Резник Юлия Владимировна

А если это любовь?

Юлия Резник

А если это любовь?

Глава 1

Дарина обещала себе никогда этого не делать, но сервированный по всем правилам завтрак был практически не тронут. Кто-то лишь пригубил кофе, отчего на белоснежном фарфоровом боку чашки остался след от помады. А в остальном – и румяные блинчики, и брускеткас гусиным паштетом, увенчанная крупными ягодами красной смородины, и йогурт свежей закваски, и фрукты, и хрустящие круассаны остались совершенно нетронутыми. Как воришка, оглядевшись по сторонам, Дарина отодвинула с прохода тележку, поправила дурацкую шапочку на голове – обязательный атрибут униформы горничной, и первым делом затолкала в рот бутерброд. Ну, а что? На дворе двадцать первый век. Народ помешался на теме разумного потребления. Жалко выкидывать такое добро! Вкуснотища…

Последний раз Дарина ела вчера. Если Дошшшширак можно назвать едой. На нормальные продукты денег не осталось,несмотря на то, что за лето ей удалось скопить достаточно круглую сумму. Но август выдался сложным. Сначала окончательно сдох ее сто раз реанимированный ноутбук, потом позвонила мать и убитым голосом сообщила, что ей не на что купить школьную форму для младших, а тут еще за учебу – вынь да положь. В общем, как-то все навалилось. Да так серьезно прижало, что Дарина впервые за время своей работы в отеле позарилась на чужие объедки.

Следом за брускеткой в ход пошли блинчики. За блинчиками – круассан. Еда хоть уже и остыла, была очень вкусной. Дарина жмурилась и тихонько постанывала от наслаждения. А чтобы не портить удовольствие от трапезы мыслями о том, как она ей досталась, Дарина представляла себя эдакой богачкой на отдыхе. Богачкой, которой принадлежит и этот завтрак, и дорогущие духи, небрежно брошенные на полочке у антикварного зеркала, и шикарный гардероб.

– Нет-нет, даже не думай, Никитина! – прошептала она, проводя пальцами по аккуратно развешенным на плечиках платьям. Но, видимо, в то утро в нее вселился бес, категорически не желающий прислушиваться к доводам разума. Еще раз воровато осмотревшись, Дарина схватила то, что первым попалось под руку, и, не раздумывая на себя натянула.

– Не жмет? – раздался за спиной смеющийся голос.

– Ой! И-и-извините, п-пожалуйста. Я сейчас… сейчас все верну на место, – руки, как назло, путались в рукавах, и Дарина никак не могла скинуть с себя злосчастную тряпку.

– Да я не спешу, – шикарная, по-другому не скажешь, женщина, теперь-то Дарина могла ее рассмотреть, опустилась в кресло и, уставившись на неё, как на клоуна в цирке, скрестила руки на шикарной груди.

Ну, еще бы. Это и впрямь смешно. А еще унизительно. Боже-боже, как унизительно! Умолять эту избалованную богачку не сообщать о случившемся недоразумении начальству. Потому как, в обратном случае, ее просто уволят. И что тогда? Возвращаться домой? В глушь? Где ни перспектив нет, ни нормальной работы…

Ну, почему она такая дура? Почему ей и в голову не пришло, что она не одна в этом номере? Только потому, что на электронной панели у двери мигал значок уборки? Почему она первым делом не заглянула в спальню, с которой ей полагалось начинать убирать?

– Тебе нравится Dolce&Gabbana?

– Не знаю, – старательно отводя глаза, Дарина тщательно распрямила пиджак и дрожащими от волнения руками вернула тот в шкаф. – Еще раз извините. Такое поведение непозволительно. Я знаю, но… Не могли бы вы не сообщать о случившемся менеджеру?

Пока Дарина пыталась как-то совладать с накатывающей на нее паникой, женщина встала и подошла к ней. Привлекая к себе внимание, она легонько коснулась локтя Дарины пальцами. Та испуганно вздрогнула. Обернулась и застыла, оказавшись с постоялицей, считай, нос к носу. Богачка ободряюще улыбнулась, подняла руку и,обхватив ее подбородок двумя пальцами, покрутила туда-сюда, будто Дарина была неживой куклой. Конечно, ей бы следовало возмутиться. Но она находилась совершенно не в том положении и потому смиренно терпела этот странный осмотр.

– Нет. Это не твое, – резюмировала дамочка после недолгого изучения Дарининого лица.

– Не мое? – пролепетала Дарина.

– Dolce&Gabbana. Они шьют слишком экстравагантные вещи. Такие подходят лишь женщинам определённой фактуры. Тебе же следует выбирать более традиционных дизайнеров.

Какой нелепый разговор. Ей жрать нечего. А уж о дизайнерах Дарина вообще не думала.

– Я учту ваши слова, если когда-нибудь передо мной встанет подобный выбор.

Откуда у нее взялись силы на такой дерзкий ответ,Дарина не знала. Может быть, сковавшее ее напряжение достигло уровня, за которым никакие последствия уже не страшны. Но, как бы то ни было, ее ответ пришелся женщине по душе. Она откинула голову и весело захохотала.

– Родик! Родик… Ну, где ты? Иди сюда!

О боже! Боже… Она еще и не одна? Мамочки…

Дарина попятилась, бессвязно лепеча, что уберется попозже, когда им с мужем будет удобнее. Но красотка лишь небрежно от нее отмахнулась:

– Да погоди ты! – а после переключилась на показавшегося в дверном проеме мужика. Оно и понятно. На него нельзя было не смотреть. Он был из той редкой породы мужчин, которые притягивали к себе внимание самим фактом своего существования. Мужчин, от которых за километр несло деньгами и властью. Дарина смущенно потупилась. Потому как незнакомец то ли не успел, то ли не посчитал нужным одеться. Наготу его тела прикрывало лишь намотанное на бедра полотенце, которое каким-то немыслимым образом выгодно подчеркивало и его изумительный загар, и кубики на прессе, и даже льдистый цвет равнодушных глаз.

– Я, кажется, просил не называть меня этим собачьим именем, Бэлла.

– Ну, прости! Ты же знаешь, какая у меня куриная память.

Хмыкнув, мужчина, обвел ленивым взглядом роскошную фигуру красотки и тут же переключился на разоренный стараниями Дарины сервировочный стол.

– Когда ты успела это все умять? – вскинул бровькрасавчик. Дарину окатило новой волной стыда. Хотя, казалось, что хуже уже быть не может. Совершенно неожиданно ее прикрыла постоялица.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ай, ну тебя! Закажи, если хочешь, еще. А мне вот что ответь – эта девочка – старый добрый Chanel или все же Dior?

Какого черта? Они так развлекаются? А она… она почему это терпит?

– Это рынок, Бэлла. Китайский рынок. Давай заканчивай фигней страдать. Я голодный, как волк.

– Бедненький. Все соки я из тебя выжала…

Не желая и дальше слушать о любовных похождениях этих двух, униженная, втоптанная его словами буквально в землю, Дарина выскочила за дверь. И только потом вспомнила, что оставила в номере свою тележку.

– Эй, Дашка! Ты что, уже освободилась?

– Меня попросили убраться позже, – соврала Даринавынырнувшей из соседнего с «её» номером коллеге.

– Вот уроды. Ну, скажи, на хрена заказывать уборку, чтобы потом ее переносить? Как будто нам больше нечегоделать – бегать туда-сюда по этажам.

– И не говори. Слушай, Лен, у тебя сигареты не будет?

Вообще Дарина не курила, только чтобы перебить чувство голода или, вот как сейчас, когда мандраж. Перед экзаменом, там, или после отповеди начальства. От которого ей и сегодня могло здорово достаться. И это в лучшем случае. О том, что будет в худшем – Дарина старалась не думать.

– Ты ж не куришь!

– А сейчас хочется.

– Ну, пойдем. У меня как раз перерыв. Глядишь, Наталья не станет вопить, какие мы бездельницы.

Зона, отведённая для перекура, располагалась двумя этажами ниже. Очень удобно. Весь двор гостиницы как на ладони. Оставаясь незамеченным, персонал мог наблюдать за жизнью на улице. За тем, как к парадному входу отеля подъезжали дорогущие машины, из которых выходили красивые люди. И в такие моменты Дарине казалось, что ей будто приоткрывается совершенно другая сторона жизни. Жизни, которой все бы хотели жить, но везло лишь единицам.

На входе в курилку девушек догнал один из барменов лобби-бара. Дарина ему рассеянно кивнула и отвернулась, прокручивая в голове:

– Это рынок, Бэлла. Китайский рынок…

Кроме прочего. Имя-то какое! Бэлла… Наверное, таких женщин только так и может быть звать. Бэлла, Марго или Диана.

– Дашка! Эй, не спи.

Дарина слабо улыбнулась приятельнице, вынула из протянутой ей пачки сигаретку, но, так ту и не раскурив, застыла, вытянув вперед шею.

– Чего там?

– Да как всегда.

Не удовлетворившись таким ответом, Ленка тоже высунулась из ниши. Бэлла как раз садилась в заботливо приоткрытую водителем дверь. И если постараться, можно было даже рассмотреть обитый кремовой кожей салон машины.

– Вот это тачка! Майбах, да? Ну, все у этой крали хорошо, аж завидно. Я ее вчера вечером с таким мужиком видела! Отвал башки. Я чуть не описалась. Вот скажи, Дашка, почему кому-то все – слава, деньги, любовь опять же, а кому-то – тряпка с веником? Мы-то ничем не хуже этой разодетой курицы. Любую из нас приведи к дорогому стилисту вроде тех, что этих телок обслуживает, и все! Можно смело на подиум выпускать. Или на сцену, – добавила Лена, подумав. – Я, между прочим, пою хорошо. Даже в конкурсе областном побеждала.

– Ага. Как же, – довольно неожиданно вмешивается в разговор Виталик.

– А что не так? Или ты хочешь сказать, что мы с Дашкой хуже этих разодетых сучек? – во двор как раз высыпала стайка девиц, и абстрактные «сучки» вдруг обрели вполне конкретные лица.

– Да я не к тому вообще, ты чего?

– А к чему? – воинственно подбоченилась Лена.

– К твоим словам о любви.

– А с ними что не так?

– Да все. Любовью здесь и не пахнет. Эти девки – обычные шлюхи. Эскорт. Ну, чего смотришь? Или ты в своем Зажопинске о таком не слышала?

– Вот эти? – комично приоткрыв рот, Ленка ткнула наполовину истлевшим окурком в сторону щебечущих девушек.

– А ты думала – кто? Алло, тетя, завтра открывается крупнейший экономический форум. Сюда на чес шлюхи всех мастей слетаются.

– Ты же шутишь, правда?

– Даже не думал. А эта твоя, из Майбаха, им вообще кто-то вроде мамки.

– А этот ее красавчик?

– А этот красавчик – ее клиент, кто ж еще? Они вчера на баре играли в кто кого перепьет.

– Остановите землю – я сойду. Вот это у людей развлечения. Нет, вот вы мне скажите! Зачем мужику с такой внешностью, да еще и при деньгах, прибегать к услугам обычной проститутки?

– Не обычной, а элитной. И не проститутки, а содержанки.

– А чем одно отличается от другого?

– Расценками. Чем же еще? Ну, и уровнем клиентов, конечно. А ты, что же, для себя интересуешься, или так?

– Чего?! Да пошел ты! – разошлась не на шутку Ленка. – Эй, Дашка, ты слышала, что этот урод сказал?

– Ага.

– Это ж надо было такое придумать! Где я, а где эти шлюхи, правда?

– Конечно.

– Даже представить страшно, как можно с кем-то за деньги. Да их, наверное, потом каждый раз тошнит. Или, думаешь, у шлюх отсутствует чувство брезгливости?

Дарина неопределенно повела плечами. Хотя ей и было что сказать по этому поводу. По поводу брезгливости, безотносительно шлюх. Просто она не была уверена, что Лена смогла бы ее понять. Вот, например, до этого дня Дарина, как и все нормальные люди, брезговала чужими объедками. А сегодня, вон, смела все подчистую. И не подавилась даже.

Господи, какой стыд. Дарина спешно распрощалась с приятельницей и, нерешительно потоптавшись у номера, приложила-таки к замку ключ-карту. Дверь открылась прежде, чем Дарина успела повернуть ручку. Являя великолепный образчик мужчины, на этот раз обрядившегося в костюм.

Дарина сделала шаг в сторону, отступая перед натиском исходящей от него бешеной энергии. Мужчина прошел мимо, не удостоив ее даже взглядом. Пролетел по коридору, как смерч и скрылся за поворотом, ведущим к лифтам. Ну, и черт с ним!

Мышкой проскользнув в номер, Дарина осмотрелась. По факту с ее последнего появления ничего не изменилось. Только теперь посреди гостиной стояло уже два сервировочных столика. Один, понятно, полупустой. А другой – снова накрытый к завтраку. Похоже, мужчина все же ушел голодным, и теперь это изобилие мозолило ей глаза, напоминания о том, что она и так никогда не забудет. Согласитесь, вряд ли можно забыть, как бы ни сложилась жизнь дальше, что однажды эта самая жизнь так изощренно тебя нагнула, что ты был вынужден изменить сам себе.

Первым делом, чтобы окончательно не раскинусь, Дарина избавилась от любых напоминаний о недавнем пиршестве. Так стало довольно лучше. Она удовлетворенно отряхнула руки и вернулась к своей тележке. Вот тогда-тоона её и увидела… Визитку Бэллы.

«Позвони, когда надоест жить впроголодь».

Глава 2

Родион ненавидел подобные сборища. Отдав большую часть своей жизни работе в спецназе, он избегал любого скопления людей. А когда по каким-то причинам не мог этого сделать, тут же начинал шарить взглядом, выискивая пути отхода и эвакуации. Происходило это все, конечно, рефлекторно. И потому что потребность защищать была высечена у него на подкорке, буквально встроена в ДНК. Никак ей было не объяснить, этой потребности, что он теперь не элитный боец, а обычный бизнесмен, коих на чертовом форуме – сколько хочешь.

Больше выступления на ивентах вроде этого Мурадов ненавидел разве что опоздания. Но к нужному месту он подъехал на полчаса позже, чем запланировал. И это тоже бесило. Припарковаться смог лишь у соседней «свечки». Прямо под запрещающим знаком. А что делать, если организаторы мероприятиях не позаботились о таких мелочах, как наличие парковочных мест?

– Родион! Родик… Ну, вы только посмотрите на него! – Бэлла налетела на Родиона непосредственным ураганом, повисла на шее и даже одарила жарким поцелуем в губы. Такой честью удостаивались немногие. Мурадов это оценил. А потому стойко стерпел все Бэллины нежности.

– Ну, привет. Ты здесь какими судьбами?

– Шутить изволишь?

– Даже не думал.

Бэлла осмотрелась по сторонам, поманила Родиона наманикюренным пальчиком, а когда тот наклонился, быстро-быстро затараторила ему в ухо:

– Да тут же богатых мужиков – вагон и маленькая тележка. Мои девочки на таких мероприятиях зарабатывают столько, сколько иной раз за квартал.

– Ты еще не завязала?

– Ай, ну тебя! Думаешь, об этих дурочках, кто-то лучше меня позаботится? Все равно ведь, дурынды, полезут. Сам знаешь, как сейчас эту тему раздули медиа и Инстаграм! Девчонки толпами идут в эскорт в надежде на легкие деньги. Не понимая, на каких отбитых клиентов они рискуют нарваться, и что это вообще за жизнь.

Мурадов хмыкнул. Что-то ему подсказывало, что по сравнению с теми клиентами, которых в свое время приходилось обслуживать Бэлле, отечественные папики были сущими ангелами.

– Да что мы все о грустном? – спохватилась Бэлла. – Давай, что ли, пригласи меня в ресторан!

Родион откинул голову и рассмеялся. Ему нравилась эта женщина. Очень. Нравилась даже своей меркантильностью, вся прелесть которой как раз и заключалось в том, что она не пыталась ее как-то скрыть.

– Не могу, красавица. С радостью, но не могу. Правда. Я там спикером выступаю. Представляешь?

– Нет! Но ты мне все-все расскажешь за ужином. В шесть? Или в семь?

– Ну, к шести я надеялся слинять. Так что нормально.

– Тогда в Турандоте! В шесть. – Бэлла взмахнула рукой на прощание, широко улыбнулась и скользнула на заднее сиденье… Бентли. Ну, кто бы мог подумать, когда они в первый раз встретились, что эта девочка так поднимется? Если честно, впервые ее увидев, Родион не был даже уверен, что она выживет. Это случилось в Пакистане. Пожалуй, что лет пятнадцать назад. О том, как она там очутилась, Бэлла вспоминать не любила. Но Мурадов и без всяких  душераздирающих признаний знал, какой была схема. Девочек вербовали для работы в Турции, паспорт забирали еще в аэропорту. А дальше их  сгоняли, как скот, в грузовики, переправляли через границу в Пакистан и продавали в сексуальное рабство.

В борделе Бэлла провела восемь лет. И наверняка там бы ее жизнь и закончилась, если бы Тени не получили команду накрыть недавно вскрытый канал торговли людьми. Заварушка вышла знатная. И пострелять пришлось, и даже в рукопашную драться. А может, ему так сильно запомнилась та операция, потому что для него она была первой.

Бэллу Родион обнаружил в темной комнате, единственным источником света в которой было небольшое зарешеченное окошко под потолком. Она лежала на загаженном матрасе, сжавшись в комок. И ни на что не реагировала. Грязная, изможденная, с синяками по всему телу. И выбитым зубом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ – Хэй! Хэй, леди! Ду ю спик инглиш? – прошептал он тогда, решив прибегнуть к языку международного общения. А в ответ получил поток такой отборной русской брани, что и по сей день ничего заковыристей ему слышать не доводилось. – Так ты из наших? Ну, что ж. Меньше проблем. И это… ты не бойся. Все уже позади. Сейчас здесь закончим и домой тебя отправим, к маме.

В ответ на эти слова Бэлла рассмеялась. Зло так рассмеялась. Горько. У него, еще как следует необтесанного в бою, мороз по коже пошел. Это уж потом он заматерел и очерствел душой. Это было неизбежно. Ведь отвлекаясь на эмоции, он не смог бы делать свою работу хорошо.

– Может, ты бы представился для начала, мальчик?

Родион обернулся. Где-то совсем рядом раздавались автоматные очереди,  в «ухе» о чем-то коротко и резко переговаривались другие бойцы, а запах гари, смутно улавливаемый еще пару минут назад, усиливался, кажется, с каждой секундой. Как вы понимаете, в тот момент ему было совершенно не до политеса. А ей на это было плевать.

– Младший лейтенант Мурадов. Спецназ.

– А имя-то у тебя есть, младший лейтенант? – она начала не на шутку его бесить.

– Родион Мурадов.

– Так вот, Родик, не осталось такого, что могло бы меня напугать. Я ясно выразилась?

Предельно. И действительно, пока они выбирались, Бэлла держалась молодцом. И даже пела. Младший лейтенант – мальчик молодой…

Он передал ее с рук на руки сотрудникам посольства. И на этом их история могла бы закончиться. Свою работу они сделали, а что там будет дальше – зависело уже от других. Но… Опять же. Первое задание. Он был еще слишком впечатлительным. Поэтому и отыскал Бэллу, наплевав на все инструкции. Сам не зная, зачем. Сначала в больничку носил ей лекарства, потом помог с жильем и работой. После стольких лет в плену у бедняжки не осталось ни родственников, ни друзей. А те, что были – растворялись в неизвестном направлении, стоило им только узнать, как она жила все эти годы. Бэлле, кроме него, рассчитывать было не на кого.

Как-то эта дурочка даже решила ему отплатить. Известно, чем. Ведь кроме своего тело в тот момент ей ему предложить было нечего. Ох, и разошелся же он тогда! Так орал, что стены тряслись. Бэлла прониклась. И хоть ничего непотребного она никогда ему больше не предлагала, Мурадов знал, что всегда может на неё рассчитывать. В какой-то момент у них установились даже партнерские отношения. Их контора прикрывала ее в общем-то нелегальный бизнес, а она сливала конторе ценную информацию, которая к ее девочкам стекалась в завидных для любой разведки количествах.

С годами они виделись все реже. Но это лишь укрепляло их странную дружбу.

Выступление Родиона на форуме прошло на ура. Он послушал еще парочку докладчиков из тех, что были интересны, а ближе к шести выдвинулся к ресторану. На телефоне было тридцать шесть пропущенных звонков от бывшей. И три угрожающих эсэмэски. Конечно, Мурадов мог не отвечать. Но впадая в ярость, Ирка себя вообще не контролировала. А у них сын…

– Два виски, один лед, – бросил он бармену, открыл мессенджер.

«Какого черта себе позволяют твои юристы?»

«Если ты не снимешь ограничение на выезд Льва, я заявлю права на долю в компании. Посмотрим, как это понравится твоим партнерам».

«Твою мать, Мурадов, я просто хочу вывезти нашего сына на море. Там вот-вот начнется бархатный сезон».

А еще клубы, вечеринки, мужики и попойки. Испытание Ибицей они уже проходили.

«Нет», – настрочил Родион.

Он мог еще много что добавить к этому короткому слову. Например, что летать в ближайшее время Левке запретили врачи. Или предложить Ирке поехать одной, пока сын поживет у него. Да только первое ей и так было известно. А второе… Она так сильно его ненавидела, что даже в ущерб себе никогда бы не согласилась на его предложение. Левка был единственным рычагом, с помощью которого его бывшая могла еще хоть как-то на него воздействовать. Во всем остальном Мурадов подстраховался. Например, никакой доли в его компании ей не полагалось и близко. До официальной регистрации отношений у них, к счастью, и не дошло. Но даже понимая, что ей ни черта не светит, Ирка почему-то продолжала угрожать Родиону дележкой.

– Так и знала, что найду тебя у бара. Все эти конференции – скука смертная! Как тут не запить?

Ага. Только он-то пьет совсем по другому поводу. Мурадов взглянул на экран смартфона, подмигивающий ему входящими пушами, и убрал тот в карман. Злость, которую он с таким усердием гасил, всколыхнулась и наполнила рот горечью.

– Привет. Ты выглядишь просто очаровательно.

Бэлла улыбнулась. С тех пор, как у нее начали водиться деньжата, первым делом она привела в порядок зубы. И теперь они у неё были на зависть белыми и ровными.

– Это я для тебя принарядилась!

Бэлла отошла на несколько шагов, развела руки и покружилась. Шикарная женщина. Женщина высокого класса. Из черного пепла своей души и непролитых слез Бэлла вылепила по-настоящему достойную женщину.

– Я польщен. Выпьем? Или сразу пойдем?

– Пойдем. Там меньше ушей. – Бэлла обвела черным взглядом лобби. – Я надеюсь, – добавила, нахмурившись.

Ужин выдался чертовски приятным. Как-то синхронно решив не касаться серьёзных тем, они отлично провели время. Родион так не выселился… А черт его знает, сколько. В последний раз, может, со своими братьями Тенями. Вот только из-за занятости встречаться в полном составе им выпадало все реже. Зато каждый знал, что нет такого дела, которое нельзя было бы отложить, если кому-то из товарищей вдруг понадобилась бы помощь.

Плотно поужинав и выпив вина, Мурадов с Бэллой перекочевали в бар. Он честно попытался вызвать такси, когда пришел черед расходиться. А потом плюнул на все и остался у Бэллы. Именно у неё. Не с ней. Это две большие разницы, как говорится.

Накушались они в тот вечер знатно. Срубило Родиона в один момент. А когда проснулся – голова так сильно трещала, что ему пришлось будить Бэллу и требовать у неё таблетку. После он еще на пару часов уснул, а окончательно проснувшись, первым делом поплелся в душ. Ужасно хотелось смыть с себя похмельный туман. И почистить зубы.

А потом эта дурацкая сцена с горничной!

– Эта девочка – старый добрый Chanel или все же Dior?

За каким чертом Бэлла пристала к девице, Мурадов понять не мог. Да и не было у него времени на эти глупости. Мазнул равнодушно взглядом – ну, хорошенькая, да. Только непонятно, какого хера позволяет так с собой обращаться.

– Это рынок, Бэлла. Китайский рынок. Давай заканчивай фигней страдать. Я голодный, как волк,  – небрежно бросил Родион и вернулся в спальню, отказавшись принимать участие в устроенном Бэллой балагане. А та, уж конечно, пошла за ним. Застыла на пороге, сложив руки на шикарной груди. И задумчиво на него уставилась. Ну, что ж. Родион решил ей не мешать – пусть смотрит, раз хочется. Развязал узел на полотенце, отбросил его прочь. И неторопливо – каждое резкое движение отдавало тупой болью в голове,  потянулся за пакетом, в котором принесли вещи из прачечной.

– А ты изменился. «Это рынок, Бэлла. Китайский рынок», – передразнила она его, и это почему-то задело. Не то чтобы Родион не знал, что стал другим, просто из ее уст это прозвучало совсем уж дерьмово.

Да, от того парня, каким он был, и следа не осталось. И уж конечно, он изменился не в лучшую сторону. Родион стал таким циничным, что иной раз самому от себя становилось тошно. Кто сказал, что циником быть легко? Когда ничему и никому не веришь? И ничего не ждешь…

– Зато ты не меняешься. Решила поймать девочку в свои сети?

– А что, думаешь, у нее есть перспектива?

– Чисто внешне? Может быть.

– Я разу поняла – девочка в твоем вкусе.

Мурадов натянул рубашку. В его ли? Ну, может быть. Такая… спокойная классика.

– Характера – ноль. Не интересно. Ты ее едва за ухом не чесала.

– А ты думаешь, легко сохранить характер, когда тебе нечего жрать? Когда ты только стал таким сытым, Родик? Что она с тобой сделала? –  Бэлла подошла к Родиону вплотную и, пока он играл желваками, разозлившись, что она так беззастенчиво ткнула его носом в самое, пожалуй, больное, принялась вязать ему галстук. – Ладно-ладно. Не злись. Я не хотела лезть в душу. Правда. Просто девочка эта… представляешь, наш завтрак съела, думая, что мы уже все.

– И ты решила поманить ее обещаниями о сытой жизни?

– А что, по-твоему, более унизительно – спать с мужиками, заметь, за большие деньги, или голодать? Терпеть унижения от таких, как мы, или, например, начальства…

– Так, все! Это уже философия, – отмахнулся от разговора Мурадов. – В любом случае, я пас. Девочка не для меня.

– А кто для тебя? Твоя краля?

– Ирка, что ли? Да брось. Там все закончилось. А вот ты, например… Ну, ведь совсем другое дело, а? Пила же наравне со мной, а ты посмотри – не забыла отправить мои вещи в химчистку. Золото, а не женщина. – Чтобы как-то смягчить холодность, Родион осторожно провел пальцами по щеке и заправил Бэлле за ухо выбившуюся из пучка прядку.

– Я для тебя слишком старая. Но  каждая из моих девочек, обученных вот таким вот нехитрым  приемам. И поверь мне, эти мелочи скрашивают досуг гораздо ярче, чем самые изощренные ласки. Подумай об этом, красавчик.

Глава 3

– Фу! Господи… Какая вонь! У нас что, кто-то умер и разложился?! – Дарина спрятала нос в воротнике толстовки, но и это мало помогло.

– Наверное, опять вьетнамцы селедку жарят, – высунулась из комнаты Сашка. В общаге строительного универа проживало не так уж много девчонок, и всех их селили на одном этаже. Их… и почему-то вьетнамцев.

– Дык! Дык, твою бабушку…

Дыком звали одного из заморских парней, на счету которого числилось больше всего кулинарных экспериментов. Собственно, поэтому подозрение Сашки пало сразу же на него. Услышав, что его окликнули, Дык пулей выскочил из кухни и, виновато улыбнувшись, спрятался за дверью своей комнаты. Дверь которой захлопнулась аккурат перед носом разъяренной соседки.

– Еще раз, Дык! Еще один только раз ты примешься за старое, и я тебе эту селедку знаешь куда засуну?! – угрожающе прорычала Сашка, колотя для наведения большего ужаса по двери кулаком.

– Ай, ладно, Саш. Брось. Ему хоть кол на голове теши. – Дарина сладко зевнула, перехватила поудобнее ремешок на рюкзаке и поплелась к своей комнате. Но стоило ей открыть дверь, как Дарину окликнули:

– Эй! Никитина…

– Да? – чертыхаясь про себя, Дарина медленно повернулась к вахтерше. Она была готова к тому, что та опять заведет разговор об оплате. Тогда как у нее с этим сложно. Но ситуация оказалась еще более неприятной – рядом с Зоей Владимировной стоял одетый по всей форме участковый.

– Тут с тобой поговорить хотят. Из полиции.

Сердце оборвалось и ухнуло в пятки. Первой мыслью, мелькнувшей в её голове, была мысль о том, что отец таки зашиб мать по пьянке.

– Старший лейтенант Могилев Иван Петрович.

– Дарина. Дарина Никитина. Ч-что-то случилось? С родителями?

– Мы можем пройти?

– К-конечно.

«Почему он не отвечает?» – думала Дарина, чувствуя, как паника захлестывает ее все сильней. Вот сколько раз она говорила матери – разводись! А та не слушала. А та каждый раз находила повод, чтобы простить отца. И защищала его, защищала…

– Вы одна в этой комнате живете? – поинтересовался Могилев, зачем-то открыв дверцу допотопного холодильника. «Ну-ну, сообщи, если что–то найдешь», – очевидно, на нервной почве у Дарины сдали нервы, и она фыркнула. Участковый мазнул по ней недовольным взглядом. Под которым Дарина вмиг присмирела.

– Нет. Вот с Сашкой.

– Александра Седельникова, – представилась Сашка по всей форме.

– И все?

– Ну, да,  – растерялась Дарина. Она никак не могла понять, что происходит, а потому ее уже конкретно трясло.

– Здесь также зарегистрирована Алина Витальевна Сергеенко.

– Да. Зарегистрирована. Но она практически не показывается. А что? У нее что-то случилось?

– Совсем не показывается? Тогда где же она живет? – проигнорировал вопрос Дарины Могилев. Девушки переглянулись.

– Даже не знаем. Мы не были особо близки. Она, кажется, к парню съехала. Сразу, как мы заселились.

– Как парня зовут?

– Какого именно? – буркнула Сашка. – Те у нее менялись с завидной регулярностью.

– Саш! – одернула Дарина подругу.

– Значит, Алина Сергеевна вела разгульный образ жизни? Пила? Может быть, наркотиками баловалась?

– Может, и баловалась, откуда нам знать? Свечку мы не держали.

Осознав, что мента интересует их соседка по комнате, Дарина испытала такое невообразимое облегчение, что остальной разговор прошел будто сквозь нее. Она тяжело опустилась на стул и отвернулась к окну, чтобы никто не увидел, как дрожат ее губы.

Участковый еще пытался расспросить их об Алькиных родных и успехах в учебе, но Дарина с Сашкой и тут ему ничем не смогли помочь. Так ничего от них толком и не добившись, Иван Петрович насупился и засобирался прочь.

– Постойте! А что случилось-то? Почему вы интересуетесь?

– Напали на вашу подружку. Да так отмутузили, что пришлось в больницу ее забирать.

– Как? – ахнула Дарина. – В больницу? А в какую?

– Вам зачем? Вы ж почти незнакомы, – подозрительно сощурился ментяра.

– И что? У неё здесь никого нет. Может, Альке что-то понадобится. Правда, Саш? – Дарина перевела растерянный взгляд с мента на закатившую глаза Сашку.

– Ну-ну, благодетельницы, – бросил участковый. – В первой она, – смилостивился все же, перед тем как закрыть дверь. В комнату проникла новая порция вони. Дарина поморщилась. Растерла глаза ладонями. После ночной смены и всех последних событий спать хотелось нещадно. Спасибо Дыку – хоть жрать теперь захочется нескоро. Её, вон, до сих пор тошнит.

– Тебе чая сделать? – поинтересовалась Сашка, доставая привезенное из родительского дома варенье.

– Ну, какой чай, Саш? Собирайся! – решительно хлопнула ладонями по столу. Тот у них был сразу и обеденным, и письменным – по ситуации. – Нужно к Алине съездить.

– И не подумаю. – Сашка демонстративно облизала ложку и отвернулась к буфету.

– Эй! Ты чего? А если бы с тобой что-то случилось?

– Она сама виновата, ясно? Нечего было… – Сашка осеклась, злобно бахнув чашкой о стол.

– Что? Раз начала, так договаривай. Чего ломаешься?

– В эскортницы она подалась, ясно? Я случайно наткнулась на ее страницу в Инстаграм. А там все понятно. Фотки Алькины. Расценки... Она особенно и не скрывает, чем занимается, представляешь?  Как-то сталкивалась с ней на кафедре. Разодетая в пух и прах, на нас свысока, как на дерьмо, смотрит. Решила, небось, что стала птицей высокого полета. А тут-то ей перышки и повыщипали! – Сашка зло улыбнулась. – Ну, чего смотришь? Челюсть с пола подними!

– Просто это как-то неожиданно, – словно оправдываясь, пролепетала Дарина. Но ведь и правда неожиданно! Как ни крути… В голове не укладывалось, что кто-то из ее пусть и дальнего окружения занимался чем-то таким. И как вообще вышло, что за один день ей пришлось аж два раза столкнуться с этой неприглядной стороной жизни? Вспомнив о визитке Бэллы в кармане, Дарина поерзала. Казалось, та жжет ее кожу даже через плотную ткань джинсов. Все же нужно было выбросить эту бумажку сразу. Она даже занесла руку над урной. Но в последний момент передумала и сунула ту в карман.

– Просто ты наивная, Никитина. А если так разобраться – ну откуда у нее еще могли взяться бабки?

– Не знаю. Слушай, а может, ты что-то неправильно поняла? – оживилась Дарина. И этим почему-то привела Сашку в еще большую ярость. Выскочив из-за стола, та рванула к своему старенькому диванчику. Но, не рассчитав с психу траекторию, ударилась мизинцем о ножку. Выматерилась, машинально растерла место удара. И подпрыгивая на одной ноге, не без труда отыскала в подушках свой телефон, чтобы продемонстрировать Дарине доказательства.

– Ну? Что скажешь? Это можно понять как-то двусмысленно? – зло сощуришись поинтересовалась Сашка, сунув подруге под нос открытое приложение Инстаграм.

– Нет. Нет, пожалуй. Только…

– Что?

– Ну, допустим, она этим занималась. Теперь-то что? Пусть она в этой больнице и сдохнет? Одна?

– Нет. Пусть ее там проведывают подружки по эскорту, понятно? Она, значит, от нас рыло воротила, а нам ее проведывай, так, что ли?

– Это как-то не по-человечески, Саш.

– Алло, Никитина. Ты забыла, где живешь? Здесь всем друг на друга насрать. Каждый сам за себя. Ты, вон, с ночной, так? И завтра в ночную. Учишься, работаешь, едва сводишь концы с концами. Зачем тебе чужие проблемы? Лучше ляг, отоспись, ну, правда. Учеба через неделю начнется. Потом некогда будет.

Наслушавшись Сашкиных речей, Дашка вроде поначалу даже прониклась и, смалодушничав, действительно завалилась спать. А вот уже наутро стало стыдно. И за Сашку, и за себя. Она тихонько встала, почистила зубы, оделась и, даже не выпив чаю, хотела было уйти. Но тут в дверь постучали.

– Кого еще принесло? – буркнула Сашка, пряча голову под подушкой. Дарина пожала плечами – откуда ей знать? Щелкнула замком, толкнула дверь и… едва успела подхватить пошатнувшуюся Алину.

– Сашка, вставай! Я сама ее не допру!

– Не ори, – просипела та. – Голова раскалывается.

– Ты разве не должна быть в больнице? – возмутилась Дарина, помогая неожиданной гостье дойти до Алькиной пустующей кровати, на которой они с Сашкой устроили склад одежды.

– Там меня найдут. И в моей квартире тоже. Я… здесь перекантуюсь. Пару дней.

– Счастье-то какое! – саркастично скривила губы Саша. – Ты, Никитина, как хочешь, а я звоню в полицию. Понятия не имею, кто ее ищет, но уж точно не хочу, чтобы ее искали здесь.

– Стерва! – устало прошептала Алина.

– Шлюха, – отбила Сашка.

– Прекратите немедленно! Сейчас не до этого. Саш, давай ее на мою кровать уложим… Пока Алькину не освободим. – Сашка уступать не торопилась. – Да господи, оставь свои идиотские принципы! Ей же плохо! Что ж ты за человек? – взорвалась Дарина. К удивлению, Сашка на нее не окрысилась, а даже, как будто и впрямь встряхнувшись, сняла с Алины уродливые сланцы и даже помогла устроить ее ноги на кровати.

– Пиздец, – коротко прокомментировала Сашка, разглядывая уже успевшие почернеть гематомы. – Чем это тебя так?

– Отвали. Я сюда пришла не на исповедь, а перекантоваться.

– Ну, и кантуйся тогда, – вновь завелась Сашка, но ее голосу явно недоставало прежнего злорадства. Видно, даже Сидельникову прошибло то, что она увидела. Алина отвернулась к стене и практически тут же уснула. Ну, или ее вырубило, что, учитывая ситуацию, можно было предположить с гораздо большей долей вероятности.

– Может, все же вызовем скорую? Если она окочурится в нашей комнате…

– Ее обращение с побоями уже зафиксировано. Так что нам ничего не грозит. В конце концов, она здесь зарегистрирована, так? Кто мы такие, чтобы ее выпроваживать?

– Ага. Ты, конечно, молодец. Сейчас туда-сюда и слиняешь на работу. А мне оставайся и жди непонятно чего. Вдруг за ней и впрямь явятся?

– Это вряд ли. Она сама бы сюда не пришла, если бы здесь ей хоть что-нибудь угрожало.

Проспала Алина весь день, вставая лишь два раза по-маленькому. Туалет располагался аж в конце коридора, поэтому для этих целей пришлось использовать ведро. «Не такая уж и новость для трех девчонок, приехавших из провинции, – подумала Дарина. – А вот клиентов Алины наверняка бы хватил удар, увидь они эту неприглядную картину».

В общем, подремать перед новой сменой у Дарины не получилось. Пока кровать освободили, пока сварили из последнего замороженного окорочка бульон… Альку-то кормить надо! А тут еще Славка не звонил. Они с Дариной встречались уже полгода. Но из-за занятости виделись хорошо если пару раз в неделю. Когда-нибудь, когда станет полегче с деньгами они планировали снять квартиру, но пока… Пока приходилось довольствоваться вот такими короткими свиданиями.

Дарина сунула руку в карман с мелочью. Пересчитала остатки роскоши. На булочку и то не хватит. Что уж мечтать о кофе с ореховым сиропом, которым так соблазнительно пахнет на весь переход? Взгляд остановился на ящичке пенала. Там, надежно спрятанные в прокладке, хранились деньги, отложенные на учебу. Мелькнувшую было мысль потянуть из заначки, Дарина задушила на корню. Потому что до зарплаты было еще далеко, а крайний срок оплаты за обучение – наступал уже завтра.

– Ну, все. Я побегу. Если что – звони!

– Тебе или сразу в полицию? – буркнула Сашка. Дарина испуганно рассмеялась. Все же она надеялась, что до этого не дойдет. Дарина сделала себе пометку расспросить Альку о том, кого им хотя бы остерегаться. Так сказать, чтобы знать врага в лицо, и помчалась вниз по ступенькам. Вонь от кулинарных экспериментов Дыка все еще давала о себе знать. И меньше всего Дарина хотела ей провоняться.

Рабочий день, точнее, ночь прошла довольно гладко, хотя, признаться, проходя мимо коморки начальства, Дарина забывала, что ей нужно дышать. Так и ждала, что Наталья ее окликнет и велит зайти забрать трудовую. Но ничего, вроде бы пронесло. Бэлла, очевидно, не стала жаловаться.

Бэлла… Почему-то она совершенно не выходила у Дарины из головы. Да и вообще вся эта ситуация в целом. Теперь, глядя на каждую женщину, встречаемую ей в коридорах гостиницы, Дарина принималась гадать – а не эскортница ли она? Ну, не берд ли? Ведь даже если это и так – ей-то какое дело? Может, на них мужики денег и не жалели. А вот горничной за уборку хоть бы кто чаевых оставил! К счастью, под конец смены Дарине все-таки улыбнулась удача. Сумма была небольшой, но за вычетом доли начальства, ее вполне хватало на кофе. Дарина быстренько переоделась, схватила сумку и помчалась к кофейне, расположенной на первом этаже. Заказала любимый кофе с ореховым сиропом…

– К напитку что-нибудь будете брать?

Дарина скользнула взглядом по витрине с изумительной свежей выпечкой. Сглотнула собравшуюся во рту слюну и покачала головой:

– Нет, спасибо, я не голодна.

И в этот момент наткнулась на ироничный взгляд Бэллы.

Глава 4

Нет… Она не рассматривала предложение Бэллы всерьез. Ни до появления в общаге Алинки, ни, тем более, после. Во-первых, банально, потому что Дарину не так воспитывали. А во-вторых… Ну, какой эскорт, господи! Когда перед глазами – живой пример того, чем это дело может закончиться.

Как удалось выяснить из скупых Алькиных объяснений, в больнице ей диагностировали ушиб ребер и сотрясение мозга. А эти страшные синяки? Кажется, Алина вся была одной большой гематомой. И что-то подсказывало Дарине, что их соседка еще легко отделалась.

Дарина забрала свой кофе и осмотрелась по сторонам в поисках места. Но, похоже, это заведение по утрам пользовалось особенной популярностью. Все столики подчистую были заняты. А в широкие панорамные окна заунывно стучал дождь, тем самым полностью исключая возможность насладиться кофе в раскинувшемся между свечками Сити парке.

– Эй, Шанель! Дуй сюда. У меня полно места, – окликнула Дарину Бэлла, весело сверкая глазами. Было понятно, что она ее провоцировала. Непонятно только, зачем. Дарина нерешительно переступила с ноги на ногу, еще раз бросила взгляд на залитую дождем улицу и вдруг подумала – а, собственно, почему бы и нет? Разве это к чему-то её обязывает?

– Ну и погодка! Да ты присаживайся. Чего стоишь? – улыбнулась Бэлла, когда Дарина подошла к ее столу.

– Спасибо, что позволили присоединиться.

– Да брось! Вместе веселей, правда? Угощайся. Здесь венский штрудель, а тут – наполеон.

– Спасибо, я не люблю сладкое.

Бэлла иронично вздернула бровь, соскользнула взглядом на аж четыре распотрошенных стараниями Дарины пакетика с сахаром, но вслух ничего не сказала. Тишина между ними затягивалась. А Дарина, нет, чтобы насладиться ею, выпить свой кофе и молча уйти, зачем-то поспешила заполнить паузу звуками:

– Я никогда не соглашусь на вас работать. Даже если вы на меня пожалуетесь.

– Я? Пожалуюсь? За то, что ты не хочешь на меня работать? – картинно ужаснулась Бэлла. И Дарина чуть не взвыла от отчаяния,  потому как каждый раз, находясь рядом с этой женщиной, она чувствовала себя бесконечно глупой и неискушенной провинциалкой. Что бы она ни делала, что бы ни говорила, каждый раз попадала впросак.

– Нет. За то, что я примеряла ваш пиджак и…

– Съела завтрак?

– И за это тоже.

– А ты все же самоуверенная девица. Мне нравится.

– Это я самоуверенная? – искренне изумилась Дарина.

– Ага. Решила, будто представляешь такую великую ценность, что я, желая тебя заполучить, прибегну к откровенному шантажу?

– А вы сейчас, надо полагать, скажете, что это не ваши методы? – разозлилась больше на себя, чем на Бэллу, Дарина.

– Не мои. Если бы ты так уж сильно мне понадобилась, я бы действовала наверняка. Например, написала бы в полицию заявление о краже броши… Эм… Дай подумать… С бриллиантами! Или нет… Лучше колье, чтоб уж наверняка. Как считаешь, кто бы первым попал под подозрение? – щедро сдобрив обычно томный голос металлом, поинтересовалась Бэлла. Дарина судорожно сглотнула. Обхватила двумя ладонями чашку, но даже ее тепло не спасло от пробирающего до костей озноба. Как-то поздно она поняла, на какой тонкий лед ступила.

– Извините. Я не хотела вас… задеть.

– Ты и не можешь. Не льсти себе. А что касается работы… Не поверишь, но у меня отродясь не было проблем с кадрами. Так что выдохни и успокойся. Никто и ни к чему не станет тебя принуждать. Девочки приходят ко мне сами. Выстояв, поверь, огромную очередь. Каждая из них удавилась бы за шанс, что я тебе дала, – каким-то бесконечно усталым жестом Бэлла поправила волосы и отвернулась к окну. И эта усталость так не вязалась с тем образом Бэллой, который сложился у Дарины в голове, что ей стало совершенно не по себе.

– Я п-поняла. Но это не для меня. И вы поймите, пожалуйста.

– Спроси меня, сколько зарабатывает девочка за выезд?

– Мне это неинтересно, – прошептала Дарина.

– От тысячи долларов до бесконечности.

Что на это сказать? Дарина не понимала. Она допила свой кофе и молча вышла из-за стола.

– Всего доброго, Бэлла.

– И тебе не хворать, Шанель.

Во второй раз за это утро Дарина сделала вид, что не заметила прозвища, которым ее наградили. Но когда она, под дождем, бежала к остановке метро, из пестрой рекламной мишуры, развешанной по городу, взгляд помимо воли выхватывал рекламу именно этого модного дома. Неужели Бэлла правда считает, что она похожа на девушек с рекламных плакатов? Дарина смотрела то на них, то на себя – в залитых дождем витринах, и не находила абсолютно никакого сходства. Хотя, может, Ленка права, и если их приодеть…

От тысячи долларов до бесконечности… От тысячи долларов до бесконечности… – гремело в голове у Дарины в такт стуку колес приближающегося поезда. – От тысячи долларов, мать его так! – Дарина эту тысячу долларов, дай бог, если зарабатывала за месяц работы летом, когда она могла себе позволить пахать в две смены. Во время же учебы эта сумма сокращалась, считай, в три раза. Денег хватало впритык. От зарплаты к зарплате. И до бесконечности она могла лишь думать о том, как ей выбраться из этой непроглядной нищеты, а не смирившись с ней, как подавляющее большинство, так и в этой самой нищете и сдохнуть.

На этажах общаги царило оживление. Студенты, разъехавшиеся на летние каникулы, возвращались. По коридорам туда-сюда сновали вновь прибывшие. Пришибленные первокурсники с квадратными глазами, матерые и расслабленные выпускники… Дарина здоровалась с каждым, а с некоторыми останавливалась, чтобы перекинуться парой ни к чему не обязывающих реплик. Поэтому путь до комнаты растянулся едва ли не на час.

– Есть кто живой? – пробормотала Дарина, открывая дверь.

– Ага. Но, кажется, это ненадолго, – отозвалась Алина.

– Тогда, может, тебе стоит вернуться в больницу? – Наступая на задники, Дарина сбросила кеды и сразу сунула в обувной шкаф, чтобы те не валялись в проходе.

– Я же сказала. Там меня найдут, – раздраженно повторила Алька.

– А ты не пробовала заявить на того, кто это сделал? Глядишь, и он бы оставил свои попытки.

Дарина опустилась на кровать, открыла рюкзачок и пошарила в его недрах, выискивая телефон.

– Шутишь? Стоит мне сунуться к ментам, и все. Можно ставить крест…

– На чем? На дальнейшей карьере?

– А если и так?! – окрысилась Алька.

– Поверить не могу, что ты готова спустить ему это с рук! А если он повторит то, что сделал, с другой? А если вообще убьет? Ты об этом подумала?

– Это будут ее проблемы, не так ли? – криво усмехнулась Алина.

– А ты? Ты не будешь бояться продолжать после того, что с тобой сделали? Понимая, что в следующий раз может быть еще хуже?

Дарина отложила прочь рюкзачок и, подойдя к кровати Алины, уселась рядом, прямо на пол. Она думала, та не ответит. Слишком долгой вышла повисшая в комнате пауза.

– Буду тщательней выбирать. Или найду того, кто возьмет вопросы безопасности на себя.

– Это кого же? – устало вздохнула Дарина. – Сутенёра?

– Фу, Никитина, откуда ты понабралась таких пошлых слов? Скажем так – посредника.

– Знаю я, как эти посредники работают, – буркнула Дарина.

– Ты? Знаешь? Откуда? Ой, я не могу! – Алька захохотала, но очень быстро её хохот перерос в стон. – Твою ж мать. Не смеши. У меня знаешь, как болят ребра?

– Я и не думала тебя смешить. Или ты решила, что одна такая классная, кому предлагали подзаработать? – на этот раз пришел черед Дарины злиться. Непонятно, правда, почему ее пробрало, учитывая сомнительность такого предложения.

– Ну, надо же, – Алина даже немного приподнялась на локте, чтобы рассмотреть Дарину получше. – И кто же… кто тебе предлагал?

– Какая разница? Была одна. Дала визитку.

– Как зовут, помнишь?

– Ну, помню, и что?

– И как же?

– Ну, допустим, Бэлла. И что? – повторила Дарина.

– Да ну на хрен. Как это предлагала? Сама, что ли? Ты ничего не путаешь?

– Слушай, Аль, ты лучше ляг! Что вскочила? – забеспокоилась Дарина. – Это вообще неважно. Я не собираюсь соглашаться. И тебе не советую.

– Стоп… У тебя есть визитка Бэллы? С телефоном?! Дай сюда!

– И не подумаю! Я не собираюсь тебе помогать гробить  жизнь. Не сомневаюсь, ты и без меня справишься.

– Ну, ты и сучка, Никитина. Тебе что, жалко? Сам не гам и другому не дам?

– Думай, что хочешь. У меня полно дел, так что если тебе нужно в туалет или…

– Мне нужны контакты Бэллы!

– … поесть, то говори прямо сейчас. Потому что через полчаса я ухожу.

– Да пошла ты!

Вот тебе и благодарность! Пожав плечами, Дарина поднялась с пола. Клацнула кнопку на электрочайнике, и пока тот закипал, открыла пенал, достала прокладку и…

– Аль, ты не брала у меня деньги?

– Что б я с ними делала? – буркнула та.

Стараясь как–то себя контролировать, Дарина судорожно развернула еще одну прокладку, и еще… Пока не выпотрошила их все. Достала коробку с лекарствами и тетрадки с конспектами первого курса. С губ рвались всхлипы, а она их глушила. А она слезы вытирала плечом и искала, искала, искала… Находясь на грани истерики, набрала Сашку.

– Саш, ты мои деньги не брала?! – выпалила, не поздоровавшись.

– Какие деньги, Дашка? Ты с дуба рухнула?

– Те, что я откладывала на учебу! Ну?! Не брала?!

– А, эти деньги. Так их же Славка взял.

– Как взял?!

– Сказал, что ты в курсе. Постой, а ты…

– Ни сном ни духом! – заорала Дарина. – Так… Ладно. Я сейчас ему позвоню.

– Ага, давай. И это… ты не злись на меня, хорошо? Я же не знала…

– Да-да, – отмахнулась Дарина, – ну, все, давай!

Она сбросила. И снова позвонила. Истерично всхлипнула. Рассмеялась. Дарине казалось, она сходит с ума. В голове одна мысль билась – ну, не мог же он ее обокрасть, в самом деле! Но долгие гудки сменяли короткие, когда связь обрывалась. Он набирала снова и снова – безрезультатно. Дарина сползла на пол. Уткнулась лицом в колени и завыла в голос.

– Эй… Эй, Никитина! Ну, ты чего? Не стоит так убиваться из-за денег. Много там было?

– Впритык, чтобы оплатить первый семестр. Господи… Что же мне теперь делать? Как жить? – раскачиваясь, как безумная, Дарина вцепилась пальцами в волосы и с силой потянула. Боль немного отрезвила, но что толку? Если выхода нет.

– Это сколько? Пару тысяч баксов, если мне не изменяет память?

Дарина истерически всхлипнула. Как бы ей хотелось не помнить… Жить так, чтобы не помнить, потому как, ну, право, это такая мелочь! А она до копейки помнила. Потому, что над ней эта сумма висела, словно дамоклов меч.

– Где-то так. Да.

– И как скоро они тебе понадобятся?

– Сегодня! – прошептала Дарина, судорожно соображая, как ей быть. – Слушай, Аль, а для тебя ведь это совсем не деньги, так? Может, ты сможешь мне занять, а? Я отдам, правда. Все до копейки со Славки вытрясу.

– Да было бы что трясти. Славка – это твой мужик, что ли?

– Парень. Бывший, наверное… А впрочем, разве не все равно? Скажи, ты сможешь занять?

– Ну, допустим. А ты мне что?

– А я все-все верну. Хочешь, даже с процентами!

– Ну, допустим, для меня эти деньги – капля в море. Проценты мне ни к чему. Собственно… Деньги тоже можно не возвращать.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты свела меня с Бэллой.

– И все?

– И все. Поверь, за такую возможность ты могла бы потребовать больше.

– Больше мне не надо! – почему-то сама мысль о том, что ей придется пусть и вскользь коснуться этой стороны жизни, ужасно отталкивала. Хотя она была и не в том положении, чтобы воротить морду.

– Так что? Ты согласна?

– Только если она захочет с тобой встретиться. Ее номер я дать не смогу.

– Почему?

– Потому что она дала его мне. Это…

– Непрофессионально? – усмехнулась Алька. – Ну-ну. Может, ты и права.

– Мне сейчас ей позвонить?

– Шутишь, что ли? Мне сначала нужно прийти в себя.

– Но мне-то деньги нужны сегодня!

– У тебя карточка есть?

– Есть.

– Так какого черта ты заначку в прокладке хранила? – возмутилась Алька. А Дарина сегодня ведь и сама тысячу раз задавалась этим вопросом. И ругала себя, так ругала!

– Нам большую часть зарплаты в конверте платили. Ну, и чаевые там тоже. А еще налоговая… – она снова всхлипнула.

– Что налоговая?

– Ну, она же, наверное, проверяет, откуда деньги на счету. Вот вызовут меня, например, и что я им скажу? Что мне зарплату в конверте платят? Так это преступление.

– О господи, – закатила глаза Алина. – Да кому нужны твои три копейки?! Так, ладно… Ты номер свой продиктуй. Я переведу. Только не забудь о нашем уговоре.

– Не забуду, – прошептала Дарина, ослабев от окатившего ее облегчения.

Глава 5

Главбуха Мурадов сменил не так давно. У той еще даже не закончился испытательный срок, а потому Маргарита прилагала все усилия, чтобы ему понравиться. В чем-то у нее это получалось. Несмотря на относительную молодость – было ей всего тридцать пять, свою работу Рита делала хорошо, а ее хватке и опыту мог позавидовать кто угодно. Но в чем-то… В чем-то она явно давала лишку. Она так сильное перебарщивала… С хищным блеском в глазах, когда на него смотрела. Или с приторно-сладким парфюмом. А еще, безусловно, всем тем, что касалось личных границ, которые она самым беззастенчивым образом нарушала. За последние десять минут Маргарита будто невзначай коснулась Родионового плеча, провела наманикюренными пальчиками по манжете и даже чуть сжала коленку. Учитывая то, как долго Родион оставался нетраханным, дама прямо-таки нарывалась. Быть оттраханной прямо здесь и сейчас. Может быть, даже на этом самом столе. А что? Смести к черту бумажки, опустить ее грудью на отполированную до блеска крышку. И отодрать. Да так, чтобы она пожалела, что напросилась. Ну, или не пожалела. Но хороший главбух Родиону был гораздо нужней, чем одноразовая любовница. Тем более такая ушлая паучиха. Которая, небось, спала и видела, как распорядится его доходами за прошлый квартал. Что-что, а считать Маргарита умела. Собственно, это вполне объясняло её интерес.

– Маргарита Алексеевна…

– Да?

– Вы уверены, что хотите работать в нашей компании? – Мурадов отложил карандаш и, вольготно откинувшись на спинку кресла, прошелся по бухгалтерше пробирающим до костей взглядом. Маргарита явно занервничала, сбитая с толку и такой резкой сменой темы, и холодком в его голосе. Прижала увесистую черную папку к своей ни чем не выдающейся груди. Как если бы хотела той от него защититься. Но  довольно быстро взяв себя в руки, уверенно закивала. Отчего идеально выпрямленные острые прядки ее волос качнулись туда-сюда.

– Да, конечно.

– Тогда прекратите свои ритуальные танцы. Я не заинтересован.

Глаза бухгалтерши потрясенно расширились. Ну, а ты чего хотела, куколка? Думаешь, одна тут такая прожжённая?

– Я не понимаю… – залепетала Маргарита.

– Правда? А я, надо заметить, очень рассчитывал на понятливость своих подчиненных.

– Да-да, конечно. Просто я… – Не договорив, главбухша осеклась. Её кожа пошла отвратительными красными пятнами.

– Это не просто и не сложно. Это – больше не надо.

– Я поняла. Такого не повторится, – заверила Маргарита, распрямив плечи.

– Вот и хорошо. Я знал, что мы поладим. А в остальном… Оставьте это все. Я посмотрю позже. Сегодня вы мне больше не понадобитесь. – Родион устало растер затылок и отвернулся, как-то сразу потеряв интерес и к этому разговору, и к главбухше.

Маргарита снова кивнула, хотя он того уже не увидел, крутанулась волчком и с достоинством, не торопясь, контролируя каждый свой шаг, пошла прочь из кабинета. Очень вовремя, надо заметить. Настроение Мурадова окончательно испортилось. Он резко встал из-за стола и подошел к окну. Лето, похоже, без боя сдалось в плен осени. Небо заволокло свинцовыми тучами, которые вот уже который день изливались на землю сиротливым косым дождем. Неприветливую серость улицы едва разбавлял тусклый свет фонарей. По пешеходнику, подгоняемые все убыстряющимися щелчками светофора, туда-сюда сновали люди, нетерпеливо сигналили машины, пестрели рекламные вывески.

Иногда Родиону казалось, что в том, кем он стал, виноват этот проклятый город. Где все куда-то спешат, где чувства ничего не значат, где деньги открывают любые двери и… развязывают руки. Где тебя оценивают по количеству нулей на банковском счету. И предают, если кто-то  предложит больше. Где все продается и покупается. Где все друг другу чужие. Даже самые, казалось бы, близкие.

Ведь насколько все было проще, когда он мотался по миру с Тенями…

Мурадов вернулся к столу, сунул в карман ключи, телефон и поплелся из офиса прочь. Если он поторопится, еще успеет увидеть Левку. И плевать, что сегодня среда, а «его» дни – вторник, четверг и воскресенье. Деньги в этом городе и впрямь решали очень многое. За деньги можно было купить даже встречу с собственным сыном.

Для Левки с матерью Родион приобрел квартиру в доме по соседству со своим, как только у него появилась такая возможность. Это было очень удобно. Работая порой по восемнадцать часов в сутки, только так он мог видеть своего мальчика более-менее регулярно.

– Это я, – бросил в домофон и внутренне напрягся, готовый к скандалу. Но Ирка в кои веки смолчала. Замок пискнул, впуская его в парадную.

– Папа! Папа! – перебирая толстыми в перетяжках ножками, Левка бросился в распахнутые объятья отца. Мурадов по традиции его подхватил и подбросил высоко к потолку. Левка заверещал, захлебываясь восторгом. Тем восторгом, что не уменьшался от встречи к встрече.

– Ты вовремя. Я как раз думала его купать.

Это что-то новенькое. Очевидно, Ирка сегодня опять решила поиграть в семью. Находило на неё и такое. Родион осмотрелся. Снял туфли, наступая на задники.

– Если хочешь, можешь сам этим заняться.

Все интереснее и интереснее. Еще вчера ему грозили судом. И чем там еще? Он забыл. Ведь каждый раз Ирка придумывала что-то новое. То, что он обычно пропускал мимо ушей. Родион иной раз поражался, как так долго не замечал её гнилой души. Это, пожалуй, задевало его больше всего. Что все вокруг про нее как-то сразу поняли. А он один, как последний лох…

Они встречались пять лет. И большую часть из этого срока Ирка блядовала.

Мурадов смерил бывшую внимательным взглядом, прикидывая, что той нужно на этот раз.

– Ну, чего, Лев? Пойдем купаться?

– Пойдем! Пойдем… – затараторил тот.

– Только сильно не беситесь. А то он потом не уснет.

Левка и не бесился. Сидя в пене по грудь, он играл с драконами из игрового набора, что Родион ему купил в один из своих недавних визитов. Пока сын развлекался, отец, разомлев от тепла и пара, едва не уснул. А может, и уснул. Пропустил же он как-то появление Ирки.

– Выпьешь чего-нибудь? – поинтересовалась она, сунув голову в приоткрытую дверь.

– Нет. Я за рулем.

– Ты мог бы остаться. – Ирка заправила за ухо упавшую на лицо прядь и мило улыбнулась. Ага… Остаться. Как-то он имел неосторожность. Остаться. После того как узнал, что она с другими трахалась, пока он по горячим точкам мотался. Дернул же черт. Нет, Родион не жалел, ведь результатом той ночи стал Левка, но… Наступать на те же грабли он не собирался. Ни… за… что… Поэтому проигнорировав предложение Иры, он переключился на Левку:

– Ну, что, сын, давай вылезать. Смотри, у тебя уже пальчики сморщились.

То, что Левка был его сыном – сомнений не вызывало. Хотя бы потому, что Мурадов настоял на проведении экспертизы ДНК сразу же, как тот родился. И плевать ему было на то, как это выглядело. Может, в прошлом он и был лопухом, но с тех пор здорово поумнел. И очерствел, и озлобился.

Левка вырубился, даже не дослушав сказку до конца. Сладко засопел. Тут напрашивалось «курносым носом», но нос у Левки был ровным. Точь в точь, как у отца. Родион погладил сына по темноволосой макушке и криво улыбнулся. Когда он настоял на экспертизе, Левкин нос выглядел распухшим и больше походил на фасолину.

– Уснул? – прошептала Ира.

– Отрубился без задних ног.

Когда они обменивались вот такими ни к чему не обязывающими репликами, им удавалось нормально общаться. В остальном же…

– Может, все же останешься?

– Нет.

– Родь…

– Ир, давай ближе к делу. Чего ты хочешь?

– А почему ты решил, что я должна от тебя что-то хотеть?

– Наверное, потому, что так обычно и происходит. – Мурадов скосил взгляд на часы. Дорогие часы. Которые ему теперь полагалось носить по статусу. А ведь Ирка никогда не верила, что он чего-то добьется. Знала бы, сколько он будет стоить – так, может, поостереглась бы гулять. Трагедия её жизни как раз и заключалась в том, что когда на него посыпались деньги, они уже были не вместе. Желая запрыгнуть в уходящий поезд, Ирка даже подстроила свою беременность. Думала, на матери своего ребенка он уж точно женится. Тот Родион, которого она знала, может, так бы и поступил. Загвоздка в том, что от того Родиона ничего не осталось.

– Но ты же сам так выстроил наши отношения, Родик! Мне обо всем приходится просить. Это… унизительно! Еще и через адвокатов. Пока Левка маленький, да, но очень скоро он все начнет понимать. Спрашивать, почему мы не живем вместе, как живут родители его друзей.

– Нет, я, конечно, допускаю, что Левке еще не известна статистика по разводам, но ты-то, Ир, должна быть в курсе. – Мурадов растянул губы в циничной улыбке и наклонился, чтобы обуться.

– Ну, вот! Ты снова надо мной издеваешься. А ведь я пытаюсь сохранить семью! Всеми силами пытаюсь.

Родион выпрямился. Разжал невольно сжавшиеся в кулаки руки. И вдруг подумал о том, что, наверное, в этой повторяющейся время от времени истории есть и его вина. Он так сильно контролировал свои эмоции, чтобы не придушить эту суку, что скатился в другую крайность. Не зря же она продолжала так свято верить в свою над ним власть?

– Правда? И на что же ты готова ради этого?

Глаза Ирки широко распахнулись. Она как будто растерялась на миг, но, очень быстро сориентировавшись в ситуации, выпятила вперед грудь, прикрытую лишь тонким шелковым халатиком, и, вплотную подойдя к нему, жарко зашептала на ухо:

– А чего мой малыш хочет?

– Ну, надо же. – Мурадов отступил на шаг. – Ты и впрямь до сих пор думаешь, что я могу на тебя позариться, правда? Ир, окстись. Я бы тебя побрезговал трахнуть, будь ты последней женщиной на планете. Но ведь понимаешь, какая штука? Никакого дефицита и близко нет. Так что если ты действительно заботишься о благополучии нашего сына, просто нормально себя веди. И все у вас будет. Об этом уж я позабочусь. Но если я еще хоть раз от тебя услышу угрозы, если нарвусь на очередной твой шантаж или попытку повлиять на меня, надавив на мои чувства к сыну… Поверь, я использую все свои многочисленные связи, потрачу немного денег из тех, что у меня теперь водятся в избытке, и сделаю так, что ты никогда больше его не увидишь.

– Ты что… Ты мне угрожаешь?

– Вот именно. Я твои сраные истерики два года терпел. Но мое терпение на исходе.

– Да ты…

Так же стремительно, как отошел, Родион вернулся. Сгреб в кулак Иркины нарощенные волосы и потянул. Несильно, все еще контролируя свою ярость. Хоть и с большим трудом.

– Мое терпение на исходе, – выделяя интонацией каждое слово, процедил он. – И видит бог, Ира, сейчас тебе лучше его не испытывать.

Мурадов ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Желание той как следует шандарахнуть он задушил на корню. Как душил и все другие свои эмоции и желания, которых он не знал раньше. Внутри клокотало… От злости. На суку эту, и на себя. На то, что не мог отпустить ситуацию. Потому что не мог поверить. Никому не мог. Он теперь в каждой женщине видел… А ничего хорошего, собственно, в этом вся и проблема. С тех пор, как они с Иркой расстались, у него не было отношений. Одноразовые связи были, да. Не без этого. Но чтобы по-человечески, как у людей… Как у его братьев Теней. Такого не было. И не будет. Родион готов был на это поставить все, что у него есть.

За каким-то чертом в тот день он отправился к Бэлле. Поднялся к ней на этаж, постучал в дверь… Она открыла.

– Выпьем?

– Ну, выпьем, если тебе так уж приспичило. Но знай, с тебя сеанс в спа и массаж. В моем возрасте попойки не проходят бесследно.

– Да хоть десять.

– Расскажешь, что случилось?

– А что-то случилось? – притворно удивился Родион.

– Наверное, да, если ты приехал ко мне в одиннадцатом часу ночи.

– Может, я просто решил прибегнуть к услугам твоего агентства. Об этом ты не подумала?

– И какие именно услуги тебе нужны?

Глава 6

Дарина возвращалась из банка, когда увидела Славку на противоположной стороне улицы. Если бы дорожный поток не был таким плотным, она бы ринулась к нему, не раздумывая. А тут пришлось пропускать машины, в отчаянии вертя головой по сторонам. Ну, быстрей же, быстрей! Пока этот гад не ушел! Почему-то ей и в голову не приходило, что Славка появился тут не случайно. Или, например, то, что он, собственно, к ней и шел. Дарина как будто уже смирилась с тем, что ее парень оказался обычным вором. Как будто уже смирилась…

А зеленый, как назло, все не загорался. Время словно застыло в одной точке, размытой огнями проносящихся мимо фар. Успокоившийся вроде бы дождь припустил с новой силой. И уже было не разобрать, где на ее щеках злые слезы, а где вода.

– Дашка! А я к тебе, ну надо же… – Славка распахнул объятья. И она, послушно в них влетев, замолотила по его груди кулаками:

– Козел! Скотина последняя… Как ты мог? Как мог взять мои деньги?!

– Эй! Какого фига, Даш?! Сейчас же прекрати. Я ж их не украл!

– А что ты сделал?! А? Что? Без моего ведома…

Обычно миролюбивая Дарина кружила вокруг Славки фурией, прикидывая, куда бы его ударить, чтобы сделать ему побольней. И пусть она уже заплатила за универ, дай бог здоровья Альке и процветанию её эскортному бизнесу, охватившие Дарину чувства безысходности, паники, и ужаса, что придется ни с чем вернуться домой, не прошли бесследно. Её все еще колотило.

– Одолжил! На пару дней всего. Эй! Ну, ты чего?

– Одолжил? – Дарина замерла, с занесенной для очередного удара ногой.

– Вот именно! А ты что подумала?! Дура!

– Сам дурак! Я не собиралась тебе ни черта одалживать! Из-за тебя я чуть не вылетела из универа!

Они так орали, что немногочисленные прохожие оборачивались. Дурдом.

– А это тут при чем?

– При том, что эти деньги я отложила, чтобы заплатить за учебу. А сегодня был последний день! – заорала она, едва не сорвав голос, и тут же сдулась, будто из нее рывком вынули жилы. Плечи обвалились, голова уныло повисла. Не было никаких сил держать их прямо. Дарина развернулась и пошла через дорогу к общаге. Благо снова горел зеленый. Как-то очень быстро ей стало плевать и на то, когда Славка отдаст ей деньги, и на то, зачем они вообще ему понадобились.

– Да стой ты! Даш… Ну, ты чего?! – погнался тот за ней следом.

– Отстань! Видеть тебя не хочу.

– И не подумаю, пока ты не объяснишь, какая оса тебя ужалила.

Дарина влетела в общагу. Пронеслась мимо пункта вахтерши, которой почему-то не было, тяжело ступая, взобралась вверх по ступенькам и толкнула дверь в комнату. Славка сунулся за ней.

– Я же тебе русским языком сказала – отвали! Видеть тебя не хочу. Я из-за тебя чуть из универа не вылетела! – повторила зачем-то снова.

– Да никто бы тебя не выгнал так сразу!

Может быть. Но она не хотела испытывать судьбу. Те, у кого не водится лишних денег, к своим долгам относятся очень трепетно. И никогда их не копят. Знаете, кто самые ответственные плательщики за коммуналку? Малоимущие. Ага.

– Так-так! Значит, вот он – наш Ромео, – усмехнулась со своей кровати Алина, с демонстративным интересом разглядывая Славку.

– Заткнись, а? – жалобно протянула Дарина. В общем-то представляя, как тот выглядит в глазах такой избалованной богатыми мужиками девицы, как Сергеенко.

– Даш, да забей ты на нее. Главное, меня послушай. Я же для нас старался. Для нас, понимаешь? Сейчас бабки немножко покрутятся, буквально неделю-две, и у нас знаешь какая сумма набежит? Да охренеть какая. Может, даже на однушку хватит. На окраине, конечно, но…

– В смысле – покрутятся? Ты что… ты их куда-то вложил?

– Вложил-вложил! – до жути довольный собой Славка затряс вихрастой головой и улыбнулся. – Тема – верняк. Я читал отзывы, там все железобетонно, ты не думай. Я ж не идиот.

– Сомнительно! – продолжала веселиться Алька, беззастенчиво влезая в чужой разговор. И самым дерьмовым в этом всем было, пожалуй, то, что, скорее всего, она была права. Идиотом он и был…

Заталкивая поглубже готовый сорваться с губ истерический смех, Дарина поинтересовалась:

– И сколько же ты вложил?

– Много! Наши все, и еще чуток занял.

Дарина застонала. Спрятала лицо в ладонях, посидела так, после медленно отвела руки и взглянула на Славку уже совсем по-новому. В полном восторге от своей «гениальной» идеи, он сиял, как начищенный медный чайник. Эта была все та же широкая улыбка, в которую Дарина когда-то влюбилась. И тот же бесхитростный взгляд. Славка вообще не изменился. Смешно, но на нем были надеты те же джинсы с футболкой, что и в день их знакомства. Хотя сейчас конец лета, а тогда был февраль. И даже едва заметная дырка на носке как будто из того снежного дня перенеслась в этот…

Выходит, вот таким он ей понравился? Вот такому она была готова отдать, как бы заезжено это ни прозвучало, лучшие годы своей жизни? На парня, которому не хватило ума держаться подальше от финансовых пирамид? Невысока же планка! Чем она лучше матери, которая готова была мириться со всем на свете, лишь бы у нее был какой-никакой мужик?

– Дурак ты, Славка. И я дура…

Дарина подтянула ноги к груди и, обняв свои колени руками, отвернулась к окну.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда я заработаю нам на квартиру, – буркнул тот.

– Нет уж. Давай как-нибудь без меня.

– В каком это смысле? – нахмурился Славка.

– В прямом. Я не думаю, что нам стоит продолжать отношения.

– Потому что я взял твои деньги без спросу? Так я же хотел тебе сюрприз сделать, ну?!

– Нет. Потому что мы слишком разные. А сюрприз у тебя получился – кто ж спорит?

Славка психанул. Подхватил растоптанные кроссовки и, даже не обувшись, выскочил за дверь. Алька присвистнула.

– И что? Ты всерьез решила бросить этого блаженного идиота?

– А что, похоже, будто я шучу? – Дарина встала с постели, опустилась на пол и вытащила из-под кровати старый пыльный рюкзак.

– Ну, знаешь ли… Глупышки вроде тебя обычно как вцепятся в какого-нибудь неудачника, так и таскаются за ним всю жизнь. Типа, как так и надо. На этом, кстати, и держатся скрепы патриархального общества.

– Ты меня совсем не знаешь, – отбрила Дарина, выгребая из шкафа белье на пару дней.

– Я знаю психологию таких, как ты. Тех, кто живет под давлением семьи, устоев и бедности. Тех, для кого мужик – главный пункт в программе самореализации.

– А ты, значит, не такая? Или тебе за секс бабы платят? Так ты меня поправь, если я чего-то не понимаю!

– Дурочка ты, Дашка. Я на этих мужиках заработаю, а потом открою какой-нибудь салон красоты или, допустим, магазинчики, и заживу для себя. Понимаешь, в чем разница? Мужик для меня не цель, а средство.

– Что ж. Средства у нас у всех разные. Я, вот, в институте учусь.

– И что? – захохотала Сергеенко. – Думаешь, выйдешь из своего мостостроительного и ка-а-к заживешь? Ой, я не могу… Это ж надо. Ну, кем ты будешь, Дашка? В лучшем случае – каким-нибудь инженером. Ипотека, машина в кредит и поездки в Египет раз в два года? Я не такой для себя жизни хочу! Не для этого мама ягодку растила.

Ставя точку в их разговоре, в комнату вошла Сашка.

– Ну, что тут у вас за дурдом? Я Славку в метро встретила, так он пронесся мимо, даже не поздоровался.

– А он Никитиной деньги в очередной МММ вложил! – усмехнулась Алина. Сашка, которую та явно раздражала, нахмурилась. И не удостоив хохмачку взглядом, сосредоточилась на Дарине.

– Серьезно, что ли?

– Ага. Хорошо, мне Алина на учебу одолжила, не то я даже не знаю, что делала бы.

Сашка подозрительно сощурилась.

– Вот так взяла и одолжила?

– Да. Вот так...

– Ну-ну… А ты куда это собираешься?

– К родителям на денек. Я давно обещала приехать, да все не могла вырваться.

Сашка кивнула. А провожая, даже сунула ей в карман несколько помятых купюр:

– На, вот, все, что могу.

– Сашка… – растрогалась Дарина. – Я все-все отдам, правда.

– Давай уже, вали. И повеселись там.

Ага. Как же. Настроения и так не было – возвращение домой каждый раз оборачивалось огромным стрессом, а тут еще дождь, в котором проносящиеся пейзажи покинутых людьми деревень казались даже безотраднее, чем обычно. Всего сто километров от зажравшейся столицы, а какие контрасты!

Родители Дарины тоже большую часть жизни прожили в деревне. А потом все продали за три копейки и, взяв ипотеку, перебрались в панельку в районном центре. Где и жили последние семь лет.

От ж/д вокзала до дома Дарина шла пешком. Подъезд так и не ставшего родным дома встречал её сыростью и… ругней. Дарина помедлила, сжимая перила. Ничего нового, собственно. Разъяренный голос отца, пытающийся его успокоить ласковый голос матери. И лай собаки. И еще… чей-то голос. Который Дарина слышала, пожалуй, впервые.

Подавив в себе трусливое желание сбежать, Дарина все же заставила себя подняться вверх по ступеням. Где-то между вторым и третьими этажами мимо нее пролетел красномордый мужик в кожаной куртке. Вероятно, это его она слышала.

– Ма-ам. Ма-ам… Я дома.

– О, блудная дочь вернулась! Да ты проходи. Мать в ванной…

Отец в затертых едва ли не до дыр трениках пьяно ухмыльнулся. И в поисках опоры вцепился в выкрашенный белой масляной краской косяк. Этого Дарина и боялась… Того, что он в очередной раз сорвется.

– Ой, Димка! Дарина приехала! – навстречу Дарине выскочила младшая сестра. А следом и брат еще одним годом меньше. Вот ради них, она, пожалуй, и возвращалась. Судьба отца и даже матери Дарину уже практически не волновала. Он – совсем пропащий, а она… Она сама выбрала свою жизнь. Дарина до последнего верила, что мать одумается, а повзрослев и почитав умных книжек по психологии, поняла, что этого никогда не случится. Наверное, её мать подсела на иглу адреналиновых качелей жизни с абьюзером. И с той иглы ей было уже не слезть.

Отец хмыкнул. Пьяно покачиваясь, прошел мимо по коридору в кухню. И плотно прикрыл за собой дверь. Будет пить, значит.

– Рассказывайте, что тут у вас случилось?

Милана с Димкой переглянулась.

– Выселяют нас. Вот что… – в нескольких словах обрисовал ситуацию брат. – Батя полгода, оказывается, ипотеку не платил. Деньги у матери брал и пропивал. А она не знала. До тех пор, пока не пришли коллекторы.

– Так, стоп! Вас не могут выселить. Здесь же прописаны несовершеннолетние, так? Да и другого жилья у нас нет, – затыкая глотку панике, Дарина стала перечислять факты, известные, наверное, каждому ипотечнику. Сама она кредитов, конечно, не брала, но зная, насколько ненадежный товарищ ее отец – вопросами потенциальных рисков все же озаботилась.

– Могут, Даш, – раздался усталый голос матери. – Могут, – заплакала та. – Сейчас в законах что-то поменяли. В общем, нам дали срок оплатить задолженность, а дальше… Суд и выселение.

– Похоже, быть нам бомжами. – Димкин голос прозвучал скорее даже восхищенно, чем испуганно. Ребенок. Что с него взять?

– Дмитрий! Не неси чепуху! Мы… мы с отцом что-нибудь придумаем.

Дарина, которая давно уже разулась, но так и осталась сидеть на полу, откинулась затылком на стену и закрыла глаза. То, что она чувствовала… это уже был даже не страх. Не ужас от того, в какой ситуации они все оказались. А какая-то нечеловеческая выворачивающая жилы усталость. И злость… Такая лютая злость, что хотелось кричать – ну, за что мне это все?! За что?

– Например?

– Ч-что?

– Например? Что вы придумаете? Каков ваш дальнейший план?

– Я не знаю. Пока не знаю… – дрожащими руками Даринина мать поправила аккуратную шапочку волос на голове. Это каре она носила столько, сколько Дарина себя помнила. Под волосами, спадающими на лицо, было очень удобно прятать синяки. – Может быть, я попрошу помощи у коллег, или обращусь к родителям…

– Детей, которых ты учишь? В том числе грамотному финансовому планированию?

Может быть, она была слишком жестокой по отношению к матери, но, господи, как же ей это все надоело!

– Я знаю, это не очень… удобно.

– Это унизительно, мама. Это у-ни-зи-тель-но, – не уверенная, что ее мать еще помнит о том, что это за чувство, Дарина со всхлипом вытолкнула из легких воздух и снова сделала глубокий вдох. – Сколько вы должны?

– Дарина…

– О какой сумме речь?!

Какой кусок ей придется отломить от себя, чтобы отдать его Бэлле, чье предложение в сложившихся обстоятельствах решило бы все проблемы?

Глава 7

Она снова обулась. Вытрясла из матери все подробности, поцеловала Димку с Миланой и, пообещав тем, что все будет хорошо, повернулась к двери.

– Эй, дочь, ты куда это собралась? Ну-ка, давай, проходи. Я сейчас на стол по-быстрому накрою…

Дарина отрицательно мотнула головой. Повернулась в полупрофиль, виском касаясь дешевого пластикового наличника, и еще раз прошлась по родным лицам внимательным взглядом. Брат с сестрой неловко переминались, не совсем понимая, что им делать дальше – попрощаться с ней или все же попытаться убедить остаться, а мать… На ту вообще невозможно было смотреть без слез. Она ведь не была плохой. Слабой, да, но не плохой. Своих детей Лариса любила, оберегала их, как могла, старалась, пахала на износ в школе, хватаясь за все дополнительные и факультативы, так что почти две ставки набегало. И если бы не отец…

– В другой раз, мам. Я позвоню, когда найду деньги.

Дарина еще чуть помедлила, надеясь, что мать хотя бы поинтересуется, где ей, студентке, такие деньжищи взять, но та ничего не спросила. Как если бы действительно не понимала, что у нее не так уж много способов найти эти самые деньги. Или же просто не хотела об этом думать. Настолько ей, получается, было все равно?

Притихшая было злость вернулась к Дарине с прежней силой. Она сцепила зубы, сжала пальцы на лямках рюкзака и, не задерживаясь больше ни на секунду, рванула прочь. Успела аккурат к электричке, на которой сюда и приехала. В общагу попала уже ближе к ночи.

– Эй! А ты чего так быстро вернулась? – удивилась Сашка, отвлекаясь от телефона.

– Нагостилась, – отрезала Дарина.

– Случилось чего?

– Нет. Я просто устала очень. Схожу в душ и сразу завалюсь спать. Как она? – Дарина кивнула в сторону дремлющей Алины и осторожно, стараясь не шуметь, пошарила на полке в поисках чистого полотенца.

– Откуда мне знать? Я с этой шлюхой не разговариваю! – отрезала Сашка.

Дарина до крови прикусила щеку. Что ж… Вполне вероятно, в ближайшее время она утратит не только чувство собственного достоинства. Но и друзей.

Плевать. На все плевать. Какой у нее выход? Она всю дорогу ломала голову. Но очень быстро поняла, что даже если будет пахать в три смены, нужных денег в нужные сроки своим горбом никогда не заработает. А значит, к черту эту всю рефлексию.

В кои веки у душевых не было очереди. Дарина поставила косметичку на полочку, повесила полотенце на крючок и, стащив через голову сарафан, залипла у висящего над умывальником зеркала.

У нее была неплохая фигура. Стройные ноги, тонкая талия, грудь… Неидеальная, Дарина предпочла бы, чтобы та была на размер-два поменьше, но в той сфере, куда она решила сунуться, хорошие сиськи, наверное, даже были плюсом. Дарина невесело рассмеялась. Всхлипнула. Почувствовав, как в глазах щиплет от подступающих слез, остервенело растерла лицо. Она не станет плакать! Ничего не случилось. Она… просто сделает то, что должна. Столько раз, сколько это понадобится, чтобы рассчитаться с долгами, а после забудет все, как страшный сон! Силы на это ей хватит. Подумаешь, с кем-то там переспать… Как будто у нее со Славкой каждый секс оборачивался праздником! К тому же... Не факт ведь, что до секса вообще дойдет. Эскорт ко всему прочему подразумевает обычное сопровождение. Богатых дядечек, куда им надо.

Дарина отвела руки от лица и снова уставилась в зеркало. А если ей все же придется отработать по полной? Сможет ли она стерпеть? Чужие руки на своем теле? Чужие губы. Запах чужой, пот и… другие жидкости. Дарина коснулась выступающих дуг ребер, скользнула пальцами выше, представляя, что это кто-то совершенно ей незнакомый. Но почему-то вместо абстрактного мужика перед глазами всплыл образ  вполне конкретного мужчины… Темноволосого, коротко стриженого, с жестким взглядом и циничной улыбкой.

Родик. Недаром ему не нравилось это прозвище. Оно совершенно ему не подходило. Хотя у такого, как ни назови, суть не изменится. Родик… Это, наверное, Родион? С таким бы клиентом, как он, она наверняка смогла бы… Дарина с шумом выдохнула. Отдернула руку, почти достигшую груди, и обхватила себя за предплечья. Будто удерживая. От того, чтобы решиться. Или от того, чтобы убежать?

Проблема в том, что далеко не все клиенты выглядели, как Родион. И хоть тот тоже наверняка намного ее старше, вполне возможно, ей придется иметь дело совсем уж с дряхлыми стариками, или… какими-нибудь извращенцами. И к этому тоже нужно быть готовой. Но как? Как… Дарина шагнула под душ, еще вроде бы ничего такого не сделав, но уже ощущая себя так, будто на нее куча грязи налипла. Она с остервенением терла себя мочалкой, запрещая чувствовать хоть что-нибудь.

Она сильная. Она справится. Алька, вон, как-то справлялась. А ей всего-то и надо… От тысячи до бесконечности… От тысячи до бесконечности. Может, одного выезда хватит, да. Ну, максимум трех-четырех.

– Я думала, ты утонула, – пробубнила Сашка, когда Дарина вернулась в комнату. Та ничего ей не ответила, забралась под одеяло и отвернулась к стене. Казалось, эта бессонная тревожная ночь никогда не закончится. Но утро пришло к положенному часу.

Подхватившись раньше всех – ни видеть, ни тем более говорить Дарине ни с кем не хотелось, она поехала на работу. Знала бы, что случится, так и выходной бы не брала. А теперь… Придется целенаправленно идти к Бэлле с поклоном. Можно было бы, конечно, предварительно позвонить, но им предстояло слишком много всего обсудить. За ночь Дарина продумала ряд условий и, в конце концов, пришла к выводу, что Бэлла все же была права. Она действительно самоуверенна. Ведь почему-то же была у нее надежда, что Бэлла на них пойдет?

Ей понадобилось несколько минут, чтобы собрать в кулак всю свою смелость и постучаться. Впрочем, за время, что Бэлла шла к двери, Дарину чуть было не покинула вся решимость.

– Шанель? Эм… Рано ты.

– Рано? – Дарина бросила взгляд на старенькие пластмассовые часы.

– Угу. Я думала, тебе понадобится больше времени, чтобы решиться, – зевнула Бэлла. – Ну, что застыла? Давай, проходи, раз пришла…

Она ведь даже не сомневалась, что Дарина заинтересуется ее предложением! Она ведь даже не сомневалась... И так Дарине стало тошно от этой мысли, что она чуть было не развернулась. Лишь каким-то чудом ей удалось усмирить свою некстати проснувшуюся гордость. И безропотно съесть то, чем ей теперь, похоже, регулярно придется питаться.

– Присаживайся. Голодная?

Какой там. Её так сильно мутило в преддверии этого разговора, что мысли о еде лишь усиливали тошноту.

– Нет.

– Воды? Или сразу перейдем к делу?

– К делу… Вы уже, наверное, поняли, зачем я пришла.

– За красивой жизнью? – Бэлла налила воды и с жадностью осушила стакан. С удивлением Дарина поняла, что сегодня утром та выглядит совсем не так безупречно, как обычно.

– За деньгами. Мне нужно пять тысяч долларов. За вечер.

– Не много ли? Учитывая мою комиссию в тридцать процентов, это… – под изумленным взглядом Дарины Бэлла достала из ящика стола самый обычный офисный калькулятор и быстро что-то в нем посчитала: – Это, как я и думала, шесть пятьсот. Не уверена, что среди наших постоянных клиентов найдутся желающие столько заплатить за необученную девочку. К тому же я не берусь за разовые сделки. Это слишком хлопотно и малодоходно.

Кровь отлила от лица Дарины и устремилась по телу вниз. Наверное, если бы она не сидела, то просто упала бы – так стремительно обмякли ее напряженные до состояния камня мышцы. О, она была не то что самоуверенной… Она была чудовищно, преступно глупой. И что теперь? Поджав хвост, согласиться на любое предложение? Вообще… любое?

– Я заплачу, – раздался тихий голос за спиной. С той же скоростью, что и отхлынула, кровь Дарины устремилась в обратном направлении. Обжигая щеки, шею и грудь… Она судорожно сглотнула. До боли вжалась пальцами в мягкую обивку дивана. Боясь обернуться. Боясь пошевелиться. Боясь хоть слово добавить к сказанному.

– Не смешно, Родион.

Значит, это он. Он был все это время здесь и слушал, что она говорила?! Дарина зажмурилась. Как в детстве, когда для того, чтобы спрятаться от чудовищ, достаточно было закрыть глаза.

– А я и не смеюсь. Я беру. Заворачивай. С меня шесть пятьсот? Я правильно понимаю?

– Это конфиденциальный разговор! Давай, вали отсюда, засранец.

– Полегче, Бэлла. Тебе многое можно, да. Но не все, – в голосе мужчины явственно проступили холодные, царапающие и без того потрескивающий от напряжения воздух, нотки.

– Тебе тоже! – вернула Бэлла подачу, если даже и испугавшись, то отлично сумев это скрыть. Словом, им хоть бы хны, да. А вот Дарине, находящейся аккурат в эпицентре их перебранки, было с каждой секундой все хуже.

– А я что? Я просто готов купить твою девочку. Разве не это мы обсуждали накануне, м-м-м?

– Об этой девочке речь не шла. Она не готова.

– Неправда! – опасаясь, что ее сейчас просто выпроводят, Дарина, наконец, отмерла и вскочила со своего места. На Родиона она смотреть боялась. Поэтому сосредоточилась на Бэлле. – Я готова. И с-согласна. Да.

Если так разобраться, Родион для нее был просто идеальным вариантом. Мужественный, с шикарной фигурой зрелого мужчины и лицом… Если уж и не красивым, то притягательным – точно. Может, Бэлла пошла в отказ из ревности? Дарина не знала, что и думать. Почему-то в ее искреннюю заботу ей верилось с трудом. Готова… Не готова. Какая разница?

Часто дыша от волнения, Дарина медленно обернулась. Она понимала, что больше не может себе позволить на него не смотреть, но смотреть… смотреть было так сложно! На каком-то неподвластном разуму животном уровне она чувствовала исходящие от него волны злости. И никак не могла понять, что же так его разъярило.

– Вот видишь! Она согласна, – цинично усмехнулся Родион. – Так что? Ты гарантируешь сделку?

– Делайте, что хотите. Вы и без меня неплохо справляетесь, А ты… – Бэлла повернулась к Дарине, – потом не говори, что я тебя не предупреждала. Время и дату, думаю, согласуете сами.

– Не так быстро, куколка. Сначала я хочу убедиться, что девочка стоит своих денег.

Дарина перевела ничего не понимающий взгляд с Родиона на Бэллу и обратно.

– Он хочет, чтобы ты разделась, Шанель, – пояснила та бесконечно уставшим голосом. – Ну, что ты, мать его, встала?! Если готова – так раздевайся. А нет – проваливай.

Она как угодно представляла этот момент, но так… За секунду в ней сменились тысячи самых разных эмоций. Глупых порывов. И чувств. Своим окриком Бэлла отмела их все подчистую. Не осталось ни-че-го. Дарина потянулась непослушными холодными, как у трупа, пальцами к стройному ряду пуговичек на рубашке. Кое-как те расстегнула, развела в стороны полы. И замерла, уставившись в пол. Так прошло несколько секунд, в какой-то момент она не выдержала. Вскинула ресницы и тут же нарвалась на его взгляд, в котором явно читалось, что уже сделанного ему недостаточно. В поисках поддержки или какого-то знака покосилась на Бэллу, но та стояла, повернувшись в полупрофиль к окну, и не стремилась ни помочь ей, ни приободрить. Она даже не следила за тем, что происходит, будто наказывая Дарину за смелость ее ослушаться.

Горло Дарины судорожно сжалось. Родион вздернул бровь и будто бы вскользь равнодушно мазнул взглядом по циферблату металлически поблескивающих часов. Если ему это надоест, то все, что она уже сделала, все жертвы, на которые пошла, будут напрасны. Дарина это понимала. Как понимала и то, что Бэлла не даст ей больше ни единого шанса. Шанс у нее был лишь один… Максимально отстраняясь от происходящего, Дарина расстегнула манжеты. Сняла рубашку. Джинсы… Решительно расстегнула лифчик, но в последний момент что есть силы сжала в руках чашечки, не давая тому упасть. Сделала глубокий вдох. С шумом выдохнула, позволяя грудям вырваться на свободу, и, больше ни секунды не медля, стащила трусики.

– Ну, что? Ты доволен? Может быть, теперь обсудим детали? – отмерла Бэлла.

– А что тут обсуждать? – Родион смерил обнажённую Дарину ничего не выражающим взглядом и, стремительно преодолев разделяющие их метры, бесцеремонно коснулся пальцами ее лобка:  – Здесь все сбрить. Волосы на голове не трогать. Никаких завитков, лака и шпилек. В остальном полагаюсь на твой безупречный вкус.

Глава 8

– Ну, и какого черта это сейчас было?

– А что не так? – Родион отвернулся к бару, прикидывая, выпить ему прямо сейчас или дождаться вечера? Или, может, вообще завязывать с этим делом? А то ведь так недолго и спиться. Но чертову горечь во рту хотелось смыть, несмотря на все доводы разума. Чем-нибудь ядреным…

– Зачем это шоу? Чего ты добивался, унижая эту дурочку? – Бэлла взмахнула рукой в сторону захлопнувшейся за девицей двери.

– Унижал? Ну, что ты. Я просто хотел убедиться, что плачу за стоящий товар.

А товар был действительно неплохим. Это уж точно. Бэлла не ошиблась, когда сказала, что девчонка в его вкусе. Увидев ее голую, Мурадов в этом доподлинно убедился. У него, вон, до сих пор стояли… И член. И она перед глазами.

Красивая. Сочная. Нежная. Продажная… Как и все бабы. Именно это его и взбесило. Непонятно, конечно, почему так сильно. И в то же время понятно. Ей сколько? Хорошо, если двадцать есть. В планах его, двадцатилетнего, значилось спасение мира. В ее планах... подороже себя продать.

Да и плевать ему на это, казалось бы. Но почему-то ведь не было… плевать.

Злясь на девчонку, Родион думал, мол, какого черта? Что не так с этими бабами? Куда катится этот мир? Вот ради этого он, получается, положил лучшие годы своей жизни? Свою молодость и здоровье? Пройдя через такой ад, какой никому и не снился?

Да, наверное, Бэлла права. Он действительно хотел унизить дурочку. Не для того, чтобы самоутвердиться, нет. Себе-то он цену знал. А чтобы встряхнуть! Вставить ей на место мозги, если уж кроме него это больше некому было сделать. Чтобы у нее проснулось чувство собственного достоинства, мать его! Или, на худой конец, самосохранения. Но её чувства, похоже, находились в глубокой коме.

– Ты вел себя, как…

– Потребитель?

Нет, к черту. Он все же выпьет. Родион открыл бар, свинтил крышку и плеснул себе виски в стакан.

– Как мудак.

– Осторожнее, Бэлла. Ты рискуешь потерять выгодного клиента.

– А ты, значит, решил и дальше прибегать к услугам моего агентства?

– Почему нет?

– Потому что вокруг тебя вьются десятки женщин, которым не нужно платить за секс.

– Черта с два. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Просто цена у тех, что, как ты говоришь, вокруг меня вьются, не навешана крикливым ярким ценником на товар. Но, поверь, она всегда есть. Эта самая цена. В случае девочки она мне, по крайней мере, известна.

– Это очень циничный подход, – вздохнула Бэлла.

– Ну, так и мы с тобой не романтики, правда?

Мурадов отсалютовал стаканом и пригубил. Подумав, что это действительно может стать для него выходом. Отношения купи-продай. В современном мире это были, наверное, самые честные и прозрачные отношения, на которые только можно рассчитывать. Когда все всё понимают. Когда рамки очерчены. Роли распределены. А чувства полностью исключаются.

– И это наша беда.

– Или нет. А впрочем, у меня нет времени с тобой спорить. – Родион бросил очередной взгляд на часы. – Лучше скажи, что я должен знать.

– О чем?

– О работе твоих девочек. Никогда не имел дела с… – наверное, он все же не был таким мудаком, как Бэлла думала, потому что осекся там, где хотел сказать «шлюхами». Не желая ее обидеть.

– Не забывай про резинки, а деньги плати вперед.

– Это очень циничный подход, – перекривлял Родион Бэллу.

–  Ну, так и мы с тобой не романтики, правда? – вернула подачу та. Мурадов хохотнул.

– Кстати, чуть не забыла! – спохватилась Бэлла. – Карточку давай…

Родион послушно достал из кармана визитницу, протянул Бэлле банковскую карту и только потом поинтересовался:

– А это зачем?

– Ты же сам сказал – здесь сбрить, тут оставить. Думаешь, я за свой счет девочку буду готовить?

– Выходит, я плачу шесть с половиной тысяч и еще в девочку вкладываюсь?

– Само собой. Тебя что-то не устраивает?

А хрен его знает. Не хотел бы он, чтобы его вложениями кто-то другой потом пользовался. Все же любой нормальный мужик – ужасный собственник. Не желая это анализировать, Мурадов подхватил небрежно брошенный пиджак и поплелся к выходу.

Мурадов подхватил небрежно брошенный пиджак и поплелся к выходу. Но практически дойдя до двери, снова вернулся:

– Слушай, а что ты говоришь им?

– Кому?

– Своим девочкам. Есть же какой-то инструктаж?

– Конечно. И не какой-то, а очень подробный. Мои девочки тратят на обучение не один день, прежде чем я их допускаю к работе. Это ты влез и все перевернул с ног на голову.

– Да-да, я понимаю. И все же. Что ты им говоришь? Как напутствуешь?

– То же самое, что и тебе. Не забывай про резинки, деньги бери вперед и никогда не оставляй клиента одного в комнате.

– А это еще почему?

– Потому что обворуют.

– Серьезно? Ну и ну. А я-то думал, у тебя в клиентах приличные люди.

– Только потому, что они богатые? Да брось. В моем случае это такой же плюс, так и минус.

– А минус-то почему?

– Потому что богатый наделенный властью мужик обычно считает, что покупает не услугу, а человека, который ее предоставляет. Кстати, это довольно распространённая ошибка. Не вздумай ее повторить. Девочка не обучена, – напомнила Бэлла в который раз.

Мурадов кивнул и, отсекая от себя и этот разговор, и все другие события этого странного утра, пошел прочь. Впрочем, не думать о случившемся не получалось.

Девочка не обучена... Так ведь для него это был скорей даже плюс. Он, может, только поэтому и решился. Какой-нибудь другой, прожженной, наверняка побрезговал бы. Как бы хорошо она ни выглядела стараниями дорогих косметологов. И каких бы чудес в постели ни вытворяла. Вряд ли бы он смог получить удовольствие от процесса, понимая, на скольких мужиках до него прелестница оттачивала свои навыки.

Словом, свежесть девочки его притягивала с той же силой, что и отталкивала. С одной стороны, было бы, конечно, лучше, если бы она одумалась. Сбежала в последний момент, остановилась бы в шаге от падения. С другой… ну, вы понимаете.

Отругав себя за то, что уделяет этому пустяковому вопросу больше времени, чем он того стоит, Родион все же сосредоточился на работе. Да так она его закрутила, что Мурадов только ближе к семи заметил сообщения из банка и от Бэллы… Прокрутил ленту. Присвистнул. И приложил телефон к уху.

– Что-то мне твоя девочка дорого обходится.

– Правда? Ну, я спросила, какой у нас бюджет. Ты не ответил.

– Потому что не видел твоих сообщений.

– Это не мои проблемы, так? К тому же я почти уверена, что ты не пожалеешь. Скинуть фотку? Или пусть сюрприз будет?

– Лучше придержи коней, – хмыкнул Мурадов и отключился, чтобы Бэлла вдруг не подумала, что ему и впрямь интересно. Господи, да это же просто шлюха…

Впрочем, себе-то он мог признаться, что ждет встречи с ней с нетерпением. И в полной боевой. Что довольно удивительно, особенно учитывая тот факт, что Родион все еще верил – в последний момент девчонка обязательно включит заднюю. Он даже специально задержался, чтобы у нее было время еще раз все взвесить. Но чуда не произошло.

– Родион Григорьевич, девушка, которой назначено на семь, все еще ждет вас в приемной.

– Спасибо, Екатерина Петровна. Пригласите ее. И можете быть свободны.

Родион уткнулся в отчеты инженеров. Затормаживая себя и злость, которая почему-то опять поднялась из глубин души. Не отрывая взгляда от монитора, он мог рассмотреть разве что ее ноги. Тонкие, но не тощие. Которые казались еще длинней за счет шикарных туфель на шпильке. И твидовую юбку, обтянувшую ее бедра, и золотые пуговки на твидовом же пиджаке. Он не слишком разбирался в моде, но то, что это все от Chanel – узнал из чека.

– Д-добрый вечер, – голос более сиплый, чем он запомнил. Мурадов, наконец, оторвался от своих дел и, откинувшись в кресле, мазнул по девушке взглядом. Бэлла не ошиблась. Он не пожалел, что купил для нее эти все тряпки. А вот она… не пожалеет ли?

Родион встал. Складки ткани, собравшиеся в паху, распрямились, давая чуть больше свободы рвущемуся из трусов члену. Он перевел дух и подошел к девчонке совсем вплотную, меняя эту свободу на возможность коснуться ее волос. Длинных, до задницы. Еще не испорченных бесконечными окрашиваниями и феном. Каких-то совсем девчоночьих. Все ж Бэлла не зря занимала свое место. Она все поняла правильно… Мурадов зарылся в эти волосы пальцами, сжал затылок и запрокинул голову. Нет, совсем без косметики, конечно, не обошлось. Но все было так деликатно нанесено, что вообще не бросалось в глаза, а только подчеркивало тонкую далекую от современных стандартов красоту.

Давай же! У тебя последний шанс, девочка… Передумай. Пойми, в какую грязь лезешь.

Родион наклонился. Провел носом вдоль скулы, не касаясь кожи. Вдыхая тонкий, едва ощутимый аромат. Даже тут Бэлла была точна к деталям. Девчонка не могла пахнуть лучше.

В ответ на его действия она шумно выдохнула. И пошла трогательными мурашками. Он осязал пальцами, как приподнялись волосы у нее на затылке… Ну, что стоишь, м-м-м? Беги. Откажись от этой мысли. Оно не стоит… Никакие деньги не стоят. Ну?!

Девчонка задрожала. Но упрямо вздёрнув подбородок, чуть повернула голову. К нему… Нюхающему ее, как голодный лев только что захваченную добычу. Горячий воздух срывался с ее маняще приоткрытых губ. Хотелось целовать ее… Мурадов было потянулся. А она в последний момент отвернулась.

Наслушалась, наверное, историй о том, что поцелуй – это что-то личное? Шлюхи не целуются? Ну, что ж. Тогда её рту можно найти другое применение. Родион цинично хмыкнул. Отошел от девчонки. Вернулся в кресло.

– Чего застыла? Иди сюда.

Та хлопнула длинными ресницами, помедлила, но все же сделала пару шагов навстречу.

– Сюда… – Мурадов похлопал себя по коленке. Как будто собаку звал к ноге. Девчонка сглотнула. Подошла ближе и осторожно уселась ему на колени. Её дыхание окончательно сбилось. Пульс в горле молотил так, что она, может, и хотела бы что-то сказать, да не получалось. – Ты не поняла. Я имел в виду – садись на пол. Так удобнее работать ртом. Ты же, я надеюсь, умеешь?

Беги, твою мать!  Скажи «нет». Откажись. Докажи себе, мне… что не все продается.

Но она не отказалась, нет… Она громко сглотнула и, так ничего и не ответив, потянулась дрожащими пальцами к его ремню.

Су-у-у-ка.

Конечно, ни черта у нее не получилось. Ни с пряжкой справиться, ни с молнией. Но ему уже было все равно. В два счета стащив штаны к щиколоткам, Родион откинулся на спинку кресла и уставился на девчонку во все глаза. Его не самого комфортного объема член покачивался у её лица. Едва ли не задевая сочащейся головкой лихорадочно горящие щеки. Грудная клетка вздымалась и опадала, как кузнечные меха… Воздуха катастрофически не хватало. Злость умножила похоть на миллион. Возвела в ту степень, за которой уже ничего не оставалось – только эта потребность.

Девчонка зажмурилась, сжала пальцы вокруг ствола. Слишком осторожно, ему сейчас хотелось сильнее. И… лизнула. Она не умела. Вообще ни черта. Глупо было надеяться. Так какого же черта вместо того, чтобы это все остановить, он скомандовал:

– Бери глубже и соси. Это слово очень доступно описывает то, что тебе нужно делать. Ну, или убирайся. Забирай деньги и вали, пока отпускаю!

Мурадов думал, это невозможно. Но ее глаза стали еще больше. Ну, прямо как у героев японского аниме. Он вцепился в подлокотник, чтобы встать и одеться, чтобы покончить с этим дерьмом. Но пресекая любое движение, девчонка качнулась вперед и торопливо обхватила его губами. Родион выматерился, вцепившись в подлокотники теперь уж совсем по другому поводу. Вставать он как-то вмиг раздумал. И теперь держался изо всех сил, чтобы не помочь ей освоить технику горлового с наскока.

Он терпел. Шипел сквозь зубы, толкался бедрами навстречу ее движениям, но ведь терпел. Хотя и поторопить хотелось, и усилить, и рявкнуть что-то совсем уж злое, когда эта дурочка сбивалась в самый неподходящий момент… Все было. Каким чудом он все же так быстро кончил, Мурадов вообще не понял. Да это было и неважно. Важным было то, что он хотел повторить.

Глава 9

Его телефон зазвонил практически сразу же, как все закончилось. Родион встал, одной рукой вернул на место белье и брюки, а другой потянулся к жужжащему гаджету. Когда они занимались любовью со Славкой, тот тоже никогда не раздевался полностью из опасения, что в самый неподходящий момент кто-то из ее соседок вернётся. Из каких соображений решил остаться одетым купивший ее мужик, Дарина не знала. Она лишь отрешенно заметила, что даже оставаясь в рубашке на выпуск и с голой задницей, тот умудрился каким-то образом не потерять присущей его облику мужественности. В то время как Славка… Славка в футболке и носках являл собой, надо признаться, довольно жалкое зрелище.

Удивляясь тому, какие глупости вдруг полезли ей в голову, Дарина медленно поднялась с пола. Во рту горчило… Понятно, от чего. У нее ведь даже мысли не возникло, что в последний момент можно отстраниться или, не дай бог, выплюнуть. Дрожащими пальцами Дарина отвела волосы, липнувшие к покрытому испариной лицу. Затравленно осмотрелась. Графин обнаружился на небольшом высоком столике у противоположной от окна стены. Она подошла к нему на негнущихся ногах, налила воды, игнорируя то, как невротично край графина молотил о стакан, и залпом выпила.

В этом месте подсветка была устроена так, что в отражении оконных стекол себя можно было рассмотреть, как в зеркале. В никому не нужных сейчас деталях. Дарина зачарованно разглядывала себя, к удивлению, практически не изменившуюся, и настороженно вслушивалась в голос Родиона. Разговор явно шел о работе и изобиловал такими заумными терминами, о значении которых она могла лишь догадываться. А вот ее недавний любовник оперировал ими так же легко, как некоторое время назад – командами…

– Иди сюда... Садись на пол… Бери глубже и соси... Ну, или убирайся. Забирай деньги и вали, пока отпускаю!

Интересно, он бы в самом деле ее отпустил? С деньгами? В тот момент Дарина не успела обдумать эти слова, как следует. Но даже если бы у нее было чуть больше времени – вряд ли бы она сумела воспользоваться щедрым предложением Родиона. Потому что одно дело – заработать деньги. Каким угодно способом, но заработать! И совсем другое – взять просто так, как какая-то опустившаяся попрошайка. Почему-то второй вариант Дарине казался гораздо более унизительным, чем первый. Может быть, потому что изначально их уговор был совсем о другом.

О другом, да. И вроде бы она понимала, о чем конкретно. Но все равно испытала шок. Когда он рыкнул:

– Иди сюда... Садись на пол… Бери глубже и соси...

Дарина с силой, до кругов перед глазами зажмурилась и снова открыла глаза. Нет, у нее не выросли рога и копыта. Она оставалась все той же. Ну, может, губы воспалились чуть-чуть, припухли и стали ярче выделяться на фоне белого как мел лица. Но и они совсем скоро вернутся в норму. Нужно просто почаще себе об этом напоминать. И все будет хорошо. Наверное…

– Как тебя зовут?

Дарина вздрогнула. Обернулась, с трудом подавляя готовый сорваться с губ смешок. Ну, разве это не прекрасно? То, что он даже имени ее не знает…

– Бэлла зовет меня Шанель.

– И что? Тебе нравится эта собачья кличка?

Нет. Но та позволяет отделять себя новую от девочки, которой Дарина была еще совсем недавно. И к которой она хотела вернуться. Но это было слишком личное. То, что вряд ли стоило обсуждать с… клиентом. Не зная, что ответить, Дарина пожала плечами. Глупо, но рядом с ним она чувствовала жуткую неуверенность. Вот, казалось бы – какая ей разница, что он о ней подумает? И подумает ли вообще… Но почему-то не хотелось ударить лицом в грязь. Сказать что-то не то, сделать. Показаться ему деревенщиной, которой она, безусловно, была.

– А мама с папой как тебя звали?

– Дарина.

– Ну, хоть с этим мы разобрались, – глубоко о чем-то задумавшись, Родион провел ладонью по стриженой голове. Белизна его классической рубашки красиво контрастировала и с загорелой кожей руки, на которой отчетливо выделялись рубцы вен, и с угольно-черным пиджаком.

Бэлла много о чем ей успела рассказать за то время, что они провели с ней, гуляя по магазинам. Дать кучу напутствий, советов и настоятельных рекомендаций. Но почему-то прямо сейчас в памяти всплыла одна из самых глупых:

– Не вздумай влюбиться в клиента, – заметила она, сжав в руке её пальцы. А Дарина взяла и засмеялась. Потому как, господи, ну, какое – влюбиться? Она шутит, что ли? Тут хоть бы не стошнило…

– Собирайся. Поедем…

– К-куда?

Разве еще не все? Ему мало? Он… неужели он хочет продолжения? Сколько ему лет? Бэлла утверждала, что чем старше любовник – тем лучше. Потому что ему в силу возраста от любовницы много не надо. Но по всему выходит, что Родион еще недостаточно стар.

– В гостиницу. Ты же не думаешь, что это стоило почти тринадцати кусков зелени, что я на тебя потратил? – Родион кивнул в сторону кресла, в котором она его обслужила. Дарина открыла рот:

– Тринадцати?

– Твои тряпки стоили очень дорого. Как и все остальное.

Так дорого?! Ей хотелось сорвать с себя всю одежду и закричать – мне это не нужно. На, забери! Если уж на то пошло, она бы лучше взяла деньгами. По крайней мере, эти деньги позволили бы ей закрыть немалую часть долга по ипотеке. Ну, или заплатить за следующий семестр. А то и два. С другой стороны, они условились, что он платит ей за выезд. Так что…

– Только можно в какую-нибудь другую гостиницу? – тихо попросила она.

– Другую?

– Не ту, где вы с Бэллой останавливались. Понимаете, там меня все знают…

– И что?

И то! Ей очень не хотелось бы, чтобы до начальства дошло, чем она занимается в свободное от работы горничной время. Дарина не была уверена, что после такого ее не погонят оттуда ссаными тряпками. А ведь они наверняка погонят... Он что, тупой? Или издевается?

– То, что это – не очень удобно, – туманно объяснила она.

Эти ее слова Родион комментировать не посчитал нужным. В подземный паркинг они спустились молча. От неизвестности раздрай у Дарины в душе достиг каких-то запредельных высот. Она чувствовала себя сверхзвуковой ракетой, несущейся в неизвестность. Она боялась сгореть, так и не достигнув линии Кармана.

Уже сидя в машине Родиона – шикарном представительского класса Мерседесе, она поняла, что была так взволнована, что не запомнила абсолютно никаких деталей. Ни интерьера офиса, ни лица его секретарши, ни расположения лифтов. Ни-че-го, на что можно было бы отвлечься в своих мыслях прямо сейчас. Зато в памяти навсегда выгравировались черты его лица. Когда он, застывая на грани, так сильно стискивал челюсти, что на его покрытых частой щетиной щеках проступали желваки, а на шее вздувались вены. Удивительный все же нюанс… Ничего не зная о человеке, в какой-то момент коснуться, кажется, самого потаенного. Завораживающий. Может быть, поэтому она на него и смотрела. Все время, что работала ртом.

Не понимая своих истинных ощущений, Дарина пялилась на руки Родиона, в которых он уверенно сжимал руль. Разглядывала его орлиный профиль. Он весь состоял будто из углов и остро заточенных линий. О которые так легко можно было пораниться…

– Черт. Весь город стоит…

– Что? – моргнула Дарина.

– Говорю, дальше восьмибалльная пробка.

Родион нахмурился. Скосил взгляд на неё, будто что-то прикидывая в уме. А потом резко выкрутил руль и, нарушая все мыслимые правила движения, свернул в какие-то подворотни. Дарина вытянула шею, озираясь по сторонам. Опять начался дождь, размывая картинку проносящихся мимо пейзажей. Застучал по прозрачной крыше машины. На контрасте с разыгравшейся на улице непогодой в авто было так хорошо и уютно, что она бы вот так ехала и ехала… Все равно, куда. Вдыхая запах его туалетной воды, кожи и осени. Лишь бы только эта дорога никогда не заканчивалась.

– Приехали.

– А куда?

– Ко мне.

Родион свел брови, всем своим видом показывая, что ему совершенно не нравилась эта затея. Отстегнул ремень. И кивнул, мол, выходи, давай. В паркинге было промозгло-сыро. Гуляющие сквозняки холодили тело, пробираясь к ней под одежду. Дарина поежилась. Обхватила себя руками, чувствуя, как от холода под твидовым пиджаком сжимаются в камень соски. Или все же от страха? Запоздало мелькнула мысль, что она забыла сообщить Бэлле, куда они направляются. И нарушила тем самым самое главное правило безопасности. Впрочем, она ведь не собиралась с ней и дальше сотрудничать. А значит, ничего страшного не случится, если она проигнорирует рекомендации Бэллы.

Ну, не убьет же он ее, правда? Трахнет, да. Может, даже не один раз. Но не убьет.

В лифте было значительно теплее. Родион приложил ключ-карту и нажал на двадцать шестой этаж. И в этот самый момент у нее очень громко заурчало в животе. Родион обернулся.

– Извините. У меня с утра маковой росинки во рту не было… – затараторила Дарина и в ужасе осеклась, осознав, что сейчас ляпнула. Чувствуя, как жар растекается по щекам, бросила испуганный взгляд на своего спутника. Которого, похоже, здорово повеселила. Ну, еще бы! Может, маковой росинки во рту у нее и не было, а вот… «Так, ладно. К черту! И не смотри ты на меня так! Иронично приподняв бровь. Я и сама все знаю!»

– Проходи. Можешь не разуваться.

Дарина осмотрелась по сторонам, и поскольку сам Родион все же разулся, первым делом избавилась от туфель.

– Кухня, если что – там. Только я не уверен, что ты найдешь в ней что-то съедобное.

– А продукты? Продукты есть? Я могу что-нибудь приготовить.

Да что угодно, лишь бы отсрочить тот самый момент, когда…

– Приготовить? А что, все содержанки готовы варить своим клиентам борщи? – криво улыбнулся Родион. И эта его усмешка что-то такое в ней всковырнула, что Дарина выпалила, не подумав:

– Только за отдельную плату.

– И во сколько же мне обойдется ужин? – Искренне заинтересовавшись разговором, Родион подпер спиной холодильник и, сложив на груди руки, приготовился прослушать ее ответ. Но Дарина, как на грех, сдулась…

– Просто помогите мне с готовкой, – пробормотала она, оттесняя его от холодильника. Родион послушно отошел, предоставив Дарине возможность ознакомиться с его содержимым. Приготовленной еды и впрямь не нашлось. Да и продуктов было не слишком-то много. В холодильнике миллионера она надеялась найти какие-то деликатесы, а тут…

– Как вы относитесь к пасте?  С овощами и сливочным соусом?

– Я бы предпочел с мясом, – с неприкрытой тоской в голосе протянул Родион. И, пожалуй, впервые со дня их первого знакомства она увидела в нем что-то… человеческое. Понятное ей и простое.

– Мне жаль, но мяса нет, – откашлялась. – Вот, возьмите. Это нужно помыть и нашинковать.

– А ты чем будешь заниматься? – подозрительно сощурился Родион.

– А я поставлю на огонь кастрюлю с водой.

Конечно, он не кинулся выполнять ее поручение тут же. Несколько секунд у него ушло на то, чтобы просто уложить в голове, как же так вышло, что они взялись готовить ужин, а не… Ну, вы понимаете. Потом Родион хмыкнул, может, не найдя в этой ситуации ничего такого, и куда-то ушел. Не замечая, с каким чудовищным напряжением Дарина следит за каждым его шагом.

– Красное или белое? – спросил он, вернувшись в кухню с двумя бутылками в руках. Вообще-то Дарина не пила алкоголь, но тут ей нужен был какой-то допинг, чтобы выдержать этот вечер. Да и вообще, так гораздо легче было представить, будто у них обычное свидание. И все, что последует за ним – не унизительная необходимость, а вполне желанное продолжение вечера.

– Думаю… Белое подойдёт к пасте больше.

А потом они пили вино и за неимением других общих тем обсуждали свои самые нелюбимые блюда. Оказалось, что Родион терпеть не мог грибы. А для Дарины это было настолько немыслимо, что она стала запальчиво защищать обожаемые ей рыжики и сыроежки. И в этой запальчивости даже обмолвилась, мол, приготовлю тебе по маминому рецепту, ты вмиг изменишь свои предпочтения. И… опять осеклась. Потому что никаких грибов она ему не приготовит. Они вообще, наверное, видятся в последний раз. Родион думал примерно о том же. Их взгляды встретились над кухонным островом и разошлись.

– Пожалуй, уже готово…

Глава 10

Вино подействовало на Дарину совсем не так, как она рассчитывала. В какой-то момент происходящее свернуло вообще куда-то не туда. План убедить себя, что это обычное свидание, сработал даже лучше, чем она на то могла бы рассчитывать. Оказалось, что это так просто – представить себя на месте его девушки. И так заманчиво. В конце концов, у Родиона было все, чтобы заинтересовать женщину. Внешность, сила, истинно мужское начало. И, конечно, деньги. Точнее, возможности, которые они давали. Взять хотя бы эту локацию… Дарине нравилось, как она себя чувствовала, сидя за барной стойкой из настоящего мрамора. Нравилось пить дорогое вино из красивых бокалов. И пусть она не была особенным ценителем вин, отличить этот божественный ароматный напиток от того пойла из картонных коробок, что обычно пили девчонки в общаге, было несложно.

Она пригубила еще. И снова принялась водить глазами по комнате, которая по размеру была, наверное, больше всей квартиры её родителей. А потолки… Это же вообще с ума сойти. Метров пять? Нет, пожалуй, в гостиной даже выше. Та простиралась вверх на два этажа. И имела огромные панорамные окна. Слева от стены находилась лестница. А там, наверное, спальня. В которой ей наверняка придется побывать. Эта мысль вызвала легкую дрожь в теле, которая, сконцентрировавшись в одной точке, прокатилась вниз по позвоночнику и перекинулась на живот, наполняя тот сладкой пульсацией.

– Мне нужно в ванную, – сглотнула Дарина.

– По коридору направо.

Она кивнула. Вымученно улыбнулась и пошлепала босыми пятками по полу. У выхода из гостиной зачем-то обернулась. Родион тоже встал и сейчас стоял к ней спиной у тех самых окон, что так ее восхитили. Они давно уже приглушили свет. И теперь его мощная фигура выделялась темным пятном на фоне ярких огней никогда не спящего города. Удивительно красивая картинка. Будто из дорого журнала. Совсем не из ее жизни, да. Но ведь она здесь! И как тут не понять эскортниц? Стоит ли осуждать тех, кто еще вчера с трудом сводил концы с концами, за то, что они замахнулись на мир больших денег? И пусть в этом мире они существовали далеко не на самых выгодных условиях, но ведь существовали же! И почувствовав на собственной шкуре, как велик этот соблазн, Дарина не бралась их осуждать. Она уже осознала, что красивая жизнь – самый опасный в мире наркотик. На который подсаживаешься мгновенно. Бэлла предупреждала, что выйти из сферы секс-услуг практически невозможно. Но только теперь Дарина поняла, почему…

Ванная комната, как все в этом доме, была по-настоящему роскошной. У окна, под шикарной хрустальной люстрой – ванна. Гигантских размеров душ со встроенными форсунками для гидромассажа. Огромное зеркало, зачем-то две раковины. Для семьи, наверное, удобно, но для холостяка зачем? Или… Или Родион – парень семейный? Может, именно поэтому он и не хотел ее приводить в свой дом?

В голову Дарины ударила кровь. Щеки обдало жаром. Она вцепилась в ту самую столешницу и сделала глубокий вдох.

Нет, сейчас, конечно, было глупо вспоминать мамины наставления не связываться с женатыми, но вот ведь какая штука – не так-то просто переступить через вбитые в голову принципы. Даже если ты решила себя продать. Дарина хмыкнула. Потянулась к лицу ладонями, но вспомнив про макияж – отдернула руки, опасаясь размазать косметику.

В надежде усмирить чувства, прошлась по полочкам. Понюхала какие-то кремы и дезодорант… А когда не осталось ни единой баночки, которой бы она ни коснулась, настал черед возвращаться. Дарина намочила руки – не зря ж ее не было так долго, и пошла в гостиную. Будь что будет – решила она. Скорей бы это все пережить и забыть. И то, что случилось, и то, что жизнь может быть настолько… другой.

Огляделась. А в комнате никого. Прошлась, запрокинув голову к балюстраде на втором этаже. Но Родиона обнаружила-таки на первом. Он преспокойно спал на диване, заложив руку за голову и скрестив ноги в щиколотках.

И? Что теперь?

Дарина едва не рассмеялась. Тяжело, будто из нее выкачали разом весь воздух, опустилась на подлокотник рядом стоящего кресла и уставилась на него во все глаза. Казалось, этот мужчина не может расслабиться даже во сне. Обычно у спящего человека лицо становится мягче, спокойней. А у этого даже теперь брови были недовольно сведены. И губы поджаты. Красивые губы… Странно, но Дарина жалела, что, испугавшись, не дала ему себя поцеловать. Очень четко она понимала, что таких, как он, мужчин в ее жизни никогда больше не будет. Да, был момент, когда их удаленные на миллионы лет друг от друга вселенные соприкоснулись, но это не повторится вновь. И слава богу… Слава богу, обошлось без катастроф. Без непоправимых разрушений и прочих сопутствующих таким столкновениям катаклизмов. Можно сказать, она отделалась легким испугом.

Наверное, ей следовало свалить, пока он не проснулся. И радоваться, что все закончилось именно так. Господи, да ей же даже не пришлось с ним трахаться! Но Дарина почему-то медлила. Сидела в мягком кресле, наблюдая за тем, как он дремлет, за луной, что лениво катилась по небу, за дождем, который вновь начался, и, забрызгав стекло, размыл картинку в оконной раме, и никуда как будто бы не торопилась.

А потом все же встала, на цыпочках вышла из комнаты, подхватила туфли и, даже не обувшись, выскочила за дверь. Вот и все. Вот и все… Обошлось. И спасибо.

К счастью, девчонки в общаге уже спали. Не то бы ей пришлось отвечать на вопрос, откуда у нее взялись все эти модные тряпки. Переодеться Дарине было не во что  – ее одежда осталась в номере Бэллы.

Дарина сбегала в душ, вымылась и несколько раз почистила зубы. Теперь точно все – решила она. Теперь можно смело возвращаться к своей прежней жизни. Еще бы вспомнить, в чем она заключалась. Последние события перевернули ее привычный ход с ног на голову. Всего-то несколько дней, а она как будто другая. Другая, в центре абсолютно неизменного статичного мира других.

– Чего ты так рано вскочила, Никитина? Полночи где-то болталась, а все туда же, – зевнула Сашка.

– У меня сегодня крайняя смена.

Дарина пошарила на дне рюкзака в поисках наушников. Надеясь хоть при помощи музыки заглушить все те мысли, что не давали покоя ей ночью. Распутала провод, довольно кивнула и поплелась к двери.

– Не так быстро, Даша… – следом за ней в коридор вышла и Алина. – Ты, надеюсь, еще не забыла о нашем уговоре?

– Нет, конечно. Но ты же сама говорила, что тебе нужно отлежаться…

– Мне  уже лучше. Отек спал. А синяки я загримирую. Так что дело лишь за тобой.

– За мной дело не станет. Но я не могу с той же уверенностью говорить о Бэлле.

Вот именно. В отношении Бэллы она ничего не могла гарантировать. Что-то Дарине подсказывало, что Альке там ничего не светит. Поэтому ей нужен был запасной план. И он у нее появился. Ведь за свои услуги Дарина потребовала столько денег, сколько позволило бы ей не только оплатить родительские долги, но и вернуть свой долг Альке. Теперь у нее на счету лежала кругленькая сумма, и она, наконец, могла ни о чем не беспокоиться. Это было непередаваемое ощущение свободы, которое пузырилось внутри, подобно золотым брызгам шампанского.

– Ты обещала! – Алька схватила Дарину за руку, а разглядев ее маникюр, понимающе хмыкнула: – Чувствуется рука хорошего мастера. Где делала?

– Аль, давай это в другой раз обсудим. Я вообще-то на работу спешу.

– Ну, да! – растянула та губы в похабной улыбке.

Сердце Дарины пропустило удар. И взволнованно затарахтело. Маникюр у нее был и впрямь красивый. Ничего особенного, мастер просто обрезал все лишнее и, не трогая данной ей от природы формы, до блеска отполировал ногти. Но как по этому маникюру можно было определить, что она… Чуйка у Альки, что ли? А с другой стороны, не все ли равно? Доказательств у нее никаких нет. И никогда не появится. Один раз – не пидорас. Это всем известно.

Жаль только, недолго ей носить эту красоту. От химии и бесконечных уборок очень скоро ее руки обретут свой первозданный вид. А пока… Пока можно и похвастаться. Какие они красивые. Никогда еще она так уверенно не держалась за поручень в метро. Удивительно, что обычный маникюр с людьми делает.

– Ну, наконец-то! Какого черта ты не берешь трубку?! – Дарина вздрогнула и повернулась к застывшей в дверях номера Бэлле.

От автора: друзья, сегодня у нас завершена книга "Девочка из снова" и начата новая книга "Нулевой километр" добро пожаловать!

– Ну, наконец-то! Какого черта ты не берешь трубку?! – Дарина вздрогнула и повернулась к застывшей в дверях номера Бэлле.

– Я не слышала звонков. И к тому же, если честно, я не представляю, о чем нам говорить.

– О чем? О чем?! Например, о том, что твоей работой остались недовольны!

– И что теперь? Не подписывают акт выполненных услуг?

Бэлла открыла рот, пораженная Дарининой наглостью. Постояла так, комично шевеля губами, пару секунд, а следом откинула голову и рассмеялась.

– Черт! Ты мне нравишься, Шанель. Заходи… Обсудим, – потребовала Бэлла, вернувшись к привычной строгости. Дарина покосилась на свою тележку. И со вздохом толкнула ту к входу.

– Я пока уберусь. У нас здесь свои стандарты. На трёхкомнатный номер, подобный этому, мне отводится всего полчаса. Я должна в них уложиться.

– Да убирайся, Христа ради. Но прежде ответь, какого черта ты ускакала от клиента посреди ночи.

– А что мне было делать? Лечь рядом с ним спать?

Бэлла хмыкнула. Поиграла кольцами на пальцах, наблюдая за Дариной, которая в этот момент как раз взялась опорожнять мусорные корзины.

– И ты его не опаивала, значит?

– Чего-о-о? Я…  Вы что такое говорите? Господи, да он просто уснул без задних ног, когда я отлучилась в ванную.

Не представляя даже, чем ей грозят подобные обвинения, Дарина с трудом обуздала панику.

– Да ты так не нервничай. Я тебе верю. И он тоже на самом деле так не думает, иначе разговор был бы совершенно другим. Мурадов не из тех, кто такое спустил бы.

Мурадов… Родион Мурадов, значит. Интересно.

– Тогда зачем вы мне это говорите?

– Хотела посмотреть на реакцию. Да ты не горячись. Он, что, в самом деле уснул?

– Как сурок.

Бэлла захохотала.

– Ну, что ж. Тогда это его проблемы. В конце концов, он платил за выезд.

Дарина кивнула. Подводя окончательную черту под нелепыми обвинениями Бэллы.

– Но это не мешает ему требовать отработки.

– Вы же сказали, что это его проблемы!

– Да, сказала.

– К тому же я не собираюсь больше этим заниматься. У нас был разовый договор, и я выполнила его условия!

– А я тебя ни к чему и не принуждаю. Так? Но если он остынет и предложит мне устроить еще одну встречу за отдельную плату…

– Я откажусь.

– Твое право. Мое право – озвучить поступившее предложение.

И вот, вроде бы – в ее словах был смысл. Но в то же время… А зачем ей это знать? Теперь ведь не успокоится. И будет постоянно думать о том, захочет ли он провести с ней еще одну ночь за деньги? А если да, то как далеко зайдет его интерес? Сколько такой мужик, как Родион, будет готов выложить за обычную проститутку? Во сколько ее, Дарину Никитину, оценивают на его персональной бирже?

– Мне не интересно. – Дарина покачала головой и, тут же вспомнив про Альку, затараторила: – Но у меня есть знакомая, которая очень заинтересована в работе на вас.

– Вот как? Боюсь, с меня пока достаточно новеньких. От них сплошная головная боль.

– Пожалуйста, Бэлла! Просто встретьтесь с ней.

– А твой-то какой в этом интерес?

– Эта девушка, моя соседка по общежитию, она… Понимаете, она меня очень выручила в свое время. Я ей должна.

– Много должна? – подозрительно сощурилась Бэлла.

– Встречу с вами.

– У тебя есть фото этой девицы?

– У меня нет. Но можно найти в Инстаграм. Одну минуту…

Дарина нашла страничку Альки и ткнула старенький телефон Бэлле под нос. А та, напротив, отвела экран на максимальное от себя расстояние. Явно страдая от дальнозоркости, но стесняясь носить очки. Дарина улыбнулась, хотя ситуация и не располагала к улыбкам.

– Прости, Шанель, но тут без вариантов.

– Почему?

– Я не беру таких прожженных, понимаешь?

– Нет.

– Я продаю не тело. Я продаю мечту. Иллюзию любви, если хочешь. Партнеров для своих девочек я выбираю тщательно. И, как правило, те забирают их на содержание прежде, чем девочка успевает пойти по рукам. А у этой твоей Алины, судя по всему, мужиков было столько, что… В общем, она просто не впишется в концепцию моего бизнеса.

Дарина не нашла, что возразить. И смирившись с тем, что ей все же придется отдать долг Альке деньгами, взялась за смену постельного.

Глава 11

Родион проснулся посреди ночи. От неудобной позы ломило все тело. Он со стоном поднялся, не понимая, за каким чертом улегся спать на диване, сел, разминая шею, и, наконец, вспомнив, какие события предшествовали его пробуждению, ругнулся:

– Твою мать!

Как некстати его срубило. Будь это обычное свидание, он бы, конечно, здорово опростоволосился, уснув в самый неподходящий момент. Но, к счастью, их встреча с девчонкой свиданием не была. Он  ей платил, а значит, мог делать все, что угодно. Хоть трахаться, хоть спать. Хоть на голове ходить.

– Эй! Дарина… – позвал Мурадов, впервые произнеся вслух ее имя. – Ты где?

Он прошелся по первому этажу, по второму. Но девчонки ни там, ни там не было. Не было ни ее пиджачка, ни туфель. Ушла. Любительница легких денег. Не посчитав нужным те как следует отработать. А у него этой работы, между прочим, был непочатый край. Вон, как стоял. Крепко… Весь вечер, считай, хоть в это довольно сложно поверить, особенно учитывая то, чем этот вечер закончился. Дарина в самом деле сумела его заинтересовать. Расположить к себе. Понравиться. В разумных пределах, конечно. Было в ней что-то непосредственное и смешное, чего обычно не ждешь увидеть в шлюхе.

Не глядя на время, Мурадов схватил телефон, набрал Бэллу и устроил той разгон. Полушутя, полусерьезно – потому что идиотизм ситуации, конечно, зашкаливал. Закончил тем, что потребовал сатисфакции. Бэлла тактично его послала, объяснив, в чем он неправ. Мурадов проникся, хотя напоследок и зарядил совсем уж лютую чушь про то, что девчонка его якобы опоила. А Бэлла, безошибочно считав по голосу, что он и сам в это не очень-то верит, фыркнула. И в следующий раз посоветовала придумать что-нибудь более убедительное. На том они вроде как и закончили.

Потому что на следующий день Родиона закрутила привычная жизнь – работа, встречи, одним словом – рутина. Но один черт он нет-нет да и вспоминал о Дарине. Какого хрена, конечно, непонятно. В конечном счете Мурадов решил, что все дело в незакрытом гештальте. Вряд ли бы он о ней вспомнил, если бы дело дошло до конца. А так… иногда возвращался мыслями в тот вечер. Особенно когда оставался один в своей огромной квартире. Одиночество – странная штука. Тут кто угодно полезет на стенку и что угодно начнет вспоминать. Например, шлюху, которая готовила ему ужин. Заполняя пустоту его выхолощенной натертой до стерильного блеска квартиры вкусными, каким-то домашними, родом еще из детства ароматами, болтовней и… предвкушением.

Пару раз Мурадов забирал к себе сына. С Левкой было, конечно, получше. Одно плохо – к сыну всегда прилагалась и его мать. Достаточно красивая. Точно знающая, что ему нравится. Готовая это дать – только попроси. Учитывая то взвинченное состояние, в котором Родион находился, добиться своего ей было совсем несложно.

– Родь, ты выглядишь таким усталым… Может, массаж?

– Нет.

– Просто массаж. Я же ничего такого не предлагаю. М-м-м? – Ира склонилась над ним низко-низко, касаясь щеки волосами, опустила на плечи руки с хищным маникюром и принялась легонько разминать мышцы. Было и впрямь хорошо. Рядом, на полу, их сын игрался новеньким Лего. Соединял крупные детали, из тех, что не получится проглотить, и хмурил темные Мурадовские брови, когда у него что-то не получалось.

– Я иной раз даже поражаюсь, как он на тебя похож, – шепнула Ира, обдавая ухо Мурадова жаром.

– Что есть – то есть.

– Красивые у нас получаются дети.

Родион чуть повернул голову. Ирина смотрела на него с надеждой в глазах и взволнованно кусала губы. Он знал, чего она хочет. И, тем не менее, все же дал слабину. А она этим тут же воспользовалась. Припала к его губам жарким поцелуем. Мурадов по привычке ответил. И по привычке же обхватил ладонью её затылок, готовый в любой момент перехватить инициативу. Но, к счастью, опомнился. Потянул не к себе, а от себя… Хотя был полностью готов. И чтобы получить свое, ему только и нужно было уложить Левку спать. Ну, или, если по-быстрому, уединиться с Иркой в ванной.

– Ир, нет. Не надо.

– Почему? Ты же хочешь!

– Это не более чем физика. Закрыли тему.

– Мы могли быть так счастливы! – всхлипнула она. Кажется, в этот раз даже непритворно. Родион тяжело вздохнул, подумав, что, вероятно, она и права. Сейчас, когда он богат, они действительно могли бы… Да только куда деть эти вбитые с детства «и в горе, и в радости, в богатстве и бедности»?

– Я вас провожу… – поставил точку.

И проводил ведь. Больше не обмолвившись с Иркой ни словом. Взвалил Левку на плечи и понес. Через парк, вверх по ступенькам. Проводил до квартиры и ушел. А уже дома набрал Бэллу, которой за последний месяц звонил больше раз, чем за весь предыдущий год.

– Привет. Я хочу девочку.

– Привет. Без проблем. Я пришлю фото свободных.

– Ты не поняла. Я хочу ту девочку. Как ее? Дарину? – сделал вид, что не помнит. Хотя, если уж говорить откровенно, это имя он как раз и не мог забыть.

– Ах, ту… – усмехнулась Бэлла. – Ну, если ту, то, боюсь, я тебе не помощник.

– В каком смысле?

– В прямом. У нас была разовая сделка, помнишь?

– Даю такую же сумму, что и в прошлый раз. Найди ее.

Мурадов сбросил вызов в полной уверенности, что ему перезвонят. Если не прямо сейчас, то, по крайней мере, через несколько минут. Но наступила ночь, а Бэлла так и не соизволила его набрать. Это взбесило гораздо больше, чем он мог ожидать.

Родион лег на кровать и, уставившись в потолок, поднес трубку к уху.

– Ты не забыла, что я жду?

– Я – нет. А вот ты, по-моему, кое-то забыл, Мурадов. Например, правила приличия. Вот скажи, какого хрена, а? Что тебя навело на мысли, что ты можешь со мной разговаривать в таком тоне?

Родион стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох, с трудом удерживая в себе слова, о которых наверняка пожалеет.

– Извини. Просто… Ладно, черт с ним. Спиши мою грубость на недотрах, окей? – решил отшутиться.

– Мой тебе совет – если он так паршиво на тебя действует, не доводи до греха.

– До него бы и не дошло, если бы ты ответила, как там девочка?

– Девочка не заинтересована. Совсем.

– То есть как это? – опешил Мурадов.

– Вот так. Я же тебя сразу предупредила. Шанель нужна была конкретная сумма. Она ее получила. И обрубила все концы.

– Ты сама-то веришь в эту херню?

– Дело не в том, во что я верю.

–  Просто узнай ее цену.

Родион и себе бы вряд ли ответил, какого черта он так уперся. Ну, девочка и девочка. Таких миллион. Трахай любую. Но он хотел конкретно эту. А еще больше – найти подтверждение своим убеждениям в том, что все в этой жизни покупается и продается.

– Я узнавала. Она – ни в какую.

– Увеличивай сумму. Каждый день на тысячу долларов, – жестко отрезал Мурадов и приготовился ждать. Недолго. Максимум пару дней. Но прошла еще неделя, а девчонка не соглашалась. Каждый день он слал Бэлле короткое сообщение. С одним единственным в нем знаком вопроса. И каждый день она отвечала: «Семь тысяч – нет, восемь, десять, пятнадцать»…

Это превратилось в азартную игру, которая захватила так, что здравый смысл отказал напрочь. Мурадов повышал и повышал ставки. Каждый раз надеясь сорвать джек-пот. Его не смущало даже то, что сумма на кону давно уже вышла за пределы разумного. Деньги в этом случае роли не играли. Важен был принцип. И интерес. О, как она его заинтриговала! Даже удивительно, что он дал ей целых двадцать дней, и лишь потом подключил свои связи, чтобы узнать о ней… все.

На первый взгляд, оказалось, ничего необычного. Девочка из провинции. Чтобы поступить на бюджет, ей не хватило всего двух баллов, точнее, она бы прошла, если бы в последний момент в деканат не поступила команда пристроить детишек высокопоставленных чиновников. Впрочем, Дарина не сдалась и пошла на платный. Училась неплохо, особенно учитывая тот факт, что с первого курса учебу ей приходилось совмещать с работой. Сначала официантки, потом – горничной. Родиону показалось довольно странным то, что Дарине нужно было вкалывать, чтобы прокормить себя. В конце концов, у нее были родители. Мать – сельская учительница, отец – индивидуальный предприниматель. На первый взгляд – вполне нормальная семья. Так почему они ей не помогали? Ответ нашелся, когда Родион влез в систему налоговой. За весь прошлый год отец Дарины не задекларировал ни копейки. А вот долгов нахватался, как собака блох. Тут тебе и ипотека, и микрозаймы… Последние, кстати, совсем свежие. Но уже просроченные. Мурадов сверил данные последнего платежа по ипотеке и присвистнул. Что-то ему подсказывало, что он знал, кто закрыл набежавший долг. А вот о микрозаймах Дарине, похоже, только предстояло узнать.

И что тогда, девочка?

Родион нащупал телефон. И вместо опостылевшего знака вопроса набрал короткое «предложение снято». Как он и думал, Бэлла тут же перезвонила.

– Совсем снято?

– Полностью.

– А что так? – не сумела скрыть любопытства.

– Ситуация кардинальным образом изменилась.

– Серьезно?

– Угу. Готов поставить последние деньги, что очень скоро девчонка сама ко мне прибежит.

– И что же тебя натолкнуло на эти мысли?

– Её родители в серьезных долгах.

– И ты хочешь этим воспользоваться?

– А что тебя смущает? Мы все пользуемся друг другом. Проблема Дарины в  том, что она упустила момент, когда могла использовать меня с большей для себя выгодой.

И в том, что до предела завела его своим игнором. Пробудила охотничьи инстинкты. Он выслеживал ее, прикармливал практически месяц. А она так заигралась, что не заметила, как угодила в собственный же капкан.

– Ты очень… очень изменился.

– Кое в чем, может быть. Впрочем, речь сейчас не обо мне, не так ли?

– Ну, и какие же твои условия сейчас?

– Обсудим их, когда Дарина даст о себе знать.

На это ушла еще неделя. Наступил октябрь. Удивительно теплый и погожий. Особенно на контрасте с минувшим сентябрем, который в этом году выдался тоскливо-дождливым. Шурша листьями, они с Левкой гуляли в парке. Тот, измазавшись, как черт, успел поваляться, кажется, в каждой встречаемой ими на пути куче листьев. Разворошить их все, зарываясь почти с головой.

– Лев, осторожно! Там могут быть палки и битое стекло. Поранишься.

– Нет! Тут только лиштья. Жжолотые… класные и жжжиленые.

Родион усмехнулся. Достал звенящий телефон из кармана и… отбил вызов. Не так быстро, куколка. Я дольше терпел. Теперь твоя очередь.

– Ну, ты и гад, – прошипела Бэлла, когда он, наконец, ответил.

– Был занят. Что там у тебя?

– А то ты не догадываешься!

– Ну, допустим.

– Рядом со мной Шанель. И она утверждает, что согласна на твое последнее предложение.

– Ах, последнее, – Родион подхватил споткнувшегося сына и весело ему подмигнул. – Напомнишь, о какой сумме шла речь?

Ему показалось, что он слышит, как у Бэллы скрипнули зубы.

– О тридцати тысячах долларов США.

– Даю пять…

– Это грабёж!

– … за неделю сопровождения, – закончил Мурадов. Этой суммы Дарине было более чем достаточно, чтобы оплатить родительские долги. А ему достаточно семи дней, чтобы ей наиграться.

– Ты охренел?! Да сам ты работай за эти копейки.

– Не устраивает? Ну, что ж. Это мое окончательное предложение. Позвони, если оно заинтересует Дарину.

Он знал… Знал, что заинтересует. Иначе и быть не могло. Хотя если на нее найдется другой клиент… Мурадов резко остановился, удивляясь, почему эта мысль не пришла к нему в голову раньше. Сжал кулаки, решая, чего он хочет больше. Её… или что-то ей доказать? Зажатый в ладони телефон обжигал руку.

– Папа, папа! Смотли, как я могу!

– Сначала шапку поправь. Не то опять в уши надует.

Левка послушно натянул шапку. Получилось, что на глаза, а не на уши. Родион усмехнулся и присел, чтобы поправить это все безобразие. А выпрямившись, все же настрочил: «Не спеши продавать девчонку другим. При необходимости я заплачу больше». Да только не успел отправить. Потому что прежде сам получил короткое сообщение от Бэллы: «Она согласна».

Глава 12

Первым делом Дарина съездила к родителям. Не желая видеть отца, подкараулила мать на пороге школы, схватила за шкирку и потащила в единственное в их поселке отделение банка.

– Деньги я дам. Заплатишь сама. Возьмешь справку об отсутствии долга, – проинструктировала на подходе. Мама послушно кивала и то широко по-настоящему счастливо улыбалась, то беспокойно касалась лихорадочно горящих щек, приговаривая:

– Не дело это – у детей деньги брать. Не дело…

– Ничего, мам. Проехали. Только в следующий раз, я тебя умоляю, сама плати, хорошо? Не поручай ты этого ему! Ты же знаешь, какой он мудак!

– Дарина! Так нельзя об отце, – мать остановилась. Трогательная, хрупкая, совсем еще молодая, она потупилась, как ребенок, наверняка осознавая, что виновата, но в то же время… – Это просто болезнь. Болезнь…

Дарина едва не до крови закусила губу, понимая, что спорить с матерью бесполезно. Резко кивнула.

– Окей. Болезнь. Но ты ведь осознаешь, что он болен, правда? Зачем тогда даешь ему деньги?

– Папа очень тяжело переживает, что пока не может обеспечивать семью сам.

Дарина допускала такую мысль. Да только если бы он не пил, без работы бы не остался. Парадокс заключался в том, что трезвым ее отец всегда неплохо вертелся. Всю жизнь отпахав водилой, он то поднимался – покупая и ставя на маршрут пару газелек, то вновь все терял. А с годами ситуация только усугубилась.

– И пестуя его самолюбие, ты подвергаешь своих детей вполне реальной возможности быть выселенными из собственного дома?

Мать резко остановилась. Вцепилась в наброшенный на плечо ремень сумки. Наверняка тяжелой, с несколькими партиями тетрадок. Трогательным растерянным жестом завела за ухо упавшие на лицо пряди.

– Я плохая мать, правда? Ни с чем не справляюсь…

Ох, уж эта извечная манипуляция! Дарина сделала еще один глубокий вдох. Коснулась руки матери ладонью и ободряюще сжала.

– Нет, мам. Нет… Просто с долгами рассчитывайся сама. На него не полагайся.

– Ты его даже отцом не зовешь… Он… Его… И так постоянно.

– Послушай, у меня не так много времени. Пойдем. Там еще очередь может быть… – резко сменила тему Дарина.  Объяснять матери, почему у нее язык не поворачивается звать отца отцом, ей сейчас совсем не хотелось.

К счастью, очереди в отделении не было. Справились достаточно быстро. За деньги Мурадова они не только закрыли набежавший долг, но и внесли плату наперед за пару месяцев. Пару месяцев свободы, когда ей точно не придется волноваться, что и как.

Мурадов… Она о нем вспоминала. А ведь поначалу думала, что забудет все случившееся, как страшный сон. Но не получалось. Хотя начался учебный год, и закрутило так, что иной раз на небо посмотреть было некогда. Дарина бежала с пар на работу, с работы – на пары, и света белого не видела. Может, всему виной была погода – дождливая и мрачная, но она никак не могла войти в колею. Времени на сон катастрофически не хватало. Дарина заливалась литрами дерьмового кофе, в надежде продержаться на нем. И курила. Больше обычного. В курилке в голову начинались лезть всякие глупые мысли… Глядя на шикарных постояльцев гостиницы, снующих по двору, Дарина думала о том, что Бэлла ошиблась. Ни черта он ей не заинтересовался! Прошла неделя, и никаких предложений от Родиона. Он забыл ее. Очень быстро забыл, как она и думала. Ничего другого от таких мужиков ждать не приходилось. Это для нее он – что-то из ряда вон. А она для него – так, шлюха. Одна из череды многих. Странно, что Бэлла этого не понимала. Но еще более странным было то, что эти мысли вызывали в Дарине странную горечь.

Бэллу она старательно избегала. Это было легко, теперь, когда начался учебный год, Дарина могла брать лишь ночные смены. В то время как у давнишних постояльцев убирались днем. Впрочем, когда она понадобилась Бэлле, та разыскала ее в два счета. Дарина как раз прибралась в одном из номеров неподалеку от номера Бэллы, когда та ее окликнула:

– Шанель!

– Да? – дежурно улыбнулась Дарина, стараясь не показать охватившего ее вдруг смятения. – У вас нужно убраться? Я кого-нибудь пришлю, потому как моя смена закан…

– У меня есть для тебя работа. Клиент и тариф тот же, – не дала ей договорить. Сердце, которое и без того зачастило, стоило только увидеть Бэллу, подпрыгнуло. Замерло где-то в горле и затарахтело, как ненормальное.

– Мне это предложение неинтересно. Извините.

Дарина отвела взгляд, вцепилась в тележку так, что пальцы побелели, и, толкнув ту вперед, уверенно зашагала прочь. Она догадывалась, что отказаться будет трудно, но даже и близко не представляла, насколько. Ее просто не несли вперед ноги. Будто даже ее организм, работающий эту неделю на пределе своих возможностей, взбунтовался. То ли от нечеловеческой усталости, что в ней скопилась, то ли от недосыпа… Искушение согласиться было чудовищным. Забыть об этих тряпках, стандартах уборки и дезинфекции! О придирках начальства, несправедливых штрафах и урезанной зарплате. О недосыпе, да. Об усталости, выворачивающей жилы усталости. Той усталости, что превращает свободную личность в странное существо, единственное желание которого – выжить. Забыть об унижениях нищеты…

Дарина свернула за угол, остановилась в холле с лифтами. Прислонилась лбом к мраморной поверхности и глубоко вдохнула, запрещая себе фантазировать о том, как это могло быть.

В общаге по случаю утра субботы царила тишина. Студенты, которые наверняка кутили всю ночь, проснутся еще нескоро. А значит, и ей можно будет отоспаться как следует – никто не потревожит. Вот оно, настоящее счастье. На самом деле неизбалованному человеку нужно не так уж много.

– О, Никитина! А я уж думала, и не застану тебя, – с сумкой наперевес из комнаты Дарине навстречу вышла Алина.

– Покидаешь нас?

– Угу. Моя ситуация вроде как решилась.

– Поздравляю. И желаю удачи. А я, наверное, спа-а-ать.

– Послушай, Даш… Я тут подумала обо всем, что ты мне сказала, и решила, что мне лучше самой с Бэллой поговорить. Будь человеком. Дай ее номер, а?

Подумала она… Над чем там думать, если Дарина не сказала ей и слова правды? Боясь Альку обидеть.

– Да нет его у меня! Нет. Я ее визитку почти сразу же выбросила. К тому же мы с тобой вроде в расчете. Деньги я тебе вернула.

– Так и скажи, что боишься, что я составлю тебе конкуренцию! Думаешь, я не поняла, где ты бабло нашла?! Или не заметила пакета с шанелевским костюмчиком? – Алька схватила Дарину за руку и, воспользовавшись ее растерянностью, прижала к стене. Оправдываться не было сил. Да и не было у нее оправданий. Не придумала… Впрочем, с другой стороны, а кто Алька такая, чтобы перед ней метать бисер? Разозлившись, Дарина оттолкнула ту от себя.

– Не мети всех под одну гребенку! И научись уж быть благодарной за добро, которое мы тебе сделали. Не то в следующий раз, когда припечет, будешь свое дерьмо сама разгребать, ясно?!

Влетела в комнату, не дожидаясь ответа. Захлопнула за собой дверь, так что от удара кое-где посыпалась штукатурка.

– Какого хрена, Никитина? Не видишь, люди спят… – буркнула Сашка.

– Извини. Меня Алька выбесила. Да ты спи, спи.

Сашка послушно перевернулась на другой бок и засопела. А вот к Дарине сон не шел даже несмотря на усталость. Слишком возбудили ее события этого утра. Да, может быть, она сама виновата. Ей следовало сжечь и этот дурацкий пуританский костюм, и особенно блядское на его контрасте бельишко. И туфли на каблуках… тоже нужно было! Куда ей их надевать?! Но почему-то рука не поворачивалась. Иногда, оставаясь одна, она тайком открывала шкаф, доставала пакет с дизайнерским барахлом и принималась ласково перебирать содержимое пальцами. Эти вещи были кусочком, что ей удалось урвать, от той… красивой жизни. Наглядным доказательством того, что она у нее была. Однажды.

– У меня есть для тебя работа. Клиент и тариф тот же…

Пять тысяч долларов! Да за эти деньги Дарина бы могла снять студию поближе к универу, купить ботинки, пусть и не шанелевские, но вполне нормальные, кожаные, взамен тех прохудившихся, что она таскала с первого курса. Тогда отец еще работал. И в институт ее снарядили, как следует. Купили пусть и недорогие, но достаточно неплохие вещи, обувь на разные случаи жизни и новый пуховик. Мама страшно гордилась тем, что они могут себе это позволить. На первом курсе все было не так уж и плохо.

«Сумма предложения увеличилась до шести тысяч»… – прилетело сообщение на следующий день. Дарина сцепила зубы и пошла на работу. Драя загаженный кем-то унитаз, она ругала себя, что не согласилась. Но одновременно с этим… Боже, как она собой гордилась, что нашла силы отказать!

«Семь тысяч»…

– Никитина! Я вообще-то тут пытаюсь вбить немного знаний в вашу голову. Вы могли бы проявить уважение и, по крайней мере, сделать вид, что вам интересно?! – раздался тихий голос профессора, которого Дарина просто обожала и обычно всегда слушала с открытым ртом. А тут ведь и правда – уснула. Ночью освободилось аж тридцать номеров. Она и пяти минут не спала…

«Восемь тысяч».

«Десять»

«Пятнадцать»…

Казалось, это происходит не с ней. Зачем он это делает? Неужели так понравился минет в её исполнении? О, да бросьте! Скорее дело в том, что он не привык к отказам. Но мысль, что она его зацепила, все равно нет-нет да и проскальзывала в голове. И от этого у нее внутри что-то мучительно сжималось. Екало…

Иногда, многократно усиливая искушение согласиться, она гуглила его имя. Родионов Мурадовых в мире было не так уж и много. Статья о нужном ей вывалилась в числе первых. Родион Мурадов. Тридцать восемь лет. Оказывается, он младше, чем она думала. Впрочем, эта ошибка была вполне объяснима. От него исходила такая плотная самцовая аура, которая обычно свойственна мужикам постарше. И то далеко не всем. В остальном биография Родиона была описана довольно скудно. По всему выходило, что много лет он провел на службе в каких-то силовых органах, после основал ИТ-компанию, разработками которой сходу заинтересовалось государство. На этих контрактах Мурадов буквально за три года ворвался в сотню крупнейших ИТ-компаний страны. Не на первые позиции, конечно, но темпы роста там были такие, что даже далекая от бизнеса Дарина понимала, что это лишь дело времени.

И вот этот мужчина готов был купить с ней ночь. За… «двадцать», двадцать две», двадцать семь… тысяч, мать его, долларов.

Сначала она просто не отвечала Бэлле. Когда сумма приблизилась к двадцати тысячам, игнорировать ее сообщения стало сложней. Поэтому в какой-то момент она все-таки стала слать ей в ответ короткое, но емкое «нет». Рубя этим словом, как шашкой, змия-искусителя, нет-нет да и дающего о себе знать.

«Тридцать»…

А следом звонок матери.

– Дарин, приезжай, пожалуйста, доченька! Пожалуйста, приезжай…

Сорвалась. Все бросила. Примчалась.

– Я не знала… Я не знала, что он брал эти деньги! А теперь ему опять коллекторы угрожают. Даже к Милане сунулись, но та молодец! Так верещать начала, что все соседи сбежались. Отец, как узнал, сразу слег. Сердце. Забрали на скорой. Что теперь будет? Он ведь совсем молодой, а тут вдруг инфаркт?

– А кто ему виноват? Ну, кто, мама?! Его заставляли эти займы оформлять, а?! Или, может, пить заставляли? – Дарина заорала, вскочив, чувствуя, что если не выпустит из себя кипящее внутри отчаяние, просто не выдержит. Но прокричалась, а легче не стало. Скорее, напротив. Вид скукожившейся, всегда теряющейся от крика матери только лишь усугубил боль. – Так, ладно. Я так понимаю, деньги он пропил? Много?

– Он мне новые бутсы на футбол купил. Старые совсем износились и давят, – набычился Димка.

– А мне наушники, – сникла Милана. – Я же не знала, что он это в долг…

– Он не все пропивал, Дарина. Он для них тоже старался, понимаешь?

Дарина понимала только одно – это никогда… никогда не закончится. Ей хотелось кричать – «Ну, за что это все мне? Ну, за что?». И бросить все хотелось, чего уж. Если бы не Димка с Миланой, может, и бросила бы.

– Ладно… Я поняла. Так, какой у него долг?

К чести отца, взял он не так уж и много. Но вот набежавшие грабительские проценты за просрочку были впечатляющими. И их сумма только увеличивалась изо дня в день. Действовать нужно было незамедлительно. Тем более что схема была уже обкатанной. Дарина истерично всхлипнула. В тот раз решение далось ей легко. И если уж совсем откровенно, она даже испытала некоторое облегчение, что у нее появился достойный предлог пасть еще ниже. Оставалось дождаться только следующего дня и нового предложения от Бэллы. Но то не поступило. Ни на следующий день, ни через два дня. По всему выходило, что гордость сохранить ей не удастся. Дарина несколько раз набирала и стирала, набирала и стирала свое «Я согласна». Но понимая, что иного выхода нет, все же отослала сообщение. И тут же получила ответ – «Предложение снято».

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 13

Как снято? Как…  И что теперь? Что ей делать?

Дарина покачнулась. Кровь отхлынула от головы, рук, ног… И прилила к сердцу. В груди стало горячо-горячо. И больно. Так больно, что на секунду Дарина решила, что с ней случился инфаркт. Она нашарила за спиной подоконник и без сил на него опустилась. Телефон вывалился из ослабевших пальцев и упал на пол, устланный серой унылой плиткой, которая в некоторых местах начала отходить едва ли не сразу после укладки.

– Не тиляй… – очаровательно улыбнулся непонятно откуда взявшийся Дык, возвращая ей гаджет. Дарина рассеянно кивнула. Похлопала себя по карманам, вспоминая, куда дела сигареты. В общаге курить было запрещено. Везде понатыкали дымоуловители. А для надежности еще и  камеры видеонаблюдения. Чтобы покурить, нужно было выходить на крыльцо. А лучше – в парк. Ведь у крыльца каждый раз собиралась толпа, и побыть наедине со своими мыслями там ни за что не получилось бы.

– Спасибо, Дык, – рассеянно кивнула Дарина. Спрыгнула с подоконника и, не чувствуя под собой пола, пошла. Сигарету достала еще на лестничном пролете. В дверях едва не столкнулась с группой веселящихся сокурсников. Залипла на их смеющихся беззаботных лицах. В глубине даже завидуя легкости, с которой те шли по жизни. Тряхнула зажигалкой. Подкурила. Затянулась с силой и тут же закашлялась. От дыма слезились глаза. Дарина вытерла плечом набежавшие слезы и пошла по тротуару, ничего перед собою не видя.

«Какие у меня варианты? Очень нужны деньги», – настрочила и отправила Бэлле.

«Приезжай. Обсудим», – вот и весь ответ.

Это была не лучшая идея. Дарина не знала, можно ли сотрудникам поддерживать контакт с постояльцами, но другого выхода у нее не было. Наплевав на то, сколько это будет стоить, открыла приложение Убера и вызвала такси. То, что Бэлла не послала ее сразу, вселило надежду и придало сил. Она, по крайней мере, могла дышать, не опасаясь, что кровь пойдет горлом. Она, по крайней мере, могла дышать…

Стараясь не попадать в поле зрения камер, поднялась на нужный этаж. Постучала, и, как в сказке, дверь тут же открылась.

– Проходи, Шанель. Чего-нибудь выпьешь?

– Нет. Можно сразу к делу, пожалуйста?

– Ты смотри, какая деловая… – хмыкнула Бэлла. – Ну, и ладно. Кажется, ты хотела обсудить варианты.

– Да. Хотела.

– Их немного. Но они есть. Первый – Мурадов…

– Вы же сказали, что предложение снято! – Дарина резко вскинулась, не совсем понимая… Это что, у них такая игра?!

– Снято предложение об оплате в тридцать тысяч. Но он готов заплатить пять за неделю сопровождения. Это мало. Сразу предупреждаю. Есть варианты подороже. У нефтяников через неделю намечено собрание акционеров, и там…

– У меня нет недели, – перебила Бэллу Дарина. За неделю на микрозаймы отца набежит еще больше процентов, а ко всему… Дарина даже думать не хотела, что ей придется обслужить очередного незнакомца. В этом плане Мурадов представлял для нее гораздо больший интерес. Она уже знала, чего от него ждать. Она была с ним… И имела возможность убедиться, что он ей не отвратителен. Это дорогого стоило. В психологическом плане Родион был самым комфортным вариантом из всех.

– Значит, остается Мурадов? Дешевишь, Шанель… Ой, дешевишь!

– Пусть он. Только деньги мне нужны сегодня.

– Я поставлю его в известность.

– Бэлла…

– Да?

– А что значит неделя сопровождения?

– Доступ к тебе двадцать четыре на семь, что ж еще? Может, он просто будет заезжать после работы. А может, вывезет тебя на курорт. В Дубай или куда-то еще. У тебя, я надеюсь, есть загранпаспорт?

– Есть, – машинально кивнула. – Постой, как вывезет? А работа? А институт?!

–  Ну, с этим ты уж сама решай, – нахмурила соболиные брови Бэлла. – А впрочем, погоди. Что толку паниковать заранее? Надо узнать, что он задумал. Посиди тут. Я сейчас.

Бэлла подхватила телефон и скрылась за дверью спальни, оставляя Дарину наедине с хаотично скачущими в голове мыслями. Она никак не могла их упорядочить. Все происходящее казалось каким-то сном. Мурадов, предстоящая неделя... Чего от нее ждать? А если он и впрямь решит уехать? Она впервые побывает за границей! Впервые полетит на самолете. Может быть, он выведет её в свет! И что она тогда будет делать? Ни черта не зная об этой жизни. Глупая. И неискушенная. Наверняка опростоволосится.

Дарина так глубоко погрузилась в собственные страхи, что не сразу сообразила, что тихий разговор за дверью перерос в спор.

– Какая на хрен плащ-палатка?! Ты шутишь? – орала Бэлла. – Нет? А, еще и резиновые сапоги…

Дарина закусила губу и подошла ближе в надежде услышать что-нибудь важное. Но за дверью вновь воцарилась тишина, а потом та и вовсе открылась, являя смеющуюся Бэллу.

– Ну, что?

– Тебе нужно быть готовой завтра в пять утра. Едете вы, как я и думала, в отпуск. Здесь, по месту, полтора часа лету. Мурадов надумал порыбачить.

– Порыбачить?

– Угу. Угадай, что он ответил на мой вопрос касательно твоего гардероба?

– Велел купить плащ–палатку и резиновые сапоги?

– Вот именно. А когда я поинтересовалась, где ж мне раздобыть это добро, даже любезно подсказал адрес ближайшего военторга. Надеясь сэкономить. Только знаешь, что? Хрен у него получится. Пойдем!

Бэлла осмотрелась по сторонам, схватила сумочку, сунула в нее телефон и кивнула в сторону выхода.

– К-куда?

– Готовить тебя к поездке, конечно же. Я такую плащ-палатку у Balenciaga видела – закачаешься, а у Вottega Veneta – резиновые сапоги. Пусть не деньгами, Шанель, но мы вытрясем из него все по максимуму. Уж поверь мне! – Бэлла угрожающе потрясла пальцем у носа Дарины и толкнула дверь.

– Ну, не знаю. Мне же это не нужно на самом деле. Деньги – да, а все эти дорогие шмотки… – договорить Дарина не успела, потому как Бэлла обернулась к ней и, яростно сверкнув глазами, рявкнула:

– Никогда, слышишь, никогда не довольствуйся малым, если можешь стрясти по максимуму. С этими мудаками только так и надо.

– Я думала, Родион ваш друг, – стушевалась Дарина.

– Одно другому не мешает, – философски заметила Бэлла.

Дарина не знала, сколько Мурадовских денег они спустили – на ценники ей смотреть не позволяли. По всему выходило – немало. Хотя она старалась брать все по минимуму. Ну, что там ей на неделю надо? В рыбацком домике. Кроме легендарных плащ-палатки и сапог? Свитер, кофта на пуговках, джинсы и спортивный костюм. А еще зачем-то вечернее платье.

– А это куда?

– Вдруг у него проснется совесть, и он вывезет тебя из леса в люди!

Закончился день, как Дарина и думала, в спа-салоне. Ей сделали маникюр-педикюр, эпиляцию, пилинг. Кажется, она даже при рождении не была такой гладкой, как сейчас. Если только в тот… самый первый раз. Когда Мурадов так ее и не коснулся. За всеми приготовлениями ей о нем даже некогда было подумать. Но стоило вернуться в общагу, как все возвратилось: и мысли, и страх, и нервы, и предвкушение.

– Откуда чемодан? – зевнула Сашка.

Дарина перевела взгляд на небольшой чемоданчик от Louis Vuitton. Врать подружке ей категорически не хотелось, но сказать правду она не могла.

– Купила в переходе взамен порвавшейся сумки. Я, кстати, на неделю слиняю.

– Серьезно? А куда?

– Домой. Нужно решить кое-какие вопросы по документам.

– Ну-ну… А как прогулы будешь закрывать?

– Больничным. Пришлось подмазать кому надо. Ну, все, я спать…

– От тебя так вкусно пахнет... М-м-м. Это что – духи?

Дарина занервничала, не зная, что ей и думать. Как расценивать Сашкин интерес? Как простое любопытство или… Или же она в чем-то ее заподозрила?

– Фиг его знает. Я в Сефору заходила позалипать, может, там и  провонялась, – делано-равнодушно зевнула Дарина. Когда она научилась так мастерски врать? И научилась ли?

С Мурадовым ей предстояло встретиться в аэропорту. Она сама решила, что будет не очень удобно, если он заедет за ней в общагу на своем шикарном Мерседесе. Пусть и в пять утра, когда вероятность того, что их кто-нибудь увидит, была, в общем-то, минимальной. Рисковать не хотелось.

Тайком, как воришка, Дарина выскользнула за дверь. Быстро привела себя в порядок в душе. Переоделась во все новое. Подушилась… Минимально, как и советовала Бэлла. На цыпочках спустилась вниз. Машина уже ждала.

Ей был двадцать один год, и еще ни разу в жизни ей не доводилось бывать в аэропорту. Прилипнув носом к стеклу, Дарина таращилась на огромную развязку, опасаясь, что, не сумев с той разобраться, водитель привезет её куда-то не туда. И это, и предстоящий полет, кажется, волновали ее гораздо больше, чем встреча с Мурадовым. Но так было ровно до тех пор, пока она не выхватила его взгляд. Прямой, не мигающий и тяжелый. Дарина остановилась, взволнованно облизала губы, наблюдая, как он продвигается к ней с той целеустремленностью, что заставляла попадающихся ему на пути людей безропотно отступать, расчищая дорогу.

– З-здравствуйте.

– Ну, привет. Пойдем, регистрация скоро заканчивается, нужно успеть сдать багаж и получить посадочные.

Это мало о чем говорило Дарине, но она послушно кивнула и вручила Мурадову свою руку. Его ладонь была сухой и обжигающе-горячей. В то время как ее – просто ледяной. От волнения, которое чем дальше, тем сильней становилось.

– На чем мы полетим? – спросила она, чтобы как-то разбавить напряженную тишину.

– На самолете, – усмехнулся Мурадов. – Наши места в бизнес-классе, что дает нам право на приоритетную посадку, которым я хотел бы воспользоваться. Так что поторопись.

Она и так почти бежала, едва поспевая за его широким шагом! А он как будто этого не замечал.

– Бизнес-класс? Всего-то? – буркнула Дарина.

– А ты на что рассчитывала? – Мурадов, наконец, удостоил ее короткого взгляда.

– Ну, как же? На личный самолет.

– Может, я бы и смог его себе позволить, если бы вчера мне не пришлось скупить половину ЦУМа, – отбрил Родион. А Дарина отвернулась, не зная, что на это ответить, но почему-то страшно гордясь тем, что достала его хоть так. Все же Бэлла знала, что делала.

– По-моему, шопинг вышел крайне удачным. Вы так не думаете? – все же не сдержала дерзости. Мурадов чуть сбавил шаг, медленно наклонился и, едва ли не касаясь её уха губами, шепнул:

– Я думаю лишь о том, как тебе придется постараться, чтобы отработать каждую потраченную мной копейку.

Дарина почувствовала, как из глубин тела поднимается жар и устремляется по груди и шее к щекам. Глупо было думать, что она сможет составить ему конкуренцию в словесной перепалке. Мурадов был игроком высшей лиги, в то время как она сама не играла даже в любительской. К счастью, они достигли зоны досмотра, и ей не пришлось искать достойный ответ.

Контроли были пройдены аккурат к моменту посадки. Дарина даже не успела осмотреться. Заглянуть в многочисленные магазины дьюти-фри, или, там, залипнув у окна, полюбоваться, как взлетают и садятся самолеты.

– Сядешь у иллюминатора?

Дарина нерешительно замялась. Желание увидеть город с высоты боролось со страхом перед предстоящим полетом. Страх, к сожалению, победил.

– Н-нет. В проходе.

Родион смерил Дарину внимательным взглядом, погрузил ручную кладь на полку и скользнул на место у иллюминатора. Она села рядом, с жадностью наблюдая за толпой людей, потянувшихся следом за ними. Но даже это не помогало ей справиться с волнением. Предполетный инструктаж Дарина прослушала, находясь в полуобморочном состоянии. Пока самолет маневрировал по взлетному полю, она несколько раз прочитала инструкцию по безопасности и, хорошенько ту изучив, приступила к схеме аварийных выходов. Но самый страх начался тогда, когда их Боинг приступил к разгону. Она вцепилась побелевшими пальцами в подлокотники и, зажмурившись, принялась читать вслух Отче наш.  Да… Стоило признать, что из-за страха она на некоторое время вообще утратила связь с реальностью. Пришла в себя, лишь когда Мурадов заботливо накрыл ее пледом. Залипла на его смеющихся глазах. Чуть перевела дух.

– Это твой первый полет?

Сознаваться в том, что она никогда до этого не летала, было стыдно. Но с другой стороны, это хоть как-то могло оправдать ее не совсем адекватное поведение.

– Д-да. И я не дог-гадывалась, что с-страдаю от аэрофобии.

– Это не беда. Тебе просто нужно отвлечься. Я помогу…

Дарина хотела поинтересоваться, как. Но не вымолвила ни слова. Потому что он поднял подлокотник, придвинулся ближе и, коснувшись рукой резинки на ее кофте, нахально скользнул под нее. Дарина замерла мышкой… Он двинулся дальше. В бизнес-классе никого кроме них не было. Кроме того, ее ведь укрывал плед. И даже если бы кто-то вышел в проход, ничего бы он не увидел, но… То, что они не одни, один черт волновало. Дарина задрожала. Его пальцы скользнули по ребрам, выше, замерли у кромки лифчика. Погладили чуть пониже косточки. Если он хотел её отвлечь – у него получилось. И, наверное, можно было вполне прекращать. Даже нужно. Но когда Мурадов спустился вниз, к резинке ее штанов, Дарина поняла, что как раз останавливаться никто и не собирается.

Глава 14

Идея устроить себе небольшой отпуск родилась внезапно. Хотя и назревала давным-давно. Он не отдыхал с тех пор, как ушел из разведки. И, в общем-то, не страдал от этого. Но тут захотелось. И Родион не стал себе отказывать. Шикарная природа, красивая девочка… Азарт увидеть ее наверняка не в тех локациях, что она себе напридумывала. Почему-то было ужасно интересно, как Дарина будет выкручиваться, оказавшись у черта на куличиках, посреди леса, и ему угождать. Ради этого интереса он даже простил Бэлле выходку с покупкой брендового шмота. Хотя было искушение – отказать, когда та потребовала компенсации. Он же ей вполне доступно объяснил, что не собирается вкладываться в девочку больше, чем они договорились на берегу. И выходка Бэллы была прямым нарушением условий сделки. Которую он, впрочем, простил. Понимая, что в последнее время вел себя с ней не совсем правильно и желая как-то реабилитироваться. На девчонку ему было по большому счету плевать.

Получив, наконец, свое, Мурадов остыл. Не то чтобы потерял интерес, нет… Просто успокоился. Вечер накануне отъезда он провел с сыном. И в кои веки, избавившись от зудящего внутри нетерпения, как следует выспался. Но стоило ему снова увидеть Дарину, как все, что, он полагал, стихло, вернулось. Девчонка стояла у огромного табло с расписанием рейсов и зачарованно вертела головой по сторонам. Уже тогда у него закралась догадка, что она впервые в аэропорту. А уж когда они поднялись в самолет… Это было очень смешно, да. А еще очень странно. То, как честно она реагировала на все. Не пытаясь из себя что-то строить или казаться искушенней, чем есть. Такая непосредственность дорогого стоила. Он проникся.

– Это твой первый полет?

– Д-да. И я не дог-гадывалась, что с-страдаю от аэрофобии.

От страха Дарина даже слегка задыхалась. Её тяжелая грудь ходила ходуном под мягким трикотажем симпатичного костюмчика. Притягивая его взгляд.

– Это не беда. Тебе просто нужно отвлечься. Я помогу… – шепнул он и опустил подлокотник. Свои действия Мурадов оправдывал тем, что просто хочет помочь девочке справиться со страхом. И ведь удалось… Да только он не ожидал, что не сможет остановиться. Она оказалась такой потрясающе отзывчивой, что поначалу в это даже не верилось. Родион провел пальцами вверх – она затаила дыхание, коснулся косточки лифчика – всхлипнула. Продолжая поглаживать ее бархатистую кожу большим пальцем, Мурадов на миг отстранился. Заглянул ей в лицо – ложь и притворство Родион бы вычислил в два счета, но как раз этого он и не заметил. Кажется, Дарина была потрясена своей реакцией не меньше его. Он четко уловил смятение в ее красивых голубых глазах. А еще желание, неприкрытое желание продолжать… Мурадов хмыкнул. Сменил траекторию и двинулся вниз. К кромке трусиков. Губами скользнул по ее щеке, не то чтобы даже целуя. Скорее, вот так, ртом, пытаясь ей надышаться. Дарина снова тихонько всхлипнула. Вцепилась в его руку коготками… Непонятно, зачем? То ли требуя продолжения. То ли в попытке оттолкнуть.

И надо было… Надо было завязывать. В конце концов, он своего добился. Дарина явно переключилась. Но это было так интересно. И так, мать его, заманчиво… Мурадов поддел пальцами резинку трусиков, неторопливо соскользнул вниз и тронул маленький напряженный узелок.

– Мамочки… – прошептала Дарина, пряча лицо у него на плече. Обжигая участившимся дыханием. Нетерпеливо подкидывая бедра, будто… А, к черту! Почему бы и нет, раз они уже так далеко зашли? Родион шевельнул пальцами. Коготки впились в его кожу сильнее. Он прошелся вниз, собирая выступившую влагу пальцами. Девчонка вцепилась зубами в его свитер. Ужасно… просто ужасно мешала одежда. Сковывала движения, рвала к чертям собачьим ритм. Дарина нетерпеливо ерзала. То приближаясь к черте, то вновь от нее откатываясь. И что-то бессвязно шептала. Мурадов надеялся, что это все же не молитвы. Он улыбнулся. Куснул ее за ухо. Хотелось одновременно и захохотать, и… жестко зафиксировав ее, оттрахать. Никогда еще он не чувствовал себя так странно.

– Дамы и господа, командир корабля отключил табло «пристегнуть ремни»…

– А-а-ах, – одновременно с этим выдохнула Дарина, задрожав всем телом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ – А-а-ах, – одновременно с этим выдохнула Дарина, задрожав всем телом.

– … сейчас вам будут предложены прохладительные напитки.

Это хорошо… Это хорошо. Им обоим явно не мешало остыть. Мурадов отстранился, будто ему не было никакого дела до случившегося. Деловито поправил манжеты. Его чудовищное напряжение выдавала разве что остервенело пульсирующая вена на виске. И выступившие на скулах желваки.

– Ну, что? Уже не так страшно? – медленно поднял взгляд на Дарину. Та зачарованно кивнула. Покосилась на его пальцы, которыми он буквально только что ее ласкал, и, покраснев, отвернулась.

– Н-нет. С-спасибо.

– Боюсь, простым спасибо ты не отделаешься. Впрочем, как мы выяснили, расплата может быть даже приятной. – Если это возможно, Дарина покраснела еще сильней. А следом, прерывая их разговор, и впрямь принесли напитки. Родиону предстояло провести несколько часов за рулем, поэтому от спиртного он отказался, а вот Дарина попросила шампанского. Остаток пути они провели молча. Им обоим нужно было понять, какого черта произошло? Что заставило их так быстро отпустить все контроли? В конечном счете, Мурадов решил, что все дело в затянувшемся ожидании. Да, это было очень хорошее объяснение. А вот что руководило Дариной, конечно, вопрос. Родион не мог понять, что заставило девочку, которую он купил, довериться ему до такой степени, чтобы кончить.

Полет был совсем коротким. Во время посадки – то ли от выпитого, то ли от потрясения, Дарина волновалась гораздо меньше, чем на взлете. А может, просто не показывала своего волнения, опасаясь последствий.

– Дальше поедем на машине, – свел брови Родион, пропуская Дарину вперед.

– А долго ехать?

– Часа два. Но дорога красивая. Ты не пожалеешь.

Затаренный под завязку жратвой внедорожник уже ждал их на стоянке. День был солнечный, Родион натянул на нос очки. И Дарина последовала его примеру. Что, впрочем, ему не очень понравилось. Потому как лишило возможности беспрепятственно за ней наблюдать.

– И куда мы едем?

– В красивое место. Скалы, поросшие густым лесом, огромное озеро. Еще дальше – море. И вокруг никого. Тебе, наверное, будет скучно.

– Почему же? Я живу в общежитии. А там хочешь не хочешь начнешь ценить уединение.

Родион хмыкнул. Мол, ну, посмотрим. Судя по тому, как он был напряжен, скучать ей, может, и впрямь не придется. Вслух он этого, конечно, не произнес. Пощадил ее чувства. Но Дарина, кажется, и без того уловила ход его мыслей.

– И как? Тебе нравится учиться?

– Очень.

Разговор ни черта не клеился и очень быстро сошел на нет. Дарина таращилась по сторонам, а он выжимал из машины максимум, желая поскорее добраться до цели. Довольно скоро показались знакомые пейзажи. Невероятная красота. Изумрудный бархат леса, скальные выступы, убранные осенью в золото березы.

– Никогда не видела ничего подобного! – восхитилась Дарина. Родион недоверчиво хмыкнул. Но с удивлением понял, что девчонка действительно в полном восторге. Может, если у них, конечно, останется время, повозить ее по местным достопримечательностям? На мраморный карьер, например. Или острова с их невероятными самобытными памятниками деревянной архитектуры, храмовыми комплексами и церквями.

Километров через двести они свернули с и без того не самой лучшей дороги на практически непроходимую. Он потому и полноприводный танк взял, что на другом здесь было не проехать. Зато места и впрямь были уникальные.

– Вот это да! – Дарина обхватила ладонями горящие щеки.

– Нравится?

– Обалдеть, – закивала, затрясла головой. Мурадов залип. Румяная, с толстой косой, переброшенной через плечо, Дарина удивительным образом гармонировала с этим местом. Хоть картину с неё пиши.

– Нужно разобрать продукты и затопить печь. Не то околеем здесь к вечеру, – буркнул он.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Домик был небольшим. И ничего особенного, кроме огромного панорамного окна в тесной совмещённой с кухней гостиной, в нем не было. Но девчонка по какой-то неведомой причине впечатлялась. Ходила из угла в угол, пока он, между прочим, раскладывал продукты, трогала грубо обтесанные бревна, домотканые коврики и вручную расписанную посуду.

– Пойду, нарублю дров.

– Так есть же.

– Этого надолго не хватит.

Мурадов вышел во двор. Втянул смолистый густой аромат леса. Не понимая, что же его так бесит. По всему выходило – несоответствие. Его представления о том, как Дарина отреагирует на эту поездку, с реальностью. Он-то в дремучую глушь приехал специально, чтобы ее позлить. Надеясь вдоволь насладиться реакцией. А тут бац… И все, вот прямо все пошло не по плану. Образ, который он представлял в своей голове, и который как нельзя лучше вписывался в картинку его мира, рушился прямо на глазах. Она оказалась совсем не такой, как ему было нужно, чтобы без всякого труда сохранять выбранную эмоциональную дистанцию. И не вовлекаться.

Хрясь. Хрясь. Хрясь…

Неизвестно сколько бы Мурадов орудовал топором, увлекшись, если бы не почувствовал запах дыма. Недоверчиво задрал голову. Дым валил из трубы… Она и печь смогла затопить, выходит? Ну, не шлюха, а прямо сокровище какое-то!

Родион думал, что эта поездка станет для нее неприятным сюрпризом, а на деле вышло, что сюрпризы поджидали его. На каждом шагу просто…

Мурадов вернул топор на место, подхватил сложенные один на один дрова и поплелся к дому. Дарина сидела, открыв заслонку печи, и, завороженно глядя на огонь, шевелила горящие дровишки кочергой. Языки пламени скользили по ее отрешенному лицу и шее. И то ли дом так быстро прогрелся, то ли он вспыхнул в момент – непонятно. Он шагнул через порог, дверь со стуком захлопнулась. Дарина вздрогнула, отмерла. Засуетилась, подкидывая в топку поленья и закрывая заслон. Мурадов молча прошел через комнату. С грохотом опустил дрова в поленницу. Отряхнул руки. Сжал кулаки и несколько раз глубоко вдохнул, нащупывая выпавшие из рук вожжи контроля. Нет, он, конечно, ожидал, что это будет интересно, но… То, что происходило с ним в эту секунду, он даже представить не мог. Какого черта его разобрало?

– К-кажется, жара достаточно. Или добавить поленьев?

Мурадов дернул головой. Мол, забудь.

– Тогда я могу приг-готовить нам ужин.

– Потом, – просипел задушенно.

– Тогда я…

– Помолчишь немного. И перейдешь к своим непосредственным обязанностям. Если ты не забыла, в чем они заключаются.

Дарина кивнула. Растерла ладонями бока, не совсем понимая, с чего начать. Потянулась к молнии на курточке.

– Нет! Я сам. Пойдем…

Спальня находилась в мансарде. Он потащил ее вверх по лестнице за собой. Подтолкнул к кровати. Медленно-медленно потянул язычок молнии вниз. Наблюдая, как миллиметр за миллиметром обнажается ее бархатистая кожа и тут же покрывается зябкими мурашками. Комнаты еще не прогрелись, и было достаточно холодно. Мурадов стянул через голову свитер. Вытащил ее руки из рукавов. Может, в вещах Дарины и не было ничего сексуального, но вот белье… Явно предназначалось для соблазнения. Полупрозрачная паутинка вызывающе приподнимала грудь и заканчивалась аккурат над сосками. Мурадов наклонил голову и облизал сначала один, а потом и другой. Одновременно с этим стаскивая с Дарины штаны. Провел ладонями по ее крутым бедрам, сжал в руках тонкую талию. И медленно отступил на шаг, чтобы хорошенько ее разглядеть.

Хороша… Неприлично хороша. И коса эта… Ну, кто бы мог подумать, что вокруг нее вдруг появится сразу столько сексуальных фантазий! Коса фигурировала практически в каждой, что ему приходила на ум. Глядя на дрожащую Дарину, Мурадов провел костяшками по ее ребрам, растер сосок. Опустился, огладив бок, и, схватив косу за кончик, намотал ее на кулак, привлекая к себе девчонку. Застывая рядом с ней нос к носу. Согревая дыханием…

– Ну? Так и будешь стоять? Или все же проявишь хоть какую-то инициативу? У нас счет один ноль. И, боюсь, не в мою пользу. Пора исправлять ситуацию, м-м-м, что скажешь?

Дарина сглотнула. Откашлялась. И сипло заметила:

– Один-один.

– Что?

– Говорю, один-один, вообще-то.

Глава 15

Ах… Значит, она решила напомнить о том, самом первом разе! А вот он старался об этом не вспоминать. Потому как желание повторить только лишь усугубляло его нетерпение.

– Тот раз не засчитывается, – хищно улыбнулся Мурадов, опуская большими пальцами кружево, прикрывающее спелые ягоды ее сосков.

– П-почему?

– Потому что это было плохо. Тебе недостает опыта. У меня даже сложилось впечатление, что ты никогда не делала этого раньше. – Одно непонятно, какого черта его это заботило. Не так, чтобы сильно, но… Он как будто притих в ожидании ее ответа. – Ну? – нетерпеливо щипнул за сосок. Дарина с шумом втянула воздух ртом и затаилась.

– Ч-что?

– А ничего! – разозлился сам на себя. Толкнул ее на кровать. Опираясь на коленку между ее разведенных бедер, навис сверху. – Просто напоминаю, что нужно лучше стараться, отрабатывая бабло.

Ага… Напоминает он. Знать бы еще, кому. Ей или себе – почему они здесь оказались?

Промолчать Дарине стоило явных усилий. Она отвернулась к окну. В то время как Родион так и продолжал над ней возвышаться, не понимая, каким образом от этих злых хлестких слов перейти к делу, требующему, наверное, совершенно других эмоций.

– Вы правы. Я п-постараюсь, – заметила тихо Дарина, обезоруживая Мурадова напрочь. Вновь повернулась к нему, глядя, правда, куда угодно, но не в глаза.

Видимо, в доказательство собственных слов Дарина легонько коснулась его груди ладонями. Развела пальцы, чуть согнула в суставах, как кошка, легонько впиваясь в кожу. Приподнялась, коснулась губами ямки в основании горла, потерлась носом... И нерешительно остановилась, исчерпав весь нехитрый запас знакомых ей приемов соблазнения.

Твою мать! Постарается она…

Смех в том, что его даже это завело. Сверх всякой меры завело, если уж совсем откровенно. К лицу Родиона прилила кровь, вена на виске яростно пульсировала. Он зафиксировал голову Дарины ладонями, и пусть та смотрела будто сквозь него, сам он вглядывался в ее лицо с жадностью. Ему столько всего хотелось сделать, что получив, наконец, этот шанс, Мурадов даже растерялся. Правда, ненадолго. Очень скоро над ним взяло верх желание действовать. Он обхватил напряженный ствол, приставил к ее налитым губкам и проехался туда-сюда. Массируя головкой бугорок клитора. Дарина задышала чаще. Прижалась виском к его подбородку. Обжигая сладким дыханием ухо. Родион чуть сместился. Поймал ее губы и поцеловал. С силой, не позволяя уклониться, даже если этой дурочке это опять взбредет в голову. Раздвинул языком губы, погрузился в рот. Играя с ее языком, покусывая, издавая какие-то странные урчащие звуки удовольствия.

Прекратил, лишь когда в легких закончился кислород. Отдышаться… Смотреть на нее не было никаких сил. Боясь ее напугать, Мурадов спрятал лицо у Дарины на груди. Потерся колючей щекой о нежный бархат кожи. Прикусил вершинку, втянул в рот, не прекращая, будто в танце, покачивать бедрами.

– Ум-м-м… – выдохнула она.

– Вот так. Хорошо…

Понимая, что они слишком далеко зашли в своем петтинге, Родион, тяжело дыша, отстранился. Дарина уставилась на него ничего не понимающими, лихорадочно поблескивающими глазами.

– Резинки… – просипел он. – Нужно… А, черт.

Пальцы дрожали от нетерпения. И на манипуляцию, которая раньше занимала от силы пару секунд, ушло черте сколько времени. Наконец, он снова накрыл  собой ее тело. Коснулся сочной сердцевины, проверяя готовность, с силой протолкнул в нее два пальца. Вынул и вошел уже по-взрослому, чувствуя, как, нехотя принимая его объем, расходятся ее тугие мышцы.

– А-ах…

– Знаю-знаю. Сейчас станет лучше, – процедил сквозь стиснутые зубы.

Он отступил, чтобы погрузиться еще чуть глубже… Забросил ее ноги выше, еще выше, пока она не стала сама подкидывать бедра навстречу каждому его движению. Но даже так ему ее было мало. Мурадов обнял Дарину двумя руками. Приподнял над матрасом. В процессе они сменили позицию, так что теперь оба сидели. Он на кровати, она на нем. Тяжелая грудь девчонки сексуально раскачивалась прямо у его носа, и он ловил ее ртом, кусал, сосал и толкался… Толкался… Толкался.

Оргазм обрушился на них лавиной. Сначала в нем потерялась Дарина, сжала его что есть сил и тут же безвольно на нем повисла, дрожа, не в силах продолжать двигаться. Благо ему больше и не надо было. Родион тут же ее нагнал. Обливаясь потом, упали на кровать. Затаились нос к носу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Выглядела Дарина так, будто прямо сейчас с ней произошло некое откровение. Мурадову не понравилось, как произошедшие с ней изменения откликаются в нем самом. Какие будят чувства. Злило и то, что ему каждый раз приходилось себе напоминать, что все происходящее – куплено. И не имеет никакого отношения к жизни, как она есть.

– Пойду, проверю, включен ли водонагреватель, – бросил он, выбираясь из постели. Натянул джинсы на голое тело. Спустился  вниз по лестнице, подбросил дровишек в топку и, прислушиваясь к шагам Дарины наверху, толкнул дверь в небольшую ванную комнатку. Бак хозяева дома включить не удосужились. Да и баню, при желании, нужно было топить самим. На все про все ушло минут сорок. Время двигалось к обеду. Солнце пригревало в спину, и было так тихо, что дымок над печной трубой тянулся ровно вверх. Умиротворяющая картина. И звуки – тихий плеск озерной воды, крики птиц в небе…

Дарина вышла из дома и тихонько, не привлекая к себе внимания, опустилась на скамейку. Мурадов сделал вид, что ее не видит. Хотя, конечно, это было довольно глупо.

– Можем прогуляться, пока баня топится, – небрежно бросил он.

– Почему бы и нет?

В лесу было значительно прохладней. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны деревьев. И в этом нереальном смешении изумрудно-зеленого и серебристо-серого, в этих тенях, ярких пятнах света и растушеванных лапами вековых елей полутонах открывающаяся взгляду картинка казалась по-настоящему сказочной.

– Ой! Да это же клюква! А сколько грибов! Лишь бы не червивые… У тебя, случайно, нет ножа?

– Зачем?

– Срезать. Я обожаю собирать грибы. Мы с бабушкой, когда та еще была жива, бывало выйдем с рассветом, а к обеду… – Дарина резко осеклась, не договорив. Что-то там себе в голове надумав. – Извини. Тебе это, конечно, неинтересно.

И хоть это было не совсем так, поправлять девчонку Мурадов не стал. Ему и впрямь не стоило вдаваться в детали. Обрастать, как лишаем, подробностями.

– Пойдем. Там впереди небольшой водопад.

Нежелание погружаться в девчонку глубже привело к тому, что оставшуюся дорогу они по большей части молчали. А у водопада вообще разошлись. Он забрался по камням вверх, а она, побоявшись, решила пройтись вдоль берега. Карабкаясь выше и выше, Родион то и дело оглядывался через плечо. Места эти были дикие, а он как-то слишком поздно подумал о том, что тут можно и на зверя нарваться.

– Дарин, далеко не отходи. Здесь зверья полно.

– Серьезно?

Мурадов чертыхнулся и стал спускаться вниз. В конце концов, он нес за нее ответственность.

– Да не бойся ты так. Со мной тебе ничего не грозит.

– Звучит очень самонадеянно, – улыбнулась она.

– Самонадеянно бы это звучало, если бы я не смог тебя защитить. Я смогу. Без вариантов.

Дарина закусила губы.

– Я читала, что ты служил в спецназе.

– Вот как. Значит, ты мной заинтересовалась?

– Просто хотела знать, с кем имею дело.

– Очень правильный подход, – похвалил Мурадов. – Он может уберечь тебя от клиентов-маньяков. Но, конечно, не факт.

Дарина запнулась. Бросила на него возмущенный взгляд и даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но весь ее запал сбил звонок телефона. Удивившись, что тот здесь ловит, Родион взглянул на экран.

– Да, Ир? Что-то случилось? А… Просто поговорить. Ну, давай, конечно. Что? Нет. Я… в командировке, – скосил взгляд на Дарину. – Привет, сынок. Как твои дела?

Они успели все-таки поболтать с сыном, прежде чем связь окончательно испортилась. Мурадов попрощался, не уверенный, что Левка его услышал, сунул трубку в карман, поежился, удивляясь, когда погода успела так сильно испортиться, и… натолкнулся на осуждающий взгляд Дарины.

– Что случилось?

– У тебя сын!

– И что? – не понял логики Мурадов.

– И жена?

– А если так? Ты уйдешь, громко хлопнув дверью, и вернешь заплаченные за тебя деньги? – сощурился он. Дарина в ответ закусила губы и затравленно осмотрелась по сторонам. Будто и впрямь прикидывала пути отступления.

– Нет. Я…

– Вот именно. Давай сойдемся на том, что моя личная жизнь тебя не касается.

– Но я…

– Ты никуда не денешься. Потому что я тебе заплатил. – Погода все сильней портилась, начал накрапывать мелкий пробирающий до костей сыростью дождь. – Пойдем. Надо возвращаться.

Дарина сглотнула готовые сорваться слова и поплелась за ним. Обратный путь почему-то занял гораздо больше времени, чем дорога до водопада. К домику они пришли буквально окоченевшими.

– Дуй сразу в баню. Не то заболеешь.

Дарина послушно кивнула и скрылась за дверями баньки. Родион растер покрасневшие озябшие руки, сходил за полотенцами в дом, взял чистое белье и присоединился к девчонке. А та, кажется, его не ждала. Сидя на лавке в парной, ойкнула, когда он ввалился. Трогательно прикрыла ладошками грудь. Хотя та и не помещалась в ладошках. Да и в его руке она помещалась с трудом. Почему-то мечтая лишь о том, как поскорее согреться, Мурадов совершенно упустил из виду, что рядом с ней, абсолютно голой, здорово рискует сгореть заживо. Его член окреп и вытянулся.

– Ложись на живот.

– З-зачем?

– Отхожу тебя можжевеловым веничком.

– Я хотела уже выходить… Жарко.

– Не выделывайся, Шанель. Если тебе по хрену на свое здоровье, можешь считать это сексуальной прихотью клиента.

Мурадов пришел к выводу, что если напоминать себе, как все обстоит на самом деле почаще, наваждение пройдет быстрей. И тут же приступил к осуществлению своего плана.

– Сексуальные прихоти оплачиваются по отдельному прейскуранту. И оговариваются заранее, – голос Дарины звенел от напряжения.

– Вижу, в теории ты делаешь успехи, – холодно усмехнулся Мурадов. – Что насчет практики?

В клубах пара глаза Дарины сверкнули. Родион уж было решил, что девчонка пошлет его подальше, но вместо этого она встала, расстелила полотенце и послушно легла на живот. Впервые демонстрируя ему свою попку так близко. По ней он и хлестнул… Следом прошелся по бедрам, спине. Взмахнул веником, нагнетая жар, продолжил процедуру короткими и хлесткими ударами.

– Теперь на спину, – просипел.

Она перевернулась. Глядя на него совершенно невменяемыми, пьяными глазищами. Он повторил процедуру, чувствуя, как от усилий пот течет по лицу.

– Т-теперь моя очередь? – выдохнула Дарина.

– Сначала нужно остыть.

Мурадов отступил на шаг, схватил ее за руку и, пока Дарина не успела опомниться, потащил к выходу. После парной на улице оказалось так хорошо! Туман в голове развеялся. Родион оглянулся. Розовая от жара и ударов веника, сочная, спелая, с налипшими на тело иголками и почти распустившейся косой, она выглядела как древнеславянская богиня плодородия.

– Ныряем? – поинтересовался он, кивая на неприветливо-серую озерную гладь, от которой поднималась дымка. Почти уверенный, что его пошлют прямо сейчас. А эта дурочка, напротив, видимо, решив его добить, быстро-быстро закивала и первой ринулась в воду. Завизжала. Он побежал за ней. Погрузился с головой три раза, как на Крещение. Отфыркиваясь, выплыл. Схватил ее за руку и снова потащил в парную. Смеющуюся. И заледеневшую.

– Весело, – заявила она, стуча зубами. Ненормальная. Абсолютно. – Ты же не шутил? Теперь я могу тебя отходить?

– Да, пожалуйста. – Слитным движением хищника Мурадов вытянулся на скамье, чувствуя, как к нему с новой силой возвращается смытое ледяной водой озера желание ей обладать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 16

– Что случилось?

– У тебя сын!

– И что?

– И жена?

– А если так? Ты уйдешь, громко хлопнув дверью, и вернешь заплаченные за тебя деньги?

– Нет. Я…

– Вот именно. Давай сойдемся на том, что моя личная жизнь тебя не касается.

– Но я…

– Ты никуда не денешься. Потому что я тебе заплатил.

Конечно, именно так все и обстояло. Деваться ей было некуда. Но, вот ведь черт – с каждой секундой, проведенной с ним, ей все меньше этого хотелось.

Дарина скользнула жадным взглядом по сильному поджарому телу Мурадова. По бугрящимся на спине и руках мышцам, крепкой заднице, длинным ногам. К ступням не меньше сорок пятого размера. Опустила веник и вместо того, чтобы как следует его отхлестать, приласкала, щекоча иголочками плотный атлас кожи. Зачарованно наблюдая за тем, как в месте касаний та ежится, идет рябью трогательных мурашек.

– Сильней, Дарина. У тебя все получится, – просипел Родион. Ей нравилось, когда он звал ее по имени. А не дурацким прозвищем, что придумала Бэлла. Шанель Мурадов назвал её лишь однажды. Желая указать на место. Это было понятно и, наверное, со стороны даже обидно. Впрочем, Дарина так не считала. Она не видела смысла обижаться на правду. Другое дело, что даже понимание истинного положения вещей не помешало ей вовлечься в происходящее. И тут становилось неважным, что конкретно загнало ее в ловушку. Обстоятельства жизни, или она сама… Ведь даже осознавая, что у их с Родионом истории не будет продолжения, Дарина не могла себе запретить чувствовать что-то большее.

Слишком ярким мужиком был Мурадов. В принципе слишком ярким, а уж на фоне всех других ее знакомых – так просто ослепительным. А секс с ним… Дарина сглотнула. Это был лучший секс в её жизни. До этого она вообще не понимала, что он может быть таким. Порабощающим… Наверное, это правильное слово. Желая испытать снова те непередаваемые эмоции, она плевала и на свои принципы, и на здравый смысл, и на отношение к себе Мурадова.

– Вижу, в теории ты делаешь успехи. Что насчет практики? – насмешливо и даже зло поинтересовался он. Самым правильным в этой ситуации было доказать, что за практикой дело не остановится. Может быть, хоть тогда и она станет для него особенной? Не то чтобы Дарина не понимала, насколько невелик этот шанс, просто… Ей так сильно хотелось верить во что-то хорошее!

Она отбросила веник и опустилась на колени. Здесь, внизу, конечно, тоже было ужасно жарко, но все ж не так, как наверху. Дарина закусила губу, скользнула ладонями по его спине. Опустилась на ягодицы. Кто бы мог подумать, что это едва ли не самая манящая часть на мужском теле? Уж точно не она.

Мурадов медленно повернул голову набок.

– Что ты делаешь?

– Тебе не нравится? – и себе перешла на ты Дарина.

– Да в принципе ничего. Решила отточить на мне навыки соблазнения?

– А ты против?

– Нет, – хмыкнул Мурадов. – Дерзай. Только не здесь. Мы угорим, если останемся.

– Значит, пойдем в дом.

– Сначала нужно смыть пот.

Он смыл. Очень тщательно. Помогая себе мочалкой и языком, и руками… Когда дело дошло до спальни, Дарина была уже в полуобморочном состоянии. Ее желание было таким сильным, что не вмещалось в теле. Будто её кожа, как бесценный египетский лен, села после «стирки». Желание ласкать его и исследовать пальцами смело невыносимой потребностью заполнить пульсирующую пустоту внутри.

– Распалилась, девочка… – шептал он. А она ему вторила:

– Пожалуйста… Сделай это. Пожалуйста, Родион.

– Надо же. Какая горячка. Ну, бери. Раз хочется.

Она не сразу поняла, на что он намекает, вольготно откинувшись на подушки и не мигая на неё глядя из-под тяжело опущенных век. А когда дошло, без раздумий на него взобралась и торопливо вобрала в себя. Впервые очутившись в позе наездницы, Дарина никак не могла взять в толк, какого черта она не попробовала этого раньше. Ведь так можно было не только контролировать свой оргазм, но и гладить Мурадова, где захочется, целовать. Теряя в происходящем остатки стыда и немалую часть души. Стирая, будто ребром монеты, защитное покрытие. И в конечном итоге пережить пик, сплетаясь взглядами. Читая в его глазах такое же потрясение, что и сама буквально только что пережила.

– Это… это было…

– Да.

А еще спустя пару минут – холодным обжигающим душем:

– Еще немного стараний с твоей стороны, и я подумаю насчет премии.

Дарина затаилась. Перевернулась на бок. Чувствуя себя так, словно её ставшая маленькой кожа натянулась до болезненного предела. Конечно, ничего страшного он не сказал. Конечно, она все понимала. И, конечно, ей стоило отнестись к его словам проще. Например, схохмить в ответ. А она почему-то не могла. Речь отняло. Тесная кожа в области горла сжалась так сильно, что превратилась почти в удавку.

– Эй… Ты куда?

– Попить. Тебе принести?

– Тащи вино. И бокалы. Там в кухне, видела?

Алкоголь оказался неплохой анестезией. И прелюдией к новой сексуальной игре. Родион обладал богатой сексуальной фантазией и еще большими аппетитами. Он уснул лишь после третьего захода. А она так и не смогла. Провозилась полночи, а ближе к утру встала, оделась потеплее и пошла в лес.

Измученное, не привыкшее к таким нагрузкам тело протестующе ныло. И даже если бы Дарина хотела забыть о случившемся, вряд ли бы у нее это получилось. Впрочем, забывать она и не собиралась. Дарина, напротив, решила сохранить в памяти эти дни. К сожалению, она отчетливо понимала, что прямо сейчас переживает, возможно, самые яркие моменты своей жизни.

В памяти всплыли насмешливые слова соседки по комнате:

– И что? Думаешь, выйдешь из своего мостостроительного и ка-а-к заживешь? Ой, я не могу… Это ж надо. Ну, кем ты будешь, Дашка? В лучшем случае – каким-нибудь инженером. Ипотека, машина в кредит и поездки в Египет раз в два года?

И ведь Алька была права. Это был, пожалуй, наиболее распространенный сценарий жизни для таких, как Дарина. Кстати, не самый худший из возможных. Но в этом сценарии не было места мужчинам вроде Мурадова. И пусть он говорит, что хочет! Дарина решила, что не станет обращать внимание на его слова и обижаться. К черту. У нее была всего неделя… Неделя, чтобы урвать от него кусочек на память. Было глупо тратить оставшиеся дни на обиды.

Решив так, Дарина успокоилась. Вернулась к дому, нашла в бане ведерко для воды и снова пошлепала в чащу, набрать грибов, пока те не уничтожили первые заморозки. Далеко уходить от избы она не планировала – боялась потеряться, поэтому, когда Родион ее окликнул, вернулась довольно быстро.

– Какого черта?! Где ты была?

Дарина приподняла ведерко и потрясла:

– Собирала грибы.

– Зачем?

– Нажарю с картошкой. Вкуснота.

– Я не люблю грибы, – сощурился Мурадов, повторяя в который раз одно и то же.

– А я люблю. Ты можешь себе пожарить яичницу.

– Я? – искренне возмутился.

– Сексуальные извращения и готовка не входят в стандартный прейскурант, – сказала Дарина, посмеиваясь. Решив, что ничего страшного не случится, если она напомнит об условиях сделки. В конце концов, он сам постоянно к ним возвращался!

– Что, правда? Значит, вчерашнее к сексуальным извращениям ты не относишь? – в который раз ее переиграв, шепнул Дарине на ухо Мурадов и прикусил мочку. А у нее мурашки выступили…

– Ай, ну тебя! – с досадой выпалила Дарина и, топая ногами от переполняющих чувств, почесала к дому. Мурадов захохотал. Она тайком улыбнулась. Оказалось, что с ним может быть легко. И весело. И… интересно просто до невозможности.

Картошки с белыми грибами Дарина все же нажарила. Мурадов сначала воротил нос, но голод, как известно, не тетка, а ко всему, в доме стоял такой божественный аромат, что… Он не сдержался и стащил кусочек из ее тарелки на пробу. Пережевал. Потянулся еще за одним и тут уж получил по рукам.

– Там полная сковородка! – взмахнула вилкой в сторону печи Дарина.

– Я не ем грибы!

– Ага… – закатила глаза.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Оказалось, ест. И грибы, и все вообще, что она стряпала. Аппетит у Родиона был о-го-го. Непонятно, как он с таким аппетитом оставался в настолько потрясающей форме. Однажды она даже набралась смелости и спросила у него прямо. Он отшутился, скосив на неё взгляд. А потом все стало очевидно. Родион тренировался. Не так, как парни тренируются в зале, а по какой-то своей системе. Несколько раз он, взвалив ее на плечи, бегал. Серьезно бегал… В горку! Перепрыгивая с одного скалистого уступа на другой. Заставляя Дарину верещать от страха. Пару раз они катались на лодке по озеру. Однажды даже причалили на небольшом живописном островке, на котором стоял один-единственный заброшенный домик. Очень красиво. Дарина щелкала на старый телефон фотографии. Но очень скоро память заполнилась подчистую. Тогда она стала просить Родиона. Пофотографировать с его айфона. Конечно, потребовалось чуть перестроиться под новую незнакомую камеру, но качество получаемых фото стоило всех усилий.

– Ты можешь не дергаться? Я пытаюсь поймать фокус! – ругалась она на Мурадова, который никак не желал позировать. Правда, Дарине удалось пару раз щелкнуть его врасплох. И как раз этими фотографиями она особенно гордилась. Дарине было приятно осознавать, что даже когда он вернется к своей обычной жизни, у него останется память об этой поездке, этих дивных местах и, может быть, о ней.

Вместе они объездили все окрестности. Добрались до холодного-холодного моря. И даже съездили в составе экскурсии на острова, тянущиеся грядой с востока на запад. Обошли местные достопримечательности. Барачные помещения бывшего лагеря… Монастыри. Другие памятники деревянного зодчества. Добрались и до пещер. Они как раз возвращались к стоянке, когда услышали громкие крики. Территория была многолюдной, и пока они дошли, на месте происшествия уже собралась приличная толпа.

– Что случилось?

– Мальчонка провалился… Как только умудрился?

– Смотри, здесь разлом, которого не было.

– Спасателей вызвали?

– Ага. Когда только они приедут…

– Эй! Мужчина… Осторожнее. Вы куда?

Дарина обернулась. Родион лег грудью на выступающую скалу, внимательно разглядывая что-то, одному ему ведомое. Чуть дальше на расстоянии рыдала какая-то женщина.

– Я же говорила ему! Санька, не отходи. Я же говорила…

Не обращая никакого внимания на окружающую их суету, Родион просунул руку в щель, что-то там нащупал. Сместился, чтобы разглядеть картинку с другого ракурса. Не совсем понимая, что он затеял, но в то же время стараясь ему не мешать, Дарина взволнованно переминалась в стороне.

– Кажется, я смогу пролезть. Было бы снаряжение…

– У меня есть, – отозвался мужик в толпе. – Но, черт, ты уверен, мужик? Это очень сложный спуск. Тут бы профессионала…

– Я – профессионал.

Дарина сглотнула. Подошла к Мурадову. Взяла за руку и, с жадностью глядя в глаза, поинтересовалась:

– Ты уверен?

– Конечно. Парня надо вытащить, пока светло. Неизвестно, какие у него повреждения, – ответил тот, попутно стаскивая с себя куртку, которая бы мешала спуску.

–  Я не об этом!

– А о чем? – вскинул брови.

– Ты уверен, что справишься. Я…

«Боюсь потерять тебя», – не договорила. Стиснула пальцы в кулаки так, что ногти пребольно впились в кожу. Дарина даже не представляла, что её страх может быть таким… Сильным. Граничащим с ужасом.

– Боишься, что я помру, не оплатив твои допуслуги? – усмехнулся.

– И это тоже, – слабо улыбнулась Дарина.

– Не боись. Помирать я не планирую. Тем более что мы не перепробовали и сотой доли всех извращений.

Дарина засмеялась. Потому что он, наверное, этого от нее ждал. И дала себе обещание позволить ему любое из списка. Что угодно, лишь бы с ним все было хорошо. Очень скоро Мурадов приступил к спуску, а она не могла заставить себя на это смотреть. Отошла в сторону. Чувствуя, как вместе со страхующим Родиона тросом натягиваются ее нервы. Собравшиеся мужики о чем-то переговаривались, советовали что-то… А ей хотелось крикнуть – если вы такие умные, то почему не полезли сами?!

Она не знала, сколько это заняло времени. То будто застыло в клейкой смоле вековых елей. Сначала кое-как вынули плачущего мальчика, еще спустя много-много ударов сердца показался и Родион. Живой и невредимый. Собранный, деловитый. Такой… обычный, будто ничего и не произошло!

Дарина подбежала к нему. Схватила за отвороты парки. Понимая, что… все плохо! Плохо, несмотря на то, что хорошо… Плохо, потому что она влюбилась. В него. Отчаянно. И обреченно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 17

Все же девчонка его уделала. Родион не слышал от нее ни единой жалобы за все время отдыха. Дарина послушно таскалась с ним по лесам, готовила, удила рыбу, собирала ягоды и, кажется, испытывала непритворный кайф от всего происходящего. А уж как кайфовал он – это вообще отдельная история, к завершению которой Мурадов оказался совершенно не готов. И потому его настроение все сильней портилось по мере приближения даты их отъезда.

– Клюет! Ого, как тянет! Ты видишь?! Видишь? Ну, помоги же мне! Что застыл? Я не удержу.

– Наверное, леска за что-то зацепилась, – откашлялся Родион.

– Сам ты зацепился! Говорю же, это огромная рыба…

– Или сапог, – буркнул он, но все же послушно забрал из рук Дарины удочку, удержать которую и впрямь было непросто. Ему непросто, а уж у девчонки вообще не было никаких шансов.

– Тащи же! Тащи! – громким шепотом командовала она и пристально, закусив губу, вглядывалась в озерную гладь. Продрогшая. С красными руками. В дурацком плаще и еще более уродливых сапогах, за которые он отдал небольшое состояние, Дарина выглядела… Да хорошо она выглядела. К месту. Чего уж.

Леска натянулась до предела и с легким свистом оборвалась.

– Ушла, – прокомментировал Мурадов.

– Ну, нет! – взвыла Дарина. – Что-то ты сегодня не в форме.

Так буднично. Будто они провели вместе полжизни, а не каких-то семь дней.

– Кое-кто не давал мне спать до утра.

Дарина надменно вскинула подбородок и забавно сморщила нос.

– Это была награда за твой подвиг по спасению мальчика.

– Ах вот оно что. А я уж думал, ты опять сдерешь с меня три шкуры за сверхурочные.

– Нет. – Девчонка отвернулась, делая вид, что поправляет отворот на брюках. И Мурадову показалось, что ее улыбка поблекла от его слов. Но вместо того, чтобы как-то разрядить обстановку, он и сам насупился.

– Наверное, пора сворачиваться. Я планировал выехать до одиннадцати.

– Хорошо.

В дорогу собиралась по большей части молча. Родион психовал из-за того, что его план провалился. Оказалось, что за неделю он не только не потерял интереса к Дарине, но еще больше распалился. И что теперь с этим делать, Мурадов не понимал. По идее, уже через несколько часов он должен был расстаться с девчонкой и вернуться к своей привычной жизни. К бизнесу, который требовал его постоянного внимания, к большим проектам и маленькому сыну. К совещаниям, встречам, редким свиданиям, которые ни к чему не приведут… А у нее своя жизнь. О которой он довольно много узнал за эти семь дней. Как только это вышло? Хотя, наверное, теперь от той её жизни ничего не останется. Ее наполнят мужики… много мужиков. Мурадов представлял, как это будет, и зубами скрипел.

– Эй! Я вообще-то жить хочу! Сбавь, пожалуйста, скорость!

– Что?

– Сбавь скорость!

Родион зажмурился, смаргивая застилающую глаза красную пелену. Уставился на спидометр. Отпустил педаль газа и скосил взгляд на девчонку. Нет. Этого он допустить не мог. По крайней мере, пока… Пока свежи воспоминания. И черт его знает, что еще. На самом деле решение их проблемы лежало на виду. Но он до последнего не хотел его замечать, самонадеянно полагая, что справится со своими хотелками.

– Послушай, Шанель…

Дарина вздрогнула. Стиснула руки, медленно повернулась к нему…

– Что?

– Тебе нехорошо? Ты какая-то бледная, – нахмурился.

– Да нет. Я в порядке. Ты что-то хотел сказать?

– Угу. Точнее, предложить.

– Мне предложить? – облизала губы. – А подробнее?

– Я хочу, чтобы ты перешла ко мне на постоянную работу. Конечно, по пять тысяч баксов за ночь я тебе платить не стану, но нормальные деньги и премию за переработку гарантирую, – усмехнулся криво.

Дарина хлопнул ресницами. Нахмурилась.

– Хочешь, чтобы я была с тобой за деньги?

– А что тебя смущает? Будешь моей содержанкой. Кажется, это так называется? Мы неплохо ладим. В постели ты меня удовлетворяешь. Опять же я смогу сэкономить на домработнице, потому что твои пироги чудо как хороши, – не то серьезно, не то шутя начал было Мурадов. И с каждым словом эта идея ему нравилась все больше. Он никак не мог взять в толк, почему так отчаянно противился ей поначалу. Это же было так просто. Получить ее всю. От кончиков пальцев до кончика толстой косы. И ни с кем не делиться. Пока Дарина ему не надоест. – Ну, чего молчишь?

– Не знаю, что ответить. Знаешь, я, наверное, сразу должна была объяснить… Просто на тот момент мы были почти незнакомы. Да и что бы я ни сказала, это прозвучало бы как оправдание…

– Давай ближе к делу.

– Я не собираюсь становиться содержанкой.

– Хочешь браться за разных клиентов? – сощурился Мурадов, чувствуя, как внутри закипает злость.

– Да нет же! Я в принципе не хочу продавать себя.

– Ты уже продала, – процедил Родион.

– Да. Наверное, с твоей стороны это так и выглядит, – устало и как-то обреченно, что ли, прошептала Дарина, наверняка надеясь его разжалобить. Да не тут-то было.

– Это так и есть.

– Ты прав. Просто на тот момент я находилась в отчаянном положении. Знаю, так говорят все девочки на моем месте. Но я не вру. Обстоятельства действительно сложились так, что у меня просто не осталось другого выбора. – Дарина отвернулась. Провела пальцами по запотевшему стеклу. Прижалась лбом.

– Не осталось выбора, значит? Я тебе сейчас покажу, как бывает, когда выбора действительно не остается, – хмыкнул Мурадов и резко перестроился.

– Ч-что ты делаешь?

– Сейчас увидишь.

До точки, где до сих пор, еще со времен девяностых, стояли плечевые, ехать было всего ничего. Мурадов съехал с трассы, сразу заметив тех, кто ему нужен. А Дарина все еще не понимала. Вытянув шею, она разглядывала припаркованные бесконечной чередой фуры и шалман, от которого несло готовящимся шашлыком да прогоркшим маслом.

Стук в окно застал её врасплох. Мурадов хмыкнул. Опустил стекло.

– Почем девочки? – поинтересовался, разглядывая дородную тетку в телогрейке и дутых сапогах, больше похожую на рыночную торговку.

– Полторы классика, две минет. А если хотите какую экзотику, или втроем – за трешку договоримся, мои хорошие. Смотреть товар будете?

Родион скосил взгляд на побелевшую Дарину.

– Конечно, – кивнул, не глядя на тетку.

– Лялька, иди сюда…

К Джипу подошла размалеванная не первой свежести девица, в которой Мурадов безошибочно вычислил наркоманку. И пусть на той была шуба из искусственного меха, прикрывающая наверняка исколотые руки, по расширенным зрачкам понять это было нетрудно.

– Привет, милый, – потрепала его по локтю толстыми пальцами с облупившимся черным лаком на ногтях.

– Так что? Берете? – волновалась мамочка.

– Эту обдолбанную? Вы шутите?

– Сейчас посмотрю, кто из чистых свободен. А, вот… Как раз освободилась. Женька!

Дарина проследила за взглядом тетки. С силой закусила губу, разглядывая выбравшуюся из кабины одной из фур бабищу. Та остановилась, одернула юбку, сплюнула что-то в траву… Хотя почему что-то? Очевидно, Дарина тоже догадалась, что к чему. Потому как ее передернуло. И в тот же миг, будто не имея никаких сил на это смотреть и дальше, она спрятала лицо в ладонях.

– Теперь ты понимаешь, как это – когда нет выхода? М-м-м? Когда за полторушку, заметь, не долларов, а наших деревянных – классика, а за три – все что угодно из списка, который у тебя идет отдельным ценником по прейскуранту.

– Я не хочу на это смотреть. Пожалуйста. Давай уедем!

– Почему же? Будь готовой к тому, что рано или поздно тебя ждет именно это. Или ты думаешь, что навсегда останешься такой чистенькой и свежей? А, Шанель? – Мурадов ласково провел пальцами по скуле девчонки. С трудом удерживая себя от желания ее встряхнуть.

– Не ждет! Не ждет, понял?! Я не собираюсь продаваться! Ни тебе, ни кому-то другому. Никогда больше. Никогда! Никогда… – не на шутку разошлась Дарина и даже ударила его кулаком в грудь.

– Правда? А если твой отец опять влетит на деньги? – перехватывая её руку, зло поинтересовался Мурадов. Дарина ахнула. Комично открыла рот:

– Так ты все знал? Но… откуда?

– Я всегда проверяю находящихся рядом со мной людей. Впрочем, это неважно. – Родион смерил взглядом нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу «мамку» и, покачав головой, мол, нет, мы не заинтересовались, сорвался с места.  – Ты хорошенько обдумай все. На твоем месте я бы не стал отказываться от моего предложения, – напустил равнодушия в голос.

– Ты все знал, – повторила Дарина и горько усмехнулась. – И поэтому сбросил цену? Понимая, что у меня нет выхода…

Родион нахмурился. Подавляя в себе росточки жалости. Но, видимо, безуспешно, ведь какого-то черта он все же попытался ей разжевать правила сосуществования в обществе хищников.

– Послушай, девочка… А ты чего хотела, влезая в это дерьмо? Думала, здесь с тобой нянчиться будут? Да брось. Тебе сколько лет? Разве я виноват в том, что ты слишком заигралась, набивая себе цену?

– Я ее не набивала, – шепнула Дарина.

– Тогда тем более, какие ко мне претензии? Ты получила сумму, которая позволила покрыть отцовские долги. А кроме этого еще разжилась кучей тряпок.

– Мне они не нужны. Можешь забрать их…

Мурадов стиснул челюсти. Ее ослиное упрямство уже порядком его достало. Куда только девалась смешливая, готовая на все девочка, которую он успел узнать? Мелькнула мысль, что он невольно передавил.

– Послушай, ты же не будешь отрицать, что нам было хорошо вместе? Да ты кончала, как…

– Не в этом дело! – не дав ему закончить, закричала Дарина.

– Тогда что тебе мешает согласиться на мое предложение?

– Если я скажу, что не такая, ты же все равно не поверишь? Поэтому… Пожалуйста, давай прекратим этот разговор.

– Ты не ответила, что будешь делать, если твой отец опять нагребет долгов.

– Ничего не буду. Я помогла ему в последний раз.

Дарина замолчала. И он тоже заткнулся, не понимая, что еще тут можно сказать, не выглядя при этом конченым попрошайкой. Родион искренне не понимал, как так вышло, что его предложение её не то чтобы не заинтересовало... а, кажется, вот ведь смех, даже обидело! Как будто она была в том положении, чтобы обижаться! Как будто он действительно предложил ей какую-то из ряда вон херню, а не идеальный выход для них обоих.

Черт! Да он же хотел ее поселить под крышей своего дома! Разве кто-то другой мог бы предложить ей большее?! На что она вообще рассчитывала? Уж не на предложение ли руки и сердца? Смешно. Так. Стоп. Может, она не поняла?

– Со мной ты бы жила, как у бога за пазухой.

– А твою жену мы бы куда дели? Ребенка…

Ах! Так вот в чем дело?

– Я не женат, если тебя так это волнует. Ирина… просто мать моего сына. Между нами ничего нет. И заметь, я объясняю тебе то, что вообще не должен.

– Почему?

– Потому что у нас не те отношения! – рявкнул Мурадов, которого все бесконечно достало.

– Ты прав. Но отношения в том формате, как их видишь ты, мне не подходят.

– Правда? Тогда чего ты хочешь? Большой и чистой любви? – цинично усмехнулся Родион.

– А ты мне сможешь ее дать? – шепнула Дарина.

– Ты же сейчас шутишь? Правда?

Дарина шмыгнула носом. Рассмеялась. Да только как-то невесело.

– Нет. Не шучу. Ни одна маленькая девочка, знаешь ли, не мечтает спать с мужиком за деньги. А о большой и чистой мечтают все.

– Я думал, ты умнее.

Мурадов резко выкрутил руль, вписываясь в как раз освободившееся парковочное место.

– Ты ошибся. Я непроходимая дура. Такая дура, господи… – Дарина растерла лицо ладонями. Родион, злясь не то на нее, не то на собственное бессилие, стиснул на руле пальцы.

– Как бы то ни было, нам нужно поторопиться, – подвел черту под их разговором. Нет – значит, нет. Он предложил. Она отказалась. Ну и к черту. Они отлично провели время. Для этого все и затевалось, не так ли?

Глава 18

До такси она еще как-то держалась. Оказалось, это не так уж и сложно, если не оглядываться. Но стоило им немного отъехать, как слезы набежали на глаза, размывая пеструю картинку тянущихся вдоль дороги пейзажей.

Вот и все. Вот и все… Вот и все! И ни выдохнуть, ни вдохнуть от осознания, что их история с Мурадовым осталась в прошлом. Что он больше не придет. Не обнимет. Не станет расхаживать с голым торсом по тесной комнате, ведя переговоры по телефону. Что он ее не захочет... И, может быть, уже сегодня с легкостью переключится на другую, более сговорчивую девочку.

Боль полоснула тупым ржавым лезвием. Дарина всхлипнула, закусила пальцы.

– Это просто острая фаза влюбленности. Дальше будет легче, – прошептала она, как в бреду.

– Простите, вы что-то сказали? – таксист уставился на нее в зеркало заднего вида.

– Нет-нет. Ничего…

Ничего. Ей бы просто пережить это время. Почему-то вырывая Родиона из сердца, она не подумала о том, что может истечь кровью. Это вообще нормально? Влюбиться так… Так быстро. Так остро. Так глубоко. Так безоглядно. Отдавая себе отчет, что на взаимность нет абсолютно никаких шансов, и что потом будет больно… так.

– Вам нехорошо?

– Нет. Все нормально.

Нормально. Да. В конце концов, никто не болен. И не умер. Хотя, может, как раз она и заболела? Им. Это, по крайней мере, объяснило бы её горячку. И тремор в руках. И тахикардию.

Остаток дороги, к счастью, прошел в молчании. У здания общаги Дарина вышла, достала чемодан и покатила вверх. Вновь и вновь про себя повторяя – все нормально, ничего не случилось. Ты все сделала правильно, Дашка! И можешь собой гордиться.

– О, пропажа! Ну, привет…

– Привет, Саш.

– Эй… Ты чего такая кислая? – Сашка отложила планшет и, поджав под себя ноги, с тревогой уставилась на Дарину.

«Я провела неделю с самым классным мужиком на планете. Я влюбилась, Сашка! Буквально воспарила к небесам! А потом… упала с той невообразимой высоты, на которую он меня поднял. И разбившись о камни, Сашка, похоже, сломала себе хребет».

– Да нет. Просто устала очень.

Дарина спряталась за дверцей шкафчика, быстро переоделась в домашнее и завалилась в кровать.

– Ты спать, что ли, надумала? На закат? Не боишься, что голова разболится?

– А я сразу до утра. Завтра в смену, так что потом мне не скоро удастся выспаться.

– Вот черт. А я думала, мы к Максу с Киром завалимся.

– Ну, не обижайся. Я правда никакая. Иди сама, если хочешь, ага?

– Ага. Ты, кстати, слышала, что по телеку говорят?

– По поводу?

– По поводу Славкиного МММ.

Дарина приподнялась на локте, не сразу вспомнив, о чем толкует соседка. И Славку, и все, что происходило в те дни – нервы и переживания – сейчас будто припорошило инеем.

– А что с ним?

– А то, что и следовало ожидать. Пирамида рухнула, по всем каналам мелькают заплаканные лица обманутых вкладчиков.

– Жесть. А ведь этот дурачок еще ж и кредит взял. Как только будет выкручиваться?

– Ну, это уже не твои заботы! И слава богу, вот, что я тебе скажу. Вовремя ты его отшила.

Сашка что-то еще говорила, но Дарина уже не слушала. Она пребывала в каком-то странном незнакомом ей прежде состоянии летаргии. Дарина то проваливалась в вязкий тяжелый сон, то выныривала на поверхность. Заново привыкая к звукам большого города, хочешь не хочешь, проникающим к ним в окно. К шуму машин, сигналам светофора, музыке, чужому смеху, трескотне работающего телевизора. Те начали понемногу стихать лишь к утру. И в этой хрупкой ломкой тишине, в неясном леденцовом свете, проникающем в окно, все отчетливей вырисовывался вопрос… А может, не нужно было отказываться? Может, ее гордость того не стоила?! Ну, ведь какой прок от этой долбаной гордости, когда без него хоть вой, хоть на стены лезь?!

Или все же дальше будет лучше?

– Дашка!

– М-м-м…

– Дашка, ты что, оглохла?! Твой будильник даже меня разбудил!

– Прости…

Дарина нащупала телефон и, не глядя на экран, отключила звук. Нужно было вставать, но ее апатия была такой сильной, что не давала пошевелить и пальцем. Дарина закрыла глаза, мечтая впасть в продолжительную кому. Но комы не случилось, и все же пришлось вставать.

Шаря в шкафу в поисках одежды, Дарина, как зачарованная, погладила худи, которого он касался. Поднесла к носу и с шумом вдохнула. Его запах, осев на рецепторах, вызвал странный приход. Она растерла воспаленные красные как у кролика глаза и сделала судорожный вдох.

Она могла быть с ним! Могла засыпать рядом и просыпаться. Могла провоцировать, шутить, смеяться. Наблюдать за тем, как он ест. Или работает. Или бреется в душе. Почему? Какого черта она отказалась?! А впрочем, все ведь ясно, как белый день. Дарина банально струсила. Испугалась, что не сможет вынести его… нелюбви. Она думала, что ей для счастья нужно гораздо больше. А теперь, вот, поняла, что без него счастья в принципе нет.

– Дашка, ты точно в порядке? – раздался за спиной голос.

– Ага. Мне пора бежать на работу.

Пронесясь под накрапывающим дождем два квартала, Дарина нырнула в метро. Толпа слизала ее и потащила за собой в бесконечные переходы, в пробирающиеся под плащ сквозняки. В грохот приближающегося поезда. В голос диктора, объявляющего остановки. В чужие разговоры. Музыку. Запахи. Жизни… И выплюнула снова под дождь. До гостиницы Дарина добралась, вымокнув до нитки.

– Никитина!

– Да? – Дарина замерла и медленно нехотя обернулась к начальнице смены.

– Зайди ко мне.

– Мне нужно получить фор…

– Я что, неясно сказала? Сейчас же!

В тесной коморке, отведенной горничным под комнату отдыха, Дарину ждал управляющий. Она сразу поняла, что все плохо. Слишком озабоченным тот выглядел. К тому же высокое начальство вообще редко когда снисходило до горничных.

– Вызывали?

– Вызывал! – резко кивнул  Денис Георгиевич, от чего бульдожьи брыли на его щеках забавно качнулись. – Не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу.

– Да, конечно, – пролепетала Дарина.

– Нам стали известны некоторые подробности вашей жизни, которые идут вразрез с правилами и… иными корпоративными ценностями.

– И что же это за подробности?

– Решила, значит, под дуру косить?

– Я правда не понимаю, – в носу противно щипало. И хоть Дарина уже нисколько не сомневалась, что решение о ее увольнении окончательно, она хотела, по крайней мере, знать, в чем конкретно ее обвиняют!

– Не понимаешь? – управляющий выбрался из-за стола. Шагнул к ней, подойдя едва ли не вплотную. Дарина застыла, зачарованно наблюдая за тем, как его губы приближаются к ее уху. – Думала, мы не узнаем, что ты решила сделать карьеру… эм-м-м, как бы это сказать? В другой сфере?

Денис Георгиевич явно переборщил с парфюмом и, может быть, именно от этого ее так сильно мутило, а вовсе не от его слов… Дарина не знала. Она судорожно хватала ртом воздух, надеясь, что это поможет справиться с накатившим приступом тошноты.

– Я должна написать заявление?

– Даже не знаю. Я тут подумал, что ты могла бы заставить меня передумать тебя увольнять. И, может, даже со временем пойти на повышение…

Толстые пальцы-сосиски управляющего прочертили линию вверх от основания ее груди и с силой сжали. Ей нужно было сбросить его руку! Нужно было закричать… Но не тут-то было! Дарина не могла пошевелить и пальцем, находясь в каком-то дичайшем ступоре. Глядя на Дениса Георгиевича, как кролик на удава, она могла лишь отмечать, как сально блестят его маленькие глазки, как от похоти учащается дыхание и идет уродливыми красными пятнами лоснящаяся жиром кожа.

– Ну, что молчишь, детка? – он перехватил Даринину безвольно повисшую руку и прижал к своему паху. – Члена-то хорошего ты, небось, еще и не пробовала? М-м-м… Так я тебе покажу. Сама еще добавки попросишь…

Он возил ее ладонью по собственной промежности, дышал часто… смрадно. А у нее с ресниц капали соленые слезы, и не находилось ни слов, ни сил, чтобы его послать куда подальше. И прекратить этот ужас.

Где-то в глубине коридора, за дверью, подал короткий звуковой сигнал прибывший лифт. Именно этот звук и привел Дарину в чувство. Она, что есть силы, оттолкнула от себя управляющего. И даже пнула его ногой. А после выскочила за дверь. Забыв обо всем на свете. О том, что так и не написала заявления, и даже трудовую не забрала. Плевать! Лишь бы подальше от этого места. Где ее чуть было… чуть было… Новая волна тошноты наполнила рот кислотой.

– Шанель! Эй! Ну-ка стой!

– Отстаньте! Уберите от меня свои руки… Это вы все! Вы ему сказали, да?!

– Ну-ка прекрати истерику и объяснись!

Бэлла была удивительно сильной, несмотря на свою хрупкость. Она без труда затащила Дарину в свой номер и захлопнула за ней дверь.

– Меня сейчас вырвет.

– В туалет! Быстро.

Дарина успела добежать до унитаза, у которого ее долго и мучительно рвало. А когда все закончилось, с ней случилась истерика.

– Он лапал меня… Решив, что я теперь со всеми готова. Лапал. А я даже «нет» не могла сказать. Я даже «нет» не могла сказать… – захлебывалась слезами. – Зачем вы ему рассказали? Зачем?

– Да что рассказала-то?! – рявкнула Бэлла.

– Что здесь за вопли? – раздался тихий голос Мурадова от двери, услышав который, Дарина вдруг осеклась. И медленно-медленно к нему повернулась. – Дарина? Какого черта она здесь делает? – переадресовал вопрос Бэлле.

– Я ничего не поняла. У нее истерика. Тебя изнасиловал управляющий?

– Тебя… что?

Нет. Он не орал. Напротив, кажется, стал говорить еще тише. Так тихо, что его слова можно было прочитать лишь по губам. Но такое в его тоне чувствовалось, что эмоции Дарины даже близко не стояли по силе. Даже близко они не стояли…

– Нет. Он только хотел. Решил, что раз я теперь продаюсь, – всхлипнула, – от меня не убудет. Я только одного не пойму, зачем вы ему сказали?

– Да не говорила я ничего! Ты в своем уме?! – разъярилась Бэлла.

– Управляющий… хотел… тебя… изнасиловать? – как попугай повторил Мурадов, шагнул вперед, оттесняя с прохода Бэллу, взял Дарину за руку, – Только что? – дернул головой в сторону двери.

– Ну, вообще-то он хотел меня уволить. А… потом… потом предложил… ну, раз уж я подалась в шлюхи, отработать местечко. И даже повышение пообеща-а-ал. А я в такой ступор впала, когда он стал меня ла-а-апать, ч-что не могла пош-шевелиться.

Объяснение Дарины выходило довольно рваным. Она то и дело сбивалась, запиналась, всхлипывала и начинала снова. Объясняя это даже не им… А скорее самой себе. По новой переживая весь ужас.

Мурадов выпустил ее ладонь. В поле зрения Дарины находились лишь его босые ноги. Они спали с Бэллой? Или… Боже, какие глупости лезут в голову!

– Нет, Родион! Даже думать не смей! – ворвался в хаотично скачущие мысли Дарины звенящий от напряжения голос Бэллы.

– Отойди. Будь хорошей девочкой.

– Даже не мечтай! Думаешь, я не понимаю, что ты затеял?!

– Ну, раз понимаешь, тогда свали, а? По-хорошему. Я ж могу не рассчитать, сделать больно.

Дарина подняла голову, ничего не понимая. Что он затеял? Почему она не дает ему выйти из ванной?

– Нет! Сам подумай, что ты сделаешь с этим мудаком в таком состоянии.

– Убью.

– Вот именно. Под прицелами камер. Давай ты остынешь и подумаешь, как это сделать без свидетелей. Тем более что… Ты только глянь на нее! Её же увезти надо. Желательно подальше отсюда. И как можно скорей. Может, даже в больничку. Вколоть что-нибудь успокаивающее.

Дарина моргнула. Это они про нее? Оперлась на пол. Поднялась, чуть покачиваясь. Поймала Мурадовский взгляд… Такой, будто он еще не решил, как лучше поступить. И почему-то так больно стало! За то, что Родион увидел ее такой раздавленной.

– Я, наверное, пойду.

– Родь…

– Да твою ж мать! Ладно. Я заберу её. Заберу. А этот мудак…

– Получит по заслугам. Я в тебя верю.

Глава 19

В салоне машины знакомо пахло. Мурадовым, кожей отличной выделки и… палыми листьями. Дарина свернулась в комочек. Салон еще не успел толком согреться, и было немного прохладно. Родион захлопнул за ней дверь, обошел машину и уселся рядом. Глянул на нее, измученную, чертыхнулся и сам ее пристегнул. Наклонившись низко-низко. Так что она могла рассмотреть золотистые точки на дне его глаз.

– Он точно ничего не…

– Ничего, – выпалила Дарина. – Я же сказала. Извини.

– За что? – процедил сквозь стиснутые зубы.

– Я, наверное, помешала твоим планам на день.

Никак не прокомментировав ее слова, Мурадов отвернулся и выкрутил руль, выезжая с парковки. Ей, наверное, следовало что-то добавить к сказанному. Например, попросить высадить у ближайшей станции метро. Но рядом с Родионом было так хорошо, так невыносимо спокойно и радостно, несмотря на все ужасы этого дня, что Дарина просто не могла себя заставить по доброй воле положить конец этой встрече. Она глядела на Мурадова во все глаза и не могла налюбоваться.

Вот бы можно было надышаться им впрок! Вот бы можно было…

– Тебя на день одну оставить нельзя! – рявкнул он. – Как ты вообще жила раньше?!

– Не знаю, – шепнула Дарина, совершенно не уверенная в том, что должна перед ним оправдываться. Это было неважно. Пусть в чем угодно ее обвиняет, только не молчит. Она так скучала по его тихому голосу с легкой хрипотцой внизу.

– Приехали. Дойти сможешь?

Дарина покрутила головой по сторонам, но так и не смогла понять, куда же он ее привез. Лишь оказавшись перед знакомой дверью, сообразила – домой. Прошла в квартиру первой. Осмотрелась… Стащила обувь. Провела пальцами по намеренно грубо отделанной стенке. Она и не мечтала здесь еще раз побывать.

– Иди, сядь. Тебя шатает, как пьяную. Я пока чай заварю.

Голос Мурадова звучал не слишком приветливо. Но с другой стороны… Он ведь ее не бросил! Так, может, он не так к ней и равнодушен, а?!

Ну да. Мечтай… – зашелся шакальим смехом внутренний голос.

Дарина послушно опустилась на диван. Родион бросил ей сложенный в стопку плед, а она, не сумев предугадать его намерений, не успела его поймать. Плед мягко ударил ей грудь. На щеках Мурадова опять вздулись желваки. Впрочем, Дарина понимала, что он на нее злится. О, нет.

– Сам подумай, что ты сделаешь с этим мудаком в таком состоянии, – всплыл в памяти грудной голос Бэллы.

– Убью.

– Вот именно. Под прицелами камер. Давай ты остынешь и подумаешь, как это сделать без свидетелей.

Она же шутила, правда? Или… Он и впрямь готов был кого-то убить… за неё?

Дарина взволнованно закусила губу. Ее снова стало знобить. То ли от ужаса, то ли от вспыхнувшей вдруг надежды, которая расцветала в душе, несмотря на робкие попытки взять этот процесс под контроль. Улыбаясь, как последняя дурочка, она стала заваливаться на бок. Нашарила плед. Натянула край на себя, обещая, что полежит вот так немножко, и сразу же встанет. Но, конечно уснула, стоило только ее голове коснуться подушки.

Разбудили Дарину голоса. Знакомый Мурадовский и еще один. Звонкий. Детский. Она медленно открыла глаза и, затаившись, стала наблюдать за игрой отца и сына.

– Неть, папа… Неть! Я сам! – качал головой мальчишка и, высунув язык от усердия, пытался соединить последние детали огромной игрушечной парковки.

– Ну, давай сам. Ты ж не туда тычешь!

– Туда, – свел темные брови мальчик, точь в точь повторяя за Родионом. Конечно же, у него ничего не вышло.

– И? Что дальше? – насмешливо сощурился Мурадов. В ответ на вопрос отца малыш поджал губки и заревел. – Ну, привет! А плакать зачем? Давай я покажу, как тут лучше сделать…

Родион сжал сына в объятьях, взъерошил его волосы и чмокнул в макушку. А после, будто, наконец, почувствовав на себе взгляд Дарины, медленно обернулся.

– Проснулась?

Та завороженно кивнула. Облизала губы, приподнялась на локте, не зная, как справиться с охватившей ее нежностью. Как не показать, до какой степени ее пробрала эта картинка? Заставляя мечтать совсем уж о несбыточном.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ И как тут уйти? А если не уходить, то… Остаться как?

– А я как раз думал заказать чего-нибудь поесть. – Родион почесал за ухом.

– Из-звини. Я не хотела вам мешать. Я, наверное, пойду.

– Вообще-то я думал, ты с нами пообедаешь.

– Правда? – Дарина сглотнула. – Тогда… Может, я что-нибудь приготовлю?

– Нет. Я закажу. Присмотри за Левкой. Сможешь? – нахмурился.

Дарина отчаянно закивала. Она обожала возиться с детьми. К тому же у нее имелся не абы какой опыт. В свое время Дарина здорово натренировалась на брате с сестрой. Да и пока жили в деревне, ей частенько доводилось приглядывать за соседскими ребятишками. Яслей-то в деревне отродясь не было. А люди тогда еще были, да…

– Лев, это Дарина. Покажи ей свой вертолет.

– Далина… Твоя подлужка?

Мурадов усмехнулся. Окинул зардевшуюся Дарину насмешливым взглядом и кивнул:

– Ага. Что-то вроде того.

Когда Мурадов ушел, Дарина встала с дивана и опустилась возле Левки на пол. Сын Родиона был довольно общительным мальчиком, стеснение ему было чуждо, поэтому в игру тот включился сразу же. Они неплохо поладили. Левка хохотал и забавно морщил Мурадовский нос, когда Дарина, кружа вертолетом над взлетной площадкой, делала вид, что никак не может понять, где ж ему, бедному, приземлиться. Тыкал пухлым пальчиком в круглую вертолетную площадку и кричал:

– Сюда! Сюда…

Она улыбалась в ответ и «приземлялась» не там, где надо. На вышку диспетчера, на плечо Левки, себе на нос. В этом месте Левка хохотал особенно громко, потому что она вдобавок смешно косила глаза.

В общем, внешне Дарина выглядела вполне уверенно. А внутри… Господи, что у нее творилось внутри! Она боялась того, что это все может значить. И боялась того, что это не значит вообще ничего. Ну, подумаешь, познакомил с сыном подружку!

Как бы то ни было, присутствие Левки казалось как нельзя кстати. Они пообедали – аппетит у ребенка, надо заметить, был отменный. Поиграли еще немного. А ближе к пяти Родион заметил, что Левке пора домой.

– И мне, наверное, тоже… – шепнула Дарина, отводя взгляд.

– Черта с два. Ты остаешься. И даже не смей задвигать мне свои идиотские…

– Ладно, – скатилась совсем уж в шепот. Она больше не собиралась ничего задвигать. Она решила, что пока у нее есть такая возможность, урвет от него столько, сколько получится. И пусть не надышится им… Конечно, нет. Но хотя бы еще немного подышит. Все равно, на каких условиях.

Мурадов смерил Дарину внимательным взглядом.

– Тебе что-то нужно забрать из общаги?

– Вещи, – шепнула, потому что голос никак не хотел возвращаться.

– Это до завтра подождет?

– Да. Я могу заехать после пар.

– Вот и славно. Лев, где твоя шапка, м-м-м? – присел на корточки, застегнул сыну куртку. – Ты меня не жди.

– А что делать? – пролепетала Дарина.

– Ну, не знаю. Прими ванну с пеной. Или посмотри телевизор. Я нескоро вернусь.

Хотелось спросить, что ж это у него за дела такие, но Мурадов ей ясно дал понять, что у их отношений не тот формат. Поэтому, проглотив готовые сорваться с губ вопросы, Дарина кивнула. Когда за Родионом с сыном закрылась дверь, она первым делом убрала со стола остатки обеда. И прошлась по квартире. Ну, во-первых, потому что ей никто не запрещал этого делать, а во-вторых, потому что теперь это – вроде как и ее дом тоже. Осознав это, Дарина всхлипнула. Прижала ладони к горящим щекам и медленно, придерживаясь за перила, опустилась на лестницу. Ну и денек. Это ж надо. Еще утром она думала, что никогда его не увидит, а уже вечером они с Родионом стали жить вместе!

Дарина ущипнула себя за руку. Ойкнула. И счастливо улыбнулась. Может, конечно, сейчас он и думает, что купил ее, но очень скоро все изменится, да. Она все для этого сделает.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Чувствуя необычный прилив сил, Дарина вскочила и уже в гораздо лучшем настроении продолжила свой осмотр. Оказалось, в хоромах Мурадова у Левки есть своя комната. Дарина заботливо застелила разворошенную кроватку и навела порядок в игрушках. После позвонила Сашке предупредить, что не придет ночевать. У той, конечно, сразу же возникло множество вопросов, но Дарина отмахнулась от них, сказав, что обо всем расскажет завтра. На парах.

Прошло два часа, а Родион все не возвращался. Дарина приняла ванну с пеной, как он и советовал, высушила волосы и, надев за неимением другой одежды майку Мурадова, улеглась в кровать. Думала что-нибудь почитать, но очень скоро ее, разомлевшую и истощенную обилием эмоций, сморил сон.

Проснулась Дарина резко. Непонятно от чего. В комнате было тихо. Но все же каким-то образом она почувствовала его присутствие до того, как Родион опустился сзади нее на кровать. Повторяя изгибы тела своими. Коснулся жесткими пальцами спины. Отвел волосы, даже не целуя, а как-то так сжимая губами кожу на шее. Обхватил грудь, проникнув ладонью в вырез майки. Растер соски. Дарина всхлипнула. Мурадов тут же остановился.

– Тебе неприятно после того, что произошло?

– Нет! Нет… Это же ты.

В ответ Родион выругался. Развернул ее к себе лицом. Заглянул в глаза. И непонятно, что там разглядев в свете ночника, обжег поцелуем. Его твердые губы мяли ее тело. Он почти не касался ее языком, целуя губы, шею, грудь… Опустился по животу, царапая щетиной нежную кожу. Заставляя ее плавиться от охватившего тело желания и дрожать. Развел ноги. Поцеловал внутреннюю поверхность бедра.

– Ах ты ж бесстыжая, – усмехнулся, осознав, что на ней нет трусиков.  – Очень плохая девочка. Кажется, мне повезло, – просипел. Выпрямился, глядя в глаза, нашарил рукой презерватив и надорвал конвертик зубами. Одним отточенным движением раскатал резинку по стволу и резко в нее погрузился. Не ожидавшая такого напора Дарина легонько ударилась головой о спинку кровати. Закинула руки за голову, вцепилась в изголовье… Очень быстро ее отчаянная потребность в нем обернулась сокрушительным оргазмом. Дарина вскрикнула, сжимая ногами его бока. Впиваясь в кожу ногтями, царапая, кусаясь, хрипя… Сипя сорванным голосом «я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю-ю-ю».

Родион догнал ее очень быстро. Кончил, упал на бок, чуть смещая вес тела. Толкнулся. И еще. И еще раз. Только потом затих.

– Хорошо… – выдохнула Дарина.

– Хорошо, – согласился Мурадов. – Только твои последние слова лишние. Не переигрывай, я их не жду.

– А если я не играю? – шепнула в ямку на его горле, где все еще, будто в истерике, бешено частил пульс.

– Да ну? – Родион цинично хмыкнул, освобождаясь из ее объятий.

– Я серьезно! – Дарина села на постели, придерживая одеяло. – А если это любовь?

– Любовь за деньги не продается. А я тебя, Дашка, купил.

Мурадов отодвинулся, опираясь на руку. Зачем-то включил свет. В сумерках о любви говорить было проще, а вот так – почти невыносимо. Равно как и стоять на своем. Дарина потупилась. И заметила, что костяшки у него на руках сбиты в кровь.

– Это что? – спросила, затаив дыхание.

– Да так. Не бери в голову. Пожрать что-нибудь есть?

– Есть. Но перед этим тебе не мешало бы обработать руки.

– Пустяки.

– Нет, не пустяки! Думаешь, я не понимаю, что ты Дениса Георгиевича избил?

– Дениса Георгиевича? – вздернул бровь Мурадов.

– Моего управляющего. Того, что…

– Господь с тобой, Дарина. Мы же цивилизованные люди. Не стал бы я этого делать. Кстати, вот… – он потянулся к сброшенным брюкам, порылся в кармане и достал её трудовую. – Это, кажется, твое.

Дарина протянула руку. Но вместо того, чтобы забрать документ, осторожно погладила его пальцы. Значит, цивилизованные люди? Ну-ну… Как же. В носу защипало от слез. Дарина все же забрала книжку. Отбросила ее от себя, как змею, перехватила его ладонь, прижала к щеке, потерлась кошкой и… поцеловала со всей той нежностью, что на куски рвала ее сердце.

Глава 20

В тот день Мурадов вернулся пораньше. Просто потому что спустя два месяца совместной жизни с Дариной он был вынужден, наконец, признать, что десять-двенадцать часов без нее – это слишком. Какими бы интересными проектами он ни занимался, с кем бы ни встречался, и куда бы ни ехал. В какой-то момент без нее его просто начинало ломать. Он не находил себе места. Становился злым, раздраженным и придирчивым. Тянулся к телефону узнать, как там она – так же плохо? И… с психом отбрасывал от себя ни в чем не повинный гаджет, так и не набрав ее номер. Не желая показать Дарине, что думает о ней чуть больше, чем мог когда-то представить. В конце концов, это, один черт, ничего не значило!

Провернул ключ в замке. Тихонько прикрыл за собой дверь. Дарина, наверное, опять проветривала, потому что было прохладно. Он уже начал привыкать, что она спит с открытыми окнами…

– … и все же я попрошу вас уйти.

– Что, правда? А кто ты такая, чтобы здесь командовать?

– Думаю, этот вопрос вам лучше уточнить у Родиона…

– А я тебе скажу, кто! Очередная шлюха, которая влезла в семью! Как тебе спится, зная, что лишила отца двухлетнего мальчика?

– Я вам уже отвечала на этот вопрос. Спится мне на удивление спокойно. И уж я не знаю, по какой причине вы расстались с Родионом, но совершенно точно – я тут ни при чем.

– О! Это была занятная история, правда, Ириш? – усмехнулся Мурадов, заходя в гостиную. – Или ты забыла? Так я напомню… – зевнул, демонстрируя отсутствие всякого интереса, и, подойдя к притихшей Дарине, покровительственно забросил руку той на плечи. Девчонка дрожала.

– Родик, да ты не так понял… – испуганно затарахтела Ирина. Но он ее треп пропустил мимо ушей, сконцентрировавшись целиком и полностью на более важной для него женщине:

– И почему ты ничего не сказала?

– О чем?

– О том, что эта… – кивнул в сторону бывшей, – тебя достает?

– Как ты меня назвал? Эта?! Ты, Мурадов, совсем берега попутал?! Думаешь, можешь оскорблять меня в присутствии своей шлюхи, а я на это буду смотреть?!

– Так не смотри, Ириша, дверь там. Вали на все четыре стороны. Кто ж тебя держит?

– А я и свалю! Только можешь даже не мечтать, что я отпущу Левку с тобой на каникулы. Понял?! И ночевать здесь, в этом вертепе разврата, я ему больше не позволю. Хочешь видеть сына?! Что ж. Договаривайся со мной о встрече на нейтральной территории.

Родион откинул голову и от души захохотал.

– Господи, где ты этого нахваталась? В вертепе разврата… – повторил он, посмеиваясь, но тут же посерьезнев, отрезал: – Напомню, что пока у нас с тобой оформлена совместная опека над сыном. Но еще одна истерика с твоей стороны, и я не просто увезу Левку на каникулы, а сделаю так, что ты никогда его больше не увидишь. Я, кажется, уже предупреждал.

Возможно, он переборщил с металлом в голосе. Ирка-то уже была привычной, а вот Дарина еще не сталкивалась с этой его стороной. Она застыла соляным столбом и, уткнувшись носом в бок Родиона, кажется, даже через раз дышала.

– О, давай! Давай… показывай свое истинное лицо, – окрысилась Ирка. – Пусть твоя шлюха знает, что ее ждет. Угрозы, угрозы, угрозы! А все почему? Потому что я хотела мужика, который бы меня регулярно трахал, а не так, как ты, пропадал неизвестно где…

– Пошла… вон.

Родион стремительно отлепился от Дарины, вихрем пронесся по комнате, схватил Ирину за руку и поволок прочь. Та вырывалась и верещала. И, в общем, это была довольно безобразная сцена, с которой нужно было как можно скорее заканчивать. Именно поэтому Мурадов вытолкал упирающуюся женщину за дверь, выкинул ее туфли, шубку и заперся. После выдохнул, возвращая себе контроль. И понимая, что Дарина наверняка испугалась, вернулся в гостиную. Девчонка стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи руками, и мелко-мелко дрожала. Мелькнула мысль попытаться ей все объяснить. Но за ней пришла другая. Какого черта? Он ей ничего не должен. Ни объяснять. Ни в принципе.

– Испугалась? – спросил только. Дарина покачала головой:

– Ты не представляешь, сколько раз я хотела сделать то же самое.

Мурадов замер, занеся руку над стаканом. Хмыкнул. Чего у девчонки было не отнять, так это способности каждый раз его удивлять.

– Почему же не сделала?

– Боялась, что это повлияет на твои отношения с Левкой. Не хочу, чтобы из-за меня он… – Дарина не успела договорить. Потому что, подхлестываемый совершенно незнакомыми чувствами, Родион в два шага преодолел разделяющие их метры, обхватил её затылок и с жадностью набросился на губы:

– В кого ж ты такая жалостливая, м-м-м? – спросил, задыхаясь, когда сумел от нее оторваться.

– Ни в кого, – растерялась девчонка. А он смотрел на нее и не понимал… Действительно, не понимал, как она такая получилась. Хотя все чаще задавался этим вопросом в попытке найти в ней какую-то червоточину. Или изъян. Который бы сделал ее более… понятной, что ли? И тем самым бы отрезвил. Но за два месяца, что они провели вместе, Мурадов так и не нашел, к чему бы ему придраться. Деньги Дарина почти не тратила, а любой тусовке предпочитала вечер дома. С ним. Или с Левкой, которому за это время стала почти родной. Нет, конечно, у нее были и свои интересы. Например, архитектура. Это он еще на отдыхе понял. Но даже эти интересы были какими-то… до зубовного скрежета правильными. Дарина оказалась умненькой, жадной к знаниям и на удивление заряженной. Она так горела, рассказывая, например, о том, как организовано благоустройство в Швеции, что даже Родион проникся. И только одного он никак не мог взять в толк…

– А как ты туда попала?

– Куда?

– В Швецию. Если со мной ты летала впервые. Автостоп?

– С ума сошел?! Я там не была. Это же сколько денег надо!

– Теперь у тебя много денег, – напомнил Родион, отчего-то напрягшись.

– А, ну… Да. Может быть, весной съезжу. Кстати, напомни, что там насчет отпуска? Он у меня есть? А если есть, то оплачиваемый ли?

– Угу, – буркнул Мурадов, пододвигая к себе ноутбук и тем самым давая Дарине понять, что их разговор окончен.

– И на сколько дней я могу рассчитывать? – не сдавалась та. Демонстративно плюхнулась на подлокотник и подперла кулачком щеку. Родион оторвался от экрана, смерил девчонку пристальным взглядом, почему-то уверенный, что под маской святой невинности скрывается настоящая дьяволица, мечтающая его до печенок достать. И, надо заметить, у нее прямо таки получалось!

– Не слишком ли быстро ты от меня устала?

– Так я ж на будущее интересуюсь, – невинно хлопнула ресницами Дарина. Мурадов заскрипел зубами.

– А что до этого может и не дойти, ты, выходит, не думаешь? Вдруг ты мне надоешь раньше, м-м-м?

Вот так легко вроде бы он поставил её на место. А утром следующего дня занялся планированием их поездки в… Швецию. Ну, раз девчонке так уж приспичило. Не саму ж ее туда отпускать! Это были самые лучшие три дня в его жизни. И плевать, что он замерз как собака, таскаясь с Дариной и гидом по местным продуваемым всеми ветрами достопримечательностям. Ее счастливая обветренная физиономия стоила всех усилий. Да и вообще, оказалось, так приятно – исполнить чью-то мечту. Еще и потому что в благодарность за это девчонка до того расстаралась, что… В общем, у него еще никогда не было секса лучше.

Возвращая его в реальность, у Дарины зазвонил телефон. Та взглянула на экран. Нерешительно закусила губу, но все ж ответила.

– Да, мам… Привет. Почему не звоню? Хм… Так ведь сессия на носу. И совсем нет свободного времени. У вас как? Все хорошо? Как малые? Да-да, я тоже по ним скучала… Что, говоришь? Приехать? – Дарина покосилась на Родиона. – Не буду обещать. Что, повтори? Я не расслышала, ты пропадешь. Работа? А-а-а. Да вообще-то ничего. Тружусь в поте лица, – усмехнулась. – Нет-нет. Что ты? Покой мне только снится. – Мурадов сложил губы в хлесткое, но необидное слово «зараза». Дарина улыбнулась шире. – А папа, часом, работу не нашел? Понятно…

Поболтав с матерью в таком духе еще пару минут, Дарина отключилась. Совсем недавно Родион купил ей первый айфон. В смысле, для нее первый. А так вполне себе последней модели. Дарина долго отнекивалась, но все же сдалась. И теперь частенько баловала его новыми фотографиями. Родион не знал, несут ли они какую-то художественную ценность, но с обывательской точки зрения выходило у Дарины очень даже неплохо. Вот и сейчас она зависла в телефоне…

– Что-то наснимала?

– Нет, я фотки Димки с Миланой пересматриваю… Будешь есть? Я приготовила шурпу.

– Давай… – Мурадов кивнул, уселся за стол, как какой-нибудь барин, а потом плюнул на все и встал, чтобы помочь Дарине накрыть. – Если ты так по ним соскучилась, то почему не съездишь домой?

– А что, так можно было? – усмехнулась.

– Ты не в рабстве. Мы это уже обсуждали.

– Да, прости… Я просто… Не знаю, как это объяснить.

– А ты попробуй.

Дарина поставила тарелку с наваристым супом на стол и окинула его нерешительным взглядом. Будто не до конца верила, что ему интересно.

– Ну, во-первых, от последних визитов у меня остались не самые приятные воспоминания. А во-вторых…

– Боишься, что с тебя опять попытаются вытрясти побольше?

– Никто не пытался меня трясти! – возмутилась Дарина. – Я сама решила помочь родителям.

– Ну да. Все мы знаем, как это закончилось, – хмыкнул Мурадов, злясь отнюдь не на Дарину, а на тех, кто должен был ее защитить от всяких опрометчивых поступков, а вместо этого – к ним подтолкнул. – Так что там во-вторых? – звякнул нетерпеливо ложкой.

– Понимаешь, они же начнут спрашивать, как я живу. Или, там, интересоваться работой, – поморщилась Дарина. – Правду я им рассказать не смогу, а врать… В общем, не люблю я это дело. И не умею.

Мурадов разломил хлеб, который Дарина за каким-то чертом пекла сама, и задумчиво уставился на девчонку.

– Хочешь, я с тобой съезжу?

– Нет! – пискнула Дарина.

– Почему? Тогда врать не придется. Скажешь, как есть. Мол, живу с обеспеченным мужиком. Вот он. Любовь всей моей жизни. Кого волнуют подробности нашей сделки?

– Меня. – Дарина потупилась. – Например, завтра ты меня выставишь. И что я им скажу?

– Прошла любовь – завяли помидоры. Ну же, Дарина, решайся. Сгоняем одним днем.

На самом деле Родион не очень-то понимал, на кой хрен ему это надо. Просто он не мог ее отпустить одну к этим людям. Мало ли что. После своего последнего визита к ним Дарина едва ли не на панель отправилась! Очень ему хотелось, если не встряхнуть хорошенько ее родичей, то, по крайней мере, заглянуть им в глаза. Хотя встряхнуть, конечно, больше. У него зубы сводило, стоило только подумать, что вместо него ее мог целовать, лапать, трахать… кто угодно другой. У него буквально сводило зубы.

Дарина колебалась недолго. Видать и впрямь сильно соскучилась. А он и так не мог взять в толк, по кому там скучать, а уж когда увидел родственничков… Нет, дети вполне себе обычные, да. Обрадовались привезенным подаркам, но все же больше – сестре. И мать. Суетилась, как полагается, то и дело Дарины касалась. Бросала на Родиона обеспокоенные взгляды, потому как наверняка не таким она представляла «парня» дочери. Стеснялась бедности, своего простенького платьица. Сокрушалась, что котлеты совершенно не удались, а она так старалась. А вот остальные – тетка Дарины, двоюродные сестры, отец… цирк моральных уродов. Мурадов не представлял, как она это терпит. Сам он буквально задыхался. Так что когда тетка Дарины завела песню о том, какая она неблагодарная, «что в своих столицах жирует, когда отец с матерью едва концы с концами сводят», его терпение испарилось в секунду. Мурадов встал.

– Спасибо, Лариса Викторовна, все было замечательно, но нам нужно возвращаться домой. Дарина…

Дарина послушно встала. Смотреть на нее было страшно. Казалось, дунь ветер – она упадет. Скошенная этой несправедливостью.

– Извини, – униженно прошептала она, выходя из-за стола. А ему заорать хотелось – за что?! За что ты извиняешься? За эти ничтожества? Но ей он ничего не сказал, а вместо этого бросил её папаше: – Выйдем на пару слов.

А уже оставшись один на один с этим… недомужчиной, Мурадов на пальцах ему объяснил, что на Дарину ему больше рассчитывать не стоит. И что его единственный шанс – реабилитация, которую он, почти зять, ага, как же, ему, так уж и быть, оплатит. Мужик пытался, конечно, петушиться, даже кулаки сжал. Но в последний момент его что-то остановило. Может, хватило ума понять, на кого рыпается. Родион удовлетворённо кивнул. Вытащил визитку и аккуратно положил на древнюю полированную тумбочку.

Глава 21

Говорят, что деньги портят человека. Но очень скоро Дарина поняла, что это не совсем так. Деньги не портят. Они, как многоступенчатая ракета, выносят человека на другой, качественно новый уровень. На котором жизнь обретает совершенно иную наполненность. Ведь тебе больше не нужно растрачивать свой ресурс на то, чтобы выжить. У тебя появляется больше интересов, которые делают понятным смысл твоего существования, больше времени для книг и саморазвития. Деньги позволяют тебе почувствовать себя человеком, они дают свободу. Делать то, что тебе хочется, расти, мечтать… Выбрать свой путь, потому что ты можешь позволить себе идти в одиночку, в отличие от других, вынужденно прибившихся к стае.

Проблема в том, что люди, оставшиеся внизу, этого никогда не поймут. Для них ты всегда будешь зажравшейся выскочкой. А все твои проблемы – надуманными. Только потому, что в их картинке мира деньги и проблемы никак не коррелируются.

– Ну, что? Сдала?!

– Сдала, – улыбнулась Дарина.

– Йюху! Последний… Ну, слава богу. Ты с нами или опять против нас? – усмехнулась Сашка, заглядывая Дарине в глаза.

– Я бы с радостью. Но мы сегодня уезжаем кататься на лыжах.

– Красиво жить не запретишь. Ты хоть когда-нибудь на лыжах стояла?

– Нет, – улыбнулась Дарина. – Но Родион обещал меня научить.

– Ну-ну, будешь как корова на льду среди этих гламурных куршавельских телочек.

– Почему куршавельских? Мы здесь. По месту, – вздохнула.

– А что так? Твоему Родиону новогоднюю премию не выписали? – захохотала Сашка. А Дарина, напротив, сникла. Закусила губу. Она могла бы сказать, что «ее Родион» вообще-то сам премии выписывает, но не стала. Зачем провоцировать соседку на еще большую зависть?

– У него в тех краях у друга гостиница, – бросила равнодушно и добавила, перехватывая поудобней рюкзак: – Ну, я, наверное, пойду. Хорошо вам погулять.

– Погоди! Что за друг?! Холостой? Богатый?

Дарина оглянулась, поражаясь тому жадному интересу, что увидела в глазах Сашки.

– Нет. Женатый.

– Ну, жена не шкаф, да? Может и подвинуться. Взяла бы меня и познакомила с кем-нибудь. Тебе что – жалко?

– Как ты себе это представляешь? Иса, познакомься – это моя подружка. Тебе, кстати, любовница не нужна?

– Ой, Даш, вот только не надо из себя святую корчить! Все мы знаем, как ты с этим своим Родионом схлестнулась.

– Правда? И как же? – насмешливо вскинула бровь Дарина и, надо заметить, выбрала верную тактику. Сашка тут же пожалела о том, что ляпнула. И к ее чести, вроде как застыдилась даже. Да только поздно она опомнилась. Дарина уже поняла, что жестоко ошиблась в подруге. И будто в подтверждение этому Сашка буркнула:

– Сергеенко сказала,  что ты его содержанка.

– А, ну, если Сергеенко сказала, то конечно.

Сашка явно что-то хотела добавить, но не нашла слов. Не скрывая своего разочарования, Дарина покачала головой. Эх, ты, мол, Сашка… А после взмахнула на прощание рукой и пошлепала к лестнице. С нее было достаточно. Чужой желчи и зависти, которым даже при всем своем желании, при всей свойственной ей наивности она не могла найти оправдания.

А впрочем, Сидельникова ведь не сказала ничего нового. Дарина знала, что Алька на нее окрысилась, когда у них не срослось с Бэллой. Да только ляпнув однажды, что Дарина – содержанка, в дальнейшем та не стала как-то развивать эту тему. Буря улеглась, даже толком не начавшись. И только Сашка, выходит, помнила. И муссировала это внутри себя. Ну, и черт с ней! Дарина вдруг поняла, что ей абсолютно все равно, что о ней подумают эти люди. Ну, не те они, не той величины, чтобы на них оглядываться.

А если уж совсем откровенно, Дарина готова была снести любое общественное порицание. Любое… за возможность быть с ним. В каком угодно статусе, в любой роли. На каких угодных правах. Пусть даже «птичьих», как их охарактеризовала её подвыпившая тетка.

– Дарин! – раздался знакомый голос.

– Ой! А я тебя на стоянке выглядываю, – заулыбалась Дарина, заспешила навстречу Мурадову.

– Ну, какая стоянка? Я с нее потом полдня буду выезжать. А у нас самолет через… Черт! Уже через три часа. Давай, быстрей!

Дарина влетела в заботливо приоткрытую дверь.

– Привет, Левка! – развернулась корпусом к детскому креслу. Потрепала Мурадова-младшего за маленький нос. – Готов к приключениям? – улыбнулась, не видя, как на нее в зеркало смотрит Родион.

– До последнего не знал, отпустит ли… – заметил он сухо, не называя имен.

– Может, не нужно было ей говорить, что я с вами поеду? – забеспокоилась Дарина.

– Еще чего. Пусть привыкает, – скрипнул зубами Мурадов, вряд ли осознавая, что для нее значат эти его слова. Дарина отвернулась к окну, чтобы не сделать какой-нибудь глупости. Например, не заорать в голос от счастья. Ведь что бы он ни говорил, как бы не отрицал этого, на деле с каждым днем они становились все ближе. Иногда Дарине казалось, что Родион вообще разучился жить без нее. Взять хотя бы эту поездку… Его армейские товарищи начали слетаться в горы еще два дня назад, а Мурадов оттягивал свой отлет до последнего. А все потому, что у нее была сессия. Дарина было намекнула, чтобы он ехал сам и не подстраивал под нее свои планы. Но Родион не стал ее даже слушать. Только глянул так жалостливо, как на дурочку. Наверное, даже обидно… Да только ведь ни черта подобного! Для нее такая его реакция была лучшей из всех возможных. В душе потеплело, сердце мучительно сжалось… И вот теперь, подумать только, они летели вместе! Как самая настоящая пара. Понимал ли он, как это выглядит со стороны?

– До места доберемся на вертолете.

– Серьезно? – открыла рот Дарина.

– Угу. Нас подхватит Иса.

– Левка! Лев… Ты слышал? Мы полетим на самом настоящем вертолете.

Мурадов оторвался от своих бесконечных контрактов, зарывшись в которые просидел почти все время полета. Коснулся пальцами ее подбородка и задумчиво протянул:

– Непонятно, кто из вас испытывает по этому поводу больший восторг.

– Конечно, я! – бойко заявила Дарина и, тут же растеряв весь запас смелости, сникла. В ушах зазвенел насмешливый Сашкин голос:

– Ну-ну, будешь как корова на льду среди этих гламурных куршавельских телочек.

– Эй, ты чего? – чутко уловил настроение Дарины Мурадов.

– Думаю, мне не нужно было сюда ехать.

– Почему? – нахмурился тот.

– Потому что я наверняка буду белой вороной среди жен твоих друзей.

– И что же навело тебя на такие мысли?

– Твои интонации.

– Что, прости?

– Твои интонации, когда ты о них говоришь. Ты бы себя слышал в этот момент! Кажется, каждая из этих женщин приводит тебя в сущий восторг, – выпалила Дарина, вот так сразу сформулировав и для него, и для себя то, что все это время не давало покоя. – А впрочем, не бери в голову.

– Ну, уж нет. Послушай, а ты случайно не ревнуешь? – Мурадов наклонил голову к плечу и мазнул по раскрасневшемуся лицу Дарины насмешливым взглядом. И так этот взгляд ударил по ее нервам, что она, защищаясь, бросила:

– Ревную? Вот еще! У нас товарно-денежные отношения. Забыл? Так что я не ревную, я боюсь потерять источник дохода.

И тут же… Тут же пожалела о своих словах! Потому что из его глаз мгновенно ушло все тепло. Расплавленное серебро застыло. Превратившись в сталь.

– Ну да. Конечно. Что-то я не подумал.

– Родион… – шепнула Дарина, несмело потянувшись рукой к его…

– Да все нормально, Дарин. Твоему финансовому благополучию пока ничего не грозит. Я, знаешь ли, не путаюсь с чужими женами.

– Прости.

Мурадов не спросил – за что. Кажется, он вообще на время потерял к ней всякий интерес. Ну почему? Какой черт ее дернул ляпнуть эту глупость? Почему нельзя было признать, что она до усрачки боится показаться ему пустым местом на фоне всех этих женщин, о которых он действительно говорил с какими-то совершенно особенными интонациями в голосе?

В общем, когда они встретились с Исой – тем самым другом Мурадова, который обещал их доставить в горы на вертолете, настроение Дарины было на нуле. Но стоило им подняться в воздух, как маятник качнулся в другую сторону. И на нее лавиной обрушился сумасшедший восторг. И было непонятно, как такое возможно? Куда делась ее аэрофобия? Да и все другие страхи, куда? Почему от них ничего не осталось? Разве может человеческое сердце вместить столько счастья? Разве оно может его вместить…

Примерно через полтора часа их вертолет сел у большого деревянного комплекса.

– Это санаторий моей жены. По случаю нового года пациенты разъехались по домам. Но в левом крыле живут туристы. А нам отведено правое.

У Дарины в голове слабо укладывалось, как кому-то может принадлежать столько всего сразу. Она как зачарованная крутила головой по сторонам. Впитывая в себя красоту здешнего края. Вдыхая ароматы кедров, пихты, тысячелетних ледников…

– Ну, наконец-то вы добрались! – ворвался в мысли Дарины зычный голос. Она обернулась и поняла, что из здания санатория им навстречу вышли, по меньшей мере, с десяток встречающих. Мужчины и женщины, дети самых разных возрастов. Дарина смотрела на это все, затаив дыхание. И казалось, она уже давно привыкла к той ауре, что окружала Мурадова, но дело в том, что примерно такая же по силе аура была у каждого из собравшихся здесь мужчин. А уж когда эти поля соединялись вместе… Исходящая от них энергия буквально валила с ног. Дарина снова осмотрелась в попытке понять, неужели она одна это ощущает? И натолкнулась на смеющийся взгляд одной из женщин.

– Не обращай внимания! Очень скоро к этому привыкаешь. Я – Сана. Жена Исы и принимающая сторона по совместительству. Это – Лиза. Жена Ярослава.

– А я – Алина. Во-о-он тот здоровяк – мой муж.

– Какой именно? – истерично хохотнула Дарина. Потому как, действительно, все мужчины, за исключением разве что Исы, были очень крупными.

– Самый большой, – уверенно кивнула Алина.

– А я говорил, что Первый разожрался! – усмехнулся кто-то в толпе.

– Мы на тебя посмотрим, когда ты, наконец, женишься, – отбрил хохмача Первый. Родион не так много рассказывал о своих друзьях, но Дарине все же удалось узнать, что все эти прозвища – не что иное, как позывные членов группы, в составе которой Мурадов служил аж до тридцати трех лет. Он никогда не вдавался в детали и не бахвалился участием в громких спецоперациях. Да этого и не требовалось. Достаточно было увидеть их группу вместе, и все становилось понятно без слов. Это были великие воины. Дарина испытала что-то сродни священному ужасу, удостоившись чести увидеть их вместе.

– Это – Мишка, наш сын, – добавила Алина, натянув на нос шапку крепкому малышу лет четырех.

– А тут еще наша дочь, которую не следует морозить! – Первый положил ладонь на выпирающий животик жены и резко скомандовал. – Давайте заходить в дом. Там продолжим знакомство.

– Ну, па-а-ап! Мы же не доделали баррикаду.

– Вон там? И кто ж это такой умный выбирал огневую позицию? – хмыкнул Первый.

– Вика и Ника! А я им говорил, что место хреновое.

– Та-а-ак! От кого мой сын таких слов нахватался?! – возмутилась Алина, осуждающе глядя на мужа.

– И не хреновое! – в один голос заголосили близняшки Вика и Ника. – Папа, скажи ему!

– Матерь божья, Яр, ты слышишь то же, что и я? – испуганно хохотнула Лиза.

– Ну, место и впрямь…

– Папа!

– Эм… – стушевался Ярослав, – ну, скажем так, спорное.

Потом Дарина, сколько ни пыталась, не могла вспомнить, кто же засмеялся первым. Но уже очень скоро хохотали все. И взрослые, и дети. И казалось, этот счастливый смех никогда не закончится. Но у Исы зазвонил телефон…

– Что случилось?

– Лавина в ущелье, – бросил тот, пряча телефон в карман. – Вы, ребят, развлекайтесь. А я на пару часов отъеду.

– Люди?

– Целая группа. Черная трасса. – Пояснил уже на ходу. Правда, Дарина из сказанного и теперь ничего не поняла. А вот у остальных, похоже, никаких проблем с коммуникацией не возникло. Сказывался долгий опыт работы в одной команде. Один короткий обмен взглядами, и…

– Мы с тобой. Только экипируемся.

И все. Короткие сборы, скомканные проводы. Часы неизвестности. А в конце – короткое сообщение по рации.

– Дарина…

– Да?

– Ты слышала, что сказали, милая?

– Да, конечно. Шестого накрыло.

– Все верно… – явно встревоженная Лиза переглянулась с Алиной. – А ты знаешь, что Шестой – это Родион?

Глава 22

– Эй, Дарина…

– А? – резко выпрямилась на стуле, так что перед глазами поплыло. – Операция закончилась? Я могу его увидеть?

– Еще нет. Но, может, тебе будет важно узнать, что девушка, которую спас Родион, в порядке. Она даже встает. Я встретил ее в коридоре.

Важно узнать? Дарина хлопнула ресницами. На самом деле ей было важно только одно – чтобы с Родионом оказалось все хорошо. Но, наверное, для его друзей эта информация действительно что-то да значила. Недаром ведь в сообщениях о гибели силовиков каждый раз звучало «погиб как герой»… Наверняка недаром. Вот только плевать ей на эти геройства. Плевать… Дарина с трудом подавила в себе желание заорать. Зареветь в голос, горько, по-бабьи. Ну, зачем? Кому нужны подвиги такой ценой?! Ладно, эта спасенная дурочка… Она по собственной глупости пострадала. Не нужно было лезть на сложнейшую трассу, игнорируя сообщения об угрозе схода лавин. Но Мурадов… Он-то за что поплатился? За что…

Дарина всхлипнула. Подтянула к груди ноги – диванчик у входа в операционную был на удивление удобным, и стала заваливаться на бок.

– Демьян, ей бы уколоть успокоительное, – сказал кто-то из мужчин.

– Нет! Не нужно. Я в порядке.

В порядке… Надо просто пережить этот день. Или ночь. Если эта ночь когда-нибудь закончится.

– Тебе необходимо отдохнуть. Может, все-таки ляжешь?

Дарина заглянула в беспокойные глаза Первого. Закусила губу. Надеясь, что ей хватит выдержки вынести это все с достоинством. Не ударить в грязь лицом перед людьми, чье мнение для Мурадова наверняка имеет значение. Чтобы он мог гордиться своей женщиной. Чтобы он мог гордиться ей, когда все это закончится.

– Й-я не могу. П-понимаете? – пробормотала, стуча зубами. – М-мне нуж-жно быть здесь.

– Понимаю, – кивнул Демьян. – Понимаю. Все будет хорошо, слышишь? Он – крепкий парень. И не из такой жопы выбирался. Ты уж мне поверь.

– Это точно. С первого дня, как к нам попал, – заулыбался Ярослав. – Помнишь, Сём? Это где было-то? В Афгане?

– Пакистан. Мы накрыли бордель.

– Точно. Бэлла оттуда?

– Бэлла? Вы ее знаете? – вскинулась Дарина.

– А ты, выходит, тоже? – сощурился Иса.

– Не очень хорошо, – стушевалась Дарина, понимая, что, может, по своей глупости навела мужчин на ненужные подозрения. Ну, не дурочка?

– Потом Бангладеш был? Или Ливия? Я что-то забывать стал.

– Было бы что помнить! – фыркнул кто-то.

– А что? По-твоему, нечего? Я бы так не сказал. Славные были деньки. От первой операции и до последней.

– Я так до сих пор и не решил, что считать последней операцией. Спасение Альки или Лизы?

Поначалу Дарине весь этот треп казался жутко неуместным. Ей хотелось закрыть глаза, уши… Чтобы не видеть их и не слышать. Слишком те были бодры. В то время как она буквально изнутри рушилась. Но потом Дарина поняла, что болтовня – это их способ справиться с ситуацией. И стала вслушиваться в каждое слово. Получив, может быть, единственную возможность узнать об этой стороне жизни Мурадова.

Так прошел еще, по меньшей мере, час. Когда дверь в операционную, наконец, открылась, Дарина была едва жива от страха. Вскочила на ноги. И замерла напротив Саны. Немного побаиваясь ту после увиденного в вертолёте санавиации.

– Ну, что там, малышка?

– Думаю, будет лучше, если ты задашь этот вопрос оперирующему хирургу.

– Я задаю его тебе, – Иса обхватил ладонью щеку жены и осторожно погладил пальцами. За их разговором с непонятным напряжением следили все присутствующие. У Дарины мелькнула мысль, что, возможно, они не слишком-то верят в целительские способности Саны. Она и сама не верила. Теперь, по прошествии времени, Дарина вообще не могла понять, какого черта в том вертолете происходило. По всему выходило, что некий обряд. Который совершала жена Исы. И это было настолько завораживающее зрелище, что никто, даже врачи, не посмели ей помешать.

– В наших краях шаманизм – неотъемлемая часть культуры. Сана, пожалуй, сильнейшая. Понимаешь? – сверля Дарину черным взглядом, посчитал нужным сообщить немногословный Иса. Как будто это что-то могло объяснить человеку, живущему в материальном мире! Но в тот момент, когда Родион находился на волоске, Дарина готова была поверить во что угодно. Хоть в бога, хоть в черта. Хоть в помощь шаманки. Лишь бы только он остался жив. Лишь бы только… Лишь бы только.

– Придется попотеть, но, думаю, он поправится, – устало улыбнулась Сана.

– Я могу его увидеть? – взмолилась Дарина.

– Это не у меня нужно спрашивать. Я здесь сама – непрошеный гость. И пустили меня исключительно потому, что я у Николая Максимовича проходила ординатуру.

Выходит, Сана все же врач? Дарина ничего уже не понимала. И видимо, осознав это ее затруднение, жена Исы улыбнулась чуть шире, но, так ничего и не сказав, отвлеклась на потянувшихся из операционной хирургов.

– А вот и он! Николай Максимович, тут нашего пациента увидеть хотят. Разрешите невесте хотя бы одним глазком взглянуть?

– Гнать бы вас в шею! Развели балаган, – окрысился пожилой доктор.

– Всего минутку. Полминутки. Сколько угодно, – шепнула Дарина, чувствуя, что все… Не справляется. И слезы текут по лицу, как вода. Соленая выжимка боли.

– Я шепну реаниматологам.

– Как реаниматологам? – покачнулась Дарина.

– Эй! Ты чего? Ну-ка держись! Это стандартная процедура. После операции всех переводят в реанимацию! Слышишь?! Всех.

Дарина ухватилась за стену. И тут же почувствовала, как кто-то твердой рукой обхватил ее за талию. Обернулась.

– Не нужно. Я в норме. Правда.

– Пойдем, я тебя провожу.

Видеть Родиона настолько беспомощным было невыносимо. Дарина сморгнула слезы и, подойдя ближе, осторожно коснулась пальцами его руки. Там, где не было никаких проводов и трубок. Опасаясь их повредить. У нее была всего минута, может, уже и того меньше, чтобы что-то ему сказать. Как-то подбодрить или утешить. Но из-за дикого, вынимающего душу страха мысли разбегались. И не было слов, способных передать и выразить весь тот хаос чувств, что воцарился у неё в душе.

– Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю… Я бы отдала все деньги мира, чтобы тебе не пришлось это переживать. Ты слышишь? Я бы все на свете отдала. Себя отдала бы. Да. – Дарина опустилась перед высокой койкой Родиона на колени. Прижалась лбом к его безвольной руке, потерлась – носом, щекой, губами. Всем лицом. Задыхаясь. Подвывая тихонько. Стыдно и некрасиво, наверное. Не напоказ. Как только наедине с собой воешь, когда все – предел. Когда выбивает к чертям собачьим предохранители. И гаснет свет в душе. И ничего… ничего не остается. Только липкий черный изматывающий страх. Эгоистичный страх. А как же… как я без тебя? Меня же без тебя нет.

– Ну, все-все. Вставай. Не нужно… Ты какого черта творишь? – кто-то оттащил ее от постели. Вывел. Сначала в коридор. После поволок вниз, по серым ступенькам. На крыльцо, в холод… А потом твердые пальцы, удерживающие ее за руку, разжались. И ей в лицо ударила пригоршня снега.

– Эй! Какого черта?! –  моргнула, с трудом разлепляя слипшиеся ресницы.

– Привожу тебя в чувство, – рявкнул Первый. – Нужно, чтобы ты на старте поняла. Слез и жалости Родион не потерпит.

– Я его не жалею! Это просто… просто эмоции.

– Понимаю. Но все же кое-что объясню. Никто от тебя не ждет эмоций. Все понимают, почему ты здесь. И поймут, если ты уедешь.

Дарина потрясенно округлила губы. Почувствовала, как кровь отливает от головы и устремляется куда-то в пятки, а следом – назад. Обжигающей волною стыда. Горло перехватило. Она судорожно сглотнула. Отступила на шаг.

– Я… никуда… отсюда… не денусь. Можете даже не мечтать.

– Послушай, он не сможет оплачивать твои услуги, находясь в коме…

Это было унизительно. Очень.

– Ничего. Я могу себе это позволить.

Дарина крутанулась на пятках и пошла к крыльцу.

– Да послушай ты. Я не преследовал цели тебя задеть!

– Правда? А чего же вы добивались?

– Хотел, чтобы ты поняла! Это не игры. Родиону предстоит долгая реабилитация. Он поправится, да. Но это будет нелегкий путь, который…

– Я пройду вместе с ним. Если он позволит. Но это будет решать сам Родион. Понятно? Ни вы. И ни кто-то другой.

– Мне кажется, ты все же не до конца понимаешь. Травмирован позвоночник, и хоть прогноз довольно оптимистичный…

– Это слова врачей или ваши предположения? – вскинулась Дарина.

– Конечно, врачей!

– Х-хорошо. Как же хорошо…

– Врачи также говорят, что у Родиона может случиться паралич. Ты понимаешь, что это означает?

– Да. Вполне. И предупреждая ваши дальнейшие вопросы, отвечу – я готова носить ему утку, менять памперсы и… что там еще вы хотели знать? – Дарина шмыгнула.

– Ты не в себе, если думаешь, что такой мужик, как Родион, позволит вытирать себе жопу, – парировал Первый, устало потирая виски. – Он не унизится так.

– Чего же вы от меня хотите? И так не так, и эдак…

– Знал бы я… – хмыкнул. – Одно точно, если ты действительно хочешь остаться, позволь ему сохранить достоинство.

Дарина кивнула, хотя в тот момент у нее не было абсолютно никаких идей, как это осуществить. Всех нас с детства учат, что любовь – она и в горе, и в радости. В здравии и болезни. Но никто не учит, как быть, если горе пришло… Дарина действовала интуитивно. На свой страх и риск. На следующий день после операции она привезла к Родиону Левку. К счастью, тому так понравилось среди детей, что отсутствия отца он как будто и не заметил. И, может, ей стоило воспользоваться этим, но Дарина была уверена, что Родиону чрезвычайно важно знать, что с его сыном все хорошо. Они успели провести с ним несколько минут, пока не пришла новая смена. А после их выгнали, как дворняжек. Оказалось, что если ты не родственник пострадавшему, у тебя нет никаких прав на его посещение, на принятие решений относительно здоровья и назначаемых процедур. По сути – ты вообще никто. И никого не волнует, что за этого человека ты бы влегкую отдал свою жизнь. Без бумажки ты какашка – истина, которая у палаты реанимации становится актуальной больше, чем где бы то ни было. Дарину спасало лишь то, что у друзей Родиона хватало связей. Она была благодарна им до глубины души, что очень скоро вопрос посещений решили. И эта благодарность была такой всеобъемлющей, что в ней просто не оставалось места на глупые обиды или, тем более, стыд.

Дня через три бесконечного бдения под реанимацией Дарина подчинилась просьбам, уже переросшим в требования, отдохнуть. Для этих целей кто-то даже снял номер в гостинице неподалеку от больницы. Туда она и направилась, надеясь искупаться по-быстрому, сменить белье и тут же вернуться. Но увидев кровать с белыми хрустящими простынями, как зачарованная, подошла к ней и рухнула замертво. Трое суток без сна скосили.

Проснулась только на следующий день. Вскочила, ругая себя на чем свет стоит. На телефоне – два не отвеченных.

– Да! Вы мне звонили…

– Это Лиза Линдт.

– Да? Что-то с Левкой? – испугалась Дарина.

– Нет-нет, что ты! С ним все хорошо. Правда, с нами связалась его мать. Волновалась, что не может дозвониться до Родиона. В общем, нам пришлось все ей рассказать.

– И что?

– Она потребовала, чтобы мы отправили Левку домой. У тебя нет доверенности?

– Нет…

– Ну, и ладно. Думаю, теперь это не проблема, раз Родион пришел в себя.

– К-как пришел? – Дарина отвела от лица сальные волосы.

– Постой, а ты что же, не в курсе?

– Нет… – пискнула, откашлялась и вновь повторила: – Нет. Я… уснула. Постой. Он правда… правда очнулся?

– Ага! – хохотнула Лиза. – И, если верить моему мужу, уже успел достать всех медсестер и санитарок.

– Хорошо… Хорошо. Ты извини, ладно? Я должна ехать!

– Ну, конечно. О чем речь? Удачи тебе.

Тогда Дарина еще не знала, как она ей понадобится.

Глава 23

Дарина мчалась к больнице, не чувствуя под собой земли. Не разбирая дороги в окутавшей город метели, что пригоршнями бросала в лицо колючую снежную крошку, трепала расстёгнутые полы курточки, проникала за шиворот и забивалась в рот. И ничего в той метели было не разобрать. Видимость – нулевая. Сквозь белую непроглядную мглу лишь иногда просачивался тусклый свет в окнах домов, тянущихся вдоль дороги. Дарина мчалась вперед, каждой клеточкой ощущая нереальность происходящего. Вся эта сцена будто целиком была взята из фильма ужасов… Дарина шагала вперед, с трудом преодолевая сопротивление ветра, и вертела головой по сторонам. В попытке найти хоть какую-то подсказку – где же она находится? Редкие светящиеся вывески продуктовых магазинов ни о чем ей не говорили. Как и один-единственный поржавевший рекламный щит, по какому-то недоразумению установленный прямо на тротуаре. Дарина остановилась посреди небольшой круглой площади, ругая себя за то, что решила идти пешком. Ждать такси не было никакого терпения. Она думала, так будет быстрей. И вот теперь, похоже, что заблудилась в трех соснах!

– Девушка, с вами все хорошо?

Дарина вздрогнула, обернулась, не сумев скрыть вздоха облегчения. Удивительно, но по такой погоде кто-то выгуливал собаку!

– Да! Я просто пытаюсь сообразить, где окружная травматология.

– Так вот же. Прямо за зданием мэрии. Где красивый парк…

– Спасибо! – перекрикивая вой пурги, бросила Дарина и побежала в указанном направлении.

– Вы бы курточку застегнули! – принес ветер в ответ.

На самом деле благоустройство парка оставляло желать лучшего. Как будущий проектировщик, Дарина всегда обращала внимание на детали. Например, она никак не могла взять в толк, что мешает местным чиновникам пригласить к сотрудничеству нормальных архитекторов, которые могли бы создать что-то действительно стоящее. Актуальное, отвечающее требованиям современной урбанистики. У неё не было сил смотреть на все эти никчемные заборчики, неудобные хаотично раскиданные где придется скамейки и уродливые фонарные столбы. Она бы все-все здесь переделала.

Дарина резко остановилась, удивляясь тому, какие глупости лезут к ней в голову. Все же человеческий мозг – хитрая штука. Наверное, вот такая его подвижность и не дает человеку сойти с ума. От страха или переживаний.

К счастью, на дежурстве была уже знакомая ей медсестра. Дарина резко кивнула женщине и стремительно двинулась дальше по коридору. Родиона перевели в отдельную палату, находящуюся в тупике. Вполне себе симпатичную. Насколько вообще может быть симпатична палата травматологии. А впрочем, может, это только ей так казалось? Мурадов-то наверняка привык к другим интерьерам. Дизайнерским интерьерам дорогих частных клиник, в которые он предпочитал обращаться по мере надобности. Дарина знала об этом наверняка, потому что практически сразу же, как они начали жить вместе, Мурадов привез ее в одну из таких клиник на прием к гинекологу. Та выписала ей противозачаточные таблетки, и с тех пор Дарина регулярно их принимала. Зачем? Она понимала слабо. Ведь Родион так и не отказался от использования презервативов.

Так вот, возвращаясь, к интерьеру палаты и всему остальному. Теперь, когда первые ужасы улеглись, Дарина все чаще стала возвращаться в своих мыслях к началу тех страшных событий. Родиона откопали довольно быстро. И сразу же стало понятно, что его состояние тяжелое. Им на месте предстояло решить, в какую больницу его везти. В столицу ли, или вообще на запад – возможности были. Решающую роль в выборе местной клиники сыграла, конечно, Сана. Она сумела убедить Теней, что каждая минута, проведенная в дороге, сыграет против них. И в том, что у местных нейрохирургов достаточно квалификации, чтобы провести любую, даже самую сложную операцию. Но что, если Родион останется недовольным тем, как они действовали? Что, если он посчитает недостаточными их усилия по его спасению?

Дарина выдохнула, отгоняя от себя панику, и решительно толкнула дверь, ведущую в палату. Поняла, что от страха совершенно по-детски зажмурилась. Широко распахнула глаза, готовая снова его увидеть, но в койке никого не было.

И снова паника, снова страх… Непонятный гул в ушах, в котором потерялись все другие звуки. Лишь только несколько ударов сердца спустя Дарина смогла, наконец, расслышать шум в прилегающей к палате ванной комнате. Не задумываясь, туда устремилась. Готовая отругать Мурадова за то, что он встал. Ведь наверняка еще рано. И нельзя. И вообще…

Но так ничего и не сказала, застыв с открытым ртом.

– Выйди! – рявкнул он.

– Но я…

– Пошла вон!

И она не то что вышла. Выбежала! Похлестываемая его яростью. А после застыла посреди палаты, прижала ладони к горящим щекам. Зажмурилась. Но перед глазами все равно картинка… Инвалидная коляска, Родион, серый от напряжения. Его сильная-слабая рука, вцепившаяся в специальный поручень, расположенный слева от унитаза. И вторая, которой он придерживался за руку Исы. Догадаться, что Родион пытался самостоятельно сходить в туалет, было несложно. Сложно было выдержать его злость. И очень-очень сложно с ней смириться.

Дарину привел в чувство грохот, донесшийся из туалета. И мат. Уж она не разобрала, чей именно. Крутанулась волчком и снова рванула к двери. Остановилась, тяжело дыша. Понимая, что если войдет, Родион окончательно озвереет. Даже если ему и впрямь сейчас нужна помощь.

– Какого черта, Шестой?! Ты слышал, что сказал док? Тебе нужно поберечься.

– Или помогай, или вали…

– Да твою ж мать, ну, что ты за упрямый осел?!

Бог его знает, сколько прошло времени, прежде чем все закончилось. С таким же успехом это могли быть как несколько минут, так и целая вечность. Сначала из санузла выкатился Родион в инвалидной коляске, а следом показался Иса.

– Ты еще здесь? – сощурился Мурадов.

– Да. Здесь. Была и буду.

Родион стиснул челюсти. Обернулся к другу.

– Оставь нас.

– Ты спятил? Тебе лечь надо!

– Это много времени не займет.

– Черте что! – прокомментировал Иса и все же направился к выходу. Минуя застывшую посреди палаты Дарину, но не глядя ей в глаза. Прикрыл за собой дверь. Практически бесшумно, как только умудрился? Та всегда скрипела.

– Значит так. Сейчас я перешлю тебе денег. Ты купишь билет и вернешься домой первым же рейсом. Это понятно?

Сердце Дарины оборвалось. Она облизала вмиг пересохшие губы, качнула головой:

– Нет. Если честно, мне ничего не понятно. Я хочу быть рядом с тобой.

– Похоже, ты забыла, что в нашей паре важны лишь мои желания. Кто платит – тот заказывает музыку, помнишь?

Он хлестал ее словами, как плетями. Точно зная, куда ударить.

– Можешь мне не платить, – прошептала она. – Я с тобой не из-за денег. И ты это знаешь.

Разговор Мурадову давался явно нелегко. Нет, он, конечно, старался не показать своей боли и растерянности, и лютой злости, но Дарина слишком хорошо его знала, чувствовала, чтобы он мог ее обмануть.

– По какой бы причине ты со мной ни была, сейчас все изменилось.

– Почему?

Мурадов вцепился скрюченными пальцами в подлокотники своей коляски и… так на нее глянул, что Дарину едва не смыло волной исходящей от него ненависти.

– Ты тупая или притворяешься?

– А ты? – на самом деле Дарине хотелось хорошенько его встряхнуть, но, во-первых, она не была уверена, что так не навредит ему еще больше, а во-вторых… А во-вторых, это один черт ничего бы ей не дало. Мурадов все решил за них обоих. – Ты правда думаешь, что это… – она всхлипнула и ткнула пальцем в коляску, – имеет для меня значение?

– Это имеет значение для меня! – заорал Родион.

– Я понимаю…

– Ни черта! Ни черта ты не понимаешь. Уходи. Лучше по-хорошему.

Дарина до крови закусила щеку, но это не помогло. Не отрезвило. Не уменьшило распирающую, ломающую кости боль в груди. Она слизала с губ слезы – тут же набежали новые. Зло смахнула их рукой – и опять не помогло.

– Так нельзя… – прохрипела в агонии. – Неужели ты не понимаешь, что так нельзя? С теми, кто любит… Я же… Я… что без тебя? Мне же правда все равно. Все равно. Я не вру.

– Еще раз. Не все равно мне. Может быть… потом. Когда все позади будет. Но не сейчас. Сейчас уходи. Пожалуйста.

Ладно. Как бы больно ей не было, ему все равно было больней. Дарина растерла глаза, вглядываясь в его лицо в поисках подтверждения, что это не все. Не конец. Не с ними. И не нашла. А еще это его «пожалуйста». Прямо в сердце. Контрольным выстрелом. Злости, упрямству, хамству и дурному настроению она бы, наверное, смогла противостоять. А вот этому тихому, усталому какому-то «пожалуйста» -  без вариантов.

«Может быть, потом. Когда все позади будет…» – так он сказал. И ей ничего не оставалось, кроме как, вцепившись в это слово зубами, отступить. Держа спину прямо, черт его знает за счет чего, ведь никакого стержня в ней не осталось. Словно лавина, под которую попал Мурадов, подмяла под себя и её.

Уехала Дарина все же не сразу. Она до последнего надеялась, что сможет быть рядом, не показываясь Родиону на глаза. Тогда она не понимала, что глаза у Мурадова повсюду… Его друзья.

Отъезд Дарины предрешили два немаловажных момента. Во-первых, домой нужно было возвращать Левку, а во вторых – никто ведь не отменял ее учебу. Второй семестр начался строго по графику. А если чему Дарина и научилась у Мурадова, так это, несмотря ни на что, выбирать себя и свое будущее. Тем более если тебе так жестко дали понять, что… в общем, что ты на хрен здесь не нужна.

Не сломаться ей позволило лишь то самое «Может быть, потом. Когда все позади будет…» Ей оставалось только дождаться этого «потом». Если оно наступит.

– Лева, смотри, кажется, твоя мама нас вышла встречать.

И впрямь, Ирина осторожно пробиралась к ним через обледеневшую парковку. Аккурат ночью случился ледяной дождь. А уже утром лед сковал в своих студеных, но таких красивых объятьях весь город.

– Мама! Мама! Пливет!

– Привет, мой хороший. – Ирина раскрыла объятья, и Левка влетел в них ракетой. Дарина очень остро почувствовала себя лишней и хотела было уйти, выдавив через силу прощание. Да только Ирина спросила: – Как он? – и пришлось задержаться.

– Ничего, – откашлялась Дарина. – Конечно, предстоит реабилитация, но там как раз есть специализированный санаторий. Очень хороший.

– До сих пор не могу в это поверить, – Ирина покачала головой. – Мурадов всегда казался таким…

– Несокрушимым.

– Да… – Ирина нервно притопнула ногой и коснулась носом Левкиной шапочки. – Ты не думай. Я ему зла не желаю.

– Я так и не думала, – соврала Дарина. Потому как было дело, признаться. Мелькнула грешная мысль, что Ирине было бы, наверное, на руку, если бы Родион… того. А сейчас смотрела на нее и понимала, что ошиблась. Может, они и расстались не лучшим образом, но в вопросах жизни и смерти их неприязнь ровным счетом ничего не значила.

– Спасибо, что привезла Левку.

– Не за что.

– Мы, наверное, пойдем. Холодно.

Дарина кивнула и тоже пошла…  Осторожно, боясь растянуться. Контролируя каждый свой шаг. И это еще хорошо, что Мурадов мог позволить себе жилье в современном жилищном комплексе, где безбарьерная среда была действительно безбарьерной. Не то бы она вообще не добралась до крыльца, подумала Дарина. И замерла от пришедшей в голову мысли. Допустим, он не хотел ее помощи там, но кто сказал, что она не сможет облегчить его жизнь здесь? Сделать ее более комфортной? Да она же проектировщик!

Чувствуя, как от предвкушения сводит во рту, Дарина поднялась в лифте на свой этаж и застыла перед роскошной дверью. Мурадов велел ей возвращаться домой. И если учитывать, что последние несколько месяцев её домом была его квартира, то, очевидно, она все делала правильно.

Не давая себе передумать, Дарина открыла замки, захлопнула дверь, разулась и, даже не переодевшись, снова прошлась по квартире, прикидывая, что и как может здесь переделать.

Глава 24

– Надо будет не забыть завра закрыть этот чертов зал на замок, – раздался знакомый голос от двери. Родион чертыхнулся про себя. Стер выступивший от усилий пот с виска и максимально осторожно опустился в треклятое кресло.

– Не спалось, – соврал он, почему-то странно робея перед женой Исы, которая… А черт его знает, как это назвать? Которая вытащила его с того света?

– Посмотрел бы телевизор. Я сто раз объясняла, почему тебе не стоит усердствовать.

Да. Объясняла. И наверняка Сана была в своем деле признанным специалистом, но он… Черт! Да он просто не мог сидеть в этой долбаной инвалидке! Мурадов был уверен, что чем больше он будет стараться, тем быстрее встанет на ноги. И потому он работал на пределе сил. Может, и впрямь давая лишку.

– Я не устал.

– Угу. Как же. Послушай, Родион, я все понимаю, правда. Но и ты меня, пожалуйста, пойми. Твоя настойчивость дает обратный эффект. Нагрузку нужно распределять дозированно. Ты же не можешь не видеть, что назначенная мной программа реабилитации работает. Обычно люди с твоими травмами восстанавливаются годами. А ты вон, еще немного, и побежишь.

И, может, она преувеличивала насчет бега, но… В том, что он делает огромные успехи, сомневаться не приходилось. Да на него вся больница сбежалась посмотреть, когда он приехал на плановый осмотр к неврологу. Именно тогда Мурадов до конца понял, как ему повезло. С ней. И вообще.

– Наклонись… – Сана обошла его со спины. Осторожно опустила руки на плечи и спустилась вниз, разминая удивительно чуткими пальцами мышцы. Родион блаженно зажмурился. Руки у этой женщины и впрямь были волшебными.

– Я весь потный, – промямлил, ежась от удовольствия.

– Это ничего. Было бы лучше, если бы ты лег. Поехали…

– Я хотел еще позаниматься на брусьях.

– Даже не мечтай. Иначе я выйду из себя. А это – страшное зрелище. Скажи, что ты не хочешь познакомиться с моей темной стороной… – шепнула Сана ему на ухо, вроде бы шутя, да. Но  у Родиона один черт холодок пошел по коже.

– А она у тебя есть?

– Она есть у всех. Уж поверь мне.

Мурадов задумчиво кивнул и, когда Сана подтолкнула его коляску к выходу из спортзала, послушно покатил в указанном направлении. Злить эту непостижимую женщину ему не хотелось. Равно как и ее мужа. Уж он не знал, как выглядит темная сторона Саны, но на темные стороны Исы в свое время насмотрелся более чем достаточно. За свою женщину тот убьет – и глазом не моргнет. Он бы тоже так хотел… – мелькнула глупая мысль. Да только ни черта же не срасталось! Хотя, было дело, он уж решил дать шанс своим отношениям с Дариной…

– Спасибо, что проводила.

– Массаж?

– Нет, мне получше. Я приму душ и лягу спать.

– Пришлю медсестру, чтобы поставила тебе укол с обезболивающим.

Как же тонко она его чувствовала! Боль и впрямь была адской. У Родиона все внутри мелко-мелко дрожало, а по вискам и спине градом катился пот.

– Никаких обезболивающих. Я в норме, – покачал головой Мурадов. Сана нахмурилась, но спорить с ним все же не стала:

– Ну, смотри. Как знаешь. Это необязательно терпеть.

Может, конечно, так оно и было. Но почему-то Родион свято верил, что любая боль конечна, и старался выбрать ее до конца. Как можно быстрее выбрать, чтобы вернуться к своей прежней жизни. Вот где ему уж точно было чем заняться. Например, делами компании, которые в его отсутствие шли ни шатко ни валко, сыном, по которому он безумно скучал. И Дариной… Может быть. Если она ждала. Мурадов то и дело возвращался к ней в мыслях, хотя и запретил себе вспоминать, свято веря, что вся его энергия сейчас должна быть направлена на восстановление. Рядом с Дариной же… Он терял ясность мышления. Его захлестывали эмоции. Злость, отчаяние. Но, что самое худшее и разрушительное – сомнения. А что, если ничего не выйдет? Что, если он так и останется прикованным к коляске инвалидом? Что, если все его планы на будущее так и останутся нереализованными?

Черт возьми, если так разобраться, до того, как с ним случилось несчастье, он вообще не осознавал, что эти самые планы так или иначе связаны с его девочкой! Да просто вся жизнь. Он просто жил. Радуясь тому, как все удачно сложилось. Что она ему в рот глядит, и навстречу бежит, когда он с работы заебанный по самое не хочу приходит. А теперь хотелось бы, конечно, думать, что все еще будет. Но если со всеми физиологическими потребностями более-менее как-то все устаканилось, то в интимном плане –  ни хрена! Ну, не стоял у него. И все тут. Мурадов пришел к выводу, что для мужчины гораздо легче было бы смириться с параличом, если бы при нем сохранялась половая функция. В смысле, когда боль отпускала. А когда она возвращалась вновь, тут уж совершенно не до этих глупостей становилось. Иной раз казалось, не выдержит. Сдохнет в муках. Боль была настолько изматывающей, что даже смерть виделась не таким уж плохим исходом. И если бы Родион умел проигрывать, он бы, может, и сдался. А так боролся, как мог. Какими угодно способами.

Грех было при такой поддержке сплоховать. Он оценил. И преданность Теней, которые оставались с ним, пожалуй, дольше, чем следовало, звонки с поддержкой от тех немногих, кто был в курсе ситуации. От Бэллы… Все же она была удивительно тонким психологом. Пожалуй, именно она лучше всех других чувствовала, что ему сказать и как. Например, она предпочла вообще не касаться в их разговорах вопросов его здоровья. Вместо этого Бэлла много шутила, рассказывала смешные истории о своих девочках, жаловалась на погоду, клялась, что уж в следующем году точно отойдет от дел и поселится на каких-нибудь тропических островах. Иногда они обсуждали страны, в которых им довелось побывать, иногда политику. Ну, как обсуждали? Вообще Родион предпочитал слушать. Поверхностно и невнимательно, глотая больше сами интонации, чем смысл. Те успокаивали боль. Или ему так казалось. В общем, когда Бэлла обмолвилась о Дарине, в смысл сказанного Мурадов вник как-то не сразу. А когда это случилось… Он резко, так что прострелило больную спину, сел на кровати и рявкнул:

– Что ты сказала?

– Говорю, трусики со стразами-то мы нашли, а вот с лифчиком пришлось пово…

– Какие, на хрен, трусики?! Что Дарина делает в твоем офисе?

– Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…

– Я тебя убью… – прошипел Родион. – Я тебя убью, слышишь?! Не смей ее… Никому…  Не то я твой бизнес… – Он, сколько ни старался, не мог сформулировать четко свою угрозу. У него внутри что-то взрывалось, рушилось, прокатывалось по телу волнами раскаленной лавы. Ломало осколками кости. Где только-только срослось. Родион хотел спустить ноги с койки – ни черта не вышло. Те, как назло, не слушались. Может, Сана была права, и он перестарался с нагрузкой?! – Я сейчас прилечу! Слышишь? И если ты ее… Если ты её…

– Послушай, Родь… Что-то связь вообще ни к черту. Я тебя через слово слышу. Давай, наверное, прощаться.

И все. Разговор оборвался. Мурадов выматерился. Одной рукой набирая Бэллу снова и снова, а другой с яростью тыча в кнопку вызова медсестры.

Уже через два часа он сидел в VIP-зале аэропорта, сжимая в руках билет на самолет. Рядом переминался с ноги на ногу злой, как черт, Иса. Ну, еще бы. Своим спешным отъездом Родион нарушил все планы Саны относительно своей реабилитации. А впрочем, плевать. У него в ушах набатом стучало: «Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…» На что? На что, мать его?! Неужели ее отец опять куда-то встрял? Так какого черта она ему не позвонила?

Убьет! Кого убьет, Мурадов пока не знал, но в том, что кто-то пострадает, уже не сомневался. Лютая… черная, вязкая, как болотная жижа, ревность клокотала внутри. И он захлебывался ей, он ей давился. Он никак не мог взять в толк, как она могла?! После всех этих гребаных «люблю», в которые он не то чтобы даже поверил… Хотя кого он, мать его так, обманывает? Поверил. В том-то и соль. В которые он, су-у-у-ка, поверил.

Четыре с половиной часа в самолете оказались слишком большим испытанием для его спины. От дергающей изматывающей боли мутнел рассудок. И по-хорошему, ему бы нужно было ехать домой. А он… Он помчался прямиком к Бэлле. Благо водитель успел найти специально переоборудованный под нужды инвалида микроавтобус. Появление на своих вышло бы, конечно, гораздо более эпичным, да только он так перенапрягся, что даже встать не мог, не то чтобы сделать шаг.

– Может, я все же с вами? – замялся водитель у двери номера.

Мурадов медленно выдохнул, дернул головой, мол, нет.

– Я позвоню, когда ты мне понадобишься.

– Ну, ладно.

Короткий стук в дверь.

– Родик?! Ты как здесь очутился? – удивилась Бэлла притворно.

– Где она? – процедил Мурадов. До боли вцепившись пальцами в подлокотники. Хотя, признаться, вцепиться ему хотелось в бабью глотку. Зубами.

– Кто? – моргнула Бэлла.

– Дарина.

– В гостиной. Трудится в поте лица.

Мурадов сделал глубокий вдох. Хотя… Нет. Никакие дыхательные упражнения ему не помогали! И не могли помочь. Он задыхался. Непослушными пальцами нажал на кнопку, моторчик коляски зажужжал. И этот звук как-то так срезонировал с тем, что издавали его натянутые до предела нервы, что у Родиона зубы свело.

Дарина лежала на диване в гостиной. На животе, перед раскрытым ноутбуком. Мурадов тряхнул головой, обвел комнату бешеным взглядом, но по всему выходило, что в комнате они одни.

– Бэлла, тут звонит Катя Зайка… Ругается, что не соглашалась на бутерброд. Мне уточнить её меню? – уточнила эта дурочка, задумчиво постукивая по губам карандашом.

Мурадов вдохнул чуть глубже. Все-таки смог. А Бэлла за спиной в голос заржала.

– Нет, милая, боюсь, речь идет о другом бутерброде.

– Я не понима… – осеклась, комично открыла рот, наконец, его увидев. Медленно села. – П-привет. А т-ты что здесь делаешь? – сглотнула шумно.

– Я хочу задать тебе тот же вопрос!

– Я же тебе сказала, Родь. Девочка работает, – вмешалась Бэлла.

– На твоем месте я бы помолчал. С тобой потом отдельный разговор будет.

– Эй! А ты не охренел ли?! Называется, сделай людям добро!

И тут у него упало забрало. Окончательно. Все… Мурадов вскочил. Шагнул к Бэлле, готовый её придушить голыми руками. Но ее собой заслонила Дарина, метнувшись через комнату наперерез.

– Ты чего? Я же… ничего такого. Просто на звонках сижу. Работу девочек координирую.

– Что делаешь? – пошатнулся Мурадов.

– Бэлле помогаю. С логистикой.

– С логистикой, значит?

– Мне давно нужен был секретарь.

– Пожалуйста, сядь… Ты же упадешь сейчас! – Дарина засуетилась, подтащила коляску, помогла ему в нее опуститься. А пока он без особого успеха пытался осмыслить сказанное, села перед ним на колени: – Может, нужно вызвать врача?

– Не нужно, – просипел Родион. Тряхнул головой. – Ты что… Ты какого хрена на это согласилась?

– Мне деньги были нужны, понимаешь? Очень срочно. С подрядчиком-то я договор уже подписала, а смета неожиданно разрослась…

– С каким подрядчиком? Какая, мать его, смета?!

Дарина взволнованно облизала губы. Обернулась к Бэлле, будто в поисках поддержки.

– Она взялась отремонтировать твой пентхаус. Ну, вот ей подрядчики и стали впаривать сначала одно, потом другое. Дашка-то наивная, до жути! Думала, раз на бумажке так написано, то так оно и будет.

– Да они же не виноваты, что цены на стройматериалы возросли! – возмутилась Дарина. – Они правда возросли. Я узнавала. Сначала цены на древесину взвинтили, потом на прокат…

– Стоп. Еще раз. Ты решила сделать ремонт? В моем доме?

– Не совсем ремонт. Так… некоторые преобразования.

– Мне кажется, будет лучше, если ты ему все покажешь, – буркнула Бэлла. – Иди…

– Но как же? У меня рабочий день… И бутерброд этот.

– Господи, дай мне сил. Иди… – Бэлла покосилась на Мурадова, и ее губы дрогнули. – С бутербродом я как-нибудь сама разберусь. Чай, не впервые.

Дарина нерешительно кивнула. Достала курточку из шкафа.

– Тебе помочь?

– Я сам, – рявкнул Мурадов, после чего позвонил водителю и, отдав распоряжение подать машину, надолго замолчал. Поначалу Дарина пыталась завести какой-то разговор, но, осознав, что он намеренно игнорирует все вопросы, стихла. Отвернулась к окну, нервно теребя завязки на куртке.

Это был никакой не ремонт. Он вообще, если честно, не сразу заметил изменения. Кое-где дверные проемы были расширены, где-то появились удивительно хорошо вписанные в общий интерьер держатели и кронштейны.

– Пришлось еще перестроить душ. Теперь ты сможешь принимать его сам. Сидя. Ну и спальню, конечно, пришлось перенести со второго этажа.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Это же сколько денег… – покачал головой Мурадов. Схватил ее за руку, развернул к себе. – Где ты их взяла? – сощурился.

– Спустила все, что ты мне успел заплатить за два месяца. А когда не хватило… Понимаешь, деньги мне понадобились срочно…

– И? Ты пошла к Бэлле? В эскорт?!

– Нет! Ты с ума сошел? Я бы никогда не смогла… После тебя… Я же… Ты не веришь, но я люб… – договорить она не успела. Потому что Мурадов дернул ее за руку, а как только она поравнялась с ним, закрыл рот отчаянным поцелуем.

Глава 25

Поцелуй был сладкий. Глубокий. Голодный. Да к тому же она так отвечала, что если бы не эта проклятая лавина, у него уже бы колом стоял. А так… Ничего. Мурадов углубил поцелуй, прошелся ладонями по хрупкой девичей спине. Стащил свитер, опустил вниз чашечки лифчика и с силой смял грудь, зажимая соски между пальцев. Господи, он ведь даже забыл, насколько она красивая. Тяжелая, тугая, манящая. Умом-то он ее очень хотел. А вот там… там не происходило ничего нового. Родион выругался. Пошевелился, намекая, чтобы Дарина встала с его колен.

– Извини! Тебе больно, да? – забеспокоилась она.

Больно! Да только не в этом дело. Мурадов как пацан боялся, что она почувствует его несостоятельность и… что? Уйдет? После всего, что для него сделала? Игнорируя боль, Родион еще раз осмотрелся. Это просто непостижимо, да. Это так хорошо, что у него, давно разучившегося плакать, в носу щипало. Вот это купил девочку, называется. Кто ж знал, насколько это выгодное вложение? Ведь если есть это пресловутое «и в горе, и в радости, в богатстве и бедности», то что это, если не оно?

А он, идиот, о ней самое плохое подумал. Сорвался с места, пролетел полстраны. Ну, не дурак ли? Горло перехватил спазм.

– Ты злишься, что я здесь похозяйничала?

Мурадов резко вскинулся. Уставился на Дарину во все глаза. Понимая, что так зашугал свою девочку, что она и впрямь не знает, чего от него ждать. До жути хотелось ее обнять. Уткнуться лбом в упругий живот и развеять все ее страхи, но слова буквально тонули в лавине чувств, что на него обрушилась с новой силой. Родион откашлялся.

– Нет. Я прикидываю, как бы мне воспользоваться твоим модным душем.

– Правда?

– Ага. Я из самолета прямиком к Бэлле поехал.

– Я так и не поняла, что это была за спешка. – Дарина улыбнулась, шаря в комоде в поисках полотенца. Мурадов хмыкнул. Что это была за спешка, значит? Он не готов был признаться. Даже себе. В том, что так сильно его подорвало. Он, кажется, такой лютой ревности никогда не ощущал. Даже застав Ирку с другим, и то – это другое было. А тут, казалось, просто не выживет. Если окажется, что его девочка… Нет-нет. Даже думать об этом страшно. Да и не нужно. Теперь. Когда он точно знает, что никого у нее не было. Что все это время она для него старалась. И лишь им одним жила.

– Работы много, – решил отделаться полуправдой Мурадов.

– А-а-а. Понятно. Хочешь, я тебе спинку потру? – поинтересовалась Дарина, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Нет! – отрезал Родион чуть более резко, чем планировал. Дарина вздрогнула. Он ругнулся. – В смысле, может, в другой раз.

За улыбку, которая расцвела у нее на губах, можно было и жизнь отдать. Да только у него были насчет своей  жизни другие планы. Теперь он четко понимал, какие. Но форсировать события не торопился, потому как… Ну, не мог он Дарине ничего толкового предложить, пока и там все не наладилось.

Мурадов заехал в ванную. С трудом разделся. Конечно, помощь Дарины ему бы не помешала, но он просто не мог ее принять. Кое-как обмылся, пока натянул чистые трусы, принесенные девочкой, опять вспотел. Хотя уже неплохо справлялся с такими задачами, и ходил даже. Ходил… Господи боже. Удивительно, как после таких событий начинаешь ценить то, что раньше считал само собой разумеющимся.

– Все хорошо?

– Угу. Я спать.

Спать. Если удастся обуздать боль, что крошила кости.

– Ладно.

– Ляжешь со мной? – обернулся. Дарина широко распахнула глаза и кивнула. Опять улыбаясь до ушей. Как будто он ей весь мир к ногам бросил. Да уж. Немного ей оказалось нужно. Мурадов выдохнул, усмиряя поднимающуюся внутри волну какой-то совершенно дикой примитивной жадности.

Пока он перемещался из коляски в кровать, Дарина тактично вышла. Вернулась в комнату, лишь когда он устроился под одеялом. Легла осторожно, чтобы не потревожить. Прижалась носом к боку. И вдохнула… Как если бы хотела им надышаться впрок.

– Скучала?

– Ты даже не представляешь, как.

– Ну, почему же не представляю? Очень даже, – коснулся губами макушки. И надолго замолчал, потому что с каждой секундой ему становилось все хуже. Его многострадальная спина оказалась совершенно не готова к нагрузкам, которые он не рассчитал.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Два дня… и две чертовы ночи ему потребовалось, чтобы оклематься. Лишь утром понедельника Родион понял, что готов встать. Нет, боль все еще зудела где-то на подкорке, но ноги слушались. Можно было и в офис. Он тихонько поднялся. Сделал несколько шагов. Довольно кивнул и пошел собираться. Теперь-то зная, как плохо ему может быть, нарушать предписания врачей не хотелось. Поэтому особенно он не геройствовал. Даже зубы чистил сидя на специальном стульчике, чтобы не напрягаться лишний раз.

Похромал в гардеробную. Оделся. Окинул себя критическим взглядом. За время болезни он здорово похудел. И поэтому костюм сидел далеко не так идеально, как должен был.

– Ты ходишь! – услышал изумленный голос за спиной.

Запнувшись всего на секунду, Мурадов затянул узел на галстуке и поймал взгляд Дарины в зеркале.

– Ну, да. А ты что подумала?

Ну, попустим, что она подумала, было ясно. Он, может, специально и подыгрывал ей, чтобы… Ну, чтобы убедиться, что она и впрямь готова с ним. Любым.

– Ничего. Я просто боялась, что ты с этим не сможешь смириться.

– А ты бы? Смогла?

– Да.

– Понимая, что с паралитиком у тебя не будет ни секса, ни детей?

– Постой-постой… Ты сейчас что? Меня запугать пытаешься?

– А это вообще возможно? – усмехнулся вдруг Мурадов, чувствуя, как их окутывает тонкой невесомой паутиной нежность.

– Нет! – робко улыбнулась Дарина в ответ. – И дети у нас, кстати, могут быть. Я узнавала, что можно произвести забор спер…

И опять. Опять он не дал ей договорить. Поцеловал. Жарко, сладко, чувствуя то самое тлеющее тепло в животе, которому что-то пока мешало вспыхнуть обжигающим пламенем.

– Ну, уж нет. Когда черед дойдет до детей, я буду принимать самое активное участие в процессе.

– Ладно. Ну, это ведь еще не скоро, да? – забеспокоилась Дарина.

– В каком смысле? – он немного напрягся.

– Ну, мне хотелось бы окончить институт.

– А… Ну, да, – хмыкнул и отвернулся к обувным полкам, чтобы не показать своего беспокойства. Потому как у них были проблемы, посерьёзней всяких институтов. И как ей об этом сказать, Мурадов пока не знал.

– Родион…

– М-м-м?

– А у нас теперь все иначе? Правда?

Оттягивая время для ответа, Мурадов уселся, чтобы обуться. Дарина тут же опустилась рядом с ним на пол и потянулась к шнуркам. Привычная злость вспыхнула за грудиной. Он не хотел чужой помощи. Потому что, принимая её, вроде как соглашался со своей слабостью. И примерял на себя образ жертвы, который ему был абсолютно чужд. Но глядя на то, как шустро Дарина управляется с его шнурками, Родион вдруг осознал, что все эти «и в горе и в радости, в богатстве и в бедности» могут случиться лишь тогда, когда он сам позволит. Быть ей рядом. В любой ситуации. И да, чем черт не шутит, иногда давать слабину. А может, напротив, стать сильней, научившись просить о помощи.

– Спасибо, – прохрипел он, когда Дарина закончила.

– Обращайтесь! – дурашливо поклонилась она, внося в происходящее легкость, о которой он даже мечтать не смел. Родион коротко кивнул. Поднялся.

– Дарин…

– М-м-м?

– Я так и не сказал…

– Чего? – замерла она.

– Как тебе благодарен.

– Ах, это… – ее робкая улыбка погасла, как будто он сказал что-то не то. –  Пустяки. Мне и самой было жутко интересно реализовать этот проект. Думаю, чем-то таким я и буду заниматься после окончания университета… – затараторила, чтобы скрыть свои истинные чувства.

– И что люблю…

– …Может, займусь проектированием общественных зон… – продолжила и осеклась. – Что?

– Говорю, что люблю тебя.

– Правда?

– Правда, – кивнул Родион, вглядываясь в ее кристально чистые глаза, наливающиеся счастьем и почему-то слезами. – Я бы тебе доказал, но через полчаса мне нужно быть на работе.

Ага. Доказал бы. Если бы смог. Черте что! Мурадов насупился, почувствовав, как его настроение резко испортилось.

От автора: друзья, скоро мы завершаем, не забудьте подписаться на меня, если книга понравилась, чтобы не пропустить новинки.

– Ах ты ж черт! Я тоже опаздываю в институт. – Дарина рванула к соседней полке. Схватила первые попавшиеся джинсы, Родион только сейчас понял, что за время, прожитое с ним, она не купила себе ни одной новой шмотки, вот почему ей удалось скопить сумму, необходимую для переделки квартиры. И если это возможно, в его груди стало еще тесней.

– Дарин…

– М-м-м…

– Тебе не кажется, что мое признание стоит чуть большего внимания?

– Вот еще! Напомнить тебе, что ты сказал в ответ на мое? – девчонка сощурилась и сварливо подбоченилась. И ведь он видел, как ей нелегко дается этот театр, но, черт, ведь смогла же! Смогла щелкнуть его по носу. Пряча расползающуюся улыбку, Родион заметил:

– Никогда бы не подумал, что ты такая злопамятная.

– Еще какая! Тебе придется здорово попотеть, чтобы реабилитироваться.

– Я постараюсь, – шепнул ей в губы, – ты уж поверь.

Проблема в том, что от его стараний ничего не зависело. И это, к чертям собачьим, омрачало все! Вообще все. Двойственность чувств убивала. С одной стороны, он еще никогда в своей жизни не был так счастлив, с другой – никогда так не злился на собственную несостоятельность. Кошмарней всего было то, что Дарина все понимала. Неизвестно, сколько бы продолжались его мучения, если бы однажды она не застала его в душе за очередной попыткой воскресить либидо из мертвых. В тот день у него впервые получилось довести себя до более-менее нормального результата. Как подросток, застигнутый врасплох, Мурадов машинально отдернул руку.

– Прости, пожалуйста, я… Прости. – Дарина попятилась к дверям.

– Нет, стой! Иди сюда.

Это было идиотской затеей изначально. Но Родион какого-то черта решил, что если не сейчас, то уже и никогда. Он налетел на Дарину без всяких предварительных ласк, без подготовки. Затащил в спальню. В отчаянной попытке запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. И хрен его знает, почему именно этот вагон ему казался последним. Как он старался… Как он, мать его, старался! Может, сбавь он обороты, что-то бы и вышло. Но нет.

Откатился в сторону, ощущая себя абсолютно раздавленным. За спиной шумно дышала Дарина… Мурадов чувствовал, что та была близка. И ненавидел себя еще больше за то, что не смог довести ее до оргазма.

– Пойду, попью.

– Ты серьезно? И бросишь меня вот так?!

– А чего ты хочешь? – рявкнул Родион, понимая, как несправедлив.

– Я хочу завершения.

– Ты хочешь кончить, – уточнил он зло, как будто эта формулировка и впрямь что-то меняла.

– Пусть так, – шепнула Дарина, облизав припухшие от его жадных поцелуев губы. Ее расширившиеся от удовольствия зрачки почти полностью поглотили радужку глаз. И вся она выглядела такой… потерянной. Будто она сама потерялась в происходящем, а не только ее оргазм.

– Я не могу, – просипел Мурадов.

– Так… пока да. Но ведь есть и другие способы. Пожалуйста, Родион. Я…  очень хочу тебя. Невыносимо.

Хочу тебя… Под дых. Со всей дури. Один взгляд, мол, ты хорошо подумала? Да! И вот он уже между ее ног. Что тебе пьяный.

– Так? – потеребил языком бугорок.

– Да-а-а… О, да…

И так это оказалось сладко, так убийственно возбуждающе, что он набросился на нее, как оголодавший. Дарина шептала что-то бессвязно, путалась пальцами в волосах, подкидывала бедра, толкалась навстречу. И требовательно повторяла:

– Еще!

А он ведь и при желании не смог бы остановиться, так ему это все понравилось. Дарина кончила с протяжным стоном. Подкинула бедра в последний раз и упала, обмякнув, на подушки. И только тогда он понял, как у него стоит! Взобрался на нее, вошел в пульсирующее лоно, чтобы кончить самому тут же.

Эпилог

– Сядь, Родик. Не мельтеши, сколько можно?!

– Я же просил! Не называй меня этой дурацкой кличкой! – Мурадов остановился посреди коридорчика. Сунул руки в карманы брюк. Изрядно помятых, потому что сидели они тут и впрямь целую вечность.

– Я не виновата, что тебя так зовут. Более дурацкого имени и представить сложно. Как его сократить? Если не Родик? Ион? Я даже не знаю, что хуже.

– О, да ладно! И это мне говоришь ты? Ты, которая всерьез хотела назвать сына Валерой?

– А что? Мне понравилось значение этого имени.

– И что же оно означает? – скривился Мурадов.

– Быть сильным, здоровым, – зевнула Бэлла. – По-моему, очень даже неплохо. Чего еще для ребенка желать?

– И все же, я надеюсь, ты передумаешь.

Бэлла усмехнулась. Откинула голову на выкрашенную приятным молочным цветом стену и устало прикрыла глаза. На самом деле она всегда знала, как назовет сына. А дурацкие книжки вроде «Значение имени» Бэлла читала исключительно за компанию с Дариной. Вот кто подошел к вопросу выбора ответственно. И сразу со всех сторон. Наверное, это даже занятно, когда у тебя в самом деле есть выбор. Перед Бэллой он не стоял. Пусть имя, на котором она остановилась, было и впрямь дурацким. Она так и не придумала, как будет ласково звать своего мальчика. Уж точно не Родик и не Ион. Тогда… может, Оладушек. Или Сахарок. Вот как увидит – так и решит.

– Все может быть, – не стала спорить.

Мурадов кивнул. Остервенело растер ладонями лицо и проморгался, глядя на лампочку.

– Все хотел спросить, почему ты решила родить именно мальчика?

– А что здесь такого?

– Ну, я всегда думал, что женщины в основном хотят дочь. Нет?

– Господи, Мурадов, ты забыл, в каком бизнесе я варилась? Нет… Нет, кто угодно, но только не девочка. Не в нашем патриархальном обществе. Никогда. Я… – Белла осеклась, удивившись своей запальчивости. Я что? Я не смогу жить, зная, какие опасности подстерегают её на улице? Так и есть. Но стоит ли это озвучивать? – К тому же девочка будет у вас с Шанель. Считай, мой парень родится для поддержания мирового баланса.

– Терпеть не могу эту кличку!

Бэлла усмехнулась:

– У тебя какая-то нездоровая ненависть к именам.

– Мою жену зовут Дарина.

– Что не мешает ей быть девочкой Шанель. Все ж наметанный у меня глаз, а Мурадов?

– Отвали.

– Это вместо благодарности за устройство твоей личной жизни? – Бэлла открыла один глаз. – Да если бы не я, ты, может, до сих пор бы тупил, не понимая, какое рядом сокровище. Еще скажи – нет.

Родион задумчиво растер затылок. Улыбнулся на все тридцать два зуба:

– Почему нет? Да. Сокровище…

Бэлла тихо рассмеялась. А когда Мурадов вновь взялся за старое, меряя шагами коридор, стихла и отвернулась к окну. Она сразу поняла, что эта девочка для Мурадова. Как сразу, еще там, в забытом богом пакистанском борделе поняла, что сама она не для него. Куда? С ее-то багажом. Глупо было даже надеяться. А Бэлла глупой не была. На тот момент уже не была, да… Поумнела. Она очень хорошо знала свое место. И, может, поэтому сумела стать Мурадову другом. Чтобы хоть так, своей щенячьей преданностью отплатить за все, что он для нее сделал. И в Пакистане, и после, когда она без копейки денег и перспектив валялась в больнице.

Ну, вот… Зачем только вспомнила? Настроение к чертям испортилось. В такой-то день! Бэлла взглянула на часики. Красивые, с бриллиантами. Она, как сорока, любила все яркое и блестящее. Дорогое.

– Бэлла…

– М-м-м?

– А правду говорят, что ты отошла от дел?

– Не врут.

– И чем теперь ты планируешь заниматься?

Бэлла пожала плечами. К счастью, ей удалось скопить достаточно денег, чтобы об этом не думать в принципе. С сегодняшнего дня она собиралась… просто жить. Растить сына, что-то готовить и есть. Да-да, есть, никаких диет больше!

– Не знаю. Я еще ни о чем таком не думала.

– Ты могла бы написать книгу.

– Чего?

– Книгу! О своей жизни. Представляешь, какой бы вышел бестселлер?

– Кошмарная идея.

– Это еще почему?

Бэлла вздохнула. Мурадов был классным мужиком. Но когда он волновался, становился ужасно болтливым. Хотя в других обстоятельствах из него слова лишнего было не вытащить.

– Потому что такие книги романтизируют проституцию. Начитавшись этого дерьма, тысячи глупеньких дурочек начинают верить во всякие сказки. Идут в эскорт в надежде на эту самую сказку и принца на белом коне, а оказываются в действительности. Где ничего, кроме грязи, нет. И никто в этих книгах им не расскажет, что хорошо, если тебя не убьют. Не выбросят из окна, как одну из моих девочек, и не пустят по кругу. Наркотики, алкоголь… Про это вообще молчу.

– Ты можешь написать правду.

– Шутишь? – возмутилась Бэлла. –  Правду никто не станет читать.

– Почему?

– Все потому же. Взрослым, как никому, нужны сказки. Так они чувствуют себя в безопасности. Ой, кажется, врач! – Бэлла вскочила на ноги. Шагнула навстречу выбранной из двух десятков других акушерке.

– Поздравляю. У вас хорошенький здоровенький мальчик. Пуповину будете перерезать?

– Нет. Позовите меня, когда все будет… готово, – шепнула она и на негнущихся ногах вернулась на свой стул.

– А почему ты не захотела перерезать пуповину?

– А ты почему?!

– Я боюсь до усрачки, но ты ведь женщина…

– И что?! Думаешь, я всю жизнь мечтала резать пуповины?

– Ты какая-то нервная.

– О, да просто оставь меня уже, наконец, в покое!

К счастью, в тот же момент в соседнем родзале раздался крик. Родион побелел и, не дожидаясь, когда его позовут, рванул со всех ног в палату. Может, ей не стоило так на него орать, но… Учитывая, как Бэлле дался сын, было неудивительно, что нервы сдали. Долгий выбор донора спермы. Две попытки ЭКО. Один выживший из двух подсаженных суррогатной матери эмбрионов… Девять месяцев ожидания. Удивительно, как она вообще их пережила.

Не находя себе места, Бэлла подошла к двери, которую Мурадов с перепугу не удосужился закрыть. Шанель лежала в койке на удивление свежая и румяная. Что с нее взять? Молодость… И хоть она заставила Родиона подождать с продолжением рода до окончания института (более целеустремленной девицы Бэлла сроду не видела), все же двадцать три – не сорок. Потому как, в отличие от своей жены, Мурадов выглядел ужасно помятым. И таким счастливым, что, глядя на него, улыбались даже очерствевшие к такому врачи.

– Бэлла…

– Да?

– Вы можете увидеть сына.

– Правда?

Она сглотнула. Смело шагнула вслед за акушеркой в родзал. И даже нашла в себе силы поблагодарить суррогатную мамочку за работу. А потом взглянула на своего долгожданного, выстраданного мальчика, и все. Её силы закончились.

– Ну-ну, что вы! Не плачьте!

– Я не плачу. Я и плакать-то не умею, – возразила Бэлла, забирая из рук акушерки маленький теплый сверток. Ее сын сморщил нос, будто принюхиваясь. А секундой спустя открыл мутные глазки. Он был отекшим, сморщенным и красным от натуги. И таким похожим на неё… Бэлла не знала, что сказать. Её душили эмоции. И слезы катились по лицу, несмотря на то, что она давным-давно разучилась плакать. Рассердившись на то, что позволила себе так раскиснуть, Бэлла встряхнулась. И чтобы сбавить градус накала, заворковала.

– Ну, привет, сынок. Я – мама. А там – твоя подружка родилась. Хочешь посмотреть? Я же могу с ним выйти в соседний родзал? – обернулась к акушерке.

– Только ненадолго. Мы пока подготовим для вас палату.

Бэлла кивнула. Прижимая невесомого сынишку к сердцу одной рукой, второй толкнула дверь. К этому моменту Мурадовых оставили наедине с ребенком, и те сидели, склонив головы к его люльке, и о чем-то тихо переговаривались.

– Ну, привет! Мы пришли с подружкой познакомиться. Можно?

– Можно! – широко улыбнулась Дарина. – Скоро, правда, на знакомство должны подъехать бабушка с дедушкой, но пока… у нас есть минутка. Знакомьтесь, наша Кира!

От Мурадова Бэлла знала, что отец Шанель, из-за которого она в свое время пришла к ней, сумел-таки взять себя в руки. Не пил, работал без срывов уже почти два года.

– Очень приятно, Кира.

– Ну, а мы с кем имеем дело? – Мурадов вытянул шею. Бэлла закусила щеку. Как-то она совершенно не продумала этот момент. Черте что.

– Ну, Бэлла! Не томи, интересно же! – возмутилась Дарина.

– Я решила назвать его Родионом. Ну, что вы на меня уставились?

– Кхм… – откашлялся Мурадов. Бросил взгляд на жену, как будто боялся, что у той к нему возникнут какие-то вопросы. Смешной. Откашлялся еще раз… – Кхм. Это же дурацкое имя.

– Что поделать. Тебя же так зовут, да? Я подумала…

– Я понял. Спасибо. Даже не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, – буркнула Бэлла, в который раз за этот день расчувствовавшись.

– И правильно. Давайте лучше обнимемся, – замахала руками Дарина. – Такой чудесный день.

Мурадов качнул головой. Обнял обеих женщин. Одну потрепал по плечу, другую – не сдержался и жарко поцеловал.

– Ну, все-все. Хватит. Достаточно. На этом можно поставить точку.

– Как в сказке со счастливым концом? – усмехнулся Мурадов, вспомнив их недавний разговор.

– Не все сказки счастливо заканчиваются, – нахмурилась Бэлла, но тут же не выдержала и рассмеялась: – К тому же это не конец. Это начало.

КОНЕЦ

Content

Резник Юлия Владимировна А если это любовь?

Юлия Резник А если это любовь?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 13

Глава 14

Глава 15

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог