Тим Леббон

Война Ярости. Хищник: Вторжение. Чужой: Нашествие. Чужой против Хищника: Армагеддон

Tim Lebbon

The Rage War

Book 1: Predator: Incursion

Book 2: Alien: Invasion

Book 3: Alien vs Predator: Armageddon

ТМ & © 2015, 2016, 2019 Twentieth Century Fox Film Corporation. All Rights Reserved

* * *

Хищник: Вторжение

Говарду и Каспиану

Пролог. Лилия

Космический корабль «Эвелин-Тью» (переведен в резерв)

Альфа Центавра, 2351 год н. э., сентябрь

Глухие удары в ее груди, словно метроном смерти, отдавались во всем теле глубоким, тяжелым эхом. На мгновение почудилась музыка, и пальцы инстинктивно застучали по краю кровати. Раздались крики, взрывы, звуки хаоса и кровопролития, и все стало ясно. Это не ее сердце, а сердце корабля пульсировало напоследок. План сработал, и пришло время заключительной фазы.

Лилия понимала, что она, скорее всего, единственная выжившая на борту космического корабля «Эвелин-Тью».

Если не брать в расчет их.

Безоружная девушка в полном одиночестве крадучись пробиралась из жилого отсека на уровень с лабораториями. Проскользнув в открытую дверь, она быстро закрыла ее за собой и затаилась в темном углу. Чувствовалось, что снаружи кто-то есть. Затем послышалось тяжелое дыхание с сипением, переходящим в шипение. Страх сковал ее. Пробыв в укрытии дольше, чем было нужно, Лилия снова засомневалась в отданных ей приказах.

«Посмотри, кто они, разберись! Пойми, на что они способны!»

Так, одно из существ пробралось в жилой отсек. Лилия слышала звуки, сопровождающие его нападение – вопли ужаса, сменяемые звериным шипением, и стрельба, и снова крики, полные предсмертной муки. Конец такого легко предсказуем – проходя по отсеку, девушка осторожно обходила нечто, когда-то бывшее людьми: вспоротые и кровоточащие, а то и вовсе разорванные в клочья тела. По мешанине из останков под одной из коек Лилия с трудом определила, что они принадлежали семерым членам экипажа. Вероятно, она даже знала имена этих людей.

«Я вывела из строя предохранители, я выпустила их, и…»

Однако Лилия не смела подвергать сомнениям приказы. Она еще ни разу не подводила Вордсворта. И сейчас явно не лучшее время, чтобы начинать.

Странное ощущение сопровождало ее в опустевшем корабле. Обычно оживленные, а теперь тихие коридоры полнились лишь эхом далеких звуков. Корабль гудел и скрипел, продолжая набирать скорость. Лилия знала, куда он держит путь. Врезаться в ближайшее солнце – вот автоматическая реакция судна на чрезвычайную ситуацию, соответствующую «красному» уровню опасности.

Сжечь все дотла.

И ни малейшей надежды на спасение.

Вот только Лилия все изменила. И обратный отсчет уже пошел.

Добравшись до пересечения трех коридоров, она глянула вниз, на лестницу, которую необходимо было преодолеть. Идти совершенно не хотелось. Освещение то и дело принималось мигать или пропадало вовсе. Возможно, так и положено при чрезвычайных ситуациях, а может, это происки вырвавшихся на волю злобных ксеноморфов. Немного помедлив, Лилия шагнула на первую ступень лестницы, ведущей к нижним отсекам.

«Давно уже нужно было это сделать», – с досадой подумала она.

Лилия пробыла на исследовательском корабле почти сто дней, вживаясь в коллектив. Выполняла задания хорошо – но не слишком. Была приветлива – но не заводила друзей. Она добивалась того, чтобы стать привычной для всех и как бы невидимой. И с каждым днем все меньше людей замечали ее присутствие.

Кто знает, сумей Лилия завершить миссию раньше, она могла бы сейчас находиться уже далеко от «Эвелин-Тью». Возможно, все прошло бы гладко – без рвущих душу ужасов, страшных криков и стрельбы. Команда бы спаслась.

Возможно.

Но когда имеешь дело с ксеноморфами, хаос неизбежен. Всякий раз, когда удается добыть образцы, будь то живые экземпляры, яйцеклетки или эмбрионы, все в итоге кончается плохо. Они не предназначены для пробирок и изучения. Даже у существ, выращенных из образцов, полученных на планете LV-178, оказалась та же судьба. Их природа противится приказам, подчинение не для них, они – порождения жестокости и крови.

Следующий уровень. Лампы снова замигали. Лилия заметила тусклые мерцающие очертания чего-то на стене-экране. Пункт связи. Девушка протерла экран и увидела схему корабля. Лилия прикоснулась к светящейся надписи «Состояние», и та сразу же сменилась на грозную – «Предупреждение».

Задержав дыхание, девушка прочитала надпись снова, хотя в этом не было необходимости. У нее была фотографическая память, поэтому из всех претендентов на задание Вордсворт выбрал именно Лилию. Остальные отправились выполнять менее ответственные поручения в этой части Сферы Людей. Ее участок работы, как сказал командир, – главный, самый важный. То, что она найдет на «Эвелин-Тью», возможно, поможет Основателям вновь ощутить триумф после пережитого крушения, забытой темной страницы истории.

Если верить тревожному сообщению, времени оказалось меньше, чем хотелось бы. Корабль несся по смертельной траектории прямо к звезде Альфа Центавра. Оставалось менее часа.

Лилия закрыла глаза и глубоко вздохнула.

«Они правы, – подумала девушка. – Этим существам нельзя…»

Вдалеке послышался треск, будто кто-то не спеша расстегивал застежку-липучку. Следом раздался крик, а потом прозвучали неразборчивые слова. И опять стрельба, опять вопли…

Лилия поспешила к следующей лестнице и начала спускаться – предельно осторожно, замирая в тревоге, едва чудилась опасность. Поддерживала надежда, что еще удастся найти то, зачем она сюда пришла. Мелькнула мысль: разве не забавно, что после побега свирепствующих ксеноморфов из лабораторий, в которых пребывали твари, те стали едва ли не самым безопасным местом на корабле?

Преодолев лестницу, Лилия оказалась в просторной приемной, из которой выходило несколько коридоров. Что-то чудовищное произошло в этом месте. Тело с неестественно вывернутой рукой подпирало дальнюю стену. Все было залито кровью. Рядом валялось оружие. Решетку в полу вывернули наружу, и будто мрак из космоса сочился в коридор.

Лилия поспешила покинуть помещение. Темная история. Хотелось верить, что умер бедолага быстро, без мучений.

Наконец девушка добралась до отсека с лабораториями. Пройдя несколько дверей, она достигла тех, которые скрывали первую систему безопасности. Тлеющая надежда на выбитую или в силу каких-то обстоятельств открытую дверь мгновенно испарилась, но Лилия была готова к этому. Достав набор инструментов, она вдруг почувствовала сперва глухой удар под ногами, а затем и как грохнуло где-то вдалеке от лаборатории.

«Взрыв».

Девушка наклонила голову и внимательно прислушалась. Если что-то действительно серьезное и корабль начал разваливаться, то ей придется поскорее выбираться отсюда, и, значит, все было зря.

Пол задрожал, но ничего катастрофичного не произошло. К счастью, сердце корабля продолжало биться, а двигатель – ускорять движение.

Что бы ни стало причиной взрыва, он прогремел достаточно далеко, и потому про него можно было не думать.

По крайней мере, пока.

Лилия прибегла к помощи декодера, и устройство начало старательно перебирать комбинации, а сама девушка взяла инструменты и принялась за блокирующие механизмы. Электронные замки и архаичная система запорного штифта вполне справлялись с охраной от неискушенных незваных гостей, но против хорошо подготовленного специалиста устоять не могли. А Лилия была специалистом.

Не прошло и минуты, как двери поддались, и девушка вошла в главное лабораторное отделение. Центр помещения занимало огромное, с виду хорошо укрепленное сооружение в виде кокона: оболочка внутри оболочки, автономные системы и трубки, сконструированные так, чтобы предотвратить попытки нарушения целостности конструкции. Чего не предусмотрели ее изобретатели, так это искусность Лилии, взломавшей предохранители и позволившей ксеноморфам покинуть кокон.

Проходя через камеру, ведущую к лаборатории № 3, она бросила взгляд на непробиваемое защитное стекло: несколько растерзанных тел грудой лежали в углу, дальняя стена была взорвана. Из-за дыма, заполнившего лабораторию № 2, ничего, кроме смазанных кровавых отпечатков на стеклянных перегородках, нельзя было рассмотреть.

Между этим местом и ее целью – лабораторией № 1 – располагалось Главное хранилище, стены которого были толще и тверже даже обшивки корабля. Лилия боялась потревожить обитательницу хранилища – мать чудовищных тварей, саму смерть.

Королеву…

Лилия видела это существо лишь однажды, но и того хватило, чтобы в памяти осели картины и переживания, с которыми не столкнешься в самом кошмарном сне. Находясь, казалось бы, в безопасности, девушка ощутила, как тело покрылось мурашками, как кровь стыла в жилах. Лилия стремительно достигла дверного проема и ужаснулась возникшему ощущению того, будто арестантка понимает, что происходит на корабле.

«Неужели она и правда знает, что здесь творится? Попытается ли сбежать, вырваться из своей крепости?»

Тряхнув головой, чертыхнувшись, девушка напомнила себе, что отвратительная королева – не ее цель, что нельзя терять концентрацию, забывать о первоочередном.

Оказавшись перед лабораторией № 1, Лилия собралась и опять успешно выступила в роли взломщика. Когда дверь открылась, девушка инстинктивно прижалась к стене и прислушалась: не пробует ли свои силы королева? Неужели предстоит схватка? Обошлось.

В лаборатории Лилия приступила к работе.

Меньше десяти минут ушло на то, чтобы получить доступ к основному блоку с базой данных, обхитрить протоколы защиты и начать скачивание необходимой информации. Три минуты спустя записи с каждого жесткого диска, облака, из всех хранилищ информации были удалены. Лилия стала единственным обладателем информации об исследованиях, проведенных на «Эвелин-Тью».

Ученые корабля прошли немалый путь. За последние годы они узнали о ксеноморфах больше, чем другие открыли за несколько предыдущих столетий. А она собрала плоды их трудов.

Тяжелая ноша, но Лилия несла ее ради Вордсворта… и всех остальных. Настало время последней части миссии: оставалось только выжить.

По плану она должна была воспользоваться одним из кораблей в стыковочном отсеке. Там были несколько шаттлов и переведенных в резерв снабженных мощным оружием дредноутов Колониальных морпехов – для защиты. Но некоторые из нижних палуб поглотил пожар, а в стыковочном отсеке слышались звуки битвы: стрельба, крики, скрежет и шипение.

Поэтому идея поскорее добраться до спасательной капсулы показалась более удачной.

«Эвелин-Тью», длиной в милю и полмили в ширину, списанный видавший виды корабль, некогда принадлежавший Колониальным морпехам, построили так, что он выдерживал куда большее количество людей, чем нес на своем борту до произошедшего несчастья. А сейчас ксеноморфы, видимо, уже разделались со всей командой ученых. Вдруг кому-то удалось спастись? Так или иначе, Лилия надеялась, что ее дожидается хотя бы одна неповрежденная капсула.

На расстоянии двухсот ярдов от себя и одного уровня от спасительного отсека она услышала их. Шипение. Скрежет. Скрипы. Вот они прямо над головой, пронеслись по коридору. Рванулись за угол, к которому она направлялась. Свет замерцал, и их мелькающие тени словно затанцевали.

Девушка застыла, внутри все похолодело. В десяти шагах позади осталась дверь, но нет никакой гарантии, что она открыта. Еще пятьюдесятью шагами ранее была переборка. Если Лилия развернется и ринется в ту сторону, то, возможно, спасется. А возможно, и нет. Но даже если ей повезет, то нет уверенности в том, что из-за закрытой двери Лилию не вытащат с обратной стороны в коридор.

Пока она решалась на следующий шаг, из-за одного из поворотов появились тени.

Люди.

Они заметили ее.

– Говорил же, что слышал кого-то! – сказал мужчина. У него была импульсная винтовка старой модели, а женщина рядом с ним держала в каждой руке по разделочному ножу. Оба незнакомца явно были сильно напуганы. Женщина выдохнула:

– Ты из столовой. Лилия, правильно?

– Верно. А вы?

– Кэт Робертс, инженер. А это Диринг, – ответила Кэт, не упомянув специальность и должность спутника.

Действительно, к чему это сейчас? Существенно другое. Эти двое явно не знали, как пользоваться своим оружием. Мольба в их глазах была нестерпимой. Они жаждали спасения, нуждались в лидере.

Первое Лилия даст им едва ли, но если объединиться, то, может, им удастся выжить?

«Не делай того, что поставит миссию под угрозу», – вспомнила она наставление Вордсворта. Все правильно. «Они опасны для твоего задания. Они захотят спастись, а не пропасть без вести, как того хотела ты».

«Я должна помочь им», – пробормотала Лилия и увидела, как нахмурился услышавший ее Диринг. Возможно, он подумал, что столкнулся с сумасшедшей.

– Видела уже этих существ? – поинтересовалась Робертс.

– Одного. Удалось спрятаться.

– Оно тебя не учуяло? – удивился Диринг.

Лилия пожала плечами.

– Так они охотятся?

– Ага, мы так думаем, – он отвел взгляд и посмотрел туда, откуда они пришли. – Если ты направлялась к капсулам, то поздно.

– Неужели ни одной не осталось?

– В отсеке «С» – да. Отсек «A» был разрушен во время взрыва, в «B» – нечем дышать, а «D» находится почти в полмили от кормы, и я не думаю… – он замер.

– Вы же в курсе, что сейчас у корабля смертельная траектория, да? – спросила Лилия.

– Смертельная? – глаза Робертс широко раскрылись, она резко побледнела.

– Корабль столкнется с солнцем, – ответила Лилия и добавила: – Пойдемте. Надежда еще есть.

– Какая надежда? – спросил Диринг, но Лилия не ответила. Она не доверяла ни ему, ни Робертс, и потом, она не знала, насколько в действительности велики шансы на спасение.

Еще в одном отсеке, под помещениями для офицерского состава, хранились аварийные спасательные капсулы, каждая – в расчете на одного человека. Но Лилия не знала, сколько их осталось.

На пути лежал растерзанный труп женщины.

По форме Лилия поняла, что несчастная – офицер, член летного экипажа. Впрочем, чем она отличалась от других погибших? Разорванная плоть, клочья одежды, раздробленные кости – в смерти ксеноморфы всех делали равными. Всё так.

Неприятно кольнуло: «Это из-за меня», однако девушка быстро отбросила непродуктивную мысль.

Осторожно обойдя кровавое месиво, она постаралась увидеть оставшиеся сухими части ступеней. Их нашлось немного. На женщину напали на пути к спасательным капсулам. Понять, спустилось ли чудовище ниже или появилось оттуда, было невозможно.

– Ступайте осторожно, – одними губами проговорила она, обращаясь к Робертс и Дирингу. – Не поскользнитесь.

Хотя крови было много, они смогли добраться до лестничной площадки, а за следующим пролетом увидели уютно освещенную приемную с удобными сиденьями и автоматом с напитками в углу. Подобные лампы, дорогие в обслуживании, обычно устанавливали в привилегированных отсеках корабля. Они свидетельствовали, что спасающиеся действительно добрались до офицерского отсека.

Робертс явно ждала указаний.

– Куда теперь? – пожал плечами Диринг, и винтовка в его руке дернулась.

Лилия воспроизвела в памяти схему корабля и сосредоточилась на отсеке со спасательными капсулами. Он находился уровнем ниже. Девушка прислушалась, мобилизуя органы чувств, чтобы понять, близка ли опасность. Система жизнеобеспечения гудела, отдаленные удары сотрясали несущийся к звезде корабль, но здесь они не пугали. Зона без криков, стрельбы, шипения тварей. Но тревога не покидала.

Тишина могла означать, что все погибли.

– Идемте, – сказала Лилия. – У нас не так много времени.

«Оставь их, – снова в ней зазвучал голос Вордсворта. – Только миссия имеет значение». Да, но спасение этих двоих могло спасти и часть ее души тоже.

Они спустились вслед за Лилией на нижний уровень. Двери в отсек с капсулами были взорваны, электронные замки дымились. Кто-то успел прорваться к капсулам раньше.

– О нет! – вырвалось у Диринга.

– Может, не все потеряно, – отозвалась Лилия, обдумывая, что делать. Она просчитывала время и траекторию, запасы и возможности системы жизнеобеспечения, пыталась найти компромисс между помощью этим людям и успешным выполнением миссии. «Я зашла так далеко…» – подумала спасательница. Она уже не могла промахнуться.

Добравшись до круглой комнаты, они увидели семь дверей, каждая из которых вела к одной капсуле. Доступ специально разработали так, чтобы быстро воспользоваться капсулами в случае чрезвычайной ситуации.

– Черт, – прошептала Робертс.

– Только одна осталась! – воскликнул Диринг.

Лилия подумала: «Понимает ли он, что это значит?» Она обернулась. Мужчина отступал от них, поднимая оружие. Было заметно, что он колеблется.

– Необязательно поступать так, – спокойно и твердо сказала Лилия и посмотрела Дирингу прямо в глаза. Тот замер, но лишь на секунду. Затем продолжил движение. Сделав три шага назад, он уперся в мягкую переборку, за которой находилась последняя капсула. Здесь, в офицерском отсеке, даже стены были мягкими.

Лилия снова почувствовала под ногами вибрацию от двигателей корабля. Интересно, заметили ли это ее товарищи по несчастью? Скорее всего, нет. Она видела, слышала, улавливала больше, чем другие, в том числе и состояние неожиданного противника. У Диринга участилось сердцебиение, капли пота текли по вискам, побелели костяшки пальцев, охвативших спусковой крючок винтовки.

– Диринг… – мягко заговорила она.

– Они рассчитаны только на одного человека, – сказал он, поглядывая то на Лилию, то на Робертс в попытке предугадать, кто из них атакует его первой.

– В этой системе постоянно пролетают десятки кораблей, – залепетала Робертс. – Нас подберут в считаные дни. Тесновато, но втроем мы поместимся и в одной капсуле.

«Правда, хочу я совсем другого, – подумала Лилия. – Я не хочу, чтобы меня нашел кто-либо, кроме Основателей».

Да, стоило все предусмотреть заранее, прежде чем брать бывших коллег с собой.

Диринг поднял винтовку.

Хотя Лилия и отличалась смекалкой и быстротой реакции, на сей раз она оказалась недостаточно проворной.

– Робертс права, – Лилия поддержала инженера. – Да, места маловато, и запуск пройдет нелегко, но все мы продержимся в капсуле не один день. Неужели ты думаешь, что командиры не позаботились о том, чтобы на борту у офицеров было вдоволь еды и воды? Неужели не понимаешь, что в этих капсулах комфорта больше, чем в тех, что предназначены для рядовых сотрудников?

Диринг отвел от них взгляд и дотронулся до мягкой стенки. Только она отделяла его от спасения. Глаза мужчины расширились и загорелись неистовым светом.

– Ты не можешь оставить нас здесь умирать! – отчаянно закричала Робертс, но Диринг был неумолим:

– Есть еще капсулы в хвостовом отсеке.

– Но это далеко!

– Тихо! – зашипела Лилия, но было поздно – где-то неподалеку послышалось чье-то передвижение. А Робертс все не унималась, и ее следующая фраза лишь ухудшила их положение:

– Неужели я ничего не значу для тебя?

Аргумент был слабым и лишним. Лилия шагнула к Дирингу. Страх исказил его лицо. Он направил на нее дуло винтовки.

Лилия чувствовала, как приближалась следовавшая за ними тварь. Наверное, она ориентировалась на их голоса. Едва ли Диринг слышит это, так что у Лилии оставалось немного времени, чтобы отреагировать правильно. Но вдруг на нее навалилась вся тяжесть вынашиваемых мыслей.

О рисках, связанных с внедрением в команду «Эвелин-Тью».

Об операциях, проведенных как Основателями, так и Вордсвортом.

Об ответственности, которую она несла.

О важности информации, которую нужно было сберечь.

О катастрофе на корабле и смертях – по ее вине.

И, наконец, о возможных последствиях, к которым приведет крах миссии.

Каждая частичка ее существа противилась тому, что ей предстояло сделать. Как ни крути, но в создавшейся ситуации верность Вордсворту значила много больше, чем ее моральные принципы и свойства натуры. Его верность делу была абсолютной.

Лилия встала за спиной Робертс, схватила ее под руки и толкнула к Дирингу.

Прозвучал выстрел. Тело Робертс резко дернулось и упало на Лилию, но та удержалась на ногах. Она снова швырнула Кэт на Диринга и пошла на него. Коллега, превратившийся в злодея, оказался придавленным к стене окровавленной, умирающей подругой. Он изловчился и направил винтовку на Лилию. Робертс сползла на пол, хватаясь за одежду Диринга и оставляя на нем кровавый след.

Лилия сумела вырвать оружие, но почувствовала, как что-то сломалось в ее руке. Гремя, винтовка пролетела через весь отсек и шлепнулась у двери.

Уже виднелись движущиеся тени, слышалось угрожающее шипение.

– Какого черта?! – воскликнул Диринг. Он глядел не на лицо Лилии. Его испуганный взгляд уткнулся в ее туловище. Девушка проследила его взгляд, посмотрела на себя и только тогда почувствовала боль.

Скорее от отчаяния, чем от боли, Лилия закричала.

Все не могло закончиться вот так. Это было неправильно. Несправедливо!

Прижав руку к ране, она безрезультатно пыталась остановить капающую на пол белую жидкость.

– Господи боже, – прошептал Диринг.

Лилия воспользовалась его замешательством и, собрав все силы, отбросила противника свободной рукой. Диринг упал на пол, толкнув тело бывшей подруги, как раз в тот момент, когда в дверном проеме появилось нечто.

Лилия не оборачивалась. Она понимала, что если хочет выжить, то не должна терять ни единой секунды. Ни одного лишнего движения. Перешагнув через ногу мертвой Робертс, Лилия нажала на панель, что была на двери. Прошла вечность, пока дверь отворилась. Когда Лилия взялась за рычаг, она услышала крик Диринга.

Девушка не могла не оглянуться. Ксеноморф навис над мужчиной. Одна его конечность вонзилась в плечо Диринга, а вторая прижала тело человека к полу. Выгнув шею, тварь низко склонилась над своей добычей, а когда Диринг опять закричал, ксеноморф одним движением разгрыз ему череп.

Лилия забралась в капсулу и стукнула по кнопке на стене у двери. Едва люк капсулы захлопнулся, как на ее обшивку обрушился тяжелый удар. Топливо начало возгораться – и раздался оглушительный грохот, затмивший шум от нападения ксеноморфа. Лилия не успела пристегнуться к сиденью, чтобы погасить воздействие перегрузок от огромного ускорения, и ее отбросило к закрытому люку. Только теперь девушка позволила себе отдаться боли.

Силы покинули ее, но Лилия была даже рада встретить избавление в блаженной темноте забытья.

Внезапно очнувшись, Лилия вновь столкнулась с реальностью. Она застонала, попытавшись сделать вдох. Боль вернула ее назад. Она осталась совсем одна, а Робертс и Диринг погибли.

«Нет», – выдохнула Лилия. Хоть и не она навела курок на Робертс и не она размозжила череп Диринга, именно Лилия стала причиной их смерти.

«Нет!» – на этот раз закричала Лилия. Звуки ее голоса заглушались мягкими стенами маленькой капсулы, но она знала, что поступила правильно. Знала, что у нее не оставалось выбора.

Никакого выбора, если Лилия хотела, чтобы миссия прошла успешно.

Капсулу потрясло еще несколько секунд, пока реактивные двигатели не отключились. Став невесомой, Лилия мягко оттолкнулась от люка, ухватилась за сиденье, раскрутила себя и уселась, застегнув ремни на талии и плечах. Ее кровь висела в воздухе, собираясь в капли, похожие на молочные пузырьки.

Живот горел от боли, но еще больше Лилия страдала от мысли, что все было зря. Только почувствовав наступление этих безумных мыслей, она активировала успокаивающую программу, которая могла сбалансировать всплески установленной человеческой сущности. Она всем сердцем ненавидела этот процесс, ведь даже в свои пятьдесят с небольшим лет Лилия воспринимала себя в первую очередь как человека. Программа же разом выводила ее из подобных приятных фантазий. Необходимое зло, без которого Лилия могла нанести вред не только самой себе, но и, что более важно, украденной информации.

Запуская внутреннюю диагностику, она быстро сфокусировалась на области ранения. Менее секунды ушло на то, чтобы убедиться в сохранности жесткого диска. Частичка кости откололась от ребер Робертс и прошла через живот Лилии, минуя жизненно важные внутренние системы и едва коснувшись хрупкой оболочки, защищающей ее жесткий диск.

И пусть даже дыхание не было необходимым для ее организма, Лилия вздохнула с облегчением.

Вся информация хранилась на этом диске. Все, о чем просил Вордсворт, все, ради чего был создан «Эвелин-Тью». Все эти исследования, часы, дни и годы анализов, экспериментов, испытаний и ошибок… ошибок, которые все почти разрушили.

Компания проделала огромный путь. Их работа с образцами ксеноморфов с планеты LV-178 продвинулась намного дальше, чем кто-либо вообще мог ожидать или надеяться. И несмотря на то что чужеродные организмы все еще оставались загадкой, информация на диске Лилии позволяла узнать о них столько, сколько ни одно открытие до этого.

Совсем скоро «Эвелин-Тью» столкнется со звездой. И если кому-то до сих пор везло не повстречаться с кровожадным ксеноморфом, то любой человек на борту, имеющий даже самое отдаленное представление об исследованиях, скоро будет уничтожен.

Лилия не сомневалась, что шанса завладеть ценной информацией не было даже у тех, кому, возможно, удалось спастись в капсулах. В ее организме хранилась единственная копия, и она предназначалась одному Вордсворту.

Убежденная теперь в том, что заживление раны может подождать, Лилия изучила компьютер капсулы и оценила ее ограниченные характеристики полета. Для подобной критической ситуации капсулу запрограммировали на полет до ближайшей планеты, луны или астероида, но Лилия изменила программу. Оставалось еще семьдесят три процента топлива, так что, по ее подсчетам, капсула могла развить достаточную скорость и исчезнуть со сканеров к тому моменту, как прибудут спасательные корабли. К этому времени она уже затеряется в пустоте.

Лилия сочинила короткое зашифрованное сообщение для Основателей и пустила его транслирование раз в двадцать часов.

Закрыв глаза, она увидела Робертс, пораженную выстрелом, и Диринга, голову которого отрывает чудовище. Ее человеческая половина – ее сильнейшая половина, та, над которой она работала столько, сколько себя помнит, – возненавидела себя за эти поступки. Но как бы сильно Лилия ни ощущала себя человеком, она понимала, что тело ее создали так, что проживет она еще очень и очень долгое время.

Столько, сколько потребуется.

Устранив повреждения на животе и залатав рану, Лилия запустила ускорение и устроилась поудобнее.

1. Джонни Мэйнс

Станция «Южные Врата-12», исследовательская лаборатория

Внешнее Кольцо, 2692 год н. э., март

Лейтенант Джонни Мэйнс так и не привык к их виду вблизи. Живые или мертвые, в любом состоянии яутжа выглядели странно. Несмотря на какие-то общие черты, в них было столько всего так непохожего на человека, что с описанием не справились бы никакие традиционные системы классификации.

«Чертов ублюдок», – подумал он, и эта характеристика подходила как нельзя лучше.

– Лейтенант, – обратилась к нему Котронис. Капрал встала рядом с ним так близко, что плечи их соприкоснулись. Девушка все еще тяжело дышала. На ее лысой голове Мэйнс увидел пятно крови. Человеческой крови. К этому он, на самом деле, тоже так и не смог привыкнуть.

Он вопросительно взглянул на нее и, не дождавшись слова, сам прочитал ответ в ее глазах.

– Уиллис не справился, – сказала она. Пот стекал по ее лицу, а из глаз лились слезы.

– Возможно, это к лучшему, – ответил он тихо. – После такой передряги он вряд ли бы захотел продолжить начатое.

– Ты не можешь говорить такое, – возразила Котронис. Наедине, когда слышать их могли только остальные «Пустотные Жаворонки», младшие не придерживались официальных военных обращений, а старшие не пользовались своим служебным положением. Пробыв здесь вместе уже очень долгое время, они больше не нуждались в званиях, чтобы выказать глубокое уважение друг другу.

– Могу, – жестко ответил Мэйнс. – Я знал его куда дольше, чем ты.

– А Лиззи?

Джонни был свидетелем того, как рядовой Лиззи Рейнольдс сражалась и расправилась с одним из яутжа. Она защищала мужчину и двух маленьких детей, успев несколько раз попасть во второго пришельца из своей нановинтовки до того, как тот заполучил ее голову.

– Это была хорошая смерть, – наконец сказал Мэйнс. – Она погибла, сражаясь.

– И что теперь?

Он отвернулся от мертвого яутжа. Обычно они покрывали их льдом и отправляли все, что осталось, экипажу станции. Компании не так часто удавалось заполучить такие полные образцы, а ведь об этих загадочных существах по-прежнему было известно так мало. Мэйнс не мог не восхищаться их боевыми навыками. Но также не мог и перестать ненавидеть. Уиллис и Рейнольдс были не первыми людьми, которых он потерял, но они были первыми из «Пустотных Жаворонков», павших в бою.

– Проведем полную проверку станции, – приказал он. – Найди Фолкнера и Лидер, сделайте несколько обходов снаружи, обезопасьте периметр. Я беру Сноуден и МакВикара, мы займем базу изнутри.

– Так точно, – ее голос звучал неуверенно и слабо.

– Сара?

Она искоса посмотрела на Мэйнса.

– Ты отлично сражалась. Как и все мы. Потеряли двоих, но и завалили столько же. Сама понимаешь, это вполне неплохой результат в борьбе против инопланетных ублюдков.

– Вот уж не знала, что мы ведем подсчеты.

Он подошел к ней и положил руку на плечо, крепко сжимая боевой костюм. Котронис улыбнулась ему и отправилась инспектировать отряды, оставляя Мэйнса наедине с трупом яутжа.

Левая нога пришельца все еще дергалась из стороны в сторону. Третий заряд лазерной винтовки повредил его кисть, а пульт управления на предплечье до сих пор искрился и шипел. Мэйнс знал достаточно для того, чтобы вывести из строя его систему вооружения, – этому поспособствовала Сноуден, разбирающаяся в технологиях яутжа больше остальных, – но маскировка продолжала работать, будто пытаясь отобрать яутжа у смерти.

Мэйнс пнул его ботинком, и голова пришельца опустилась, со стуком задев клыками пол.

Пятая команда Исследователей, которых Мэйнс лично в первый день пребывания за пределами Внешнего Кольца назвал «Пустотными Жаворонками», патрулировала космические пространства в этом регионе уже чуть больше трех лет. И за все это время они сталкивались с другими людьми всего три раза. Сейчас был третий и самый трагичный.

Потери среди ученых и обслуживающего персонала еще выяснялись, но первоначальные отчеты докладывали, что два яутжа выследили, поймали и убили по меньшей мере семнадцать человек за те два дня, что они находились на поверхности. Десятеро из погибших были инди и наемники, нанятые командиром станции для ее защиты. Мэйнс знал, что тел будет еще больше. Стоит только найти базу яутжа.

А где их база, там и трофеи.

Страшно было подумать, как много убитых еще найдется со временем. Исследовательская станция постоянно поддерживала население больше ста человек, а в столовой, под присмотром командира, собралось около восьмидесяти. Раненые, в состоянии шока, все еще не осознавшие, что и почему произошло. Они ожидали отправки обратно в Сферу Людей. Мэйнс не знал, куда именно, и его это абсолютно не волновало. Главное, чтобы подальше отсюда. Это место было испорчено, и хотя «Вейланд-Ютани» не любила растрачивать деньги впустую, станция, вероятно, пробудет безлюдной еще какое-то время.

Мэйнс проверил состояние своего боевого костюма. Никаких повреждений, но лазерный заряд оружия снизился до восьмидесяти процентов, отчего вес дробовика на спине приятно успокаивал. Восстановленный антиквариат, спасший его шкуру десять лет назад на Эддисон-Прайм, когда часть Мэйнса отправили на бой с беглыми морпехами. Это была первая перестрелка еще зеленого капрала с обученными солдатами. Он хорошо держался, но когда костюм разрядился и оружие вышло из строя, именно этот дробовик спас Мэйнсу жизнь.

– Лейтенант? – прогудел голос из имплантата в ухе.

– Слушаю, Сноуден.

– Сэр, коммандер Ниво, начальник базы, хочет видеть вас. Он требует доложить, каков наш дальнейший план, сэр.

Мэйнс улыбнулся. Несложно было услышать нервное напряжение и насмешку в голосе Сноуден. Хороший боец и опытный солдат, она никому не позволяла унижать себя. В особенности это касалось тех, по чьей вине они только что лишились двух друзей в попытке защитить станцию.

– Передай, что далее по плану он идет в задницу.

Сноуден расхохоталась.

– Значит, закрываем базу?

– Ага, у нас нет другого выбора. Пусть приступает. Чем бы они здесь ни занимались, все должно быть прикрыто и готово к отправлению, скажем, через сутки.

– Так точно, сэр. Значит, мы уйдем вскоре после этого?

Мэйнс снова отвернулся от мертвого яутжа, взорванных стен, следов лазера на потолке и осмотрелся. Это было большое помещение, рассчитанное на одну семью, – со спальной зоной, столовой и гостиной с экраном, игровыми приставками, не уступающими в своей ценности оборудованию на корабле, и удобными сиденьями. В комнатах поддерживалась приятная температура и не слишком яркий свет, что делало место похожим на почти настоящий дом. Чей-то дом, конечно, но и даже это вполне устраивало Мэйнса.

Помещение в размерах чуть уступало комнате отдыха на их корабле «Вол», да и остальная часть базы казалась недешевой, учитывая свежую еду, выращиваемую в зеленом куполе, и комплекс для досуга со своим бассейном и спортивным залом. Не такая уж и плохая идея – остаться здесь на некоторое время. Мэйнсу так захотелось поддаться искушению, что он возненавидел себя за это чувство. Его концентрация, бдительность ослабевали, а соблазн провалиться в неопределенный период спокойствия и отдыха лишь нарастал.

– Ты ведь знаешь, что да, – сказал он Сноуден. – Это необычное нападение, и я хочу вернуться на станцию как можно скорее. Возможно, яутжа в этом ареале готовятся к чему-то большему. Намного большему.

– Куда уж, ничего крупнее этого раньше не бывало, – Сноуден понизила голос, услышав голоса напуганных уцелевших. – Да ладно тебе, лейтенант. Всего денек после того, как свалят гражданские. Наесться, накупаться. Отдохнуть.

– Тебе бы этого хотелось, а, Сноуден? Взглянуть на меня, купающегося голышом?

– А тебя не проведешь, лейтенант.

– Скажи коммандеру, пусть остается на своем месте. Я спущусь и переброшусь с ним парой слов, а вы с МакВикаром осмотрите базу, проверьте наблюдательные беспилотники, убедитесь, что нам ничто не угрожает.

– Есть, сэр! Сию минуту, сэр!

– И если я застану тебя там по прибытии, то, поверь, выбью из тебя все дерьмо.

– Вы и какая-то армия, сэр?

Мэйнс ухмыльнулся. Ему нравилась Сноуден, как и все остальные «Пустотные Жаворонки» – они были семьей, друзьями, и именно поэтому им удавалось так хорошо выполнять свою работу. Не так уж много людей способны прожить столько долгое время без человеческого общения. Все Исследователи не отличались друг от друга, но Мэйнс, конечно же, считал, что пятая группа, его «Пустотные Жаворонки», были лучшими из лучших.

Требовалось время, чтобы полностью осознать всю трагедию от потери двух членов семьи.

– Вы не будете сопровождать нас?

– Только если появится достаточно серьезная причина, – ответил Мэйнс.

– Серьезная причина? Как насчет двадцати трех трупов? Достаточно серьезная причина?

Мэйнс осмотрел столовую и ошеломленных выживших. Мужчины и женщины, с заплаканными или пустыми глазами, все еще не верящие в происходящее. Он увидел и несколько детей, прижавшихся к родителям, и еще парочку, сидящих бок о бок. Возможно – сиротки. Мэйнсу было горестно за всех них.

Несколько инди также выжили. Теперь безоружные, они лишились даже видимости контроля. Бойня случилась не по их вине, но Мэйнс так и не смог заставить себя обменяться с ними хоть парой слов. Если бы они прошли лучшую подготовку и получили больше оружия, были включены в тренировки перед встречей с тем, что может поджидать их в этом месте, то, может быть, им удалось бы организовать более эффективную защиту. Но прошлого уже не вернуть.

– Думаете, нам следует перебросить все это куда-то еще, коммандер Ниво?

Ниво сердито посмотрел на Мэйнса, но за всей его злостью и угрозами прятался ужас, охвативший самого коммандера. Он был ответственен за эту исследовательскую станцию, но не сумел предвидеть надвигавшейся катастрофы.

– Но… мы, по меньшей мере, в семидесяти днях от ближайшей норы, и орбита постоянно относит нас все дальше от нее.

– Лишняя причина начать сборы как можно скорее, – заметил Мэйнс, стараясь не повышать голоса. – А теперь не пройти ли нам в ваш офис? Вашим людям необходимо отдохнуть, поесть, набраться сил перед путешествием. Мы можем обсудить все остальное наедине.

– Ради всего святого! – закричал Ниво. Его трясло, но вместо того, чтобы раскраснеться от злости, коммандер побледнел, словно призрак. – Вам положено быть здесь, чтобы…

Мэйнс повернулся спиной к командиру и посмотрел на уцелевших, расположившихся по всей столовой. Он знал, что большинство из них ловит каждое его слово. В конце концов, он и его отряд прибыли сюда, чтобы спасти этих людей, и вот они жаждут узнать, что их ждет.

Ниво умолк, и Мэйнс услышал скрип пластикового стула, когда начальник станции неуклюже уселся на него.

– Шесть часов, – начал он. – Вот всё, что у вас есть. За это время вам нужно перевести оборудование в режим гибернации. Соберите любые данные и информацию, которую необходимо забрать с собой. Упакуйте личные вещи. Летная команда, проверки на корабле «Аполло» начнутся через тридцать минут, – Мэйнс кивнул группе инди. – Вы соберите мертвых. Упакуйте их в похоронные мешки и отправьте в хранилище «Аполло». Выкажите им то уважение, какое бы хотели видеть по отношению к одному из своих. Мои люди изолируют и обезопасят трупы яутжа. Обратно придется лететь с ними.

После заявления о яутжа среди людей прошелся тревожный шепот, но Мэйнс увидел одобрение ученых и их команды и понял, что принял хорошее, правильное решение. Правда, ради этого пришлось встать спиной к их командиру и фактически захватить его власть.

Это был необходимый, верный поступок перед тем, как Мэйнс отправит их в более безопасное место.

«На роль политика я не подписывался», – подумал он и вновь повернулся к коммандеру Ниво.

– В ваш офис? – спросил Мэйнс. Но по сути, это не было вопросом.

Они вошли в обширное помещение без каких-либо дорогих излишеств. На одной из стен виднелся голографический экран, на котором плясали различные сведения. Мэйнс взглянул на них, но не придал им особого значения. Ниво уставился на экран, пробубнил приказ и выключил его. Усевшись на стул за маленьким столом, он повернулся к Мэйнсу.

– Говоря о том представлении…

– Брайану Уиллису было тридцать семь лет, – заговорил Мэйнс. – Он был рядовым Колониальных морпехов, которого так и не повысили из-за так называемого бунтарского поведения. Он служил в Семнадцатом отряде Косморожденных, когда я завербовал его. Его часть называлась «Кровавые Голуби», но Уиллис никогда по-настоящему не вписывался в ту команду. При этом он не был бунтарем. Просто любознательным парнем. И ему не нравился… порядок. С приказами проблем не было, но ему всегда хотелось выглянуть за пределы своего обитания на какой-нибудь исследовательской станции на астероиде. Он хотел большего и поэтому пришел ко мне. Бросил жену, которая никогда не разделяла его страсти к путешествиям. Она ни разу не покидала Землю, так что, думаю, вы понимаете, насколько разными они оказались.

Сам Мэйнс прекрасно понимал, насколько все здесь отличались от других. Для того, чтобы работать вблизи Внешнего Кольца или за его пределами, на самом краю постоянно расширяющей свое влияние Сферы Людей, в этом маленьком уголке галактики, требовалось очень специфичное мировоззрение.

– Он умер, пытаясь увести яутжа от комнаты, в которой инди охраняли одну из ваших ученых и ее семью. Если бы пришелец ворвался туда, то убил бы абсолютно всех. Возможно – даже быстро: обычно в пылу охоты они убивают свою добычу как можно эффективнее. Но нам также известно, что некоторые из них любят причинять боль. Так что, может быть, он бы медленно истязал несчастных.

– Вы более чем ясно выразили свою мысль, – попытался остановить его Ниво.

– Пока нет. Я еще не рассказал о Лиззи Рейнольдс. Молодая девчонка. Хотите верьте, хотите нет, но это было ее первое путешествие за пределы Солнечной системы. Все началось с нескольких лет, проведенных в берете морпеха на борту станции «Харон». Сам генерал Бассетт разглядел в ней потенциал. Она была одиночкой, которая хорошо ладила с отрядом. Слова противоречат друг другу, но и в них есть своя правда. Лиззи хотела увидеть больше остальных и забраться как можно дальше, и она никогда даже не обмолвилась мне о том, что хочет домой. Ни единого раза. Лиззи понимала, что, возможно, мы будем патрулировать Внешнее Кольцо всю оставшуюся жизнь. Мы служим, Ниво. Лиззи знала это и умерла за эту идею.

Ниво медленно кивнул, его глаза наполнили слезы. Коммандера все еще трясло. Скорее всего, его так и не перестанет трясти, пока он не примет душ, поест, переоденется и уляжется в криокапсулу на десять недель путешествия.

«Он тоже потерял людей, – напомнил Мэйнс сам себе. – И намного больше, чем я».

– Я сожалею, – сказал Ниво. – Сожалею о ваших утратах.

– Да… И я сожалею о ваших.

Ниво смотрел на него еще какое-то время, будто готовясь сказать что-то еще. Но вместо этого вытащил панель управления, протер поверхность и повернулся к экрану, возникшему на стене.

– Состояние оборудования, – пояснил он. – Мои люди работают быстро. Смотрите, области, выделенные синим цветом, уже переведены в режим гибернации.

Мэйнс уселся на мягкий стул, утопая в подушке. Что бы он только не отдал сейчас за глоток алкоголя. В нем росло беспокойство и понимание того, что нельзя засиживаться на одном месте. Ему снова нужно было поговорить со своими людьми, и как можно скорее. Сравнить замечания и мысли. Но больше всего ему хотелось отправить сообщение в штаб Исследователей и узнать их мнение о произошедшем.

«Пустотные Жаворонки» изучали поселение яутжа за Внешним Кольцом чуть больше года. Это был огромный летательный аппарат, несколько миль в длину, вращающийся вокруг звезды в одной из бесчисленных неисследованных и неизвестных систем за пределами Сферы Людей. Тем не менее Мэйнс был более чем уверен, что яутжа, напавшие на их базу, пришли не оттуда.

– Хорошо, что ваши люди знают свое дело. Сейчас их нужно чем-то занять, а потом найдется куча времени, чтобы все обдумать и всех оплакать. Но пока что я хочу, чтобы вы все убрались подальше от этого места.

– Я пробыл здесь семь лет, – возразил Ниво. – Мы выполняем важную работу. Генетика, медицина с использованием бактерии, которая находится прямо в этом астероиде, под нашими ногами. И подобных мест, известных нам, всего пять. Но… Я никогда не думал, что может случиться что-либо подобное. Никогда.

– Это космос. Ничто здесь не пребывает в безопасности. Либо тебя убивает то, что ты знаешь, либо это делает что-то тебе неизвестное.

– Прелестный взгляд на вещи.

Мэйнс пожал плечами.

– Так почему вы не сможете сопровождать нас? – спросил Ниво. Его голос был низок и слегка дрожал от страха. Внезапно, пустота космоса показалась ему еще глубже и темнее, чем прежде. Он слишком пустил корни в этом месте, привыкнув к комфорту и позабыв о том, насколько бесконечна и безразлична к тебе окружающая пустота.

– Потому что мы тоже выполняем тут важную работу, – ответил Мэйнс. Он указал на пустой экран. – Вы поймете это. Знаете, чем занимаются Исследователи?

– Конечно. Патрулируют Внешнее Кольцо. Сопровождают «Титаны», когда те отправляются за пределы Сферы и строят новые норы.

– Да, это самая простая часть, но экспансия – дело нелегкое. За прошедший год, может, чуть больше, мои «Пустотные Жаворонки» присматривали за поселением яутжа, дрейфующим у этого квадранта, вокруг звездной системы, которая находится в нескольких световых годах от Сферы. Выглядит вполне себе нерабочей, движется без особой цели, да и опасности они никогда не представляли. Но это наша работа. Мы охраняем не только корабли. На нас лежит ответственность за охрану человеческого влияния в галактике. Там, за пределами исследованного человеком космоса, мы обеспечиваем безопасность или пытаемся исправить обратное.

– Те яутжа прилетели оттуда?

– Не думаю. Мы бы заметили их корабли на обратном пути.

– Но все же, вы прилетели.

– Ваш сигнал тревоги нам передал другой корабль. Вам повезло, что по плану мы отправились на ежегодное пополнение запасов и что мы оказались совсем недалеко от вас. Иначе…

– Они бы убили нас всех, – закончил Ниво.

– Может, и нет. Бывали случаи, когда при нападении на большее население некоторых они брали в плен.

– Но для чего?

Мэйнс встал и еле сдержал стон, когда хрустнули его колени. Слишком долгое время он провел в космосе, бегая при нулевой гравитации на борту «Вола».

– Будьте уверены, приятного в этом мало.

– Значит, вам нужно возвращаться на пост? Присматривать за их поселением?

– Особенно после произошедшего.

Ниво кивнул. Коммандеру не нравилось принятое морпехом решение, но он все понимал, и Мэйнс уважал его за это.

– Все будет в порядке. Семьдесят дней до норы на «Аполло», инди могут оставаться в сознании, чтобы следить за обстановкой. Да, и насчет того, что я рассказал вам о нашем наблюдении за яутжа. Это секретная информация.

– Конечно, – Ниво встал и протянул руку, они обменялись рукопожатием. – Спасибо.

– Мы здесь как раз ради этого.

Все, кроме Уиллиса. И Рейнольдс. Мэйнс все еще видел их лица: суровую улыбку Уиллиса, постоянно что-то скрывающую, воодушевление в глазах Рейнольдс. Впервые, с тех пор как он стал лидером «Пустотных Жаворонков», ему придется заняться похоронами.

Выйдя из офиса, он услышал звонок.

– Лейтенант? – звонил Фолкнер, сигнал исходил с борта «Вола».

– Слушаю.

– Я поймал сигнал Тринадцатой группы Исследователей. Они вступили в контакт с яутжа. Станция на пустотном астероиде, в семнадцати световых годах отсюда.

– «Космические Серферы»?

– Да, отряд Голдена. Мне отозваться?

Мэйнс закрыл за собой дверь. В коридоре было так тихо и спокойно, а далеко-далеко от него, возможно, погибали старые друзья. Сложно было отделаться от ощущения, что он не должен здесь находиться.

– Подтверди прием, но мы ничем не можем им помочь.

– Нужно возвращаться на станцию.

– Открытая линия, – скомандовал Мэйнс, и их разговор стал слышен всем «Пустотным Жаворонкам».

Настало время выдвигаться.

Джонни Мэйнс всегда считал похороны в космосе странным, но красивым зрелищем. Через час после отбытия со станции «Южные Врата-12» он уже стоял перед оставшейся командой и готовился к тому, чтобы отправить двух друзей в пустоту космоса.

Уиллис и Рейнольдс не были религиозны, поэтому погребение вышло коротким и сентиментальным. Несколько слов о каждом из них, рассказ об их личностях и о том, как храбро они приняли смерть, и смешная история о них обоих, вернувшая улыбки на печальные лица. Затем все повернулись к экрану в комнате отдыха, а Мэйнс пробормотал команду компьютеру корабля:

– Фродо, выпускай.

Они услышали лишь тихое шипение и увидели Рейнольдс и Уиллиса, выброшенных в пустоту. Казалось, будто они движутся вместе, но даже малейшая разница в траектории неизбежно разъединит их навсегда.

Со временем Мэйнс стал видеть в этом свою загадочность и величественность: покинув мир живых, два тела отправляются в бесконечное путешествие по космосу. На каждых похоронах, на которых довелось присутствовать лейтенанту, говорилось, что тела пустились вдаль от Земли. Каждое мгновение путешествия стремится к чему-то новому и неизвестному – для свидетелей церемонии, как бы они ни относились к душе, богам и жизни после смерти, это делало подобную идею совершенной.

Мертвые теряют способность постигать, но еще могут исполнять миссию любого мужчины и женщины, отправившихся на небеса, – исследовать, путешествовать и быть частью того места, которому они принадлежат.

– Всегда было интересно, отыщут ли их когда-нибудь? – сказала Котронис. Как и остальные, она до сих пор была в боевом костюме и отказывалась смыть кровь Рейнольдс со своего безволосого скальпа, решив заняться этим только после похорон.

– Вряд ли отыщут, – ответил МакВикар. Мэйнс знал, что этого немногословного, иногда жесткого, большого человека связывал легкий роман с Рейнольдс. Необремененная ничем дружба, периодический секс. Из-за постоянной близости с остальными членами группы Исследователи редко испытывали более глубокие чувства, по крайней мере – напоказ. Но кто знает, что скрывается глубоко внутри?

– Да нет, я в смысле, позже… – Котронис провела рукой по колючей щетине на голове и отдернула руку, коснувшуюся засохшей крови. – Намного позже. Через миллионы лет. Десятки миллионов. Может, даже через миллиард, когда люди уже превратятся в пепел. А погибшие все еще будут парить в космосе. В таких далях, до которых Сфере Людей никогда не добраться. До тех пор пока мы сами себя не уничтожим или не найдем того, кто сделает это за нас.

– Зашибись какие мы сегодня жизнерадостные, а, капрал? – вмешался Фолкнер. Это был невысокий, худощавый парень, бесцеремонный, но находчивый. Мэйнс часто называл его бортовым ученым, хоть Фолкнер и был обычным рядовым. Всегда хорошо иметь в команде подобного человека.

– А что, вполне себе жизнерадостно, – ответила Котронис. – Я хочу уйти именно так. Не взорваться, не сгореть заживо и не быть съеденной черт-те чем. Нет, именно так. Просто уплыть вдаль.

Все посмотрели на экран. Мэйнсу нравилось дружеское подтрунивание внутри команды, но сейчас комната казалась ужасающе пустой, она будто выросла в размерах по сравнению с собой прежней. Из восьми Исследователей осталось шесть, и смерть оставила такую брешь, которую даже время не сможет залатать.

– Пока твой уродливый труп не столкнется с «Титаном» и оттуда не вывалится полтысячи людей, – сказала Лидер, и все тихо посмеялись. Даже МакВикар. Лидер, извечная шутница, обычно знала, когда стоит вставить в разговор какую-нибудь хохмочку. Вот и сейчас ей удалось разрядить напряженную атмосферу, но Мэйнсу казалось, что ощущение пустоты еще не раз заполнит эти комнаты. Все они уже какое-то время пробыли морпехами, а некоторые – уже достаточно долгое время. Большинству доводилось терять друзей и до этого, но еще ни разу осознание смерти не облегчало ее принятие.

Лидер оглянулась на Мэйнса и печально улыбнулась. Он кивнул.

«Легкий роман», – подумал он. Те же слова он прошептал однажды Лидер, лежа рядом с ней на постели, когда оба тяжело дышали, все липкие от пота. Она засмеялась и сказала: «Не так-то уж и легко мне пришлось только что».

– Приступим к делу, – приказал Мэйнс. Все они продолжали смотреть на экран, даже когда тела уже превратились в точки и совсем исчезли из виду. – Лидер, запусти программы и установи курс. Дашь мне знать, сколько времени он займет. Сноуден, проверь все системы «Вола». Его ужасно трясет во время приземления. Сделай все возможное, чтобы это прекратилось.

Лидер и Сноуден кивнули; Котронис и Фолкнер тоже покинули комнату отдыха, чтобы занять свои позиции.

– А я, стало быть, за повара? – спросил МакВикар.

– Чертовски верно подмечено. Я голоден, как ад.

Здоровяк кивнул:

– Быстренько соображу чего-нибудь. Угощение нам всем не помешает.

«Вол» был одним из быстрейших кораблей в арсенале Колониальных морпехов. Специально разработанный для Исследователей, это разведывательное судно с возможностью атаки класса «Стрела» стало результатом столетий развития технологий космических кораблей, исследования двигателя, позволяющего передвигаться быстрее скорости света, и упрямой настойчивости Основателей.

Прорыв в использовании технологии «быстрее скорости света» произошел несколько сотен лет назад, и этот процесс походил на время, когда человек впервые покинул поверхность родной планеты – необходимые технологии оставались уникальными, но еще опасными и медленными в развитии.

Огромный скачок произошел во время одной из первых космических войн.

Классические законы физики уступили место куда более сложной науке, о которой порой отзывались как о сверхъестественной, и пределы возможных открытий казались все более шаткими, ведь «Вейланд-Ютани» руководила и физической, и экономической стороной войн. Компания распоряжалась деньгами. Под ее началом были ресурсы. Но самым главным качеством Компании была ее непреодолимая тяга к успеху, ее активная работа над расширением границы Сферы Людей в самые разные моменты ее истории.

Однажды потеряв влияние, но вновь восстав из пепла, Компания взяла под полный контроль отряды Колониальных морпехов, которых после этого зачастую стали называть Корпоративными морпехами. Этот шаг превратил «Вейланд-Ютани» не только в старейшую и сильнейшую компанию за всю историю человечества, но и в мощнейшую организацию, принимавшую участие в правлении государством. С самого начала своего неспокойного возрождения их вложения в экспериментальные технологии космических путешествий окупились в сотни раз.

Корабли класса «Стрела» стали вершиной возможностей человека. В то время как в двадцать втором веке корабли Файнса, великие исследовательские суда, прозванные в честь первого астронавта, забравшегося за пределы Солнечной системы, полагались на технологии путешествия на скорости света, более поздние корабли, например, строители нор класса «Титан», уже могли развивать небольшие показатели двигателя «быстрее скорости света». Большинство «Титанов» достигали показателей, превышающих скорость света в пять раз. Некоторые более мощные корабли Компании иногда превосходили скорость света в шесть, а то и в семь раз.

«Стрелы» же разгонялись до пятнадцатикратной скорости света. Принципы науки, стоящие за подобными открытиями, были туманны и далеки от Мэйнса, и даже Фолкнер предполагал, что людей, смыслящих в этих технологиях, можно пересчитать по пальцам. Для обеспечения стандартного годового полета такого корабля, работающего на очищенном, концентрированном тримоните, требовались сотни тонн невероятно редкого минерала. Затраты на строительство этого судна были ошеломительными, а на его заправку (в этот процесс входили добыча минерала, его доставка, очистка и герметизация) – попросту убийственными.

На данный момент в эксплуатацию было введено более трехсот «Стрел», патрулирующих самые дальние уголки Сферы Людей, границы которой достигали уже около трех миллионов квадратных световых лет. Даже «Стреле», достигшей предела скорости, понадобились бы две сотни лет и, вероятно, миллион тон тримонита, чтобы полностью облететь Сферу. И это при том, что за всю историю человечества количество добытого тримонита едва превысило полмиллиона тонн. Утверждалось, что неиссякаемые источники минерала покоятся на множестве астероидов и планет, но злая шутка заключалась в том, что людям на кораблях нужно было сначала добраться до этих мест, и только после этого добыть драгоценный минерал.

Человечество исследовало лишь один процент Млечного Пути. Несмотря на немыслимые скорости, космические путешествия не перестали быть серьезным испытанием.

Тут в игру вступили норы. Пока двигатели «быстрее скорости света» отвечали за передвижения в космосе, норы начали разработку абсолютно другой концепции. Ученые обсуждали подобные идеи еще в далеком двадцатом веке, но возможность по-настоящему использовать накопленные идеи появилась около столетия назад. Норы не были дырами в прямом смысле этого слова, а скорее трубами, бесконечно длинными, но пропускающими путешественника через себя мгновенно быстро. Нужно было только увидеть изгиб в просторах космоса и, войдя в него, в ту же самую секунду оказаться на другом его конце.

Мэйнс понимал сам принцип перемещения, но технологии создания нор были за пределами его понимания. Строительство нуждалось в ускорителях частиц, генераторах антиматерии и других приборах, которые он не распознал бы, даже свались они ему на голову. Сами норы состояли из кольцевых структур и требовали от Основателей огромного количества материалов и годы на свое строительство.

Даже спустя все это время только треть нор начинает работу без проблем, а примерно одна из пятидесяти взрывается при запуске. Именно по этой причине было принято вводить их в действие удаленно. Норы перебрасывают корабль только в одну сторону, без билета в обратный конец. Они настроены на одну частоту, но к каждой из нор необходимы свои коды активации. Таким образом, у людей появилась возможность быстро перепрыгивать из одной точки Сферы в другую, но даже так громадные расстояния между ними никуда не делись, ведь норы нельзя сооружать слишком близко друг к другу. И именно поэтому, продвигаясь все дальше за Внешнее Кольцо, «Титаны» не перестают строить все новые норы.

Со временем вокруг этих точек начали образовываться сообщества. Некоторые из них – государственные исследовательские станции и базы технической поддержки, управляемые людьми из «Вейланд-Ютани» и спонсируемые Компанией. Но еще больше было негосударственных групп людей, кораблей и космических станций. Часть их требовала плату за пользование норой, а другая защищалась.

Норы превратились в космические оазисы. Они стали домом для кочующих путешественников и искателей компании себе подобных – пиратов и наемников, грузовых судов и военных конвоев. И хотя Исследователи привыкли к норам, они все же не проводили там свое свободное время. Исследователи всегда предпочитали компанию друг друга.

Пополнив запасы на корабле «Темная звезда», принадлежащем «Вейланд-Ютани», «Вол» дал полный задний ход. Как только все системы включились, Мэйнс и его отряд отправились в капсулы ожидания, в то время как Фродо приступил к своим обязанностям.

Мэйнсу не нравилось находиться в капсуле ожидания. Они ничем не отличались от криокапсул, все так же останавливая биологические часы человека и удерживая их в одной секунде во времени, пока корабль преодолевает огромнейшие расстояния. Единственным серьезным отличием капсул ожидания на борту «Стрел» было то, что они являются таким сильным буфером против происходящего вокруг, что реальность едва осознается. Гуляли байки, скорее всего преувеличенные, о первых пилотах, тестировавших корабли. Двое из них, пройдя рубеж показателей, превысивших скорость света в десять раз, решили не погружаться в капсулу полностью, пока не стало совсем поздно. В конце путешествия их нашли еще в сознании, но еле дышащих и бессвязно бредящих. Судя по всему, разум бедняг постарел на семнадцать тысяч лет – проведя на борту семнадцать дней реального времени, без возможности сдвинуться, сделать хоть что-нибудь, они прожили сто семьдесят столетий только лишь в своей голове.

Мэйнса не особенно беспокоила эта поучительная история, но капсулы ему все равно не нравились. То ощущение, когда она наполнялась гелем, было настолько сродни утоплению, что он никогда не мог спокойно вдохнуть, находясь внутри этой штуковины, пока наконец полностью не отключался.

А вот то чувство, когда стекло открывается и позволяет тебе выблевать все внутренности, всегда приносило великое облегчение.

Лейтенант перегнулся через край капсулы и выкашлял остатки геля. При соприкосновении с воздухом тот растворялся, позволяя Мэйнсу очистить легкие, но полупереваренные частички пищи, принятой перед погружением в капсулу, не растворялись словно гель. МакВикар приготовил тогда отличную джамбалайю, и теперь Мэйнс, задержав дыхание, наблюдал, как пережеванные креветки и перчики летают по помещению.

– Эй, лейтенант, тебе реально пора искать новую работу.

Мэйнс посмотрел вверх; из его носа свисала сопля.

– Лидер, как ты ухитряешься всегда первой оказаться на ногах? И почему ты всегда такая… свежая?

– Фу-у-у… – скривилась та, натягивая нижнее белье. – Коричневое пятно. Не совсем то, на чем бы мне хотелось спать.

– Ты будешь спать на любой фигне, на которой я прикажу.

– Ну да, ну да, – Лидер развернулась к нему спиной. – Эй, капрал, мой вышестоящий офицер высказывает, как мне кажется, непристойные вещи в мой адрес.

Котронис в это время только вылезала из капсулы. Все морпехи знали, что она не только самая ужасная соня из команды, но еще и просыпается с самым поганым настроением.

– Отвали, Лидер, – буркнула она.

Лидер засмеялась, Сноуден вырвало, и отсек с капсулами наполнился звуками поддразниваний и рвоты, стонов и шарканья по полу, после чего команда начала одеваться. Болтовня в этот раз казалась более оживленной, чем обычно, но все подсознательно понимали, что пытаются, таким образом, восполнить отсутствие двух товарищей.

– Что ж, возвращаемся в обычную колею, – сказал Мэйнс. – Проверить системы, оружие, отключить искусственную гравитацию. Вы знаете, что делать.

– Пожалуйста, дайте мне тут закончить, не включайте пока нулевую гравитацию, – простонала Котронис, и ее снова стошнило.

Лидер облокотилась о стену.

– Что за букет кисок!

Десять минут спустя, медленно вращаясь в душе при нулевой гравитации, Мэйнс заметил Лидер, протиснувшуюся сквозь щель в герметичной мембране, закрывавшей вход. Она, хмурясь, осмотрела его сверху донизу.

– Ты прибавил в весе.

– Плоды готовки МакВикара, – Мэйнс выключил душ и включил сушилку на среднем уровне подогрева. Он чувствовал, что заслужил хоть каплю комфорта. – Что у тебя?

– Пробыли в полете девяносто восемь дней, преодолели три и девять десятых световых лет. Сейчас мы в шестнадцати миллиардах миль от их поселения. Семнадцать минут назад Фродо включил маскировку – мы снова превратились в астероид, вряд ли нас заметили.

– А что «Космические Серферы»?

– Охота продолжалась семь дней. Они нейтрализовали двух яутжа, но потеряли своего капрала. Голден вытащил копье из плеча и продолжал сражаться. Прикончил яутжа один на один.

– Крепкий ублюдок.

– Странно, что два контакта случились за один и тот же отрезок времени.

– Ага, – кивнул Мэйнс и начал одеваться. Его летный костюм упал с липучки на стене и намок. Он выругался про себя, но сразу тряхнул головой. Это ведь всего лишь мокрый костюм, который высохнет через пару минут. По крайней мере, Мэйнс еще был жив.

– Ты в порядке, Джонни? – Лидер уже не язвила, Мэйнс видел, как серьезно она обеспокоилась. Чувства между ними становились все глубже, и сколько бы Мэйнс ни пытался бежать от них, его затянуло с головой. Да и Лидер, как казалось Мэйнсу, тоже. Они могли говорить о чем угодно, но сошлись на одном правиле, важнейшем принципе, – развлекаться и держать дистанцию. И тем не менее перешли от бурного секса к страстным занятиям любовью, после которых лежали, обнявшись так крепко и в такой тяжелой от невысказанных слов тишине, что порой было нечем дышать.

– В полном, – Мэйнс уже натягивал одежду. Он ухватился за душевую кабинку и отлетел к стене.

– Уверен?

– Я в порядке, ничем не хуже вас всех, – ответил он, отталкиваясь от стены в направлении Лидер. Она стояла на месте, на полпути ко входу, когда Мэйнс прижался к ее лицу и мягко поцеловал, не нарушая тишину.

– Почистите зубы, лейтенант, – улыбнулась она, возвращаясь в дверной проем. Помедлив мгновение, за ней отправился и Мэйнс.

Вся команда уже собралась в кабине экипажа. Лидер опустилась на место пилота, Фолкнер сидел у основного боевого арсенала, а остальные пристегнулись к своим сиденьям в тесном пространстве. Пустующие места горько напоминали о своих прежних владельцах.

– Итак, Фродо, что у нас есть?

Спокойный, доброжелательный голос компьютера корабля заполнил кабину.

– Рад вас видеть, лейтенант. В поселении яутжа никаких изменений не обнаружено. Их курс и орбита не изменились с прошлого раза, я не засек вблизи никаких летных следов, но пока мы не подберемся ближе, я не смогу рассмотреть, что именно там происходит.

– Отлично. Что насчет переговоров?

– Обычная коммуникация яутжа. Редкие и короткие сигналы. Я использую самые новейшие переводчики, какие только есть, но едва могу разобрать диалекты. Есть лишь одна странность, о которой вам следует знать, – повторяющийся сигнал, поступающий извне.

– Какого рода?

– Лучшая догадка, что могу вам предложить, – это обратный отсчет.

– Обратный отсчет чего?

– Извините, лейтенант, я действительно не знаю, что ответить. Это сложная самоповторяющаяся система из символов, никогда раньше не видел ничего подобного.

– Тогда откуда ты знаешь, что это именно обратный отсчет?

– Просто интуиция.

– Спасибо, Фродо. Все уже в центральном блоке?

– Конечно.

Мэйнс сел слева позади Лидер.

– Сноуден?

– Уже работаю, – откликнулась она. Сноуден была их экспертом-самоучкой в вопросах яутжа, которыми она восхищалась с самого детства. По ее словам, именно их военное общество подвигло ее вступить в ряды Колониальных морпехов. Сноуден всегда старалась не только следить за последними исследованиями, но и строить собственные теории и догадки.

Какое-то время они летели молча. Мэйнс осмотрел палубу и команду, свою семью, лишь на секунду задержав взгляд на местах Уиллиса и Рейнольдс. Казалось, будто их внеплановая экспедиция, громадные расстояния, пройденные в столько короткие сроки, жестокость сражения придали им всем новой энергии.

Палуба гудела от возбуждения.

– Довольно пустой болтовни, – сказал Мэйнс. – Идем на сближение.

2. Иза Палант

База «Роща Любви», исследовательский центр

Планета LV-1529, 2692 год н. э., май

Только вновь очутившись под электрическими штормами жестокой, безжалостной и свирепой LV-1529, Иза Палант вспоминала, что за место окружало ее.

По правде говоря, ей совсем необязательно было выбираться. Иза знала, что терраформирование – очень долгий и опасный процесс, ведь ни одна планета не жаждет, чтобы ее меняли силой. Она вполне могла наслаждаться безопасностью «Рощи Любви», пребывая в комфортных условиях своей лаборатории с весьма высоким уровнем жизнеобеспечения, кофемашиной, для которой специально доставлялись обжаренные кофейные зерна с планеты Уивер, и даже постелью, позволявшей не оставлять рабочего места на время сна.

Работа значила для Изы всё, как и для ее родителей. Она занимала каждую секунду бодрствования и сна, но как раз поэтому она ценила такие побеги особенно высоко.

– Путь наверх будет немного тернист, – предупредил ее Роджерс.

– Более чем уверена в твоих способностях водителя.

– Я тоже. А вот в этом куске дерьма, именуемом вездеходом, – не очень.

– До сих пор он неплохо держался.

Зная, что сама она немного грешит против истины, Палант проверила ремни безопасности и вцепилась за ручку над сиденьем. Им уже дважды пришлось останавливаться на обратном пути от границы. Оба раза Роджерс надевал защитный костюм, перед тем как выйти и перевязать шатающуюся выхлопную трубу. В первый раз она забилась пылью, а во второй – раскололась изнутри. Теперь же она шипела и рычала, словно разозленный кот.

Изе хотелось помочь, но она честно признавала свое незнание всего, что касалось механики. Абсолютно не ее стезя. А вот Кит Роджерс, инженер в рядах Колониальных морпехов, определенно знал, что делает. Впрочем, теперь уже он инди, но «Роща Любви» все так же нуждалась в его помощи. Несмотря на то что официально он числился в силах безопасности, Роджерс большую часть времени проводил, помогая техникам держать базу на плаву.

– Еще парочка миль. Хочешь, чтобы я ехал помедленнее?

– Очередная попытка остаться со мной наедине в местечке потише, капрал Роджерс? – поддразнила его Иза.

– Мисс Палант, я еще с самого начала понял, что не смогу заинтересовать вас хламом у себя в штанах.

– Боже, как изысканно.

– Я бывший военный, о чем вы не забываете мне каждый раз напоминать. Изысканность среди нас цветет махровым цветом.

На всю машину раздался ее громкий хриплый смех, притягивающий к себе столь многих людей. Иза обожала смеяться, полностью отдавалась моменту, к тому же Роджерс оказался на удивление приятным человеком. Она бы никогда не поверила, что сможет подружиться с наемником, но он предпочел не обращать внимания на ее предрассудки и, в каком-то смысле, даже очаровал. Настоящий ученый, Иза всегда радовалась новым урокам, особенно если уроки ей преподносила сама жизнь. Ее родители об этом позаботились.

– А впрочем, если бы ты поработала немного ручками… – пробубнил Роджерс, и она, молниеносно высунувшись из кабины, стукнула его по руке. – Ой!

– Вот тебе и большой суровый военный.

– Ты сильнее, чем кажешься.

Палант заметила, что Роджерс все же поехал медленнее, и улыбнулась. Он знал, какое счастье Изе приносят их редкие вылазки. Делала она это не только для того, чтобы испытать на себе всю жесткость места, которое Палант буквально создавала с нуля так, чтобы его можно было назвать домом, но и для того, чтобы очистить разум. Она проводила на работе так много времени, что ей просто необходимо было иногда сбегать оттуда подальше; не только от лаборатории, образцов, компьютеров и теорий, но и от самой базы. Так она освобождалась от ненужной информации в голове и получала возможность взглянуть на вещи по-новому.

И тем не менее, стоило ей только закрыть глаза, как она вновь видела яутжа.

– Атмосферные преобразователи, – объявил Роджерс.

– Где? – Палант посмотрела на ветровое стекло, самоочищающееся от мутных капель дождя. Все поцарапанное, оно не раз сталкивалось с местными пыльными ветрами, а порой и с гравием, который приносили смерчи, гулявшие по соседству с базой. Иза прищурилась и между скользящими дворниками увидела мерцающие огоньки трех башен.

Вид атмосферных преобразователей за последние сто лет почти не изменился. Они представляли собой громадные пирамидальные сооружения, работающие на основе ядерного синтеза, в котором Палант мало что понимала. Даже несмотря на свою профессию ученого, она глубоко верила, что настоящему палеонтологу нужно постоянно поддерживать художественный вкус. Кому-то преобразователи могли показаться красивыми сооружениями; Иза же видела в них лишь неуклюжие здания, построенные человеком, борющимся с природой. Цена каждой победы была очень высока, и у них не всегда получалось выигрывать. Так или иначе, недавние показатели говорили о том, что LV-1529 перейдет в разряд планет второго класса через пятнадцать лет и достигнет первого класса всего через несколько десятилетий.

– Возвращаешься к своим монстрам сегодня днем? – поинтересовался Роджерс.

– Ага, почему бы и нет. Есть пара мыслишек.

– Над чем сейчас работаешь? – он видел образцы в ее лаборатории, замороженные останки яутжа, подобранные после различных контактов за последние десять лет. Кисть без одного пальца, изорванный обрубок конечности, прижженный лазерной винтовкой на запястье. Нижняя челюсть с длинными и острыми клыками, где на месте потерянных зубов начали прорезаться новые. И много образцов крови и телесных жидкостей. Иногда от увиденного ему становилось грустно. Иногда страшно.

– Я хочу узнать, какое место занимает их кровь в процессе восстановления ран и регенерации, – ответила она. – Совсем недавно обнаружила это при работе с Ив.

– А, точно, единственный яутжа, которого удалось взять в плен. Разве оно не убило себя?

– На этот вопрос еще нет ответа, но я считаю, что да, убило. Каким-то образом оно заставило свое сердце перестать биться. – Палант так хотелось по-настоящему поговорить с Ив, узнать его истинное имя. Постижение их языка было одной из сторон ее исследований, хоть в этой области она и продвинулась меньше всего. Ученые Компании относились к ее экспериментам скорее как к исследованиям вивисектора, в то время как их надо было рассматривать как контакт с разумными и высокоразвитыми пришельцами.

– Сначала я подумала, что ответ кроется в нанотехнологиях, и потратила немало времени на изучение этого варианта. Но не найдя никаких оснований для этого, я задумалась о биотехнологиях.

– Чего?

– Естественным образом созданные наноботы. «Вейланд-Ютани» исследует эту сферу уже долгие годы, но без особого успеха. Здесь нужна не только очень высококачественная генетика, но и уже существующий в теле необходимый биологический материал, который нужно запрограммировать на определенные цели.

– Ясно. Интересно, что сегодня на ужин.

Иза улыбнулась, зная, что он шутит. Роджерс был намного смышленее, чем любил сделать вид, и они уже достаточно долго дружили, чтобы он понимал то, о чем она рассказывает. Иногда ей даже хотелось предложить ему место своего помощника, но Изу устраивали их отношения, а такая дружба нуждалась в дистанции.

В лаборатории она становилась слишком напряженной.

– Дело в том, что спустя какое-то время я поняла, что нужно мыслить более приземленно. Более старомодно. Я не отдавала должного уважения их биологии и всматривалась больше в технологии, чем в эволюционировавшие природные способности. Поэтому, вернувшись к истокам, я начала сравнивать их кровь с кровью других видов, способных к регенерации. Тритоны, морские звезды, плоские черви. Аксолотль, невероятное создание. Даже такие млекопитающие, как олени, – ведь они же могут заново отращивать свои рога, – и некоторые летучие мыши, вылечивающие поврежденные крылья.

– И Компания не перестает вливать деньги в твои исследования?

– Еще бы. «Биооружие» и «АрмоТех» любят меня.

Роджерс ничего не ответил. Они уже не раз разговаривали на эту тему, и он знал, что ее намерения чисты и честны. Иза была буквально околдована яутжа и мечтала о возможности организации важного контакта с ними, но добиться этого можно было лишь снизив все растущее желание Компании нажиться на военных технологиях пришельцев.

– А тебя не бесит играть по их правилам, когда ты хочешь просто заниматься тем, что любишь? – спросил он, наконец. Кит тоже получал зарплату в Компании, так что необычно было слышать, как он озвучивает те слова, о которых, – и в этом Иза не сомневалась, – уже думал ранее.

– Я не смотрю на это под таким углом, – ответила она. – У меня более широкий взгляд на вещи. Так или иначе, это отличное приключение.

– Прямо-таки слоган для футболки.

– Они действительно удивительные создания, – продолжила Иза, не обращая внимания на комментарий Роджерса. Как всегда, вдали от лаборатории, ей не терпелось вернуться обратно. Казалось, что ее жизнь состоит из противоречий. Она глубоко ценила те немногие моменты, когда могла отдохнуть от работы, но в отлучке сразу начинала тосковать по лаборатории. Она жаждала знаний и стремилась к мирному, взаимовыгодному контакту, хоть и осознавала, что работает на Компанию, основной идеей которой было поддержание так называемой «науки войны».

Однажды, когда Иза была еще витающим в облаках подростком, отец объяснил ей все, что нужно было знать.

«Компания напугана, – сказал тогда он. – Мы продвигаемся в глубь галактики невероятно медленными темпами и знаем, что далеко не одиноки во Вселенной. Мы уже встречали другие разумные формы жизни, вступали с ними в контакт. Некоторые из них настроены дружелюбно, другие ведут себя равнодушно. Иногда приходится принять бой. А есть яутжа, которые наведываются к нам уже, вероятно, не одно тысячелетие, и чем дальше мы продвигаемся, тем больше внимания к себе привлекаем. Также есть ксеноморфы, обитающие на самых далеких задворках космоса, и, скорее всего, нам встретится еще больше, возможно, даже более смертоносных цивилизаций. Наше влияние растет, множатся открытия, а вместе с ними и количество чужих, обративших свое внимание на нас.

«Вейланд-Ютани» знает это и делает все, чтобы уберечь человечество от любой инопланетной угрозы. Проблема в том, что… изначальный замысел легко исказить. Когда столь многое поставлено на кон, когда вложено столько средств, благим намерениям легко затеряться».

Иза так и не забыла того разговора и урока, который должна была из него вынести. Работая на «Вейланд-Ютани», она никогда не теряла бдительности и никогда не подпускала их к себе ближе, чем было необходимо.

– Задраить люки, – скомандовал Роджерс. Они приближались к «Роще Любви», и Иза увидела окна и входы, прикрытые тяжелыми серыми щитами. Базу построили почти пятьдесят лет назад, в небольшой долине в миле от ближайшего преобразователя, чтобы продолжать их строительство. По завершении работ с преобразователями последние двадцать лет это место изменялось и расширялось с помощью «АрмоТех», филиала «Вейланд-Ютани», отданного под исследования инопланетного оружия и технологий. Очередной пример эффективной оптимизации затрат – всего одна нора от Внешнего Кольца, и о базе заговорили как об идеальном месте для изучения яутжа.

Прозвали базу в честь одного из бригадиров на строительстве преобразователей и в честь его воспоминаний о лучших временах и более добрых местах. Говорят, «Рощей Любви» назывался его дом, религиозная коммуна на Тритоне, самом большом спутнике Нептуна.

– Надвигается шторм, – сказала Палант. База представляла собой уродливое здание, далекое от эстетики, но Иза всегда ощущала радость, только завидев ее. В конце концов, это был ее дом.

Родители Изы были убиты, когда направлялись сюда. В отчете случившееся назвали «чудовищным несчастным случаем». Когда их корабль спускался с военного транспорта, из строя вышли сразу две метеосистемы, отчего судно попало в жесточайший электрический шторм. Корабль швыряло по всему небу, а потом бросило на землю, как игрушку. Все восемнадцать человек погибли. Тяжелейшая потеря, но космос безжалостен, об этом знают все.

Пять лет спустя за родителями в «Рощу Любви» последовала и сама Палант. Посадка прошла успешно, и с тех пор Иза лишь несколько раз покидала ставшую родной базу.

Проехав между зданиями, Роджерс въехал в открывшиеся внешние двери и спустился в подземный гараж, двери которого тотчас закрылись. Хотя вблизи преобразователей дышать было возможно, из-за тяжелых погодных условий подобные вылазки все еще оставались редкими и опасными.

Они припарковались, и Роджерс выключил двигатель.

– Выпьем вечером? – спросил он.

– Конечно. В восемь «У О’Мэлли»?

– Это свидание, – он каждый раз повторял эту шутку, с самой своей первой попытки. Но что бы он ни утверждал, Роджерс не знал ее предпочтений. Уж точно не тогда.

– Спасибо, что подбросил. Было здорово.

– За работу, Девушка-яутжа!

Они разошлись, и Палант направилась к основным уровням базы, где встретила Анджелу Свенлап, склонившуюся над перилами широкой лестничной клетки с двумя стаканчиками кофе в руках.

– Иза! Тебе сигнал от Джерарда Маршалла, у него какое-то сообщение для тебя, – Анджела протянула ей кофе.

– Серьезно?

– Звонил всего каких-то три раза, – улыбнулась Свенлап. Она выглядела уставшей и изможденной, но все равно пришла сюда, чтобы передать сообщение. Да и кто бы ни пришел? Не каждый день один из глав корпорации, входящий в Совет Тринадцати, пытается лично связаться со своим подчиненным.

– Хорошо, я приму сообщение.

– Он ожидает тебя прямо сейчас, – Свенлап казалась взволнованной и слегка улыбнулась, увидев удивление на лице Изы.

– Из Солнечной системы?

– Ага. Ты же знаешь, он всегда там. Я слышала, что Совет Тринадцати развивает технологии, позволившие бы общаться в реальном времени из любой точки космоса.

– Сколько же энергии уйдет…

– Вероятно, этот разговор очень важен для него.

Иза подняла стаканчик в знак благодарности и сделала глоток. Анджела еще немного постояла, будто раздумывая, сказать ли что-нибудь еще, затем улыбнулась и ушла. Палант глубоко вдохнула такой привычный, стерильный воздух базы.

Маршалл. С самого начала он проявлял интерес к ее исследованиям, но Иза так и не привыкла к разговорам с ним. Ей не доводилось встречаться с ним лицом к лицу, но даже его изображение заставляло ее невольно поеживаться. Маршалл пытался представлять собой привлекательное лицо Компании, но Иза была в курсе его настоящей истории. И история эта была совсем не привлекательной.

Кофе, горчащий и обжигающий, был совсем не такой, как любила Иза, но Свенлап и без того могла попасть в неприятности. Ей необязательно было ни приносить кофе, ни сообщать о звонке. Она была тихой, столь же скромной, сколь и умной женщиной, а за ее бледным, печальным лицом скрывался незаурядный интеллект.

Анджела изучала историю яутжа, поэтому их общение часто приносило взаимную выгоду. Свои исследования она строила в основном на человеческой истории, например, на древних текстах о предположительных контактах с яутжа, и на сравнении известного людям поведения яутжа во взаимодействии с ними, и, конечно, на методах исторического анализа. Палант очень интересовалась ее работой, и хотя история играла немалую роль в ее исследованиях, Иза все же предпочитала более практический подход.

По пути к лабораториям Иза раздумывала над причиной звонка от Маршалла. Директор звонил три раза, должно быть, что-то срочное. Несмотря ни на что, Иза чувствовала себя посвежевшей после двадцатичетырехчасовой вылазки со своим другом. Слишком долго оставалась она погруженной в исследования, не выходя из трех комнат, составляющих ее лабораторию, дыша одним и тем же воздухом, наблюдая за одними и теми же вещами. Порой тяжесть пустоты вокруг нее становилась удушающей, и именно эти периодические поездки с Роджерсом помогали перезагрузить системы и приготовиться к следующему рывку. По приезде база казалась свежее, а будущее – ярче.

Палант слышала истории о людях, сошедших с ума в космосе. Рассказы были ненадежны и, скорее всего, искажены, но приличная часть живущих в космосе страдают от самых различных умственных отклонений, начиная от легких расстройств личности и заканчивая склонностями к самоубийству. Эволюция делала все, чтобы поспевать за прогрессом. Родители Изы часто с горестью говорили о том, что людям было предначертано любоваться зелеными полями и голубым небом, а не смотреть на это. Не на враждебные инопланетные пейзажи, измученные человеческими технологиями. Не на сокрушительный ужас бесконечного космоса.

Стоя снаружи лаборатории, Иза вдохнула запах остывающего кофе, закрыла глаза и нажала на панель входа.

Внутри же все изменилось.

«Черт».

Вообще-то у Палант редко возникала необходимость выругаться. Но сейчас…

«Черт, черт, черт!»

Несколько тяжелых столов лежали посреди главной комнаты, все их содержимое было разбросано в дальнем углу лаборатории. «Как они посмели?» – подумала Иза. Среди раскиданных обрывков находилась бо́льшая часть ее работы за последние несколько месяцев.

Планшет сбросили на пол, на его углу виднелась вмятина, а на экране мерцало изображение. Стойка со стеклянными пипетками лежала в осколках на полу. Один из дронов безопасности уже распылял пену, специально разработанную для того, чтобы создавать застывшую пузырьковую массу, защищающую от опасных и токсичных элементов.

Как же долго мечтала Иза чем-нибудь заполнить эти пустые пипетки. И кажется, ее желание чудом исполнилось.

Два трупа яутжа лежали в герметично упакованных могильных мешках, сделанных из белого материала, более крепкого, чем сталь, который облегал каждый контур их тел. И хотя их нельзя было видеть, Палант знала яутжа слишком хорошо, чтобы не понимать природу их тел.

Один был выше другого, почти одной длины с девятифутовым столом, на который его положили. Тела обоих были широкими, ноги длинными, а когтистые ступни – массивными. Руки покоились крест-накрест на животах, но казалось, что чего-то не достает. Шлем на голове первого отсутствовал, отчего клыки вонзались в тугой материал стола. Второй, кажется, все еще был в шлеме, хотя его формы сильно повредились – Иза заметила глубокую вмятину слева и недостающие кое-где части.

«Они оставили шлем, чтобы сохранить оставшееся», – подумала Палант.

Теперь стало ясно, почему Маршалл так спешил связаться с ней. Иза представила, как он, такой льстивый, такой самоуверенный, самолично раскрывает секрет, наслаждаясь ее реакцией, которую она, естественно, попыталась бы скрыть. Палант обрадовалась, что теперь ему не удастся насладиться моментом.

Тяжело дыша, она вошла в лабораторию и закрыла за собой дверь, оставаясь наедине с мертвыми яутжа.

Иза видела уже так много частей их тел, изучила так много исследований других ученых, просмотрела все видеоматериалы нападений яутжа (снятые в основном сенсорами на боевых костюмах Колониальных морпехов, отчего все они были довольно путаными), что начала убеждать себя, будто знает их очень хорошо.

Но на самом деле Иза никогда не знала их; яутжа всегда были величайшей загадкой для нее. И чем больше Палант их изучала, чем больше делала открытий, тем большим количеством вопросов она задавалась. Возможно, теперь у нее появилась надежда ответить хотя бы на некоторые из них.

– Компьютер, доложи состояние тел, – она никогда не задумывалась над тем, чтобы персонализировать свой компьютер. Иза не дала ему даже имени, а их отношения от этого, казалось, только выигрывали.

– Добрый день, Иза. Более трех часов назад яутжа вышли из состояния гиперсна. Уровень разложения первого образца составляет четыре процента, второго – шесть.

– Слишком долго, – сказала она. – Приготовь капсулы. – Ее сердцебиение участилось, чувства оживились. Изе почудились запахи гниения в лаборатории, что было невозможно. Она моргнула, и ей привиделось движение в одном из могильных мешков. – Свяжись с Центром, попроси прислать трех техников, необходимо передвинуть тела. Капсулы в рабочем состоянии?

– Конечно. Я регулярно проверяю их и каждый день провожу тесты. Они будут готовы через семь минут.

– Спасибо.

В маленькой комнате рядом с лабораторией хранились три капсулы для гиперсна – две полноразмерные и одна поменьше. Иза никак не могла дождаться, когда же представится случай их заполнить.

«Что еще я должна сделать?» – подумала она. Сердце Изы билось все быстрее, она нервно стучала левой рукой по ноге и размышляла, как сильно все это изменит ее будущее. Палант попыталась успокоиться, закрыла глаза и представила, что бы сказали ее родители, но сразу поняла, что ничего из этого нельзя было бы высказать вслух в здании Компании. Они всегда видели «Вейланд-Ютани» коррумпированной, морально разложившейся организацией, и поэтому Палант не переставала стыдиться своей работы после их смерти.

– Но я могу так многое узнать, – прошептала она с надеждой в голосе.

– Исходящий звонок от Джерарда Маршалла, сигнал со станции «Харон».

– Отмени. Я не хочу говорить с…

– Извини. Его я заблокировать не могу, – голографическая рамка сорвалась с дальней стены и проплыла через все помещение прямо к Изе. Изначально размытое изображение на ней замерцало и изменилось.

На Палант уставился улыбающийся Джерард Маршалл. Откинувшись на спинку стула, он сидел в офисе с фальшивой зеленой травой, солнечным небом и порхающими птицами за спиной. Помехи слегка искажали изображение и создавали эхо звуков, не совпадающих с мимикой и движениями. Иза всегда ощущала странное неудобство, когда приходилось говорить с человеком, находящимся так далеко от нее. Например, сейчас Маршалл был от нее в пятистах световых годах. В каком-то смысле невозможность происходящего делала расстояние между ними еще более шокирующим.

– Иза Палант, – Маршалл обратился к ней с таким искренним расположением, что по ее коже побежали мурашки. – Как идут дела на краю космоса?

Иза промолчала, ожидая, скажет ли он что-то еще.

– Можете ответить. Вы же знаете, Совет Тринадцати разрабатывает технологию живого общения в космосе.

– Знаю, – ответила она. – Ну, дела… – она взглянула на мертвых яутжа и улыбнулась. – Вы и сами в курсе, как у нас дела.

– Надеюсь, вы довольны, – его трехмерное изображение придвинулось ближе. – Разве это не удивительно? Я пытался связаться с вами ранее, хотел сам рассказать вам все новости.

– Я выезжала с базы.

– Что ж, верно. Но теперь вы здесь, – его ответы приходили с небольшим опозданием и шли вразрез с картинкой. Все это жутко отвлекало.

Иза пыталась найти столько информации о Маршалле, насколько было возможно без вероятности остаться замеченной. Один из руководителей «Вейланд-Ютани», и все же, никогда не покидал Солнечную систему. Такие планеты, как Земля, Марс, Титан, тоже посещал крайне редко из-за отсутствия на них надлежащей атмосферы. То же самое касалось и спутников в других системах, находящихся в процессе терраформации. Иза не знала точно, что именно порождало нежелание директора путешествовать в космосе – страх или потребность в комфорте.

Сейчас он пребывал на станции «Харон», крупном космическом поселении, движущемся по родной системе, примерно на расстоянии дальнейшей орбиты Плутона. К тому же это была основная база Колониальных морпехов и дом их командира – генерала Пола Бассетта.

Как же было странно иметь возможность напрямую говорить с человеком через такие громадные расстояния! Но еще страннее было то, что Совет Тринадцати держал эту технологию при себе, делясь ею только с самым приближенным кругом людей.

– Они довольно впечатляющи, – ответила Иза. Она едва могла сосредоточиться на разговоре, когда рядом с ней лежали два тела яутжа.

– Надеюсь, у вас получится… – картинка снова задрожала, лицо Маршалла изменилось, отчего показалось одновременно и моложе, и старше, но через пару мгновений все пришло в норму. – Не слишком повреждены, я надеюсь? Мне передали, что все в порядке.

– Пока не могу определить, но выглядят они вполне цельными. Я сделаю полный доклад позже, как только проведу первоначальный осмотр, – Иза думала, что ясно дала понять свое желание скорее приступить к делу, но Маршалл еще не закончил.

– Так и поступим. Их убил отряд Исследователей на Внешнем Кольце. Яутжа напали на медицинский исследовательский центр, было много жертв. Такое несчастье, – вздохнул Маршалл, но Палант не уловила и капли жалости в его голосе. – Иза, мы уже говорили о том, чего именно ждет от вас Компания. Сейчас, больше чем когда-либо, мы хотим оправдания наших ожиданий.

– Я понимаю.

– Вы понимаете, – его улыбка погасла. – Я в курсе вашей привязанности к этим существам. И в курсе ваших чистых намерений и мечтаний. Но за последнее время произошел всплеск их активности: несколько атак в разных районах Внешнего Кольца и еще несколько – внутри Сферы. Наша главная забота, приоритет номер один, остается неизменной – как можно больше узнать об оружии яутжа и их боевых способностях.

– Конечно, – подтвердила она.

– Для этой работы мы направляем к вам нового сотрудника.

Иза удивленно посмотрела на Маршалла, наконец по-настоящему обратив на него внимание.

– Милт МакИвлин… – снова искажения; теперь казалось, что одно изображение директора глумится над другим. Изе хотелось отвести взгляд, завершить разговор, но сделать это она была не вправе. – …хороший человек. Восхищается яутжа не меньше вас.

– Но?

– Но… – Маршалл вновь улыбнулся. – Он точно представляет себе то, в чем мы нуждаемся.

– Как и я.

– Да. Как и вы, – он уже собирался отключиться, но остановился. – Иза, я понимаю, вы видите во мне только работника Компании. И вы правы, я именно такой, вдоль и поперек. В своих целях я предельно честен. Но вы хоть представляете себе, что может случиться, если яутжа организуют настоящее вторжение?

– Они не такие. Их общество построено на других принципах. По природе своей они одиночки, которые собираются вместе для специальных церемоний, или спаривания, или по каким-то другим причинам, пока нам неизвестным. Но они не завоеватели. В их действиях нет схемы. Только прямота.

– Эта прямота убила более двадцати человек обслуживающего персонала и двух Исследователей на станции «Южные Врата-12». И хотя я могу принять ваши слова во внимание, мы все еще не можем пересмотреть отношение к ним под другим ракурсом. Пока для этого у нас слишком мало информации. Поэтому все, о чем я прошу, это помнить о приоритетах. Ваш помощник прибудет через семнадцать дней.

Палант кивнула и продолжала улыбаться, пока изображение Маршалла не исчезло. Экран вернулся на свое место в стене, и комната показалась неестественно тихой.

– Помощь уже здесь, – сообщил компьютер. Позади Изы открылись двери, и внутрь вошли три человека.

Палант подошла к телам и, наконец, прикоснулась к одному из них.

Оно было холодное. Холодное, словно космос.

3. Анджела Свенлап

База «Роща Любви», исследовательский центр

Планета LV-1529, 2692 год н. э., май

Жизнь Анджелы Свенлап начала приобретать смысл два года назад, когда она поймала их первый сигнал. Всегда энергичная и смотрящая в будущее, эта невероятно умная, любознательная и жаждущая знаний женщина тем не менее до этого судьбоносного момента жила с пугающей пустотой внутри себя.

Путешествие Анджелы с родной Ио, спутника Юпитера, к Сфере Людей заняло годы, потому что где бы она ни останавливалась, что-то всегда ее увлекало. Одним из таких мест стал Эддисон-Прайм, где ее любопытство остановилось на яутжа, о которых рассказывал старик, пятьюдесятью годами ранее переживший их нападение на «Титан».

С тех самых пор Свенлап стала специалистом в изучении контактов людей и яутжа на протяжении всей истории человечества. Но чем глубже она копала, тем менее достоверными становились просматриваемые доклады.

При изучении нескольких последних столетий она могла положиться на многочисленные отчеты, находящиеся в открытом доступе, или на старые жесткие диски. Порой ей везло наткнуться на них самой, а иногда Анджеле их отправляли другие люди, знавшие ее интерес. Но стоило взяться за более раннее время, на помощь ей приходило лишь несколько все еще существующих книг, говорящих о возможных появлениях яутжа на Земле, произошедших еще до начала человеческих межпланетных путешествий.

Еще чуть глубже во времени – и оставались лишь догадки.

Свенлап любила проводить исследования, ведь только в эти моменты она ощущала себя по-настоящему живой. Но даже в эти минуты, когда она с головой уходила в новые факты, их изучение, сопоставление, попытки связать доказательства с многообразными и нестыкующимися репортажами и отчетами, она не могла не ощущать растущей в себе пустоты.

Иногда Анджела пробовала изучать и себя. Но оценивая себя со стороны, Свенлап замечала, как пустота прячется от нее самой, отчего она загоняла себя в еще более глубокую депрессию. Анджеле казалось, будто она вообще не уверена в том, кто она есть на самом деле. Будто человек, которым она привыкла себя считать – Анджела Свенлап, построенная вокруг этой черной пустоты за пятьдесят семь лет, – всего лишь манекен, скрывающий что-то глубоко в темноте.

И вот это сообщение, набор простых слов, почему-то принесших смысл всему.

«Основатели не позабыли тебя».

В одно мгновение ее жизнь изменилась и продолжает меняться до сих пор.

Больше всего удовольствия Свенлап получала от работы со старыми уликами. У нее были одна отсканированная фотография, несколько сомнительных показаний и отредактированный медицинский отчет. Фотография – черно-белая, нечеткая, изображение на ней затуманено дымом сражения. Показания переводились дважды: сначала с русского на немецкий, а несколькими годами после Второй мировой войны – еще раз, теперь уже американским ученым, на английский. Впрочем, Анджела сомневалась, стоит ли доверять свидетелям, прошедшим через эти безумные, адские события.

И, наконец, медицинский отчет, разорванный начальством врача на мелкие кусочки. Именно этот клочок бумаги убедил Свенлап в том, что в руках у нее оказалось нечто действительно стоящее.

Она пристально посмотрела на фотографию в голографической рамке. Что только Анджела не испробовала на ней – усиливала резкость, корректировала, осветляла, свои, неведомые для хозяйки, подходы применил даже ее компьютер, – но в итоге Свенлап все равно пришла к решению вернуть фотографию в изначальный вид. Вид семисотлетней давности.

Левая часть фотографии запечатлела остатки взорванного здания и улицу, усыпанную булыжниками и телами. Догорал какой-то старый военный транспорт. Справа виднелось еще одно разрушенное здание, в проходе которого вырисовывалась фигура, обозревающая происходящий вокруг хаос. Слишком высокое для человека существо с широкой грудью и выступающей челюстью выделялось еще и своей прической, не похожей ни на одну из тех, что носили мужчины или женщины тех лет. В опущенной руке оно держало что-то очень смахивающее на копье.

– Ошибки быть не может, – в который раз пробормотала Свенлап. Несмотря на множество наводок в отчетах, Анджела, уже достаточно хорошо разбирающаяся в яутжа, могла доверять лишь этой старой фотографии. Уверенная в том, что тень пришельца не станет преследовать ее, Свенлап решила наконец закрыть это дело.

– Изображение яутжа подтверждено, – компьютер записывал каждое слово Анджелы под диктовку. – Дело номер три-три-девять. Место и время – Сталинград, с седьмого по одиннадцатое января тысяча девятьсот сорок третьего года. Количество жертв… – она замолчала, задумавшись о спорных отчетах и разорванном медицинском докладе. – Число установленных жертв – двадцать восемь, возможны сотни других.

Тень с фотографии молча уставилась на Анджелу, будто стараясь не упустить ни одно из ее слов. Ей стало интересно, что же случилось с этим, вне сомнений гордым собой, пришельцем. Удалось ли чудовищной войне уничтожить инопланетную тварь, или она спаслась, чтобы приступить к новой охоте.

Она уже собиралась выключить голограмму, когда появилось новое сообщение. На секунду ее сердце остановилось. Тяжело дыша, Анджела протянула руку к экрану, словно пытаясь схватить послание, которое она так долго ждала. Прошло уже девяносто дней с последнего сообщения, и поэтому было трудно заставить себя успокоиться. За это время Свенлап снова начала думать, что о ней забыли.

«Нет, – подумала она. – Они никогда не забывали про нас. Никогда!»

– Статус сообщения? – дрожащим голосом спросила Анджела.

– Личное, – ответил ее компьютер. – Отправитель – Беатрис Малони. Продолжительность – девятнадцать секунд. Источник сигнала – неизвестен.

– Включай, – вздохнула она.

И сообщение начало воспроизводиться.

Оно воспроизводилось снова и снова, пока Анджела не запомнила все слова и звуки, пока они не заполнили всю пустоту внутри нее, пока та Свенлап, которой она стала, не была вытеснена той Свенлап, в которую нужно было переродиться. Новая личность переняла все мысли прежней хозяйки тела, но она никогда еще не ощущала себя более цельной.

«Основатели не позабыли тебя. В твоем терпении – наша сила, наша сила – в твоей вере. Создавай для нас. Твори для нас».

Свенлап еле дышала от осознания того, что такие вдохновляющие слова предназначались именно ей. Слезы сами полились из глаз, когда она услышала последние, самые красивые слова.

«В глубине, в темноте освети наш путь домой».

– Домой, – шептала она, обыскивая заброшенные помещения восточного крыла здания. Несколько лет назад на базу обрушился особенно свирепый шторм, вырвав одну стену и разрушив часть крыши, после чего руководство «Рощи Любви» пришло к выводу, что пережившие происшествие части разрушающегося здания превосходили размерами свое предназначение. Атмосферные преобразователи работали без чьего-либо вмешательства, а значит, и десятки комнат, предназначавшихся для строителей, инженеров, техников, стали ненужными.

С собой они так ничего и не забрали.

– Домой, – снова пробормотала Анджела. Нахмурившись, она осмотрела все то, что осталось в комнатах после своих обитателей.

В одной из комнат нашлись клубки тонкой проволоки, и Свенлап, не раздумывая, спрятала их к себе в сумку. На пыльном столе она заметила небольшие металлические контейнеры, в которых раньше могли храниться зарядные лазерные устройства. Вместе с болтами в карманах оказались и они.

Направившись к восточному концу крыла, Анджела почувствовала гуляющий в коридоре ветер. По стенам непрерывно текла вода, а под ногами ходил песок. Фонарик Свенлап вырисовывал причудливые очертания на потолке.

«Основатели не позабыли тебя».

Никогда еще Анджела не ощущала себя настолько нужной кому-то. Очутившись совсем одна в заброшенной части базы, она ощущала, как кто-то присматривает за ней. В этом тяжелом от пыли и влажности воздухе не хватало кислорода, но Свенлап было все равно, ведь ей доверяли, в ней нуждались. Именно ей преподнесли выполнение благородной миссии.

– Помоги расцвести свету, – прошептала она.

Раздвигая плитки, упавшие с потолка, Анджела пробралась в самые отдаленные комнаты базы. Никто уже годами не захаживал сюда, и помещение стало почти неотличимым от того, что творилось за стенами здания. Все внутри занесло песком, стены раскрошились, а мебель заржавела от взаимодействия с кислотной атмосферой.

Вдали виднелась дверь, ведущая в хранилище, и хотя она была накрепко закрыта, Свенлап заметила прогнившие петли. Промучившись полчаса с ломом над верхней петлей и еще минут двадцать – над нижней, она присела отдохнуть и выпить воды, но лишь выплюнула вонючую жидкость, переполнившуюся здешней пылью. Поначалу испугавшись последствий, Анджела тут же вспомнила, что времени на переживания у нее уже почти не осталось.

Скользя потными, кровоточащими руками по двери, Свенлап все же удалось оттянуть ее и проскользнуть внутрь. Анджела вновь взялась за фонарик в надежде найти то, зачем пришла.

И нашла, даже более чем достаточно.

Свенлап никогда не тянулась к техническим знаниям. Будучи помоложе, она время от времени бралась за конструирование, но совсем отказалась от этого, когда в ее жизни появились настоящие интересы. Страсть, настоящая одержимость изучением истории яутжа.

И вот на базу привезли два трупа яутжа.

Все ее вещи разбросали по столу или сбросили на пол – фотографии, бумажные копии отсканированных книг. Свенлап всегда выше ценила реальные объекты, нежели их электронные или голографические версии.

Глубоко в душе Анджела понимала, что должна быть невероятно взволнована. О новостях она узнала задолго до прибытия Палант на базу и едва могла скрыть свои чувства. Свенлап даже попыталась пробраться в лабораторию Изы и рассмотреть тела поближе. Кто знает, вдруг у одного из них нашлись бы трофеи, которые можно было бы связать с определенным моментом в истории. Подумать только, могла бы найтись связь даже со Сталинградом!

Но она получила новое сообщение, и яутжа перестали играть для нее какую-либо ценность. Теперь Анджелу интересовало лишь то, что стояло посреди стола.

В воздухе пахло горячим металлом. Провода искрились, пока Анджела работала с паяльником. Довольно устаревшая технология, но почему-то именно с ней Свенлап разобралась очень быстро.

– Помоги расцвести свету, – еле слышно сказала она и подсоединила еще один провод. Выглядело так себе, но Свенлап не сомневалась, что все сработает.

У ее ног лежала сумка с вещами, которые Анджела захватила из заброшенных комнат здания. Остатки после строительства атмосферных преобразователей, покинутые зря. Она всегда знала, что находится в тех комнатах, но никогда по-настоящему не интересовалась этим. Да и с чего бы?

Ведь Анджелу Свенлап никогда не увлекали взрывчатые вещества.

4. Джонни Мэйнс

«Вол», космический корабль класса «Стрела»

Вблизи поселения яутжа, обозначенного UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., июль

Холодная война между людьми и яутжа длилась уже порядка двух веков. Случайные стычки, загадочные пропажи отдаленных кораблей или общин – все это списывалось на вину пришельцев.

Но и люди не стояли тихо в стороне. Стоило яутжа слишком близко подойти к человеческим поселениям, как немедленно реагировали Колониальные морпехи, выслеживая и уничтожая инопланетные корабли. Так, тридцать лет назад в череде сражений на юге Внешнего Кольца сошлись Исследователи и клан особенно агрессивных яутжа, но пришельцы скрылись в пустоте, и конфликт закончился так же неожиданно, как и начался.

Поработав над захваченными технологиями, инженерам удалось улучшить человеческие корабли и снаряжение, но яутжа быстро отказались от своих разработок. Кажется, им не по душе пришлось то, что их оружие использовалось против них же самих, отчего в развитии яутжа произошел резкий скачок во всем – космических путешествиях, методах ведения борьбы, технологиях маскировки.

Официально никто не называл яутжа врагами, но и друзьями никто их не считал.

Джонни Мэйнс не был в восторге от идеи находиться вблизи UMF 12 слишком долгое время, даже несмотря на их маскировку, улучшенную ребятами из «АрмоТех», которых военные между собой называли «гаджетами». «Вол» сливался с окружением, и сканеры либо не замечали его присутствия, либо принимали за астероид. Но у любой обновки был свой срок годности, и в любой день она могла устареть. Думая об этом, Мэйнс не мог не переживать о том, что яутжа, возможно, уже нашли способ распознать их корабль.

– Фродо? – обратился он к компьютеру.

– Осталось чуть больше трех тысяч миль.

– Уже можно попытаться взглянуть, – сказала Котронис. – МакВикар, открой окно.

Тот проворчал что-то грубое и продолжил наблюдение за каналами связи.

– Что-нибудь есть, МакВикар? – спросил Мэйнс.

– Нет, босс. Фоновый шум, но ничего нового.

– Переводчик имеется?

– Конечно, – голос МакВикара звучал подавленно. Мэйнс занервничал, понимая, насколько близко их корабль находился от UMF 12, но менять курс было уже поздно.

На вид «Вол» ничем не отличался от падающего астероида, медленно удаляющегося от их цели. Мэйнс не рискнул еще больше приблизиться к яутжа, опасаясь столкнуться с ними.

За оружие отвечал Фолкнер, и оно было готово к действиям. «Вол» вмещал в себя лазерные пушки, лучевой модулятор, ядерные микробомбы и три дрона, на один из которых Фолкнер и Сноуден установили то же маскирующее устройство, что и на корабле. Все оружие было полностью заряжено и готово к битве, но главной миссией Исследователей было как раз избежание любых сражений.

Лидер все еще сидела на месте пилота, но за полетом следил Фродо, контролируя особую траекторию полета, двигаясь горизонтально, но развернув пушки по направлению к яутжа, чтобы успеть отреагировать на любое тело, движущееся в их сторону, будь то корабль, ракета или лазер.

Корабль действительно подобрался достаточно близко к цели, и Сноуден носилась перед голограммками, пытаясь собрать как можно больше информации о поселении яутжа. Мэйнс видел, как она взволнована, но заметил он и то, что Сноуден нервничает. Это хорошо. Всем им нужно было держать ухо востро.

– Сноуден, нам есть о чем беспокоиться? – Мэйнс мог узнать ответ и от компьютера, но предпочел услышать мнение человека.

– Да ничего особенно не изменилось, лейтенант, – ответила она. – Никаких существенных перемен с момента нашего отлета. Парочка новых кораблей на орбите, но никаких признаков того, что они готовятся к чему-то большему. Все еще придерживаются прежнего курса и скорости.

– Просто следуют к границам Сферы, – добавила Котронис.

– У нас и раньше случались стычки на границе, – напомнил Мэйнс.

– Да, но враг никогда не был так силен. Кто знает, сколько этих ублюдков сейчас проживает там.

– Именно поэтому они еле тянутся, – предположила Сноуден, что было странно, ведь они находились в почти двух световых годах от Сферы Людей. – Стоит их кораблю вторгнуться в пределы Сферы, и мы расценим это как акт агрессии.

– Нужно напасть первыми, – сказала Котронис.

– И это, видимо, не будет агрессией? – спросил Мэйнс. Он привык к тому, что мысли его опытного, верного, умного капрала порой не поспевали за ее языком.

– Это всего лишь третье их поселение, которое нам удалось заметить, – вмешалась Лидер. – Мы можем многое узнать о яутжа, благодаря UMF 12. Ради этого нас сюда и послали.

– Точно, – согласился Мэйнс.

– Точно, – улыбнулась Котронис. – Придержу-ка я мечты о взрывах при себе.

– Хотите взглянуть, что у меня есть? – спросила Сноуден. – Нашим камерам нельзя слишком выделяться, но мы подобрались достаточно близко, и мне удалось заснять довольно отчетливую картинку.

Все замерли в предвкушении. До этого мгновения никто из них не видел поселения яутжа своими глазами. Конечно, Фродо не раз составлял данные, учитывая измерения, строение, пытаясь как можно больше приблизить схемы к реально существующим. Но все это было лишь искусственными данными.

– Чего же мы ждем? – произнес Мэйнс в полной тишине.

Иллюминаторы потемнели, и голограмма отошла от поверхности корабля, приближаясь к команде. Почернев через мгновение, она покрылась звездами. Сноуден подкатилась вперед, остановившись между Мэйнсом и Котронис, и взялась за маленький контроллер на своих коленях.

На экране появилось поселение яутжа.

Сначала отряд увидел вытянутое изображение – картинка всего поселения, в длину больше шести миль, но с этого ракурса трудно было разглядеть мелкие детали. Похожее на длинную трубу, широкую посередине и сужающуюся в обоих концах, сплошь покрытое высокими башнями и выступами, отчего UMF 12 становился похожим на неизвестное никому морское существо, медленно вращающееся вокруг своей оси. И все оно было усыпано иглами, высота которых, как прикинул Мэйнс, достигала не меньше мили.

– И-и-и еще ближе, – заговорила Сноуден.

Картинка увеличилась, уже не помещаясь на экране, и сосредоточилась на надстройке. Морпехи знали, что яутжа используют какой-то искусственный материал, похожий на сверхпрочную кость, и долгое время подозревали, что создавался он все еще работающими механизмами внутри того же поселения. Увидев внешнюю оболочку – или кожу – корабля, они лишь убедились в своей догадке. Бледно-серая, почти белая поверхность казалась гладкой, но неровной из-за множества вмятин и выступов. Тени на ней могли быть как входами, так и более глубокими вмятинами, а тонкие линии – трещинами, изломами или специально нанесенными метками.

Мимо пронесся один из выступов, и изображение в одну секунду затуманилось.

– Эти башни что, используются для стыковки? – спросил Мэйнс.

– Скорее всего, – согласилась Котронис. – Есть признаки кораблей, стыковавшихся с некоторыми из них, но кое-где видны и впадины, возможно, это ангары. Так что трудно сказать.

– Ты говорила, пара кораблей выходила на орбиту?

– Так и есть. Но слишком далеко, не разглядеть.

– Какая громадина, – со страхом в голосе произнесла Лидер.

За последние десятилетия «Вейланд-Ютани» также начала строить космические поселения, огромные постройки с выходом в космос, но предназначенные для орбит спутников и планет. Некоторые из них были даже больше UMF 12, но этим громоздким судам без намека на изящность было далеко до плавности сооружений яутжа. Мэйнс понимал, что эта поразительная красота – результат инопланетного происхождения, и они могли только догадываться, насколько эти постройки старше даже самой человеческой цивилизации.

– Продолжай собирать информацию, – скомандовал лейтенант. Ему становилось не по себе от осознания того, что не стоило подбираться так близко. И хотя за все проведенное здесь время они вряд ли сделали что-либо, способное насторожить яутжа, ему совсем не хотелось менять ситуацию. В конце концов, миссия должна была оставаться пассивной, а не активной.

Короткие отклонения от плана, как, например, на Станции 12, когда-то давно могли придать ему второе дыхание, но только не сейчас. Теперь потеря хороших людей угнетала его, и Мэйнс уже давно решил для себя, что предпочтет смотреть на битву, а не сражаться.

– Лейтенант, у нас входящий сигнал со звезды Тижка, – доложил МакВикар. Расположенная в двухстах световых годах от Внешнего Кольца, Тижка была центром, на котором собирались и тренировались все Исследователи и с которого в космос отправлялась каждая «Стрела». Но сигналы оттуда поступали редко, а попытка принять подобный сигнал могла вызвать вспышку радиации Бэннона.

А это, скорее всего, выдало бы местоположение их корабля, посмотри хоть кто-то из яутжа на них в нужное время и в нужном направлении.

– Очередные нападения? – спросила Лидер.

– Возможно. Необходимо выяснить.

– Ты уверен, Джонни? – удивилась Лидер. Мэйнс осмотрел свой отряд. Сноуден переглянулась с МакВикаром, Котронис нахмурилась.

– Конечно, он уверен, – сказал МакВикар. – Чем дальше мы от них, тем больше вероятность, что они нас не заметят.

– Вы знаете, чем это кончится, – произнес Мэйнс. – Они увидят вспышку и сразу направятся к нам, но мы не можем просто проигнорировать сигнал с Тижки.

– Я немного подвину нас, – откликнулась Лидер, уже производя измерения и запуская двигатель. Мэйнс порадовался уверенности подчиненной, не сверившей решения с Фродо, ведь если бы одно из их действий оказалось рискованным, компьютер непременно бы вмешался.

Менее чем через час МакВикар открыл каналы связи и настроился на линии Исследователей. Получив и запустив сообщение, отряд услышал приветствующий их голос – голос самого генерала Венди Хэтфилда.

– Всем отрядам! Активность яутжа за последние девяносто дней чрезвычайно выросла в сравнении с последними годами. В контакт с ними уже вступили Пятый, Девятый, Тринадцатый, Семнадцатый и Двадцать третий отряды Исследователей, а Одиннадцатый считается потерянным в системе Холгейт. В каждом столкновении участвовало не больше трех яутжа. Также военными и гражданскими очевидцами были замечены, по крайней мере, семь кораблей яутжа в пределах Сферы. А если замечено семь, то, возможно, нахождение и семидесяти. Помните об этом, оставайтесь бдительны и будьте на связи. Всем отрядам, на данный момент следящим за кораблями яутжа, или в будущем заметившим любое продвижение в Сферу, приказано воспринимать данные действия как захватнические и враждебные и принять все необходимые меры для противодействия. У вас двенадцать часов на принятие этой информации перед тем, как отправить ответ.

Сообщение закончилось, и послышался знакомый вой белого шума. Этот звук бесконечности всегда пугал Мэйнса своей безразличностью к происходящему.

– А я уж думала, все веселье одним нам досталось, – наконец сказала Лидер.

– По всей видимости, это не так, – согласился Мэйнс. Порой случалось так, что за весь год Исследователям не доводилось столкнуться и с одним яутжа, но сейчас все было по-другому. Всего девяносто дней – и минимум пять сражений плюс один исчезнувший отряд. Множество причин могло объяснить, почему они не отвечали, но сложившиеся обстоятельства не делали это молчание успокаивающим.

– Мне снова снизить скорость? – спросила Лидер.

– Пока остаемся на той же скорости, но будьте наготове, – ответил Мэйнс. – Здесь ничего не должно произойти.

– Или произойдет все, – тяжело сказал МакВикар.

– Первое, что должно здесь произойти, – это ужин, – произнесла Котронис, и МакВикар закатил глаза.

– Да ладно, – добавил Фолкнер, – сам ведь знаешь, что лучше тебя повара нет.

Они еще дальше отлетели от UMF 12, но все же не так далеко, как раньше, оставаясь на таком расстоянии, чтобы системы «Вола» могли наблюдать за яутжа. Случись что-то необычное, Фродо тут же оповестит отряд об этом, поэтому им необязательно было находиться в кабине экипажа, но Лидер училась летному мастерству на Ганимеде, и Мэйнс знал, что ей нравилось ощущать контроль над полетом. Даже столь редко берясь за ручное управление корабля, она любила называть его «своей ласточкой».

– Уверена? – поинтересовался он, глядя на Лидер, откинувшуюся назад в кресле пилота.

– Кому-то же нужно следить за всем, пока вы, лодыри, ужинаете.

– Я принесу твою порцию.

– Спасибо, – ее голос показался Мэйнсу странным. Не ослабевшим, но каким-то отсутствующим.

– Ты в порядке?

– Ага. То есть нет. Просто думаю об Уиллисе и Рейнольдс, и всех тех людях, которых, скорее всего, потеряли другие отряды. Размышляю о том, во что мы ввязываемся.

– Именно поэтому мы здесь. Именно поэтому мы должны пристально приглядывать за всем этим, – сказал он, кивнув на уже опустевший экран.

– Наверное, я всегда думала, что нас ждет легкая миссия.

– Просто полеты на границах человеческих исследований?

– Ага. Типа того, – Лидер улыбнулась ему, почти сказала что-то, но отвернулась. Мэйнсу хотелось задержаться в этом мгновении. Оба они боролись с возникшей между ними близостью, редко говоря о ней, и тем не менее чувствовали ее и Мэйнс, и Лидер. Иногда он думал, что это любовь, но перед лицом громадного, губительного космоса сама идея подобного чувства казалась пустой и бессмысленной.

Более того, эта мысль угнетала его.

Посмотрев еще какое-то мгновение на Лидер, отстукивающую ногой свой собственный ритм, он покинул кабину и отправился в комнату отдыха.

МакВикар приготовил отличный ужин, и теперь все сидели вместе за столом, обсуждая сообщение генерала, но в воздухе чувствовалось напряжение. В ожидании чего-то неизвестного они нервничали, подшучивали и ругались. Немало времени они провели вместе на корабле, и, несмотря на достаточное число мест, где можно было легко уединиться – ведь на каждого из них отводилась личная кабина со своим душем, и ко всему прочему на корабле были оранжерея, где они выращивали свежую еду, спортзал, отсек, где хранились дроны и маленький шаттл, – именно это помещение стало сердцем корабля. Здесь имелись игры виртуальной реальности, обширная библиотека, удобные кресла и даже небольшой бар. Морпехи одомашнили это место, сделали только своим, эдаким домом «Пустотных Жаворонков» вдали от настоящего дома. Так или иначе, все зависело от людей, окружающих друг друга.

Но казалось, что смерти Уиллиса и Рейнольдс сделали корабль больше, принеся в дом осознание серьезности и опасности миссии. Все изменилось.

Негромкая сигнализация Фродо испугала проснувшегося Мэйнса. Какое-то время он, тяжело дыша, оглядывался вокруг, пытаясь понять, где находится.

– Включить свет, – сказал он, и приглушенной свет разлился на панелях по всей комнате.

– Что за… – пробурчала Лидер, глядя на него одним открытым глазом. – Дерьмово выглядишь.

– Фродо, – сказал он, усаживаясь на кровати. Мэйнс посмотрел на время, натянул белье, бросив Лидер ее одежду, пару раз ударил себя по щекам в попытке проснуться. От получения сигнала с Тижки прошло уже пятнадцать дней, и он только-только смог почувствовать себя спокойно.

– Извините, что побеспокоил всех вас, – ответил компьютер, и Мэйнс знал, что он обращается ко всей команде. – Четыре корабля покинули свои отсеки на UMF 12 и, кажется, готовятся к отправлению.

– Всем в кабину управления, – скомандовал Мэйнс, хоть и понимал, что все и так знают, что делать. – Фродо, включи гравитацию.

Быстро одевшись, Мэйнс и Лидер выбежали из каюты, чуть не столкнувшись с Фолкнером, вместе пронеслись через комнату отдыха наверх к кабине, и уже через три минуты после предупреждения Фродо на месте собралась вся команда.

– Покажи их ближе, – скомандовал Мэйнс, и МакВикар включил экран. Сначала ничего не было видно, но он приблизил изображение так, чтобы показались отмеченные четырьмя точками корабли, медленно отбывающие от громадного судна. «Вол» был почти в тридцати миллионах миль от яутжа, плавая между ними и Сферой, но им требовалось не больше часа, чтобы добраться до UMF 12.

– Наше состояние? – спросил Мэйнс.

– Все еще под маскировкой, – ответила Лидер. – Двигатели заряжены на девяносто семь процентов. Все системы в состоянии готовности.

– Оружие?

– Готово к действиям, – ответил Фолкнер.

Сердцебиение Мэйнса участилось, но его решения и реакции остались спокойными и уверенными. Он оглянулся на свой отряд и увидел ту же уверенность на их лицах. Обученные, подготовленные солдаты, вот почему они и были Исследователями.

«И снова веду я своих людей на битву», – подумал он и ощутил внезапную боль в груди, понимая, какая опасность ожидает их всех.

– Будьте осторожны, ребята, – сказал Мэйнс. Лидер взглянула на него, но он смотрел только перед собой, на экран, видя, как один из кораблей яутжа покидает свое место и скрывается за пределами экрана.

– Назовем этого «Ублюдок-Один», – предложил МакВикар, подсветив цель на мониторе. – Месторасположение – ноль один-четыре-один.

– Направляется к Сфере, – уточнил Мэйнс, но МакВикару некогда было отвечать.

– «Ублюдок-Два» – ноль один-пять-восемь. «Ублюдок-Три» – ноль один-четыре-девять. «Ублюдок-Четыре» – ноль два-один-шесть.

Обзор уменьшился, показывая расположение кораблей в соотношении с UMF 12. Каждая красная точка теперь обзавелась названием, а облако информации показывало данные по скорости и месторасположению кораблей.

– «Ублюдок-Четыре» идет прямо на нас, – сказала Котронис. – Проверь нашу маскировку еще раз.

– Все так же активна, – ответила Лидер. – Фродо?

– Маскировочное устройство «Вола» полностью работоспособно, – подтвердил компьютер.

– Составь точный курс, – приказал Мэйнс.

– Ноль два-один-четыре, – ответил МакВикар. – Двигается не слишком быстро, но, учитывая скорости… Сейчас между нами семь тысяч миль.

– Слишком близко, – сказала Котронис. – Лейтенант, они заметили нас.

– Мы в этом не уверены, а если отключим маскировку, то заметят точно. Сколько у нас времени?

– Зависит от того, насколько они ускорятся, – ответил МакВикар.

– Классическая техника отвлечения яутжа, – заметила Сноуден. – Парни вышли на тропу войны.

– Ты уверена? – спросил Мэйнс.

– Они явно не полюбоваться космосом вылетели.

– МакВикар, настройся на канал Тижки и приготовь для них сообщение. Доложи им, что происходит и что мы собираемся делать.

Ответа Мэйнс не получил – все знали, что последует за этим, и им всем следовало подготовиться.

– Фолкнер, с тебя стратегия класса люкс.

Хоть лейтенантом был Мэйнс, главным специалистом по оружию оставался все же Фолкнер. Учтя все расстояния и траектории, он мог придумать наилучший способ атаки. В атаке класса люкс первостепенной важностью являлось выживание отряда. В отличие от эконом-класса, скажем.

– Работаю над этим.

– Беря в расчет нынешнее ускорение, сколько осталось до «Ублюдка-Четыре»?

– Чуть больше семнадцати минут.

– Отряд, готовимся, – приказал Мэйнс.

В кабине началась суматоха, когда все схватили боевые костюмы, прикрепленные к задникам сидений. Защелкнулись магнитные пряжки, при проверке систем жизнеобеспечения зашипел воздух, затрещали передатчики связи. Натянув свой костюм и запустив тестирование защитных и наступательных систем, Мэйнс заметил рядом с собой Котронис. Они помогли друг другу, проверив костюмы.

– Тяжелые штуки, – сказала капрал.

– Мы всегда знали, чем все может кончиться.

– Может, стоило напасть первыми?

Мэйнс уже и сам подумал об этом. Насколько он знал, «Пустотные Жаворонки» были единственными, кому повезло наткнуться на подобное поселение яутжа. Другие отряды Исследователей месяцами игрались с кораблями яутжа в кошки-мышки, и лишь иногда в итоге сталкивались с пришельцами в короткой, но жестокой битве. Чаще же они просто теряли их след. А «Вол» следил за UMF 12 больше года и, несмотря на выгодную позицию, так и не решился атаковать, так как это бы сильно снизило их шансы на выживание.

Скорее всего, они бы даже и близко не успели подобраться к яутжа.

– Я лучше уничтожу эти четыре корабля, чем отступлю. Если яутжа пошлют еще, мы продолжим сражаться, но, надеюсь, они поймут наше послание.

– Что-то происходит, Джонни. По всему Кольцу.

– Мы не увидели никаких признаков подготовки к войне.

– Я не говорила о войне.

– Но именно о ней ты подумала, – покачал головой Мэйнс. – Мы справимся с несколькими кораблями, око за око, ты же знаешь, с яутжа всегда было именно так. Но если мы выжжем целое местообитание, то это уже будет объявлением войны. Понятия не имею, скольких мы убьем, ведь мы даже не знаем, сколько яутжа там проживает. Но зато мы знаем этих ублюдков. Если нет, спроси Сноуден. Никто не в курсе, как долго они живут, все говорят лишь об их гордости и чести. Если хочешь знать мое мнение, все это лишь оправдание для очередной охоты и убийств. Но стоит нам уничтожить что-то наподобие UMF 12, и им понадобится кое-что побольше. Мы лишь обострим конфликт, а наш отряд здесь для того, чтобы предотвратить войну, а не стать ее причиной.

– Ага, конечно. Но нужно воспринимать UMF 12 и как цель, если ситуация круто развернется, – Котронис повернулась к нему спиной, но Мэйнс схватил ее за руку. Все молча смотрели на них, в ожидании затих даже Фродо.

– Нас ждет битва, – обратился ко всем Мэйнс. – Так давайте сохраним трезвый рассудок.

Полностью готовые к сражению, они уселись на свои места. Мэйнс прошел между ними, ничего не говоря, лишь наблюдая за их действиями в напряженной тишине. Все вместе они работали словно один отлаженный механизм. Механизм с двумя отсутствующими частями.

– Лейтенант, – заговорил Фолкнер спустя несколько минут. – У меня есть план действий.

– Так давайте выслушаем его.

– По моему сигналу, – скомандовал Мэйнс. – Три… два… один… поехали!

Фродо был готов. Системы запрограммированы, план действий прогнан три раза, теперь всем оставалось лишь сидеть на месте и смотреть на экран.

«Вол» отключил систему маскировки. В то же мгновение открылся канал связи, и сообщение отправилось на Тижку. В следующую секунду запустились двигатели, ускоряя корабль настолько, что, не будь на его корпусе защиты, вместо отряда остались бы одни мокрые пятна.

«Ублюдок-Четыре» показал первые признаки реагирования, но план Фолкнера уже вступил в игру. Запрограммированные на самую точную траекторию, носовые лазерные пушки «Вола» выпустили первую серию разрывных снарядов, целясь в пространство вокруг вражеского корабля. Мгновение спустя от него остались лишь осколки, и он исчез со сканеров.

– «Ублюдок-Четыре» уничтожен, – объявил МакВикар. – Запускаю Дрон-Один.

Тяжело гремя, один из дронов со спрятанным на борту оружием покинул открытые двери отсека и на всей скорости ионного двигателя понесся вперед.

– Что насчет остальных трех кораблей? – спросил Мэйнс. Он мог и сам посмотреть на экран, но знал, что МакВикар проанализирует малейшие изменения в месторасположении и скорости врага.

– «Ублюдок-Один» и «Ублюдок-Два» продолжают идти по прежнему курсу, – ответил МакВикар. – Третий развернулся и идет на нас. Самый большой из них.

– Заметили наш дрон?

– Кажется, нет.

– Лейтенант, еще три корабля покидают UMF 12, – сказала Сноуден.

– Фолкнер?

– Фродо, выпускай Дрон-Два.

Снова послышался грохот, и очередной дрон покинул корабль.

– «Ублюдок-Четыре» уничтожен. Дрон-Два направляется к первому и второму.

Мэйнс заметил, как на экране померкла зеленая стрелка.

– Это они подбили?

– Да, подождите, – Фолкнер застучал пальцами по панели управления. – Фродо?

– Готов.

– Выпускай микроядерные. Начинай подготовку лучевого модулятора.

– Только не пали из этой штуки вблизи UMF 12, – предупредил Мэйнс.

– Лейтенант! – воскликнула Котронис, и он гневно посмотрел на нее.

– Мы уже обсудили этот вопрос. Наш отряд здесь не ради того, чтобы начинать войну, капрал.

– А вот они, возможно, как раз ради этого!

– Вторая волна кораблей яутжа рассеивается, их курсы разбросаны, – объявила Сноуден. – Они направляются к нам.

– Еще бы не к нам, – прошептал Мэйнс. – Хорошо, давай запасной план.

– Модулятор? – спросил Фолкнер.

– Только если будет возможен удар, не угрожающий их поселению.

Мэйнс и раньше видел лучевой модулятор в деле. Потрясающее, но трудно контролируемое оружие, нуждающееся в уверенном, сосредоточенном стрелке. Не самый лучший вариант, когда нужно прибегнуть к запасному плану.

– «Ублюдок-Один» и «Ублюдок-Два» вышли на скорость света и исчезли, – доложил МакВикар.

– Направление?

– Все то же.

– Решили не вступать в битву, – сказала Лидер.

– Или понесли ее в другое место, – откликнулась Котронис.

– Яутжа устранили наши микроядерные, – сказала Сноуден. – Сэр, нам нужно принять решение.

– Либо сражаемся, либо улетаем, – добавила Лидер.

– Мы не бегаем от битвы, которую начали, – отрезал Мэйнс. – Лидер, разверни нас так, чтобы мы отчетливо видели «Ублюдков» Пять, Шесть и Семь.

Лидер застучала по клавиатуре, и когда Фродо начал поворачивать корабль, Мэйнс снова почувствовал ту тревогу, будто оставляет позади себя свой призрак. Это всегда выводило его из строя. И хотя все Исследователи проходили обучение, тренировки никогда не помогали ему защититься от позывов рвоты.

– Пятый и Шестой открыли огонь, – сказал Фолкнер, но Фродо уже принял контрмеры. На экране зажегся свет от взрыва в сотнях миль от корабля.

– Лейтенант, у меня… – начал Фолкнер.

– «Ублюдок-Один» отключил маскировку! – закричала Сноуден. – Пятнадцать миль по правому борту, лазерные пушки…

Корабль подпрыгнул. Воздух улетучился через дыру. Отключилась система гравитации, делая их всех тошнотворно невесомыми. Кто-то вскрикнул. Мэйнса прижало к сиденью защитными ремнями по всему телу, и как раз в то мгновение, когда вокруг него образовался щит затвердевшей пены, Мэйнс заметил боевой костюм, бьющийся о переборку над его головой. Аккуратно разрезанное надвое, тело оставляло за собой следы внутренностей.

Вся кабина заполнилась кровью.

5. Люси-Энн

Станция «Свартвуд-3»

Орбита планеты Уивер, 2692 год н. э., июль

– Конечно, ты получишь шоколадку, милая, но только после школы.

– Обещаешь, мамочка?

– Обещаю.

– Тебе обязательно идти на работу? – надула губки Люси-Энн.

Ее мама улыбнулась и принялась щекотать маленькую девочку, превращая ее в привычное хихикающее и извивающееся нечто. Люси-Энн попыталась убежать, рванув через всю кабину и ожидая, что мама последует за ней, поймает и продолжит щекотать, но в последнее время мамочка вела себя очень странно. Постоянно растерянная, уставшая, она перестала крепко спать, и иногда, выскользнув из своей уютной кроватки, Люси-Энн видела свою маму, сидящую посередине темной кабины. Каждый раз он держала в руках переговорную панель, будто ожидая, когда же та заговорит.

Единственным человеком, говорившим с ними, был папочка, но папочка был далеко от них.

И хотя маленькой Люси-Энн было всего восемь, она уже понимала, что за будущее ее ожидает. За последние четыре года она видела своего отца лишь шесть раз, и радость от вида униформы Колониальных морпехов потускнела. Теперь и ее мамочка готовилась к тем же действиям, и все быстрее приближалась та пора, когда школьное крыло станции «Свартвуд-3» станет ее единственным домом.

Люси-Энн знала, что придет время, и она наденет ту же униформу, но не была до конца уверена, какие чувства испытывает при мысли об этом. Ей нравилось тепло, исходящее от папочкиного боевого костюма, то ощущение, когда ткань обволакивала ее, и все то, что она видела, слышала и делала внутри костюма. Казалось, компьютер, встроенный в костюм, даже знал ее имя.

И все же, больше всего на свете ей хотелось, чтобы вся семья просто оставалась дома.

– Мамочка?

Ее мама очень странно смотрела на Люси-Энн. Наклонив голову в одну сторону, с широко раскрытыми, мокрыми от слез глазами, правой рукой она стучала по бедру, будто слыша только ей одной понятную мелодию.

– Ты хорошая девочка.

– Я знаю, – ответила Люси-Энн.

– Шоколадка после школы.

– Хорошо.

Мамочка помолчала еще секунду, и Люси-Энн показалось, что она сейчас расплачется. Но женщина лишь заморгала, отвернулась, прислушиваясь к чему-то, и улыбнулась.

– Что ж, сможешь сегодня сама прогуляться до школы? Мамочке нужно кое-что сделать.

– Мне можно перейти через проход?

– Конечно, можно.

– Ура! – воскликнула девочка. Люси-Энн нравился проход, в нем девочке казалось, что она может летать.

Мама подошла к ней и обняла, – намного крепче, чем когда-либо, – но ничего не сказала.

Очень многие на станции «Свартвуд-3» знали маленькую Люси-Энн. Среди остальных детей ее выделял яркий розовый комбинезон. Большинство девочек ее возраста уже носили военные костюмы, похожие на родительские, но Люси-Энн всегда любила розовый цвет.

Прохожие улыбались и кивали ей, пока девчушка покидала жилое крыло, некоторые обменялись короткими любезностями, и совсем скоро она уже была на полпути к центру станции, готовая пересечь проход. Станция «Свартвуд-3» состояла из большой центральной части и четырех огромных капсул, прозванных Марк, Мэттью, Люк и Джон. Люси-Энн не знала, откуда взялись эти имена, но радовалась, что ее школа находилась именно в Люке, приятном, ярко окрашенном местечке, которым управляли замечательные учителя.

Марк включал в себя жилищный отсек, Мэттью – тренировочный центр, а Джон – ангар, куда прибывали и откуда улетали корабли. На борту станции проживало почти две тысячи людей, треть из которых были детьми, и Люси-Энн нравилось, что есть с кем поиграть. Ступив в проход, она даже на какое-то время позабыла, что однажды родители оставят ее здесь одну-одинешеньку.

Именно поэтому девочка так любила этот проход между Марком и Люком. Здесь она не только представляла, как летает, словно птичка. Самым главным было то, что проход помогал ей забыть о любых неприятных мыслях.

Длиной почти в сто пятьдесят ярдов и достаточно широкий сразу для нескольких проходящих мимо людей, этот туннель был почти полностью сделан из обогащенного диамантом стекла и давал круговой обзор, который никогда не надоедал маленькой девочке. Обычно идя по нему в одиночку, Люси-Энн в итоге опаздывала в школу и попадала из-за этого в неприятности. Поэтому ей приходилось проделывать весь путь до центра и только затем сворачивать к Люку. Не так уж и часто мамочка разрешала пройти через проход. К тому же она пообещала шоколадку после школы.

«Может быть, она скучает по папочке, – подумала Люси-Энн. – Прямо как я».

Она замерла на месте.

Прямо под ней, сквозь стеклянный пол виднелся центр станции, крутящийся по своей орбите, вырабатывая искусственную гравитацию. Но девочка смотрела наверх, через прозрачное стекло, прямо в бесконечный космос. Ей никогда не надоедало это занятие, и Люси-Энн не понимала, как кому-то это вообще могло наскучить. Она глядела в вечность. Все что угодно может быть снаружи. И если у космоса и правда нет конца и края, то, как говорил ее папочка, а в этом вопросе, по словам папочки, ученые еще не сошлись на одном ответе, где-нибудь есть квадратная планета. Ведь в бесконечности возможно все.

Где-то даже существовала вторая Люси-Энн.

Она еще до конца не решила, нравится ли ей эта идея, но иногда, рассматривая космос, девчушка думала, а что если бы она могла увидеть намного дальше, чем сейчас. Настолько далеко, чтобы разглядеть пришельца, смотрящего в ответ на нее. Люси-Энн было интересно, а о чем бы думал этот пришелец и размышлял ли бы он о ней.

Люси-Энн постоянно всем интересовалась.

Неожиданно над девочкой нависла блестящая дуга планеты Уивер. Удивительное место, которое порой называли планетой Златовласки[1], потому что, как говорила мамочка, она была местом, где люди смогли поселиться сразу по прибытии. Вместе они три раза бывали на этой планете. Один раз с папочкой, когда они с северной отправной станции направились к экватору и двадцать дней отдыхали на сафари. Главный остров планеты, полный изумительных животных и растений, назывался Эллия, и Люси-Энн волновалась, что люди, живя здесь, испортят его природу. Мамочка сказала ей, что тут совсем не о чем волноваться.

На этой планете они видели стадо ящериц размером с кошку, охотившихся на слонообразных существ. Наблюдали за облаком сверкающих летучих мышей, образующих сложные формы над глубоким, темным ущельем. Восьмикрылые бабочки пели песни для Люси-Энн, а ужинали они фруктами, вкус которых напоминал кокос и шоколад.

Мысль о шоколаде вырвала девочку из мечтаний, когда мимо, посмеиваясь, проходил морпех.

– Опоздаешь в школу, Люси-Энн!

– Просто не могу оторваться от…

Что-то ударило снизу. Зрение Люси-Энн затуманилось, звезды смазались, а видимая часть планеты Уивер запульсировала, словно планета делала глубокий вдох.

– Боже мой! – закричал морпех, и девочка наконец посмотрела вниз, на стеклянный пол, и увидела, что творилось под их ногами. Раздался ужасный грохот, бьющий по ушам, гул, похожий на кипящую воду, и оглушительный треск. От центра, охваченного огнем, откалывались и улетали в космос целые куски сооружения. Огонь быстро иссяк, как только исчез воздух, но за ним последовали и остальные части станции. В космос полетел большой зал заседаний, а за ним люди, крутящиеся и сталкивающиеся с обломками здания. Некоторые из них горели. Некоторые появлялись уже расчлененными и исчезали в пустоте.

– Мамочка! – закричала Люси-Энн и в надежде посмотрела на морпеха, но тот уже бежал в обратную сторону, к жилищному отсеку.

Громадная часть центра врезалась в проход, соединяющий его с Люком, сгибая и отрывая металл, словно бумагу. Оставшаяся часть центра отрикошетила от станции, влача за собой туннель, и от прохода стала отсоединяться большая часть Люка.

Люси-Энн упала на коленки, поднялась и побежала за морпехом, обратно к Марку. Мамочка должна быть там. Мамочка, с грустным и невидящим взглядом, встающая по ночам и слушающая вещи, недоступные Люси-Энн. Мамочка, приносящая домой вещи, которые сама уже не узнавала. Мамочка, делающая то, чего не понимала.

– Мамочка!

Марк взорвался. Она увидела трещину в опорном рычаге, и давление воздуха внутри отсека разорвало его оболочку. Пылающий огонь вскоре исчез в вакууме космоса, а из одной дыры выплыл поток людей, бьющихся, хватающихся друг за друга и, наконец, покрывающихся льдом.

– Мамочка! – попыталась крикнуть Люси-Энн, но ее охватил ужас.

Она побежала. Впереди мчался морпех, но девочка чувствовала, что что-то не так. Ее затошнило, на секунду стало лучше. Люси-Энн уже не слышала ничего, кроме оглушительного свиста.

Все вокруг нее, вокруг опустевшего туннеля, вся тьма окружавшего их космоса заполнилась мерцающими, кружащими, пугающими останками станции.

И как только морпех добрался до прохода, ведущего к Марку, проход под ним разрушился. Он исчез. Стеклянные стены гудели, разрываемые взрывом; а Люси-Энн, все еще пытающуюся докричаться до своей мамы, схватила невидимая рука и утащила прямо в бесконечность.

6. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., июль

Генерал Пол Бассетт, командующий всеми Колониальными морпехами, от Косморожденных и Пехотинцев до Исследователей, был придурком.

Такое мнение Джерард Маршалл составил о нем уже очень давно, но со времен их первой личной встречи и его пребывания на станции «Харон», возглавляемой самим Бассеттом, им довелось встретиться еще не один раз, что помогло Маршаллу пересмотреть свое первое впечатление об этом человеке.

Генерал был полнейшим придурком.

Сейчас Джерард в очередной раз убедился в своем умозаключении. Вместо того чтобы найти время и самому позвонить, генерал послал дроида. «Распоряжение генерала Пола Бассетта. Вам необходимо быть в его офисе ровно в одиннадцать часов, чтобы…» – будто простого сообщения на экране от самого генерала было предостаточно. Неудивительно, что, несмотря на общие цели, на необходимость поиска согласия, взаимопонимания, с каждой новой встречей конфликт между ними становился все ощутимее.

Маршалл не раз пытался рассмотреть их отношения более трезвым взглядом и пришел к выводу, что они просто не сошлись характерами. И все бы ничего, будь оба обычными гражданскими или рядовыми, целый день натыкающимися друг на друга. К сожалению, один из них оказался генералом, отвечающим за четверть миллиона солдат, а другой входил в Совет Тринадцати компании «Вейланд-Ютани», и им обоим было что терять.

Никто из них не имел права позволить своему эго встать на пути главнейших приоритетов, и Маршалл боялся, что только очередная порция плохих новостей могла заставить генерала вызвать его к себе в офис.

Станция «Харон», огибающая Солнечную систему каждые тридцать лет на расстоянии в четыре миллиарда миль от Солнца, была действительно огромна. Будучи основной базой Колониальных морпехов вот уже больше шестидесяти лет, она расширялась и совершенствовалась до такой степени, что в итоге превратилась в комплекс взаимосвязанных космических станций, отличный от единой структуры, которой была изначально. Семь отдельных платформ с казармами, ангарами, складами, линиями коммуникаций, офисами и другими необходимыми помещениями на борту вмещали в себя не только персонал численностью более семисот человек, но и меняющиеся гарнизоны тысяч морпехов с их оружием, снаряжением и кораблями.

Почти сорок лет назад астероид, столкнувшийся со станцией, не только полностью уничтожил целый сегмент сооружения, но и унес жизни около четырехсот человек. Тяжелейший удар для морпехов того времени, особенно в связи со вспыхнувшими по всей Сфере стычками между самими морпехами и бунтующими военными отрядами, выступающими за независимость. Катастрофа вселила в людей сомнения и паранойю, но все факты указывали на чертов несчастный случай. С тех пор по всей орбите станции, в тысячах миль от «Харона», без устали работают корабли-чистильщики, уничтожая любой космический мусор, представляющий хоть самую малую угрозу.

Джерарду Маршаллу хватило двенадцати недель, чтобы возненавидеть это место. Противно здесь ему было всё: и необходимость дышать искусственно созданным воздухом, и невозможность ходьбы без помощи искусственной гравитации, и еда, произведенная из бактерий, жучков и насекомых, и, наконец, осознание того, что малейший несчастный случай может закончиться для него мучительной смертью в мерзлой пустоте космоса. Он входил в состав Совета Тринадцати, и кому лучше него было известно, что именно могло пойти не так в открытом космосе. В конце концов, Маршаллу не раз приходилось прикрывать подобные происшествия. Некоторые из них он даже лично инициировал.

Но что было хуже всего, так это понимание того, что ему, скорее всего, придется какое-то время задержаться на станции. И как бы ни претила ему эта мысль, Джерард все же не мог скрыть своего волнения. Члену Совета Тринадцати, ведающему вопросами захвата инопланетных технологий и вооружения, и, по совместительству, главе «АрмоТех», несложно было догадаться, как сильно недавние события могут изменить их привычную жизнь.

Из всех военных генерал был единственным человеком, которому Совет Тринадцати доверял больше остальных, и именно поэтому задачей Маршалла стало влиться в окружение Пола Бассетта. Но естественно, доверие Совета не бывало абсолютным, а значит, Джерард мог не только наблюдать за своей целью, но и вмешаться в происходящее, если бы того потребовали обстоятельства.

Комнаты Бассетта располагались в самом центре командной капсулы, самой маленькой, но и самой охраняемой из секций станции. С капсулой в постоянной стыковке находился «Разрушитель» высшего класса, готовый к запуску через тридцать секунд с момента возникновения опасности. Сама капсула состояла из трех частей и была оснащена технологией маскировки, которой пользовались Исследователи, а при необходимости могла отсоединиться от всей станции, став самостоятельным космическим кораблем.

Маршалл помнил, как впервые пересек один из связующих мостов длиной в четыреста пятьдесят ярдов, а Бассетт, в свою очередь, не упустил возможности похвастаться комплектом взрывчатых колец, способных разнести каждый мост менее чем за миллисекунду. Абсолютно пустое бахвальство, учитывая полную прозрачность мостов.

Да-да, генерал был самым настоящим придурком…

– Кто идет? – стоящий в конце моста рослый морпех поднял винтовку.

– Ты это серьезно? – в недоумении спросил Джерард.

– Второе предупреждение, мистер Маршалл.

– Ты ведь только что сам назвал мое имя.

Морпех сделал шаг назад и занял позицию для стрельбы. Маршалл не видел ничего, кроме его глаз, выглядывающих из-под шлема, на защитное стекло которого падал бледно-синий отсвет панели управления винтовкой. Угрожающая обезличенность боевых костюмов никогда не приходилась по душе Джерарду, хоть он и признавал эффективность этого неочевидного оружия морпехов.

– Третье предупреждение.

Маршалл вздохнул.

– Джерард Маршалл, седьмое кресло в Совете Тринадцати компании «Вейланд-Ютани», идентификационный код семь-один-гамма-три-ноябрь.

Морпех снова встал по стойке «смирно», и Маршалл услышал приглушенные звуки боевого компьютера, подтверждающего его личность.

– Спасибо, сэр. Генерал Бассетт ожидает вас. Вы найдете его в оперативном пункте.

– Отлично, – Маршалл прошел мимо морпеха, направляясь к отрытым дверям и на секунду замер. – А тебе никогда не?..

Морпех сверху вниз посмотрел на Джерарда, но защитное стекло не выдало его эмоций. Боевой костюм хранил молчание, а винтовка все еще отбрасывала синий отблеск. Маршалл задумался над тем, какие именно настройки сейчас стоят на оружии, но вновь увидеть эту винтовку в действии желания у него не возникало. Он уже бывал свидетелем боевой мощи подобного оружия раньше. Великолепные, но приводящие в ужас демонстрации.

– А, не важно, – передумал Маршалл. – Вольно!

Темная, прочная стена, еще более неприступная, чем трехдюймовая сталь, выросла позади него, и Джерард оказался в командном отсеке.

Продвигаясь вперед, он чувствовал на себе взгляды еще нескольких военных, пока девушка-морпех не кивнула ему и не сопроводила к проходу, ведущему к главному центру управления. Огромная комната в пятьдесят ярдов, вся покрытая голограммами и компьютерными терминалами, гудела от голосов людей, снующих вперед-назад на своих воздушных креслах. Не было еще ни раза, когда бы Маршалл не почувствовал дрожь, зайдя в эту комнату. Каждый раз при виде сердца военной машины Компании наружу вылезала вся неудобная правда, состоявшая в том, что единственной причиной возвращения могущества «Вейланд-Ютани» была помощь морпехов.

Не имея за спиной столь серьезной силы, Компании не удалось бы добиться распространения подобного масштаба.

– Вы поймете, где найти его, – сказала морпех, протягивая Маршаллу плавки.

– Серьезно?

Девушка улыбнулась, и он немного успокоился, как всегда радуясь любому проявлению человечности в этом месте.

Возможно, она была андроидом.

Маршалл взял плавки и переступил порог комнаты виртуальной реальности, практически пустой, не считая кучки аккуратно сложенной военной формы, пары ботинок и лежащих рядом очков. Бассетт был единственным военным, которого знал Маршалл, избегающим пластической хирургии по улучшению зрения. Самой вероятной причиной казалось то, что одни лишь очки выделяли генерала из толпы.

Раздевшись, Маршалл натянул плавки, смущенно отметив свой свисающий живот и дряблые мышцы. Если бы Джерард жил в космосе достаточно долгое время, то у него, по крайней мере, была бы возможность свалить все на непременно проявляющуюся здесь дистрофию мышц и костей; но все знали не только о существовании специального лечения и тренировок, направленных на борьбу с этим недугом, но и о предпочтении Маршалла стоять на твердой земле. Человек незаурядного ума никак не мог скрыть лень своего тела.

Жилье Бассетта было по большей части функциональным, но эта комната виртуальной реальности стала настоящей привилегией, исполненной причудой генерала, подаренной любезной Компанией. Каждый раз увиденное здесь приводило Маршалла в полнейшее замешательство. Вот и сейчас он понятия не имел, к чему стоит готовиться.

Наугад пробираясь через шлюз, он наконец оказался на месте, и от увиденного у него перехватило дыхание.

Перед Маршаллом растянулся океан. Светло-голубое небо, исчерченное облаками, подхваченными неведомым потоком воздуха, распростерлось над лазурью воды. Волны разбивались о песчаный пляж, пенясь и разбрасывая пузырьки по ровному берегу, а крабы, спасаясь от палящего солнца, скрывались в своих панцирях.

Постояв в тени нависающих над головой пальм, Маршалл сделал пару шагов вперед и тяжело вздохнул, ощутив солнечные лучи на своей коже. Ничто не могло сравниться с этим чувством; ни система жизнеобеспечения, ни кондиционирование воздуха, ни отопление панелей в его комнате – ничто из этого и близко не лежало с настоящим солнечным светом.

– Красиво, правда? – спросил Бассетт. Он сидел в шезлонге достаточно близко к волнам, погрузив ноги в песок. В свои почти семьдесят лет генерал сохранял такую физическую форму, о которой Маршалл мог только мечтать. Высокий и загорелый, будто живая энциклопедия крепких мышц, на его сильных, худых конечностях не было ни капли жира, хотя генерал не любил растрачиваться на ненужные телодвижения. Казалось, что он родился уже со шрамом, пересекающим нос и правую щеку. «Охота на жуков», – как-то ответил на вопрос Маршалла Бассетт. Как и в случае со зрением, рука хирурга не коснулась и этого ужасного боевого ранения.

Но самым впечатляющим из увиденного для Маршалла стали слезы военного.

– Где мы? – спросил Джерард.

– Планета Уивер. Восточные берега Эллии, самого большого материка, самый его экватор. Остался час до заката, когда над морем можно будет увидеть сразу три луны. Уже сейчас можно наблюдать затмение одной из них. Прекрасный вид. И я любуюсь им уже третий раз за день.

– Все в порядке?

Бассетт не оглянулся на Маршалла, уставившись куда-то вдаль моря. Позади них шелестели деревья, легкий ветер трепал волосы, и казалось, что стоит только закрыть глаза, и все станет реальным. Но Маршалл боялся сделать это настолько же сильно, как ненавидел виртуальную реальность. Все это было ложью, в которую только успеешь окунуться, и уже пора возвращаться обратно на палубу, окруженную холодной безразличностью космоса. Космоса, которому не было дела ни до чего, кроме смерти.

Генерал прошептал команду, и картинка перед ними быстро изменилась. От неожиданного перехода закружилась голова, и Маршалл невольно отшатнулся вправо. Песок между ногами, сначала сменившись на холодный металл, принял форму шелковистой травы.

Стало тяжело дышать. Исчез запах пляжа, но появились ароматы полевых цветов и чего-то горящего. Маршалл смотрел на широкую, зеленую равнину с невероятно высокими деревьями где-то вдалеке. Слева от него выстроились настолько монументальные горы, что невозможно было рассмотреть их спрятавшиеся в тумане вершины, а справа распростерлись холмы, над которыми виднелись трубы атмосферных преобразователей. Уж их-то Маршалл не мог спутать ни с чем другим.

Он прищурился, пытаясь разглядеть, что творилось в тумане. Преобразователи выглядели слишком необычно.

– Гонзалес-Шесть, – сказал Бассетт. Он стоял в одних плавках, и Маршалл рассмотрел другие шрамы, покрывавшие тело военного, о существовании которых он даже не подозревал. Джерард задумался, достались ли они генералу в той же охоте на жуков. – Некогда известная как LV-204. Один из первых успешно терраформированных миров, хотя, будем честны, он изначально был недалек от нашего. Преобразователи… – Бассетт указал на гороподобные сооружения вдали. – Их перевели в резерв и оставили около ста лет назад. Возможно, сейчас там настоящий рассадник жуков. Миллиарда жуков.

– Генерал, зачем вы вызвали меня сюда?

– Я не сентиментален, – ответил военный. Он отдал приказ, и все шумы стихли, оставляя их в полном самых разных ароматов, но абсолютно беззвучном помещении. – Не могу себе этого позволить. Сентиментальность может здорово помешать исполнению обязанностей. Хотя о чем это я? Вам ведь этого не понять.

– Разве?

– В вас просто нет ничего такого, что делает человека сентиментальным, – генерал нисколько не осуждал его, лишь констатировал факт. Маршалл попытался было возразить, но понял, что не в состоянии сделать этого. В конце концов, он, в отличие от остальных служащих Компании, всегда гордился своей честностью.

– Сегодня я потерял сына, – сказал Бассетт. – Однажды мы отдыхали здесь всей семьей, провели три месяца, путешествуя по восточному берегу на автолете. Когда он повзрослел, мы вдвоем отправились на Гонзалес-Шесть поохотиться. Но так ничего и не поймали.

– Я сожалею, – произнес Маршалл, в то же время обдумывая, как вообще это касалось его самого.

– Закройся, – приказал генерал, и всего за несколько секунд жуткая картина, находящаяся в сотне световых лет от них, исчезла, оставив лишь металлический кабинет, оснащенный техникой и искрящийся остатками энергии.

– Что случилось? – спросил Маршалл.

– Убийство, – ответил генерал, вытирая глаза. Полностью собравшись, он выпрямился и посмотрел Маршаллу прямо в глаза. – Точнее, массовое убийство. Пройдемте в мой офис, я все покажу.

Картинка на экране, снятая кораблем с расстояния семидесяти миль от станции «Свартвуд-3», оказалась не совсем отчетливой. И тем не менее она позволяла разглядеть все необходимое.

При виде распадающейся на мерцающие осколки станции у Маршалла перехватило дыхание. Съемка закончилась, рамка затемнилась, и Бассетт тяжело опустился в свое большое кожаное кресло.

– Кто способен на такое? – спросил Маршалл. – «Красная Четверка»? – с этой террористической группировкой, действовавшей против «Вейланд-Ютани», его связывал личный опыт. Один из бывших подчиненных Компании, жалкий, лицемерный человек, так сильно невзлюбил экспансионизм и крупный бизнес, что собрал вокруг себя единомышленников и перешел к радикальным мерам, став один из четырех основателей организации преступников.

– У них больше нет подобных возможностей. И потом, даже беря в расчет всю мою ненависть к этим подонкам, я не думаю, чтобы они пошли на нечто столь… уродливое.

– Скорее всего, – согласился Маршалл и взглянул на Бассетта, пытаясь прочитать его мысли. – Несчастный случай?

– Вряд ли, учитывая сигнатуру реактивной струи, замеченную тремя кораблями, пролетающими на расстоянии тысячи миль от происшествия. Это было маленькое устройство, возможно, на основе плазмы, но установленное в таком положении, что становится понятно: кто-то хорошо знал структуру «Свартвуда». Станция должна была устоять перед взрывом – шлюзы устроены так, чтобы спасти как можно большее количество людей. Но… кто бы это ни был, он знал, что делает.

– Сколько? – спросил Маршалл.

– Тысяча девятьсот тридцать человек. Плюс-минус пара экипажей кораблей.

– Черт возьми.

– Мой сын, Гарри, пребывал на станции уже шесть месяцев. Тренировал летчиков. Двое других инструкторов выжили, они были на учениях, а у Гарри выдался выходной. Может быть, в тот момент он спал. Мы потеряли шестьсот детей.

– Я сожалею, Пол, – опустился на диван Маршалл.

Генерал явно удивился, услышав собственное имя, и благодарно кивнул.

– Итак, с чем мы имеем дело?

– Все еще пытаемся выяснить. Я уже объявил тревогу первого уровня среди всех Колониальных морпехов, оповестил обслуживающий персонал и организации. Полагаю, вы предложите Совету сделать то же самое в отношении «Вейланд-Ютани».

– Безусловно. Вы же не думаете, что это может быть связано с?..

– Яутжа? – Маршалл не услышал в голосе Бассетта ожидаемой насмешки. Генерал лишь задумчиво постучал по столу, другой рукой потирая глубокий шрам на лице. – За последние три месяца мы сталкивались с ними чаще, чем за прошедшие три года, вместе взятые. Что-то происходит с ними, и наши люди всеми силами пытаются выяснить, что именно. Вы ведь занимаетесь тем же самым, не так ли? Иза Палант?..

– …одна из лучших, так и есть, – кивнул Маршалл. – И недавно я послал к ней сотрудника из своего окружения, в помощь исследованиям.

– Яутжа необычны. Рабы своих традиций и истории, что, в моем понимании, объяснимо, учитывая тот возраст, которого они могут достичь. Возможно, всплеску нападений предшествуют религиозные причины, какого-то рода годовщина. Вполне возможно, что-то в их календаре заставляет чаще выходить на охоту, забирать больше черепов. Я ненавижу этих ублюдков, вне всяких сомнений, но до того все их атаки происходили за пределами Внешнего Кольца. Никогда прежде они не делали ничего подобного. Скажите мне, где честь в убийстве двух тысяч невинных людей, да еще и с расстояния, при помощи бомбы?

– Никакой чести, – ответил Маршалл, съежившись. Впрочем, Бассетт не нуждался в ответе на свой вопрос.

– Необходимо сохранять бдительность, – сказал генерал. – Мы выследим виновных, но пока что нашей главной целью остается предотвращение похожих случаев в будущем.

– Конечно, – согласился Маршалл. – А вы?..

– Отправлюсь ли я в отпуск по семейным обстоятельствам? – Бассетт грустно усмехнулся. – Моя бывшая жена организует церемонию, но меня там не будет. Я все еще отвечаю за четверть миллиона своих детей.

Маршалл кивнул и встал с места, протягивая руку генералу. К его величайшему удивлению, Бассетт ответил на рукопожатие.

Покинув кабинет генерала и проходя мимо командного центра, Маршалл остановился в проходе и взглянул на все новыми глазами. На экране центра вновь появилась станция «Южные Врата-12», замедляя свою скорость в десять раз, пока два человека отсматривали материал, исследуя его тонкими лазерными нитями, меняя и разрывая изображение, оценивая полученные данные.

Где-то еще группа морпехов, тщательно вслушиваясь, окружила канал связи. Еще ближе к Маршаллу над головами двух морпехов пролетела рамка с изображенным на ней солдатом. Весь в поту и крови, взволнованный, он пытался передать информацию, пока со всех сторон его окружали тени и пламя.

Девушка, проводившая Маршалла к генералу, появилась в конце коридора и быстро приблизилась к нему.

– Пойдемте, – сказала она.

– Минутку.

Маршалл понимал, как сильно не любили тянуть время морпехи, но и она, зная, кто он такой, никогда бы не осмелилась поторопить его.

По всему центру слышалось гудение, которое Маршалл не замечал до этого. Будто наружу рвалась долгое время сдерживаемая энергия. Люди сновали взад и вперед, по помещению летали рамки с изображениями отчаявшихся людей и заброшенных мест, когда посреди центра появился огромный экран пяти ярдов в поперечнике со светящейся картинкой на нем. Это был образ Сферы Людей с тысячами белых мерцающих точек. Тут и там возникали красные сигналы. Возможно, Маршалл смотрел на карту атак яутжа, и если он был прав, то дела обстояли еще хуже, чем директор полагал ранее.

Маршалл внезапно осознал, что Колониальные морпехи уже ступили на тропу войны.

– Что же теперь будет? – прошептал он, не заметив подошедшую к нему девушку.

– Теперь мы займемся тем, к чему нас готовили, – ответила та. – Пойдемте, сэр. Я отведу вас обратно.

Маршалл проследовал за ней, оставляя позади пылающие красные точки и срочные сообщения, приходящие со всех концов космоса. Его ждал доклад Совету Тринадцати. Секреты яутжа, так же как и ксеноморфов, долгое время ускользали от «Вейланд-Ютани».

А война, зачастую, оказывалась прибыльным предприятием.

7. Лилия

Свидетельское показание

Когда я была еще молодой, – годами, а не внешностью, ведь я всегда выглядела так, как сейчас, – я работала с небольшой группой ученых, преследовавших кометы с целью изучения. Две из отмеченных ими комет впервые за многие сотни лет возвращались в Солнечную систему. Много лет назад ученые оставили на них зонды, но те давно уже вышли из строя.

Теперь же им хотелось вернуть три зонда и скачать всю информацию об эксперименте, которую те не могли передать ранее. Хорошие люди, как и все одиночки, отправлявшиеся в путешествие по космосу с горячим желанием его исследовать. Ученые позволили мне присоединиться к ним лишь потому, что меня не пугала враждебная окружающая среда, но они знали, насколько я отличаюсь от них, и никогда не забывали об этом.

– Мы ищем истоки жизни во Вселенной, – сказал мне как-то раз один из них. – Возможно, на кометах мы найдем ответы на свои вопросы. Что за невероятное открытие лежит перед нами! Понять наконец, откуда мы все пришли. Но тебя это несильно волнует, правда? Ты и так знаешь свои корни.

Он не пытался обидеть меня, лишь говорил очевидное, но эта фраза кольнула меня в самое сердце. К тому времени возраст догнал мою внешность, и уже тогда я начала задаваться вопросами.

Вопросы эти превратились в глубокие размышления, пока я дрейфовала в спасательной капсуле оставленного позади корабля «Эвелин-Тью». Я все ждала, когда же Вордсворт с Основателями подберут меня, но прошли годы и десятилетия, прежде чем они наконец нашли меня, спящую и видящую сны о моем происхождении и предназначении.

А ведь андроиды не могут видеть сны.

Невероятно сложно провести столь долгое время в полном одиночестве. Почти сорок лет я ждала Вордсворта, обещавшего забрать меня через несколько месяцев. Но Основателей настигли неприятности, и они бросили меня. Они знали, что я буду отдаляться от системы, двигаясь перпендикулярно орбите, прямиком в открытый и необжитой космос. По их убеждению, безопаснее места для меня было не найти, там никто не мог случайно набрести на меня. В этом Основатели оказались правы.

Покинув «Эвелин-Тью» и запустив выгорание топлива, я не изменила своему курсу, сорок лет проведя в спасательной капсуле – без выхода, без навигации, в суденышке, слишком маленьком даже для того, чтобы размять ноги.

Мне пришлось отключить почти все свои системы, но от сознания я избавиться не могла. Иногда просыпаясь, иногда впадая во что-то близкое к состоянию сна, каждый день из этих сорока лет я провела абсолютно одна.

Более чем достаточный период для того, чтобы все хорошенько обдумать.

Я не сомневалась в правильности всего содеянного. Несмотря на смерти, причиной которых я стала, я не могла не восхищаться философией Основателей. Прежде всего я уважала их честность в отношении своих целей и мировоззрения. Даже спустя сорок лет, когда постаревший и помудревший Вордсворт все-таки нашел мою спасательную капсулу, и Основатели наконец спасли меня, я почувствовала среди них все тот же энтузиазм, уверенность и возбуждение от того, чем они занимались, и от того, к чему они все стремились. Как и в первый раз, меня затянуло с головой.

Вордсворт лично выходил меня. После всех этих лет большинство моих систем вышло из строя, а биосоставляющие затвердели. Вордсворт пожертвовал собственными клетками и кровью, чтобы помочь мне, а потом…

Впрочем, я опережаю события.

Для начала мне стоит рассказать вам о Основателях. Возможно, вы слышали о них, а возможно, и нет. Далеко не самая известная религиозная группа, считавшаяся многими потерянной среди звезд Сферы Людей, или распавшейся после предполагаемой смерти Вордсворта и его последователей. В конце концов, так поступали многие. Но лишь некоторым удавалось создать свои собственные независимые сообщества на отдаленных космических станциях, заброшенных базах, планетах, спутниках или даже на захваченных «Титанах», находящихся в постоянном движении.

Вордсворт почитаем мною не только за свои стремления и побуждения. Он был настоящим гением, и все, что отстаивал Вордсворт, заслуживало уважения.

Основатели называли себя паломниками, которые отправились на поиски свободы для религии и философии, подальше от запятнавшей себя Сферы Людей. Когда-то, объединив группы людей, преследуемых «Вейланд-Ютани» и другими организациями, ставшими уже лишь отголосками истории, они стали работать вместе, каждый в свой области, и порой на границах допустимого.

Их желание приблизиться к Богу, по сути, став богами на земле, было причиной гонений и преследований. Ученые, мыслители – все те, кто разочаровался в человечестве и кто видел истинной целью человека его быстрое развитие, вот из кого состояли Основатели.

Неудивительно, что успехом увенчались не только их эксперименты над долголетием, но и работа над двигателем, более эффективно развивающим показатели, превышающие скорость света. Все свои великие открытия, потенциальные инструменты спасения Основатели оставляли при себе, не считая нужным делиться с остальными людьми. Смотря на общество свысока, они зациклились на себе, так бы сказали многие.

И я с ними полностью согласна.

Словно пуритане, известные по древней истории Земли, Основатели также искали новый, свободный мир, веря в то, что смогут построить утопию вдалеке от Сферы Людей. Им также пришлось сбежать, не только от преследований, но и от влияния человечества.

Благодаря новому типу двигателя Основателям удалось покинуть пределы Сферы Людей, и они стали первыми людьми, исследующими далекий космос.

Вот почему меня взяли в путешествие, вот почему я сделала то, что сделала. От исследования природы ксеноморфов, которое я выкрала с «Эвелин-Тью», зависело будущее Основателей. Они понимали, сколько опасностей таит в себе космос. Опасностей неизвестных, которые нам, возможно, не дано понять никогда. Легенда гласила, что сам Вейланд изучал данные явления, но никто так и не узнал, что с ним случилось. Основатели же стремились сделать все, чтобы быть готовыми отразить любые опасности.

Постепенно они пришли к идее приручения инопланетных тварей, контроля над ними, используя их как свое оружие. Так они смогли бы защититься перед неизвестностью. Так они смогли бы защититься от самих чудовищ.

Я не раздумывала ни о чем подобном в начале пути. Вордсворт просто убедил меня в безопасности моего положения, и я провела в космосе ровно столько времени, сколько было нужно Основателям, чтобы приготовиться к отправлению. Все их планы зависели от меня. Именно это я и вижу в отражении нынешних событий, еще более ужасных и трагических, чем я могла себе представить.

Моя вина от этого становится только ощутимее.

8. Лилия

За пределами Сферы Людей

2692 год н. э., июль

«В глубине, в темноте освети наш путь домой».

Основатели придумали это послание, чтобы вселить надежду. Два года назад, когда Лилия по указанию Беатрис Малони впервые отправляла сообщение, она цеплялась за мысль о том, что совершает хороший поступок.

Ведь так говорило само послание.

Транслируемое на частоте, известной только потомкам более двухсот лет назад оставленных позади последователей, сообщение вещало о великом возвращении, о приветствии, обращенном к дивному новому миру, и напоминало об обещании, данном в далеком прошлом: «Мы вернемся за вами».

Они и правда возвращались, но Лилия начинала понимать, что несут с собой Основатели далеко не надежду. Ее подозрения обострились, когда она отослала последнее сообщение и распознала истинную суть на первый взгляд обычных слов.

– Мы всегда помнили о вас, – прошептала она. Круглая, теплая и удобная комната, в которой стояла Лилия, была скорее выращенной, чем построенной, что стало всего лишь одним из открытий, сделанных Основателями в открытом космосе, и которую Ярость везла обратно на своих кораблях. – «Память о вас всегда оставалась свежа в нашем сознании, мы не забывали о вас, когда путешествовали и исследовали, открывали новое и развивались. Мы выросли за столетия, проведенные вдали от вас, но чем ближе наше возвращение, тем скорее наше развитие станет вашим будущим».

Лилия не нуждалась в сценарии, лежащем перед ней. Она запомнила все слова, как только Беатрис в первый раз произнесла их. Но теперь, когда она зачитывала их вслух, лживость сообщения прослеживалась ею все отчетливее. Оно записывалось в облако передатчика и показывалось перед Лилией, готовое к отправке.

В облаке, покрытом пятном, было заметно кое-что еще, чего не могло передать обычное послание. Оно словно кишело паразитами. Сама Беатрис, скорее всего, отрицала бы увиденное, да и Лилия, не будь она в последнее время такой подозрительной, такой измученной происходящим вокруг нее и ожидаемыми переменами в ближайшем будущем, возможно, даже не обратила бы на это внимание.

Ее чувства стали более открытыми, более настороженными, находясь в постоянном поиске лжи, а разум достиг невиданных ранее высот. Беатрис понимала это, но никогда по-настоящему не осознавала. Лилия, более чем трехсотлетний андроид, скорее всего, старейший во всей галактике, научилась слишком многому за свое неестественно длинное существование.

– Пусть наше возвращение пока остается секретом, – мелькающие в облаке слова объединялись в беспорядочные предложения, ожидающие отправления.

«Как же я раньше этого не заметила? – подумала Лилия. – Если то же самое происходило и раньше, как могла я не увидеть?» Возможно, ей не хватило на то подозрительности и сомнений.

Каждый правильный поступок ныне повернулся к Лилии своей обратной стороной.

– Прислушайтесь к словам. Возрадуйтесь им. В них – ваше спасение.

Речь подошла к концу, и Лилия отошла к краю комнаты, увидев красное сияние в центре помещения. Сообщение было готово к отправке.

Лилия помедлила.

Что же еще было внутри?

Прямой приказ обязывал ее не только записать сообщение, но и тотчас отправить, и, как каждый раз до этого, Лилия чуть было снова не подчинилась ему.

Чуть было.

Триста прожитых лет сделали ее неисправной, наделив собственным разумом и желаниями, отчего Лилия стала подчиняться приказам извне, только если видела в этом выгоду для себя. Всегда притворяясь, будто действует точно по инструкции, порой она все же останавливалась, делала глубокий вдох и анализировала свои действия.

Даже спустя такой длинный отрезок времени она все еще училась быть человеком.

Получив доступ к системе корабля, Лилия оценила местоположение Беатрис, приближающейся к ней. Близко, но пока не опасно для нее.

Лилия пересекла комнату и нажала на светящееся устройство. Закрыв глаза, она погрузилась в свое механическое сознание, настолько усложнившееся за эти годы, что Лилия порой получала удовольствие от того, что может назвать его своей душой. Она прислушалась к речи, которую сама же недавно и записала.

Где-то в глубине сообщения скрывалось нечто темное и пугающее. Приняв сначала за искажение, вызванное вмешательством инопланетных технологий, перенятых Яростью, Лилия вдруг обнаружила совершенно человеческую природу неполадки.

Задыхаясь, она отступила назад, вытирая руку о брюки. Биологическая программа! Инопланетная технология, выходящая за пределы понимания большинства людей. Слишком опасная, слишком малоизученная, но Беатрис все равно решила ей воспользоваться!

– Дура, – выдохнула Лилия. Биологическая программа основывалась на создании и программировании наноустройств, сделанных из существующей живой материи. Кодировка, исходящая от них, могла поступить прямым путем, внутривенно, по воздуху…

И даже силой внушения.

Глубоко под маской послания надежды ее сообщения несли в себе лишь приказ. Подозрения Лилии оказались не напрасны, и теперь ей стало понятно, что передача сообщений позволяла создать, контролировать и, в итоге, уничтожить желаемую цель.

– Вокруг одна ложь, – произнесла она, услышав знакомые звуки приближающейся Беатрис: сначала тихое жужжание платформы, плывущей по воздуху, а затем бульканье и шипение подвески.

– Лилия? – спросила Беатрис, еще даже не зайдя в комнату. – Ты закончила?

– Нет, – ответила Лилия. – И не собираюсь.

В помещение, вися в двух футах над землей, въехала платформа, поддерживающая тощую, старую женщину. Она выглядела жалко, неспособная освободиться из сидячего положения, вся затянутая в герметичный костюм, но Лилия лучше всех остальных знала, что эта женщина могла быть какой угодно, только не жалкой. С силой приходит могущество, а в Беатрис было сполна и первого, и второго.

– Не собираешься?

– Беатрис, – печально начала Лилия, качая головой.

– Ты знала все это время, – произнесла Беатрис. – С тех самых пор, как умер Вордсворт и я приняла командование на себя, ты всегда знала, какова будет моя конечная цель.

– Я знала, что финальной точкой станет наше возвращение, – ответила Лилия. – Конечно, я знала, но не представляла ничего подобного. Что за сообщения ты отправляешь? Что пытаешься заставить людей сделать? Никогда не думала, что наше возвращение будет настолько агрессивным.

– А почему бы и нет? – возразила женщина. – Они первыми отвернулись от нас, изгнали в открытый космос, в его пустоту, навстречу его опасностям.

– Основатели улетели по своему желанию.

– Ты действительно так думаешь, Лилия?

– Я не думаю, а знаю. Я сама была там.

– Как и я. Пока ты прохлаждалась в спасательной капсуле, я была со всеми, наблюдая за тем, что происходило с Основателями двести лет назад. Гонимые, очерняемые за свои убеждения, изгнанные из дома. Но теперь мы возвращаемся и намерены забрать то, что наше по праву.

– Вордсворт никогда бы не поступил так.

– Вордсворт мертв! – яростно крикнула Беатрис. Словно отвечая ее настроению, забурлила и жидкость в подвеске. – И он был слаб.

– Если то, о чем ты говоришь, правда, то нам стоит вернуться с миром. Поделиться всем тем, что нам открылось – знаниями, технологиями…

Беатрис засмеялась, неожиданно легко для столь старого человека.

– Думаешь, нас примут с распростертыми объятиями?

– А почему нет? Мы принесем такие технологии, о которых они могут пока только мечтать.

– Они украдут все это. Всё. И ты знаешь это не хуже меня, знаешь даже лучше любого из нас. Ты была там, когда все началось, когда лишь благодаря тебе…

– Не говори так. Не притворяйся, будто я в ответе за все.

– Я не притворяюсь, Лилия. Если бы не ты, мы бы никогда не заполучили их.

«Их, – с горечью подумала Лилия. – До сих пор не могу поверить, что во всем виновата».

– Отправь сообщение, Лилия.

– И что произойдет?

– Это облегчит наше возвращение, – улыбнулась Беатрис, и ее лицо исказили морщины.

– Оно изменит тех, кто услышит сообщение. Ты же знаешь, послание создаст нанороботов, способных изменить сознание людей. Что именно они заставят их сделать? К каким разрушениям все это приведет?

Беатрис подплыла ближе к Лилии, и та встала между ней и панелью. Внезапно комната оказалась намного меньше обычного, словно ее стены придвинулись друг к другу. Эта старая женщина, когда-то друг, была готова причинить ей вред. Лилия видела это в глазах Беатрис. Также она увидела и безумие. Точнее, его она заметила уже давно, но по глупости надеялась, что со временем сможет его усмирить.

– Какой смысл в основании утопии, если нельзя вернуться домой? – спросила Беатрис.

– Ты называешь это – утопией? – засмеялась Лилия, с грохотом отбросив ее к стене. Обе женщины застыли в изумлении: никогда до этого андроид не вступала с Беатрис в открытый конфликт.

– Лилия…

– Я не позволю этому случиться! Я просто не могу так поступить!

– Ты сделаешь так, как велю тебе я.

– Нет, – отрезала Лилия. – Ты мне не хозяин, Беатрис. И я не машина, в отличие от твоих последователей.

Малони усмехнулась, но, заметив что-то в выражении лица Лилии, на секунду заколебалась.

– Охрана, – прошептала она.

Лилия могла принять схватку. Могла даже уложить парочку солдат и отменить передачу сообщения. Но сдерживать наступление вечно у нее бы не хватило сил. К счастью, в голове зародилась новая идея. Честно говоря, эта мысль зрела с самого убийства Вордсворта, совершенного руками Беатрис Малони.

Лилия позволила оттолкнуть себя в сторону, и, глядя на приближающуюся Беатрис, отправила сообщение.

– Мы скоро будем на месте, – сообщил Лилии начальник отряда. – Делай свой выбор.

«Уже сделала», – подумала Лилия. Вновь придется воровать. И вновь единственный выход – побег.

9. Иза Палант

База «Роща Любви», исследовательский центр

Планета LV-1529, 2692 год н. э., июль

– Ну как, твои опасения оправдались? Тебе прислали болвана?

– Его сложно ненавидеть, – Иза растерянно пожала плечами и сделала большой глоток из фляжки Роджерса. Обменивая кофейные бобы на солод, Роджерс часто говаривал, – не без причины, – что они были созданы друг для друга. – МакИлвин полностью предан Компании, но восхищается яутжа не меньше меня.

– Странно, – Роджерс откинулся на сиденье, закинув ноги на панель управления. – Прямо-таки вижу вас двоих в лаборатории. Голых. И ваше уединение нарушают только лежащие рядом дохлые пришельцы. Ты в своих хирургических перчатках…

– Боже, Роджерс! Ты вообще когда-нибудь думаешь о чем-то кроме секса?

– Только изредка, – ответил он и нахмурился, глядя на бушующую снаружи бурю. Вездеход слегка подбросило на месте.

Сделав еще один глоток, Палант передала фляжку своему другу. Роджерс приподнял ее и тоже отпил, глядя на Изу и улыбаясь ей. Она знала, что Роджерс скучал, и внезапно осознала, что чувствует то же самое. С момента доставки двух трупов яутжа прошло почти пятьдесят дней, и с тех пор каждый ее день был посвящен их изучению. Порой Палант сидела над ними по четырнадцать часов подряд. Все существование Изы свелось к исследованию; иногда она переставала осознавать, где именно находится.

Милт МакИлвин прибыл на базу спустя двенадцать дней после сообщения Маршалла и, как и Палант, с того дня ни разу не покидал лаборатории.

Роджерсу пришлось потратить немало усилий и времени, чтобы убедить подругу выбраться наружу, но сейчас Иза искренне радовалась тому, что в конце концов уступила ему.

– Ты вся бледная, – заметил Роджерс. – Уставшая и переутомленная.

– А все остальные разве не такие же?

– Теперь понимаешь, отчего я стараюсь забивать на эту работу при любом возможном случае?

– Ага, как же… Послушай, разве нам не нужно сейчас патрулировать границы?

– Не от чего нам их патрулировать.

– В космосе всегда что-нибудь да найдется, – сказала Палант, вспоминая слова отца о том, что человечеству не суждено до конца познать космос. Он всегда говорил, что люди нагло злоупотребили его гостеприимством.

– Так как ты думаешь, что все-таки случилось со Свенлап?

– Все это странно, – отозвалась Палант. – Я видела ее за день до исчезновения, как раз тогда, когда мы вернулись из нашей поездки, а на базу доставили трупы яутжа. Она выглядела нормально. Немного уставшей, конечно, но Анджела очень любила свою работу и была в восторге от истории и общественного устройства яутжа, так же, как я – от их физиологии и технологий. А потом все просто… случилось. Ее комнаты обыскали, но не нашли никаких признаков того, куда и зачем она отправилась.

– Да уж, странно.

– Я все же надеюсь, что она отыщется. Конечно, прошло уже немало времени, но ведь и наша база не из маленьких. К тому же здесь много закрытых на неопределенное время помещений, оставшихся после окончания строительства преобразователя.

– Эти помещения также проверили, – заметил Роджерс, но Иза и сама знала это. Он с остальными инди обыскали бо́льшую часть заброшенных секций, но, кроме пустых комнат и дряхлеющих строений, им больше не о чем было доложить.

– И все-таки, возможно, она прячется.

– Нет. Ее больше нет, – отрезал Роджерс, отпив из фляжки, и снова передал ее Изе. Палант чувствовала распространяющееся по всему телу тепло, в то время как усталость одолевала ее. Изе не хотелось напиваться, еще слишком много работы ждало ее в лаборатории, но, сидя вместе с Роджерсом в этом вездеходе, вдалеке от базы, подобная мысль начинала казаться все более привлекательной. Среди всех коллег, настоящим другом она могла считать только Роджерса. Он был единственным источником тепла посреди холодного космоса.

– Что ты имеешь в виду?

Роджерс кивнул на смотровое стекло. Сложно было что-либо разобрать сквозь бурю, еще более жестокую, чем обычно. Песок носило по всей поверхности, било о вездеход, и хотя выхлопную трубу уже починили, подвеска все еще скрипела и хрипела, словно жалуясь на свою судьбу.

– Там, снаружи. Сбилась с дороги, потерялась, погибла. Сомневаюсь, что от нее хоть что-нибудь осталось.

– Просто не верю в это, – сказала Иза, хоть и понимала, что вероятность подобного исхода присутствовала всегда. Проведя некоторое время в раздумьях о том, что могло случиться, она поежилась от того, в какие дебри завело ее воображение. Скорее всего, недостаток кислорода убил Анджелу еще до того, как в игру могли вступить холод, жажда или жестокие ураганы.

– Я видел такое и раньше, – произнес Роджерс. – Космическое безумие. Иногда люди становятся одержимы этим местом и тем, как далеко мы ото всех находимся. Масштабы, размеры врезаются в сознание, давят на тебя, и твой мозг просто делает «пух!».

– «Пух»? Какой-то новый научный термин?

– Нужно возвращаться, – грустно улыбнулся Роджерс и завел двигатель вездехода. Раздался дружелюбный рев мотора.

Проезжая по безлюдной местности, Палант вглядывалась в окно и представляла Свенлап, лежащую где-то там, почти погребенную под пылью. Слишком печальный конец для такой умной женщины, но космическое безумие было не просто пустыми словами. Порой Иза сама ощущала его влияние, когда начинала размышлять о ничтожности происходящего. Иногда она даже ощущала уколы зависти к тем, кто еще цеплялся за идеи старых религиозных учений, но тут же ловила себя на мысли о том, что за верой скрывался страх перед реальностью.

И каждый справлялся с ним, как мог.

Двадцать минут ушло на то, чтобы вернуться обратно на базу, и мысли Палант об исчезнувшем ученом сменились размышлениями о работе, ожидавшей ее в лаборатории. Оставив там МакИлвина, который час работающего без перерыва, она надеялась, что к ее возвращению он уже будет спать. Иза не кривила душой – новый коллега действительно ей нравился, но работать в одиночку ей нравилось еще больше.

– «У О’Мэлли»? – спросил Роджерс. Иза давно уже не заходила туда, и потому боялась, что Роджерс не упустит такого случая. И, несмотря на намерение отказаться, Палант улыбнулась и одобрительно кивнула. Возможно, содержимое фляжки расслабило ее куда больше, чем она осознавала, но именно в этот момент мысль о стаканчике настоящего напитка инди и партии в аэрохоккей показалась отличной идеей.

– Сомневаюсь, что выдержала бы все это без тебя, – сказала Иза и сама удивилась подобному заявлению. Совсем не похоже на нее – вот так просто открываться перед людьми, когда она всегда старалась держаться в стороне от них и не считала это своим недостатком. Наоборот, была уверена, что такая нелюдимость лишь помогала в работе. Ведь именно эта одержимость, сосредоточенность отрезала ее от внешнего мира.

– Трусиха.

– Мечтай, – улыбнулась Иза. Роджерс засмеялся, когда вездеход задел скалу, чуть не выбросив обоих из ремней. – Как бы мне хотелось, чтобы ты наконец научился водить свою чертову машину.

– Хочешь попробовать, Девушка-яутжа?..

– …спросил он меня, уже добравшись до базы!

– Сядешь ко мне на колени, и я позволю тебе самостоятельно припарковаться.

Они продолжили подшучивать друг над другом, приближаясь к уклону, ведущему в подземные гаражи. Изе нравилось выезжать наружу с Роджерсом, но возвращение на базу было еще более приятной частью путешествия. Ее пугали заброшенные пустоши LV-1529, и какое-то время назад она пыталась продвинуть идею дать планете название. Никто ее особенно не поддержал. Терраформаторы, пятьдесят лет назад построившие преобразователи, не позаботились об этом, так к чему напрягаться кучке ученых и инди? Тот же Роджерс тогда только посмеялся над ней. Разве имя способно сделать планету хоть капельку более ручной?

– Открой, пожалуйста, двери, штурман.

– Есть, сэр. Так точно, сэр. – Иза щелкнула выключателем, открывающим двери, и Роджерс быстро двинулся по уклону. Иза вздрогнула. Каждый раз она ждала, что двери сомкнутся на крыше вездехода, но каждый раз Роджерсу удавалось проскочить вовремя.

Внутри визг ветров и отяжеленная песком атмосфера сменилась успокаивающим жужжанием двигателя. Замерцали огни, и одна из появившихся теней сдвинулась с места.

– Что это? – спросила Палант.

– Что именно?

– Там, за топливными баками. Вот, снова! – Иза указала на тень, появившуюся между баками и прошмыгнувшую по стене к дверям, ведущим к уровням базы.

Роджерс нажал на кнопку, и раздался короткий, тяжелый гудок сирены, отдавшись эхом по всему помещению.

– Свенлап, – сказал он.

– Ты уверен? – Иза сощурилась и пригнулась, чтобы лучше рассмотреть происходящее за покрытым пылью песком. Роджерс не ошибся – это была Свенлап, но скорее не та женщина, которую помнила Палант, а ее жалкое подобие. – Какого черта…

– Не справилась, – прошептал Роджерс. – Пойдем. Она выглядит испуганно, мы легко с ней справимся.

Он заглушил двигатель, и яркие фары вездехода погасли, погружая гараж в более мягкое настенное освещение.

Женщина добралась до двери, подергала за ручку, но открыть не смогла. Большинство дверей в комплексе отворялись только с помощью персональных идентификаторов персонала, которые все носили на маленьких браслетах, пуская в ход исключительно машинально. Но Свенлап не только где-то потеряла свою карточку. Она, похоже, даже не помнила, зачем та вообще нужна.

Палант выпрыгнула из кабины. Порыв ветра обдал ее с правой стороны, обжигая незащищенную кожу руки и лица песком и пылью. Иза тяжело вздохнула и прищурилась, глядя в сторону своей сотрудницы. Вездеход все еще стоял в районе системы датчиков, не позволяя двери гаража до конца закрыться.

– Анджела, – позвала Палант, делая несколько шагов вперед и оставляя грохочущий транспорт позади. Свенлап обернулась и согнулась в настолько животной позе, что Иза задержала дыхание и замерла.

– Чокнулась, – сказал Роджерс, возникнув позади Палант. – Что вообще ей понадобилось за этими баками?

– Она там пряталась, – прошептала Иза.

– Так себе местечко, чтобы спрятаться. – Роджерс двинулся к бакам, и Палант не стала его останавливать. Все ее внимание сосредоточилось на Свенлап.

– Анджела, это я, Иза. Все хорошо. Ты в безопасности, тебе не о чем беспокоиться. Почему бы нам всем не…

Свенлап побежала. Учитывая ее физическое состояние, скорость бега поражала, а паучья манера передвижения тянула за собой длинную тень. Иза переглянулась с Роджерсом и рванула в погоню. Свенлап направилась к дальнему углу гаража, из которого в разрушенный квадрант базы вела обычно неиспользуемая лестница.

– Свенлап! – крикнул Роджерс.

Палант обернулась и увидела друга, гнавшегося за Анджелой. Вся беззаботность исчезла с его лица, Роджерс уже достал оружие, но пробегая рядом с ней, не остановился. – Она что-то замышляет, – бросил бывший морпех на ходу, и Палант побежала за ним.

Как только Роджерс приблизился к ней, беглянка сменила направление и исчезла за вездеходом, скрывшись в смертоносной буре.

– Стой! – закричал он.

– Роджерс, что случилось? – задыхаясь, спросила Иза. Пока еще она поспевала за другом, но легкие уже начали гореть, а ноги – ныть от боли. Нужно было больше времени уделять своей физической форме. На самом деле следовало всему уделять больше времени, а не позволять работе поглощать себя без остатка. Роджерс пытался донести до нее это месяцами, порой говоря прямо в лицо, но куда чаще – скрытыми намеками.

– Она что-то установила там, за баками, – ответил он. – Какое-то устройство. Не могу разглядеть, что именно. А ведь ее считали пропавшей все это время…

Они вышли из безопасности гаража прямо в жестокую бурю. Роджерс пытался что-то прокричать в связующее устройство на запястье, но Иза не поняла, удалось ли ему установить связь с базой. Все ее чувства притупились. Свирепый ветер драл кожу, уши забило мелкими камешками, глаза саднило, а между зубами скрипел песок, оставляя во рту привкус серы. Изо всех сил стараясь не отставать, Палант все же плелась далеко позади Роджерса, различая лишь неясные очертания Анджелы, удаляющейся от базы.

Внезапно Свенлап остановилась.

– Опусти это! – услышала Иза крик Роджерса. – Свенлап, медленно опусти это, и мы сможем поговорить, и…

– Я освещу их путь домой! – голос Анджелы был удивительно громким, словно песок сам нес его по ветру.

Роджерс снова крикнул что-то, но что именно, Иза так и не узнала. Позади нее раздался оглушительный взрыв, все вокруг озарилось светом, будто пронеслась молния, и в спину ударил горячий воздух, поднимая и неся Палант вперед, растворяя в воздухе.

Что-то твердое пролетело мимо нее и врезалось в Роджерса. Иза никак не могла понять, никак не могла сообразить, как на месте одного человека вдруг оказалось двое. Небольшая его часть покатилась по земле, а все остальное просто упало на песок.

Впереди она увидела, как Свенлап, охваченная огнем, упала на спину.

А потом Изу сильно ударило о землю, свет уступил дорогу тьме, и все исчезло.

«Вставай, это всего лишь царапина», – услышала она голос отца. Он смотрел на Изу и протягивал руку, улыбаясь своей доброй улыбкой, но за ней, как и всегда, скрывалась нетерпеливость. Иза не сомневалась в том, что он души не чаял в жене и дочке, и все же работу любил больше.

«Но мне больно, – подумала она. – Спина болит, и голова, и ноги. Их ободрала земля, когда взрыв…»

Отец растворился в дыму, а его последние слова переросли в шум пламени, скрежет разваливающегося металла и глухие удары более отдаленных взрывов.

Палант лежала на животе, подогнув под себя руку. Перевернувшись на спину, она сжала кулаки и, приготовившись к дикой боли, напрягла стопы, а потом попробовала ими подвигать, выдохнув с облегчением, когда почувствовала лишь сильное недомогание. Порезы и небольшие раны, но, к счастью, никаких переломов.

– Роджерс, – прошептала она, но слова затерялись в звуках разрушений.

Все небо охватил огонь.

Одна из башен преобразователя почти в миле от нее показалась включенной, но то был лишь тусклый отсвет близлежащих огней. Никогда еще Иза не видела преобразователи столь ясно, даже в те дни, когда на смену песчаным бурям приходили обильные ливни. Сейчас они выглядели даже почти красивыми.

Совсем же близко к ней открылся настолько ужасающий вид, что Изе потребовалось время, чтобы осознать происходящее. На месте базы «Роща Любви» полыхал пожар.

Она услышала чей-то крик, переходящий в вопль человека, терзаемого невыносимой болью, а затем в короткий, громкий смех.

Иза уселась на землю и, не без усилий, встала. Изрезанные колени кровоточили и горели от песка, попавшего в раны. В порезах были и руки, незащищенные перчатками, но Палант еще могла двигать пальцами. Закрыв глаза, она попыталась найти равновесие, точку опоры, чтобы…

Роджерс!

Крик не принадлежал ему, в этом Иза была уверена.

Она снова открыла глаза и перевела взгляд в сторону от пылающей базы. Длинная, дергающаяся тень искривилась перед нею, и Иза заметила стоявшую поодаль Свенлап. Все ее волосы сгорели, один прикрытый глаз опух и почернел. Рот Анджелы не закрывался, издавая то низкие, то высокие смешки, пока она пыталась ухватить воздух своими сожженными легкими.

– Что ты наделала?! – попыталась закричать Иза, но голоса не хватило даже на такую короткую фразу.

Между ней и дымящейся Свенлап лежал Роджерс. Его голову снесли отлетевшие останки базы, и Иза шагнула вперед, пытаясь отыскать ее.

«Она должна быть где-то здесь. Я ведь видела, как она отлетела и укатилась. Если бы я только могла…» Ее мысли прервались, и, содрогнувшись, Палант громко зарыдала. Легкие тут же пронзила боль. Сделав глубокий вдох и откашлявшись, она закричала:

– Что ты наделала?

Свенлап достала что-то из кармана куртки. Палант узнала в этой уродливой штуке оружие инди. Лазерный пистолет. Однажды Роджерс дал ей пострелять из такого, и она одним лучом разнесла скалу на сотни кусочков.

Бежать ей было некуда.

Но и оружие было направлено не в ее сторону.

Иза услышала низкий гул и увидела белое свечение, исходящее от пистолета, который Свенлап приставила к подбородку и снесла себе голову, оставив лишь красный туман.

Палант отвернулась и упала на колени, а когда подняла голову, на глаза попалось то, что осталось от ее дома.

Иза ощущала воздух, словно сотканный из воплей, но не понимала, кто именно страдал, здание или люди.

Место, где прежде располагались подземные гаражи, превратилось в вулканическую яму, наполненную пламенем, дымом и прерывистыми взрывами. Все здание обвалилось, будто его засосало в огненную дыру. Пламя распространилось на местность, его языки доставали до неба и разносились ветром. Скорее всего, произошло еще несколько взрывов, а может, пожар разгорелся так быстро благодаря разлитому из баков горючему.

Шок чуть было не сломил Изу, но осознание того, что кто-то в обломках может нуждаться в ее помощи, придало ей сил. Если там, конечно, еще хоть кто-нибудь остался в живых.

Иза встала и, огибая пожар, пошла к югу базы. Картина не менялась к лучшему: она заметила несколько мест, ушедших под землю довольно глубоко, как те гаражи, а значит, спастись могли многие. Но чем дальше Палант продвигалась, не встретив ни одного уцелевшего, тем больший страх ее одолевал. На базе проживало больше ста человек – не только ученые из «АрмоТех», но и инди, которых они наняли после того, как Компания не одобрила присутствие на месте Колониальных морпехов. Было также и несколько детей ученых, которые не смогли расстаться со своими семьями на слишком долгое время. Сначала Иза возмущалась по этому поводу, но со временем, когда дети постепенно начали вырастать, она замечала, что смотрит на них, испытывая легкую зависть.

Как одиноко. Жар, растекающийся волнами от пламени, усугублял ожоги на коже, но Иза смотрела на пустынную поверхность LV-1529, мира, на придумывание имени которому люди решили не тратить время, и ощущала один только холод.

– Эй! Кто-нибудь! – закричала она, но слабый голос утопал в бушующем ветре и ревущем пламени. До нее донеслась вонь горящего пластика и разгоряченного металла, но в этом смешении чувствовалось что-то еще.

Запах жареного мяса.

Иза подумала о трупах яутжа в лабораториях, и ее охватила паника. Потом она вспомнила Роджерса и его голову, катящуюся по земле, и ей стало стыдно. Все исследования хранились в местных облаках данных и в ее личных хранилищах, а Роджерс исчез навсегда.

И далеко не он один.

– Кто-нибудь! – снова закричала Палант и услышала отклик где-то вдалеке.

Иза побежала, стараясь не наступать на обломки. Перебравшись через скалы, она переступила «гусеницу», врезавшуюся в землю, и помчалась к восточному крылу. Палант посчитала, что эта часть базы, полуразрушенная и неиспользуемая, не представляла для Свенлап и ее взрывчатых устройств никакого интереса, и оказалась права. Со стороны этого крыла, спотыкаясь и пошатываясь, наружу выходила очередь выживших.

Иза побежала к ним, узнавая в толпе несколько инди и кого-то из обслуживающего персонала. Но добравшись до них, она ужаснулась тому, что не знает, кого ищет среди толпы. «Мой единственный друг погиб», – подумала она. И хотя это было не совсем верно, ведь Иза старалась сохранять приятельские отношения с большинством людей на базе, именно утрата Роджерса осела глубоко в ее душе.

Растерянные, кое-кто с травмами и ожогами, работники тянулись за инди, единственными, кто хладнокровно реагировал на случившееся и следил за тем, чтобы все держались вместе и подальше от пылающих сооружений.

Под землей прокатился глухой звук взрыва, и над северным крылом, самой большой частью расширенной базы, где находились лаборатории Изы, кружась, поднялся вихрь огня и дыма.

– Иза! – услышала она чей-то крик. Подбежал МакИлвин, и Палант с удивлением для себя расплакалась, увидев знакомое лицо. Да, он был преданным сотрудником Компании, но за короткое время совместной работы двое ученых быстро наладили дружеские отношения. МакИлвин получал персональные распоряжения, но от Изы он ничего не утаивал. Теперь же он, потерянный и испуганный, стоял перед нею, не переставая быстро моргать, и Палант, вытерев слезы, наконец, крепко его обняла.

– Что произошло? – спросил МакИлвин, прижимаясь к ее лицу.

– Диверсия, – ответила Иза. – Пойдем. Нужно убраться отсюда, пока не стих пожар. Потом сможем посмотреть, что осталось.

– «Система жизнеобеспечения потеряна». Я слышал, кто-то сказал это, когда мы выбирались отсюда.

Страх заглушил все чувства.

– С системой контроля то же самое, – продолжил МакИлвин, – и с главным центром связи. О посадочной площадке еще пока ничего не известно.

– Не думай обо всем сразу прямо сейчас, – попыталась успокоить его Палант. – Давай подумаем о сегодняшних проблемах. А завтра само о себе позаботится.

Один из сержантов приблизился к ней.

– Что с Роджерсом? – спросил он.

– Он погиб, – ответила Палант. – Во всем виновата Анджела Свенлап. Мы нашли ее в гараже. Должно быть, все это время она таилась по углам, сооружая и размещая взрывчатку. Мы преследовали ее снаружи, когда она взорвала все.

Все внимание выживших обратилось к словам Изы.

– Выдвигаемся отсюда, – скомандовал сержант. – Разбиваемся на пары, держимся друг друга, не покидаем строя.

– Но куда? – спросила Палант.

– Пока что к преобразователям. Слишком опасно оставаться на месте. Автоматическая противопожарная система вышла из строя, долбаная система жизнеобеспечения тоже, так что стоит только огню поутихнуть, и все мы очень быстро здесь окоченеем. С «Рощей Любви» покончено.

– Мы не сможем продержаться у преобразователей долгое время, – заметила Иза.

– Я и не говорил о долгом времени, – отрезал сержант. – Только завтрашний день. Вы все доберетесь до преобразователей, а я со своей командой останусь здесь и поищу остальных выживших.

Иза осмотрелась и увидела около пятнадцати человек, половина из которых были инди. Должны были остаться еще выжившие. Обязаны.

– Я тоже остаюсь.

– Иза…

– Я остаюсь, сержант!

– И я, – откликнулся МакИлвин, и Палант ощутила прилив нежности к этому человеку. Он был шокирован, напуган, но не желал бежать.

Как оказалось, бежать не захотел никто.

Они начали поиск выживших. Пока неистовствовал огонь, раздуваемый ветрами и подпитываемый горючим внутри здания, – кислородными баками, хранилищами с химикатами и едой, – они разделились на группы и отправились в поисково-спасательные миссии.

Иза, МакИлвин, сержант из инди и парочка представителей технического и обслуживающего персонала оказались в одной команде. У технарей были ключи к каждой двери, и они знали перекрывающие коды к почти каждой секции базы, поэтому они шли во главе отряда. Впрочем, бо́льшая часть сооружения обрушилась вследствие взрывов и дальнейших пожаров. Потратив немалое время на поиски, спасти удалось совсем немногих.

Зато они увидели множество тел. Кого-то вытащили наружу, но большинство не сумели.

На мгновение задумавшись о возможности пробраться в лаборатории, Иза тут же осознала, что все северное крыло превратилось в преисподнюю. Его крыши обрушились, а из са́мого центра, где располагались хранилища с химикатами, вырывались языки пламени. Спасатели надели маски, но подобраться ближе не могли – пожар разрастался и разносился ветром все дальше.

Спустя несколько часов они перегруппировались у разрушенного восточного крыла. Двадцать человек, среди них два ребенка, оставшихся сиротами. Напуганы были все, даже инди.

Некоторые из них спали, когда взрыв поглотил гараж с топливными баками. Кое-кто работал, молодая парочка выпивала в комнате отдыха, а один ребенок до сих пор не вылез из костюма виртуальной реальности. Все изменилось в мгновение ока, и теперь, когда искусственная среда фальшивой безопасности исчезла, безразличие истинной окружающей среды начало пробирать холодом до костей.

Трое выживших получили обширные ожоги. Инди дали им серьезную дозу обезболивающего, и те уселись за скалой, скрываясь от ветра, – все покрытые биогелем, и с очками на глазах, будто пытаясь скрыть за их стеклами ото всех прочих свой ужас.

– Ну что, теперь к преобразователям? – спросила Палант.

– Пока что это наиболее безопасный для нас вариант, – ответил сержант. Его звали Шарп. Ходили слухи, что еще ребенком он в драке убил четырех мужчин ножом. Во время поисков уцелевших сержант тоже получил ожоги, и его темная кожа на щеке и челюсти светилась от биогеля.

– А что насчет посадочной площадки?

Площадка находилась к северу от первого преобразователя, всего в миле от базы, но ее нельзя было разглядеть из узкой долины.

– Я не могу получить сигнал оттуда, – сказал Шарп. – Только МакМэхон успела нацепить боевой костюм, но и тот не ловит ни одного сигнала. Оставим эту проблему на потом. Как только мы доберемся до системы, расположенной под преобразователем, я отправлю людей осмотреть площадку.

– Думаешь, она могла подорвать «Пегас»? – Мысль о Свенлап, желающей причинить зло всем им, все еще не поддавалась осмыслению.

– Зависит от того, какие причины она преследовала, – пожал плечами сержант.

– А если «Пегаса» больше нет?

– Тогда придется организовать спасательную операцию.

– Без центра связи?

Шарп схватил ее за руку, и до Изы наконец дошло, что все это время ее голос не переставал подниматься. По какой-то причине все выжившие ждали решения именно от нее. Может, дело было в том, что на базе Палант пробыла больше всех остальных, или в том, что она являлась главным ученым. «Девушка-яутжа» – так многие называли ее за спиной, повторяя кличку, данную Роджерсом, но далеко не всякий раз в этом имени слышались доброжелательные нотки.

– Всегда найдется выход, – сказал Шарп.

Палант кивнула и даже сумела улыбнуться.

Буря разыгралась еще сильнее, чем прежде, пока они шли от пылающей базы к основанию близлежащего преобразователя, помогая раненым и друг другу. Тело Роджерса, скорее всего, уже занесло пылью.

10. Джонни Мэйнс

«Вол», космический корабль класса «Стрела»

Вблизи поселения яутжа, обозначенного UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., июль

Ничто не могло уберечь отряд от крушения и смерти. Но сдаваться без боя они не собирались.

Фродо успешно закупорил дыру в корабле и восстановил атмосферный баланс. Тремя секундами спустя защитная пена, образовавшаяся вокруг каждого из выживших, растворилась. Корабль переживал не лучшие свои времена.

Судно яутжа, обозначенное как «Ублюдок-Один», накрыло «Вола» огнем из лазерной пушки, пока Фродо пытался восстановить равновесие дрожащего и трясущегося корабля. Части тела МакВикара разлетелись по всей кабине, ударяясь о переборки и панели управления. Фолкнер смахнул с себя то, что осталось от товарища, и сплюнул кровью, но ни на секунду не отвлекся от экранов, показывающих боевые действия.

– «Ублюдок-Один» уничтожен! – доложил он. – До него добралась мини-ядерная.

– Вот уж радость, – отозвалась Котронис.

– Состояние! – скомандовал Мэйнс Фродо, уже оценившему все системы, как функционирующие, так и поврежденные.

– Оружие в боевой готовности, жизнеобеспечение на семидесяти семи процентах, но я могу продержать нас на этом уровне какое-то время. Корабль поврежден в семнадцати местах. Я залатал их все, но воздух все еще выходит из какой-то дыры. Пытаюсь ее обнаружить. Щит поврежден. Реактор тоже в опасности.

«Твою мать», – подумал Джонни.

– Можно починить?

– Возможно, но системы дистанционного управления в двигательном отсеке разбиты, – ответил Фродо. – Извините, лейтенант.

– Я пойду туда, – вызвалась Котронис.

– Сара…

– Лейтенант, я самая квалифицированная из вас, и я готова. Раз плюнуть.

Она уже отстегнулась от сиденья и летела через кабину, отталкивая в сторону тело МакВикара. Воздух в помещении покраснел от пузырьков его крови, сталкивающихся и расплескивающихся о другие предметы и людей. Никому из отряда еще не пришла в голову мысль об очередной потере. Во время битвы чувства были лишь пустой тратой времени и сил.

Мэйнс взглянул на станцию связи МакВикара. Лазерный заряд пробил устройство и разделил сиденье надвое. Если там и можно было восстановить хоть что-нибудь, то оно могло подождать какое-то время.

– У нас остался только один выход, – сказала Лидер.

– Их поселение, – поддержала Сноуден.

Мэйнс почувствовал облегчение, поняв, что все они подумали об одном и том же.

– Ты вот-вот встретишь ублюдков, которыми так восхищаешься, Сноуден, – заметил Джонни.

– Честное слово, будь у нас выбор, я бы лучше воздержалась от такой удачи.

– Лидер, задай курс. Фолкнер, состояние врага?

– «Ублюдки» Пять, Шесть и Семь держатся на расстоянии.

– Выжидают, прежде чем нас уничтожить? – предположила Сноуден.

– Фродо, как мы выглядим со стороны?

– «Вол» выпускает радиацию через брешь в радиаторе, – ответил компьютер. – Третья переборка защищает остальную часть корабля от реактора, но залатанные бреши в машинном отсеке не перекрыты.

– Значит, со стороны мы все равно что мертвые.

– Возможно, Джонни.

Котронис стояла у двери, проверяла воротник и все системы своего костюма.

– Сара, – обратился к ней Мэйнс. – Будь там поосторожнее. Одна трещина в твоем костюме, и ты труп.

– Все в порядке, – отозвалась та, будто все это не значило ровным счетом ничего. Возможно, так оно и было, ведь в конце концов они всерьез рассматривали план самоубийственного крушения их побитого корабля на поселение яутжа.

Та еще посадочка ожидает морпехов в конце пути.

Котронис покинула кабину, и все обратили внимание на Фолкнера.

– «Ублюдки» Пять, Шесть и Семь приближаются, между нами меньше двадцати миль.

– Модулятор готов?

– Так точно. Если мы начнем огонь через… семнадцать секунд, то радиус поражения не затронет поселение.

– Запускай, – скомандовал Мэйнс. – Держи наготове, но будь готов остановиться по моему приказу.

– Понял.

Обратный отсчет начал вестись не только на основных экранах, но и дублировался на боевых костюмах. Все затихли, проверяя свое состояние, а Лидер подняла вверх большие пальцы, подтверждая, что установила успешный курс.

Мэйнс мог только догадываться, что произойдет при посадке. Вполне возможно, что у яутжа были защитные системы, которые испепелят их корабль еще до того, как пришельцы узнают о возможной опасности. К тому же на них может вылететь еще больше кораблей. А с поврежденным реактором любой скоростной маневр приведет к перегрузке.

Скорее всего, ответить им было уже особо нечем, но последний туз в рукаве у «Жаворонков» еще остался.

Три… два… один…

Корабль загудел.

– Наш выстрел снес «Ублюдков» Пять и Шесть, – доложил Фолкнер. – Седьмой разворачивается и направляется обратно к поселению. Медленно. Кажется, он выпускает воздух и радиацию, а все его системы отключились.

– Добей мерзавца, – предложила Лидер.

– Отставить, – приказал Мэйнс. – Пусть летит. Он уже неопасен.

– Ситуация с реактором ухудшается, – вмешался Фродо. – Еще не до конца ясно, но возможно, через пятнадцать минут мы полностью его потеряем.

– Протараним их, – сказала Лидер. – Разгонимся на полную и врежемся… – она проверила свои показания, – …на трех сотых скорости света. Пятьсот миль в секунду. Мы расколем их поселение надвое. Уничтожим всех.

– Котронис? – спросил Мэйнс.

– Я у переборки нужного отсека, – послышался голос в передатчике связи.

– Ты слышала Фродо. Выбирайся оттуда.

Раздался резкий звук металла, будто что-то поврежденное пыталось заработать снова, а потом Котронис доложила:

– Я добралась до машинного отсека. Он в полной заднице, но я сделаю все, что в моих силах, Джонни. Делай что должен. Доставь нас прямо к этим ублюдкам.

Мэйнс помрачнел и посмотрел на Лидер, Сноуден и Фолкнера. Все они осознавали, какому риску подвергают Сару.

– С нынешним уровнем радиации, не думаю… – начал Фродо, но Мэйнс отключил компьютер.

– Мы в курсе! – закричал он. – Фолкнер, выруби все боевые системы, но не смей даже сдвинуть руку с кнопки запуска. Лидер, у тебя есть курс?

– Так точно.

– Составь его план и дай знать, как будет готов.

Мэйнс на секунду закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он оценил ситуацию, обдумал варианты и теперь смотрел только вперед, не оглядываясь. Вокруг мерцали огни экранов, корабль трясся под их ногами. Верный «Вол» переживал последние, предсмертные муки, и хотя для отряда это не предвещало ничего хорошего, Джонни был доволен тем, что они успели сделать, и тем, что им предстояло. Самым важным оставалось то, что им удалось предупредить всех на Тижке.

Что бы ни ожидало «Жаворонков» теперь, все это могло называться только одним словом – «выживание».

– Джонни? – снова раздался голос Котронис. Шесть лет она была его капралом, сильным и способным помощником командира. Мэйнс не был уверен, что знает настоящую Сару, и сомневался, знал ли ее хоть кто-нибудь, но в том, что ему довелось встретить хорошего солдата и хорошего человека, он даже не сомневался.

– Сара?

– Починить вручную я не в силах, здесь все действительно в ужасном состоянии, все схемы сгорели. Но, думаю, мне удастся свернуть ликвидацию аварии.

– Уровень температуры?

– Достаточный, чтобы позагорать, лейтенант.

Лидер переключилась на личный канал связи и сообщила: «Джонни, ее боевой костюм не предназначен для условий с температурой выше третьего уровня». «Я знаю», – ответил он и снова включил общий канал связи.

– Сара, ты в курсе рисков. Выметайся оттуда, как только температура достигнет второго уровня. Если поможешь выиграть хотя бы десять минут времени, то нам удастся приземлиться.

– Поняла. Лучше готовьтесь к битве, – ответила Котронис и отключила связь. Мэйнс представил ее в разрушенном, дымящем отсеке, в шести футах от протекающего реактора, который медленно поджаривает ее изнутри, а защитить не в силах даже боевой костюм.

– Вы слышали капрала, – сказал он. – Готовимся к бою. Лидер, начинай действовать по курсу и выведи полную картинку на экран.

Он вытащил свое оружие из зажимов в сиденье и пристегнул к костюму: лазерную винтовку к правой ноге, плазменные гранаты вокруг пояса, а дробовик – в кобуру за плечами.

Составную винтовку разработали специально для Исследователей. Это оружие можно было запрограммировать так, чтобы стрелять сгустками плазмы или лазерными лучами, а также микроснарядами и наноартиллерией, которая, взрываясь, разносила цель на мелкие кусочки и расширялась в зависимости от заданной программы. Винтовка могла испепелить цель потоком огня так же эффективно, как и выступить снайперским оружием с расстояния в две мили. Все ее системы подключались к компьютеру боевого костюма, и в руках опытного бойца она становилась по-настоящему грозным оружием.

Да и сами боевые костюмы из тончайшего материала были одними из последних разработок военных технологий. Огнеупорные, самоподдерживающиеся, полностью укомплектованные медицинскими препаратами, неподверженными, по большей части, разъедающей крови ксеноморфов, гибкие, но прочные в случае необходимости, и к тому же включающие в себя устаревшую для яутжа систему невидимости, они полностью подстраивались под индивидуального носителя. Это были не только экзоскелеты, но и системы жизнеобеспечения с возможностью улучшить силовые показатели.

Мэйнс также прикрепил к плечам по одному мини-дрону, способному самостоятельно отлетать от костюма на пятнадцать миль. Они передавали информацию на расстоянии, строили трехмерную карту сражения и запускали удаленные атаки. Отличный шлем, плотно облегающий контуры лица, доставлял необходимые данные прямо на уровне глаз, формируя картинку со всей информацией, где бы морпех ни находился в данный момент.

Проверив безопасность и вооружение, Мэйнс мысленно отправил команду на компьютер костюма, и тот запустил все системы, проверив их и доложив об исправности.

Если и пришло время воевать, то лейтенант был полностью к этому готов.

На каждом из личных экранов появилось трехмерное изображение участка космоса, в котором они находились. В правом верхнем углу виднелась UMF 12, а слева от нее расположилась зеленая стрелка, обозначающая «Вола». Курс на сближение начался. Мэйнс наблюдал за красными квадратами кораблей яутжа, но все отбывшие с поселения судна летели прочь от них. В сторону Сферы Людей.

«Неужели это война?» – задумался лейтенант. Возможно, Лидер не ошибалась в своей самоубийственной идее. Возможно, им стоило направить в сторону яутжа все оружие, что находилось на борту, и добить последними жалкими остатками жизни и сил. Но все было таким неопределенным. В приоритете всегда было желание узнать больше, но Мэйнс никогда даже не представлял, что наблюдение за UMF 12 может обернуться высадкой на нее.

– Лидер, нам есть куда приземлиться?

– Я выбрала точку на внешней оболочке третьей башни.

– Фолкнер, не спускай глаз с их оружия. Если они соберутся атаковать, посмотри, сможешь ли ты разнести тварей до того, как они успеют что-то сделать.

– Уже сделано, лейтенант.

– Сара?

– Все в порядке, – отозвалась та, хотя в голосе ее слышалось напряжение. – Но долго мы не продержимся. Фродо?

– В центре уже растет перегрузка, – ответил компьютер. – Полный разлом ожидается примерно через двенадцать минут.

– Давай, Лидер!

Лидер дотронулась до панели, и «Вол» затрясся, дрожа на пути к судьбе, ожидающей команду впереди. Зеленая стрелка на экране Мэйнса направилась к огромной белой точке, обозначающей поселение яутжа.

– Мы вот-вот войдем в историю, – произнес лейтенант. – Первые люди, высадившиеся на земле яутжа.

– И оставшиеся в живых, чтобы рассказать остальным об увиденном, ок? – дополнил Фолкнер.

– Не беги вперед событий, Фолкнер, – едко заметила Лидер.

За все то время, что Джонни Мэйнс провел сначала Колониальным морпехом, а потом Исследователем, он еще никогда не был ближе к смерти.

По всему телу Мэйнса пробежало приятное чувство возбуждения.

Отряд следил за поселением долгое время, но на самом деле практически ничего так и не узнал. За последний же час, увидев отбывающие корабли яутжа, уничтожив некоторые из них и теперь приближаясь к поверхности для посадки, они открыли для себя намного больше, чем за последние двенадцать месяцев, вместе взятые.

– Посадка через три минуты, – объявила Лидер. Как и все остальные, она была напряжена. Фродо запрограммировали так, чтобы моментально отреагировать на любой огонь со стороны противника, но пока что их приближение как будто игнорировали.

Но Мэйнс не питал никаких иллюзий относительно того, что их не замечают.

– Еще два корабля отправились в космос, – сказал Фолкнер. – На данном этапе никакой угрозы для нас.

– Отслеживай их, – скомандовал Мэйнс. Он был обеспокоен, более того, пребывал в замешательстве. Люди провели бой в космосе и сейчас направляли свой серьезно поврежденный корабль на вражескую территорию, но все это будто не интересовало пришельцев. Будь лейтенант на месте яутжа, он уничтожил бы корабль, как только заметил его, чтобы только сократить уровень возможной будущей агрессии. Впрочем, Мэйнс знал, что яутжа отличаются от людей не только внешне, и, возможно, именно в этом и крылось различие. Может быть, они не хотели подрывать корабль, пролетающий мимо. Может быть, это шло вразрез с их кодексом чести, что бы он из себя ни представлял.

– Приближаюсь к зоне посадки, – доложила Лидер и добавила: – Вашу мать, вы только посмотрите на это!

Смотрели все. У всех на экранах высвечивалась одна и та же картинка, захваченная камерами «Вола». Даже Котронис, отрезанная от команды отсеком, в котором находилась, могла наблюдать за происходящим на экране своего боевого костюма.

– За свою жизнь я повидал немало пустынных мест, – выдохнул Фолкнер. – Но это забирает заслуженное первое место.

Поверхность местообитания яутжа напоминала огромный пляж, покрытый белоснежным песком. Несмотря на свои размеры, цилиндрическая форма сооружения делала горизонт ближе. Все покрыто небольшими песчаными холмами, но кое-где все же проглядывали темные линии, скорее всего, глубокие расселины. Из поверхности вырастают громадные выступы, похожие на бивни, и тянутся прямо к космосу. Судя по показаниям, высочайший достигал почти трех миль, и Мэйнс сам наблюдал, как они пролетают под одним из них.

– Спусковой отсек, – подала голос Лидер. – Видишь, та штука впереди?

«Вол» замедлил движение, и все заметили сооружение, похожее на иглу, а на нем – несколько блестящих серебристых судов различных размеров и форм. Корабли яутжа.

– Быстро снижаемся, – приказал Мэйнс. – Сара, ты в порядке?

– Лучше всех, – ответила та, но по голосу можно было сказать абсолютно обратное. Фродо уже доложил Мэйнсу, какому облучению подверглась Котронис, и даже несмотря на защиту боевого костюма, можно было считать, что для нее миссия подошла к концу. Единственное, что пока было неясно, – это сколько еще капрал продержится перед смертью. Если им удастся достать антирадиационные препараты, то у нее оставалось… несколько недель? Возможно. Но даже если и так, они были не в лучших условиях для того, чтобы спасать кого-то, находящегося на грани смерти.

– Лейтенант, что-то странное творится на сканерах дальнего действия, – заметил тем временем Фолкнер. – Корабль, скорость превышает световую.

– Расстояние?

– Неизвестно.

– Почему?

– Неясный сигнал, Джонни. Сенсоры и сканеры не могут его засечь, но приближается быстро.

– Корабль яутжа? – уточнила Сноуден.

– Это неважно, – сказала Лидер. – Приземляемся через пятнадцать секунд. Притяжение составит восемь десятых от нормы. О приемлемой атмосфере я вообще молчу.

– Никаких признаков агрессии со стороны яутжа, – доложил Фолкнер.

– Твари выжидают, – сказала Сноуден. – Стоит нам приземлиться, и они начнут на нас охоту.

– Прелестно! – фыркнул Мэйнс. – Сноуден, отправь на Тижку доклад о нашем состоянии и местонахождении, а также об отправке еще семи кораблей яутжа.

– Будет сделано.

– Фродо?

– У вас будет время, чтобы выбраться и найти укрытие до того, как состояние реактора достигнет критической точки. В полмили отсюда есть вход в здание, я вышлю координаты на ваши костюмы и уведу корабль, чтобы снизить шансы того, что взрыв заденет вас.

– Спасибо. Дай нам столько времени, сколько сможешь.

Мэйнс помрачнел. Через несколько минут компьютер погибнет вместе с кораблем, и ему казалось, что он обязан был сказать что-то еще. Но Фродо не обладал синтетическим разумом, не был искусственным интеллектом. Никогда еще Мэйнс не воспринимал машину как самостоятельную личность.

Он почувствовал на себе взгляды Лидер и Сноуден. Видимо, думали они о тех же вещах.

– Все правда в порядке, – наконец сказал Фродо, удивив их всех. Мэйнс задержал дыхание, ожидая продолжения, но его не последовало.

– Что с тем кораблем?

– Исчез, – ответил Фолкнер. – Возможно, все дело в маскировке, но он исчез.

– Хорошо, народ, идем к площадке.

Они покинули свои места в последний раз. Лидер задержалась немногим дольше остальных, проверяя данные посадки, но вскоре уже стояла с остальными у выхода из кабины.

– Сноуден, идем со мной, заберем Сару. Вы двое – на площадку. Будем через минуту.

Мэйнс и Сноуден направились к хранилищу боеприпасов. Котронис цеплялась за стену, держа в руках дефендер. Тяжелое, пожалуй, даже слишком тяжелое оружие для бега, но мощь его никогда не бывала лишней в бою.

– Сара, мы…

– Просто идемте, – выдохнула она и повела их через хранилище прямо к площадке. Лидер и Фолкнер уже ждали на месте.

Не было никакой необходимости напоминать «Пустотным Жаворонкам» активировать костюмы. Вместо этого Мэйнс сказал:

– Ну что ж, давайте делать историю.

Они не имели достаточно времени на то, чтобы выпустить воздух, так что площадку подбросило, когда вокруг «Вола» образовался настоящий ураган. Пытаясь прочно устоять на месте, сопротивляясь давлению, Мэйнс качнулся и начал падать на опускающуюся площадку. На мгновение его охватил мир полнейшей тишины.

Обзорное стекло шлема располагалось всего в дюйме от кожи носа и рта, точно повторяя изгибы лица, поэтому ничто не мешало лейтенанту рассмотреть удивительный, но пугающий новый мир, на который они ступили.

– Поспешим, – скомандовал он шепотом. Расположение ближайшего входа высветилось перед морпехами, и пока они бежали, Сноуден прокладывала путь, Лидер прикрывала тыл, а сам Мэйнс пытался во всем разобраться.

Бесконечный космос окутал их со всех сторон. Несмотря на довольно комфортную гравитацию, лейтенанта не покидало ощущение, что каждый сделанный шаг может оттолкнуть его от тверди и унести в открытый космос. Холодный и громадный, он высасывал из человека всё – тепло, надежду и даже ощущение самого себя. Лейтенант не мог перестать всматриваться ввысь, ожидая проклятия с небес. Он понимал, что был лишь человеком, а подобные свершения не предначертаны для людей. Мэйнс все глубже погружался в свои мысли, ногами касаясь земли, а головой – открытого космоса. Нет атмосферы, значит, нет и шума, так что ему казалось, будто каждый вздох, каждый скрип его стареющих суставов слышались лишь ему одному.

– Кажется, я только что обделался, – нарушил тишину Фолкнер.

– Тише, – отрезал Мэйнс, но не слишком грубо. – Оставайтесь начеку. И проверьте состояние своих костюмов.

Мэйнс отправил команду своему компьютеру и в ответ получил серию зеленых огней на экране.

– Фродо, сколько у нас еще времени?

– Пять минут. Может, меньше, – отозвался компьютер. – Я пытаюсь поднять корабль, но он не слушается. На вашем месте я бы бежал очень быстро.

Мэйнс оглянулся. «Вол» казался таким лишним в этом месте. Некогда блестящее, прекрасное судно, теперь уже помеченное боевыми шрамами. Посадка прошла идеально, но сейчас корабль переживал последние моменты своего существования.

Лидер замедлила бег, но Мэйнс знаком указал ей двигаться дальше.

– Я замыкаю, – сказал он.

– Ага, я помню, – она попыталась улыбнуться, пробегая мимо, но напряженное выражение лица превратило улыбку в гримасу.

Лейтенант последовал за всеми, проверяя датчики движения, но ничего не увидел. Впереди возвышался один из стыковочных отсеков, отражающих слабый отсвет нескольких кораблей, парящих над его верхушкой. Довольно красивый вид, но если корабли не были беспилотниками, то яутжа на борту даже сейчас могли наблюдать за отрядом, бегущим, словно муравьи, по поверхности их дома. Скорее всего, они уже готовили к бою оружие, и «Пустотные Жаворонки» не успеют ничего распознать, как их уже прикончат.

– На десять часов, – сказала Сноуден, заметив красную вспышку.

– Вижу двоих, – подтвердила Лидер.

Два яутжа, облаченные в боевые шлемы, с длинными клинками в руках, стояли в нескольких сотнях ярдов от них и наблюдали за отрядом. Слишком далеко, чтобы рассмотреть более подробно.

– Разделяемся, но продолжаем бежать, – приказал Мэйнс. – Время на исходе.

Яутжа слева бросился в сторону людей, намереваясь атаковать сбоку. Мэйнс послал приказ компьютеру, отстегнул винтовку и выстрелил наноботами. Боты направились прямиком в пришельца, и когда тот исчез, рассеялись в облако и воспламенились. Маскировка яутжа оказалась повреждена, и он снова появился, освещаемый снизу тускнеющим светом множества маленьких взрывов. Компьютер доложил о его ранении, но не о смерти.

Неплохо для начала. Но им нужно было продолжать двигаться вперед.

Сноуден открыла огонь по второму яутжа, отправляя в его сторону лазерный заряд, но пришелец скрылся, и в обратную сторону полетели пылающие выстрелы из его наплечного бластера. Костюм Сноуден отразил один из ударов, но сама она упала на серую землю.

Фолкнер запустил один из мини-дронов. Устройство размером с кулак взлетело и помчалось к яутжа, стреляя лазером и оставляя следы на земле под собой. Пока яутжа сражался с дроном, морпех поразил его одним точным выстрелом лазера.

– Продолжаем бежать! – крикнул Мэйнс. – Сноуден?

– Я в порядке, – тяжело дыша, та уже встала и пустилась бежать.

– Фродо?

– Прости, Джонни. «Вол» решил, что это неплохое место, чтобы встретить свой конец.

– Спасибо, Фродо, – на лучшее «прощай» он не был способен.

– Удачи, – ответил компьютер. – Держитесь той же скорости и, по моим подсчетам, вы доберетесь до входа с семнадцатью секундами в запасе. Слева увидите туннель, но справа есть шахта, прыгайте в нее. Это наилучший вариант для вашего спасения.

Пару минут спустя они добрались до холма, за которым располагалось темное отверстие. Еле дыша, Сноуден, качнувшись, остановилась.

– Выбора нет, – сказал Мэйнс. – Сара?

С того момента, как они покинули корабль, Котронис не проронила ни слова. Все еще держа оружие в руках, она пошатнулась и упала.

Фолкнер поднял ее и перекинул через плечо.

Мэйнс пошел первым, с винтовкой наготове. Было темно, но фонари на их костюмах загорелись и осветили путь. Слева начинался туннель. В воздухе чувствовалось присутствие атмосферы, но если она не подходила человеческому организму, то ее наличие или отсутствие внутри поселения яутжа не имело никакого значения. Справа расположилась шахта, ведущая вниз настолько глубоко, что света фонарей не хватало, чтобы оценить ее длину.

Все «Жаворонки» вытащили из своих поясов страховочные тросы, приклеили к стене и прыгнули.

По мнению Мэйнса, отсчет достиг четырех и не опустился ниже.

Мир вокруг взорвался, и последнее, о чем успел подумать Джонни, было: «Как жаль, что я не на борту…»

11. Лилия

Свидетельские показания

Первые сто лет прошли под знаменем истинного путешествия открытий.

Началось все с того, что Основатели приготовили к полету три корабля и назвали их «Гамлет», «Отелло» и «Макбет». Как только корабли были готовы, их отправили в независимый порт на краю Сферы – обиталище контрабандистов, пиратов и наемников. В те времена, около трехсот лет назад, в далекий две тысячи четырехсотый год, Сфера заметно уступала своим нынешним размерам. Успешно поработав над секретным двигателем быстрее скорости света, Основатели собрались вместе, поднялись на корабли и через нору отправились к самым дальним границам изученной части космоса.

Я до сих пор в точности помню каждую секунду из того дня. Мы с Вордсвортом стояли на мостике «Отелло», окруженные остальными лидерами нашей группы. Беатрис Малони тоже разделила с нами то мгновение, но тогда это была совершенно другая женщина – более честная, жизнерадостная и открытая людям. Мы решили не проводить пышных церемоний и, отлетев от норы и обслуживающей космической станции, просто направились в открытый космос.

Первооткрывателями мы, конечно, не были. Корабли Файнса, громадные суда с колонистами, погруженными в криосон, на борту, бороздили космос уже долгое время, но их путешествие в один конец находилось в поиске хоть чего-нибудь, что окажется пригодным для заселения. В каком-то смысле, их путь страшил больше нашего, ведь эти храбрецы не имели ни малейшего представления даже о том, удастся ли им когда-нибудь очнуться.

Некоторым из них удалось, когда они проснулись в настоящем кошмаре. Но я расскажу об этом позднее. Понимание того, к чему мы стремились все это время, очень важно, если вы хотите полностью осмыслить чудовищные события настоящего. Возможно, люди смогут вынести из этого урок… но, скорее всего, человечество, как всегда, ничему не научится.

Триста пятьдесят миллиардов миль и три года мы пробыли в спячке. Я могла оставаться бодрствующей, ведь андроиды не испытывают необходимости в сне, да и Вордсворту нравилась мысль о том, что я смогу следить за состоянием «Отелло», связываться с компьютерами «Макбета» и «Гамлета», чтобы удостовериться в том, что все идет своим чередом. Конечно же, все работало на автоматике, и моя помощь не являлась необходимой, но он был человеком, пусть и с величайшими стремлениями и целями. И, как любой обычный человек, он скорее доверял даже самой призрачной идее контроля над машинами, чем самим компьютерам.

Тем не менее слишком долгое время я провела в спасательной капсуле «Эвелин-Тью», в сознании и в полном одиночестве, и Вордсворт прекрасно понимал мое состояние. Поэтому он позволил залечь в сон наряду с остальными Основателями, десятью сотнями единомышленников, погрузившихся в тысячедневный криосон, пока корабль относил нас все дальше от влияния Сферы.

Бытует миф, будто андроиды, погруженные в криосон, достигают состояния, близкого по ощущениям к снам человека. Никогда не понимала ни истоков этой байки, ни еле скрываемого страха, который овладевает людьми, принявшими ее на веру. Как же так, ведь именно люди сотворили нас? Люди сотворили и меня, своими собственными руками, своей процедурой клонирования плоти, и, поверьте, я многое прошла перед тем, как наконец смогла принять эту мысль. Поэтому, не кривя душой, могу подтвердить, что весь этот миф – сплошная чепуха. Прежде всего, видеть сновидения в гиперсне не под силу даже людям, уже от этого байка становится совершенно нелепой. Если бы человек и правда видел сны, то он бы просто умер, ведь подобные процессы указали бы на работу временных аномалий организма. Человек лежал бы в криокапсуле, но становился старше. Только представьте себе: три года взросления, а человек заточен внутри капсулы, без еды, воды, каких-либо внешних воздействий. Если не верите, то смело обращайтесь к задокументированным отчетам о неисправных криокапсулах, за самые быстрые сроки уничтоживших разум и тело несчастных.

Вторым объяснением тому, что этот миф является не чем иным, как ложью, я могу назвать то, что я способна переживать только те сновидения, которые сама же и создаю, но видеть которые мне не положено. Я не способна заснуть в том понимании, которое будет понятно человеческому сознанию, и даже в криозаморозке мой разум функционирует на таких подсознательных уровнях, что это нелегко объяснить. Определенно, это не настолько ужасно, как в одиночестве и сознании проводить время в спасательной капсуле, но… так или иначе, мое состояние слишком отличается от человеческого.

Теперь я уже не помню снов, увиденных во время спячки. Поначалу это сильно беспокоило меня, ведь неисправность моей абсолютной памяти могла указывать лишь на повреждение всей системы. В конце концов я смирилась с мыслью, что со временем мои воспоминания затуманились. В какой-то мере она даже приносила мне удовольствие. Так я больше походила на человека.

Позже, когда наши дела начали ухудшаться, я поделилась своими мыслями с Вордсвортом, а он обнял меня и назвал своей дочерью.

Спустя три года, компьютеры разбудили всех нас.

«Гамлет» исчез. «Отелло» не мог рассказать нам, что именно произошло, а в записях «Макбета» потерянный корабль вообще отсутствовал. Так мы узнали о превратностях путешествий на скорости выше световой, потеряв из виду тысячный экипаж корабля, и так никогда и не узнали, чем для них кончилось наше общее путешествие.

Из трех тысяч Основателей остались две, но за дело мы взялись не менее крепко. Наши корабли достигли таких границ, о которых суда Файнса, работающие на предельно простом световом двигателе, могли только мечтать. Мы забрались в самые темные глубины космоса, пролетали между звездами, которые вряд ли можно было заметить из нашего дома.

Не боясь вмешательства извне, Основатели во главе с Вордсвортом продолжили свои эксперименты. Информация об исследованиях, которую я выкрала с «Эвелин-Тью», ждала своего часа в хранилищах «Отелло», и все, что нам было нужно, так это найти образцы. Перед нами нарисовалась очередная задача на следующие тридцать лет.

Мы каждый день неустанно удалялись от Сферы Людей, и любопытство заводило нас в самые удивительные места. Однажды мы высадились на небольшой спутник, покрытый постоянно движущимся, пульсирующим кварцем, похожим на живой организм. Далее нас ждал газовый гигант, а поверхность его, размером с континенты, свободно дрейфовала, пропускала через себя электрические разряды, таким образом сама себя отапливая. Возможно, там нам повстречалась форма жизни, далекая от нашего понимания. Еще была галактика из семи планет, которые двигались по примерно одинаковой орбите, окруженные миллиардами астероидов. Кто знает, может и там когда-то царила жизнь?

Корабли опускали нас на десятки планет и спутников, где, по словам Вордсворта, мы отчаянно пытались найти пригодное место для жизни. Я верила ему, как и все остальные, но помимо дома, мы искали образцы, на которых можно было бы наконец испробовать украденные исследования и открыть нечто смертоносное – оружие, которое защитит нас в нашем опасном путешествии.

На одной из планет мы обнаружили брошенное судно. Очень древний корабль, большая часть которого уже начала разлагаться под воздействием кислотной атмосферы. Тридцать дней мы пробыли на этой планете, но так ничего и не нашли. Ни тел, ни признаков существ, принесших смерть кораблю, ни технологий, которые мы смогли бы распознать. Странно было оставлять позади себя эту махину. Ведь для большинства людей подобная находка стала бы отличным поводом отпраздновать что-нибудь, ознаменовалась бы поворотным событием в истории и понимании Вселенной.

Для нас брошенный корабль стал лишь очередным шагом в неизвестность.

На протяжении всего путешествия Основатели не переставали трудиться над экспериментами, которые вызвали волну преследования со стороны Сферы. Генетические пробы, квантовые исчисления, уравновешивание мультивселенной, кварковая заместительная терапия – я понимала далеко не все из новейших теорий, которые наши ученые пытались воплотить в жизнь, сидя в лабораториях «Макбета» и «Отелло». И пока они отдавали себя экспериментам, остальные Основатели помогали в управлении кораблями. Не уверена, что смогу описать тот период точнее, но это было мирное время. Никто никого не принуждал к определенной работе, компьютеры по большей части сами следили за состоянием судов, а задачи, от которых зависело наше существование, все еще оставались открытыми.

На борту «Отелло» располагался огромный зеленый отсек, где группа людей взяла на себя выращивание растений и пищи. Другая экспериментальная группа работала над созданием надежной, немеханической искусственной гравитации. Порой я ловила себя на мысли о том, что зерно процветающего общества, попавшего на борт корабля десятки лет назад, с каждым днем расцветало все ярче и уже почти достигло своего совершенства.

Какое-то время Основатели Вордсворта жили именно той утопией, ради которой покинули пределы Сферы Людей.

Но время не стояло на месте, и генетические исследования стали восприниматься более серьезно. Вордсворт, уже старик, достигший почти столетнего возраста, превратился в омраченного отчаянием человека. С его болезнями справлялись быстро, но к тому моменту он уже перенес трансплантацию сердца, легких и костного мозга, удаление четырех раковых опухолей и омоложение мозга.

Старик стоял на пороге смерти, а я удивлялась тому, как сильно он ее боится.

– Дело не в том, что после смерти меня ничего не ждет, – сказал он мне однажды. Как обычно, я была в его каюте – тогда мы взяли за привычку вечерами выпивать произведенное на корабле виски. И хотя мое строение отталкивало любой вид алкоголя, по крайней мере, мое присутствие успокаивало Вордсворта. Он впадал в глубокие раздумья и даже становился сентиментальным. – Дело совсем не в этом. Просто я хочу пойти дальше, Лилия. Увидеть, что еще лежит перед нами. Ты понимаешь меня? Основатели отправились за мной лишь потому, что мы жаждали свободы и места, которое смогли бы назвать своим домом.

Я сказала ему, что мы уже добились всего этого.

– Свободы – да, – подтвердил он. – Но я бы ни за что не смог назвать космический корабль нашим домом, так что его мы обрели лишь отчасти, – покачал головой Вордсворт. – Впрочем, тебе не понять.

Эта фраза ранила меня, но я не подала виду. Со стороны я нисколько не изменилась с тех самых пор, когда семьдесят лет назад Вордсворт отправил меня на «Эвелин-Тью».

Однажды, следуя за третьим спутником одной из звезд, мы попали на ее орбиту, где Вордсворт наконец нашел то, что искал. По всей планете плескались моря желеподобной субстанции, проанализировав которую мы сделали поразительные открытия: возможность омоложения, создания медицинских препаратов от огромного количества болезней, а через какое-то время, возможно, даже остановка процесса старения.

Конечно, стоило провести больше времени за проверкой чужеродного материала. Но многие из первоначальных Основателей уже умерли, и, несмотря на новорожденных, помогающих поддерживать стабильное население в две тысячи человек, оставшиеся в живых первые Основатели продолжали стареть. Почти все они хотели продолжить ранее начатый путь, и так были созданы лекарства на основе геля. Основатели производили их в огромных количествах и раздавали ежедневные порции в надежде прожить так долго, как это вообще было возможно.

Несмотря на всю странность происходящего и мои усиливающиеся опасения, план сработал. На какое-то время. Мы даже придумали название этому месту – Зенит. Поначалу приняв его за небольшой спутник, со временем мы осознали, что высадились на чем-то искусственно созданном (возможно, поселении пришельцев), которому было не меньше пяти миллионов лет. Глубоко под поверхностью этого, давно уже мертвого места, как нам тогда показалось, мы нашли то, о чем я не раз еще жалела с тех пор.

Найдя их спящими, нам не хватило ума не тревожить их.

Но Вордсворт разбудил их всех.

12. Лилия

Где-то за пределами Сферы Людей

2692 год н. э., июль

«Макбет» покинул Сферу около двухсот лет назад и с тех пор изменился до неузнаваемости. Корабль стал быстрее, вырос до таких размеров, что Лилии пришлось бы потратить целый день, чтобы полностью обойти его, но именно она знала каждый его уголок и все места, где можно было спрятаться.

Она сбежала от охранников, когда те вели ее в камеру. Они родились уже на корабле и до сих пор с благоговением смотрели на Лилию, старую женщину, не показывающую своих лет, андроида, которого невозможно было отличить от обычного человека. Столько всего они открыли на Зените, что Лилии начинало казаться, что ее наконец воспримут как нечто нормальное. Но никто к ней так и не привык, принимая за странное, непохожее ни на кого существо. А чудо, постоянно живущее в одном доме со всеми, всегда удивляло больше, чем любое из чудес, найденных в глубинах космоса.

Охранники так сильно ее боялись, что почти не сопротивлялись, когда Лилия сломала свои наручники. Почти. Она опустила их на землю как можно мягче и помчалась вперед, через уровни с жилищными отсеками, мимо столовой и комнат отдыха. Она бежала по громадному судну, словно вирус по венам великана.

На Зените исследования достигли такого уровня, что уже нельзя было с точностью различить, где заканчивались машины и начиналась биология. После долгого изучения этого места Основателям стало ясно, что оно продолжало расти – новые территории формировались существами, похожими на слизней, которых люди нашли глубоко под громадной внешней корой поселения.

Они принесли одно из существ на борт «Макбета» и позволили ему беспрепятственно передвигаться по всей поверхности корабля. Основатели испробовали все известные способы исследования создания, попытались наладить с ним связь, но все оказалось напрасно. Существо же начало быстро расти и улучшать структуру и дизайн корабля, создав не только строения судна, но и системы управления, электронику и другие настолько темные технологии, над предназначением которых Основатели до сих пор ломали головы. За сто лет оно полностью переделало корабль, используя лишь свои собственные многочисленные придатки, создавая, улучшая со временем и, наконец, закрепляя их на своем месте.

Основатели так и не выяснили, было ли это создание живым организмом или машиной. Напоминая внешне большого слизня, оно обладало и металлическими частями. Существо кормилось и выделяло переваренное, но в то же время постоянно нуждалось в подзарядке. Чем бы оно ни было, откуда бы ни пришло, ясно было одно: главной целью его существования было строительство.

Сейчас «Макбет» выглядел так, словно скорее вырос сам, чем его кто-либо построил, и был намного быстрее и действеннее, чем когда-либо. Лилия бежала по кораблю, через его помещения, когда-то бывшие обычными коридорами и проемами, а теперь ставшие туннелями и впадинами. Она выступала против риска, который брали на себя Основатели, взяв на борт неизвестное им существо, но к тому времени Вордсворт был уже мертв, и на посту главы Основателей его заменила Беатрис.

Все то, чем раньше были Основатели, исчезло. Группа взяла новый курс развития.

Более не Основатели, но Ярость управляла судами.

Подозрения Лилии крепли с каждым днем. Ей не давало покоя упорство Малони в желании вернуться на Сферу Людей, переименование их вырождающейся маленькой цивилизации, и все усугубилось, когда Лилия поняла истинный смысл посылаемых сообщений. Все указывало на то, о чем андроиду не хотелось даже задумываться, но Беатрис сама признала далеко не мирный посыл их возвращения домой.

Внутреннее устройство «Макбета» было похоже на паучью сеть с множеством туннелей и потайных мест, но никто не догадывался, как широко раскинула свои сети сама Лилия. Она не забывала хранить тайну о своих истинных знаниях и влиянии на корабле. Как и раньше, была дружелюбна с одними, но не рассказывала об этом остальным. Помогала в исследованиях, но не гнушалась выкрасть собранную другими необходимую информацию. В самом центре сети Лилия, словно паучиха, наблюдала и выжидала, когда прояснится целая картинка происходящего, когда она сможет понять, как и почему случилось то, что она видела вокруг себя.

Лилия знала, что начало жестокости уже было положено. Все еще находясь за пределами Сферы Людей, их группе удавалось атаковать человечество с расстояния. «Испытания», так Беатрис Малони и ее совет называли свои зверства. Пока лишь ложные покушения и проверка оружия перед настоящей атакой и раскрытием истинной цели Ярости.

Коварное сообщение, которое андроиду поручено было отослать, стало для нее последней каплей. Лилия понимала, что должна была восстать еще много лет назад, должна была бороться со всеми ужасными решениями и последствиями, к которым они могли привести в ближайшем будущем, но ее верность была слишком крепка, слишком преданной синтетик была идеям Основателей, и память долгое время не давала ей об этом забыть.

Лилия уже очень давно переросла состояние обычного запрограммированного андроида. Годы, проведенные в спасательной капсуле, не только повредили ее, но и сделали более… человечной. Она превратилась в личность со своими собственными целями, предпочтениями и неприязнями. Но у человечности была и обратная сторона. Ужас перед Яростью и их планами, растущий в ней с каждым годом, омрачал ее существование очень долгое время.

Но настало время вырваться из-под давящего мрака.

Лилия понимала всю иронию повторяющейся ситуации. Почти триста лет назад она украла данные об исследованиях с корабля, экипаж которого сама же обрекла на смерть, и отправилась в космос. Теперь все было иначе. Отныне она сама строила свою судьбу. Да, она вновь крала ценную информацию и сбегала с корабля, но делала она это по собственным убеждениям.

Ярость спешила домой.

Лилии нужно было добраться туда еще быстрее.

Малони и остальные Основатели довольно скоро узнают о ее побеге. Паря в своих опорных конструкциях, поддерживаемые омолаживающим гелем, эти старики, несомненно, придут только к одному выводу: Лилию необходимо остановить.

«Она знает меня целую вечность», – подумала Лилия, а перед ее глазами снова и снова проплывала картинка того, как она отшвыривала Беатрис в стену. На секунду Лилия сама удивилась той небывалой агрессии, обрушившейся на друга, союзника, но в ней уже зародились ростки сомнений. Трудно было сказать, являлась ли Беатрис по-прежнему ее другом. Возможно, все это было ложью с самого начала.

Лилия побежала в хвостовую часть корабля и по пути столкнулась с одной из первых Основателей, Эрикой Симмонс. Так же погруженная в опорную конструкцию, та медленно передвигалась, посылая команды устройству. Сквозь гель, казалось, что глаза Симмонс опухли. Она взглянула на Лилию и подняла уголки губ в неком подобии улыбки. Гель не давал ей умереть и заставлял системы работать, но сама Симмонс выглядела не лучшим образом: мертвенно-бледная кожа, волосы, застывшие в вязкой жидкости, сморщенное, больное и голое тело старухи. Тем не менее Лилия знала, что внешность способна жестоко обмануть. Эрике, возможно, и больше трехсот лет, но ясности ее ума можно было позавидовать.

Лилия улыбнулась в ответ, пока они вместе проходили узкий туннель. Она не заметила никаких признаков того, что Симмонс была в курсе ее побега, по крайней мере, открыто Основатель себя не выдавала. Наконец, механизм понес ее дальше, словно беспомощное насекомое, а она так и не проронила ни слова.

Лилия ускорила бег.

Пройдя мимо парочки кораблерожденных, спешащих по своим делам, она добралась до хранилища корабля. Лилия знала, что находится внутри, да это и не было секретом для остальных, ведь каждый представитель Ярости, будь то ребенок, мужчина или женщина, от трех до трехсот лет, разделял одни и те же идеи. Это место хранило в себе лишь жестокость и смерть, и Лилии совсем не хотелось когда-либо снова возвращаться сюда.

«Я бы могла покончить со всем прямо сейчас», – подумала она. Мысль оглушила ее, и, стоя в тусклом свете, Лилия остановилась, размышляя, к чему может привести ее возможное решение. Разрушения и убийства невероятных масштабов. Но все ее инстинкты, мысли, помысли, отошедшие от изначальной программы, развившиеся за последние десятилетия и даже столетия, кричали о том, что в убийстве нет ничего правильного.

«Я бы могла повредить систему обеспечения, взорвать корпус и выпустить все прямо в космос. Стоит мне это сделать, и целый корабль разрушится, разлетится по космосу, став в итоге ничем. Как будто ничего и не было. Как будто я никогда и не существовала».

По какой-то причине она засомневалась в намеченном плане. Лилия пыталась убедить себя, что все дело в базовой программе и принципах, заложенных в ее организм очень и очень давно. Но так же она осознавала, что, возможно, причина кроется в ином: со временем она стала человечнее большинства людей на борту «Макбета», а вместе с человечностью обнаружила в себе и страх.

Страх перед смертью и пустотой, лежащей за ней.

Лилия обошла хранилище, слишком огромное, чтобы сделать это быстро, но за ним расположилось кое-что, куда она не могла не заглянуть до того, как попробует сбежать. О ее побеге уже сообщили по всему кораблю, и на борту не осталось ни одного безопасного места.

Найденная лаборатория была не единственной на борту «Макбета», но именно эта расположилась ближе всего к хранилищу и тому, что там лежало. Просто большая комната, с низким потолком и обычным полом, но все же и стены, и потолок больше напоминали внутренности чего-то живого. Очередное помещение, почти полностью созданное существом из недр Зенита.

Лилия остановилась и осмотрела лабораторию. Большая часть открытий, сделанных здесь, стали возможны лишь благодаря исследованиям, украденным ею с «Эвелин-Тью», и претворила в жизнь создание чудовищ, которых Ярость несла теперь обратно к Сфере Людей. Открытия из поселения пришельцев с Зенита, вне сомнений, внесли свою лепту, но без информации, добытой Лилией, ничего этого не случилось бы. Именно она положила начало всему и дала возможность Основателям, а затем и Ярости Беатрис Малони, стать теми, кем они сейчас являлись.

Возможно, эту группу людей уже невозможно победить.

Но в том, что они сами превратились в монстров, Лилия уже не сомневалась.

Она направилась к дальней стене, но на полпути ее остановил чужой голос.

– Взялась за старое, Лилия? – услышала она Эрику Симмонс. Должно быть, та узнала о проступке андроида и поспешила в лабораторию. Устройство выскользнуло из тени входного проема лаборатории, неся женщину, обволакиваемую гелем. Эрика не говорила сама, лишь мысленно посылала сигналы, а устройство воспроизводило безжизненное, монотонное электронное подобие голоса, который Лилия слышала когда-то давно. По привычке ее рот двигался, произнося слова, и наполнял жидкость пузырьками.

– Я здесь не для этого.

– Тогда для чего же? – за спиной Эрики показались еще две тени. Одна из них, кораблерожденная, выглядела слишком слабо и неестественно от многолетнего скрещивания на корабле. Даже технологии, найденные на Зените, так и не смогли расширить генофонд Основателей.

Вторым оказался генерал – боевой андроид, специально созданный старшими из Ярости, для того чтобы командовать чудовищными отрядами. В программу всех генералов вошли любые крупицы военной истории, тактики и стратегии, которые только смогла отыскать Ярость. Они обладали знаниями обо всех конфликтах, начиная с древней истории человечества, технологической революции и трех Мировых войн и заканчивая битвами за территории, которыми отметились первые века исследования космоса и его колонизации.

Этот генерал любил называть себя Наполеоном.

С одной стороны, генералы были куда более развитыми, чем Лилия. Нанотехнологии, открытые на Зените, позволяли им подключаться к своим отрядам и управлять ими силой мысли. И все же они были ничем в сравнении с Лилией.

Созданные только для войны, эти андроиды не были способны на мысли о чем-то другом. Похожие на людей, но далеко не люди. Их выдавали отрешенные выражения лиц и пустые белые глаза с черными зрачками. По их венам тек инопланетный гель, но то был скорее смазочный материал, чем живительная сила. Лилии не по себе было находиться рядом с ними, и тем более она никогда не чувствовала никакого родства между собой и этими безжизненными созданиями.

Наполеон уставился на Лилию, но руку с оружия так и не убрал. Очередная технология, найденная на Зените, способная прорубить дыру в корабле, стоило андроиду только подумать об этом.

– Что ты здесь делаешь? – снова спросила Эрика, но ответа не ждала, лишь тянула время.

Первой к Лилии кинулась кораблерожденная, на ходу доставая электрошоковую дубинку из-за пояса Симмонс. Женщина выглядела испуганно, но не собиралась отступать, явно намереваясь доказать свою верность Основателям.

У Лилии оставалось совсем мало времени, чтобы все обдумать и начать действовать. Если ее оглушат дубинкой, то на мгновение парализуют. Лишь на мгновение, но и этой секунды Наполеону хватит, чтобы схватить бунтарку и заставить подчиняться. Вся жестокость, в которую окунулась Лилия, была совсем не в ее характере, даже спустя все годы и происшествия, выпавшие на долю Основателей, а затем и Ярости. Они теряли корабли-побратимы, исследовали новые миры, сражались с неисправностями в системе и возможными чудовищными последствиями, открывали для себя Зенит, чтобы в итоге покинуть этот искусственный мир, не предназначенный для человеческой жизни.

Но Лилию создавали не для войны.

Кораблерожденная взмахнула дубинкой, сделав ложный выпад в попытке обмануть Лилию и задеть ее шею.

Лилия ухватилась руками за ноги женщины и раскрутила ее в воздухе. Та успела лишь издать короткий стон, перед тем как стукнуться лицом об пол. Дубинка выпала из ее руки. Быстро перехватив оружие, Лилия, помедлив лишь секунду, сильно ударила женщину по спине.

Ноги кораблерожденной сотрясла спазматическая судорога, когда по ней прокатился заряд, из глаз потекли кровяные слезы, и ее стошнило. Может, Лилию создавали и не для убийств, но удар оказался фатальным для ее жертвы. Женщина моргала все реже, и Лилии, охваченной ужасом, оставалось только наблюдать, как та умирает.

Не успела убийца поневоле опомниться от происшествия, как увидела надвигающегося Наполеона. Оружие генерала все еще покоилось в кобуре.

– Лилия, просто пойдем с нами, – попросила Эрика. Даже сейчас в ее монотонном голосе Лилия не могла уловить ни тени злости, лишь горечь. Но она знала, что именно Эрика вместе с остальными Основателями сделают с ней, и должна была не забывать об этом. Только не сейчас. Больше нельзя давать своей слабости одержать верх.

Лилия опустила плечи, притворяясь побежденной, и внезапно набросилась на противников с дубинкой. Удар угодил Наполеону между глаз, ломая переносицу и расплескивая гель внутри андроида. Электрический заряд осветил его глаза и пронесся по щекам.

Наполеон всхлипнул, отступая назад, и вытащил свое оружие.

Пусть даже этого андроида создавали исключительно для войны, пока что у Лилии было небольшое преимущество. Впрочем, Наполеон совершил глупейшую ошибку, недооценив противника, чего больше не сделает, а значит, и второго шанса у Лилии не осталось.

Она обогнула лабораторию и спряталась за Эрику. Устройство загремело, поворачиваясь по приказу Симмонс, болтающейся в геле, в попытке успеть за Лилией, но андроид оказалась быстрее. Схватив одну из задних ног устройства, она прижала ее к себе, очутившись с Эрикой на расстоянии вытянутой руки.

– На пол! – закричала она Наполеону, но заряд дубинки, скорее всего, повредил не только его глаза и нос. Заряд поджарил еще и электрические цепи андроида, возможно задев центральную нервную систему.

– Нет! – крикнул он в ответ, игнорируя ее команду. Затем, пошатываясь, направил оружие в ее сторону и открыл огонь.

Инстинктивно Лилия упала на пол за Эрикой. Раздался взрыв, всплеск, и на Лилию обрушился шквал теплого геля, металлических осколков и, наконец, тяжелых кусков окровавленной плоти.

Тело женщины свалилось с платформы поврежденного устройства на ноги Лилии.

Выстрел снес полголовы Эрики, из которой на пол начали вытекать мозги, смешиваясь с гелем. Даже сейчас вещество, хоть и напрасно, но пульсировало, стараясь излечить своего носителя.

– Вот и всё, – сказала Лилия, нервно покачивая головой. – Вот и всё.

Внутри нее что-то сломалось. Лилия услышала громкий треск, какой-то электрический щелчок, может быть, квантовый сбой. Все мысли перепутались, Лилию разрывало в разные стороны.

Эрика, впервые за многие десятки лет оказавшаяся на открытом воздухе, не переставала в конвульсиях дергаться на полу. Ее рот открывался и закрывался, а легкие все еще пытались выработать воздух, но получались одни пузырьки. Левое веко беспрерывно мигало, но все, за чем сейчас наблюдала Лилия, было лишь мышечной памятью уже мертвого тела.

Наполеон застыл в боевой стойке, повернул голову влево на семьдесят градусов, затем назад, и так снова и снова. Лилия не понимала, был ли причиной такого поведения ее удар, либо сработала реакция системы андроида на свои действия и осознание того, кого именно он только что убил. Но зато она точно знала, что каждый генерал оснащен системой саморазрушения, способной в одну секунду разорвать «Макбет».

Лилия начала медленно и тихо отодвигаться назад, отталкивая со своей левой ноги легкий как перышко труп Эрики. Наполеон, не останавливаясь, качал головой из стороны в сторону, переводя ствол оружия то в пол, то на собственные ноги. Его левый глаз вытек на бледно-голубую униформу.

Лилия прокралась через всю лабораторию и встала, только когда подобралась к столу. Она кинулась к холодильным камерам и открыла дверь, больше похожую на кожу какого-то существа.

Внутри она увидела стоявшие в ряд аппликаторы. Пути назад не было. Лилия, не медля, приставила один из аппликаторов к своей шее и ввела в организм его содержимое.

Раздалось шипение, затем щелчок.

Наносущества, созданные под предводительством Ярости, распространились в теле андроида. И хотя пока что они были неактивны, Лилия ощущала себя совершенно по-другому.

Она ощущала присутствие кого-то внутри себя.

В тени коридоров, ведущих в машинный отсек «Макбета», Лилия напрягла все чувства и скрывалась в укрытии всякий раз, когда слышала что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее шаги. Но никто не приближался. До нее доносились звуки тревоги, проносящиеся по всему кораблю, и Лилия понимала, что генералы и силы безопасности в курсе того, что она натворила.

Они будут винить ее, Лилия знала это. Эрика Симмонс была одной из девяноста восьми старших Основателей, оставшихся с самого начала основания движения. Сначала, вне сомнений, будет траур, но возмездие не заставит себя ждать.

Лилии стало грустно. Она чувствовала себя разбитой от того, что убила женщину, и более того, от этого повредились ее основные программы. Продвижению вперед мешали сбои в системе, перед глазами возникали то черные точки, то яркие вспышки света. Лилия не понимала, что происходит, но внезапно ее озарила поистине ошеломляющая мысль. «Я ведь могу просто отключиться».

Пораженная, разозленная, она попыталась отогнать от себя эту мысль. Времени оставалось все меньше, а они могут выследить ее, наказать и обрушиться на место, из которого она когда-то давно пришла. И война, которую несут Основатели, будет частично виной самой Лилии, того, что она выкрала с «Эвелин-Тью».

Она прикоснулась к красной точке на шее.

«Я снова украла это, – подумала Лилия. – Я вор, вор надежд, но теперь мне нельзя упустить украденное из своих рук».

Восемнадцатью минутами позже Лилия уже покинула «Макбет», перебралась сначала в десантный корабль, а затем в гиперпространственное судно. Несколько секунд – и она отлетела на десять миллионов миль, готовясь к дальнейшему ускорению.

Но Беатрис Малони не позволит ей скрыться так просто.

Она непременно пошлет за Лилией армию.

13. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., июль

Проснувшись, Джерард Маршалл, как обычно, почувствовал недомогание.

В течение дня он еще был в состоянии справиться с ощущением постоянного движения по орбите, мог закрыть глаза на вредное влияние космических путешествий на его желудок, хотя все вокруг и твердили, что заметить это в принципе невозможно. Также они утверждали, будто искусственная гравитация ничем не отличается от настоящей, чему помогали гасители колебаний и устойчивая поверхность наряду с устройствами, смягчающими перемещения.

Джерард прекрасно знал все это, но не верил ни единому слову. Днем он научился контролировать рвотные позывы, достигнув в этом нелегком деле немалых высот, но ночью сновидения оборачивались кошмарами и брали верх над его разумом. Он видел себя голого, парящего в космосе, чувствовал, как замерзает и задыхается, пока бесконечность медленно высасывает из него жизнь.

Джерард сел на кровати, несколько раз глубоко вздохнул и постарался смахнуть с глаз появившиеся за ночь льдинки. Пустота раскинулась перед его взором. Чтобы успокоиться, Маршалл посмотрел сначала в пол, а затем по сторонам, и почувствовал, как ему стало легче, едва только он заметил на одной из стен фотографии своих детей. Увидел Маршалл и парочку фотографий своей бывшей жены. Она и правда была красива.

«Скорее всего, она и сейчас красавица», – подумал Джерард, но подобные мысли лишь огорчали его, наводя на воспоминания о жене в постели с чертовым пилотом.

Вид их обоих в гробу понравился бы ему куда больше.

Маршалл улыбнулся от понимания того, что, как бы нелепо это ни звучало, но злость помогала справиться с неприятными ощущениями в желудке. Где бы сейчас ни была жена, Маршалл по большей части надеялся, что все у нее было хорошо. Член Совета Тринадцати встретил ее прелестной девушкой и должен был признать, что такой она и оставалась, несмотря на то что была замужем за таким человеком, как он. К тому же она всегда была лучшим, чем он, родителем для двух их замечательных детишек.

Но, ради всего святого, связаться с пилотом…

Маршалл искренне надеялся, что засранца таки сбил какой-нибудь метеорит.

– Кто-нибудь, заберите меня домой! – простонал он, и словно в ответ на его мольбы голубым светом загорелась голограмма, снялась со стены и подплыла к Маршаллу, зависнув в воздухе. На экране загорелись слова: «Джеймс Барклай», и у Джерарда перехватило дыхание. Барклай, один из Совета Тринадцати, был чуть ли не единственным человеком, которого Маршалл по-настоящему боялся.

– Какого черта ему-то нужно? – пробурчал Маршалл.

Экран потемнел, и раздалась непрекращающаяся мелодия. Срочный звонок. Что бы это ни было, но Барклаю действительно нужно было переговорить с коллегой по Совету.

Маршалл пригладил волосы и собрался было уже ответить на звонок, но вовремя осознал, что до сих пор не успел одеться.

Быстро натягивая одежду, Джерард попытался посмеяться над комичностью ситуации, но скорое общение с Барклаем слишком омрачило и до этого не самый положительный настрой. Этому мужчине было всего тридцать, но за свою короткую жизнь он успел умереть уже трижды. В первый раз, при рождении, пуповина чуть не задушила его. Потом еще раз, когда ему было семнадцать лет, и его отец, руководитель «Вейланд-Ютани», сошел с ума на Марсе и застрелил шестерых членов своей семьи. И наконец, в двадцать шесть лет, когда корабль, на котором он отправился в путешествие, врезался в дрейфующие обломки, которые оказались останками космического зонда, датированного далеким двадцатым веком.

Каждый раз Джеймса возвращали к жизни своевременное вмешательство докторов и лучшие лекарства, которые только можно было раздобыть. Большинство людей считали Барклая счастливчиком, но Джерард Маршалл видел в нем человека про́клятого и непохожего на остальных. В итоге он сдался в своих попытках узнать, как именно спасся Барклай в тот последний раз, когда все люди на борту погибли, а сам он пробыл в скафандре целых семнадцать дней.

Маршалл оделся, снова пригладил волосы и наконец ответил на звонок.

– А вы не спешили, Джерард, – раздался голос Барклая еще до того, как успело выровняться изображение.

– Я спал, – ответил Маршалл.

– Члены Совета Тринадцати не спят. Только закрывают глаза и дают себе немного отдохнуть.

«И еще они не умирают. Жуткий ублюдок», – подумал Джерард, но улыбнулся и кивнул, пытаясь исправить положение парой приветственных фраз, но Барклай сразу перешел к делу.

– Мы потеряли связь с Милтом МакИлвином, ученым, которого ты отправил для наблюдения за работой Изы Палант.

– Вы общались с ним? – удивился Маршалл. Все в Совете были равны, но тем не менее смотрели на Барклая как на неофициального лидера. Причина крылась в его личности и, конечно, в необычной истории жизни.

– Разумеется, – ответил тот. – То, чем занимаешься ты, важно и для остальных членов Совета, Джерард. Это касается всех нас. Разве не в этом состоял изначальный смысл?

Маршалл нахмурился и покачал головой.

– Что вы имеете в виду под потерей связи?

– МакИлвин высылал мне информацию относительно хода исследований каждый день. Прошло уже четыре дня, как он молчит. Я навел справки и выяснил, что за эти четыре дня не было вообще никаких контактов с «Рощей Любви». Учитывая последние происшествия, я думаю, что пришло время забеспокоиться.

– Полностью согласен с вами, – кивнул Маршалл. За последнее время диверсиям подверглась не только станция «Южные Врата-12». По всей Сфере Людей случилось, по меньшей мере, семнадцать атак, в основном нацеленных против Колониальных морпехов и владений Компании. Вдобавок один из кораблей Косморожденных серьезно пострадал от рук члена экипажа во время патрулирования системы Эддисон-Прайма. Корабль до сих пор плыл в открытом космосе, с несколькими выжившими на борту, все еще ожидающими спасения. Где-то еще, в девятнадцати световых годах друг от друга, были взорваны три орбитальные станции. Случившиеся в практически идеально рассчитанное время взрывы унесли жизни восьмисот морпехов и членов экипажа поддержки.

Базы на спутниках, станции на астероидах, даже тренировочная колония на планете Уитмана – все нападения оказались слишком неожиданными для человечества. И все же, не всем из них довелось закончиться успешно. При нападении на Нью-Лондон террористку успели остановить до того, как ей удалось доставить взрывчатку, отчего взрывом ей удалось убить только себя и уничтожить близлежащий лес. Так или иначе, происшествия посеяли семена недоверия и страха среди жителей Сферы Людей.

– Разве «Седьмой Части» все еще нечего предложить нам? – спросил Маршалл. «Седьмая Часть», спецотряд, собранный из бывших морпехов, подотчетных одной лишь «Вейланд-Ютани», начал свою деятельность около века назад и занимался тем, что противостоял террористическим организациям и вообще любой деятельности, вредившей Компании. Эти люди были известны своей верностью и безжалостностью; порой им хватало силы своей репутации, чтобы подавить возможные возрастающие недовольства.

– Они занимаются ситуацией с самой первой атаки на «Южные Врата-12», – ответил Барклай и пожал плечами. Несвойственная ему нерешительность поразила Маршалла. – И не могут найти связь между происшествиями. Я же уверен, что мы столкнулись с неизвестной группировкой.

– Значит, что-то новенькое.

– И оно появляется как раз тогда, когда активность яутжа достигла критической точки.

– Да, я следил за нападениями.

– Даже не сомневаюсь в этом, – заметил Барклай. – Видел последнее сообщение от «Пустотных Жаворонков»?

– Видел. Но Джонни Мэйнс – один из лучших командиров Исследователей, которые у нас только были, так что не стоит списывать его со счетов раньше времени.

– Не лучшее время для того, чтобы попусту успокаивать себя.

– А я и не успокаиваю, – возразил Маршалл. – Атака на «Рощу Любви» абсолютно бесполезна с военной точки зрения, но в лабораториях Изы и МакИлвина находились два цельных трупа яутжа. И об этом знали все.

– Как, возможно, и сами яутжа.

– Думаете, за всеми нападениями стоят они? Яутжа в союзе с людьми, предавшими нас?

Барклай напряженно сжал губы и наклонился вперед, будто пытаясь подобраться к Маршаллу ближе, не обращая внимания на миллиарды миль, разделявшие их.

– Мы всегда недооценивали их, – начал он. – Ты знаешь это не хуже меня. Они настолько не похожи на нас, что мы и сейчас даже близко не подобрались к пониманию этих существ. Нашему сознанию недоступен даже их общественный строй, без какой-либо политической структуры, и все, что нам удалось накопать, это слабые намеки на некое подобие религии. Для них вся жизнь – охота. Яутжа рождаются, охотясь, живут, преследуя свою жертву, и умирают, убивая. Но вполне может быть, что в них есть что-то еще, о чем мы и не подозреваем.

– Генерал Бассетт ввел военное положение.

– Да, я знаю. Маршалл, нам нужно быть впереди них. Стоит оказаться на шаг позади, и мы рискуем потерять всё. Что бы Иза с МакИлвином ни выяснили в работе с телами яутжа, нам необходима эта информация. Восстанови все, что в твоих силах, но если хоть на секунду засомневаешься в том, полный ли объем информации смог вытащить, сразу отправляй людей на базу, – Барклай остановился, но потом добавил: – У тебя же достаточно средств для этого?

– Конечно! – воскликнул Маршалл, искренне оскорбившись.

– Конечно, – улыбнулся Барклай. – Между нами наблюдается некоторое недопонимание, Джерард. Я знаю, что ты видишь во мне что-то вроде урода, но, поверь, мои цели ничем не отличаются от твоих. Я хочу выжить и оставаться на этом свете так долго, как только смогу. Я уже трижды умирал и не увидел ничего, абсолютно ничего за пределами того, что есть здесь и сейчас.

Маршалл не нашелся, что сказать, поэтому только кивнул в ответ.

– Держи меня в курсе, – закончил разговор Барклай, его изображение внезапно погасло, и голограмма полетела обратно в свое отверстие в стене.

Маршалл глубоко вздохнул, успокоился и закрыл глаза. Затем проверил свои личные хранилища, куда Иза с МакИлвином пересылали результаты исследований, и нашел множество данных. Множество, но все же недостаточно. Ничего из просмотренного не удивило его – слишком малая часть оказалась новой в изучении пришельцев.

«Все, что нужно, в ее голове, – подумал Джерард. – Именно там Иза хранит свои самые ценные мысли, и я уверен, лучшее из лучшего она оставила только для себя. У МакИлвина там нет никакой власти».

Он проверил еще несколько мест, куда Палант могла загрузить свои открытия, но уже знал, что именно ему придется сделать – ради себя, ради Совета, да и ради самой Изы, если еще оставался хоть малейший шанс, что она выжила.

Маршаллу придется обратиться к Хэлли.

14. Акоко Хэлли

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., июль

Майор Акоко Хэлли, самый молодой командир Колониальных морпехов, в свои тридцать два года уже стояла во главе Тридцать девятого отряда Косморожденных, прозванных «Дьявольскими Псами». Саму же майора называли Снежной Сукой, и сегодня она оправдывала свое имя больше чем когда-либо.

Хэлли крайне гордилась своим африканским происхождением, но никогда не принимала прозвище за оскорбление, прекрасно понимая, что люди описывали ее характер, а не внешность. Именно ее хладнокровная манера общения с окружающими, невозмутимость при любых стрессовых ситуациях и находчивость обеспечили ей место главнокомандующего самого старого, уважаемого и закаленного в сражениях отряда морпехов.

Но если бы она хоть раз обиделась на свое прозвище, отряд тотчас забыл бы о нем. Пусть Хэлли и была Снежной Сукой, но все солдаты любили ее.

Первый раз за семь лет она вернулась к внешним границам Солнечной системы, надеясь хотя бы немного отдохнуть. Возможно, ей даже удастся побывать на Земле, впервые с тех пор, когда восьмилетняя Хэлли с родителями отправилась к поясу Койпера. Родителей уже давно не стало, но Акоко пообещала им однажды совершить путешествие в Африку, добраться до их родного города и, возможно, даже глянуть на дом, в котором выросла. Хэлли пронесла свое обещание уже через два с лишним десятка лет, по-настоящему желая исполнить его, – ведь она всегда гордилась тем, что держит свое слово, – но на самом деле, не чувствуя радости от того, что ей придется это сделать, потому что…

Ну, это же Земля. Она перестала быть ее домом.

Единственное место, которое она могла назвать домом, где она ощущала спокойствие, было здесь, рядом с ее отрядом.

– Я говорила о трех часах! – закричала она на сержант-майора Мики Хайка. – Никак не о трех днях!

– Скоро все будет готово, майор.

– Мне так не кажется.

Палуба «С» прогибалась под тяжестью морпехов и их снаряжения. Четыре готовых к отправлению пристыкованных корабля были загружены провизией и оружием, но сами бойцы разбрелись по помещению, слишком расслабленные и спокойные, чтобы лететь на войну. Официального подтверждения еще не поступило, но каждый из них понимал, к чему все движется. В задачу «Дьявольских Псов» входил путь на Эддисон-Прайм, где им предстоит помочь выжившему экипажу фрегата, подвергшемуся нападению предателя, но кроме этого им придется совершить несколько путешествий через норы в сторону Внешнего Кольца.

Хэлли слышала разговоры о том, что, возможно, за всем стояли яутжа, и неизменно вспоминала о своем столкновении с одним из них. Она не могла не уважать этих ублюдков за силу, боевое мастерство, навыки в убийстве врагов, но сама мысль о том, что они организовали согласованную атаку на Сферу Людей… от одной этой мысли Хэлли бросало в дрожь. Впрочем, ее работой было исполнять приказы, а генерал Бассетт выразился предельно ясно.

– Мы будем готовы, – понизив голос, уверил ее Хайк. Акоко кивнула и слабо улыбнулась. Она знала, что «Псы» подготовятся, а он знал, что знает она. В конце концов, «Дьявольские Псы» еще ни разу не подводили ее.

Хэлли прошлась мимо своего отряда, обмениваясь парой фраз то с одним солдатом, то с другим, проверяя снаряжение и униформу, отвешивая налево и направо грубые шуточки. Многим из мужской половины отряда нравилось иметь командиром привлекательную женщину, но все они знали черту, переступать которую не следовало. Мало кто осмеливался сделать это. Один такой, правда, нашелся. Его звали рядовой Гоув, и на первый раз он отделался сломанным носом.

На руке завибрировало устройство связи, и Хэлли увидела высветившееся изображение и имя. Джерард Маршалл? Она замерла, холод пробежался по всему телу. Вот уже три года, как они не общались, и Хэлли предпочла бы, чтобы так оно продолжалось и впредь, хоть и знала всегда, чем все закончится. Их разговор был лишь вопросом времени с тех пор, как Маршалл прибыл на «Харон». Люди вроде него принимали знание за золото, и чем губительнее оно было, тем лучше для них. Маршалл мог всадить нож ей в спину, когда бы только захотел, к тому же таким людям, как он, всегда что-то требовалось.

Хэлли получила ранение в одной из первых своих боевых симуляций. Пришлось вытащить межпозвоночный диск из спины, и ей сразу выписали фрэйл, чтобы унять мучительные боли. Все бы хорошо, но Хэлли входила в семь десятых процента населения, кто еще страдал от привыкания к препарату, и Акоко никому не рассказывала об этом. Но со временем зависимость поглотила ее. Теперь майор уже и подумать не могла о чем-то другом, кроме как найти новую дозу.

Каждым следующим утром ее первой мыслью становился вопрос: «Где достать еще фрэйла?», а карьера постепенно скатывалась по наклонной, пока не повисла на волоске. Наркоманы исключались из Колониальных морпехов еще быстрее, чем те, чья физическая форма считалась неподходящей, или нерасположенные к космическим путешествиям, или даже те, кто морально не был готов смотреть на убийства и убивать сам.

Хэлли помог человек из окружения Маршалла, а сам Джерард был из тех, кто, зная чужие тайны, держал язык за зубами. Он никогда не крутился вокруг Акоко, не бросал в ее сторону многозначительных взглядов, но майора не покидало ощущение, что Маршалл постоянно где-то поблизости. Тем не менее директор никогда не упоминал о зависимости даже в разговорах с нею самой, так что у Хэлли не было поводов назвать его поведение шантажом. Но он знал. И этого хватало, чтобы постоянно оставаться в его тени. Джерард Маршалл мог уничтожить ее в любую минуту, и Хэлли прекрасно осознавала, что если придет такое время, он не станет колебаться.

Она нажала на устройство связи.

– Маршалл. По правде говоря, сейчас я немного занята.

– Но не настолько, чтобы не выделить пару минут на встречу со мной, я надеюсь?

– Встречу?

– У меня кое-что есть для тебя. Миссия. Я в седьмом отсеке, на четырнадцатом уровне. Тебя встретят у лифта.

– Но я готовлюсь к…

– Я обо всем договорюсь с генералом Бассеттом еще до того, как ты прибудешь сюда.

– Маршалл, я действительно не могу вот так просто все бросить, – сказала Хэлли, понимая, что начинает вести себя бесцеремонно.

– Майор, это связано с твоими приготовлениями. «Дьявольские Псы» смогут справиться со спасательной операцией и без тебя, а ты нужна мне для куда более важного дела. Поднимайся, и мы все обсудим.

Хэлли отвернулась от экрана, чтобы собеседник не мог видеть ее лицо с пылающими от гнева глазами. Но было в ее взгляде и еще кое-что. Страх. Страх, который выползал наружу при виде Маршалла, стоило только услышать его голос. Ей становилось плохо от любого намека на ее прошлую зависимость и понимания того, к каким последствиям она могла привести.

Хайк встретился с ней взглядом. «Что?» – прочитала она по его губам. Хэлли лишь покачала головой в ответ и снова посмотрела на экран.

– Я отправляюсь на миссию меньше чем через час. Могу уделить вам десять минут.

– Пока ты идешь, я приготовлю кофе.

Ничего не ответив, Акоко отключила связь и зашагала через палубу. Увидев командира, отряд тотчас возобновлял прилежную деятельность, и когда Хэлли подошла к лифтам, ее бойцы уже спешили к посадочным трапам.

Снова зазвенело ее устройство связи. На этот раз Хэлли увидела на экране имя Хайка.

– Командир?

– Продолжайте, Мики. Меня хочет видеть Маршалл.

– Тот самый, из Совета Тринадцати? Что ему нужно?

– Говорит, я что-то должна для него сделать. Без понятия. Следи за тем, чтобы отряд не медлил, а я скоро вернусь.

Хэлли отключилась и посмотрела на Хайка, кивнув ему перед тем, как зайти в лифт. Пробормотав место, куда она направляется, Хэлли слегка качнулась, когда лифт отправился в путь.

«Я ничего ему не должна. Здесь сила есть только у меня. У меня», – подумала Акоко и гордо выпрямилась, пока лифт нес ее на палубу шаттла.

Через пятнадцать минут Хэлли уже стояла перед рабочим столом Маршалла, отказавшись присесть и перебирая в голове любые возможности отказаться от миссии, которую предлагал ей Джерард.

– Я не из спецотряда, Маршалл. Не Исследователь, даже не специалист по расследованиям. Я майор морпехов, и под моим командованием числится почти семь тысяч солдат. А вы хотите, чтобы я отправилась спасать ученого, который, скорее всего, уже давно погиб?

– Мы не уверены в этом до конца. А ее исследования стоят дороже всего остального.

– Да, конечно. Только давайте не будем все смешивать с этикой вашей Компании.

– Все, что мы делаем, – во благо человечества, – искренне удивился Маршалл.

Хэлли презрительно фыркнула. Как же она ненавидела разговаривать с людьми, подобными Маршаллу! Всеми этими гражданскими, не имевшими ни малейшего права руководить ею, людьми, перед которыми Хэлли не обязана была стоять в стойке «смирно» или обращаться к ним «сэр». Но отрицать тот факт, что Маршалл входит в Совет Тринадцати, было просто глупо. И если с тем, что он был одним из самых могущественных обитателей Сферы Людей, еще можно было поспорить, то не согласиться с тем, что этот тип подобрался к ним совсем близко, было очень, очень сложно.

– Это важно! – повышая голос, жестко сказал Маршалл. – Если ты действительно собираешься отправиться на войну со своим отрядом, то должна понимать: исследования Изы Палант могут сделать ее намного короче и менее затратной.

– Но почему именно я?

– Потому что я доверяю тебе.

– Потому что вы можете заставить меня, – Хэлли уставилась на Маршалла, боясь отвести взгляд.

– Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, – настаивал он.

– А доверять вы мне можете потому, что?..

– Какие слова вы пытаетесь вытащить из меня, майор?

– Мы оба знаем, что за информация обо мне у вас есть, – проворчала Хэлли, разозленная и в то же время испуганная. Он не сказал ни слова, даже не намекнул, все для себя она выдумала сама, но может, именно поэтому Джерард Маршалл и был настолько хорошим политиком. Каким-то образом он умел заставить остальных осуждать самих себя.

– Я не могу принудить тебя сделать это, – признал Маршалл. – Хоть я и не военный, но уже все уладил с генералом Бассеттом. Он не против того, что ты возьмешь один из кораблей класса «Молния», его уже готовят к отправлению. Не настолько быстрый, как корабли Исследователей, но тоже довольно неплох. Мои ребята вычислили курс, учитывая координаты нор и время путешествия, загрузив все данные в компьютер корабля. Вместе с тремя перелетами через норы на полет до LV-1529 уйдет сорок восемь дней. Не самый легкий маршрут, и он не пощадит ни твое тело, ни разум. Поэтому подбери небольшую, но надежную команду. Прими эту миссию как важнейшую задачу для себя. Дело не в том, могу я заставить тебя отправиться туда или нет, и даже не в том, есть ли у меня на тебя компромат, Хэлли. Миссия – вот что важно. Забудь о том, что важно для тебя, и начни думать о том, что важно для всех остальных людей.

– Так этим вы и занимаетесь? Вы и остальные члены Совета Тринадцати?

– Постоянно, – ответил Маршалл. Откинувшись в кресле, он свысока посмотрел на Хэлли, всем своим видом показывая, кто именно был здесь начальником.

Сказать уже было нечего, поэтому Акоко кивнула и развернулась, чтобы выйти из его роскошного кабинета.

– Хэлли? – окликнул ее Маршалл. – Я буду ждать твои отчеты раз в сутки.

– Разумеется, – ответила майор, не поворачиваясь. Покинув помещение, она зашагала по коридору, стараясь не выказать ни одной эмоции. Она знала, что Маршалл все еще наблюдает за ней.

Уже который год, Хэлли была в этом уверена, Маршалл не спускает с нее глаз.

– Особая миссия? Он что, думает, мы какие-нибудь Исследователи?

– Я получила подтверждение от генерала Бассетта по дороге обратно, – пожала плечами Хэлли.

– Какой корабль нам отдают?

– «Пикси».

– Вы шутите.

– Я похожа на клоуна? – она посмотрела на Хайка самым своим суровым взглядом, что было нетрудно, и тот разразился смехом.

– Вас что-то забавляет, сержант-майор?

Он вытер глаза и покачал головой.

– Мики, нам вместе нужно собрать команду. Ты, я и еще четверо. Я подумала о Насис на место пилота и Бествике на связь. А еще…

– Шпренкель и Гоув?

– Да, отлично, – улыбнувшись, кивнула Хэлли. – Все мы знаем, что Гоув от меня просто без ума. Собери их и вели подготовить свое снаряжение. Встретимся в шестом ангаре, скажем… – она посмотрела на запястье, – …через час.

Хайк отдал честь и побежал через палубу. Проводив его взглядом, Хэлли осмотрела помещение.

Вот что она действительно любила. Суета тысяч морпехов, готовящихся к отправке, звуки машин, везущих последнее снаряжение прямо на корабль. Везде слышатся взволнованные подшучивания, откуда-то доносятся слова «Снежная Сука», брошенные одним из тех, на кого опускается взгляд Хэлли. Целое море из униформы, наводнившее палубу, и лица, многие из которых ей были уже знакомы, а с некоторыми еще только предстояло познакомиться. Именно к этому ее готовили, и именно без этого она не сможет существовать.

Несмотря на молодость, Хэлли относилась к каждому из этих Колониальных морпехов как к родному, заботилась о них так, как когда-нибудь, возможно, позаботится о своем собственном ребенке.

Небольшие секретные миссии были уделом перешептываний в закусочных и сплетен в столовых, и совсем не приходились Хэлли по душе.

Но, кажется, приказы изменились.

Конечно же, она спросила генерала, почему обязана выполнить просьбу Маршалла. Ответ Бассетта, хоть и шокировал ее, но тем не менее положил конец дальнейшим возражениям.

– Все мы теперь люди Компании.

15. Джонни Мэйнс

Поселение яутжа, обозначенное UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., июль

Джонни Мэйнс играл в лесу, который раскинулся невдалеке от их дома, если спуститься по дороге и перейти поле и ручеек. В месте, где порой еще виднелись отголоски старой войны. На дворе стояла осень, и вокруг мальчика кружились меняющие окраску листья, а рядом с ним лежали уже почти полностью проржавевшие останки металлического сооружения, когда-то упавшие с неба. Отец сказал Джонни, что когда-то давно это было боевым дроном.

Уже трудно было распознать, к какой из сторон принадлежал этот механизм: вся краска осыпалась и уступила место ржавчине. Кое-какие части разобрали на сувениры, другие отвалились сами под гнетом времени. Кто знает, может, этим останкам перевалило за сто лет. Но Джонни это совершенно не заботило, ведь в детстве любая вещица кажется волшебной. К тому же конкретно эта была проводником в прошлое, таким осязаемым, что, дотронувшись до нее, можно было ощутить эхо давным-давно выигранных и проигранных битв.

«Я стану солдатом, – решил тогда Джонни, держа одну руку на металле, а второй прикрывая глаза от солнечного света, прорывающегося сквозь пестрые деревья. – Точь-в-точь как мой папа».

Отец покинул их несколькими годами ранее, и Джонни едва помнил его. Не считать же воспоминаниями громадную тень, источающую запахи пота, алкоголя и лосьона после бритья. Мама твердила Джонни, что отец никогда не вернется, но мальчик не переставал надеяться. Ведь даже такие мертвые куски металла, как найденные останки дрона, хранили в себе отголоски прошлого.

– Джонни, – послышался чей-то очень близкий голос. – Возвращайся.

Мальчик осмотрелся вокруг и помрачнел, прислушиваясь к зовущему его голосу… матери? Да нет, ерунда! Он просто не мог услышать ее, ведь их дом почти в миле от леса – через поляну и дорогу, через ручей и…

– Джонни!

Кто-то влепил ему пощечину, заставляя подпрыгнуть на месте. Исчезли осенние деревья и приятная прохлада, освежавшая кожу, а потом Мэйнс увидел перед собой Лидер и Сноуден.

– Лейтенант! – воскликнула Сноуден. – Нам нужно поспешить. Трое наступают.

Пусть и со стоном, но Мэйнсу все-таки удалось сесть. Он огляделся, посмотрел на присевших перед ним Лидер и Сноуден, взглянул на сидевшего недалеко от них Фолкнера с дефендером в руках. У неровной стены, напоминающей карстовую породу, расположилась Котронис, опустив голову на грудь. Возможно, она была уже мертва. Троссы, предотвратившие падение морпехов, отсоединились от костюмов и теперь свисали сверху, словно паутина.

Земля под ними затряслась. С поверхности вверх взмыл песок, закрывая обзорные стекла шлемов. Со всех сторон понесся непрекращающийся рев.

– Все в порядке? – спросил Мэйнс, одновременно запросив компьютер о состоянии своего костюма и любых повреждениях тела. Синяк на левом плече, растяжение связок левого колена и ушиб головы от падения. Костюм взял на себя большую часть последствий от столкновения с землей, но спасать его владельца надо было не от этого: пусть тросы и смягчили их падение, но, кажется, взрыв «Вола» серьезно помешал прыжку.

– Синяки да ушибы, – сказала Лидер. – А вот капрал не в лучшей форме.

– Я в порядке! – крикнула Котронис. – Тащила ведь дефендер всю дорогу, разве нет? – она подняла голову и улыбнулась побелевшими губами.

Мэйнс обрадовался, услышав старую добрую Котронис, пусть и выглядела она уже совсем не так, как раньше.

– Выходы наружу оснащены атмосферными щитами, – доложила Лидер, – но воздух здесь содержит лишь пятнадцать процентов кислорода, а все остальное состоит из микроэлементов. Дышать можно не больше нескольких минут.

– Костюмы у всех целы?

– Мы в порядке.

Обзор поля боя снова заработал, и Мэйнс уловил приближающуюся опасность. Три яутжа надвигались на людей с разных сторон. Ближайший к ним был примерно в четырех минутах бега, так что морпехам оставалось достаточно времени на подготовку. А вот времени на то, чтобы найти ответы на вопросы, путающие и без того сбитый с толку разум, не было совсем. А вопросов хватало. Насколько серьезные повреждения поселению нанес взрыв «Вола»? Какова планировка этого огромного инопланетного места? Сколько яутжа находится здесь? Куда направились те корабли и зачем?

Костюмы оснащались каналами связи, позволявшими переговариваться друг с другом из самых разных уголков UMF 12, а вот от всего прочего человечества «Жаворонки» были отрезаны. Попробуй они отослать сообщение со своих базовых передатчиков, и на то, чтобы послание достигло хотя бы Внешнего Кольца, уйдут годы.

– Так, народ, будем защищаться, – сказал Мэйнс. – Слишком рано продвигаться вперед, не имея и малейшего понятия ни о том, что здесь расположено, ни о том, что вообще происходит. Кроме этих троих пока не видно других источников угрозы, так что давайте сперва расправимся с ними, а потом сходим на разведку и выясним, насколько глубока задница, в которой мы с вами очутились.

Лейтенант поднялся на ноги, и земля под ним снова пришла в движение. Казалось, все окружение принадлежало скорее планете, а не искусственному кораблю. Пол и стены были словно высечены в темной скале, причем без единого угла и прямых линий. Отовсюду капала вода, образуя блестящие ручейки, сбегавшие в расселины на поверхности. Вокруг царил тяжелый, горячий и невероятно влажный воздух, от температуры которого их спасала лишь система климат-контроля, встроенная в боевые костюмы. Но даже несмотря на это, с каждым вздохом маска Мэйнса запотевала, затуманивая обзор.

Снаружи было очень, очень жарко.

– Фолкнер, Лидер, вперед на тридцать ярдов, спрячьтесь и ждите. Котронис, тебе придется обосноваться здесь. Сноуден, ты вместе со мной на десять ярдов в другую сторону.

– Но я хочу… – начала Котронис.

– Капрал, если хоть одна из тех тварей прорвется сквозь нас, ты будешь здесь и поможешь защитить другой фланг, – тон Мэйнса ясно говорил о том, что офицер не потерпит возражений, а времени на обсуждение у него нет и подавно. В считаные минуты один из яутжа настигнет «Жаворонков». На станции «Южные Врата-12» их отряд был целым и подготовленным, но, выступив все вместе против лишь двоих охотников, они потеряли Уиллиса и Рейнольдс. Сейчас же, ослабленные и в меньшем количестве, они находились на родной земле противника. Расклад выдался еще хуже, чем в прошлый раз.

– Поняла, Джонни, – ответила Котронис.

– Отлично. Все отключаем фонари на костюмах и переходим в инфракрасный режим. Маскируемся.

Тотчас, среагировав на мысленный приказ Мэйнса, компьютер перешел в режим невидимости. Созданная на основе захваченных технологий яутжа, система маскировки была громоздкой и вплеталась в каждую частичку костюма, но оправдывала каждый свой грамм. Направившись со Сноуден к неровному туннелю, Мэйнс заметил, как ее тень замерцала перед ним. Он убедился, что компьютер настроился на частоты, позволяющие ему видеть каждого из своего отряда, в то время как для остальных они слились с темным, влажным, каменистым окружением.

– Здесь, – сказала Сноуден, когда они добрались до туннеля с высоким потолком и вогнутым полом, спускающимся на несколько ярдов вглубь, где Мэйнс заметил, по крайней мере, еще шесть туннелей. На дальней стене виднелось какое-то устройство, но Мэйнс не мог разобрать, что именно это было. Компьютер просканировал его, но так же тщетно. Технологии стремительно развивались и изменялись, чрезвычайно различаясь от места к месту, будто их улучшение происходило независимо друг от друга. С каждым новым открытием возникало лишь еще больше вопросов.

Вот почему Мэйнс не мог до конца полагаться на свою систему маскировки. Рожденная самими яутжа, она была украдена у них и объявлена детищем «АрмоТеха», и в итоге воспроизведена в лаборатории людьми, которым никогда бы не пришлось использовать систему в реальной жизни. Она действительно помогала в бою, но Мэйнс никогда бы не поставил свою жизнь лишь на эту технологию. Яутжа были слишком умны и слишком непостижимы.

– Просто пройдем внутрь туннеля? – спросила Сноуден.

– Да, именно так. Не очень близко друг к другу, но и не расходимся далеко.

На экране появилась красная точка – один яутжа направлялся прямо к ним, еще один был где-то над ними, а третий позади. Внутреннее строение казалось достаточно сложным, поэтому было трудно распознать, откуда ждать пришельцев. Было ясно одно: любой из них окажется рядом в считаные секунды.

Мэйнс и Сноуден присели и взяли винтовки на изготовку. Джонни остановил свой выбор на нанозарядах широкого действия, уже убедившись, насколько хороши они бывают в бою.

Позади них раздался свистящий треск от дефендера – адской машины, стреляющей тысячами электрических нитей, способных разорвать на кусочки любое живое существо в пределах досягаемости огня. Окружающее закрытое пространство превращало дефендер в еще более страшное оружие. Мэйнс посмотрел на экран и увидел Котронис, сражающуюся с одним яутжа. Еще три выстрела из дефендера, пронзительный вопль и облегчение в голосе Фолкнера:

– С одним разобрались.

Времени ответить не было: к Мэйнсу из темноты коридора несся яутжа, быстро взбираясь по склону. Лейтенант не спешил атаковать, а вот Сноуден не сдержалась, и в воздух в поисках цели устремились нанозаряды, полыхнув сотнями взрывов. Костюм Мэйнса затуманил обзор, оберегая зрение – в инфракрасном свете взрывы ослепляли. Яутжа отпрыгнул в сторону и проскользил по полу, оставляя за собой след из светящейся крови.

Мэйнс прицелился в пришельца, положив палец на спуск.

Бластер яутжа разразился градом выстрелов. Когда Мэйнс резко увернулся от опасности, его умный костюм предельно поднял степень защиты. Вовремя – заряд попал в потолок, и между Мэйнсом и Сноуден обрушилась куча острых камней, дробя пол. Следом загремел камень потяжелее. Мэйнс услышал, как тяжело вздохнула Сноуден, и сквозь дымку увидел, как отключается ее система маскировки.

Но это уже не имело значения: яутжа и так знал, что они были здесь, и как только Мэйнс упал наземь и пополз под рушащимся потолком, пришелец возник в проходе перед ним. Ростом в девять футов, массивный, частично вооруженный и полностью увешанный трофеями самых своих значимых побед – длинные золотистые когти, челюсть, усыпанная множеством клыков, череп ксеноморфа; все его существо светилось свежей кровью, а боевой костюм искрился лучами странной энергии.

Яутжа издал устрашающий крик, приближаясь к Мэйнсу, и набросился на него с тяжелым копьем.

Мэйнс поднял винтовку и отразил удар, а потом, улучив мгновение, отполз назад в более широкую часть коридора. Посмотрел на экран, пытаясь отыскать Сноуден, но увидел лишь помехи.

Яутжа скользнул под падающим потолком и снова нагнал Мэйнса, размахивая копьем, наконечник которого тускло светился в темноте. Сверкающее оружие ударило Мэйнса прямо в грудь, и хотя костюм отразил удар, лейтенанта отбросило на спину. Загорелось предупреждение, и Мэйнс ощутил себя беспомощным, перевернутым на спину жуком: винтовка в ее текущем режиме на таком близком расстоянии была бесполезна, а пока он менял программу, яутжа уже возник над ним, напряженно стиснув челюсти и поднимая копье для смертельного удара.

Яркая вспышка света, и туловище чужого упало назад, а его отрезанная голова ударила Мэйнса в живот. Костюм морпеха не уловил в этом угрозы и не затвердел. Лейтенант глубоко вздохнул от боли и перевернулся на бок, отбрасывая голову в сторону. Та, прокатившись немного, остановилась, уставившись на Мэйнса через маску шлема. Возможно, поверженный враг до сих пор все видел.

Опуская лазерный пистолет, рядом с ним оказалась Сноуден.

– Фолкнер и Лидер сражаются еще с двумя, – сообщила она, протягивая руку, чтобы помочь лейтенанту встать. Через минуту они вместе бежали обратно по туннелю.

Мэйнс проверил состояние костюма и не нашел никаких повреждений.

– Сноуден, ты в порядке?

– Немного досталось, – ответила та, хотя заметно этого не было. Она бежала как истинный Исследователь, спешащий на помощь друзьям, в предвкушении борьбы с врагом.

Котронис кивнула им, когда они пробегали мимо, направляясь в сторону звуков сражения, вспышек, рева и криков. Мэйнс снова услышал выстрелы из дефендера, когда они завернули за угол, где целая стена распадалась на куски и в воздухе стояла густая взвесь из дыма и песка. Где-то там были Фолкнер и Лидер.

Морпехи оказались на пересечении трех туннелей. В нескольких шагах от них лежали два яутжа. От одного из них не осталось практически ничего, кроме кровавой массы, а второй еще извивался по полу, разбрызгивая во все стороны необычную зеленую кровь. Стены частично разрушились, и весь туннель теперь был испещрен дырами, а воздух заполнился летающим песком.

– Не дай запустить самоуничтожение! – крикнул Мэйнс.

– Думаешь, он станет делать это здесь, внутри собственного дома? – спросила Лидер.

– Нам нельзя рисковать!

Лидер кивнула и помчалась вперед, направив ствол винтовки в лежащий перед ней туннель. Пробегая мимо умирающего яутжа, она подняла лазерный пистолет и добила врага.

Загорелся третий туннель, и маска шлема Мэйнса автоматически затемнилась. Тут же вокруг морпехов загрохотали взрывчатые заряды. Пол под ногами Фолкнера неожиданно вздыбился, так что того подбросило, жестко приложив о стену. Мэйнс услышал какой-то треск.

– Там остался только один? – спросил он, и Лидер утвердительно кивнула в ответ.

– Но он готовится к серьезному удару, – добавила она.

– Как и мы.

Как только Мэйнс открыл огонь, к нему присоединились остальные «Жаворонки», освещая туннель нанозарядами, лазерными лучами и плазменными взрывами. Через три секунды лейтенант подал сигнал о прекращении огня, и они присели в туннеле, ожидая, пока рассеется дым.

По стенам стекал расплавленный камень, по всему помещению летала пыль, отражая свет пламени, а несколько рассеявшихся нанозарядов мерцали в темноте, взрываясь с яркими вспышками.

Мэйнс послал инструкции одному из своих дронов, тот отсоединился от костюма и полетел через разрушения. Лейтенант подключился к экранам дрона и проверил его питание, одновременно вооружаясь. Инфракрасный режим сбоил из-за жара плазменных взрывов, и он переключился на обычное зрение, только теперь заметив пожары вокруг себя. Дрон двигался медленно, поворачивая свою маленькую камеру то вправо, то влево. Пол был сплошь в воронках и глубоких разломах, стены потрескались, а потолок покрыл расплавленный камень, застывший в самых причудливых формах.

И никаких признаков яутжа.

– Будьте внимательны, – прошептал Мэйнс, понимая, что в напоминании не было никакой необходимости. Он проверил датчики движения на своем костюме, но засек только себя и остальных Исследователей. Но они всё еще были в лабиринте, и Мэйнс не мог позволить себе полностью довериться датчикам. Снова посмотрев на картинку, передаваемую дроном, он увидел, как освещенный последствиями битвы туннель стремительно темнеет.

– Кажется, цель исчезла, и…

Неясная тень, взмах когтистой руки – и трансляция прекратилась.

– Сукин ты сын, – прошептал Мэйнс. Он послал сигнал на саморазрушение дрона, но яутжа, скорее всего, уже уничтожил его, сломав все системы. – Фолкнер, Сноуден, ждите здесь. Лидер, со мной.

Переключив винтовку в режим подачи плазмы, Мэйнс понесся в разрушенный туннель. Лидер бежала чуть позади него.

Спустя двадцать ярдов сплошного пламени и изуродованных стен датчики боевых костюмов все еще не показывали никаких признаков движения. Даже когда громадный яутжа выпрыгнул прямо перед лейтенантом, они так ничего и не уловили.

Мэйнс застыл на месте.

– Ложись! – крикнула Лидер, и он упал на бок. Яутжа взмахнул двумя тяжелыми клинками, по одному в каждой руке, и Мэйнс услышал, как они просвистели в воздухе.

Лидер открыла огонь. Попав в одно из лезвий, выстрел срикошетил в стену. Плавящийся металл попал яутжа на грудь, отчего пришелец взревел и, схватившись одной рукой за раненое место, осыпал Лидер выстрелами плазменной пушки.

Мэйнс перевернулся на спину и сделал один-единственный снайперский выстрел. Плазменный заряд угодил аккуратно под подбородок яутжа и пробил череп насквозь. Издав глубокий, печальный вздох, противник тяжело опустился на землю рядом с лейтенантом.

– Проверьте, нет ли кого еще, – сказал Мэйнс.

– Только этим и занимаюсь, лейтенант, – отозвалась Котронис, – но на моих датчиках ничего нет. Хотя они и до этого себя странно вели – то включались, то выключались.

– Должно быть, твари разработали новую систему маскировки, – присоединился к разговору Фолкнер.

– У вас все нормально? – спросил его Мэйнс.

– Моя винтовка разломилась пополам. В придачу к разбитому самолюбию.

– Зря ты так. Мы отлично справились, – Джонни тяжело дышал, пока Лидер помогала ему подняться, подержав его руку чуть дольше, прежде чем отпустить. Они улыбнулись друг другу, но неожиданно Мэйнсом овладели мрачные мысли. «Все это лишь вопрос времени», – подумал он. Они совершили аварийную посадку на землю яутжа, их корабль взорвался, и всего лишь в течение часа они отразили нападение уже четырех пришельцев. Сколько еще придут по их душу? И насколько хватит боеприпасов?

Сколько вообще им еще будет везти?

– Лейтенант, тебе нужно это увидеть, – сказала Котронис. – Всем вам. Передаю картинку.

Она отправила изображение с одного из своих дронов, и все удивленно вздохнули, увидев происходящее на экране.

Дрон летел через туннели к расширяющейся, центральной части поселения и остановился под навесом, показывая открывшийся ему вид: помещение, напоминающее пещеру с множеством грубо пробитых туннелей. Почти в милю шириной и в две длиной, оно настолько слабо освещалось, что дрону пришлось переключиться на инфракрасный режим.

Поверхность помещения была сплошь усыпана скалистыми холмами, испещрена темными ущельями и другими, еще более необычными отметинами. Также здесь была искусственная гравитация, лишь частично построенная на центробежной силе, видимо, яутжа раскрыли новый, неизвестный человечеству способ создавать условия, близкие к привычным для них. Все это означало лишь одно: вся внутренняя поверхность была обитаема.

Тут и там виднелись здания – небольшие одиночные строения, отличающиеся друг от друга внешним видом и высотой и будто растущие из неровной поверхности. К некоторым из них примыкали корабли пришельцев, также все разной формы и размера. Но кое-что общее и у кораблей, и у построек все-таки имелось: все они не были рассчитаны на то, чтобы вместить группу, и уж тем более сообщество яутжа. Нет, эти охотники явно были одиночками. Пусть они и проживали на одной огромной общей земле, но жили все раздельно.

– Как думаешь, сколько их? – спросила Лидер.

– Не так много, как я боялась, – ответила Котронис.

– Ага, но намного больше, чем нам того хотелось бы, – подытожил Фолкнер.

Пол под их ногами снова слегка качнулся, но Мэйнс не был до конца уверен, что почувствовал это движение, пока не взглянул на остальных и не понял, что они тоже ощутили вибрации.

– Возможно, взрыв «Вола» нанес больше повреждений, чем мы думали, – сказала Лидер. – Отлично, а то день обещал быть скучноватым.

– Сноуден, что ты думаешь? – поинтересовался Мэйнс.

– Думаю, что мы творим историю, – откликнулась она. – Насколько мне известно, мы первые люди на земле яутжа. И еще: те четверо, напавшие на нас… лишь их несогласованное нападение позволило нам победить их. Каждый из них действовал в одиночку, и, судя по всем известным данным, это именно то, что заложено в яутжа природой. Временами их можно встретить парами, даже тройками, как тогда, на станции «Южные Врата-12», но это необычное поведение яутжа. Возможно, какая-то форма родительского воспитания, приучения детей к охоте. Или процесс посвящения. А это место кажется весьма обустроенным, будто они здесь уже очень давно.

– Но многие корабли все же покинули его, – заметил Мэйнс.

– Да, и еще больше пристыкованы снаружи, на тех стоянках, – согласилась Котронис. – Может быть, там их готовят к полету?

– Точно, – сказал лейтенант. – И это значит, что нам нужно выкрасть один из них.

Кто-то из бойцов не сумел сдержать громкого вздоха изумления, но Мэйнс не уловил, кто именно.

– Лидер? – спросила Котронис.

– Я не знаю, – не сразу ответила пилот.

– Ты единственная из нас, у кого есть хоть малейшая надежда справиться с кораблем, – вмешался Мэйнс. – И, как мне кажется, это наша единственная возможность выбраться отсюда.

– Я сделаю все от меня зависящее, – отозвалась Лидер. – Котронис, возможно, поможет мне перевести управление. Но, Джонни… никто до этого еще не делал ничего подобного. Да, мы захватили кое-что из их арсенала, доставили ученым парочку тел, но ничего существенного. Каждый их корабль создается исключительно для одного хозяина, а потому уникален и неповторим.

– Я знаю, – согласился Мэйнс. – Рискованный план, но нам нужно постараться выжить.

Пол снова затрясся, поднимая в воздух клубы пыли.

– Если, конечно, эту штуку не разорвет к чертям. Итак, план таков. Котронис, отзывай свой дрон назад. Не забывайте, что эти ублюдки в курсе того, что мы здесь и что мы, возможно, только что расправились с четырьмя их приятелями.

– Значит, их молчание не сулит ничего хорошего, – сказала Котронис.

– Затишье перед бурей, – добавила Сноуден. – Они уже готовятся выйти на охоту.

16. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., июль

Станция была безопасным местом. Джерард Маршалл знал это. Сам генерал Бассетт проживал на «Хароне» большую часть времени, к тому же здесь уже более века располагалась штаб-квартира Колониальных морпехов. И за все это время на станции не погиб и даже не был ранен ни один человек. Это при том, что космос – крайне опасное место. Одним словом, если бы Маршаллу пришлось выбирать самое безопасное место в Сфере Людей, где можно пересидеть надвигающуюся войну, то «Харон» занял бы одну из ведущих позиций в его личном рейтинге.

Именно поэтому известия о неудавшемся саботаже заставили сердце Джерарда биться намного чаще обычного.

Военные задержали сотрудника станционной техподдержки с бомбой на пути к одному из отсеков с боеприпасами, расположенному снаружи «Харона». Отсек находился достаточно далеко от основной части станции, но до Маршалла дошли слухи, что если бы тому парню удалось задуманное, то взрыв оставил бы от сооружения лишь рожки да ножки. А людей, достаточно удачливых, чтобы не погибнуть на месте, унесло бы в космос, где их ждала мучительная смерть от удушья.

Саботажник успешно прошел три уровня автоматической защиты и был задержан лишь охранниками. Они заметили его взволнованность, допросили на месте и застрелили, когда тот поднял пистолет.

Бомбу, которую он нес, все еще изучали, но относительно ее происхождения вопросов уже не возникало. Явная самоделка.

Маршалл залпом осушил стакан односолодового виски и уставился в окно. Глубокий космос, усыпанный звездами. Поговаривали, что древние люди, смотря в космос, представляли его темным покрывалом с множеством дырочек, и в каком-то смысле, по мнению Маршалла, они были правы. Настоящими дырочками стали норы, и сотворил их человек. Ему казалось, что звезды, на которые он смотрел, потухли уже давным-давно, и на него снова обрушилась вся чудовищность размеров космоса.

Маршалл был обычным ребенком с обычными желаниями. Его мама работала медсестрой на станции околоземной орбиты, а отец – военным преподавателем физкультуры. До того как ему исполнилось пятнадцать, Джерард был обычным мальчишкой, который жить не мог без вещей, которые нравились всем обычным мальчишкам. Он играл в нуль-гравитационный футбол, пел в группе, любил учиться и каждый раз застывал как вкопанный при виде Дженни Энн Фрэнсис в бикини. А потом к его родителям пришел человек с предложением из «Вейланд-Ютани». Рассказанное той женщиной распалило фантазию Маршалла не на шутку, а родители не посчитали нужным умерить этот пыл. Они видели лишь возможность отличной карьеры в Компании, маячившую перед их сыном. Не каждому выпадал такой случай, и Маршалл с радостью ухватился за предложение обеими руками.

Через семь лет он уже был помощником одного из членов Совета Тринадцати.

Еще через семь лет умер его начальник, и Маршалла без колебаний сделали его преемником. От подмастерья до одного из самых могущественных людей Сферы всего за четырнадцать лет! И как вы думаете, чему именно Джерард Маршалл приписывал свой успех?

Ответ прост. Плевать ему было на всех и каждого.

Вообще-то, это было не совсем так. Секрет его успеха крылся в том, что Маршалл умел убедить остальных в том, что ему как раз таки не наплевать на всех и каждого.

Но на самом-то деле он был законченным эгоистом.

Поэтому, когда изображение генерала Бассетта появилось на экране, запрашивая ответ на звонок, Маршалл допил остатки виски и придал своему лицу обеспокоенное выражение.

– Джерард, – начал Бассетт. – Полагаю, отряд с вашей миссией отбыл без происшествий?

– Все верно, Хэлли со своими людьми отправились несколько часов назад, – подтвердил Маршалл. – Серьезно, Пол, я сожалею, что пришлось оторвать ее от своих обязанностей, но… вы же понимаете.

– Никаких проблем.

– И за то, что вы одолжили ей «Пикси», моя вам вечная благодарность.

Генерал лишь отмахнулся от его слов. Бассетт выглядел взволнованно, а к такому виду старика Маршалл не привык, отчего начал беспокоиться по-настоящему.

– Значит, попытка саботажа? – начал он, но генерал прервал его.

– Это дело рассматривается. Я волнуюсь из-за того, что оно может быть связано с тем, о чем мне нужно тебе сообщить. Пришла кое-какая информация, которую следует передать остальным членам Совета Тринадцати.

– Это связано с террористическими действиями?

– Это связано с яутжа.

Маршалла обдало холодом. До сих пор он верил, что все разговоры о войне, подготовки, гудящая неясная деятельность по всей станции были напрасны. Яутжа не были цивилизацией, склонной к войнам. Едва ли они вообще были цивилизацией. Высокий уровень технологий вызывал сомнения, но сам Маршалл не удивился бы, узнав, что их оружие, корабли и боевое искусство были каким-то образом переняты или украдены у другой инопланетной расы.

– Атаки? – спросил он.

– Случайными атаками нас не удивишь. Эти лишь стали более согласованными. Но беспокоит меня то, что корабли яутжа направляются в сторону Сферы Людей.

– Но ведь это происходит только вдоль Внешнего Кольца?

– Они уже пользуются норами. У яутжа не должно быть ни возможности, ни технологий, ни кодов для этого, и все же как-то им это удается. Уже семь случаев, и мы все еще проверяем оставшиеся норы.

– Где они высадились?

– Продвигаются глубже внутрь Сферы. Нескольких мы перехватили и уничтожили, но остальные просто испарились. Это вторжение. И они распространяются.

Маршалл откинулся назад и закрыл глаза, воображая, как доложит о такой новости членам Совета. Он мог разглядеть в пришельцах новые возможности, значит, разглядят и они. У захваченных яутжа люди смогут перенять ценные знания, и совершенно неважно, будут ли при этом пришельцы мертвыми или живыми.

– Остановить их – ваша работа, – наконец сказал Маршалл.

– Чем я и занимаюсь, – побледнев, ответил рассвирепевший Бассетт. – Но я подумал, что не помешает проинформировать и вас, особенно учитывая то, что мы находимся в состоянии войны.

– Война может неплохо поспособствовать прогрессу. Спасибо, генерал. Я передам Совету ваши беспокойства, – закончил разговор Маршалл и отключил связь.

Он сделал глубокий вдох и налил себе еще виски. Совсем скоро придется связаться с Советом Тринадцати, сообщить новости. Пусть они и были Советом, но у каждого из членов по Сфере были разбросаны свои личные источники. А значит, стоило Маршаллу задержаться на месте чуть дольше, наслаждаясь напитком и размышляя над будущим, которое, возможно, ждало их всех, как остальные двенадцать представителей узнают новости без его помощи.

17. Иза Палант

База «Роща Любви», исследовательский центр

Планета LV-1529, 2692 год н. э., август

Со дня разрушения «Рощи Любви», устроенного Свенлап, прошли дни и недели, но положение дел если и изменилось, то лишь в еще худшую сторону. Иза старалась держаться молодцом, несмотря на непрекращающиеся плохие новости, чтобы помочь пережить этот ужас не только себе, но и остальным выжившим. Но когда один из инди начал обгрызать ствол своего лазерного пистолета, все, на что хватило сил у Палант, так это сперва расплакаться, а потом и чуть не захлебнуться рвотой, когда в нос ей ударил запах подпаленных мозгов.

Милт МакИлвин не отходил от Изы ни на шаг, ни разу за все сорок четыре дня. Любые отрицательные мысли о нем как о человеке из Компании исчезли уже очень давно. Милт только отдавал, не требуя ничего взамен, и заботился о ее надежде на лучшее даже тогда, когда в его глазах блуждало отчаяние. Он был предельно честен с ней, говоря, что сохраняет жизнерадостность для нее и всех остальных. Только так он мог справиться с их положением. «Классический прием отвлечения», – говорил он ей, но Изе было наплевать, как это называется.

МакИлвин был хорошим человеком. Он не заслуживал ничего подобного.

Никто из них не заслуживал.

На следующий день после взрыва одна из инди, которой удалось спасти свой боевой костюм, прошла милю до посадочной площадки, пробираясь через одну из самых жесточайших бурь, какие только одолевали базу за последние годы. Ее не было пять часов, и все уже было сочли девушку мертвой, когда она, спотыкаясь, вернулась в сеть комнат под первым преобразователем. Она вся тряслась, буря серьезно повредила все системы костюма, но главное – девушка принесла с собой как раз те новости, которых выжившие опасались больше всего: «Пегас» и даже сама посадочная площадка уничтожены. Инди удалось спасти пакет с едой и пронести его через пыльную местность, таща за собой, еле-еле передвигая ноги.

На третий день скончались двое из трех обгоревших при катастрофе людей, а еще через два дня – последний из них.

Шестой день принес с собой крохи хороших новостей, впервые с момента катастрофы. Сержант Лиам Шарп, командующий семерыми инди, починил старый передатчик. Устройству было уже, по крайней мере, шестьдесят лет, и, скорее всего, им не пользовались с тех самых пор, как закончилось строительство первых преобразователей. Большинство его систем проржавели в кислотной атмосфере планеты еще до того, как тут повысился уровень кислорода. Проведя дни за перемещением цепей, полностью погруженный в починку передатчика, используя все подручные средства, Шарп наконец объявил, что им, возможно, хватит энергии на то, чтобы послать сигнал бедствия в космос. Все вместе они сочинили сообщение, отправили его и пару часов спустя получили подтверждение от грузового корабля, который находился от них в трех световых годах.

Вскоре после этого передатчик полностью разрядился, и выжившим оставалось только надеяться, что новости об их бедственном положении дойдут до Компании.

На этом хорошие новости кончились. Еще через два дня небольшой отряд инди вернулся из разведки и доложил, что их компьютеры засекли высокий уровень радиации. МакИлвин, которому удалось захватить с собой набор инструментов, когда он выбирался из лаборатории, решился спуститься на нижние уровни и все проверить. Вернувшись вскоре с мертвенно-бледным лицом, он сказал лишь, что им всем нужно скорее выбираться из этого места.

Уже трудно было с уверенностью сказать, специально ли Свенлап нанесла повреждения атмосферным преобразователям. Вполне возможно, что взрывы на соседней базе привели к толчкам, которые пробили уплотнительную систему преобразователей, или во всем были виноваты осколки, летающие вокруг этого места, но уровень радиации был чрезвычайно высок и все еще поднимался. Да, снаружи бушевали бури, и воздух был непригодным для продолжительного дыхания, но прямо сейчас преобразователи оказались наименее безопасным местом на всей планете.

Приняв таблетки йода из аптечки одного из инди, выжившие решились выйти прямо в песчаный шторм и направились к разрушенной базе, которая уже перестала быть их домом. Большую часть здания уничтожил огонь, открывая внутреннее помещение навстречу опасной атмосфере, одно крыло шипело под ядовитыми водяными парами и серной кислотой, вытекающей из устаревших батарей, поврежденных пламенем. Целый день выжившие провели, возводя шаткий навес под свисающими остатками крыши, а ночью, когда их сооружение разрушилось под порывами ветра, поняли, что нужно покинуть и это укрытие.

Палант знала базу лучше всех остальных, но и она не сразу вспомнила о складских помещениях. Расположенные почти в двух милях к югу от базы, они использовались для хранения строительных машин и оборудования во время возведения базы. Когда «Роща Любви» начала функционировать, склады закрыли, и Иза не знала никого, кто хотя бы однажды спускался туда. Последний раз, когда она видела их, крыша одного из хранилищ провалилась внутрь, а другое слилось с громадной дюной – за все эти годы его занесло песком снизу доверху.

Место было защищено, но было в нем кое-что еще. И именно в нем сейчас отчаянно нуждались все выжившие.

Поэтому на двенадцатый день после катастрофы семнадцать человек пустились в поход через пустынную местность и нашли одно выстоявшее хранилище. Инди пробили дорогу внутрь, и, войдя в помещение, они будто переместились назад во времени.

Строительную технику оставили здесь, припарковали в хранилище и покинули, кое-где даже не закрыв двери. Шины сдулись и затвердели, металлическое покрытие скрылось под ржавчиной, двигатели давно вышли из строя. По углам грудами валялись кучи заржавевшей стали, мешки с отвердителем, коробки с электрическими и паяльными приборами и многие другие материалы и инструменты. Вешалки пестрели непрочными атмосферными костюмами, некоторые из которых все еще носили имена людей, умерших многие годы назад. Под ними стояли несколько рюкзаков, но никто не отважился взглянуть на то, что было внутри, хотя Иза невольно то и дело поглядывала в ту сторону.

Самым ценным открытием оказалась ветровая установка, над починкой которой МакИлвин с инди трудились не один час. Части обшивки хранилища они приделали к крыльям турбины, давным-давно погребенной в песке. Закончив работу, инди с восторгом обнаружили, что слабая система освещения все еще работала. Все воспряли духом, видя оживающие светильники.

Тринадцатый день начался с подсчета запасов воды и пищи. Даже если транспортный корабль передал их сигнал бедствия, то, по подсчетам Изы, у Компании уйдет не меньше сорока дней на спасательную операцию. Оставалась возможность того, что на помощь придет корабль, пролетающий поблизости, но нельзя было полностью полагаться лишь на это: слишком большие расстояния, слишком продолжительное время перелетов между норами. Палант понимала, что мало кто из космических экипажей отклонится от своего курса, если только их не заставят сделать это. Такова жестокая реальность. Настолько же жестокая, как и сам космос. Все здесь знали свое место и изначально соглашались на возможные риски.

Недостатка в воде не было. Выжившие соорудили сбор осадков и вскоре обнаружили десятки мест, где с широкой крыши хранилища капала вода, а очистительные приборы в изобилии лежали по всему складу. Вот с едой все оказалось куда хуже – им так и не удалось спасти хоть что-нибудь с базы. Несмотря на протеиновые пилюли и другие добавки, голод очень быстро дал о себе знать.

Проходили дни, и выживание стало обычным распорядком дня. Хранилище было большим, но открытым местом, поэтому уединиться получалось очень редко. И хотя туалет они установили снаружи, большую часть времени все проводили внутри помещения, подальше от несмолкающей бури, неистовых ветров и ливней. Никому не хотелось оказаться там, среди потоков воды и поднимающихся песков, обжигающих кожу.

Несколько раз они совершали вылазки к «Роще Любви», чтобы унести все, что будет в их силах, но возвращались с меньшим, чем рассчитывали. Стенные панели, достаточно мягкие, чтобы на них можно было спать. Коробка банок с напитками и несколько бутылок произведенного на базе виски, которые потом выдавались строго под надзором сержанта Шарпа.

Сержант, хладнокровный, здравомыслящий и спокойный в тяжелые времена, поражал Изу с самого дня катастрофы, и чем дальше, тем больше. Его заслуга была еще и в том, что Шарпу удавалось сплачивать выживших. МакМэхон принесла детям настольную игру, и Иза едва могла сдерживать жгучие слезы, глядя на них, играющих, на некоторое время забывающих о творившемся вокруг, убегающих от осознания ужаса потери родителей, отчаяния и смерти, преследующей их всех.

Пару недель спустя, не имея при себе ни одного средства связи, выжившие наконец услышали звуки прилетевшего корабля.

Палант встала и кинулась к проходу. «Они здесь!» – подумала она, представляя Джерарда Маршалла, спускающегося с корабля Компании. Джерарда Маршалла, прилетевшего к ней на помощь. Иза понимала всю нелепость подобных мыслей, но также и понимала, что была не до конца точна в своих отчетах об исследовании. А Маршаллу, человеку бесконечных ресурсов, непременно захотелось бы узнать, какие открытия она совершила на основе двух трупов яутжа.

Или за нее всего лишь говорил сводящий ее с ума голод.

– Иза! – крикнул Шарп, побежав за ней. – Стой!

Но она была не единственной, кто ринулся к дверям хранилища. Рядом с ней бежали МакИлвин и еще несколько выживших – всем хотелось стать первыми, кому посчастливилось увидеть корабль, прилетевший на помощь. Они сделали все, чтобы спасатели знали, где найти терпящих бедствие: расставили знаки по периметру базы, раскрасили стены, но человеческая натура Изы заставляла ее выбежать наружу и отчаянно замахать прилетевшим.

Иза внезапно остановилась, когда Шарп схватил ее за плечо, развернул, а сам прижался спиной к двери. Он посмотрел на своих товарищей – слабых, тяжело дышавших, которые уже устали даже от короткой пробежки по хранилищу.

Немного нормальной еды – вот что не помешает каждому в этой комнате.

– Давайте подождем, – сказал сержант.

– Чего? – послышался чей-то голос.

– Просто… подождем. Вы наняли меня и моих ребят, чтобы мы могли позаботиться о вас, чем мы и занимаемся с того самого дня, как Свенлап сошла с ума, и по сей день. Просто дайте нам делать свою работу.

Палант заметила, что Шарп вытащил из кобуры лазерный пистолет, от которого исходило зеленое свечение. МакМэхон стояла рядом, тоже держа оружие наготове.

– Это не спасатели, – тихо сказала Иза, и вокруг нее послышался рокот шепотов.

– По крайней мере, не те, на кого мы рассчитывали, – подтвердил Шарп. – Слишком рано. Мы не можем знать, кто еще получил наше сообщение и решил спуститься на планету.

Раздался рев двигателя корабля – снаружи, но ближе, чем станция. Звук изменился и сошел на нет, когда корабль полностью приземлился.

– Может, падальщики? – предположил МакИлвин. – Должно быть, они в бешенстве от увиденного.

– Или пираты, – отозвался один из ученых.

Шарп поднял руки и медленно опустил, призывая всех к спокойствию.

– Просто дайте нам делать нашу работу, – повторил он. – Коннорс, пойдешь со мной. МакМэхон, останешься здесь с остальными. Не своди глаз с дверей.

Шарп что-то прошептал в передатчик, МакМэхон дотронулась до уха и кивнула. «Проверяют связь, – подумала Иза. – Или говорит ей что-то, непредназначенное для наших ушей». Как бы там ни было, выражение лица МакМэхон не выдавало ни единой эмоции.

Шарп и Коннорс, небольшая, жилистая женщина, открыли двери и выскользнули наружу. МакМэхон выключила свет, и Иза прижалась к стене, пытаясь разглядеть, что происходит за открытым проемом.

Сержант шел впереди, отдаляясь от хранилища и все больше продвигаясь к базе. Незадолго до того инди установили несколько точек, поддерживающих толстый провод, который отмечал безопасный путь от базы к хранилищу для тех, кто заблудится в буре, но сейчас в нем не было необходимости. Каким-то образом буря улеглась, и воздух был чист, как никогда, но, несмотря на это, Шарп и Коннорс все равно придерживались проложенной линии.

Где-то впереди светились огни приземлившегося корабля.

– Никаких сообщений? – спросила Иза.

– Ничего, – подтвердила МакМэхон. – Мой костюм проверяет все возможные частоты, но в ответ я слышу одну тишину.

– Может быть, они думают, что мы уже мертвы? – предположила Палант. Эта неприятная мысль только добавила подозрительного отношения к прибывшему судну. Возможно, они и правда были падальщиками или пиратами, а значит, Шарпу и Коннорс нужно быть еще осторожнее.

– Ты думаешь… – начала МакМэхон, но ее слова затерялись в звуках ветра и мучительном вопле Коннорс.

Что-то выросло за ее спиной, но со ста ярдов Иза не могла разобрать, что именно. Она попыталась вздохнуть, когда МакМэхон уже подняла оружие и прицелилась в дверной проем.

– Нет! – выдохнула Палант. – МакМэхон, нет!

Что-то внутри нее нашептывало ей правду. Слова, которые она не могла произнести вслух.

Неужели судьба могла быть настолько жестокой?

Шарп побежал влево, стреляя во что-то, чего не могла увидеть Иза.

– Сержант! – закричала МакМэхон и уже двинулась наружу, как Шарп приказал ей оставаться на месте.

– Что это? Что он видит? – спросила Иза, но уже знала ответ на свой вопрос. Почти всю свою жизнь она изучала их, и вот сейчас, когда встретилась с ними воочию, ее тело обмякло, Иза прокляла всех богов, оставивших их прямо здесь и сейчас.

Шарп остановился и медленно развернулся, поднимая свое оружие. Когда он пригнулся, над ним нависла огромная восьмифутовая тень. Шарпу удалось сделать один выстрел, но пришелец был быстрее. Что-то блестящее засверкало из-за спины сержанта, а потом Иза увидела, как бессильно болтаются его ноги, пока яутжа поднимал свою жертву вверх на копье.

Шарп закричал, и яутжа тоже издал дикий, неудержимый боевой рев.

МакМэхон ринулась вперед, но Иза успела схватить ее за руку и оттянуть назад.

– Нет, – скомандовала Палант. – Он убьет и тебя тоже. Не надо, их больше нет, и Лиам не хотел бы, чтобы…

– Но сержант! – закричала МакМэхон. Иза проследила за ее взглядом. Шарп дрожал на поднятом копье, сползая все ниже по древку, пока оружие разрывало его изнутри. Вот он размахнулся и ударил яутжа по лицу, но тот едва ли заметил это слабое движение. Сержант ударил снова. Пришелец качнул копьем, чтобы Шарп сполз до самого конца оружия.

– Сержанта больше нет! – крикнула Палант. – Послушай меня, я знаю этих существ. Это моя работа, знать как можно больше об этих пришельцах. Поверь, стоит тебе выйти наружу, размахивая своим оружием, он убьет и тебя. Мы ведь даже не знаем, сколько их там.

– И что? – плача, спросила МакМэхон. – Будем просто прятаться здесь?

– Он знает, что мы живы, так что нам уже не спрятаться. Но мы можем закрыться изнутри. Постарайся разуверить его в том, что мы опасны.

– А что потом?

– А потом будем надеяться, что он прилетел сюда только на охоту, а не ради резни.

Палант подошла к двери и, не в силах отвести взгляд, решилась посмотреть на ужасное, но поражающее зрелище в самый последний раз.

Как долго она изучала этих существ, их части тела и вещи, пытаясь познать их через мертвую плоть, запекшуюся кровь, частички технологий и одежды. И вот, она наконец видела одного из них. Живого пришельца с загадочными мыслями, воспоминаниями и взглядами на жизнь и вселенную, настолько отличными от человеческих, что Изе никогда не хватит времени, чтобы вникнуть в их суть. Сколько бы часов Палант ни провела над их изучением, ей не удастся приблизиться к их разгадке.

«Вот они и пришли за мной», – подумала Иза, как никогда испуганная, как никогда взволнованная, и, с помощью МакМэхон и еще пары выживших, закрыла за собой дверь. Инди отошли и собрались в кружок, оставляя ученую в одиночестве. Заставляя в полной мере ощутить пробирающий ее озноб страха.

Она встретилась взглядом с МакИлвином. Тот стоял у прогнившего подъемника, механизма, теперь похожего на убитое животное, не спуская с Изы глаз. Она видела взволнованность в его взгляде, и на секунду возненавидела его за это.

Но, внезапно все поняв, кивнула, говоря этим коротким движением головы: «Да, все верно. Это яутжа».

МакИлвин облокотился о подъемник. Первым его желанием было посмотреть в сторону инди.

– Нет, – отрезала Иза. – Милт, это последнее, что нам нужно делать, и ты сам это знаешь.

– Что – это? – спросил кто-то в толпе. Маленький ребенок начал хныкать, почувствовав напряжение в воздухе. Только тогда Иза осознала, что за происходящим наблюдали лишь она и еще несколько инди. Все остальные могли только слышать.

– Яутжа, – ответила Палант. Среди выживших пробежал испуганный ропот, инди, опустив головы, молчали. Внезапно до Изы дошло, что она не так уж и много о них знает. Они всегда были рядом, всегда сохраняли дружелюбие, но никогда не рассказывали, откуда пришли и чем занимались раньше. Скорее всего, бывшие Колониальные морпехи, но как долго они служили вместе, насколько сплоченным был их отряд, сражались ли они, и если да, то где? Ни на один из этих вопросов у Палант не было ответов.

Хотелось бы ей узнать все это намного раньше.

– Что они здесь делают? – спросил один из ученых, космолог, изучавший влияние квазаров всего в паре световых лет от базы. Все они были учеными, и хотя не каждый из них исследовал инопланетную жизнь, наниматель у всех оказался один – «Вейланд-Ютани». Его незнание поразило Изу, но, возможно, это лишний раз указывало на то, насколько чрезмерно увлекалась своими исследованиями она сама. Всегда чересчур погруженная в исследования, она и вообразить не могла, что кто-то может не знать того, что известно ей.

– Я слышала о яутжа, – сказала какая-то женщина. – Ужасные истории.

– Тогда они, скорее всего, были правдой, – сказала Иза.

– Ты Девушка-яутжа, – указал на нее космолог, практически обвиняя, будто именно ее исследования подвергли их всех подобной опасности. – Так расскажи нам, с чем мы столкнулись.

Неожиданно все глаза устремились только на Изу.

– Охотники. Хищники. Убийство для них – что-то вроде вида спорта. Нет, это их образ жизни. Возможно, даже движущая сила их эволюции. Необходимость, позволяющая выживать не только отдельным особям, но и всему роду. Они широко разбросаны по галактике, но, обычно, небольшими группами и реже, чем мы в Сфере Людей. За все годы моих исследований и многие-многие годы до меня ни один доклад не содержал признаков какого-либо структурированного общества у яутжа. Они похожи на белых акул на Земле… одиночки, объединяющиеся только во время спаривания. Но мы до сих пор даже не знаем, как у них это происходит.

– Но у них есть оружие, – заметила МакМэхон.

– Да, и очень продвинутое, – согласилась Палант. – К тому же нет ни одного корабля, схожего с другим, и то же самое можно сказать о личном оружии – оно разнится от владельца к владельцу. Мы до конца не уверены, но предполагаем, что технологии они переняли или украли у других цивилизаций. У какой-то расы, о существовании которой мы даже не подозреваем.

– Почему они здесь? – спросил ребенок.

– В твоей лаборатории были их трупы, – напомнил космолог.

– Это здесь абсолютно ни при чем, – отозвалась Палант, глубоко в душе понимая, что не может быть в этом уверена. – Скорее всего, их датчики засекли взрывы и, что еще более вероятно, протечку радиации на первом преобразователе, вот корабль и приземлился в поисках добычи, – она взглянула на инди, но быстро отвела взгляд.

– Что случилось там, снаружи? – спросила женщина.

– Коннорс и Шарп погибли, – ответила Иза. Мысли носились в ее голове, пытаясь успеть за потоком вопросов, и она отвернулась, всматриваясь в темные углы хранилища.

Кто-то взял ее за плечи и развернул обратно.

– Иза, – начал МакИлвин. – Ты знаешь о них больше, чем кто-либо здесь. Даже больше, чем я. Прими это.

«И именно поэтому они все уставились на меня», – подумала Палант. Казалось, даже инди не могут отвести от нее глаз.

– Хорошо, – сказала она. – Хорошо.

Иза окинула взором жалкое оружие, которое им удалось захватить с пылающей базы или подобрать во время разведок позже. Несколько лазерных пистолетов, пара более увесистых стволов. Еще они затащили в хранилище несколько чемоданов, но Палант не знала, что внутри них. Может быть, дроны. Может быть, даже высокотехнологичные дроны с искусственным интеллектом.

– Яутжа сражаются лишь с теми, кто может им угрожать, – объявила она. – Вот что движет ими в первую очередь. Если загнать их в угол – убивают из необходимости. Но обычно они получают удовольствие от охоты.

– Что же нам делать? – спросил инди. Он был напуган, что не могло не радовать Изу. Всем им стоило бояться.

– Не паниковать, – ответила она, хотя сердце ее говорило об обратном. Она знала о яутжа больше остальных, и эти знания пугали ее куда сильнее, чем их. – Для начала будем просто ждать. Мы с Милтом постараемся придумать какой-нибудь план, а вы соблюдайте тишину и держитесь подальше от дверей. Отложите любое оружие, но не слишком далеко, чтобы при случае можно было до него дотянуться. Они узнают, чем мы тут занимаемся.

– Но как? – удивилась МакМэхон.

– Просто видят, – ответила Иза. – Они видят все.

Снаружи донесся победоносный рев яутжа, заполучившего первый охотничий трофей.

18. Лилия

Свидетельские показания

Все сложилось совершенно не так, как должно было. Мы стремились к чуду, но величайший урок, который я усвоила за триста лет моей жизни, жизни андроида, оказался одновременно и страшнейшим из всех открытий. Я поняла истинную природу человека.

День, когда надежда окончательно умерла, я помню, словно вчера.

После столь долгого путешествия в местах, где до них еще не ступала нога человека, Основатели наконец оказались близки к достижению того состояния, о котором мечтали. Под предводительством Вордсворта они нашли способ продления своих жизней без каких-либо страшных последствий. Они больше не выглядели как обычные люди, это верно, но все же нашли способ обмануть эволюцию, тем самым исследуя не только космос, но и свое существование.

Гелевые конструкции стали настоящими произведениями искусства. Люди, рожденные уже на корабле, уважали Основателей, почитали, но в меру. Никто не обожествлял их. Наоборот, к ним относились как к обычным людям.

Пусть Зенит и стал на время нашим домом, инопланетная земля все равно оставалась недружелюбным местом. Да, здесь мы нашли новые технологии, исследовали их, использовали, воспроизводили на свой лад как могли, но земля эта отравляла наши тела, разум и душу. Со временем нам удалось найти крупицы следов существ, построивших или просто населявших Зенит, и мы долго не могли перестать восхищаться ими. Это были лишь окаменевшие останки, вросшие в поверхность искусственного спутника, вросшие в саму историю места, и чем глубже в нее мы проникали, тем более сохранившиеся останки находили. Немало часов я провела, в одиночестве разглядывая их, мысленно всматриваясь в путь, который они прошли, пытаясь отыскать смысл в том, что вижу перед собой.

Кусочки тонкой, металлической оболочки все еще были разбросаны на останках тут и там. Вероятно, какой-то вид одежды. Широкое туловище с множеством выступающих костей, со временем превратившихся в камень, с которых свисала ссохшаяся кожа. Четыре крепкие ноги и намного более тонкие верхние конечности, на конце одной из которых еще можно было разглядеть что-то, похожее на руку, четыре худых, длинных пальца которой сжаты в кулак. Существо напоминало собаку, но было бо́льших размеров, а остатки черепа только усиливали возникавший образ: маленькие глазницы, нос, похожий на рыло животного, и челюсть, усыпанная несколькими рядами широких, плоских зубов. С другой стороны, рот существа даже отдаленно не напоминал плотоядное животное.

Долгое время я всматривалась в эти пустые глазницы, представляя, какие чудеса они повидали за свою жизнь. Пыталась вообразить себе существо, живое, в движении, ведущее Зенит к неизведанным глубинам космоса, познающее такие дали, какие нам не суждено увидеть и за всю жизнь.

И хотя известно о них мне было чудовищно мало, однажды я решила, что, может быть, эти существа служили лишь питомцами настоящих строителей.

Не раз я заявляла, что нам стоит покинуть это место. «Макбет» оставался на орбите, но большинство Основателей и последователей спустились на поверхность, а кое-кто – и под нее. Многие говорили, что земля под поверхностью полнится призраками. Призраков я там не встречала, но действительно чувствовала отголоски этого места, такого, каким оно было раньше. В тех отголосках слышался язык, знания, будто мы подслушивали мысли древних, уже мертвых богов, слышали, как они шептались, но не могли и надеяться, будто сможем понять их слова пусть даже и через миллион лет.

Их разговоры не были предназначены для наших ушей.

Есть такие места в галактике, жизнь в которых отжила свое. Когда-то она процветала, но увяла и погибла, и любые попытки вдохнуть новую жизнь в уже давно мертвые места есть не что иное, как полное безумие. В конце концов, пусть мы и знаем, что в галактике, а может, и во Вселенной есть жизнь помимо нас, но большинство планет и спутников все же безжизненны. Мы – лишь мельчайшие песчинки в этой непостижимой бескрайности космоса, и мы должны обращать внимание на отголоски, которые можем услышать.

Беатрис Малони, как бы я теперь ни ненавидела эту женщину и все, что с ней связано, умела прислушиваться. Она понимала, что нас не принимает это место, эта лживая утопия, которую мы так гордо называли Зенитом. Она собрала вокруг себя тайный совет, перешептываясь с ними в мрачных коридорах, обмениваясь с ними взглядами в пустых комнатах, глубоко под поверхностью нашего дома. Так они и выносили свои планы.

Следовало догадаться об этом. Возможно, Вордсворт и знал, но не мог заставить себя поверить по-настоящему. Ведь именно от подобных внутренних распрей, предательств Основатели и покинули Сферу Людей. В этом заключался наш первый серьезный провал.

Глубоко под Зенитом, во влажном царстве, вход в который нам следовало бы сразу забыть, мы нашли тех спящих существ, которых так долго искали. Беатрис сразу поняла, какую пользу они принесут, как их использовать. А Вордсворт объявил, что на этом Основателям нужно закончить поиски и покинуть Зенит. Ссора между ними вышла короткой, личной, а истинные ее причины так и не были обнаружены.

После того как Вордсворт умер на моих руках – и я нисколько не сомневаюсь в том, что мой друг, человек, заменивший мне отца, умер по вине Беатрис Малони, – произошли постепенные, но разительные изменения. «Макбет» так и остался на орбите, пока мы перенесли этих впавших в спячку, хитиновых жуков – этих ксеноморфов – на борт корабля, где переделали хранилища так, чтобы можно было содержать их там. Начались эксперименты, проводимые на основе исследований и информации, украденной мной с «Эвелин-Тью». Наконец «Макбет» и «Отелло» покинули орбиту и положили начало долгому пути назад, к Сфере Людей.

Корабли летели независимо друг от друга, одним курсом, но на расстоянии в несколько световых лет. После потери «Гамлета» такое решение показалось нам куда более мудрым. Но главное – Основатели стали Яростью, а Малони – проповедником ненависти. Изменения протекали медленно и почти незаметно, но я корю себя за то, что бездействовала так долго. Более того – я ненавижу себя за это. Незнакомое ощущение, но оно идеально описывает мои чувства.

Благие цели постепенно разъела гниль, а я, видя ее зарождение, не сумела ничего предотвратить.

С другой стороны, Вордсворт все время повторял одну весьма подходящую к случаю фразу, заставив меня поверить в нее.

Я – всего лишь человек…

19. Лилия

Внешнее Кольцо

2692 год н. э., август

Ей было не привыкать проводить время в одиночестве. Триста лет назад, когда Лилию создали, она и подумать не могла, что уединение может оказаться настолько ужасным состоянием. Но время менялось, вместе с ним развивалась и Лилия, и боязнь остаться одной превратилась в один из самых страшных кошмаров.

Иногда, когда она отключала системы и решалась отдохнуть, Лилия воображала себя последним живым существом в целой галактике. Представляла, как все люди исчезли, растворились в Пустотном космосе. Канули в Лету, словно та неизвестная цивилизация, сотворившая и населявшая Зенит многие миллионы лет до человечества. Осталась лишь Лилия…

…и она никак не могла умереть.

Трудно придумать себе более жуткий образ ада, но Лилия, сбежавшая на украденном десантном корабле, всем сердцем надеялась, что ее одиночество кончится еще не скоро. Она понимала, что ее уже преследуют.

Пролетая на немыслимых скоростях мимо гиперпространственных судов, сворачивающих в сторону Сферы Людей, Лилия думала о том, что Беатрис Малони с остальными адептами Ярости непременно пошлет за ней «генералов». Конечно, их первостепенной задачей станет возвращение Лилии на корабль, но, если она окажет сопротивление, усложняя поставленную задачу, то они, даже не поколебавшись, примутся за ее уничтожение. Лилия даже знала, что за полководец отправится за ней.

Александр был главным андроидом, способным убрать любые препятствия на пути Ярости. Во время смены власти он стал одним из первых, кто обрадовался переменам, и Лилия долгое время подозревала, что он и был оружием, которое Малони направила против Вордсворта. Мощный, весь покрытый шрамами после сражения с враждебной формой жизни на одной из планет, на которой им однажды довелось приземлиться, изо всех «генералов» он меньше остальных напоминал человека, а бледная кожа, впавшие глаза и разбросанные по всему телу рубцы еще больше пугали любого, кто на него смотрел. Но Александр придет не один. Две тысячи ксеноморфов, спящих в коконах посреди корабля, непременно отправятся в погоню за ней. Беатрис догадается, куда направляется Лилия, и справедливо решит, что корабль Александра, более крупный, быстрый и навороченный, подойдет для этой цели куда лучше.

Шансов на спасение у Лилии было маловато. Десантный корабль, который она украла, едва ли мог справиться с поставленной задачей. Сама Лилия не была ни солдатом, ни пилотом. И это если забыть о ее скудных познаниях в военной тактике. Хотя стоит признать, она провела немало времени за изучением системы вооружения корабля.

Тем не менее начало было положено, и Лилию согревала глубоко спрятанная в душе надежда на то, что все же она делает что-то по-настоящему правильное.

«Макбет» летел домой уже не первый десяток лет, пока Ярость буквально выращивала оружие, создавала армии, и теперь, как никогда близко к Сфере, Лилия понимала, что первыми на людей нападут улучшенные воины. Ей оставалось только надеяться, что информация, текущая по ее венам, поможет отразить надвигающееся вторжение.

Закрыв глаза, Лилия видела Эрику, женщину, которую убила, но стоило открыть глаза – и перед ней представал Вордсворт. Все его мечтания были растоптаны Яростью. Все добро, о котором он говорил, не уставая, – развитие, прогресс, эволюция человеческого разума, которые он столь ревностно искал, – все это умерло вместе с ним.

Предательство последователей погубило и учителя, и его учение.

Лилия знала, добро на ее стороне, и она готова была сделать все, что в ее силах, чтобы добраться до Сферы Людей. Кто знает, может, у нее еще оставалось время на то, чтобы помешать истреблению.

Шел тридцать третий день полета, когда гипердвигатель вышел из строя, а компьютер доложил о перехвате чужого сигнала.

«Они нашли меня!» – подумала Лилия, спеша в небольшой герметичный отсек корабля. Прибежав туда, она быстро натянула костюм для сна и запрограммировала капсулу. Даже ей было не под силу перенести стремительный переход от гиперскорости к обычной. К тому же кто бы или что бы ни набрело на Лилию, оно никуда не денется, пока ее корабль полностью не отключится от сверхсветовой скорости.

Истекали последние секунды на то, чтобы покинуть отсек, взять корабль под свой контроль и отбить атаку.

Вместо этого Лилия уже погрузилась в капсулу ожидания, когда корабль только начало потряхивать, но она успела дать указания компьютеру перед тем, как погрузиться в гиперсон.

– Не вступай в контакты ни с одним судном, защищай корабль любой ценой, – приказала она. – И выведи меня из сна, как только гипердвигатель перестанет работать.

– Конечно, – ответил тот бесцветным голосом.

Перед полетом Лилия проверила систему компьютера, рассмотрела многие уровни его сознания, но так и не смогла распознать какие-либо признаки запрограммированной верности Ярости. Были они там или нет, но у Лилии не оставалось никакого выбора: двигатель уже не мог развернуть корабль от сигнала без губительных последствий, поэтому тем, кто послал сигнал, оставалось только ждать и наблюдать.

Стенки криокапсулы накрыли Лилию, и она почувствовала жидкость, наполнившую сосуд. Время поползло, словно улитка, реальность стала слишком размытой, чтобы не принять ее за сон. Человек на ее месте уже давно заснул бы, отключился, но от разума андроида подобных поблажек ждать не стоило. Время все замедлялось, а Лилия оставалась в сознании даже тогда, когда время и вовсе остановилось. Ее существование застыло в одной секунде, превратившись в микросекунду, с абсолютной пустотой позади и после себя. Все мысли улетучились, оставив лишь крохи осознания происходящего.

Но даже в них заключалась целая вечность.

Реальность обрушилась на нее сокрушающей необъятностью времени и непостижимой глубиной бесконечности. «Тревога, приближение опасности… Тревога, приближение опасности…»

Откашливая гель, Лилия выкатилась из капсулы, падая на пол.

– Состояние? – выдохнула она.

– К кораблю приближается космический аппарат. Расстояние между нами составляет семнадцать миль и продолжает уменьшаться.

– Чей корабль?

– Ярость.

– Люди на борту?

– Отсутствуют, – ответил компьютер. – Мне уничтожить его?

– Конечно. Что помешало сделать это раньше?

По кораблю прошла еле ощутимая вибрация, настолько слабая, что обычной человек вряд ли бы ее заметил.

– Приказ был не вступать в контакт с другими кораблями, а не нападать на них, – напомнил компьютер. – Цель уничтожена.

– Оно будет… – Лилия пошатнулась, все еще неустойчивые системы пытались совладать с изменившимся течением времени. Она лежала в капсуле всего тридцать минут реального времени, но внутренности кричали о том, что провели в спячке несколько лет. Лилия закрыла глаза и изо всех сил постаралась убедить разум в обратном.

Высушившись и переодевшись, она пронеслась через палубу к месту пилота и, усевшись, подключилась к системам корабля, предпочтя оценить ситуацию сама, а не целиком положиться на доклад компьютера.

«Паранойя – вот твоя награда за предательство», – подумала Лилия, пытаясь отогнать неприятную мысль как можно дальше. Она лишь предала предателей, только и всего. Лилия не могла решиться на этот поступок долгое время, но наконец начала преследовать цели, о которых говорил сам Вордсворт. Так она, по крайней мере, убеждала себя каждый раз, вспоминая убитую Эрику.

– Полный отчет о состоянии, – запросила Лилия, и компьютер сразу выдал координаты корабля, пока она перепроверяла информацию, высвеченную на экранах. Не сбилась ни скорость, ни курс, ни системный анализ, а состояние вооружения не вызывало никаких беспокойств.

Зонд, посланный Александром, вывел двигатель корабля из строя и заставил вернуться к обычной скорости. Александр, скорее всего, послал сотни таких зондов, но лишь одному хватило удачливости, чтобы засечь ее на гиперскорости. Скорость полета все еще не опускалась ниже трех десятых от скорости света, но зонду удалось передать сигнал обратно перед тем, как его уничтожили.

Лилия не сомневалась, что сигнал непременно добрался до Александра, сколько бы световых лет между ними ни было, а «генерал» уже прокладывает путь к ней, на полной скорости рассекая туманные волны, оставленные другими гиперпространственными судами. Скоро Александр со своей армией настигнет Лилию, а противопоставить им ей нечего.

Лилия знала, время еще есть, осталось лишь придумать план, благодаря которому она сможет покинуть корабль и спрятаться. Потерявшись в космосе, она доберется до Сферы Людей и сдастся властям.

А там останется только рассказать свою историю и надеяться, что выйдет убедительно.

Лилия подобралась уже достаточно близко к Внешнему Кольцу, нечетким границам, показывающим нынешние размеры Сферы Людей. Ненастоящие границы, которые изменялись всякий раз, как расширялось человеческое влияние в космосе. За пару веков, что Основатели провели вдали от людей, Сфера выросла до фантастических размеров. И за все годы в глубинах космоса Лилия не переставала впитывать любые знания о том, как сильно развивалась покинутая ими родина.

Поначалу она ни с кем не делилась своими открытиями, но Вордсворт узнал о ее увлечении и согласился с тем, что человечество не остановилось в развитии, пусть Основатели и оставили их. И хотя он никогда не выказывал ни малейшего желания вернуться домой, Вордсворт все же признавал верным мудрое решение опережать прогресс человечества.

В конце концов, создай они еще более быстрый двигатель, чем Основатели, и расширение Сферы Людей непременно поглотило бы и их тоже.

Этого так и не произошло, но создание нор вызвало у Лилии неподдельный интерес. Она вылавливала рассеянные переговоры в космосе, собирала информацию любыми возможными способами и в итоге получила довольно ясную картину того, как работают норы. Даже добыла коды активации, и нужно было лишь разобраться в сложной технологии управления ими.

Незадолго до смерти Вордсворта и превращения Основателей в Ярость, Лилия пришла к лидеру с полученными результатами и предложила внедрить их в свои корабли. Вордсворт тогда согласился, и это не могло не радовать Лилию сейчас, ведь именно поэтому ее полет к Сфере станет намного короче. Но в то же время это означало и то, что Александр, а с ним и Ярость попадут туда так же быстро.

– Поблизости обнаружен корабль, – раздался голос компьютера.

– Как близко?

– В тринадцати миллионах миль. Движется со схожими скоростью и направлением.

– Раз мы их заметили, то и они нас?

– Похоже на то. Взгляните, – компьютер вывел изображения вместе с расчетами векторов и сравнения скоростей на экран. Слишком далеко, чтобы разглядеть, но Лилия попыталась проверить его характеристики, чтобы понять происхождение корабля.

– Человеческий? – спросила она.

– Пока неясно. Его внешний вид и тип двигателя не занесены ни в одну известную мне базу данных.

Лилия начала напряженно обдумывать дальнейшие действия. Можно отправить корабль по запрограммированному курсу вдоль Сферы, в надежде сбить Александра с верного направления, а самой сдаться экипажу этого неизвестного корабля. Передать им важную информацию и нанотехнологии, которые она украла.

Так себе план.

Но если не медлить, то может сработать.

– Отключить все вооружение, – приказала Лилия.

– Серьезно?

Лилия коротко усмехнулась.

– Ага. Серьезно, – управление вооружением отключилось, а палуба немного потемнела, когда множество дисплеев сложились и исчезли. – Отправь вектор приближения и запиши к нему сообщение. Все готово?

– Записываю, – ответил компьютер.

– Меня зовут Лилия. Я прибыла из дальних уголков космоса, где вы, возможно, уже подвергались атакам тех, кто угрожает всей Сфере. Я пришла с миром, чтобы помочь вам справиться с этой силой. У меня есть знания и образцы той технологии, которую они собираются обрушить на человечество, и я предлагаю ее вам безвозмездно. Повторяю… я пришла с миром.

Лилия закрыла глаза, мысленно повторила послание и кивнула.

– Отправляй.

– Сделано.

– Медленно приближаемся.

Тринадцать миллионов миль сократились до тринадцати тысяч за какую-то сотню секунд, когда инопланетный корабль тоже замедлил движение, развернулся и направил оружие в сторону судна Лилии.

– Контрмеры? – спросил компьютер.

– Ни в коем случае.

– Серьезно?

Лилия снова рассмеялась, но уже более тревожно.

– Кто создал тебя?

– Я все-таки военный корабль, – ответила система, будто это можно принять за объяснение.

– Как раз войны я и пытаюсь избежать.

Лилия замерла. Ее человеческую половину бросило в дрожь в ожидании короткой, но ужасающей вспышки, которая и станет концом для нее. Но вместо этого она увидела, как корабль подбирается ближе, словно любопытный зверь, пытающийся познакомиться с чужаком.

– Не похоже, чтобы они получили мое сообщение, – сказала Лилия.

– В ответ от них также ничего нет.

– Есть кто на борту?

– Едва ли.

– Идем на сближение, – нахмурившись, приказала Лилия. Она ожидала встретить больше людей на военном корабле, но возможно, теперь человечество использует андроидов или подобные им механизмы намного чаще. Возможно, исследование космоса стало их полем деятельности искусственной жизни. Эта мысль странно расстроила Лилию. Она так надеялась встретить кого-нибудь…

«Похожего на тебя?» – усмехнулась мысленно Лилия. Да, ее истинно человеческие чувства и мысли были уникальны, не переставая от этого так сильно волновать ее. Напротив, большинство людей, повстречавшихся на ее пути, едва можно было назвать человечными.

Но судьба распорядилась так, что встретила Лилия далеко не людей.

Долгие годы существования обернулись для нее огромным багажом знаний. Что-то в нее загрузили изначально, наряду с установкой постоянного желания изучать новое, но еще больше Лилия познала по своему выбору и желанию.

Таким новым знанием, полученным за последнее время, стали различные диалекты яутжа. Слишком явные отличия от любого человеческого языка, всевозможные виды и акценты бросили ей серьезный вызов, но сложность в его освоении только заинтриговала Лилию. Ощущение непостижимости языка не покинуло ее и после того, как она закончила изучение. К тому же Лилия никак не могла проверить, насколько полным оказалось ее знание.

Когда андроид прошла на корабль через шлюзовую камеру, ее встретило внушительных размеров существо, и страх Лилии стал еще ощутимее, когда она услышала его голос.

– Я Хашори, из клана Вдов.

Пауза, тяжелое молчание.

– Я… – с трудом выговаривая слова, начала Лилия, но закончить ей не дали. Яутжа приложил ее по лицу, так сильно, что Лилия ударилась головой о дверь шлюза. Она скатилась на пол, пытаясь понять, насколько серьезны повреждения. Синяки да небольшой порез.

– Молчать, – приказал яутжа.

Лилия подчинилась и, лежа на полу, предпочла оценить существо, возвышающееся над ней. Почти девять футов роста, весь в шрамах, оставленных старыми битвами, и практически голый, не считая набедренной повязки и пары широких кожаных ремней, перекрещенных на груди. Ни брони, ни оружия, но одна его когтистая лапа была размером с голову Лилии. Широкие ступни так же оканчивались острыми когтями. Маски не было, поэтому Лилия отчетливо видела, как мягко двигаются при дыхании огромные челюсти. Маленькие, блестящие глаза, не отрываясь, смотрели на нее.

Лилия догадалась, что Хашори была женского пола. Она не заметила никаких отличительных черт – ни груди, ни половых органов, – да и строение ее было столь же мускулистым, крупным и устрашающим, как у любого другого яутжа, которых Лилия видела на голозаписях или в старых книгах. Но что-то другое чувствовалось в ее взгляде.

Хашори слегка трясло, а из раны в ее левом плече текла кровь. Напряжение росло, и Лилия решила попробовать еще раз.

– Я пришла, чтобы… – начала она снова.

Хашори подошла ближе и пнула Лилию в живот. Она скрутилась, обхватив себя руками, и удар отнес Лилию дальше по полу.

– Молчать! – закричала яутжа, и Лилия услышала в ее голосе что-то еще помимо злости. Она не была знакома с тональностью и произношением этих существ, но не узнать гнев в ее голосе было невозможно.

– После всего, что вы натворили, ты приходишь сюда, – сплюнув, произнесла яутжа. Произношение ее полнилось гортанными, протяжными звуками.

Лилия побоялась ответить.

– Причины меня не волнуют. Но раз ты здесь, значит, месть начнется куда раньше, чем я надеялась, – Хашори наклонилась, схватила Лилию за волосы и потянула через темный, сырой коридор.

Лилия посмотрела на свой корабль через иллюминатор, наблюдая, как расстояние между ним и судном яутжа растет, как он превращается в крохотную точку. Последнее, что успела увидеть андроид, перед тем как ее оттащили от иллюминатора, была короткая, яркая вспышка, летящая со стороны корабля яутжа. Вспышка, уничтожившая ее десантник, оставив на его месте миллионы маленьких кусочков.

20. Джонни Мэйнс

Поселение яутжа, обозначенное UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., август

Наступили четыре недели ада.

Тридцать дней лейтенант Джонни Мэйнс и выжившие «Пустотные Жаворонки» провели в боях, планировании боев и отступлений. Они выживали не только благодаря давно полученным знаниям, но и с помощью множества новых навыков. Полагались на острый ум и военный опыт, силу, ярость и хорошую форму.

Но больше всего они рассчитывали друг на друга.

И к концу тридцатого дня все изменилось. Вселенная и правда была безразлична ко всему, теперь они точно это знали, когда оказалось, что четыре адские недели были лишь отдаленной тенью того, что ожидало их дальше.

День одиннадцатый

Мэйнс и поверить не мог в такое везение, что яутжа не выследят и не убьют их в самые первые дни.

Сразу после прибытия и первого столкновения с пришельцами отряд быстро покинул место взрыва «Вола» и отправился на поиски укрытия. По плану нужно было скорее пробраться на любой из кораблей яутжа и попытаться улететь отсюда, но Сноуден убедила всех быть более осторожными. В конце концов именно она знала о яутжа больше всех остальных, вместе взятых, и за время, прошедшее с начала боя с вражескими кораблями до аварийной высадки на их территорию, наблюдения Сноуден только прибавили в своей ценности.

Она не сомневалась, что корабли внутри UMF 12 еще не были готовы к полету, в чем и крылась причина выступающих наружу стыковочных сооружений. Вот почему, по мнению Сноуден, приближение к кораблю и тем более его кража может оказаться настоящим безумием.

Команда доверилась Сноуден, нашла укрытие и приступила к подготовке.

– Серьезно, командир, я могу идти.

– Погано ты выглядишь, капрал.

– Каков льстец, – слабо улыбнулась Котронис, тщетно скрывая боль, с которой боролась. Мэйнс до сих пор не до конца понимал, как вообще ей удалось продержаться столько времени.

– Переждем еще день. Место неплохое, и…

– Джонни, я не хочу умереть, играя в прятки, – понижая голос, сказала Котронис, хотя все и так слышали каждое слово в передатчике связи. Кажется, она совсем позабыла об этом.

Мэйнс тяжело вздохнул.

– Сноуден?

– Мы готовы выступать, как и всегда, – подтвердила та, не отвлекаясь от входа в пещеру, который охраняла. Фолкнер сторожил второй вход, а Лидер спала. График сна изматывал, – один человек раз в два часа, – сводил с ума, но Мэйнс понимал, что потерять бдительность равносильно смерти.

– Хорошо, – сказал он. – Собираемся и выдвигаемся.

Лидер зашевелилась и встала на ноги. Оказывается, она вовсе и не спала.

Покинув кров маленькой пещеры, Мэйнс почувствовал себя неприятно уязвимым. Пусть яутжа были разбросаны по поселению намного реже, чем «Жаворонки» сначала думали, пещера стала их спасительным убежищем. Они были более чем уверены в том, что об их укрытии не знает ни один яутжа. Боевые костюмы согревали их и обеспечивали кислородом, отходы перерабатывались, а концентрированная пища из ремней для выживания поддерживала силы. Все они, конечно, мечтали о твердой пище, но за них, скорее, говорила привычка. Мэйнс знал, что отряд, как всегда, силен телом и духом, но Котронис не ошиблась.

Время пришло.

Из самих глубин UMF 12 они выбирались на его поверхность. Фолкнер, Сноуден и Котронис двигались, ориентируясь на инфракрасную картинку, а Мэйнс и Лидер предпочли положиться на обычное зрение. Лидер с Фолкнером возглавили отряд, очень медленно и осторожно ведя его вперед, пока компьютеры костюмов сканировали окружение в поисках малейших признаков движения или наличия жизни.

Отряд не встретил ни единого препятствия на своем пути вплоть до выхода к сети неровных туннелей и коридоров, ведущих на поверхность поселения, где на них опустилась вся тяжесть бесконечного космоса. Заметив стыковочное сооружение в трехстах ярдах от себя, Мэйнс приказал всем остановиться.

– Они играют с нами, позволяя продвигаться дальше, – предположил он. – Быть по-другому не может. Они просто обязаны знать, что мы здесь.

– Я так не думаю, – возразила Сноуден, как всегда придерживающаяся мнения о том, что яутжа – раса крайне независимых особей, врожденных одиночек, космических акул, собирающихся в небольшие группы только для охоты или размножения.

– Не нравится мне все это, – настаивал на своем Мэйнс.

– Лейтенант, между нами и кораблем – какие-то две сотни ярдов, – вмешалась Лидер. – Отпусти меня и Сноуден туда, и мы все проверим, пока вы с Фолкнером и Котронис укроетесь здесь. Если я смогу управлять этой штукой, мы дадим вам знать. Пара минут, и мы удерем с этого мерзкого места, – она замолчала и оглянулась вокруг. – А если они следят за нами, то им придется довольствоваться лишь нами двумя.

– Нам нужно держаться вместе, – заспорил Фолкнер.

– Нет, она права, – подала голос Котронис. – Нужно рискнуть, если мы хотим улететь с этой каменной кучи.

Мэйнс тоже огляделся вокруг, расценивая шансы. Он посмотрел назад, туда, где приземлился «Вол», но какие бы повреждения ни нанес его взрыв, все скрыли изгибы поселения. Перед собой лейтенант увидел судно, большую часть которого также скрывали контуры UMF 12.

И ни единого шороха вокруг.

С самого первого дня они не встретили здесь никаких признаков жизни.

И это беспокоило Мэйнса. Очень беспокоило.

– Хорошо, – согласился он. – Только быстро. Не расслабляйтесь и оставайтесь бдительны.

– Ну, еще бы, – отозвалась Лидер, еле заметно улыбнувшись ему.

Лидер и Сноуден ушли, а когда они поднялись к нижней части корабля, Мэйнс с оставшимися «Жаворонками» укрылись в расселине на поверхности. Котронис то и дело отключалась, движения полностью исчерпали все ее запасы стойкости. Болезнь развивалась медленно, но верно, хотя никто не осмеливался озвучить неизбежный конец. Даже сама Котронис.

– Лидер? – позвал Мэйнс, но вместо ответа услышал лишь тяжелое дыхание обеих девушек. Возможно, они не слышат его. Возможно…

– Твою мать, – выдохнула Сноуден, и ее голос затрещал в передатчике Мэйнса.

– Что случилось? – встревожившись, спросила Котронис.

– Фолкнер, продолжай сканировать местность, – приказал Мэйнс и выполз наверх настолько, чтобы увидеть стыковочное сооружение. – Лидер?

– Мы никуда не полетим на этом корабле, – ответила та спокойным, но безжизненным голосом. – Даже близко к нему не подойдем.

– Что вы нашли?

– Яутжа. Десять, может, двенадцать яутжа.

– Бегом оттуда! – закричал Мэйнс. – Бегите обратно, и как можно быстрее. Если они заметят вас, мы прикроем, пока…

– Не стоит утруждаться, лейтенант, – сказала Сноуден. – Они все мертвы.

– Что? Как это – мертвы?

– И поверьте, – послышался голос Лидер, – подробности их смерти не покажутся вам приятными.

День тринадцатый

Мэйнс хотел двигаться дальше, ни в коем случае не задерживаясь слишком долго на одном месте. Он понимал, что любые продолжительные задержки могут привести к вялости и потере бдительности. На нем и только на нем лежала вина за то, что они вошли в дом одного из яутжа. И он был готов нести ответственность за это решение.

Для начала «Жаворонки» проверили здание, послав дроны в скрытные точки и возвращая их обратно на как можно более безопасном расстоянии. Они не нашли никаких признаков того, что кто-нибудь еще жил в доме. Ничто не указывало на хоть кого-то, кто бы появлялся здесь за последнее время. Место внушало чувство безопасности, по крайней мере, настолько, насколько это вообще было возможно на UMF 12.

Дом, встроенный в саму поверхность огромного, трубчатого поселения, защищали от ледяного дыхания космоса каменные складки. Здание казалось странно невыразительным в своем окружении, но в нем чувствовались попытки придания некоторой… красоты? эстетики? Как бы там ни было, а квадратное сооружение было окружено несколькими выпуклыми конструкциями, соединенными между собой, а на его верхушке виднелась более высокая выступающая часть, с которой, возможно, когда-то стыковался корабль. Теперь там было пусто.

Мэйнс надеялся, что дом принадлежал одному из яутжа, уже улетевших с UMF 12. А еще лучше, чтобы его хозяина они успели сбить до аварийной посадки «Вола».

После дня разведки, он наконец решил, что дом достаточно безопасен, чтобы войти внутрь.

Первыми снова пошли Лидер и Сноуден, следом – Мэйнс и Фолкнер, а тыл прикрыла Котронис. В главной комнате Мэйнс увидел застывших на месте боевых подруг. Опустив оружие и почти не дыша, они в ужасе уставились на широкую и высокую стену, выросшую словно из самого ада.

– Обыщите помещение, – прошептал Мэйнс, не в силах отвести взгляда от открывшейся перед ним картины.

– Уже, – отозвалась Лидер. – Мы здесь одни. Ну, если не брать в расчет…

Если только не брать в расчет то, что они здесь были далеко не одни. Мэйнс знал, что яутжа часто забирали боевые трофеи из некоторых сражений и носили их, как медали или символы чести, но подобного он ожидать не мог. Подобной гордости за содеянное, заботы и выдумки. Подобного ужаса.

Вся стена была усыпана кусками мертвой плоти. Она скрывалась под лапами, руками и челюстями, кожаными крыльями и острыми, как бритва, когтями, черепами и позвоночниками. Пятнами по всей стене рассыпались зубы самых разных размеров и видов, тут и там из нее тянулись когтистые тела, будто пытаясь дотянуться до смотревших на них людей.

Но больше всего Мэйнса испугали человеческие черепа. Восемь или десять штук, все полностью очищены от плоти и волос и вымыты – просто голая кость, рассказывающая о страшных последних минутах жизни их владельцев. В некоторых из них виднелись дыры, но узнать в них человеческую природу не составляло труда, а в других не осталось свободного места от ожогов. Лишь пара черепов казались практически неповрежденными.

– Я хочу домой, – сказала Лидер, и никто не рассмеялся этой фразе. Нечто подобное чувствовал каждый из них.

– Давайте выбираться отсюда, – предложила Котронис, и Мэйнс не имел ничего против. Он оставался в комнате, пока не убедился, что остальные выбрались наружу, и смотрел на стену, пытаясь представить того яутжа, владельца дома, точно также сидящего и созерцающего этот ужасающий вид. О чем вообще могло думать в такие секунды это существо?

Мэйнс предпочел бы никогда не узнать об этом.

День шестнадцатый

– Фолкнер, Лидер, прикройте! – закричал Мэйнс, проклиная судьбу, проклиная яутжа и их невыгодное расположение, проклиная самого себя за неспособность защитить людей, положившихся на него. Особенно Лидер. Чтобы между ними ни происходило, он с уверенностью мог сказать, что никогда до этого не испытывал чувства, более близкого к любви в его понимании.

– Лейтенант, сюда! – послышался голос Сноуден. Она тотчас расценила ситуацию и, обхватив Котронис за талию, потянула едва держащуюся на ногах Сару за собой, а другой рукой подняла винтовку, целясь в тени, возникающие на их пути. Тени, за которыми могло скрываться все что угодно.

Мэйнс побежал за ней, на ходу подхватывая Котронис с другой стороны и помогая Сноуден нести ее. Капрал уже не осознавала, что происходит вокруг нее. Голова ее качалась из стороны в сторону, и Мэйнс, посмотрев на ее жизненные показатели, увидел, насколько медленным стало сердцебиение и низким – давление. Тело Сары отключалось, и именно ее стоны вывели яутжа прямо на них.

Но не в правилах «Пустотных Жаворонков» было бежать, оставляя друзей.

– Первый живой яутжа за шестнадцать дней, – заметила Сноуден.

– Ага, но зато какой разъяренный, – добавила Лидер, и ее голос почти полностью заглушили шипение и рев оружия. Плазменных зарядов и нанобоеприпасов для их винтовок оставалось катастрофически мало, и бойцы сошлись во мнении, что стоит перейти на лазерное оружие, пока не обнаружится абсолютно точная цель.

Под низкими потолками, увешанными бессчетными светящимися кристаллами, они продвигались к широкой территории, близкой к поверхности UMF 12. Отряд старался избегать любых взаимодействий с поверхностью или внутренним строением места, кроме поисков пещер или расщелин, в которых можно было спрятаться и выждать время. Но злая удача навела прямо на них яутжа.

Лидер и Сноуден были в сотне ярдов позади отряда, прикрывая отступление, пока остальные пытались найти подходящее укрытие. Яутжа пользовался только бластером и лазером, не прибегая к более традиционному оружию, чтобы ближе подобраться к добыче. Он даже не включил маскировку, что очень удивило Мэйнса.

Возможно, этот пришелец был ранен. С тех пор, как три дня назад они обнаружили целую группу мертвых яутжа, люди осознали, что их пребывание здесь было неслучайным.

Но истинная причина происходящего им так и не открылась.

Мэйнс предположил, что все дело во внутренней борьбе. Может, гражданская война? Но что бы ни овладело поселением пришельцев, оно все равно оборачивалось плохими новостями для отряда, и, вероятно, куда более худшими – для тех мест, куда направились улетевшие с UMF 12 корабли.

– Еще один! – воскликнул Фолкнер. – Лидер, слева!

– Вижу.

Лейтенант наблюдал за столкновением, изо всех сил стараясь не отвлекаться от своей задачи.

– Еще один, – доложила Лидер.

– Так, быстро сюда, – приказал Мэйнс. – Трое против двоих – заведомо проигрышный вариант. Возвращайтесь, и мы с тобой поменяемся ролями.

– Лейтенант? – обратилась к нему Сноуден. Нигде поблизости не было ни одного места для остановки, и она знала это, но Мэйнс не собирался бросать Лидер и Фолкнера на погибель. Если им и суждено было умереть, то, по крайней мере, вместе.

– Джонни… – выдохнула Котронис.

– Там, в двадцати ярдах, – Мэйнс кивнул на неровный холм, напоминавший песчаную насыпь, хотя все понимали, что природа его была искусственной. Казалось, что большая часть UMF 12 была скорее сброшена в одном месте, чем построена, и оформлена больше ради своей массы и пространства, чем для того, чтобы стать домом для большого количества жителей. Казалось, яутжа хотели построить планету, но никак не корабль или базу.

– Слишком маленький, – отметила Сноуден.

– Другого выбора нет.

Лидер и Фолкнер мчались назад короткими перебежками, во время остановок оборачиваясь и выпуская назад заряд за зарядом. Вокруг все сотрясалось от частых взрывов, в ушах стоял неумолкающий свист и грохот.

– Мы его сделали? – тяжело дыша, спросил Фолкнер.

– Нет, только разозлили еще больше, – ответила Лидер.

Мэйнс обернулся и увидел, как из теней возникли двое «Пустотных Жаворонков», преследуемые кроваво-красными вспышки лазерного прицела идущего за ними по пятам яутжа.

– Джонни… – прошептала Котронис. – Джонни, я скоро… – ее голос упал до едва различимого шепота и снова окреп. Сначала Мэйнс подумал, что проблема в ее костюме, но затем взглянул на капрала. Его глазам предстала бледная, изнуренная, умирающая девушка. Он видел смерть в ее глазах, а когда Сара вновь заговорила, то услышал ее отголоски и в голосе.

– Джонни, отдай мне дефендер и несколько плазменных гранат.

– Ты слишком слаба, чтобы нести их, – вмешалась Сноуден.

– Это неважно, – возразила Котронис.

Мэйнс покачал головой.

– Их трое, лейтенант! – закричала Котронис, но даже усилие, необходимое для того, чтобы просто повысить голос, заставило ее повиснуть между Мэйнсом и Сноуден, совершенно обессиленной. С ней все было кончено. Точнее, все закончилось еще тогда, когда она переступила порог машинного отделения «Вола». Просто отсроченная смерть, и каждый из «Жаворонков» знал это, но никто из них ни разу не произнес вслух роковые слова. Вплоть до этой секунды.

– Я умру совсем скоро… хочу умереть достойно…

– Лейтенант, – услышал Мэйнс голос Лидер и оглянулся. Она бежала к ним через темный коридор, пока Фолкнер, стоя на одном колене, прикрывал ее отступление огненной бурей из микрозарядов. Обзор Мэйнса заслонили тысячи маленьких взрывов, сквозь которые он разглядел двух яутжа, несущихся на морпехов. Пришельцы закрывали лица руками, но продолжали бежать. Это их и отличало от любого человека – они никогда не останавливались, всегда продолжали бежать и сражаться.

– Я не хочу сдохнуть… вися между вами… – снова заговорила Котронис. – Пожалуйста, Джонни!

– Сноуден, – обратился к напарнице Мэйнс. Та, поколебавшись секунду, передала Котронис дефендер. Освободившись из их рук, капрал, пошатываясь, встала, держа громадное оружие обеими руками.

Мэйнс отдал ей две плазменные гранаты и еще две – Сноуден.

– Идите, – сказала Котронис. – Все вы. Обещаю, что умру в гребаном огне славы, но не хочу, чтобы кто-то из вас смотрел на это.

Высветилось еще больше вспышек от взрывов, и рядом с ними оказалась Лидер. Пытаясь отдышаться, она с трудом двигала теми частями тела, где костюм затвердел, защищая раны. Опустившись на колено, Сноуден начала прикрывать отступление Фолкнера.

– Один готов, – сообщила Лидер. – Но еще двое…

– Берегитесь! – закричал Фолкнер. Он крутнулся и присел, Мэйнс повторил его движения, а Котронис пошла в самое сердце огня, пока дефендер в ее руках трещал и шипел, заряжаясь на полную мощность. Воздух позади отряда задымился, осветился взрывом, и откуда-то донесся рев яутжа. Рев боли и ярости.

– Увидимся в следующей жизни, Сара, – прошептал Мэйнс, прежде чем он и оставшиеся в живых «Пустотные Жаворонки» побежали дальше.

Тяжело дыша, не проронив ни слова, они не спускали глаз с индикаторов на случай, если яутжа возникнет из ниоткуда, и едва ли замедлили бег, когда первая из плазменных гранат колыхнула землю под ногами, подталкивая их дрожащие тела навстречу спасению.

Чуть позже более внушительный взрыв сбил их с ног – Котронис взорвала еще три гранаты и выпустила все заряды дефендера.

Встав на ноги, они, все так же молча, отправились на поиски нового убежища.

Лидер чуть не умерла.

От полученных жесточайших ран ее спасли лишь выплеск адреналина и своевременная помощь костюма. После смерти Котронис они все же нашли укрытие, и именно тогда у нее началось кровотечение.

Мэйнс присел около подруги, взяв ее за руку. Лейтенант не мог даже представить остаток своей жизни без нее, какой бы короткой эта жизнь ему ни виделась, но он все еще отвечал за отряд. Мэйнс должен вести их вперед. И он не будет оплакивать сильную женщину, которая еще даже не умерла.

Оказание медицинской помощи в таком недружелюбном окружении было чрезвычайно сложным делом. Нельзя было ни снять с Лидер костюм, ни добраться до осколочной раны в верхней правой части ее груди через его уплотнившиеся части. Хуже всего было то, что у девушки оказались раздроблены два ребра и пробито легкое. И это не считая обширной кровопотери. Костюм автоматически колол ей обезболивающее и поддерживал давление в пределах нормы, но отряду не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно наблюдать, гадая, умрет ли она или нет.

Лидер пролежала без сознания несколько дней и, наверное, это было к лучшему. Очнись она, встань или начни двигаться, и это было бы чревато новым открытием раны. А так костюм заморозил ее кровь, собрал и, как только кровотечение возобновилось, сделал Лидер переливание. Скорее всего, именно это в конечном счете спасло ей жизнь.

Оценив свое положение, Мэйнс, Фолкнер и Сноуден попробовали вместе составить план действий. Казалось, что это место, и без того загадочное, находится под воздействием чего-то еще более неизвестного. Даже для такого небольшого населения активность пришельцев была чересчур мала. И хотя громкие взрывы, которые отряд слышал в первые дни, прекратились, зверски убитые яутжа, найденные на корабле, указывали на то, что противник переживает не лучшие времена.

Найти корабль и спастись – вот что нужно сделать. И как можно скорее.

Наконец Лидер поправилась настолько, чтобы двигаться вновь. Несмотря на слабость, ей даже удалось вернуться к своему обычному хорошему настроению. Костюм прекратил колоть ей лекарства на двадцать второй день. На двадцать четвертый Лидер встала и пошла, а уже двадцать пятый провела, как и всегда, подшучивая над остальными «Жаворонками».

День двадцать шестой

– Мы не знаем, что нас ждет наверху, – сказала Сноуден.

– Если снова найдем трупы яутжа, то двинемся дальше, – начал Мэйнс. – Но если корабль состыкован с базой и мы можем добраться до него, ничто не должно останавливать нас.

– И держимся все вместе, – напомнил Фолкнер.

– Еще бы, – вмешалась Лидер. – Куда вам справиться без меня!

Они избрали своей целью одно из стыковочных сооружений и отправили туда разведочный дрон. Через несколько часов выбрались из укрытия и полезли обратно, на внешнюю поверхность UMF 12. Сперва показавшаяся безопасной и пустынной, она оставалась такой и по мере их продвижения вперед.

Как только отряд выбрался наверх, вся тяжесть космоса вновь опустилась на плечи Мэйнса. Но на этот раз его пугающая бескрайность принесла еще и ощущение свободы, чувства, что все возможно, все реально. Он вспомнил мысль, которой однажды с ним поделился его брат: «Если Вселенная бесконечна, или существуют бесконечные вселенные, то где-нибудь обязательно есть дерево, на котором растут люди».

Мэйнс глубоко вздохнул.

– Ага, – сказала Лидер, – скоро опять окажемся там.

Стыковочное сооружение, которое они выбрали, было прямо перед ними. Тридцать минут ушло на то, чтобы со всей осторожностью добраться до него, и еще полчаса – чтобы дождаться двух дронов, разведывающих путь впереди. Никаких признаков жизни или движения. Так же, как и никаких признаков смерти. Ни единого тела внутри сооружения.

«Жаворонки» вошли внутрь и начали взбираться наверх. Несколько парящих платформ ждали в пролетах, но у них не было времени на то, чтобы разобраться в управлении. К тому же Мэйнс переживал, что их действия привлекут лишнее внимание. Выбрав тихий и безопасный путь, они решили подняться по сотням ступенек, рассчитанных на яутжа и слишком высоких для людей, из-за чего совсем скоро все в отряде начали задыхаться.

Измотанный дорогой к кораблю, Мэйнс послал на разведку последний дрон. Аппарат был на последнем издыхании, – заряда почти не осталось, и костюм предупредил, что мощности для его подзарядки не хватает, – но это уже не имело никакого значения. Недолго им оставалось быть в этом месте, которое Мэйнс начал принимать за корабль-призрак. Где-то здесь все еще остались яутжа, прямым доказательством чего была смерть Котронис, но в основном UMF 12 была тихой, пустынной и мертвой.

Они взошли на корабль, и Лидер тотчас принялась за работу. Не прошло и десяти минут, как она сообщила, что не сможет вести судно.

– Чушь какая-то, – выдохнул Фолкнер. В его голосе слышались нотки страха.

– Не могу разобраться, – сказала Лидер. – Видишь хоть что-нибудь, напоминающее технику на «Воле»?

Все четверо прошлись по сферической комнате.

– Я даже не уверена, где мы с вами находимся – на летной палубе или в машинном отделении, – настаивала Лидер.

– Сноуден? – спросил Мэйнс, зная ответ еще до того, как увидел ту, пожимающую плечами.

– А как насчет систем наших костюмов? – спросил Фолкнер.

– Они хороши в работе с тем, что им известно, – возразила Лидер. – Могу поспорить, что этот корабль напрямую связан со своим владельцем. Не удивлюсь, если связь генетическая, а в этом случае даже если я пойму хоть что-то из всей этой ерунды, то не смогу управлять им просто потому что я – человек.

– Дерьмо, – снова выдохнул Фолкнер.

– И на этом плохие новости не заканчиваются, – продолжила Лидер. – Мы сейчас очень далеко от центра UMF 12, так что мне удалось распознать его вращение и расположение. Мой компьютер не располагает всеми необходимыми данными, но даже на основе имеющихся можно смело говорить, что мы в полной заднице.

– Да ладно! Ты так думаешь? – съязвил Фолкнер.

– Думаю, и куда больше твоего, – парировала Лидер. – Джонни, наша орбита снижается прямо в сторону ближайшего солнца.

– Прекрааасно, – протянул Мэйнс. – Ну, это же не наш стиль, когда дела проходят гладко, верно? И сколько у нас осталось времени?

– Это лишь приблизительные расчеты, но я думаю, около двадцати дней перед тем, как UMF 12 загорится. Но, конечно, еще раньше его вполне может разорвать сила притяжения солнца.

– Ну конечно! – вмешался Фолкнер. – Что-нибудь еще? Может, у нас и кофе закончился?!

– Просто очередная причина найти способ, чтобы свалить из этой гребаной дыры, – заметил Мэйнс. – Поднимемся выше и попытаем счастье с другим кораблем. На этой стыковке есть еще три.

– Придется подниматься очень высоко, – напомнила Сноуден.

– Тренировки нам не помешают.

Никто не улыбнулся. Ни у одного из отряда просто не было на это сил.

К концу дня «Жаворонки» осмотрели оставшиеся три корабля, оказавшиеся такими же безмолвными и загадочными, как и первый. Мэйнс поймал себя на мысли, что вряд ли когда еще сможет улыбаться.

Когда отряд начал спускаться по широкой, крутой лестнице, Сноуден, замыкающая цепочку, попросила всех остановиться.

– Лейтенант, взгляни на это!

Мэйнс поспешил через множество коридоров наверх, ко входу в башню, у которого стояла Сноуден. Учитывая отсутствие атмосферы, вход не покрывало ни стекло, ни любой другой материал, а до поверхности UMF 12 лежал еще очень долгий путь.

Но взгляд Сноуден был устремлен совсем в другую сторону.

– Какого черта? – спросил Мэйнс.

– Еще один корабль, – ответила она.

С такой высоты они увидели самый край поселения, возможно, в двух милях от них. Все время, прошедшее с посадки «Вола», отряд провел у центра UMF 12, сражаясь, если приходилось, и, прячась, где только удавалось. Стыковочная башня была, возможно, сердцем всего поселения. Мэйнс проклял себя за то, что не додумался исследовать все его части.

– Это не корабль яутжа, – сказала Сноуден.

Судно стояло неподвижно, прямо над дальним краем UMF 12. Если там и были крепления, то отсюда Мэйнс не мог их разглядеть.

– Ты уверена? – спросил он.

– Думаю, да. Таких, как этот, я еще не встречала.

Один взгляд на корабль вызвал в Мэйнсе странные ощущения. Будто он смотрел на что-то, чего не должно было существовать. Казалось, что судно скорее вырастили, чем построили, – на это указывали его беспорядочные гладкие очертания, неровная структура и масса. Даже его светло-красный, почти розовый цвет говорил о биологической природе корабля.

– Те взрывы, – добавила Лидер. – Может, они вовсе и не с «Волом» были связаны?..

– Мы думали, причина кроется во внутренней борьбе, – сказал Мэйнс. – Но это… возможно, она совсем другая.

День двадцать восьмой

Что-то убивало яутжа на UMF 12, и это были не «Жаворонки».

Части двух разорванных на куски тел пришельцев были разбросаны по широкому коридору, а их темно-зеленая кровь уже давно засохла. Что интересно, яутжа лежали тут уже достаточно давно – стены и потолок, испещренные дырами от взрывов, прямо-таки кричали о жестокой битве, прошедшей здесь когда-то. Голова одного яутжа валялась рядом с покатой стеной, его раскрытые в последнем непокорном рыке челюсти обнажали разбитые клыки.

– Не нравится мне это место, – сказала Лидер.

– Сохраняем тишину, – приказал Мэйнс. – Передвигаемся парами, не отходим друг от друга больше чем на пятьдесят ярдов. Мы уже почти на месте.

После того как «Жаворонки» заметили инопланетный корабль на дальнем конце UMF 12, отряд спустился со стыковочной башни и приготовился к рывку. Костюмы Мэйнса и Сноуден сигнализировали о снижении работоспособности, а костюм Лидер после ее ранения и вовсе время от времени работал со сбоями. Они справились с проблемой, перераспределив ресурсы и подзарядившись друг от друга, но боеприпасов становилось все меньше, и выхода из этой ситуации не предвиделось. Также недоставало химических припасов, необходимых костюмам для производства кислорода, воды и искусственных диетических добавок, но больше всего Исследователи переживали насчет своей способности эффективно сражаться.

Они прошли мимо трупа яутжа. Лидер послала дрон на разведку и засекла обширные взрывы по всему помещению, а повышенный радиационный фон указывал на самоуничтожение кораблей.

– Они кончают жизнь самоубийством, если встречаются с противником, превышающим их в количестве, – предположила Сноуден.

– Где же этот противник? – спросил Мэйнс. – И почему мы видели кучу улетающих отсюда кораблей?

– Яутжа не бегут с поля боя, – уверенно сказала Сноуден. – Они живут ради битвы. Это было бы столь же нелепо, как если бы Фолкнер избегал выпивки.

– Шутница! – буркнул тот.

– Может, они отступали, перегруппировывались? – предположила Лидер. – Оставив небольшие отряды, чтобы извести противника и уничтожить свои корабли, если это будет необходимо?

– Возможно, – отозвалась Сноуден, но в ее голосе слышалось сомнение. – Но у нас нет никаких доказательств того, что они действуют слаженно. Даже в крупных битвах каждый яутжа сам по себе. Они не похожи на нас.

– Один вопрос все еще остается без ответа, – вмешался Мэйнс. – Что это за противник, с которым они сражаются?

– Может, не будем околачиваться здесь, чтобы выяснить это, ребята? – спросил Фолкнер.

Пока они шли вперед парами, Мэйнс задумался над словами Фолкнера. Рядовой был не прав: именно в этом-то и заключалась их работа – выяснить, что происходит на UMF 12. И пусть они провели в ловушке уже четыре недели, пусть из восьмерых «Жаворонков» в живых осталась только половина, обязанности их никуда не делись. Они все еще были Исследователями, натренированными и готовыми провести долгие годы своей жизни, патрулируя далекие границы галактики в поисках угроз человечеству. Побег был равен нарушению своих прямых обязанностей. Попытка спасения могла быть оправданной только в одном случае – если бы отряд собирался доставить сообщение о происходящем на UMF 12 в Сферу Людей.

Члены отряда прекрасно понимали это. Насмешка Фолкнера лишь раскрыла его страх, но Мэйнс знал каждого из них лучше, чем свою семью. Они и были его семьей.

Он подключился к голообзору. «Жаворонки» находились в четырехстах ярдах от края поселения, а под ними расположилась твердая, сужающаяся к краю корма судна. Над ними, через двадцать ярдов тверди, замер неизвестный корабль.

– Поднимаемся на корабль, – приказал Мэйнс. – Оружие держать наготове. Включите маскировку, и боевые системы тоже.

– Я бы не отказался от бокальчика, – сказал Фолкнер.

– А я бы не прочь снять наконец этот костюм, – подхватила Лидер. – Четыре недели без душа! От меня воняет, как от навозной кучи.

– Как видишь, никаких изменений, – нашелся Фолкнер.

Мэйнс слабо рассмеялся и повел остатки команды наверх, в надежде найти путь на поверхность.

– Лейтенант! – крикнула Лидер.

– Вижу! – отозвался Мэйнс. На его обзорном стекле неожиданно засветился красный сигнал – костюм уловил что-то впереди них. Джонни быстро повернул голову налево, потом направо, продолжая следить за происходящим на экране, чтобы разглядеть, не угрожает ли им опасность.

– Эй, видите что-нибудь?

– Движение, – ответил Фолкнер. – Многочисленные объекты. Штук тридцать.

«Дерьмо», – подумал Мэйнс.

– У меня то же самое, – подтвердила Сноуден. – Нужно возвращаться, лейтенант.

Мэйнс на секунду закрыл глаза, представляя, что же ждало их на обратном пути. Еще больше часов, проведенных в укрытии, в быстрых перебежках меж теней, пока их не найдет еще один разъяренный яутжа. Если они отступят сейчас, то…

– Джонни, это не яутжа, – сказала Сноуден.

– Откуда ты знаешь?

– Показатели слишком отличаются. Они по-другому двигаются, и есть в них что-то… – Сноуден отключилась, но пока Мэйнс ждал ее ответа, он и сам увидел, что она имела в виду.

– Они надвигаются волнами, – заметил лейтенант. Красные точки на экране приближались к ним; первая порция, около десятка, была уже всего в сотне ярдов. – Слишком поздно, не успеем отступить. Прячемся.

Они разбежались во все стороны: Лидер и Мэйнс вместе, Фолкнер и Сноуден – несколькими ярдами левее от них. В широком, неровном туннеле с низким потолком было полно мест, где можно спрятаться. Отличное место для защиты. И прекрасный обзор для стрельбы. Мэйнс отбросил мысль о том, что их всех убьют в считаные минуты, и установил винтовку на ближайший камень перед собой.

Из тени донесся скрежет – громкий, отвратительный звук, словно ногти царапают что-то гладкое.

– Боже мой! – выдохнул Фолкнер. – Боже, только не это…

– Что такое? – спросил Мэйнс.

– Лейтенант, я уже слышал этот звук раньше, – ответил тот. – Ксеноморфы.

А потом тени ожили, и «Пустотные Жаворонки» открыли огонь.

21. Иза Палант

База «Роща Любви», исследовательский центр

Планета LV-1529, 2692 год н. э., сентябрь

Спустя двенадцать дней после высадки пришельцев, а также смерти Коннорс и Шарпа Палант вместе с остальными выжившими несколько раз видели яутжа, ходивших кругами вокруг хранилищ, стоящих неподвижно посреди бури, иногда проходящих вперед и назад, пропадая из виду.

Они даже дали пришельцам имена.

Того, что побольше, они прозвали Шамана, в честь известного спортсмена из прошлого века, прославившегося своими размерами, силой, скоростью и длинными дредами. Другого яутжа, более свирепого, более громкого (того, который обязательно придет за ними рано или поздно, в чем Иза не сомневалась), МакИлвин назвал Вендиго. Его любовь к старым мифам и легендам, некоторым из которых было уже по тысяче лет, поражала Палант, но это была не единственная черта МакИлвина, удивлявшая ее.

Яутжа знали, что они внутри. Будучи уверенной в этом, Иза никак не могла понять, отчего те практически не беспокоят людей. Она рассказала выжившим, особенно инди, все, что ей было известно о яутжа: как они живут, сражаются, взаимодействуют и умирают. Об их технологиях и возможностях. Что-то она знала наверняка, но большая часть до сих пор оставалась лишь догадками.

Иза добилась того, чтобы оружие лежало в пределах досягаемости, но никто к нему не притрагивался. Постоянно борясь с попытками инди отомстить за друзей, ей все же удалось убедить их в том, что лучшего способа выжить найти не удастся. Палант не была уверена до конца, действительно ли яутжа могут видеть сквозь стены или сканировать происходящее внутри хранилищ, но рисковать было слишком опасно.

Выжившие составили график сна и работы. В основном деятельность заключалась в сборе и очистке воды, капающей из разных уголков хранилища, готовке жалких остатков пищи, проверке лекарств и попытках поддержания общего духа. Несколько тел они спрятали в маленькой комнате в конце зала, замотали в брезент и держали за закрытой дверью. Никто из выживших не осмеливался войти внутрь. Инди также составили свое расписание: пока кто-то патрулировал, другой спал. На этом их обязанности и ограничивались.

Снаружи уже десятый день, не переставая, бушевал шторм с ливнем. Иза и МакИлвин снова погрузились в исследования, пытаясь отвлечься от опасностей, окруживших их со всех сторон. И это касалось не только пришельцев, но и истощающихся припасов и растущего риска отравления радиацией, исходящей от поврежденного реактора.

Какая-то часть Изы, которую она не могла открыть никому, даже МакИлвину, твердила о том, как взволнована она должна быть происходящим. Никогда до этого Палант и представить себе не могла, что когда-нибудь окажется настолько близко к живому, дышащему яутже, и тем более ни разу даже не мечтала о том, что услышит общающихся между собой пришельцев.

– Еще один, вон там, – указал МакИлвин.

Они сидели вокруг старого передатчика, чьи внутренние провода были разбросаны по полу, а после мудреных починок и улучшений к нему прицепили небольшой динамик. Хватило трех дней минутных настроек, пока они не выявили частоту появления яутжа, и с тех пор хотя бы один из них сидел у передатчика. Чаще же от устройства не отходили ни Иза, ни МакИлвин.

Палант чувствовала, что многие выжившие смотрят на них с недоверием, возможно, даже распознают в них это ненормальное возбуждение от опасной ситуации, в которую они все попали, но прямо сейчас Иза плевать хотела на чужое мнение. Тяжесть истории нависала над Палант, и она ощущала ее отголоски.

– Снова Вендиго, – сказала Иза. Она прицепила к передатчику устройство, над которым работала какое-то время. Палант перестала называть его матрицей перевода, но МакИлвин, после дня, проведенного за присоединением устройства к одному из своих изобретений, дал ему именно это имя. Пока что устройству удавалось распознавать около шестидесяти процентов речи яутжа, хоть и говорили те крайне мало. Но когда все же начинали общаться, перевод высвечивался на маленьком экране и сохранялся на древнее устройство памяти.

– Кажется, они еще более разозленные, чем обычно, – заметил МакИлвин. – Думаешь, стоит об этом рассказать нашим?

Палант взглянула в дальний конец хранилища, на МакМэхон, сидящую с другим инди. После зверского убийства Шарпа она взяла командование на себя, и хотя Иза восхищалась этой женщиной, та оставалась обычным солдатом. Даже после всего рассказанного Изой единственным желанием МакМэхон было сражаться.

– Не сейчас, – сказала Палант. – По крайней мере, пока не возникнет необходимость. У некоторых из них шило в заднице. Стоит одному взяться за оружие, яутжа это заметит, и…

– Ничто не задержит их снаружи.

Иза кивнула. Они уже разговаривали об этом. Один выстрел из наплечного оружия яутжа, и стену хранилища разнесет в щепки. Настоящее чудо, что с ними еще не случилось ничего подобного, но чем больше они подслушивали случайные разговоры пришельцев, тем больше Палант начинала понимать.

Высадиться здесь яутжа вынудила не охота. Они были здесь потому, что сами стали добычей.

«Злобные демоны… огненные ящерицы из… нашли мою собственную… и кровь…»

– Не хотел бы я оказаться в ее голове, – сказал МакИлвин, прочитав перевод разговора.

– Не хотела бы оказаться даже просто рядом с ней, – согласилась Иза. Она, конечно, не ожидала услышать приятную беседу, но услышанное заставило сердце уйти в пятки. Гневная речь яутжа напоминала самый настоящий кошмарный сон.

– Думаю, она не в себе, – предположил МакИлвин. Он сказал именно «она», хотя, по правде говоря, никто из них не мог с точностью определить пол яутжа.

– Ну, хотя бы Шамана спокоен и невозмутим, – сказала Иза, и МакИлвин согласно кивнул.

Прошел уже день с вопля Вендиго, прежде чем Шамана наконец ответил ей. «Успокойся… и будь готова», – сказал он ей, хотя спокойствие было присуще лишь одному из пришельцев. К этому они и готовились, но это и волновало Изу больше всего.

Вендиго снова заговорила: послышалась странная смесь перестукивания и гортанных звуков – все то, что считалось людьми языком яутжа. Сложный язык, который едва ли понимали даже те, кто больше всего был заинтересован в расе пришельцев. Несмотря на созданную программу, Иза все же сомневалась в точности перевода. Большая часть сказанного отбраковывалась программой и сохранялась на будущее.

«Клан… знаем потери… ненавижу ненавижу НЕНАВИЖУ!»

– Ей становится хуже, – сказал МакИлвин.

– Возможно, – отозвалась Иза. – Или, возможно, специально накручивает себя.

– Как думаешь, что такое «огненные ящерицы»? Она уже не в первый раз говорит о них. А вот Шамана будто не признает это слово.

– Думаю, это то, что гонится за ними, – ответила она. – Если бы яутжа прибыли сюда только для охоты, то уже давно вынудили бы нас действовать. Они знают, что внутри есть и солдаты, и оружие. И… Я думаю, Шамана в замешательстве. Он кажется замкнутым и отстраненным, словно у него все под контролем, но думаю, такое поведение – показное.

– Может быть, – ответил МакИлвин с нотками сомнения в голосе. – Не могу представить хоть что-то, способное охотиться на них. Как бы то ни было, самое время подключать МакМэхон. Вендиго может броситься на нас в любую минуту, тут-то и придется взяться за оружие.

– Точно… взяться за оружие.

Палант подождала еще немного, прислушиваясь к мягкому треску и шипению в передатчике. Яутжа закончили разговор. Их молчание наводило страх.

– Все, что мы делаем здесь, поможет Компании, – пробормотал МакИлвин. Палант удивилась. Да, она знала, что Милт истинный работник «Вейланд-Ютани», но начинала убеждать себя в том, что он прибыл сюда из любви к открытиям. На секунду она вернулась в те времена, когда думала, что ничего не знает об этом человеке.

– Мы умрем еще до того, как успеем сказать им хоть слово, – сказала она, сама не зная почему. Иза все еще хранила надежду на лучшее, и, может, поэтому выпалила именно эти слова. Заметив удивление МакИлвина, она отвернулась, с трудом сдерживая улыбку.

Подогнув колени к груди, пытаясь согреться, Палант вспомнила родителей и то, как они постоянно прививали ей чувство ответственности. Работники «Вейланд-Ютани», они раскрыли для своей дочери темнейшие из дел Компании. Ее мать была лишь свидетелем, а вот отец непосредственно участвовал в действиях, которые считал безнравственными и даже преступными. Пройдя этот путь, им все же удалось сохранить чувство гордости, отчего тяжесть поступков давила еще сильнее.

Родители говорили ей, что жажда научных открытий двигала ими куда сильнее и дальше, чем Компания, на которую они работали. Если они могли держаться на расстоянии от ее влияния, физически, если возможно, если нет – то хотя бы психологически, то это уже было их победой. Насколько знала Иза, так всегда и было.

Палант редко задумывалась над темными страницами их жизни, стараясь помнить только любовь и страсть к науке, которую они разделяли. Она и сама сохранила эти любовь и страсть. Даже сейчас, слушая разговоры яутжа, она понимала, что открывала двери к новым знаниям для последующих поколений. Иза не могла повлиять на то, как именно Компания воспользуется полученными знаниями, но только от нее зависело, получит ли вообще хоть кто-нибудь эту информацию.

«Не… вина, – сказал Шамана. – Оставь… в покое… подожди и… сейчас…»

Палант уселась, заметив удивленное лицо МакИлвина.

– Думаешь, они говорят о нас? – спросил МакИлвин.

Иза оглянулась, вставая и привлекая внимание МакМэхон. Милт был прав. Самое время подключать инди.

– Что случилось? – спросила МакМэхон, вставая и потягиваясь.

– Они разговаривают, – ответила Палант. – И немало, – несколько людей развернулись в ее сторону.

– Что говорят? – снова спросила инди.

– Все запутано, – отозвалась Иза. – Один из них кажется пугающе спокойным. А вот другая…

– Другая – что? – спросила МакМэхон.

– Безумна, – закончил МакИлвин. – Неуравновешенна. И если она…

Из динамика позади Палант раздались пощелкивания и рычания, и Палант нагнулась, чтобы взглянуть на экран. «Звучит не очень», – подумала она, но решилась дождаться перевода, не полагаясь полностью на свои ощущения.

«…огненные ящерицы взяли… меня одну… нужна кровь! Нужна кровь!»

– Боже мой, – прошептал МакИлвин.

Палант встала.

– Думаю, эта яутжа идет по наши души, – сказала она.

МакМэхон и остальные инди ринулись к двери. Даже сейчас они обернулись на Палант, неуверенно хватаясь за бока и припоминая, что раньше там было нечто, чего сейчас не хватает.

Еще больше щелчков. Еще больше ярости.

– Иза, она идет! – закричал МакИлвин. – Она заряжается!

– Давайте, – сказала Изе МакМэхон, кивая на лазерные винтовки, подпирающие заднюю стену.

– Всем спрятаться! – крикнул Милт.

Из дальнего конца хранилища раздался взрыв, превращая стену в тысячи металлических осколков, впуская внутрь ветер и дождь. Послышался чей-то долгий, громкий вопль.

– Всем спрятаться! – закричала Палант, повторяя слова МакИлвина, когда тот схватил ее за руку и потянул в другую сторону помещения. Иза споткнулась и оттолкнула его, едва не упав, побежала, и, вдруг резко остановившись, развернулась обратно.

Устройство хранения! Все, что они услышали из разговоров яутжа, все переводы остались на том маленьком, допотопном устройстве. Из-за действий Свенлап не осталось ни облачных, ни квантовых хранилищ – только жесткий диск, и Палант не могла потерять все, что узнала.

Слева раздался крик и высветился яркий, сверкающий взрыв. Со всех сторон слышались испуганные голоса и резкий шепот тех, кому удалось спрятаться за старым, заржавевшим снаряжением.

– Иза! – шикнул МакИлвин.

Она побежала. Снова стрельба, поврежденная часть здания скрипела и трещала. Но как только ученая добежала до лавочки, на которой они работали, в яростной битве наступила короткая тишина.

Схватив устройство и оторвав от всех проводов, Палант оглянулась вокруг себя.

МакМэхон и еще несколько инди, пригнувшись, медленно кружили по ангару, держа оружие наготове. Иза поймала взгляд МакМэхон, увидела, как та кивнула ей, безмолвно говоря этим, что ученой нужно скорее спрятаться.

Палант посмотрела вперед и увидела мертвого инди, поднятого в воздух чем-то, что было скрыто от глаз Изы, но она начинала понимать, чем именно.

– Смотрите туда! – сказала Иза, указывая на инди.

МакМэхон увидела. И тотчас, приготовившись, открыла огонь из лазерной винтовки. Мертвого солдата разорвало надвое, внутренности разбрызгало по стенам, когда части тела оторвались друг от друга. Целый угол хранилища загорелся светом, когда остальные инди также открыли огонь.

Откуда-то донесся тяжелый удар, когда раздался плазменный выстрел, слишком яркий, чтобы смотреть на него. Пока Иза бежала к старому погрузчику, свет постепенно угас, и она смогла посмотреть направо, где увидела огромную дыру в месте соприкосновения передней и боковой стен.

Потолок опустился, с него капал расплавленный металл, кое-где возникли резкие паровые облака из-за дождя, ворвавшегося внутрь вместе с бурей. Раскаленный металл скрипел и шипел там, где на него попадала вода.

Палант замерла за погрузчиком. Оказавшись в одиночестве, в двадцати ярдах от себя она заметила несколько спрятавшихся работников станции, среди которых был и МакИлвин. Милт в ужасе взглянул на Изу. В ответ она подняла в воздух устройство памяти. Не веря своим глазам, МакИлвин покачал головой.

И тут все услышали Вендиго.

Это был громкий рев, дикая смесь гнева и торжества. Даже если ее и ранили, то в голосе не было и намека на боль. К ней присоединились и другие крики – испуганные вопли выживших, ожидающих своей участи. По всему хранилищу слышалась глухая поступь шагов по цементному полу, зазвенела уже поврежденная стена, буря завывала через дыры в металлическом покрытии. Внутрь врывался дождь, через прорехи просачивались полосы яркого света. Огни замерцали и погасли, когда кто-то вырвал и уничтожил провода, и хранилище освещалось уже только слабыми лампами и отсветом неумолкающих взрывов от лазера. Палант заметила совсем недалеко от себя инди, когда тот переключился на инфракрасное зрение. Еще через секунду его голова оторвалась от тела и покатилась в сторону укрытия Изы.

Она прижала свободную руку ко рту и плотнее прижалась к погрузчику, мечтая заползти под узкую щель под ним, зарыться лицом в свои руки и забыть те страшные картины, которые ей пришлось увидеть.

Кровь хлынула из оторванной головы инди, прикатившейся к левой ноге Изы. На правом глазу погибшего еще слабо светился инфракрасный окуляр, и Палант стало интересно, успел ли инди перед смертью заметить хоть что-нибудь, хотя бы на мгновение.

Слева от Изы, сложно мираж, напоминающий о темных глубинах космоса, усеянного звездами, заблестели очертания Вендиго, чья невидимая маскировка омывалась потоками ливня. Палант разглядела ее глаза – яркие огоньки, уставившиеся на слабого, жалкого человека.

– Я знаю, что ты сказала, – прошептала Иза. На какую-то секунду она позабыла обо всем на свете. Все стало настолько далеким, что космос показался ей родным домом. МакИлвин, МакМэхон, остальные выжившие, разрушенная база, каждая часть ее жизни, каждый человек, которого она знала, перестали что-либо значить перед лицом первой встречи с живым существом из другого мира.

– Я… знаю… что… – прорычала Вендиго, с трудом подражая Изе… и вокруг все взорвалось.

Загорелись полоски лазерных выстрелов из-за шасси погрузчика, яутжа повалило на спину, а дальнюю стену отбросило на десять ярдов назад. Выстрел из наплечного оружия яутжа едва не задел Изу, пролетев в дюймах от того места, куда она успела спрятаться. Палант почувствовала, как огонь подпалил ее волосы и натянул кожу на руках и щеках, а кабина погрузчика разлетелась на множество осколков вперемешку с расплавленным металлом.

Яутжа встала на ноги и побежала; ее поврежденное устройство маскировки странно засверкало, будто вторя движениям тела и повторяясь в тысячах крохотных изображений, оставленных позади пришельца, до конца пытаясь создать для него защиту.

Двое инди возникли впереди погрузчика, взглянули на Изу и рванули вслед за яутжа. Один из них, с уже покалеченными ногами, выстрелил плазменным зарядом. Куда бы он ни целился, солдат промахнулся, и заряд взорвался у маленькой, закрытой комнаты, в которой хранились тела погибших. Металл искривился и потек в сторону. Огонь проедал себе дорогу внутрь. Вонь горелой плоти смешивалась с металлическим запахом, висевшим в воздухе.

– Иза! – крикнул МакИлвин, помахав рукой. Палант знала, что ее укрытие, в котором она съежилась, было самым безопасным в хранилище, но внезапно ей жутко захотелось чьего-то прикосновения, человека рядом с собой. От неожиданной симпатии к работнику Компании ее глаза наполнились слезами.

И она побежала, виляя то влево, то вправо. Сражение переместилось в дальний угол хранилища, туда, где угол здания был полностью снесен, а потолок и стены лежали на земле. Снова и снова тьма озарялась вспышками выстрелов, и, пытаясь не обращать внимания на ослепительный свет, она посмотрела направо.

Остановившись в свободном проеме, на нее смотрел Шамана.

Палант не смогла двинуться дальше. Полоска внезапного лазерного выстрела пронеслась мимо нее, так близко, что задела рукав и обожгла кожу. Боль поднялась от руки к плечу, но Иза ничего не заметила. Яутжа все смотрел на нее. Палант подняла устройство памяти, в отчаянной надежде установить хоть какой-то контакт без оружия и боли, окровавленных кинжалов и смерти.

Не смотря, она напечатала «Я знаю» и прошептала: «Переведи». Иза подняла устройство еще чуть выше, повысила громкость, и когда из него донеслись гортанные звуки, по коже Палант пробежались мурашки.

Шамана двигался мягко, наклонив голову, словно прислушиваясь к ней. А потом он просто шагнул в сторону и растворился в буре, покидая ужас, творящийся внутри хранилища.

Палант тяжело опустилась на колени.

«У меня получилось! – подумала она. – Я говорила с ним! Достучалась до него!» К сожалению, Иза не могла знать этого наверняка.

Кто-то бежал прямо на нее. Это оказалась одна из инди. Ее одежда пылала, она безуспешно пыталась сбить пламя, вгрызающееся в лицо.

МакИлвин и еще несколько людей выскочили из укрытия, схватили женщину и принялись катать ее по полу, чтобы избавиться от пламени, но горящий материал расплавился, и перед тем как полностью замереть, женщина успела лишь тяжело вздохнуть, а затем свернуться в плотный шар, когда огонь добрался до сухожилий.

– Иза… сюда! – закричал МакИлвин. Во втором приглашении она не нуждалась. Палант побежала к Милту, и они вместе рванули в дальний конец хранилища.

Как только они скрылись, показалась Вендиго. Более ослабленная, чем обычно. За ней тянулся яркий след зеленой крови, вытекающей из разных частей тела. Два инди шли за ней, подталкивая лазерными винтовками, пока она не упала и не скорчилась на полу.

К ним подошла МакМэхон. Половину ее лица заливала кровь, левой рукой она держалась за грудь, но так и не выпустила винтовку из правой руки.

– Назад! – предупредила она, и инди тотчас повиновались.

На шее Вендиго висело что-то скользкое и красное. Палант подумала, что недавно это было чьими-то внутренностями. Вендиго смеялась, глубоким, хриплым смехом.

– МакМэхон! – закричала Иза, помня рассказы о самоубийствах яутжа. – Ее рука! Не дай ей дотронуться до…

МакМэхон отреагировала мгновенно, отстрелив яутжа кисть, и та, словно огромный паук, проскользила по полу и упала на тыльную часть, когда когти вжались в ладонь.

Яутжа застыла в молчании. Может быть, она мертва, может быть, нет, но МакМэхон сделала все, чтобы не сомневаться. Ни чувства победы, ни чувства злорадства. Держась на расстоянии, она трижды выстрелила в голову пришельца. Шлем разорвало на куски, и Вендиго перед смертью дернулась в последний раз.

– Перегруппироваться! – приказала МакМэхон. – Ты – к двери, вы двое – в тот угол. Второй яутжа может вернуться в любую минуту.

«Не думаю», – хотела сказать Иза, но побоялась рисковать чужой жизнью. Ведь три инди уже погибли, их укрытие разгромлено, и все теперь подвергаются опасности воздействия вредных веществ, а один из объектов исследования убит.

Она посмотрела на МакИлвина, смущенная горечью, которую ощущала из-за смерти яутжа, но по взгляду своего напарника поняла, что он чувствует то же самое.

– Милт, я не думаю…

– Второй наступает! – закричал инди, и Палант лишь простонала, двинувшись назад вместе с МакИлвином. Слишком мало еще Иза знала о яутжа.

МакМэхон, изнуренная, раненная, бросила взгляд на Изу, и та уже заговорила, но тут инди бросилась к двери, все еще держась левой рукой за грудь. Винтовка болталась сбоку, МакМэхон слегка качало на бегу, но она была коренастой, сильной женщиной. Кое-где из-под шлема выбились и сверкали пряди ее светло-рыжих волос.

– Стой! Я могу поговорить с ним! – крикнула Иза, но инди ее не слышала.

– Иза, мы не уверены в этом, – вмешался МакИлвин. – И ты не можешь рисковать…

Послышалась стрельба из разрушенного угла хранилища, и помещение осветилось ярким светом. Дождь хлынул в хранилище почти горизонтальными линиями, лучи света походили на разбросанные выстрелы лазера.

МакМэхон остановилась, подняла винтовку.

Стена перед ней развалилась, и Шамана ворвался внутрь, отталкивая в стороны ломающиеся листы металла. Он взмахнул когтистой рукой и прочертил на теле МакМэхон глубокие царапины от плеча до бедра. Инди выпустила оружие из рук, попыталась отступить, но яутжа вцепился ей в грудь, раскрутил и отбросил обратно к дыре.

Еще несколько выстрелов, нацеленных в пришельца, раздались в помещении.

– Вы попадете в МакМэхон! – крикнула Палант. Инди прекратили огонь, Шамана и МакМэхон исчезли в шторме, а хранилище погрузилось в оглушающую тишину. Сквозь нескончаемые дыры в здании ревел и свистел ветер, врывались всплески дождя, но после воплей и взрывов тишина стала настоящим избавлением.

Три инди, оставшиеся в живых, собрались у двери и, надев инфракрасные очки, сканировали происходящее снаружи.

Палант побежала к ним. Солдаты смотрели на нее как на врага, их глаза налились ужасом, а один из них трясся и даже не скрывал испуга.

– Я могу общаться с ним! – сказала она. – Выйдете туда, за ним, и вас просто убьют.

– И ты думаешь, мы пустим тебя? – спросил один из инди.

– А вам не наплевать ли? – рявкнула в ответ Иза. Одновременно охваченная и ужасом, и возбуждением, она чувствовала, как быстро бьется ее сердце. Палант разрывалась между двумя одинаково сильными желаниями: сражаться и бежать. Каждая ее животная частичка кричала о том, что нужно бежать и найти укрытие, но разум, движущий всеми действиями уже взрослой Изы, жаждал рискнуть и отправиться прямо в бурю на поиски яутжа. Поговорить с пришельцем так, как не доводилось еще никому из людей.

– Пожалуйста, – попросила она, и издали, из шторма донесся высокий, долгий крик. Ужасающий, настоящий звук чистой боли, который невозможно подделать.

Один инди попытался выбежать наружу, но другой успел его перехватить.

Еще один вопль, такой же высокий и долгий, резко оборвался.

Шамана проревел победный клич. Где-то там, посреди бури, был взят очередной трофей.

– Ты хочешь поговорить вот с этим? – спросил инди; голос его звучал побежденно, он будто подчинился и смиренно принял свою судьбу.

Палант не нашлась, что ответить. По крайней мере, ничего разумного.

Она только что услышала, как умер еще один хороший человек.

* * *

Хранилище осталось в руинах. Один конец строения полностью припал к земле, лазерные выстрелы и взрывы продырявили стены, а количество трупов уже превышало число комнат, в которых их можно было хранить.

Трое выживших инди, нервные, настороженные, слонялись внутри и снаружи хранилища с оружием наготове. Палант думала, что теперь солдаты скорее представляли опасность для гражданских, чем обеспечивали их защиту. Впрочем, этих людей было трудно судить: они потеряли лидера, потеряли друзей, и даже это относительно безопасное, удобное укрытие превратилось для них в один из кругов ада. Иза не сомневалась, что они сбегут, как только представится такая возможность.

Но бежать было некуда. Уровень радиации, исходящий от поврежденного реактора, все повышался, а буря, бушующая снаружи, и не думала идти на спад. Поэтому наемники не покидали хранилище, ожидая битвы и смерти.

Палант и МакИлвин собрали выживших и вместе достроили то, что могли, в неразрушенной части помещения, подальше от обломков другого угла и смрада, источаемого телами погибших. Еды оставалось все меньше, а пить воду было опасно из-за радиации, но выбора им никто не оставил. Все они приняли самую высокую дозу радиопротекторов, но чем больше времени подвергались влиянию излучения, тем больше лишь оттягивали неизбежное.

Пока остальные совместными силами собирали все, что могло помочь выживанию, двое ученых пытались спасти любые крупицы исследований. Палант стыдилась того, что делала, но понимала, что, возможно, это единственно правильная вещь, которой ей стоило заняться в сложившейся ситуации. Что бы с ними ни произошло, если ей с МакИлвином или любому из них двоих удастся сохранить знания о яутжа, то, может быть, их работа будет жить дальше. Поможет человечеству. Кто знает, может, даже послужит основой для заключения мира между видами.

Задумавшись над смертью Шарпа, над долгим воплем МакМэхон, полным ужаса и боли, она засомневалась, было ли такое вообще возможно. С другой стороны, она все еще не сомневалась в том, что яутжа были напуганы. Они стали добычей, и, скорее всего, даже загнанной в угол добычей. Если бы только у нее и МакИлвина было больше времени, больше возможностей, чтобы изучить записи разговоров яутжа, тогда она, возможно, точно убедилась бы в своих идеях.

«Я хочу узнать, – не переставала думать Иза. – Мы так близки к чему-то удивительному, и я хочу узнать еще больше». Да, Палант чувствовала удушающую петлю времени, сокрушительный вес судьбы, и мысль о том, что она может умереть до того, как узнает больше, ужасала ее сильнее всего на свете.

– Я пыталась поговорить с Шамана, – сказала она. МакИлвин взглянул на нее из-под кучи проводов и металла, в которые превратилась их машина для перевода. Палант не потеряла свое ценное устройство хранения и держала теперь в самом безопасном месте.

– Во время нападения?

– Когда инди сражались с Вендиго. Через динамик устройства хранения, который я использовала как обратный переводчик. И кажется, я достучалась до него.

– Откуда ты знаешь? – спросил Милт, качая головой. Он едва ли не насмехался над Палант.

– Если я не права, то, думаю, Шамана бы включился в сражение, – она кивнула на трех инди, даже сейчас ходящих из стороны в сторону вдоль разрушенной стены хранилища с поднятым оружием. – Он бы уже убил их всех.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что все знаю.

МакИлвин моргнул, нахмурился, и на секунду она заметила в его взгляде то же самое выражение, что видела не раз в глазах других людей. То же самое замешательство, тот же самый невысказанный вопрос: «Ты сумасшедшая?».

– Он убил МакМэхон.

– Возможно, то была месть за Вендиго.

– Не думаю, что мы вправе утверждать, будто знаем хоть что-то о них. И будем полными идиотами, если начнем так обманываться.

Они собрали остатки оборудования и вернулись к группе выживших. Костры догорели дотла, а буря снаружи разошлась еще сильнее.

Три дня спустя, прямо на рассвете, прилетел еще один корабль.

– Они прибывают! – закричал кто-то, и инди заняли боевое положение. – Их становится больше!

На сердце Изы опустился тяжелый камень. Послышался чей-то плач.

– Это корабль Колониальных морпехов! – натягивая боевой костюм, сказал один из инди. – Они пришли за нами!

– Компания прислала морпехов? – спросил МакИлвин, но он улыбался Изе, и она увидела в его глазах то же облегчение, что и во взгляде всех остальных.

Палант пошла к разбитым дверям хранилища и, встав с группой уцелевших, стала наблюдать за далекими огнями медленно опускающегося сквозь ливень судна. Бушующий шторм утих в последний день, и им наконец удалось отремонтировать большую часть укрытия. И пусть они не улучшили хранилище, но хоть какое-то занятие подняло общий настрой. Любая попытка деятельности улучшает самочувствие растерянных людей в экстремальной ситуации.

Как оказалось, все надежды оправдали себя.

– Нужно остаться здесь, – сказал один из инди. – Подождем, пока они сами не придут за нами. Какой смысл подвергать себя опасности.

– От яутжа не было вестей уже три дня, – добавила Палант. – Кто знает, может, он улетел во время шторма?

– Да, может, мы просто не услышали его корабль? – подхватил МакИлвин.

– Он все еще здесь, – возразил инди. – Мой костюм отслеживает его месторасположение. Ничего не изменилось. Этот инопланетный ублюдок все еще там и с момента посадки ни разу еще не прикоснулся к своему судну.

– Может, нам стоит предупредить… – начал говорить другой инди, и тут же поднялась стрельба.

Из-за непрекращающейся бури над ними нависла странная тишина, одни лишь вспышки выстрелов мелькали вокруг базы. Горный хребет скрыл за собой корабль, от чего искры походили на молнии, а грохот было трудно отличить от раскатов грома.

«Они убьют его, – пронеслось в голове Изы. Устройство все еще лежало в ее рюкзаке, последние три дня она так ни разу и не выпустила его из рук. – Они убьют его, а это, возможно, последняя, настолько близкая встреча с яутжа».

И она побежала. Побежала, не обращая внимания на крики МакИлвина позади нее, на голоса других людей, повторяющих просьбы ее друга. Побежала навстречу сражению. Гонимая всем, чем жили когда-то ее родители – страстью к открытиям, жаждой знаний, – она бежала, уверенная в том, что даже если ее и ждала смерть, то встретит она свою участь, по крайней мере, в погоне за мечтами. Люди с оружием наперевес не приносят миру ничего нового, они умеют только разрушать. Вот почему яутжа до сих пор оставались загадкой для всех людей. Кто знает, замени Иза оружие на свое устройство, и перед ними мог открыться целый новый мир.

Палант пробежала мимо останков одного из инди, превратившегося из человека в кучу разодранной одежды и порванной плоти, побледневшей под стеной непрерывного ливня. Не желая узнавать в том, что она видела, человека, она, не вглядываясь, помчалась дальше.

Пробиваясь сквозь стены воды, поскальзываясь в грязи, цепляясь за высокие выступы, чтобы не провалиться еще в более глубокие впадины, Иза быстро добралась до места битвы. Звуки становились все громче, и она расслышала, как сильно отличались эти выстрелы от залпов лазерных винтовок, слышимых в последние дни. Не останавливаясь, она стянула с плеч рюкзак и вытащила из него устройство. Ей нужно было приготовиться к действиям, поэтому Иза немного замедлила бег, раздумывая над тем, что и как ей придется сказать.

Уже на самой вершине, смотря вниз на новый прилетевший корабль и битву, разыгравшуюся вокруг него, она быстро напечатала простое сообщение. И только после этого начала спускаться, то и дело оскальзываясь в грязи.

Двое морпехов заметили Изу и тотчас покинули корабль, спешно направляясь к ней. Справа от себя девушка увидела Шаману, несущегося к небольшому скату. Его маскировка была повреждена, вокруг ярко светились кляксы крови. По тяжелой броне яутжа от торса во все стороны брызнули огненные сполохи, сбивая прицел у оружия морпехов.

Иза вильнула в сторону, увернувшись от приближающихся военных, и побежала в самую гущу боя.

– На землю! – крикнул один из морпехов, но Палант не обратила никакого внимания. Все ее будущее было прямо перед ней – не бесконечные десятки лет, полные неизвестности и так и нераскрытых тайн, а вот это единственное существо, этот пришелец, который привык охотиться на других, но неожиданно попал в чужой капкан. Все, над чем только работала Иза, заключалось здесь, в одном миге, в одном создании.

Палант увидела, как его поймали.

Выстрел, а точнее, целая стена из красных точек, шел с кормы корабля, и, кажется, замедлился, пока не окружил яутжа и не взорвался раскаленным огнем, похожим на раскрывшийся цветок. Шамана заревел и повалился наземь; его кровь оросила все вокруг, а задымившийся шлем отлетел в грязь.

Палант побежала еще быстрее. Она знала, что морпехи продолжали преследовать ее, но Иза была впереди и собиралась добраться до яутжа первой. До ее будущего оставалось каких-то десять секунд.

Иза ускорилась и, нажав на зеленую кнопку на экране устройства, выпустила наружу электронный голос яутжа, загремевший на всю округу.

И увидела, как замер измученный пришелец.

– Не убивайте его! – крикнула Иза, пытаясь отвлечь и смутить военных, и встала между пришельцем и своими спасителями.

Яутжа поднял руки и уставился на Палант, но его сверкающие желтым светом глаза ничего не выражали. Она взглянула на устройство, укрепленное на его рукаве. Крышка была откинута, а от платы управления исходил слабый свет. Одно прикосновение – и пришелец мог взорвать их всех.

Иза снова нажала на кнопку, и сообщение повторилось.

Оставалось надеяться, что в сообщении и правда говорилось: «Не двигайся, не убивай себя, я знаю, зачем ты пришел». Нескольких следующих секунд вполне хватит на то, чтобы точно узнать, насколько Иза была права в своих догадках.

На секунду Шамана напрягся, но снова упал в грязь. Его раны ужасали, Иза видела, как сильно тряслись его конечности. Когтистые руки пришельца были воздеты вверх, но был ли то жест угрозы и мольбы, этого Палант не знала.

Яутжа заговорил. Иза сразу посмотрела на экран.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты – Иза Палант, – раздался позади женский голос в тот самый миг, когда Палант увидела перевод слов Шаманы.

«Ты не можешь знать».

– Да, это я, – не оборачиваясь, ответила Иза. – И мне нужно поговорить с этим яутжа. Все совсем не так, как вам кажется.

– Хоть ты и Девушка-яутжа, но имей в виду: стоит этой твари дернуться, и я разнесу и его, и тебя вместе с ним, на кусочки.

– Кто ты такая? – спросила Иза, все еще не смотря назад.

– Майор Акоко Хэлли, Тридцать девятый отряд Косморожденных.

Палант склонилась над умирающим пришельцем и положила устройство на колени. Она надеялась, что он понимает ее. Надеялась, что ее простая программа переведет его слова, фразы, диалект, несмотря на разбитые челюсти и кровь, хлынувшую из пасти из-за внутренних повреждений. Ей оставалось только надеяться и пытаться дальше.

«Кто такие огненные ящерицы?» – сначала напечатала, а потом воспроизвела предложение Иза.

Шамана откашлялся зеленой кровью. Сложно было не узнать в этом действии попытку засмеяться.

«Вы выпустили их… Мы… ничего! Только… отступление… снова атака и…»

«Твоя спутница казалась напуганной».

«…просто еще молода».

«Сколько ваших отступило?»

«Много».

Иза медленно моргнула, пытаясь рассмотреть глаза яутжа. Если глаза и раскрывали душу, то, скорее всего, яутжа вовсе не имели ее. Палант представила себе другого яутжа, столкнувшегося с другим людским поселением, и задумалась над тем, чем все могло обернуться.

«Вы не собирались нападать на нас».

«Я – нет… слабые, безвольные».

«Я хочу узнать вас».

Яутжа застонал от боли и снова сплюнул кровь. Боковым зрением Иза заметила все прибывающих морпехов, увидела, как они занимают боевые позиции. Ей совсем не хотелось смотреть на то, как они убьют пришельца, и на секунду она даже чуть не закрыла его своим телом, но не смогла себя заставить сделать это. Пусть яутжа восхищали ее, пусть эта минута так и останется самым важным событием в ее жизни, но она знала – яутжа настолько же не похожи на людей, как акула, слизень или птица. Они так и остались непостижимыми для нее созданиями, и даже это простейшее общение между ними все больше убеждало Изу в своей правоте.

«Останься со мной», – напечатала она.

«…подчиниться».

Палант посмотрела на экран и нахмурилась, не веря в то, что все могло быть так просто. И тут Шамана засмеялся, если этот звук еще можно было назвать смехом. И именно этот звук заставил Изу принять решение всей своей жизни.

Попытаться остановить его, не дать сделать то, чего он хотел… или сбежать.

Желание выжить взяло верх, и Палант, только заметив, как когти яутжа потянулись к пульту управления на левой руке, прикрыла глаза одной рукой, а другой прижала к себе устройство и побежала обратно, чтобы спрятаться за скалу. Там она тяжело упала на спину. Воздух вокруг нагрелся и вспыхнул светом огней, и оглушающие звуки смерти притупили все ее чувства.

Иза сильно зажмурила глаза и свернулась клубком, но даже когда почувствовала чьи-то руки, чью-то неумелую помощь, все еще пыталась отстраниться от всего мира. Она хотела задержаться в том мгновении, когда ей наконец удалось поговорить с яутжа. В том самом, невероятном мгновении. Каждый день ее жизни вел Изу к этой минуте.

Пересилив себя, она все же подняла взгляд, но увидела только окровавленные клочья чего-то, что прежде было живым существом. Во время взрыва один из клыков Шаманы отвалился и теперь торчал из земли слева от Изы. Не в силах смеяться, она лишь тихо всхлипнула.

Женщина, та самая Акоко Хэлли, присела рядом с Изой. Как и остальные солдаты, она была облачена в полный боевой костюм Колониальных морпехов, хватало на ней и оружия. Из-за плотно прилегающей маски ее лицо казалось удивительно далеким от человеческого. Или такое ощущение складывалось лишь из-за ее безразличной, равнодушной манеры разговаривать?

– У тебя получилось поговорить с этим?

– Совсем немного, – ответила Иза, глядя на останки Шаманы, дымящиеся под дождем.

– Хорошо, – сказала морпех. – Возможно, это нам пригодится. Меня послали сюда, чтобы спасти тебя, так что нужно поторопиться.

– Отлично, – отозвалась Иза, но обрадовалась, когда майор встала и покинула ее, оставляя наедине с трупом яутжа. Внезапно боль затмила все вокруг, словно ее ногу объял огонь, кто-то крикнул: «Врача!», и Палант погрузилась в глубокий, темный сон.

22. Лилия

Корабль яутжа «Зиир За»

Внешнее Кольцо, 2692 год н. э., август

Даже в те далекие времена, когда Лилия предала своих творцов и сбежала из Сферы Людей с Вордсвортом и Основателями, она была не самым современным синтетиком из существовавших. Хотя, конечно, Лилия все же считалась новой моделью, одной из множества созданий, сфабрикованных Компанией в громадных лабораториях отделения Браунли – системы, прозванной «Людским Заводом».

Ничто в Лилии не могло выдать ненастоящего человека, по крайней мере, снаружи. Увы, о ее внутреннем мире того же сказать было нельзя, поскольку изменения мышления находились под строжайшим запретом, Лилия соглашалась на любые операции по улучшению, установке новых программ, загрузке обновлений для своей модели.

Она называла это «обучением».

Тогда же ей повезло получить один из самых значимых для андроида подарков. Им всем даровали нервную систему обычного человека, с помощью которой они научились сами распознавать повреждения организма. Именно тогда Лилии позволили выбрать, будет ли она чувствовать боль, или нет.

Изначальная идея заключалась в том, что болевые сигналы будут передаваться прямо в центральную систему или в мозг, как большинство андроидов предпочитали называть этот орган. Оказавшись на месте, сигналы считывались и перенаправлялись самыми разными способами. Процесс задумывался в виде потока информации, достаточной для анализа места, опасности и необходимого лечения для любого источника повреждения, обнаруженного программой.

Центр обрабатывал данные и предлагал решение проблемы. Простой, но эффективный способ защищал не только биомеханическое тело, но и загруженное в него сознание, почти полностью повторяющее человеческое, что, по словам техников из Компании, лишь добавляло им ценности.

Встав перед выбором, в качестве своего сигнала Лилия предпочла боль. И она была не единственным андроидом, посчитавшим, что это сделает ее более настоящей. «Искусственный человек» – так прозвали андроидов, но где-то на задворках их разума, в глубинных, сложных переплетениях центральной системы, созданной на основе компьютерных технологий в соединении с биологическими схемами, лежало желание уйти как можно дальше от понятия «искусственный».

И вот впервые в жизни Лилия начала жалеть о принятом выборе.

Ее снова захлестнула цепь. Легла на правое плечо, шею и челюсть, наклоняя голову в левую сторону. Первой реакцией на избиения, повреждения кожи стал шок. Он уступил место настоящей боли, охватившей все тело, усугубился нестерпимыми муками от других ранений и соединился в одно громадное пламя боли, в которое превратилось тело Лилии.

Но и это не было концом ее мучений. Цепь, которой размахивала Хашори из клана Вдов, на первый взгляд казалась обычной нитью из гладких, овальных, сцепленных вместе частей. Но яутжа не так просты, ведь все их существование сводилось к охоте. Цепь покрывали сотни шипов, и каждый из них прятал в себе яйцо с маленьким, ужасным существом. Шип врезался в кожу, сдавливая и раскрывая яйцо, а насекомое, выпущенное в рану, неожиданно разбуженное жестокостью, сразу начинало жертву мучить, продвигаясь внутрь ее тела в поиске пищи.

Лилия снова закричала.

От криков пересохло в горле, а опухший левый глаз почти полностью закрылся. Кровь текла без остановки, и Хашори сперва удивилась ее белому цвету и тому, что она более жидкая, чем человеческая. Удивление остановило ее лишь на несколько секунд, но после этого Хашори взялась за Лилию с еще большим остервенением.

Все тело Лилии было покрыто тяжелыми ранами, одежда разорвана, и, казалось, насекомые пожирают ее изнутри. Пусть они и были меньше ногтя на мизинце, но Лилия чувствовала их, словно под кожей у нее перемещались крошечные раскаленные камни. Оставалось только надеяться, что эти существа подавятся ее биомеханической плотью или захлебнутся синтетической кровью.

– Зачем ты?.. – удалось произнести Лилии, но Хашори быстро перевернула связанную жертву. За последний час пыток она проделывала подобное уже не раз, как только Лилия пыталась заговорить. – Поговори со мной! – закричала андроид.

Яутжа прошлась по комнате и бросила цепь на пол. Затем обогнула всю комнату, скрылась позади пленницы и вновь появилась откуда-то справа. Несколько раз Хашори повторила это, так мягко ступая по полу, что слышны было только звуки когтей, задевающих металл. Ее тяжелое, отрывистое дыхание показало Лилии, что ранение яутжа куда серьезнее, чем свежая рана на правом плече. Ее мучило какое-то внутреннее повреждение.

«Отлично», – подумала Лилия и сама себе удивилась. Подобные злобные мысли были ей несвойственны, шли вразрез с изначальной программой, но злость помогла овладеть ситуацией, и андроид была этому только рада.

Они поедали ее… живьем… медленно пережевывая, пожирая, двигались внутри… Вряд ли ужасным насекомым понадобится много времени, чтобы добраться до чего-нибудь жизненно важного. Например, до сердца, столь непохожего на человеческое.

Хашори остановилась там, где бросила цепь. Она подвинула ее ногой, соединяя шипы вместе. Одно из желтых яиц, напоминающих луковицу, раскрылось, и из него появилось блестящее насекомое. Яутжа отодвинула металл в сторону, когда существо раскрылось, впервые показывая себя всему миру. Находящаяся в нескольких ярдах от происходящего Лилия ничего не могла разглядеть, но представила себе гибкие хитиновые конечности и множество моргающих глаз.

Яутжа двинула ногой, поднимая большой палец, и не спеша опустила его на насекомое. Раздался слабый хруст, и существо погибло, оставив после себя лишь мокрое место.

Лилия рассмеялась. Ей понравилось это чувство.

– Думаешь, это выглядело устрашающе? – спросила она сквозь смех, найдя лучшее применение языку яутжа. У них не было слов, близких «подчинению», «слабости» или «боли».

– Думаю, – ответила Хашори.

– Так ты все-таки умеешь думать?

Яутжа развернула Лилию и посмотрела на нее, слегка наклонив голову. Наконец Лилии удалось ближе рассмотреть рану на плече Хашори. Когда-то рваную, сейчас ее уже покрывала огрубевшая кожа, но края все еще оставались неровными и воспаленными. Несмотря на попытку соединить их вместе, кровь все еще сочилась изнутри, образуя темно-зеленую корку в уже высохших местах. В других частях раны кровь капала не переставая.

Лилия надеялась, что боль не покидала Хашори.

– Ты пришла, чтобы уничтожить «Зиир За», – сказала яутжа.

– Это название корабля? – Лилию передернуло. Разряд боли охватил правое бедро, где насекомое вгрызлось в нерв. Она прикусила губу и почувствовала вкус крови.

Хашори не ответила. Лишь подошла ближе, оставив цепь на полу, но это нисколько не успокоило Лилию. Яутжа могла настолько же сильно навредить ей одними руками, когтистыми ногами или челюстью, полной клыков.

– Тебя отправили, чтобы уничтожить, – продолжила Хашори. – Но теперь твой жалкий корабль превратился в облако пыли, а ты прочувствуешь на себе каждую смерть, которую вы принесли моей расе.

– Мой жалкий корабль, на котором было отключено все оружие, – уточнила Лилия. – Что с вами случилось?

Хашори набросилась на нее. Реакция Лилии была быстрой, и она успела расслабиться как раз тогда, когда голова упала вниз, а зрение затуманилось. Лилия тяжело вздохнула, откашлялась и сплюнула кровь.

«Мне ведь даже не нужно спрашивать», – подумала она. Лилия точно знала, что случилось. Все было ясно, как день, даже из того немногого, что рассказала Хашори, а рана в ее плече была лучшим доказательством. Хашори узнала корабль Лилии и двигатель, развивавший скорость, и соотнесла с теми, кто напал на их расу. Ярость была все ближе к началу войны, и, продвигаясь к Сфере Людей, пробовала свое оружие на тех, кто попадался на их пути.

На яутжа.

В том, что такая жестокая раса стала лишь тренировочной целью, была своя ирония.

– Я пришла одна, чтобы попытаться остановить их, – сказала Лилия. – У меня есть информация…

Она не увидела, откуда пришел удар, но на время все ее чувства притупились, оставив только боль и горькое осознание того, что, возможно, ее путешествию пришел конец. Все, что она знала, все, что хранила в себе, чтобы остановить жестокие события, ожидающие их впереди, теперь было в руках этого существа, готового убить ее в любую секунду.

Лилия мучительно откашлялась, раздумывая над бесполезностью происходящего, а Хашори тем временем вновь подняла цепь.

Первые несколько дней прошли без вопросов и каких-либо требований. Только насилие.

Ею всегда занималась одна Хашори. Она мало говорила, ничего не спрашивала, и Лилии оставалось только гадать, почему яутжа лично отвечала за ее пытки. Возможно, это было связано с кланом Вдов. Может быть, Хашори овдовела совсем недавно и в избиении Лилии видела некую извращенную месть.

После первого дня цепь исчезла, а насекомые, занесенные в организм Лилии, были устранены с помощью сенсоров. Казалось, будто яутжа не хотят, чтобы она умерла слишком быстро.

Цепь сменило маленькое, серебристое устройство, похожее на обычный металлический шар. Хашори водила им по всему телу Лилии, и оно, словно не обращая внимания на искусственную гравитацию на корабле, двигалось над ее животом и грудью, огибая горло и плечо, заворачивало за спину и двигалось вокруг бедра. Но где бы устройство ни проходило, казалось, что кожу Лилии разрывало на части, плоть измельчали, а боль устремлялась все глубже к костям и органам, будто пережевывая их и превращая в мягкую массу.

Лилия вопила до тех пор, пока почти не отключилась, хотя и понимала, что ее боль – ненастоящая, то были лишь воображаемые эффекты. Глаза обманывали ее, показывая рваную плоть и сочащуюся кровь. Подводил и нюх, ошибочно чуявший зловоние вывернутых наизнанку внутренностей и гарь от плавящегося скелета андроида, который огонь превращает в дым и газ.

Боль была в ее голове, в центральной системе, но свой выбор в ее пользу она сделала много лет назад. А это значило только одно – отключить процесс было нельзя, отчего боль становилась очень и очень реальной, и впервые за долгие годы своей жизни Лилии захотелось умереть. Но в то же время у андроида было и за что бороться. Именно она несла в себе информацию и возможности, которые еще могут помочь человечеству справиться с Яростью и понять то оружие, что несут с собой ее адепты.

– Я пришла, чтобы помочь, – говорила она Хашори снова и снова. – Не уничтожить.

Но пытка продолжалась – боль, крики, со временем достигшие высшей точки, когда обезумевшая Лилия чуть ли не отключалась от происходящего. Она даже не знала, понимает ли Хашори хоть слово из ее попыток заговорить на языке яутжа, так как отвечала она очень редко. А если и отвечала, то лишь для того, чтобы посмеяться над Лилией, рассказать, что еще принесет ей следующее мгновение или день.

Еще больше пыток. Еще больше боли.

– Я здесь не ради того, чтобы уничтожать, – снова сказала Лилия, раздумывая, приведет ли это к очередной пытке. Для всех яутжа охота и убийства были целью в жизни. Кто знает, может, слова о том, что она пришла с миром, только унизят Лилию в ее глазах?

– Я могу помочь, – сказала Лилия, а пыточный шарик скользнул от ее подбородка к лицу, и она почувствовала, как губы плавятся и растекаются по зубам, нос крошится, глаза вылезают из орбит, а в дыры позади них вливается кислота.

С лицом все было в порядке.

Боль же продолжалась и продолжалась.

* * *

Наконец Хашори уселась у дальней стены и взглянула на Лилию. На вид не опасные клыки, опавшие плечи. Веки тяжело опустились.

– Я знаю, кто сделал это с вами, – заговорила Лилия, решив изменить тактику. Хашори не задала ни одного вопроса об информации, которую хранила в себе андроид. Нет, это была пытка ради самой пытки, а не попытка вызнать новые данные.

– И я знаю, – ответила Хашори. – Они близко. С ними идет битва, – казалось, ее трясет от восторга перед мрачным будущим. Она поднялась с пола и больше не выглядела измученной.

– Они идут сюда? – спросила Лилия, хотя и так знала, что Александр со своей армией обязательно найдут ее. Так было предначертано. Никакому андроиду не под силу в одиночку перехитрить Ярость. Беатрис Малони найдет ее; им придется захватить или убить Лилию, но это лишь небольшое отклонение от курса к Сфере Людей.

– Сколько вас осталось? – снова спросила Лилия.

– Много славных братьев и сестер пало в бою, – сказала яутжа. – Но выжившие готовы к новой схватке.

– Вам не победить.

Хашори издала какой-то звук, похожий на смех.

– Я могу помочь вам, – продолжала Лилия.

Теперь уже Хашори отчетливо рассмеялась, откинув голову назад, и металлические застежки в ее дредах заблестели, будто им тоже было смешно.

– Все, что ты можешь, это не дать мне умереть со скуки, пока я жду их прибытия, – наконец сказала Хашори. Она отбросила шарик для пыток в сторону, и Лилия выдохнула с облегчением.

Хашори вышла из комнаты. Впервые с тех пор, как ее притащили сюда, Лилия осталась совсем одна. Ослабевшая, уставшая, вся в крови и почти без надежды на спасение, она все же попыталась сделать все возможное за то короткое время, что ей осталось. Проверила крепления. Согнула руки и ноги, напрягая мышцы сильнее, чем смог бы любой человек, оказавшись в металлических ремнях, удерживавших его. Кожа под ремнями натянулась, но эта боль была ничем в сравнении с тем, что ей уже пришлось вытерпеть. То была боль сражения, и в самом осознании этого было что-то чистое и освобождающее.

Но выхода не было. Ремни оказались слишком прочными, а крепления – слишком тугими.

Хашори вернулась несколько минут спустя и оставила дверь открытой. Еще два яутжа уставились на Лилию. Один из них был выше Хашори, с более темной кожей и щербатыми пожелтевшими клыками, а одну сторону его лица покрывали ужасные шрамы. Другой, ростом поменьше, полностью одетый и увешанный оружием, очень быстро дышал, будто готовил себя к предстоящей битве. Его бледно-желтая кожа на лице и груди была усыпана бурыми пятнами. Лилия вдруг осознала, сколь мало знает об этих существах.

– Спросите меня о чем-нибудь, – сказала она и удивилась своим чувствам – грусти и ощущению безнадежности от того, что ее пытают только ради самой пытки.

– Твои друзья скоро будут здесь, – заговорила Хашори. – Тебе понравится смотреть на то, как они умирают?

– Они мне не друзья! – крикнула Лилия. Ее искусственное сердце тяжело забилось, из ран потекла белая жидкость.

Хашори повернулась к двери и взяла что-то у высокого яутжа. Когда она вновь посмотрела на Лилию, та увидела тонкое, длинное существо, извивающееся в руках яутжа. По всей его длине торчали колючки, а круглая голова светилась серебристым сиянием бесчисленных крошечных зубов.

– Вы все умрете, – произнесла Лилия. Странно было выговаривать звуки языка яутжа, и она знала, что ни одному настоящему человеку не удастся говорить на нем так же хорошо, как ей самой. Неподходящее строение челюсти, горла и голосовых связок ни за что не позволит им повторять звуки, подобно Лилии. Обычно у нее получалось скрывать это чувство в глубинах своего компьютерного мозга, но порой люди казались ей детьми, которых необходимо постоянно опекать.

Лилия и не представляла, что способна на такое, пока не заплакала.

Спустя семь дней на борту «Зиир За», корабля яутжа, о котором Лилия до сих пор ничего не знала, Хашори вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

На этот раз она была в броне и при полном вооружении. На ее ногах Лилия заметила сандалии с металлическими ремнями, на руках и ногах – обтягивающую, гибкую броню. Такая же защита украшала и туловище. Скорее всего, это был ее собственный боевой костюм, потрепанный в старых битвах, и каждый из ожогов и повреждений напоминал о том или ином сражении. В одной руке Хашори держала свой шлем, а с ее левого плеча свисал выключенный бластер, ожидающий соединения со шлемом, когда яутжа наденет его на себя. Левое предплечье казалось громоздким из-за панели управления, которую большинство яутжа носит не только для того, чтобы управлять оружием и связываться друг с другом, но и чтобы иметь доступ к необходимому медицинскому оборудованию и лекарствам. Пистолеты висели на ремне, боеприпасы лежали в сумке через плечо, а за спиной крепилось ужасающее оружие, покрытое столь многими шипами, что казалось, будто даже в его рукоятке крылись другие клинки и метательные ножи.

Вне сомнений, ее образ внушал ужас. Хашори была самой настоящей машиной убийства с грозным лицом и тягой к уничтожению всего живого. Доказательства побед висели на тяжелой проволоке вокруг шеи: клочки плоти, чьей-то высушенной кожи, разных форм, цветов и размеров. Лилия подумала, что они могли быть чьими-то языками.

– Битва начнется, – произнесла Хашори.

– А как же я?

– Ты одна из них. Умрешь первой.

Лилия не смогла сдержать смех. Он шел откуда-то из глубины, и не был результатом вычислений, наоборот, больше походил на инстинкт. На что-то абсолютно человеческое. Андроида затрясло под ремнями, а вслед за смехом, болью и отчаянием, что она перенесла за эти дни, полные пыток, на ее глазах показались слезы. Хлещущая по телу цепь, насекомые, теперь уже мертвые и распухшие под ее кожей. Пыточный шарик, отброшенный к округлой стене, все еще поблескивал, что говорило о том, что страдания ее не закончены.

Змееобразное существо, теперь скрученное на полу, словно погрузилось в невинный сон. Но ни в его позе, ни в намерениях не было и капли невинности. Горло Лилии было растерзано зубами этого существа, живот разорван надвое, отчего ее сложные восстановительные системы работали без продыху, чтобы залатать те повреждения, которые должны были ее убить.

«Если бы я была человеком», – не переставала думать Лилия. Большую часть своего существования она провела в борьбе за то, чтобы стать им, и именно это было еще одной причиной, почему Лилия возненавидела Хашори за ее действия. Пытки, боль, ранения лишний раз указали на то, насколько сильно Лилия отличалась от настоящего человека.

Неожиданно корабль качнулся от взрыва.

– Если ты убьешь меня, они уничтожат все живое на этом судне, – сказала Лилия. – Вы понятия не имеете, какой силой они обладают и что за оружие пустят в ход.

– Мне известно достаточно, – отозвалась Хашори. – Мы охотимся на огненных ящериц с древних времен.

– В этот раз все по-другому, – возразила Лилия. – Сколько уже погибло яутжа? Сколько уже захватили кораблей, домов, планет?

Хашори наклонила голову, услышав слово «яутжа» и, возможно, не понимая его значение.

– Меня не интересует количество убитых, – ответила она.

– Даже если среди них окажешься и ты?

– Я умру хорошей смертью.

– А твой партнер тоже умер хорошей смертью, вдова? – спросила Лилия, хоть и ничего не понимала в их брачных традициях. Она даже не была уверена, говорит ли сейчас с женской особью.

Хашори шагнула вперед, но остановилась. Она отвела взгляд, словно устыдившись какой-то эмоции или мысли, но Лилия не увидела в ее лице ничего нового. Яутжа оставались для нее загадкой, и чтобы выжить, ей нужно было подыгрывать вслепую.

– Я могу помочь выиграть эту битву, – продолжила Лилия. – Но только если мы выживем здесь.

– Ты боишься, – выпалила Хашори.

– Да пошла ты! – Лилия не была уверена, удалось ли верно перевести ругательство, но, судя по лицу яутжа, посыл был понят. – Ты видела мою кровь. Ты вскрывала меня изнутри. И ты знаешь, что я не являюсь тем, что может бояться.

«И все же…» – подумала Лилия, зная, что самый настоящий человеческий страх поселился в ней уже не дни и месяцы, но многие годы назад. Она ощущала ужас от того, какая опасность угрожает ее родине. Страшилась того, что прямо здесь и сейчас ее бессмысленная смерть может подвергнуть Сферу Людей еще большей опасности. Что и говорить, страх словно калечил ее изнутри.

Пусть так, но Лилия не переставала быть андроидом, что помогало ей скрывать свои мысли и эмоции.

– Я буду сражаться, – стояла на своем Хашори. – Возможно, я выживу. Если так, мы поговорим позже.

– Ага, отлично, – отозвалась Лилия. – Что ж, умнее не придумаешь!

Хашори остановилась, будто раздумывая над последними словами Лилии. Видимо, яутжа не очень хорошо разбирались в сарказме. В итоге она ушла, просто захлопнув за собой дверь. На какое-то время, совсем недолгое, наступила тишина.

Но затем Лилия услышала, как началась битва.

Несколько сильных взрывов всколыхнули корабль, отчего заскрипели все стены, и у Лилии закружилась голова. Может быть, причина была в слишком быстром торможении, или взрыв задел устройство, обеспечивающее искусственную гравитацию. В который раз Лилия натянула ремни, препятствующие побегу.

После взрывов снова наступила тишина. Лилия слышала только свое дыхание – звук, на который раньше никогда не обращала внимания. Сердцебиение эхом отдавалось по всей комнате. Единственными звуками, делающими ее одиночество менее ощутимым, были ее редкие вздохи и хрипы, пока она пыталась освободиться от связывающих ее ремней. Казалось, будто эти звуки принадлежали кому-то еще.

Чуть позже сражение возобновилось. Послышались выстрелы из бластеров, в стенах отдавались многочисленные глухие удары. Что-то заревело, и Лилия узнала хорошо знакомый крик яутжа. Затем раздался скрип, очень громкий и пронзительный, и воздух запах отвратительной кислотной гарью.

«Они здесь, – подумала Лилия. – Так близко, так страшно. Я никогда и не думала, что доведется увидеть нечто подобное».

Дверь выбили ударом снаружи. Хашори немного постояла в проходе, не зная, что сделать дальше, и дыша так тяжело, что ее дыхание можно было увидеть прямо перед ней. Затем шагнула обратно в коридор, посмотрела налево и направо, пока наплечный бластер повторял за ней движения. Он весь дымился. В одной руке она держала копье, конец которого деформировался и стекал вниз, словно тающее мороженое.

– Ты убила одного, – заметила Лилия.

– Они совсем другие, – сказала Хашори.

– Я могу рассказать…

– Молчи, – отрезала яутжа и подошла ближе, дотронувшись до панели управления на левом предплечье.

Ремни, удерживающие андроида столько дней, исчезли, и она упала, все еще не веря своему освобождению. Лилия потрясла головой и, упершись руками в пол, ощутила странную, неумолчную вибрацию. Будто «Зиир За» тоже трясся от страха.

И только Лилия подняла голову, как Хашори схватила ее за шею и подняла вверх.

Лилия попыталась закричать, но звуки застряли в передавленном горле. Яутжа метнулась к дверному проему, держа Лилию под левой рукой, словно та не весила и грамма. Ее ноги висели в воздухе, не касаясь земли. Она ухватилась за большую, когтистую руку Хашори, но пальцы яутжа впились в нее еще сильнее, разрывая кожу.

Впервые за последнее время Лилия оказалась снаружи комнаты. Слева от них сражался яутжа, стреляя и делая выпады в сторону черной тени, которая металась по всем сторонам коридора. Яутжа проревел боевой клич, уши Лилии разорвало от скрипучего звука, и она услышала рев пришельца.

Хашори развернулась и поспешила в обратную сторону, а Лилия успела заметить отблеск на черепе ксеноморфа, который не могла спутать ни с чем другим, когда тот склонился над побежденным яутжа и вгрызся в его голову.

Беатрис Малони отправила всю мощь на поиски Лилии или для ее убийства, и хотя андроид всегда знала, насколько чудовищными ксеноморфы могут оказаться в битве, Лилия и представить себе не могла, что это зрелище может оказаться столь красивым и изящным.

Хашори двигалась уверенно, пробегая мимо петляющих коридоров, пересекая открытые пространства, и при этом ее массивные ноги ступали почти бесшумно. Лилия еле дышала, но на самом деле ей это и не было необходимо. Она могла выжить несколько часов, не сделав ни единого вздоха. Дыша, она в очередной раз просто пыталась приблизить себя к настоящему человеку.

Они завернули за угол и увидели ксеноморфа прямо перед собой. Под его ногами лежали останки яутжа с оторванной головой. От его груди в тех местах, куда попала кровь ксеноморфа, поднимался едкий дым. Чудовище зашипело, долго и громко, и Лилия почувствовала, что даже ее ненастоящая кровь застыла в жилах.

Она увидела полковое клеймо сбоку на его голове. Вне сомнений, это чудище принадлежало армии Александра. Значит, и сам «генерал» был совсем близко.

Хашори бросила Лилию и выступила вперед, готовая биться.

Ксеноморф бросился на яутжа, от когтей на его лапах посыпались искры. Хашори выстрелила из бластера, но ксеноморф отпрыгнул в сторону, и снаряд разнес стену в тридцати ярдах позади него.

Яутжа пригнулась и снова выстрелила, на этот раз прицелившись вверх. Промазав во второй раз, она попала в потолок прямо за набирающим скорость монстром, и тот обрушился на ксеноморфа ливнем металла и расплавившихся частей. Один кусок потолка задел хвост твари и ненадолго задержал ее. Этого времени хватило, чтобы Хашори успела отпрыгнуть и мощно замахнуться копьем. Ксеноморф увернулся от удара, но яутжа выпустила серию снарядов из пушки, угодив ему в брюхо и задние конечности. Одну из лап оторвало и швырнуло в конец коридора. Существо завизжало и заметалось по помещению, разбрызгивая кислотную кровь.

Хашори заревела и отступила назад, вцепившись в уже дымящуюся маску, разминувшись с кислотой в опасной близости. Лилия успела заметить вздувшуюся кожу на шее и плече яутжа, пострадала и ее броня.

Ксеноморф уставился прямо на нее.

Остановился. Напрягся.

«Это существо знает меня!» – подумала Лилия.

Ксеноморф помчался в ее сторону, распахнув челюсти, и наружу вылезла еще более отвратительная и смертоносная челюсть.

И в этот момент Хашори, схватив его за хвост, швырнула тварь об стену. Ударившись, ксеноморф снова заметался по комнате, оставляя за собой плавящиеся участки пола.

Не успел он приготовиться к новому прыжку, как Хашори прыгнула через весь коридор и пригвоздила его копьем к стене.

Ксеноморф завизжал. Копье пронзило его насквозь, выйдя прямо под дугообразной головой, но кровь чудовища уже разъедала убившее его оружие.

Хашори жестом указала Лилии двигаться назад вдоль стен коридора. Следуя за андроидом, яутжа навела прицелы лазеров на череп чудовища для последнего выстрела.

– Осторожнее, когда оно умирает…

Монстр взорвался. Лилия зажмурилась и закрыла лицо руками.

Ксеноморфа разнесло на куски, словно его разорвало изнутри. Его останки отпрыгивали от стен и потолка, разбрызгивая вокруг ядовитую кровь, и Лилия оторвала часть уже разорванных брюк, когда те начали дымиться. Кожа на этом месте тотчас покрылась волдырями, но новая рана сразу затерялась среди шрамов, оставленных Хашори.

Яутжа снова подняла ее, теперь обхватив за талию, и перепрыгнула через убитого захватчика.

– Сколько их? – спросила Лилия, но Хашори не ответила. Лилия решила просто повиснуть на ее руках. Один раз яутжа уже спасла ей жизнь, а значит, есть надежда, что она все-таки прислушалась к ее словам.

Череда небольших взрывов потрясла корабль, отдаваясь эхом в коридорах и поджигая воздух на их пути. Где-то раздался громкий скрежет и несколько не менее громких хлопков. Снова большой взрыв, и Хашори, поскользнувшись, упала на живот. Все внутри Лилии перевернулось, она уже не понимала, где право, где лево.

Генератор гравитации вышел из строя, и теперь все они парили в невесомости.

Где-то позади послышался громкий скрежет когтей по металлу, и Лилия с ужасом поняла, что за ними гонятся. Но это были лишь два тяжеловооруженных яутжа, полностью покрытых броней, и они мчались за Хашори.

Она заговорили на диалекте или языке, которого Лилия не знала. Еще одна причина, по которой яутжа всегда оставались для нее загадкой. Казалось, что они спорят, и один из них указывал на Лилию, перекинутую через левую руку Хашори.

– У меня тоже есть что сказать, – вмешалась Лилия, и двое яутжа посмотрели на нее так, будто только что заговорил камень.

Хашори что-то произнесла, и те двое решительно закивали. Они дотронулись до плеч друг друга с удивительной нежностью, и Хашори, не выпуская из рук пленницу, бросилась к проему.

Оказавшись на лестнице, яутжа начала спускаться, целясь туда, где им вскоре пришлось бы остановиться. Со всех сторон доносились звуки сражения: свист бластеров, металл, ударяющий о металл, отвратительный скрежет и скрип…

Вскоре они прошли сквозь люк, ведущий в маленький ангар, где стоял, готовый к отправке, небольшой корабль – возможно, штурмовик, ровный и гладкий. Именно по направлению к нему Хашори оттолкнула от себя Лилию.

Яутжа двинулась к кораблю, но Лилия застыла на месте. Ей казалось, что она тонет, и это было ужасное ощущение.

– Хашори, – прошептала Лилия.

Яутжа подошла к судну. При ее приближении прояснилась и исчезла оболочка, открыв проход.

– Я помогла тебе добраться сюда, – сказала Хашори. – Садиться или нет – решать тебе.

– Только ты и я?

Неподалеку прогремел взрыв, возникло облако огня, в дальний конец ангара отшвырнуло какие-то обломки. Лилия мимолетно удивилась тому, каким причудливым и красивым становится пламя при нулевой гравитации. Громкий скрежет снова резанул слух.

– Открыть проем, – произнесла Хашори и влетела в корабль.

Лилия приготовилась, прицелилась и оттолкнулась от верхнего правого угла. Несколько секунд она парила в воздухе и успела испугаться, что проем в оболочке корабля снова затянется и оттолкнет ее тело в неизвестном направлении, но все же успела зацепиться за его края и втолкнула себя внутрь.

Небольшой корабль был полон вещей, назначения которых Лилия не знала. Хашори сидела в кресле, будто вмерзшем в пол, передвигала рычаги и нажимала кнопки на пультах, которые выдвигались из стен и потолка вокруг яутжа, как только она к ним прикасалась.

– Садись, – велела она, и в следующую секунду у нее за спиной появилось кресло поменьше.

– Что заставило тебя изменить решение насчет меня? – спросила Лилия, пробираясь к креслу.

– Новости о том, что происходит с моим народом, – ответила яутжа и что-то прошептала. Жидкий металл окружил ее и Лилию, сближая их. – Будет больно, – предупредила Хашори и пробормотала еще одну фразу. Все чувства Лилии взорвались ослепляюще ярким светом.

Казалось, прошла целая вечность, но, скорее всего, не больше нескольких секунд, и Лилия открыла глаза. Их корабль стремительно удалялся от «Зиир За» и семи других кораблей, окруживших яутжа. Лилия знала их слишком хорошо.

Словно земля после грибного дождя, «Зиир За» покрылся ростками взрывов и вырвавшегося наружу воздуха.

– Они пойдут за нами, – произнесла Лилия.

– Нас нельзя увидеть.

– Им известна технология маскировки.

– Только не эта, – Хашори взглянула на Лилию, и девушке привиделись отблески улыбки в глазах яутжа. – Эту придумала я сама.

Спустя час Хашори сказала, что «Зиир За» уничтожен. Она что-то еле слышно зашептала, то ли молитву, то ли обещание, а Лилия прикрыла глаза, оставляя яутжа наедине с ее горем.

Прождав некоторое время, она все же спросила:

– Что ты услышала?

– Рассказы о битвах, жертвах и славе.

– Было что-то еще, – настаивала Лилия.

Хашори ненадолго погрузилась в молчание. Лилии было неуютно в этом маленьком, непривычном помещении, и она не могла не задуматься над тем, сколько времени им придется провести наедине друг с другом. Совсем небольшой корабль вряд ли располагал другими помещениями.

– Гибель, – наконец ответила Хашори. – Многие яутжа пали в бою, – слово, которым она назвала свой род, было слишком сложным для понимания, поэтому Лилия расслышала лишь знакомое «яутжа». – Несколько поселений полностью уничтожены. Планета, которую я когда-то называла домом, пала пред захватчиками. Воспоминания… История… Все, чем мы дорожим. Что имеет для нас гораздо большую ценность, чем любой материальный объект. Смерть каждого яутжа – трагедия, бесследно стирающая столетия опыта и истории. Каждая смерть уносит с собой частичку этой истории. И сейчас история яутжа висит на волоске. Мы никогда еще не были так близки к полной гибели.

– Мне жаль, – отозвалась Лилия.

Хашори помолчала, а потом спросила ее:

– У тебя есть оружие против них?

«А ты ведь чуть не убила меня», – подумала Лилия, чувствуя, как кровоточат ее раны и боль пульсирует в теле. Но говорить об этом не было смысла. Скорее всего, Хашори не признает своей ошибки. Жестокие пытки не отменяли того, что все наконец изменилось, и яутжа следовала путем перемен.

Лилии оставалось только делать все возможное, чтобы исцелить себя, не выказав и тени слабости и боли, которые она ощущала. Вся израненная и истекающая кровью, она все еще могла подлатать себя. Ее системы уже вовсю трудились над тем, чтобы починить то, что еще можно было исправить. Шрамы останутся навсегда, но они приносили и радость.

– Есть, – ответила Лилия. – В моих венах хранится технология, созданная для того, чтобы управлять ими, использовать эти насекомообразные существа как оружие… Мы зовем их ксеноморфами.

– А мы – огненными ящерицами.

– Тоже неплохое имечко. Куда ты везешь меня?

– Туда, где мои выжившие братья и сестры собирают силы для ответного удара. К Сфере Людей.

23. Акоко Хэлли

База «Роща Любви», исследовательский центр

Планета LV-1529, 2692 год н. э., сентябрь

Пока малая часть «Дьявольских Псов» собирала вместе и оценивала состояние уцелевших обитателей «Рощи Любви», майор Акоко Хэлли выждала момент и, схватив Изу Палант за руку, потащила ее на борт «Пикси». Судно класса «Молния» не было просторным, зато развивало изрядную скорость. Все-таки морпехи успели как раз вовремя. Битва, встретившая «Псов» по прибытии на место, подняла дух военных и отбросила прочь всю злость Хэлли оттого, что ей пришлось взяться за эту миссию.

Добравшись наконец до девушки, которую ей поручено было спасти, Акоко захотела узнать, что же такого особенного в ней было. Исхудавшая и изможденная, охваченная страхом, Палант была вся в грязи. Хэлли видела, как сильно эта женщина хотела есть, в каком замешательстве она пребывала, но было в ней и что-то, что заинтересовало майора. В Палант чувствовалась решимость.

Поднявшись на борт, Хэлли повела девушку к маленькому столику в комнате отдыха. Усадив Палант на стул, майор наполнила стакан энергетиком и достала несколько питательных батончиков. Отвратительные на вкус, они все же тотчас разбудили в Изе второе дыхание. Бог знает, как долго ученая не видела нормальной еды.

Акоко знала, что ее ждет та еще история, но первоочередной ее задачей было связаться с Джерардом Маршаллом. Одна мысль о разговоре с этим мерзким человеком выворачивала Хэлли наизнанку, но пойти против своей миссии, против своего долга она не могла.

– Мне нужно поговорить кое с кем из начальства, – сказала Палант. Отпив сначала совсем немного, в следующую минуту она залпом опустошила стакан и, хотя взгляд ее устремился на стену перед ней, смотрела она куда дальше. – У меня срочный разговор. И очень важный.

– Я подключаюсь к каналу Джерарда Маршалла. Он подойдет?

– Почему вы прилетели сюда? За мной?

– По его словам, ты представляешь некую ценность в борьбе с яутжа.

– Значит, наш случай не единственный? – в голосе Палант явственно слышалось отчаяние. Напряженная, словно пружина, готовая взметнуться ввысь и загореться пламенем, она раз за разом проживала ту минуту, когда у нее, склонившейся над раненым яутжа, казалось бы, получилось поговорить с пришельцем с помощью устройства, которое Иза до сих пор так и не выпустила из рук. Видимо, об этом и говорил Маршалл, указывая на ее исключительную важность. Кто знает, может, она и правда сможет общаться с этими существами.

– Да, это вторжение, – ответила Хэлли. – Все избегают слова «нашествие», так как численность яутжа еще не столь критична, но их уже вполне достаточно, чтобы отнестись к ситуации серьезнее, чем к отдельным атакам. Яутжа прорываются к Сфере Людей, по пути не только нападая на поселения, но и пользуясь нашими норами. Начало открытых военных действий все ближе, поэтому меня отправили сюда, чтобы узнать, осталась ли ты в живых. Похоже, ты в курсе чего-то, что поможет всем нам одолеть противника, – пожала плечами майор.

Хэлли не сомневалась в том, что их сил было достаточно для того, чтобы отразить атаки пришельцев, а затем выследить и убить всех, кто не сбежал сразу. Именно к этому столько лет готовили ее и «Дьявольских Псов», отчего страх Маршалла в какой-то мере даже обижал ее. Ее задевало то, что их защита не успокаивала Джерарда. Он искал что-то большее.

– Итак, что такого особенного ты знаешь? – спросила она Изу.

– Я изучаю яутжа всю свою жизнь.

– И теперь можешь говорить с ними.

Палант взглянула на устройство, лежащее на коленях.

– Не так много, как хотелось бы, но я знаю, в чем причина их вторжения. Именно поэтому мне нужно как можно скорее сделать доклад Совету Тринадцати.

– Погоди немного. Займемся этим сразу же, как только придет мой связист, – сказала Хэлли и отвернулась. Палант вела себя странно, будто часть ее витала где-то вдалеке, и это беспокоило майора. Дотронувшись до браслета, она вызвала Гоува на корабль и снова повернулась к Изе.

– Сколько выжило?

– Пятнадцать, – ответила Палант. – Несколько инди, все остальные – работники станции.

– Инди, – усмехнулась Хэлли.

– Они спасли всех нас! – Иза смотрела прямо в глаза майора, и та начала понимать, как сильно недооценила девушку. Хэлли знала, что многие ее боялись, но Палант, открыто и не раздумывая, выступила против нее. Да, эта девушка прошла через многое.

– Мне жаль, – сказала Хэлли. – Уверена, пришлось нелегко.

– Нелегко! – фыркнула Палант, вытирая глаза. – Так что со связью?

Мелодия вызова зазвучала по всему кораблю, как только на борт поднялся Гоув. Иза удивленно посмотрела на майора.

– Видимо, он жаждет разговора еще сильнее, чем мы сами, – скривилась та.

– Это Маршалл?

– Звонок входящий, так что, вполне возможно, и он. Гоув, центр связи готов?

– Вполне, – подтвердил тот.

Хэлли кивнула в сторону коридора, ведущего к летной палубе.

– Идем. Посмотрим, что нам сообщит Компания.

Как выяснилось, звонок был не от Джерарда Маршалла – «Псов» вызывал непосредственно генерал Пол Бассетт. Впрочем, когда его изображение появилось на голоэкране, Хэлли заметила и Маршалла – тот сидел за спиной генерала, и пока военный готовился к разговору, с лица чиновника не сходила его «фирменная» мягкая, расслабленная улыбка. Акоко ужаснула мысль, что директор Компании дергал за ниточки даже главу морпехов.

Задумавшись над тем, есть ли у «Вейланд-Ютани» что-то и на генерала, Хэлли коротко усмехнулась. Можно было даже не сомневаться, что есть. Как и на каждого, кто хоть что-то значит в Сфере Людей. В конце концов, именно на подобной информации и строилась власть компании. И пусть за всю историю «Вейланд-Ютани» многое поменялось, но уж эта ее сторона оставалась неизменной.

– Мы на связи? – спросил Бассетт, и, похоже, кто-то за кадром кивнул. – Майор Хэлли! – обратился он к Акоко. – По нашим расчетам вы уже добрались до LV-1529. Полагаем, что миссия прошла успешно, так что мы с мистером Маршаллом ждем вашего отчета. Тем не менее я считаю, что вы должны знать, как изменилась ситуация с вашего отлета.

Ваши «Дьявольские Псы» достигли системы Эддисон-Прайма и спасли уцелевших с корабля Косморожденных. Во время террористического акта выжило больше людей, чем мы рассчитывали. Теперь Тридцать девятый отряд продвигается к месту, где, по слухам, высадились несколько яутжа. В северно-восточной четверти Сферы дела идут практически так же. Сперва мы знали о семнадцати случаях атак, но в настоящий момент их число уже превысило пятьдесят. Хуже всего пришлось Семнадцатому отряду Косморожденных на орбите системы Джексона, – помрачнел Бассетт. – Напавший добрался до антиматерии и воспользовался ею на орбите…

– Боже мой! – выдохнула Хэлли. Позабыв о стоящей рядом и все видящей Палант, она не могла оторвать взгляда от своего генерала. Даже этот человек, закаленный в горниле войны, ветеран множества крупных и мелких сражений, мужчина, который, если верить слухам, еще пехотинцем времен Страшных Войн убивал голыми руками, даже он был сейчас слишком напуган, чтобы продолжить рассказ. Только бы этот звонок велся в реальном времени. Только бы Хэлли могла выразить сожаление, разделить горе.

– Девятнадцать тысяч мужчин, женщин и детей, – наконец сказал Бассетт. – Почти полный состав Семнадцатого отряда, вместе с обслуживающим персоналом и их семьями. От орбиты ничего не осталось… Что ж, они хотя бы ничего не почувствовали…

Маршалл наклонился к Бассетту и прошептал что-то на ухо. Даже не обернувшись, генерал огрызнулся:

– У майора Хэлли есть полное право быть в курсе происходящего!

Акоко обрадовалась яростной вспышке генерала, хоть и видела в ней намек на попытку Бассетта отстоять свою независимость.

– Все это лишь отдельные нападения, – снова заговорил командующий. – Многие из таких попыток провалились, но захватить в плен нам никого не удалось. Одни террористы убили себя сами, другие ввязались в бой с морпехами, которые с ними и разделались. Пока неизвестно, что за организация стоит за их действиями, но, видимо, это как-то связано с вторжением яутжа, нашей настоящей проблемой. Мы получили уже более ста сообщений об атаках яутжа по всему квадранту. Кажется, им все равно, где высаживаться и на кого нападать. Исследовательские станции, базы по добыче ископаемых на спутниках и астероидах, военные корабли, научные экспедиции, независимые станции, пиратские корабли – яутжа штурмуют любое поселение, до которого могут дотянуться. Работа над контрмерами в самом разгаре. Мы выслеживаем все, что в наших силах, но, учитывая задержки во времени и расстоянии, мы немного…

«Растеряны», – мысленно закончила за него Хэлли. Все, к чему не одно столетие готовили морпехов, происходило прямо сейчас на ее глазах, а их главнокомандующий был абсолютно растерян. Трудно понять, была ли тому причиной глубоко спрятанная слабость, о которой никто не подозревал, или факт того, что Компания взяла Колониальных морпехов под свой полный контроль, превратив их из охранной силы в полицейскую.

Заморгав, Бассетт неожиданно посмотрел вверх, осознавая, что сзади него сидит Маршалл. Чиновник, однако, не промолвил ни слова. Судя по всему, одного его присутствия было более чем достаточно.

– Морпехи готовы, – продолжил генерал. – Несмотря на то что о многих столкновениях нам уже известно, мы полагаем, что стоит ожидать и новых. В связи с этим нашей основной проблемой становится захват пришельцами наших нор. Уже семь из них по Внешнему Кольцу подверглись нападению и взяты яутжа. Их корабли проходят через эти норы. Некоторые из них мы перехватили, когда они продвигались в глубь Сферы, и уничтожили, но есть и те, кому удалось исчезнуть. Стоит яутжа прорваться, и количество мест, где они заявят о себе, возрастет в несколько раз. Кроме того, попав в плен или получив серьезные ранения, они тут же кончают жизнь самоубийством. Новости поступают самые ужасные – количество убитых растет, и не только в рядах морпехов, но и среди мирного населения. Так мало яутжа, и столько разрухи!

– Я знаю, почему они делают это! – воскликнула Палант, но Хэлли удержала ее за руку. Какой несообразительной нужно быть, чтобы не понять, что этот разговор односторонний?

Наконец Джерард Маршалл поднялся и встал около генерала. Палант ненавидела этого типа всем сердцем. С его важностью трудно было поспорить, но Иза видела в Джерарде только чудовище. Пускай и не животное, но человека, для которого не было ничего важнее собственных целей и благополучия Компании. Даже сейчас, слушая доклад Бассетта о тысячах погибших и кровопролитных столкновениях с яутжа по всей Сфере Людей, он не переставал подсчитывать возможные доходы от войны, которые Компания сможет заполучить. Палант даже не сомневалась в направлении его низких мыслей.

– Майор, срочно доложите, удалось ли найти в живых Изу Палант и Милта МакИлвина, – приказал Маршалл. – И если да, то незамедлительно перешлите все их исследования о яутжа по безопасному каналу. Очень многое зависит от того, что им известно.

– Мы рассматриваем предложение перемирия, – продолжил Бассетт, – но при этом не можем показать и капли слабости. Иначе, яутжа не воспримут нас всерьез. Нам до сих пор неизвестны их намерения, да и наши аналитики так и не выявили хоть какой-то видимой схемы в их нападениях. Кажется, будто пришельцы вовсе не преследуют никакой цели, но чем больше мы узнаем о них, тем больше опасаемся того, что противопоставить им в глобальном масштабе человечеству просто нечего. Жду вашего отчета, майор, – закончил генерал. – И берегите себя.

Изображение задрожало, утратив четкость, и перед самым затемнением экрана Иза заметила неприятную улыбочку на лице Маршалла.

– Майор, думаю, я знаю, в чем причина происходящего, – заговорила она. – Вряд ли яутжа готовят вторжение в Сферу.

– А вот мне кажется, совсем наоборот, – отрезала Хэлли. – Ты что, не слушала генерала Бассетта? Началась война, и пока ты ворковала с тем ублюдком снаружи, по всей Сфере гибли наши морпехи! Наши люди!

Непонятный звук из-за стены заставил ее обернуться. Там, у пульта управления связью, все еще стоял Гоув, застывший на месте с широко открытыми глазами. Хэлли заметила, как его кадык ходит вверх-вниз, пока связист старается проглотить ком в горле.

– Рядовой Гоув? – обратилась к нему майор.

– «Скоростные Акулы», – только и выдохнул Гоув.

– Да, Семнадцатый отряд. Погиб каждый из них, как сказал генерал. Напавший работал в связке с яутжа.

– Это же неправда! – воскликнула Палант.

– Мой брат – капрал Семнадцатого… – начал было Гоув, но оказался не в силах продолжить. Хэлли подошла к нему поближе и положила руку на плечо.

– Мои соболезнования.

– Я не виделся с ним уже семь лет. Понимаете, это так нелегко – все эти расстояния, из-за которых… да и свои отпуска я обычно провожу на орбитах или…

– Я сожалею о вашей утрате, – вмешалась Палант. – Все мы кого-то потеряли. Мой очень близкий друг погиб при взрыве нашей базы, но женщина, устроившая этот взрыв, была человеком и уж, конечно, никак не связана с яутжа. Не знаю, почему она сделала это, но зато я уверена в одном – яутжа спасаются бегством от чего-то. Мы с МакИлвином подслушивали разговоры двух из них, атаковавших нашу группу, обсуждали их поведение, а когда мне удалось заговорить с Шаманой…

– Каким еще, к черту, Шаманой?! – вспылила Хэлли.

– Яутжа, которого вы взорвали там, снаружи.

– Прежде чем он взорвался сам и утянул всех нас с собой.

– На него и на его собратьев напало нечто, что они называют огненными ящерицами. Яутжа отступили, чтобы перегруппироваться и дать им отпор. Это не вторжение. Они летят к Сфере Людей лишь потому, что бегут от опасности.

– А нападают на военные и мирные поселения они, видимо, от нечего делать.

– Не буду врать, пока я не могу понять всех причин их действий.

– А ведь должна бы! – выкрикнул Гоув, не скрывая злости. – Мы проделали весь этот путь только потому, что ты обязана понимать их!

– И я понимаю их в большей степени, чем остальные люди, – ответила Палант. – Но этого все равно недостаточно.

– К чему ты ведешь? – спросила Хэлли. Манера этой дамочки ходить вокруг да около, не говорить напрямую сразу начинала раздражать майора. В конце концов, ей уже пора было готовить отчет для Бассетта и думать над дальнейшими действиями. Совсем небольшой «Пикси», конечно, вмещал пятнадцать выживших на LV-1529, но Акоко еще предстояло пораскинуть мозгами, как разместить всех в отсеке с криокамерами. На вихляния Палант у нее совсем не было времени.

– Они могут казаться схожими с людьми, – ответила Иза, – но отличаются от нас так же сильно, как мы отличаемся от рыб. Возможно, их никогда не удастся изучить до конца, но нам стоит использовать все, что я знаю, чтобы не ухудшить наше положение еще больше.

– Каким образом?

– Ваш генерал говорил о предложении прекращения огня.

– И?

– Думаю, у меня получится сочинить сообщение на языке яутжа, так чтобы они поняли нас. МакИлвин неплохо разбирается в их технологиях и коммуникационных связях, так что он сможет отправить сообщение по одной из частот космоса.

– Сообщение о чем?

– О том, что мы знаем, что гонит их, и о том, что мы больше не хотим воевать с ними. О том, что мы хотим помочь.

Улыбка Хэлли тотчас померкла, как только она осознала всю серьезность слов Изы. Тишина мертвым грузом навалилась на всех них. Горе Гоува душило и саму Хэлли, и ей казалось, словно вся Сфера переживает вместе с ним его потерю.

Палант встала со стула, и впервые за все это время майор увидела, какая сила и решительность скрывается за внешней хрупкостью этой женщины.

– Майор, – заговорила Иза. – Если в космосе нашлось что-то, от чего бегут даже яутжа, разве не стоит забеспокоиться и нам?

* * *

С самой первой секунды, когда «Пикси» покинул станцию «Харон», Акоко Хэлли силой выдернули из привычной для нее жизни. Оставить без присмотра большую часть «Дьявольских Псов» было тем еще испытанием. Несмотря на отличную команду, которую она взяла с собой (и самым важным среди которой был сержант Хайк, ее правая рука), с каждой милей она все сильнее переживала разлуку со своей семьей.

Просьбы Изы Палант также не облегчали ее жизнь, хотя Хэлли и понимала, глубоко в душе, что ученая была права.

– Стоит нам попросить разрешения на подобные действия у вашего генерала, и он лишь потеряет кучу времени, консультируясь со своими экспертами и советниками. А если об этом узнает Джерард Маршалл, все благо обернется в сторону политики и бизнеса. Этого человека не заботит ничто, кроме Компании и его самого. И поэтому те причины, по которым мы хотим отослать сообщение, будут заслонены их интересами.

Хэлли не удивило то, что Палант знала Маршалла, но ее неприязнь к чиновнику заставила майора полюбить эту маленькую отважную девушку еще больше.

И все же решение давалось тяжело – шаг был слишком самоуверен. Особенно после того, как Палант и МакИлвин признались в своем очень поверхностном знании языка яутжа.

– Так как же ты можешь гарантировать, что эта штука сделает именно то, что тебе нужно? – спросила Хэлли, глядя на устройство, лежащее на столе между ними. Все в пыли и царапинах, похожее этим на своих Основателей, оно явно прошло через огонь и воду. Палант и МакИлвин сидели напротив майора, Хайк уселся слева от нее, а Нассис устроился справа. Этот мощный, но спокойный мужчина и отличный человек служил под командованием Акоко с тех времен, когда она была еще капралом. Однажды он спас ей жизнь, и Хэлли отплатила ему тем же несколько позже. Все это не могло не образовать сильнейшую связь между ними. Акоко безоговорочно доверяла ему, и, хотя Нассис каждый раз отказывался от повышений, предпочитая оставаться обычным рядовым, ценила его мнение куда выше многих других.

– Ты права, не можем, – согласилась Палант. – Но мы можем составить максимально простое послание, чтобы избежать возможных ошибок. Будем использовать только проверенные слова и фразы. Вы ведь сами видели все, что мы записали из разговоров яутжа, и наблюдали мой разговор с Шаманой.

– До тех пор пока он не попытался взорвать всех нас вместе с собой, – напомнил Нассис. Его речь всегда была очень тихой, но при этом каждое слово обладало удивительным весом. Возможно, в этом крылась причина того, что люди прислушивались к его мнению.

– Как я и говорила, они практически непостижимы, – возразила Палант. – И все же нам стоит попробовать. Кто знает, что за ужас ждет нас вслед за так называемым «вторжением» яутжа?

Хэлли медленно кивнула, не отрывая взгляда от ученой. Палант, в свою очередь, смело смотрела на нее, не отводя глаз. Наконец губы Хэлли изогнулись в ее собственном подобии улыбки.

– Составляйте послание. Скажи мне, когда все будет готово. Тогда мы изучим его, я и моя команда, после чего примем окончательное решение.

– Как понимать это «изучим»? – вскинула голову Иза.

– Но ты ведь не хочешь отправлять его на одобрение генералу Бассетту? – хмыкнула майор. «А значит, и Маршаллу», – подумала она, зная, что это было понятно и без слов. – А репутацией здесь рискую только я.

– Как ты можешь волноваться о своей репутации после всего услышанного?!

Хэлли не ответила. Если честно, ей было наплевать на репутацию, и майор была более чем уверена, что Палант понимала это. Ученая была проницательной женщиной и хорошим человеком. Но только время покажет, удастся ли ей достичь всего, на что она надеялась.

– Нам нужно полчаса, – сказал МакИлвин.

– Я дам вам ограниченный допуск к компьютерам на «Пикси», – предложил Нассис, но Палант покачала головой и протянула руку к своему устройству.

– Все, что нам нужно, находится прямо здесь, – пояснила она. – И… спасибо вам всем.

Хэлли коротко кивнула, покинула комнату отдыха и спустилась по трапу прямо в бушующий снаружи шторм. Бествик и Шпренкель помогали уцелевшим собрать скудные пожитки среди обломков базы, заменившей им дом на столь долгое время. Гоув направлялся к майору со стороны разрушенной базы, его боевой костюм отсвечивал в тех местах, где ему пришлось затвердеть, защищая своего владельца от возросшего уровня радиации.

Хэлли не могла дождаться того мига, когда они наконец оставят эту дыру как можно дальше за спиной.

Она переговорила с командой, устроила короткие поиски выживших, но затерявшихся людей, и вернулась на «Пикси». На все про все ушло чуть меньше двадцати минут.

Спустя четыре часа после высадки на LV-1529 Акоко Хэлли одобрила передачу послания, способного изменить всю историю человечества.

Она бы, скорее всего, испугалась, давая зеленый свет тому, что завершит ее карьеру, если бы не ее команда. Молчаливый Хайк, спокойный Нассис, верные Гоув, Бествик и Шпренкель – все они согласились с правильностью ее выбора. Они внимательно, не перебивая, выслушали задумки Палант и МакИлвина, прослушали короткое сообщение, которое они придумали и собирались отослать, и подтвердили свое согласие с действиями Хэлли.

Возможно, как считала она, дело было в их уважении к своему командиру, понимании, что именно она стоит за идеей, но даже этого было вполне достаточно.

– Уверен, что коммуникационные настройки верны? – спросила Иза МакИлвина, когда они уселись за главную панель управления. Гоув встал рядом с ними, на случай, если понадобится помощь во время передачи послания.

– Зуб даю, – улыбнулся тот, донельзя взволнованный. Хэлли знала, что Милт был работником Компании до мозга костей и сам Маршалл отправил его присматривать за работой Изы. И тот факт, что даже он готов обмануть доверие одного из Совета Тринадцати, чтобы осуществить передачу сообщения, еще больше убедил майора в верности принятого решения.

– Ну что ж, все готово, – объявил Гоув. – Послание загружено. Осталось только нажать кнопку «отправить».

Хэлли ожидала от Палант колебаний, думала, что она хоть на минуту, да засомневается, или будет ждать возражений от людей в комнате. Ничего похожего. Иза просто стукнула по кнопке и откинулась назад в кресле, наблюдая за тем, как послание разнеслось во все концы галактики.

«Мы знаем, что произошло с вами. Мы знаем, почему вы летите к Сфере Людей. Мы знаем об огненных ящерицах. Ради нашего и вашего блага заключим же почетное перемирие и отразим угрозу вместе».

24. Джонни Мэйнс

Поселение яутжа, обозначенное UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., сентябрь

– Я прикрою!

– На одиннадцать часов!

Загремели выстрелы нановинтовок, заревели тысячи пылающих взрывов, завизжали разрываемые на части пришельцы, зашипели обломки, нагретые горячим воздухом, и в отряд полетела куча камней.

– Лейтенант, ложись!

Мэйнс среагировал еще быстрее, чем его костюм успел уловить приказ. Согнувшись, он покатился по земле, чувствуя, как Сноуден в нескольких дюймах от его головы открыла огонь, выпустив сноп мерцающих в темноте лазерных лучей. Костюм, распознав опасность, затвердел по всей левой стороне тела Мэйнса, но все еще отслеживал мышечные импульсы, не сковывая движений хозяина.

Что-то тяжело опустилось на ноги лейтенанта и забилось в резких движениях, обрушивая на его колени и грудь сильнейшие удары, все глубже вгоняя Мэйнса в землю. Винтовка откатилась в сторону по песчаной поверхности, и он потянулся к холодному оружию, щурясь от мигающего света, исходящего от костюма, пытающегося совладать с беспорядочными движениями твари. Нападение извивающегося, раненого ксеноморфа намертво прибило лейтенанта к земле. Он схватил лазерный пистолет, но его руку тут же зажали в тиски паучьи конечности пришельца.

Сверкнул еще один выстрел, и конечности чудовища распались надвое.

Капли жидкости потекли по телу Мэйнса, но костюм мгновенно отреагировал на новую угрозу, слаженно изменив всю свою структуру в попытке защититься от брызг и лужиц смертельно опасной кислоты.

Перевернувшись, Джонни сбросил с себя убитого пришельца и, не удержавшись, пнул напоследок все еще дымящиеся, истекающие жидкостью останки. Разбросанные конечности ксеноморфа продолжали дергаться, покрывая землю кровью, от которой дымилось все вокруг. Костюм загудел, борясь с опасным воздействием веществ снаружи носителя, но даже внутри такой защищенной оболочки Мэйнс чуял запах гари.

– Какого черта только что произошло? – крикнула Сноуден.

– Двое, слева от тебя! – послышался голос Фолкнера.

– Я иду к той скале! – теперь это была Лидер.

– Плазма! – предупредила всех Сноуден, и обзор Мэйнса затемнился как раз вовремя – она подожгла разъяренных ксеноморфов двумя гранатами.

Огромные существа, похожие на визжащих, шипящих насекомых, заметались в огне, разбрызгивая кислоту во все стороны, теряя конечности, которые падали на поверхность и плавили землю, все еще горящие, все еще смертоносные.

Мэйнс пригнулся и подобрался к Сноуден. Их глазам предстала картина настоящего ада. Широкое помещение с низкими потолками полыхало со всех сторон, стены светились дырами от взрывов и выстрелов винтовок. Причудливой формы курган из мертвых и умирающих ксеноморфов виднелся в свете огня, а тени до сих пор подергивающихся тварей будто все еще пытались дотянуться до своей добычи, пусть даже на это уйдут последние секунды их жизни. Умерев, они взрывались изнутри, разбрасывая вокруг себя шипящую кровь.

Где-то в темноте, за пламенными отсветами пожара, «Пустотных Жаворонков» ждала вторая партия чудовищ.

Мэйнс открыл огонь. Его винтовку затрясло и повело в сторону, после того как он выпустил несколько серий нанозарядов прямо во врага. А потом экран костюма сообщил, что эти боеприпасы иссякли. Лейтенант мгновенно переключился на микроснаряды, еще более опасные, чем нано-, особенно на близком расстоянии, из-за возможного риска шального попадания. Все вокруг загорелось тысячами взрывов, и наступающего ксеноморфа разорвало на части. Еще один выпрыгнул прямо сквозь останки погибшего собрата, протягивая когтистые лапы в сторону Мэйнса. Гладкое, скользкое туловище твари словно кричало о том, какая кровавая и болезненная смерть ожидает любого на ее пути.

Струя лазерного огня появилась слева от Мэйнса, и ксеноморф развалился надвое.

– Идем на поверхность! – крикнул лейтенант. – На десять часов есть выход!

– Но их слишком много! – откликнулся Фолкнер.

– У меня вышли все нанозаряды, – сказал Мэйнс и, заметив, что еще немного осталось у Сноуден и Лидер, приказал: – Лидер, Сноуден, расчистите дорогу!

Мэйнс и Фолкнер двинулись вправо и вперед, кося выбегающих на них ксеноморфов и прикрывая товарищей, ведущих непрерывный обстрел. Земля затряслась, обвалился громадный кусок потолка, в воздух поднялось густое облако пыли и дыма.

Мэйнс приказал костюму вывести на экран схему их местонахождения. Даже если обзор ухудшится, он всегда сможет положиться на сенсоры костюма, хоть это и не совсем устраивало лейтенанта, привыкшего доверять только своим ощущениям. А костюм – это просто сумма высоких технологий, каждая из которых в самый неподходящий момент может засбоить.

– В колонну по одному! – крикнул Мэйнс и возглавил отряд в кроссе по выжженной тропе.

Неясная тень выпрыгнула на него из темноты, но лейтенант уложил противника одним выстрелом из лазера. Перепрыгнув через тело, он, для полной уверенности, сделал контрольный выстрел в голову твари. Вязкая жидкость расплескалась вокруг его ног, и Мэйнс с отвращением отпрянул. Он знал, чем опасна кровь ксеноморфа. Пусть он ни разу до этого не сражался с ними, но зато знавал тех морпехов, кому повезло меньше, чем ему. Многие из уцелевших теперь доживали в домах для ветеранов, и каждый мог увидеть их ожоги и шрамы, оставшиеся после встреч с пришельцами.

Боевые костюмы «Жаворонков» были разработаны с расчетом на то, чтобы противостоять воздействию крови ксеноморфов. До сих пор им удавалось справляться с этой задачей, но костюм Мэйнса держался на последних семи процентах, еле выдерживая натиск задач, которые ставил перед ним хозяин.

«Вот и настал час нашей последней схватки», – с горечью подумал Мэйнс и сам ужаснулся подобной мысли. Они обязаны были выбраться сначала на поверхность, а затем и в открытый космос. Ксеноморфы не смогут преследовать их наверху – так, по крайней мере, надеялся лейтенант, – и потому у отряда появилась хоть какая-то возможность добраться до пристыкованного корабля. Другого шанса удрать с UMF 12 у них не будет.

Кто-то закричал. Лидер, ждет дальнейших указаний.

Еще один вопль. Сноуден.

Мэйнс к тому времени уже добежал до выхода в стене и, подняв оружие, обернулся, готовый к сражению.

Как оказалось, Сноуден попала в ловушку, извиваясь под двумя ксеноморфами, пока их хвосты избивали оставшихся позади Лидер и Фолкнера. Мэйнс шагнул вперед, но хвост одной из тварей прошелся по его ногам, бросив лейтенанта на землю. Костюм погасил бо́льшую часть удара, но Мэйнс все равно ахнул, с трудом хватая ртом воздух.

– Лейтенант! – закричала Сноуден, и Мэйнс увидел, как один ксеноморф обхватил голову рядовой своими паучьими лапами, в то время как другой склонился над ней.

Мэйнс выхватил лазерный пистолет, но было слишком поздно – внутренняя челюсть твари вылезла наружу, с одного удара разворотив шлем Сноуден, и вгрызлась ей прямо в лицо.

– Нет! – прошептал Мэйнс.

– Лейтенант, кувырок! – рявкнул Фолкнер, и Мэйнс, не задумываясь, подчинился. Перекувырнувшись три раза, он увидел обоих ксеноморфов и тело Сноуден, охваченных ослепительным огнем плазменного взрыва. Из самого центра пожара раздались звуки еще двух взрывов, когда мертвых ксеноморфов разнесло на куски.

Лидер, держа винтовку в одной руке, схватила Мэйнса другой и потянула наверх.

Сноуден погибла. Только что была здесь, и исчезла в одну секунду, словно ее стерли со страниц жизни. Стерли все ее переживания, воспоминания и особенности характера. Так быстро, будто она никогда и не существовала. А вот для Джонни Мэйнса потеря очередного члена отряда была равносильна утрате сестры или собственного ребенка.

Лидер по-прежнему держала его за руку и тянула наверх, к выходу из туннеля.

– Фолкнер! – крикнула она, и тот возник позади них. Рядовой потерял винтовку и сжимал лазерный пистолет. Левой рукой – его правая больше походила на кусок мяса, располосованного от плеча до локтя, со свисающими клочьями плоти и видневшимися раздробленными костями.

– Иисусе! – выдохнул Мэйнс, на что Фолкнер лишь покачал головой.

– Костюм уже накачал меня обезболивающим. Просто не говори мне о том, что ты видишь.

– Идешь между нами, – приказал Мэйнс, освобождаясь от руки Лидер. – Лидер, ты первая, я буду прикрывать сзади. Этот проход слишком узок, поместиться сможет только один из них…

Проход впереди погрузился во тьму, и лейтенант вновь осветил его лазерным лучом, а потом отступил назад, когда тварь ворвалась, расплескивая по стенам и полу шипящую кровь.

– Лидер, идем! – крикнул он. – Следуйте по схеме, наверх и наружу.

Лидер ускорила шаг. То и дело сверяясь со схемой на своем дисплее, Мэйнс не спускал глаз со стремительно удаляющегося за ними входа. Еще больше ксеноморфов ворвалось внутрь, но все они пали под огнем.

Добив последнего, он проверил боеприпасы. Дела оказались плохи, но еще хуже были раны Фолкнера, который держался на ногах только благодаря лекарствам, то и дело впрыскиваемым костюмом. Совсем скоро его сломит болевой шок.

– Лейтенант, тут нужно будет немного взобраться наверх, и мы окажемся снаружи! – прокричала Лидер.

– Так чего же мы ждем?

Фолкнер застонал, но не сказал ни слова. Лидер вновь пошла первой, Фолкнер – следом за ней. Мэйнс подождал, пока Лидер добралась до верха покатой стены, проверил, нет ли признаков движения на сканере, перебросил винтовку через плечо и полез наверх.

– Почти добрались, – сказала Лидер, и пока они двигались навстречу туманному выходу на поверхность, Мэйнс поймал себя на мысли, что никогда в жизни еще не был так счастлив встрече с космической пустотой. Оставив позади узкие помещения и туннели, он поднял глаза на корабль, оставленный на дальнем конце поселения яутжа.

Откуда это судно? Кто или что управляло им и почему ксеноморфы прилетели вместе с ним? Важные вопросы, но даже эти важные вопросы можно оставить на потом.

Сейчас же не было ничего важнее их спасения.

– Состояние? – спросил Мэйнс.

– Совсем мало боеприпасов, – ответила Лидер. – У меня остался последний плазменный выстрел и несколько микроснарядов. Неплохое состояние лазера, зато уровень питания моего костюма оставляет желать лучшего.

– У меня и того меньше, – сказал Мэйнс. Он посмотрел на Фолкнера, покачивающегося на месте, уставившись в бесконечность, словно готовясь вскоре отправиться туда. – Фолкнер!

– Лейтенант… – медленно мигая, отозвался раненый военный и еще раз качнулся. – Я в порядке. Костюм загерметизировал плечо. Я не чувствую боли. Все хорошо.

– Какого черта здесь происходит, Джонни? – спросила Лидер.

– Хотел бы я знать.

– Этот корабль…

– Понимаю. В жизни не видел ничего подобного.

– У ксеноморфов ведь нет технологий, правда?

– Насколько нам известно.

– И они самоуничтожаются, как только мы их убиваем.

– Что это значит? Кто-то привез их сюда?

– Они пронумерованы, – заговорил Фолкнер.

– Чего? – не поняла Лидер, хватая его за руку.

– Сейчас не самое подходящее время, – сказал Мэйнс, глядя на атмосферный щит, через который они только что поднялись наверх. Пусть их костюмы создали давление и начали подавать кислород, он не знал наверняка, прорвутся к ним эти твари или нет. Они были вовсе не против броситься прямо на линию огня, так что же им может помешать кинуться за врагом в самый вакуум?

– Этот корабль – наша последняя надежда, – заключил Мэйнс, но никто не ответил. Все и так знали это довольно долгое время.

Спустя мгновение, стоило им ступить в сторону корабля, костюм оповестил лейтенанта об опасности. Мэйнс развернулся и увидел несколько ксеноморфов, бегущих к ним навстречу. На их черных, блестящих панцирях появлялся лед, конечности передвигались слишком вяло, и один из них, поскользнувшись, упал и зацепился за землю, словно пытаясь вырыть себе путь обратно.

Мэйнс достал старый дробовик и избавил тварей от мучений. Не успевая долететь до земли, их кровь замерзала и разбивалась на осколки, встречаясь с поверхностью. Мэйнс не мог поверить, что ксеноморфы не знали, чем закончится их преследование добычи на поверхности, и задумался, что же именно могло заставить их отправиться на самоубийство.

Дрон Мэйнса затерялся в последнем сражении, поэтому он попросил Лидер отправить своих на разведку в корабль и сделать передачу картинки для всех оставшихся «Жаворонков». Каждому из них нужно было знать о том, что может ожидать на борту.

– Ни разу не видела таких кораблей, – прошептала Лидер, и, несмотря на нотку страха в голосе, Мэйнс услышал в ее словах куда больше восхищения.

– Сомневаюсь, что хоть кто-то видел, – согласился он. Удивительное судно, без какого-либо намека на нос и хвост, корабль без определенной формы. Казалось, что он вырос из поверхности, на которую приземлился. Три стыковочных устройства соединяли его с UMF 12. Одно из них, открытое, было совсем черным, видно, пострадав во время перестрелки. Два других оставались нетронутыми.

– У нас ни за что не получится, – тихо, еле-еле ворочая языком, сказал Фолкнер. Его силы угасали, и Джонни подумал, что совсем скоро даже костюм перестанет справляться с болью в разорванной руке солдата.

– Но это наша единственная надежда, – возразила Лидер. – Мы обязаны доложить о том, что увидели здесь.

Никто и слова не молвил о все еще вероятной возможности того, что они не покинут это место, но понимание тяжелым грузом висело над ними всеми. Исследователей не готовили к самоубийственным миссиям. Каждый из них был готов сражаться до последнего живого солдата, до последнего вздоха и капли крови, но они были достаточно умны, чтобы не замечать жестокой правды.

– Та стыковка кажется вполне спокойной, – заметил Мэйнс. – Никаких признаков движения.

– Там не обойдется без защиты, – заговорил Фолкнер. – Без их защиты.

Мэйнс ничего не ответил. Он и не знал, что еще можно было сказать.

Они побежали по поверхности UMF 12, каждую секунду ожидая огня со стороны корабля, или нападения ксеноморфов, выпрыгивающих из-за потайных атмосферных щитов. К тому же кое-где могли остаться уцелевшие яутжа, жаждущие отомстить кому или чему угодно, совершившему нападение на их дом.

Мэйнса волновало то, что корабль еще не улетел отсюда. Если атака увенчалась успехом, к чему до сих пор оставаться на поверхности? Не похоже, чтобы там была какая-то активность. Ксеноморфы, с которыми им пришлось сразиться, будто бы выполняли чье-то указание – спокойно выжидать и наблюдать, пока не появится добыча.

Мэйнс даже не знал, справятся ли они с управлением корабля, но на борту могли оказаться коммуникационные технологии, которыми можно воспользоваться, и это двигало им в первую очередь.

Все затихло. По мере приближения к стыковке, Мэйнс с замиранием сердца ждал предупреждений об опасности от своего костюма. Но ничто не нарушало тишины.

– Лейтенант, придется вернуться обратно под землю, чтобы забраться внутрь корабля, – сказала Лидер. – Стыковку подорвали, и она провалилась вниз.

– Не очень-то мне хочется снова лезть туда, – пробурчал Фолкнер.

– Выбирать не приходится, – ответил Мэйнс. – Как с боеприпасами?

– Совсем мало.

– И у меня, – добавила Лидер.

– Значит, будем двигаться быстро. Думайте только о том, чтобы не упасть, и продвигайтесь вперед, а костюмы пусть следят за обстановкой. Мы узнаем, если вдруг возникнет опасность.

Лидер и Фолкнер согласно кивнули. Бледный Фолкнер выглядел как человек, ослепленный яркими фарами. По его округлившимся глазам было видно, что он ждет, когда в игру вступит боль от увечья.

Мэйнс возглавил отряд. Они нашли самый близкий атмосферный щит, прошли через него и оказались в широком помещении, где костюмам потребовались еще порции кислорода. Воздух здесь был такой теплый, что казалось, будто невыносимая жара перемещалась по странной материи, покрывающей стены, пол и потолок.

– Очень интересно, а это что еще за долбаное место? – недовольно спросила Лидер.

– Погоди, – сказал Мэйнс. Он запросил ответ у костюма, попросив изучить странную комнату. Ничего похожего на UMF 12 им раньше не доводилось видеть.

– Гнездо ксеноморфов, – объяснил Фолкнер. – Я знал парня из «Дьявольских Псов», который встречался с подобным дерьмом.

– Гнездо, – вторила Лидер. – Невероятное везение, – они продолжили движение.

– Следите за детекторами движений и сенсорами живых существ. Мы уже почти под стыковкой, – Мэйнс вновь высветил на дисплее костюма карту, но картинка пропадала, то затемняясь, то мерцая, в тяжелых попытках разобрать окружающую местность. – Десять ярдов.

Он припустил бегом, остальные последовали за ним. Перепрыгивая через острые выступы, вырастающие из пола, пригибаясь под наростами, свисающими с потолка, они достигли большого выхода, и именно тогда заголосили сигналы опасности.

Ксеноморфы сошли со стен. Черные, поблескивающие в темноте твари пронеслись перед отрядом, приводя в замешательство сенсоры своими стремительными рывками, оставляющими позади себя лишь призрачные тени на инфракрасном изображении.

Фолкнер выпустил нанозаряд, который, взорвавшись, уничтожил двух ксеноморфов и оросил военных частями их тел и кислотой. Кажется, даже взорванные конечности должны были полностью испепелиться. Фолкнер застонал. Мэйнс увидел, как его увечная рука исходит дымом, сплошь покрываясь волдырями. Пока они бежали дальше, рядовой просто оторвал остатки своей руки от плеча, при этом ни разу не сбавив шагу. Очевидно, его костюм начал вкалывать хозяину уже опасные для здоровья дозы фрэйла.

Они продвигались вперед, открывали огонь, меняли позиции, становясь в защитный треугольник, который еще не сломило ни одно чудовище. Добравшись наконец до подножия стыковки, Мэйнс приказал Лидер карабкаться наверх. Над ними ширился туннель, пересеченный нескончаемыми наростами, похожими на те, что они нашли в нижнем помещении.

Лидер потянулась назад и помогла Фолкнеру. Мэйнс ждал, пока они не начнут уверенно подниматься, попутно застрелив из дробовика еще одного ксеноморфа, и вдруг наступила тишина.

Он пнул то, что осталось от гладкой, изогнутой головы уже дымящейся твари.

«Они пронумерованы», – убедился Мэйнс в сказанном Фолкнером ранее. Маркировку частично скрыли брызги от кислотных мозгов. Он очистил череп ботинком, присел рядом и глубоко вздохнул.

Одно слово виднелось на маркировке: «Паттон».

– Это что еще за бред?

– Джонни, мы почти на месте, – донесся сверху голос Лидер.

– Уже иду.

Мэйнс начал карабкаться наверх и, пробираясь сквозь внутренности стыковки, похожие на медовые соты, отправил запрос на компьютер костюма.

«Генерал Паттон, – пришел ответ. – Американский военачальник двадцатого века».

– Ребята, вы не поверите в то, что я только что увидел.

– Могу поспорить, что и ты тоже, – прошептала Лидер.

Мэйнс полез еще быстрее, то и дело поглядывая на экран. Никакого движения, кроме Лидер и Фолкнера над его головой. Никаких признаков жизни. Словно ксеноморфы были призраками, выплывающими на охоту в одну секунду, а в другую уже исчезающими в пустоте.

«Паттон», – снова подумал Мэйнс.

Они вылезли в большое помещение с гладкими, но неровными стенами. «Жаворонками» снова овладела мысль, что корабль скорее вырос сам, чем его построили.

И здесь они нашли трупы.

Битва явно закончилась совсем недавно. Скорее всего, когда судно приземлилось и яутжа начали покидать свой дом. Оставшиеся пришли сюда и понесли ужасные потери.

Десятки подорванных трупов ксеноморфов были разбросаны по всему залу. Подсветка костюмов отбрасывала на стену причудливые дрожащие тени их поврежденных конечностей. Горели лужи кислоты, покрытие корабля таяло и вновь восстанавливалось. Тут и там лежали трупы яутжа – некоторые разорванные на части, другие целые, если не считать дыры в шлеме и черепе, куда пробрались опасные челюсти ксеноморфов. У каждого убитого яутжа оторвали левую руку, чтобы не дать им покончить с собой.

– Неслабая была драчка, – выдохнула Лидер.

– Да уж, – согласился Мэйнс. Он прошел мимо трупов, и там, где еще можно было найти целые головы ксеноморфов, заметил все ту же маркировку.

– Видел? – спросил Фолкнер.

– Да, но пока не разберу, что к чему.

– Кто-то использует их как свое оружие, – предположил рядовой. – Кто-то, назвавший себя в честь древнего земного генерала.

– Охренеть как интересно, – буркнула Лидер.

– А я все больше убеждаюсь в том, что нужно как можно скорее добраться до канала связи, – заметил Мэйнс.

– По крайней мере, все это значит, что мы сможем им воспользоваться, – произнесла Лидер. – Джонни… кто бы ни сотворил все это, но он – человек!

– Может, да, а может, и нет. В любом случае давайте посмотрим, что нам удастся найти.

«Жаворонки» продвинулись глубже в корабль, но, даже удалившись от места сражения, они не нашли ничего и никого. Внутри судна присутствовала атмосфера, но их костюмам нужно было ее очистить и обогатить кислородом.

Фолкнер продолжал бороться. Мэйнс поражался его стойкости. И хотя он знал, что рвению товарища скоро придет конец, знал, что костюм не сможет поддерживать его состояние вечно, лейтенант в то же время понимал, что судьба Фолкнера была лишь чуть более определенной, чем его с Лидер. Выжить не удастся никому из них.

Лидер встала во главе отряда, провела краткую рекогносцировку и только сейчас, спустя десять минут после вторжения на неизвестный корабль, подняла руку.

– Джонни. Там трап.

– И что?

– Еще одна битва.

Лидер исчезла в проходе, а Мэйнс с Фолкнером последовали за ней.

Андроид был прибит к стене у дальнего конца трапа, в нескольких ярдах над полом. Широкий, тяжелый клинок пригвоздил его к стене, рукоятку оружия покрывали застывшие капли бледно-серой крови. Голова андроида свешивалась на грудь, ноги были оторваны, одна рука раздроблена, а живот вспорот. Внутренности вывалились наружу, будто синтетика терзал какой-то безумец. Все выглядело так, будто с тех пор прошло уже немало времени, но андроид был все еще жив, а его глаза – открыты.

– Ты кто еще такой? – спросил Мэйнс.

Андроид улыбнулся. Он не походил на человека ни внешностью, ни еле заметным движением губ. Ему дали набор основных человеческих черт, но забыли наделить хоть какой-то индивидуальностью. Его творцы явно не старались скрыть истинную природу своего создания.

– Паттон?

Андроид попытался заговорить, но его челюсти были сломаны, язык вырван, а зубы раскрошены. Поняв бессмысленность своей попытки, он лишь жутковато усмехнулся.

На трапе валялись взорванные, плавящиеся трупы ксеноморфов. У самых ног андроида их было еще больше, словно след разрушений, протянувшийся за трупом лежащего рядом яутжа, который смог забраться так далеко. Мэйнс не мог не уважать этого воина. Все его тело покрывали безобразные ожоги от кислоты, и Мэйнс понимал, что большая их часть появилась еще при жизни яутжа. Его левая рука превратилась в обрубок, а когтистая правая спеклась в странную смесь из одежды и плоти. И все-таки перед смертью яутжа успел прибить своего противника к стене и разорвать его на куски.

– Джонни! – воскликнула Лидер, поглядывая на андроида. – Это коммуникационный отдел!

– Сможешь справиться с ним? – Все, что Мэйнс видел здесь, казалось странным, но почему-то знакомым.

– Да! Думаю, да. Это удивительно. Никогда раньше не видела подобных кораблей, но символы и язык на панели управления… это старый английский.

– Подумаем об этом позже, – отрезал Мэйнс. – Установи связь с каждым отрядом Колониальных морпехов. Открытый канал. Все должны услышать это.

Фолкнер осторожно сел рядом с Лидер, прислонившись к устройству, над которым она хлопотала.

– Зачем вы пришли сюда? – спросил Мэйнс у разбитого андроида. – Кто послал вас? Что вам нужно?

Смертельно раненный Паттон сплевывал жидкость и безуспешно дергал разбитыми челюстями, но Мэйнс увидел в его глазах полное отсутствие понимания. Возможно, позже они смогут подлатать его, вернуть ему голос и допросить. Но не сейчас. Сейчас нужно отправить предупреждение об обнаруженной здесь тайне тем, кому придется ломать над ней голову и найти отгадку.

– Канал открыт, – объявила Лидер.

Мэйнс дождался сигнала о готовности записать сообщение и заговорил.

25. Иза Палант

Независимое исследовательское судно «Трейси-Джейн»

Нора «Гамма-116», 2692 год н. э., сентябрь

Иза узнала, что ее сообщение стало самым известным за всю историю посланий в космосе.

Немедленно отреагировав, генерал Бассетт приказал выследить и взять под стражу Акоко Хэлли вместе с ее маленькой командой «Дьявольских Псов» и уцелевших, подобранных со станции «Роща Любви», которых он объявил преступниками и участниками так называемого «вторжения яутжа». Он даже успел собрать семь отрядов и предоставить им корабль, когда, два часа спустя, стало известно о прекращении огня со стороны яутжа.

Внутри Сферы послание Палант прослушали более трех миллиардов раз, а Джерард Маршалл провел собрание с остальными членами Совета Тринадцати. Он приказал Бассетту встретить Хэлли и Палант, как героев.

Дальнейшие события приняли еще более неожиданный оборот.

– Уверена, что готова к этому? – спросила Хэлли. С самой первой минуты прибытия на «Трейси-Джейн» майор практически не оставляла Палант в одиночестве. Семидневное путешествие и прыжок сквозь нору перенес их на семь световых лет вперед, к этому кораблю, кружащему вокруг почти неизведанной планеты, в системе, едва знакомой человечеству. На корабле находились независимые контрактники и наемники.

– Пираты, – сделала вывод Хэлли, хотя это слово меняло свой смысл в зависимости от того, кто его произносил.

Эти люди могли быть кем угодно, но корабль их был в двух шагах от того, чтобы стать самым известным в галактике.

– Нет, я не готова, – ответила Иза.

– Нет. Не готовы. Ни капельки. Совсем-совсем не готовы, – поддакнул Милт. МакИлвин не покидал ее все это время, но Палант казалось, что делал он это скорее для собственного спокойствия. Пусть он и был работником Компании, но такое повышенное внимание даже для него было в новинку.

Уж точно не со стороны членов Совета Тринадцати.

– Ну а вот они – готовы, – подчеркнула Хэлли. Ее сложно было напугать, и ей претила сама мысль о том, чтобы присесть и перевести дух.

Иза протерла драгоценное устройство, и тут вокруг небольшого обеденного стола на борту «Трейси-Джейн» появились тринадцать мерцающих голограмм.

Палант и раньше видела их изображения, и даже имела честь общаться с Маршаллом, но и поверить не могла, что однажды перед ней предстанут все тринадцать членов Совета. Понимание того, что сейчас произойдет живой разговор с людьми, находившимися в сотнях световых лет от них, поражал ее. Но сам факт происходящего не был удивительным. Слухи о технологии, позволяющей проводить разговоры, приближенные к реальности, без раздражающих задержек при передаче сообщения, ходили уже довольно давно. И то, что Компания предпочла хранить подобные открытия только для себя, в очередной раз убедило Изу в ее отношении к «Вейланд-Ютани».

– Иза Палант, – начал Маршалл. – И Милт МакИлвин, разумеется. Я так рад видеть, что вы оба в полном порядке. Вам уже пришлось пройти через многое, но если позволите немного отвлечь вас, то мне и остальным членам Совета Тринадцати хотелось бы обсудить кое-что с вами перед началом сегодняшней конференции.

«Тоже мне, сюрприз», – подумала Иза и удивилась, когда Милт взял ее за руку. Они оба крепко сжали пальцы друг друга.

– В конце концов, – продолжил Маршалл, – вместе с моей старой подругой, майором Акоко Хэлли, вы вот-вот свершите историю.

«Вершители истории» направились к грузовому отсеку «Трейси-Джейн».

На корабле, разумеется, было предостаточно других мест, на которых можно было организовать встречу: в комнатах отдыха на тесном мостике, или в спальных отсеках, или в хранилищах, разбросанных по всей центральной части корабля. Но именно грузовой отсек был тем, ради чего создавали корабль-перевозчик «Трейси-Джейн», и именно здесь наиболее ярко ощущались необходимые чувства грандиозности и важности события. После того как яутжа потребовали провести встречу на нейтральной территории, «Трейси-Джейн» оказалась лучшим вариантом, который смогли найти морпехи за столь короткое время.

Несмотря на то что отсек вычистили как могли, вернуть помещению первоначальный вид не удалось. От вони невозможно было избавиться: то ли лопнула упаковка какого-то древнего груза, то ли дело было в старом металле и протекающем топливе из найденных кораблей. Жесткий пол покрывали шрамы, а высокие стены уходили вверх, в темноту. Да тут поместилось бы пять «Пикси»!

Колониальные морпехи заполнили все помещение. Все тяжеловооруженные, и некоторые из них выглядели встревоженно. Возможно, именно потому, что оружие им пришлось держать зачехленным. Иза не могла не заметить, что каждый из этих воинов глубоко уважал Акоко Хэлли – пусть они не были «Дьявольскими Псами», но слава Снежной Суки опережала ее на несколько световых лет.

В центре зала их ожидало нечто странное. На пол положили большой квадратный кусок пластика, запрограммированный на нежно-зеленый цвет и оттого похожий на коротко стриженный травяной газон. Несколько мощных кресел сняли с мостика и перетащили сюда, расставив вокруг круглого стола, на котором участников встречи ждали еда и напитки. Позади кресел расположились ряды стульев поменьше.

Те, кто уже прибыл на место, решили встать.

Четыре яутжа выстроились в ряд за одним из кресел. В полном вооружении, покрытые старыми и новыми шрамами, они источали опасность, даже когда стояли, держа руки по швам. Шлемы висели на поясе, открывая необычные, приводящие в ужас лица. Пришельцы осматривались, медленно поворачивая голову, их челюсти были в постоянном движении, будто они все время переговаривались, но никто не издавал ни звука, и Палант догадалась, что так они выказывали уважение стоящему впереди старшему яутжа.

Он держался за спинку одного из кресел, что могло показаться признаком слабости, но Иза знала, что это было бы ошибкой. Ее сердце ушло в пятки, когда она впервые увидела этого яутжа. Еще до встречи Изе назвали его имя и ранг, но Палант и так сама бы догадалась, кто был главным в этой группе. В этом пришельце были гордость, холодный разум, даже некое изящество… Возраст и знания выдавали его, но никуда не девалась хоть и притихшая на время, но все же жестокость, присущая его виду так же, как обычная необходимость дышать. Он был словно главная звезда, вокруг которой собрались все остальные в комнате – и яутжа, и люди.

Готовность к боевым действиям разливалась в воздухе, и Палант вдыхала ощущаемую жестокость. Становилось ясно, что встреча не вела к мирному разрешению проблемы. Все они здесь были лишь для того, чтобы ввязаться в еще более смертельную мясорубку.

Главного яутжа звали Калакта, и оружие его было куда старше, чем любой из сияющих клинков остальных пришельцев. И при этом Палант не заметила среди арсенала Калакта ни одного бластера. И еще отличие от других четырех яутжа – через его правое плечо был перекинут пояс из военных трофеев. Как только Иза подошла ближе, то сразу распознала, по крайней мере, одну человеческую челюсть. А к левому плечу гиганта был прицеплен очищенный – и очень древний – человеческий череп.

МакИлвин шел позади Изы. В руках он нес устройство, которое они все это время использовали. С самого начала ученые наотрез отказались от использования любых других машин. И хотя созданную ими программу уже скопировали и загрузили в хранилище, оба сошлись на том, что нужно общаться с помощью оригинальной программы. Не то чтобы Палант была суеверной, но тем не менее эта машина спасла их жизни.

«Будем надеяться, что этот яутжа общается на известном нам диалекте», – подумала Иза и нечаянно нервно усмехнулась. Тут же подавив этот неуместный сейчас звук, она переглянулась с МакИлвином. Тот, как и Палант, чуть было не впадал в истерику. Никто из них не ждал от жизни ничего подобного, но в то же время Иза понимала, что в эту минуту сбывались все ее самые смелые мечты.

Хэлли остались позади, на почтительном расстоянии от них, и, ступив на временное покрытие, Иза вдруг осознала всю тяжесть возложенной на них задачи. Этим должны заниматься военные лидеры или политики, но никак не они с МакИлвином. Сложнейшие переговоры о прекращении огня, даже при наличии общего языка, всегда имели склонность обрушиться в одну минуту.

Калакта попросил их подойти поближе.

Их разговор записывали и передавали через несколько источников, но все внимание яутжа устремилось на них двоих.

Четыре пришельца и их предводитель не спускали глаз с приближающихся ученых, каждое их движение источало неприязнь. Калакта заговорил, как только они подошли к нему, и Палант услышала тяжелый, глубокий выговор, словно до нее доносились звуки работающего механизма, а не настоящего голоса.

Палант закрыла глаза, глубоко вздохнула и скрестила пальцы на то, что окажется достаточно умной для предстоящего разговора.

«Я Калакта… семьсот семьдесят шестой клан Старейшин…» – появились слова на экране устройства. Фразы появлялись одна за другой, некоторые слова были пропущены, но общий смысл оставался понятен.

«Работает!» – подумала Палант, едва не падая в обморок от облегчения.

«…рожден давно… десять тысяч солнц. Моя родительская группа… властвовали на вашей Земле, в городе… и жары. Темнокожий человек… достойный противник. Я много охотился… и взял немало человеческих трофеев».

Дочитав, Палант подняла глаза на Калакту, но яутжа не шелохнулся. В его взгляде не было ни вызова, ни стыда. Он продолжил говорить.

«Я известен во всех кланах. Я говорю… всей цивилизации яутжа, и… их уважение, чтобы говорить за всех. Прямо сейчас мы прекратили огонь. Это… дает нам время на подготовку. Мы всегда готовы к борьбе. Один неверный шаг… люди… начнется заново. Наступит тьма».

Он махнул рукой, и один из яутжа дотронулся до своего плеча, отчего между ними словно из ниоткуда появилась голографическая проекция. Палант шагнула назад, но изображение потемнело, став похожим на звездное небо, и девушке оставалось только наблюдать за ужасными сценами, запечатленными на картинке.

Съемка дергалась из стороны в сторону, будто ее засняли на боевую камеру. Палант увидела планету или спутник, измученный жестокими ветрами. Несколько невысоких, угловатых, но практичных зданий. Неподалеку от них виднелись два корабля, возможно принадлежавших яутжа.

Картинка поползла вверх, когда смотрящий поднял голову и наконец появился звук. Громкий рев раздался быстрее, чем на кровавой красноте неба возникло нечто темное. Пробиваясь сквозь облако, оно росло в размерах, пока не утихло и не остановилось на месте. Сотни маленьких предметов посыпались с судна, полыхая огнем и дымом. Очень компактные, они быстро падали на здания и корабли на поверхности. Палант сжалась от страха, ожидая взрывов. Но ничего не произошло.

Небо обрушилось потоком песка и камней. Смотрящий вытащил оружие, которое теперь блестело перед камерой, а слева от него послышалась стрельба трех лазеров, поднявших в воздух облака пыли.

Несколько теней одновременно возникли и пронеслись по неровной земле навстречу камере. Одну из тварей снес выстрел из бластера, но на место одного мертвого тотчас вставала еще дюжина подобных.

Картинка закрутилась на месте, и звонкий скрежет оборвался, когда изображение полностью потухло.

«Вы говорили, что знаете… огненных ящерицах. Говори, что вы знаете».

Иза попыталась успокоиться. Пришло время выяснить, знает ли она достаточно, чтобы поддержать прекращение огня или даже превратить его в нечто большее. Всего днем ранее, еще до разговора с Советом Тринадцати, Хэлли показала ей сообщение, присланное одним из отрядов Исследователей. Попавшие в ловушку на земле яутжа, они потеряли пятерых человек из восьми, но им удалось стать свидетелями чего-то по-настоящему пугающего и настораживающего. Их история и только что увиденные съемки, по крайней мере, дали имя непонятным «огненным ящерицам».

Палант начала печатать.

– Мы зовем их ксеноморфами, – донеслось из устройства. Иза увидела одобрение в глазах Калакты, после чего он тихонько кивнул. Эти движения, так похожие на человеческие, заставили ее остановиться, но только на секунду. Она понимала всю важность происходящего, каждая минута которого могла стоить не одной жизни.

Палант описала все то, что услышала от Шаманы на LV-1529, начиная с нападения на яутжа и заканчивая их дорогой к Сфере Людей для перегруппировки. Она избегала слова «отступление», так как не была уверена в том, имелось ли оно вообще в языке собеседника. Меньше всего сейчас ей хотелось задеть личную гордость, не говоря уже о чести всего рода.

Калакта вновь медленно кивнул, слушая перевод устройства, но не сказал ни слова.

Члены Совета слушали разговор по секретной двусторонней связи. Неожиданно в ухе Изы раздался голос Маршалла:

– Скажи им, что мы знаем, где их родная планета.

Изу обдало холодком неверия, и, чтобы скрыть свое изумление, она перевела взгляд вниз, на устройство. Никто не знал, где находится родина яутжа. Долгое время Палант думала, что эта планета затерялась в глубинах истории и космоса, а ее обитатели стали кочевым народом, и разметало по галактике их гораздо дальше, чем людей, на которых они иногда охотились. Слишком многое указывало на то, что яутжа куда древнее человеческого рода.

Если Маршалл и остальные члены Совета действительно знали то, о чем говорил Джерард, то это означало, что они в который раз ни с кем не поделились своими знаниями.

– Мне приказано сообщить вам, что человечеству известно, где находится ваша родина, – напечатала она, и машина послушно воспроизвела фразу вслух.

– Ты знал об этом? – яростно прошептала Иза МакИлвину.

– Нет, – ответил он и замолчал. – Это бред. Это не может быть правдой.

– Кто знает…

Выражение лица Калакты осталось прежним, но что-то в нем неуловимо изменилось. Он словно вырос и ввысь, и вширь, будто готовясь к схватке, после чего потянулся к поясу, с которого свисало длинное тяжелое оружие.

– И скажи ему, что мы взорвем его планетку к чертовой матери, если не договоримся о перемирии, – добавил Маршалл.

Палант помедлила. Гнев Маршалла, наблюдавшего за переговорами с яутжа, был почти осязаемым.

– Мы глубоко уважаем вас, – начала печатать Иза, а устройство снова стало переводить. – Некоторые люди ненавидят вас, потому что не понимают. Другие боятся. И я боюсь, но хочу знать больше. Я восторгаюсь вами.

– Палант!!! – взорвался Маршалл, но она вытащила маленькое устройство из уха и бросила на пол.

– Армией ксеноморфов движет нечто иное. Куда более опасная сила, – продолжала Иза. – Даже сами по себе эти существа устрашающи. Но с кем-то, управляющим, повелевающим ими, ксеноморфы могут стать непобедимыми.

Калакта снова медленно кивнул. Он наклонился перед Палант и МакИлвином, вздохнув, словно старик, когда хрустнули его суставы. Длинное копье на поясе коснулось пола, и Калакта оперся на него. Так он встал на одном уровне с учеными.

«Мы много потеряли. Несколько поселений. Немало кораблей. Два спутника, три астероида и одну планету. Не… родину… тысячелетие назад. Ваши старейшины… угрожают войной, которую мы… Но это угроза… для всех нас».

– Враг моего врага – мой друг, – ответила Палант. Калакта напрягся, прислушиваясь к прозвучавшему переводу. Запрокинув голову, он рассмеялся тихим и грозным смехом.

«У нас есть… только враги. Но некоторые… хуже других. Поэтому… работать вместе».

Палант улыбнулась. Она очень надеялась, что Маршалл увидел и услышал все, что произошло здесь. Иза сомневалась в намерениях и правдивости слов Совета Тринадцати, но не теряла надежды, что они оценят оказанную людям честь и величие исторического момента.

Тем временем Калакта наклонился вперед, протянул руку и обхватил ею голову Изы. Палант услышала, как позади нее всполошились люди, а яутжа за спиной Калакты залязгали оружием. Но сам предводитель яутжа и Палант не отрывали взглядов друг от друга. А потом Калакта наклонил ее голову к своей, и их лбы соприкоснулись. Иза почуяла его горячее дыхание. Жар, исходящий от яутжа, обжигал девушку, она видела в глазах пришельца все прожитые годы и накопленный за них опыт. Его трофеи покачивались перед ее лицом, и Палант ничего не стоило дотянуться до черепа незнакомого ей человека, или до челюсти неведомого существа, когда-то жившего за пределами Сферы Людей.

«Перемирие… заключено. Яутжа… люди… вместе».

– Спасибо, – ответила Палант. Но очень многое осталось недосказанным.

Калакта отпустил ее и, выпрямившись во весь рост, быстро заговорил с остальными четырьмя яутжа. Те опустили оружие и отступили на три шага назад.

– Ничего себе! – выдохнул МакИлвин. – Ты… ты обронила кое-что, – виновато улыбнувшись, он протянул ей выброшенное слуховое устройство.

– Палант, ты вообще понимаешь, что натворила?! – завопил Маршалл, как только Иза вновь вставила наушник. – Договор с яутжа? Тебя отправили к ним, чтобы запугать, а не предложить место за общим столом!

– Я прекрасно понимаю, что сделала, – ответила Иза, пытаясь сохранять спокойствие. – Я только что спасла вашу жизнь, жизнь вашей жены, детей и, вероятно, внуков.

– Ты что же, думаешь, что можешь… – начал Маршалл, но прервался, мгновенно затихнув, когда послышался чей-то новый голос.

– Поговорите об этом позже.

Палант знала, кому принадлежал этот голос, но даже не мечтала когда-нибудь услышать его вживую. С ней говорил сам Джеймс Барклай.

– Отличная работа, Палант, – продолжил он. – Решительный, но достойный уважения шаг. Я рад, что ты на нашей стороне. Но теперь майору Хэлли понадобится улучшенная, расширенная версия переводческой программы, чтобы она смогла общаться с яутжа и обсуждать план защиты.

– Да, конечно, – ответила Палант.

– И еще кое-что. Спасибо тебе, Иза. И тебе, МакИлвин. Вероятно, вы только что спасли немало жизней.

Палант промолчала. Связь оборвалась, послышался длинный низкий гудок.

Хэлли подошла к Изе, настороженно поглядывая на яутжа, стоявших посреди отсека.

– Даже не знаю, что думать обо всем этом, – сказала она.

– Ты же слышала сообщение Исследователей, – не раздумывая, ответила Палант. Голос лейтенанта Джонни Мэйнса всплыл в ее памяти, снова заставив содрогнуться; и она вдруг поняла, что осознание того, откуда пришло послание, из самых глубин космоса, далеко за пределами Внешнего Кольца, будет преследовать ее во снах еще очень долгое время.

– Да, – согласилась Хэлли. – Нас всех ждет кое-что похуже яутжа.

– Теперь у нас хотя бы есть время на подготовку, – заметила Иза. – К тому же, возможно, теперь у нас есть доступ к знаниям яутжа обо всех этих странностях, происходящих в космосе.

– Темные времена, – сказала Хэлли, и Палант могла поклясться, что впервые увидела улыбку на ее лице. – Как раз то, к чему меня готовили.

26. Джонни Мэйнс

Поселение яутжа, обозначенное UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., сентябрь

Спустя день после отправки предупреждения умер Фолкнер. Лидер и Мэйнс перетащили его тело в соседнюю каюту, подальше от летной палубы, а сами уселись в два больших кресла перед смотровым экраном, на котором до сих пор показывали картинку дальнего конца поселения яутжа.

Вдали, на самом краю экрана, светило солнце, к которому они медленно двигались; оно освещало поверхность UMF 12 и тянуло свои громадные лучи, словно когти, пытаясь охватить и уже никогда не отпустить его. Мэйнсу еще не доводилось видеть более прекрасного и более пугающего рассвета.

Попытки управления инопланетным кораблем так ни к чему и не привели. Лидер предположила, что двигатели заводились на генетической основе, недоступной ей самой.

Андроид, прибитый к стене, увы, не мог ничем помочь. Хоть время от времени он и подергивался, но «Жаворонкам» так и не удалось добиться от него какого-нибудь членораздельного звука. Иногда его лицевые мышцы изгибались, будто пытаясь что-то сказать, но отдельные звуки не сплетались в слова. Даже если бы у Исследователей было с собой необходимое снаряжение, позволившее добраться до карты памяти, Мэйнс сомневался, что им бы удалось найти там хоть что-то, кроме безумия.

Он называл андроида Паттон. В первый раз, когда Мэйнс вслух сказал это имя, единственный рабочий глаз синтетика даже немного сфокусировался на морпехе, но столь же быстро затуманился, вновь вернувшись к созерцанию пустоты перед собой.

– Всегда думала, что умру, сражаясь, – сказала Лидер. Мэйнс повернулся к подруге и увидел, как солнечный свет освещает ее лицо, отражается в ее глазах. Они все еще не снимали боевых костюмов, но из-за пониженной зарядки отключили ненужные системы, из-за чего маска Лидер была почти прозрачной.

– Мы и сражались, – ответил лейтенант. – Сражались с самой первой минуты, как только высадились в этом месте. Но если хочешь, можем спуститься вниз. Поищем, кто еще из яутжа или ксеноморфов готов потягаться с нами.

– Мне и тут неплохо, – улыбнулась Лидер.

– Неплохо, – повторил за ней Мэйнс, и только в эту секунду понял, насколько она была права. Ему было приятно это затишье после бури, уединение с женщиной, ставшей его возлюбленной. Мэйнс сомневался в том, что это была любовь. Более того, лейтенант был почти уверен в обратном, ведь такие люди, как они, не могут вот так просто влюбиться, нет. Только не те, кто отбросил обычную человеческую жизнь, променяв ее на исследование космоса, всегда думая лишь о безопасности людей, оставшихся там, так далеко от них самих. Самое большее, на что были способны подобные им, – это привязанность, но то же чувство Мэйнс испытывал и к остальным членам своей команды.

Его уже мертвой команды.

Нет, с Лидер все было пусть и немного, но по-другому…

– Интересно, откуда они взялись? – сказал он и оглянулся на искалеченного андроида, прибитого к стене копьем яутжа. Уже несколько часов тот совсем не двигался. Возможно, он наконец умер, если этот процесс у андроидов вообще можно было назвать смертью.

– Впервые вижу такое, – отозвалась Лидер. – И ведь, понимаешь, эта штука, она… рабочая. Но я бы вряд ли отнесла ее к творениям человека. Может, несколько столетий назад люди и строили нечто подобное, но я не уверена в этом.

– Зато его Основателю удалось превратить ксеноморфов в оружие, – напомнил Мэйнс. – Компания работала над этим проектом так долго, сколько мы знаем о ее существовании. Как-то раз они заполучили королеву этих тварей, но, по слухам, все кончилось очень плохо. Кто бы ни были те, у кого это получилось, они явно пробыли в космосе долгие годы. Занимались исследованиями, развивали технологии. Но… зачем? Ради вот этого?

– Чтобы уничтожить яутжа.

– Возможно.

– Меня всегда занимала мысль о том, что же происходит в тех местах, о которых мы ничего не знаем и даже не можем увидеть. Ну, знаешь, далеко-далеко за пределами Сферы Людей. Сфера огромна, но даже она – лишь частичка галактики. История развития яутжа так стара, Джонни. Действительно стара. Возможно, они бороздили космос уже целую вечность, когда мы только вылезли из воды и отрастили пальцы.

– И тем не менее этот корабль породило нечто человеческой природы.

– Вне сомнений. Старина Паттон, его образ и имя, – особенно имя, – лучшее тому доказательство.

Отблеск зари опустился на лицо Лидер, постепенно окутывая светом их обоих.

– Мы предупредили их, – спокойно сказала она. – Они будут готовы. Если этот некто, создавший Паттона, направляется к Сфере, Компания и Колониальные морпехи встретят его во всеоружии.

– Может быть, – Мэйнс соскочил с кресла и подошел к необычной панели управления. – Мы разобрались с системой связи, выяснили, что не сможем вести это судно, но разве на этом конец?

– К чему ты клонишь?

– К сканерам глубинного космоса. Слежке за передвижениями в космосе, квантовым сетевым хранилищам. Что угодно, лишь бы найти наводку на то, откуда пришел корабль. Мы просто обязаны найти хоть что-то, пока у нас есть время, и переслать нашим. Любая мелочь может оказаться бесценной.

Лидер вгляделась в пылающее солнце, застлавшее смотровой экран, и, казалось, будто жизнь с удвоенной скоростью начала отмеривать дни перед гибелью.

– Мы умрем через день, может быть, два.

– Значит, нужно как можно скорее оторвать от кресел свои ленивые задницы.

Лидер вскочила с места и, встав перед Мэйнсом, неожиданно чмокнула его в щеку. А потом на мгновение крепко прижала к себе, уткнувшись лицом в шею.

– Извините. Сэр.

– Вы прощены. Рядовой.

Мэйнс довольно улыбнулся, и они оба приступили к работе.

«Они выберутся на поверхность и убьют нас», – не переставал думать Мэйнс. Он был убежден в том, что под землей осталось еще много ксеноморфов, но куда больше их зарылось в недрах корабля, но желания проверить свои догадки и рискнуть всем у него не возникало. Однако совсем скоро, Мэйнс знал это, они примутся штурмовать трап, и тогда ему с Лидер уже не удастся отбиться.

Но время шло, и никто не атаковал, отчего лейтенанта одолевало все больше вопросов. Внизу, под поверхностью UMF 12, остатки его команды наткнулись на ксеноморфов и разбудили от неведомой им спячки. Их нападение было больше похоже на защиту или даже на сработавший рефлекс.

Скорее всего, они потеряли командующего, если брать в расчет умирающего или уже умершего Паттона, но все же угроза возможного нападения ксеноморфов заставляла Мэйнса и Лидер работать куда быстрее.

На деле помощи от Мэйнса было немного – он мог разве что управиться с кое-какой техникой. Также лейтенант следил за костюмами, и когда состояние его костюма упало до критической точки, ему пришлось подойти к телу Фолкнера и, пытаясь не смотреть в лицо погибшего друга, позаимствовать у него необходимые химические препараты и части системы. Смерть Фолкнера прошла без мучений, костюм сделал все для этого, но он умер, осознавая, как много недоделанных вещей осталось позади.

– Джонни, вернись сюда, – встревожившись, сказала Лидер. Мэйнс с облегчением отвернулся от мертвого тела Фолкнера и поспешил к подруге через мостик. По пути он бросил взгляд на Паттона, но тот оставался неподвижным и беззвучным.

– Что случилось?

– У меня получилось подключиться к некоторым подкосмическим системам. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что это их аналог. Здесь есть координатная сеть для связи, нечто наподобие сети межкосмических передач, уже открытая и готовая к использованию. Система очень необычная, я с таким еще никогда не сталкивалась.

– Сможешь понять, что к чему?

– Все куда мудреней, чем я ожидала. Будь с нами целая команда техников и время, чтобы разобрать корабль по частям, тогда, может быть, нам бы удалось разобрать программу на коды. Но меня беспокоит не сама система, а то, что она показывает.

– Так не томи меня.

– Виднеются следы знакомого корабля.

Мэйнс нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду Лидер. Плоский голографический экран перед ними заискрился бледно-голубым светом, покрылся линиями, а в глубине замигало около дюжины красных точек. Рядом с каждой из них виднелась таблица с данными и цифрами. Прочитать их не составляло труда, но ничто из этого будто не имело никакого смысла.

– Откуда ты знаешь, что это?

– Я и не знаю. В отличие от моего костюма. В него загружены новейшие навигационные программы, да и я сама добавила к ним кое-какие улучшения, немного порывшись в таких хранилищах Компании, за которые мне должно было крепко достаться, узнай кто об этом. Корабли распознала наименее важная из программ.

– Которая?

– Историческая. Джонни, по меньшей мере семь следов, которые я обнаружила, – это корабли Файнса! И все они возвращаются к Сфере Людей, прямо по направлению к норам.

– Это невозможно. Им не суждено было вернуться домой, никогда.

– Вот именно, но они несутся на всех скоростях, даже быстрее, чем когда их только создали. Вот этот, «Суско-Фоли», покинул Сферу почти пятьсот лет назад. А вот этот, «Аарон-Персиваль», – еще за пятьсот лет до этого. А другие… они просто не должны быть здесь, Джонни.

Мэйнс закрыл глаза. Все становилось до жути понятным.

– Инкубатор, – прошептал он.

– Да, я тоже об этом подумала. Этим ублюдочным ксеноморфам нужно вырасти из кого-то.

– Сколько людей на этих кораблях?

– Если верить старым записям, то на «Суско-Фоли», самом маленьком из них, в криосне лежали около семи тысяч человек.

– А всего кораблей семь.

– Тех, что я засекла, да.

– Твою мать! – выдохнул Мэйнс. – Твою. Мать… Так, готовь новое сообщение. Нужно предупредить всех, кого только сможем.

Позади них андроид издал какой-то звук. Отвратительное, сдавленное бульканье. Мэйнс подошел ближе, пытаясь разобрать отдельные слова, но андроид не собирался разговаривать.

И как только лейтенант «Пустотных Жаворонков» услышал леденящий кровь скрип бесчисленных когтей, прорывающихся снизу на палубу, Паттон рассмеялся.

Благодарности

Передаю большое спасибо всей команде издательства «Титан». Чудесно работать с группой настолько увлеченных и профессиональных людей, которые являются еще и настоящими фанатами жанра. Спасибо студии «Fox», особенно Джошу Иззо и Николь Шпигель. Огромное спасибо тем, кто разрешил использовать их имена в книге. Приношу извинения тем, кого пришлось убить на этих страницах. Но что за путь мы прошли, сражаясь в глубинах космоса с одними из самых известных чудовищ кинематографа!

Чужой: Нашествие

Лемми

Рожденному проигрывать, но живущему, чтобы побеждать.

1. Джонни Мэйнс

Поселение яутжа, обозначенное UMF 12

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., сентябрь

Генерал Паттон смеялся, а лейтенант Джонни Мэйнс, командир того, что осталось от Пятой группы Исследователей, отряда «Пустотные Жаворонки», думал о том, что смерть неизбежна.

Но умирать без боя он не собирался.

Беспорядочный скрежет и топот, свидетельствующий о приближении ксеноморфов, становился все громче и громче. Чудовища приближались к мостику этого странного корабля – либо по приказу своего хозяина-андроида, либо по своей собственной воле. В любом случае это конец. У Мэйнса и Лидер, единственного выжившего под его командованием бойца, почти не осталось боеприпасов. Их боевые костюмы были серьезно повреждены. Они сражались как герои, потеряв в яростном сражении своих лучших товарищей, но теперь им предстояло дать последний бой.

– Держимся вместе, – приказал Мэйнс. – Сосредоточить огонь. Держать их у дверей. Стоит им пробраться на мостик, как они нас окружат, и тогда нам точно конец. Боеприпасы?

– В винтовке осталось немного нанопатронов, уровень лазера низкий, один плазменный заряд. Пистолет. У тебя?

– Дробовик. Пара гранат.

– С тем же успехом можно в них плеваться.

– Так или иначе, кого-нибудь мы заберем с собой. Последняя граната для нас.

Лидер заглянула ему в глаза и шагнула ближе. Мэйнс с удовлетворением отметил, что она не стала возражать. Они сами видели, какая смерть ожидает людей от лап ксеноморфов, и им не хотелось разделить ужасную участь погибших. Если они прижмутся плотнее друг к другу, то погибнут от взрыва гранаты.

Андроид Паттон снова издал булькающий механический смешок, неприятно подействовавший на нервы Мэйнса.

– Может, мне пристрелить его? – спросила Лидер.

Впрочем, она знала ответ. Пустая трата боеприпасов.

Паттон продолжал висеть, пригвожденный к задней стене мостика копьем яутжа. Под его ногами лежал единственный труп яутжа и валялись бесчисленные останки ксеноморфов, взорвавшихся изнутри в момент гибели. Стены и пол покрывали пятна едкой жидкости, а в воздухе до сих пор стоял запах кислоты.

Мэйнс никогда раньше не слышал, чтобы ксеноморфы самоуничтожались. «Самоубийство – это характерная особенность яутжа, – подумал он. – Еще одна загадка».

– Они уже близко, – сказала Лидер.

Мэйнс не нуждался в ее словах. После всего того, что с ними случилось, заряд его боевого костюма был почти на нуле, но система наблюдения до сих пор посылала на экран дергающееся изображение. И сейчас к тому месту, где они находились, приближался ворох ярких точек.

Из уст Паттона вылетел новый, необычный звук – не то стон, не то хрип, с которым смешивались электрический треск и дребезжание. Мэйнсу захотелось во что бы то ни стало выбить из андроида хотя бы какое-то признание. То, что андроид командовал ксеноморфами, было очевидно, раз его имя отштамповано на участке экзоскелетов в задней части головы каждого из них. Но как он это делал? Какую цель он преследовал? Откуда он явился и почему напал на это огромное поселение яутжа?

Мэйнсу очень не хотелось умирать, не узнав ответы на эти вопросы.

– Ну что ж, Джонни, для меня было честью сражаться с тобой, – произнесла Лидер, сжимая его руку.

– К черту сантименты, рядовой! – отозвался Мэйнс, но тоже сжал ее руку в ответ.

– Вот и они.

Из дверного проема на мостик выскочил первый ксеноморф. Лидер рассекла его лазером от шеи до паха, и он, по инерции проковыляв по полу, в самоубийственном порыве врезался в стену, извергнув из себя струи кислоты.

За ним последовали еще двое. В первого Мэйнс трижды выстрелил из своего древнего дробовика. Ксеноморф на мгновение скрылся из виду, упав за панель управления, но тут же вскочил, истекая едкой кровью, и снова направился к ним. Очередной выстрел уложил его наповал.

Лидер убила третьего залпом наноботов, заполнившим пространство между ними и входом тысячью искр. Залп задел также пару других ксеноморфов в коридоре за входом, и первый из них, взорвавшись, заставил взорваться и второго. Их предсмертные судороги сотрясли стены корабля.

Паттон вдруг оживился, ухватился за пронзившее его копье и даже попробовал вытянуть его из стены. Впрочем, у него все равно ничего не получилось бы. В том месте, где копье входило в грудь, крохотными молниями мерцали электрические искорки. Поцарапав древко копья, андроид попытался расширить пальцами края своей раны.

– Плазма! – крикнула Лидер.

В проходе появились еще три ксеноморфа – двое шли по полу, а третий полз по потолку, словно чудовищный паук. Когда Лидер выпустила своей последний плазменный заряд, защитное стекло шлема Мэйнса автоматически потемнело. Взрыв задел чудовище на потолке, оно вспыхнуло ослепительным пламенем, и полыхающие внутренности дождем посыпались на его собратьев внизу. Те, завизжав в агонии, побежали в разные стороны, но быстро попадали на пол и взорвались изнутри.

Раскаленный газ заполнил воздух дымкой. Боевые костюмы постарались отфильтровать изображение, но Мэйнс до сих пор видел все вокруг как в тумане.

Паттон завыл и испустил протяжный высокий звук, перешедший в нечто вроде смеха. Это был необычный андроид, черты которого лишь схематично напоминали человеческие, без каких бы то ни было признаков индивидуальности или схожести с настоящим человеком. От этого его стоны и вопли отчаяния казались еще более жуткими.

«Может, и стоило выпустить ему в лоб заряд из дробовика», – подумал Мэйнс.

От плазменной вспышки область вокруг прохода раскалилась добела, и это некоторое время сдерживало ксеноморфов от атаки.

– Долго ждать они не будут, – сказал Мэйнс.

– И не нужно, – отозвалась Лидер. – Мне самой не терпится задать им жару. А что вот он делает? – спросила она, указывая кивком на Паттона.

Андроид погрузил в свою грудь обе руки, отрывая внешние слои оболочки. Между его пальцами пробегали серебристые искры.

– Не важно, – сказал Мэйнс. – Наши друзья яутжа уже о нем позаботились.

На самом деле никакими друзьями для них яутжа не были. Скорее, даже наоборот. Более года Пятый отряд Исследователей «Пустотные Жаворонки» тайком наблюдал за огромным поселением яутжа с кодовым обозначением UMF 12, чтобы убедиться, что ни один корабль чужаков не отправился к Внешнему Кольцу. В последнее время нападения яутжа на Внешнее Кольцо участились, и от рук этих злобных охотников погибало все больше людей. «Пустотным Жаворонкам» пришлось поучаствовать в одной из таких стычек, когда во время пополнения запасов они прилетели на станцию «Южные Врата-12». Там в схватке с яутжа морпехи потеряли двух членов отряда из восьми – тогда это казалось огромной потерей.

Вернувшись на станцию, располагавшуюся в миллионе миль от UMF 12, «Жаворонки» вскоре вступили в еще более ожесточенный бой с кораблями яутжа, вылетевшими по направлению к Сфере Людей. Их собственный корабль класса «Стрела» под названием «Вол» получил серьезные повреждения, и «Жаворонки» были вынуждены совершить аварийную посадку на гигантское поселение яутжа. Там они скрывались около месяца, лишь иногда вступая в редкие стычки. Конец их авантюре положил загадочный корабль, не походивший на суда людей или яутжа, который, казалось, принес с собой гибель как охотникам, так и их жертвам.

Теперь из отряда в восемь человек осталось только двое, и выжившие «Жаворонки» приготовились к своему последнему бою.

Заметив, что на него смотрят, Паттон снова испустил зловещий звук, сохраняя невозмутимое выражение лица. Его черные, глубоко посаженные глаза не отображали никаких чувств. Кожа его была неестественно бледной, кровь белой.

– Лейтенант! – крикнула Лидер.

Мэйнс присел на корточки и выстрелил в ксеноморфов, пробиравшихся к ним через пылающий проем и останки своих собратьев. Сначала их было шестеро, потом стало восемь. Лейтенант нажал кнопку активации одной из гранат и швырнул ее ко входу на мостик, после чего вместе с Лидер припал к полу.

Взрыв вырвал панель управления и разметал ксеноморфов. На их месте выросло еще три чужака, но под огнем они корчились, испуская ядовитую жидкость.

– Отходим! – приказал Мэйнс, повышая голос, чтобы перекричать отвратительное верещание. – К задней стене, оба, вместе!

– Я больше не буду отступать. Никогда и никуда! – сказала Лидер.

Несмотря на звуки взрывов, визг чужаков и хаос, ее голос в наушниках боевого костюма прозвучал громко и отчетливо. От такой решимости Мэйнс даже ощутил чувство гордости за свою подчиненную.

– Это не отступление, – объяснил он и, когда она посмотрела на него, показал последнюю гранату. – Прижмем ее к стене. Может, она проделает дыру в стене и обшивке корабля.

Корабль чужих был пришвартован к одной из высоких стыковочных башен, устремлявшихся в космос от задней части поселения яутжа. В самом поселении была хотя и разряженная, но пригодная для дыхания атмосфера, а также поддерживалась искусственная гравитация. Перемещаться по поселению можно было обычным шагом, не подпрыгивая и не паря в пространстве.

Но стоит проделать в стене корабля отверстие, как все тут же вылетит из него в космический вакуум. Их мертвые тела, обнявшие друг друга перед смертью, вместе с трупами яутжа и разбросанными по мостику ошметками ксеноморфов. Вместе с теми, что еще оставались живыми.

– Неплохой способ уйти на тот свет, – сказала Лидер.

– Кругом! – скомандовал Мэйнс.

Лидер в то же мгновение развернулась на месте, нажав на спусковой крючок винтовки. Лазерный луч веером прошелся по мостику и одним махом прикончил двух ксеноморфов. Но еще один чужак с разбега сшиб ее с ног, повалил на пол, выбил из рук оружие и склонил голову прямо над лицом Лидер.

Лидер перевела взгляд на командира. Глаза ее расширились.

Мэйнс сделал шаг вперед и выстрелил из дробовика. Это был последний заряд, снесший ксеноморфу голову. Его кислотная кровь расплескалась по рукам Мэйнса и залила грудь Лидер. Боевые костюмы тут же затвердели, отталкивая кислоту, но уровень их заряда был опасно низок, и Мэйнс почувствовал боль от ядовитой жидкости, разъедавшей ослабленный материал.

С сожалением он отшвырнул дробовик – нестандартный антиквариат, не раз спасавший ему жизнь. Сейчас он спас жизнь Лидер – только для того, чтобы подготовить к их общей смерти.

Лидер поднялась на ноги и взяла лейтенанта за руку. Вместе они быстро двинулись к задней части мостика мимо приборов, предназначение большинства которых было им непонятно. В целом корабль выглядел похожим на человеческий, хотя на нем и прибыли ксеноморфы под управлением андроида с целью напасть на поселение яутжа. И снова Мэйнс пожалел, что придется умереть, так и не узнав тайну этого корабля.

Из коридора выбралось еще несколько ксеноморфов. Они двигались медленно, но уверенно, словно понимая, что добыча от них никуда не денется. Возможно, им посылал какие-то сигналы Паттон.

Андроид все еще дергался на стене и пытался проникнуть глубже в свою грудную клетку, как будто что-то искал там или старался починить некий механизм.

Мэйнс завел руку с гранатой назад и прижался спиной к стене. Позади, меньше чем на расстоянии взмаха руки, находился холодный, черный космос. Скоро он окажется там сам.

Лидер встала спереди и прижалась к нему лицом к лицу. Так взрыв гранаты максимально разрушит стену. Теперь они соприкасались шлемами, но поскольку их лица разделял только тонкий и гибкий материал, можно было вообразить, что они целуются. Мэйнсу даже показалось, что он ощущает тепло ее тела.

– Рядовой, вы переходите границу, – пробормотал он.

Лидер улыбнулась.

Мэйнс погладил пальцем кнопку активации гранаты. Одно нажатие, и им останется жить пять секунд.

Он нажал кнопку.

И тут она наконец поняла.

Пять…

В наушниках раздался свист и хрип.

– Джонни Мэйнс, ублюдок ты этакий, держись за что-нибудь покрепче!

Четыре…

– Это еще что за чертовщина? – прошептала Лидер.

Три…

Мэйнс узнал голос.

Ксеноморфы, должно быть, поняв, что ситуация изменилась, бросились к ним, перепрыгивая через панели управления и размахивая конечностями.

Два…

– Хватайся за меня, что есть сил! – крикнул Мэйнс, швыряя гранату через все помещение, а потом нырнув под панель управления, увлекая за собой Лидер.

Один…

– Выбросить страховочный крюк!

На какую-то долю секунды Мэйнсу показалось, что костюм полностью разрядился и что он не выполнит его команду. Но потом он услышал легкое гудение, которое издавал прикрепленный к поясу захват с небольшим крюком-«кошкой» на конце. Крюк ударился о тяжелую панель позади и вгрызся в ее внутренности своими зазубренными лезвиями.

Граната взорвалась. Ксеноморфы завизжали. Мэйнс с Лидер еще крепче прижались друг к другу. В его ушах раздался резкий свист.

– Только посмей меня отпустить! – грозно предупредил Мэйнс.

– Джонни, что за чертовщина тут происходит?

Над их головами склонился чужой, с челюстей которого капала ядовитая жидкость. Издав победное шипение, он простер к ним свои цепкие конечности.

– Дуранте – вот что.

Второй взрыв показался во много раз оглушительнее первого. Пол под ними выгнулся дугой, свет вокруг замерцал. Несмотря на то что стекло шлема от вспышки потемнело, Мэйнс зажмурился, вслушиваясь в отчаянный визг. Что-то дернуло его в сторону, и он крепче сжал Лидер. Если она пропадет, то и он не будет цепляться за жизнь.

«Оно разорвет нас на части, – думал Мэйнс. – Повыдергивает руки и ноги, вскроет брюхо, а потом…»

Их тянул не ксеноморф.

Из корабля выходил воздух. Взрыв гранаты пробил в корпусе отверстие, и газ под давлением вырывался в вакуум, увлекая за собой все, что не было надежно прикреплено. В том числе кувыркающиеся и сталкивающиеся друг с другом трупы чужих и яутжа, а также живых ксеноморфов, выбегавших из коридора и пытавшихся дотянуться до них.

Страховочный трос натянулся до предела, но удерживал их. Мэйнс надеялся, что он не порвется.

Когда стекло шлема прояснилось, Мэйнс немного сменил положение, повернувшись на бок, чтобы видеть под панелью, что происходит в помещении. Отверстие в стене было небольшим, примерно с обычную дверь, но под ударами тяжелых предметов оно постоянно расширялось. Два ксеноморфа пролетели через него, не задерживаясь; третий зацепился за края отверстия, разламывая похожими на пауков пальцами поврежденную обшивку. Несколько раз его ударили различные обломки, но он все еще цеплялся, и даже понемногу двигался против потока воздуха.

Тут в чужого врезался труп человека, и оба они исчезли в пустоте. Фолкнер был другом Мэйнса. Он погиб, храбро сражаясь, и даже после смерти оказал им услугу, после чего навечно исчез в бесконечном пространстве.

Поток воздуха постепенно ослабевал. Наверное, где-то внутри корабля закрылись изолирующие переборки. Шипение и свист также утихли, и через несколько секунд их окружила тягостная, зловещая тишина.

Лидер встала первой, помогая Мэйнсу подняться на ноги. У них остались только пистолеты, и Джонни знал, что лазерного заряда каждого хватит на один-два быстрых выстрела.

Андроид Паттон наконец-то затих. Что бы он ни замышлял, его попытки закончились тем, что в лицо ему угодил заостренный обломок металла. Теперь его голова представляла мешанину из окровавленной плоти, титана и перемешанных внутренностей. Сложный внутренний компьютер мгновенно отключился. Пусть это и был искусственный человек, но он оказался таким же смертным, как и обычные люди.

– Джонни! – воскликнула Лидер, хлопая Мэйнса по плечу и кладя другую руку на пистолет.

Мэйнс обернулся и посмотрел туда, куда она указывала. В рваной дыре, пробитой в корпусе корабля, кто-то двигался. На мгновение Мэйнсу показалось, что это ему только снится.

А может, он уже умер?

– Постой, – приказал он, не выпуская ее руки.

– Срань господня! – прошептала Лидер.

В отверстие пролезли два человека, в боевых костюмах и с тяжелым оружием в руках. Сзади к костюмам были прикреплены страховочные тросы.

«Уровень кислорода критический!» – сообщил боевой костюм Мэйнса. Это означало, что пригодного для дыхания воздуха оставалось минут на десять.

– В какую неприятность вы влипли на этот раз? – спросил ворчливый голос.

– Дуранте, – отозвался Мэйнс. – Эдди… На самом деле?

Пролезший первым мужчина, широкоплечий и плотный, был ростом едва ли не семи футов. Его боевой костюм едва не лопался по швам, хотя был сделан специально на заказ.

– Всегда знал, что настанет день, когда тебя придется спасать, – посетовал гигант, и, бросив взгляд на Лидер, ухмыльнулся: – А ты кто?

– Что, решил к ней подкатиться? – спросил Мэйнс.

Дуранте пожал плечами, и лейтенант рассмеялся.

– Она таких, как ты, на завтрак ест!

Пока Дуранте осматривал царивший на мостике корабля хаос, через отверстие пролез еще один человек.

– Вижу, вы немного порезвились, Джонни.

– Да уж, пара недель выдалась жесткими.

– Расскажи поподробнее.

– О чем именно? – спросил Мэйнс.

Дуранте посмотрел на него как-то странно.

– Мы тут были отрезаны от всех. Ни входящих, ни исходящих сообщений. Разве что сигнал, который мы отправили несколько минут назад.

– Значит, вы не знаете, что творится в последнее время?

– Нет. А что?

– Расскажу на борту «Наварро». Это все, что от вас осталось?

– Да. А как вы про нас узнали?

– Поймали сигнал бедствия с «Вола». Кстати, где он?

«Вол» взорвался через несколько минут после аварийной посадки на поселение. В сражении с яутжа, вылетавшими с UMF 12, ему пришлось несладко. Должно быть Фродо, корабельный компьютер, послал сигнал бедствия за несколько секунд до взрыва.

– Ему конец, – с сожалением ответил Мэйнс.

Он привык к Фродо. Ему даже казалось, что у корабельного компьютера появилась своя личность; да и все остальные воспринимали его как члена экипажа.

Дуранте хмыкнул, потом жестом предложил им следовать за собой.

– Хотя, если вам тут нравится…

– Побыстрее выведи нас отсюда! – перебила его Лидер. – И подготовьте передатчик для передачи сообщения на Тижку.

– Похоже, нам всем есть о чем рассказать, – сказал Дуранте.

Мэйнс взял за руку Лидер, и они вместе двинулись к отверстию под любопытными взглядами Эдди Дуранте и его товарищей из «Адских Искр».

Мэйнс не видел великана Дуранте шесть с лишним лет. Когда-то они вместе служили в одном подразделении Колониальных морпехов, но сдружились уже во время подготовки на Тижке. Потом Дуранте назначили командиром одного из кораблей класса «Стрела», осуществлявшего патрулирование за пределами Внешнего Кольца, и Мэйнс свыкся с мыслью, что они могут уже никогда больше не встретиться. Такова уж жизнь Исследователей.

– Спасибо, что отозвался, – сказал Мэйнс, подходя к дымящейся дыре в корпусе.

– Да не за что, – ответил Дуранте, разглядывая вместе со своим товарищем выпуклую поверхность огромного поселения яутжа и окружающий его безликий космос.

Мэйнс не верил в бога, но когда им с Лидер помогали подняться на борт «Наварро», он еще раз мысленно поблагодарил Эдди Дуранте.

Как и все корабли класса «Стрела», «Наварро» был изнутри переделан в соответствии с предпочтениями его экипажа – отряда «Адские Искры». Конечно, по своей конструкции он напоминал «Вола», но все равно казался чужим.

Когда они прошли через воздушный шлюз и расстегнули костюмы, Мэйнс с Лидер плюхнулись в кресла пилотов. К ним тут же подошла медик Рэдклифф – невысокая, похожая на эльфа женщина. Для начала она сняла показания датчиков с костюмов.

– Так чем же вы там занимались? – спросила она, разглядывая цифры на голографическом экране и украдкой бросая взгляд на Лидер.

– Расслаблялись, – ответила Лидер. – Коктейли по вечерам, игра в шашки и дружеский секс перед сном.

– Сама вижу, – сказала Рэдклифф. – Ну что ж, сейчас я закачаю в вас смесь препаратов, от которой, возможно, вам станет лучше.

– Хуже уж точно не станет, – хмыкнул Мэйнс. – Спасибо.

– Пожалуйста.

Рэдклифф подключила голографический экран к медицинскому терминалу и принялась наблюдать за тем, как компьютер выбирает лекарства. Рядом на кресло с шумом опустился Дуранте.

– Летим отсюда. Сенсоры говорят, что на борту того странного корабля, за взрывоустойчивыми дверями, до сих пор кто-то суетится.

– Если эти твари разнесут их, то и до нас доберутся, – сказал Мэйнс.

– Через вакуум?

– Ими руководили, – сказала Лидер. – Каким-то образом им отдавал приказы андроид по имени Паттон.

– Организованные ксеноморфы? – недоверчиво спросил Дуранте.

Мэйнс кивнул. В голове у него поплыло, к горлу подступил комок, но он попытался собраться с силами. Не время сейчас отключаться.

– Паттон… Паттон… – нахмурившись, повторил Дуранте.

– Генерал двадцатого века, – пояснила Лидер.

– И какое это имеет отношение к вторжению яутжа? – спросил Дуранте.

– К чему?

Дуранте рассказал им все, что знал сам. О стычках по всему Внешнему Кольцу, о сражениях и о рейдах яутжа в глубь Сферы Людей, а также о различных терактах на базах «Вейланд-Ютани» и Колониальных морпехов. Потери были огромны. Исследователям приказали вернуться к Кольцу, чтобы патрулировать границы, и даже после относительного затишья обстановка оставалась напряженной.

– Яутжа никогда не предпринимали массированного вторжения, – заметила Лидер.

– Как раз это и настораживает, – кивнул Дуранте.

– Не в этом дело, – покачал головой Мэйнс.

Он вновь почувствовал подступающую к горлу тошноту, и на этот раз, не сдержавшись, наклонился, извергнув содержимое желудка прямо на пол. Пока его тело сотрясали спазмы, он радовался только тому, что на «Наварро» включена искусственная гравитация. Приступ длился довольно долго – как будто его организм пытался избавиться от ужасных воспоминаний последних недель, от горестных раздумий об участи его товарищей.

– Ты заблевал мой корабль, – проворчал Дуранте.

– Точно, – сказал Мэйнс, вытирая губы. – И сожалею об этом. Но, Эдди, мне нужно отправить срочное сообщение на Тижку. Дело в том, что бояться нужно не яутжа. А того, от чего они бегут.

Мэйнс знал, что генерал Венди Хетфилд, командующий всеми Исследователями, не сразу получит его сообщение, и уж тем более не сразу даст ответ. Он также понимал, что Дуранте не терпится оставить UMF 12 позади и продолжить путь к Внешнему Кольцу.

Тем не менее он убедил своего друга некоторое время оставаться на постоянной орбите поселения, чтобы отослать сообщение. По его словам, это было едва ли не самое важное сообщение за всю его жизнь. Когда Дуранте спросил, о чем оно, Мэйнс пригласил его послушать запись.

На самом деле он пригласил всех членов отряда. Все восемь «Адских Искр» сгрудились на мостике, рассчитанном на небольшой экипаж. Помимо «лишних» Мэйнса и Лидер сам Дуранте занимал едва ли не два места.

После гремучей смеси, которую ввела им Рэдклифф, Мэйнс с Лидер чувствовали себя лучше. Скоро раны их затянутся, но усталость, напряжение, обезвоживание и голод последних недель еще дадут о себе знать. Лекарства лишь смягчат самые неприятные из этих симптомов.

Мэйнс некоторое время сидел молча, продумывая свое сообщение. Ему казалось, что от его слов будет зависеть судьба их всех. Затем он начал запись.

– Это лейтенант Джонни Мэйнс, командир Пятого отряда Исследователей «Пустотные Жаворонки». Мы провели тридцать дней на поселении яутжа UMF 12, после чего нас подобрал Девятнадцатый отряд Исследователей под командованием Эдди Дуранте. Шесть членов моего отряда погибли, выжили только я и рядовая Лидер. Наш корабль «Вол» уничтожен. Во время пребывания на UMF 12 мы получили крайне тревожные сведения.

Изначально мы сражались с яутжа. Они, как обычно, нападали на нас поодиночке. Несколько раз мы попытались занять корабли яутжа с целью покинуть планетоид, но не смогли заставить их действовать. Затем мы увидели необычный корабль, пришвартованный к одному из выступов поселения. Вместе с этим мы обнаружили трупы яутжа, выглядевшие так, как будто их разорвали изнутри. Сначала мы решили, что это следы междоусобной борьбы, но наши предположения оказались неверными.

На поселении присутствовали ксеноморфы, прибывшие на корабле, необычность которого состояла в том, что он казался явно человеческого происхождения. На борту корабля был обнаружен андроид, называвший себя Паттоном, получивший свое имя в честь генерала двадцатого века. Похоже, что именно этот Паттон и управлял ксеноморфами. Скорее всего, кому-то удалось подчинить себе ксеноморфов и превратить их в оружие.

Получая смертельные раны, эти ксеноморфы самоуничтожаются – иногда взрываются изнутри, иногда просто распадаются. Части их экзоскелетов сохраняются, и на некоторых черепах мы увидели отштампованное имя «Паттон» – своего рода знак принадлежности.

Мэйнс оглянулся. Некоторые члены экипажа «Наварро» выглядели взволнованными, другие смотрели на него, как на сумасшедшего. Он их прекрасно понимал. Перед ними сидел раненый и изможденный человек, целый месяц проведший в лишениях. Возможно, они считали, что у него началась космическая болезнь.

Но рядом с ним сидела Лидер, молча кивая в подтверждение его слов, а двое не могли страдать от одного и того же психического расстройства.

– И еще кое-что, – продолжил Мэйнс. – Мы добрались до мостика корабля, и прежде чем ксеноморфы пошли в последнюю атаку, а «Адские Искры» лейтенанта Дуранте пришли к нам на помощь, рядовой Лидер с помощью расположенных на корабле сканеров глубокого космоса засекла странные сигналы. Я думаю, будет лучше, если она сама расскажет о том, что выяснила.

Мэйнс и сам до сих пор не мог в это поверить.

– Я обнаружила следы кораблей, приближавшихся к Внешнему Кольцу на значительном расстоянии от поселения UMF 12. Мой боевой костюм снабжен некоторыми… модификациями. Я получила доступ к некоторым улучшениям, которые Компания… впрочем, это не важно. Важно то, что по меньшей мере семь этих кораблей – человеческого происхождения. Это корабли Файнса.

Собравшиеся взволнованно зашептались. Дуранте поднял бровь и вопросительно посмотрел на Мэйнса. Лейтенант кивнул.

– Они движутся с необычайно высокой скоростью, – продолжила Лидер. – Определенно быстрее, чем любой из когда-либо разработанных кораблей Файнса, а возможно, даже быстрее кораблей класса «Стрела». Программа моего боевого костюма определила два этих корабля как «Суско-Фоли» и «Аарон-Персиваль». Оба они покинули Солнечную систему несколько столетий назад. Ни один из этих кораблей не был предназначен для возвращения, и на каждом из них находились десятки тысяч колонистов в криосне. Поскольку они каким-то образом связаны с ксеноморфами, мы опасаемся того, что это…

Лидер замолчала.

– Инкубаторы, – произнес Мэйнс, снова наклоняясь к микрофону. – Мы опасаемся того, что те, на кого работал андроид и кому подчинялись эти ксеноморфы, кем бы они ни были, замыслили вторжение в Сферу Людей с помощью старых кораблей Файнса, служащих фабриками по производству их нового оружия.

На мостике воцарилась тишина. Мэйнс понимал, что это всего лишь их с Лидер догадки, но факты говорили сами за себя.

– Жду приказов, – закончил он сообщение и кивнул офицеру связи, который выключил голографический экран.

– Вот дерьмо, – произнес кто-то.

– Готово к отправке? – спросил Мэйнс.

Офицер связи кивнул, а затем посмотрел на своего командира для подтверждения.

– Отсылай, – сказал Дуранте. – А потом мы расскажем нашим друзьям, что произошло, пока они проводили отпуск в компании яутжа. Сдается мне, наша жизнь становится интереснее.

2. Роммель

Нора «Гамма-123»

Внешнее Кольцо, 2692 год н. э., октябрь

Госпоже Малони:

Эту нору они обозначили, как «Гамма-123». После ее захвата в честь свершений Ярости я назову ее «Нора-один». Мы приближаемся и сейчас находимся в нескольких часах пути от нашей цели. Наконец-то начнется настоящая война.

Все мои войска полностью готовы. Всего сформировано более двух тысяч особей, и в десять раз больше их находится в резерве. Все они жестокие и бесстрашные, смертельно опасные машины убийства. На смену каждой может прийти десяток подобных, поэтому они непобедимы, и их натиск нельзя остановить. Ни у кого еще не было такой армии.

Сегодня мы вершим историю.

Завтра мы начнем ее переписывать.

Ваш генерал,

Роммель.

Еще одно задание позади.

Капитан Натан МакБрэйн установил очередной рекорд в свои семьдесят семь лет, когда большинство людей его возраста уже уходят на заслуженный отдых или подыскивают себе другое занятие по душе. А иные выбирают исследования.

Таких называют «путешественниками в один конец». Будучи уже пожилыми людьми, эти космические путешественники обналичивали все свои сбережения и распродавали имущество, чтобы приобрести в собственность корабль и стартовать на нем в бездну. Корабли подобного класса, разработанные специально для таких людей, не отличаются особой прочностью и рассчитаны лишь на то, чтобы немного пережить своих владельцев. На них ставят самые дешевые двигатели и твердотопливные ускорители без сложных систем управления.

Остается только выбрать себе цель в космосе, подождать, пока сгорит топливо – обычно это занимает меньше стандартных суток, – а затем вечно лететь с набранной скоростью. Другие считают это изощренной формой самоубийства, но сами «путешественники» называют себя «самыми храбрыми исследователями космоса», потому что вернуться у них уже не получится. Они надеются только на то, что перед смертью им удастся открыть что-нибудь интересное.

Другие покупают себе жилье на коммерческой станции или на поселении где-нибудь в глубине Сферы, и, в основном, пишут мемуары о своих приключениях или смотрят на звезды, мечтая побывать на них еще раз. Но, по сути, их образ жизни – всего лишь тихое и размеренное ожидание последнего вздоха.

Кое-кто предпочитает вернуться на родину, но МакБрэйн не был на Земле более шестидесяти лет, и ему нисколько не хотелось туда возвращаться. Если позволит физическая форма и если разрешит Компания, он бы хотел провести следующие пять лет в полете к очередному пункту назначения и активировать нору «Гамма-124».

Сорок лет Натан прослужил капитаном судна «Гагарин» класса «Титан», и за эти годы его команда соорудила и активировала одиннадцать нор от «Гаммы-113» до «Гаммы-123». Все эти годы МакБрэйн посвятил исключительно работе, а потому жены и детей у него не было, несмотря на то что иногда у него бывали близкие отношения с некоторыми членами экипажа, сменявшими друг друга. Но по-настоящему он был предан только своему призванию – расширять Внешнее Кольцо и пределы исследованного человечеством пространства. Он занимался этим не ради славы или денег. МакБрэйн был просто человеком, которому нравилось исследовать, он гордился своей работой и тем, что достиг как капитан.

– Окончательная проверка должна быть завершена в течение двух суток, – объявил системный администратор Клинток, маленький шустрый человечек с резким чувством юмора, иногда преподносящим сюрпризы. – Но пока все выглядит неплохо. Все системы отмечены зеленым. Поле сдерживания на максимуме, топливные контейнеры надежно защищены, темная материя стабильна.

– Хорошо, хорошо, – кивнул МакБрэйн. Клинток продолжал тараторить, перескакивая с одной серии отчетов и проверок на другую, и все это капитан слышал уже тысячу раз. Он позволил себе немного отвлечься, поскольку чувствовал, что заслужил право на отдых. За последние десять лет он собрал под своим началом великолепную команду, и сейчас они завершали сооружение третьей своей норы. Пускай никто не сомневался в том, что проверки нужны, МакБрэйн прекрасно понимал: если бы что-то пошло не так, они бы об этом уже узнали.

Да какого черта?! Они бы уже были мертвы.

Откинувшись на спинку кресла, он любовался через широкое окно мостика «Гагарина» последним достижением своей команды. Остальные четырнадцать специалистов на мостике приглушенно переговаривались между собой; их лица освещало тусклое сияние экранов.

«Гагарин» был огромным сооружением, состоящим из многочисленных модулей, каждый из которых выполнял свою функцию. Во время межзвездных перелетов модули собирались в единое целое, но за последние четыре месяца они разлетелись на двадцать сферических миль пространства – от центра управления с мостиком, ремонтного дока и кают большинства ученых и инженеров до четырех малых кораблей, обращающихся вокруг недавно сооруженной норы. Также поблизости находились склады и хранилища, госпиталь, центр отдыха, теплица для выращивания пищи и с десяток небольших буксиров для маневрирования и перевозки строительных материалов.

В настоящий момент каждый модуль «Гагарина» занимал установленное положение относительно норы, а буксиры и транспортные корабли перевозили грузы и экипаж с места на место. После официального пуска норы они снова соберутся в один гигантский комплекс. За перемещениями модулей следил искусственный интеллект «Гагарина» – Юрий.

МакБрэйн испытывал удовлетворение от хорошо проделанной работы, но еще больше его радовала мысль о том, что вскоре им предстоит еще несколько лет лететь к следующему пункту назначения.

В окрестностях норы кружили также несколько кораблей Колониальных морпехов. Согласно правилам, любое судно класса «Титан» должны были сопровождать и охранять как минимум два военных корабля. МакБрэйну не раз напоминали о том, какую ценность представляет огромное строительное судно под его командованием и сколько миллиардов кредитов было затрачено на его сооружение. Да ему и самому было спокойнее в присутствии военных, хотя они редко общались. За последнее десятилетие на «Титаны» несколько раз нападали пираты, яутжа или террористы из «Красной Четверки», выступающие против «Вейланд-Ютани», хотя «Гагарину» в этом отношении повезло, и военная помощь ему не потребовалась еще ни разу. С внутренними же проблемами капитан прекрасно справлялся и сам при содействии своих офицеров.

МакБрэйн понимал, что не всем так везет. Он слышал, что несколько «Титанов» были разрушены от взрыва нор при их активации или от столкновения с астероидами; другие корабли опустошали загадочные паразиты, или же их выбирали для своей охоты яутжа.

За судном «Пик» вдоль Внешнего Кольца долгое время следовали пираты, которым на своих захваченных кораблях удалось давать отпор морпехам. В конце концов судну пришлось использовать в качестве оружия против агрессоров свои модули.

Хотя МакБрэйн и восхищался мужеством капитана «Пика» и его команды, описанным в известной повести «Год в аду», их приключениям он нисколько не завидовал. За год «Пик» потерял половину из экипажа в восемьсот человек, а многие выжившие на всю жизнь остались калеками. В конце концов, они были учеными и исследователями, а вовсе не солдатами.

Так что безопасность «Гагарина» и норы «Гамма-123» обеспечивали шесть кораблей Колониальных морпехов. В последние месяцы нападения яутжа на этот квадрант Внешнего Кольца участились, и морпехи находились в постоянной боевой готовности. Даже внутри Сферы Людей произошла череда терактов, унесших многие жизни. Все это тревожило МакБрэйна, и потому дополнительная охрана его не раздражала. Военные корабли кружили в десятке тысяч миль от «Гаммы-123», готовые дать отпор любому агрессору, вознамерившемуся приблизиться к «Гагарину».

Но главным объектом на этом участке космоса, притягивавшим всеобщее внимание, была, конечно же, сама нора. МакБрэйну никогда не надоедало любоваться продуктом своего труда.

Она представляла собой идеально круглое сооружение более двух миль в диаметре, состоящее из алмазного волокна весом в пятьдесят тысяч тонн. Производила это волокно особая фабрика, входящая в состав «Гагарина», и сейчас вокруг этого массивного модуля, заканчивавшего свою работу, кипела наибольшая активность. На пике производительности отдача фабрики была феноменальной – тысяча тонн сверхтвердого материала в день. Его грузили на буксиры, доставляли к раме норы и сплавляли с уже существующей конструкцией.

В свете звезд нора мерцала яркими искрами. Использование алмазного волокна было обусловлено тем, что оно являлось самым твердым известным человечеству веществом после тримонита. К тому же приятным побочным эффектом была великолепная способность конструкции преломлять и отражать свет. Под определенным углом она переливалась всеми цветами радуги.

К раме норы в разных местах крепились пять более объемных камер сдерживания – настоящие внутренности всего устройства. Они генерировали особые поля сдерживания, принцип действия которых объяснялся сложными научными теориями. МакБрэйн даже и не пытался постичь его, потому что во всей Сфере Людей этот принцип был доступен для понимания от силы десятку человек. Он только знал, что поля сдерживания – это самое главное в норе, на чем она, собственно говоря, и держится.

С момента изобретения этого непостижимого для простых смертных устройства всего было построено и введено в эксплуатацию более тысячи нор. Примерно сто из них не активировались по не до конца выясненным причинам. Включение нескольких десятков закончилось трагедиями. Только в последнее столетие, ознаменовавшееся постоянным расширением Сферы Людей, в связанных с норами трагедиях погибла дюжина кораблей класса «Титан».

Это была рискованная профессия.

МакБрэйн утешал себя мыслью, что, если когда-нибудь в работе камер сдерживания сооружаемой ими конструкции произойдет сбой, он об этом не узнает. И он, и вся его команда распадутся на атомы, прежде чем поймут, что что-то пошло не так.

– Босс?

– Ну?

– Простите, босс, я и забыл, что настало время вашего послеполуденного сна, – съязвил Клинток.

– Умник хренов.

Клинток улыбнулся.

– Я сказал, что мы готовы к первому переходу. – Он посмотрел на контрольный экран. – Еще один повержен во прах, да, Натан?

– Да уж. Мы живем, чтобы создать еще один день.

На экране отображалось круглое сооружение – пустая конструкция, через которую просвечивали звезды. Но при включении область внутри рамы покроется тьмой, и любой, кто нырнет в нее, одним махом оставит позади множество световых лет.

– Сообщили, кто пройдет первым?

– Еще нет, – ответил Клинток. – Полагаю, как обычно, корабль морпехов.

– Почему бы и нет, – согласился МакБрэйн. – В конце концов, они тут, чтобы брать риск на себя.

– Да и платят им до хрена поболе, чем нам.

– Все трясешься над своими кредитами?

– Конечно. Я же не хочу оказаться в твоем возрасте в самой глубокой заднице пустоты, босс. – Клинток усмехнулся. – Только без обид.

– Все в порядке.

МакБрэйн встал, вздыхая и разминая щелкнувшие в суставах колени. Весь мостик осветило голубоватое сияние предупреждающих огней. Другие члены экипажа невольно сели прямее, отставили кружки с напитками и внимательно вгляделись в свои мониторы и экраны.

Перед панелью управления МакБрэйна прямо с потолка развернулся голографический экран. Широкие обзорные окна по бокам мостика потемнели.

– Это еще что? – спросил МакБрэйн.

– Какой-то корабль вышел из ускорения неподалеку, – ответила офицер связи Эллис – высокая женщина с грубоватым голосом, ответственный и надежный член экипажа.

МакБрэйн сел и откинулся на спинку кресла. Клинток отключил перезвон предупреждающих сигналов, и на мостике воцарилась тишина. На голографическом экране отобразилась схематическая карта окружающего их пространства. Сначала крупным планом «Гагарин», нора и технические корабли, затем пространство быстро съежилось, и «Гагарин» превратился в слабо мерцающую зеленую точку в центре экрана.

Шестью синими точками обозначились позиции шести кораблей Колониальных морпехов. Два из них уже направились через весь экран к верхнему правому углу, в котором загорелась красная точка.

– Эллис? – спросил МакБрэйн.

– Секунду, командир. Я еще получаю информацию, но… э-эээ…

– Выкладывай начистоту, – сказал он, уже зная, что она скажет.

Все остальные затаили дыхание, ожидая ответа Эллис. МакБрэйн прекрасно представлял, какие мысли крутятся у них в голове.

«Яутжа? Здесь?»

Охранявшие «Гамму-123» морпехи рассказали ему о режиме прекращения огня, о котором договорились несколько недель назад, но это еще не означало, что атаки тут же прекратятся. О яутжа МакБрэйн знал мало – только то, что сообщалось в материалах Компании. Да и то, там сообщалось немного. Как вид яутжа непредсказуемы, жестоки и продолжают оставаться загадкой даже после многих лет знакомства с ними.

– Так точно, – прервала молчание Эллис. – Ну что ж, это большой корабль, вышедший из сверхсветового ускорения примерно в миллионе миль отсюда. Компьютер опознал следы его двигателя… но тут какая-то бессмыслица…

– Какая еще бессмыслица? – переспросил он, не скрывая своего раздражения.

– Босс, это судно под названием «Суско-Фоли».

– Никогда не слышал.

– Вряд ли кто-то вообще о нем слышал. Это корабль Файнса, запущенный с орбиты Солнца в две тысячи двести шестнадцатом году.

– Корабль Файнса? – отозвался Клинток. – А что он вообще тут делает?

– Наверное, это ошибка, – сказал МакБрэйн. – Юрий, ты можешь подтвердить информацию?

– Да, Натан, – ответил Юрий. – Все данные говорят о том, что это действительно «Суско-Фоли», хотя корпус его крупнее изначального судна и снабжен дополнительными конструкциями.

– Дополнительными конструкциями?

– Судя по следу от ускорения, он должен был перемещаться со скоростью, превышающей скорость света в тридцать раз.

Кто-то из экипажа не сдержал вздоха изумления.

– Ну что ж, тогда это действительно ошибка, – сказал МакБрэйн. – Ни один созданный людьми корабль не может двигаться так быстро, тем более – построенный четыре с половиной столетия назад. Даже для кораблей класса «Стрела» максимальное ускорение было пятнадцатикратным.

Он бросил взгляд на большой голографический экран перед собой, изображение на котором повторялось на всех других экранах мостика. Четыре из шести кораблей Колониальных морпехов пошли на перехват красной пульсирующей точки, с каждой секундой приближавшейся к «Гагарину».

– Установлена ли связь между этим кораблем и морпехами?

– Только односторонняя, – ответила Эллис. – Морпехи посылают сигналы, но он не отвечает.

Четыре военных корабля приблизились к «Гагарину», образовав вокруг него заградительный щит. При необходимости они откроют огонь на поражение.

– Что это вообще за хрень? – пробормотал МакБрэйн.

– Это не яутжа, – сказал Клинток. – Мы еще ни разу не видели у них настолько больших кораблей.

– А разве они не крадут технологии и не используют их в своих целях? – спросила Эллис.

– Не могу сказать точно, – ответил МакБрэйн. – В любом случае беспокоиться не о чем. Морпехи о нем позаботятся.

Не сводя глаз с мигающих голубых точек, он надеялся, что его слова прозвучали достаточно убедительно.

В общих динамиках послышался треск, а затем прозвучал голос:

– «Гагарин», это «Синий-один». Вы слышите нас, МакБрэйн?

– Я слышу вас, Викар.

Эсминцем «Синий-Один», главным кораблем морпехов, командовала женщина, с которой МакБрэйн никогда не встречался. Четыре месяца назад, когда ей приказали охранять «Гагарин», она доложила о прибытии и сообщила, что его экипаж будет в безопасности. С тех пор они почти не общались.

– Вы видели, что на нашем участке появился новый корабль, – продолжила она. – Сейчас мы пытаемся вступить с ним в контакт.

– Вас понял, – сказал МакБрэйн. – Вы ведь уже знаете, что этому кораблю почти пятьсот лет?

Несколько секунд длилось молчание.

– Возможно, это сбой в компьютерах.

– Сразу во всех?

Очередное молчание, прерываемое только статическим шумом.

– Оставайтесь на связи. Мы сейчас…

Передача оборвалась на полуслове. В то же мгновение одна из голубых точек на голографическом экране мигнула в последний раз и исчезла.

– Это еще что такое? – спросил МакБрэйн, невольно повышая голос. – Что случилось?

Сердце его учащенно забилось, но не от страха, а от тревоги. Происходящее ему крайне не нравилось. Он предпочитал решать проблемы по очереди, а не сразу всем скопом.

– Лейтенант Викар, вы меня слышите? Прием!

– Связь прервана, – сказала Эллис и указала на экран. – Смотрите!

К недавно прибывшему кораблю свернула вторая голубая точка. От незнакомца отделились с десяток крохотных красных точек и полетели к морпехам.

– Что, еще корабли? – спросил МакБрэйн.

– Похоже, что да, – ответил Клинток. – Натан, что происходит?

– Скорее всего, мы с вами наблюдаем сражение.

Сердце его забилось еще сильнее, желудок сжался.

– Приказ всем модулям «Гагарина» – рассредоточиться.

– Ты серьезно?

– Что значит серьезно? Ты это видел? – он показал на голографический экран.

Корабль морпехов вилял и менял направление. Три из преследующих его точек замерцали и погасли. Другие корабли морпехов защитным экраном окружили нору и «Гагарин». Сейчас там наблюдают ту же самую картину. Морпехи знают, что их командир погиб вместе со всем экипажем его корабля.

– Теперь он менее чем в полумиллионе миль и быстро приближается, – сообщила Эллис.

Потухла вторая голубая точка.

– Вот дерьмо, – пробормотал кто-то на мостике.

МакБрэйн оглянулся и поймал встревоженный взгляд Клинтока.

– Пираты? – спросил тот. – «Красная Четверка»?

– «Красная Четверка» ни разу не делала ничего подобного, – ответил кто-то на мостике. – Нет, тут что-то совсем другое.

От главного корабля отделились еще красные точки и направились прямо к «Гагарину».

– Вид с экрана, – скомандовал МакБрэйн.

Панорамные окна вокруг мостика из матовых стали черными, на них зажглись искорки звезд, и перед людьми вновь открылся восхитительный вид на нору.

Два корабля морпехов приблизились к ней и заняли позиции с обеих сторон.

«Ну конечно, – подумал МакБрэйн. – У них приказ защищать в первую очередь ее».

Он не обижался, прекрасно понимая, что морпехи следуют указаниям компании «Вейланд-Ютани». Активированная нора представляла гораздо большую ценность, чем все люди, преодолевшие такое огромное расстояние и затратившие столько сил на ее сооружение.

По правую сторону мостика ничего видно не было, хотя именно оттуда к ним приближался неизвестный корабль.

– Расстояние?

– Двести тысяч миль, – ответила Эллис.

Вокруг незнакомца кружили два оставшихся корабля морпехов, стараясь перехватить отделившиеся от него мелкие суда. МакБрэйн подумал, что это истребители или дроны.

– Сигнализируй: «Все в спасательные шлюпки!» – скомандовал капитан.

– Но мы под защитой, – запротестовал было Клинток.

– Мы только что видели, как двоих наших защитников распылили на атомы, – отрезал МакБрэйн. – Сигнализируй.

Эллис не стала возражать. Она передала приказ покинуть корабль, а Юрий проследил за тем, чтобы он был услышан на всех модулях «Гагарина».

МакБрэйн испытал приступ слабости. Ноги его подкашивались.

В ушах его звучали слова, которые ему когда-то, лет двадцать назад, сказала одна его бывшая подчиненная и по совместительству близкая подруга. Мириам Лейн погибла во время взрыва норы в пятидесяти световых годах отсюда. Она всегда сравнивала их с первопроходцами, прокладывающими тропы в дикой, неизведанной местности. Однажды, после нескольких порций спиртного, она пустилась в философствования, положив голову на грудь МакБрэйна: «В том-то и проблема с нами. Мы движемся настолько быстро, что не осознаем пройденное расстояние и не боимся того, что будет дальше. Однажды нас заметит нечто неизвестное».

– Нас заметили, Мириам, – прошептал капитан и тут же увидел первый из кораблей.

Скорее всего, это и был тот самый огромный корабль Файнса, «Суско-Фоли», как определил его компьютер. Он выглядел как яркая точка на ночном небе, похожая на другие звезды, но передвигающаяся на их фоне.

И постепенно эта точка росла.

– Вам тоже лучше уйти, – обратился он к остальным на мостике, но никто не встал со своего места. Они все равно ничего не могли поделать – на «Титанах» не было тяжелого вооружения, а у «Гагарина» отсутствовали даже защитные экраны корпуса. При этом нужно было следить за отправкой и перемещением спасательных шлюпок. Конечно, об этом мог бы позаботиться и Юрий, но члены экипажа хотели сохранять хотя бы видимость контроля над ситуацией.

Глаза МакБрэйна защипало, но все-таки он не позволил себе заплакать.

Один из кораблей морпехов позади «Гагарина», эсминец, направился наперерез приближающимся чужакам. Времени на сомнения и размышления не оставалось. Это был бой.

Перед «Суско-Фоли» показался с десяток кораблей поменьше; они виляли и перелетали из стороны в сторону, выпуская залпы по эсминцу. Большинство снарядов взрывались в стороне, но некоторые пробили лазерную защиту корабля морпехов и взорвались рядом с его корпусом, отчего эсминец завертелся вокруг своей оси.

Корабль морпехов стрелял в ответ, и некоторые малые корабли агрессора исчезали во вспышках, прежде чем окончательно погаснуть.

Тем временем «Суско-Фоли» подобрался достаточно близко, чтобы его можно было четко разглядеть. Из него вылетели еще четыре округлых корабля, направившиеся прямо к «Гагарину».

Корабль морпехов продолжал кружиться, оставляя после себя газовый след – это выходил воздух из пробоины в его корпусе. Если кто-то на его борту и оставался в живых, то он, должно быть, направил корабль по самоубийственной траектории. Не долетев примерно десять миль до атакующего корабля, эсминец взорвался от столкновения с одним из дронов поменьше.

Другой истребитель морпехов устремился на повышенной скорости к «Суско-Фоли», испуская пучки заряженных частиц, которые выглядели как неровные искрящиеся лучи. Один из лучей перечеркнул корабль Файнса.

Ничего не случилось.

Истребитель нырнул под врага и вдруг взорвался от активации своих же мини-ядерных зарядов. Облако от взрыва наполовину заслонило чужака.

– Четвертый, – мрачно произнесла Эллис.

Никто больше не сказал ни слова. МакБрэйну захотелось схватить эти дроны рукой, сжать их изо всей силы и растереть в порошок, но оставалось только наблюдать за тем, как первый из них столкнулся с медицинским модулем «Гагарина» и взорвался.

К этому времени в космос вылетело около дюжины спасательных шлюпок, и облако взрыва поглотило их все.

– О нет, – произнес женский голос.

Кто-то заплакал. Другие запаниковали. «Что же нам делать?» – звучали со всех сторон вопросы.

– Ничего, – ответил МакБрэйн.

Сердце у него сжалось. Люди всегда ждали от него окончательного ответа, а он на этот раз ничего не мог им предложить.

Еще один дрон врезался в теплицу и превратил ее в пылающее кроваво-желтое месиво. Один за другим дроны атаковали отдельные модули, исчезающие в стремительно разраставшихся облаках газов и обломков. Вращаясь, обломки сталкивались друг с другом, запуская цепную реакцию разрушений в пространстве между «Гагариным» и норой.

Два корабля морпехов у норы снялись со своих позиций и начали обстрел врага ядерными мини-зарядами, сосредотачиваясь на одном из четырех округлых кораблей. Тот вскоре разлетелся во все стороны, добавив свои обломки ко всеобщему хаосу.

«Суско-Фоли» подошел ближе – гораздо ближе, – вращаясь по крутой орбите вокруг зоны сражения и испуская все больше дронов и лазерных лучей. Оба судна морпехов одним согласованным движением резко свернули в сторону, прикрывая атаки и отступления друг друга.

Командная палуба содрогнулась. Обломки начали врезаться в главный центр управления «Гагарина». Люди на мостике тревожно всматривались в лицо капитана в ожидании спасения, которое он не мог им предложить.

Это был конец. Все присутствующие провели в космосе долгие годы, но капитан – дольше всех. В космосе опасность присутствует всегда, и каждому приходилось испытывать страх при мысли, что сейчас ты умрешь и что твой труп будет вечно летать в темном, холодном и лишенном воздуха пространстве. МакБрэйн провел более тридцати похорон в глубоком космосе, и каждый раз глубоко задумывался о том, какая участь ждет его самого. Иногда смириться с этим было очень трудно.

– Мне очень жаль, – сказал он достаточно громко, чтобы его услышали все члены команды.

Один из округлых кораблей вылетел из кучи обломков и подошел совсем близко к «Гагарину». Из его открывшихся люков вылетели десятки маленьких, вытянутых торпед. МакБрэйн не видел, как они столкнулись с корпусом, да и не почувствовал столкновения.

– Клинток? – спросил он.

– Шлюзы, – ответил Клинток. – Все семь шлюзов были активированы снаружи.

– Нас берут на абордаж, – сказал МакБрэйн.

– Но кто? – спросила Эллис.

– Камеры наблюдения! – приказал капитан. – Показать отсеки и коридоры у шлюзов.

Снова открылся голографический экран с трехмерным изображением. Пустой коридор. Мерцающий свет. Над двойной дверью шлюза мигали лампы активации. Шипение свидетельствовало о том, что из шлюза выходит сжатый под давлением воздух. На стенах оседали капельки влаги.

Но вот дверь приоткрылась, и из-за нее выступило нечто темное и паукообразное – злобное порождение кошмара. Чудище устремилось по коридору, а за ним последовали другие.

– Ксеноморфы, – прошептал МакБрэйн, не веря своим глазам.

Он слышал истории об этих созданиях, но надеялся и молился, что ему никогда не придется встретиться с ними лицом к лицу.

Молитвы его не были услышаны.

Снаружи разлетелся на атомы последний корабль Колониальных морпехов. Динамики передавали крики ужаса и отчаяния по всему кораблю. МакБрэйн вглядывался в сгустки пламени, облака мусора и несущие смерть корабли у норы.

Он жалел о том, что не вернулся домой.

Госпоже Малони:

«Нора-один» под нашим контролем.

Сражение длилось недолго, и мы легко его выиграли. Мы потеряли один корабль с двумя сотнями солдат и их погонщиками на борту, но потери врага гораздо больше. Шесть кораблей Колониальных морпехов поначалу оказали незначительное сопротивление, но мы без труда его преодолели. Основные модули строителя нор «Титана» были уничтожены. Я стою на главной летной палубе судна под названием «Гагарин». Члены его экипажа мертвы – наши солдаты разорвали их слабую человеческую плоть. Капитан покоится в кресле со вскрытым брюхом, череп его разбит, мозги разлетелись. Никто из них даже не подумал сражаться. Дальнейшие операции, по всей видимости, будут такими же легкими. Вскоре мы исправим небольшие повреждения нашего корабля и подготовимся к первому переходу вглубь Сферы Людей. Я прокладываю дорогу вам, госпожа Малони.

Знаю, я всего лишь андроид, но я чувствую себя таким… счастливым.

Ваш генерал,

Роммель.

3. Жертвы

Квадрант Гамма

Различные места на Внешнем Кольце, 2692 год н. э., октябрь

«Они бомбят нас!»

Рядовой Дэн Манн бежал вместе со своим взводом из казарм по направлению к пляжу. Дюны были невысокими, но рыхлый песок затруднял бег, и, несмотря на то что боевой костюм, работая попеременно на сжатие и растяжение, увеличивал силу, Дэн все равно начинал уставать. Говорили, что атмосфера планеты Прист идеально пригодна для дыхания, поскольку гораздо чище земной и богаче кислородом, но сейчас ему так не казалось.

– Воздух! – крикнул сержант Голден. – Разобрать цели!

– Воздух? – отозвался Манн. – Они сбрасывают на нас долбаные бомбы! Это что, двадцатый век?

– Будьте начеку. Ожидать можно всего, – сказал Голден.

Они как раз выбежали на пляж, когда бомбы упали ярдах в пятистах от берега.

«Прекрасно, – подумал Манн. – Они не только используют устаревшие боеприпасы, но еще и дерьмовые стрелки».

Взвод «Грязевые Змеи» Тринадцатого полка Косморожденных рассредоточился по пляжу и занял оборонительные позиции.

Корабль сделал резкий вираж, ускорился и, прежде чем взмыть вверх, сбросил последние бомбы, которые по спиральной траектории упали в покрытые пеной волны далеко от берега.

Присев за низкою дюной, Манн инстинктивно сжался в ожидании взрыва.

Его комплексная винтовка была полностью заряжена, о чем говорили зеленые огоньки на панели управления. Шесть плазменных гранат, лазер, наноснаряды, да еще старый «Глок-17» за голенищем правого ботинка. Он называл его «последним аргументом». У большинства морпехов всегда имелось в запасе какое-нибудь низкотехнологичное оружие на случай отказа боевого костюма или винтовки, или если закончатся боеприпасы.

Манн чувствовал себя уверенно. Он понимал, что по сравнению с солдатами двадцатого века он все равно что ядерная бомба против ручной гранаты.

Он увлекался военной историей, а на Присте было достаточно времени для чтения. Особенно его интересовали войны двадцатого века, одни из самых разрушительных даже по современным меркам. Именно тогда, шестьсот лет назад, и придумали ковровые бомбардировки.

Манн усмехнулся и посмотрел на море. Из-за горизонта к ним приближался второй корабль.

Около часа назад защитные спутники Приста засекли большой корабль, вышедший из ускорения. Он совершал маневр в опасной близости от планеты, а поскольку в ближайшие три месяца никаких кораблей не ожидалось, система подала сигнал тревоги. Незнакомец выпустил два корабля поменьше, которые тут же вошли в атмосферу и направились к станции «Лангелли».

Станция «Лангелли» выполняла две функции. Во-первых, на ней размещались исследовательские лаборатории ученых Компании, изучавших флору и фауну планеты. Кроме того, планета Прист была ближайшей к норе «Гамма-34», и потому тут расположился гарнизон морпехов с техническим персоналом. Нора была активирована более трех лет назад, и построивший ее «Титан» в настоящее время направлялся за пределы Внешнего Кольца к предполагаемой точке сооружения следующей норы в одиннадцати световых годах отсюда.

«Гамма-34» находилась в миллиарде миль от Приста. Вполне логично, что удобнее и дешевле всего разместить гарнизон, обслуживающий и защищающий высокотехнологичное сооружение, настоящее чудо научной мысли, именно на этой планете.

Спутники наблюдения сообщили о том, что на ночной стороне планеты, в южной ее части, были замечены какие-то вспышки, и с тех пор не удавалось наладить связь с командой, обслуживающей космический лифт.

– Внимание, сверху! – проорал сержант Голден.

Этот толстокожий грубиян командовал взводом Манна вот уже восемь лет. Когда-то ему предложили перейти в Исследователи, но он заявил, что предпочитает стоять на твердой земле. И стоял он довольно крепко. Брат же его стал Исследователем, и примерно полгода назад его отряд одним из первых вступил в стычку с яутжа во время предполагаемого вторжения. Получив ранение, он выжил, а сержант, скрывая под маской грубости несвойственную ему сентиментальность, то и дело хвастался подвигами своего брата.

Разделявшие их пятьдесят световых лет казались бесконечностью.

Второй корабль сбросил свой груз – какие-то вытянутые объекты обтекаемой формы, не совсем одинаковые. Они тоже упали в море в сотне ярдов от берега.

– Какого черта?.. – пробормотал Манн.

Вынырнув на поверхность, бомбы качались на волнах; некоторые из них скатывались с гребней, как серфингисты. Манн прищурился, затем приказал костюму увеличить изображение.

Не успел он выпалить проклятие, как сержант принялся отдавать приказы.

– Разобрать цели! Ксавье, сообщи в штаб и доложи, что мы видим. Это не бомбы. Повторяю, это не бомбы!

– Они меняют форму, – сказала Мурханда. – Плывут к нам. Как будто живые.

– Они и есть живые, – угрюмо отозвался Манн. – Это ксеноморфы.

Мурханда бросила на него тревожный взгляд. Они были близкими друзьями и несколько раз сражались бок о бок, прикрывая друг друга. Но никогда еще им не противостоял такой враг.

Словно по сигналу, упавшие в воду объекты стали выползать на берег. Обтекаемые формы ощетинились шипами, растопырили конечности и уверенно зашагали вперед, разбивая волны прибоя.

Шлем Манна показал сетку в его поле зрения. Подключенные друг к другу боевые костюмы взвода разрабатывали наилучшую тактику боя. Цели Манна подсветились красным, он поднял винтовку и перевел ее в боевой режим.

– Огонь! – проревел сержант, и Манн нажал на спусковой крючок.

Лазерные лучи сверкнули от дюн до берега, задев многих ксеноморфов и сбив их с ног. Три из четырех созданий в прицельной сетке Манна упали, подняв брызги, а затем словно взорвались изнутри. Четвертый быстро приближался, отчаянно петляя. Манн выпустил нанозаряд. Чудище превратилось в пыль, и воздух вокруг замерцал искрами.

Многие ксеноморфы уже были мертвы. Их ядовитые внутренности и кровь разлились по волнам ярдов на пятьсот в обоих направлениях вдоль берега. От воды поднимался пар, сама вода закипала и плевалась брызгами. Вперед продолжали двигаться лишь несколько силуэтов.

Три чужака вышли на берег и побежали ко взводу. Двое тут же упали. Третий нырнул в дюну, увернувшись от лазерного луча, и почти мгновенно вынырнул с другой стороны, хлестнув одного из морпехов по груди своим цепким хвостом. Морпех упал, ксеноморф прижал его лапой к песку и разорвал грудь острыми зубами.

Чудище торжествующе зашипело, но и его, и труп морпеха тут же окутала дымка плазменной вспышки. Шлем Манна потемнел, защищая его глаза от яркого света. Он не разобрал, кто стал жертвой, но погибший товарищ, должно быть, в последний миг успел активировать плазменную гранату на своем поясе.

За те пять минут, пока длился бой, они потеряли одного товарища, но отбили атаку, перебив всех ксеноморфов. Манну приходилось слышать ужасные истории об этих злобных созданиях, да и сам вид их наводил на самые мрачные мысли, но, как оказалось, эти ящерицы-переростки не идут ни в какое сравнение с огневой мощью винтовок «Грязевых Змей».

– Сержант, корабли возвращаются! – крикнула Мурханда.

На этот раз они приближались к станции «Лангелли» со стороны суши. Выстрелы тяжелых импульсных пушек сотрясли землю и выпустили желтые лучи, отскочившее от кораблей в море.

– У них защита! – крикнул кто-то.

Очередной залп снова задел большие округлые корабли, но те даже не шелохнулись и продолжили свой путь. Первый выплюнул темные точки, накрывшие базу в нескольких сотнях ярдов от них. Через мгновение до берега долетели звуки ударов о землю.

– Фрогги позаботится о них, – сказал Манн, имея в виду лейтенанта Фрогвича и три других взвода Косморожденных на базе.

И в самом деле, через некоторое время до них донеслись и звуки стрельбы. Небо над станцией осветили вспышки лазеров и плазменных гранат.

Корабль развернулся по кривой и выпустил очередной свой груз – по меньшей мере пятьдесят темных точек.

Второй корабль пролетел прямо над берегом.

Манн поднял винтовку и прицелился. Он выбрал нанозаряд. Корабль летел слишком высоко, чтобы с уверенностью попасть во что-то, но когда открылись его люки и из них вывалилось облако ксеноморфов, взрыв задел нескольких из них, и на землю твари упали уже мертвыми.

За ними последовало множество других. Ксеноморфы падали на землю, поднимая тучи песка и грязи, быстро выстраивались в шеренги по двадцать и более созданий и окружали взвод, словно гигантские костлявые пальцы. Едва бойцам удавалось скосить первый ряд, как на его месте вырастал второй… и так далее, до бесконечности.

Винтовки захлебывались, испуская лазерные лучи. Ксеноморфы падали и разрывались на части. Воздух заполнил смрад их едких внутренностей. Песок запекался в текучее стекло. Засохшая на солнце трава загорелась; морской бриз разносил дым по всему берегу.

Морпехи начали терять товарищей. Двое погибли, когда один ксеноморф прорвался сквозь дюну перед ними, хлестнул их хвостом, вцепился в них своими передними конечностями и сшиб с ног головой, клацая зубами. Другой морпех сбил чужака веерным лазерным выстрелом, а затем подбежал, чтобы прикончить его. Никто не успел предупредить его – чужой взорвался, обдав боевой костюм брызгами кислоты. Из-за сбоя в системе защиты костюм тут же расплавился, тело бойца покрылось пузырями, а в воздухе застыл его крик.

Лазерный выстрел избавил несчастного от мучений.

– А это еще что за хрен?! – крикнула Мурханда.

Манн последовал за ее взглядом и увидел очертания человека, выглядывающего через двери висящего над ними корабля. Впрочем, нельзя было с уверенностью сказать, точно ли это человек. Но без сомнения гуманоид. Он поднял руку и провел ею слева направо.

И тут же ксеноморфы перешли в массированное наступление.

– Отступаем! – приказал сержант Голден.

Одно из чудищ набросилось на него, прорвало костюм в области живота и выпустило кишки на песок. Сержант выстрелил, оттолкнул врага и инстинктивно шагнул назад. Ксеноморф стоял на его внутренностях, наблюдая за тем, как падает его жертва.

– Сержант!!! – заорал кто-то.

Со станции «Лангелли» вели обстрел кораблей, но безуспешно. Два корабля медленно кружили над базой и поливали все внизу огнем тяжелых пушек.

Манн осознал ужасную истину.

– Нам некуда отступать! – выкрикнул он в ошеломлении.

Позади него, на станции «Лангелли», начался пожар.

Всего за несколько минут их триумф обернулся поражением. Они с Мурхандой встали спиной к спине, выпуская лазерные лучи во все стороны, швыряя гранаты и уклоняясь от сгустков плазмы над головами. По левую руку Манна находилось море, омывающее берег кислотой, оставшейся от первой волны атакующих. Ядовитые брызги падали на берег и разъедали остатки травы. Манн понял, что первая атака была всего лишь подготовкой к основному нападению. Едкие волны преградили им путь к отступлению.

Море выплеснуло особо сильную волну, и Манн отступил в сторону, чтобы она не задела его ботинок. Откатившись, вода оставила после себя нечто похожее на обрывок кожи чудовища. На ней проступали какие-то буквы, складывающееся в слово, не имевшее для рядового ни малейшего смысла.

«Монтгомери».

Справа от Манна пляж потемнел от крови его товарищей.

За дюнами, со стороны станции «Лангелли» в воздух поднимались густые клубы дыма. Один из вражеских кораблей сделал разворот и выбросил очередной отряд ксеноморфов.

– Их слишком много! – крикнула Мурханда в панике.

– Пока еще у нас есть боеприпасы, – сказал Манн. – Будем вести отсчет.

И они действительно некоторое время их считали.

Мария Гризз не верила своим глазам. За свою жизнь она выслушала немало фантастических историй, собирая разные сведения и байки о покорителях космоса. Она брала интервью у Колониальных морпехов и у инди, у пилотов космических буксиров и у шахтеров на астероидах, у поселенцев далеких планет и у тех, кто не улетал дальше околоземной орбиты. Однажды она сделала несколько репортажей о поселенцах Арктура, прежде чем они окончательно лишились человеческих черт.

Пожалуй, лучшей ее программой была серия зарисовок «от первого лица», в которых она со своей командой путешествовала по далеким мирам и пыталась вступить в контакт с различными неразумными видами. Серьезные ученые называли эту программу легкомысленной и поверхностной, не имеющей никакой научной ценности. Но всего лишь за год ее аудитория выросла в четыре раза.

Все эти передачи и репортажи были собраны в самом популярном квантовом хранилище. По последним данным, хранилище Марии Гризз насчитывало триллион посещений от приблизительно пяти миллиардов различных индивидуумов. Она могла стать самым известным и влиятельным блогером в истории, но редко задумывалась о славе. В конце концов, задумывая передачу «За пределами», она всего лишь хотела отдать дань уважения своему погибшему мужу.

Гарт Гризз погиб шестнадцать лет назад, занимаясь серфингом в песчаном гейзере на небольшой планете в шестидесяти световых годах от границы Сферы Людей. Это был один из величайших в истории искателей приключений, проходивший через десятки нор, чтобы пережить нечто новое и захватывающее, дающее ему очередную порцию адреналинового возбуждения. Он пролетел в свободном падении тысячи миль в газовом гиганте, лавировал в Потоках Такого между двумя карликовыми планетами и даже попытался вступить на Гленфул-Прайм в контакт с крабами Рельди – обитателями глубоких пещер, ведущих в самое сердце погибшей планеты.

Мария любила Гарта и иногда принимала участие в его безумных авантюрах, но обычно предпочитала наблюдать со стороны. Гарт жил ради острых ощущений, а Мария – ради знаний. И сейчас, после гибели мужа, она продолжала искать знания.

Подключившись к своему личному хранилищу, она открыла новую комнату и принялась закачивать в нее сделанные глазной камерой снимки, а также информацию, добытую в компьютере корабля.

Через три секунды после того, как в корабль врезалось первое нечто, Мария ощутила холодок страха в груди. Через десять секунд она поняла, что скоро встретится со своим мужем.

Ксеноморфы напали на них, когда они приближались к норе «Гамма-43». Она находилась всего лишь в десятке световых лет от Внешнего Кольца, но Мария еще никогда не бывала так далеко от дома. При мысли об этом становилось еще более неуютно. «Мы люди запределья», – сказал капитан корабля, и она прекрасно поняла, что это значит. О капитане Хомме ходили легенды. Он считал, что закон – это нечто, имеющее отношение к другим людям. «Более близким людям», как он выражался – тем, что жили ближе к дому и разделяли общепринятые представления об устройстве мира.

Здесь законом был сам капитан Хомм.

Им нужно было сбежать сразу же, как только они заметили большой корабль, кружащий на орбите «Гаммы-43». От космической станции остались одни лишь обломки.

Ксеноморфы пересекали космическое пространство. Мария была единственным пассажиром, и вместе с членами экипажа она наблюдала за ними с полетной палубы. Крошечные силуэты вспыхивали и гасли в тусклом свете звезд. Возможно, они уже были мертвы.

«Разве они не должны умереть?»

Увы, столкнувшись с корпусом корабля, ксеноморфы немедленно начали разрывать обшивку своими заостренными конечностями с шипами. Их вытянутые пальцы входили в щели между панелями, а хвосты пробивали твердый металл насквозь.

– Они должны были погибнуть, – произнес капитан Хомм. – Ничто не способно выжить в открытом космосе. Ничто!

За все шесть столетий, что человечество исследовало космос, оно так и не обнаружило ни одного организма, который мог бы выдержать абсолютный холод безвоздушного пространства. Исключение составляли, разве что, некоторые вирусы.

– А это еще что? – спросила Мария. – Хомм, прикажите компьютеру увеличить изображение того, что находится у них на спинах.

Компьютер услышал разговор и увеличил изображение, не дожидаясь приказа капитана. Наверное, он и сам хотел узнать, что происходит. Он выбрал существо, прицепившееся к одному из ускорителей корабля, и через несколько секунд собравшиеся увидели картинку во всех шокирующих подробностях. Шесть серебристых шаров на спине, каждый размером с человеческий кулак, и тонкие ремни крепления.

– Какого дьявола! – воскликнул капитан. – Это…

– Дыхательный аппарат, – закончила за него Мария и закрыла глаза.

Ей ничего больше не хотелось видеть.

Хомм с членами экипажа вступили в громкую перепалку, приводя свои аргументы и критикуя искусственный интеллект корабля, но Мария уже все поняла. Возможно, причиной тому была ее склонность верить в невероятное, или же надежда, что однажды она встретится с Гартом – за пределами жизни и смерти, – чтобы вместе пуститься в самое удивительное путешествие на свете.

– Они хотят завладеть кораблем, – сказала она. – Тот, кто ими руководит, кем бы он ни был, хочет уничтожить нас, но причинить кораблю как можно меньше повреждений.

– Капитан, – позвал один из членов экипажа. – Они пробиваются внутрь.

– Невозможно, – сказал Хомм. – Это же животные! Уходим отсюда.

– Набираем мощность, – отозвалась штурман корабля. – Будем готовы уйти через…

Она замолчала и принялась хаотично нажимать кнопки своих приборов.

– Контроль утерян. Компьютер отключился.

– Компьютер?! – крикнул Хомм.

Ответа не было.

– Нарушение целостности корпуса! – объявил еще один член экипажа. – На второй палубе. И еще на четвертой.

Корабль содрогнулся. Из его глубин послышалось глухое гудение. Что-то заверещало вдали.

Мария Гизз сделала последний вздох. Она надеялась, что умрет до того, как ксеноморфы достигнут мостика.

Рядовой Мур наблюдал за тем, как корабль морпехов перед ними заходит в брюхо чудовища.

Бой выдался коротким. Враг победил, распылив два фрегата Колониальных морпехов на атомы и захватив станцию управления норой. Последние доклады со станции – прежде чем оборвалась связь – подтверждали то, чего все они так боялись.

Ксеноморфы.

Вскоре после этого лазерный залп с большого корабля разрушил их двигатели. Мур слышал, как кто-то сказал, что это корабль Файнса, хотя сам он не понимал, как такое возможно. Без двигателей их корабль дрейфовал вместе с мусором и обломками уничтоженных фрегатов. Где-то среди них летали трупы людей, которых он знал, морских пехотинцев, вместе с которыми он сражался, и женщины, которую он любил.

«По крайней мере, Мелинда умерла быстро», – подумал Мур.

Эта мысль служила ему единственным утешением. Его собственная смерть была не за горами, и рядовой надеялся, что ему так же повезет.

Но сейчас он в этом начинал сомневаться.

– Какого хрена они затеяли? – спросил Тролл у него за спиной, сгорбившись и заглядывая в тот же иллюминатор.

Большой корабль сделал маневр таким образом, чтобы другой обездвиженный корабль морпехов вошел в его брюхо. Сейчас они находились так близко, что было видно все. Из трюма огромного корабля выдвинулись гигантские захваты, сжавшие обтекаемый корпус судна. Потом на его поверхность посыпались темные точки, отчего серебристый корпус постепенно превратился в черный.

– Какого черта?.. – пробормотал Мур.

– Ксеноморфы, – пояснил Тролл. – Я их уже видел раньше. И слышал о них. Это все они. Каким-то образом научились строить корабли, летать и…

– Не будь идиотом, – прервал его Мур, но больше не сказал ни слова.

Другие члены экипажа тоже собрались у иллюминаторов, наблюдая за тем, что ждало и их. Они тоже безвольно плыли по космосу без всякой возможности сопротивляться. Большой корабль тоже их поглотит.

К тому времени, когда взорвались люки летевшего впереди корабля и воздух из них устремился наружу, наблюдатели уже могли разглядеть передвигающиеся внутри темные тени. Ксеноморфы устремились к люкам, из которых прорвались лучи лазеров. Некоторые чудовища остались парить в космосе, но их быстро сменили другие. Очередной залп, и снова множество чудовищ разлетелись во все стороны. Некоторые из них взрывались.

В конце концов, благодаря многократному перевесу в численности, захватчики прорвались внутрь.

Один из иллюминаторов изнутри покрыли красные брызги.

– Теперь мы, – сказал Мур. – Наша очередь. Осталось минут пять. Максимум десять.

– Они хотят завладеть кораблями, – сказал Тролл. – Вот почему они нас не взорвали. Убить экипаж, захватить корабль…

– Компьютер! – позвал Мур, но ответом ему была тишина. Все приборы давно погасли, и теперь корабль беззащитной рыбешкой вплывал в пасть акулы.

– Будем сражаться, – сказал Тролл.

Остальные согласились.

– До последнего, – уточнил Мур.

Морпехи принялись заряжать оружие и проверять его готовность. А потом все вокруг потемнело – это их корабль вошел внутрь гигантского трюма.

Примерно в сотне ярдов от них другой корабль морпехов удерживали извивающиеся зажимы. На его корпусе виднелись глубокие шрамы. Экипаж, очевидно, уже погиб. Ксеноморфы выбрались наружу и устремились к ним.

– Погибать, так в бою, – сказал Мур.

– У нас есть гранаты, – промолвил Тролл.

– Подождем, пока они не проникнут внутрь. Заберем с собой как можно больше этих ублюдков.

Мур повернулся к двери. Что-то скреблось снаружи. «Не каждому суждено умереть быстро», – подумал он и перевел винтовку в режим плазменных выстрелов.

А потом закрыл глаза и приготовился открыть их, как только будут взломаны двери.

4. Иза Палант

Планета LV-1657, нора «Гамма-116»

2692 год н. э., октябрь

Огромному яутжа пришлось опуститься на колени, чтобы встать вровень с ней. Иза ощущала его запах. Все они пахли корицей и свежим мясом, но запах Калакты был острее и глубже, словно отражая прожитые им годы. За ее спиной стоял Милт МакИлвин, представитель Компании, который успел стать ее другом. Рядом была и майор Акоко Хэлли, командир Тридцать девятого отряда Колониальных морпехов, которая спасла всех выживших на развалинах базы «Роща Любви». Оба этих человека поверили ей, когда она настаивала на необходимости связаться с яутжа и установить с ними перемирие. Теперь они должны поверить ей еще раз.

Никогда еще она не находилась так близко к живому яутжа. Мертвыми они казались грозными. Живыми – буквально излучали такие мощь и силу, что у нее подкашивались ноги и сосало под ложечкой.

«Он прилетел сюда ради этого, – думала Иза. – Он точно так же хочет положить этому конец, как и мы. Это не наша война. Ее развязал кто-то другой. Кто-то, кто использует ксеноморфов как оружие».

Калакта обхватил ее рукой за шею и привлек к себе настолько близко, что Иза ощущала влагу его тяжелого дыхания и видела трещинки на его разрушившихся со временем клыках. Ее едва не стошнило, но она сдержалась. Было бы верхом неблагоразумия извергнуть содержимое желудка перед самым авторитетным старейшиной яутжа в тот самый момент, когда они заключали важнейшее соглашение.

При мысли об этом она едва не рассмеялась.

И едва не расплакалась.

Яутжа испустил какой-то глухой рык, похожий на урчание приводимого в действие мотора. Иза нахмурилась и бросила взгляд вбок, на МакИлвина, желая удостовериться в том, что составленная ими переводческая программа работает. МакИлвин посмотрел на небольшое устройство перед собой, нахмурился и снова поднял глаза. В этот момент рокот яутжа перерос в зловещий хохот.

«Нет, – подумала Иза. – Только не это. Мы пришли с миром! Не надо! Ради вас же самих!»

– Нет! – крикнула она, но было уже поздно.

Четыре сопровождавших Калакту яутжа шагнули вперед, словно по сигналу. Ради соблюдения церемоний и в знак уважения и почтения им позволили пронести на борт «Трейси-Джейн» свое оружие. Это была ужасная ошибка. Взмахнув копьями, они рассредоточились; лазерные указатели наплечных бластеров заплясали по всему тускло освещенному помещению, выискивая цели.

– Нет! – снова крикнула Иза и попыталась выпрямиться, но Калакта крепко держал ее. В его глазах не было заметно ни малейшего усилия – он мог бы с легкостью переломить ее шею одной рукой – и, возможно, скоро так и сделает – но отражалось нечто еще. Она не могла сказать, что именно. Иза убедила себя в том, что кое-что знает о яутжа, но эта иллюзия развеялась с первой же лазерной вспышкой.

Она совсем ничего не знала.

Череп МакИлвина разорвался на куски, мозги превратились в облачко пара. Некоторое время его тело стояло, потом сделало шаг назад, накренилось в сторону и упало на палубу.

Хэлли отдала приказ, и ее подчиненные начали стрелять в яутжа через все большое помещение, но, как правило, промахивались. Два чужака включили свои генераторы невидимости и превратились в тени теней. Их положение выдавали только выстрелы бластеров.

Одну из морпехов невидимый противник пронзил копьем и поднял в воздух. Из широкой рваной раны хлынула кровь и выпали внутренности.

Другой яутжа упал, сраженный лазером. Его оторванные конечности до сих пор дергались, как будто он пытался драться и после смерти.

Калакта притянул Изу еще плотнее к себе, поднял голову и прижал ее лицо к своей груди, так что ей оставалось только слушать, что происходит вокруг.

Выстрелы, взрывы, крики и рев – все это перемешалось в ужасной какофонии, постепенно ослабевавшей по мере того, как становилось все меньше и меньше солдат и яутжа.

Наконец хаос затих. Изу мутило. Она слышала нечто в груди Калакты – возможно, его сердцебиение, но это мог быть и сдавленный смех старого яутжа, восторгавшегося своим коварным планом.

Он немного ослабил хватку и позволил ей обернуться.

Двое яутжа были до сих пор живы. Один из них потерял руку, и из раны хлестала зеленая кровь. Второй держал в одной руке свое боевое копье, а во второй – оторванную голову Хэлли с полузакрытыми глазами, до сих пор блестевшими под расколотым стеклом шлема.

Они уже забирали свои трофеи.

Калакта заговорил, и Изе показалось, что программа перевода включилась прямо у нее в мозгу, отсеивая и повторяя его слова. Его глубокий голос скрывал в себе обещание еще более сильной боли.

– Глупо было думать, что вы понимаете, – сказал он.

Затем повернул ее к себе, открыл свой рот с острыми зазубренными клыками, наклонил голову, испустив зловонное дыхание…

– Снова кошмары? – вывел ее из сна голос. – Скоро они прекратятся.

Иза глубоко вздохнула и села на койке. Внутри нее странным образом смешивались страх и чувство облегчения.

– Вы умеете избавлять от кошмаров?

Сим-сестра в голографической рамке у ее кровати улыбнулась:

– Мы умеем все. А теперь расслабьтесь, ваше лекарство начинает действовать. Дело идет на поправку, и через два дня вы будете готовы к переходу. И сон у вас нормализуется.

– Жду не дождусь.

Экран погас. Иза перевела дыхание, радуясь тому, что находится в знакомом окружении. База Колониальных морпехов оказалась такой, какой она себе и представляла военное сооружение – вокруг чистота и порядок, но все серое и стерильное. Десять дней назад ее перевели из медицинского отсека в отдельную каюту, маленькую, но удобную, с душем, койкой и шкафчиком.

Ее лаборатория в «Роще Любви» осталась далеко позади. Да и той базы уже не существует. Ее в приступе безумия взорвала Свенлап – как тогда казалось, это была одна из террористических атак, предвещавших вторжение яутжа в Сферу Людей. Несмотря на присутствие независимых наемников-инди, многие обитатели базы погибли во время взрывов или за последующие недели, когда они пытались выжить в крайне неблагоприятном окружении.

Взрывы привлекли внимание двух яутжа, что только ухудшило их положение. Выжившие наемники так и рвались в бой. Команда Акоко Хэлли, прилетевшая спасти Изу и МакИлвина по приказу Джерарда Маршалла, члена Совета Тринадцати, прибыла как раз вовремя. И Хэлли внимательно прислушалась к словам Изы, которая попыталась объяснить, почему яутжа так поступают.

Они не вторгались в Сферу Людей. Они спасались в ней.

Вспомнив об этом, Иза снова вздохнула и откинулась на подушку. Аппликатор из боковой стенки впрыснул в ее бедро очередную дозу лекарств. Место укола зачесалось, потом стало горячо, а через некоторое время посторонние ощущения исчезли. Иза уже привыкла – ее не первый день пичкали лекарствами, выбирая для инъекций разные участки тела. Наверное, от них останутся небольшие шрамы на коже, но ей было все равно.

Иза думала о том, что, скорее всего, она спасла Сферу Людей от войны.

МакИлвин то и дело повторял это, но ему недоставало юмора и обаяния ее старого приятеля Кита Роджерса. Роджерс погиб во время взрыва «Рощи Любви», и Изе его ужасно не хватало. Эта ее личная потеря лишь сильнее подчеркивала весь трагизм происшедшего.

Иза встала, оделась и достала из шкафа свой планшет – все, что осталось от ее лаборатории на «Роще Любви». В нем она хранила некоторые данные своих исследований, но главная часть данных хранилась в самом надежном месте – в ее голове. Результаты исследований, догадки, теории, расчеты, эксперименты – все, на основании чего она составила самое подробное представление о яутжа. Среди всех людей об этом загадочном виде больше всего знала только она – да еще, пожалуй, МакИлвин.

Изу Палант иногда смущал тот факт, что она работает на компанию «Вейланд-Ютани», но без поддержки могущественной организации она бы так далеко не зашла. Ресурсы Компании были безграничны.

Несколько недель, с самого окончания конференции, на которой удалось договориться о перемирии со старейшиной яутжа Калактой, Иза проходила курс реабилитации на базе морпехов. Вместе с ней здесь находились МакИлвин и отряд Хэлли. Майор сообщила Изе, что Джерард Маршалл приказал ей охранять исследовательницу любой ценой. Джерард Маршалл, член Совета Тринадцати компании «Вейланд-Ютани», хотел, чтобы Изу Палант как можно быстрее доставили в Солнечную систему, чтобы получить ее ценные сведения. Это означало несколько месяцев перемещений и по меньшей мере тридцать переходов по норам, ни к одному из которых она пока что не была готова.

Сразу же после мирных переговоров медики обратили внимание на ранения ее головы. Выяснилось, что Иза перенесла кровоизлияние в мозг, небольшое и легко излечимое, но любой переход в таком состоянии мог бы стать для нее последним.

Путешествия через норы представляли некоторый риск и для вполне здоровых людей. Вследствие трудно объяснимых законов физики необходимо было погружаться в капсулы ожидания, похожие на криокапсулы, которые использовались для путешествий в дальнем космосе. Капсулы ожидания отличались тем, что человек погружался в особый гель, «замораживающий» физиологические процессы организма на недолгое время. Если криозаморозку сравнивали с глубоким и продолжительным сном, то погружение в гель можно было сравнить с задержкой дыхания или с удлинением паузы между сердцебиениями.

Если капсула выходила из строя, то путешествие казалось вечным.

Иногда после перехода обнаруживали сломавшиеся капсулы с умершими людьми, которые выглядели так, как будто они провели в космосе несколько десятилетий и постарели всего лишь за пару часов. Ходили истории о том, что находили и тела, застывшие в испорченном геле в самых странных позах, с открытыми от застывшего крика ртами, с сорванными ногтями и переломанными костями; при этом внутренняя поверхность этих капсул была якобы испещрена следами от ногтей.

Также за несколько столетий возникли байки о людях, которые отказывались засыпать на время перехода и хотели узнать, что в это время происходит с сознанием. Иза не верила в эти истории, потому что никаких серьезных доказательств так и не было представлено. Но, будь то правда или вымысел, все истории сходились в одном: если путешественники выживали, они уже не могли рассказать о том, что с ними произошло.

Они сходили с ума.

Иза ненавидела капсулы ожидания, как и криокапсулы. Переход через нору казался ей чем-то неестественным, вроде обмана природы. Рано или поздно за такую хитрую проделку придется платить.

Головная боль обрушилась на нее сразу после встречи с Калактой и его делегацией. Сделав снимки и проведя исследования, медики сказали: то, что она осталась в живых, можно объяснить разве только везением. Так что Маршаллу придется подождать, пока она не восстановится после таких серьезных повреждений. МакИлвин и Хэлли остались с ней на базе планеты LV-1657.

Отдыхая, Иза часто думала о том, что же теперь с ней будет.

Прежней ее жизни настал конец. Раньше она думала, что обрела в «Роще Любви» столь желанное спокойствие духа. Да, планета была довольно суровой, пустынной и обдуваемой сильными ветрами в процессе терраформирования. Единственной высокоорганизованной жизнью на ней были ученые и наемники-инди на базе. Но Иза полюбила эту безымянную планету. Она работала по заказу «Вейланд-Ютани», но находилась достаточно далеко, чтобы заниматься тем, что ей нравилось. Ее родители никогда не доверяли Компании, и их недоверие передалось дочери. Но «Вейланд-Ютани» была такой крупной организацией, что чувства отдельных сотрудников ее руководство нисколько не заботили. Компания не требовала от своих сотрудников безоговорочной веры. Она требовала от них профессионализма.

И Иза предоставляла ей профессионализм, занимаясь тем временем любимым делом. Наука была единственной ее страстью, а необходимость делиться частью своих знаний казалась такой необременительной в сравнении с предоставляемыми Компанией неограниченными ресурсами и инструментами.

Теперь этих ресурсов и инструментов нет, но на смену им пришли другие. Как и другие люди. Одна из них Акоко Хэлли – холодная и отстраненная; другой – МакИлвин. За то недолгое время, что они провели вместе, изначальное недоверие к сотруднику Компании почти исчезло, а пережитые несчастья еще более сблизили их.

Будущее казалось туманным, и поэтому Иза даже радовалась вынужденной задержке на LV-1657. Так у нее появилась возможность собраться с мыслями.

Понятно, что гражданскому ученому не место на военной базе, и она с трудом привыкала к новой обстановке. Единственным предназначением базы, обращающейся по орбите вокруг спутника планеты, было охранять сложное сооружение, находившееся в миллионе миль от нее.

«Не об этом я мечтала всю жизнь».

Кто-то постучался в дверь.

– Да?

– Это я, – ответил МакИлвин.

От звуков знакомого голоса у Изы стало теплее на душе.

– Ты и… кто еще?

– Я принес кофе.

– Тогда почему ты стоишь там?

Дверь тихо приоткрылась, и в каюту вошел МакИлвин, держа по дымящейся кружке в каждой руке и сверток из фольги под мышкой.

– Я и завтрак принес, – сказал он. – И кое-какие новости.

Обычно они ели в столовой, часто вместе с Хэлли и членами ее команды. На базе размещался многочисленный Пятый отряд пехотинцев под названием «Кровавые Маньяки». Люди Хэлли не слишком ладили с пехотинцами, называя их «сухопутными ушлепками». Большую часть времени Хэлли и ее подчиненные проводили на корабле «Пикси» – иногда припарковавшись на одной из семи посадочных площадок, а иногда патрулируя систему. Их отчужденность порождала неблагоприятную атмосферу на базе, но Изе до этого не было дела. В конце концов, они с МакИлвином гражданские, и разборки военных их не волнуют.

– Ну, давай выкладывай, – сказала Иза.

– Завтрак?

– Да нет же, дурачок.

Ей нравилось по-дружески препираться с МакИлвином. Это напоминало ей о Роджерсе, дерзком наемнике, в котором в ее компании просыпались несвойственные ему мягкость и задумчивость.

– А, ну ладно. А я думал, тебе будет интересно узнать, что сегодня на завтрак.

– Снова яичный порошок?

МакИлвин протянул ей сверток. Иза открыла его.

Яичный порошок.

– Итак, какие новости? – спросила Иза, отхлебывая из кружки кофе. Запах напитка был божественный, а вкус еще лучше.

– Яутжа до сих пор в системе.

Иза приподняла бровь.

– Откуда ты знаешь?

– Слышал, как «Кровавые Маньяки» разговаривали между собой в столовой. Их корабль иногда вращается вокруг LV-1657, иногда – вокруг спутника или норы, а иногда отлетает миль этак на миллиард. Они не прячутся, не переходят в ускорение, просто… как бы прогуливаются.

– Хорошо, – кивнула Иза и улыбнулась. – Это ведь хорошо, правда?

МакИлвин кивнул и улыбнулся в ответ. Они разделяли научный интерес ко всему, что связано с яутжа, и за последние недели узнали немало нового. Программа перевода постоянно обновлялась. На переговорах на борту независимого корабля «Трейси-Джейн» Иза напрямую общалась с Калактой из клана Старейшин, записывая разговор для последующего изучения. Но даже тогда ее знаний было достаточно, чтобы поддерживать осмысленную беседу и договориться о прекращении огня.

С тех пор они с МакИлвином продвинулись в изучении языка яутжа еще дальше. Во-первых, оказалось, что он представляет собой не единый язык, а несколько вариантов изначальной формы. Они сильно изменились и отличались друг от друга, примерно как английский отличается от французского – некоторые слова в них были однокоренными, другие совершенно разными.

Во-вторых, язык яутжа постоянно менялся. Во время переговоров Калакта сказал, что раньше ему доводилось встречать людей, и в некоторых его выражениях исследователи отметили намеки на человеческую речь – не столько на слова, сколько на порядок слов и их употребление. Похоже, что, подобно тому как яутжа перенимали или захватывали технологии других рас и цивилизаций Галактики, они перенимали или приспосабливали в своих целях языки и их структурные принципы.

– Вот бы встретиться с ними снова, – вздохнула Иза, отхлебывая кофе и посматривая на пресную, но питательную смесь в свертке.

Разве морпехов не должны кормить самыми отборными продуктами? Они ведь гордятся тем, что на любой их базе, где бы она ни находилась, поддерживаются высочайшие стандарты комфорта. Впрочем, возможно, они действительно считают это первоклассным продуктом. Если так, то ей бы не хотелось задерживаться здесь надолго.

– Может, и встретимся, – сказал МакИлвин. – Не просто же так они тут кружат.

– Когда речь идет о яутжа, трудно утверждать что-то наверняка, – заметила Иза.

Она снова вспомнила свой кошмар. Сон, в котором мир обернулся войной, а надежда – кровопролитием.

– Наверное, Снежная Сука и ее команда тоже не прочь понаблюдать за ними.

– Смотри, чтобы Хэлли не услышала, как ты ее называешь.

МакИлвин пожал плечами.

– Так ты думаешь, они следят за яутжа?

– Ну, как ты сказала, действия яутжа предсказать трудно. Пусть мы и договорились о перемирии, но морпехи не позволят им просто так летать по системе без надзора.

Иза кивнула в знак согласия.

– Интересно, остался ли с ними Калакта? – сказала она, невольно содрогаясь.

Перед ее мысленным взором вновь предстали раскрытая пасть старейшины, его клыки, готовые вонзиться в ее лицо и раздробить череп.

– Вижу, ты к нему неравнодушна, – попытался пошутить МакИлвин, но было заметно, что и ему становится не по себе при мысли о старейшине.

– Все дело в его возрасте, – сказала Иза. – Я стояла так близко, что ощущала его дыхание и заглядывала ему в глаза. Все другие люди, которым довелось оказаться настолько близко к нему…

– Их черепа, скорее всего, развешаны у него в гостиной в качестве трофеев.

Иза перевела взгляд на кружку с кофе.

– Ему, должно быть, не менее тысячи лет. Возможно, он уже пересек всю галактику из конца в конец. Мы, люди, непрерывно исследуем космос, и границы исследованного раздвигаются с каждым годом. Наша наука тоже не стоит на месте, постоянно разрабатываются новые двигатели. Когда-нибудь «Титаны» уже не найдут свободного места для строительства норы, где бы уже поблизости ни была основана человеческая колония.

– Это прогресс, – сказал МакИлвин.

– Это мы думаем, что прогресс, – возразила Иза. – А с точки зрения яутжа мы еще ползаем на четвереньках. Иногда мне кажется, что мы – олени, а они – львы, время от времени прилетающие в Сферу, чтобы поохотиться ради развлечения.

Она подула на кофе, наблюдая за рябью на поверхности и поднимающимся облачком пара.

– Интересно, сколько всего они видели…

– Так как ты себя чувствуешь? – поинтересовался МакИлвин.

– Неплохо. Готова улететь с этой планеты.

– Даже если нужно будет лететь домой?

– Домой? – переспросила Иза.

Это слово удивило ее. Ни одно место она не считала своим домом, потому что ей было удобно там, где можно было свободно заниматься исследованиями. В последние десять лет таким местом для нее оставалась «Роща Любви». Наверное, сейчас стоит пересмотреть свои приоритеты.

– Маршалл не такой уж и ужасный, правда? – спросил МакИлвин.

– Я этого не говорила.

– Я знаю его. Да, он один из Тринадцати, но это не делает его плохим человеком.

– Из тех Тринадцати, что обладают технологией подпространственной связи в реальном времени, но не делятся ею? Подумай, какую пользу она могла бы принести человечеству, Милт.

– Мне об этом мало что известно.

Беседа принимала нежелательный оборот. Чувствовалась некоторая напряженность. Они почти никогда не обсуждали истинные мотивы и намерения МакИлвина. Иза считала, что ее коллега – человек порядочный и честный, но всякий раз, когда речь заходила о Джерарде Маршалле, МакИлвин принимал сторону Компании со всей ее сомнительной этикой.

– Он хочет, чтобы я была у него под рукой, потому что много знаю о яутжа.

– Он хочет, чтобы ты находилась в безопасности, – возразил МакИлвин. – Кто знает, что случится завтра? И, как ты верно заметила, о мыслях яутжа можно только догадываться. Возможно, пользуясь временным перемирием, они строят какие-то свои планы.

– Ты сам в это не веришь.

– Нет, – ответил МакИлвин, немного подумав и пожав плечами. – Наверное, нет. Но ты знаешь их гораздо лучше меня – пожалуй, даже забыла больше, чем я вообще знал. Потому-то твои знания так важны.

– Я поклялась никогда не возвращаться на Землю.

– Все меняется. Перемены неизбежны, – сказал МакИлвин.

Они вышли из ее каюты и вместе направились в комнату отдыха, где проводили большую часть времени. Там можно было посидеть в уютных креслах, выпить хорошего кофе и сыграть в настольные игры, обсуждая различные гипотезы, возникающие в ходе исследований. Иногда они выходили наружу, но хотя планета LV-1657 и была спокойнее той, что им пришлось покинуть, людей здесь тоже поджидали опасности. В результате терраформирования воздух в местном квадранте стал пригодным для дыхания, и тысячи квадратных миль леса превратились в дом для разнообразных видов насекомых и маленьких ящериц. Все они были завезены и прекрасно изучены, но некоторые слишком быстро приспосабливались к новому окружению. Частые мутации ускоряли их эволюцию.

Новые виды стали хищниками. Уже было зарегистрировано несколько смертей от укусов невинных на первый взгляд насекомых, которые, благодаря появившимся ядовитым железам, заняли более высокие места в пищевой пирамиде. Также имелись опасения, что паразиты с кораблей снабжения проникли на планету и приспособились к ее среде самым непредсказуемым образом.

Иза порой размышляла о поступках человечества. Одно дело, исследовать чужие планеты и совсем другое – превращать их в то, чем они никогда не были. Вдруг люди оставляют в Галактике свой ядовитый след?

Вдруг настанет такое время, когда нечто или кто-то воспротивятся такому влиянию?

Акоко Хэлли и ее «Дьявольские Псы» тоже находились в комнате отдыха. Иза даже обрадовалась, увидев их. Они до сих пор соблюдали некоторую дистанцию, но в конце концов события в «Роще Любви» их сблизили, и бойцы не раз говорили, что благодаря ей удалось спасти много жизней. Иза не была морпехом, и потому вряд ли когда-нибудь станет для них настоящим другом, но, по крайней мере, они демонстрировали свое уважение к ней. Все эти сложности человеческих взаимоотношений часто сбивали ее с толку.

Поэтому ей так нравилось изучать яутжа.

Хэлли была немногословной и сдержанной. Рядовой Бествик – невысокая, крепкая и жилистая женщина из команды Хэлли – сказала Изе, что их командира прозвали Снежной Сукой. Произнеся это имя вслух, Бествик смущенно улыбнулась.

– Временами она кажется холодной, но я бы последовала за ней прямо в ад, – добавила она.

Изе Хэлли тоже нравилась. Было видно, что властный майор Тридцать девятого отряда Косморожденных не привыкла командовать таким небольшим кораблем с горсткой людей на борту. Ей бы сейчас тысячу солдат, а не пять. Но без поддержки Хэлли Иза никогда бы не отправила сообщение всем яутжа, которые только могут его принять. Будь на месте Хэлли какой-нибудь лейтенант, он ни за что бы не осмелился отдать такой приказ от своего имени. Акоко было, что терять, но она приняла верное решение.

– Говорят, что скоро я буду в форме для прыжков через норы, – сообщила Иза морпехам. – Буквально через пару дней.

– Охрененное тебе спасибо за это! – воскликнул Нассис, игравший вместе с Гоувом в настольный теннис.

Они уже сыграли столько партий, что стали едва ли не профессионалами в этой игре. Нассис по характеру был грубоватым и отстраненным. Его, казалось, интересовало только одно занятие – военная служба, и любые развлечения не шли с ней ни в какое сравнение.

– Ненавижу этот кусок камня, – добавил он. – Жду не дождусь, когда мы отсюда уберемся.

– Мы уже подготовились к перелету, – сказала Хэлли, откидываясь на спинку кресла и откладывая в сторону старомодную книгу.

«Интересно, где она ее достала?» – подумала про себя Иза.

– Я бы предпочла корабль побольше, но «Пикси» – самый быстрый из имеющихся в нашем распоряжении. И даже на нем нам придется преодолевать эту дюжину нор почти полгода, – продолжила Хэлли. – Ну а вам-то самим как, хочется лететь?

– В смысле, путешествовать в космосе или быть доставленными к Джерарду Маршаллу?

Хэлли отвела глаза, как делала это почти всякий раз при упоминании имени Маршалла. Похоже, она недолюбливала его так же, как и Иза. От этой мысли у ученой становилось немного теплее на душе. В конце концов, хоть что-то у них было общее, хотя они и не говорили об этом вслух.

– Таков приказ, – ответила Хэлли. – Но вообще-то я спрашивала о путешествии.

– Да я только «за». Будь моя воля, мы бы уже давно были в космосе.

Хэлли встала, потянулась, подошла к Изе и дотронулась до ее лба.

– Не хотите испортить эту драгоценную штуку?

Кто-то из присутствующих рассмеялся, и Иза обернулась, поймав на себе изучающий взгляд Шпренкеля. Этот великан никогда ей не нравился, хотя она и не слышала, чтобы он говорил более двух-трех слов подряд. Он всегда выглядел каким-то беспокойным, как будто ему не терпелось выплеснуть рвущуюся наружу энергию. Некоторые морпехи были буквально рождены для боя.

– Шпренкель, – одернула его Хэлли, и великан поспешил отвернуться.

– Тесновато всем нам будет на «Пикси», – продолжила Хэлли. – Ну, хотя бы ты со своим дружком можете занять одну койку.

– Вообще-то мы не настолько близки… – возразил было МакИлвин, но замолчал.

Хэлли ничего не ответила, а просто пересекла помещение, подойдя к автоматам с напитками. Повисла тишина, нарушаемая только ударами мяча о стол и ракетки.

«Пинг-понг», «пинг-понг», вперед-назад…

– Ладно, мы пойдем, – произнесла Иза, взяв МакИлвина за руку. – Нам еще нужно поработать.

– Эй, Палант, – обратилась к ней Бествик, не снимая наушники и не отводя взгляда от голографического экрана, на котором показывалось что-то, интересное только ей. – Не бери в голову, если что. Нам тут порядком надоело, вот мы и развлекаемся как можем.

– Да, спасибо. Не беспокойтесь, – ответила Иза.

Отбив крученый удар Нассиса, Гоув улыбнулся ей. Сержант-майор Хайк приподнял фуражку и подмигнул, после чего снова закрыл глаза и сделал вид, что спит. Даже Хэлли изобразила подобие улыбки, хотя от этого выражение ее лица намного мягче не стало.

Шпренкель изучающее рассматривал свои ногти.

– И все равно, жду не дождусь, когда же мы свалим на хрен отсюда, – сказал Нассис, повышая голос на последнем слове и отбивая мяч, перескочивший через все помещение. – Ага, Гоув! Проиграл, недоумок!

Палант и МакИлвин покинули комнату отдыха, даже не прикоснувшись к кофе, за которым приходили. Иза повела своего коллегу к инфоцентру, где они могли продолжить свои исследования.

– Морпехи, – тихо произнес МакИлвин.

– Да уж…

Целый день, как обычно, ничего особо примечательного не происходило, и время текло вяло. Исследователи выявили в языке яутжа еще одну глагольную конструкцию, которая показалась Изе похожей на формы исчезнувшего почти шестнадцать столетий назад кельтского наречия, на котором в последний раз говорили в одном из древних королевств Уэльса.

Они с МакИлвином ухватились за ассоциацию, стараясь при этом сохранять объективность. Иза и сама понимала, что слишком трепетно относится к своим исследованиям, принимая их близко к сердцу. Иногда ей казалось, что она намеренно подгоняет факты к каким-то своим идеям, не позволяя им самим выстраиваться в логичные теории.

Ближе к вечеру они отправились на ставшую уже привычной прогулку. Медик быстро сделал все необходимые анализы, закончив голографическим сканированием мозга.

– Неплохо, – сказал он. – Осталось еще буквально пару дней.

Изу вдруг охватило волнение. Впереди ее ждал длительный перелет в тесном корабле, в компании нескольких морпехов и МакИлвина, и она не была уверена, справится ли она с такой психологической нагрузкой. В последние годы она привыкла жить одна в удобном для себя окружении. Морпехи, конечно, уважали ее, как и с уважением относились к ее занятиям, но среди них она ощущала себя чужой. Оставалось надеяться лишь на то, что это все праздные страхи…

А МакИлвин? Он ей нравился, но…

Этим вечером они вышли из базы, чтобы полюбоваться закатом. Людские постройки ютились на краю широкого плато, нависшего над прорезанной древним ледником равниной. Зеленое плато с пышной растительностью защищали от суровых восточных ветров покрытые снежными шапками горы. Пересекавшие его реки и потоки низвергались в долину десятком водопадов, окутанных туманной дымкой. На закате лучи местного солнца преломлялись в этой дымке, порождая великолепное зрелище. Сегодняшний вечер не выдался исключением.

Над далеким горизонтом нависли размытые оранжево-розовые полосы облаков. Чуть ближе, над утесами, плясали радужные искры, разлетаясь во все стороны, словно разноцветные осенние бабочки. На юге виднелись очертания гигантских пирамид – атмосферных преобразователей. Они все еще извергали из себя пригодный для дыхания воздух, хотя основными легкими планеты уже стали новые леса.

Планета под номером LV-1657 до сих пор не получила настоящего имени. Изе это казалось немного грустным, хотя и подходящим к обстановке. Как будто планета все еще оставалась свободной. Стоит людям дать ей официальное название, как у нее появятся искусственные, навязанные ей цель и предназначение. А в таком случае ее ожидают еще более грандиозные перемены.

– Великолепно, – сказал МакИлвин.

– Да. Даже жаль покидать такую красоту.

Милт не ответил. В конце концов, он тоже улетал не по своей воле, а по приказу Маршалла.

Иза вдруг снова подумала о том, что можно просто так взять и отказаться. Эта мысль появилась у нее несколько дней назад, и она удивлялась, почему она не приходила ей в голову раньше. Да, Хэлли и ее «Дьявольские Псы» спасли им жизнь, но ведь они не принадлежали солдатам. Как гражданское лицо, она не обязана подчиняться приказам.

Впрочем, ее ведь могут увезти силой. Этого она боялась больше всего – превратиться из пассажира в пленника. А по-другому ей никак отсюда не выбраться; ей некуда лететь, и никто не придет ей на помощь. Иза Палант осталась одна во всем мире, о чем как нельзя лучше говорит тот факт, что единственный ее приятель – МакИлвин.

Так она и сидела, разглядывая радугу и погрузившись в мысли о свободе, пока не подпрыгнула от раздавшегося позади громкого звука сирены. Обернувшись, она увидела Бествик, бежавшую к ним через высокую траву. На ее лице отображалось волнение.

– Пошли! – приказала она. – Возвращаемся на базу!

– Почему? – спросила Иза. – Что случилось?

– Со стороны Внешнего Кольца из ускорения вышел неопознанный корабль. Также поступили сообщения о нападениях на некоторые норы вдоль Кольца.

«Начинается», – подумала Иза. Сердце ее забилось быстрее. Похоже, сюда добрались те, от кого бежали яутжа.

– Что-то еще? – спросил МакИлвин.

Бествик закивала, переводя дыхание.

– Нечто странное. Корабль очень старый. Компьютер на базе утверждает, что это корабль Файнса под названием «Суско-Фоли».

5. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., октябрь

– Началось, – сказал генерал Пол Бассетт. – Похоже, ваши друзья яутжа все-таки говорили правду.

– Они мне не друзья, – возразил Джерард Маршалл.

Как обычно, ему казалось, что генерал старается его унизить и относится к нему, как к неразумному ребенку, а не как к члену Совета Тринадцати. Маршалл постарался взять себя в руки. Постарался не попасться на крючок, но, как всегда, проглотил наживку.

– А я думал, что это Совет Тринадцати заключил с ними перемирие.

– Это сделала женщина, спасать которую вы послали своих солдат.

– Пусть так, – промолвил Бассетт, усмехаясь без улыбки и поглядывая на Маршалла сверху вниз.

Раньше Джерард полагал, что генерал разговаривает так со всеми и что эта его манера – следствие высокого положения или непростого восхождения по карьерной лестнице. Но сейчас больше он так не думал. Напротив, был уверен, что дело это глубоко личное.

Бассетт командовал крупнейшими за историю человечества вооруженными силами, и ему не нравилось, что члены Совета Тринадцати считают себя выше него.

– Так, и на что же мы смотрим? – спросил Маршалл.

Его в очередной раз вызвал в командный центр стандартный боевой дроид. Никто так до сих пор и не удосужился доставить ему личное сообщение. Еще один способ поставить выскочку на место.

Сейчас они стояли на площадке над огромным голографическим глобусом управления – в том месте, откуда генерал руководил своими войсками, а компания «Вейланд-Ютани» осуществляла контроль почти над всей Сферой Людей. На протяжении многих десятилетий морпехи выполняли роль своего рода частной армии Компании, позволявшей ей поддерживать свое могущество и не терять ведущих позиций. Став самой крупной и влиятельной организацией, угрожавшей нациям и целым планетам, Компания неизбежно была вынуждена выполнять некоторые задачи мирового правительства.

Помещение было большим, ярдов пятидесяти в длину, и шумным. С самого начала предполагаемого вторжения яутжа оно напоминало растревоженный улей. Повсюду загорались и гасли голографические экраны, вспыхивали и увеличивались звездные карты, сновали туда-сюда терминалы с контроллерами. Сквозь непрекращающийся общий гул до Маршалла доносились отдельные фразы на едва понятном ему языке.

На изогнутой дальней стене мелькал целый калейдоскоп из текста и картинок – она была поделена по меньшей мере на тридцать клеток, в каждую из которых поступала своя информация. В данный момент в каждой клетке отображалось по одному из кораблей неизвестного типа и класса.

– Корабли Файнса, – сказал Бассетт.

– Вот как? – поднял бровь Маршалл. – Построенные несколько столетий назад? И чем же они вас привлекли?

– Некоторые из них возвращаются, и у нас есть основания полагать, что они перевозят войска, не похожие на те, с какими мы имели дело до сих пор.

– Ксеноморфы? – спросил Маршалл. – Как и сообщили яутжа?

Он внимательнее вгляделся в менявшие друг друга изображения. Неужели это правда? Он попытался вообразить себе возможные последствия в том случае, если корабли действительно захвачены неизвестным врагом и использованы им в своих целях. Последствия представлялись ужасными.

– Да, яутжа предупреждали о чем-то похожем, – сказал Бассетт. – Я не доверяю этим ублюдкам ни на грош, но мы получили сообщение команды Исследователей с Внешнего Кольца. Они подобрали двух выживших членов другого отряда, совершившего вынужденную посадку на поселение яутжа. Несколько недель они скрывались от тварей, потеряли почти всех своих бойцов, но под конец им удалось проникнуть на неизвестный корабль, пришвартовавшийся к поселению. Там они нашли нечто… необычное. Пойдемте, я покажу вам.

Генерал взмахом руки предложил Маршаллу следовать за ним, и, покинув центр управления, они направились в просторные личные покои и кабинет Бассетта.

За последнюю пару месяцев Маршалл побывал здесь несколько раз. Больше всего ему запомнился визит сразу же после гибели сына Бассетта, пилота военного корабля. Это случилось при взрыве космической станции во время одного из целой череды терактов, совпавших со «вторжением» яутжа. На мгновение маска невозмутимости спала, и под ней показалось другое лицо Бассетта – лицо обычного человека. Маршаллу до сих пор было немного жаль генерала, хотя тот давно уже снова превратился в известного всем солдафона.

Возможно, именно поэтому Маршалл и жалел его – человека, который не имеет ни времени, ни личного пространства для скорби.

Оба они уселись перед широким голографическим экраном, и Бассетт взмахом руки включил его. Перед их глазами вспыхнула картинка – человек, пригвожденный длинным копьем к стене, а под ногами у него – трупы яутжа и останки ксеноморфов.

Нет, не человек. Не совсем.

– Давно я не видел андроида, подобного этому, – сказал Маршалл.

– Вот что обнаружил лейтенант Мэйнс на борту того неизвестного корабля. Он утверждает, что андроид, называвший себя Паттоном, руководил ксеноморфами, на шкурах которых было отпечатано его имя.

– Руководил каким образом?

– Мэйнс не знает.

Маршалл всматривался в изображение, пока Бассетт не заменил его на вид глубокого космоса.

– Перед тем как их спасли, Мэйнсу и еще одному Исследователю удалось включить панели управления корабля, некоторые из которых были явно созданы людьми. Рядовой получил доступ к некоторым сканерам глубокого космоса. Судя по их показаниям, к Сфере Людей движутся несколько старинных кораблей Файнса, причем со скоростью, значительно превышающей скорость света – быстрее любого нашего корабля.

– Правы были наши предки, говоря: «Что посеешь, то и пожнешь», – хмуро пробормотал Маршалл.

– И кто же их посеял? – требовательным тоном спросил Бассетт. – Что вам об этом известно?

– Мне?

– Только не надо изображать недоумение. Со мной этот фокус не пройдет, – в голосе Бассетта послышались нотки недовольства.

– Так что же сейчас происходит, Пол?

– У некоторых нор из ускорения выходят корабли, перехватывают наши истребители, нападают на планетарные базы и космические станции, – вздохнув, доложил Бассетт и откинулся на спинку кресла. – Все это происходит в квадранте Гамма Внешнего Кольца. Некоторые из этих атакующих кораблей – массивные корабли Файнса, тяжело вооруженные и перестроенные для сражений. Другие – незнакомые нам аппараты, но все они перевозят крайне агрессивных ксеноморфов.

– Мой бог, – прошептал Маршалл. – Только в квадранте Гамма?

– Из остальных семи квадрантов сообщения о нападении пока не поступали.

– Но ведь те районы патрулируют ваши морпехи? – спросил Маршалл. – Особенно после того, как возникла угроза со стороны яутжа.

– Кое-где – да, патрулируют. Другие отряды до сих пор в пути. Некоторые норы охраняют только инди. Но суть от этого не меняется.

– То есть, кем бы ни был этот враг, он побеждает?

Бассетт встал, подошел к своему рабочему столу, взял стакан и отхлебнул его содержимое. Маршаллу он ничего выпить не предложил.

– Уверяю вас, мы сопротивляемся изо всех сил, – сказал он, стараясь сохранять беспристрастный тон. – Но да, некоторые норы нами потеряны.

Маршалл застыл, шокированный его сообщением.

– Значит, Сфера Людей атакована?

– И мы не знаем, кто нам противостоит.

Бассетт пополнил свой стакан из бутылки, помедлил, а затем жестом предложил ее Маршаллу.

– Употребляете при исполнении? – спросил тот.

– Это яблочный сок.

– Так какова же ваша реакция на вторжение?

– Мы делаем все, что в наших силах, – ответил Бассетт. – Мобилизованы все резервы по окружности Сферы. Оборона нор укреплена. Все отряды морпехов приведены в состояние полной боеготовности.

– А корабли Файнса?

– Насколько мы можем судить, это инкубаторы, – ответил Бассетт. – Места, где выращивают управляемых ксеноморфов. Кем бы ни были агрессоры, им многое известно о нас, и андроид – тому подтверждение. Должно быть, враги перехватили корабли Файнса во многих световых годах отсюда, переоборудовали их, и теперь эти корабли проникают в Сферу, порождая хаос и множество жертв.

– Война всегда сопровождается жертвами, генерал, – сказал Маршалл. – И в ней всегда есть победитель. Ваша задача – проследить за тем, чтобы победа была за нами.

– Я приказал вести огонь на поражение по любому кораблю Файнса, который только появится в зоне видимости.

Слова Бассетта, по всей видимости, поразили даже его самого. Он посмотрел на свой стакан и задумчиво поболтал его содержимое. Маршалл подумал: уж не жалеет ли генерал, что в нем не виски? Но Бассетт был настоящим профессионалом и никогда бы не стал пить на работе. А работает он постоянно.

– Как много людей может быть на этих кораблях? – спросил Маршалл.

– Самые первые были рассчитаны на перевозку около семисот человек в криокапсулах. В дальнейшем их размеры и вместимость увеличивались. Корабли Файнса последнего поколения, построенные около четырехсот лет назад, могли взять на борт около сорока тысяч пассажиров.

– Нельзя же просто так взять, и уничтожить их, это же…

– Это война, а война всегда сопровождается жертвами, – закончил за него Бассетт, кивком показывая на экран. – Мы получили обрывочное сообщение со станции «Лангелли», базы Компании на планете Прист. На нее напал корабль Файнса «Суско-Фоли», сбросив на поверхность сотни ксеноморфов. Вскоре после этого связь прервалась. Наши отряды охраняли там нору «Гамма-34». В настоящее время нападения происходят и на другие наши базы. Похоже, что враг, кем бы он ни был, поставил себе целью захватить норы, а это означает одно.

– Он хочет проникнуть глубже, – произнес Маршалл.

– В Сферу.

Оба они немного помолчали, обдумывая кошмарное будущее и рисуя каждый в своем воображении ужасные картины.

– Мы можем отключить их, – произнес Маршалл.

– Вы в своем уме, мать вашу?!

Джерард поморщился от неожиданности. Никогда еще Бассетт не выражался так, будто вот-вот потеряет контроль над собой.

– Норы отключить невозможно, – настаивал генерал.

– Но у нас есть такая возможность, – сказал Маршалл. – На случай необходимости.

– Ну конечно, у вас есть такая возможность! – повысил голос Бассетт. – И, конечно, об этом известно только Совету Тринадцати. Но если вы отключите нору, то все люди на том конце окажутся отрезанными в десятках и сотнях световых лет. Закрыть одну дыру не так уж плохо, но если отключить всю сеть… Тем самым вы приговорите людей к неминуемой гибели в глубоком космосе. Чтобы долететь отсюда до Внешнего Кольца, даже кораблю класса «Стрела» потребуется более тридцати лет.

– Значит, Колониальные морпехи должны постараться выполнить свою работу, – заключил Маршалл.

– И они ее выполнят, будьте уверены, – сказал Бассетт, восстанавливая самообладание. – Я просто хочу, чтобы вы и Компания были в курсе происходящего.

– Считайте, что я в курсе.

Маршалл встал и направился к двери, с каждым шагом ожидая, что его остановят. Но Бассетт хранил молчание. Маршалл решил не доставлять ему удовольствие и не стал оглядываться.

Маршалл не доверял Изе Палант, утверждавшей, что она может общаться с яутжа. Да, ей удалось привести конфликт к более-менее мирному завершению, или, по крайней мере, заморозить его на время, но сообщения о единичных нападениях поступали до сих пор. Похоже, среди яутжа, как и среди людей, находились такие, что прислушивались к другим лидерам, а то и вовсе не слушали никого.

Если верить Калакте, то яутжа всегда охотились на ксеноморфов, а не бежали от них в безрассудной слепой панике. Но… все эти донесения об управляемых ксеноморфах, нападавших на корабли и базы в едином слаженном порыве, не по одиночке, а в составе боевых отрядов…

Это казалось безумным, пугающим.

И восхитительным.

Будучи руководителем «АрмоТех», он мечтал о том времени, когда люди научатся управлять ксеноморфами. «Вейланд-Ютани» на протяжении столетий пыталась включить этих созданий в свой арсенал тайного оружия. Ученые Компании экспериментировали с каждым образцом, который только могли получить, и применяли все известные научные методы – от электричества до нанотехнологий – и даже более мистические, вроде телепатии. Успех был крайне незначительным, и все эксперименты подтверждали, что попытки обуздать этих чудищ обречены на провал.

Иногда – на провал грандиозных масштабов. В нескольких случаях, когда им удавалось получить королеву и подвергнуть ее и ее потомство генетической модификации, последствия бывали поистине катастрофическими.

И вот выясняется, что кому-то другому эта, казалось бы, безнадежная задача оказалась по силам.

Маршалл шел обратно к своим покоям, сдерживая тошноту, охватывающую его каждый раз, когда ему приходилось перемещаться по станции «Харон». Он ненавидел космос. Зайдя в каюту, он вовсе не удивился, увидев на экране мигающий запрос от Джеймса Барклая, неофициального лидера Совета Тринадцати. Придется снова поговорить с Барклаем и сообщить ему о происходящем во всех подробностях. После этого нужно связаться с Изой Палант. Уж слишком долго они с МакИлвином приходят в себя после спасательной операции; морпехам под командованием Акоко Хэлли, должно быть, не терпится приступить к действиям.

У него есть задание для них всех.

Но пока он немного посидит, выпьет бокал настоящего спиртного и подумает о том, как изменится его жизнь в ближайшем будущем.

6. Беатрис Малони

Корабль Ярости «Макбет»

Где-то за пределами Внешнего Кольца, 2692 год н. э., октябрь

Беатрис Малони была невероятно стара, но сегодня она ощущала себя молодой. И сегодня, как никогда, она поддалась чувству ярости.

– Но след не потерян, и я обязательно поймаю Лилию, – докладывал Александр, один из величайших ее генералов.

Его изображение подергивалось и расплывалось от подпространственных помех. Когда-то Малони думала, что эти искажения – следы вмешательства бога, но она давно уже потеряла веру. Особенно после того, как Ярость сделала ставку на науку и на чудеса, которые эта наука им предоставляла. Теперь искажения сигнала были всего лишь следствием несовершенства систем связи. И с каждым годом эти системы становились все совершеннее.

– Александр, мне нет нужды говорить о том, что Лилия представляет для нас величайшую угрозу.

Платформа, на которой был установлен герметичный колпак, слегка покачиваясь, парила в антигравитационном поле, а окутывающий все тело Беатрис гель поддерживал идеальную температуру для организма. Вот уже много лет она ощущала свежий воздух только кожей покрытого бесчисленными морщинами лица, которое выглядело старее, чем на самом деле, но Малони отказывалась от полного погружения в гель. Пусть обнаруженный в далеком чужом мире гель и обладал чудесными свойствами, но она все еще цеплялась за остатки своей человеческой природы.

– Она знает наши планы и то, что дает нам преимущество, – продолжила Беатрис. – Она понимает, как устроены наши корабли, каким курсом они следуют и к каким целям стремятся. И, что самое главное, ей ведома тайна наших армий. Если все эти сведения попадут к нужным людям, они смогут организовать достойное сопротивление. Я хочу, чтобы ее доставили ко мне живой. Она должна прожить достаточно долго, чтобы успеть как следует помучиться и расплатиться за свои проступки. Но, при необходимости, можно доставить ее и мертвой.

Беатрис помолчала и улыбнулась, чувствуя, как растягивается и лопается трещинками кожа на лице.

– Без нее не возвращайся.

Кивком она остановила запись и приказала отослать сообщение, после чего вздохнула. Из платформы вытянулся гибкий и узкий, как волос, металлический отросток, прикоснувшийся к трещинке у губы. Лицо ее явно не привыкло к такому выражению эмоций.

«Но привыкать придется, – подумала Беатрис. – Потому что наша победа близка».

Вторжение началось. Генералы вели свои войска в бой, прокладывая дорогу для ее триумфального шествия. Да, она была стара, и временами на нее наваливалась смертельная усталость, но никогда еще она не ощущала такого возбуждения.

«Макбет» все еще передвигался в подпространстве у дальних рубежей Сферы Людей, но готовился к торможению. Генералы присылали свои доклады не переставая, и на корабле царила суматоха. Бои, по большей части, проходили идеально, что неудивительно при таком-то оружии и с ксеноморфами в роли солдат. Но некоторые генералы затягивали с выполнением заданий, а кое-кто даже потерпел поражение. Малони это не нравилось, но она понимала, что потери на войне неизбежны.

Даже сейчас, когда они приближались к осуществлению грандиозного плана, подготовка к которому велась долгие десятилетия, Малони предпочитала придерживаться привычного распорядка. Отослав сообщение Александру – уж очень ее заботило предательство Лилии, бередившее душу, словно свежая рана, – она вызвала помощников.

Дана и Карет всегда были наготове и появились через несколько секунд.

– Да, госпожа? – спросил Карет.

– Вы знаете, куда следовать.

Дана и Карет кивнули и взялись за платформу по обе стороны. Малони не требовалось никаких планов и схем, чтобы перемещаться по кораблю – она знала его как свои пять пальцев, со всеми укромными уголками и потаенными местами. Она двигалась по его коридорам, как кровь движется по жилам организма, поддерживая его жизнь или лишая его жизни. Часто в ее передвижениях не было особого смысла, кроме символической тесной связи с кораблем. Она заглядывала в машинный отсек и восторгалась тем, во что он превратился.

Существо, которое они нашли на Зените – его прозвали Искра, – превратило машинное отделение «Макбета» в свой дом. Иногда оно тоже перемещалось по кораблю, что-то достраивая, улучшая, выделяя из своих придатков новые материалы и системы управления. Но машинное отделение было сердцем корабля, той мощной мышцей, которая приводила в действие всю конструкцию, и существо большую часть времени пребывало здесь, продолжая наращивать мощь «Макбета».

Им так и не удалось наладить полноценный контакт с этим существом. Долгое время это беспокоило Малони. Она не позволяла ученым экспериментировать с Искрой, опасаясь ответной агрессии и разрушения всего, что она дала им за все эти годы. До сих пор никто толком не знал, действительно ли она «существо» в общепринятом смысле, или это машина, которую оставили на Зените его прежние хозяева. Машина, которая продолжала строить и улучшать среду обитания даже после того, как исчезли сами древние обитатели этого мира.

Со временем тревоги угасли. «Макбет» быстро преображался под влиянием неустанной Искры, и Малони привыкла к мысли, что их свела судьба.

Но сегодня путь ее лежал мимо машинного отделения и вел в трюм.

Карет и Дана хранили молчание, отчего казалось, будто их душу гнетут тайные сомнения. В конце концов, они были кораблерожденными, и Сфера Людей была для них чем-то неведомым, о чем они слышали детьми, почти мифическим местом, с течением времени ставшим олицетворением Обещания. Обещания возвращения, обещания восстановления в правах, и в первую очередь – обещанием возмездия за то, что их предков изгнали в глубины космоса.

Даже те, кто родился на борту корабля, воспринимали свою повседневную жизнь как изгнание из далекого Дома.

– Не волнуйтесь, – обратилась к ним Малони. – Война началась, и вскоре все будет хорошо.

– Какая она, Сфера Людей? – спросила Дана. – Мы слышали рассказы и легенды о ней, видели голографические фильмы. Но на что она похожа на самом деле, госпожа?

– За те столетия, что я провела вдали, она могла измениться, – ответила Малони. – Но мы стали сильны. После того как мы одержим победу, мы сможем превратить Сферу во все, что пожелаем. Теперь наша судьба в наших руках и время на нашей стороне. Но сейчас нужно посетить трюм. Быстрее. Я хочу увидеть ее.

И она была там.

В центре огромного трюма располагалась королева. Ее крупную голову и гигантское тело сдерживали тонкие, но невероятно прочные нити из углеродного волокна. Они пересекали пространство трюма, словно царапины на самой поверхности реальности. Яйцеклад, занимавший почти половину помещения, поддерживали густые выделения собственного тела королевы, похожие на загустевшую слюну. Яйцеклад слегка сокращался и сгибался, и эти легкие движения почти завораживали Малони. Иногда она часами сидела в капсуле наблюдения и просто смотрела за этими сокращениями. Поразительное зрелище. Источник армии Ярости. То, что заставляет существо делать сама природа, даже несмотря на проведенные в плену десятилетия.

Они нашли королеву во время одной из исследовательских экспедиций, на которые отправлялись с Зенита. Тогда они уже целенаправленно искали ксеноморфов, рассылая во все стороны тысячи беспилотных дронов. Через двадцать лет один из аппаратов обнаружил гнездо и отослал восторженное сообщение, как пчела, которая сообщает своим сородичам о том, в какой стороне искать цветы с нектаром. Операция по захвату королевы стоила им немало сил и ресурсов, но к тому времени Искра уже неплохо поработала над «Макбетом», усовершенствовав его технические средства.

Пока Малони наблюдала за королевой, та отложила очередное яйцо. Пульсирующий конец яйцеклада прикоснулся к полу, выплеснув на него густую жидкость, от которой в воздух поднялась дымка. Из отверстия выскользнули яйцо и еще более густая жидкость, закрепившая его на месте, после чего яйцеклад осторожно поднялся.

Королева выдохнула. Голову ее окутал пар, отложившийся на широкой хитиновой шее капельками воды.

За все прошедшие десятилетия ни один человек, побывавший внутри трюма, не выжил. За процессом следили солдаты-ксеноморфы, которыми издалека управляли ученые Ярости. Группы ксеноморфов застыли в углах темными тенями, готовыми в любое мгновение сорваться с места. И некоторые из них действительно срывались, устремлялись в центр помещения, хватали яйца, отложенные недели или месяцы назад, и двигались к выходу.

Всякий раз при этом королева пристально наблюдала за ними. Казалось, она сожалеет о своей потере и старается призвать помощников, переносящих бесценный груз, обратно, но эти ксеноморфы уже не слушались ее.

Да и никто из ксеноморфов ей больше не подчинялся.

Однажды Малони попыталась сосчитать яйца в трюме, но остановилась на двух сотнях. Они находились повсюду. В день королева откладывала от сорока до пятидесяти яиц.

Атмосфера в трюме была теплой и невероятно влажной. Иногда влага сгущалась в туманные струи, сновавшие туда-сюда в такт дыханию королевы. Внешние стекла капсул наблюдения очищали струи теплого сухого воздуха, иначе Малони ничего бы не увидела. В стены трюма на разной высоте были вмонтированы и другие капсулы наблюдения; в некоторых из них были заметны смутные движущиеся очертания – это вели наблюдения за королевой ученые Ярости. Некоторые из них проверяли параметры внутренней среды и следили за ее стабильностью, как и за состоянием королевы. Другие просто смотрели.

Люди всегда смотрели на нее.

– Ты стара, как и я, – произнесла Малони.

Она часто разговаривала с королевой, даже зная, что та ее не слышит. В каком-то смысле чудовище стало ее самым доверенным лицом. Малони могла поведать ей все.

– Мы старые и уставшие, но наши инстинкты заставляют нас двигаться дальше и не сдаваться. Твоя задача – откладывать яйца и продолжать твой род. Моя задача – вернуться домой. Взять то, что принадлежит нам.

Она помолчала, погладила стекло и добавила:

– То, что принадлежит мне.

Их разделяло не менее двух сотен ярдов, но голова королевы слегка дернулась, как будто бы она прислушалась к словам старой женщины. Существо вздохнуло или зарычало, и из его рта вылетело облако пара.

Малони посмотрела налево и направо – на Дану и Карета.

– Когда ее в последний раз кормили?

Карет сверился с экраном на стене у обзорного стекла.

– Семь дней назад.

– Тогда она уже проголодалась. Свяжитесь с Уайлдером, пусть он ее покормит. И скажите, что я наблюдаю.

– Госпожа, – кивнул Карет и вышел из капсулы, оставив Малони наедине с Даной.

– Хочешь понаблюдать со мной? – спросила Малони.

– Конечно! Это такое захватывающее зрелище!

– Да, это так, – подтвердила Беатрис.

Они смотрели молча. Королева отложила еще одно яйцо. Через несколько минут вернулся Карет.

– Отослали троих, – доложил он.

– Хорошо, хорошо, – проговорила Малони и приблизилась настолько, что ее платформа едва не коснулась стекла, наклонившись слегка влево – в ту сторону, откуда в трюм вошли три ксеноморфа, несущие по человеку каждый. Люди были обнаженные, худые, бледные и ослабшие от нескольких столетий спячки. Их достали из криокапсул, хранившихся в отдельном трюме и доставленных туда с одного из кораблей Файнса. Остальные их товарищи уже послужили инкубаторами для ксеноморфов, отправленных на корабле обратно, но этих сохранили для более важной цели, чем пополнение рядов солдат Ярости.

Люди не спали.

Первый мужчина едва шелохнулся, когда его положили перед королевой. Изменилось только выражение его лица – на нем отобразился ужас, когда над ним склонился огромный череп с вытянутой пастью. Зубы внутренней челюсти сомкнулись, отрывая голову жертвы. Одна нога человека дернулась. Королева насыщалась.

– Будь сильной, – прошептала Малони.

– Ей хочется еще, – сказала Дана.

– Конечно. Ей нужно восполнить энергию.

Когда от первого мужчины остались лишь лужи крови и обрывки кожи, королеве поднесли второго. Он успел поднять руку, прежде чем зубы проломили его грудь, а потом она подняла жертву и одним резким движением разорвала на две части. Верхняя упала на пол, пока королева пожирала нижнюю часть туловища с ногами.

Третья жертва, женщина, видела, что произошло с двумя ее товарищами. Наверное, она кричала, хотя Малони ничего не слышала. В любом случае она пыталась сопротивляться, отчаянно вырываясь и колотя кулаками по голове удерживающего ее чудовища. Ксеноморф не обращал никакого внимания на тщетные потуги слабого существа.

На какое-то мгновение Малони посочувствовала женщине. В ней было нечто поразительное – в последний раз она бодрствовала несколько столетий назад. Все, что она знала о прошлой жизни, исчезло. Все люди, которых она знала, давным-давно умерли или находились во многих световых годах отсюда, с ожидавшими рождения ксеноморфами в груди. Когда-то она добровольно согласилась участвовать в долгом космическом полете и надеялась проснуться, когда их корабль найдет пригодную для обитания планету. Им сказали, что могут пройти сотни, а то и тысячи лет, прежде чем они окажутся в новом доме.

А вместо этого она проснулась и увидела это.

Малони подумала, что, наверное, к лучшему, если все происходящее кажется этой женщине кошмаром.

Но ее кожа ощущает тепло и влагу. Она чувствует, насколько тверд внешний скелет ксеноморфа. Она слышит шипение королевы и треск, с каким та дробит своими внутренними челюстями голову погибшего мужчины.

Никакой кошмар не может быть настолько реален.

Когда ксеноморф опустил ее на пол, женщина попыталась удержаться на ногах и побежать, но сил у нее не оставалось. Малони наблюдала за тем, как ее рот открывается в безмолвном крике, прежде чем королева одним ударом повалила жертву и вырвала из тела внутренности.

– Еще? – спросила Дана.

– Нет. Пока не стоит. Ей нужны силы, чтобы рожать новых солдат, но слишком сильной она становиться не должна. Пусть немного поголодает. Так она всегда будет служить нам. А теперь проводите меня до мостика. Пора оценить обстановку.

На мостике ее ждал Чаллар – еще один из первых Основателей, которые позже назвали себя Яростью. Он был старше Малони на несколько лет, и эти годы не пошли ему на пользу. Обе его ноги и одна рука были ампутированы еще тридцать лет назад, а оставшаяся рука усыхала и отмирала.

Но ум Чаллара оставался живым и проворным. То, что осталось от его тела, сейчас находилось погруженным в большой прозрачный сферический чан с гелем. Гель предоставлял ему кислород и питательные вещества, позволяющие организму держаться гораздо дольше отведенного ему срока. Общался Чаллар посредством подсоединенного к его гортани искусственного голосового аппарата, из-за чего все его слова приобретали механический оттенок. Но значения у них были что ни на есть самые человеческие.

– Просто охренительно!

– Ты, как всегда, красноречив, Чаллар, – сказала Малони.

– То, что сейчас происходит, это фантастика, Беатрис. После всего что нам довелось испытать!

– А ты сомневался?

– Ну, сказать по правде… хотя да, немного.

Он приблизил свою платформу к одному из экранов наблюдения с пляшущими цифрами данных.

– Мы потеряли Паттона, – добавил он.

– Я знаю. К сожалению, это так. Он был одним из наших лучших генералов.

– Да еще и от рук яутжа. Это было даже не сражение, а испытание наших сил перед боем.

– Если ты посмотришь на данные внимательнее, то, надеюсь, увидишь, что на поселении присутствовали еще и Исследователи.

– Неважно, – сказал Чаллар.

Рот его открывался по привычке. Гель, в который он был погружен, был почти прозрачным, хотя Малони видела плавающие в нем кусочки кожи и полосы жидких выделений организма. Этот вид не вызывал в ней брезгливости – она слишком долго знала Чаллара и привыкла к его виду, – просто она подумала, что было бы неплохо напомнить ему о необходимости поменять гель.

– Сейчас важно то, что до сих пор не поступало никаких сообщений с «Отелло», – сказала она. – По-прежнему ничего не слышно?

– Нет, госпожа Малони, – ответил кораблерожденный офицер. – Мы проверили все каналы – подпространственные, и квантовые, и даже традиционное радио. Ничего.

– Хмм, – нахмурилась Малони, осматривая экраны, на которые поступали данные о войсках вторжения – по большей части сообщения о сокрушительных победах.

Дела и вправду шли неплохо, но «Отелло» должен был отозваться еще давно.

«Отелло» был кораблем-близнецом «Макбета». Их пути разошлись много лет назад, когда было принято решение приближаться к Сфере двумя разными маршрутами. В этом случае, как считала Малони, даже если что-то случится с одним судном, то поставленную задачу выполнит другое. До недавних пор они регулярно обменивались сообщениями, и, казалось бы, все шло по плану.

Они выследили старые корабли Файнса и завладели ими. Эти корабли со спящими колонистами послужили им инкубаторами для выведения солдат-ксеноморфов. Затем, в назначенное время, они направились к Сфере Людей.

После этого связь с «Отелло» прервалась. Возможно, он встретил свой конец в результате какой-то катастрофы, подобно «Гамлету», погибшему три столетия назад во время первоначального странствия за пределы Сферы. Космос необъятен, и в нем всегда есть место неизведанным и загадочным опасностям.

Молчание «Отелло» заботило Малони, но не слишком. Они побеждали и без него. План, разработанный ею много лет назад, подразумевал использование только одного корабля.

Скоро настанет ее время.

7. Цзянго Танн

Космическая станция «Ад»

2962 год н. э., октябрь

Для стареющего Цзянго Танна «Ад» стал кусочком личного рая.

Танна всегда забавляло название станции – в немалой степени из-за того, что существовал десяток объяснений, откуда оно взялось. Сам он склонялся к версии, – признанной большинством и наиболее подкрепленной доказательствами, – согласно которой станцию так назвали в честь некоей Макселлы Мьюриэн Мэй. История женщины с таким необычным именем выдалась еще более необычной.

Началась она в те времена, когда репутация еще многое значила, а исследование космоса было занятием для смелых первопроходцев, обуреваемых жаждой открытий, и средством утоления такой жажды. Романтические смельчаки встречались и до сих пор, но по мере старения Танн все чаще замечал, что их подбирает к своим рукам компания «Вейланд-Ютани», для которой в этом занятии не было никакой романтики. Исследование космоса для нее было в первую очередь деловым предприятием, источником прибыли, и лишь во вторую – способом получения знаний. Дух приключений канул в прошлое.

История Макселлы Мьюриэн Мэй имела к этому непосредственное отношение, но началась еще задолго до рождения Танна.

Полтора столетия назад «Ад» официально именовался «Промежуточной станцией 14» и служил перевалочным пунктом для горнодобывающих экспедиций в звездную систему Малого Скафелла. Из семи больших планет и сорока малых только одна получила отдельное название: LV-301. Никаких следов жизни в системе обнаружено не было, да и сама LV-301 представляла собой голый скалистый шар, примечательный только своими крупными запасами тримонита. «Вейланд-Ютани» отправила на нее несколько экспедиций, базой которой и служила перевалочная станция на орбите между третьей и четвертой планетами Скафелла.

Станция была огромной, и управляли ею около сотни человек. На ней хватало место и для швартовки десятка кораблей одновременно, и для размещения габаритного оборудования, и для хранения припасов. За тридцать лет промышленного освоения LV-301 она превратилась в одно из самых оживленных мест Галактики.

«Промежуточная станция 14» быстро подстроилась под вкусы и предпочтения шахтеров – шумного, грубого и весьма требовательного народа, несмотря на то что их проживание и расходы оплачивала Компания. Проведя около года в недрах планеты, они возвращались отдохнуть на станцию и требовали развлечений по своим вкусам. Спортивные залы они переоборудовали в питейные заведения, хранилища – в игровые залы и арены для кулачных боев; по всей станции процветала женская и мужская проституция. Состав экспедиций всегда был смешанным, но во время отдыха шахтеры предпочитали красоток и красавцев, не изуродованных шрамами от камнепадов и не такого бледного, как у них самих, вида от долгого пребывания под землей.

«Вейланд-Ютани» продолжала финансировать станцию, но быстро утратила над ней контроль. Фактическими хозяевами «Промежуточной станции 14» стали шахтеры. Пока поток тримонита не прекращался, Компания закрывала на это глаза, а после отправки последних тонн груза и сворачивания горных работ группа шахтеров заявила, что берет управление станцией на себя.

Руководство «Вейланд-Ютани» согласилось. В конце концов, вывод из эксплуатации или перемещение станции в другое место стоили бы дороже. В таких случаях обезлюдевшие станции обычно оставляли и дальше кружить по орбите или направляли по сужающейся траектории к звезде. Это же был первый прецедент подобного рода, и в последующее столетие в частные руки перешли еще ряд станций и космических кораблей. К тому времени на четырех планетах и на десятке спутников системы выросли многочисленные поселения, так что станция с ее услугами пользовалась довольно большим спросом.

Макселла Мьюриэн Мэй была шахтером и прилетела с одной из последних экспедиций. Ее прозвище «Мэйдэй» (сигнал тревоги) говорило о ее ненасытном аппетите к алкоголю, сексу и еде. Но она также обладала незаурядным умом и умела привлекать на свою сторону самых бесшабашных и рискованных людей. Проработав на LV-301 два года, она узнала, что запасы тримонита почти истощились, а станция предназначена на снос.

Через три месяца отряд шахтеров под ее руководством установил на станции свой порядок. Тогда они называли себя «Частным клубом», но это название не нравилось им самим. В одном из обращенных ко всей Сфере сообщений Мэй, сама того не осознавая, предложила новое название.

«Прилетайте к нам, в систему Малого Скафелла! В нашем Частном клубе ваши частные дела навсегда останутся в тайне, – говорилось в послании. – Раньше здесь была скучная шахтерская база «Вейланд-Ютани», но теперь здесь гораздо веселее. Забудьте о той Компании, здесь вы найдете себе другую компанию по душе. Все, что вы пожелаете, все, о чем вы мечтали… все, что бывает разве что в аду, но без вечного проклятия».

Через семнадцать дней прилетел первый корабль. Его экипаж провел на станции всего неделю, но под конец этой недели за станцией окончательно закрепилось новое название – «Ад». Постепенно из места, где можно как следует «оттянуться», она переросла в нечто большее. Мэй и бывшие шахтеры под ее началом задумывали свою станцию как средство обогащения, но со временем она начала привлекать всех, кто был недоволен Компанией и тем, как та вела дела. Независимые наемники и спасательные экипажи, пираты, мелкие горнодобывающие фирмы, богатые искатели приключений, заблудившиеся странники – все они рано или поздно находили путь в «Ад», а многие оставались здесь навсегда.

Сейчас никто из сотни давно умерших первоначальных владельцев не узнал бы станцию, превратившуюся в дом для более чем двух тысяч человек и временное пристанище еще для тысячи сменявших друг друга гостей. Несмотря на довольно грубые нравы, обитателей и гостей связывали общие интересы, и потому они сообща старались избегать крупных неприятностей. «Ад» уже был не просто притоном, где можно найти наркотики, выпивку и все виды извращенного секса – хотя и этого, конечно, здесь было в достатке.

Для многих «Ад» стал безопасной гаванью – целью, а не просто перевалочным пунктом.

К тем, кто привык называть его своим домом, принадлежали Цзянго Танн и его жена Иветта. Они прилетели сюда пять лет назад, преодолев почти половину Сферы, и прошло немало времени, прежде чем их перестало мучить беспокойство о том, что их найдут.

– Попробую сегодня перехватить еще что-нибудь, – сказал Цзянго.

Иветта у него за спиной зевнула, перекатилась на другую сторону и открыла один глаз.

– Доброе утро, – поприветствовал он ее.

– Ты уверен?

– Судя по часам, да.

Цзянго сидел на кровати, положив на колени старый планшет. За время пребывания в «Аду» они с Иветтой усовершенствовали его, и теперь он почти соответствовал военным стандартам – замечательное устройство. Восхитительное и незаконное. Такими словами можно было бы описать все их существование.

– Разбуди, когда будет готов завтрак, – сказала Иветта.

– Сегодня твоя очередь готовить.

– Ой, правда?

– Да. Я вчера купил бекон. Мне, пожалуйста, четыре ломтика, булочку и крысиный соус.

На вкус крысиный соус был великолепен. Никто не знал, из чего его изготавливают на самом деле, кроме его изобретателя, Маркса Келланта, но название прижилось. В любом случае вряд ли эти догадки были далеки от истины.

– Ну вот…

– И кофе, – добавил Цзянго, проводя пальцем по экрану планшета и заходя на квантовые базы данных через безопасное соединение.

Иветта написала программу, менявшую адрес устройства каждый раз, как пользователь переходил на другую страницу, так что если бы какой-то хакер и вычислил их, то не смог бы проследить источник их сигнала. По крайней мере, она так утверждала. Он верил ей. Пока что морпехи еще ни разу не угрожали уничтожить станцию ядерным зарядом.

Не то чтобы такая угроза вовсе была нереальной…

– Мне здесь так уютно…

– Хмм.

Еще один обрывок сообщения, ряд слов, вырванных из квантовой базы данных: «…морфы высадились из…»

– Давай сегодня ты приготовишь завтрак?

– Хмм, – повторил Цзянго.

Он нашел источник обрывочной фразы и задал поисковый запрос, чтобы установить частоту и глубину сигнала, а также время его получения с точностью до минуты. В таком диапазоне уточнение происходило не сразу. В нетерпении он постукивал по экрану пальцами.

К его промежности подползла рука.

– А я тебе помогу по-другому, – лениво произнесла Иветта, потягиваясь под одеялом.

Он обернулся, оценивающе приподняв бровь.

Планшет издал звук… Увиденное заставило Цзянго выпрямиться и отбросить руку Иветты, которая, как показалось, окончательно проснулась.

– Ты только погляди, – сказал он, протягивая ей планшет. – Погляди!

Это была самая полная из всех фраз, которые ему удалось перехватить в последнее время. Она говорила о том, что происходит действительно нечто очень важное.

«…из корабля, который сбросил их сотнями, а потом развернулся и…»

– И что это, черт возьми, значит? – озабоченно спросила Иветта.

– Точно не знаю, но это имеет отношение к повышенной активности последних дней, если судить по перехваченным обрывкам информации.

– И это означает?..

– И это означает, как мне кажется, что Колониальные морпехи с кем-то или с чем-то воюют.

– Ксеноморфы?

От этого слова у обоих по спине пробежал холодок, несмотря на то что в помещении всегда поддерживалась высокая температура. Иветта села и пододвинулась поближе. Тепло ее тела согревало, и от нее пахло уютом.

– И насколько они далеко? – прошептала Иветта, задавая интересующий их обоих вопрос.

Опасность в космосе подстерегает повсюду, и она всегда близко, даже в световом году от ближайшей норы и в двадцати световых годах от Внешнего Кольца.

– Не так уж далеко от Внешнего Кольца, – ответил Цзянго. – Там, где может случиться все что угодно.

Эту фразу они повторяли часто – она входила в их общий супружеский язык, непонятный для посторонних. В космосе они прожили долго, и многое повидали. Иногда с ними действительно случалось «все что угодно».

Десять лет назад погиб их единственный сын, Кристофер Танн, с детства мечтавший стать пилотом. В двадцать лет он осуществил свою мечту, а в двадцать три года его зачислили в отряд Колониальных морпехов. Через восемь лет его повысили до лейтенанта, и с тех пор он стал гораздо меньше говорить о своей службе. Они встречались с ним почти каждый год – тогда они жили на заселенном астероиде в световом году от Эддисон-Прайма, одной из крупнейших баз Колониальных морпехов в том квадранте. И пока он строил карьеру в Шестом отряде Косморожденных, Иветта с Цзянго занимались своими исследованиями инопланетной разумной жизни.

В частности, их интересовали ксеноморфы. Многие считали их всего лишь безмозглыми чудищами, по интеллекту не превосходящими животных, но Танны верили, что они гораздо разумнее и что им присуще сложное поведение, едва удостаивавшееся отдельных исследований. То, что они не походят на людей по внешнему виду и по образу жизни, еще не означает, что их интеллект ниже человеческого. Танны часто сравнивали их с давно вымершим видом земных существ – с дельфинами. Дельфины обладали своей системой общения, умели проявлять сочувствие и по степени разумности приближались к людям. Вообще, между дельфинами и ксеноморфами можно было провести много параллелей.

Да, судя по оставшимся данным, дельфины никогда не нападали на людей и не преследовали их, но тем значительнее казался тот парадоксальный факт, что дельфинов тоже пытались использовать в военных целях.

Из-за недостатка средств на проведение серьезных исследований по столь заинтересовавшей их теме Таннам пришлось искать дополнительные источники финансирования. В итоге они стали работать на одну компанию, которая, в свою очередь, работала на ту самую Компанию.

«Вейланд-Ютани» заведовала различными филиалами и целой сетью дочерних предприятий, разросшейся пышным деревом. Организация, на которую работали Танны, представляла собой крохотный зеленый листик на этом дереве. Тем не менее финансовый поток не прекращался, и Танны подозревали, что их директор докладывает о ходе работ самому руководству «Вейланд-Ютани». Регулярно отчитываясь о своих достижениях, они многое скрывали. По взаимной договоренности наиболее ценные данные супруги хранили в самом надежном известном человечеству хранилище – у себя в голове.

Вместе с тем Цзянго не забывал и следить за тем, какие задания поручали отряду его сына. Технические знания Иветты позволяли им забираться глубоко в зашифрованные базы данных, не оставляя после себя следов.

Когда выяснилось, что Крис работает на «АрмоТех», им показалось, что привычный им мир перевернулся вверх дном.

Цзянго и Иветта считали себя космическими следопытами. Они много путешествовали, но главной их целью всегда оставались знания. Космос казался им чудесным местом, полным восхитительных загадок. Конечно, были в нем и опасности, но если большинство людей предпочитало держаться от яутжа и ксеноморфов подальше, Танны хотели узнать о них как можно больше.

Крис же собирался превратить их чудесные открытия в оружие.

Укоряя себя и задаваясь вопросом, в чем они могли ошибиться, воспитывая сына, Танны держали свою находку в тайне. Если бы они решили поговорить с сыном напрямую, он бы задал встречный вопрос: каким образом им удалось это обнаружить? А поскольку компания «АрмоТех» действовала в обстановке крайней секретности, то это означало бы, что его родители суют свой нос куда не следует и получают доступ к конфиденциальным данным «Вейланд-Ютани» и Колониальных морпехов.

Закончить свой путь в тюрьме, если не хуже, они не хотели. С другой стороны, у них был родительский долг по отношению к сыну. Поэтому они все-таки приняли решение поговорить с ним начистоту во время следующей встречи.

Больше они его не видели.

Семь месяцев спустя к ним пришел ничем не примечательный майор морпехов и сообщил, что их сын погиб при исполнении задания. При этом он добавил, что Крис был храбрым и преданным своему делу солдатом, что он умер, занимаясь любимым делом, и что Колониальные морпехи вечно будут у него в долгу. Родители получат компенсацию в размере его пенсионных накоплений, только нужно предоставить реквизиты счета… и тэ дэ и тэ пэ.

Обрушившееся на них горе лишало сил. Но они хотели знать правду. Днем и ночью они работали не покладая рук и наконец выяснили, что Крис погиб на задании по поимке особей ксеноморфов на брошенном судне, найденном в далекой звездной системе почти на другом конце Сферы. К этому кораблю послали целый отряд морпехов вместе с так называемыми «экспертами и советниками». Все они погибли. До единого человека. Корабль морпехов был разрушен, а брошенное судно продолжило дрейфовать в космосе, и, возможно, на его борту до сих пор лежало тело их сына.

Иветта хотела оставить все как есть. Криса уже не вернуть, и теперь они должны заботиться друг о друге. Если дать делу ход, то их могут обвинить в шпионаже и взять под стражу отдельно, а она не могла допустить даже мысли о том, что им придется разлучиться. Они могут до конца жизни никогда больше не увидеть друг друга. Иветта заявила Цзянго, что и так уже потеряла в жизни многое, чтобы потерять теперь и его.

По иронии судьбы, в конечном счете именно Иветта сделала секретную информацию достоянием гласности. Она потребовала большей прозрачности в отношении Компании, и особенно в отношении ее программы изучения ксеноморфов, заявив, что тайные исследования ставят под угрозу существование человечества. Согласно ее мнению, разработки нового оружия на основе чужих видов должны проводиться публично.

Она даже объявила Джерарда Маршалла, члена Совета Тринадцати, в преступлении, утверждая, что он, как глава «АрмоТеха», должен взять на себя ответственность за случившееся. В конце концов именно его приказы привели к гибели их сына, так же как и десятков других морпехов.

На какое-то время Танны прославились как смельчаки, посмевшие бросить вызов Компании. Как радикалы.

Затем они несколько раз чудом избежали смерти. На корабле, на котором они летели, произошла катастрофа – разгерметизация обшивки. Шесть пассажиров погибли, десятки получили травмы. Танны спаслись случайно, опоздав на ужин. Конечно, произошедшее назвали несчастным случаем – по крайней мере, так сообщили в новостях. При других обстоятельствах Танны бы в это поверили. Но Компания уже дышала им в затылок. Сначала их объявили страдающими от паранойи сумасшедшими, потом заявили, что они не так все поняли, затем им угрожали и пытались выяснить, как они получили секретную информацию.

Они пустились в бега и в конце концов очутились в «Аду».

– Это неважно, – сказала Иветта, вставая с кровати и одеваясь. – Что бы ни произошло, это далеко от нас. Это неважно.

Чем сильнее она настаивала, тем больше это обрывочное сообщение казалось важным.

Танны занимали несколько крохотных кают в рукаве стыковки «Ада», достаточно далеко от центральной части станции, чтобы никто из посторонних им не мешал. Каюты располагались в получасе прогулки по рукаву до центра или в трех минутах поездки на лифте. Обычно они ходили пешком. Несмотря на свои семьдесят с лишним лет, они поддерживали физическую форму и надеялись прожить еще десятилетия четыре.

Чем занять себя на эти годы, они еще не решили. На борту «Ада» они провели почти десять лет, и оба знали, что остаться навсегда тут не получится.

В вестибюле у входа в рукав они остановились, чтобы посмотреть на огромный голографический экран, который круглосуточно отображал состояние станции и ее обитателей. Среди обитателей «Ада» насчитывались регулярные постояльцы, которым совет станции предоставил статус резидентов и которые могли передвигаться почти по всей площади этой огромной конструкции. Были также гости, которых принимали с распростертыми объятиями, но за передвижением которых все время следили. На экране показывалась информация о прибывающих и улетающих. Следить за ней всегда было интересно.

Сегодня Цзянго вглядывался в экран с большим, чем обычно, вниманием.

– «Автономные исследователи-спасатели», – прочитала вслух Иветта. – Экипаж из четырех человек.

– Инди или пираты, – пояснил Цзянго.

– Точно, – Иветта махнула рукой, и изображение членов экипажа увеличилось. – У них даже есть своя форма.

Цзянго хмыкнул, но разглядывал уже другую таблицу, в которой перечислялись прибывшие за те последние восемь дней, что Танны не выходили в центр. Их было шесть партий. Четыре – жители местной системы, две другие – из района ближайшей норы, прилетевшие за последнюю пару месяцев. Один пиратский корабль и одна независимая горная экспедиция, собиравшаяся провести разведку на одном из многочисленных спутников системы.

Никому нет до них дела. И все же Цзянго беспокоился.

– Будет тебе, – сказала Иветта. – Раз уж ты отказываешься готовить ужин, даже несмотря на мое предложение, по крайней мере, купи что-нибудь.

Цзянго смягчился, и они вместе вышли в коридор и направились к центру станции. Как всегда, тут было оживленно – в широких помещениях, напоминавших площади, играли музыканты, а прохожие кидали им деньги. Кто-то слонялся туда-сюда, кто-то просто сидел на скамейках. Танны зашли в любимое кафе, заказали еду и кофе, а потом сели за столик и некоторое время сидели, не говоря ни слова. Только после того, как принесли их заказ и Цзянго налил себе кофе, он выразил вслух то, что было у него на уме:

– Думаю, нам пора убираться отсюда.

– Как-то уж слишком неожиданно.

Иветта помолчала и посидела немного, задержав чашку с кофе на полпути ко рту. Доносящийся снаружи гул голосов вдруг затих.

– Оставаться тут может быть опасно, – сказал он.

– Из-за какого-то обрывка донесения? Так это бог знает где, и к тому же у нас нет идей на тему того, что же именно там произошло. – Она поставила чашку на столик. – Может, лучше прекратить перехватывать сообщения? Добром это не кончится.

– Мы уже говорили о том, что нужно улетать, – настаивал на своем Цзянго, пытаясь найти оправдание своим страхам.

– Да, сто раз… Но разве мы не счастливы здесь?

Она слегка прикрыла глаза, потому что оба прекрасно знали правду, так что Цзянго даже не нужно было отвечать. Им уже никогда и нигде не стать по-настоящему счастливыми.

– Просто сама мысль, – начал он, откинувшись на спинку кресла. – Сама мысль…

Он махнул рукой.

«Меня волнует сама мысль о том, что это никогда не закончится, – подумал он. – Других сыновей и дочерей продолжают посылать на смерть по приказу Компании».

Он ненавидел Компанию всей душой. Но что значит ненависть одного человека?

Потом они поплавали на лодке и погуляли по зеленому куполу «Ада», который был добавлен к основной конструкции всего пару десятилетий назад, посмотрели голографический фильм в одном из нескольких кинотеатров. Во время прогулки они встретили знакомых и поболтали с ними, а также обменялись любезностями с парой незнакомцев – богатыми торговцами каравана, за сорок лет преодолевавшего расстояние от Солнца до Внешнего Кольца.

Обдумывая, где бы им пообедать в центре, они услышали знакомый звук. К «Аду» подлетал какой-то корабль, и переливчатая трель означала, что он до сих пор не опознан. Обычно маяки автоматически определяли тип судна, но на этот раз что-то им помешало.

Цзянго и Иветта присоединились к группе людей у одного из голографических экранов, собравшихся посмотреть новости скорее из любопытства, нежели от тревоги. Никто из них не казался напуганным.

Звук оповещения затих. Все тут же добродушно заговорили. Цзянго услышал смех ребенка. Кашлянул мужчина. Прямо перед ним женщина что-то прошептала на ухо своему спутнику, а тот повернулся к ней и улыбнулся.

Затем все звуки перекрыл резкий сигнал тревоги, экран полыхнул красным и отобразил приближающийся корабль.

– О нет, – вырвалось у Иветты.

Это было вытянутое, остроносое судно, ощетинившееся орудиями на тяжелой корме и окутанное полупрозрачной маскировочной оболочкой.

Яутжа.

Люди бросились во все стороны. Кто-то побежал домой, другие к переходам и лифтам, ведущим в доки.

Цзянго поспешили к своему швартовочному рукаву, вход в который находился минутах в пятнадцати отсюда. Мимо них промаршировал отряд инди, направляющийся к главной площади центрального отсека. Пробежали охранники, беспокойно оглядываясь по сторонам, словно они искали того, кто будет отдавать им приказы. Защита «Ада» состояла из отряда инди численностью тридцать человек и добровольных охранников, большинство которых, скорее, привыкли разрешать внутренние споры, чем давать отпор внешним врагам.

– Какого черта тут делает корабль яутжа? – спросила Иветта. – Ведь говорили, что объявлено перемирие. К тому же они находились далеко отсюда.

– Вот видишь? – сказал Цзянго, пока они стояли в очереди на лифт к своему отсеку. – Тут опасно.

8. Лилия

В окрестностях космической станции «Ад»

2692 год н. э., октябрь

По мнению Лилии, за пятьдесят один день путешествия вместе с Хашори из клана Вдов, воина-яутжа и мастера пыток, можно было и получше узнать это существо. Но это были долгие, спокойные и выводящие из себя семь недель.

В маленьком корабле едва хватало места, для того чтобы не сталкиваться друг с другом. Высоченная воительница (Лилия не была до конца уверена в том, что верно определила ее пол) футов девяти ростом сутками напролет сидела в кресле пилота, не расстегивая ремней и не смыкая глаз, лишь в редких случаях прикасаясь к пище. Шлема и брони она не надевала, но держала свое боевое копье поблизости. Казалось, ей неведома скука. Лилия знала, что некоторые яутжа значительно старше ее самой, и, возможно, с возрастом начинаешь более спокойно относиться к утекающему времени.

По большей части Лидия держалась ближе к небольшому отсеку с двигателем. Там андроид делала все возможное, чтобы исцелить свои раны.

Взяв ее в плен, Хашори решила, что перед ней один из тех, кто повел наступление на яутжа по всему местному квадранту космоса. Пытки были довольно изобретательными и безжалостными, пока на корабль яутжа «Зиир За» не напало преследующее Лилию войско генерала Александра. На тот момент Лилии казалось, что она балансирует на грани между жизнью и смертью. Хашори, как ни странно, поверила ей, и вместе они покинули «Зиир За», менее чем за час до его гибели.

В своих жилах Лилия хранила технологии, которые позволяли Ярости контролировать ксеноморфов. В ее мозгу отпечатались данные о планах Ярости, о численности и возможностях этой организации. Только по этой причине Хашори оставила ее в живых. Лилия была для нее инструментом мести.

В начале их совместного путешествия Хашори, казалось, была заинтересована в общении. Лилия сидела рядом с ней на небольшой летной палубе, явно предназначенной для одного пилота, и пыталась разговаривать, используя свои скудные знания языка яутжа.

Выяснилось, что нападение Ярости стало для яутжа полной неожиданностью. Враги уничтожили многие их поселения и корабли, напали на несколько принадлежащих им планет и стерли многие страницы истории их вида. Яутжа не придавали большого значения материальным вещам, местам или историческим памятникам. Они хранили сказания о давних странствиях и охотничьих экспедициях в своей памяти. Со смертью каждого яутжа исчезала частичка истории, живая память их рода, и это было для них самой тяжелой потерей.

За последние несколько дней Лилия выслушала от Хашори несколько сбивчивых рассказов об очередных зверствах. При этом Лилия не замечала, чтобы яутжа устанавливала связь с каким-то другим кораблем, хотя та иногда бормотала сама с собой, а потом настораживалась, словно прислушиваясь.

Согласно последним сведениям, между яутжа и людьми установилось хрупкое перемирие. Еще до этого яутжа отступили в Сферу Людей и, по своему обыкновению, время от времени устраивали охотничьи вылазки. Теперь до взволнованного человечества начало доходить истинное положение дел, да и яутжа, похоже, образумились.

«Именно это и планировала Беатрис, – подумала Лилия. – Опробовать силу своей армии на яутжа. Посеять панику в Сфере Людей до своего основного наступления».

Вскоре после этого Хашори замолчала.

Лилия продолжала попытки общения, но на этот раз представительница иной расы все больше и больше замыкалась, предпочитая заниматься своими делами – проверять различные устройства корабля, прокладывать курс, отдавать безмолвные приказы тому, что двигало этим кораблем. При этом она делала вид, что совершенно не замечает Лилию.

На большом корабле это не составило бы проблемы, но этот аппарат, по сути, представлял собой лишь капитанский мостик, присоединенный к машинному отделению с двигателем. Лилия предполагала, что где-то должны располагаться и орудия, модуль жизнеобеспечения, запасы топлива и другие устройства, но конструкция корабля настолько сильно отличалась от известных ей кораблей Ярости – как и старых кораблей, которые она видела до того, как стала служить Основателям и Ярости, – что ей было трудно понять особенности его строения.

От этого она еще сильнее ощущала себя непрошеной гостьей и старалась держаться в своем уголке.

Этой передышкой она воспользовалась, чтобы исцелить свои раны. На «Зиир За» Хашори пытала ее с помощью специальных орудий, цепей и насекомых, откладывающих внутри тела яйца. Вылупившиеся из этих яиц личинки уже подохли, но до сих пор причиняли боль.

Вскоре после своего создания Лилия выбрала, чтобы ей установили систему восприятия боли. Такой выбор предоставляли всем андроидам, а Лилии хотелось как можно больше походить на людей, вплоть до того, чтобы ощущать их страдания. Теперь, лежа в углу корабля Хашори, пристегнутая ремнями, чтобы не совершать лишних движений в невесомости, Лилия думала о том, что она, по всей видимости, испытала боли больше любого оставшегося в живых человека. По крайней мере, любого человека, сохранившего рассудок. По мере возможностей она постаралась исцелить раны, мысленно направляя кровь с восстанавливающими клетками к поврежденным тканям или, в случае с самыми тяжелыми ранами, прибегая к небольшим импровизированным операциям. В качестве иглы она использовала обломок ногтя, а в качестве ниток – волосы. Времени на это ушло много, но времени у нее как раз было в избытке.

О смене суток она узнавала только по своему внутреннему календарю. Лилии и прежде приходилось много времени проводить в одиночестве. По длительности это путешествие не шло ни в какое сравнение с десятилетиями странствия в космосе до того, как ее подобрали Основатели. Но теперь она с каждым мгновением все острее ощущала необходимость в своем существовании. От того, как скоро ее обнаружат, зависело будущее огромного множества людей.

Время от времени она пыталась внушить это Хашори, но яутжа оставалась равнодушной. Воительница только мельком бросала взгляд на Лилию, а затем возвращалась к своим делам. Лилия не понимала такого поведения, но, в конце концов, яутжа вообще было нелегко понять. Они не следовали человеческим обычаям и установленным правилам, и, несмотря на отдаленную схожесть с людьми – две руки, туловище, две ноги – с видом Homo Sapiens их разделяла глубокая пропасть. За внешним сходством скрывались одни лишь тайны и загадки.

На пятьдесят второй день путешествия Лилия почувствовала, как над ее уголком, в котором она лежала, нависла тень.

– Твои люди нас нашли.

– Это Александр, – сказала Лилия.

Поднявшись, она проследовала за высокой яутжа на мостик, где из пола выдвинулось дополнительное небольшое кресло. Вместе они сели перед гладкой панелью управления, из которой вырос металлический шар.

Хашори положила на шар руку, обзорный экран потемнел, и через мгновение на нем появилась трехмерная карта, на которой моргало несколько ярких точек.

– Что это? – спросила Лилия.

– Мы, – ответила Хашори.

Потом она слегка пододвинула свое кресло к экрану и указала на другую точку:

– Они.

– Далеко?

– Пять миллиардов миль.

– Они знают, что мы здесь, – произнесла Лилия.

Понятно, что это не простое совпадение. За ними следили.

– Ты сказала, что маскировочное поле твоего корабля может скрыть его от кого угодно.

Хашори тихо зашипела. Лилия не смогла понять, что значит это шипение, и даже не была уверена, что это слова. Возможно, это просто знак раздражения от того, что кто-то усомнился в ее способностях и в оснащении ее корабля.

– Как же они нас нашли? – спросила Лилия в отчаянии. – Не понимаю. Не так уж трудно было спрятаться.

– Тем не менее они приближаются, – сказала Хашори.

– А это что? – спросила Лилия.

На краю экрана, примерно на таком же расстоянии, что и от другой точки, виднелся мягко мерцающий синий круг.

– Наша цель и наша единственная возможность скрыться, – ответила Хашори. – Нора людей.

– Значит, мы недалеко от Внешнего Кольца?

Неожиданно Лилию охватило странное чувство – смесь возбуждения со страхом. Она покинула Сферу Людей почти три столетия назад и отправилась в далекий космос вместе с Основателями, мечтавшими о новой жизни. Теперь она возвращалась к границе человеческих поселений, превратившейся в линию фронта. Возвращение для нее – не конец странствий, а начало очередного жизненного этапа, возможно, самого болезненного. Как и начало наиболее разрушительного конфликта в истории человечества.

В глубине ее души разгоралось чувство вины. Пожалуй, никогда раньше она не ощущала себя настолько близкой к человеку.

– Это одна из самых дальних их нор.

– А мы успеем туда первыми? – спросила Лилия.

Хашори снова зашипела, словно обидевшись на то, что Лилия усомнилась в быстроте ее корабля.

– Нужно будет связаться с центром управления норой, – сказала Лилия. – Я знаю некоторые коды. Возможно, мы даже сможем управлять ею удаленно, если у твоего корабля подходящая настройка связи.

– Вот, – Хашори протянула руку и коснулась серебристой панели управления перед Лилией.

На панели всплыли бугорки, затем показались острые края, и через мгновение перед Лилией выросли кнопки и несколько дисплеев. Лилия посмотрела на Хашори. Та сделала движение, похожее на то, как люди пожимают плечами.

– Я веду корабль, – сказала она.

Лилия повернула свое податливое сиденье к панели управления и улыбнулась. От такой неестественной реакции кожа на ее лице непривычно растянулась. Она даже не помнила, когда улыбалась в последний раз.

Взглянув на большой дисплей, она поняла, что отряд кораблей Ярости находится даже ближе к ним, чем она предположила. Александр действительно каким-то образом взял их след и теперь пустился за ними в погоню во главе своей армии чудовищ. Они не дадут ей уйти и намерены во что бы то ни стало захватить ее живой или мертвой.

Нора приближалась, но, судя по траекториям кораблей, их могли перехватить еще до того, как они достигнут точки назначения.

– Хашори…

– Помолчи! – огрызнулась яутжа. Ее пальцы сновали по кнопкам, панель меняла форму, обрастала клавишами и рычагами, затем снова становилась плоской, подчиняясь безмолвным командам. – У тебя своя работа, а у меня моя.

Корабль тихо завибрировал.

– Это еще что такое? – не удержалась Лилия.

Хашори не ответила.

Лилия вернулась к своей задаче, пытаясь обойти защиту центра управления норой и получить доступ к компьютерам, обслуживающим саму нору. Она понимала, что ведет своих преследователей прямо к защитникам норы, и от этой мысли ей становилось не по себе. Возможно, она обрекает этих людей на неминуемую гибель, но в глубине души она надеялась на то, что Александра и его армию остановят или даже разгромят, особенно если норы на Внешнем Кольце охраняют Колониальные морпехи, усилившие патрулирование после участившихся нападений яутжа.

Известные ей коды и данные не сработали и казались устаревшими. Лилия попыталась снова. Никакого ответа.

Лилия собирала информацию о норах на протяжении многих лет. Даже находясь далеко от Сферы Людей, она взламывала квантовые хранилища и перехватывала передачи данных о запуске нор, о получении доступа к ним и об их обслуживании. В результате из разных кусочков у нее сложилась более или менее цельная картина об устройстве нор и о принципе их работы. Поначалу Лидия не скрывала своего интереса, да и Беатрис Малони считала это важным направлением исследований.

Теперь Лилия понимала почему.

Но потом, задумав побег от Ярости и от Малони, Лилия уже не так охотно делилась своими находками. По мере того как ее подозрения в отношении Малони росли, становившаяся все более человеческой часть ее разума требовала скрытности. Сама структура ее мозга – нейронная сеть – во многом походила на человеческую за одним исключением: Лилия могла в любое время находить любую записанную в нее информацию. В конце концов она же андроид, искусственный человек.

Проверяя различные наборы кодов, она одновременно пыталась узнать, что это за нора.

– Где показания навигации? – спросила она.

Хашори рассеянно провела рукой и включила целый ряд экранов. Лилия посмотрела на самый большой и увидела один из небольших кораблей Ярости в опасной близости от их корабля.

– Ах, извини. Не знала, что мы ведем бой.

Корабль снова содрогнулся. Лилии оставалось надеяться, что это залп орудий яутжа, а не попадание вражеских ракет.

Она попыталась получить доступ к навигационному компьютеру, и это ей удалось. Использовать систему оказалось на удивление просто. Она быстро опознала квадрант Внешнего Кольца, в котором они находились, и нору, к которой они приближались: «Гамма-23». Сверившись со своей глубокой памятью, она вспомнила, что эта нора находится между шестой и седьмой планетами звездной системы и что база с центром управления находится на спутнике шестой планеты в миллионе миль от норы. Вокруг самой норы вращалось несколько орбитальных станций. Некоторые из них принадлежали независимым исследователям и одна – Колониальным морпехам.

После этого она постаралась перехватить возможные сообщения. Кто-то на базе уже должен был заметить их присутствие, как и присутствие корабля Ярости. Но никаких сообщений не передавалось.

– Странно, – пробормотала Лилия.

– Мы сможем воспользоваться норой? – спросила Хашори несвойственным ей озабоченным тоном.

– Надеюсь, что да, – ответила Лилия.

Она отправила на спутниковую базу набор командных кодов, ожидая мгновенного ответа от орудий охраны. Но никакой реакции не последовало. Не было даже ответного сигнала. Если эти коды устарели или были недавно заменены, то ей бы отослали запрос на повторное их введение.

– Нам нужно нырнуть, – сказала Хашори.

– А ты сможешь вынести перемещение по норе? – поинтересовалась Лилия.

Для перемещения по норе людям приходилось использовать капсулы погружения. Их физиология и сознание не могли справиться с той физической путаницей измерений, которая происходила во время такого перемещения. Лилия могла вынести переход, оставаясь в сознании, как было уже несколько раз. Но даже для андроида такой переход был связан с весьма неприятными ощущениями.

– Ты ничего не знаешь о яутжа, – сказала Хашори.

– Не замедляй ход, – сказала Лилия. – Я подготовлю нору. Сколько у нас осталось времени до цели?

– С такой скоростью – семьдесят секунд.

Лилия приступила к работе. Активировать саму нору можно было и не получая никакого ответа от базы управления. Все зависело от того, верны ли отправляемые ею коды. Если отослать неверный код, то нора может закрыться и запросить базу о повторном включении. О том, что код верен, Лилия узнает только в том случае, если он действительно верен.

Потратив несколько секунд на подготовку к передаче, она отправила на базу и на орбитальные станции еще и пару сопроводительных сообщений. По-прежнему никакого ответа. Она просканировала различные частоты и даже проникла в одно квантовое хранилище, где и обнаружила сигнал длительностью менее половины секунды и повторяющийся каждые три секунды.

Но этого оказалось достаточно.

Лилия приняла сигнал и замедлила его. Ее взору предстала ужасная картина разрушений, которую сопровождал протяжный крик без слов.

– Они уже побывали на базе, – сказала она. – Контрольный центр захвачен. По всей видимости, и станции уничтожены. Если кто-то из персонала остался в живых, то они прячутся.

– Значит, воспользоваться норой не получится, – сказала Хашори, выпрямляя плечи и переключаясь на новый набор приборов управления, выросший из контрольной панели.

Скорее всего, это были средства управления боем.

– Я этого не говорила, – поспешила сказать Лилия. – Сколько осталось до цели?

– Тридцать пять секунд.

– Не замедляй скорость.

– Если нора не открыта…

– Она будет открыта.

Лилия прекрасно понимала, что будет с кораблем, врезавшимся на полной скорости в закрытую нору. По крайней мере, никто из них ничего не почувствует.

Она проверила введенные коды, подождала секунду и отправила их.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Никакого ответа, никакого автоматизированного сообщения об отклонении доступа.

Из панели управления выросла блестящая масса размером с ее кулак, и Хашори облегченно вздохнула.

– Открыто, – сказала она. – Шесть секунд.

Лилия ввела случайный код и подготовила его к отправке в ту же секунду, как они войдут в нору. Если она правильно рассчитала время, то нора, получив новый неверный код, тут же закроется. Это хотя бы даст им фору на первое время. Но она прекрасно понимала, что Александр с его армией найдет их и по ту сторону норы. Ярость уже захватила базу на спутнике. Они не настолько глупы, чтобы разрушать центр управления.

– Две секунды, – произнесла Хашори.

Лилия видела, как яутжа сгорбилась в кресле, очертания которого повторяли все мельчайшие движения хозяйки корабля. Лилия невольно ухватилась за подлокотники и напряглась. Она даже услышала, как яутжа глубоко вдохнула… а затем медленно выдохнула, будто испуская предсмертный вздох.

На экране наблюдения появилась конструкция норы. Она быстро росла в размерах. В последний раз Лилия видела подобное сооружение много лет назад, и у нее оставалось несколько секунд, чтобы поразиться ее красоте и сложности.

Потом она тоже подготовилась. Без погружения в капсулу ожидания проход по норе с такой скоростью разрушил бы разум человека. Хаотичное переплетение измерений свело бы с ума любого. Впервые за долгое время она постаралась подумать о себе не как о человеке.

Секунду спустя она уже не могла ни о чем думать.

Просыпайся.

Голос, по всей видимости, доносился откуда-то из глубины ее сознания. Он отзывался эхом столетий. Они захватили спасательную капсулу, открыли, вытащили ее наружу и пытаются разбудить. За десятки лет одиночества она впала в странное забытье, глубже чем сон, но не совсем смерть.

Просыпайся.

Когда ее нашли, где-то поблизости находился Вордсворт. Реальность обрела фокус, медленно прокладывая себе дорогу сквозь галлюцинации. Отделить одно от другого ей удалось не сразу. Тогда она еще этого не знала, но наступит время, когда она будет жалеть, что ее вообще нашли.

Просыпайся, человек.

Лилия открыла глаза.

Рядом с ней в кресле съежилась яутжа, испуская хриплое дыхание. Лицо ее налилось кровью.

Экран перед ними показывал неизвестные звездные системы.

– Мы прошли, – выдохнула Лилия.

Хашори не ответила, а только кивнула в знак согласия.

Лилия поднялась с кресла и подплыла к боковой стене. Растягивая мышцы, она слышала, как хрустят ее суставы. Казалось, она просидела в кресле целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд.

– А они?

– Никаких признаков того, что они прошли, – ответила Хашори, указывая на панель управления.

Лилия поняла, что должна сама все проверить. В конце концов именно она активировала нору. Оттолкнувшись от стены, она вернулась в кресло. Через пару мгновений все подтвердилось. Отправленный ею случайный набор кодов заблокировал нору как раз после их погружения.

– Сколько у нас времени? – спросила Хашори.

Лилия задумалась. На каждом корабле Ярости, от «Макбета» и «Отелло» до захваченных кораблей Файнса и боевых истребителей, были установлены модули управления норами, но Лилия знала об этой технологии гораздо больше, чем поделилась с Малони и Яростью. Еще до побега она поняла, что некоторые знания лучше оставлять при себе.

– Скорее всего, не так уж много, – призналась она. – Получив неверный код, нора закрылась, но как только Александр и его команда вычислят верный код…

Она пожала плечами. Для этого им будет достаточно просто подлететь к захваченной базе на спутнике.

– К тому времени нас тут уже не будет, – сказала Хашори.

– Насколько далеко мы перепрыгнули? – спросила Лилия.

– Семь световых лет.

– Жаль, что не на семьдесят.

– Я кое-что засекла, – сказала Хашори, выпрямляясь в кресле.

Если она и ощущала боль, то не показывала ни малейшего знака.

«Интересно, сколько времени прошло по ее ощущениям?» – полюбопытствовала Лилия. Хашори была права: о яутжа она почти ничего не знала.

Хашори снова указала на панель управления, и из нее вырос голографический экран с символами языка яутжа. Лилия попробовала их перевести. Это было труднее, чем говорить, но через пару минут ей показалось, что она узнала достаточно. Отдаленная космическая станция во второстепенной звездной системе, когда-то давно принадлежавшая Компании. Скорее всего, перевалочная база для различных авантюристов.

– «Ад» – это люди, – произнесла Лилия.

– Что?

– Старая поговорка андроидов, – объяснила Лилия. – Ну да, выглядит неплохо.

«Возможно, у нас получится там скрыться на некоторое время, – подумала она. – И, вероятно, мы найдем там кого-нибудь, кто поймет, что я смогу помочь».

Хашори махнула рукой, прокладывая маршрут.

9. Акоко Хэлли

Планета LV-1657, нора «Гамма-116»

2692 год н. э., октябрь

Майор Акоко Хэлли с членами ее экипажа готовились к активным боевым действиям – облачались в костюмы и проверяли оружие, которое всегда держали поблизости. Майор закончила подготовку первой и, когда Гоув вышел на связь, уже связалась с компьютером «Пикси» и командиром базы, майором Рисом из Пятого полка Пехотинцев под названием «Кровавые Маньяки».

Пока костюм проводил свою диагностику, она отослала команду привести в готовность все системы «Пикси».

– Майор Рис, как обстановка?

– Враг приближается с востока, – доложил Рис. – Три корабля на большой скорости.

– На базе есть средства противовоздушной обороны?

– Разумеется, но они отказали. Враг, должно быть, использовал какую-то хитрую систему взлома.

Хэлли сочла, что не стоит выражать недоумение или досаду. Для этого уже слишком поздно.

– Сообщите, чем мы можем помочь.

– Я думал, ваша главная задача – защищать тех двух гражданских, – сказал Рис с плохо скрываемым пренебрежением в голосе.

Хэлли надеялась, что недавний конфликт с яутжа сблизил различные отряды морпехов, но, похоже, давний спор между Косморожденными и Пехотинцами до сих пор не утратил своей актуальности.

В любом случае Рис был прав. Прежде всего она должна защищать Палант и МакИлвина. Но если бы он был хорошим тактиком, он бы понял, к чему она клонит своим вопросом.

– Оборона базы – лучший способ обеспечить их безопасность, – сказала Хэлли. – Вы же сможете защитить эту базу, не так ли, майор?

– Разумеется, – отозвался Рис.

Наступила пауза. Хэлли увидела слегка смазанное изображение с камер периметра базы, пересылаемое на стекло ее шлема центральным процессором боевого костюма. Оглянувшись, она посмотрела на членов своего отряда. Они тоже все видели. Три корабля, перелетающие с места на место и рыскающие из стороны в сторону. Грузовые люки открыты, внутри сгрудились сотни темных фигур. Корабли походили на гигантских насекомых, готовых выпустить наружу свое потомство.

– Вам известно, с чем мы столкнемся, Рис?

– Я просматривал те же доклады, что и вы. Восточное крыло. Защищайте внешний доступ вместе со взводом Пехотинцев Пятого полка.

– Благодарю вас, майор.

Рис отключился, не дожидаясь ее ответа.

– Все слышали? – спросила Хэлли, оборачиваясь.

– Давайте браться за дело, – отозвался Шпренкель.

– Рядовой Бествик, где ты? – проговорила Хэлли в микрофон, выводя свой отряд из зоны отдыха в коридор, ведущий к восточному крылу. Все это время в ее шлем поступали целые потоки информации от центрального командования базы и от компьютера «Пикси». Центральный процессор костюма обрабатывал данные и выводил на экран только самое необходимое.

– У восточных ворот, – отозвалась Бествик.

– Ты нашла Палант и МакИлвина?

– Оба со мной.

– Ждите внутри, мы двигаемся к вам.

С запада донеслись раскаты первых взрывов. Костюм показал, что там происходит – темные фигуры, падающие с кораблей на плато. Приземлившись, они вставали в полный рост и бежали прямо на морпехов, защищавших периметр базы в том квадранте. Во все стороны мелькали лазерные лучи, взрывались плазменные гранаты, веером разлетались нанозаряды, сея смерть и разрушения.

Ксеноморфы продолжали наступать. Они брали верх исключительно своим численным превосходством. Ученые Компании и раньше создавали армии примитивных андроидов, которые шли на убой без малейших сомнений, и, что самое главное, без всяких претензий со стороны общественности. Но затея эта оказалась слишком дорогостоящей, а сами андроиды, не заботившиеся о своей собственной безопасности, получались слишком глупыми, чтобы понимать основы тактики и выполнять приказы. Солдаты из них выходили просто никудышными.

Похоже, «мышление» ксеноморфов было устроено совсем по другому принципу.

Хэлли и ее бойцы бежали, поглядывая на экраны шлемов. «Кровавые Маньяки» косили чужаков десятками. Падая на землю, те взрывались, разбрасывая конечности во все стороны и буквально расплавляясь на земле. Трава загорелась; клубы дыма от нее поднялись надо всем плато.

– Они просто тупые животные, – пробормотал Гоув.

– Ты никогда с ними не сталкивался, – сказал Шпренкель. – А вот мне доводилось. Они вовсе не тупые.

– Они сами бросаются на лазеры, – возразил Нассис.

– Проверяют нашу огневую мощь, – сказала Хэлли. – И они получают приказы от кого-то или чего-то.

Добежав до восточного крыла, они увидели открытую входную дверь, через которую в коридор проникали не только лучи дневного света, но и всполохи взрывов с запада. Морпехи заняли позиции, готовясь отразить возможное вторжение.

У двери стояли Бествик с Палант и МакИлвином.

– Надень костюм, – обратилась Хэлли к Бествик, и Гоув тут же протянул мешок. – А вы двое? С вами все в порядке?

– Все нормально, – ответила Иза. – Каков план?

Хэлли вместе с Хайком прошла мимо нее и выглянула наружу. Дверь выходила на обширную бетонную площадку, за которой начиналась покрытая травой равнина, доходившая до самого края плато. С запада доносились звуки ожесточенной битвы.

Издалека ксеноморфы казались черными точками, метавшимися из стороны в сторону среди дыма и огня. Ближе к зданию «Кровавые Маньяки» сформировали оборонительный рубеж, кося нападающих плотным огнем. Над полем сражения сновало несколько дронов, передающих информацию на центральные компьютеры базы, а оттуда – в боевые костюмы пехоты. Экраны шлемов показывали широкую, покрытую травой равнину, всполохи огня и расплавившиеся останки чужих. Данных о потерях морпехов еще не поступало.

– Майор Рис, скажите своим солдатам, чтобы они не были слишком самоуверенными, – сказала Хэлли. – Те корабли все еще в воздухе.

– Разумеется, – отозвался Рис. – Мы выпустили по ним множество самонаводящихся ракет. Они еще не добрались до цели, но не могут же корабли уклоняться вечно.

– Это еще неизвестно.

– Майор! – прервал ее криком Нассис. – У нас гости!

В полумиле от них над плато поднялся корабль с открытыми люками, из которых, словно семена на ветру, падали ксеноморфы. Корабль направлялся к базе, выбрасывая очередные партии своих «семян». Некоторые чудовища, упав, вскакивали на ноги, выпрямлялись и бежали по направлению к восточным воротам базы. Другие же бежали сразу.

Охраняющие периметр морпехи открыли огонь, и ксеноморфы начали падать.

«Слишком легко, – подумала Хэлли. – Что-то тут не так».

Вражеский корабль подался влево; лазерные лучи отскакивали от его корпуса, а взрывы нанозарядов не наносили ни малейших повреждений, словно он был окружен невидимым щитом. Потом он взмыл вверх, содрогаясь от бесплодных попыток сбить его, замер, зависнув в воздухе без движения… и начал резко падать.

– Укрыться! – закричала Хэлли.

Корабль уже не был кораблем. Он превратился в огромную бомбу.

Хэлли прыгнула, чтобы защитить Палант, но Иза с МакИлвином уже обнялись и присели на корточки, прикрывая друг друга в широком дверном проеме.

От столкновения чудовищной мощности земля ушла из-под ног. Последующая детонация была еще разрушительнее. Хэлли показалось, что из ее легких вышел весь воздух. Ее подкинуло и швырнуло об стену.

– Наружу! – крикнула она, с трудом прокашлявшись, но ее бойцы уже выбежали под открытое небо, поняв, насколько опасно оставаться в помещении. Схватив Палант, Хэлли также устремилась наружу. Бествик вытянула за руку МакИлвина.

На дворе никто не останавливался. Все бежали дальше, прочь от строений.

Взрыв разметал здания на куски. Конструкция базы треснула, словно яичная скорлупа, крыша обвалилась, вырвавшийся из центральной части гигантским столбом огонь быстро распространялся по окружающим постройкам. Струи пламени мгновенно расходились по коридорам, по линиям наименьшего сопротивления и с ревом вырывались из наружных дверей за мгновение до того, как эти коридоры и проходы обрушивались. Казалось, будто база хрипела и корчилась в предсмертной агонии.

В огне погибло несколько десятков морпехов, и еще пятеро пали, когда до бетонной площадки, несмотря на всполохи пламени, добрались ксеноморфы, набросившиеся на несчастных уцелевших.

Хэлли едва держалась на ногах, в голове у нее путалось, и ей казалось, будто сама планета отвесила ей оплеуху и толкнула в грудь. Но она собралась с силами и открыла огонь, перерезав лазером ксеноморфа, собиравшегося вцепиться в горло одного из «Кровавых Маньяков». Голова чужака свалилась на бетон и взорвалась изнутри. Взрыв разорвал морпеха пополам.

Времени скорбеть не было. Хэлли выбрала другую цель и снова открыла огонь, отступая от горящей базы и следя за тем, чтобы Палант с МакИлвином оставались под защитой.

– Выключить внешний звук, – скомандовала она, и все ее бойцы подтвердили то, что выжили.

«Кровавым Маньякам» повезло меньше. Те, кто не погибли во взрыве и в последующем за ним пожаре, вынуждены были теперь сдерживать полномасштабное наступление ксеноморфов. Хэлли и ее «Дьявольские Псы» делали все, что было в их силах, чтобы вести оборонительный огонь, пока Нассис и Шпренкель бросились на помощь упавшим. Несколько пехотинцев получили крайне тяжелые ранения.

Нассис схватил одного за руки и потащил прочь, но тут на них набросился ксеноморф. Шпренкель снес его нанозарядом, и чудовище упало на землю, извергая струи едкой крови. Боевые костюмы задымились – пока что они сопротивлялись воздействию кислоты, но долго продержаться не могли.

– Все ко мне! – крикнула Хэлли. – Держаться вместе! Отбиваем эту волну, потом помогаем. Майор Рис?

Ответа не было. Оглянувшись, Хэлли поняла почему. Центр управления базы был разрушен рухнувшим кораблем.

– Рис? – повторила она, уже не надеясь на ответ.

– Еще один корабль, на северо-востоке, – доложила Бествик.

Новый корабль, появившийся над горами, спускался так быстро, что Хэлли показалось, что он тоже собирается рухнуть на базу. Если он заденет стартовую площадку, где припаркован «Пикси»…

Но этот корабль еще не закончил выбрасывать свой груз.

Ксеноморфы падали шеренгами, подпрыгивая при ударе о землю, разворачивались и тут же устремлялись к базе. Прямо к Хэлли и ее отряду.

Боевой костюм Хэлли выбирал подходящих врагов, обмениваясь данными с процессорами других боевых костюмов, чтобы бойцы могли сосредоточить огонь на разных целях. Первую волну чужих они отбили. Хэлли бросила взгляд на Палант и МакИлвина, проверяя, целы ли они. Они выглядели совершенно беззащитными, и майор подумала, не дать ли им хотя бы какие-нибудь пистолеты.

Вокруг царил настоящий хаос звуков, запахов и ощущений – взрывы, крики, визг бросающихся в атаку и погибавших ксеноморфов, запах озона от лазерных вспышек, жар плазменных взрывов, вонь от крови, кишок и сгоревшей плоти. Хэлли немного понизила настройки своего костюма, чтобы не путаться в этом хаосе. Палант и МакИлвин рядом с ней беспомощно оглядывались по сторонам.

– Майор! – крикнул Шпренкель. – Корабль!

Сбросив груз, вражеский корабль стремительно пролетел над их головами и быстро опустился на землю у края утеса. Его двигатели отсюда были скрыты, но от него во всю сторону разлетались камни и клубы дыма. Несколько раз дернувшись, корабль замер. Задний люк его уже был открыт. В проеме появился человек, наблюдавший за безумной суматохой.

Хэлли увеличила изображение. Человек улыбался.

– Андроид, – сказала она.

– Он ими управляет, – пояснила Палант.

Бойцы отряда все поняли без лишних слов, переводя огонь на корабль и на андроида, который вышел наружу и стоял рядом, но лазерные лучи отклонялись в стороны, а нановзрывы даже не задевали обшивку корабля.

– У них какой-то странный отражающий экран, – сказала Хэлли. – Никогда не видела ничего подобного.

– Майор, доклад от лейтенанта «Кровавых Маньяков», – доложил Хайк.

– Посмотрим.

Пока ее бойцы продолжали стрельбу, образовав защитный полукруг у восточного крыла базы, Хэлли оценивала обстановку, сведения о которой поступали на ее экран. А обстановка была хуже некуда.

– Нам нужно срочно добраться до «Пикси».

– Мы что, сбегаем? – спросил Нассис.

Акоко окинула его хмурым взглядом.

– Я что, когда-нибудь сбегала?

Прекратив стрельбу по защищенному кораблю, они направились к взлетной площадке на плато в полумиле от основной базы. Оттуда тоже доносились звуки боя. Хэлли знала, что взлетную площадку охраняет взвод морпехов, но из того, что показывал ей экран костюма, становилось понятно, что долго обороняющиеся не продержатся. Место каждого убитого ксеноморфа занимали три новых. Контролирующий их под прикрытием защитного экрана андроид выбирал самые уязвимые для атаки направления и бросал свою армию в бой с беспощадной жестокостью. Его победа была лишь делом времени.

Бойцы бежали – впереди Хайк с Бествик, по бокам от Палант и МакИлвина – Нассис и Шпренкель. Хэлли и Гоув замыкали строй, наблюдая через экраны шлемов за тем, что творится сзади.

Хэлли ощущала знакомый холодок, который охватывал ее каждый раз в бою. Пусть ее и называют Снежной Сукой, но отзываются о ней с уважением, потому что она способна рассматривать все боевые факторы беспристрастным взором. Ее стратегии были безукоризненными, ее решения всегда объяснялись объективными причинами, а не страхами или сомнениями. Иногда Акоко даже ненавидела себя за это. Она видела, как из-за ее решений умирают люди, принося себя в жертву, чтобы спасти больше других людей.

От привычки не поддаваться эмоциям она казалась себе менее человечной. Некоторые считали, что решения даются ей легко, но те, кто знали ее на самом деле и уважали ее – ее семья, «Дьявольские Псы», – понимали, какая боль скрывается под внешней холодностью.

Вот и теперь она пыталась отдать предпочтение одному из двух приоритетов. Во-первых, она должна защищать Палант и МакИлвина. Во-вторых, ее обязанность – отражать атаку и защищать то, что осталось от базы. Если получится и то и другое, то тем лучше.

Ближе к взлетной площадке они уже своими глазами увидели, что здесь творится – дымящиеся обломки двух кораблей «Кровавых Маньяков» и еще один, захваченный полчищами ксеноморфов. Некоторые из тварей, по всей видимости, добровольно ложились, а другие вгрызались им в грудь, разрывая их на части и разбрасывая взрывающиеся изнутри части во все стороны. Жгучая кислота разъедала металлическую поверхность, и корабль постепенно охватывал огонь.

Ксеноморфы окружили и «Пикси», пытаясь подобраться ближе к его корпусу. Корабельный компьютер отражал нападение, выдвинув орудийные установки и причесывая все вокруг тяжелыми лазерами. Никогда еще Хэлли так не радовалась, что ее корабль снабжен искусственным интеллектом.

Когда «Дьявольские Псы» приблизились к кораблю, ксеноморфы повернулись, как один, и сменили цель своей атаки.

– Разбиться надвое! – скомандовала Хэлли.

Натренированные бойцы выполнили команду с полуслова. Хайк, Бествик и Нассис с МакИлвином бросились налево, а Хэлли, Шпренкель и Гоув подались вправо, защищая своими телами Палант. Ксеноморфы бросились вперед. Началась стрельба.

Поскольку цели выбирали процессоры боевых костюмов, людям оставалось только стрелять. Лазерные лучи косили полчища ксеноморфов налево и направо, ужасные создания распадались на части и взрывались. Морпехи сгрудились вокруг штатских, защищая их от брызг ядовитой крови. Хэлли постаралась одним глазом проследить за общей ситуацией на взлетной площадке, но, похоже, лейтенант «Кровавых Маньяков» погиб или не мог поддерживать связь.

Достаточно было обернуться, чтобы оценить положение. Дымящиеся развалины базы и окружающие ее постройки были почти полностью захвачены. Ксеноморфы уклонялись от лазерных лучей, припадали к земле, подкрадывались среди высокой травы и набрасывались на морпехов. Ослепительными белыми вспышками взрывались плазменные гранаты. Нанозаряды вызывали сотни мелких взрывов по всему полю боя. По остаткам крыши ксеноморфы пробрались в тыл обороняющихся и выскакивали из-за языков пламени. С каждым мгновением количество жертв росло.

«Пикси» оставался их единственной надеждой.

Хэлли подалась вперед, отчаянно поливая врагов огнем из винтовки, но ксеноморфов было слишком много, они двигались быстро и бесшумно, и им был неведом страх.

Одно из чудовищ выросло с левой стороны, в опасной близости от отряда. Нассис оттолкнул МакИлвина в другую сторону и поднырнул под чужака. Бествик набросилась на нападавшего сзади, целясь ему прямо в голову. Лазерный луч снес часть черепа, но чудовище не погибло. Оно наклонилось вперед и выбросило свою внутреннюю челюсть, разбивая стекло шлема Нассиса на мелкие осколки и вгрызаясь в лицо солдата.

– Ублюдок! – завопила Бествик, заталкивая плазменную гранату в расколотый череп и пинком отшвыривая чудовище подальше от тела своего товарища. Перчатка ее костюма задымилась от кислоты. Не теряя времени, они с Хайком повалили МакИлвина на землю и прикрыли его своими телами от взрыва.

Стекло шлема Хэлли снова на мгновение потемнело, и она отвернулась. Нассис погиб. Он служил в ее отряде уже десяток лет, и они часто сражались бок о бок. Пропал в мгновение ока. Был – и нет.

Но Снежная Сука не должна поддаваться эмоциям или сожалениям.

– Билли, мы заходим!

– Я вижу вас, – отозвался компьютер.

При вводе корабля в эксплуатацию его искусственный интеллект не имел никакого имени, но Хэлли с бойцами вскоре прозвали его Билли. Так к нему было легче обращаться, чем к какому-то безымянному существу.

– Приготовься открыть кормовой люк. По моему приказу.

– Готов. Осторожно, справа!

Хэлли развернулась, но лазерный залп «Пикси» уже повалил двух ксеноморфов.

«Вот что нам нужно, – подумала Хэлли. – Основательная огневая мощь».

Бойцы приблизились к кораблю вплотную, прикрывая штатских. Бествик постоянно оглядывалась, в глазах ее читался ужас. Хэлли похлопала ее по плечу и, когда та обернулась, кивнула.

– Защитный периметр, – приказала майор. – Билли, сейчас!

Люк кормы откинулся, раскладываясь в ступени. МакИлвин с Палант поднялись первыми, за ними последовали Шпренкель и Хайк, чтобы подготовить корабль к полету. Бествик выпустила еще три нанозаряда, сжимая зубы и бормоча под нос проклятия. Хэлли подтолкнула ее к лестнице.

– Гоув! – крикнула Хэлли.

Тот побежал к люку.

Из-за корабля вынырнули ксеноморфы, до последнего момента скрывавшиеся за люком-лестницей. Двое ринулись к Хэлли, двое к Гоуву.

Одно из чудищ сшибло Акоко с ног и выбило у нее из рук винтовку. Хэлли упала на бетонную площадку. Чудовище зашипело, капли слизи упали на стекло шлема, затрудняя обзор. Позади чужого выросла еще одна фигура. Второй ксеноморф.

Хэлли вытянула из голенища ботинка боевой нож и воткнула его в голову первой твари. Чудовище заверещало и задергалось, размахивая во все стороны конечностями и хвостом и сшибая с ног второго врага. Хэлли оттолкнула его в сторону, извлекая из тела врага лезвие, но металл уже плавился. Она отбросила дымящийся нож и нырнула туда, куда упала ее винтовка.

Яркая вспышка окутала ее со всех сторон, отчего боевой костюм тотчас затвердел. Свет ослепил Акоко – экран шлема не успел отреагировать, потому что был весь заляпан кровью и внутренностями ксеноморфа.

– Хэлли! – крикнул кто-то, и она, встав на ноги, побежала на голос.

Наткнувшись на опущенный люк, она едва не упала, но ее затащила наверх Бествик. Уже на лестнице Хэлли перевернулась на спину, открывая экран шлема, чтобы лучше видеть.

Мертвая тварь взорвалась. Голова ее отлетела в сторону, токсичные внутренности вывалились на спину и голову Гоува, а брызги крови долетели до лестницы. Гоув заорал от боли. Будь его костюм цел, он, пожалуй, и выжил бы, но уже мертвый ксеноморф расцарапал защитный слой, и едкая жидкость попала внутрь, растворяя все на своем пути и проникая все глубже и глубже. Плоть вскипала пузырями, кровь сворачивалась и вылетала хлопьями наружу. Когда Гоув загорелся изнутри, Хэлли вытащила лазерный пистолет и выстрелила ему в голову.

– Быстрее! – поторопила ее Бествик, протягивая руку и затаскивая командира внутрь корабля как раз в то время, когда дымящаяся крышка люка начала подниматься.

Внутри корабля они сбросили боевые костюмы. Кислота на их поверхности продолжала кипеть, распространяя дым и зловоние. Билли включил системы жизнеобеспечения на максимум, и внутри корабля подул ветерок.

– Взлетаем, – скомандовала Хэлли.

– Уже поднимаемся, – сказал Шпренкель.

– А Гоув? – спросил Хайк.

Хэлли покачала головой, внимательно осматривая Палант и МакИлвина на предмет возможных ранений и повреждений. На первый взгляд с ними было все в порядке.

– Вот и освободились два кресла, – произнесла она.

Все заняли свои места, Шпренкель – в кресло пилота, Хайк – за пульт управления орудиями.

– Все орудия активированы, но, майор, «Пикси» создан для боя в космосе, – сказал он. – Если мы попробуем установить энергию лазеров выше минимальной, то…

– Побеспокоимся об этом, когда будем в воздухе, – прервала его Хэлли. – Билли, покажи схему боя, настолько точную, как только можешь.

Корабельный компьютер вывел на голографические экраны информацию в виде таблиц и изображений. Данные поступали со всех боевых костюмов на земле и с немногих оставшихся в рабочем состоянии компьютеров базы.

Картина складывалась печальная. Обороняющиеся «Кровавые Маньяки» отступили вплотную к горящей базе. Ксеноморфы продолжали наступление, и к ним на подмогу прибывали другие, падающие прямо на крышу, в языки бушующего пламени. Любые другие существа на их месте загорелись бы сразу, но этим все было нипочем.

– Лазеры, половинный заряд, – скомандовала Хэлли.

Хайк бросил на нее мимолетный взгляд, но ничего не сказал.

– И не сводите глаз с корабля того ублюдочного андроида.

Шпренкель направил «Пикси» к базе боком, чтобы всегда оставаться носом к вражескому кораблю.

– Давай! – крикнула Хэлли.

Хайк открыл огонь. Мощные лазеры корабля класса «Стрела» одним махом скосили сотни наступавших ксеноморфов и выжгли землю на полмили вокруг. В оставшихся от них бороздах задымились разметанные во все стороны останки врагов. Даже отсюда было видно, как отступают морпехи, прижимаясь к уцелевшим стенам базы и по возможности прикрываясь от ослепительных лучей лазеров.

– Постой, – сказала Хэлли. Дым и огонь не давали полностью разглядеть, что творится на поле боя.

– Корабль снова приближается, – доложила Бествик.

– Далеко он?

– Две мили. Расстояние сокращается.

– Подготовить ядерный заряд.

Хэлли понимала, что это все равно что стрелять из пушки по муравьям. Но возражений не последовало. Никто из них не знал, насколько эффективен защитный экран вражеского корабля.

Но не успели они отправить ядерный заряд, как вражеский корабль сам взорвался над лесом, и через несколько секунд мощная взрывная волна едва не перевернула «Пикси», отшвыривая его к языкам пламени и клубам дыма над базой.

Шпренкель ловко пролетел над головами осажденных морпехов. За утесами импульс взрыва казался больше – он повалил могучие деревья, загоревшиеся под градом огненных обломков.

– Какого черта?.. – пробормотала Хэлли, забыв о сдержанности. Пусть она и Снежная Сука, но ничто человеческое ей не чуждо.

– Еще один корабль, – доложил Билли. – Вывожу на экран.

На экране и в самом деле появился увеличенный во много раз корабль, идущий по извилистой траектории, как если бы он проявлял осторожность, разведывая местность.

– Яутжа, – уточнила Палант.

– Идет на помощь, – добавил МакИлвин.

– Подождем с выводами, – сказала Хэлли, теперь уже стараясь не подавать виду, что обеспокоена. – Ничего еще не ясно. Не прекращать слежения.

Пока сенсоры следили за кораблем яутжа, облетавшим по окружности поле боя, Хэлли с командой обратили взор на приземлившийся корабль, возле которого по-прежнему виднелась фигура андроида. Рядом с ним стояли с десяток ксеноморфов, сгрудившись, словно готовые прикрыть его собой по первому его слову.

– Открыть все каналы, – приказала Хэлли.

– Открыты, – подтвердила Бествик.

– Стоять на месте, а не то вам конец, – сказала Хэлли.

– Кто вы? – спросил глубокий голос, лишенный всяких эмоций.

С такого расстояния не было видно, двигаются ли у андроида губы, но Хэлли сразу поняла, что это говорит не настоящий человек.

– Майор Акоко Хэлли, Тридцать девятый отряд Косморожденных, – ответила она. – Сдавайтесь, или вам несдобровать.

– Как грозно, – пробормотал Шпренкель. – Я уже возбуждаюсь.

Хэлли ухмыльнулась. К команде возвращался привычный боевой настрой. Пережить потерю Нассиса и Гоува будет нелегко, но они справятся. Все-таки она и Хайк выбрали для этой задачи лучших.

Какое-то время андроид не отвечал. Затем заговорил.

– Я генерал Ярости Роммель. Ярость никогда не сдается.

По безмолвному сигналу Роммеля остатки ксеноморфов на плато перешли в последнее наступление на перегруппировавшихся морпехов. Снова засверкали лазеры, освещая сумеречное небо.

– Хайк.

По команде Хэлли заработала лазерная пушка, устанавливаемая на все корабли класса «Стрела». Роммель упал на бок, исчезнув в клубах дыма, освещаемых отражавшимися от корпуса корабля лазерными лучами. Хайк не останавливался, и через несколько лазерных выстрелов щит все-таки не устоял и взорвался. Взрыв расшвырял осколки щита по всему плато и разметал армию андроида.

– Ну, как вам? – спросила Хэлли, открывая канал для связи с «Кровавыми Маньяками».

На своем голографическом экране она видела, как морпехи продвигаются по травянистой равнине, приканчивая немногих оставшихся ксеноморфов. Действовали солдаты профессионально, нападая на более быстрых и смертельно опасных врагов группами.

– Неплохо, – отозвался голос. – А как быть с ним?

– У меня есть план. Шпренкель?

Заурчав своими двигателями, «Пикси» поднялся над плато и сделал несколько кругов над горящим кораблем, держа орудия наготове. Никаких следов андроида видно не было, и Шпренкель направил свой корабль вдоль утесов, чтобы Билли смог их просканировать.

– Вон там! – воскликнула Хэлли, указывая на свой голоэкран. – Что-то движется у подножья скалы.

– Примерно в сотне ярдов, – уточнил Шпренкель.

– Это андроид, – сказала Акоко. – Снижайся. Он мне нужен.

– С ним несколько ксеноморфов, – прокомментировала Бествик, когда они подлетели поближе.

– У нас пушка помощнее, – сказала Хэлли. – Спускайся еще ниже.

Андроид Роммель с остатками армии ксеноморфов действительно двигался у подножия скал. Чудовища держались близко к андроиду, сформировав вокруг него живой щит. Сам же андроид выглядел вполне целым и даже не прихрамывал.

Хэлли обдумала следующий шаг. Уничтожить андроида легко, но он представляет определенную ценность. Если поймать его и исследовать его центральный процессор, то можно узнать больше о таинственных врагах, его хозяевах. Ксеноморфы – это просто оружие в руках генерала, которым руководит кто-то более влиятельный.

– Можно спуститься вон там, – сказала Бествик.

Шпренкель направил «Пикси» боком, следуя за перемещениями Роммеля вдоль утесов. Время от времени андроид поднимал голову и смотрел на них, но, казалось, он вовсе не спешит.

– Хотелось бы сперва разобраться с ксеноморфами, – сказала Хэлли. – Хайк, точности орудий хватит?

– Не уверен, – ответил Хайк. – Вообще-то орудия корабля рассчитаны на максимальный эффект, а не на точность.

– Вот дерьмо! – буркнул МакИлвин. – Вы что, не видите, куда он идет?

Он показал на экран, и Хэлли заметила пещеру только в самый последний момент. Роммель быстро юркнул в темную нишу, за ним последовали его охранники-ксеноморфы. Один из них помедлил на входе, словно чего-то ожидая. Его темный панцирь отражал лучи заката.

– Проклятие! – воскликнула Хэлли. – Билли, ты можешь просканировать эту пещеру? Она далеко идет?

– Минутку, – отозвался корабельный компьютер.

– А вы-то как, целы? – обратилась Хэлли к Палант и МакИлвину.

Палант сидела в кресле, откинув голову на спинку. Казалось, она слегка дрожит.

– Немного задело брызгами, – сказала она, показывая кровавое пузырящееся пятно на руке размером с палец. – Пустяки.

– Нассис позаботится о… – начала было Хэлли и замолчала.

– Я позабочусь, – сказала Бествик.

Достав из-под своего кресла аптечку первой помощи, она подошла к Палант и присела на корточки.

– Да ладно, я же говорю, пустяки, – запротестовала Палант.

– Помолчи, – возразила Бествик. – Ты не виновата.

Хэлли ощутила гордость. Суровая и неприступная Бествик прочитала мысли Палант и попыталась ее успокоить.

– Система пещер простирается далеко, – подал голос Билли. – Вход в нее узок, но дальше проход расширяется и переходит в несколько туннелей с залами, некоторые из которых находятся довольно глубоко. Далее заметны следы вулканической деятельности, но что там за ними, мои сенсоры распознать не могут.

– Нам нужно проникнуть в пещеру, – сказала Хэлли.

– Да, это крайне необходимо, действуйте быстрее! – воскликнул МакИлвин.

Хэлли и другие морпехи дружно посмотрели на него. Под их взглядами он смутился и пробормотал:

– Ну… то есть… я понимаю, что андроид очень важен. Нам действительно не помешало бы…

– Они знают, что делают, – сказала Палант.

– Шпренкель, найди где-нибудь подходящее… – начала было Хэлли, но не успела договорить.

Корабль перевернулся и завертелся. Что-то ударило Палант по голове, и воцарилась тьма, сопровождаемая криками.

10. Джонни Мэйнс

Внешнее Кольцо

2692 год н. э., ноябрь

Паттон оскалил зубы и усмехнулся. Выражение лица, которое никогда не предназначалось для улыбки, было неестественным. Он не из тех творений, что должны выглядеть, действовать и восприниматься как настоящие люди. Он создан только ради одной конкретной цели. Чисто технологическое устройство.

Паттон создан для войны.

Джонни Мэйнс невольно отпрянул, но шагнуть назад помешали окружавшие его погибшие бойцы отряда. Фолкнер, с разодранной рукой, сквозь плоть которой проступали кости. Котронис, вся в крови, с застывшим выражением ужаса на лице. Сноуден, с неповрежденным туловищем, но с обглоданной зубами ксеноморфа головой. За ней стояли чужие из армии андроида – шипящие мерзкие твари, из пасти которых капала ядовитая слюна. На их телах было отпечатано имя Паттона. Чудовища ожидали приказа. Они походили не столько на живых существ, сколько на механических созданий, безумных роботов под командованием андроида. Казалось, под их твердыми, зеркальными панцирями находятся не кости, а металлические сочленения и детали из углеродного волокна. Вместо крови – кислота.

Мэйнс потянулся за пистолетом, но все его оружие пропало. Боевой костюм не функционировал, потому что был порван во многих местах и пропускал ядовитую жидкость чужих. Лейтенант чувствовал, что вот-вот загорится сам.

Продолжая скалиться, Паттон перебирал что-то внутри своей раны на груди. Когда он погрузился глубже, ухмылка его слегка дернулась. Приковавшее его к стене копье яутжа не стесняло движений, и, казалось, он не обращал никакого внимания на эту помеху.

Левая рука андроида полностью погрузилась в грудь, из раны брызнула белая кровь, попала на трупы яутжа у него под ногами и с шипением начала прожигать плоть охотников. Как будто он принадлежал к одному виду с ксеноморфами.

Мэйнс огляделся вокруг в поисках хотя бы какого-нибудь оружия. Ничего. Его мертвые товарищи смотрели на него безжизненными глазами, безо всяких эмоций. Ему захотелось тоже умереть. Снова ощутить себя частью команды.

Паттон заверещал.

Это был торжествующий вопль. Вздрогнув от неожиданности, Мэйнс бросил взгляд на андроида. Тот уже разворотил всю грудь вокруг копья, которое прошло близко от позвоночника, расколов ребро и повредив внутренние органы, но не это привлекло внимание лейтенанта. Самым необычным было то, что Паттон держал в руках.

Искусственное сердце, механическое чудо, все еще перекачивающее кровь и поддерживающее жизнь в андроиде. Мэйнс понимал, что Паттон вовсе не цепляется за жизнь, а стремится к другому.

Андроид схватил свое бьющееся сердце обеими руками, что есть сил сжал его и…

Мэйнс распахнул глаза, тяжело ловя воздух ртом и ощущая невесомость. Где он находится? Неужели взрыв выкинул его в космос? Может, он уже умер, разлетевшись на атомы в результате саморазрушения Паттона, и его память не поспевает за ощущениями?

– На хрен!.. – крикнул он. И почти тут же почувствовал, как на его грудь ложится чья-то рука и чьи-то губы прикасаются к его уху. В каюте зажегся приглушенный свет. Лидер оттолкнулась от кровати, чтобы дотянуться до бутылки с водой, держась другой рукой за ремень. Когда она передала ему бутылку, Мэйнс кивнул в знак благодарности.

– Все тот же сон? – спросила она.

– Да.

– Другие, скорее всего, услышали твой крик. Интересно, чем, на их взгляд, мы тут занимаемся?

– Я что, кричал?

Лидер пожала плечами и улыбнулась.

– Скорее, глухо рычал.

– Ну, спасибо, успокоила.

– А чем ты недоволен? Ты в целости и сохранности, да еще и лежишь рядом со мной.

В ее словах был смысл, но за внешней ироничностью проглядывали плохо скрываемые озабоченность и скорбь, которой им никогда не преодолеть. Лейтенант и рядовой – все, что осталось от их отряда, одни во всей равнодушной Вселенной. Но пока им есть о ком заботиться, и это, как подумал Мэйнс, не дает им сойти с ума.

– Жаль, что Дуранте не включает гравитацию, – пробормотала Лидер.

– У него на это свои причины, – ответил Мэйнс.

Дуранте сообщил им о вторжении яутжа, и корабль «Наварро» до сих пор находился в боевом режиме. Заставляя членов команды работать в невесомости, командир подготавливал их к возможному неожиданному сражению. Мэйнс и забыл, насколько скрупулезно Дуранте придерживался книжных правил.

– Ну да, – согласилась Лидер. – Мне он, конечно, нравится, как и его экипаж. Просто в голове не укладывается, как он подгадал время и пришел к нам на помощь в последнюю секунду.

– Ну, когда-нибудь мы найдем умника, который рассчитает такую вероятность.

Мэйнс выпил воды и осмотрел Лидер с головы до ног. Они спали в нижнем белье, как и все хорошие морпехи, готовые в любой момент облачиться в боевой костюм.

– Что я там говорил, когда проснулся?

– Насчет сна?

– Нет, насчет иного.

– Это приказ, лейтенант?

Мэйнс голосовой командой потушил свет, и их окутала теплая и уютная темнота.

Места на борту корабля класса «Стрела», рассчитанного на восемь человек, для десятерых было маловато. Но экипаж «Наварро» принял Мэйнса и Лидер радушно, а лейтенант Дуранте даже выделил им отдельную каюту. Правда, при этом он не поинтересовался, удобно ли им будет спать вместе. Неужели их отношения настолько очевидны?

С тех пор как их спасли с борта неизвестного корабля на поселении UMF 12, прошел почти месяц. Мэйнс и Лидер по возможности старались приносить пользу, хотя это было трудно. «Наварро» автоматически шел по заданному курсу, направляясь к Внешнему Кольцу на максимальной скорости. У него был приказ патрулировать окрестности норы «Бета-37», до которой теперь оставалась всего пара суток. Члены экипажа проводили рутинную диагностику, но большую часть времени занимались физическими упражнениями, ели, читали, смотрели голографические фильмы или спали.

Мэйнсу хорошо была известна скука, которая сопровождала всякое длительное путешествие. Он нашел Дуранте на летной палубе. Тот сидел в кресле, сконструированном, вероятно, специально для его крупной фигуры, закинув ноги на панель управления. Командир корабля читал что-то на планшете и потягивал кофе. Здесь же сидели три члена экипажа. Другие находились в комнате отдыха или спали.

– Эдди, – обратился к нему Мэйнс.

– Джонни, – отозвался Дуранте.

Отложив планшет, он сел прямо и расправил плечи. Даже сидя он казался огромным, едва годящимся для космических путешествий, особенно на борту тесного корабля. Но он был прирожденным лидером, излучающим ауру властности.

– Что читал?

– «Боевые байки двадцать второго столетия».

– Так и знал, что ты поклонник Стивена Кинга.

– Меня легко напугать, – сказал Дуранте, и оба рассмеялись.

– Есть сообщения со звезды Тижка?

– Ничего нового. Подтверждены нападения на три норы в квадранте Гамма. С пятью потерян контакт. Две из них находятся глубоко в Сфере.

– Зачем посылать нас в квадрант Бета?

– Чтобы удостовериться в безопасности, – ответил Дуранте, пожимая плечами. – Нельзя же гарантировать, что эти сволочи сосредоточили свои атаки на квадранте площадью всего четыреста тысяч квадратных световых лет, правда?

Донесения о нападениях продолжали поступать, подтверждая догадки Мэйнса и Лидер. Но, как подумал сам Мэйнс, лучше бы они ошибались. До сих пор было не ясно, кто стоит за этими нападениями – люди, яутжа или какая-то неизвестная сторона. То, что в нападениях были задействованы корабли Файнса, только запутывало дело.

Если Мэйнс и Лидер надеялись на отдых после своих злоключений на поселении UMF 12, то их ждало разочарование.

– Мы до сих пор направляемся к «Бете-37»? – спросил Мэйнс.

– Такова наша цель. Мы поддерживаем постоянное сообщение с базой в пяти миллионах миль от норы. Они укрепили оборону и получили дополнительный эскадрон инди с пятью кораблями и боевой станцией.

– Сколько всего человек?

– Две сотни. Возглавляет их бывший морпех, отставной сержант из Третьего отряда Пехотинцев. Так что они знают, что делать в случае опасности.

– Значит, настоящих морпехов там нет. Мы будем первыми.

– Ну да. Посмотрим, как это понравится инди.

– Не думаю, что у них есть выбор.

Мэйнс подплыл к навигационному компьютеру и принялся проверять маршрут, скорость и другие данные – скорее, из желания показать, что не сидит без дела. Непривычно было находиться на борту корабля класса «Стрела» и не командовать. В первые дни ему казалось, что он привык, но каждый раз, оказываясь на летной палубе, он снова остро ощущал утрату. Нет, вряд ли он избавится от затаившегося чувства вины, что бы ни говорили Лидер и Дуранте.

Дуранте повторял, что история их героической высадки на поселение яутжа UMF 12 достойна занесения в «Анналы Колониальных морпехов». А уж в военных историях он знал толк – ничего другого, казалось, он не читал и не смотрел. Но Мэйнсу не хотелось ни рассказывать свою историю во всех подробностях, ни становиться знаменитым, ни даже вспоминать о ней. Отправляясь к границам изученного космоса, Исследователи часто расставались со своими родными и близкими навсегда, но даже на таких сводящих с ума расстояниях можно было поддерживать регулярную связь. Три сотни световых лет еще не означали того, что кто-то потерян для тебя навсегда. Смерть – вот что разлучает окончательно и бесповоротно.

– Эй, Джонни, тут кое-что любопытное, – прервал молчание Дуранте. – Моран, переведи на мой экран.

Над панелью управления вспыхнул голографический экран, отображая вид открытого космоса. По мере того как Моран щелкал клавишами, на нем загорались светлые точки.

– Это мы, а это «Бета-37», – пояснил он, водя лазерной указкой.

– А что за синяя точка? – спросил Мэйнс.

– Это и есть нечто странное, – ответил Моран. – Какой-то корабль, хотя я не могу различить узнаваемых следов.

– Направляется к норе? – спросил Дуранте.

– Похоже, что да, командир.

Моран выполнил несколько вычислений, смахнул рукой со своего экрана цифры и спросил:

– Спайк, ты можешь подтвердить?

Дуранте назвал компьютер «Наварро» в честь своей собаки, которая жила в их семье, когда он еще только рос в Новом Париже. Спайк часто имитировал голоса разных членов экипажа, что служило поводом для шуток и смеха, но в серьезные моменты переключался на запрограммированный голос.

– Подтверждаю, Моран. Согласен с твоими выводами. При текущей скорости этот неопознанный корабль достигнет норы примерно через три дня после нас.

– Корабль Файнса? – поинтересовался Мэйнс.

– В моей базе данных о нем нет записей, – ответил Спайк.

– Лидер получила доступ к некоторым закрытым квантовым хранилищам, – сказал Мэйнс. – Так ей удалось распознать корабли Файнса, когда мы их увидели впервые.

– Я знаю, – сказал Моран. – Мы уже с ней поработали и загрузили данные из хранилищ. Все они теперь в распоряжении Спайка. Этот корабль не похож на старые корабли.

– Но это не может быть совпадением, – возразил Мэйнс.

– Разрази меня гром, какие еще совпадения! – воскликнул Дуранте. – Моран, подготовь сообщение на базу «Гаммы-37». Передай все, что мы видим, и сообщи ориентировочное время прибытия. Возможно, нам придется вступить в бой сразу, как мы туда доберемся.

– У меня идея получше, – сказал Мэйнс.

Дуранте поднял бровь, словно показывая свое недовольство тем, что кто-то сомневается в его приказах на его же корабле.

– Почему бы не вступить в бой с ними раньше? – спросил Мэйнс.

На лице великана отразилась довольная улыбка.

Через двое суток они приблизились к загадочному кораблю. Спайк по-прежнему не мог опознать следы двигателей корабля и его волны искажения, но ему удалось собрать немало других данных об этом необычном, поражающем воображение судне.

В длину оно превышало три мили, и в действие его приводил двигатель неизвестного Спайку типа. Если это и творение человеческих рук, то раньше никто из них не встречал ничего подобного.

«Наварро» был приведен в состояние полной боевой готовности. Дуранте прозрачно намекнул на то, чтобы Мэйнс с Лидер оставались в своей каюте, но одного взгляда на лицо Мэйнса было достаточно, чтобы Дуранте подыскал им место на летной палубе. Из комнаты отдыха принесли два кресла и установили их у задней стенки, так что Лидер с Мэйнсом сидели теперь как раз позади Дуранте и прекрасно видели всех членов экипажа «Наварро». Им даже выделили запасные боевые костюмы, стандартные для всех отрядов Исследователей.

Чувствовать себя снова вооруженным было приятно, хотя Мэйнс скучал по своему старому дробовику.

– Расстояние – одна тысяча миль, – сообщил Спайк. – В районе кормы наблюдается скопление мусора. Похоже на обломки других кораблей.

– Возможно, его уже атаковали, – сказал Моран.

– Или сопровождали, – добавил Дуранте.

– Следы отклонения от курса? – спросил Мэйнс.

– Нет, – лаконично ответил Спайк.

Мэйнс нахмурился. Неужели бортовой компьютер намеренно держится с ним сухо? Может, ему не нравится, что его допрашивает какой-то чужак?

– Будем предполагать, что он не дружественный, – сказал Дуранте. – Подготовить все орудия. Спайк – тщательно анализируй все получаемые от корабля данные. При малейшем признаке агрессии разнесем его к чертовой матери.

Через несколько секунд корабль появился на их экранах. Скорость искажения делала звезды на его фоне расплывчатыми мазками. Мэйнс до сих пор не привык к этому эффекту, из-за которого происходящее казалось слегка нереальным. Но даже на таких скоростях принцип относительности сохранялся, и пилот «Наварро» умело подводил свой корабль к незнакомцу.

– Моран? – спросил Дуранте.

– Пока что признаков реакции нет, – ответил Моран. – Никаких подготовленных к бою орудий, никаких изменений в скорости или курсе.

– Кто-то видел нечто подобное раньше?

– Странная форма, – сказала Лидер. – Похоже на что-то человеческое, сооруженное несколько столетий назад.

– Корабль Файнса? – спросил Мэйнс.

– Нет, не настолько древнее, но, скорее, видоизмененное…

– Как будто кто-то провел его прямо через звезду, отчего он оплавился, – сказал Дуранте.

– Это в высшей степени эффективный корабль, – сообщил Спайк. – Он почти не оставляет следов, даже на таком близком расстоянии. Никакой утечки радиации, никакого эха в виде волн искажения. Другие настолько эффективные корабли мне неизвестны.

– И он просто огроменный, – промолвила Хари, женщина индийского происхождения, единственный член экипажа, который, казалось, слегка недолюбливал Мэйнса с Лидер.

– Признаки жизни? – спросил Дуранте.

– Присутствуют, и это тоже странно, – ответила Хари. – Минуточку, сейчас уточню.

Они облетели корабль по кругу. Спайк перехватил управление «Наварро», облетая обломки, по-прежнему перемещавшиеся вместе с неопознанным кораблем.

– Некоторые из этих обломков я теперь могу опознать, – произнес Спайк. – Они не от основного корабля, но от похожего сооружения. И я просканировал внутренние конструкции. Очень своеобразные. По большей части металлические, но есть и биологический материал. Как будто они выросли, а не были построены.

– Все любопытнее и любопытнее, – пробормотала Лидер.

– Мы можем где-нибудь пришвартоваться? – спросил Дуранте.

– Я уже опознал шесть разных стыковочных портов, – сказал Спайк. – Пять закрыты, но люки шестого распахнуты. Ангар достаточно крупный для «Наварро». И, похоже, пустой.

– Удобно, – сказал Дуранте.

– Так что, мы причаливаем к этой махине? Серьезно? – недоверчиво спросил Моран.

– Иначе на борт мы не попадем, – ответил Дуранте. – А я очень хочу попасть на ее борт. Если этот корабль каким-то образом связан с нападением на норы квадранта Гамма, то многое может проясниться.

– Да, например то, что он под завязку набит ксеноморфами.

– Я так не думаю, – тихо сказала Хари.

– Хари, ты получила данные о жизненных формах?

– Да, кое-что удалось получить. Корабль огромен и очень необычен. Я не могу различить ничего двигающегося внутри, но такое ощущение, как будто он весь наполнен жизненными формами низшего уровня, вроде растений. Но следы расплывчатые. Похоже, корпус искажает сигнал.

– Возможно, – сказал Дуранте.

Мэйнс заметил, как он кусает нижнюю губу, оценивая возможные действия. Разнести корабль на куски было бы легко, но причин разрушать его у них нет. До сих пор чужак не выказывал ни малейших признаков агрессии. Они не собирались объявлять войну кому бы то ни было и чему бы то ни было без серьезных на то оснований.

Дуранте взглянул на Мэйнса, подняв бровь. Мэйнс мысленно поблагодарил приятеля за то, что тот признает в нем опытного специалиста и офицера, присутствие которого на борту может оказаться полезным.

– Возможно, на корабле остался какой-то экипаж, – сказал Мэйнс. – Быстро сближаемся, а Спайк пусть держит орудия наготове.

– Так я и думал действовать, – согласился Дуранте. – Моран, лети в открытый ангар. Двигайся агрессивно.

– Так точно, – подтвердил приказ Моран.

– Ну что, банда, – сказал Дуранте. – Заводите моторы, погнали на вечеринку.

Погрузившись в тень и включив все дополнительные устройства обзора, «Наварро» залетел в брюхо таинственного исполина. Они как будто бы рождались наоборот. У Мэйнса засосало под ложечкой.

«Живым мне отсюда не выбраться», – промелькнула у него мысль, что было странно. Обычно он не поддавался таким иррациональным чувствам. Возможно, на его психику подействовало длительное пребывание на поселении UMF 12.

– Мы выжили тогда, выживем и на этот раз, – тихо сказала Лидер, словно прочитав его мысли.

Корабль под управлением Спайка залетал в ангар, осторожно рыская по сторонам, словно пес, обнюхивающий новое место. Глаза всех членов экипажа были прикованы к экранам наблюдения, и только Хари пыталась получить какие-то дополнительные сведения о жизненных формах на корабле.

– Выглядит странно, – сказал Моран.

– Да, как будто бы он вырос сам по себе, – сказал Мэйнс, подтверждая сделанные догадки.

«Странно» было не то слово. Стены и потолок ангара покрывали выпуклости, похожие на луковицы растений, гладкие в одних местах и неровные в других. От них отходили ответвления, вытянутые и переплетавшиеся словно внутренности. Прожекторы «Наварро» освещали отсек неимоверных размеров, во тьме которого что-то периодически мерцало розовым и красным. Эти огни только усиливали впечатление, будто они залетели внутрь какого-то существа, бывшего некогда живым.

Или остававшегося живым.

– Помните старый плоский фильм? – спросил Дуранте. – Забыл название. Они там еще опустились на астероид и залетели прямо в пасть гигантского червя.

– Спасибо за напоминание, – ухмыльнулся Мэйнс.

– Это не живая материя, а конструкции, – сказала Хари. – Не знаю, что именно, но не живое.

– Давайте выстрелим в него. Просто ради проверки, – предложил Моран.

– Стреляем только в случае крайней необходимости, – сказал Дуранте. – Выходим из корабля. Я, Моран, Лидер, Хари, Мэйнс. Остальные остаются здесь и ведут постоянное наблюдение за нами и за каналами связи. Понятно?

– Да, босс, – раздался стройный хор голосов.

– И по моему приказу вы сваливаете отсюда на хрен и разносите эту штуковину ко всем чертям.

Ответа не было.

– Понятно? – требовательно спросил Дуранте.

Он встал с кресла, расставил ноги в магнитных башмаках и выпрямился во весь рост, едва не задев головой потолок. Похоже, на неопознанном корабле искусственной гравитации не было. Все они привыкли работать в невесомости, но делать резкие движения и быстро реагировать все равно было неудобно.

– Понятно, босс, – первым произнес кто-то, и вслед за ним отозвались другие.

– Я вовсе не планирую оставаться тут, – уточнил Дуранте. – Но все мы понимаем, какое сейчас время, и, может так случиться, что никому не будет дела до моих планов.

Пятеро собрались у дверей, ведущих с летной палубы, проверяя боевые костюмы и оружие друг друга. Лидер держалась рядом с Мэйнсом. Они были последними оставшимися в живых бойцами «Пустотных Жаворонков». Возможно, им придется еще раз вступить в бой бок о бок. Возможно, даже в последний раз.

– Во всяком случае, хуже, чем на поселении, тут быть не может, – сказала Лидер.

– Не может, – согласился с ней Мэйнс.

Держа винтовку в одной руке, другой они помогали себе двигаться и поворачиваться в нужном направлении. Прокладывать путь в невесомости – это настоящий талант, но морпехи провели в космосе достаточно времени, чтобы эта привычка стала их второй натурой.

Ангар выходил прямо в открытый космос, и боевые костюмы снабжали их пригодным для дыхания воздухом. Выдыхаемый воздух выходил наружу, застывая ледяными осколками. Спустившись с лестницы-люка, они побрели по ангару, направляясь к тому месту, где приборы наблюдения обнаружили шлюз, ведущий внутрь корабля.

Мэйнс с удовлетворением отметил, что магнитные башмаки костюма нашли, к чему притягиваться, хотя материал конструкции не походил на магнитный. Он был серым и гладким, немного прилизанным на вид, будто был разлит и застыл. Мэйнс даже ожидал, что он будет пружинить под ногами, но пол был крепким.

Пока они пересекали ангар, Мэйнс думал о том, сколько же кораблей здесь размещалось раньше. Вполне возможно, что мусор, следовавший за этим исполином, был обломками кораблей, пришвартованных в этом и в других ангарах.

Понемногу они дошли до шлюза. Стоило только провести рукой по панели управления, и шлюз раскрылся спиралью. Пять морпехов взяли свои винтовки на изготовку, собираясь отразить нападение неизвестного противника. Но в коридоре за шлюзом было так же темно и тихо.

Защитные стекла их шлемов переключились на инфракрасный диапазон, показывая все вокруг со слегка размытыми очертаниями. Когда шлюз за ними закрылся, Мэйнс услышал шипящий звук. Громкость звука постепенно росла, пока костюм не подал сигнал о наличии атмосферы. Выполненный сенсорами анализ подтвердил, что она вполне пригодна для дыхания.

Значит, корабль все-таки был предназначен для людей или для похожих на них существ.

– Какого черта не было декомпрессии? – спросил Моран.

Ни у кого не нашлось ответа.

Широкий коридор с низким потолком шел прямо. В стороны от него отходили другие коридоры. Стены и потолки их были гладкими и ровными – даже более ровными, чем они привыкли. Время от времени на них встречались панели – скорее всего, панели управления внутренними дверями или точки связи. Хари внимательно осмотрела одну и пожала плечами.

Они держались левой стороны, направляясь к носовой части корабля, слегка подпрыгивая в невесомости и стараясь ни к чему не прикасаться. Никаких следов присутствия обитателей корабля, как и никаких знаков, что их заметили. Мэйнсу почему-то от этого становилось немного не по себе. Ему казалось, что кто-то за ними наблюдает – кто-то, следующий за ними, как тень, бездыханный и даже не живой. Несколько раз он оборачивался на Лидер и понимал, что она испытывает те же чувства. Она держала винтовку на груди, готовая привести ее в действие в любую секунду.

Хари попросила всех остановиться. Она постоянно обменивалась данными с «Наварро» и прошла мимо Мэйнса с Лидер, чтобы поговорить со своим лейтенантом.

– Подождите, – сказал Дуранте и зашептался с Хари.

Потом Хари оттолкнулась от груди Дуранте, развернулась и подплыла к стене.

– Здесь? – спросил командир.

– Да, – ответила Хари.

В ее голосе слышалась озабоченность.

– А с нами не хотите поделиться? – спросила Лидер.

– Очень странные показания о жизненных формах, – сказала Хари. – Отсюда, почти прямо за этой стеной.

– Значит, нам придется проверить, – промолвил Мэйнс.

Некоторое время все искали проход. Панель управления дверями походила на ту, что управляла шлюзом из ангара в коридор. Нашел ее Дуранте.

– Готовы? – спросил он и некоторое время подождал.

– Нет, – ответил Мэйнс.

Дуранте провел рукой по панели, и двери с шипением распахнулись. За ними простирался огромнейший трюм. Мэйнс подумал, что еще ни разу в жизни не находился в замкнутом пространстве таких неимоверных размеров, даже на поселении UMF 12. Задней стены не видели даже ультракрасные датчики. Обзор скрывали облака пара. Трюм простирался настолько далеко влево и вправо, что его боковые стены тоже терялись вдали.

Но помещение таких пугающих размеров было отнюдь не пустым.

Сначала Мэйнс подумал, что тут растут гигантские деревья с массивными плодами странной формы. Потом он понял, что деревья не могут иметь корни на обоих концах. Эти образования поднимались с пола до потолка, а между ними были натянуты горизонтальные ветви, на которых висели отростки в виде коконов, не похожие ни на что, что ему доводилось видеть раньше.

В каждом коконе находился человек. В ближайшем к ним были отчетливо видны обнаженные фигуры, плавающие в густой, прозрачной жидкости. Казалось, что у этих коконов совсем нет кожи и что сгусток геля удерживается благодаря своему поверхностному натяжению. Через толстые ветви они соединялись с прочными красными стеблями, и некоторые из этих стеблей пульсировали. Вероятно, посылали питательные вещества в тела. Или наоборот, высасывали.

– Зашибись! – вырвалось у Лидер. – Значит, это все-таки корабль Файнса.

– Нет, – сказал Моран. – Они совсем не похожи на обычные капсулы ожидания. Никогда ничего подобного не видел. Это не дело рук человеческих.

– Но откуда все эти люди? – спросил Мэйнс.

– Доставлены с кораблей Файнса, скорее всего, – сказал Дуранте.

Он первым прошел через дверной проем в трюм и прыжком приблизился к ветке с коконами. Мэйнс последовал за ним. Прислонившись почти вплотную к одному кокону, он рассмотрел обнаженного мужчину. Длинные волосы, вытянутые конечности, сильное тело. Глаза закрыты, на лице умиротворенное выражение. Если он спал, то ему снились спокойные сны. За всю свою жизнь Мэйнс провел в криосне и в капсуле ожидания несколько лет, но это ни шло ни в какое сравнение с тем временем, какое провел во сне этот человек.

Если это действительно человек с одного из кораблей Файнса, то он старше прапрапрапрадедушки Мэйнса. Ему ничего не известно о Сфере Людей, об их смелом расселении по Галактике, о совершенных в последние столетия научных прорывах. Он, скорее всего, никогда не слышал об ужасных ксеноморфах или о жестоких яутжа, а также об арктурианцах и иных обнаруженных людьми видах чужих. Он не имеет ни малейшего представления о технологии пространственных нор, а также о колонизации планет и спутников, не говоря уже о терраформировании и храбрых исследователях глубокого космоса.

Все, кого он знал и любил, давно мертвы. Засыпал он с мыслью, что его разбудят, когда корабль обнаружит пригодную для заселения планету. Это был один из самых смелых представителей своей эпохи, и потому Мэйнс взирал на него с благоговением.

– Что это еще? – спросил Дуранте, указывая на сморщенную и дрожащую массу у ног спящего, похожую на сброшенную кожу.

– Не знаю, – задумчиво ответил Мэйнс. – Разве что…

Он перешел к другому кокону, в котором спала женщина, молодая и довольно привлекательная, несмотря на свой реальный возраст. У ее ног также плавала непонятная масса. Мэйнс присмотрелся.

– О боже! – прошептал он.

– Ксеноморфы, – сказала Лидер, выглядывая из-за плеча Мэйнса. – Те, что откладывают яйца. Она заражена.

– Проверьте других, – приказал Дуранте, но Мэйнс, ощущая холодок в груди, уже догадывался, что они обнаружат.

– Инкубаторы, – пробормотал он.

– Здесь то же самое, командир, – доложил Моран, переходя от одного кокона к другому и подтягиваясь на ветке. – И там тоже.

– Посмотрите, вон там, выше, – сказал Моран. – На толстой ветке.

Теперь он отчетливо разглядел яйца ксеноморфов, пустые и разворошенные.

– Спускайтесь, – сказал Дуранте.

– Сколько их тут? – спросил Мэйнс. – Должно быть, тысячи.

– Не вижу конца, – сказала Лидер. – Невероятно…

Она стояла рядом с Мэйнсом, но вглядывалась вдаль. Стекло ее шлема слегка колебалось, увеличивая изображение.

– Спайк провел быстрый анализ, – сообщила Хари. – По его оценкам, в этом трюме около сорока тысяч коконов.

Мэйнс перевел дыхание.

– В этом трюме? – переспросил Дуранте.

– Всего их на корабле пять, – ответила Хари.

– Нужно выбираться отсюда, – предложила Лидер. – Если это инкубатор, то где те, кто за ним присматривает?

– Не оставлять же их просто так, – сказала Хари.

– А чем мы сможем помочь?

– Но нельзя же… – не унималась Хари.

– Они все равно обречены!

– Мы можем кое-что для них сделать, – сказал Дуранте таким ледяным тоном, что все сразу замолчали.

– Босс, позади нас движение, – сказал Моран. – Кто-то приближается. Шесть источников движения.

– Приготовьтесь, – предупредил Мэйнс, снимая ружье с предохранителя.

Он ожидал увидеть ксеноморфов и заранее подготовился разнести их на кусочки, предвкушая, как их кислота будет разъедать стены. Он жаждал поскорее прикончить их, как они и их хозяева, несомненно, прикончили десятки тысяч этих людей.

Еще ни один человек не остался в живых после заражения ксеноморфом.

– Сгруппироваться у двери! – скомандовал Дуранте. – Встретим их в проходе.

Мэйнс с Лидер подались чуть назад, прислонившись к одному стволу с двух сторон.

– Бекович, к нам идут, – связался Дуранте с одним из оставшихся на корабле членов экипажа. – Следите за возможными перемещениями.

– Засекли их, командир. Да, шесть объектов. Пока что. Движутся в вашу сторону.

Бойцы ждали, не сводя глаз с дверного проема и экранов своих шлемов, готовые открыть огонь в любую секунду. Мэйнс опасался, что на звуки стрельбы сбегутся другие ксеноморфы, которых на таком исполинском корабле может находиться немало. Пожалуй, найдутся и эти паршивцы-андроиды. Любопытно, какие из старинных имен выбрали для них?

– Пять ярдов, – доложил Моран.

В дверном проеме вытянулась тень.

Мэйнс дотронулся пальцем до пускового крючка. Один заряд плазмы быстро расплавит механизм дверей.

– Отставить! – крикнула Хари.

От неожиданности Мэйнс едва не выстрелил, а затем увидел в проходе женщину. Невысокую, испуганную, в рваном скафандре неизвестной конструкции, с металлическим бруском в руках. Даже гравитационные башмаки на ее ногах были ветхими и почти распавшимися. За ней появилась еще пара человек – мужчина с ожогом на одной стороне лица и головы и лысая женщина с ампутированной до локтя рукой.

Мужчина с ожогом вышел вперед и направил на морпехов лазерный пистолет. Рука его тряслась, но в глазах читалась решимость.

Затем в них отобразилось смятение.

– Кто вы? – спросил он.

– Сдается мне, это мы должны здесь задавать вопросы, а вы – отвечать на них, – строго сказал Дуранте. – Это ваш корабль?

– Конечно, – ответил мужчина. – Но… Кто же вы?

– Колониальные морпехи, – ответил Мэйнс.

Глаза мужчины расширились, и на лице отобразилось подобие улыбки.

– Вы прибыли оттуда? Из-за рубежа?

– Это корабль Файнса? – спросила Лидер.

– Что? Нет, вовсе нет.

Мужчина опустил пистолет. Женщина сделала шаг вперед и взяла его за руку. К удивлению Мэйнса, на глазах у нее выступили слезы.

– Мы кораблерожденные, – сказала она. – Когда-то мы были Яростью.

– Так вы скажете, что это за корабль, дьявол его побери? – яростно спросил Дуранте.

– Это «Отелло», – ответила женщина. – А мы – снова Основатели.

Однорукая женщина за ее спиной заплакала.

– Быстрее. Быстрее! Они идут!

11. Лилия

Космическая станция «Ад»

2692 год н. э., ноябрь

– Я думаю, лучше тебе спрятаться, – сказала Лилия.

Произносить звуки на языке яутжа было непривычно, и для этого требовались сознательные усилия. Интересно, как скоро ее органы речи снова адаптируются к стандартному языку? Хашори не выказывала ни малейшего желания общаться на каком-то другом языке, кроме своего.

– Яутжа не прячутся, – сказала она. – Прячутся слабые. Прячутся преступники и трусы. Я воин, и я…

– Ну хотя бы ненадолго! – взмолилась Лилия. – Ты что, серьезно хочешь снова убивать всех подряд?

– Я этого не планировала, – сказала Хашори.

– Ну а получится так. Смотри, они уже здесь.

Лилия кивнула на обзорный экран, выросший из панели управления и показывавший все, что происходило вокруг них на 360 градусов. Они пришвартовались в одном из самых дальних доков станции, но по ангару к ним уже бежали солдаты, окружая корабль со всех сторон и наводя на него свое оружие. Кроме ручных винтовок на чужака нацелились и лазерные пушки, прикрепленные к полу, стенам и потолку.

– Если они откроют огонь, мой корабль…

– Прошу тебя, Хашори. Постарайся подумать об этом не как об очередном бое, а о возможности заключить перемирие.

– Они, похоже, собираются сражаться, – заметила яутжа.

– Нет. Они просто принимают меры предосторожности. Возможно, они опознали корабль яутжа, и что это тебе говорит?

– То, что они уважают наш боевой дух.

Лилия вздохнула и закрыла глаза.

«Я прошла через все испытания и залетела так далеко не для того, чтобы меня разнесли на куски прямо сейчас».

– Пожалуйста, позволь мне выйти первой, – сказала она.

– Я не буду прятаться, – повторила Хашори.

Лилия попыталась посмотреть на ситуацию ее глазами. Яутжа, будучи гордым существом, до сих пор укоряла себя за то, что покинула «Зиир За», хотя участь того корабля была предопределена. Они сбежали от Александра с его армией, вместо того чтобы честно сражаться и, возможно, погибнуть в бою.

Яутжа не сбегают с поля боя и, как верно заметила Хашори, уж точно не прячутся.

– Я тебя прекрасно понимаю, – сказала Лилия. – Но если ты выйдешь первой, они не станут задавать вопросов. Сейчас же, благодаря мне, существует шанс вообще прекратить эту войну.

Хашори некоторое время подумала, и Лилия почти физически ощущала ее внутреннюю борьбу с собой. Представителей ее расы уничтожают тысячами, и Ярость захватывает их корабли, поселения и даже целые планеты. Она рвется в бой, но иногда к хорошему бою необходимо как следует подготовиться.

– Ты можешь выйти из корабля первой, – наконец произнесла Хашори.

– Спасибо.

Лилия почувствовала себя смертельно уставшей, но одновременно с этим обрадовалась, что можно покинуть тесное пространство, которое она так долго разделяла с Хашори. Она сбежала от Ярости, была захвачена в плен яутжа, а потом сбежала от них, на этот раз с Хашори. Им было о чем вспомнить, но перенесенные испытания ложились тяжелым грузом на нервы.

Иногда ей приходилось напоминать себе о том, что она андроид, и это помогало, но она прожила столько лет и была такой древней, что казалась себе даже более человеком, чем многие последователи Ярости. В них возраст заглушил любое сочувствие и оставил лишь одну концентрированную жажду мести по отношению к человечеству, которое якобы выгнало их. Она же, наоборот, с каждым годом все лучше понимала, что такое сострадание и человечность, на что раньше даже не надеялась. Грустная ирония заключалась в том, что по этой причине она как раз и решила покинуть их.

– Ты объяснишь, почему мы тут вместе? – спросила Хашори.

«Потому что я пришла помочь вам, – подумала Лилия. – Потому что ты пытала меня, держа так долго на грани жизни и смерти». Но это осталось в прошлом, а Хашори вовсе не была обязана спасать ей жизнь. Лилия умела различать в плохом хорошее и понимала, что не выжила бы без этой гордой и жестокой яутжа.

– Да, объясню. А потом ты тоже сможешь выйти из корабля.

По крайней мере, Лилия на это надеялась. Пока Хашори устраивала целое представление, убирая корабельные орудия снаружи, андроид стояла возле шлюза, пытаясь собраться и подготовиться к выходу. Надевать скафандр смысла не было – ворота ангара закрылись за ними, словно дверца ловушки, и сенсоры свидетельствовали о том, что давление атмосферы выровнялось. Правда, искусственной гравитации не было. Возможно, ее включали только в центральной части станции, а не на стыковочных модулях.

Значит, вот он какой, ее первый контакт с человечеством за несколько столетий – с человечеством, ради спасения которого Лилия и вернулась. Это должно стать великим событием во всех отношениях, хотя станция и называется «Ад». Местами она выглядит изветшалой, а солдаты даже не носят форму. Они точно не из Колониальных морпехов – по крайней мере не из тех, каких она запомнила столетия назад.

Нужно показать себя с лучшей стороны. Но пока внешняя оболочка корабля становилась жидкой и в ней обрисовывались очертания двери, Лилия не могла избавиться от мысли, что совершает большую ошибку.

– Стоять на месте!

Женский голос звучал уверенно и отчетливо, но в нем были заметны и нотки беспокойства. Лилия не осуждала говорившую – в конце концов, к ее станции причалил корабль яутжа. Лилия подняла руки в универсальном жесте согласия с требованиями.

– Это корабль яутжа! – сказала женщина, стоявшая у панели управления лазерной пушкой.

– Да, это так, – сказала Лилия. – Но мы прилетели не сражаться. У меня крайне важные…

– Вы прилетели на этом корабле? Вы похитили его?

– Нет.

– Внутри есть яутжа?

– Да, есть, – ответила Лилия.

Солдаты по всему ангару присели на корточки, выставив оружие. Воздух буквально заискрился от напряжения.

– Отойти от корабля, – приказала женщина.

– Может, вы сначала выслушаете меня?

– Отойдите от корабля!

– Нет! – уверенно произнесла Лилия, переводя взгляд с одного лица на другое.

Все солдаты носили нечто вроде военной формы, но у всех она была разная. Оружие тоже различалось. Наемники, хотя от этого они не становятся менее опасными, чем Колониальные морпехи. Хотя это означало, что задачи и функции у них могут быть разными. Возможно, они управляют станцией «Ад» и образуют нечто вроде военного совета, а возможно, их просто наняли для охраны.

В любом случае Лилия должна предотвратить насилие. Она проделала весь этот путь как раз для того, чтобы положить конец насилию. Наступил решающий момент, и все теперь зависело от ее действий. Только вот как убедить их в важности момента?

– Позвольте мне объяснить, кто я, – сказала она, глядя прямо на наемницу, которая, по всей видимости, и командовала тут всеми.

Женщина смотрела на нее из-за тяжелой пушки. Она могла в любую секунду распылить Лилию на атомы, прервать ее затянувшуюся жизнь и отправить в темный космос со скоростью света. Мысль о мгновенной смерти никогда не тревожила Лилию, но сейчас казалась неприятной. Ведь от того, останется ли она жить, зависело столько жизней!

– Прошу вас.

– Кто вы? – требовательно спросила женщина.

– Меня зовут Лилия. Я прилетела с миром, вместе с яутжа. Мы сильно пострадали от рук Ярости.

– Что такое Ярость?

– Вам известно о нападениях на Внешнее Кольцо?

– Мы здесь сами по себе, но да, мы кое-что слышали.

– Ярость – это группа тех, кто совершает эти нападения. Я сбежала от них. Я знаю их планы и их возможности, и я похитила кое-что, что может помочь Сфере Людей защитить себя от них.

– Хорошо, – сказала женщина. – А теперь отойди.

– Нет, – возразила Лилия. – Вы должны…

– Отойди, или я буду стрелять сквозь тебя!

– И этим вы обречете себя на смерть.

Лилия почувствовала, как по всему помещению пробегает невидимая волна, и догадалась, что наемники переговариваются друг с другом. Ну что ж, через несколько секунд она узнает, о чем они договорились.

– Зачем вы прилетели именно сюда? – спросила женщина.

– Нас преследовала армия Ярости, – ответила Лилия. – Они знают, какую угрозу я представляю для них, и хотят схватить или убить меня.

– Значит, вы привели их сюда?

– Нет, мы сбросили их с хвоста.

Лилия солгала, но в правде пользы не было. Она должна сдвинуться с этой мертвой точки и обратиться за помощью к кому-то помимо этих солдат, у которых только одно насилие на уме. В каком-то смысле, пожалуй, было бы лучше, если бы они вступили в бой с Хашори, но она и так уже видела достаточно смертей. Она принесла людям надежду и должна выражать надежду своими действиями и словами.

– Мы хотим видеть яутжа, – сказала наемница. – Прикажи ей подойти к двери.

– Я ничего не могу приказывать Хашори, – сказала Лилия.

Она надеялась, что если будет называть яутжа по имени, то солдатам будет легче воспринимать ее не как врага. Тут она ощутила присутствие Хашори позади себя – волну тепла и ее мускусный запах. Неужели от нее исходил этот запах и на корабле? Или это природный запах возбуждения от предвкушения битвы?

– От нас зависит судьба Сферы Людей и мира с твоей расой, – прошептала Лилия, после чего оттолкнулась от корабля и полетела.

Хашори продолжала стоять в двери в блестящем и грозном боевом облачении, с опущенным бластером на плече, с лезвиями на поясе и тяжелым трезубцем в руке. В другой руке она держала шлем и гордо смотрела вперед, несмотря на то что на груди ее уже плясало несколько лазерных указателей. Лилии отчасти хотелось, чтобы яутжа надела свой шлем и свою боевую маску, но, с другой стороны, так она выглядела не как безликое воинственное создание, а как отдельная личность.

Хашори заговорила, и Лилия принялась переводить.

– Она говорит… что ваша станция пахнет страхом.

Наемница нахмурилась, но отошла от лазерной пушки, сделав три шага. Магнитные подошвы ее башмаков издавали легкий стук, притягиваясь к полу. Казалось, наемницей овладела нерешительность, и она несколько раз обернулась, оценивая состояние своих подчиненных.

– Скажи ей: «Добро пожаловать в “Ад”».

Лилия перевела. Хашори ухмыльнулась. Напряжение в воздухе спало. Несколько солдат приняли более расслабленные позы, а женщина подошла поближе. Теперь на ее лице отражалась заинтересованность.

– Мне нужно поговорить с кем-то главным, – сказала Лилия. – Это станция принадлежит компании «Вейланд-Ютани», верно?

– Не совсем, – ответила наемница, не сводя глаз с яутжа. – Мы независимое поселение.

– Но вы же можете связаться с Компанией?

Женщина снова нахмурилась и перевела взгляд на Лилию. В глазах ее читалось недоверие.

– А ты кто такая?

Лилия улыбнулась. Предсказуемая человеческая реакция. За три столетия поведение людей не изменилось.

– Я уже сказала.

– Можешь повторить снова. Но не здесь. Идем.

Оглянувшись, она подала знак, и большинство наемников опустили оружие. Большинство, но не все.

– Ладно, не будем же мы весь день тут стоять, направив друг на друга пушки. Похоже, ты проделала долгий путь.

– Вы даже не представляете, насколько долгий.

Наемница пошла впереди, Лилия и Хашори последовали за ней в сопровождении десяти наемников. Их провели через стыковочный модуль к лифту, по которому они спустились в центральную часть космической станции. Станция была огромной, и по мере приближения к центральному отсеку им встречалось все больше людей. Первой их реакцией на яутжа были страх и шок, чему Лилия вовсе не удивлялась. Но потом верх брало любопытство, и через какое-то время за ними собралась целая толпа. Наемники образовали вокруг Лилии и Хашори защитный круг, а двое внутри этого круга держали оружие наготове.

Через какое-то время они зашли в огромное помещение, в котором уже действовала искусственная гравитация. Лилии стало немного не по себе, и она невольно сгорбилась, но Хашори, напротив, распрямила плечи и глухо прорычала, оглядываясь по сторонам. Ни один человек, в том числе и наемники, не смогли ответить ей прямым взглядом и отводили глаза. Даже сейчас в ее облике ощущалась агрессия. Внешний вид яутжа вообще мало говорит о мире, так уж сложилось в ходе эволюции. Лилия засомневалась в верности своего решения и в том, что они прибыли в правильное место.

В Ярости очень мало знали о том, как изменилась Сфера Людей за последние три столетия. Лилии удалось собрать сведения о норах, но, по большей части, благодаря перехвату сообщений между кораблями класса «Титан» и их сопровождением на Внешнем Кольце. Происходившее глубже в Сфере, на расстоянии пятисот световых лет, и вовсе было покрыто мраком.

Они знали, что компания «Вейланд-Ютани» до сих пор представляет собой силу, с которой стоит считаться, и что она распространяет свое влияние по всему освоенному человечеством космосу и даже за его пределы. Взяла ли она под свой контроль Колониальных морпехов, было неизвестно, но, похоже, что Компания во многих отношениях походила на правительство, а не на обычное деловое предприятие. Организация такого масштаба мыслила не просто прибылью и убытками; важнейшим стимулом для нее была также и власть.

Лилия давно подозревала, что для успешного выполнения своего замысла – то есть для передачи той информации, что текла в ее крови, – она должна связаться с нужными людьми, то есть представителями Компании. Теперь она думала, что первый ее контакт с человечеством оказался неудачным и что она почти так же далека от своей цели, как и в начале пути.

Тем не менее она проделала важный шаг. Сбежать от Ярости было относительно легко, особенно после того, как Беатрис Малони призналась, что по возвращении Лилию встретят сурово. Сдаться яутжа было ошибкой, но вполне возможно, что эта ошибка приведет к неплохим результатам. Главное сейчас – постараться войти в контакт с людьми, от которых действительно что-то зависит.

Лилии оставалось только убедить руководство станции в своих благих намерениях.

Их проводили в небольшое закрытое помещение, похожее на тюремную камеру. Этого и следовало ожидать, но Лилии потребовалось некоторое время, чтобы убедить Хашори в том, что это к лучшему. Защитники «Ада» просто проявляют осторожность.

Тем не менее по своим размерам это помещение было больше внутреннего пространства на корабле Хашори. Лилия расхаживала взад и вперед от стены до стены, наслаждаясь тем, что можно свободно двигаться. Хашори стояла в углу и рассматривала ее с явно неодобрительным выражением. Охранники не стали забирать у нее оружие, и это могло значить, что им доверяют, что Лилии понравилось. Но она понимала, что их могут и убить в мгновение ока. Помещение было достаточно комфортным, но в нем могли быть спрятаны какие-то средства обеспечения безопасности станции.

Какой-то мужчина принес им еду и напитки, и поставил их на стол, не сводя широко распахнутых глаз с Хашори – казалось, не столько из страха, сколько из любопытства. Хашори тоже смотрела на него, пока он не вышел. Еда Лилии была не нужна, но она сделала вид, что ест. Ей пока не хотелось раскрывать, что она андроид.

Пока они ели, дверь снова отъехала в сторону и внутрь вошел пожилой мужчина. Окинув их взглядом, он подал знак, и дверь закрылась. Затем он сел напротив Лилии, взял в руки планшет и откинулся на спинку стула.

– Меня попросили поговорить с вами, – сказал он.

– Вы здесь главный?

– В «Аду» нет главного. Станцией управляет совет, у которого есть председатель, но все решения принимаются демократически, путем голосований. Доходы распределяются поровну, но наша внутренняя денежная система довольно проста. Мы сами обеспечиваем себя всем необходимым и берем деньги только с гостей. Мы никому не доверяем.

Он внимательно оглядел Лилию с головы до ног. Ей показалось, что у него цепкий ум и что он многое знает.

– Итак, я не лидер. Меня зовут Цзянго Танн. Меня просто попросили поговорить с тобой, потому что раньше я имел дела с Компанией.

– Лилия, – сказала она, протягивая руку.

Мужчина пожал ее руку и склонил голову набок.

– Ты искусственный организм.

– Да, – призналась Лилия, удивившись его проницательности. – Но я выбрала как можно больше человеческих качеств и даже сама считаю себя… человеком.

– Тогда и я буду считать тебя человеком, – улыбнулся он впервые за все время, и Лилия расслабилась и ощутила умиротворение, какое испытывала в компании Вордсворта. Оставалось надеяться, что этот человек обладает теми же мудростью и благожелательностью.

– Значит, вам сообщили, почему я здесь? – спросила она.

– Да, хотя должен признаться, что мы немного знаем о том, что происходит у Внешнего Кольца. Я сам перехватил несколько неполных сообщений. Похоже, речь в них идет о ксеноморфах.

Лилия заметила, как по его лицу проскользнула тень, и подумала, что с этой темой у него связаны какие-то свои личные воспоминания. Но сейчас не время проявлять учтивость.

Она вкратце поведала свою историю, начав с побега с «Эвелин-Тью» почти три столетия назад и закончив прибытием на «Ад» вместе с Хашори.

Танн сидел и слушал, ни разу не перебив ее вопросом, хотя, как она догадывалась, вопросов у него скопилось много. Когда она закончила, он некоторое время внимательно рассматривал ее, потом закончил записывать что-то в своем планшете и устремил взгляд куда-то вдаль, сквозь нее.

– Вы были на «Эвелин-Тью»?

Лилия кивнула.

– Любопытно, что вам знаком этот корабль.

– Во мне вас многое может удивить, – сказал Танн. – Так, значит, управляемые ксеноморфы – это правда?

Лилия снова кивнула и обратилась к Хашори на ее языке. Та тоже кивнула в ответ – жест этот, как ни странно, очень походил на человеческий.

– Надеюсь, до худшего не дойдет, – произнес Танн с грустью и с некоторым опасением в голосе. – Компания готова пойти на что угодно, лишь бы получить себе этих чудовищ. Попытки приручить их ведутся уже несколько столетий, и из-за них погибло много человек. Она разработала усовершенствованные ядерные заряды, модуляторы частиц и другие виды оружия, о которых нам неизвестно, но ксеноморфы остаются самым эффективным биологическим оружием, идеальными солдатами. И вы говорите, что в крови у вас есть нечто, что даст Компании это?

Лилия кивнула.

– Так что же именно находится внутри вас?

– Смесь научных достижений человечества и технологии инопланетян, которые кажутся почти чудом. Научное знание, которое… я украла. На борту «Эвелин-Тью» размещались особи ксеноморфов, в том числе и королева, и люди там экспериментировали с механизмами контроля над ними при помощи нанотехнологий. Довольно рудиментарных, но позволивших добиться некоторого результата. Я вызвала катастрофу. Похитила исследования. Сбежала.

Танн что-то усердно выстукивал пальцами в планшете. Скорее всего, проверяет ее историю, как подумала Лилия. Ей стало стыдно, но она постаралась преодолеть личные чувства. Крайняя честность – единственный способ добиться доверия со стороны этого человека, а ведь ей казалось, что только он может помочь ей, и то, если пожелает.

Оставалось надеяться, что чутье ее не подводит.

– Несколько десятилетий я дрейфовала в космосе, пока меня не подобрали Основатели. Мои исследования касались обеспечения безопасности. Вордсворт понимал, что за пределами Сферы Людей много опасного и ксеноморфы, пожалуй, – наименьшая опасность. Но способность контролировать этих тварей – а, возможно, и любые инопланетные виды – могла бы защитить Основателей от гибели. Вордсворт же не просто не хотел погибнуть, он хотел добиться процветания.

То, что я несла в себе, уже находилось на передовом крае науки, но когда мы высадились на Зените и объединили мои данные с обнаруженными там древними технологиями, эти знания стали поистине бесценными. Там мы нашли следы собакоподобных существ, давно вымерших, но обладавших невероятной наукой за пределами того, что мы можем даже представить. Среди всего прочего там была Искра – существо, создание или нечто неопределенное, что буквально перестроило наши корабли изнутри. Оно собирало механические части, выращивало из себя различные материалы и улучшало все, к чему прикасалось. Никто его не понимал, все попытки общения с ним провалились. Тем не менее мы позволили двум копиям этого существа свободно перемещаться по нашим двум кораблям, «Макбету» и «Отелло», и в результате эти корабли усовершенствовались в сотни раз быстрее, чем если бы это делали люди, и мы были довольны.

– А что получилось в результате объединения похищенных технологий Компании и инопланетных технологий?

– Вы, конечно же, знаете о нанотехнологиях?

Танн кивнул, не отрывая глаз от планшета.

– Так вот, результат не имел ничего общего с ними, – продолжила Лилия. – Технологии, получившиеся в результате скрещивания знаний людей и таинственных инопланетян, превзошли все мыслимые физические ограничения. В частности, оказалось, что можно приручать ксеноморфов, воздействуя на их психику. Можно задавать им своего рода программу действий и заставлять их саморазрушаться, если они получают смертельную рану или погибают. Так в их крови стираются любые следы искусственных элементов. Также можно программировать создание искусственных элементов в биологических существах, находящихся во многих световых годах от нас.

Танн вопросительно взглянул на нее.

– При этом на определенной длине волны через подпространство передается зашифрованная программа создания искусственных компонентов организма, – сказала Лилия. – Вы бы назвали это мистическим знанием, и оно действительно находится почти за пределами науки. Я даже не уверена, можете ли вы его по-настоящему понять.

– Играете в Бога, значит, – сделал вывод Танн.

– В Бога? – переспросила Лилия, удивившись тому, что такой ученый человек упомянул какое-то эфемерное божество.

– Фигура речи, – сказал Танн, не совсем убедительно, по мнению Лилии.

У него определенно был научный склад ума, но Лилия знала, что некоторые ученые сохраняли веру в высшую силу. Доказательством тому был и Вордсворт.

– Получить сведения обо всем этом – пожалуй, единственный шанс Сферы Людей, – продолжила Лилия. – Вы слышали, что я рассказала о Беатрис Малони. О ее ненависти и о ее целеустремленности. Даже мне неизвестны полностью ее планы относительно Сферы, но, поверьте, ничего хорошего для вас они не сулят.

– Мой сын погиб, выполняя задание Компании по захвату ксеноморфов.

– Мне искренне жаль, – сказала Лилия. – Но спасти вас может не только то, что находится в моей крови. Я знаю Малони и Ярость. Я находилась с ними с самого начала. Я понимаю образ ее мыслей и знаю, какие стратегии она использует. Мне известные некоторые из ее планов.

– Поэтому она хочет вас уничтожить.

– Разумеется.

Танн встал, подошел к двери и оглянулся на Лилию с Хашори.

– Не думал, что доживу до тех дней, когда яутжа и люди выступят на одной стороне.

Лилия улыбнулась тому, что он назвал ее человеком. Он был мудрым ученым, которого тревожили страхи – по всей видимости, совершенно обоснованные. Он подтвердил ее догадку о том, что «Вейланд-Ютани» контролирует Колониальных морпехов. Итак, перед ними встала тяжелая дилемма.

Предоставить Компании возможность управлять ксеноморфами, о чем она мечтала несколько столетий, тем самым давая ей почти безграничную власть?

Или сохранить в тайне знания Лилии, и тем пойти на большой риск?

– Мне нужно обсудить все с Советом, – сказал Танн.

– Конечно. Но, Цзянго… у нас не так много времени.

– Вы сказали, что избавились от преследующего вас Александра с его армией.

– Да, мы убежали от него, но у них есть средства, позволяющие выследить нас, как они уже делали это раньше.

12. Беатрис Малони

Внешнее Кольцо

2692 год н. э., ноябрь

Беатрис находилась почти дома. Пора было приступать к решающей стадии плана, но ее величайший враг – Лилия – до сих пор находилась на свободе. Самому искусному ее генералу еще только предстояло захватить предательницу.

– …и таким образом, мы скоро сможем пройти через нору, – подвел итог Александр. – Несмотря на то что ей удалось закрыть нору сразу же, как она прошла через нее, на базе управления мы без труда решим эту задачу. Правда, генерал Паркс устроил тут небольшой кавардак, захватывая базу одиннадцать дней назад, и нам придется расчистить мусор. Поверьте мне, госпожа, Лилия вскоре окажется в наших руках. Даю вам слово.

Малони захотелось оказаться с Александром лицом к лицу, чтобы выплеснуть на него весь свой гнев, а не слушать его сквозь помехи и беспомощно кипеть внутри от негодования. Дана и Карет стояли у входа в помещение, неловко переступая с ноги на ногу, но понимая, что она никогда не обратит свою ярость на них. Никогда.

Перед мысленным взором Малони видела реки крови на полу, и ей было все равно, откуда она течет. Закрыв глаза и ощущая прикосновение делавшего легкий массаж геля на своем лице, она подавляла в себе желание тут же записать ответ. Александр был лучшим из ее генералов, поэтому она и послала его в погоню за беглянкой и предательницей, да и он сам прекрасно понимал, насколько важно его задание.

Он, конечно, выполнит его в свое время, но у Малони, за плечами которой было три столетия, времени как раз и не оставалось.

– Госпожа, ваши биологические показатели повысились, – заметила Дана.

– Конечно, повысились! – выпалила Малони.

Крик отразился в ее голове глухой болью, платформа накренилась и двинулась влево, где ее перехватил Карен, вернувший ее в устойчивое положение. Карен, кораблерожденный, всегда был на страже и был предан ей, как никто другой. Ее опора. Они с Даной заслуживали самого лучшего, и выплескивать на них свой гнев было бы непростительно.

– Извини, – сказала она, понизив голос, но все еще с нотками раздражения.

– Не извиняйтесь, – сказал Карен. – Мы здесь как раз для этого.

– Нет! – уверенно произнесла Малони, на этот раз унимая свое негодование. – Нет, ты и Дана здесь для того, чтобы помогать мне, а не служить мишенью для раздражения. Гнев – это слабость. Мне давно следовало усвоить это. Извините.

– Это все из-за разочарования, – сказал Карен. – Все шло прекрасно, пока Лилия…

Он не закончил.

– Да, Лилия могла все испортить, – согласилась Малони.

Слова тяжело повисли в воздухе.

– Проводите меня к нему.

Карен и Дана передвинули платформу в соседнюю комнату, где находился Надзиратель. Малони не придумала для него лучшего имени. Это существо каким-то образом выделилось из Искры, которая сейчас почти все время проводила в машинном отделении «Макбета», но продолжала поддерживать связь со своим порождением, назначение которого оставалось неясным до сих пор. По крайней мере, его целью не была перестройка корабля. После побега Лилии с «Макбета» Искра без всякого предупреждения выделила из себя Надзирателя, который принялся следить за перемещением беглянки.

Сейчас его точная копия находилась на корабле Александра. Каким-то образом это создание умело находить нужное направление.

Чужеродное существо, обнаруженное ими в глубинах Зенита, до сих пор тревожило Беатрис Малони. Искра передвигалась и занималась чем-то своим, независимо от них, и, в основном, казалось, вовсе не замечала сновавших вокруг нее людей, поглощенная своими задачами. Она действовала медленно, но все, к чему она прикасалась, словно начинало жить своей жизнью – вырастало, преобразовывалось, переделывалось. Благодаря Искре и ее двойнику на «Отелло» – по крайней мере, до того, как была утрачена связь – их корабли стали значительно мощнее и неизмеримо скорее, чем прежде.

Ее корни терялись во мгле веков, в таинственной истории ее собакоподобных основателей, которые когда-то называли Зенит своим домом. Некоторые кораблерожденные относились к Искре как к богу. Но для Малони она была инструментом, и, пока она служила ее целям, Малони была довольна тем, что это загадочное нечто продолжает свою работу.

О непонятной разумности существа можно было судить по тому, что ему, казалось, были известны намерения Ярости. Одним из удивительных качеств Искры стала ее способность выслеживать Лилию. Малони подозревала, что это каким-то образом связано с нанотехнологиями, которые андроид похитила у Ярости и впрыснула себе в кровь, прежде чем отправиться к Сфере Людей. Отчасти эти технологии были результатом научной деятельности «Вейланд-Ютани», пытавшейся изучать образцы попадавшихся ее ученым ксеноморфов.

Когда-то Лилия похитила эти сведения для изначальных Основателей. «Вейланд-Ютани» не добилась успеха, но ее находки придали особое направление исследовательской работе на Зените. Теперь, похоже, неведомое создание каким-то образом чуяло плоды своей деятельности даже на расстоянии многих световых лет.

Малони давно оставила попытки объяснить, как все это устроено. Никому еще до сих пор не удалось установить разумный контакт с Искрой. Малони принимала ее как данность, поскольку она работала во благо Ярости.

Карет и Дана отошли назад, оставив ее в комнате одну. По размерам Надзиратель был невелик – не больше головы человека, – но рядом с ним Малони ощущала небывалый прилив энергии, которая едва ли не рвалась наружу из ее тела. Как обычно, он, казалось, инстинктивно понимал ее намерения. На дальней стене помещения появилось изображение звезды, голубая точка рядом с которой обозначала Лилию.

Значит, беглянка уже в Сфере Людей. Александр находится во многих световых годах от нее, но создание искривило звездную карту и показало, что до нее легко добраться, совершив всего лишь один переход по норе.

Малони нахмурилась и прищурилась. Создание увеличило изображение.

Похоже, что Лилия не движется с места.

– Если ты не поймаешь ее на этот раз, – прошептала Малони, но подумала, что никакие угрозы и просьбы по космическому пространству не передаются.

К тому же генерал Александр уже дал ей слово.

13. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., октябрь

Мечта человечества о мгновенном сообщении на огромных расстояниях воплотилась совсем недавно. На это были потрачены огромное количество энергии, стоившее миллиарды кредитов оборудование и крайне редкие ресурсы. По этой причине руководство «Вейланд-Ютани» – Совет Тринадцати – и держало пока что эту технологию в тайне.

Когда-нибудь они передадут эту технологию в широкое пользование, отчего получат дополнительную выгоду, но пока что тайное ее использование давало им преимущества, а Компания всегда добивалась преимущества во всех сферах жизни.

Джерарду Маршаллу раньше казалось, что, получив способность обмениваться мгновенными сообщениями, человечество придет к мысли, что космос очень маленький, но сейчас у него складывалось совершенно противоположное впечатление. Наблюдая за тем, как голографическое изображение генерала Бассетта разговаривает с изображениями Джеймса Барклая и других членов Совета, он думал о не поддающихся осмыслению космических величинах.

«Я вижу их такими, какие они есть сейчас, в это же самое мгновение», – думал он, но при мысли о таких расстояниях у него начинала кружиться голова и он терял представление о том, что вообще значит «это самое мгновение». Взять для примера эту женщину, как раз сейчас распекавшую генерала Бассетта. Какие-то неведомые подпространственные помехи слегка искажали ее изображение, отчего она выглядела то на тридцать лет моложе, то снова на шестьдесят, сколько ей и было на самом деле. И все это за долю секунды.

Никто не знал, отчего возникают такие помехи, и хотя мысль об этом не придавала уверенности, Маршаллу нравилось думать, что они обещают еще более поразительные открытия. Но пойдут ли они на пользу им и человечеству?

– Генерал Бассетт, я не желаю больше слышать фразу «по предварительным расчетам», – говорила женщина. – Мы, члены Совета Тринадцати, оперируем фактами. А факт в том, что…

– Факт в том, что я знаю о происходящем гораздо больше, чем все вы, вместе взятые, – прервал ее генерал Бассетт.

Маршалл почти физически ощущал его гнев и не мог не испытывать некоторого уважения к генералу. Не каждый день человеку – пусть даже и начальнику всех Колониальных морпехов – случается говорить лицом к лицу со всеми членами Совета, не говоря уже о том, чтобы их прерывать.

Большинство людей лишились бы дара речи от робости, но старый солдат Бассетт был еще тем стреляным воробьем. Любому штатскому нужно было приложить немало усилий, чтобы завоевать его уважение, а полностью он доверял только своим товарищам-военным. И он ничего не боялся. Вообще ничего.

Маршалл был рад, что Бассетт на его стороне.

– Прошу прощения, – сказал Маршалл, поднимая руку.

Джеймс Барклай, неофициальный руководитель Совета, кивком разрешил ему говорить.

– Спасибо, – продолжил Маршалл. – Возможно, говоря о предварительных расчетах, генерал Бассетт не так выразился, но факт заключается в том, что связь с отрядами Колониальных морпехов, патрулирующих квадрант Гамма Внешнего Кольца, остается эпизодической, и сообщения от них приходят неутешительные. Пока что нам удалось только подтвердить, что мы и так уже знали некоторое время – массированные и целенаправленные атаки продолжаются. Все вы читали доклад, но, как мне кажется, генерал сам лучше всех изложит самые существенные факты.

– Зачем, если есть доклады? – спросил кто-то. – На поддержание этой связи в течение секунды тратится больше кредитов, чем вы получаете в год, генерал.

– Зачем? Потому что я сам морской пехотинец, – ответил Бассетт. – И в этих я разбираюсь, как никто другой. Ваши кредиты – ничто по сравнению с моими знаниями.

– Согласен, – сказал Барклай. – Продолжайте, генерал.

Бассетт собрался и продолжил.

– Мы знаем, что кем бы ни был наш враг, он атакует звездные системы, в которых располагаются норы. Вражеские корабли выходят из искажения неподалеку от центральных баз управления норами и тут же нападают на оборонительные сооружения. Главное их оружие – неожиданность, но даже когда нам случается заранее подготовиться к нападению, наши отряды мало что могут противопоставить врагу. Некоторые из этих нор уже захвачены врагом, и он, скорее всего, продолжит двигаться в глубь Сферы.

Это повод для серьезного беспокойства, потому что, хотя наши системы удаленного наблюдения и могут определять, какими норами и когда воспользовались, враг использует коды, которые каким-то образом скрывают его последующие цели. Для каждой норы можно указать до четырех других нор, потенциальных мест нападения, часто расположенных на расстоянии до двадцати световых лет. Совершив успешную атаку, враг пропадает… пока не появится в другом месте.

Возможно, враг и не имеет доступа к кодам нор, но наша разведка пытается узнать, каким образом он их активирует, а также пытается выяснить, кто именно скрывается за атакующими силами. Меня сейчас больше всего беспокоит непосредственный конфликт. Если мы узнаем, кто же такие нападающие и каковы их намерения, то, возможно, воспользуемся этой информацией в своих целях.

– Мы проигрываем каждое сражение? – спросил другой член Совета с нотками страха в голосе.

– Не все норы, на базы которых были осуществлены нападения, попали в руки врага, но он действует слишком агрессивно, с учетом своей превосходящей мощи.

Генерал помолчал и добавил:

– Мы просто не были готовы к такому.

– Это значит, что их технологии и тактика превосходят технологии и тактику Колониальных морпехов?

– Сообщения подтверждают, что да, – признал Бассетт. – Самые крупные вражеские корабли, похоже, представляют собой переоборудованные старые корабли Файнса. Они претерпели радикальную трансформацию, их подпространственные двигатели позволяют развивать невероятную скорость, а орудия совершеннее наших как по огневой мощи, так и по дальности действия. Есть также корабли сопровождения неизвестной конструкции, какой мы не видели раньше – определенно не творение людей или яутжа. Все эти корабли защищены особым полем, также превосходящим наши технологические достижения.

– А были более тесные случаи контакта? – спросила другая женщина. – На близком расстоянии? Доступны какие-либо изображения, позволяющие узнать, что за сволочи это делают?

– В ближний бой вступают управляемые на расстоянии ксеноморфы.

При этих словах Маршалл напрягся и сел ровнее.

– Вы видели мой доклад на эту тему. Скорее всего, батальонами ксеноморфов управляют андроиды.

– Да, генерал, мы читали доклад, – подтвердил Барклай. – И он действительно настораживает. Но вы должны поведать нам еще кое-что новое. Что это за сведения, которые вы столь высоко цените?

Бассетт нахмурился и продолжил более сухим тоном.

– Да, у меня действительно имеются кое-какие свежие данные. Эскадрон морпехов, размещенный у норы «Гамма-77», засек вышедший из нее корабль Файнса. Его сопровождали четыре корабля поддержки. Эскадрон обращался по орбите вокруг станции контроля «Гамма-77» и уже через час вступил в бой с противником. Мы потеряли три фрегата и один корабль класса «Стрела», но уничтожили корабль Файнса и его эскорт.

– И что это был за корабль Файнса? – спросил один из членов Совета.

– Судя по первоначальным данным, этот корабль раньше назывался «Хармз-Кокс».

Помолчав, генерал добавил:

– Он был запущен более четырехсот лет назад. На борту размещалось девятнадцать тысяч человек.

– Да, неприятные известия, – произнесла женщина, хотя Маршалл подозревал, что она, скорее, раздосадована тем, что враг разрушает собственность компании «Вейланд-Ютани», а не тем, что гибнут люди. – И кто же им управлял? Встреча с «Хармз-Коксом» дала какие-то разгадки?

– Нет, – ответил Маршалл. – Но если вы позволите продолжить генералу…

Двенадцать лиц дернулись и на мгновение выпали из фокуса, искажаемые подпространственными помехами, придававшими им забавные выражения. Вместо лица Барклая промелькнуло лицо двадцатилетнего юноши, а затем какого-то древнего старика. Бесконечное море возможностей, или, вероятно, намек на бесчисленное множество истин.

– На месте одного столкновения присутствовали морпехи и гражданские, задействованные в недавних переговорах с яутжа, – сказал Бассетт. – Они находились на борту корабля «Пикси» класса «Стрела». Исследователь Иза Палант, ответственная за установление контакта со старейшиной яутжа Калактой, до этого получила значительные физические повреждения и проходила курс восстановления на базе Колониальных морпехов. Эта база расположена на планете LV-1657, неподалеку от норы «Гамма-116», в семи световых годах от Внешнего Кольца. В ту систему вошел корабль Файнса «Суско-Фоли», немедленно перешедший в атаку. Благодаря действиям майора Акоко Хэлли и ее «Дьявольских Псов» кораблю «Пикси» удалось взлететь и уничтожить большинство атакующих. Поначалу предполагалось, что руководивший нападением андроид также был уничтожен, но после было замечено, что он скрылся в сети пещер вместе с охранявшими его ксеноморфами.

– Значит, их загнали в ловушку, – сказал Барклай с воодушевлением в голосе. – А удалось ли получить образцы ксеноморфов?

– Нет, – ответил Бассетт. – Но в результате этой атаки мы выяснили два обстоятельства. Во-первых, в организме ксеноморфов присутствует нечто, что заставляет их полностью разрушаться в тот момент, когда они погибают или получают летальные раны. Некоторые их останки сохраняются, но пока что не удалось получить ни одного целого экземпляра, как и не удалось получить образцы их крови.

– А андроид? – спросил Барклай.

– Также саморазрушился, – ответил Бассетт. – Но с гораздо большим выплеском энергией. По меньшей мере, в две мегатонны.

Лицо Барклая вытянулось. Изображение других членов Совета слегка потускнело, как будто они этим выразили свое разочарование.

– «Суско-Фоли?» – спросил Барклай.

– Через несколько минут после саморазрушения андроида древний корабль Файнса вошел в атмосферу LV-1657 и сгорел. Ничего не осталось.

– Да, это прискорбная потеря, но нам удалось получить кое-какие сведения, – сказал Маршалл.

– А что с экипажем «Пикси»? – спросил Барклай. – Палант и МакИлвин пережили взрыв?

– Да, они выжили, – ответил Маршалл.

– Это хорошо, – сказал лидер Совета. – Тогда вы знаете, какие приказы отдавать своим отрядам, генерал. Они упустили андроида, но могут исправить свою ошибку. Конечно, было бы неплохо получить экземпляры этих управляемых ксеноморфов, но основной приоритет – это захват одного из андроидов.

– Им приходится рисковать своими жизнями, и они защищают жизни других, Барклай, – вмешался Маршалл.

Со стороны Бассетта послышался приглушенный звук, и Маршалл понадеялся, что это знак одобрения.

– И мы это прекрасно понимаем, – сказал Барклай. – Постарайтесь выполнить наши рекомендации, генерал. Знать врага – значит победить его.

Маршалл кивнул, но голографическое изображение уже мигнуло и стало гаснуть. Через пару секунд все пропали.

– Идиоты, – неодобрительно произнес Бассетт.

– Осторожнее, генерал, – сказал Маршалл. – Я один из этих идиотов.

Губы Бассетта скривились в подобие улыбки, но ненадолго.

– Я свяжусь с майором Хэлли, – сказал Маршалл. – И заодно поговорю с Палант. На вас и так навалилось много дел.

– Я всего лишь сражаюсь за будущее Сферы Людей, – заметил Бассетт, вставая и указывая на дверь. – Ну все, пора идти.

Конечно. В конце концов это был его канал голографической связи.

– Мы на одной стороне, Пол, – напомнил ему Маршалл.

– Да… Джерард.

Генерал подождал, пока Маршалл не встанет, и только потом последовал за ним.

«Никогда не поворачивайся спиной к врагу», – подумал Маршалл.

– Майор Хэлли, надеюсь, у вас все в порядке, – начал разговор Маршалл.

Сейчас он включил голографическую связь у себя в кабинете, но по-прежнему пользуясь системой мгновенной передачи сообщений. Ситуация развивалась слишком быстро, чтобы полагаться на запись.

– Маршалл, – отрывисто отозвалась Хэлли. Ее изображение мерцало, но голос слышался ясно. Маршалл надеялся, что ее ненависть к нему не повлияет на их деловые отношения. Ему было известно о ее пристрастии к фрэйлу в прошлом, но это не значило, что он не уважал ее как солдата и как человека. Как она этого не понимает?

– Ну а по правде, Акоко, как вы там и как ваш экипаж?

– Мы потеряли Нассиса и Гоува.

– Мои соболезнования. Но, боюсь, у нас нет времени на сожаления.

– У вас для меня новые приказы?

– Боюсь, что да. Такое уж беспокойное время.

Он действительно так думал, и на время ему показалось, что на лице Хэлли отобразилось нечто вроде одобрения. Или это всего лишь подпространственные помехи?

– Ужасное время, требующее отчаянных мер, – добавил он.

– Насколько я понимаю, общая ситуация пока не в нашу пользу, – отозвалась Хэлли.

– Мы несем большие потери. Враг захватил ряд нор, и его корабли проникают глубже в Сферу. Чем глубже, тем меньше определенности относительно того, где он появится в следующий раз.

– Нас тут неплохо потрепали, – сказала Хэлли. – Взрыв сверху едва не разнес «Пикси» на куски. Пара поломанных костей у экипажа, но они срастутся. А вот чинить корабль придется дольше.

– У нас нет времени. Нужно во что бы то ни стало найти одного из этих андроидов и захватить его живьем.

– Точно, – сказала Хэлли, не скрывая сарказма. – Одного из тех андроидов, который самоуничтожился в ядерном взрыве?

– Именно.

Хэлли усмехнулась и кивнула.

– Почему мы? – спросила она.

– Потому что вы уже на месте. У вас есть «Пикси». И вы лучший отряд в моем распоряжении. Если мы захватим андроида и узнаем, как действует его механизм саморазрушения, то мы получим значительное преимущество. И… признаюсь, послать вас на задание было моей идеей, так как с вами Палант и МакИлвин. Я надеялся, что…

– Яутжа, – прервала его Хэлли. – Вы подумали, что с ними можно скооперироваться?

– Они как будто бы пришли к вам на помощь, – сказал Маршалл. – И у меня сложилось мнение, что они остаются поблизости от вас.

– Да, они тут недалеко, – подтвердила Хэлли. – У Палант и МакИлвина получилось связаться с ними после сражения. Об их истинных намерениях по-прежнему ничего не известно, но они признались, что следили за нами с момента заключения перемирия со старейшиной Калактой. Якобы чтобы обеспечить безопасность Палант.

– Значит, наш эксперт по яутжа им небезразличен, – сказал Маршалл, улыбаясь. – Возможно, это наш козырь.

– Я до сих пор не представляю, как можно действовать в одной команде с яутжа.

– Но куда направитесь вы с Палант, туда направятся и они.

Хэлли задумчиво кивнула.

– Ну а как вы предполагаете, мы найдем андроида? Ну, из тех, что с ядерными бомбами внутри.

– Поищите другой корабль Файнса.

– Серьезно?

– Майор, я серьезен, как никогда, – ответил Маршалл. – Сейчас кажется, что они повсюду. Воспользуйтесь этим фактом.

Не ожидая ответа, он отключил связь, откинулся на спинку стула и насладился секундами тишины.

Он опасался, что это будут его последние спокойные секунды за долгое время.

14. Джонни Мэйнс

Корабль «Отелло»

Внешнее Кольцо, 2692 год н. э., ноябрь

Знакомый звук превратил реальность в кошмар, от которого хотелось поскорее проснуться.

– Ксеноморфы! – прошептал Мэйнс. – Нужно бежать.

– Можно остаться и вступить в бой, – сказал Дуранте.

– Эдди, послушай меня – нам нужно бежать! – прошипел Мэйнс. – Даже если их всего пара особей и мы быстро их убьем, звуки привлекут гораздо, гораздо больше тварей.

Он знал это по своему опыту. Он также знал, что гигантский трюм содержит десятки тысяч людей, в большинстве которых таятся зародыши ксеноморфов. Драться с чудовищами в их собственном гнезде было бы самоубийством.

– Мы… мы знаем, куда идти, – сказала однорукая женщина.

Трое незнакомцев до сих пор разглядывали их со смесью шока и удивления, но сейчас было не до вопросов и объяснений.

– Как вы…

– Мы выживаем почти стандартный год, – сказал мужчина с ожогом на лице.

Из коридора за его спиной доносились приближающиеся царапающие звуки. Мэйнс и Дуранте обменялись взглядами. Мэйнс кивнул.

– Мы пойдем за вами, – обратился Дуранте к женщине. – Попытаетесь выкинуть какое-нибудь дерьмо – и я вас по стенке размажу.

Женщину, похоже, его угрозы не испугали.

– Вы действительно прилетели из Сферы? – спросила она, но Дуранте наставил на нее свое оружие.

– Живее! – прикрикнул он.

Она только с любопытством обратила внимание на ствол. Мэйнс подумал, что ей приходилось видеть нечто гораздо более ужасное.

– Сюда, – сказал мужчина. – Надеюсь, вы протиснитесь.

Он оглядел Дуранте с ног до головы и повернул направо. Вместе с ним впереди пошли две женщины, за ними Мэйнс, Лидер, Дуранте и Моран; замыкала шествие Хари. Они двигались вдоль стены гигантского трюма, проходя мимо толстых ветвей и сотен гелиевых коконов с застывшими в них людьми.

Мэйнс заметил пару коконов, гель которых потемнел, а человек внутри съежился до размеров ребенка и, по всей видимости, умер. В одном коконе тело человека плавало вместе с мертвым маленьким ксеноморфом в пятнах крови. Но большинство людей казались живыми и вполне здоровыми, если не обращать внимание на остатки оплодотворивших их и умерших лицехватов.

Звуки позади не утихали, и Мэйнс подумал, что ксеноморфы их скоро догонят. Трое незнакомцев выглядели испуганными, но вдруг это ловушка, и их хотят заманить в место, полное чудовищ, которые набросятся на них, отнимут оружие, поместят в гель и оплодотворят? Ему уже не раз снились кошмары, как он становится инкубатором для ксеноморфов. В них он задыхался, испытывал растущую боль…

Мэйнс уже было хотел поделиться своими сомнениями, как две женщины впереди остановились и опустились на колени. С помощью мужчины они сдвинули панель на полу. Из отверстия хлынула такая вонь, что Мэйнс едва не закашлялся, несмотря на защитную маску костюма. Жестами женщины показали, что нужно спускаться вниз, и мужчина помог им. Благодаря отсутствию гравитации двигались они быстро. Моран тут же последовал за ними.

– Тут безопасно, – сказала Хари.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что опасно – вон там, – ответила она, указывая назад, где в проходе, через который они зашли в трюм, плясали вытянутые тени. – У нас только несколько секунд.

Один за другим они опустились через отверстие в темноту. Дуранте пришлось немного повертеться, прежде чем он протиснулся. Последней опустилась Хари. Женщины установили панель на место, а мужчина сказал «Тише!». Пол покрывала липкая, текучая масса, но их башмаки плотно прикреплялись к опоре, и потому никто не парил и не сталкивался с другими в невесомости.

В наступившей тишине не было слышно ничего, кроме их тяжелого дыхания. Боевой костюм Мэйнса переключился на инфракрасный свет, как и костюмы других Исследователей, но у троих выживших таких устройств не было. Они прижались друг к другу, широко раскрыв глаза в темноте. Чудовища, от которых они прятались, шли сверху.

Поначалу Мэйнс слышал тихое шуршание и стук, когда конечности тварей опускались на пол, потолок и стены. Потом послышалось низкое шипение.

«Могут ли они нас унюхать? Или учуять каким-то другим образом?» – задавал себе вопрос Мэйнс.

Если у них развиты подобные чувства, то жить людям оставалось недолго. Одна из женщин все еще держала в руке металлический брусок. Мэйнсу казалось, что это оружие, пока звуки ксеноморфов не затихли и она не повернула конец бруска, который зажегся мягким голубым огоньком, осветившим все вокруг.

– Вот дерьмо, – прошептал Мэйнс от неожиданности.

Другие учащенно задышали.

– Извините, – сказала однорукая женщина. – Некогда было предупреждать.

Они находились в каком-то дренажном туннеле, высота которого едва-едва позволяла Дуранте стоять, не сгорбившись. Ширина его была такой, что если бы Мэйнс вытянул руки вбок, он бы смог прикоснуться к противоположным стенам. Все поверхности были покрыты чем-то засохшим, испещренным пятнами гнили. В воздухе плавали капельки какой-то вязкой жидкости, перетекавшей в одном направлении и увлекавшей за собой более твердые фрагменты. Неимоверная вонь ясно говорила о том, что это за субстанция и что это за фрагменты, и их можно было даже не рассматривать. Мэйнс собрал всю свою волю, чтобы сдержать позывы к рвоте. Он включил подачу кислорода в маску. Несколько глубоких вздохов, и его желудок успокоился.

Мимо них пролетали куски человеческих тел. Руки со съежившейся и посеревшей кожей, кусок головы с закатившимся глазом, рука с худыми, похожими на паучьи ноги пальцами. По большей части мясо на этих останках сгнило и превратилось в бледную массу, размазавшуюся по стенам. Мэйнс услышал, как другие в отвращении чертыхаются, и даже сам произнес парочку ругательств, но никто не решался отмахивать от себя эту мерзость. Какой-нибудь кусок мог удариться о стену, сохранившаяся кость со скрежетом поцарапала бы ее, и этого звука было бы достаточно, чтобы привлечь внимание тварей.

– Нужно идти дальше, – прошептал мужчина с ожогом.

– Через вот это? – спросила Хари.

– Здесь мы в безопасности.

– Откуда вы знаете?

– Мы здесь скрывались три месяца. Идем. Не так уж тут и плохо.

– Что это за место? – спросил Дуранте.

– Канал сброса отходов от испортившихся инкубаторов, – сказала однорукая женщина. – Если хозяин умирает, содержимое его кокона засасывается сюда.

– И куда удаляются эти отходы?

– Туда, куда никто из нас не захочет пойти, – сказал мужчина. – Прошу вас, идемте. У нас к вам столько вопросов.

– У нас тоже, – сказал Мэйнс. – Но нам не надо прятаться. У нас есть корабль. Вернемся на него и разнесем это место ко всем чертям.

– Генерал Джонс знает, что вы здесь, – сказал мужчина.

– Откуда? – спросила Лидер.

– Он не глупый. Он планировал нападение.

Мужчина шел впереди, и от его шагов мерзкая жижа плескалась, усиливая и без того едва терпимое зловоние. Он оглянулся.

– Вам лучше предупредить свой корабль.

– Что еще за генерал Джонс? – шепотом спросил Мэйнс Лидер.

– Битва при Котто Плейнс, две тысячи девяносто восьмой год, – ответила она. – Вообще-то в истории это была женщина. Четыре фута одиннадцать дюймов. Убила тринадцать врагов самурайским мечом.

– Иисусе. Эти психи помешаны на истории.

Мэйнс не верил этим незнакомцам, пусть они и называли себя Основателями, решившими не подчиняться Ярости. Он даже не знал, что все это значит. Он знал только, что они обнаружили этот чудовищный корабль, «Отелло», по пути к Сфере Людей, и, кто бы его ни построил, его предназначали для войны.

Они дошли до чистого туннеля, свободного от мерзкой жижи из гнилой человеческой плоти. Вонь ощущалась и здесь, но, по крайней мере, тут было сухо и тепло. Похоже, что эти трое жили здесь уже достаточное время.

– А теперь выкладывайте все, – сказал Дуранте, как только все остановились.

Он уже предупредил оставшихся на борту «Наварро» об опасности и приказал им взлететь и следовать за «Отелло», пока они не получат приказ вернуться. Для находившихся на борту вражеского корабля это был крайне рискованный шаг, но так бы поступил и сам Мэйнс. Никто из членов экипажа не оспаривал приказы. Как раз за это лейтенант их и уважал.

Первой заговорила однорукая женщина. Ее звали Сара, и, казалось, прорвав наконец плотину робости, из ее уст хлынул бесконечный поток речи – настолько ей хотелось поделиться с кем-то посторонним своими переживаниями. История была невероятна, но Мэйнс не сомневался в ее правдивости, и каждая ее подробность имела смысл. По мере рассказа плечи Сары все более опускались, а на лице отражалось выражение безнадежности.

Исследователи патрулировали окрестности Внешнего Кольца как раз по той причине, что снаружи всегда могло появиться что-то необъяснимое и опасное. Человечество всегда боялось того, чего не знало и не понимало, и что таилось в темноте. Теперь его страхи приняли конкретное воплощение. Самое ужасное заключалось в том, что самая главная угроза его существованию родилась в глубине Сферы Людей, несколько столетий назад.

Женщина поведала об изгнании Основателей и об их странствиях за пределами Сферы. О том, как они обнаружили Зенит – странное обиталище неизвестных существ. О том, как они перенесли на два своих материнских корабля двух причудливых созданий. Она рассказала о падении Основателей, смерти Вордсворта, о приходе к власти Беатрис Малони и о возникновении Ярости.

Все это произошло еще до их рождения. Себя они называли «кораблерожденными», но Сара говорила о давних событиях так, как будто бы сама была их свидетельницей. При жизни Вордсворт особенно настаивал на том, чтобы их история оставалась прозрачной, потому что недомолвки и сокрытие фактов, по его мнению, прокладывали путь к диктатуре.

– Значит, Ярость решила вернуться домой, – подвел итог Мэйнс.

– Более того, Малони хочет завоевать Сферу, – добавила Сара. – Она утверждает, что так в первую очередь отомстит тем, кто изгнал Основателей, но на самом деле никто их не выгонял. Они улетели по собственной воле, стремясь к свободе. Навстречу неизведанным мирам, где можно было экспериментировать без всяких ограничений и без критического взгляда со стороны остального человечества. Но сейчас Ярость обрела такую мощь, о какой раньше не мечтала даже сама Малони, поэтому она и вернулась, чтобы разрушать и завоевывать.

– Но почему? С какой целью? – спросил Дуранте.

– Потому что она безумна, – сказала Сара. – Сумасшедшая. Ей и другим старейшинам более трех сотен лет. Каким-то образом, с помощью обнаруженных в чужом мире веществ, им удалось замедлить процесс старения организма. Но время не пощадило их разум.

– Но вы-то родились и воспитывались уже тогда, когда бал правила Ярость, – прервала ее Лидер. – Почему вы не разделяете их убеждений?

– На борту «Отелло» всегда было много последователей Вордсворта. Местные старейшины не старались исказить и искоренить воспоминания о нем, как это делала Малони на «Макбете», и со временем здесь было основано нечто вроде движения сопротивления. Поначалу – просто общество недовольных, но оно росло, и вместе с ростом приходило осознание наших истинных целей. Основатели были людьми творческими и открытыми. Они экспериментировали с невероятным, с научным знанием, которое никто из нас, кораблерожденных, не мог до конца понять – равновесие мультивселенной, замена кварков, другие теории, даже названия которых остаются для меня загадкой, – но половину всего этого Ярость просто отбросила за ненадобностью. Настоящая причина, по которой Основатели покинули Сферу, была забыта. Все нынешние поступки Ярости противоречат тому, что проповедовал Вордсворт.

– И что же произошло здесь? – спросил Мэйнс, переводя разговор к текущим событиям.

Он понимал, что сведения, которыми делится Сара, крайне важны для понимания ситуации. Возможно, они даже помогут решить исход этой войны, но сейчас их должно волновать собственное выживание. Эту информацию нужно передать Сфере, а для этого необходимо вернуться на борт «Наварро».

– Восстание, – ответила Сара, отводя взгляд и разглядывая стену. – Ужасное, кровавое восстание.

Ее спутники плотнее прижались друг к другу, словно ища защиты.

– Если вы живы, значит, вы победили, – сказал Дуранте.

– Разве это можно назвать победой? – спросил мужчина. Из ожога на его лице выделялся гной; глаз был покрыт матовой пленкой.

– Эдди, нам нужно доставить Сару и других на «Наварро», – сказал Мэйнс.

– Да, – согласился Дуранте и заговорил в коммуникатор: – Бекович, ты там?

– Здесь, босс.

– Как обстановка?

– Пока все спокойно. Мы без проблем покинули причал и теперь следуем за кораблем. Босс, поступают новые данные о жизненных формах. Теперь их больше, и мы засекли передвижение. Возможно, это вы, но в других местах это тоже заметно.

– Вы должны как можно быстрее подлететь и забрать нас. Пока мы пытаемся выяснить, что тут происходит. Необходимо поддерживать постоянную связь. Переключись на камеру костюма Морана – так ты узнаешь все, что нужно.

– Уже кое-что узнала, лейтенант, – ответила Бекович. – Это просто невероятно.

– Тем более важно открыть все каналы, – сказал Дуранте.

– Продолжайте, – обратился Мэйнс к Саре.

– Да что тут говорить. Нас осталось только трое.

– Из всего экипажа?

– Из всех восставших. Решительное сражение было яростным, но недолгим. Старейшины Ярости погибли, как и большинство членов экипажа. Корабли сопровождения столкнулись с основным и развалились. Бои продолжались, в меньшем масштабе, но такие же кровопролитные. Генерал Джонс напустил на нас своих ксеноморфов, и они уничтожили всех, кроме нас. Теперь остались только мы, да кучка сторонников Ярости, контролирующих «Отелло». Они, ксеноморфы и мы, вот и все.

– А сколько людей тут было изначально?

– Тысяча, – ответил мужчина. – Может, больше.

Лидер тихо присвистнула.

– Значит, мы находимся на корабле под управлением андроида с манией величия, возглавляющего армию ксеноморфов? И сколько их под его началом?

– Вылупившихся и выросших – сотня. Возможно, чуть больше. Но вы же сами видели, сколько на борту «Отелло» эмбрионов. Убейте одного, и на смену ему придут трое. Вот почему мы постоянно скрываемся и перемещаемся с места на место. Подходы к палубам управления запечатаны и полностью автоматизированы. Сумей мы разрушить корабль, мы бы давно это сделали, но это стало вопросом выживания.

– Ну а для чего все это? – спросил Дуранте, взмахивая рукой вокруг себя. – Каково конечное предназначение «Отелло»?

До Мэйнса дошло, что Сара и другие выжившие поделились с ними лишь частью своей истории. Многое оставалось недосказанным. Этим кораблерожденным не следует доверять.

Сара и ее товарищи переглянулись друг с другом.

– Сара, – обратился к ней Мэйнс, слегка приподнимая винтовку. – Каков был ваш план?

– Квадрант Внешнего Кольца уже атаковали? – спросила она.

Мэйнс кивнул. Он вспомнил Паттона, но решил не упоминать имя этого андроида и не рассказывать о его корабле с ксеноморфами. Им нужно добыть сведения, а не делиться ими.

– Это все Малони, – сказала Сара. – Как мы понимаем, в ее планы входило устроить переполох, пока «Отелло» незаметно проникает в глубь Сферы. Наш корабль был запрограммирован на то, чтобы после этого распасться на десяток кораблей поменьше. На каждом должны были располагаться солдаты-ксеноморфы, командиры Ярости и генералы-андроиды. В результате серии внезапных скоротечных атак мы должны были дойти до Солнечной системы.

– До Старой Земли, – произнес мужчина, в уцелевшем глазу которого отразилось нечто вроде восхищения.

– Но из-за восстания эти планы были нарушены, как я понимаю? – спросил Моран.

– Нет, – ответила Сара. – Корабль полностью автоматизирован. Сейчас им командует генерал Джонс, а все повреждения, которые мы нанесли двигателю и навигационным системам, исправила Искра.

– Что за Искра? – спросила Хари.

– Основатель корабля. Ремонтник. Инженер. Таинственное создание.

– Час от часу не легче, – сказала Лидер.

– Мы узнали достаточно, – резко прервал всех Дуранте. – Теперь нужно отослать полученную информацию на звезду Тижка. Тем временем мы покидаем этот корабль и взрываем его к чертовой матери. Вопросы есть?

Мэйнсу нравилось, что Дуранте старается учитывать мнение своих подопечных. Конечно, окончательное решение принимает он, но в обстановке, когда много факторов остаются неизвестными, бывает полезно взглянуть на дело чужими глазами.

– Босс, но ведь тут столько людей… – с сомнением протянул Моран.

– Они уже не люди, – сказала Сара. – Мы доставили их сюда с больших кораблей, и ксеноморфы их оплодотворили. Теперь это всего лишь сосуды, в которых растут будущие чудовища.

– Их не спасти, – согласился Мэйнс. – А так мы даже окажем им услугу. Кроме того, нельзя рисковать и допустить, чтобы этот корабль вошел в Сферу. Пусть здесь тысячи людей, но там их – миллиарды.

– Бекович, мы возвращаемся в стыковочный ангар, – сказал Дуранте. – Возможно, даже будем бежать.

– Ну, это точно, – кивнула Лидер и посмотрела на Мэйнса.

В ее глазах он заметил страх, который ощущал и сам после того, что им довелось испытать. Они выжили, но только потому, что на помощь им в последнюю секунду пришел Дуранте со своими «Адскими Искрами». На этот же раз никто спасать их не будет. Они должны полагаться только на себя. Но сейчас они полностью вооружены, и их костюмы в полной боевой готовности. Кроме того, они знают, кто им противостоит.

– Вы здесь прячетесь уже давно. Наверняка вы знаете скрытые переходы и самый быстрый путь, – обратился Дуранте к выжившим.

Сара кивнула, но обменялась с товарищами тревожным взглядом. Все трое еще плотнее прижались друг к другу.

– В чем дело? – спросил Мэйнс.

– Мы знаем только корабль, – сказала Сара. – Мы родились на Зените, но почти всю жизнь прожили на борту «Отелло».

Лидер повертела головой и принюхалась.

– Я думала, вы будете рады убраться отсюда.

– Босс! – вмешалась Хари. Некоторое время она стояла чуть поодаль, следя за проходом, но сейчас вернулась.

Мэйнс прислушался. Динамики его костюма усиливали стук шипованных ботинок, но помимо этого было что-то еще.

Какой-то хлюпающий звук.

– Они знают, что вы на корабле, – сказала Сара, не скрывая паники. – Генерал Джонс готов к бою.

– Откуда ты знаешь? – спросил Мэйнс.

В туннель вплыло несколько шариков жидкости. Каждый нес с собой нестерпимую вонь гнилой плоти и крови. А затем показались внутренности и разрозненные конечности.

– Он запустил процесс рождения, – сказала Сара. – Ксеноморфы вылупляются, и коконы очищаются. Нужно бежать!

Она и ее товарищи встали и пустились в противоположном направлении. Их ботинки гулко застучали по полу.

Мэйнс перехватил взгляд Дуранте, и тот безмолвно кивнул. Пока что они будут следовать за повстанцами, но до конца доверять им не следует. И нужно быть готовым вступить в бой в любую секунду.

Все включили освещение костюмов. О шлем Мэйнса что-то глухо ударилось, и он увидел перед собой оторванную руку. На ней виднелась татуировка с каким-то древним символом, смысла которого он не знал. С оторванного конца до сих пор сочилась кровь. Пока он отталкивал эту руку в сторону, Лидер схватила его за запястье и потянула.

– Бежим, Джонни!

Весь отряд слаженно побежал. Впереди двигался Дуранте, нацелив свою винтовку на трех повстанцев. Строй замыкали Моран и Хари.

Позади раздался рев, и жидкость хлынула потоком. Лидер поскользнулась и, взмахнув руками, полетела лицом прямо в жижу. Разлетевшиеся брызги запачкали стены. Мэйнс остановился, наклонился, схватил Лидер и потянул.

Но оказалось, что он тянет за руку безголовый труп, со вскрытой грудной клеткой, из которой торчали развороченные ребра.

– Вот гадость! – крикнул Мэйнс, отшвыривая от себя труп.

Барахтавшаяся чуть позади Лидер встала сама, сначала на колени, затем на ноги. Окружавший их гель стал плотнее и тяжелее. Его становилось все больше с каждой секундой, но казалось, что этот поток – лишь предвестник грядущей огромной волны. В нем плавали куски, которые Мэйнс не желал разглядывать. Поток двигался медленнее воды, но из-за своей плотности мешал им двигаться и едва не сбивал с ног. Наклонившись вперед и едва сдерживая рвотные позывы, Мэйнс старался не терять равновесия.

Впереди замелькал указывавший путь фонарь Сары. В его свете и в свете боевых костюмов по стенам и по потолку плясали чудовищные отражения с поверхности геля.

– Осталось немного! – крикнула Сара.

– Лейтенант! – заорала Хари.

Мэйнс было обернулся, чтобы посмотреть, в чем дело, но задел ногой за что-то и полетел вверх тормашками в жижу. Прежде чем погрузиться в нее с головой, он увидел Морана, бегущего к нему с широко раскрытыми глазами. За ним стояла Хари, вскинув винтовку и направив ее назад – туда, где плясали вытянутые тени, царапавшие стены и приближавшиеся к ним.

Затем Мэйнс полностью окунулся в густую мерзкую массу, вытянув руку с винтовкой как можно дальше и стараясь опереться о что-нибудь, чтобы подняться на ноги. Боевой костюм подавал в шлем кислород, но от мерзкой жижи Мэйнса отделял лишь тонкий защитный слой, так что он прекрасно ощущал липкое тепло. Температура человеческой крови.

Потом сквозь этот липкий слой он увидел смазанные вспышки лазеров. Что-то схватило его за ногу и потянуло. Другой ногой Мэйнс оттолкнулся от пола и одним движением перевернулся, страшась и одновременно ожидая увидеть нечеловеческую руку.

Оказалось, что он целится прямо в лицо Лидер. Она похлопала его по плечу, потом повернулась и начала стрелять. Хари с Мораном уже палили в глубь дренажного туннеля. Лазерные лучи и вспышки нанозарядов очертили в тесном пространстве смертельную зону. Вскоре в текущей липкой жиже показались не только человеческие органы, но и взрывающиеся пузырями разводы кислоты. Мэйнс в очередной раз порадовался, что боевой костюм обладает отличными защитными свойствами.

Но боевые костюмы были не у всех.

– Сара! – крикнул он. – Выбирайся из потока, живее!

Он увидел, как впереди Дуранте пытается затолкнуть женщину и ее спутников в боковой туннель, проходящий несколько выше основного. Сара затащила за собой мужчину с ожогом, но однорукая женщина поскользнулась, растянулась на полу и с захлебывающимся бульканьем закашлялась, когда мерзкая жижа попала ей в рот. Дуранте мгновенно поднял ее на ноги, но было поздно. Из ее рта и горла хлестала кровь, из ноздрей шел пар. Взмахнув рукой, она задела Дуранте, оттолкнулась от него и, вращаясь, полетела к противоположной стене. Пока она корчилась в агонии, кислота прожигала ее кожу и хрящи гортани. Чуть дальше по жиже потекли более темные разводы крови.

Мэйнс отвернулся и не стал смотреть, как Дуранте избавляет несчастную от страданий.

– Отступайте, мы вас прикроем! – крикнул он.

Хари и Моран отступили, не оглядываясь. Облака пара и дыма скрывали обзор, но, похоже, атака ксеноморфов на время приостановилась. Из отверстия, проделанного плазменной вспышкой, по коридору разлетались капельки расплавленного металла. Мэйнс с Лидер целились чуть позади отступавших Исследователей. Когда Хари с Мораном добрались до них, Мэйнс махнул рукой по направлению к боковому туннелю.

– Вы нужны лейтенанту, – сказал он.

– А вы справитесь? – спросила Хари. Глаза ее были широко распахнуты, но, похоже, она контролировала себя.

– Да, – отозвалась Лидер. – Мы уже встречались с этими засранцами.

Хлюпая, Исследователи пошли дальше. Мэйнс с Лидер понемногу отступали, спиной вперед. Мэйнс переключил свой шлем с обычного обзора на режим датчика движений, но поток жижи и ужасных останков искажал получаемые данные.

Что-то скреблось из-за облака пара и дыма, но не показывалось на глаза. Жижа колыхалась вдоль стен туннеля. К людям ринулась какая-то тень.

Мэйнс с Лидер выстрелили одновременно, за нанозарядами последовали вспышки лазеров. Жижа вспенилась, испуская струи пара. Куски тел разлетелись во все стороны, отскакивая от стен. Моран тоже принялся стрелять из своей винтовки, усиливая общий хаос.

Все еще невидимые ксеноморфы заверещали. Металлический потолок со скрежетом завибрировал, а когда Мэйнс выпустил три плазменных заряда, расплавился и потек. В таком замкнутом пространстве стрелять плазмой было рискованно, но когда дело касалось этих тварей, то было уже не до соображений безопасности.

– Все ко мне! – скомандовал Дуранте.

Они двинулись вдоль туннеля, на этот раз ступая уже более уверенно. Мэйнс старался не обращать внимания на то, что летало вокруг него, и даже обрадовался, когда они добежали до бокового прохода. Дуранте присел на корточки, за его спиной стояла Сара со своим спутником.

– За мной, – сказал Дуранте. – Нам еще нужно пробиться к кораблю.

– Мы надеемся на вас, – сказал Мэйнс Саре с мужчиной.

– Нет, это мы на вас надеемся, – ответила Сара. – Мы пытаемся найти способ уничтожить «Отелло» уже несколько месяцев, а теперь появились вы.

Вместе они пошли дальше в темноту.

Через пятнадцать минут они вышли из дренажного туннеля и оказались в небольшом складском трюме с автоматическими подъемниками на колесах и другим оборудованием, в основном заржавевшим и сломавшимся, опутанным цепями с магнитными замками. В воздухе стоял запах старости и гнили. На некоторых колесах до сих пор были заметны следы грязи – отпечатки неведомого мира, как подумал Мэйнс.

– Все целы? – спросил Дуранте.

Все закивали. Сара с мужчиной по-прежнему держались вместе, но казались спокойными. Мэйнс подумал, что на их глазах погибло много товарищей, так что смерть очередного не стала для них потрясением.

Он улыбнулся Лидер и, когда она улыбнулась ему в ответ, ощутил приятное тепло. Возможно, это чувство можно даже назвать любовью. Уж слишком долго он находится в космосе, чтобы утверждать это наверняка. Космос постоянно давит на человека, обесцвечивая его эмоции и лишая его остроты ощущений. Джонни пытался бороться с духовной черствостью, как и все они, но это получалось далеко не всегда.

– Нужно двигаться дальше, – сказал он. – Нельзя долго оставаться на одном месте. Сара, что будет дальше, после того как запущен механизм рождения?

– Не знаю, – ответила Сара.

– Почему? – спросил Дуранте.

– Я медик. Я не занималась инкубаторами и почти их не видела.

– Будет логичным предположить, что корабль кишит маленькими ксеноморфами, – сказала Лидер. – Значит, генералу теперь нужно что-то сделать, чтобы подчинить их себе.

– Они уже подчиняются ему, – сказал мужчина. Никто до сих пор не спросил, как его зовут, а сам он не представился.

– Каким образом? – спросил Мэйнс.

– Из-за генетических преобразований в организме королевы в результате Прикосновения.

– Это еще что такое?

– Технология, которая позволяет установить телепатическую связь с генералом. Каждое откладываемое королевой яйцо, каждый лицехват, каждый зародыш ксеноморфа уже находятся под контролем генерала.

– У вас есть королева? – недоверчиво спросил Мэйнс.

– Не на борту этого корабля. Одна была у Малони на «Макбете», и, пока мы не разлетелись в разные стороны, на «Отелло» регулярно доставляли яйца.

– Целый конвейер, – заметила Лидер.

– Нужно рассчитать время, – сказал Дуранте. – Как далеко отсюда доки?

– Смотря в какой вы причалили.

– Тот, что с долбаным открытым шлюзом! – выпалила Хари и шагнула к кораблерожденным, сжимая в руке боевой нож. – Не верю я тебе. Никому не верю!

– Тогда ты глупа, – сказала Сара.

– Слушайте, нам надо быстрее дойти до дока, – начал было Мэйнс, но тут поступило сообщение с корабля. Точнее, громкий отчаянный крик, который резко оборвался, после чего послышался звук, как будто что-то раздирают. И шипение.

– Бекович! – заговорил Дуранте. – Что происходит?

– Кто-то пробрался на борт! – крикнула Бекович. – Что-то в…

Слова поглотили звуки выстрелов. Все они прекрасно понимали, к чему может привести перестрелка в ограниченном пространстве корабля вроде «Наварро». Мэйнсу стало не по себе. Потом они услышали уже хорошо знакомый им визг ксеноморфа.

– Лейтенант, их двое. Я иду…

Вслед за этим последовал глухой удар. Кто-то зацарапал металл. Потом бессвязное бормотание, пара проклятий и снова визг. Затем их едва не оглушил взрыв. Человеческий крик, который быстро затих. Наступила тишина.

– Декомпрессия, – сказала Хари и покачала головой. – Кто-то взорвал плазменную гранату.

– Бекович! – крикнул Дуранте.

Когда Мэйнс посмотрел на него, командир отвел взгляд. На какое-то мгновение он показался ниже ростом и не таким массивным, как обычно. Горе сокрушило его и заставило съежиться. Но он быстро выпрямился, расправил плечи и осмотрел всех.

– Хари, Лидер – охраняйте дверь. Моран, проверь, есть ли здесь другие выходы.

– Эдди, – раздался сухой голос.

Мэйнс задержал дыхание. Это был компьютер «Наварро».

– Спайк? – обратился к компьютеру Дуранте.

– Эдди, ситуация на борту не выглядит слишком обнадеживающей.

– Докладывай.

– Все члены экипажа мертвы. В хаосе сражения взорвалась плазменная граната и произошла сильная декомпрессия. На борту три ксеноморфа, также мертвые. Похоже, они расплавились изнутри. Их кровь повсюду, она разъедает стены. Я ничего не могу поделать.

– Спайк, ты можешь завести корабль в док, откуда вы недавно взлетели?

– Я ничего не могу поделать, – повторил Спайк. – Система контроля серьезно повреждена. Узлы передачи разбиты, кислота… повредила ядро искажения… и…

Редко когда в голосе компьютера слышались эмоции, настолько приближенные к человеческим. Казалось, будто Спайк очень сильно напуган, и он напомнил Мэйнсу Фродо, его бортовой компьютер на корабле «Вол», когда тот до последнего поддерживал связь, прежде чем взорваться.

– Стабилизаторы ядра разрушаются. «Наварро» на грани выхода из искажения.

Все они прекрасно понимали, что это означает. Если корабль выйдет из искажения без контроля, его разорвет на миллиарды кусочков.

– Ты точно не можешь сесть в док? – спросил Дуранте. – Нужно попытаться.

Несколько секунд, показавшихся вечностью, Спайк молчал. Потом сказал:

– О нет.

Потом снова наступила тишина. «Наварро» превратился в пыль.

Морпехи и двое оставшихся в живых кораблерожденных стояли в полном молчании.

– Ну что же, Джонни, – подвела итог Лидер. – Похоже, мы снова застряли на территории врага без корабля.

– Это уже становится привычкой, – сказал Мэйнс.

– Обычно нас спасают.

– Только что погибли наши товарищи! – взъярилась Хари и двинулась в сторону Лидер, но Дуранте ее удержал.

– Извини, – сказала Лидер. – Мне искренне жаль.

15. Цзянго Танн

Космическая станция «Ад»

2692 год н. э., ноябрь

– Пора преодолеть ненависть, – сказала Иветта Танн. – Ситуация такова, что вся наша былая вражда кажется мелочной.

– Я понимаю, – сказал Цзянго.

Он устал, был огорчен и боялся.

– Просто хотелось бы, чтобы никто из них не прилетал сюда.

Иветта с нежностью дотронулась до его лица. Они всегда часто обнимались и утешали друг друга прикосновениями, особенно после смерти сына. Иногда Танну казалось, что они таким образом удостоверяются в том, что любимый человек до сих пор находится рядом.

Сейчас они сидели в «Бэйли» – в одном из баров в центральном отсеке станции. На самом деле это было заведение, охватывающее пять этажей, с тремя барами на каждом, со своей пивоварней, несколькими ресторанами, голографическим кинотеатром, казино и четырьмя танцевальными площадками. Как обычно, они зашли в бар на четвертом этаже, самый тихий из всех. Но и сюда проникали звуки музыки снизу, а пол вибрировал в такт ритмичной музыке. «Бэйли» был открыт всегда, круглые сутки напролет. Закрывался он только на один день в году на генеральную уборку, но в остальное время на быструю уборку закрывались лишь отдельные этажи, а остальные продолжали работу.

Клиентура заведения отражала широкий спектр населения «Ада» и его гостей. Были здесь и завсегдатаи, были и те, кто посещал станцию случайно, раз в жизни. На вывеске у входа в бар красовалась надпись: «Мы обслуживаем всех, от пиратов до Папы», и хотя это заявление не было ничем обосновано, особенно по поводу Папы, в него хотелось верить. Некоторые проводили в «Бэйли» почти всю свою жизнь. Многие из них и заканчивали ее тут, а некоторые даже умудрились быть зачатыми. Это было одно из любимых мест Цзянго во всей Сфере Людей.

Сегодня в баре царил возбужденный гул. На станции яутжа! Посетители пересказывали нелепые басни, что-то объясняли друг другу, возбужденно размахивая руками, делились мнениями. Доходило даже до драк. Вести о вторжении яутжа уже достигли станции. На ней проживало несколько человек, потерявших знакомых и близких в стычках с чужаками, но большинство, скорее, проявляло любопытство, нежели испытывало страх. Всем хотелось поскорее узнать, что же на самом деле означает появление на их станции Хашори.

Большинство резидентов знало Цзянго Танна как одного из членов Совета, и ему уже не раз пришлось отваживать от себя наиболее назойливых любопытных.

– В полдень будет сделано сообщение, – говорил он всем.

Теперь до полудня оставалось пять минут, и каждый голографический экран в «Бэйли» был настроен на основной канал Совета. Танн отклонил сделанное ему предложение выступить. Мысли его беспокойно скакали и без того, чтобы волноваться по поводу публичного выступления.

– Пойдем, – сказал он, хватая Иветту за руку. – Нам нужно кое-что обсудить, но не здесь.

– Но мы не допили вино.

– Мне больше не хочется. Мне понадобится ясная голова.

«И тебе тоже», – подумал он, но его жена уже разгадала его мысли.

На ее лице отразился страх. Она сжала его руку, словно подтверждая то, что он собирался ей сказать. Она словно бы уже знала все, что у него на уме, и за это он ее и любил настолько сильно.

– Куда ты хочешь пойти? – спросила она, и ее вопрос застал его врасплох. Некоторое время он делал вид, что не совсем понимает.

– Пойдем в сад, – сказал он наконец. – Мы давно там не были.

Иветта тяжело вздохнула, и они вышли из «Бэйли» как раз в то мгновение, когда вспыхнули голографические экраны. Танны пересекли главную площадь и направились ко входу в зеленый купол. Из основного корпуса «Ада» в зеленый купол вели шесть прозрачных туннелей длиной в пятьсот ярдов. По трем из них двигались пешеходы, три других были предназначены для транспорта с водой и удобрениями.

Посреди туннеля Танн остановился и прислонился к стене. Он тяжело дышал и не в первый раз жалел о том, что искусственная гравитация здесь не понижена. Возраст брал свое – подниматься по длинным извилистым лестницам было нелегко.

– Ты только посмотри! – воскликнула Иветта.

Она всегда находила что-то необычное в окружении и давно научила Цзянго ничего не принимать как данность. И в самом деле, было отчего задержать дыхание.

«Ад» двигался по геостационарной орбите в нескольких сотнях миль над LV-301 – безымянной планетой, на которой некогда трудились шахтеры с этой станции. Но это было давно, еще до того, как она получила нынешнее свое название. Станция вращалась вокруг своей оси, что создавало искусственную гравитацию. На более новых станциях у центральной центрифуги устанавливались генераторы гравитации, но конструкция «Ада» была устаревшей и не такой сложной.

Пока они стояли в туннеле, над станцией медленно всплыла LV-301 с розово-красными вихрями штормов, освещаемых местным солнцем, звездой Скафелла с характерным спектром. Зрелище было величественным и завораживающим. Прозрачные, почти хрустальные стены преломляли лучи, вспыхивающие пламенно-рыжими радугами. Отраженные от стен огненные зайчики медленно перемещались в такт вращения станции.

Вокруг LV-301 было заметно бледное кольцо из нескольких поясов – остатки астероида, распавшегося на кусочки миллиарды лет назад. Еще во времена «Перевалочной станции 14» несколько экспедиций попытались исследовать это кольцо в поисках ценных минералов, но выяснилось, что разрабатывать его крайне сложно и невыгодно. Теперь кольцо служило объектом восхищения, и дважды в год, в день прохождения северного и южного зенита, в «Аду» устраивали особый праздник. Крохотные обломки кольца отражали солнечный свет и таинственно мерцали, словно потухающие угли костра.

Зрелище действительно было неимоверно прекрасным и чарующим. Танн подумал, что они с Иветтой достигли как раз такого возраста, когда видишь истинную красоту мира и способен ее оценить по достоинству. Более молодые люди часто принимали такие чудеса за нечто само собой разумеющееся. Будущее для них терялось где-то далеко впереди, и до окончательной тьмы было еще долго. Сама мысль о смерти и о быстротечности времени придавала красоте особый аромат.

– Они хотят, чтобы это сделал ты, – сказала Иветта, скорее констатируя факт, чем задавая вопрос. – Совет хочет, чтобы именно ты доставил андроида и яутжа Компании.

– Не я, а мы, – поправил ее Танн.

Иветта грустно улыбнулась.

– По крайней мере, не придется расставаться.

– Мы никогда не расстанемся, – уверил ее Танн. – Если бы речь шла только обо мне, я бы ответил отказом.

– Но речь идет о нас обоих, и ты ответил «да»? Не спросив меня?

В голосе ее проскользнули так хорошо знакомые ему резкие нотки.

– Я спрашиваю тебя сейчас.

Он помолчал, поднял голову и сказал:

– Пойдем дальше.

Они поднялись еще на три лестничных пролета до следующей площадки с лифтом. Из открывшихся дверей вышли люди, поприветствовавшие их кивками. Танн видел их раньше, но для него это были обычные полузнакомые лица, каких в «Аду» много. Невозможно быть друзьями со всеми.

В лифте он наклонился и поцеловал жену в щеку.

– Помнишь? – спросил он.

– Конечно, – ответила она. – Ты то и дело мне напоминаешь.

Она только делала вид, что сердится. Когда-то давно, совсем в другой звездной системе, они застряли в похожем лифте, когда отключилось электричество. Тогда они страстно занимались любовью, нисколько не беспокоясь о том, что в любую секунду двери могут открыться и их увидят посторонние. Такие сумасшедшие моменты придавали особую остроту их чувствам.

– Жалко, что это экспресс-лифт, – сказал он.

– Пятнадцати секунд было бы достаточно.

– Ты недооцениваешь меня, Иветта.

Двери открылись, и они вошли в охраняемый шлюз. Двое охранников просканировали чипы на их запястьях и взмахом предложили идти дальше.

– Сегодня кровавые розы полностью распустились, – сказал один из них.

Так Танны поняли, куда им стоит идти.

Кровавые розы использовали для самых разных целей, главным образом для медицинских, чтобы уменьшить головокружение от космической болезни. Их корни измельчали и использовали как удобрение для последующих урожаев, из лепестков делали пряности для разнообразных блюд в меню ресторанов «Бэйли», а их запах смешивали с воздухом системы жизнеобеспечения станции, что придавало ему легкий аромат свежести и мягкости. Но на них было и просто приятно смотреть, отчего их теплицы стали излюбленным местом времяпровождения резидентов «Ада».

– Итак, каков твой план? – спросила Иветта.

– Ты о чем?

– Да ладно тебе, Цзянго.

Она вздохнула, и в этом вздохе послышался груз всего, что им довелось пережить вместе. Иногда казалось, что в каждом произнесенном слове, в каждом сделанном шаге с ними присутствует их сын, безмолвный и невидимый. Его образ постоянно преследовал их, и они уже не мыслили себя по-другому.

– Я была бы рада, если бы можно было остаться и состариться здесь. Но я понимаю, что это никогда не случится. Уж точно не с твоей жаждой приключений. Если честно, я даже удивляюсь, что мы провели тут так много времени, как бы это место нам ни нравилось. Поэтому, если уж нам суждено покинуть его, я хотела бы покинуть его вместе. Возможно, это и к лучшему.

– Ты не перестаешь удивлять меня, – сказал Танн искренне.

Иветта была поразительной женщиной, и в своих обращениях к тому, что можно было бы назвать его Богом, он часто благодарил Его за такой дар.

– Итак… – начала она снова.

– Мой план. Это интересно. План – нанять корабль с экипажем и доставить Компании женщину с андроидом как можно быстрее.

– Зачем нанимать корабль, если у яутжа уже есть один?

– Потому что их преследовала армия Ярости, и никто не знает, на самом ли деле они оторвались от нее. Если армия разыскивает корабль яутжа…

Он посмотрел сквозь стену купола вниз, на переход с лестницами, медленно вращающимися вместе с кораблем. Где-то далеко в той стороне находилась ближайшая нора, и из того, что им рассказала Лилия, может следовать, что армия уже пролетает через нее. Армия, подобной которой «Ад» никогда не видел.

О том, что случится, когда она долетит до станции, было лучше не думать.

– В таком случае тем более стоит отвести корабль яутжа как можно дальше отсюда.

– Это другая часть плана. Загвоздка в том, что яутжа не особенно настроена расставаться со своим кораблем.

– Я содрогаюсь даже при мысли об этом существе.

– Вместе с тем она хочет оставаться с Лилией, – продолжил Танн. – Даже несмотря на то, что она в ответе за те раны и шрамы, что украшают андроида. Кажется, их связывает нечто вроде клятвы верности.

– И все же, почему именно сюда? – спросила Иветта, не ожидая ответа.

Танн понял, что она имеет в виду. «Ад» был приятным местом, люди здесь не особенно вмешивались в дела друг друга, и они спокойно могли бы прожить здесь еще не один год.

Как будто бы любые неприятности обходили «Ад» стороной слишком долго.

Помимо прочего «Бэйли» был еще и лучшим местом для поиска корабля. Через два дня после совещания с членами Совета Танн оставил Иветту в их каюте готовиться к перелету. Он знал, что первым делом она примется разбирать то, что связано с короткой жизнью их сына, а ему не хотелось лишний раз смотреть на эти вещи.

Они хранили его фуражку морпеха с парада в честь окончания подготовки, хранили его первые детские башмачки и несколько записей, отправленных из разных точек Сферы. Несмотря на то что ему очень нравилось быть морпехом, Крис старался поддерживать связь со своими родителями и навещал их раз в пару лет, если это позволяла его служба. Со временем его визиты становились все более редкими, но от этого не менее дорогими и памятными.

Пока Иветта разбирала обломки их жизни, Цзянго Танн поставил себе целью раздобыть самое быстрое и подходящее для их задачи судно. Он уже изучил список кораблей, пришвартованных в настоящее время к «Аду», как и список их экипажей. У станции имелись девять своих кораблей, но Танн прекрасно знал их и понимал, что они не годятся для такой задачи. Пара старых буксиров, внутрисистемный крейсер и несколько частных кораблей, слишком маленьких и медленных для опасного путешествия.

Не годился даже списанный фрегат Колониальных морпехов, которым владели охранявшие базу инди, потому что ему уже было более ста лет, на нем был установлен устаревший гипердвигатель, и его ядро требовало основательной починки. Почти выведенный из строя компьютер откликался только на имя Эл и называл любого члена экипажа «Дэйвом», независимо от его пола и настоящего имени.

Оставались только неизвестные ему корабли странников и искателей приключений, залетевших на «Ад». Можно было воспользоваться одним из шахтерских кораблей, быстрых и пригодных для частых перемещений по норам. Его внимание привлекло судно «Спаситель Сатаны». Помимо имени – удивительно подходящего для его нынешнего местопребывания – он мог похвастаться вполне достойным своего имени экипажем. Эта команда называла себя «анонимными исследователями-спасателями». Может, кто-то из них и действительно считал себя независимыми наемниками, но, по сути, они были пиратами, и, как все хорошие пираты, они проводили большую часть времени в Нижнем баре «Бэйли». Это заведение было не только самым нижним относительно всех других баров и ресторанов, но и ориентировалось на самые низменные, грубые вкусы. В полумраке на его двух танцевальных площадках под однообразную ритмичную музыку, отзывавшуюся вибрацией в металлическом полу, постоянно извивались покрытые потом экзотические танцовщицы и танцоры. Здесь подавали самые убойные напитки, рассчитанные на непритязательные глотки, как из пивоварен «Бэйли», так и доставленные чужими кораблями. В еще более темных и грязных кабинках позади бара можно было без труда обменять кредиты на незаконные вещества.

Конечно, это было далеко не самое добропорядочное и безопасное место, но Совет мирился с его существованием, потому что оно позволяло получить разнообразные услуги. При мысли о некоторых из них Танну становилось не по себе. Они с Иветтой посетили Нижний бар всего пару раз – однажды перебрав спиртного, а во второй раз из чистого любопытства. Но даже этого хватило, чтобы удостоить его самой нижней позиции в списке мест, достойных посещения.

Пересекая бар и отвечая кивком на приветствия некоторых знакомых обитателей «Ада», Танн осматривал помещение в поисках экипажа «Спасителя Сатаны»: двух женщин и двух мужчин в известной ему униформе. Оставалось надеяться, что белые полосы на темном материале будут отчетливо видны в неоновом свете.

Вскоре он их нашел в Кислотном баре. «Кислотой» называли скандально известное ядовитое пойло, изготавливаемое в старом моторном отсеке «Ада». Двигатели станции не заводились вот уже более столетия, и их трубы, камеры сгорания, поршни и клапаны использовали в качестве превосходных дистилляторов. Напиток, настаивавшийся на внеземном фрукте, отличался на удивление приятным вкусом, но о его эффекте ходили легенды. Говорили, что некоторые экипажи используют «кислоту» для очистки корпуса своих кораблей.

Тем не менее искомая четверка казалась самыми трезвыми посетителями Нижнего бара, хотя это ни о чем не говорило.

– Хочешь выпить, старик? – спросила одна из женщин, заметив, что он за ними наблюдает.

Компания сидела за круглым столиком в дальнем углу бара, откуда не бросались в глаза потные и скользкие тела танцующих, а от громкой музыки их защищал звуконепроницаемый барьер. Танн воспринял ее вопрос как предложение и прошел сквозь барьер. Доносившаяся со всех сторон какофония тут же притихла.

Относительная трезвость «анонимных исследователей-спасателей» и нежелание принимать участие в общих развлечениях говорили о том, что они вовсе не собираются провести сегодняшний вечер в кутеже. Выражения их лиц были довольно серьезными и говорили о некоторой дисциплине.

Танн держал в руке бокал самого слабого в «Бэйли» пива. С возрастом он стал хуже переносить алкоголь, а потеря контроля над собой ему уже совсем не доставляла никакого удовольствия. К тому же от алкоголя он становился слишком сентиментальным.

Пираты внимательно следили за каждым его движением.

Поднявшая бокал женщина похлопала по обитому кожей сиденью рядом с собой и подвинулась. Все четверо прижались ближе друг к другу, чтобы дать Цзянго место. Похоже, они нисколько не возражали против дополнительной компании. В их взглядах можно было прочесть не только подозрительность, но и любопытство.

– Неплохое у вас тут местечко, – заговорил один из мужчин.

Пожалуй, он был выше любого человека, которого видел на своем веку Танн. Его черную кожу на левой щеке от виска до челюсти пересекали четыре параллельных розовых шрама. Он постоянно улыбался и говорил как бы со смешком. Тем не менее такой добродушный весельчак мог бы одним ударом ладони сломать ему руку и не поморщиться.

– «Бэйли»?

– «Ад», – пояснил мужчина. – Странное название, но мне тут нравится. Какая-то тут атмосфера… нетребовательная.

– Потому я тут и живу уже довольно долго, – сказал Танн, поднимая бокал.

Пираты тоже подняли бокалы и чокнулись.

– Музыка, правда, паршивая, – произнес другой мужчина, коротышка плотного телосложения, вероятно, самый старший в группе.

– Здесь да, но есть и другие заведения, которые стоит посетить, – сказал Танн. – В восточном отсеке в баре «О’Мэлли» играют неплохой джаз, а в «Метрос» – множество старых вещей.

– Хотите сказать, мне как раз понравится старье? – спросил мужчина, и обе женщины засмеялись.

Та, что позвала Цзянго, облокотилась о стол и внимательно осматривала его. У нее были чарующие зеленые глаза и длинные золотисто-каштановые волосы, заплетенные в косички с дюжиной металлических заколок. Танн обратил внимание на то, что заколки светятся мягким красноватым светом, и подумал, что это какое-то оружие. Возможно, самонаводящиеся бомбы.

Он посмотрел на других, мысленно оценивая их готовность к бою. У высокого парня под рубашкой виднелся жилет с боеприпасами. Слегка высохшая левая рука другой женщины была закована в какое-то металлическое приспособление – нечто вроде роботизированного протеза, очевидно, связанного с ее нервной системой. В некоторых местах это приспособление выглядело тяжелее, чем необходимо, – скорее всего, в утолщениях скрывались плазменные гранаты.

– Я слышала, вы ищете корабль? – спросила первая женщина.

– От кого вы это слышали? – спросил в свою очередь Танн.

Она пожала плечами.

– У нас есть уши.

– Это точно.

Танн отхлебнул пива, стараясь скрыть свое разочарование. Они не были пиратами. Это были обычные инди, только одетые, как пираты. Своей одеждой и своим снаряжением они походили на своего рода отряд особого назначения. Инди никогда особенно не скрывали своих целей и намерений.

– Да не бойтесь, – сказала женщина. – Мы безобидные.

– Вообще-то я надеюсь, что не слишком, – сказал Танн, и высокий парень снова расхохотался. От такого заразительного смеха становилось как-то легче на душе.

– Я ищу экипаж инди и очень быстрый корабль.

– «Спаситель Сатаны» – самый быстрый и надежный корабль, какой только можно найти в этом квадранте, – сказала женщина, – но как раз сейчас мы на задании, и я бы не стала разочаровывать нашего заказчика.

Танн вздохнул. Он-то думал, что нанять их будет легко.

Сбежав на «Ад» после предполагаемых попыток Компании разделаться с ними, они с Иветтой наслаждались тихим, спокойным и относительно простым существованием. Сейчас, сидя в компании наемников, он вспомнил о более тревожных временах, когда смерть сына пробудила в нем жажду мести и стремление во что бы то ни стало добиться, чтобы Компания хотя бы признала свою вину. Эти чувства поддерживали в нем внутренний огонь. С годами этот огонь угас, и Танн был доволен, что его ярость превратилась в небольшой, тлеющий в сердце уголек. Ему вовсе не хотелось снова разжигать ненависть внутри себя. Он уже был слишком стар, и ничего не добился бы.

По крайней мере не в отношении Компании, тем более что теперь он хотел найти тех самых людей, от которых когда-то убегал.

– Возможно, я обратился не к той команде, – сказал он. – Мое задание простое…

– Простое? – переспросила женщина, выпрямляясь. – Судя по тому, что я слышала, вам нужно перевезти на борту корабля самый опасный груз во всей Сфере.

– И что же вы слышали? – недоуменно спросил Танн.

– Яутжа, – ответила женщина. – И женщина-андроид, за которой гонится Ярость.

Танн удивленно заморгал. В «Аду» никто особенно ничего не скрывал друг от друга, да и Совет редко соблюдал секретность, но то, что такой информацией обладают совершенно посторонние люди, было для него откровением.

– Я же говорила, у нас есть уши, – сказала женщина. – А теперь представимся как положено. Я расскажу вам о том, кто мы и что мы умеем. Могу даже предоставить резюме, если нужно. После этого вам решать.

Танн кивнул и снова поднял бокал, оглядываясь по сторонам. Было странно по-прежнему сидеть в Кислотном баре, но не слышать его резких звуков. Экзотичный пульсирующий ритм едва был слышен и выражался в основном в дрожании стульев. У входа устроили драку двое смертельно пьяных завсегдатаев, а окружившая публика их подбадривала. Бармен у стойки разливал в бокалы выпивку, капающую из нескольких идущих с потолка тонких труб. Посетители смеялись и кричали, что-то шептали друг другу на ухо. Тем не менее складывалось впечатление, что он с наемниками находится в нескольких световых годах отсюда.

– Ну, для начала, я Цзянго Танн.

– Я знаю, – сказала женщина. – А меня зовут Вейр. Я капитан. Эта восхитительная дама рядом со мной – Робо. Тот коротышка – Хут, а этот дылда с глупой улыбкой на лице – Миллард.

– Приятно познакомиться. Если это ваши настоящие имена, – сказал Танн.

– Настоящие, – уверила его Вейр. – Мы уже семь лет вместе. Сначала нас было шестеро, но недолго. Выяснилось, что четыре – идеальное число. Мы – частный отряд военизированной охраны.

– А не спасатели, как на это указывает название вашего корабля?

– Ну, мы занимаемся и спасательными операциями, – сказала Робо, поднимая бокал своей автоматизированной рукой, приводы которой издавали едва слышное жужжание.

– Нам не нравится термин «инди», но если вам хочется так нас называть, то против не будем. Видите ли, поскольку нас только четверо, мы не беремся за однообразную тупую работу, которую выполняют большинство независимых охранников. Служба телохранителями, оборона периметра, охота за головами, поиск и уничтожение цели – все это пусть делают другие.

– Чем же тогда занимаетесь вы?

– Миллард объяснит лучше, – сказала Вейр.

– Мы отряд специального назначения, который отправляется туда, куда не хотят идти отряды специального назначения, – отчеканил Миллард.

– Значит, занимаетесь грязными делами.

– Не обязательно грязными, – сказал Хут. – И не все время. Но обычно незаконными, и всегда тем, с чем не захотели бы связывать свои имена наши заказчики.

– Мы тут ни при чем?

– Так я и хотел назвать наш корабль, – сказал Миллард.

– Но это было бы слишком откровенно, – заметил Танн.

Несмотря на первоначальное разочарование, ему начинали нравиться эти люди. Пусть они и наемники, но не пускают пыль в глаза, а серьезно заявляют, каковы их задачи и что они умеют делать. Они выглядят как профессионалы, а это обнадеживает. Он видел много совсем других инди в своей жизни, и еще больше слышал о таких, для кого задание было лишь поводом подраться и получить деньги.

Этим тоже пришлось подраться – доказательством тому были механизированная рука Робо и шрамы на лице Милларда, – но они не кичились своими увечьями как каким-то достижением или знаком военной доблести.

– Значит, вы на задании, – подвел итог Танн. – И это задание завело вас на «Ад», что как-то не вселяет уверенности.

– Просто заскочили сюда по дороге, – сказала Вейр.

– Никто сюда просто так не заскакивает, – покачал головой Танн. – Мы находимся вдали от всех маршрутов. Поэтому тут и живут люди вроде меня.

Команда переглянулась. Вейр пожала плечами.

– Мы кое-кого ищем, – произнесла она, поглаживая пальцем края стеклянного бокала, отчего тот издавал тихую мелодию.

Миллард смотрел прямо на него. Впервые за весь разговор с его лица исчезла улыбка.

– Меня? – спросил Танн.

– И вашу жену, – добавила Вейр.

– И кто же вам дал такое задание? – потрясение было таково, что он не удержался от вопроса, хотя ответ был очевиден.

– Компания, конечно, – сказал Хут.

– Что? «Вейланд-Ютани»? Они послали за мной кучку наемников?

– Нам не нравится этот термин… – начала было Вейр, но Танн прервал ее.

– Мне наплевать, что вам нравится, а что нет. Вы – орудие для найма. И каковы же ваши приказы? Убить меня?

Он бросил нервный взгляд на руку Робо. Она вполне могла бы незаметно выстрелить из нее, и он бы тут же свалился на пол, как это часто делают пьяные посетители бара. Наемники успели бы улететь, прежде чем Иветта обнаружила бы бездыханное тело своего мужа.

Но это было смешно. Зачем Компании беспокоиться по такому ничтожному поводу? Вряд ли он входит в список самых главных их врагов, и к тому же они с Иветтой исчезли много лет назад.

– Послушайте, мы сами не испытываем теплых чувств к Компании, – заговорила Вейр, – но она хорошо платит.

– И что это значит?

– Мы не убийцы, – сказал Миллард.

– То есть вы хотите отвезти меня назад?

– Просто обнаружить, где вы с женой находитесь. Проследить за тем, чтобы вы не поднимали шум и не делали ничего… что было бы не на пользу Компании.

– Крупнейшая в истории Сферы организация хочет проследить за мной, потому что я отказался сотрудничать с ней десять лет назад? Невероятно!

– Когда речь идет о Компании, вероятным может оказаться все что угодно, – сказал Хут. – Для ее руководителей нет ничего слишком мелкого и недостойного внимания. Вообще-то именно потому они и управляют всем до сих пор.

– Хут знает, что говорит, – сказала Вейр. – Он заведовал Седьмым Отделом.

– Ну спасибо тебе большое, – сказал Хут. – Теперь мне придется всех вас убить.

Разговор принимал сюрреалистический поворот. Танн пришел сюда на поиски экипажа наемников, но оказалось, что эти наемники разыскивают его. Он сидел за одним столом со своими предполагаемыми убийцами, посланными по его следу Компанией.

– Седьмым Отделом? – переспросил Танн.

Пару раз он слышал это название, но не знал, к чему оно относится.

– Войска особого назначения, подчиняющиеся непосредственно Совету Тринадцати, – сказал Хут.

До этого он вмешивался в разговор редко и сказал всего пару слов, но теперь не сводил глаз с Танна. Это был невысокий мужчина с безобидной внешностью, почти не отличавшийся от большинства посетителей «Бэйли». Наверное, поэтому его в свое время и назначили руководителем Седьмого Отдела.

– А что случилось потом? – спросил Танн.

– Ушел, – кратко ответил Хут, подводя итог теме.

– Послушайте, – заговорила Вейр. – Мы здесь находимся пару дней, и мы понимаем, что вы не представляете угрозы. Мы сделали все, что нам приказали. Обнаружили вас и установили наблюдение.

– Какое именно?

– Не волнуйтесь, – продолжила Вейр, не обращая внимания на его вопрос. – Дело в том, что ситуация изменилась. Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Дерьмо случается.

– Только не в «Аду». По крайней мере раньше ничего такого не было.

– У нас есть корабль, который вам нужен. Как я предполагаю, Совет выделил вам некоторую сумму на определенные расходы.

– Миллион кредитов, – подтвердил Танн.

Миллард тихо свистнул.

– Это в пять раз больше, чем нам предложили за то, чтобы найти вас, – сказал он.

– Значит, вот сколько я стою, по их мнению? – спросил Танн, улыбаясь.

Миллард усмехнулся в ответ. Цзянго подумал, что если бы таков был приказ, он бы ухмылялся, даже воткнув нож ему в бок.

– Что было, то было, – сказала Вейр. – Нам не обязательно было признаваться, но, как я уже сказала, мы сами недолюбливаем Компанию. Честно говоря, я вас даже поддерживаю. Хут многое нам поведал…

Она замолчала.

– Не хочу даже вспоминать, – сказал Танн.

– У нас есть нужный вам корабль, – снова заговорила Вейр. – И мы готовы предоставить его вам бесплатно. Доставим яутжа с андроидом, а Компания нам заплатит. Ну как, хорошая сделка?

– Даже подозрительно хорошая.

Вейр улыбнулась и протянула руку.

– Верьте мне.

Танн пожал ее руку, не имея ни малейшего представления, кому теперь верить.

– Так когда вы собираетесь улетать? – спросила Робо.

– Как можно быстрее, – ответил Танн. – Сегодня.

– Что за спешка? – спросил Миллард.

Танн испытал чувство облегчения. В конце концов, они знают далеко не все.

– Дело в том, что в этой системе с минуты на минуту может появиться армия, какой вы не видели ни разу в жизни; а когда увидите, то не захотите оставаться здесь и лишней секунды.

– Ты им веришь? – спросила Иветта.

– Так же, как большинству инди.

Он не рассказал ей всей правды. Когда-нибудь он ей расскажет, когда будет время, когда они будут находиться далеко отсюда и когда это будет уже не важно. Сейчас же он не видел необходимости в признании.

«В ее коже, – думал он. – У меня в волосах. Проглотили с пищей наномаячок».

Он слышал о миниатюрных метках, прикрепляемых к коже, и о наножучках, проникающих вглубь организма и подававших сигнал прямо из костей.

Каким-то образом Вейр и ее команда установили наблюдение за ним и Иветтой.

«В одежде, в глазах. Возможно, это просто такое выражение, и никакое устройство они не устанавливали. Может, просто нашли нас, и теперь, если руководители Компании передумают и все же захотят нас ликвидировать…»

Но все это теперь было не важно.

– Да, – сказал он несколько минут спустя, ставя упакованные сумки рядом с дверью кабины. – Я верю им.

16. Иза Палант

Глубокий космос, квадрант Гамма

2692 год н. э., ноябрь

Следующие девятнадцать дней они рыскали по космосу.

Ядерный взрыв на LV-1657 нанес «Пикси» основательные повреждения. Некоторые внешние слои корпуса частично расплавились, но бортовой компьютер Билли предложил способ быстрой починки перед тем, как улетать с планеты. Сплошная импровизация и использование подручных материалов, но, по крайней мере, корабль был должен протянуть до следующего посещения ремонтных доков.

Часть систем автонаведения также вышла из строя, но Хайк был опытным и уверенным в себе пилотом. Хуже были повреждения, нанесенные орудийным установкам. В распоряжении экипажа до сих пор находились ядерные мини-заряды и лазеры, но модулятор частиц отказывался работать. Несмотря на недостаточную точность и предсказуемость, это было самое мощное орудие на борту корабля класса «Стрела», и майору Хэлли вовсе не нравилось отправляться в дальний и опасный путь без такого весьма эффективного средства обороны.

Когда взорвался андроид, всех, кто находился внутри корабля, сильно тряхнуло, отчего они получили синяки и ушибы. Взрыв разнес скалы в пыль и мелкие кусочки, шрапнелью обрушившиеся на корпус, а потом зашвырнул корабль высоко в небо, прежде чем он рухнул в соседний лес. Это дало им бесценные мгновения на то, чтобы застегнуть ремни своих кресел, иначе все бы они сейчас были мертвы. Палант с МакИлвином отделались синяками и кровоточащими ссадинами, Хэлли сломала руку, у Шпренкеля и Бествик треснули ребра, а Хайк вывихнул оба запястья, вцепившись в рули ручного управления «Пикси».

Впрочем, все это поддавалось лечению, и несколько дней медицинский отсек работал без перерывов, днем и ночью, сращивая сломанные кости и заживляя ссадины, а также впрыскивая членам экипажа различные дозы обезболивающего.

Затем пришло сообщение от Джерарда Маршалла. Им поставили новую срочную задачу, а долечиться они могли и потом.

Чтобы переместиться в следующий пункт назначения в квадранте, они воспользовались норой «Гамма-116». Согласно предположениям Хэлли, все остальные норы были захвачены кораблями атакующих. Майор составила маршрут переходов, планируя выныривать, оценивать обстановку и тут же устремляться к следующей норе.

Травмы, полученные Палант на этот раз, были не такими серьезными, чтобы опасаться переходов. Но на подходе к «Гамме-116» возникли новые осложнения.

За ними следовали два корабля яутжа.

Они не скрывались, и Хэлли считала, что они демонстрируют свое присутствие намеренно. Майор даже не старалась делать вид, что такое внимание со стороны чужаков ей нравится, но она понимала, что старейшина Калакта поставил себе целью защищать Палант и МакИлвина. Один из кораблей в последнюю минуту даже вмешался, чтобы отразить атаку на базу «Кровавых Маньяков», и хотя Хэлли по прежнему не доверяла яутжа, она, по крайней мере, согласилась не оценивать их предвзято.

Палант же в своих мечтах представляла себе будущее, в котором яутжа и человечество будут сражаться бок о бок с общими врагами. Возможно, об этом думал и старейшина Калакта, когда они лицом к лицу договаривались о перемирии. В любом случае он послал следить за ними два своих корабля, и у норы им предстояло принять важное решение.

Споры длились недолго.

Палант с МакИлвином с помощью своей программы-переводчика составили сообщение, в котором передали двум кораблям яутжа координаты и коды нор. Час спустя после выхода из «Гаммы-65» за ними снова следовали два чужих корабля.

Хэлли не была уверена, что им удастся разыскать очередной корабль Файнса. Она сказала Палант, что если сознательно стремиться навстречу неприятностям, то никогда их не найдешь. Так прошли долгие девятнадцать суток, во время которых экипаж устроил поминки в честь Нассиса и Гоува. За все это время они перехватили несколько сообщений о крупных столкновениях, в которые были вовлечены другие Колониальные морпехи.

«Дьявольских Псов», то есть Тридцать девятый отряд Косморожденных, которым командовала Хэлли, направили к Внешнему Кольцу, на охрану двух нор, пока еще не захваченных врагом. Хэлли и ее подчиненным не терпелось вернуться в строй, и они не скрывали своего недовольства тем, что нянчатся с какими-то штатскими. «Пикси» был превосходным разведывательным кораблем, но он не шел ни в какое сравнение с боевыми крейсерами и фрегатами, стоявшими на вооружении их бригады.

В конце концов, всю свою сознательную жизнь их готовили к крупномасштабным сражениям. «Мы не Исследователи» – эту фразу Палант за последние девятнадцать дней слышала слишком часто. Но она уже смирилась с недовольством окружающих, да и однообразие обстановки погружало ее в своего рода полусонное состояние. Очередной квадрант космоса как две капли воды походил на предыдущий. Несколько раз она попыталась установить связь со следующими за ними кораблями яутжа, но не получала ответа. Она знала, что яутжа улавливают их сигналы – ведь воспользовались же они координатами и кодами нор, – но еще ни разу никто из них не послал им своих сигналов.

Как бы много они с МакИлвином ни знали о яутжа – больше всех других людей в Сфере, – эти существа по-прежнему оставались загадкой. Палант удалось договориться о перемирии между двумя видами как раз в тот момент, когда война едва не развела их по разные стороны, но каждый раз, как ей казалось, что она подходит на шаг ближе к их пониманию, они становились еще более необъяснимыми.

На девятнадцатый день с одного из кораблей яутжа пришло первое сообщение. В то же время другой корабль промчался мимо них в тысяче миль на вдвое большей скорости, чем обычно.

Палант и МакИлвину потребовалось несколько секунд на расшифровку сообщения с помощью их программы-переводчика.

«Впереди вражеский корабль.

Месть наша».

– Подтверждаю, – доложил Шпренкель. – Впереди корабль Файнса, но его показания довольно странные.

– Что именно в нем странного? – спросила Хэлли.

– Корабль мертв, – ответил Шпренкель. – Что бы там ни произошло, мы обнаружили его слишком поздно.

– Я могу вывести изображение на экран, – сказала Бествик.

– Выводи.

Зажегся демонстрационный экран, и на нем все увидели крохотную точку на фоне звезд – корабль Файнса. Бествик увеличила изображение, и у Палант заколотилось сердце. В памяти у нее до сих пор стояли картины разрушения на LV-1657. Многочисленные убитые мужчины и женщины. Война, добравшаяся до их дома. Теперь они как будто сами искали неприятностей. Ее задача как ученого – найти способ остановить жестокость и насилие, а не стремиться к ним. Для этого нужны такие люди, как Хэлли и члены ее команды.

Но, вступив в контакт с Калактой, она сама выставила себя на всеобщее обозрение и тем самым оказалась на передовой.

То, что она видела на экране, не походило ни на один из известных ей кораблей. К тому же он действительно был разрушен. Его окружали обломки самых разных размеров, от крупных частей других космических кораблей до мельчайшей пыли; в корпусе зияли огромные дыры, выставляя наружу внутренности. Гигантское судно медленно вращалось вокруг своей оси. Со стороны оно показалось Палант похожим на выброшенный на берег труп большой рыбы, который она когда-то, еще маленькой девочкой, видела на Земле. Тогда при взгляде на развороченное брюхо с кишками она подумала, что видит то, что никогда не предназначалось для посторонних глаз, и от этого она как бы приобщилась к величайшей тайне.

Теперь ее охватило похожее чувство, но на смену удивлению и восхищению пришел страх.

– Кто его так? – спросила она.

– Мы, – ответила Хэлли. – Колониальные морпехи. Всем нашим отрядам приказано уничтожать любой неизвестный корабль, направляющийся в глубь Сферы, включая корабли Файнса.

– Но мы ищем андроида. Разве не всем поставлена такая задача?

– Мы выполняем распоряжение Джерарда Маршалла и, получается, работаем на Совет Тринадцати, – иронично ухмыльнулась Хэлли. – Все как обычно. Морпехи сражаются, а «Вейланд-Ютани» пытается извлечь из этого прибыль.

– Но ведь захват андроида действительно приблизит победу в этой войне, – сказал МакИлвин.

– Разумеется. Но Тринадцать хотят не просто победы. Они хотят на ней заработать.

– Но все эти люди… – пробормотала Палант.

– Они больше не люди, – заявила Хэлли. – Хайк, подведи нас поближе, но сохраняй дистанцию. Бествик, проверь, можно ли получить какие-то данные о недавних активных действиях в этой системе. Шпренкель, ты можешь определить состав обломков?

– Да, но только до определенного размера. На наших сканерах не отображается ничего размером, допустим, с член Хайка и меньше.

– Ого, это и впрямь немного, – усмехнулась Бествик.

– Да пошли вы, – отозвался Хайк.

Он повел «Пикси» навстречу разрушенному кораблю и, сравнявшись с ним, настроил ускорение и вращение так, чтобы лететь с ним бок о бок.

– Держимся на расстоянии семи миль, – доложил он. – Теперь дело за Шпренкелем. Посмотрим, как он составит карту обломков.

– Почти готово, – сказал Шпренкель. – Билли?

Корабельный компьютер закончил расчеты и вывел на экран более подробную схему.

– Мы можем подлететь к кораблю с другой стороны, – сказал Шпренкель, рассматривая изображение. – Похоже, это был штурм. Взрывы произошли преимущественно на этой стороне.

– Какие предположения по поводу того, что это за корабль? – спросила Хэлли.

– Это определенно корабль Файнса, – сказала Бествик. – В настоящее время никакой активности на нем не фиксируется. Также не имеется никаких следов. Но Билли обнаружил остатки ионного следа. Судя по ним, корабль мог носить название «Купер-Джордан».

– Но это уже в прошлом, – подвела итог Хэлли.

На экране было видно, как один из кораблей яутжа приблизился к потерпевшему крушение кораблю и медленно облетел его вокруг, расчищая себе путь среди обломков маломощными лазерами. Вдали показался другой корабль яутжа, державшийся за кормой огромного судна словно на страже.

– Палант, вы можете выяснить, чем занимаются наши друзья? – спросила Хэлли.

Яутжа обращались к Палант и МакИлвину словом, обозначавшим «друзья», и ученые уже привыкли к нему, хотя и продолжали ощущать всю его неестественность.

– Мы можем спросить, но пока они не ответили ни на одно наше сообщение. Вы и сами знаете.

– Все равно спросите.

– Снежная Сука меня пугает, – прошептал МакИлвин, настраивая программу перевода.

В таком тесном пространстве от ушей посторонних не скрылись бы никакие звуки, и Палант подумала, что МакИлвин и не пытался скрывать свои слова. Но Хэлли была слишком занята, чтобы обращать на них внимание. МакИлвин подготовил сообщение, программа его перевела, после чего он его отправил.

Ответа не было.

– Что они делают? – прошептал МакИлвин, но Палант и сама не знала.

Иногда ей казалось, что яутжа выступают в качестве своего рода охраны «Пикси», но в другие моменты ей в голову приходила тревожная мысль о том, что Хищники просто следят за тем, чтобы люди не сделали ничего, что шло бы вразрез с интересами яутжа. Какими бы эти интересы ни были.

– Не знаю, но старейшина Калакта хотел заключить мир, точно так же, как и мы, – ответила она.

– Ты серьезно?

– Но ведь наша затея сработала, не так ли?

– Насчет перемирия с яутжа – да. Но теперь нам противостоит Ярость.

– Думаешь, это как-то связано?

– Возможно, – нахмурился МакИлвин. – Что-то здесь не то. Мы многое не знаем о яутжа. Возможно, они не имеют ничего общего с Яростью – кто бы ни называл себя таким именем, – но это не значит, что их намерения совпадают с нашими.

– Может, они хотят захватить ксеноморфов? – предположила Палант.

– Нам известно, что яутжа на них охотятся, – согласился МакИлвин. – Как известно и то, что они охотятся на кого угодно, если воспринимают добычу с точки зрения своего спортивного интереса.

– Это не спорт, – возразила Палант.

– Ну ладно, состязание. И все же, я думаю, им бы хотелось получить контроль над этими созданиями. Как и нам.

– Нам?

– «Вейланд-Ютани», – ответил МакИлвин и поспешил добавить: – Людям.

– Это, по-твоему, одно и то же?

– А ты так не думаешь?

МакИлвин с самого начала признался, что служит Компании, но до сих пор заставал ее врасплох своими рассуждениями о том, что такое хорошо и плохо для всего человечества, а не только для Компании. Иза никак не могла избавиться от сомнений в его искренности. Вера в людей никогда не была ее сильной чертой, и, возможно, поэтому она и провела целое десятилетие почти в одиночестве, погрузившись в свои исследования.

МакИлвин ей нравился, но вместе их свела все та же Компания, о чем забыть невозможно.

– Ну, не знаю, – сказала Палант. – В истории «Вейланд-Ютани» есть кое-какие не очень достойные эпизоды.

– Как и у всех нас.

Палант предпочла прервать эту неловкую беседу.

– Итак, мы приближаемся, – объявила Хэлли. – Корабль выглядит безжизненным и вышедшим из строя, но это не значит, что на его борту нет ничего полезного.

– А те, кто разрушил его, разве они не захотели бы исследовать добычу? – спросила Палант. – Забрать что-нибудь ценное?

– Это зависит от того, что именно произошло, – ответила Хэлли. – Некоторые обломки принадлежат другим кораблям, поменьше.

– Кораблям Колониальных морпехов?

– Пока точно утверждать нельзя. Но у этой махины могли быть корабли сопровождения, и неизвестно, сколько из них уцелело. Если даже какие-то морпехи и вступили в бой с «Купер-Джорданом», сейчас они могут вести боевые действия в другом месте.

– Значит, ты точно хочешь подняться на борт этой махины, – сказала Палант.

Хэлли оглянулась, посмотрела на нее через всю палубу и усмехнулась.

– Ты слышала приказ Маршалла. Поверь, я бы предпочла этого не делать.

– Я беру двухнедельный отпуск, – заявила Бествик. – Прямо сейчас. Останусь здесь. Мне еще нужно дочитать книгу.

– Ладно, надеваем костюмы и проверяем оружие, – сказала Хэлли, не обращая внимания на ее слова. – Хайк, полное сближение.

Так как подходящие для посадки доки были разрушены, единственным разумным вариантом проникнуть внутрь оставалась опасная прогулка в космосе от «Пикси» до корпуса корабля Файнса. Билли просканировал внешние порты и обнаружил наиболее подходящую точку для проникновения. При этом все равно пришлось бы разрезать корпус, но так, по расчетам компьютера, они могли оказаться внутри менее чем через час.

Два корабля яутжа удалились на сотню миль и теперь следовали за разрушенным кораблем и за «Пикси» словно бы без всякого интереса. Палант надеялась, что Хэлли и члены ее команды готовы принять необходимые меры в случае, если яутжа проявят агрессию. Но что-то ей подсказывало, что до этого дело не дойдет.

Хэлли решила, что идти должна вся команда. Управлять «Пикси» может и один Билли, одновременно поддерживая связь с экипажем. Если им потребуется помощь, то искусственный интеллект быстро подведет корабль достаточно близко к «Купер-Джордану».

Палант и МакИлвин не были в восторге, что им тоже придется выходить в космос в таких опасных условиях, но они искренне хотели попасть на борт такого загадочного корабля. Они оба были учеными, и их профессиональное любопытство перевешивало природную осторожность.

Иза никогда не думала, что ей когда-нибудь выпадет такая возможность. За последнее время все в ее жизни перевернулось вверх дном, и ее вселенная из лаборатории на базе расширилась до всего необъятного космоса. В каком-то смысле она была уже совсем другим человеком по сравнению с тем, что проживал в «Роще Любви». Горизонты ее расширились до таких масштабов, о каких она и не смела мечтать.

Но ей в первую очередь хотелось не испытывать новые ощущения, а исследовать. Ей хотелось занять такое место в новом окружении, где можно было бы заниматься тем, что ее интересовало. Вместо этого она вдруг привлекла всеобщее внимание, и теперь ее воспринимали как некую важную персону. К такому она вовсе не стремилась.

По крайней мере, рядом с ней есть МакИлвин – единственный среди всех остальных, которого с некоторой натяжкой можно назвать другом. А в такой безграничной, пугающей и смертельно опасной Вселенной друзья просто необходимы.

Пока они переодевались, она подумала, что выданные им боевые костюмы раньше принадлежали Нассису и Гоуву. Никто из «Дьявольских Псов» ничего не сказал по этому поводу, и она была им благодарна.

У шлюза Хэлли повернулась и протянула им обоим оружие.

– Думаю, не стоит, – сказала Палант, не спеша протягивать руку в ответ.

– Стоит, – уверенно произнесла Акоко. – Ты когда-нибудь стреляла из лазерного пистолета?

– Да, но…

– Тогда бери, – перебил ее МакИлвин.

Сам он уже взял другой пистолет и подтолкнул Палант плечом.

– Бери же… Безо всяких «но». Не будут же они нянчиться с нами, если мы сами себе не поможем.

Палант взяла пистолет.

На «Роще Любви» ей доводилось несколько раз стрелять из подобного оружия во время экскурсий по планете вместе со своим другом Роджерсом. Он ставил консервную банку на камень, а она пыталась в нее попасть. При этом Иза регулярно промахивалась, но вдребезги разносила камень. Роджерс смеялся и говорил, что у нее талант стрелять мимо. Она воспринимала его слова как комплимент.

– Дополнительные заряды в поясе вашего костюма, – сказала Хэлли, протягивая им магазины. – И еще кое-что об этих костюмах. Все мы всегда будем на связи. Они защищают вас от повреждений, но не полностью. Имеется куча команд, с помощью которых можно управлять различными функциями костюма, но сейчас некогда вас обучать. Просто имейте в виду, что время от времени на экране шлема будут выскакивать предупреждения. И держите глаза и уши постоянно открытыми.

Палант кивнула, перехватила взгляд Хэлли, и ей стало приятно от едва заметной улыбки, которой ее удостоила майор.

Билли подвел «Пикси» поближе к разрушенному кораблю. Надо было выходить из шлюза. Шесть человек разместились в нем свободно. Воздух из камеры начал выходить с непривычным для Палант шипением, но костюм закачивал внутрь кислород. Стекло шлема сначала слегка затуманилось, но в остальном все оставалось как и прежде.

– Гравитация отключена, – сообщил Билли.

Палант слегка приподнялась над полом, подплывая к МакИлвину. Ботинки их костюмов были оборудованы электромагнитами, но включать их не было смысла, пока они не доберутся до корабля.

Внешний люк открылся.

Дыхание Палант участилось, она закрыла глаза. До этого ей никогда не доводилось выходить в открытый космос. Путешествия между планетами проходили в замкнутых помещениях без иллюминаторов или в криокапсулах. Впервые увидев перед собой безграничное пространство, она испытала приступ паники.

Кто-то взял ее за руку.

– Все в порядке, – сказал МакИлвин. – Снаружи даже красиво.

– Ты уже выходил в космос?

– Пару раз.

– Ладно, двигаемся, – приказала Хэлли, не обращая внимания на замешательство Палант.

Бествик со Шпренкелем вышли первыми, ловко маневрируя при помощи реактивных ранцев. За ними последовал Хайк. Трое морпехов держали оружие на изготовку и, подлетая к корпусу «Купер-Джордана», слегка водили им из стороны в сторону, внимательно осматриваясь.

– Я временно принимаю на себя управление вашими костюмами, – сказала Хэлли. – Так вам будет легче освоиться.

Через мгновение Палант почувствовала, как ее костюм движется под действием газовых струй. Она невольно задержала дыхание. Секунду назад она была на борту «Пикси», а теперь уже находится в бескрайнем космосе, испещренном миллиардами звезд и наполненном многочисленными известными и неизвестными опасностями. В волнении она часто задышала, и стекло ее шлема снова запотело.

– Дыши глубже и медленнее, – сказала Хэлли.

Палант попыталась успокоиться, сосредоточившись на плывущих впереди морпехах, потом повернула голову и взглянула на МакИлвина. Он двигался немного быстрее, улыбаясь так, как будто бы для него это было самым обычным делом.

– Пятнадцать ярдов, – доложила Бествик. – Тут такой хаос. Босс, придется тебе лично управлять Палант и МакИлвином, иначе они не пройдут.

– Уже управляю, – сказала Хэлли откуда-то позади.

Палант не хотелось оборачиваться, чтобы посмотреть, где находится майор. Каждое движение могло сбить ее с нужного курса, и даже, несмотря на то что огромный корабль преграждал ей обзор почти полностью, сама мысль о том, что она может промахнуться и уплыть в открытый космос, казалась ужасной.

По пути им пришлось преодолевать мусор. Обломки металла, сплавленные и обожженные, можно было легко оттолкнуть в сторону. Бествик и Шпренкель уже оттолкнули самые крупные, и они плавно отдалялись, медленно вращаясь. Палант не совсем понимала, почему отделившиеся от корабля куски до сих пор движутся вместе с ним. Лазерная пушка – по всей видимости, установленная на военном корабле морпехов – проделала в его корпусе дыру, и декомпрессия должна была разметать эти обломки далеко в космос.

Встречались здесь и тела людей – все они были без костюмов – и два трупа ксеноморфов. Свет звезд, отражаясь от их блестящей поверхности, создавал впечатление, будто они движутся.

Бествик и Шпренкель, добравшись до корабля, ухватились за вытянутую балку развороченного корпуса.

– Десять ярдов, – сказала Хэлли. – Итак, вы, двое. Я сейчас включу небольшие реактивные струи в ваших костюмах, вы подлетите к кораблю. Возможно, будет столкновение. Ухватитесь за что-нибудь.

Из грудной панели костюма Палант действительно пошли небольшие струи газа, и она подлетела к кораблю снизу, где за него держался Шпренкель. Столкновение было почти незаметным. Палант ухватилась за выступ и облегченно вздохнула.

– А что, я не против повторить, – объявил МакИлвин, и кто-то засмеялся.

– Ладно, еще будет время, – сказала Хэлли. – А теперь, Хайк, Бествик, осмотритесь. Здесь оболочка корабля разрушена, но внутри могут располагаться взрывозащитные двери. Попробуем найти удобный путь внутрь.

– А как же декомпрессия? – спросила Палант.

– Мы ищем место, где взрывозащитные двери располагаются близко друг к другу. Там мы сделаем наш собственный шлюз. Ну, это если воздух из корабля вышел не полностью. Тогда двинемся дальше.

«Если воздух вышел полностью, все опасности взрывом вынесло в космос», – подумала Палант.

Неплохая мысль, но что-то ей подсказывало, что это не так. Не может же им настолько везти.

Пока Палант с МакИлвином цеплялись за корпус, морпехи старались проникнуть внутрь «Купер-Джордана». Дыра в его борту обнажила несколько палуб, но металлические переборки сплавились между собой, а застывший после чудовищного нагревания металл плохо поддавался обработке лазерными лучами с неустойчивой температурой. Найти вход оказалось трудной задачей.

Немного успокоившись – если это можно было назвать спокойствием, – Палант позволила себе обернуться и окинуть пройденное расстояние. «Пикси» с его обтекаемыми формами и плавными изгибами выглядел очень красивым. Казалось даже странным, что такое красивое и изящное судно предназначено для войны. В противоположность ему исключительно функциональный корабль Файнса выглядел уродливым, хотя был создан для мирного исследования космоса.

Сколько человек погибло при атаке на это судно? Некоторые корабли Файнса перевозили десятки тысяч, а это значило, что большинство из них выжило. Такие числа просто не укладывались в голове у Палант. Хэлли явно ошибалась, когда утверждала, что это уже не люди. Даже если у них внутри находятся эмбрионы ксеноморфов, они все еще живут, спят и видят сны. Уничтожить их – это по-прежнему значит убить.

– Так, мы внутри, – сообщила Хэлли. – Двигайтесь к нам.

Подобравшись к проему, Палант увидела, как Бествик со Шпренкелем залетают в темный извивающийся коридор. Они нашли взрывоустойчивые двери без значительных повреждений. Сенсоры зафиксировали за ними атмосферу. Все собрались во взорвавшемся отсеке, активировав ботинки с электромагнитами и фонарики, чтобы освещать темноту. Хайк взломал панель управления дверями, приказал всем отойти в стороны и распахнул створки.

Из дверей с бешеной силой вырвалась струя воздуха, застывавшего в вакууме мелкими частичками пара, которые разлетались по космосу и блестели в свете звезд. Вслед за морпехами Палант прошла внутрь, и Хайк закрыл за ними створки. Хватаясь за вырванную из стены трубу, Хайк прошел десять ярдов по коридору, считая с пяти до нуля, а затем открыл вторые двери.

Внутрь ворвался воздух, а с ним и звук. Бествик быстро проанализировала показания сенсоров и подтвердила, что атмосфера пригодна для дыхания. Все тут же сорвали с лиц маски. Палант сделала глубокий вдох.

– Твою мать! – воскликнул Шпренкель.

– Сейчас меня вырвет, – сдавленно пробормотал Хайк.

– Спокойней, ребята, – сказала Хэлли. – Ничего нового для себя мы тут не унюхаем. Мы знаем, как пахнет смерть.

Желудок Палант запросился наружу. Ей и в самом деле доводилось чуять похожую вонь, но не совсем такую, как эта. Она работала с трупами и привыкла к запаху разложения в лаборатории. После нападения на базу «Роща Любви», когда они с выжившими долго скрывались в полуразрушенном ангаре, их постоянно сопровождал запах смерти.

Но этот был гораздо хуже. Густой, тяжелый смрад с мясным привкусом, который, казалось, можно было ощутить языком на вкус и потрогать рукой в наполненном им воздухе.

– Что-то мне совсем не хочется смотреть на источник этого запаха, – сказала она, и, хотя все ее услышали, никто ничего не произнес в ответ.

Они двинулись дальше по коридору с изогнутыми и потрескавшимися от взрыва стенами, пока не добрались до тяжелой двери, ведущей дальше в глубь корабля.

– Откроем ее, – предложил Хайк.

Он взломал систему управления, створки раздвинулись до половины и застряли. Моторы несколько секунд повыли, а потом затихли.

МакИлвина вырвало. Бествик наклонилась, опираясь рукой о стену. Палант зажала рукой нос и рот, пытаясь подавить в себе тошноту, но не справилась с организмом, и ее тоже вывернуло. Иза закрыла глаза, предпочитая сосредоточиться на кисловатой жидкости, чем на невозможно мерзкой вони. Их рвота, отскочив от пола и собравшись в шарики, запачкала костюмы. Отвратительно, но ничего не поделаешь.

Палант приказала костюму включить маску, чтобы подышать кислородом, но вмешалась Хэлли.

– Мы привыкнем к вони. А кислород еще может понадобиться.

На ее лице выступили капельки пота, глаза покрылись стеклянной пленкой.

– Двигаемся дальше. Активируйте датчики передвижения и сенсоры жизненных форм.

Палант дотронулась до плеча МакИлвина, сжала его и немного задержала позади Хэлли. Она не хотела смотреть на то, что находилось за дверью, и нисколько не горела желанием узнавать, что послужило источником такой невыносимой вони.

Но на самом деле она уже знала.

Судя по реакции «Дьявольских Псов», никто из них еще не видел такого количества трупов в одном месте. Даже Хэлли шагнула в сторону, чтобы прислониться к стене. Немного постояв, она вернулась к группе сгрудившихся у двери. Перед ними предстало зрелище, достойное ада.

Трюм был огромным, но общего света их фонарей хватало, чтобы осветить его почти полностью. Палант подумала, что лучше бы они не были такими мощными. Во время атаки через трюм пронесся огненный вихрь, плавя и скручивая все на своем пути, в том числе и людей. Криокапсулы взорвались от жара, закаленное стекло разлетелось на кусочки, расплавилось и снова застыло в странных формах. Люди внутри превратились в головешки – по большей части обугленные кости с остатками сгоревшего мяса или просто угли. Оставалось только надеяться, что, когда сюда добрался огненный ад, они спали или уже были мертвы, но Палант не была в этом уверена.

Температура была настолько огромной, что она расплавила металл и пластик, а не только стекло и плоть, и все эти вещества в отсутствие гравитации слились в причудливые куски, парившие по всему огромному помещению. Те, что находились у дверей, казались влажными, но ведь со времени атаки прошло какое-то время. Теперь трупы и части тел остыли, и уцелевшие от огня участки покрывали пятна гнили.

Прямо перед входом о пол в замедленном движении ударилась и отскочила чья-то голова – по всей видимости, женская, хотя все волосы на ней сгорели, а глаза лопнули; обожженные губы застыли в подобии дьявольской беззубой ухмылки. Сквозь лопнувшую кожу проглядывали кости черепа.

– Никаких следов активности ксеноморфов, – прошептал Шпренкель.

Весь трюм представлял собой огромный мавзолей, и никто из живых не хотел тревожить его покой громкими словами.

– Сенсоры движения здесь бесполезны, – сказала Бествик.

– Шпренкель, идешь со мной, – приказала Хэлли. – Остальные остаются у дверей. Хайк, пройди немного вперед, чтобы следить за нами.

– А каков ваш план? – спросила Палант, но майор Хэлли не ответила.

Вместе со Шпренкелем она дошла до ближайшей расплавленной криокапсулы, в которой посреди стекла и пластика до сих пор виднелись останки человека. Со своего места Палант видела обугленную до кости руку с длинными и полусогнутыми, словно ноги паука, пальцами.

– Это обследование, – пояснил МакИлвин.

Хэлли наклонилась и оттолкнула затвердевший расплавленный купол. Он с громким треском оторвался и, вращаясь, полетел по трюму. Достав из-за пояса нож, Хэлли принялась за работу. Палант услышала, как клинок режет плоть и со стуком задевает кость. Запах гнили усилился. Шпренкель закашлялся и отвернулся, чтобы струя рвоты из его рта никого не задела. Майор кивком головы посоветовала ему отойти в сторону.

Закончив обследование, Хэлли выпрямилась. Ее смуглая кожа казалась серой, покрытой масляными пятнами пота, словно гниение распространилось и на нее.

– Тело не тронуто, – заявила она.

– Что? – спросила Бествик.

– Эмбрион ксеноморфа отсутствует. Следов лицехвата также нет. По крайней мере, я их не вижу. Хотя, вполне возможно, что они сгорели полностью.

– Значит, они просто спали? – спросила Палант.

– Это неважно, – ответила Хэлли.

– Неважно?

– Нет. Кораблем все равно завладела Ярость, иначе он бы не возвращался обратно в Сферу и на него бы не напали.

Она обвела взглядом трюм.

– Двигаемся дальше. Это огромный корабль, и в нем есть другие трюмы. Возможно, некоторые из них не разрушены.

Палант понимала, что Хэлли права, но сама мысль о том, что Колониальные морпехи могли убить этих спящих людей, была непереносима. Похоже, Бествик думала похожим образом.

– Может, мы их спасли, – сказала она не слишком уверенно. – Может, они все равно были обречены на заражение ксеноморфами.

– О да, – фыркнула Иза. – Будем думать, что так. Ведь это делает убийство чуточку лучше.

– Это долбаная война, Палант, – строго заметила Хэлли. – А теперь вперед.

Они вышли из разрушенного трюма. Палант едва не поскользнулась на собственной рвоте на полу. Хайк закрыл за ними дверь, но перед внутренним взором Изы до сих пор стояла жуткая картина.

«Сколько же там людей? – спрашивала она себя. – Сколько мертвецов?»

Счета им не было. Судьба поступила с ними беспощадно, даже если они и были мертвы на момент пожара. Подумать только – провести столько столетий в космосе и быть уничтоженными руками своих же собратьев-людей. Были ли они заражены ксеноморфами или нет – в любом случае они заслуживали лучшей участи.

Группа продолжила продвижение внутрь корабля, по направлению к корме, которая снаружи показалась им не такой разрушенной, как остальные части. Хэлли и ее бойцы держали оружие на изготовку, но лазерные пистолеты Палант и МакИлвина были заткнуты за пояса их костюмов. Оба ученых не привыкли обращаться с оружием, и им не хотелось случайно пристрелить кого-нибудь.

Повсюду виднелись следы разрушений. Трубы и воздуходувы оплавились и потрескались, переборки прогнулись от давления и температуры. В нескольких местах был разрушен даже пол, и им пришлось отключить магниты на ботинках, чтобы перепрыгнуть через темные провалы, в которые никому не хотелось падать.

Их преследовали и следы смерти – пятна крови на стенах, куски плоти на металлических выступах. Но трупов больше не было. Какой бы таинственный враг ни направил корабль Файнса обратно в Сферу Людей, он до сих пор не давал о себе знать.

Костюм Палант следил за состоянием ее организма и регулярно выдавал какие-то сообщения, большинство из которых Иза не понимала. На стекле ее шлема постоянно всплывали какие-то изображения, и, как она догадывалась, похожие изображения всплывают на стеклах шлемов каждого морпеха. Датчики движения, температуры и давления, показатели жизненных форм – это она еще понимала. Но кроме них мелькали какие-то фигуры, графики и списки текстовой информации, расшифровать которую она не могла.

Они шли по длинному коридору, извилистому и постепенно расширявшемуся. В конце их поджидал очередной жуткий сюрприз.

Палант слышала о гнездах ксеноморфов и читала доклады тех, кому доводилось увидеть их собственными глазами, хотя таких людей среди выживших было немного. Это явление привлекало ее как ученого, хотя яутжа интересовали ее гораздо больше. Тем не менее как человека все связанное с ксеноморфами пробуждало в ней ужас.

Но сейчас ее охватил ужас, какого она не испытывала никогда.

Воздух здесь пах тухлятиной и кислотой и казался слишком липким, как будто дальше, в глубине корабля, находилось нечто, нагревавшее и увлажнявшее его. Даже костюм не избавлял от ощущения тяжести и липкости. Фонари их костюмов осветили зал, в который выходили шесть дверей. Три из них, взрывоустойчивые, были наглухо запечатаны и, по всей видимости, вели обратно в разрушенные части корабля. Другие три вели на корму. Стены покрывал какой-то скользкий темный материал, похожий, скорее, на нечто органического происхождения, чем на искусственное творение. Поверхность его была неровной, отражающей свет фонарей и влажной на вид. Дальше, вдоль ближайшего коридора, он становился плотнее, с многочисленными регулярными выступами, похожими на огромные ребра. С потолка свисали утолщения, также похожие на ряды ребер.

– Это гнездо ксеноморфов, майор, – сказала Палант. – Вы же это и сами понимаете, правда?

– Я слышала о них, – ответила Хэлли. – Билли, отчет об обстановке.

– Обстановка изменилась, – доложил компьютер «Пикси». – Оба корабля яутжа пришвартовались к большому кораблю с другой стороны, так что я их не вижу. Думаю, покидать текущую позицию было бы плохой идеей.

Палант невольно задержала дыхание. Яутжа на борту этого корабля! Она посмотрела на МакИлвина. Тот, похоже, тоже был возбужден.

– Да, не такой уж хорошей, – подтвердила Хэлли. – Ну ладно, Билли, оставайся на позиции. Мы скоро вернемся.

– Что, уже пора возвращаться? – спросил Шпренкель.

– Пока нет, – сказала Хэлли и кивнула по направлению к ближайшему коридору. – Судя по плану, дальше должен располагаться очередной трюм.

– Тем более нужно убираться отсюда! – воскликнул Шпренкель.

– Рядовой! – одернула его Хэлли. – Все люди, находившиеся на борту этого корабля, скорее всего мертвы. Данные о жизненных формах непоследовательны, и даже если тут присутствует несколько ксеноморфов, мы с ними справимся. В результате осмотра мы можем получить информацию, которая, вполне вероятно, изменит ход войны, и в таком случае мы просто обязаны получить ее. Понятно?

– Да, босс, – отозвался Шпренкель. – Просто я не хочу погибнуть, как Гоув.

Палант оглянулась, ожидая увидеть на лице Хэлли осуждающий взгляд, но майор только покачала головой.

– Никто не погибнет. При первых признаках опасности используем плазменные гранаты и выбираемся отсюда. Хайк, как там с дверями, через которые мы уже прошли?

– Я запрограммировал их на новые коды, и мой костюм готов автоматически открыть их.

Хэлли кивнула.

– Хорошо. А теперь медленно, осторожно, не теряя бдительности.

С этими словами она двинулась ко входу в ближайший коридор, похожий, скорее, на кишку какого-то чудовищного животного.

Палант пошла за ней, положив руку на лазерный пистолет. Теперь она была даже рада, что ей выдали оружие, несмотря на ее первоначальное недовольство. Она помнила, как погиб Гоув, и сделает все возможное, чтобы с ней такого не случилось.

Все чувства ее были напряжены, в ушах гулко стучало сердце. Вместе с морпехами она шла в гнездо ксеноморфов.

17. Джонни Мэйнс

Корабль «Отелло», Внешнее Кольцо

2692 год н. э., ноябрь

С какой стороны ни посмотри, им крышка. Все молча осознавали эту суровую истину.

«Адские Искры» переживали гибель своих товарищей и своего корабля. Сара и ее спутник остались единственными выжившими повстанцами. Мэйнс и Лидер поняли, что их спасение с базы UMF 12 было лишь небольшой задержкой перед неминуемой гибелью. Но они не были бы Колониальными морпехами, если бы позволяли вставать на своем пути мыслям о смерти.

Пока последние звуки с боевого корабля эхом разносились по складскому трюму, Дуранте, посматривая на Мэйнса, обдумывал последующие приказы.

– Ну ладно. Моран и Хари, проверьте все входы и выходы. Заминируйте их. Нам нужно несколько минут на разработку плана.

– Сэр, нам нужно всего лишь добраться до внешней оболочки корпуса, – сказала Хари. – Общей огневой мощи нашего оружия хватит, чтобы проделать отверстие в корпусе. Вырвавшийся воздух разнесет корабль ко всем чертям.

– Не уверен, – возразил Мэйнс.

Никто не стал с ним спорить, ведь все знали, что он прав.

– Ты говорила, что «Отелло» может разделяться на несколько десятков кораблей? – обратился он к Саре.

Кораблерожденная кивнула.

– Тогда не хватит и десятка отверстий.

– Полцарства за ядерную бомбу, – произнесла Лидер.

– Вас понял, – отозвался Моран.

Они с Хари отошли, чтобы проверить выходы, доставая из ремней небольшие плазменные мины.

– Итак, – снова заговорил Дуранте. – Как я понимаю, Мэйнс тоже хочет разнести корабль на куски. Сейчас, когда ксеноморфы вылупляются, нет смысла охотиться за ними и уничтожать по одному.

– Верно, – сказал Мэйнс. – Лучше уничтожить корабль целиком.

– И не забывайте, куда он направляется, – добавила Лидер.

– К «Бете-37»! – уточнил Моран с дальнего конца трюма. – А это значит, что мы должны остановить его во что бы то ни стало!

– Это что, нора? – спросила Сара, раскрыв глаза от изумления.

– Да, – ответил Дуранте. – И она расположена очень близко. Примерно в сутках пути. Может, чуть больше.

– Как раз туда и направлялся генерал Джонс, – сказала Сара. – Сейчас это его основная и единственная цель. Он пойдет на что угодно, лишь бы уничтожить нас, прежде чем мы нанесем урон кораблю. Когда «Отелло» доберется до норы, он распадется на десяток кораблей и будет представлять десятикратную угрозу.

– Ты знаешь, каковы его последующие цели? – спросил Мэйнс.

– Нет.

– Мы можем как-то передать сообщение? – спросила Лидер.

– «Наварро» собирался отослать сообщение, прежде чем… – Дуранте замолчал.

У всех в ушах до сих пор стояли крики ужаса и боли, звуки сражения на борту, визг и торжествующее шипение ксеноморфа.

– Значит, нужно действовать быстро, – сказал Мэйнс. – Эдди?

– Да. Как я сказал… нужно найти способ разрушить этот корабль. Есть идеи?

С этими словами он вопросительно посмотрел на Сару с ее кораблерожденным спутником.

– Возможно, – задумчиво произнесла Сара. – Если добраться до ядра двигателя…

– И взорвать его вместе со всем кораблем?

– Только, если мы не вышли из искажения, – сказал спутник Сары. – Если мы приближаемся к норе на субсветовой скорости, то взрыв ядра только ускорит распад «Отелло» на десяток атакующих кораблей.

– Откуда ты знаешь? – спросил Мэйнс.

– Я корабельный инженер.

– И на каком расстоянии от норы корабль запрограммирован распасться?

– Этого я не знаю.

– Сара?

Сара пожала плечами.

– И где же находится ядро двигателя?

– В корме, – ответил мужчина. – Но…

– В чем дело?

– Именно там сейчас находится Искра, – произнес мужчина дрогнувшим голосом. – Поэтому мы и не пытались пробраться туда раньше. Но теперь, с вашим-то оружием, возможно…

Как бы Мэйнс ни сомневался в искренности его и Сары, но выражение страха в их глазах казалось неподдельным.

– Нам нужно держаться вместе, – сказал он.

– Да, но мне не нравится идея отправляться туда, где нас запросто могут уничтожить, без запасного плана, – возразил Дуранте.

Мэйнс пожал плечами.

– Ну, тогда постараемся, чтобы нас не уничтожили. Будем драться на коленях, даже ползком и зубами, если понадобится. Доберемся до ядра и разнесем его к такой-то матери.

– Точно, – согласился Дуранте, усмехаясь. – Значит, план у нас есть.

Повисло напряженное молчание. Они обсуждали план своей собственной гибели. Где-то на краю сознания мерцала тревожная мысль о том, что скоро им настанет конец. Странно, но Мэйнсу его смерть казалась чем-то далеким и бессмысленным, почти даже не имеющим непосредственного отношения к нему самому. Ни в каких богов он не верил, и никакие чудеса науки, которыми он восхищался, не подтверждали предположение, что он продолжит существовать и после смерти. По крайней мере, сейчас его смерть находится в его собственных руках. Как Колониальный морпех, он часто представлял, что погибнет геройски. Не для того, чтобы о нем помнили и чтобы ему воздавали почести, а ради успокоения своей совести в самый последний, решающий момент.

Или же на него так подействовали пребывание на поселении UMF 12 и потеря почти всех друзей. Каждое мгновение он теперь рассматривал как дополнительное время, подаренное ему судьбой для чего-то важного.

– Командир! – воскликнула Хари. – Сигналы движения!

Мэйнс тут же вывел план корабля на стекло своего шлема, как и все другие морпехи. Они с Лидер без запинки повторяли действия бойцов этого отряда, несмотря на то что едва были с ними знакомы. Сказывались годы тренировок и совершенствования отработанных до автоматизма навыков.

– Сара, вы оба наши проводники, – предупредил он.

– Они идут нас убивать.

Сенсоры движения засекли посторонних, приближающихся к трюму с разных направлений и на разных уровнях. Мэйнс насчитал по меньшей мере тридцать следов. Генерал Джонс действовал по-крупному и не собирался играть с ними в кошки-мышки.

– Мы сами решим, когда нам умирать, – уверенно произнес Мэйнс. Впервые за все это время он заметил, что выражение страха на лице Сары исчезло.

– Моран? – спросил Дуранте.

– Три входа в эту дыру. Мы заминировали все три.

– Есть еще вспомогательные воздухопроводы, – заметила Сара.

– Мы едва туда пролезем, – сказала Хари.

– Значит, ксеноморфы и вовсе не смогут. Они крупнее нас.

– Они могут поджидать нас у всех возможных выходов.

– Мы не можем просто так стоять и ждать тут, – сказал Дуранте. – Джонни?

– Согласен.

Сигналы приближались. До появления врагов оставалась примерно минута.

– Оставляем тут сюрпризы для этих тварей и выбираемся через воздуховод. Если поторопимся, то сумеем опередить, выбраться с той стороны и добежать до цели, прежде чем нас засекут и догонят.

Неплохой план, если не считать того, что конструкция корабля оставалась для них загадкой, а боевые костюмы передавали его план весьма приблизительно.

Сара и корабельный инженер подвели морпехов к отверстию воздуховода в потолке. Им пришлось забраться на один из колесных погрузчиков, и Лидер изо всех сил потянула решетку на себя, пока та не отворилась. Потом она помогла забраться в отверстие Саре и ее спутнику. За ними последовали Моран, Дуранте, Хари и Мэйнс. Протянув руку, Мэйнс помог забраться в воздуховод и самой Лидер.

«Каждое лишнее мгновение бесценно», – подумал Мэйнс, ощущая ладонью тепло руки Лидер через тонкие перчатки.

Ему было немного жаль, что им уже больше никогда не придется испытать прикосновения тел. В последнее время их физиологические отношения переросли в нечто большее. Возможно, даже в любовь. В глубокое, искреннее чувство.

– Помогай же! – попросила она, хватаясь за свисающую с потолка решетку.

Вместе они поставили ее на место и закрепили.

– Как раз вовремя, – сказал он, хотя это было ясно без слов.

Отметки на датчиках движения сходились на трюме, окружая его. Затем раздался грохот.

– Двигаемся! – прошептал Мэйнс, но все уже и без того протискивались дальше.

Света от фонарей было почти не видно, потому что тела в костюмах занимали почти все доступное пространство – чуть больше ширины плеч Мэйнса, который старался не думать о том, что будет, если воздуховод дальше сузится или пойдет под наклон. Винтовку он толкал перед собой. Перед ним ползла Лидер. Если ксеноморфы каким-то образом проникнут в этот туннель, он постарается их задержать; если потребуется, будет драться голыми руками, чтобы дать возможность уйти остальным.

Примерно так же думали и другие. В конце концов, они Колониальные морпехи, и даже более того – Исследователи. Каждый Исследователь знает, что он может погибнуть далеко, очень далеко от дома, и, скорее всего, не самой легкой смертью. Человека определяет не время и место, а способ смерти.

Позади послышался взрыв первой мины, за которым последовал визг сгорающего в облаке плазмы ксеноморфа. Воздуховод содрогнулся. Потом взорвались другие мины и заверещали другие ксеноморфы. Злобное шипение свидетельствовало о том, что в пролом пробирается еще больше тварей. Когда послышались царапающие звуки, Мэйнс понял, что враги окружают старые погрузчики.

Все продолжали ползти, стараясь издавать как можно меньше шума и опираясь на локти и колени, отталкиваясь резиновыми подошвами, но, конечно же, делать это совсем беззвучно невозможно. Когда визг и шипение прекратились, Мэйнс понял, что твари прислушиваются. Он остановился, повернулся на бок и протолкнул винтовку вниз. Ее пришлось поставить по диагонали воздуховода, и даже тогда ее едва удалось перевернуть.

– Джонни? – прошептала Лидер по рации костюма.

– Двигайся, – ответил он.

Остальные поползли дальше. Сзади кто-то очень сильно ударил по решетке. С помощью костюма Мэйнс задал цель позади себя. Он видел, как решетка от удара прогнулась, но подумал, что ксеноморфы в воздуховод не протиснутся. Показалась когтистая рука, вырвавшая решетку. Мэйнс ждал, когда покажется вытянутая голова чудища, чтобы выпустить в нее заряд плазмы. Это было бы рискованно, потому что в узком пространстве раскаленный добела газ мог дойти и до него, но костюм защитил бы его от самых сильных ожогов.

По-прежнему ничего.

Мэйнс нахмурился.

Потом в отверстие запрыгнули сразу несколько каких-то мелких, похожих на растревоженных пауков тварей, принявшихся быстро перебирать конечностями и отталкиваться от стенок.

Ксеноморфы-младенцы. Запустив процесс рождения, генерал Джонс немедля погнал в бой своих новых солдат.

– Плазма! – сказал Мэйнс и выпустил заряд по воздуховоду.

Раздался рев, и Мэйнс почувствовал, как нагреваются стенки. Стекло шлема потемнело, но не до конца. Он зажмурился, защищая глаза от вспышки, и услышал высокий визг маленьких ксеноморфов, сопровождаемый треском раскаленного металла. Воздуховод снова содрогнулся, и на какое-то мгновение Мэйнс испугался, что сейчас вся конструкция рухнет и они свалятся прямо на головы своим врагам.

– Идем, Джонни! – крикнул Дуранте.

Мэйнс повернулся и пополз дальше, волоча винтовку за ремень так, чтобы она была нацелена назад. Плазма пока еще продолжала гореть, но скоро она остынет. Ксеноморфы теперь точно знали, где находятся люди, и не остановятся в своем преследовании. Эти злобные твари никогда не сдаются, и даже смерть им не помеха, но сейчас у Мэйнса и его товарищей имелось одно преимущество.

Потому что и им теперь смерть – не помеха.

Он быстро пробирался вперед, прислуживаясь к звукам позади и сверяясь с показаниями датчика движений. Движение было со всех сторон, но внутри воздуховода находились только они. Пока что.

– Дуранте, нам нужно выбираться отсюда, – сказал он.

– Уже выбрались.

Лидер обернулась, схватила Мэйнса за руку и подтянула его к проходу в более просторную камеру.

– Вон туда, – сказала Сара, указывая на узкий проход, направленный немного вверх.

– Ты уверена? – спросил Мэйнс.

– Да. Это путь на уровень выше.

– Через пятнадцать ярдов выбираемся в коридор и бежим как оголтелые, – сказала Хари.

– Ну просто история всей моей жизни, – вздохнула Лидер. – Ладно, давайте сделаем это.

На этот раз прикрывать их вызвался Моран, взяв у Хари парочку плазменных гранат. Он сжал плечо рядовой, и они соприкоснулись лбами в шлемах. Мэйнсу показалось, что между ними что-то есть. Но это неважно. Они Исследователи, а это значит, что кое-что есть между ними всеми.

– Только не задерживайся, – предупредил Морана Дуранте.

– Так точно.

Сара и инженер поползли первыми, за ними последовали Мэйнс и Лидер. Внутренняя поверхность воздуховода была скользкой, покрытой какой-то зеленоватой слизью – очевидно отложениями кондиционированного за столетия воздуха. Чтобы пробираться вперед, им приходилось упираться спиной в потолок и отталкиваться тяжелыми ботинками от пола.

Едва Сара добралась до конца и открыла крышку, позади послышались выстрелы. Сначала гудение лазера, потом более тяжелый хлопок плазменных гранат. Раздавшийся через мгновение взрыв сотряс проход.

– Живее! – крикнул Дуранте, но на фоне эха от взрыва его голос был едва слышен.

Мэйнс выбрался из прохода, откатился влево, встал на ноги и посмотрел на Сару с ее спутником, прижавшихся к стене. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что они находятся в небольшом темном коридоре. Пустом. Следующей из воздуховода выползла Лидер. Мэйнс показал налево, и она тут же на корточках передвинулась от отверстия.

Снизу донеслись еще взрывы. В открытом люке показались Хари с Дуранте, которых едва не выкинуло наружу взрывной волной.

– Где Моран? – спросил Мэйнс.

– Он идет, – ответил Дуранте. – А теперь куда?

Сара показала налево.

Мэйнс сверился с показаниями датчика движений, но ничего в той стороне не заметил. Движение сосредоточилось позади и внизу.

– Мы должны идти, – решительно сказал он.

– Нет! – воскликнула Хари.

– Если Моран идет, он нас догонит, – сказал Дуранте. – Мэйнс прав. Если все мы должны остаться позади и прикрывать одного, который доберется до ядра, то так тому и быть. Ты прекрасно это понимаешь.

Хари сжала губы и первой пошла по темному коридору. Путь освещали фонари их костюмов, на стеклах шлемов мелькали искорки – это датчики движения проверяли пространство впереди.

Мэйнс шел за Хари, которая двигалась как настоящий воин – быстро и тихо, держа оружие наготове. Если она и волновалась за Морана, то не подавала вида.

Две минуты спустя позади раздался еще один взрыв, на этот раз помощнее предыдущих, выгибая пол и ломая стены. Еще через пару мгновений их накрыла пронесшаяся по коридору стена пламени. Дуранте с Лидер упали на двух незащищенных кораблерожденных, чтобы защитить их от огня.

Мэйнс пригнулся и закрыл глаза. Он знал, что костюм какое-то время будет его защищать, но инстинкт оказался сильнее. Воздух вокруг него задрожал, как будто вокруг все горело, а когда рев пламени стих, он услышал отчаянный вопль.

Инженер был охвачен пламенем. В момент взрыва он находился позади Мэйнса, и невысокая Лидер прикрыла его лишь частично. Сейчас он катался по полу, а Лидер хлопала по нему руками, стараясь сбить пламя с волос и крича, чтобы он не шевелился. Мэйнс увидел, как из трещины в полу выбираются тени, прыгнул мимо Лидер и выстрелил.

Винтовка у него в руках вздрогнула, изрыгнув нанозаряд. Вокруг двух подымавшихся среди языков пламени ксеноморфов заплясали тысячи микроскопических искорок, приклеиваясь к ним и разнося их на куски.

Мужчина не переставал кричать.

Мэйнс сверился с датчиком движения. Позади них не было никого – ни ксеноморфов, ни Морана. Он вернулся к тому месту, где Сара села на корточки и в ужасе взирала на своего спутника, не осмеливаясь прикоснуться к его покрывшемуся волдырями лицу и вытекшим глазам. Дуранте с Хари тоже подошли к ним, а Лидер уже вытягивала из-за пояса Хари лазерный пистолет.

– Нет, – сказал Дуранте.

– Да, – уверенно произнесла Лидер и выстрелила прямо в изуродованное лицо. Мужчина дернулся и замер. Сара упала на спину и зарыдала.

– Я бы сам сделал это, – сказал Дуранте.

Лидер выпрямилась, помогла Саре встать на ноги и отвела ее в сторону, обнимая за плечи. Та переставляла ноги машинально, широко распахнув глаза и раскрыв рот, но уже не издавая ни звука. Лидер обняла ее покрепче и прижалась головой к голове. Мэйнсу показалось, что ей самой сейчас не помешала бы моральная поддержка.

– Только бы не потерять еще и ее, – сказал он.

– Ну да. Она же знает путь.

– А Моран?

Дуранте оглянулся, посмотрел на коридор и покачал головой.

– Он отключил свою рацию четыре минуты назад. Знал, что ему нас не догнать.

– Что ж, – подвела итог Хари, – раз у нас есть гребаная фора, то нечего тут рассиживаться!

И они побежали: Хари, за ней Лидер и Сара, а Мэйнс и Дуранте замыкали строй. Джонни переключил датчик движений на область позади, на бегу перезаряжая винтовку. У него оставалось достаточно лазерных зарядов и нанопатронов, а вот плазма заканчивалась. Корабль был огромен, но он надеялся, что им осталось недолго. Ядро двигателя должно располагаться где-то поблизости от машинного отделения.

Он смотрел на бегущую впереди Лидер, и с каждым шагом внутри него росла уверенность, что это еще не конец. Да, им нужно взорвать корабль, но есть какой-то шанс выжить. На корабле должны существовать средства эвакуации при экстренных случаях, вроде спасательных шлюпок или капсул. Может, они смогут выйти из ускорения и сменить направление, направив корабль на звезду и покинув его перед этим. Если «Отелло» спроектирован таким образом, что он разделяется на несколько кораблей атаки, то, возможно, они смогут улететь на одном из них.

Им противостояло столько врагов, включая андроида генерала Джонса, с которым они еще не столкнулись, и столько факторов влияло на исход дела, что говорить об этом исходе с какой бы то ни было долей вероятности было бессмысленно. И все же Моран, пожертвовав собой, увеличил их шансы.

Обречь себя на смерть – это всего лишь один из возможных вариантов. Должны существовать и другие.

Сначала Мэйнс подумал, что услышал по рации голос Морана – хриплое покашливание, как будто бы издающий его бежал по горящим коридорам с обрушивающимися потолками, пытаясь догнать основную группу. Мэйнс ощутил прилив уверенности.

«Они всего лишь животные, – подумал он о ксеноморфах. – У нас есть оружие, мы умнее и мы Исследователи, чье дело правое». Представители Ярости, вне всякого сомнения, плохие парни, а плохие парни всегда проигрывают.

Потом покашливание переросло в глубокий грудной смех, и по спине лейтенанта пробежал холодок.

– Бегайте, бегайте, – произнес голос. – Да побыстрее. Неплохая тренировка.

– Генерал Джонс, я полагаю? – прорычал Дуранте.

– Мертвый морпех, я полагаю, – передразнил Джонс, подражая голосу Дуранте.

У него это на удивление неплохо получалось. Очевидно, андроиды могли менять свойства голоса, чтобы подражать разным людям.

– Посылаешь своих солдатиков, вместо того чтобы сражаться самому, – сказала Лидер.

– Ну, я же генерал.

– Генералы обычно хорошие тактики, – сказал Дуранте. – А ты, похоже, не имеешь ни малейшего представления, что делаешь.

При этом командир подавал отряду знаки, указывая вперед. Они продолжали бежать, осматривая стены и потолок в поисках датчиков. Возможно, андроид знал, где они находятся, но, возможно, и нет. В любом случае не помешает преодолеть лишние ярды.

Наступило молчание. Затем снова глубокий хохот – Мэйнсу показалось, что на грани безумия.

– Генерал Дженисил Джонс была одной из самых отважных женщин в истории Британского парашютно-десантного полка, – заговорил андроид. – Во время Марсианского восстания в конце двадцать первого века она возглавила штурм горы Эребус на Марсе. Битва длилась три месяца. Повстанцы потеряли почти полмиллиона солдат, тогда как потери генерала Джонс были значительно меньше. Благодаря своему дару полководца она каждый раз разрабатывала новую тактику наступления на оборонительные сооружения повстанцев. Враг не мог предугадать ее действия, потому что никаких повторяющихся действий не было.

Семь раз ее заставляли захватить укрепления с помощью высадки с воздуха, и семь раз она отказывалась. Дело в том, что на своей базе в глубине Эребуса враги не только удерживали более тысячи военнопленных, но и хранили все девять марсианских кубов. Тогда в распоряжении человечества находился только один инопланетный артефакт. Генерал Джонс не была готова рисковать как пленными, так и кубами, потому она пошла в свое последнее наступление через предположительно непроходимую равнину Котто.

Во время штурма ее боевая машина была взорвана. Единственная среди уцелевших от взрыва, тяжело раненная, она возглавила атаку на удерживающий оборону бункер. С ее плеч свисали обгорелые куски одежды, тело покрывали волдыри, в дыхательном аппарате оставалось три процента воздуха, но своим самурайским мечом она перебила двенадцать защитников бункера. В подвалах бункера нападавшие обнаружили вход в разветвленную сеть пещер и туннелей. Генерал Джонс прожила достаточно, чтобы узнать о захвате горы Эребус, об освобождении заложников и о спасении кубов.

Она погибла смертью героя.

– Охрененно трогательно, – сказала Хари, – но генерал была женщиной.

– Я андроид. У меня нет пола.

– А мне кажется, что ты говоришь как парень, – вмешалась Лидер. – Ну, знаешь, из тех, что вечно выделываются и стараются что-то доказать. Должно быть, тебя создали с действительно небольшой штуковиной между ног.

Все захохотали. Мэйнс подумал: пусть шутка и не способна им помочь, но хотя бы поднимет пошатнувшийся боевой дух.

– Держу пари, что на самом деле тебя создали по образцу генерала Ната Джонса из Девятого Пехотного, – сказал Дуранте. – Ну, того, который во время атаки как раз чпокал одного из рядовых, побежал по полю, со спущенными штанами и безоружный, да и наступил на мину. Говорят, его причиндалы потом нашли свисающими с ветки дерева.

На этот раз хохот был еще громче. Мэйнс тоже смеялся, наблюдая за показаниями движений на стекле шлема и стараясь понять, насколько умен этот генерал-андроид.

– Что ж, наслаждайтесь последними моментами, в которые вы можете проявить свое чувство юмора, – сказал андроид и отключился.

– Что ж, звучит неплохо, – сказала Хари.

– Если он нас слушает, этим можно воспользоваться. Следуйте моим указаниям, – предложил Дуранте и обратился к Саре: – Куда теперь?

Та указала направо.

Через несколько ярдов по коридору начиналась лестница, ведущая вверх. В свете фонарей их боевые костюмы отбрасывали странные пляшущие и дрожащие тени.

– О’кей, – объявил Дуранте. – Переключаемся на защищенный канал семь.

Морпехи выполнили приказ. Мэйнс понимал, что седьмой канал не более защищен, чем тот открытый, которым они пользовались до сих пор, но Дуранте как раз на это и надеялся.

– Мэйнс, вы и Лидер идете по правому туннелю, но разворачиваетесь и возвращаетесь через две минуты. Мы идем налево. Соединяемся на следующем разветвлении.

– Вас понял, – ответил Мэйнс.

Тем временем Дуранте подавал сигналы рукой. Колониальные морпехи использовали сложную систему сигналов, разработанную на случай отказа связи или для ситуаций, когда нужно действовать бесшумно. Мэйнс надеялся, что он помнит этот язык.

Дуранте указал на Хари и Сару, приказав им двигаться вправо. Потом он сам последовал за ними вместе с Мэйнсом и Лидер.

Первой на лестницу взошла Хари. «Все чисто», – показала она, и они двинулись вверх, останавливаясь на каждой площадке и проверяя путь дальше.

Мэйнс с Лидер переглянулись и улыбнулись.

«Все ближе и ближе к цели», – подумал Мэйнс, но мысль эта не утешала. Странно, но ксеноморфы, похоже, оставили попытки их поймать, только непонятно почему. «Он должен понимать, куда мы направляемся».

В любом случае времени у них становилось все меньше и меньше… как и удачи.

На верхней площадке Хари показала, что они должны остановиться. Все замерли, переводя дух.

«Что там?» – жестами спросил Дуранте.

«Большое помещение, темное, несколько выходов. Лифты», – ответила Хари.

Сара, широко раскрыв глаза, беспокойно переводила взгляд с одного морпеха на другого. Лидер дотронулась до ее плеча, и женщина, похоже, немного успокоилась.

Хари подняла большие пальцы вверх и прошла в помещение. Они последовали за ней всей группой, не сводя глаз с показаний на стекле шлема.

Сара замерла и принюхалась.

– О нет, – вырвалось у нее.

Экран шлема Мэйнса вдруг ожил. Со всех сторон замигали датчики движения, замелькали сразу несколько сигналов тревоги. Хари испустила боевой клич и принялась стрелять из лазерного пистолета. Что-то с глухим стуком спрыгнуло на нее и проткнуло насквозь грудь рядовой, разбрызгивая во все стороны кровь. Ксеноморф поднял женщину своим хвостом, и она снова крикнула, разворачивая и направляя винтовку прямо в пасть твари. Чудовище упало, Хари упала на него сверху, и, когда оно взорвалось, она откатилась в сторону. Но протыкавший ее грудь хвост расплавился вместе со своим владельцем. Ядовитая жидкость проедала ее насквозь. Хари вскрикнула в последний раз и затихла.

Дуранте бросился к Саре, удерживая ее одной рукой, а другой стреляя из винтовки. Лидер с Мэйнсом тоже открыли огонь, встав спиной к стене. Их костюмы выхватывали цели одну за другой, но тех было так много, что приходилось вести веерную стрельбу полукругом, посылая лазерные лучи и нанопатроны во всех направлениях. При этом они едва следили за перемещениями Дуранте.

Когда панели потолка обрушились и на них полетели зловещие тени, Мэйнс перевел стрельбу наверх.

«Рация!» – подумал он, и как раз в это мгновение рация вернулась к жизни, позволив ему еще раз услышать смех генерала Джонса.

– Их слишком много! – крикнул Мэйнс.

Лидер не ответила. Он ощущал, как она прижимается к нему спиной, и видел отблески ее выстрелов.

В помещении воцарился хаос. Со всех сторон на них набрасывались ксеноморфы самых разных размеров, от едва вылупившихся до полностью взрослых. Пространство пересекали лазерные лучи, а нанопатроны взрывались на опасно близком расстоянии от морпехов. Мэйнс почувствовал, что в его костюме уже образовалось несколько прорех, хотя система защиты поспешила заполнить их заплатами. Но через несколько секунд, когда их с Лидер попытались обойти с фланга, в нескольких ярдах от них вспыхнула плазменная граната.

Дуранте крикнул от боли и ярости, но больше всего в его крике было гнева. Они с Сарой катались по полу в огненном облаке плазмы вместе с ксеноморфами. Некоторое время лейтенант продолжал отстреливаться, хотя кричать уже не мог. Огненное облако испустило сгусток, отскочивший в сторону и заблестевший искрами. Это плавилось незащищенное тело Сары. Теперь и она наконец присоединилась к своим товарищам.

Дуранте продержался немного дольше.

Мэйнс понимал, что это конец. Пошатнувшись, он выстрелил в Дуранте, чтобы тот не мучился. Затем переключил свою винтовку на запуск всех оставшихся плазменных зарядов, прицелился…

Лидер вцепилась ему в руку и потянула.

– За мной, Джонни!

Не задавая вопросов, он шагнул назад. Когда пол под его ногами пропал, он нажал спусковой крючок. Пять плазменных зарядов перед ним вспыхнули ярче солнца, но они с Лидер уже падали в шахту лифта.

Джонни Мэйнс закрыл глаза.

18. Иза Палант

Глубокий космос, квадрант Гамма

2692 год н. э., ноябрь

Окружающее их пространство заметно изменилось. Металлическую палубу и стены сменили неровные поверхности, скользкие и плотные. Магнитные ботинки перестали действовать, и теперь морпехи со своими спутниками парили в пространстве, слегка отталкиваясь всеми конечностями.

Было заметно, что солдаты привыкли к невесомости, и Палант не могла не восхищаться их стройными, почти как в балете, движениями. Сами они с МакИлвином постоянно натыкались на что-нибудь и неуклюже вращались, иногда держась друг за друга, а иногда разлетаясь в разные стороны. Напряжение утомляло и заставляло сильнее биться и без того взволнованное от страха сердце. Ее костюм даже высветил предупреждение, и она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Изменчивые тени от резкого света фонарей казались почти черными, и в каждой из них могла таиться опасность. В углах как будто свисали какие-то покрытые шипами хвосты, из стен выступали острые конечности, а время от времени фонари выхватывали из тьмы нечто вроде острых зубов. Палант казалось, что она слышит шипение чужих, но потом оказывалось, что это просто ее костюм трется о стену, а царапанье когтистых ног оборачивалось столкновением МакИлвина со Шпренкелем, который пытался его задержать. Атмосфера становилась все более густой и тяжелой, облачка пара рассеивали свет, придавая всему призрачные очертания.

– Впереди признаки жизни, – предупредил Шпренкель.

– Поняла, – отозвалась Хэлли. – Но движения множественных объектов не зафиксировано.

– А как насчет движения вообще? – спросила Палант.

Она думала не только о ксеноморфах, но и о двух яутжа, которые тоже могли находиться на борту «Купера-Джордана». Видимо, не ей одной пришла мысль о том, что Хищники могли выбрать такое опасное место в такой напряженный момент для своей охоты. Вряд ли, конечно, но она не была уверена до конца.

– Кое-какое движение заметно, но незначительное, – ответил Шпренкель. – Я бы сказал, что это перемещение обломков в следующем трюме.

– Который уже близко, – заметила Хэлли. – Ну ладно, сейчас сами проверим.

Они двигались вперед быстро, но осторожно, и вскоре заметили справа расширяющийся проход. Пройдя через него, они оказались в очередном большом и темном помещении – по размерам не превышающем предыдущее, опаленное пламенем, но в гораздо лучшем состоянии.

Хотя и здесь что-то было не так.

Ряды криокапсул располагались концентрическими кругами, оставляя небольшое пространство в центре. Повсюду плавали осколки стекла, что объясняло, почему датчики уловили движение. При более подробном осмотре оказалось, что это не только стекло.

Это были капли крови, застывшей и затвердевшей крови, кружившие по этому странному цилиндрическому отсеку в безумном танце с разбитым вдребезги стеклом.

– О нет, – вырвалось у МакИлвина. – Они все погибли. Все до одного.

– Здесь их должно быть более двух тысяч, – сказала Бествик. – И нам тоже конец. Долбаный конец. Нам специально позволили сюда добраться, чтобы…

– Заткнись, рядовой! – оборвала ее Хэлли. – Вы, двое, вы ученые. Что вы можете сказать об этом? Это действительно то, о чем мы думаем?

Палант с МакИлвином, оттолкнувшись от прохода, приблизились к первому ряду криокапсул. Палант было страшно заглядывать внутрь, но МакИлвин уже наклонился, и она захотела поддержать его.

Мужчина внутри капсулы, скорее всего, так и не проснулся. Он лежал обнаженный, пристегнутый ремнями, как и в самом начале своего путешествия несколько столетий назад, но его кожа съежилась от резкой смены атмосферы. Прозрачная крышка капсулы была разбита и испачкана кровью изнутри. На месте груди мужчины зияла мерзкая дыра с торчащими наружу ребрами. Это зрелище напомнило Палант дрейфующий в космосе корабль со вспоротым брюхом, который, в свою очередь, напоминал о выброшенной на берег рыбе.

– А следующий? – спросила она.

К следующей капсуле они подлетели вместе. Потом к еще одной. Повсюду одно и то же. Спящие мертвы, грудь их разворочена изнутри, крышка капсулы разбита и покрыта брызгами крови.

Ксеноморфы исчезли.

– Нам нужно уходить, – тревожно сказала Палант.

МакИлвин кивнул. Морпехи ничего не ответили, хотя она догадывалась, что ее услышали. Она повернулась и, оттолкнувшись от пола, направилась к Хэлли. Маневр не совсем удался, и она ударилась о майора, из-за чего обе полетели к дверному проему.

– Нужно уходить немедленно! – настойчиво повторила Иза.

– Может, они уже мертвы? – сказала Хэлли.

– Разве вы не видите, сколько тут было людей? – в голосе Палант нарастала паника.

– Мы должны найти хоть что-нибудь! – возразила Хэлли.

– Забудьте о приказах Маршалла. Он далеко отсюда.

– Я делаю это не из-за Маршалла. За него я не дам и куска дерьма, – казалось, Хэлли даже удивилась, что ее обвиняют в слепом подчинении. – Я делаю это ради того, чтобы прекратить войну. Ты собственными глазами видела, что происходит и насколько враг силен. Нельзя дать ему захватить Сферу. Представь, что будет, если они высадятся на одну из населенных планет – на Мир Уивера или Эддисон-Прайм. Счет тогда пойдет на миллионы людей.

– Или на Землю, – добавил МакИлвин. – И тогда уже будут миллиарды.

Хэлли сжала ее плечо, глядя куда-то вдаль, и снова заговорила.

– Я понимаю, что тебе страшно. Нам всем грозит опасность, но это неважно.

Палант слегка отстранилась от майора.

– Да, вам страшно, – повторила Хэлли, на этот раз обращаясь ко всем. – И мне тоже.

Откуда-то издалека донеслось долгое, низкое шипение, а потом корабль сотряс глухой взрыв.

– Какого черта?..

– Движение! – доложила Бествик. – С обеих сторон.

Она находилась в странном коридоре, и на стекле ее шлема отражались мелькающие картинки и цифры датчиков.

– Это похоже на ожившие стены, – добавил Шпренкель, присоединившийся к ней на открытом пространстве. Прогремел еще один взрыв, и что-то завизжало от боли.

– Это ксеноморфы, – сказал МакИлвин.

– Держаться рядом! – приказала Хэлли, показывая на Палант и МакИлвина, и внимательно оглядела помещение в поисках возможных мест для обороны.

Но помещение это было слишком просторным. К тому же в каждой капсуле могли прятаться очередные твари с острыми зубами и цепкими когтями.

– Ну хорошо, Палант, – заговорила она наконец. – Похоже, твои друзья яутжа вышли на охоту. Поворачиваем налево и возвращаемся туда, откуда пришли. Бествик, ты первая.

– О, супер! – отозвалась та, но двинулась вперед. Остальные тут же последовали за ней, подгоняемые усилившимся беспокойством. Замыкал строй Хайк, ловко двигаясь спиной вперед и освещая коридор позади.

Палант оттолкнулась от стены и ударилась о дверной проем. Руки в перчатках скользнули по гладкой поверхности. На ощупь темный материал походил на штампованный пластик, но Иза не могла отделаться от ощущения, что под ним скрывается что-то более мягкое. Как будто она дотрагивается до твердого панциря, окружающего более мягкие остатки гигантского насекомого. При надавливании поверхность сохраняла форму, но от нее отлетали капельки конденсированной жидкости.

Спереди снова донеслось шипение, а из-за поворота мелькнул и погас красный луч лазера.

– Это прицел яутжа, – сказал МакИлвин.

Три сильных взрыва сотрясли стены. Последовал громкий крик, резко прервавшийся после свиста в воздухе какого-то холодного оружия и глухого удара.

– Похоже… – начала было Палант, но ее прервал Шпренкель.

– Сверху! – крикнул он, наклоняясь назад и освещая потолок своим фонарем.

С неровной поверхности свисал ксеноморф, стуча о нее своим зазубренным шипастым хвостом. Кто-то крикнул от неожиданности, но Шпренкель мгновенно открыл огонь из своей винтовки, проводя лучом по потолку.

Разрезанный пополам, ксеноморф разорвался на части, окутанные облаком едкой крови.

Боевой костюм Палант тут же снова опустил стекло шлема, прикрывая голову и лицо. Капельки кислоты оседали на плечах и груди, шипя, но не проникая внутрь.

Хайк позади нее тоже открыл стрельбу – сначала лазером, а потом нанопатронами. В тесном пространстве прозвучали громкие взрывы. Спину Палант осыпал град каких-то осколков, и ей оставалось только надеяться, что ни один из них не проник через защитную оболочку. «Как мы вернемся на корабль, если наши костюмы выйдут из строя?» – подумала она, прекрасно понимая, что тревожится прежде времени. Сейчас им предстояло решить куда более насущные дела.

– Плазма, – послышался в рации голос Хайка.

Палант ощутила, как оболочка ее костюма затвердела. Стекло шлема потемнело. Трое морпехов выпустили плазменные заряды вдоль коридора, и странная темная поверхность громко треснула. Три неопределенные тени впереди них превратились в трех ксеноморфов. Зрелище было ужасное, но замкнутое пространство идеально подходило для стрельбы нанопатронами. Морпехи открыли огонь, и твари взорвались изнутри, испуская струи кислой жидкости, расплавлявшей их останки в ходе странного механизма саморазрушения.

Потом бойцы побежали дальше, преодолевая дымящиеся лужи с останками. На экране шлема Палант отобразилось какое-то непонятное предупреждение.

– Долго он эту кислоту не выдержит, – пояснил Шпренкель.

– Просто бежим! – крикнула Хэлли.

Иза снова увидела красную искру лазерного прицела, а потом они повернули за угол, и перед ними вырос яутжа: боевое копье у груди, бластер нацелен прямо на людей.

Хэлли шлепнулась о стену, чтобы остановить движение, и ухватилась за Палант.

– Нет, – сказала Иза. Она дернулась, освобождаясь от хватки майора, и, медленно дрейфуя, двинулась вперед.

Потолок был настолько низок, что яутжа приходилось горбиться. Он был в полном боевом облачении, испещренном в нескольких местах пятнами до сих пор шипящей кислоты. Мазок ярко-зеленой крови украшал его грудную пластину. На шлеме виднелись отметины прежних боев, а через плечо на противоположное бедро спускался трофейный ремень с подвешенными к нему черепами, скальпами и другими мрачными напоминаниями о былых охотах.

Кивнув Палант, яутжа повернулся и двинулся обратно по коридору, выходившему в очередное помещение.

– Идем, – сказала Палант.

– За этим вот? – спросил Шпренкель.

Сзади донесся звук многочисленных конечностей, царапающих темную поверхность.

– Да, именно за этим, – подтвердил свое же предположение Шпренкель.

Повернувшись, он швырнул за собой парочку плазменных гранат. В невесомости они быстро исчезли в темноте коридора, а когда несколько секунд спустя взорвались, Палант на мгновение разглядела во вспышке с десяток корчившихся в пламени ксеноморфов.

Из большого помещения они проследовали за яутжа в другой коридор – не в тот, по которому пришли ранее. На экране шлема Палант отображался обрывочный план со многими пропусками – компьютеры боевых костюмов не успевали обрабатывать информацию о разрушенном корабле. Судя по всему, они огибали сгоревший трюм с другой стороны.

Палант задумалась о том, что на уме у яутжа. Если они со спутником высадились на корабле, чтобы охотиться на морпехов, то давно бы уже приступили к охоте. На его броне следы, оставленные ксеноморфами, и он в полном боевом облачении – копье с бластером, ножи за поясом, шипы на запястьях, броня в каплях кислоты. Невозможно понять, куда он их ведет, но точно куда-то прочь от гнезда ксеноморфов и тысяч мертвых людей.

Тысяч…

Пусть бесцельно дрейфующий в космосе корабль и взорван, он до сих пор может служить пристанищем бесчисленным чудовищам.

– Билли, мы скоро возвращаемся, – сказала Хэлли.

– Понял, майор.

– Вы слышали, ребята. Возвращаемся.

– Без сувениров для мистера Маршалла? – спросила Бествик.

– Слишком опасно. Мы не можем рисковать…

Яутжа ринулся в очередной проем, склонился и схватил что-то, скрытое от их взора. Палант невольно ускорила движения, чтобы не отставать. Было в этом загадочном существе что-то необъяснимо чарующее, возбуждающее воображение. Яутжа для нее олицетворяли тайны необъятного космоса, и если бы ей предложили остаться на борту «Купера-Джордана» совсем одной в компании яутжа, она не стала бы особенно возражать.

Яутжа обернулся, держа в руках что-то довольно массивное, и, когда его осветили фонари, Палант невольно вздохнула.

«Он разорвал его на части!» – промелькнула у нее первая мысль, но потом она заметила большое пятно молочно-белой жидкости на противоположной стене коридора и поняла.

– Андроид! – вырвалось у нее.

Даже после всего увиденного на корабле было неприятно смотреть на человекообразное тело в таком ужасном состоянии. Одна нога была оторвана у колена, другая представляла сплошное месиво. Из тела как будто вырвали громадный кусок чьи-то гигантские мощные челюсти, обнажив переплетение свисавших наружу органов. От одной руки остались только клочки, а голова почти отделилась от тела и держалась только на нескольких матовых трубочках и серебристом стержне.

Но она до сих пор моргала глазами, а изувеченные конечности дергались. Палант подумала, что остатки компьютерного мозга изо всех сил пытаются активировать спрятанный внутри ядерный заряд.

Рядом появилась Хэлли, подняв оружие.

– Он как будто знает, зачем мы сюда пришли, – сказала она. – Спроси, а он точно…

– Я не знаю языка яутжа, – прервала ее Палант. – Мы общались с помощью программы.

– Но, бьюсь об заклад, он точно знает, какое чудовищное саморазрушительное устройство скрыто в этой штуковине, – произнес МакИлвин позади них.

– Откуда такая уверенность? – спросила Хэлли.

– У него у самого такая же.

Яутжа бросил андроида в их сторону. Палант в отвращении отпрянула. Бествик с Хайком поймали остатки искусственного существа, прижали его к полу и направили на него свои винтовки.

Андроид продолжал мигать; рот его исказился в подобии усмешки. Уцелевшая рука билась о пол, как умирающая рыба. Из ран выплывали капли молочно-белой крови.

Когда Палант снова посмотрела на яутжа, тот уже ушел довольно далеко по коридору.

– Продолжаем движение, – приказала Хэлли. – Андроида берем с собой.

– Значит, все-таки захватили, – сказала Палант.

– Да. Вот уж Маршалл обрадуется, – посмотрела на нее Хэлли.

На ее лице отобразилось нечто не передаваемое словами. Страх, сомнение, отвращение. Затем они двинулись дальше. Палант поняла, что разговор на этом еще не закончен. Только пока для него не время.

– Сзади! – крикнул Шпренкель и снова открыл огонь, осветив коридор позади лазерным лучом и перерезав надвое ксеноморфа. Затем он выпустил нанозаряд, осевший искорками на стенах, потолке и полу перед взрывом.

Бествик и Хайк тащили дергающееся тело андроида.

– Думаешь, он пытается взорваться? – спросил МакИлвин.

– Он бы уже взорвался, если бы мог, – ответила Палант.

– Уверена?

Подумав, она сказала:

– Нет.

Они прекрасно понимали, что рискуют, но от него они могли узнать столько всего полезного, что почти не имело смысла оставлять его позади. Это понимал даже яутжа.

И Маршалл прекрасно это знал. Он знал, что технологии, которые скрывает в себе этот андроид, – настоящее сокровище для Компании.

Пока они прокладывали путь к выходу, Шпренкель время от времени открывал стрельбу по догонявшим их ксеноморфам. Опытные морпехи добрались до точки назначения без потерь.

Яутжа там не оказалось.

Войдя в шлюз между двумя взрывоустойчивыми дверями, они выпустили воздух и подготовились к возращению на «Пикси». Ксеноморфы долбились в наглухо закрытую дверь всего лишь несколько секунд. Затем наступила тишина.

– Они как будто знают, что тут вакуум, – сказала Палант.

– Я в этом уверен, – сказал МакИлвин.

Пока Шпренкель стоял на страже, остальные подплыли к «Пикси» и через четверть часа все уже были на борту.

Шпренкель с Бествик запечатали андроида в вакуумный мешок, который использовался для хранения оборудования и одежды, чтобы их находка занимала как можно меньше пространства. Его изуродованные конечности были плотно прижаты к телу, голова наклонена набок, глаза открыты. Запечатали его настолько плотно, что он даже не мог моргать, и Палант, сидя в комнате отдыха, никак не могла избавиться от мысли, что пленник за ней наблюдает. Лучше бы его совсем отключили.

– Нам нужно взорвать этот корабль, – сказала Хэлли.

– Охрененно верно сказано, – согласился Шпренкель.

– Ну что, неплохо поработали, ребята, – похвалила их Хэлли. В устах майора это была высшая похвала, и все бойцы засияли от гордости.

– Палант, МакИлвин, вы бы связались со своими друзьями и доложили им о наших планах.

Пока экипаж рассаживался на летной палубе, ученые запустили программу перевода и подготовили краткое сообщение. Через пару минут после его отправки два корабля яутжа отделились от корпуса корабля Файнса и устремились в космос.

К тому времени, когда «Пикси», развернувшись по атакующей траектории, застыл в пятидесяти милях от подбитого «Купера-Джордана», корабли яутжа удалились от него на тысячу миль.

– Готовы? – спросила Хэлли.

– Три ядерных заряда, – доложил Шпренкель. – Цели на нос, на середину, на корму. Не останется ничего, кроме пыли.

– Запускай.

Шпренкель нажал кнопку.

Когда на «Пикси» включилась искусственная гравитация, Палант показалось, что на ее плечи обрушился еще более тяжелый груз, чем прежде.

Хайк сидел на летной палубе и следил за траекторией полета на тот случай, если понадобится внести коррективы в команды поврежденной системы навигации.

Остальные собрались в комнате отдыха – некоторые сидели, другие стояли – и рассматривали андроида. Он по-прежнему находился в вакуумном мешке, прикрепленном ремнями к стене. Мешок слегка двигался, но очень медленно. С развороченным туловищем и зияющими ранами пленник представлял весьма своеобразное зрелище.

– Сдается мне, он не совсем в форме, чтобы отвечать на вопросы, – сказала Бествик.

– Сейчас он похож, скорее, на нечто, чем стошнило Девушку-яутжа, – пошутил Шпренкель и перевел взгляд на Палант. – Без обид.

– Какие уж тут обиды, – сказала Иза. Именно яутжа они были обязаны этим уловом, и все на борту это знали.

– И что теперь? – спросила Бествик.

– Теперь мы доставим его в лабораторию Компании, – сказала Хэлли, расхаживая по комнате.

Во всех ее движениях и словах явственно проскальзывали сомнения.

– Все равно их ученые много не выяснят, – сказал Шпренкель. – Посмотрите только, какое месиво.

– Они многое могут выяснить, – не согласилась Палант. – В распоряжении Маршалла лучшие ученые и инженерные умы. В лабораториях «АрмоТеха» полно таких, кому не терпится покопаться во внутренностях этой штуковины.

– Значит, они выяснят, каким образом он контролирует ксеноморфов? И это поможет нам победить в войне?

– Именно. Поможет нам победить, – ответила Палант. – А что потом?

– В каком смысле? – спросила Бествик. – Потом мы остановим Ярость, кто бы ни скрывался под этим именем. Очистим от этой грязи мир.

– И про нас будут слагать песни? – спросила Палант.

Бествик подняла бровь, но ничего не сказала.

– Затем Компания наконец-то получит то, к чему стремилась столько времени, – сказала Хэлли. – Армию ксеноморфов, готовых выполнить любой приказ.

– Да, но это не так уж плохо, правда? – спросил Шпренкель неуверенно.

– И чем же это хорошо? – ответила вопросом на вопрос Палант.

– Потому что… ну… «Вейланд-Ютани» – это, в конце концов, люди. И если люди станут сильнее…

Наступило молчание, и было только слышно, как слегка возится в своем мешке андроид. Один его глаз, прижатый к прозрачной пленке, до сих пор изо всех сил вращался, как будто старался их всех разглядеть получше.

– Гораздо сильнее, – произнесла наконец Палант.

– О чем вообще речь? – нетерпеливо спросил МакИлвин, который до сих пор молча следил за разговором. – Подумайте, сколько мы всего пережили и чему были свидетелями. Конечно, нужно положить этому конец.

– Да, ты знаешь о Компании больше, чем все мы, – сказала Хэлли. – В «АрмоТехе» с ума сойдут от радости, если мы расскажем о своих успехах.

– Если расскажем?

Снова наступило молчание. Палант смотрела на лицо андроида. Сейчас оно казалось ей совершенно нечеловеческим, будто перед ней находился представитель какого-то совсем чужого вида. Будто это некое злобное существо, застывшее в своих выделениях, мечтающее о том, чтобы вырваться и уничтожить их всех. Кто бы его ни создал, эти Основатели обладали удивительными познаниями, которые использовали исключительно ради войны. Удастся ли им поставить такие продвинутые технологии на службу миру, и возможно ли это вообще?

– МакИлвин, мы с тобой могли бы разобрать его на части и найти то, что нам нужно, – сказала наконец Палант.

Иза сама не была до конца уверена в том, что это им по силам. Произнеся свои мысли вслух, она еще больше усомнилась в них. К тому же для морпехов такое предложение могло прозвучать весьма неоднозначно, еще и потому, что оно подразумевало неподчинение приказу. Все глаза устремились на нее.

– Для этого потребуется подходящая лаборатория, но у нас получится. И это будет быстрее, чем передавать его специалистам из «Вейланд-Ютани». Мы узнаем, как эти штуковины контролируют ксеноморфов, как запускают механизм самоуничтожения. Возможно, даже сами сумеем кое-что взять на вооружение.

– Но ведь у нас совершенно другое задание! – возразил МакИлвин. – Иза, у нас приказ. И это Колониальные морпехи, а не инди. Будучи морпехом, ты следуешь приказам.

– Они не следовали приказам, когда мы пересылали первое сообщение яутжа. Как мне кажется, за одно это их уже могут отдать под трибунал.

– Мы поступили так, как считали правильным, – заметила Хэлли.

– Да, вы поступили так, как считали правильным, и остановили войну, – согласилась Палант.

МакИлвин переминался с ноги на ногу и переводил взгляд с Палант на Хэлли и обратно. «А ведь я его совсем не знаю», – подумала Палант. Она слишком быстро привыкла к нему и нашла в нем товарища – возможно, потому что знакомство их произошло в крайне трудное для всех них время. Он показался ей довольно разумным человеком – по крайней мере, не таким упертым, как другие представители Компании.

Но теперь ей так не казалось.

– У нас приказ, – упрямо повторил МакИлвин.

– Да, но подумай, что произойдет, если мы его выполним. Мы передаем андроида инженерам Компании, они разбирают его, осваивают новые технологии, и война выиграна.

– Да! – кивнул МакИлвин.

– А потом в распоряжении «Вейланд-Ютани» оказываются целые армии ксеноморфов. Представь – всю Сферу Людей патрулируют эти ужасные создания. Любые выступления недовольных подавляются бездумными чудовищами, которые ничего не боятся. Судя по тому, что я знаю об истории Компании – исходя из того, что все мы знаем…

– Это чушь! – прервал ее МакИлвин, выхватывая из-за пояса лазерный пистолет.

Палант рассмеялась. Его реакция была такой неожиданной, такой нелепой, что она встала и шагнула навстречу ему, не веря в серьезность его намерений.

Слегка повернувшись, МакИлвин наставил на нее пистолет.

– Да ладно тебе, Милт. Ты в самом деле?

Никто не пошевелился. Во всей комнате отдыха повисло напряжение.

– Ты же понимаешь, что может произойти, если ты выстрелишь здесь? – спросила Хэлли.

– Тем более не заставляйте меня стрелять, – сказал МакИлвин. – Билли, проложи курс к ближайшей норе.

Корабельный компьютер не отвечал.

– Билли! – повысил голос МакИлвин и тут же поник лицом, осознавая содеянное и понимая, на что себя обрек. В нем зашевелился страх, страх неудачи.

– Что тебе наобещал Маршалл? – спросила Палант.

МакИлвин как будто не расслышал ее.

– Ты что, так и будешь целиться в нас все сорок дней? – спросила она.

– Нет, – отозвался МакИлвин. – Не во всех вас.

Не успела Палант охнуть от изумления, как МакИлвин дернулся, переводя пистолет на Хэлли, одновременно нажимая на спусковой крючок и зажмуриваясь в ожидании лазерной вспышки.

Ничего не произошло.

Из прохода на летную палубу выпрыгнул Хайк. Набросившись сзади, левой рукой он захватил шею МакИлвина, а правой воткнул ему в бок боевой нож. Ученый выпучил глаза и обмяк. Хайк выпустил его, вытянув нож, и быстро провел им по шее противника. Затем швырнул МакИлвина животом на пол и вытер лезвие о куртку дернувшегося мужчины.

– О боже, – с трудом произнесла Палант.

Ей захотелось отвернуться и закрыть глаза, но она вдруг окаменела от страха перед этими солдатами. Бествик продолжала сидеть в кресле и, нисколько не изменившись в лице, смотрела на истекающего кровью МакИлвина. Майор Хэлли вынула из рук погибшего лазерный пистолет.

– Это не была осечка, – догадалась Палант.

– Конечно, нет.

– Вы и мне не доверяли?

Хэлли подошла к ней и вытянула у нее из-за пояса пистолет, который вместе с пистолетом МакИлвина кинула Бествик.

– Похоже, мы никогда этого не узнаем.

– Вы только что убили человека Джерарда Маршалла, – сказала Палант.

Хэлли не обратила внимания на ее слова.

– Билли, держи курс к ближайшей норе.

– Куда мы летим?

– Ты говорила серьезно? – резко спросила Хэлли, и только эта резкость в голосе выдавала то колоссальное напряжение, которое она испытывала. – Насчет того, что сможешь разобрать эту штуку?

– Да. В подходящей лаборатории, если будет время и нужное оборудование.

– Справишься одна, без него? – Хэлли кивком указала на бездыханное тело МакИлвина, распростершегося в луже собственной крови.

– Можно было бы спросить и полминуты назад.

Хэлли что-то пробормотала и, перешагнув через труп, прошла на летную палубу.

Иза Палант наконец-то закрыла глаза.

19. Лилия

Космическая станция «Ад»

2692 год н. э., ноябрь

Лилия спала.

Вообще-то она спала редко. Ей требовались только небольшие периоды снижения активности для диагностики и возможной перезагрузки. Бывали времена, когда она ощущала себя в какой-то степени «уставшей», но сон оставался совершенно необязательной функцией. При желании она могла переключить свой мозг в режим, который во многих отношениях соответствовал сну людей, но при этом оставлял некоторую часть сознания бодрствующей.

Она называла это «режимом ожидания».

За десятилетия она научилась больше ценить эту человеческую особенность своего старого, очень старого сознания и находила удовольствие в том, чтобы погружаться в мир свободно текущих грез. Типичный андроид стремился к полному контролю над своим телом и сознанием, но Лилии, стремившейся стать как можно ближе к людям, нравилось ослаблять контроль над собой и отдавать свои мысли на волю случая.

* * *

Вместе с Вордсвортом она шла по длинному широкому коридору. Это место не походило ни на какое другое из тех, в которых ей довелось побывать, – белые стены, чистый пол, стерильная обстановка, какой не встретишь ни на одном корабле. Свет настолько яркий, что от него даже кружится голова, но Вордсворт, похоже, привык к такому свету.

– Не это, – сказал он, указывая на дверь.

Раньше она не замечала, что тут есть двери, но теперь, когда он указал на одну из них, она увидела целую шеренгу дверей, выстроившихся вдоль стены и уходивших в подернутую дымкой даль.

Вордсворт продолжал вытягивать палец, ожидая, когда она подойдет к двери и посмотрит, что находится за ней. Окна в двери не было. Был лишь небольшой глазок, к которому она прижала свой глаз. За дверью располагалась небольшая комната. Возможно, тюремная камера. В ней сидели Робертс и Диринг – женщина и мужчина, погибшие на борту «Эвелин-Тью» несколько столетий назад, к смерти которых Лилия была причастна непосредственно. Не зная, что за ними наблюдают, они тем не менее подняли головы и посмотрели на дверь, встретив ее взглядом. Они не казались грустными. На их лицах вообще не было никакого отчетливого выражения.

– Это произошло случайно, – сказала Лилия, отступая от двери.

– Не это, – повторил Вордсворт.

– Я не хотела, – сказала Лилия. – Мне так пришлось поступить, иначе я никогда бы не покинула корабль, и никогда бы…

Они двинулись дальше.

Вордсворт молчал, к чему она не привыкла. Обычно он говорил как человек, вдохновленный различными идеями и мечтавший об их воплощении. Одно из самых дорогих ей воспоминаний было связано с тем, как они вдвоем сидят в его каюте на борту «Макбета» и беседуют о том, что лежит перед ними и что они оставили позади. О Сфере Людей он всегда говорил с грустью – он никогда не называл это чувство сожалением, – но настаивал на том, что там, куда они стремятся, будет лучше. В этом был весь Вордсворт. Впереди обязательно будет лучше.

– Не это, – сказал он, показывая на другую дверь, точно такую же, как и первая.

Лилия подошла к двери и заглянула внутрь. Помещение за ней было гораздо больше первого, и все его пространство занимала чудовищная тварь. Лилия нисколько не удивилась, увидев ее. Тварь повернула свою гигантскую голову, словно почуяв присутствие постороннего, наклонила свою вытянутую блестящую голову, зашипела и раскрыла рот с дополнительной пастью. Из прикрепленного к брюху яйцеклада на пол выпало еще одно яйцо.

– Беатрис сказала, что это для безопасности, – попыталась оправдаться Лилия, сама удивляясь своей былой наивности. – Армия для защиты. Не для войны.

Они пошли дальше.

Казалось, коридору не будет конца. Двери следовали одна за другой. Подумав о том, что за ними скрываются различные неприглядные эпизоды ее жизни, Лилия пришла в отчаяние. Всю жизнь она старалась быть хорошей. Ради этого она так тяжело трудилась едва ли не целую вечность.

– Не это, – снова сказал Вордсворт.

Внутри комнаты лежала Эрика, одна из первоначальных Основателей, которые позже стали называть себя Яростью. Она тоже погибла из-за Лилии, когда та убегала с «Макбета».

– Не это.

За дверью скрывалось не просто помещение, а целая равнина, кишащая падающими с неба ксеноморфами. Они единой волной устремлялись на защитные сооружения, не оставляя ни малейшего шанса оборонявшимся, ряды которых таяли с каждой секундой.

– Я никогда не хотела…

– Не это.

За этой дверью, в луже крови, лежал Вордсворт с перерезанным горлом, а над ним стояла Беатрис Малони с мечом в одной руке и картой пропуска Вордсворта в другой. На ее лице не только отсутствовало какое бы то ни было выражение – оно было лишено даже глаз и кожи, но Лилия точно знала, что это Малони. Она знала всегда.

– Я пытаюсь помочь, – в отчаянии сказала Лилия. – Я делаю все, что в моих силах.

Вордсворт пошел было дальше, но прислонился к пустой стене коридора и словно бы стек на пол. Лилия ужаснулась, подумав о том, что сейчас он умрет во второй раз, прямо у нее на глазах, но на самом деле он рыдал, что было еще хуже.

Лилия его подвела. Она не оправдала его ожиданий.

– Я пытаюсь помочь.

Сон прервался, и сознание андроида тут же включилось, осознавая текущую реальность.

– Вы меня слышали? – спросил Цзянго Танн.

– Что?

– Я сказал, что есть признаки того, что нору активировали. Неизвестно, кто именно, но вполне вероятно, что ваши преследователи.

«Так быстро!» – подумала Лилия и посмотрела на находившуюся в другом углу Хашори. Их перевели в помещение попросторнее, но до сих пор держали под домашним арестом. Видимо, люди не хотели ничего оставлять на волю судьбы.

Лилия никогда не видела, чтобы Хашори спала. Любопытно, что же она делала, когда Лилия пребывала в своем подобии сна? Возможно, смотрела на нее. Охраняла.

– Это они, – сказала Лилия на языке яутжа.

Хашори выпрямилась во весь рост, схватила боевое копье и подошла к Лилии. Из двери вынырнули два охранника и встали за Танном, направив свои винтовки на Хашори. Яутжа стояла рядом с Лилией, уверенно сжимая копье когтистыми пальцами. В воздухе повисло напряженное молчание, говорившее о возможном столкновении.

– Когда мы улетаем? – спросила Лилия.

– Сразу же, как будет готов корабль, – ответил Танн. – Но на это может уйти несколько часов.

– У нас нет нескольких часов!

– Нора почти в световом году отсюда. Им потребуются недели, чтобы добраться сюда.

– Вы их не знаете. Вы не знаете, какие у них корабли и какими возможностями они обладают. Если Александр каким-то образом узнал, где я нахожусь, он будет тут через пару дней.

Лилия постаралась перевести этот диалог для Хашори.

– Мы можем улететь в моем корабле, – сказала яутжа. – Идите за мной.

Едва она сделала шаг к двери, как из нее вынырнули еще двое охранников с винтовками. Большими винтовками. Две из них теперь были направлены на Лилию и две на Хашори, и у Лилии не оставалось сомнений, что эти люди готовы воспользоваться ими.

– Что сказала Хашори? – спросил Танн.

– Она предлагает полететь на ее корабле.

– Он слишком маленький.

– В этом я с вами согласна.

– В любом случае никто этого не допустит, – сказал Танн. – И вы, вероятно, понимаете почему.

Было заметно, что этот конфликт его беспокоит – пожилой человек неуверенно смотрел по сторонам и не находил себе места. Внешне он казался вполне добродушным и покладистым. По всей видимости, он хотел только, чтобы его оставили в покое, но не мог отказаться от поручения. Впрочем, от Лилии это не зависело. Как и от самого Танна.

– Я понимаю, – сказала Лилия и повернулась к яутжа. – Хашори, мы не можем лететь на твоем корабле. Нам не позволят.

– Тогда я пробью себе путь. Буду драться, пока…

– Они тебе не враги.

– Если они стоят на моем пути, значит, враги.

– Нет!

Хашори резко повернулась, наставив копье на Лилию. Охранники за Танном шагнули вперед, со слегка взволнованным, но решительным выражением лица. Судя по их виду, они могли выстрелить в любой момент.

Если они не уложат Хашори первым выстрелом, то здесь будет кровавая баня.

– Прошу тебя, Хашори, – взмолилась Лилия. – Этим людям нужно то же, что и нам.

Хашори медленно опустила копье, не сводя глаз с охранников, пока те тоже не отступили. Потом она сверилась с устройством на запястье и размеренно задышала.

– Пожалуй, небольшой отдых не помешает, – произнесла она как будто с усмешкой.

– Идите за нами, – сказал Танн. – Мы проведем вас на борт «Спасителя Сатаны» и оставим в покое. Экипаж почти готов, и как только будет готов корабль…

Не договорив, он глубоко вздохнул.

– В чем дело? – спросила Лилия.

– Дело во мне. И в этой станции, – признался Танн. – Она стала мне домом, но теперь ей грозит опасность.

– Тем более нужно улетать как можно скорее.

Все еще под присмотром охранников они покинули помещение и направились к отсеку основных доков.

Два часа спустя они сидели на борту «Спасителя Сатаны». Это был большой корабль обтекаемой формы, скоростной и предназначенный для войны. Члены команды осматривали их с любопытством. Лилия заметила, что на Хашори они смотрят не с таким уж страхом. Возможно, им уже доводилось встречать яутжа, а может, даже сражаться с ними.

Здесь же находились и Танны, Цзянго с Иветтой, молчаливые и хмурые. Лилии было их жалко. Не мешало бы поподробнее расспросить этих людей и узнать, что привело их на «Ад», и почему им так грустно улетать отсюда. Хотя их история в любом случае не важна по сравнению с теми масштабными событиями, в которых им пришлось участвовать.

Капитан корабля Вейр выделила им кресла за летной палубой. Пока она занималась проверкой систем перед взлетом, высокий парень, Миллард, вывел на главный экран карту ближайшего участка космоса.

– Капитан, тут какая-то заварушка, – сказал он.

Лилия подумала, что он здорово преуменьшает.

На голографическом экране развернулась настоящая битва. Вспыхивали и медленно гасли ядерные взрывы, сновали во все стороны лазерные лучи, перерезая пространство, прежде чем погаснуть и снова загореться.

– Далеко? – в волнении спросил Танн.

– Примерно в десяти миллиардах миль, – ответил Миллард.

– Нужно быстрее взлетать! – воскликнула Иветта, оглядываясь на Лилию и Хашори. – Они преследуют вас, но нельзя, чтобы они напали на станцию. Это хорошее место. Тут живут неплохие люди. Они не заслужили такой участи!

– Еще кое-что, – добавил Миллард, оживляясь. – В миллионе миль от станции из ускорения только что вышли пять кораблей.

– О нет, – вздохнул Танн.

– Они передают сообщение.

Лилия этого не ожидала. Даже ее поразила та скорость, с какой Александр прошел через нору. Он определенно стремился найти ее во что бы то ни стало. И, скорее всего, не просто найти и задержать, но уничтожить.

Хашори что-то сказала, но слишком тихо, и Лилии пришлось попросить ее повторить.

– Что она сказала? – спросила капитан Вейр.

Все остальные ожидающе посмотрели на Лилию.

«Может, это еще не конец», – подумала она.

– Она говорит, что это прибыли ее товарищи. Это новые корабли яутжа, и они прилетели на помощь.

Хашори встала.

– Я присоединюсь к ним.

– Мы улетаем слишком поздно, – мрачно промолвил Танн. – «Аду» придется принять бой.

20. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 г. н. э., ноябрь-декабрь

Тело МакИлвина оставили в космосе – это, скорее, походило не на похороны, а на утилизацию отходов. Никто не сказал ни слова. Иза Палант тоже сдержалась, подумав о том, что на самом деле она совсем не знала этого человека. Она не знала, разделял ли МакИлвин какие-то религиозные взгляды, где жила его семья и был ли он вообще женат.

Да, он ей нравился как приятель, он часто поддерживал ее, и одно время ей даже казалось, что ей повезло с ним как с настоящим другом. Она была благодарна ему за то, что он помогал ей исследовать трупы яутжа на базе «Роща Любви», а после взрыва их породнили общие бедствия. Им пришлось вместе выживать в самых трудных обстоятельствах.

Но теперь МакИлвин показал свое истинное лицо и глупым поступком обрек себя на смерть. Палант хотелось забыть о происшедшем, стереть из памяти страшную картину, но МакИлвин был сам виноват. Если бы Акоко Хэлли доверяла ему так, как доверяла Палант, то МакИлвин уже убил бы по крайней мере одного, а то и нескольких членов экипажа.

Сейчас она находится в хорошей, надежной компании. Акоко Хэлли и ее выжившие «Дьявольские Псы» – Шпренкель, Бествик и сержант-майор Хайк – выбрали правильную сторону. В этом Палант нисколько не сомневалась и доверила бы им свою жизнь. По сути, она уже много раз доверяла им свою жизнь.

– Пока, хлам, – пробормотал Шпренкель, наблюдая из комнаты отдыха за тем, как закрывается шлюз и тело МакИлвина отдаляется от них навсегда.

– Что теперь? – спросила Хэлли.

– Ты меня спрашиваешь? – отозвалась Палант.

– Иза, ты сама сказала, что готова исследовать его, – майор кивком указала на останки андроида в подвешенной к стене вакуумной упаковке.

– Да, готова.

– Куда нам нужно для этого лететь?

– Я…

«Я не знаю», – едва не сорвалось с ее языка, и это было правдой. Она столько времени провела на «Роще Любви», что почти ничего не знала о большом мире.

– Тебе нужна лаборатория, – сказала Хэлли. – Насколько мы все понимаем, лаборатории Компании отпадают.

– Ну, во всяком случае, пока.

– Ты думаешь, мы поступили неправильно?

– Совсем нет. На самом деле… это был храбрый поступок.

– Храбрый? – переспросила Хэлли.

– Вы проявили самоуправство, – пояснила Палант. – Не подчинились приказу. Но не без основания.

– Ну да, – признала Хэлли, медленно выдохнув. – Прощай, мое повышение.

– Я точно знаю, что мне понадобится, – сказала Палант.

Посмотрев на андроида, она в очередной раз поразилась невероятной технологии и задумалась над тем, удастся ли ей понять его строение. «Мне нужно знать, что он из себя представляет, еще до того, как его вскрывать, – подумала она. – Как найти нечто ценное внутри него, если я даже не знаю, где искать и что именно я ищу?»

– Что конкретно?

– Базовое лабораторное оборудование, но и кое-что еще. Позвольте…

Она склонилась над потрепанным, изуродованным андроидом. Прочная пленка сковывала все его тело, но один уцелевший и выпученный глаз продолжал вращаться.

– Мы направляемся к ближайшей звезде, – напомнила Хэлли. – Если составишь список всего необходимого, мы постараемся выяснить, имеется ли это в ее окрестностях. А тем временем мне нужно поговорить с командой.

– Конечно, – согласилась Палант.

Все они только что подписали себе смертный приговор, составленный «Вейланд-Ютани» и Колониальными морпехами. Понятно, что майору нужно было о многом поговорить со своими подчиненными.

Все прошли на мостик, оставив Палант наедине с андроидом. Он продолжал шевелиться, несмотря на плотную упаковку. Вытекающая из него жидкость пузырями расходилась по поверхности пленки. Внутренности выглядели словно ожидающее разделки мясо. Особенно Изе не нравился его глаз. Она протянула руку, чтобы перевернуть его на бок, и зрачок расширился, словно в возбуждении. Может, он тоже захотел дотронуться до нее?

Палант встала и отвернулась. Ей было не по себе. Подумать только, сколько всего видел этот глаз… Он будто бы преследовал ее. Мысль о том, что ей придется копаться во внутренностях этого существа в одиночку, пугала.

Но она должна сделать все, что в ее силах. На нее возложена огромная ответственность, тем более сейчас, когда они отказались доставлять андроида Компании. Ей нужно разгадать тайны этого создания, и она надеялась, что у нее это получится. Почти всю сознательную жизнь она провела, изучая физиологию яутжа, и этим знанием можно воспользоваться при вскрытии андроида. Лучше не забивать себе голову дурными мыслями, а сосредоточиться на работе.

На полу, в том месте, где лежал МакИлвин с перерезанным горлом, до сих пор виднелись пятна крови.

– На этой стороне норы ничего подходящего, – сообщила Хэлли. – Пара исследовательских станций на орбитах планет и более крупная космическая станция с медицинским оборудованием, но все они подчиняются филиалам «Вейланд-Ютани».

– И все же, попробовать можно, – сказала Палант. – Им же не обязательно рассказывать, кто мы и что с нами случилось.

– Я не могу пойти на такой риск, – сказала Хэлли.

– Гордость? – предположила Палант.

– Отчасти.

Майор слегка смутилась, и Палант тут же пожалела, что спросила. Конечно, у нее были свои представления о гордости и чести.

– Но в основном, потому что я не хочу попасть в такую ситуацию, когда нужно будет стрелять в других морпехов. Если какую-то из этих станций охраняют Колониальные морпехи, то дело может дойти до конфликта.

– И в таком случае вы с бойцами не станете сражаться.

– Я этого не говорила. Я сказала, что не хочу доводить до этого. Но сама посмотри. Эти места обозначены на всех картах и во всех маршрутных ведомостях. За ними ведется наблюдение. В любой момент можно узнать, кто сюда залетал, с какой целью, по чьему заданию. Указываются даже составы экипажей.

– Значит, нам нужно каким-то образом пропасть с радаров, – сказала Палант.

– Об этом я и подумала.

Они выпили немного «виски» – химической настойки, производимой на борту «Пикси» и напоминавшей оригинальный напиток лишь крепостью. Тем не менее напиток их взбодрил. Палант с удивлением заметила, что майор Хэлли немного раскрепостилась.

Хайк до сих пор управлял кораблем, пока Шпренкель пытался починить поврежденную систему автопилота. Вообще-то в этом не было особой необходимости, но ему хотелось чем-то занять себя. Бествик спала на своей койке. Всем им требовался отдых, но лишь Бествик удалось закрыть глаза и отключиться. Всех других слишком тревожили воспоминания о пережитом.

Судя по бессвязному бормотанию и обрывочным крикам, доносившимся из каюты, Бествик они тоже тревожили.

– Кстати, те два яутжа. Странно, что они так вот вдруг пропали, – сменила тему Хэлли.

– Не удивлюсь, если они до сих пор следят за нами, – сказала Палант.

– Наши сканеры не засекают никаких следов.

– Если они не хотят, чтобы мы их обнаружили, мы их не обнаружим.

Палант все пыталась понять, чем руководствовались яутжа, помогая им на корабле Файнса, и ей в голову не приходило никаких других объяснений, кроме самого простого – они просто хотели помочь. Ярость провела широкомасштабную атаку на поселения и планеты яутжа, и вполне возможно, что люди так и не узнают, насколько глубокий след она оставила в обществе яутжа. Этот вид оставался загадкой, и было бы ошибкой даже делать вид, что понимаешь их мотивы. Но Палант так и не придумала никаких причин, почему яутжа помогли им в столкновении с ксеноморфами и передали им андроида.

– Когда мы подлетим к норе, нам нужно будет решить, куда двигаться дальше, – сказала Хэлли. – Ну, то есть если нас к тому времени не объявят в розыск.

– Кто, Маршалл?

– Да. Он, скорее всего, попытается связаться с нами еще до подхода к норе. Мы можем сказать ему, что МакИлвина убили ксеноморфы, можем даже солгать по поводу андроида. Доложить, что не нашли на борту большого корабля ничего ценного.

– Но он нам не поверит.

– Я тоже так думаю. Мы высадились на корабле, провели там какое-то время… Должны же мы были найти хоть что-то.

– И?

– И он направит нас к ближайшему отделению Компании для отчета.

– И когда мы там не появимся…

Хэлли кивнула, вращая в руке бокал с жидкостью янтарно-золотого цвета, почти как настоящий виски.

– Если он попытается связаться с нами, можно не отвечать, – предложила Палант. – Он в сотнях световых лет отсюда. Не может же он прилететь и схватить нас.

– У Джерарда Маршалла очень длинные руки, – сказала Хэлли и одним махом проглотила остатки жидкости, поморщившись от ее крепости.

– Майор! – обратился к ней Хайк с летной палубы. – Срочно сюда. И Девушка-яутжа тоже.

Через пару секунд Палант была уже на летной палубе вместе с Хэлли. Отчасти она уже догадывалась, что они увидят.

На главном голографическом экране отображались два корабля яутжа. Один держался на некотором расстоянии впереди от «Пикси», другой кружил вокруг них по дальней орбите.

– Есть признаки угрозы? – спросила Хэлли, опускаясь в кресло капитана.

– Нет, но я на всякий случай подготовил пушки.

– Опусти их, быстро, – сказала Палант.

– Серьезно? – в поисках поддержки Хайк посмотрел на Хэлли.

Майор кивнула.

– Деактивировать оружие, – подал сигнал Хайк. – Надеюсь, вы правы.

Прозвучал звуковой сигнал. Несколько боевых экранов сложились и вошли в стены. Через мгновение на мостике раздался другой сигнал.

– Что это? – спросила Палант.

– Запрос контакта от яутжа, – пояснил Хайк. – Полный экран.

– Теперь дело за тобой, – обратилась к Палант Хэлли.

Потребовалось двенадцать дней, чтобы проследовать за двумя кораблями яутжа до какого-то астероида. Это был каменистый обломок без названия и даже без номера, дрейфующий между двумя системами в двадцати световых годах от Внешнего Кольца. Яутжа несколько раз пересылали «Пикси» очередные координаты, исчезали, поджидали их через пару дней в назначенной точке, затем снова сообщали следующий пункт назначения. От такого неопределенного перемещения рывками команда начинала уже нервничать, а в душе у Изы Палант разгоралось любопытство.

Яутжа пообещали обеспечить людей исследовательским оборудованием. Они знали, что им требуется, и, похоже, предположение Калакты о том, что два вида могут сотрудничать, начинало сбываться. Заняться на борту корабля было особенно нечем, и Палант постоянно думала о том, что поджидает их в конце путешествия.

Астероид был довольно крупным, примерно сорока миль в диаметре, и, скорее, походил на карликовую планету. Но он не был привязан ни к какому солнцу. Возможно, раньше он вращался вокруг какой-то звезды, но теперь просто блуждал в глубоком космосе, словно сирота, никогда не видевший своих родителей. Его сопровождало несколько мелких астероидов, слишком незначительных, чтобы называться «лунами».

Яутжа снова с ними связались, и Палант воспользовалась усовершенствованной версией программы, разработанной ею с МакИлвином.

– Садимся на астероид, – сказала она.

– Серьезно? – удивилась Хэлли. – Там же ничего нет.

– Они сказали следовать за ними.

Хэлли отдала приказ. По пути было много разговоров по поводу того, верно ли они поступают и не допускают ли чудовищной ошибки. Но яутжа не демонстрировали никаких признаков агрессии. Палант с Хэлли обе считали, что доверять им стоит, хотя не имели ни малейшего представления о том, что яутжа затеяли.

Сейчас яутжа передали им векторы сближения, и Хайк проверил их с помощью корабельного компьютера.

– Идеальные векторы посадки, – сообщил Билли. – Мы приближаемся со стороны самого широкого участка астероида – его своеобразного экватора – и опускаемся среди оврагов и холмов. Никаких следов искусственных сооружений не обнаружено, но это не значит, что их там нет.

– Спасибо, Билли, – сказала Хэлли. – Ты был очень полезен.

– Пожалуйста, всегда рад помочь, – искренне ответил Билли, в программе которого не был заложен сарказм.

Хайк пошел на посадку в сопровождении кораблей яутжа, державшихся в трех милях от их левого и правого бортов. И только когда они нависли над намеченным пунктом посадки, появились первые признаки чего-то необычного.

– Командир, там что-то есть, – сказал Шпренкель.

– Конечно, есть, – прошептала Палант.

Она сидела в кресле погибшего члена экипажа, и ей не оставалось ничего другого, как наблюдать. Астероид скрывает в себе нечто удивительное, и при мысли об этом ее охватывало радостное возбуждение. Она понимала, что другие могут не разделять ее чувств. Если для нее это потрясающая возможность прикоснуться к чему-то неизведанному, то для них это потенциальная опасность или, возможно, даже угроза. Оставалось надеяться, что они проникнутся ее чувствами.

– Вон там… – сказала Хэлли, но замолчала, потому что это увидели все.

На экваторе астероида, между впадинами и холмами, располагалось несколько конструкций правильной формы. Когда они подлетели еще ближе, в вытянутой долине распахнулись три широких проема – вход в ангары, освещаемый изнутри загадочным и манящим светом. Корабли яутжа нырнули и направились прямо в эти проемы.

Прозвучал сигнал, говорящий о том, что на «Пикси» пришло сообщение. Палант пропустила его через программу перевода.

«Следуйте за нами. Здесь можно проводить исследования. Мы поможем».

Хэлли обернулась и посмотрела на Палант. Та с удовольствием разглядела в глазах майора искорки восхищения.

– База яутжа, почти в пределах Внешнего Кольца. Нужно будет об этом доложить.

– Но они поделились с нами своей тайной.

– И обеспечили ее сохранность, – сказал Шпренкель, разглядывая панель управления. – Все каналы связи заблокированы.

– Значит, нам придется довериться им, – сказала Палант.

Остальные молчали. Она почти слышала, как ворочаются мысли в их головах – знание и опыт сталкиваются с приказами и навыками, полученными в ходе обучения и подготовки.

– Да уж, придется, – согласилась Хэлли. – Ну а теперь, Хайк, сажай нас.

Они пролетели через один из проемов, и его створки тут же задвинулись за ними, отрезая их от Сферы Людей. Пока «Пикси», покачиваясь, опускался на площадку, Палант подумала о том, что с ними будет дальше, и невольно обернулась к комнате отдыха – туда, где находился их пленник-андроид.

Пора узнать его секреты.

21. Джонни Мэйнс

Корабль «Отелло», Внешнее Кольцо

2692 год н. э., ноябрь

– Джонни.

Мэйнсу не хотелось открывать глаза. Он наслаждался покоем, вытянув руки и ноги. Его как будто несло какое-то медленное и ровное течение. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, и в легкие проник холодный, затхлый воздух.

– Джонни!

Он повертел головой по сторонам, по-прежнему не открывая глаз. При этом выяснилось, что по бокам темнее, а свет поступает спереди. Но что-то подсказывало ему, что это не солнечный свет.

– Джонни…

На этот раз голос был тише. Мэйнс нахмурился. Его беспокоили долетавшие снаружи звуки. Низкий мерный треск. Рев пламени. Визг гибнущих тварей.

Джонни Мэйнс открыл глаза. Над ним нависала уходящая во тьму шахта, одну из стен которой освещал яркий огненный проход. Из отверстия вырывались языки пламени, заворачивались спиралью, растекались рекой по стенам шахты, словно растаявшее масло. Пожар в невесомости был потрясающим зрелищем.

– Лейтенант… – снова послышался голос, и Мэйнс сел, постанывая и ощущая покалывание во всем теле.

Лидер лежала, привалившись к ближайшей стене и неестественно вывернув левую руку у себя на груди. Тело ее сокращалось от частых и неравномерных вдохов.

– Гемма, – произнес Мэйнс.

– Иисусе, меня так никто не называл за последние годы, – сказала Лидер. – Ты там? Все еще со мной?

– Да, – кивнул Мэйнс, и от этого движения почувствовал вспышку кратковременной боли. Боевой костюм накачивал его обезболивающими средствами. Оставалось только догадываться, насколько серьезны повреждения.

Подняв голову, он понял, что это не важно. Важно только то, что им нужно как можно скорее убираться отсюда.

– Все они погибли, – пробормотала Лидер. – Сара, Дуранте, Хари… Их больше нет.

– И забрали с собой по нескольку тварей.

– Нас должны заботить не эти несколько, а оставшиеся несколько тысяч.

Мэйнс поднялся на ноги, и в подошвах ботинок включились магниты. Он добрел до стены и прислонился к ней. В ноге было какое-то необычное ощущение, но костюм его подавлял. Лейтенант сделал два шага по направлению к Лидер, и в ноге что-то щелкнуло.

– Помоги мне встать, – попросила она.

Мэйнс выполнил просьбу, и они вместе прислонились к стене, прикасаясь друг к другу тонкими масками.

– Ну что, пошли? – сказал он наконец.

Они осмотрелись в поисках оружия. Лидер подняла свою винтовку, а вот оружия Мэйнса нигде не было видно. Впрочем, он мог обронить винтовку наверху, еще до того, как они вылетели в шахту лифта.

Мэйнс снова посмотрел наверх. Там до сих пор плясали всполохи пламени, и с каждой вспышкой в шахту выбрасывало очередную порцию плазмы.

Двери на этом уровне пришлось открывать ножом. С трудом протиснувшись через едва приоткрытые створки, они опустились примерно на ярд вниз и оказались в просторном помещении.

– Еще один трюм? – спросила Лидер.

– Посмотрим.

Где-то в глубине души у Мэйнса теплилась надежда на то, что это еще не конец. Им с Лидер снова удалось выжить, и, возможно, не случайно. Вероятно, этому была какая-то причина. Раньше Мэйнс никогда не верил в судьбу, и он подумал, что, должно быть, слишком сильно ударился обо что-то головой.

– Идти можешь? – спросил он.

– Да пошел ты, лейтенант. Ты здесь один со сломанной ногой.

Он посмотрел вниз и увидел, что она права. Его левая нога была повернута под непривычным углом и с каждым шагом перемещалась как-то странно.

– Ох, – вырвалось у него.

– Но не думаю, что от меня так уж много пользы, – продолжила Лидер. – Моя рука…

Ее рука до сих пор безвольно покоилась у груди, удерживаемая в таком положении распухшим плечом.

– Другая-то хоть работает? – спросил он.

Лидер усмехнулась и потрясла винтовкой. Усмешка ее походила скорее на слабую улыбку. Мэйнс протянул руку, чтобы забрать оружие.

– Из меня стрелок получше, даже с одной рукой, – возразила Лидер.

– Ну ладно, твоя взяла. Идем.

Они двинулись вперед, в глубину темного помещения, разглядывая окружение в инфракрасном свете. На краю их экранов обозначилось движение. Они ускорили шаг. Нога у Мэйнса начала болеть, даже несмотря на онемение и изрядную порцию обезболивающих. Он понимал, что костюм регулирует их поступление так, чтобы энергии хватало на подвижность и наблюдение. Чтобы выжить, Мэйнс должен двигаться, а ради этого стоит немного потерпеть.

Добравшись до очередной лестницы, они съехали вниз, держась за перила и не прикасаясь к ступеням. Лидер обогнала его и задержалась на площадке с закрытой дверью, держа винтовку на изготовку.

Мэйнс дотронулся до ручки и кивнул.

Один… Два… Три…

Он распахнул дверь, и Лидер проскользнула через нее, водя винтовкой из стороны в сторону. Никаких признаков движения – по крайней мере, спереди. Сзади же, как показывали экраны, многочисленные существа двигались, постепенно сокращая расстояние между ними.

Это был ангар. На площадках стояли два корабля, удерживаемые стойками безопасности. По размеру они были примерно вдвое меньше «Наварро», но сплошь ощетинившиеся пушками.

– Долбаный джекпот! – воскликнула Лидер, а в душе у Мэйнса вновь затеплилась надежда.

– Быстрее! – поторопил он. – Они приближаются. Бегом!

Лейтенант прекрасно понимал, что сейчас они не смогут противостоять ксеноморфам, тем более в таком количестве. Оба едва держатся на ногах, зарядов у Лидер, скорее всего, осталось мало, а у него самого только лазерный пистолет да пара плазменных гранат. Он в очередной раз пожалел о своем старом дробовике.

– Чтоб тебя, генерал Джонс! – пробормотал он себе под нос.

Интересно, почему генерал-андроид над ними больше не насмехается? Может, он думает, что все враги погибли?

Они приблизились к одному из кораблей, двигаясь вдоль противоположной от входа стены. Одна из стен ангара представляла собой внешнюю перегородку, которая, как надеялся Мэйнс, должна отойти по команде. Только бы узнать команды и понять, как управлять кораблем и его пушками…

«Мы никогда этого не узнаем, – зашевелилась предательская мысль. – Мы не смогли воспользоваться тем странным кораблем на UMF 12, и от этого для нас тоже никакой пользы».

Но задумываться над этим было уже поздно, потому что двери в ангар распахнулись и внутрь хлынули ксеноморфы – десятки ксеноморфов, больших и маленьких. Все они двигались прямо к ним, отталкиваясь конечностями от стен и пола, обнажая пасти с рядами острых зубов и шевеля когтистыми пальцами.

Лидер выстрелила, и несколько тварей отбросило назад. Потом она запрыгнула за корабль и потянула за собой Мэйнса.

– Дерьмо, дерьмо, дерьмо! – бормотала рядовой, в то время как лучик света на ее шлеме плясал по панели управления дверью в поисках нужной кнопки.

Мэйнс вытащил лазерный пистолет и, подождав, пока первые преследователи подберутся поближе, выстрелил. Он стрелял быстро и метко, сбив еще несколько ксеноморфов, прежде чем дверь наконец захлопнулась. Мгновение спустя на нее обрушился град ударов.

Внутри корабля включилось тусклое освещение.

– В кокпит, – приказал Мэйнс, и они с Лидер помогли друг другу забраться в тесную кабину с обзорными иллюминаторами.

Со всех сторон корабль окружали копошащиеся и беспорядочно метавшиеся по ангару бесчисленные темные фигуры – счет ксеноморфам шел на сотни, если не на тысячи. Один из них с глухим стуком ударился прямо о стекло иллюминатора и отскочил. Дверь позади снова загрохотала под ударами.

– Думаешь, долго продержится? – спросил Мэйнс.

– Без понятия. Смотри, – Лидер схватилась за какой-то рычаг с кнопками.

Ничего не произошло.

– Что думаешь?

– Непохоже на тот корабль, что был на UMF 12. Какой-то он… более человеческий, что ли. Минутку…

– Проверю-ка я пока орудия, – сказал Мэйнс. – А ты думай, как заставить эту малютку летать. Как только поймешь – взлетаем и разносим «Отелло» ко всем чертям ядерными зарядами.

– Мне нравится ход ваших мыслей, лейтенант.

– И это все, что вам во мне нравится?

Она окинула его каким-то странным взглядом, в котором читались грусть и желание. Мэйнс отвернулся, не желая демонстрировать те же чувства своим видом. «Нам отсюда не выбраться, – подумал он. – Тут нам конец, и мы оба прекрасно это понимаем».

Он прошел к корме, все еще сжимая в руке лазерный пистолет. Теперь звуки ударов доносились со всех сторон – окружившие маленький корабль ксеноморфы царапали по его обшивке когтями, вгрызались зубами, пинали и колотили конечностями. Конечно, мысль о том, что даже такие твари прорвутся сквозь корпус судна, предназначенного для глубокого космоса и, возможно, оснащенного двигателем искажения, была нелепой. Но кто знает, если они будут так и дальше долбиться много часов, а то и суток подряд…

Крохотный оружейный трюм был заполнен снарядами, аккумуляторами и какими-то штуковинами размером с кулак, которые, очевидно, представляли собой ядерные заряды. Мэйнс дотронулся до одной, ощущая скрытую внутри энергию.

Он обернулся и столкнулся с Лидер, которая испуганно заскочила в тесный оружейный трюм и закрыла за собой дверь, плотно прижимаясь к нему.

– Что?

– Они раскололи иллюминатор и теперь убивают друг друга, поливая кислотой трещину. Совсем скоро проберутся внутрь. Может, через пару минут.

– Что думаешь?

Лидер сунула ему в руки винтовку, протиснулась мимо него и взяла один из ядерных зарядов. Подняв и слегка раскрутив его, она отпустила руку. Заряд медленно вращался в воздухе.

– Думаю, у меня получится активировать его. Только у меня одна рабочая рука. Придется тебе подержать его вместо меня.

Они действовали слаженно, и никто не говорил о том, что их ожидает. Будущее снова вдруг оказалось таким коротким. Им оставалось несколько секунд или от силы несколько минут жизни, так что и говорить было не о чем. Мэйнс много раз встречался лицом к лицу со смертью, но никогда не боялся ее. Сейчас он даже ощущал какое-то странное умиротворение: впереди только яркая вспышка, никаких предсмертных хрипов и мучений в агонии.

– Вот ведь дерьмо, – пробормотала Лидер.

– Ну, не так уж и плохо, – сказал Мэйнс.

Внутри корабля находился кто-то помимо них. Сенсоры движений сошли с ума, и на экране творился настоящий хаос. Один из ксеноморфов принялся колотить в дверь, сотрясая всю переборку.

– Времени у нас совсем мало, – сказал Мэйнс.

– Я знаю. Вроде бы все.

Она отклонилась назад, и Мэйнс посмотрел на штуковину у себя в руках. Переплетенные разноцветные провода и проволока походили на вытащенные наружу внутренности, а где-то внутри скрыто микроскопическое количество вещества с невероятной энергией.

– Точно готово? – спросил он.

– Вот, – Лидер показала на маленький стеклянный шарик. – Стоит расколоть его, три секунды и… должны взорваться все восемь ядерных бомб.

– Все восемь?

– Похоже, что так.

– Достаточно было бы и одной.

– Ну, с такими тварями лучше наверняка.

Каждое их слово прерывали громкие удары снаружи. Казалось, дрожал сам воздух, отчего начинала болеть голова.

Протянув руку назад, Мэйнс отсоединил маску костюма и сорвал ее с лица. Лидер сделала то же самое.

– Ты настоящий солдат, – сказал он.

– Ради бога, Джонни, – сказала Лидер, вытягиваясь, чтобы поцеловать его.

Он ощущал, как она продолжает гладить его державшую устройство руку. Запах ее дыхания, прикосновение губ, тепло тела – все это пробуждало в нем такие человеческие эмоции…

Стеклянный шарик с треском раскололся под ее пальцами.

– Подожди, – сказал он.

– У нас еще достаточно времени, – сказала она и снова поцеловала его.

22. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

Солнечная система, 2692 год н. э., ноябрь

– Попробуй еще раз, – велел Джерард Маршалл.

Компьютер сделал новую попытку, хотя Маршаллу показалось, что перед этим он выдержал паузу, словно обиженный повторным вопросом. Но это невозможно. Это всего лишь машина, а не искин.

– Контакт не установлен, – отрапортовал компьютер.

Маршалл жадно осушил третий бокал виски и уставился на пустой голографический экран.

– Еще раз.

Пауза. Пустой экран.

– Контакт с «Пикси» по-прежнему невозможен, – сказал компьютер. – Я испробовал различные субпространственные частоты.

– Наше оборудование исправно?

– Конечно.

– Проверь.

Снова пауза. Маршалл был уверен, что компьютер теряет терпение вместе с ним. Или он просто переносит на бездушный механизм свои сомнения.

– Подтверждаю, – сказал компьютер. – Все системы полностью исправны. Субпространственный передатчик включен. Все работает так, как следует.

Маршалл сделал еще один глоток.

– Может, все дело в технике? Это же последнее достижение. Новое, дорогое оборудование. Дорогие штуки чаще всего и подводят.

– Дело не в технике, – сказал компьютер. – «Пикси» не получает сообщение. Даже если команда не желает общаться, индикаторы бы показали, что сообщение получено.

Маршалл встал и принялся расхаживать по своей каюте. Он знал, что нужно делать, только ему требовалось немного времени, чтобы собраться.

– Мне кажется, вы должны смириться с предположением о потере «Пикси».

Маршалл остановился у широкого иллюминатора и вздохнул. Отсюда виднелась часть северного причала станции «Харон» с двумя пришвартованными кораблями. Один из них был грузовой корабль класса «Темная звезда» размером почти со станцию. Другой – фрегат Косморожденных. Вид этих кораблей внушал уверенность.

– Я хочу поговорить с генералом Бассеттом.

– Соединяю.

Голографический экран моргнул и загорелся голубым светом. На нем появился Бассетт, стоящий на фоне видеостены, заложив руки за спину. Когда соединение установилось, он повернулся.

– Здравствуйте, генерал, – поприветствовал его Маршалл.

– Джерард, – произнес Бассетт, подходя вплотную к экрану. Изображение на видеостене за ним постоянно менялось, вспыхивали и гасли созвездия, появлялись и исчезали красные линии и зеленые точки. Совсем как множественные рождения и смерти. – Я предполагаю, вы связались со мной, чтобы доложить о «Пикси»?

Маршалл постарался скрыть свое изумление. Бассетт улыбнулся:

– Будет вам, Маршалл. Не притворяйтесь.

– Я не уверен, что он потерян.

– Да, но, думаю, нам придется свыкнуться с этой мыслью, – сказал Бассетт.

Он выглядел уставшим. Маршалл никогда еще не видел, чтобы лицо генерала было настолько осунувшимся, даже когда тот получил известие о гибели своего сына. Тогда они полагали, что тот взрыв каким-то образом связан с яутжа, но теперь все говорило о том, что станцию разрушили вредители, действовавшие по наводке Ярости. Настоящих врагов, которые до сих пор не выходили на контакт, а только сеяли смерть и разрушения.

Маршалл догадывался, что генерал почти не спал.

– Не такая уж это и большая потеря, – сказал он. – Да, Палант была нашим связующим звеном с яутжа, но я уверен, что они продолжат соблюдать мирный договор.

– Может, да, а может, и нет. Но яутжа меня уже не волнуют.

– Совсем?

Бассетт покачал головой. Изображение за ним снова сменилось – на этот раз это была мешанина изогнутых линий, похожая на паутину.

– Так какова текущая ситуация? – спросил Маршалл. – Барклай предупредил, что свяжется со мной сегодня, чуть позже, и нам нужно предоставить ему свежую информацию.

– Как будто он уже не знает всё, – сурово ответил Бассетт. – Как будто вы сами не знаете!

Маршалла удивила такая неожиданная вспышка гнева со стороны Бассетта. Обычно генерал сохранял профессиональное спокойствие. Видимо, он и в самом деле очень устал.

– Что бы вы там ни думали, Пол, на самом деле у меня нет столько глаз и ушей. Поэтому я и нахожусь на этой станции вместе с вами. Я бы предпочел иметь твердую почву под ногами, но я здесь, чтобы со мной можно было связаться в любую секунду. Через меня идет все общение с Советом Тринадцати. Если бы я знал все, что происходит, мне не нужно было бы спрашивать вас, а я подозреваю, вы единственный, кто знает полную картину.

– Вы пытаетесь подольститься ко мне, Джерард? – спросил генерал, искренне улыбаясь, что случалось редко и от чего он выглядел еще более уставшим.

– Ну так расскажите, что вам известно.

– Зайдите ко мне, – сказал Бассетт и кивком указал на руку Джерарда. – У меня есть односолодовый. Уж получше, чем эта моча.

Через пятнадцать минут Маршалла проводили через кишащий военными конференц-зал в покои генерала Бассетта. Тот уже наполнил два бокала и протянул один из них Маршаллу, после чего кивком показал на большой экран. На нем до сих пор сменяли друг друга разные изображения – карты, схемы, графики и другие картинки, смысл которых Джерард понимал с трудом. Он наблюдал за экраном и задавал себе вопрос о том, как один человек может нести на своих плечах такой груз.

– Насколько все плохо? – спросил Маршалл.

Бассетт поднял бровь.

– Кончайте, Пол. Вы же позвали меня к себе не за тем, чтобы поделиться своим драгоценным односолодовым с такой блестящей личностью.

– Ладно, Джерард. Обстановка действительно не радует, – генерал протянул руку, и огромный экран стал серым. – Мы потеряли девятнадцать нор в квадранте Гамма.

– Девятнадцать? Господи боже!

– И подозреваем, что враг захватил еще с дюжину. Связь с ними прервана, так что мы предполагаем худшее.

– Только в квадранте Гамма?

– Пока что да. Мы стараемся проследить, куда направляются враги, и перехватить их, но, как я уже сказал, их технологии значительно превосходят наши. Их корабли оборудованы оборонительными щитами, и, когда они приземляются – на космических станциях или поселениях, – орды ксеноморфов непреодолимы.

– А что насчет кораблей Файнса?

– Мы захватили пару, но дорогой ценой. У них есть сопровождение.

– И ваши отряды не нашли на борту этих кораблей ничего ценного?

Бассетт искоса бросил взгляд на Маршалла.

– Как правило, если послать ядерный заряд в корабль, движущийся со скоростью несколько сотен миллионов миль в час, от него мало что остается.

– Значит, норы…

– Скорее всего, они продвигаются глубже в Сферу. Станции обслуживания некоторых нор сообщили, что в них быстро вошли и исчезли несколько кораблей. С других сообщений нет. Несколько нор, находящиеся гораздо глубже в Сфере, хранят молчание.

– Это настоящее нашествие, – сказал Маршалл, не скрывая своего изумления.

До сих пор он считал, что конфликт ограничен большим квадрантом Внешнего Кольца и только слегка охватывает более глубокие районы. Возможно, он просто не хотел верить.

– Которое будет отражено, – сказал Бассетт. – С каждым контактом мы узнаем что-то новое, получаем важные сведения…

– Но если станет хуже… – начал было Маршалл и замолчал.

Он уже говорил о том, что можно закрыть избранные норы, но Бассетт с негодованием отверг его предложение. Совет Тринадцати обладал технологией удаленной деактивации нор из нескольких точек Солнечной системы и за ее пределами, но этот процесс был разрушительным. После выключения норы шанс повторного ее запуска был минимальным. Для этого необходимо было добраться до самой норы и переделать всю конструкцию заново, а на это требовались годы.

– Нет, – твердо сказал Бассетт. – Вы знаете, что на это пойти нельзя. Отключая все шестьсот нор квадранта Гамма, вы обрекаете каждого из обитателей того квадранта на смерть в холоде и одиночестве. Так вы отбросите Сферу на несколько столетий назад. Многие поселения людей, разбросанные на участке в несколько сотен световых лет, окажутся отрезанными друг от друга. Перемещаться между ними можно будет только с помощью кораблей. Сейчас Сфера, несмотря на свои огромные размеры, представляет собой единое целое. Мы – единая цивилизация, занимающая эту часть Галактики. Стоит закрыть норы, и одна цивилизация превратится в сотни.

– Я осознаю последствия, – кивнул Маршалл.

– И что потребуется для такого решения? – спросил Бассетт.

Маршалл понимал – генерала пугают перспективы такого решения и он не хочет, чтобы оно было принято.

– Для этого потребуется согласие всех членов Совета Тринадцати, – ответил он. – Да, это крайняя мера и приговор нашей цивилизации, Пол. Мы не идиоты.

– Я понимаю.

Взмахнув рукой, Бассетт снова включил большой экран, на котором тотчас же замелькали изображения с данными, постепенно появляющимися и исчезающими.

– Так вы держите ситуацию под контролем?

– Да.

– Звучит уверенно.

– Я должен быть уверенным, – сказал Бассетт, разглядывая непонятные для Маршалла графики и делая глоток из бокала. – Должен быть.

23. Беатрис Малони

Внешнее Кольцо

2692 год н. э., ноябрь

Они прошли через нору три дня назад. Корабли Ярости атаковали базу, убив множество защитников, но захватили почти тысячу человек из поселения на спутнике и доставили их на «Макбет». Эти люди послужат пищей для королевы ксеноморфов и свежими инкубаторами для ее бесчисленных яиц.

И так Ярость продолжит свой рост.

Беатрис Малони подвела свою платформу ближе к центру каюты, пролетев через голографическое изображение «Отелло», старого спутника «Макбета», который последовал своим путем много лет назад.

– Вы уверены? – повторила она вопрос.

– Да, госпожа. Это первое сообщение, полученное от «Отелло» за семь лет. Автоматический сигнал, запрограммированный на включение, если кораблю грозит крайняя опасность. С большой долей уверенности мы можем утверждать, что «Отелло» разрушен.

Карет выглядел взволнованным.

Малони не удивлялась. Он ведь сообщал ей отвратительные новости, но знал, что она не станет убивать гонца, принесшего дурные вести. Это не в ее характере. Она хороший лидер. Возможно, не добрый, но честный и прощающий. В противном случае Карет и Дана не долго бы продержались у нее в помощниках.

Малони закрыла глаза и попыталась расслабиться. Ее биологические показатели вновь повысились, и костюм принялся бороться с этими симптомами. Беатрис чувствовала, как поддерживающий жизнедеятельность гель, это загадочное чужеродное вещество внутри и вокруг нее, восстанавливает тело. Этот процесс в последние годы не прекращался. Она вела постоянную битву со смертью, на которую обречены все люди без исключения с того мгновения, как перестают расти.

Смерть – это так нечестно.

Это часто повторял Вордсворт, еще в начале их странствий среди звезд. Обычно он взмахивал рукой, словно указывая на бесчисленные чудеса, с которыми им только предстояло встретиться, но весь вид его свидетельствовал о разочаровании. «Столько всего предстоит узнать, а я лишь едва прикоснулся к малой части», – говорил он печально. Жаль, что погиб он от ее рук. Возможно, это тоже нечестно, но у него были такие ограниченные взгляды…

Собственные взгляды Беатрис всегда оставались широкими, и с каждым днем она приближалась к осуществлению своих грандиозных планов.

– Это неважно, – произнесла она.

– Госпожа? – обратился к ней Карет с замешательством в голосе.

Он был совсем юным, когда «Отелло» покинул их, и среди кораблерожденных этот корабль-близнец приобрел почти мифологический статус. Малони всегда обещала, что однажды они встретятся. А до того, пока они ведут масштабную войну, «Отелло» должен тайком проникнуть в Сферу Людей и вступить в свой бой. Он должен поразить самое сердце человеческого общества, а после их общей победы два корабля встретятся как братья. Их экипажи возьмутся за руки и устроят общее торжество, после чего вместе примутся за строительство великого будущего.

Будущего, в котором Ярость будет контролировать всё и всех.

– Я же сказала, что это неважно, – повторила Малони. – Планы могут меняться. Оставьте меня. Дайте мне подумать.

Ее помощники вышли из каюты. Дверь тихо затворилась за ними, и Малони подплыла к иллюминатору. При ее прикосновении он прояснился, и за ним открылся вид на бесконечность. Ей никогда не надоедало смотреть на космос.

Малони приказала «Макбету» кружить по орбите вокруг норы под таким углом, чтобы ее иллюминатор всегда был обращен к Сфере Людей.

– Где-то там меня ожидает триумф, – сказала она себе и закрыла глаза, чтобы подумать о следующих шагах.

– Это всего лишь небольшая задержка, – сказала Малони. – Как раз на то время, пока мы доставим Искру к норе и пока она выполнит свою работу – починит повреждения и улучшит конструкцию. Может быть, тридцать дней, может быть, шестьдесят. После этого нора станет несравнимо лучше.

– И в чем это будет выражаться? – спросил Чаллар.

– Увидим. А пока «Макбет» здесь, мы выведем наши атаки на новый уровень. Расширим фронт. До сих пор нашими целями были норы и базы Колониальных морпехов. Военные стратегические объекты в квадранте Гамма. Пора показать, на что действительно способны наши армии. В качестве показательной цели я выбрала Мир Уивера в квадранте Бета. За двадцать восемь дней генерал Масима доставит туда свои отряды на борту корабля Файнса «Аарон-Персиваль». Его сопровождают шесть истребителей и грузовое судно с полным запасом яиц ксеноморфов. Я приказала ему захватить планету и ее оборонительные сооружения.

– И что это нам даст? – не унимался Чаллар.

– Похоже, тебе это не по нраву?

– Просто любопытно.

– Мир Уивера насчитывает семь миллионов колонистов. Армия ксеноморфов генерала Масимы полностью подчинит себе всю планету. Эта резня отвлечет на себя внимание всей Сферы, и противник, разумеется, перетянет туда свои силы. Это даст нам время на то, чтобы Искра закончила свою работу.

– А после того, как она закончит свою работу?

– Тогда «Макбет» совершит гораздо более глубокий прыжок, чем все, что были до сих пор.

– Норы позволяют перемещаться только на десять световых лет, максимум на двенадцать, – заметил Чаллар.

– Я знаю! – выпалила Малони, скорее от возбуждения, чем от гнева.

В душе ее крепло убеждение в том, что утрата «Отелло» не была таким уж несчастьем, как она опасалась. Напротив, она заставила ее принимать радикальные решения. В конце концов, это даже к лучшему.

– А этот глубокий прыжок, госпожа? – спросила Дана. – Куда он будет направлен?

– В самое сердце противника. Пока вдоль Внешнего Кольца идут бои, а Мир Уивера погибает, мы вторгнемся в Солнечную систему. «Макбет» появится из ниоткуда, разделится на дюжину атакующих кораблей и поразит врага в самое сердце, отрубив ему голову. Вот так куются победы.

Закончив, она снова подплыла к иллюминатору, не обращая внимания на обращенные к ней вопросы и замечания. Где-то там впереди, за пределами обзора, находились Солнце и Земля.

Дом.

Скоро она будет готова утопить его в крови.

Чужой против Хищника: Армагеддон

Моим друзьям по Newport and East Wales Triathlon club.

1. Лилия

Космическая станция «Ад»

2692 год н. э., ноябрь

Я не могу все время бежать.

Лилия сидела на мостике «Спасителя Сатаны», а над нею возвышалась огромная яутжа, называвшая себя Хашори. На голографическом экране перед ними разворачивалась космическая битва. В действительности сражение происходило в десяти миллиардах миль от них, но к Лилии оно имело самое непосредственное отношение.

Александр гонится за мной. Он всегда будет преследовать и находить меня.

Ужасаясь тому, во что превратилась ее бывшая покровительница, Лилия бежала с «Макбета», корабля Ярости, и Беатрис Малони, рассвирепев, отправила в погоню генерала Александра. Со своей армией он гнался за ней до границы Сферы Людей, умудряясь каким-то образом выслеживать крошечный корабль в бесконечном пространстве. А после напал на корабль подобравших ее яутжа.

Хашори и Лилия совершили прыжок сквозь нору, но сбить Александра со следа не смогли даже разделявшие их световые годы.

Возможно, настало время встретиться с ним лицом к лицу и сразиться.

– Мне нужно поговорить с Советом, – сказал Цзянго Танн.

Пусть Цзянго и не был членом Совета, управляющего «Адом», он до сих пор считал своей обязанностью докладывать им обо всем, что узнал.

– Но мы можем вылететь в течение часа! – возразила капитан Вейр, предводительница небольшого отряда инди, которых Танн нанял, чтобы сопроводить Лилию до ближайших представителей «Вейланд-Ютани». Несмотря на грубые манеры и неказистый вид наемников, Лилия догадывалась, что это настоящие профессионалы, отлично выполняющие свою работу.

Но даже эта мысль не помогала ей ощутить себя в безопасности.

– Мы не можем вылететь сейчас, – сказала Лилия. – В этом случае Александр и его армия заметят, куда мы направляемся, и последуют за нами. Они слишком близко, и мы не сможем от них оторваться, а даже если и сможем…

Она осеклась.

– То что? – нетерпеливо спросила Иветта Танн.

– Я и раньше сбегала от него, – сказала Лилия. – Но всякий раз он меня находил.

Цзянго задумчиво оглядел ее с головы до ног, словно пытаясь обнаружить какой-нибудь датчик слежения, передающий сигналы генералу Ярости через триллионы миль холодного пустого пространства. Но ничего подобного не заметил. Лилия подозревала, что это каким-то образом связано с той информацией, которой она обладала – знаниями, принадлежавшими некогда таинственным существам, и теперь хранившимися в ее крови, в ней самой. В свое время она сочла необходимым похитить их у противника, но, похоже, тем самым предопределила и свою судьбу.

Танн понял, что поиски бесполезны, и заметно сник.

– Ну, хорошо. Защищаться и сражаться лучше всего здесь, – произнес он.

– Да, – согласилась Лилия. – Особенно сейчас, когда прибыли яутжа.

– А кто сказал, что эти засранцы прилетели нам на помощь? – спросила одна из членов экипажа, Робо, женщина с механической рукой.

– Так сказала Хашори, – с уверенностью произнесла Лилия.

Робо обернулась, посмотрела на яутжа, по сравнению с которой все остальные на корабле казались карликами, и в ее глазах отразилось явное недоверие.

– Кто-то может точно сказать, что вот оно хочет на самом деле?

Наемница была права. Мысли и поступки яутжа находились за гранью человеческого понимания. Совсем недавно руки Хашори причинили Лилии столько боли и страданий, а кожу андроида до сих пор покрывали ужасные раны и шрамы.

Но Хашори и спасла Лилию, сопроводив ее до этой космической станции, прекрасно при этом понимая, как люди встретят чужака.

Сейчас она пристально смотрела на Робо, сузив глаза и вроде бы ненароком обнажая клыки, словно оценивая своего потенциального противника. Рука ее крепче сжала древко копья.

– Давайте доверимся ей, – сказал Цзянго. – Вы же позволили этой яутжа подняться на борт своего корабля. Не устраивать же сейчас драку, в самом деле?

– Настоящая драка вон там, – напомнила Лилия тихим и низким голосом, снова привлекая к себе внимание всех присутствующих. – Ярость наступает. Они не остановятся ни перед чем. А я представляю для них угрозу. Иначе они не послали бы за мной Александра и всю его армию. И дело тут не только в том, что задета честь Малони. Что же касается яутжа, они прилетели сюда, чтобы помочь. Мы должны им верить. Совсем скоро Александр подберется достаточно близко для того, чтобы атаковать.

– Так, значит, это товарищи вашей подруги воюют там, в десяти миллиардах миль отсюда? – спросила Вейр.

Лилия обратилась к Хашори на ее родном языке, и та молча кивнула. Казалось, что это для нее совершенно непривычно, и она просто старается копировать один из простейших жестов, принятых у людей при общении.

– Тебе будет безопаснее на станции, – сказал Лилии Цзянго.

– Ей безопаснее на борту «Спасителя Сатаны»! – возразила Вейр. – Кто знает, на что способен Александр? Ядерный снаряд, модулятор частиц – одно прямое попадание – и от станции останется одна головешка. А здесь, на борту, у нас хотя бы есть шанс увернуться.

– Мне нужно встретиться с членами Совета, – снова начал Цзянго. – Предупредить их.

– Ну так предупреждай, – парировала Вейр, кивком указывая на Лилию. – Ты же сам твердишь, насколько она важна. Да и как по мне, она для тебя приоритет.

«Приоритет», – в мыслях повторила Лилия.

На лицах Таннов, и мужа, и жены, отразились все душевные муки, что они испытывали. Космическая станция «Ад», ставшая им вторым домом, возможно, была уже обречена, но сейчас важнее всего было спасти Лилию.

– Только вернись, пока они не подлетели, – предупредила его Вейр. – Я серьезно. Я не буду тебя ждать.

– Я на это и не рассчитывал. – Цзянго встал, все еще сжимая в ладони руку жены.

– Как только они атакуют, начнется настоящий хаос. – Вейр снова обратила взор на голографический экран.

Даже с такого огромного расстояния сенсоры корабля улавливали ядерные взрывы и вспышки лазерных лучей. Трудно было разобраться, кто где – Ярость, яутжа или кто-то еще, принимающий участие в сражении, – и еще труднее догадаться, кто из них побеждает. Ясно было одно – проигравшим уготована страшная смерть в облаке радиоактивного газа, прежде чем их останки распадутся на атомы в холодном и темном космосе.

– Но всеобщая паника – это наш шанс скрыться, – задумчиво добавила Вейр.

– Сбежать с поля боя, командир? – недоверчиво спросил один из наемников, Миллард.

Вейр пристально посмотрела на него и улыбнулась.

– Только чтобы успеть на другую битву, Миллард. Вероятно, куда более грандиозную.

«Вероятно… – подумала Лилия. – Никаких вероятно…»

– Пожалуй, час у тебя есть, – сказала Иветта, обращаясь к мужу. – Не забывай следить за временем.

Он поцеловал ее в щеку и оглянулся на мостик, где сидела Лилия. Его улыбка должна была внушать надежду, но Лилия видела в ней только боль. Это была ее вина. Это она принесла беду всем этим людям.

Но настоящая боль была еще впереди.

Когда Цзянго ушел, Лилия продолжила наблюдать за битвой, разворачивающейся на голографическом экране. Хашори по-прежнему стояла рядом, по другую руку сидела Иветта Танн. Члены экипажа занимались подготовкой к старту и проверяли готовность оружейных систем.

Во всем происходящем ощущалась какая-то безнадежность. С каждым новым взрывом, с каждой вспышкой лазеров, с каждым комментарием, отпущенным членом экипажа, Лилия все отчетливее понимала, что Александр приближается. Любого, кто посмеет встать у него на пути, он разнесет на куски, распылит на атомы, а затем доберется до «Ада», и участь его незавидна.

Слева от нее, в иллюминаторе, виднелась часть изящной конструкции космической станции, один из ее рукавов, к которому, словно гигантские стручки на стебле, были пришвартованы несколько кораблей. Так много людей, и из-за нее всем им грозит опасность.

Но, несмотря на все это, она была уверена, что поступила правильно в своем стремлении спасти как можно больше людей. Знание, скрытое в ней, поможет бороться с Яростью. От Хашори она знала, что яутжа тоже понесли огромные потери, они вместе стали свидетелями того, что случилось с обслуживающим персоналом одной из нор. Подобная судьба, скорее всего, ожидала и другие норы по всей Сфере, и, возможно, спасать их было уже поздно.

На самом деле никакой она не «приоритет». Приоритет – это то, что внутри нее. Только это имеет значение.

Вспышки на экране стали постепенно угасать, что еще больше обеспокоило Вейр и ее команду. Хашори зашевелилась.

– Я должна была быть с ними, на своем корабле, – сказала она.

Вокруг «Ада» в радиусе нескольких сотен миль кружили пять кораблей яутжа. Из-за их появления на станции, скорее всего, объявили боевую тревогу, но цель этих кораблей была снаружи, а не внутри станции. Они готовились встретить врага – генерала и его армию, только что одержавших очередную победу.

– Спасибо, что остаешься со мной, – сказала Лилия.

– Что происходит? – спросила Иветта.

– Похоже, твой муж, договорился, с кем надо, – отозвалась Вейр. – Системы защиты «Ада» приведены в полную готовность, запущены ядерные беспилотники, некоторые боевые корабли уже ведут артподготовку. Пара кораблей дала деру, но в целом станция готова к обороне.

– Насколько близко враг? – спросила Иветта.

– Примерно в часе пути. Когда компьютер полностью обработает данные, мы будем иметь представление о том, какова их мощь.

– Один большой корабль и корабли поддержки, – сказала Лилия. – Флагман Александра переоборудован Искрой в мощную и быструю машину войны. Его малые корабли гораздо маневреннее истребителей яутжа, и на борту у них более мощное оружие.

– Что такое Искра? – поинтересовалась Иветта.

– Это… – начала было Лилия и замялась. Она не могла подобрать слова, чтобы описать то, что Основатели обнаружили на далекой базе таинственных существ.

– Вот и муженек вернулся, – сказал Хут, еще один наемник, невысокий плотный мужчина, от которого так и веяло опасностью.

Дверь на мостик с негромким шипением открылась, и вошел Цзянго. Иветта бросилась ему навстречу, и в те несколько мгновений, пока супруги обнимались, на корабле стояла тишина. Возможно, где-то в глубине души они уже оставили надежду встретиться снова.

– Ну? – нетерпеливо спросила Вейр.

– Они все видели. Совет готов сражаться, – ответил Цзянго.

– Ради меня, – промолвила Лилия.

– Нет, – возразил Цзянго. – Ради самих себя! Они защищают «Ад». Я пообещал, что мы поможем им всем, чем сможем.

Вейр тяжело вздохнула.

– Так, папаша, ты уж определись. Нам убегать и спасать ее или оставаться и сражаться?

– Я придумал, как можно сделать и то и другое.

Цзянго посмотрел на голографический экран. Сражение закончилось, и тот почти полностью потемнел. Затем Танн перевел взгляд на Хашори и попросил Лилию перевести его слова.

– Слушай внимательно. Времени у нас немного.

Атака была быстрой и яростной.

Главный корабль генерала Александра вынырнул из искривления в миллионах миль от «Ада», включил на полную мощность подпространственные двигатели и обрушил на семь оборонительных кораблей, курсирующих вокруг станции, шквал ядерных бомб.

Прочерчивая невидимые линии к своим целям, бомбы распускались во мраке космоса ослепительными огненными цветами и гасли в считаные секунды. Одна такая вспышка задела спасательное судно, слишком неповоротливое для маневров, но остальные успели увернуться и скрыться в тускло мерцающих облаках, оставшихся после взрывов.

– Где же его истребители? – пробормотала Лилия.

– Наверняка приберегает их как главный сюрприз, – сказала Вейр.

Цзянго сообщил коды доступа к главному компьютеру «Ада», благодаря чему им стала доступна многомерная картина обороны. Вейр переключилась на обзор с трех главных камер мостика и направила одну из них в пустоту, в сторону, противоположную основному направлению атаки.

Через несколько секунд они заметили пульсирующие огни и из искривления показалась целая флотилия небольших кораблей.

– Вот и они.

– И что теперь? – спросила Робо.

– Ждем еще пару секунд, – ответила Вейр. – Если старик прав…

– Это наша главная надежда, – сказал Цзянго.

– Не настолько уж он и стар! – воскликнула Иветта.

Если это и была попытка пошутить, то она явно не удалась.

– Черт возьми! А это еще что такое? – спросил Миллард.

Главный корабль Александра, замедляясь по мере приближения к «Аду», почти целиком закрыл собой один из голографических экранов. Его защитное поле мерцало, отклоняя направленные в него ракеты и лазерные лучи. Лилия попыталась представить – каково это, в первый раз увидеть такую громаду, окутанную призрачным розовым сиянием, похожую на огромное неповоротливое существо. Ракеты и лазерные лучи походили на соринки, которые оно небрежно стряхивало с себя.

– Его создала Искра, – сказала Лилия и нахмурилась, пытаясь сообразить, как ей вместить столь большое количество информации в такое короткое время. Но это было попросту невозможно, и она оставила свои попытки.

Еще одна бомба, попавшая в оборонительный корабль, разнесла его на куски. Вейр включила микрофон на горле.

– «Ад», это «Спаситель Сатаны». В квадранте шесть-шесть замечены атакующие корабли. Идем на перехват.

– Что? – удивилась Иветта.

Вейр не ответила. Ее экипаж не ставил под сомнения приказ капитана, и через несколько секунд их корабль покинул швартовочный рукав, оставляя «Ад» далеко позади и направляясь, как казалось, в пустоту.

Но пустота эта быстро заполнялась.

– Хут? – спросила Вейр.

– Уже прицелился.

Корабль содрогнулся, открывая орудийные люки. Лазерные лучи прорезали тьму, за ними последовали три ядерных заряда, и пульсирующее пурпурное сияние щупальцами растянулось во все стороны, словно пальцы слепого гиганта. Одна из бомб попала в истребитель, и он исчез во вспышке пламени. Другой, бывший неподалеку, загорелся, и беспорядочно закружился, устремляясь прямо на них. Вейр слегка изменила курс.

Другое орудие выпустило заряды в пустоту.

– Оба готовы, – уточнил Хут. – Еще три корабля прошли мимо нас и направляются к «Аду».

– О нет… – вырвалось у Цзянго.

Лилия заметила, как супруги в отчаянии сжимают руки друг друга, и ей захотелось, чтобы их кто-нибудь утешил.

Хашори с невозмутимым видом надевала шлем в отметинах былых сражений.

– Хорошо. Разворачиваемся и бьем еще раз, – приказала Вейр. – Хут, ты готов?

– Так точно.

– У тебя секунды три.

– Этого хватит.

– Лилия, ты готова?

– Конечно, – ответила Лилия, сжимая в руке коммуникатор. Она не имела ни малейшего представления, как с ним обращаться и что говорить, но сейчас это было не важно.

Вейр по широкой дуге развернула корабль, и теперь «Ад» был виден в самом центре главного голографического экрана. Лилия удивилась тому, насколько далеко они удалились от станции, и сердце ее дрогнуло, когда она заметила следы разрушений от ракетных ударов.

Главный корабль Александра находился теперь совсем рядом со станцией, и из него, словно семена одуванчика на ветру, сыпались бесчисленные яркие точки. Оборонительные системы «Ада» старались отразить атаки, но превосходство врага было очевидным, тем более когда на подмогу устремились уцелевшие истребители.

– Что это? – спросила Иветта.

Никто не ответил. Лилия уже успела рассказать им, что за солдаты находятся в подчинении Александра.

– Надо было остаться, – посетовал Цзянго. – Там на счету каждый человек. Исход боя зависит от каждого из нас.

– Все зависит только от нее, – сказала Иветта, прижимаясь к мужу и не глядя на Лилию, словно опасаясь встретиться с ней взглядом.

– Лилия, – обратилась к ней Вейр.

Лилия включила коммуникатор.

– Александр, и ты называешь себя генералом? Ты снова упустил меня.

– Хорошо, – сказала Вейр, нажимая кнопки на панели управления. «Ад» сместился влево, удаляясь, пока вовсе не пропал с экранов. Мощные двигатели несли корабль со скоростью заметно приближавшейся к скорости света. Двигатели искривления разогревались, но еще не были активированы. Все на борту были согласны с тем, что стоит воспользоваться любой возможностью, чтобы наверняка оторваться от Александра.

– И что, мы вот так бросим их на произвол судьбы? – спросила Иветта. – Всех, кто живет на станции?

– Они могут сражаться, – ответил Цзянго.

Лилия открыла было рот, но решила, что лучше промолчать. Она прекрасно понимала, какая участь ожидает обитателей «Ада». Шансов у них нет. И никакими словами им уже не поможешь.

– Они приближаются, – доложил Миллард.

– Сколько их? – спросила Вейр.

– Все. Большой корабль и оставшиеся три истребителя.

– Значит, они прекратили штурм, – сказал Хут и взглянул на Танна, словно желая приободрить его. Потом перехватил взгляд Лилии и нахмурился.

– Надеюсь, друзья твоей подруги все еще там, – сказала Вейр.

– Да, – ответила Лилия. – Александр увидит их раньше нас.

– Это хорошо, потому что он быстро приближается. Миллард, поддерживай двигатели искривления в режиме готовности и будь готов прыгнуть по моему приказу.

– Но мы не можем совершить прыжок, пока мы не… – начала Лилия, но капитан оборвала ее.

– Если яутжа не появятся в следующие шесть секунд, мы прыгаем.

На мостике воцарилась напряженная тишина, сопровождаемая только тихими сигналами приборов наблюдения и отдаленным гулом мощных двигателей «Спасителя Сатаны».

«Если мы прыгнем, то он будет гнаться за мной, пока не настигнет, – подумала Лилия. – Корабль Хашори… «Ад»… Сколько еще людей я обреку на гибель?» На протяжении долгих столетий своего существования она старалась вести себя как человек и ощущать себя человеком, но сейчас охотно обменяла бы все это на спокойное, холодное сознание андроида, не способного испытывать ни малейшего чувства вины.

– Смотрите! – воскликнул Хут. – Вон там. Разве это не прекрасно!

На главный экран был выведен вид с кормы «Спасителя Сатаны», и все ахнули от изумления.

Флагман Александра внезапно озарили с десяток ослепительных вспышек, и из каждой вытянулись световые лучи, которые, извиваясь, раз за разом били по кораблю. Вспышки пульсировали, перемещаясь по корпусу. Экран резко перечеркнула яркая молния – след корабля яутжа, полностью демаскированного и ощетинившегося орудиями. Он и четыре других корабля соплеменников Хашори разворачивались, занимая удобную позицию для очередной атаки по кораблю Ярости.

– Прямое попадание! – крикнул Миллард.

– Пока еще рано радоваться, – сказала Лилия.

– Яутжа сильнее, – удовлетворенно произнесла Хашори на своем языке.

Лилия ничего не ответила. «Возможно, – подумала она. – Возможно, на этот раз мы действительно его победили».

Внезапно из бушующего огненного облака, в которое превратился корабль Александра, протянулся лазерный луч и разметал на куски один из истребителей яутжа. По мостику прокатился невольный стон.

– После такого еще никто не выживал, – сказал Хут.

Корабли яутжа атаковали снова и снова, посылая в пылающий шар ядерные бомбы и импульсные лучи, что были ярче всякого солнца. По всему экрану расцветали вспышки. Флагман больше не отвечал, и постепенно взрывы и пламя стали угасать. Среди них показался изрешеченный остов корабля. Рядом с ним вращались многочисленные обломки.

– Готово, – сказала Вейр. – Уж лучше они, чем мы.

Она оглянулась и кивнула Хашори. Воительница никак не отреагировала на этот жест.

– А как же «Ад»? – спросил Цзянго.

– Ты же понимаешь, что мы не можем вернуться, – сказала Иветта. – Все, что происходит сейчас на станции, касается только их. Теперь, после всего случившегося, мы не имеем права рисковать Лилией.

Лилия прислушивалась к их разговору, но не вмешивалась. Она разглядывала останки корабля Александра, вокруг которого продолжали кружить яутжа. Два истребителя подлетели ближе, наверное, чтобы добыть боевые трофеи. Пожары от ядерных взрывов, бушующие на борту огромного судна, освещали флагман изнутри, и Лилия впервые позволила себе подумать о том, что наконец-то свободна.

«Малони, я все-таки сбежала от тебя». Лилия мечтала только об одном – чтобы ее мысли каким-то образом передались прямо в сознание этой безумной женщины.

2. Генерал Масима

Различные норы – квадрант Гамма

2692 г. н. э., ноябрь

Перед началом каждого дня генерал Масима находил время, чтобы преклонить колени и почтить своего бога.

В своей каюте на борту корабля «Аарон-Персиваль» он сперва немного помолчал, готовясь к передаче. Его нельзя было назвать чрезмерно тщеславным андроидом, но он тщательно следил за тем, чтобы всегда появляться перед госпожой Малони в презентабельном виде. В конце концов, он обязан ей своей жизнью. Он существовал, потому что она ему это позволила, она решила, что это необходимо. Она была единственным созданием, кто когда-либо мог претендовать на роль его матери, а если кого-то из людей и почитать в качестве бога, то кого, если не мать?

Каюта его была небольшой и аскетично обставленной – удобное кресло, пульт связи и зеркало во всю стену. Масима никогда не спал, но иногда подолгу сидел в кресле, размышляя о своих задачах и следя за тем, чтобы все шло по плану.

Сейчас же он стоял перед зеркалом и изучал свою внешность: опрятная, идеально сидящая униформа без единого пятнышка, столь же чистое, совершенно невыразительное лицо. Масима узнавал себя в зеркале, но прекрасно знал, что такое лицо могло принадлежать кому угодно. Это была исключительно функциональная часть тела, без всяких признаков характера.

«Характер зависит исключительно от меня», – подумал Масима.

Складки вдоль щек напоминали глубокие порезы на коже.

Он существовал уже пятнадцать лет. В его банке памяти хранились обрывочные фрагменты о рождении, о том, как росло его тело, и о том, как его сознание расширяли Малони и ее специалисты из Ярости. Он не смог бы назвать свое самое первое воспоминание – все они перетекали одно в другое и представляли своего рода облако, в котором хранились все его знания о жизни.

И одним из самых ярких образов в этом облаке была Беатрис Малони.

Ему и всем его коллегам-андроидам – некоторые из них были назначены генералами, другие исполняли менее важные поручения на «Макбете» или кораблях поддержки – предоставили выбор и возможность развития, но все они считали Малони своим единственным начальником и единственным существом, во всех отношениях превосходящим их. Масима не знал, было ли это программной функцией, вшитой в его личность неуверенным в своей безопасности лидером, или проявлением его собственной свободной воли. Если это программа, то он никогда не узнает правды. Поэтому он предпочитал придерживаться второй версии.

Его величайшим желанием было служить Малони и Ярости по мере всех своих сил или умереть на этой службе. Все остальное не имело значения. Цели Ярости были его собственными целями, хотя и они играли второстепенную роль после подчинения госпоже и необходимости удовлетворять любую ее просьбу.

Масиме было поручено чрезвычайно важное задание, и каждое мгновение своего существования он посвящал его успешному выполнению. Нажав на кнопку пульта, он вызвал помощника по коммуникатору.

– Джейкобс, я готов к передаче.

– Спасибо, генерал. Системы включены, готовность подтверждена.

Он встал по стойке «смирно» перед коммуникатором и начал запись доклада:

«Госпожа Малони. С радостью сообщаю вам о том, что все идет по плану. Через семь суток после того, как мы покинули вас, мы прошли через нору «Гамма-123». Она уже была захвачена генералом Роммелем, так что нашему проходу ничего не препятствовало. Еще через шестнадцать суток мы приблизились к «Гамме-114». Пункт управления этой норой располагался на ближайшем естественном спутнике и охранялся группировкой Колониальных морпехов. Для их нейтрализации я выслал шесть истребителей и одновременно вывел «Аарон-Персиваль» на орбиту спутника.

Сопротивление было отчаянным, но нашим солдатам не было равных. Мы потеряли более сотни ксеноморфов, но сохранили все корабли и весь персонал Ярости. Успех был полным. Через сутки мы прошли через нору и в настоящее время приближаемся к «Гамме-98». Датчики показывают, что ею управляют с орбитальной станции, а охраняют ее независимые наемники. Без Колониальных морпехов столкновение, скорее всего, примет иной, более любопытный характер. С нетерпением жду нового боя и готов доложить об успехе в течение следующих двух часов.

Если мы продолжим и дальше передвигаться теми же темпами, то через восемнадцать суток должны совершить два перехода и выйти к Миру Уивера. Тогда-то и начнется мое настоящее задание. Мы готовимся к прибытию, и после захвата «Гаммы-98» я проведу полный смотр войск.

Да здравствует Ярость!

Ваш преданный слуга».

Масима немного помолчал, раздумывая над тем, как еще выразить свою глубочайшую преданность. Но он понимал, что госпожа Малони воспримет славословие в свой адрес как знак малодушия и слабости его андроидной психики. Достаточно того, что он просто выполняет свой долг. Поэтому он выключил устройство записи и только потом добавил:

– Мое сердце и моя душа принадлежат вам, госпожа.

В кабине повисла тишина. Зеленое мерцание на экране пульта свидетельствовало о том, что его послание сохранилось и теперь Джейкобс готовит его к подпространственной передаче.

– Отошли немедленно.

– Так точно, генерал.

– И пусть Килмистер встретится со мной на мостике.

– Он уже там.

– Хорошо. Иду.

Масима выключил коммуникатор, еще раз осмотрел себя в зеркале и вышел из маленького пустого помещения.

Пора провести еще одно сражение.

Килмистер ждал его на просторном мостике. За разнообразными пультами управления сидели другие кораблерожденные, хотя «Аарон-Персиваль» и находился в автономном режиме. Джейкобс отслеживал переговоры между флагманом и шестью сопровождавшими его истребителями, другие члены экипажа следили за курсом, проверяли состояние систем корабля и готовность орудий. На самом деле работы у них сейчас было мало. Искра почти полностью перестроила древний корабль Файнса и переделала его в совершенную боевую машину.

Теперь никто из прежних конструкторов и строителей не узнал бы свой корабль. Обтекаемые формы снаружи обросли выступами, отчего создавалось впечатление, что это не искусственная конструкция, а нечто живое. Внутри большинство систем было заменено или усовершенствовано. Двигатели искривления и система подачи топлива и вовсе находились вне пределов понимания Масимы.

Он и не пытался их понять. Почти живой корабль сам себя регулировал и поддерживал, а они были его пассажирами.

– Генерал, – поприветствовал его кивком Килмистер.

Он тоже был кораблерожденным, хотя и старше остальных. Несмотря на почти столетний возраст и на многочисленные, полученные в боях шрамы, он сохранял рвение и азарт молодости. Это был величайший командир из людей Ярости. Будучи человеком, он не обладал способностью контролировать армию ксеноморфов, хранимых в просторных трюмах «Аарона-Персиваля», и потому выполнял обязанности пилота и управлял шестью истребителями, кружившими в тысячах миль от флагмана Масимы.

– Капитан. Как идет подготовка?

– Согласно расписанию. Готов отдать приказы по первому вашему слову. Похоже, на «Гамме-98» не заметили нашего приближения. Когда нас заметят, системы обороны станции будут уже выведены из строя и мы сможем высадить войска.

Масима кивнул и посмотрел по сторонам.

– Генерал… – начал Килмистер менее уверенным тоном.

– Да, капитан?

– Я хотел бы возглавить атаку.

Масима поднял бровь и усмехнулся.

– Понимаю ваше желание. И оно оправдано. Разрешаю.

Килмистер ограничился кивком.

– Благодарю вас.

– Покажите, что вами можно гордиться, капитан.

Килмистер торопливо удалился с мостика, а Масима занял свое место на круглой платформе в центре. Отсюда он видел все – весь мостик, все экраны наблюдения и экраны связи с шестью малыми боевыми кораблями. Через три минуты после того, как вышел Килмистер, от главного корабля отделились три истребителя, растворились в нитях подпространства и исчезли из виду.

Через пятьдесят минут экраны вновь вспыхнули, и на них появилось увеличенное изображение норы «Гамма-98». Знакомое кольцо конструкции преломляло звездный свет и сияло всеми цветами радуги, освещая космическую станцию, расположенную в сотне миль от нее. Это и был пункт управления норой, их главная цель на сегодня. Из доков станции вылетели несколько маленьких стройных кораблей и один большой линкор с подготовленными к стрельбе орудиями.

«Должно быть, на станции уже подготовились к нападению». Это было неудивительно. В последнее время Ярость захватила несколько нор, а до этого бежавшие от Ярости яутжа совершали вылазки в Сферу Людей. Килмистер и его пилоты ожидали сопротивления, но не могли предсказать, насколько оно будет яростным.

На какое-то мгновение Масиму охватило беспокойство.

Бой выдался быстрым, жестоким и запутанным. Экраны наблюдения показывали хаотично пляшущие корабли на фоне размытых звезд, время от времени их заливал ослепительный свет. Затем он гас, и сквозь него проступали сплетающиеся и дрожащие от столкновений лазерные лучи.

Масима стоял, крепко сжимая перила, окружавшие его наблюдательную платформу. Мысль о поражении – даже сама идея поражения – посещала его крайне редко, одним из его недостатков была слепая уверенность. За годы служения Ярости он ни разу не рассматривал даже вероятность отступления и считал это своей силой. Но, возможно, в действительности такая черта делала его попросту слишком наивным.

Один из экранов, на которых отображались истребители Ярости, снова засветился – на этот раз настолько ярко, что казалось, вот-вот вспыхнет, – после чего мгновенно погас и свернулся.

– Корабль потерян? – спросил Масима.

Никто на мостике не проронил ни слова. Члены экипажа бросились лихорадочно проверять все показатели, и лишь через несколько секунд в коммуникаторе раздался голос Джейкобса.

– Один истребитель подбит, – подтвердил он. – Генерал, помимо наемников станцию обороняют корабли яутжа.

– Яутжа?

Это известие его не побеспокоило – за последние десятилетия они неоднократно сталкивались с яутжа и всякий раз побеждали, – просто немного удивило.

Станция на одном из экранов неожиданно выросла – Килмистер подвел свой корабль ближе. На один из швартовочных рукавов обрушился мощный лазерный удар, прорывая защиту. Оболочка не выдержала, произошла декомпрессия, струя воздуха вырвалась наружу, и станция завертелась, словно волчок.

Бой продолжился. На мониторе Джейкобса стремительно сменяли друг друга строчки данных, но Масима продолжал спокойно наблюдать за экранами, показывавшими суматоху и хаос сражения.

Сверхмощный электромагнитный заряд Ярости угодил непосредственно в крупный линкор защитников, разрушая связи между атомами конструкции, корабль вздрогнул и тут же начал плавиться. Необратимая реакция распространялась все дальше вдоль корпуса. Некоторые из орудий попытались нанести последний удар по врагу, но их заряды детонировали, демонстрируя восхитительное, почти прекрасное зрелище и разлетаясь на десятки миль фейерверком, желтым в центре и красно-фиолетовым по краям. Казалось, что стремительно расползающиеся трещины – это шрамы на самой ткани реальности.

Масима отринул прочь все сомнения и до конца сражения восхищался мастерством пилотов Ярости и мощью корабельных орудий.

Весь бой занял пятнадцать минут.

– Станция зачищена, – доложил Килмистер по коммуникатору. – Все мобильные средства обороны ликвидированы, орудия самой станции выведены из строя. Датчики на борту показывают присутствие более сотни выживших. Как только я согласую вращение корабля с вращением станции, то тут же высажу войска.

– Отлично, капитан, – похвалил его Масима. – Отправляйте войска немедленно. Нельзя допустить отключения норы или ее частичного повреждения.

Этого момента Масима и дожидался. Момента, когда он наблюдает за слаженной работой своих «детей».

И вот они полетели сквозь космос. Воздушные струи выбросили с борта корабля более сотни ксеноморфов, они быстро преодолевали пространство, отделявшее их от станции. Едва соприкоснувшись с корпусом, они разбегались во все стороны в поисках входа. Некоторые проползали сквозь разрушенные секции швартовочного рукава и взорвавшиеся орудийные установки; другие пробирались через люки и иллюминаторы. Местами, там, где разрушились внутренние переборки, из трещин появлялись пузыри воздуха; кое-где в них были заметны уносимые в открытый космос люди.

Несмотря на тысячи разделявших их миль, Масима ощущал каждого отдельного ксеноморфа, его ярость и возбуждение, и задавал ему нужную в тот или иной момент цель. Они хорошо знали свою задачу – пробраться на станцию, выследить и убить. Закрыв глаза и почти забыв о своем окружении, генерал полностью отдался слиянию с этими существами. Он больше не ощущал жары или холода, а движение и покой стали различными гранями одного и того же состояния. Он больше не был обычным ошибающимся человеком.

Он был андроидом.

Резня закончилась быстро. Прорвавшись внутрь, ксеноморфы почти не встретили сопротивления. Большинство людей на борту уже погибли от вызванной взрывами декомпрессии, а на тех, кто успел надеть костюмы, мгновенно набросились полчища чудовищ. Костюмы разлетались на кусочки, облака кислорода застывали ледяными кристалликами, капли крови превращались в замороженные бурые шарики. Вскоре единственными живыми существами на станции остались смертоносные солдаты Ярости.

– Станция захвачена, – доложил Килмистер.

– Да, я знаю, – ответил Масима, возвращаясь в свое обычное состояние. – Будем там с минуты на минуту. Отводите войска, выходите на оборонительную орбиту.

Включив открытый канал, он добавил:

– Всем членам экипажа приготовиться к переходу через нору в течение следующих пятнадцати часов.

Окинув взглядом мостик, он с удовлетворением отметил привычную деловую суматоху. Потеря истребителя немного беспокоила его, тем более что после очередного прыжка они окажутся у Мира Уивера, который, скорее всего, хорошо защищен.

– Берлиоз. На связи генерал Масима. Спускаюсь в трюм-инкубатор.

– Так точно, генерал, – отозвался в коммуникаторе женский голос.

В отдалении были слышны звуки рождения новых солдат: визг, треск разрывающейся плоти. Крики.

Иногда Масима испытывал почти непреодолимое желание присутствовать при появлении на свет очередного «потомства».

Берлиоз встретила его у входа в трюм-инкубатор – один из трех огромных отсеков на борту «Аарона-Персиваля», каждый из которых заполняли тысячи людей, уже несколько столетий находившихся в состоянии криосна. История их жизни казалась почти невероятной и, когда Масима изредка задумывался о ней, весьма печальной. Но легкое сожаление об их участи не шло ни в какое сравнение с радостью при мысли о том, какому великому делу послужили их тела, какое чудо пробуждается внутри них.

Эти тела уже покоились в криокапсулах за много столетий до того, как родился кто-то из живущих ныне – даже очень древняя по меркам людей Беатрис Малони. Без них Ярость не выполнила бы своего предназначения. Некогда эти люди отправились прокладывать путь в далекий космос, но сейчас возвращались на Землю, неся за грудными клетками, в своем чреве смерть. Восхитительную, чудесную погибель.

– Генерал, я слышала, мы еще на шаг приблизились к цели, – сказала Берлиоз.

Это была загадочная женщина, гораздо комфортнее ощущавшая себя среди спящих посланников смерти, чем среди живущих. От этого в душе Масимы пробуждалось какое-то странное, неловкое ощущение. Однажды он спросил Джейкобса – уж не потому ли, что он андроид, и ответ удивил его. Джейкобс рассмеялся и сказал, что она так ведет себя со всеми.

«Она даже меньше человек, чем вы, генерал».

– Мы скоро высаживаемся. Я просто зашел проверить.

– Проверить, – повторила Берлиоз с неизменной улыбкой.

Уголок ее губ слегка дернулся.

– Все хорошо?

– Очень хорошо, – ответила она. – Лучше, чем… всегда.

Снова повисло неловкое молчание.

– Хотелось бы посмотреть, – прервал его Масима.

– Да, конечно.

Берлиоз отступила в сторону и жестом указала ему на дверь, предлагая войти. Ее улыбка растаяла, и Масима без всяких слов понял почему. Эти трюмы были ее вотчиной, и любого другого она воспринимала как незваного гостя. Даже его.

– Никогда не думала, что это может быть настолько восхитительным, – сказала Берлиоз. – Никогда еще не рождалось так много одновременно, и это… это великолепно. Я не спала три дня. Нужно сделать так много всего!

Масима перешел на стоявшую у двери платформу и приказал ей взлететь. Берлиоз встала рядом с ним, и они вместе воспарили к потолку трюма. Она была права. Здесь действительно было очень оживленно.

Для атаки на Мир Уивера им потребуются все ксеноморфы, которые только могут родиться, и Берлиоз очень серьезно подошла к своей задаче. Трюм превратился в настоящую фабрику рождения и смерти, и с самого начала миссии Масима никогда не видел, чтобы все это происходило в таком масштабе.

С левой стороны располагались ряды людей, бледных и покрытых блестящим скользким криогелем. Капсулы с ними хранились в соседнем помещении; с помощью полей захвата их вытаскивали из капсул и доставляли в этот зал, складывая рядом с другими. Конечности их нелепо болтались, некоторые слегка шевелили ими сами, животы иных содрогались от непроизвольного сокращения внутренних органов. Мозг их постепенно, очень медленно, пробуждался из глубочайшего, длившегося столетия сна. Никто из них и не предполагал, что им придется просыпаться именно таким образом.

Но кто-то пробуждался полностью.

Им имплантировали эмбрионы ксеноморфов, когда они еще находились в своих капсулах. И эти эмбрионы тоже просыпались.

Прямо под платформой, на которой стояли Масима и Берлиоз, и чуть спереди располагалась зона рождения, расчищенная от капсул уже давно, когда корабль был еще только захвачен. Искра полностью перекроила все основные конструкции и коммуникации. Запрограммированные устройства с полями захвата переносили спящих людей на эту площадку, а парящие роботы направляли в их грудь слабые разряды, заставлявшие спящих просыпаться еще быстрее, и, самое главное, заставлявшие существ, находившихся у них внутри, стремиться к воздуху и свету.

В девяти случаях из десяти рождение происходило до того, как хозяин просыпался полностью. Но иногда кое-кто из людей открывал глаза.

Масима наблюдал за тем, как каждую минуту рождалось несколько ксеноморфов. Вялые человеческие тела содрогались, грудные клетки распахивались изнутри, взрываясь кровавым цветком и орошая пол брызгами крови. Некоторые люди стонали, один-два кричали перед смертью. Эти звуки смешивались в причудливую симфонию, сопровождающую чудо рождения.

Вздохи, стоны, треск, визг, хрип, предсмертная агония… а затем нежный писк новорожденного, наконец-то появившегося на свет.

Масима чувствовал их рождение. Благодаря особой нанотехнологии все эмбрионы уже заранее были связаны с ним и рождались его слугами, его солдатами. Некоторые даже поворачивались в его сторону, словно ощущали его присутствие. Возможно, они и на самом деле чувствовали присутствие своего хозяина.

– Дети мои, – прошептал он и нисколько не удивился, когда то же самое повторила Берлиоз.

Молодых ксеноморфов забирал летающий дрон, переносивший их в загоны для роста, расположенные в дальнем, теряющемся в дымке отсеке, влажная атмосфера которого идеально подходила для развития ксеноморфов и превращения их во взрослые особи. Каждый загон был покрыт куполом и представлял собой изолированное пространство, в которое непрерывно поступали питательные вещества. После того как ксеноморфы достигали взрослой стадии, на их экзоскелет ставилась особая печать, означавшая, что они принадлежат Масиме.

– Сколько их уже? – спросил он.

– С тех пор как мы удалились от «Макбета», на свет появилось почти семь тысяч.

– Прекрасно. Я ощущаю их силу и здоровье.

– Конечно же, они сильные и здоровые. Я присматриваю за ними и хорошо кормлю.

Масима слышал, как производится пища для ксеноморфов. После их рождения трупы людей смывались в канализационные отверстия на полу и попадали в чаны для переработки. Там огромные мясорубки переламывали их на части и перемешивали в однородную массу, в которую добавлялись витамины. Потом эта масса по трубам поступала в загоны. Безотходное производство.

– Хотелось бы, чтобы ко времени прибытия родились еще четыре тысячи, – сказал Масима.

– Генерал, все оставшиеся эмбрионы должны появиться на свет в ближайшие пятнадцать дней.

Масима приподнял бровь.

– Все двенадцать тысяч, – уточнила Берлиоз. – Армия, численностью в шестнадцать тысяч особей.

– И все под моим командованием, – произнес Масима.

Он закрыл глаза и представил себе ближайшее будущее – армии ксеноморфов, одна за другой высаживающихся на поверхности Мира Уивера и сметающих все на своем пути. Убивающих всех.

Будущее было великолепным.

И оно было окрашено в багровый цвет.

3. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 г. н. э., декабрь

Самое удивительное заключалось в том, что на астероиде яутжа очень многое выглядело знакомым.

«Мы всегда догадывались, что они используют инопланетные технологии для создания и совершенствования своих. И обстановка здесь многое доказывает», – подумала Иза Палант.

Сейчас, при закрытых внешних воротах, могло показаться, что они находятся на борту обычной крупной базы Колониальных морпехов. С потолка огромной, вырезанной внутри астероида полости свисали осветительные и наблюдательные приборы вперемешку с трубами и захватами; кое-где были пришвартованы небольшие корабли.

На этом сходство с базой морпехов заканчивалось, потому что эти корабли явно принадлежали яутжа. Ни один из них не был похож на другие, но в их облике и конструкции было что-то общее, к чему Иза с годами уже привыкла – темно-серая окраска, вытянутая и обтекаемая форма, делавшая их похожими на рыб и помогающая маскироваться, орудийные установки снаружи, а не внутри, готовые выстрелить в любое время.

В квантовых хранилищах «Вейланд-Ютани» имелась информация обо всех известных кораблях яутжа, от общего внешнего вида до подробных схем тех, что были захвачены или частично уничтожены. Иза никогда не доверяла Компании и считала, что она многое скрывает, так что по мере исследований она составляла свою собственную базу данных в своем квантовом хранилище.

Конечно, Изу в первую очередь интересовали биология, общество и язык чужаков, но все это было связано с техническими и военными аспектами. Она подозревала, что сейчас она располагает самым большим объемом информации о яутжа во всей Сфере Людей. А в ближайшие несколько дней его, при желании, можно значительно увеличить.

– Черт меня подери! – вырвалось у Бествик.

– Учитывая текущие обстоятельства, я бы предпочел этого не делать, – отозвался Шпренкель.

– Ну да, я не в твоем вкусе.

– Посмотрите сюда, – прервал их перепалку Хайк.

Он все еще сидел за штурвалом «Пикси», но сейчас их корабль сам по себе медленно перемещался в поле захвата к дальнему краю огромной пещеры.

– Торжественный прием, – сказал Хайк. – Не нравится мне это, командир. Совсем не нравится.

– Я думаю, сейчас поздно размышлять, что нам нравится, а что нет, – ответила майор Акоко Хэлли.

Гравитация слегка менялась, и к горлу Палант подступил комок. При приближении к астероиду корабль автоматически изменил силу искусственного притяжения, рассчитав, какое именно гравитационное поле должно иметь физическое тело таких размеров – миль сорока в ширину в самом большом месте. Но яутжа, по всей видимости, внутри включили свое поле, так что, пройдя через ворота и оказавшись в нем, корабль стал подстраиваться к новым условиям. Иза закрыла глаза, сглотнула и попыталась дышать ровно. Она давно не испытывала приступов космической болезни; но, в конце концов, до недавнего разрушения лаборатории и гибели друзей она почти десятилетие провела на спокойной твердой поверхности.

Корабль приблизился к выступу в стене, из которого вытянулся швартовочный механизм, о чем с тихим переливом сообщил корабельный компьютер Билли.

– Все мои сенсоры блокированы. Коммуникационные устройства деактивированы. Детекторы жизненных форм и передвижения выключены. Мы слепы.

– Пока что, – уточнила Палант.

– Может, им просто понадобился корабль, – предположил Шпренкель. – Ведь это личное судно Джерарда Маршалла, одно из самых совершенных во всем флоте. Может, мы просто таким образом передали «Пикси» врагу?

– А ведь мы об этом даже не задумывались, – сказал Хайк, переводя взгляд на Палант. – Позволили ей командовать, ушли в самоволку, а теперь находимся в брюхе гигантского чудовища…

– А еще ты лично перерезал горло человеку Джерарда Маршалла, – добавила Палант.

Она до сих пор никак не могла выкинуть из головы яркую сцену убийства. До этого Иза считала МакИлвина своим другом, но он угрожал всем и хотел завладеть контролем над кораблем, чтобы доставить их всех в Компанию. В останках захваченного ими андроида таились тайны загадочной технологии, ради которой Компания была готова пойти на любое преступление и убить кого угодно, что и доказал ее представитель МакИлвин.

Но они сами убили его.

– Это решение приняли все мы, – строго сказала Хэлли.

Подчиненные майора Хэлли называли ее Снежной сукой, потому что часто она казалась холодной и безучастной. Но не сейчас. Сейчас она заметно сердилась.

– И мы все вместе оказались в этой ситуации, чем бы она нам ни грозила. Упреками делу не поможешь, – она посмотрела на Палант. – Лично я верю, что Иза нам поможет. Мы все должны верить ей. Она уже доказала, что достойна доверия.

Палант кивнула.

Корабль слегка дрогнул, пришвартовываясь, а затем гравитационное поле стабилизировалось, и она почувствовала, как внутри нее все успокаивается. Наступила тишина.

Палант отстегнула ремни и прошла в комнату отдыха, где они хранили останки андроида, тщательно прикрепив их к стене. Никому не хотелось смотреть на них постоянно, но стоило следить за ними время от времени. Теперь Палант снова, как и на протяжении всех двенадцати суток путешествия до астероида, стояла перед упакованным в вакуумную оболочку торсом андроида. Одна его рука была почти оторвана и прижата к груди, нога была распорота и походила на бледную, распотрошенную и наполовину сожранную рыбу. Из нее сочилась белесая жидкость с крохотными пузырьками, растекавшаяся изнутри по пластиковой пленке. Волосы были тщательно приглажены. Упаковали его настолько плотно, что один глаз не мог закрыться и, казалось, наблюдал за происходящим, слегка шевелясь в своей глазнице.

И выглядел он до жути разумным.

Через сутки после гибели МакИлвина Хэлли наклеила на глаз медицинский пластырь. Теперь же Палант схватилась за уголок пластыря, одним резким движением оторвала его от пластиковой упаковки и отступила назад.

Глаз смотрел прямо на нее, зрачок сузился от яркого света.

Она глядела на него.

«Пора выяснить, что же ты скрываешь», – подумала она.

С глазом что-то произошло. Конечно, в таком положении, будучи плотно сжатым, лицо андроида не могло передавать никаких эмоций, но Палант была уверена, что каким-то невообразимым образом ему удалось улыбнуться.

На платформе рядом со швартовочным механизмом их поджидали три яутжа. Среди них Палант узнала того, кто передал им андроида на борту разрушенного «Купера-Джордана», корабля Ярости. Но он никак не выказывал, что узнает их, даже когда Бествик и Шпренкель вытолкнули андроида из поля захвата.

Из двух других яутжа один был чуть ниже ростом, но массивнее; а третий – высокий и стройный, в очень прочной броне, сжимал в левой руке старую импульсную морпеховскую винтовку. На всех красовались шлемы, испещренные следами былых сражений. На ремнях и поясах яутжа были развешены трофеи – отполированные черепа, мумифицированные конечности, зубы, когти и какие-то неподдающиеся узнаванию обрывки кожи.

Один из черепов был человеческим.

Хэлли и другие люди посмотрели на Палант, как будто ожидая от нее чего-то очень важного. И в самом деле, только она могла хоть как-то общаться с яутжа, да и те, похоже, ждали, пока она заговорит.

В левой руке она сжимала старый планшет, на который они с МакИлвином установили программу-переводчик. Теперь, когда из ученых осталась только она, ей недоставало помощника. Пусть даже и предателя.

– Мы что, прилетели сюда, чтобы просто вот так стоять? – нетерпеливо спросила Бествик.

Палант начала набирать текст сообщения, стараясь использовать как можно более простые слова и выражения в надежде, что они не покажутся стоявшим перед ней яутжа полной бессмыслицей.

«Нам сказали следовать сюда». Планшет щелкнул и издал глухие гортанные звуки, подражая языку яутжа. «Что дальше?»

Три яутжа слегка пошевелились, склонив головы. Тот, что был на борту «Купера-Джордана», посмотрел куда-то в сторону, а потом снова повернулся к ним.

– Похоже, он хочет, чтобы мы шли за ним, – сказала Палант.

Они последовали за этим яутжа. Двое других шли позади. Было немного неприятно оставлять «Пикси», служивший им верой и правдой все последнее время. Палант уже привыкла к тому, что от смертельно опасного космоса их отделяет его защитная оболочка. Ей нравился даже корабельный компьютер Билли, пусть и лишенный юмора. Теперь же она ощущала себя совершенно беззащитной.

Вслед за яутжа они свернули в туннель, проложенный через скалистый грунт астероида. Вдоль его грубых стен были развешены фонари, шли служебные кабели; вскоре туннель начал разделяться на рукава, ведущие в стороны, вниз, и даже вверх.

– Не падать духом, – приободрила ее идущая позади Хэлли. – Они оставили нам оружие. Пока что нам ничего не угрожает.

– Мы зашли так далеко, что остается только доверять им, – согласилась Палант.

Никто больше не сказал ни слова, но и возражать никто не стал.

Они повернули в туннель, уходящий под уклоном в глубь астероида, и минут через десять первый яутжа остановился у проема, ведущего в открытое пространство, напоминающее центр управления, хотя в нем и находились еще только два яутжа. Оба чужака повернулись, чтобы взглянуть на прибывших, а затем продолжили свой разговор.

Палант тем временем оглянулась, посмотрев на герметичный пластиковый мешок, который несли морпехи. Глаз андроида вращался, словно озираясь по сторонам, отчего Палант стало еще более не по себе. Любой человек, получивший такие повреждения, давным-давно умер бы, но ее не покидало чувство, что этот андроид продолжает служить Ярости.

Первый яутжа указал на планшет и заговорил. Палант включила его, прибавив громкость, чтобы и остальные могли следить за их беседой.

– Я проведу вас в комнату, – говорил планшет без всяких интонаций, но переводил отлично. – Скажите, какие инструменты вам нужны, и мы их принесем.

Не дожидаясь ответа, яутжа пересек центр управления и вошел в другой туннель. Они последовали за ним. Этот туннель был совсем коротким и заканчивался тяжелой стальной дверью. За нею оказалось просторное помещение с низким потолком. В центре его располагалось нечто вроде большой исследовательской камеры с мерцающими голубоватым светом полупрозрачными стенами. В нескольких шагах от камеры на небольшой подставке виднелась панель управления с символами яутжа.

Не говоря ни слова, яутжа нажал несколько кнопок на панели, и голубоватый свет погас. Схватив андроида, их проводник поставил его внутрь сдерживающего поля. Потом с легким гудением свет зажегся вновь – камера была надежно запечатана.

Все так же храня молчание, яутжа повернулся и показал на дальний угол, где еще одна дверь вела в более темную комнату. Палант догадалась, что это их комната отдыха.

Перед тем как покинуть их, чужак снова заговорил.

– Якита скоро будет с вами.

Потом он вышел, но не закрыв за собой двери. Значит, они не пленники. Хотя Палант подумала, что если они попробуют сейчас же вернуться на «Пикси», то их хозяева могут этому помешать.

– Дом, милый дом, – сказала Бествик. – Ну, Девушка-яутжа, что дальше?

– Дальше мы познакомимся с Якитой, – ответила Палант, и, указывая на захваченного андроида, добавила: – А потом я поработаю с этим.

Помещение вокруг них ожило.

Рядом стояли четыре пьедестала высотой примерно чуть ниже пояса Палант, и она сначала подумала, что это платформы для установки каких-нибудь приборов. Но когда Бествик приблизилась к одному из них, он раскрылся, показав свое содержимое. Казалось, вся его структура росла и расширялась, превращаясь в нечто поразительное. Бествик невольно отпрянула, наткнувшись на Шпренкеля.

Перед их взором предстал некий предмет, парящий в полупрозрачном пузыре – своего рода исследовательской капсуле. Сначала Палант показалось, что предмет этот механический, но когда вся конструкция перестала двигаться, она разглядела, что он больше похож на объект биологического происхождения. Как будто конечность, длиной с ее ногу, покрытая серебристой кожей с металлическим оттенком. Выступ на одном ее конце походил на сжатый кулак или согнутую ступню с переплетенными пальцами. Другой конец был оторван – из него торчали вены, куски плоти и мышечные волокна в комке прозрачного геля, из-за чего вены походили на проволоку, а сломанная кость – на толстый кабель.

Вокруг объекта располагались различные научно-исследовательские инструменты. Некоторые из них Палант узнала – ручной сканер костей и нечто, вроде экрана магнаскопа, – но большинство были незнакомыми. В некоторых горели синеватые огоньки, и в их сиянии гель с конечностью пульсировал словно живое, дышащее существо.

Другие пьедесталы также начали раскрываться.

– Какого дьявола? – воскликнул Хайк, хватаясь за пистолет, но Хэлли перехватила его руку. Палант это понравилось. Солдаты не должны бояться науки и знаний.

– Это лаборатория, – объяснила она. – Яутжа не только убивают. Они еще и учатся. Мы давно об этом знали – это же очевидно, поскольку многие их технологии значительно превосходят наши.

– Значит, вот где они хранят эти свои технологии, – сказал Шпренкель.

– Мы давно догадывались, что у них есть такие хранилища, – согласилась Палант. – И, похоже, мы видим этому подтверждение. Они заимствуют знания у других цивилизаций.

Она подошла к ближайшему пьедесталу и внимательно рассмотрела его содержимое.

Это была небольшая серебристая сфера, усыпанная словно драгоценными камнями, постоянно менявшими цвет и размеры. Она была подвешена в поле захвата. Палант не имела ни малейшего представления, что это за штуковина, но знала, что она принадлежала каким-то другим существам.

Над другим пьедесталом парил целый рой небольших объектов величиной с палец. Они казались живыми существами, не обращавшими внимания на то, что кто-то следит за их суетливыми перемещениями вокруг своеобразного кристалла. На поверхности кристалла сменяли друг друга различные образы. Палант не могла понять, что они ей напоминают, потому что они очень быстро менялись, как фрагменты ускользающих сновидений. Вокруг роя яутжа установили какие-то приборы – скорее всего, камеры, датчики радиации и другие измерительные устройства.

Один из морпехов что-то пробормотал под нос.

Другой не сдержал вздох изумления.

– Посмотри сюда, Палант, – обратилась к ней Хэлли.

В ее голосе сквозили нотки любопытства. Она и ее «Дьявольские Псы» окружили другую установку. Палант подумала, что это каким-то образом может быть связано с ксеноморфами, и подошла к ним. Наемники расступились.

На платформе, в окружении трубок и измерительных приборов, лежало существо размером с человеческую ладонь. Как и все остальные объекты, включая андроида в центре просторного помещения, оно парило в светившемся мягким голубоватым светом поле захвата. Провода и трубки пронзали его тонкую матовую кожу, сквозь которую виднелись ритмично пульсирующие внутренности – большинство из них мягкие и, похоже, свернутые. Затем Палант разглядела внутри что-то еще.

Нечто очень горячее.

– Это еще что такое? – спросила она шепотом.

– Огнезлоб, – ответила Хэлли.

– Никогда не слыхала.

– Повезло, – сказала Бествик. – А я несколько лет назад как-то встретила дюжину этих тварей на одном поселении в квадранте Дельта.

– Откуда они? – спросила Палант. – И почему я никогда их не видела и даже не знала об их существовании?

– Люди встречались с ними лишь трижды, – ответила Хэлли. – То есть трижды, когда остались живые свидетели такой встречи. Однажды это были мы. Другая встреча произошла восемнадцать лет назад, третья – в начале столетия. Тогда ими был заражен корабль класса «Титан», и почти весь его экипаж погиб. Предполагается, что они обитают в космосе.

– Ничто не может выжить в космосе, – промолвила Палант, на что Хэлли только пожала плечами.

Иза продолжала разглядывать странное существо. В ней разгоралось профессиональное любопытство, хотя она и отдавала себе отчет в том, что сейчас ее должно интересовать совсем другое.

– Похоже, яутжа неплохо их знают, – сказала Хэлли. – Наверное, мы даже сможем обменяться знаниями.

– У нас нет никаких знаний об этих мерзавцах, – возразил Шпренкель. – За исключением того, что они извергают огонь и способны одним махом откусить человеку голову.

Палант неохотно выпрямилась и огляделась по сторонам. Еще с дюжину пьедесталов открыли свои объекты для исследований, а еще с десяток оставались закрытыми. Наверное, они пусты и только ожидают объекты. Или хранят в себе нечто тайное, что не должно попасться на глаза посторонним.

Самое большое поле захвата в центре помещения продолжало тихо гудеть. Единственный влажный глаз андроида по-прежнему смотрел прямо на нее.

«Погоди, я еще разберусь с тобой», – мысленно обратилась к нему Палант.

Кто-то вошел в помещение через главный вход. Планшет в руках Палант щелкнул и механическим голосом перевел первые слова вновь прибывшего.

– Я Якита. Не бойтесь меня.

– Легко сказать, – пробормотала Бествик. – Интересно, откуда только берутся такие твари.

Палант испуганно посмотрела на нее поверх планшета, опасаясь, что слишком чувствительная программа распознавания голоса могла уловить и перевести фразу Бествик. Но, возможно, исследовательница воспользовалась этим поводом, чтобы отвернуться и не выказать своего изумления при виде нового яутжа.

Новой и весьма необычной самки яутжа – по крайней мере, так предположила Палант. Она не походила ни на какого другого из известных Палант представителей этого вида. Безногое существо передвигалось на платформе с колесами, явно не желая пользоваться технологией парения и отдавая предпочтение устаревшему механическому устройству. С ногами ее рост превышал бы девять футов. Длинные, заплетенные в косы волосы волочились по полу, рискуя каждое мгновение угодить под колеса и запутаться в них, но всякий раз им каким-то чудом удавалось проскользнуть мимо. Темная жесткая кожа существа была испещрена татуировками, потрескавшиеся желтые клыки стерты, на месте одного глаза располагался механический, гудевший и щелкавший во время поворотов большой головы.

Но длинные пальцы на массивных руках Якиты казались почти изящными. В целом нельзя было с уверенностью определить, сколько ей лет – она могла оказаться как старой, избитой временем, так и молодой, получившей серьезные ранения в бою. Не давал никаких зацепок и ее единственный сохранившийся глаз. И в самом деле, если глаза – это, как говорится, зеркало души, то яутжа казалась бездушным созданием. Палант была атеисткой и не интересовалась древними верованиями, разве что они вызывали любопытство. Но даже ей стало неудобно при мысли об отсутствии души.

Она принялась деловито набирать текст на планшете.

– Ваши образцы поразительны.

Якита, как показалось людям, усмехнулась, слегка покачнувшись на своей платформе, и ответила:

– Рада, что вам понравилось. Это мое… мое увлечение.

Палант не была уверена, пропустил ли переводчик какое-то слово, или Якита не сразу призналась в своем увлечении. Возможно, такие увлечения считаются среди них слабостью. Тем не менее исследовательница уже понимала, что эта яутжа очень сильно отличается от тех, с кем им доводилось иметь дело до сих пор.

– У меня тоже есть любопытные экземпляры, – начала свою фразу Палант. – Например, вот этот.

Подождав, пока прозвучит перевод, она повернулась и показала на андроида.

Единственный здоровый глаз Якиты немного сузился, и она слегка склонилась на своей платформе. Потом поехала вперед, ожидая, что Палант и Хэлли расступятся, уступив ей дорогу. Те, как и следовало ожидать, расступились.

– Как его зовут? – спросила она.

Палант нахмурилась. «Мы не знаем», – подумала она, но вместо того, чтобы признаться в своем неведении, вдруг вспомнила забавного щенка, который когда-то жил у ее бабушки с дедушкой. Ей так и не довелось встретиться с ним в реальности, но она часто видела этого щенка в голографической записи. Однажды, пока бабушка с дедушкой записывали сообщение ее родителям, он прижался к камере глазом, и маленькой Изе это показалось очень смешным – огромный глаз во всю камеру с небольшими пучками черной и белой шерсти по краям. Казалось, он живет сам по себе.

– Настоящее его имя недостойно упоминания, – напечатала она. – Будем звать его Оскаром.

Якита кивнула.

– У меня есть несколько вопросов к Оскару. Как, я догадываюсь, и у вас.

Палант кивнула. Хэлли и ее подчиненные опасливо приблизились к яутжа.

– Тогда начнем, – сказала Якита.

К концу первого дня напряжение, из-за которого Колониальные морпехи то и дело вступали в стычки между собой, понемногу спало.

Хэлли и члены ее команды расположились в зоне отдыха рядом с лабораторией, где помимо спальных мест они обнаружили несколько репликаторов пищи и напитков. Позаимствовав планшет Палант, они составили список заказов. То, что в конечном итоге выходило из репликаторов, не всегда соответствовало их ожиданиям – а иногда и полностью отличалось от их запросов, – но, как выразился Шпренкель, оказалось «в высшей степени съедобным».

Сытый отряд Колониальных морпехов – довольный отряд. Со временем все расслабились настолько, что до ушей Палант периодически доносились взрывы смеха.

Она же вместе с Якитой продолжала исследовать Оскара в лаборатории. И это оказалось далеко не таким уж простым делом. Во всяком случае, им пришлось повозиться. Для начала они освободили поврежденное туловище андроида из вакуумного мешка. При этом он издавал механические пощелкивания и вздохи. Запах от него исходил отвратительный – он не походил на человеческий, но казался явно биологическим, кисловатым, отчего Палант приходилось прикрывать нос и рот. Кроме того, глаз Оскара непрерывно вращался, а мышцы половины лица то и дело сокращались.

Впервые за все время Палант смогла по-настоящему оценить нанесенные андроиду повреждения. Сейчас она почти постоянно находилась рядом с ним внутри камеры, но уже не боялась этого. Рядом с нею была Якита. Одно неверное движение со стороны андроида, и яутжа изорвет на клочки то, что от него осталось. В этом Палант нисколько не сомневалась.

Конечности андроида были переломаны и оторваны, грудная клетка вспорота так, что были видны внутренние органы. Конечно, Палант и раньше видела андроидов и пару раз даже рассматривала их внутренности. Но никто из них не походил на этого. Органы Оскара, казалось, были точной копией человеческих, и на первый взгляд заметить разницу было невозможно. Скорее всего, они были выращены из донорских клеток. Или – что куда хуже – были настоящими донорскими органами тех, кого принесли в жертву ради создания этого андроида.

Кровь его была белой. Палант к этому привыкла. Эта жидкость содержит много питательных веществ, но в ней нет несущих по организму кислород кровяных телец. Любой андроид сам производит для себя кислород в своих нанофабриках.

Голова Оскара также была сильно повреждена, а мозг обнажен. Здесь Палант уже заметила явные различия. Мозг Оскара был полностью искусственным компьютером, вставленным в оболочку из плоти, хотя многие компоненты казались совершенно незнакомыми. Эта технология была выше ее понимания.

Глаз андроида следил за каждым движением Палант и Якиты. Рот со временем начал дергаться все сильнее.

– Он пытается говорить, – сказала Палант.

Это было ясно без всякого перевода. Якита подъехала ближе и запустила пальцы в рот андроида, медленно перебирая ими, пока не расчистила гортань от сломанных зубов. Потом раскрыла челюсти и заглянула внутрь. Палант видела, как внутри шевелится влажный язык, а из десятка оставленных Якитой ран сочится белая кровь.

Из глотки андроида доносились хриплые булькающие звуки, но они не складывались в понятные слова.

– Слишком серьезные повреждения, – сказала Якита. – У меня кое-что есть.

Она махнула рукой, и в нее с пола прыгнула полупрозрачная сфера, уплотнившись и приняв более отчетливые очертания. Якита погрузила в нее пальцы и вынула что-то вроде морского животного с блестевшими от влаги щупальцами и отростками. Оно светилось изнутри каким-то механическим светом, и тело его постоянно меняло форму.

– Ты помогаешь, – сказала Якита.

Палант не осмелилась отказаться. Пока она удерживала голову Оскара, Якита прикрепила непонятный предмет к его раздробленному черепу и принялась подключать щупальца в разные места, время от времени прислушиваясь, а потом поправляя подключения. Потом она отпрянула, и помещение заполнили тихие звуки, похожие на журчание ручья.

Палант удивленно посмотрела на Якиту. Та приподняла бровь и повертела механическим глазом.

– Ну что, человек, когда вы уже наконец поцелуетесь взасос с этой шлюшкой-яутжа.

Палант застыла от изумления. Голос был искусственным и монотонным, но все же каким-то образом передавал ненависть и злобу.

– Да ладно тебе, – продолжил Оскар. – Только не говори, что не хочешь ее. У нее такая влажная кожа. И длинные пальцы.

Палант искоса бросила взгляд на Якиту. Планшет усердно переводил слова Оскара, несмотря на щелчки и треск в старых динамиках. Якита ничего не говорила в ответ.

– Только клыки делают ее похожей на страшилище, – добавил Оскар.

– Видел бы ты себя, – не удержалась Палант и тут же пожалела, что поддалась на провокацию; но это была естественная реакция, автоматическая защита.

Оскар засмеялся. Звук доносился как из его рта, так и из той штуковины, которую Якита прикрепила к его голове. Из ноздрей его вытекло еще немного белой жидкости, глаз закрутился быстрее. Другую глазницу покрыла пленка какого-то быстро застывшего вещества. Вероятно, андроид был оборудован системой самовосстановления, но повреждения были слишком велики, и потому он восстанавливал самое ценное – голову, в которой находился его компьютерный мозг.

Якита кивком указала на планшет, и Палант отключила звук, оставив только текст. «Продолжай говорить», – перевел он слова яутжа.

– Кто тебя сделал? – спросила Палант.

– Ярость, – ответил Оскар.

– Откуда у тебя древний корабль «Купер-Джордан»?

– Ярость нашла его. Под завязку набитый свежим мясом.

Палант вспомнила о людях, заснувших на столетия в надежде когда-нибудь увидеть неизведанный мир, который станет для них новым домом. Первых членов экипажа и пассажиров корабля.

– Ты должен рассказать нам все.

– Все? Никто не знает всего. Даже я.

– Кто твой командир?

– Ах, – произнес андроид и словно посмотрел мечтательно вдаль, в будущее, недоступное Палант. – Возможно, кое-кто действительно знает все.

– И кто же?

– Ярость.

– Какова ее цель?

Оскар огляделся, насколько мог – голубоватое поле, яутжа на платформе с колесами, просторное помещение.

– Яутжа знают больше твоего, – сказал он.

Палант обратила внимание на то, что он употребил множественное число.

– Мы теперь союзники.

Это было смелое заявление, и она украдкой глянула на Якиту, пока планшет переводил ее слова. Но та, похоже, не обратила внимания. Похоже, она вообще думала о чем-то совсем другом.

– Это не пойдет вам на пользу, – сказал Оскар. – Люди слабы и глупы. Яутжа – настоящие звери.

– И все же, ты лежишь перед нами с кишками наружу, а мы вместе тебя исследуем.

– Это война. На войне неизбежны потери.

– И ты рад оказаться в их числе?

– Я рад принадлежать Ярости.

– Скажи, что будет дальше.

Оскар перевел взгляд с Палант на Якиту и обратно.

– Так ты хочешь ее, правда? Ее пальцы, скользкую кожу.

– Ты не представляешь…

Якита издала звук – нечто среднее между рыком и возгласом удивления. Палант раньше не слышала подобного, по крайней мере от яутжа.

Реакция была незамедлительной. Из соседнего помещения тут же выскочила Хэлли со своими подчиненными. Все они держали наготове пистолеты. Палант подняла руки в знак того, что все в порядке.

– За мной, – сказала яутжа.

Протянув руку, она решительно сорвала с головы Оскара странное устройство. Тот издал булькающий гортанный звук. Должно быть, он ощутил боль.

Яутжа выключила защитное поле и прошла через него. Палант последовала за ней. Якита продолжала двигаться к дальнему концу помещения мимо пьедесталов с самыми разнообразными объектами, известными и неизвестными, обыденными и невероятными. Когда они наконец добрались до Хэлли и других морпехов, дыхание Якиты стало тяжелым и прерывистым.

– В чем дело? – спросила Палант, вновь включая звук на планшете.

Якита ответила. Планшет немного помедлил, словно переваривая сказанное. На этот раз он думал дольше обычного. Как будто тоже волновался или боялся. Затем выдал одно-единственное слово.

– Друкати.

– Что это? – спросила Палант.

Якита вздохнула – на удивление, почти совсем по-человечески.

– Это все меняет, – сказала она.

4. Генерал Александр

Неподалеку от космической станции «Ад»

2692 год н. э., декабрь

В своем сне андроид, называвший себя генералом Александром, был охвачен пламенем. Он наблюдал за тем, как плавится его тело, как голубоватые язычки пожирают его плоть, превращающуюся в тепловую энергию, газы и пепел. Кровь его кипела и, шипя, испарялась. Кости вытягивались, затвердевали и ломались, внутренние органы съеживались от жара. Сердце внутри грудной клетки неровно колотилось из последних сил.

И все же Александр пока жил. Он умрет, только когда поджарится его мозг, когда распадутся схемы и расплавятся биологические соединения.

Но он этого не допустит.

Как не допустит и госпожа Малони. Она стояла перед ним, в ярости протягивая к нему свои руки сквозь пламя и дым, вдыхая горячие ядовитые газы и пытаясь выхватить из его расплавленной плоти самую важную деталь.

«Я еще не закончил, – подумал генерал. – Я еще двигаюсь, я еще могу броситься в погоню, и если вы дадите мне еще один шанс…»

Вдалеке снова вспыхнул ярко-белый свет, и госпожа Малони растворилась вместе с темнотой. На ее месте вырастали огненные цветки и кружащие в невесомости искры. Александр знал, что при желании мог бы назвать их красивыми. Ему было знакомо понятие красоты, потому что, несмотря на то что он и другие генералы были созданы для строго утилитарных целей, в их компьютерные мозги для полноты картины и удобства программирования были вложены кое-какие данные об эстетике.

Но он никогда не испытывал потребности в красоте и не понимал ее предназначения. В конце концов, пламя – это просто огонь, несущий боль, разрушение и гибель. Он представляет собой очередное препятствие на пути достижения поставленной цели, и нельзя допустить, чтобы он помешал Александру выполнить свою миссию.

Генерал попытался установить связь с окружением. Все коммуникации между ним и его флагманским кораблем были прерваны. Прощупывая разные частоты, он надеялся обойти возможные помехи между собой и удаленными системами, но, похоже, все его сообщения уходили в пустоту, и никаких принимающих устройств больше не существовало.

Тогда генерал переключился на ячейки кратковременной памяти и попробовал вспомнить последние шестьдесят минут. Погоня до станции людей, сражение с ее защитниками, насмешливый тон Лилии, ведущей передачу с удалявшегося корабля. Снова погоня, а потом засада.

Он должен был предвидеть это. Заранее подготовиться к ней. Он никогда не предполагал, что люди и яутжа могут объединиться и действовать сообща, но нельзя было исключать такую возможность. Нападения Ярости многое изменили как в окрестностях Сферы Людей, так и внутри нее. Ситуация менялась с каждым днем.

Яутжа сбросили маскировку и тут же атаковали его флагман и корабли сопровождения. Корабли оборонялись, но нападение застало их врасплох, а враг сражался отчаянно. После нарушения целостности капитанского мостика, прежде чем весь корабль охватил ядерный пожар, Александра автоматически выбросило в спасательную капсулу.

Пока он находился за защитной оболочкой, корабль вокруг него распадался на куски.

«А теперь…» – подумал Александр.

Воспоминания постепенно возвращались, к нему вернулось и ощущение реальности, и он попытался установить контакт с частями своего корабля, чтобы оценить масштаб разрушений.

Корабль теперь бесполезен. Его корпус пробит в десятке мест, каркас испорчен, атмосфера улетучилась, трюмы с оружием распахнуты и опустошены. Армия его разбита. Его могущественная, некогда несокрушимая армия пропала. Последние солдаты до сих пор сражаются и убивают противника на космической станции, но все остальные либо парят в космосе, выброшенные мощными ядерными взрывами, либо сгорели дотла в огненном аду внутри судна. Он ощущал предсмертные муки сотен горящих заживо существ, раскаленных добела… а затем распад и растворение в холодной тьме. Его связь с ними была вечной, и даже если большинство из них погибли, их агония запечатлелась в его сознании навсегда.

Любого другого на его месте такие переживания свели бы с ума.

Корабль продолжал вращаться вокруг своей оси и постепенно распадаться на куски. Вскоре он окончательно разлетится на миллионы мелких фрагментов, и Александр затеряется в космосе. Окажется выплюнутым, подобно другим мертвецам.

«Но я еще не умер!» Непокорность судьбе разгоралась ярче любого пламени. Пока его сознание не отключилось, поставленная перед ним задача будет поддерживать в нем боевой задор.

Можно попробовать вернуть контроль над ситуацией и продолжить задуманное. Должен же быть какой-то способ.

Александр провел поверхностную диагностику всех личных систем. Полный хаос, как и следовало ожидать. Его обгоревшее тело было бесполезным, из ран все еще сочилась жидкость. Оторванные конечности посылали фантомные боли. Голова, по большей части, сохранилась, хотя пластина в черепе треснула с одной стороны, обнажив внутренние системы. В любое другое время он счел бы свое состояние безнадежным.

Его механизм саморазрушения был еще цел. Один сигнал, одно лишь пожелание, и он заберет обломки корабля с собой в пустоту.

Никакой больше боли, никакой агонии, разделяемой с истребленной армией.

Но надежда оставалась.

Неподалеку от него парил Надзиратель, пульсируя и излучая, как и всегда, странную энергию. Похоже, последние события никак не повлияли на его причудливый разум. Возможно, он даже не заметил разрушений и хаоса, сосредоточившись на единственной своей задаче – поисках и поимке Лилии.

Александр протянул оставшуюся руку и почти дотронулся до этого таинственного порождения Искры. Почти. Прежде он никогда не касался его, и что-то подсказывало, что этот контакт необратимо изменит его. Это порождение таинственной чужой цивилизации недоступно для понимания даже Беатрис Малони. И вообще, имеет ли он право прикасаться к нему?

Вместо этого генерал вернулся к насущной задаче. Сначала нужно восстановить силы, и только потом переходить к следующему шагу. А следующим шагом…

Лилия до сих пор находилась где-то рядом. В пределах его досягаемости.

Александр согнул целую руку, ухватился за обломок корабля и отдал двери мысленный приказ открыться. Ничего не произошло, но этому он нисколько не удивился. Поэтому он открыл дверь вручную, повернув механизм и преодолевая сопротивление металла, пока раскрывшаяся щель не стала достаточно широкой, чтобы через нее можно было проскользнуть внутрь.

Надзиратель последовал за ним. Как всегда, это создание прекрасно помнило свою цель и свое предназначение.

Вокруг них, посреди обломков мостика, медленно парили останки экипажа корабля. Куски окровавленной человеческой плоти, слишком слабой, чтобы представлять для него какую-то пользу. Генерал двинулся дальше.

Наконец он разглядел нечто достойное внимания. Теперь можно было приступать к процессу восстановления.

Солдат-ксеноморф погиб в результате вызванной взрывом декомпрессии. Его внутренние органы почти мгновенно застыли от холода космического пространства. Программе саморазрушения не хватило времени на активацию, и потому он не взорвался изнутри. Александр ухватился за одну из его покрытых шипами конечностей и подтянулся поближе. После этого он принялся работать над левой рукой чудовища. Пришлось немало потрудиться, чтобы отделить ее от туловища и придать оторванному концу форму, пригодную для прикрепления к его собственному плечу.

Он знал, насколько это будет болезненно, но также знал, что попытаться очень даже стоит. Во время своего путешествия по разгромленному кораблю он, должно быть, посетил медицинский отсек – должен был посетить, хотя не помнил этого. Даже во время помутнения его сознание продолжало преследовать поставленную цель. К его ремню были прикреплены несколько пробирок и шприцев – в одной из которых находились нанороботы, которые могут спасти ему жизнь.

Он ввел содержимое одной пробирки в руку ксеноморфа, содержимое другой – в свое изуродованное плечо, после чего прижал их друг к другу. Кислота из тела солдата, попав в его сосуды, начала разъедать внутренние системы защиты, поэтому его центральный процессор вновь отключил сознание.

Когда Александр вновь очнулся, конечность уже приросла. Нанороботы и другие технологии сделали свое дело. Он уже ощущал ее как собственную. Правда, он пока не мог сжимать и разжимать кулак, как и сгибать руку в локте, но уже воспринимал ее как продолжение собственного тела. Никаких больше фантомных болей – теперь боль была настоящей. Вскоре он полностью сможет контролировать руку, гораздо более сильную и смертоносную по сравнению с утраченной.

Он деловито прочесывал корабль в поисках других полезных частей, подсоединяя их к себе, отключаясь и вновь приходя в сознание. Чем дальше он продвигался, тем меньше походил на человека и больше на ксеноморфа, оставаясь при этом Александром. Его внешний вид нисколько не влиял на поставленную перед ним задачу. Прикрепляя к своему поврежденному черепу осколок панциря, он мысленно усмехнулся. Конечно, это было случайностью, но осколок с выгравированной надписью «Александр» сел как влитой, напоминая ему о том, кто он такой.

Испытывая необычные ощущения от того, что ему удалось восстановить свою целостность таким удивительным способом, генерал направился к трюмам. Если там остался нетронутый истребитель или хотя бы спасательная шлюпка, он сможет продолжить погоню. Вероятность была невелика, но он не позволял себе поддаться пессимизму. Хвататься нужно за любую возможность.

В стене главного трюма зияла огромная дыра. Нужно продумать какой-то другой ход.

Но тут сама судьба протянула ему руку помощи.

К разрушенному флагману подлетел какой-то неизвестный корабль, выровнял скорость и медленно приблизился, сметая лазером крупные обломки на пути и не обращая внимания на мелкие.

Это был корабль яутжа.

Немного помедлив, он погасил огни, а через несколько мгновений в его корпусе материализовалась дверь. Внутри вспыхнул свет. В открывшемся проеме показалась темная фигура.

Острые, покрытые прочным хитином конечности Александра напряглись.

Яутжа не видел его. Лазерный указатель его винтовки плясал по полу, стенам и потолку трюма, выхватывая из тьмы поврежденные конструкции и пересылая данные в компьютер скафандра хозяина. Александру раньше не доводилось сражаться с яутжа, да и так близко он видел его впервые. Но он прекрасно был наслышан об этих созданиях. Он знал об их возможностях, их силе и мастерстве.

Слегка подавшись вперед от нетерпения, он оттолкнулся от двери. Пересекая трюм и подлетая к кораблю, он понизил энергопотребление всех своих систем, кроме систем восстановления.

Яутжа все еще не замечал его. Излучаемое генералом тепло не шло ни в какое сравнение с остаточной радиацией после ядерных взрывов. Пожар на корабле еще даже не угас, да и после того, как пламя потухнет, он на протяжении долгих столетий будет сводить с ума все приборы наблюдения.

Приближаясь к врагу, Александр ощущал возрастающее возбуждение.

Корабль чужака был темно-серым, вытянутой и обтекаемой формы, напоминавшим большинство кораблей яутжа. Единственными его выступающими частями были две пушечные установки – два блестящих шара, невзрачных на вид. Но Александр прекрасно знал, что это мощное, смертоносное оружие. Он также знал, что яутжа управляют своими кораблями с помощью скафандра, а когда ситуация кажется им безвыходной, могут даже отдать приказ о самоуничтожении.

Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Цель продолжала ярко светиться в его андроидном сердце, а для ее преследования этот корабль окажется очень полезен.

Двигаясь вдоль расплавленного и искореженного фрагмента конструкции, Александр держался в тени, осторожно меняя траекторию с помощью массы своего тела.

Ближе… Ближе…

Яутжа заметил какое-то смутное движение. Оттолкнувшись от двери и одновременно развернувшись, он выпустил из наплечного бластера целую очередь зарядов, окончательно оторвавших обломок конструкции от крепления. Александр отшвырнул его от себя, и тот угодил в корпус корабля яутжа, тут же отскочив от него.

Чужак даже не успел воспользоваться реактивными мини-двигателями своего костюма, чтобы повернуться навстречу, как Александр уже набросился на него.

Интерфейс его поврежденного тела работал на удивление эффективно, осуществляя идеальную связь между уцелевшим разумом и новыми частями ксеноморфов. Он ожидал некоторой задержки между сигналом и реакцией, но уже сейчас новое тело позволяло ему двигался с быстротой молнии.

Один взмах, и горло яутжа перерезано.

Еще один, и раздроблен шлем. Обломок черепа отскочил в сторону, расплескивая шарики зеленоватой крови.

Наплечный бластер снова выстрелил, но его заряд угодил в дальнюю переборку.

Яутжа попытался пронзить нападавшего шипом, выскочившим из наручей на другой руке. Александр просто отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Пока чужак трепыхался, генерал не спеша прицелился и резким, но размеренным движением снес ему голову с плеч. Потом он отбросил тело, которое отныне будет вечно сопровождать его старый, ставший бесполезным корабль.

Оказавшись внутри корабля яутжа, Александр первым делом закрыл дверь и установил комфортное для андроида атмосферное давление. Потом он сел в выросшее из пола кресло, идеально повторяющее очертания его тела.

Благодаря Надзирателю корабль уже признал его своим хозяином. Непостижимое создание даже проникло в компьютерную систему корабля и проложило новый курс.

После небольшой задержки и вопреки всем препятствиям Александр продолжил охоту за Лилией.

5. Джерард Маршалл

Станция «Харон», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Предполагалось, что пребывание Джерарда Маршалла на станции «Харон», главной базе Колониальных морпехов, надолго не затянется.

Маршалл искренне ненавидел космос. Никакие хитроумные приспособления не могли сравниться с ощущением твердой почвы под ногами. Ему казалось, что даже искусственная гравитация воспринимается совсем по-другому, как и производимые на станции продукты питания отличаются от земных блюд. Пусть в них те же самые ингредиенты и совершенно тот же химический состав, все равно эта еда не настоящая. Фальшивка.

А теперь, когда все полетело ко всем чертям, Маршалл с ужасом думал о том, что ему придется провести здесь еще немало времени.

Когда-то он верил в бога. Свою веру он держал в тайне от «Вейланд-Ютани», потому что в компании, которая занимается наукой и делает ставку на передовые технологии, нет места предрассудкам, тем более когда ты являешься членом Совета Тринадцати. Это был его маленький личный секрет, служивший психологическим утешением, но не мешавший работе и никогда не бывший помехой растущему влиянию. По мере того как Маршалл поднимался по карьерной лестнице, его вера становилась все более скрытой и личной.

Пока совсем не съежилась и не пропала. Иногда ему становилось немного грустно от того, что он не заметил, как это произошло.

Теперь же Маршаллу снова захотелось обратиться к Господу, хотя он и сомневался, что тот его услышит и, тем более, захочет выслушать.

Генерал Пол Бассетт пришел с последним докладом прямо в каюту Маршалла. Обычно Бассетт сам вызывал его в центр управления, но там всегда было многолюдно и шумно. Генерал воспользовался этим предлогом, чтобы немного отдохнуть от суеты. «Перезарядить аккумуляторы и размять члены», как он выражался.

Но даже сейчас его сопровождали два адъютанта-морпеха, деловито стучавшие пальцами по планшетам и хмуро прислушивавшиеся к сообщениям по имплантированным в уши динамикам.

– Ну что, есть какие-нибудь хорошие новости? – спросил Маршалл. – Хотя бы одна маленькая? Самая чуточка?

Бассетт с невозмутимым видом пожал плечами.

– Как дела в системах и квадрантах, о которых мы еще не слышали?

– Нет никаких подтверждений того, что Ярость проникла в какие-то другие участки помимо квадранта Гамма. Но это только вопрос времени. Если учесть количество захваченных ими нор и скорость их перемещения по Гамме, то, боюсь, остановить мы их не сможем.

Маршалл покачал головой и посмотрел на голографический экран, отображавший самую разную информацию, загружаемую непосредственно на планшет генерала – статистические данные и изображения, от которых даже у него, видавшего виды, пробегал холодок по спине.

– Всё полетело ко всем чертям, – повторил он вслух фразу, которая в последнее время вертелась в его мозгу.

– Мы готовим оборону, – сказал Бассетт. – Не буду углубляться в детали, но…

– Почему нет, Пол?

Этот вопрос, похоже, сбил генерала с толку. Тот помолчал, нахмурился, затем немного расслабился и откинулся в кресле.

– Потому что пока я сижу здесь, рассказывая обо всем, что происходит, я мог бы находиться в центре управления и лично руководить обороной.

Маршалл кивнул. Потом вздохнул и закрыл глаза.

– Ну да. Вы же солдат.

– Оставлю свои файлы на вашем экране. Всё тут. Посмотрите, а потом сообщите, есть ли у вас вопросы.

Помолчав, он добавил:

– Но я не обещаю, что отвечу на них сразу же.

– А что насчет станции «Харон»?

– По состоянию на четыре часа после полудни мы находимся на военном положении, уровень тревоги первый.

– Но здесь же мы в безопасности, верно? – спросил Маршалл.

– Как и в остальных местах.

Генерал встал и повернулся к выходу.

– Пол, – остановил его Маршалл и тоже встал, слегка пошатываясь от беспокойного ощущения, предвестника космической болезни. – Населенные места. Эддисон-Прайм, Мир Уивера, все другие планеты…

– Пока что никаких сообщений о проблемах, – сказал Бассетт. – Мы укрепляем оборону там, где возможно. Всё здесь, – он кивнул на голографический экран.

– Потому что если эти твари проникнут туда…

– Да, Джерард.

– На этих планетах десятки миллионов людей.

– Да.

Два человека – представитель Компании и командир морпехов – на мгновение посмотрели друг другу в глаза, ощущая себя равными. Они оба прежде всего были людьми – уязвимыми, несовершенными, поддающимися беспокойству. И, несмотря на все разногласия, уважающими друг друга.

– Мы делаем все, что в наших силах, – сказал генерал. – Вам тоже стоит подумать о том, чем вы можете помочь.

Его замечание явно было адресовано не только Маршаллу, но и всей Компании во главе с Советом Тринадцати.

Не говоря больше ни слова, Бассетт вышел из каюты и вернулся к своим военным делам.

Маршалл тяжело вздохнул, наполнил бокал и вернулся в кресло. Сколько ни всматривайся в экран, на нем все равно останется одна и та же сухая информация, а одним желанием ситуацию не улучшить.

Новости из квадранта Гамма приходили неутешительные. Подтверждена потеря семи нор и их пунктов управления – орбитальных станций или поселений на расположенных поблизости планетах, спутниках или астероидах. Все они захвачены или уничтожены Яростью. Прервана связь еще с семнадцатью, так что можно предположить, что захвачены и они. Целая сеть нор и переходов, покрывающая значительный участок квадранта Гамма.

Те же семь нор, что точно попали в руки врага, впоследствии были активированы, и трудно сказать, куда с их помощью направились вражеские корабли.

Донесения о нападении на базы и технические сооружения морских пехотинцев удручали. Солдаты несли ужасные потери, и ксеноморфов было практически невозможно остановить. Снабженные особыми системами поддержания жизнедеятельности или дыхательными аппаратами, они нападали даже на корабли в открытом космосе, перелетая между ними, словно смертоносная саранча в холодном, безвоздушном пространстве.

В отдельных случаях сообщалось о сотнях атакующих, в других – о тысячах. И они действовали, как обычные войска – иными словами, подчинялись чьим-то приказам и выполняли поставленную задачу, а не просто хаотично набрасывались на кого попало. Никому еще не удалось захватить их живыми. Какие бы технологии тут ни использовались, это были загадочные, почти мистические технологии.

Все годы на службе Компании Маршалл пытался найти способ подчинить ксеноморфов. Для него как для директора «АрмоТеха» это было бы высшей наградой. Ксеноморф, как ни посмотри – почти идеальный солдат, жестокий, яростный, быстрый, непредсказуемый, обладающий уникальными системами защиты и механизмами репродукции. Некоторые исследователи даже высказывали предположения о том, что эти чудовищные твари изначально были созданы какой-то неизвестной расой в качестве биологического оружия. Создания, цель которых – убивать.

Но каково бы ни было их происхождение и кто бы их ни создал, получается, что человеческий разум уже понял, как их подчинить и использовать в своих целях.

Маршаллу предстояло вскоре связаться с Советом Тринадцати, а для этого нужно было подготовиться, хотя он и не знал, что хорошего им сообщить. Он лучше остальных разбирался в военных вопросах, потому ему и поручили передавать директорам «Вейланд-Ютани» самые последние данные. Но он никогда не обманывал сам себя, и не обманывал на этот раз – скорее всего, каждый член Совета Тринадцати и так уже ознакомлен со всем, что нужно знать.

Нет, настоящее его поручение – это не просто следить за войной. А узнавать, как можно выиграть на этом деле.

Он вспомнил, что генерал попросил его выяснить, какую помощь военным может оказать «Вейланд-Ютани», и от этой мысли ему стало немного не по себе.

Тем не менее он просмотрел оставленную Бассеттом информацию. Едва он допил виски, раздался мелодичный звук – предупреждение об очередном сеансе одновременной связи. С потолка опустилась еще дюжина экранов, загоревшихся матовым светом. На них постепенно проступили лица остальных членов Совета Тринадцати. Изображения мерцали, прерываясь подпространственными помехами, к которым, вероятно, он никогда не привыкнет. Некоторые люди казались то слишком старыми, то необычайно молодыми, другие пропадали и вновь появлялись на том же фоне. Сеанс прямой связи – одно из самых последних чудес технической и научной мысли – требовал невероятных затрат энергии для стабилизации изображения и обеспечения безопасности коммуникационных каналов.

В запасе у «Вейланд-Ютани» немало технических диковинок. «Вот только бы нашлась такая, которая поможет выиграть войну», – подумал Маршалл.

Первым заговорил Джеймс Барклай, их неофициальный руководитель.

– Не будем попусту тратить время. Все мы знаем, насколько серьезна обстановка в квадранте Гамма. Возможно, Джерард сможет сообщить нам все, что знает, на тот случай, если некоторые наши источники что-то упустили или не успели передать. Джерард?

Маршалл встал и произнес небольшую речь, в которой передал то, что ему сообщил Бассетт, намеренно не вдаваясь в подробности, если его об этом не спрашивали.

– Что насчет получения образца? – спросила одна из Тринадцати – строгая, выглядящая моложе своих лет женщина, с которой Маршалл никогда не встречался лично. На голографической картинке ее глаза казались пустыми, бездушными впадинами.

– Пока никакого прогресса, – признался Маршалл.

– Разве вы не послали одного из лучших майоров морской пехоты? На личном корабле Бассетта класса «Стрела»?

В ее голосе сквозила неприкрытая ирония. Прикусив губу, Маршалл заставил себя сдержаться.

– Майор Акоко Хэлли, корабль «Пикси» и весь его экипаж исчезли. Это весьма ощутимая потеря, даже для нынешнего беспокойного времени. Но перед этим им удалось спасти специалистку по яутжа, Изу Палант. Как вы знаете, именно благодаря этому было достигнуто перемирие с яутжа.

– Величайшее достижение. Только что-то пользы от него не заметно, – не преминула заметить женщина.

В ответ Маршалл дежурно улыбнулся.

– Очевидно, у вас устаревшие сведения. Что не удивительно.

Изображения всех членов Совета Тринадцати одновременно потускнели, как будто их настроение отразилось на качестве связи.

– Так просветите же нас, – предложил Барклай.

– Поступают сообщения о том, что корабли яутжа сражаются вместе с отрядами Колониальных морпехов, – начал Маршалл. – Подтверждено по меньшей мере семь таких сообщений. В четырех других случаях вмешательство яутжа серьезно изменило исход сражений. Учтите, что перед тем, как вторгнуться в Сферу Людей, яутжа подверглись массированной атаке первой волны Ярости. И неизвестно, сколько раз они встречали военные корабли Ярости до этого. Многие из них – куда более закаленные в боях воины, чем большинство морских пехотинцев. Одна из таких стычек произошла на базе LV-1657 неподалеку от норы «Гамма-116». В результате чего «Пикси» удалось спастись и скрыться.

– Скрыться куда? – спросил Барклай.

– Этого мы пока не знаем.

– Яутжа – непредсказуемые твари, – сказала женщина. – Меньше всего нам стоит думать над тем, как с ними сотрудничать.

«Какая потрясающая недальновидность, – подумал Маршалл. – А еще называет себя лидером».

Тут вмешался Максвелл, еще один из Тринадцати. Говорил он низким и глубоким голосом, и тон его был едва ли не угрожающим.

– Вы действительно такого мнения о них? Это было бы глупо.

– То, что они непредсказуемы, это верно, – сказал Маршалл. – Но в этих стычках они продемонстрировали свое техническое превосходство. Если поставить бок о бок корабль Ярости и эсминец Колониальных морпехов, то сравнение будет явно не в нашу пользу. Кроме того, корабли яутжа, из тех что мы видели, снабжены маскировочным устройством, а также орудиями, которых мы прежде не видели. Даже в битвах с ними. Без этих кораблей и орудий наши потери были бы гораздо больше.

– И что же они хотят в обмен на помощь? – спросила женщина.

– Хотят? Не уверен, что они чего-то хотят, – ответил Маршалл. – Старейшина Калакта – тот, кто заключил мир с Палант, – сообщил нам, что готов поделиться сведениями. Никаких официальных попыток создать альянс не было, но на неформальном уровне все идет неплохо. Как там говорится – «враг моего врага – мой друг»?

– Я никогда не назову яутжа нашими друзьями, – сказала женщина.

– Среди Тринадцати тоже есть те, кого я никогда не назову друзьями, – парировал Маршалл.

Кто-то в ответ на это нахмурился, кто-то усмехнулся.

– Но это не мешает нам оставаться внушающей уважение организацией. Я прав?

Женщина ничего не сказала. Ответ был очевиден.

Что-то вспыхнуло на главном экране, и Маршалл перевел на него взгляд. По нему побежали новые строчки информации, графики и картинки, не сулившие ничего хорошего. Маршалл ощутил, как внутри него разрастается пустота.

– Маршалл, что там еще? – поинтересовался Барклай.

Он ответил не сразу, переваривая полученные данные. Они поступали из разных источников и противоречили друг другу. Но он давно привык вычленять из бесконечного потока информации нужные сведения и делать на их основе выводы. Иначе он не продержался бы долго на своей должности.

– Сведения неутешительные, – прошептал он.

Члены Тринадцати нетерпеливо заерзали, после чего послышался требовательный кашель Джеймса Барклая.

– И?.. – спросил руководитель «Вейланд-Ютани».

– Атаки в квадрантах Бета и Дельта, – продолжил Маршалл.

Наступила тишина, что свидетельствовало о том, что члены Совета Тринадцати глубоко потрясены.

– В квадранте Бета захвачены две норы. Пять в Дельта, и еще с несколькими прервано сообщение.

– Враг продвигается слишком быстро, – сказал кто-то из Тринадцати. – Нужно его остановить. Чем там занят Бассетт, Маршалл? Чем, вообще, черт побери, заняты Колониальные морпехи?

– Делают все, что в их силах, – ответил Маршалл. – Делают все возможное, но до сих пор проигрывают.

До него до самого только что дошел истинный смысл происходящего.

– Вы же глава «АрмоТеха»! – воскликнула женщина. – Разве у вас нет чего-то, что можно было бы противопоставить Ярости?

– У нас много что есть, – ответил Маршалл. – Например, на станции «Портон» на орбите LV-244 в квадранте Альфа имеются запасы искусственной чумы, способной погубить все живое. Все живое. Млекопитающих, земноводных, рыб, насекомых, все известные бактерии. Мы еще не нашли организм, который мог бы ей противостоять. Споры чумы выживают при температуре в несколько тысяч градусов, а в открытом космосе она не теряет своей силы на протяжении сотен лет. Но, надеюсь, понятно, почему мы не можем ею воспользоваться?

– Нам нужно остановить угрозу, а для этого – закрыть норы, – сказал Максвелл.

Вновь наступило гробовое молчание. Маршалл вспомнил реакцию генерала Бассетта, когда высказал то же самое предложение. «Отключая все шестьсот нор квадранта Гамма, вы обрекаете каждого из обитателей того квадранта на смерть в холоде и одиночестве», – сказал генерал.

– Это безумие, – произнес чей-то голос.

– Это конец всем нам, – отозвался другой.

– Это невозможно, – сказал Маршалл. – Таким образом мы лишимся всякой связи с квадрантами, в которые уже проникла Ярость.

– И спасем остальные, – добавил Максвелл.

– И откажемся от пятиста лет исследований и разработок? – спросил Барклай.

– Мы быстро наверстаем их.

– Какой ценой? Нет, это не вариант. Эта война стала для нас неожиданностью, но мы еще не разгромлены. Нам еще есть чем заняться. Во-первых, нужно узнать, что такое Ярость и кто стоит за нею. Что они хотят и как их остановить. Во-вторых, добыть образец солдата-ксеноморфа, провести над ним эксперименты, выявить его слабые места. Если нашим врагам удалось взять этих тварей под контроль, то мы можем помешать управлять ими или даже взломать систему управления.

– А представьте, если мы сможем сами управлять ими!

На какое-то мгновение каждый из Тринадцати постарался представить, что произойдет в таком случае. Маршалл прекрасно понимал, что сейчас предстало перед их мысленным взором. Не просто победа в войне, а огромное преимущество, какое они получат над всеми, кто не обладает этой технологией. Это была давняя мечта Компании.

– И, наконец, нужно продумать, каким образом защитить самые важные населенные зоны Сферы. Солнечная система – это само собой разумеется, но необходимо также любой ценой защитить Мир Уивера, Эддисон-Прайм и другие главные обитаемые планеты. Я постараюсь лично установить контакт со старейшиной Калактой и попросить яутжа о помощи.

Барклай сделал паузу, словно готовясь услышать возражения. Но их не последовало.

– Как Компания, мы снаряжаем и поддерживаем Колониальных морпехов на протяжении нескольких сотен лет. Мы всегда опасались чего-то подобного. Внутренние распри – это плохо, но гораздо хуже угроза извне, со стороны того, что мы едва знаем и по поводу чего не можем строить расчеты… Нет, мы не можем просто так поддаться страху и опустить руки. Нужно собраться с силами, попробовать мыслить нестандартно, разработать план действий и победить.

Его речь была встречена одобрительным мычанием. Даже со стороны Маршалла, который лучше остальных оценивал реальное положение дел.

– С этого момента мы будем собирать совещания ежедневно в это же время. А теперь за работу, – подвел итог Барклай.

Голографические экраны моргнули и погасли, временно погрузив каюту в полумрак. Единственным источником света оставался тактический экран. Осознав вдруг, что он невольно задержал дыхание, Маршалл выдохнул.

Один из пустых экранов снова замерцал, и через несколько мгновений на нем показалось лицо Джеймса Барклая. Он смотрел на Маршалла, как будто находился в одной с ним комнате. Маршалл никогда еще не видел, чтобы Барклай выглядел настолько озабоченно.

– Джерард, нам нужно поговорить о норах.

– И о том, чтобы отключить всю их сеть, – кивнул Маршалл.

– Это сценарий конца света. И пусть разговор останется между нами. Навсегда. Но объясни мне, как это можно сделать.

6. Беатрис Малони

Внешнее Кольцо

2692 г. н. э., декабрь

– Вы хотите посмотреть снаружи, госпожа? – спросила Дана.

– Нет, – ответила Беатрис Малони. – Посмотрю отсюда.

Она не покидала «Макбет» более двенадцати лет, и у нее не было желания покидать его сейчас. Уж слишком она старая и хрупкая. Восстанавливающий силы гель, который они нашли во время долгих странствий, поддерживал в ней жизнь – она и сейчас ощущала, как он струился по ее жилам, заполнял ее внутренности и окружал ее со всех сторон в капсуле антигравитационного поля, – но она прекрасно понимала, что он вовсе не гарантирует ей неуязвимость.

В следующий раз она покинет «Макбет», только чтобы ступить на Землю и тем самым завершить свою миссию – вернуться с победой. Такое обещание она дала себе. А до триумфального возвращения Ярости ее домом будет «Макбет».

Но это не значило, что она не может смотреть и наслаждаться видом.

– Великолепно, – восторгалась Дана.

– Невероятно, – поддакивал ей Карет, стоявший с другой стороны.

Малони парила между ними на платформе, погруженная по шею в капсулу с гелем, поддерживавшим ее иссохшее тело и увядшие конечности.

– Мне кажется, уже почти готов, – сказала она. – Вызовите Чаллара. Хочу, чтобы и он увидел.

– Да, госпожа.

Когда ее помощники, Дана и Карет, вышли, чтобы привести Чаллара, Малони подлетела поближе к иллюминатору и продолжила наблюдать за работой Искры.

Они вращались на стационарной орбите вокруг норы почти сорок суток, и все это время Искра трудилась над колоссальной структурой норы и над ее сверхсложными системами управления. Это существо по-прежнему оставалось полнейшей загадкой, как и его собрат, обнаруженный на созданной таинственной цивилизацией базе, которую они назвали «Зенит». Еще одна Искра в настоящий момент исчезла, погибнув вместе с кораблем «Отелло». Ее гибель до сих пор отзывалась болью в сердце Малони.

Но ее Искра пребывала в прекрасном состоянии и работала непрерывно с тех пор, как оставила «Макбет».

Как всегда, существо каким-то образом догадалось о том, что ей нужно. Никому еще – ни представителям Ярости, ни кораблерожденным, ни андроидам – не удалось вступить в контакт с этим существом. Были и те, кто сомневался в том, что это вообще существо. Оно вполне могло оказаться творением древнего, неведомого разума, оставленным на Зените, чтобы продолжать свою работу. Возможно, оно действительно было машиной, почти такой же древней, как сама Галактика, и настолько совершенной, что ее постоянные изменения были неподвластны их разуму.

В каком-то смысле даже богом.

Малони наблюдала за ней издалека. Несмотря на иссохшее от старости тело и на то, что ее мозг давно прожил отпущенный ему срок, в ней сохранялись проблески любопытства и любознательности.

Огромное кольцо норы охватывало почти две мили в диаметре. За последние сорок дней Искра сделала полный круг пять раз, выделяя из своего чудесного тела новые материалы, преобразовывая конструкцию и создавая что-то новое в дополнение к уже имеющимся компонентам. В итоге кольцо сохранило свои очертания, но с первого же взгляда становилось понятно, что это нечто новое.

В шести точках по всей окружности к конструкции крепились узлы, в которых располагались различные технические приспособления. Искра переделала их полностью. Теперь они напоминали луковицеобразные наросты, расставленные через нерегулярные интервалы, начиненные совершенно непонятным содержимым, понять предназначение которого никто на «Макбете» даже не надеялся.

Малони и не нужно было их понимать.

Как всегда, Искра, казалось, инстинктивно знала, что от нее требуется, и работала не переставая, пока работа не была завершена.

Даже на расстоянии нескольких миль Малони видела, как Искра медленно движется вдоль внешнего кольца норы от одного узла управления к другому. Сзади из нее вырастали щупальца, шевелившиеся и иногда переплетавшиеся узлами, а затем выпрямлявшиеся и разглаживающие конструкцию. Издалека это походило на паука, деловито плетущего свою сеть.

Каким-то образом Искра работала в открытом космосе без всяких дыхательных аппаратов или защитных оболочек. Возможно, она и в самом деле была механизмом, а не существом, а, может, настоящее существо находится где-то внутри нее, и они никогда его не увидят. Или же это нечто, вообще недоступное человеку даже с таким проницательным умом, как у Малони.

Она давным-давно перестала задаваться вопросами о том, что как устроено. Искра служила им и делала все, чем они обладали, лучше, прочнее и быстрее. Пока что она ни разу не подвела их и выполняла все пожелания Малони.

Как раз сейчас генерал Александр продолжает свою погоню за андроидом Лилией, пользуясь таинственными силами порожденного Искрой Надзирателя. Малони ожидала от него новостей в самое ближайшее время, желательно сразу же после завершения починки норы, когда «Макбет» будет готов к своему последнему броску.

Это будет самый длинный и дерзкий прыжок из всех, предпринятых человечеством до сих пор. Обычно технология гиперпространственного перемещения имела свои ограничения, и корабль мог преодолевать от восьми до десяти световых лет. И то только до соседней норы. Малони же собиралась выйти из прыжка в пятистах световых годах, в самом центре Сферы Людей.

А затем она нанесет удар прямо в ее бьющееся сердце – Солнечную систему и Землю.

– Охренительно, – раздался голос Чаллара.

Малони вздохнула. Это был один из самых долгоживущих людей за всю историю человечества, поэтому логично было ожидать услышать от него нечто более умное. Но нет, Чаллар всегда оставался самим собой.

– Скоро мы будем готовы, – сказала Малони.

– В самом деле? Точно?

– Что не так, Чаллар? Боишься? – поддела она его.

Он подплыл к ней в своем стеклянном чане, полностью наполненном питательным гелем. У него отсутствовали обе ноги и рука, а та, что осталась, высохла. Гель был в основном чистым, за исключением нескольких отслоившихся лоскутков кожи и других выделений, плавающих вокруг тела. Иногда от преломления света казалось, что его зрачки расширяются или суживаются. Вот уже почти четыре десятилетия он не дышал воздухом.

Но его характер мало изменился за это время.

– Я слишком стар, чтобы бояться.

– Хорошо. Скоро генерал Масима приступит к наступлению на Мир Уивера, если уже не напал на него. Дождавшись ответной реакции по всей Сфере, мы совершим прыжок.

– Ну, значит у нас в запасе всего лишь несколько дней, – сказал Чаллар, и глаза его карикатурно расширились, как у удивленного ребенка. Гель вокруг него пошел пузырьками. – Уж слишком долго мы путешествуем, пора бы и закончить.

– Я тоже думаю, что скоро все закончится, но пока не время праздновать, – сказала Малони. – И для тебя, Чаллар, и для меня в Солнечной системе найдется работа. По моим расчетам мы должны вынырнуть на ее окраине, у станции «Харон». «Макбет» разделится на отдельные корабли. Я хочу, чтобы ты возглавил два из них и напал на станцию. Порази Колониальных морпехов прямо в сердце, разбей их базу, и тогда они уже не будут представлять совсем никакой угрозы.

Чаллар улыбнулся и кивнул.

– Я возьму с собой три тысячи солдат.

– Возьми пять тысяч. В главных трюмах «Макбета» хранится в десять раз больше.

– А ты?

– Я возглавлю четыре корабля и направлюсь к Земле. Еще шесть будут кружить по системе под командованием основателей Ярости.

– Ты не доверяешь кораблерожденным? Я думал, что ты тренируешь их специально ради этой миссии. Они будут разочарованы.

– Кораблерожденные возглавят наземные атаки вместе с генералами. Для каждого члена Ярости найдется своя задача. К концу года в наших руках окажется вся Солнечная система.

– Хорошо, – вздохнул Чаллар.

В его голосе порой проскальзывали отголоски эмоций, хотя в остальном это был совершенно электронный голос. Он посмотрел в иллюминатор на Искру, завершавшую свою работу над дырой, через которую им предстояло совершить финальный прыжок.

– Мы ждали так долго. Теперь нас ничто не остановит.

«Надеюсь», – подумала Малони, но она никак не могла окончательно избавиться от опасений. Александр так еще и не поймал Лилию, а ведь в ее крови хранилась очень ценная информация, которая могла попасть в руки «Вейланд-Ютани». В таком случае специалисты Компании быстро исследуют передовые технологии и разработают план обороны.

– Госпожа! – Карет практически вбежал в каюту, чем немного удивил ее. – Мы получили подпространственное сообщение от генерала Масимы. «Аарон-Персиваль» вышел на орбиту Мира Уивера и приступил к атаке.

По телу Малони пробежал холодок, даже несмотря на то, что она была погружена в гель. Значит, наконец-то началась настоящая резня.

– Прекрасно, – сказала она, улыбаясь. – Великолепно. Отправь сигнал всем кораблям. Выдвигаемся через два дня. Водсворту и Основателям потребовалось несколько столетий на то, чтобы преодолеть то расстояние, которое мы преодолеем за несколько мгновений. Он держал свой путь в тайне. Нас же ждет триумфальное возвращение.

7. Жертвы

Разные районы Мира Уивера

2692 год н. э., декабрь

Джемайма Джонс с детства мечтала стать исследовательницей. Она происходила из семьи потомственных первопроходцев – по крайней мере, так она говорила всем своим знакомым, а родители ее не возражали. В далеком 2000 году женщина по имени Трейси Джонс почти за три месяца пересекла Антарктиду – одна, без всякой помощи. Джемайма даже хранила старую, почти семисотлетнюю фотографию молодой Трейси в яркой голубой куртке с натянутым на глаза капюшоном: открытые участки лица ее покрыты инеем, но, несмотря на это, губы ее расплываются в самой широкой улыбке, какую только видела Джемайма.

«У тебя ее улыбка», – сказала мама, впервые показывая ей эту фотографию.

Но ее родители почти не интересовались своими далекими предками. Джемайма распечатала фотографию и с тех пор всегда хранила ее при себе. Были у нее и другие фотографии. Натан Джонс, один из первых колонистов Марса в 2044 году. Ангарад Джонс, ботаник, прожившая последние десять лет жизни на спутнике Европа, прежде чем трагическое столкновение с кометой не разрушило ее исследовательскую базу в 2203 году. Лейтон Джонс, пилот, предположительно ставший пиратом и погибший в стычке с Колониальными морпехами в 2393 году. И многие другие. Некоторые из них действительно были ее предками, остальные же просто однофамильцами.

Но они все вдохновляли Джемайму.

Она станет еще одним известным Джонсом-исследователем. Вполне возможно, даже пойдет по стопам первой в списке Трейси Джонс, потому что они с родителями поселились на покрытым снегом холодном северном побережье Эллии. Эллия, крупнейший континент Мира Уивера, протянулась почти на шесть тысяч миль в длину и на четыре тысячи миль в ширину с севера на юг. Исследовательская база, на которой помимо их семьи жило еще несколько знакомых, называлась Край Мира и располагалась на самом северном полуострове. Далее на две тысячи миль, до самого полюса планеты, простирался неизведанный океан.

После пятнадцати суток непрерывного снегопада небо над ними наконец-то засияло чистым голубым цветом.

– Ниббс! – позвала Джемайма.

На дальнем краю заснеженной поляны что-то зашевелилось, а потом из сугроба выскочила собака.

Когда пятнадцать десятилетий назад в Мире Уивера высадились первые колонисты, им не разрешили привезти с собой чужие для местной экосистемы виды. Этот строгий закон соблюдался до сих пор, хотя теперь главную опасность для первозданной жизни планеты представляли девять миллионов человек, не оставившие ни одного нетронутого уголка в попытке изучить чудесную флору и фауну.

Весьма полезным для исследователей и колонистов оказался местный аналог крупного рогатого скота, источник пищи и материалов для одежды. Чуть позже обнаружили местных собак – похожих на волков, умных и дружелюбных существ, из которых выходили идеальные домашние животные.

Ниббс бросился к ней по снегу, восторженно виляя хвостом. Джемайма засмеялась и бросила в него снежком. Пес высоко подпрыгнул и попытался поймать снежок, но тот лишь рассыпался в его пасти. Ниббс приземлился, встряхнул головой и снова побежал к ней.

– Джем! Мы скоро возвращаемся! – крикнул ее отец.

– Хорошо, папа.

– Мы идем на пляж собирать последние образцы. Ты побудь пока здесь, с конвоем.

Джемайма помахала рукой матери и отцу. Они помахали в ответ. На всех были плотные комбинезоны, напоминавшие ей о Трейси Джонс с фотографии.

Они находились на этом берегу уже восемнадцать дней. Пятьдесят взрослых и тринадцать детей разбились на группы и собирали образцы флоры, фауны и геологических пород, составляя карту местности. Дело это было нелегким из-за начавшегося почти сразу же после их приезда снежного шторма, но по крайней мере это было удивительное приключение в одном из самых чудесных мест планеты.

Холмы на юге постепенно переходили в далекие горы со снежными вершинами, мимо которых они проезжали по пути сюда. На севере лежало море, бесконечное и полное тайн.

На пятый день Джемайма первой разглядела группу огромных животных в нескольких милях от берега. Их гигантские щупальца хватали пролетающих над водой птиц, а из их гладких округлых спин, время от времени показывающихся над волнами, вздымались струи воды и пара. Отец предположил, что в длину эти создания более пятидесяти ярдов. С тех пор их не видели.

– Сидеть! – скомандовала она Ниббсу.

Запыхавшийся пес плюхнулся в снег, почти зарывшись в него с головой. Джемайма рассмеялась. Иногда в глазах животного был заметен зарождавшийся разум, а иногда отражалось нечто совсем непонятное, что до сих пор немного беспокоило ее. Мать иногда говорила: «Не знаю, уж кто с кем играет!»

– Ты же умный мальчик, правда? – спросила Джемайма.

Ниббс засопел, топнул передней лапой и посмотрел на ее руку, которой она вынимала из кармана угощение.

Пока взрослые сворачивали лагерь, дети пользовались последней возможностью поиграть в снегу. Двадцать транспортников на гигантских колесах служили заодно и домами. Некоторые дети жаловались на то, что им приходится жить по четыре-пять человек в одном грузовике, но Джемайме это нравилось. Ей всегда казалось, что настоящий дом и есть там, где твоя семья.

Она еще так молода, а Эллия – огромный континент. Джемайма мечтала о том, чтобы исследовать все двадцать с лишним тысяч миль его береговой линии. Пока что основная масса из девяти миллионов человек проживали в пяти городах ближе к экватору, в четырехстах милях отсюда. В Мире Уивера до сих пор столько всего неизученного – хватит не на один десяток исследователей.

Заигравшись с Ниббсом, Джемайма не сразу заметила воцарившуюся в лагере подозрительную тишину. Оглядевшись по сторонам, она увидела, что все, подняв головы, смотрят в направлении плавно опускающегося в океан склона.

– Что там? – с замиранием сердца спросила Джемайма.

– Не знаю, – тихо ответила стоявшая неподалеку от нее женщина.

Джемайма встала и тоже посмотрела в небо над океаном – туда, где от горизонта к ним летел какой-то странный аппарат. Он держался так низко, что едва не задевал собой волны, разбивавшиеся белыми барашками.

Взрослые сгрудились поближе друг к другу, кто-то из них заговорил, другие прыгнули в кабины и включили коммуникаторы.

Ниббс ткнулся влажным носом в руку Джемаймы и заскулил.

– Мама, – невольно вырвалось у нее. – Папа.

Ее вдруг охватил беспричинный страх. Она побежала, с трудом поднимая ноги в тяжелых ботинках, увязая по колено в снегу. Она вышла на тропинку, проложенную за несколько дней исследователями, но после недавней оттепели снег подмерз, и грубые подошвы скользили по ледяной корке. Несколько раз она падала; Ниббс возвращался и не отходил от нее, ожидая, пока она не поднимется на ноги.

И все это время он, не переставая, скулил.

Странное судно приближалось к суше. Оно словно целиком состояло из каких-то узловатых наростов и не походило ни на какой другой механизм. Иногда казалось, что оно живое. Что, если это и в самом деле таинственное порождение планеты, которая хранит еще много загадок? Может, Джемайма прославится, придумав ему название?

«Но какое же оно огромное! – думала она. – Больше любого транспортника». Пожалуй, даже больше их дома на окраине Нового Кардиффа.

Когда она обернулась в очередной раз, исполин замедлил ход, и из него посыпались какие-то темные фигурки. Они падали в море неподалеку от берега. Ниббс зашелся в захлебывающемся лае.

Чудовищное судно зависло в сотне ярдов от них. Из него снова выпали какие-то странные существа, устремившиеся по снежному полю к далеким горам.

Наконец показался пляж, на котором должны были собирать образцы ее родители. Джемайма услышала пронзительный вопль. И еще один.

– Мама! Папа! – закричала она.

Ниббс грозно зарычал и побежал вперед, через каменистые дюны к кромке воды, куда плюхнулось странное создание. Оно выглядело настолько непривычно, что какое-то время разум Джемаймы отказывался понимать, что видят ее глаза. Кровавые разводы на белом снегу, оторванные куски тела…

– Мама… – едва слышно прошептала она.

Ниббс залаял на выросшую перед ним черную тень и тут же взвыл от боли, когда его проткнула насквозь и подняла узловатая конечность. Едва уловимое движение, поворот, бросок, и вот снег уже обагрила кровь пса.

Джемайма открыла рот, чтобы закричать, но онемела от ужаса. Порождение кошмаров бросилось к ней, и она понимала, что следующей жертвой будет она, потомок отважных первооткрывателей.

Девону нравилось ошиваться в районе космопорта. Это был перевалочный пункт, и вряд ли его узнает кто-то из прибывающих в Новый Кардифф или покидающих город. Конечно, опытный наблюдатель сразу бы разглядел признаки зависимости от фрэйла – расширенные зрачки, распухшие пальцы, редеющие волосы – но большинство проходящих мимо этого не знали, да и были слишком усталыми с дороги, чтобы обращать внимание на какого-то бродягу. Другие с замиранием сердца думали только о предстоящем путешествии.

Поэтому он мог совершенно свободно разгуливать по дорожкам в парке вокруг космопорта и устраиваться на ночлег под деревьями. Иногда он садился на скамейку и начинал перебирать пальцами струны. Музыкант из него был никудышный, но в свое время он скопил на небольшую приставку, которая фильтровала звуки и превращала их в подобие мелодии. Большинство слушателей понимало это сразу. Многим было наплевать.

В хороший день ему удавалось раздобыть более сотни кредитов – достаточно, чтобы купить еду, питье и пару склянок фрэйла. Не обязательно в таком порядке.

За что еще Девон любил космопорт, так это за то, что здесь он никогда не переставал мечтать, несмотря на то что влачил такое жалкое существование вот уже десять лет. В свое время, прилетев на планету и устроившись на работу в Новом Кардиффе, он сошелся с группой чудаковатых поклонников бога Санга, который якобы странствовал с одной планеты на другую, распространяя жизнь по всему космосу. Эти чудаки поклонялись Сангу, отправляясь в дикие, неизведанные места без всякого сопровождения, на небезопасном транспорте. Их безрассудные выходки сразу же нашли отклик в жаждущей приключений душе Девона. По своей наивности он не сразу понял, что его втянули в секту.

Конечно, оргии ему нравились, как нравилось потом валяться без движения, нежась под ласковым солнцем Мира Уивера. Но все это сопровождалось наркотическим опьянением, и он быстро подсел на фрэйл. А потом его приятели куда-то пропали, отправившись в очередное паломничество. Он даже не пытался их найти.

Теперь его дни походили один на другой. Сегодня с утра он наблюдал за посадкой очередного небольшого местного корабля, перевозившего людей и товары с одного из трех спутников планеты. На спутниках располагались шахты, и Девону было трудно понять, почему люди готовы жить там в тяжелых условиях, когда у них под носом такая прекрасная планета. Мир Уивера походил на Землю, но задолго до индустриализации, мировых войн, загрязнения, распространения эпидемий и перенаселения.

Потом он смотрел, как взлетает частный корабль, владельца которого он не знал. Но ждал он прибытия еженедельного межзвездного судна с пассажирами на борту. Такие корабли были слишком большими для порта, и пассажиров доставляли с них челноками. В зависимости от размеров корабля переправа длилась до двенадцати дней, человек по пятьсот за раз.

Новички, очарованные красотами нового мира, охотно давали кредиты даже за плохую игру, и этих кредитов с избытком хватало на фрэйл.

Сейчас Девон сидел у главной дороги, ведущей к посадочным площадкам и терминалу для прибывающих. Справа располагался сам космопорт – широкая открытая площадка внутри огромного кольцеобразного здания, в котором располагались службы таможенного контроля, рестораны, склады, ангары и все, что необходимо для бесперебойной работы такого массивного сооружения.

В долине слева раскинулся Новый Кардифф. Городу было уже более двухсот лет. Самые первые здания, превращенные в музей первопроходцев, покрывал алмазный купол. Вокруг центрального района и вдоль широкой реки выстроились жилые здания и небоскребы – дома для почти миллиона человек.

Пространство вокруг космопорта было оживленным – повсюду сновали уличные торговцы, прохожие и пройдохи, вроде Девона, готовые воспользоваться любой возможностью нажиться на новичках в Мире Уивера.

Подняв голову, Девон устремил взор в чистое синее небо. Сегодня на нем не было ни облачка. Одна из лун просвечивала сквозь синеву небосвода бледным привидением, а другая проглядывала между горами на севере, похожая на лицо какого-то далекого наблюдателя. Девон давно уже смирился с мыслью, что он никогда не вылетит в космос, но иногда, когда хватка фрэйла ослабевала и внутри него пробуждались былые чувства, он испытывал глубокую, иссушающую душу тоску.

«По крайней мере я умею петь, – подумал он, перебирая пальцами струны. – Не такой уж я и бесполезный».

Ага. Петь ради того, чтобы заработать на дозу фрэйла.

От грустных мыслей его отвлек шум вдали. Он осмотрелся, с удивлением отмечая, что очередной челнок запоздал уже по меньшей мере на час. Но все же он наконец появился над горами за городом. Поначалу он казался маленьким пятнышком на небе, но по мере приближения его двигатели звучали все громче. Все больше людей поднимали головы и всматривались в зависший над равниной корабль.

Но он вовсе не напоминал привычные для Девона челноки.

– Это что, корабль морпехов? – спросил кто-то рядом с ним.

Колониальные морпехи несли регулярную вахту в Мире Уивера, и их базы располагались в каждом крупном городе и возле некоторых важных поселений. Число их с каждым годом увеличивалось, особенно после трагической атаки на станцию «Свартвуд-3», в ходе которой погибло почти три тысячи человек. Это оказалось серьезным ударом для всей планеты. Похоже, почти каждый обитатель планеты знал кого-то из погибших и воспринимал это как личную трагедию.

– Нет, это не морпехи, – ответил Девон.

– Тогда кто? – переспросил человек. – Потому что такого корабля я еще не ви…

Из корабля посыпались какие-то точки, приземлявшиеся далеко на том берегу реки, за зданиями, но сам корабль продолжал приближаться. Потом он сделал резкий разворот и снизился.

– Бомбы! – крикнул кто-то.

Но взрывов не последовало.

Девон так и застыл на месте, сжимая в одной руке гитару, а другой нащупывая в кармане три склянки с фрэйлом. Он старался не употреблять наркотик днем, особенно во время «работы», но сейчас, сжимая его в руке, чувствовал себя чуть-чуть увереннее.

Корабль пролетел над рекой примерно в полумиле от космопорта, сбросив еще партию темных штуковин. Не успели они долететь до земли, как принялись разворачиваться, выпуская из себя сверкавшие на солнце конечности.

– О нет! – воскликнул кто-то рядом. – Только не они. Это Ярость! Это их ксеноморфы!

Девон ничего не понял. Он не следил за новостями Сферы, потому что все, чем он интересовался, находилось на этой планете. Да и здесь его уже почти ничего не интересовало.

Люди бросились врассыпную, спотыкаясь, падая, наталкиваясь друг на друга, крича. Сброшенные на землю твари принялись убивать всех на своем пути.

Корабль, направляясь прямо к космопорту, ни на мгновение не прекращал сбрасывать свой груз. Когда он пролетел над головой Девона, тот инстинктивно пригнулся и услышал позади себя глухой удар.

Цепляясь за гитару обеими руками, он осторожно повернулся.

Два невероятных, чудовищного вида создания продирались сквозь толпу. Попадавшие под их конечности люди вскрикивали, и тут же умолкали. Потоки крови обагряли зеленую траву. Эти чудовища били шипастыми хвостами о землю, вертели продолговатыми головами и с хлюпаньем шлепали прямо по трупам.

Из пасти одного из них вылетело нечто вроде маленького зубастого черепа, прогрызшего насквозь грудь какого-то бедолаги.

Девон выпустил гитару из рук, ноги у него подкосились, и он плюхнулся на землю.

К нему уже подбегал ксеноморф, весь в крови своих предыдущих жертв. С его когтей и челюстей свисали куски мяса и кожи.

Девон даже не открыл свои склянки. Он сразу закинул все три в рот и сжал зубы, не обращая внимания на впивающиеся в щеки и язык осколки и хлынувшую изо рта кровь. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, и наркотические видения успели унести его в царство грез до того, как жуткий монстр добрался до него в реальности.

Капралу Денцу как-то раз довелось увидеть съемку нападения ксеноморфов. Ее раздобыл из квантового хранилища Компании некий инфопират, и каждого, кто был уличен в ее просмотре, ожидало по меньшей мере увольнение с позором. Но, конечно же, он посмотрел, как и все, кому представилась такая возможность. Трудно было устоять перед этим омерзительным и ужасающим зрелищем.

Теперь же ему предстояло увидеть все это наяву.

В бронетранспортере все сидели молча. В широко раскрытых глазах читался страх. В подчинении Денца находились пятнадцать Колониальных морпехов, и он старался направить собственный страх в более конструктивное русло. Несмотря на подготовку, усиленную в последнее время, никто не ожидал, что такое случится именно с ними. Они получили назначение в Мир Уивера после теракта на станции «Свартвуд-3», и их перебросили сюда всего лишь несколько дней назад после долгого перехода с двумя скачками через норы.

Несмотря на крайне тяжелую ситуацию в квадранте Гамма, Денц считал это назначение удачным. Мир Уивера не был военной целью, и в нем имелись свои преимущества – среди многочисленного гражданского населения обязательно должны были найтись хорошенькие девушки, желающие познакомиться с отважными молодыми морпехами.

Но у него даже не было времени выйти за пределы базы.

– Внимание всем отрядам! – послышался в коммуникаторе голос лейтенанта. – Положение серьезное. Доклады поступают со всей населенной территории. Ксеноморфы атакуют повсюду, их действия слажены и крайне жестоки. Это не просто нападение, это настоящая резня. Выкладываемся по полной и даже больше.

– Куда мы направляемся, лейтенант? – спросил Денц.

– На равнины Пенперллени. Обитателям тамошних поселений приходится совсем несладко.

– Но разве мы не должны защищать города?

– Мы выполняем приказы. Не наше дело их обсуждать.

На мгновение лейтенант замолчал, и Денцу показалось, что сквозь гул двигателей до него донесся глубокий вздох.

– Из подпространства на орбиту вышел большой вражеский корабль, – продолжил лейтенант. – Там сейчас тоже идет сражение, и, похоже, Седьмые Косморожденные уже потеряли эсминец. Это тщательно спланированное нападение с хорошо организованной поддержкой. Десантные корабли врага обнаружены более чем в двадцати пунктах. Мы делаем всё, что в наших силах.

Лейтенант сделал паузу, сверяясь со своим информационным экраном, и добавил:

– У вас десять минут.

Когда он отключился, Денц обвел присутствующих взглядом и отдал приказ:

– Всем проверить костюмы и оружие. Боеприпасов взять по максимуму.

Он покачал в руках свою винтовку, словно проверяя ее на вес. Ему подумалось, что мысль об ее испепеляющих лазерных зарядах должна успокаивать. Но она не успокаивала.

Десять минут пролетели мгновенно. На экран шлема Денца выплыло оповещение, что они пересекают равнины Пенперллени. Всего бронетранспортеров было восемь, и в них находилось около сотни морпехов, все с серьезным вооружением. После высадки десанта каждый транспортер должен был запустить дрон-беспилотник, а за всей операцией должен был следить лейтенант. В общем, они представляли собой грозное боевое подразделение.

– Вот черт! – послышалось в коммуникаторе.

– Что там, лейтенант?

– Рассредоточиться! Машинам Один-Четыре повернуть на север. Пять и Шесть – прямо. Семь и Восемь – на юг. Давайте, ребята!

Бронетранспортер с грохотом вздрогнул и остановился. Двери распахнулись. По сравнению с духотой внутри воздух снаружи показался свежим и прохладным. Денц с солдатами выскочили наружу.

Он возглавил наступление.

Перед ними, на берегу небольшой реки, горел поселок. Дым поднимался сразу из нескольких мест, в центре огонь пожирал большое, окутанное клубами дыма здание. Экран шлема отобразил план местности с отметкой, согласно которой это была школа.

– Заметили врага? – спросил лейтенант.

– Никак нет, – доложили все восемь взводов.

– Похоже, нападение уже закончилось, – сказал Денц.

– Не расслабляться, капрал! Направляйтесь в поселок и…

Голос лейтенанта смолк, когда он увидел то, что увидели остальные солдаты.

Денц едва не окаменел от неожиданности и шока. Ему не раз приходилось участвовать в боях и видеть, как погибают другие. Он и сам убил троих. Но видеть подобное ему еще не доводилось.

Казалось, весь поселок был залит красной краской. На улицах повсюду лежали трупы, кучами у зданий, поодиночке чуть позади, словно эти люди были убиты при попытке бежать. На их телах зияли чудовищные раны – кровь вперемешку с кишками. Взрослые и дети, они еще не остыли – было заметно, как над ними дрожит летний воздух.

– Входим, – скомандовал Денц и повел свой взвод в глубь поселка мимо здания с разбитыми окнами и двумя огромными дырами в стенах.

Кто-то пытался сопротивляться. На дороге лежал труп мужчины с размозженной головой. Его рука до сих пор сжимала бластер. Другая рука была разъедена кислотой, все еще тихо шипевшей на дорожном покрытии.

– Не наступать! – предупредил солдат Денц. – Замечаете движение?

– Никак нет.

– Двигаемся дальше. По трое.

С каждым шагом картины становились все ужаснее. Рядом со школой они обнаружили группку погибших детей, которых пытались защитить учителя. Но никто не может остановить ксеноморфов.

Подходить к мертвым детям поближе Денц не решился. Внутри у него закипало негодование. Какая бессмысленная, нечеловеческая жестокость! Кто бы ни скрывался под названием «Ярость», он должен сполна заплатить за это, и морпехи готовы послужить орудием мести.

– Есть движение, у северного края поселка! – сообщил лейтенант.

Он вывел свою информацию на экран Денца, и на плане поселка проступили красные точки. Из динамиков донеслись звуки выстрелов лазерных винтовок и жуткое верещание погибающих ксеноморфов.

– Держим позицию здесь, – сказал Денц. – Вероятно, они попробуют…

– На десять часов! – крикнул кто-то из его солдат, и тут же разверзся настоящий ад.

Из окружавших их зданий хлынули ксеноморфы. Они бежали прямо по трупам, не обращая внимания на плотный огонь морпехов. Вот шестеро из них упали, вот еще девять. Падая, они взрывались и разлетались на части, разбрызгивая во все стороны жгучую кислоту.

Взвод Денца занял круговую позицию для обороны, стараясь держать тварей на расстоянии. Но этих чудовищ было слишком много.

– Нужна помощь! – крикнул Денц, но его крик утонул в хаосе стрельбы. Выстрелы, крики и визг превращались в сплошную оглушающую какофонию.

– Дроны поддержки! – сообщил лейтенант.

В небе над ними с жужжанием зависли дроны, поливая ксеноморфов огнем. Денц проверил на экране признаки жизни. Были видны только Колониальные морпехи и ксеноморфы, которых с каждой секундой становилось все больше и больше. Они лезли отовсюду, где только можно было спрятаться, и на удивление слаженно атаковали морпехов.

Двое солдат из его взвода уже пали от лап ксеноморфа, а когда того удалось подстрелить, его внутренности, наполненные кислотой, разлетелись повсюду и попали в других бойцов. Кислота разъедала защиту костюмов. Денц ощущал, как повышается температура, и понимал, что защита долго не протянет.

За линией атаки виднелась центральная площадь поселка, где местные жители когда-то устраивали торжественные мероприятия и праздники. Сейчас она была усыпана десятками, возможно, даже сотнями трупов. Словно ксеноморфы специально вытаскивали жителей из домов, чтобы перебить их на открытом пространстве. Напоказ. Чтобы посеять страх в других.

Денц услышал визг, и рядом с ним упала обезглавленная женщина. Другой морпех разрезал лазером убившего ее ксеноморфа. На ногах теперь оставалось всего трое солдат, остальные были ранены или убиты, а чудовища продолжали наступать со всех сторон. Без промедления и без всякой жалости.

Капрал Денц понял, что жить ему осталось недолго. Обливаясь потом и прислушиваясь к громкому биению сердца, он отшвырнул винтовку и сжал в каждой руке по гранате.

От кого: Майор Сергей Буданов, гарнизон Мира Уивера

Кому: Генералу Полу Бассетту

Мы несем катастрофические потери. По предварительным оценкам, в ходе неожиданной массированной атаки на поверхность планеты высадилось не менее пяти тысяч ксеноморфов. Сбросившие их десантные корабли сконцентрировались над густо населенными районами, проигнорировав военные цели.

На орбите планеты находится корабль, опознанный как «Аарон-Персиваль», вместе с шестью кораблями сопровождения и десантными кораблями, количество которых неизвестно. В ходе боевых столкновений Колониальные морпехи понесли большие потери, включая два эсминца и с десяток пилотируемых дронов Седьмого полка Косморожденных. Мы сосредоточили свои силы на защите городов, но атаки на них не прекращаются. Десант ксеноморфов высадился более чем в сотне точек. Какой бы молниеносной ни была наша реакция, чаще всего наши силы прибывают уже слишком поздно.

Исходя из вышесказанного, запрашиваю полное подкрепление. Мне никогда не доводилось видеть столь жестокой резни в таких огромных масштабах. На наших глазах происходит трагедия, равной которой человечество не знало уже несколько столетий.

Я опасаюсь не только за Мир Уивера, но и за всех нас.

8. Акоко Хэлли

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

Хэлли не привыкла к бездействию. Сейчас, когда человечество сражается со смертоносными тварями, они прохлаждаются здесь, как настоящие трусы… Пусть и внутри астероида яутжа. Сейчас они должны яростно истреблять врага и защищать Сферу Людей. Конечно, умом она понимала, что здесь они тоже делают полезное дело, но сердце нашептывало ей, что они просто отсиживаются, прячась от реальности.

Она знала также, что все остальные члены ее команды чувствуют то же самое, как бы они ни старались напустить на себя беззаботный вид. Бествик лежала на одной из выраставших из пола кроватей и читала книгу на своем планшете. Шпренкель и Хайк проверяли оружие.

Яутжа разрешили им взять с собой винтовки. Хэлли подозревала, что тем самым чужаки не только демонстрируют им свое доверие, но и дают понять, что уверены и в собственной безопасности. Если она или другие «Дьявольские Псы» рискнут нарываться на неприятности, яутжа быстро изолируют их и нейтрализуют. В конце концов, это их база.

Комната, в которой они находились, была ответвлением от большой лаборатории, в которой Иза Палант и жутковатого вида яутжа до сих пор пытались вытянуть какую-нибудь информацию из захваченного андроида. С тех пор как несколько часов назад яутжа произнесла загадочное слово «Друкати» и сказала, что это все меняет, они постарались узнать, что же это значит. Но в их распоряжении были только планшеты со скудными базами данных. На поверхности астероида они, пожалуй, могли бы попробовать подключиться к одному из квантовых хранилищ Компании, но внутри база яутжа была надежно экранирована.

Как в ловушке.

– Друкати, – пробормотала Хэлли.

Имя казалось сложным для произношения и чужим. И оно ничего ей не говорило. Но яутжа взволновалась не на шутку и, похоже, даже боялась того, что это имя обозначало.

Майору хотелось поговорить с Палант наедине, но за все время Иза и яутжа ни разу не сделали перерыва. Хэлли принялась беспокойно расхаживать по комнате. Это было округлое, похожее на пещеру помещение, со стенами из какого-то гладкого, обтекаемого материала, из которого сразу же, как только они вошли внутрь, «выросли» кровати и кресла. Казалось, помещение имело представление об их потребностях, потому что вместе с мебелью появились автомат для воды и репликатор пищи. Двери оставались открытыми, а это означало, что морпехи тут не пленники. Но от этого спокойнее на душе не становилось, и все прекрасно понимали, что они гости под охраной яутжа.

– Хайк, подойди-ка, – сказала Хэлли, взмахнув рукой.

Тот вразвалку прошел через всю комнату, держа в руке полуразобранную винтовку. Они со Шпренкелем разбирали и рассматривали винтовки по очереди, чтобы другие всегда были наготове.

– Да, майор?

– Хочу немного прогуляться. Осмотреться, так сказать. Оставайтесь здесь и старайтесь сохранять невозмутимый вид. Как будто вы отдыхаете. Не знаю, позволят ли мне выйти, но если позволят, я попробую что-нибудь разнюхать. Тут что-то явно происходит, а я не хочу ждать, пока Палант наиграется со своей новой игрушкой.

– Я с тобой.

– Нет, останешься за главного.

– Ты точно решила?

Хэлли не нравилось, когда в ее приказах сомневались, но обстоятельства сейчас были необычными. К тому же она сама не была уверена, что все точно решила.

– Со мной все будет в порядке. Я нисколько им не доверяю, но они уже тысячу раз могли бы нас прикончить. Мне кажется, что пока все спокойно, но хотелось бы разузнать побольше. Если они не хотят, чтобы я разгуливала по их астероиду, то они и не позволят.

– Ну ладно, приказ понял, майор, – сказал Хайк, бросая взгляд на ее пистолет.

– Да, я беру его с собой. Пока что они разрешают нам держать при себе оружие.

– Не хочется думать, что это потому, что они не сомневаются в своей силе.

Хэлли еще раз оглянулась, внимательно присматриваясь к странным стенам. За ними или в них могло скрываться все, что угодно.

– Да, пожалуй, ты прав. Может, это и в самом деле для того, чтобы мы просто чувствовали себя спокойнее.

– Не хочется мне сидеть сложа руки…

– Да, мы не созданы для того, чтобы сидеть и ждать неизвестно чего, – улыбнулась Хэлли.

– Ну ладно, только осторожнее, – сказал Хайк. – Из всех нас ты одна умеешь сладить со Шпренкелем.

– Час, не более.

Она похлопала его по плечу и вышла из комнаты.

В лаборатории в нос ей ударил запах – сладковатая вонь чего-то органического, но с различимым электрическим оттенком. Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь определить состав запаха, но безуспешно.

В центральной камере, окруженной защитным полем, Палант и безногая яутжа склонились над андроидом, разложенным на платформе между ними. Палант как будто пыталась допрашивать самого андроида, держа в одной руке планшет, а яутжа с невозмутимым видом держалась чуть в стороне и проверяла экраны на выросшей из пола сфере.

Было странно наблюдать за совместной работой человека и яутжа. В последнее время Хэлли все больше уважала Палант за то, что той удавалось так стойко переносить все многочисленные опасности, а еще больше за ее достижения. Именно благодаря Изе Палант удалось заключить мир между людьми и яутжа и тем самым избежать ненужного кровопролития. Это давало надежду на то, что столь отличающиеся друг от друга виды смогут работать вместе.

Как, например, сейчас. Если удастся наладить постоянное взаимодействие, то, возможно, вместе две их расы смогут дать отпор Ярости.

Палант подняла голову и поймала ее взгляд. Хэлли приподняла бровь, словно спрашивая: «Ну, что у вас нового?»

Палант покачала головой.

Якита до сих пор не объяснила, что означает имя «Друкати». И имя ли это вообще. У Хэлли складывалось впечатление, что она ждет разрешения сверху. Или же считает людей слишком незначительными, чтобы делиться с ними такой информацией.

Обеспокоенная и испуганная яутжа. Одного этого было достаточно, чтобы Хэлли начала волноваться.

Кивнув в ответ, она пошла дальше, к выходу из лаборатории, ожидая, что в любое мгновение ей прикажут остановиться, что на пороге вырастут вооруженные охранники яутжа. Но ничего подобного не происходило. Когда она приблизилась к дверям, те просто растаяли в воздухе, и она вышла в помещение за ними.

Коридор вел обратно к ангару, где был пришвартован их корабль. Мысль о том, чтобы вернуться на «Пикси», была очень заманчивой, но Хэлли вышла не для того, чтобы ощутить комфорт или вернуться в знакомую обстановку.

Она осмотрелась по сторонам. Коридор слева огибал лабораторию и пропадал из виду за поворотом. Проход справа вел к крутым ступеням, подсвеченным снизу сиянием самих стен. Она выбрала ступени. Скорее всего, это ход глубже, в недра астероида, куда она и стремилась попасть.

Проверив пистолет, выполнив быструю диагностику своего боевого костюма и удостоверившись в том, что все системы исправны, Хэлли стала спускаться вниз.

Сейчас, в этих коридорах, она впервые за долгое время оказалась одна. Конечно, на «Пикси» она спала в отдельной каюте, но корабль был небольшим, и она всегда находилась в паре ярдов от других членов экипажа, спящих, передвигающихся по кораблю или пролетающих мимо. На станции «Харон» ее окружали тысячи других исследователей космоса, Колониальные морпехи, ученые, команды поддержки, военное командование и представители Компании.

Теперь же ей казалось, что она полностью предоставлена самой себе. Никто ее не сопровождал, и никто за ней не следил. Чем глубже она спускалась в глубь астероида, тем больше приходили в порядок ее мысли. В последнее время их с экипажем словно несло по течению, и не было возможности спокойно поразмыслить о том, что же происходит. Даже ожидая выздоровления Палант, она ощущала внутреннее беспокойство и давление внешних обстоятельств.

Теперь же она могла как следует подумать.

Полностью доверять яутжа она не могла. Да, они помогли им выиграть сражение на базе LV-1657 и передали им андроида, найденного на разрушенном корабле Файнса. Завлечь морпехов и ученую на астероид было мастерским ходом. Вне всякого сомнения, эта база защищена от любого детектора, и на ней имеется оборудование, подходящее для того, чтобы Палант вытянула из генерала Ярости всю информацию, какую только возможно.

Но яутжа остаются яутжа. Беспощадными и скрытными. Колониальные морпехи всегда считали их одними из самых опасных своих противников, потому что не было даже надежды договориться с ними.

До недавних пор.

Хэлли вспомнила, как ее раздражали попытки Палант связаться с этими чужаками, но теперь она признавала, что благодаря этим попыткам удалось наконец-то установить контакт.

Были у нее другие поводы для беспокойства. Формально ее экипаж считался «самовольно покинувшим службу», тем более что они убили МакИлвина, представителя Компании, и не спешили поделиться знаниями, которые могли бы помочь человечеству бороться с Яростью. Оставалось только верить, что их авантюра увенчается успехом, но все равно было немного тревожно на душе. И это было даже хорошо, это означало, что она остается начеку. В конце концов, они не преследуют личную выгоду, а делают полезное дело для всех людей, руководствуясь самыми искренними намерениями.

В стенах коридора она заметила несколько ниш и решила, что это, вероятно, дверные проемы. Она видела, как стены растворились, а потом выросли снова, когда они входили в лабораторию, и подошла к одной из ниш, чтобы проверить, сработает ли это.

Не сработало.

Возможно, двери были настроены только на яутжа. Если так, то это действительно совершенное охранное приспособление. Им позволили попасть в место, строго охраняемое яутжа на протяжении многих десятилетий. Конечно, здесь много разных тайн, которые не позволено видеть людям.

А что будет, когда они выполнят свое дело и настанет пора улетать?

Запахи, звуки, свет – все здесь казалось чужим. К запаху яутжа Хэлли привыкла – ей доводилось ощущать его и во время боев, и когда Палант договаривалась о мире со старейшиной Калактой. Здесь аромат пряностей казался плотнее, как будто им был пропитан не только воздух, но и сами стены. Откуда-то издали доносился тихий, едва слышный гул. Наверное, это работали системы жизнеобеспечения и усиления гравитации, но она не могла удержаться от того, чтобы не вообразить, как его издает горлом какой-нибудь яутжа или даже несколько яутжа, сидящих кругом и совершающих неведомый ритуал.

Она представила с десяток яутжа, сидящих на корточках и заставляющих астероид вибрировать.

Ступени становились все круче, и, спустившись по ним, Хэлли очутилась на перекрестке нескольких коридоров. Приказав боевому костюму составить карту маршрута, она пошла в случайном направлении.

Это место выглядело каким-то покинутым. База, по всей видимости, была большой, но не слишком населенной. С другой стороны, яутжа не особо общительны, даже между собой.

Минут через двадцать после того, как она покинула лабораторию, Хэлли услышала человеческие голоса.

Она застыла на месте, слегка пригнулась и вытащила пистолет. Сверившись с картой на экране шлема, она убедилась, что не вернулась ко входу в лабораторию, сделав круг. Она не узнавала эти голоса. Да и говорили они как-то очень озабоченно, что ей сразу не понравилось.

Пройдя чуть дальше по коридору, по направлению к источнику звуков, Хэлли стала замечать щелчки и шорохи, похожие на помехи во время передачи сообщений по коммуникатору. От этой мысли ей стало немного спокойнее, но все равно тон этих сообщений казался слишком взволнованным. Через несколько метров в стене показался проход. Голоса доносились изнутри помещения, находящегося за ним. Подойдя к проходу и убрав пистолет в кобуру, Хэлли осторожно заглянула внутрь.

В помещении было пусто. Вдоль одной стены располагались странные устройства, скорее всего системы коммуникаций: полые хрустальные шары, пульсирующие светом трубки и прозрачные емкости с каким-то похожим на бумагу материалом внутри, уложенным, словно соты. Откуда именно идут голоса, сказать было невозможно. Они то умолкали, то делались громче и отчетливее. До ее слуха долетали обрывки сообщений.

Но этого было достаточно.

Хэлли стояла посреди этого странного помещения и прислушивалась.

…по меньшей мере десять тысяч, может больше, они приземляются…

…зачистили все вокруг, просто всех убили, никого не брали в плен…

…более двух тысяч погибших, в одной только деревне. Города…

…Мир Уивера, но мы выйдем на орбиту лишь дней через восемь…

…резня. Настоящая резня! Никогда не видел ничего подобного. Это просто…

…ужасно. Помогите! Кто-нибудь, помогите нам!

Постепенно эти обрывки складывались в одну чудовищную картину.

«Мир Уивера», – пробормотала про себя Хэлли. Там жили ее двоюродные братья и сестры, которых она не видела много лет. Да и у Бествик вроде бы там был брат. Та заметно расстроилась, узнав о катастрофе на станции «Свартвуд-3», хотя ее брат в тот момент должен был находиться на планете. Как и сейчас.

Всего в Мире Уивера проживало около девяти миллионов колонистов.

С замиранием сердца Хэлли оглядела этот необычный пункт связи. Скорее, больше разведцентр. В другой момент мысль о том, что чужаки шпионят за людьми, обеспокоила бы ее, и она надолго бы задумалась над тем, каким образом яутжа удается перехватывать сообщения на таком огромном расстоянии.

Но сейчас было важно только то, что она услышала.

Хэлли повернулась и выбежала из помещения, направляясь туда, откуда пришла.

Экипаж по-прежнему находился там, где она его оставила. Шпренкель и Хайк закончили разбирать и осматривать винтовки, Бествик ела. Постороннему наблюдателю показалось бы, что они сейчас спокойно отдыхают, но Хэлли знала, что они так же напряжены, как и она.

– Мир Уивера под атакой, – выпалила она.

– Что? – спросила Бествик. – Откуда ты знаешь?

Хэлли рассказала им об обнаруженном помещении и о перехваченных сообщениях.

– Нам нужно улетать, – решительно сказала Бествик.

– Да, я понимаю, у тебя там брат, так что для тебя это личный вопрос. Но нужно выработать какой-то план.

– Какой план? План чего?

– Это же черт знает сколько лететь отсюда, – вмешался Шпренкель.

Он уже связался с корабельным компьютером Билли с помощью компьютера своего костюма и попросил его рассчитать маршрут.

– Три норы, да еще и время на перелеты между ними. И никто не гарантирует, что эти норы до сих пор контролирует человечество.

– Сколько всего времени?

– Более сорока суток на полной скорости «Пикси».

– Может, у яутжа есть корабли побыстрее, – предположил Хайк.

Хэлли покачала головой, повернулась и подошла к двери. Когда она вбежала в лабораторию, Палант и яутжа находились почти в той же позе, склонившись над андроидом, из которого торчали всевозможные провода и трубки. В конце концов они прилетели сюда именно ради того, чтобы вытянуть из генерала Ярости любые ценные сведения.

– Мы не можем просто так улететь, – сказала она.

– Но миллионы человек в Мире Уивера…

– Да, и скорее всего, тысячи морпехов уже знают об этом нападении. Одним кораблем и четырьмя морпехами больше – не такое уж большое подспорье…

– Это наш долг! – воскликнул Шпренкель.

– Ваш долг – подчиняться моим приказам! – жестко одернула его Хэлли и тут же пожалела об этом.

Они понимали ее чувства. Никто не обиделся.

– Майор права, – сказал Хайк, кивая. – Сейчас наше место здесь. Главное, чтобы Девушке-яутжа удалось выведать что-нибудь полезное для всех нас.

Хэлли кивнула и вышла в лабораторию. Остальные последовали за ней. Майор чувствовала с ними некую связь, более прочную, чем любые семейные узы или простая дружба. Они вместе убивали врагов и вместе сталкивались лицом к лицу со смертью. Это давало им право на такие отношения, понять которые не мог никто другой. Сейчас, глядя на своего врага-андроида, они как никогда остро ощущали эту свою особенную связь.

Они стояли, вглядывались и прислушивались, надеясь на то, что скоро им откроются какие-то важные тайны. Но надежда Хэлли быстро таяла.

– Каковы твои силы? – спросила Палант андроида.

– Они безграничны.

– Но все же твой корабль был разрушен.

– Я это допустил.

– Правда? Так, значит, это было стратегическое решение?

– Конечно.

Механический голос звучал странно, немного неестественно, но в нем, тем не менее, угадывались признаки характера. Хэлли могла даже поклясться, что слышит в нем нотки иронии.

– Странный способ выиграть войну.

– Но я же в конце концов оказался здесь, верно?

Палант обернулась и посмотрела на яутжа. Та со своей платформы на колесах прислушивалась к планшету, который переводил слова андроида, и обрабатывала информацию на большом шаре. Казалось, ничто не могло вывести ее из себя.

«Они не глупы, – подумала Хэлли. – Они никогда бы не доставили нас с андроидом сюда, если бы считали нас угрозой».

– Твое устройство самоуничтожения деактивировано, – сказала Хэлли.

– Вы так считаете?

– База экранирована. Никакие сигналы не проникают внутрь и не могут просочиться наружу.

– Я в этом сомневаюсь.

Беспрестанно вращающийся глаз андроида вдруг остановился на Хэлли. Она поразилась, но нашла в себе силы не отвернуться и не отводить взгляда. Не хотела доставлять ему такого удовольствия.

– На пару слов, – сказала она.

Палант подняла руку, чтобы показать, что она расслышала, но продолжила допрос.

– Ты уязвим и разрушен.

– Разрушена только моя оболочка.

– А твой разум?

Андроид пробулькал что-то нечленораздельное. Яутжа ответила ему. Андроид зашипел, и из его рта вылетело облачко пара.

Палант сверилась со своим планшетом и улыбнулась.

– Он старается вывести вас из себя, – сказал Шпренкель, и только тогда Палант обернулась и посмотрела на них.

– Конечно.

Выпрямившись, она подошла к яутжа и протянула ей планшет. Та оторвалась от своих экранов и склонилась над ним. Палант показала на какие-то данные, и в ответ Якита что-то пробормотала на своем странном языке. Палант вновь взглянула на планшет и улыбнулась.

– Мне и вправду нужно поговорить, – настойчиво сказала Хэлли. – Желательно подальше от этой штуковины.

Палант кивнула и выступила из голубоватого сияния, окружавшего исследовательскую платформу.

– Мне все равно нужно перекусить. Ну, чем тут угощают?

Никто не ответил.

– Похоже, еда настолько восхитительна, что вы лишились дара речи.

– Мы тут собрались не для того, чтобы хвалить кулинарное мастерство яутжа, – сказала Хэлли. – Пройдем в… нашу комнату.

Пока Палант стояла перед репликатором в ожидании заказа, Хэлли рассказала все, что узнала.

– Боюсь, что теперь мы вступили в стадию широкомасштабной войны.

– Скорее, резни, – поправила ее Хэлли.

– Это уловка для отвлечения внимания, – сказала Палант. – А иначе зачем вырезать всех жителей целой планеты?

– Мне нужно знать, что тебе удалось вытащить из этого ублюдка.

– И можно ли наконец прожечь лазером его башку? – вмешалась Бествик.

– С каждой секундой мы узнаём все больше, – ответила Палант. – Точнее, Якита узнаёт. Технологии яутжа… намного опережают наши. Пока я беседую с Оскаром, а он огрызается в ответ, пытаясь сбить с толку, Якита все глубже забирается в его сознание.

– И он что, этого совсем не замечает? – спросила Хэлли.

– Я уверена, что подозревает, но он поврежден намного сильнее, чем сам это признает, и какие бы в нем ни были установлены системы защиты, многие сейчас уже не работают. Сознание поддерживается в нем только благодаря энергии, которой мы его питаем.

– Так что вам уже удалось выяснить? – нетерпеливо спросил Шпренкель.

– Много чего, но все относительно несущественно. Кое-какие факты, имена, структуру их иерархии. Больше всего Якиту интересует нечто, что она называет «Друкати», но мне кажется, мы обнаружили еще кое-что. Кажется, я знаю, как заставить его самоуничтожиться.

Хэлли нахмурилась, но потом ее лицо озарило понимание.

– И других? Других генералов Ярости?

– Возможно. Есть способ. Но…

– Как всегда, не обошлось без «но», – вставила Бествик.

– Но нам нужно проникнуть на борт главного корабля управления, – догадалась Хэлли. – Я правильно понимаю?

– Да. Кажется, так, – кивнула Палант. – Дело тут не только в передаче подпространственного сигнала. Между генералами и их солдатами-ксеноморфами существует какая-то более глубокая связь, и мы пока не поняли, как она устроена в случае с Оскаром. Но мы знаем, что генералы каким-то образом связаны и с теми, кто командует ими самими. Узнать, как устроена эта связь, мы до сих пор не можем даже при помощи наших технологий. По крайней мере тех, что мне известны.

– Это что-то вроде телепатии? – предположила Хэлли.

Палант с некоторым сомнением кивнула.

– Значит, нам нужно найти центральный пункт связи.

– Это точно. И лучше поспешить.

– Но мы ничего о нем не знаем.

– Ну, это не совсем так…

Хэлли подняла бровь.

– Оскар называет его «Макбет», – сказала Палант. – Но его местоположение неизвестно.

– Придется выяснить.

– Я работаю над этим, майор. А пока вам вместе с яутжа нужно разработать план. Старейшина Калакта вскоре свяжется со мной, возможно, к этому времени мы будем знать гораздо больше. Когда мы узнаем, где находится «Макбет», он станет для нас главной и единственной целью.

– А как же Мир Уивера? – спросила Бествик.

– Нельзя попадаться на эту уловку, – ответила Палант. – Нам нужно выиграть войну, а не битву.

– А что насчет «Друкати»?

Палант покачала головой.

– Якита не намерена пускаться в объяснения. Мне кажется, она ждет старейшину Калакта. Может, он расскажет.

– Она сказала, что это все меняет, – заметила Хэлли.

– Посмотрим.

Палант отхлебнула кофе и вздохнула.

– Да, кофе здесь неплох.

9. Беатрис Малони

Внешнее Кольцо

2692 год н. э., декабрь

– Госпожа Малони, – Карет вошел в ее каюту и остановился, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. – Кое-что произошло.

– С норой?

– Нет. С Искрой.

– Что?

– Она… она разделяется на части.

– Умирает?

– Не думаю.

Карет в задумчивости нахмурился, и Беатрис охватили почти материнские чувства. У нее не было детей, и она никогда об этом не жалела. Теперь ее семьей была Ярость. Но она и прежде не видела себя в роли матери, даже когда была достаточно молодой для зачатия и считалась преданной ученицей Вордсворта. Мысль о том, что нечто будет расти и развиваться внутри ее тела, казалась ей странной и даже отталкивающей.

Ее детьми были Карет и Дана, верные помощники и слуги, с юных лет привыкшие выполнять любой ее приказ. Никто из них не называл Беатрис матерью, но она всегда чувствовала, что они смотрят на нее с любовью и страхом.

– Не волнуйся, – сказала она, проплывая по своей каюте к стоящему у двери Карету. – Она никогда не сделает ничего, что может нам навредить.

– А мне она никогда не нравилась, – прошептал он, глядя в пол, словно выдавая страшную тайну.

– Не думаю, что ее заботит, нравится она нам или нет. Не для того она предназначена. А теперь проводи меня к обзорному порталу. Моя платформа еще не полностью заряжена, да и мне нравится, когда вы с Даной меня подталкиваете.

– Дана уже идет сюда, – сказал Карет уже более довольным голосом. – Они с Чалларом проверяли модули жизнеобеспечения и готовили «Макбет» к прыжку.

– Криокапсулы в рабочем состоянии?

– Надеюсь, что да. Нам много не нужно. Сейчас у нас не так много кораблерожденных.

Малони знала численность своей команды. Первых Основателей было около дюжины – теперь они считались старейшинами Ярости. Всем им сейчас было чуть менее трехсот лет. А из тех людей, кто никогда не видел Землю и Сферу, в живых осталась лишь сотня. Благодаря генетическим технологиям близкородственное скрещивание не представляло проблем, но вот уже целое десятилетие на «Макбете» не было новорожденных. Зная, что им предстоит возвращение в Сферу, Малони приказала приостановить процесс размножения. Дети только отвлекали бы их от важной задачи.

Это было еще одной причиной, по которой потеря «Отелло» казалась такой серьезной.

Но кроме сотни человек и дюжины старейшин в распоряжении Ярости имелись генералы-андроиды, а в их непосредственном подчинении – десятки тысяч солдат-ксеноморфов. «Макбет» был очень грозным боевым кораблем. Искра переделала его в совершенное орудие войны.

Пусть их численность невелика, но их не остановить.

Как только «Макбет» перепрыгнет в Солнечную систему, он разделится на дюжину автономных боевых кораблей, каждый из которых будет транспортировать такую армию, с которой Колониальным морпехам никогда еще не доводилось сталкиваться. Кораблями будут руководить Чаллар и другие старейшины Ярости, и под контролем генералов они поведут в бой ксеноморфов. Малони возглавит самый большой, флагманский, корабль, который сохранит название «Макбет».

Приказы отданы, обязанности распределены. Все готово к последнему наступлению.

Правда, Малони немного беспокоила Искра, занятая чем-то неожиданным, но она старалась не выказывать своего волнения.

Карет вел ее по коридорам корабля, мимо построенных Искрой переборок, через камеры, наполненные новым оборудованием, созданным таинственным существом. Наконец они подошли к порталу, откуда открывался превосходный вид на гигантскую телепортационную нору.

Нора находилась лишь в двух милях от корабля, и отсюда было очень хорошо видно Искру. Она медленно подплывала к ним, втянув в себя щупальца, которыми перед этим обрабатывала конструкцию норы. Присмотревшись, Малони увидела, что имел в виду Карет.

Теперь Искра не походила на цельное существо, а, скорее, на какое-то облако, разделявшееся на отдельные части по мере того, как оно приближалось к «Макбету».

– Увеличить, – приказала Малони. Чуть слышно загудел скрытый механизм, и изображение на экране выросло.

– Двенадцать, – сказал Карет.

– Да, конечно, – задумчиво произнесла Малони.

Искра готовилась погрузиться на «Макбет» и прикрепиться каждой своей частью к крупным модулям корабля. После прыжка на всех кораблях Ярости будет своя Искра.

– Она контролирует нас, – сказал Карет.

– Что? Нет. Она нам помогает.

– Извините, госпожа, – пробормотал Карет.

– Нет уж, договаривай.

Малони почувствовала, как по спине пробежал холодок, что, конечно, было невозможно, потому что гель поддерживал оптимальную для ее организма температуру. И все же она поёжилась, услышав от Карета то, чего сама втайне опасалась все эти годы.

– Она просто… приносит нам только, – после небольшой заминки продолжил Карет. – Улучшает наши корабли. «Макбет» теперь передвигается гораздо быстрее своей расчетной скорости. Его системы управления совершенны настолько, что мы с трудом разбираемся в них. Оружие мощное, а двигатели искажения столь эффективны, что расходуют лишь какие-то доли процента всей своей энергии. Мы всегда принимали это как нечто само собой разумеющееся. Считали, что Искра каким-то образом догадывается, что нам нужно и чего мы хотим. Но что, если это не так? Что, если она просто заставляет нас так думать, а на самом деле это мы выполняем ее замыслы?

– Я всегда хотела вернуться в Сферу, – твердо произнесла Малони.

Она видела, как Карет виновато поджал губы, и ей стало его немного жаль. Но она не потерпит, чтобы кто-то усомнился в ее авторитете. Даже здесь, сейчас, когда их никто не слышит. Даже если сомнения высказывает человек, которого она в некотором смысле любит.

– Конечно, госпожа. Но Искра словно сама диктует нам, что делать.

– Она помогает.

– Но зачем?

Малони не ответила. Она сама не знала.

– Не верю я, что она действует сама по себе. У меня были… сны. Разные мысли… Мне кажется, это орудие чего-то большего.

– Я тоже задумывалась об этом, – призналась Малони. – И старейшины Ярости много спорили об этом на протяжении десятилетий. И как еще спорили! Но даже если наши подозрения верны, никакого вреда нам от этого нет. Наши цели остались прежними. Искра просто предложила нам средства для их осуществления.

– Но сама идея о том, что нас контролирует некий разум… – задумчиво произнес Карет и умолк, глядя, как Искра разлетается в разные стороны, и одна ее часть приближается к «Макбету» и исчезает из виду. Внутри корабля каждая из этих новых частей найдет свою цель.

Они будут ждать прыжка и того, что последует за ним.

Малони вспомнила окаменелые останки существ, похожих на собак, которые они обнаружили на Зените. О них она тоже часто думала.

– У нас все под контролем. Я лично держу все под контролем. Не забывай об этом, Карет.

– Не забуду, госпожа.

Он поклонился, отводя в сторону глаза.

Женщина продолжала наблюдать за норой, которая вскоре должна перенести их в самое пекло войны, которую развязала она, Беатрис Малони. Она отмахнулась от сомнений и подумала о том времени, когда настанет пора как-то отделаться от Искры. Возможно, даже уничтожить ее.

– Все готово, – бодрым голосом отрапортовала Дана.

Она вернулась из модулей жизнеобеспечения, не скрывая своего волнения. Они с Каретом родились уже после переворота Ярости и ждали этого события всю свою жизнь. Возвращение в дом их предков было для них главной целью.

– Хорошо! – сказала Малони. – Расскажи подробнее.

Дана улыбнулась, радуясь тому, что ее попросили.

– Все криокапсулы приведены в полную готовность. Также готовы адаптированные капсулы ожидания для вас и других старейшин Ярости. Рост солдат также завершен, и их распределили по соответствующим трюмам. Связь их с генералами подтверждена, и они доложили о своей готовности к действиям. Искра же… – тут она замолчала.

– Мы видели, – сказала Малони.

– Они распределились по камерам ожидания отдельных кораблей.

– Возможно, они таким образом приспособились к длительному прыжку, – предположил Карет.

– Искра до сих пор с нами, – сказала Малони. – И это самое главное. Что там с королевой?

– Все еще откладывает яйца, – ответил Карет.

Малони кивнула. Королева ксеноморфов останется на главном корабле «Макбета», под личным командованием Малони. Это чудовище уже давно находилось под их присмотром, и до сих пор им удавалось сдерживать его, посадив на особую диету из людей. Малони часто представляла себе, что может случиться, если выпустить ее на свободу в корабельные коридоры или забросить в густонаселенные районы Земли.

– А что с генералами?

– Генералы решили оставаться в сознании во время перехода. На тот случай, если возникнут проблемы, – Дана, похоже, гордилась этим решением андроидов.

– Хорошо, – кивнула Малони.

В этом был свой резон. Известно, что андроиды способны выдерживать переходы по норе, тогда как людей приходится укладывать в капсулы ожидания даже на самое короткое время. Но, с другой стороны, никто еще не совершал настолько большого перехода, и неизвестно, как он скажется на искусственной психике андроидов. Тем не менее их решение было разумным. Никто не может предсказать, что может случиться на другом конце норы, в трех тысячах триллионов миль. Там их может ожидать все, что угодно. И генералы, держащие пальцы на спусковом крючке, окажутся как нельзя кстати.

– Но мы до сих пор не знаем, каково научное обоснование такого прыжка, – не унимался Карет. – Что происходит во время перехода? Что, если мы проснемся через миллион лет? Что, если…

– Довольно, – оборвала его Малони. – Победа близка.

Можно было бы отругать его, но она не стала. Причинами его страха были волнение и неизвестность. Она и сама немного волновалась.

– Да, госпожа, – послушно ответил он.

– Запланируй переход через двенадцать часов. Сообщи всем, что через три часа я жду всех в главном зале. Старейшины, кораблерожденные, генералы – все должны собраться на совещание. Я хочу лично обратиться ко всем оставшимся членам Ярости, прежде чем мы вступим в наше последнее победное сражение.

10. Майор Сергей Буданов

Мир Уивера

2692 год н. э., декабрь

Майор Сергей Буданов с самого своего распределения на эту планету часто слышал историю о том, как был основан Мир Уивера, и оптимизма она не внушала.

Прежде он служил на отдаленных астероидах, на станциях или жилых комплексах в открытом космосе, которые строились и расширялись столетиями. В этой искусственной среде каждая деталь имела свой смысл и предназначение. Все конструкции отличались геометрическими, четко рассчитанными формами.

Мир Уивера был их полной противоположностью – на планете, входящей в так называемую «зону Златовласки», все было непредсказуемым, хаотичным и невероятно прекрасным. С неизведанными и любопытными флорой и фауной, что только добавляло очарования. Так считали большинство людей. Но не Сергей Буданов.

Как только он услышал о местных пауках, он понял, что этот мир не для него.

Не то чтобы они представляли опасность для человека. Им, конечно, дали какое-то научное название, но обычно их называли «пауками-самоцветами» из-за их удивительных расцветок и способности менять узор в зависимости от окружения, как это делали хамелеоны. Они строили колонии численностью в миллиарды особей так, что холмы и долины покрывали целые моря, переливающиеся всеми цветами радуги. Они питались насекомыми и мелкими птицами, а новорожденные паучки, размером с булавочную головку, разлетались во все стороны на нитях паутины, словно семена одуванчиков.

Это были поразительно красивые и безвредные существа. Планете даже дали название по имени их первооткрывателя и исследователя. Но Буданов возненавидел их с момента первой высадки, и ничто не могло его переубедить.

До недавнего времени. Теперь он с радостью погрузился бы в гнездо этих пауков, лишь бы не видеть того, с чем им пришлось сражаться.

Эти твари были в миллион раз больше, и в них не было ничего прекрасного.

– Майор, поступают сообщения из…

– Никаких больше докладов о потерях, – прервал Буданов. – Сообщайте что-нибудь полезное, или не говорите ничего.

Сидевший рядом с ним капрал замолчал.

«Значит, ничего хорошего, – подумал Буданов. – Это конец».

Они летели на одном из скиммеров, которые в Мире Уивера использовали для транспортных целей. Этот аппарат переделали специально для Колониальных морпехов; у него были бронированный фюзеляж, тяжелые лазерные пушки и плазменные орудия на крыльях. Сопровождали его два истребителя, также усовершенствованные за несколько десятилетий гарнизонной службы.

В ярко-синем небе не было ни облачка. Вдалеке показались сверкающие шпили и изящные небоскребы Бостона-Три. Несколько лет назад Буданов побывал в Бостоне-Два на Эддисон-Прайме. Это было мрачное место с обшарпанными зданиями, которое являло собой не более чем прибежище преступников и контрабандистов. Обитали там в основном наемники инди и пираты, среди которых даже ему, майору Колониальных морпехов, было немного не по себе.

Совсем другое дело – Бостон-Три – возможно, самый космополитичный город Мира Уивера, с театрами и художественными галереями, известными во всей Сфере ресторанами и лучшими за пределами Солнечной системы научными институтами. Буданова особенно привлекали кофейные плантации, растянувшиеся за восточной оконечностью города. Местный сорт кофе по праву считался самым восхитительным во всей Галактике.

А теперь Бостон-Три горел.

– Две мили! – доложил капрал.

– Захватить цель и открыть огонь, – приказал Буданов.

Скиммер содрогнулся от выстрела плазменного орудия. Огненное облако окутало цель вдалеке – один из семи десантных кораблей Ярости, направлявшихся к Бостону-Три. Буданов заранее распорядился считать эти корабли приоритетными целями. Приземлившись, они извергали из трюмов бесчисленных ксеноморфов, тенями разбегавшихся по улицам городов и поселков и уничтожавших всех и вся на своем пути. Сражение с ними лицом к лицу не сулило ничего хорошего для Колониальных морпехов, несущих огромные потери. О количестве жертв среди гражданских лучше было и вовсе не задумываться.

Лучшей тактикой было атаковать эти корабли на подлете. Буданов знал, что бой на орбите продолжается и что Седьмому полку Косморожденных приходится нелегко. Он никогда бы не осмелился заявить вслух о том, что они проигрывают, но суровая правда горькой тяжестью оседала в его сердце.

– Прямое попадание! – воскликнул капрал.

– Удар отклонен, – поправила его наводчица. – На нем щиты, как и на тех, других.

– Ударить еще раз, – приказал Буданов. – Истребителям окружить его и атаковать с двух сторон. Коллективной атакой мы поразим его, даже несмотря на щиты.

– Нас захватили! – крикнул капрал, и их скиммер совершил резкий разворот по спирали, сбивая преследователя со следа.

В иллюминаторе мелькнули клочок синего неба и вспышки лазеров – ответный выстрел десантного корабля. Капрал провел скиммер в нескольких ярдах над землей, почти касаясь деревьев, развернулся и задрал нос вверх.

– Посмотрим, насколько крепкое у него брюхо, – сказал капрал, когда наводчица захватила цель, и открыл огонь.

За двумя лазерными лучами последовало белое облако из плазменной пушки. В это же время истребители выпустили ракеты. На мгновение десантный корабль исчез во вспышке пламени и экран кабины потемнел, чтобы защитить глаза наблюдателей.

Капрал выполнил еще один сумасшедший разворот, а потом выровнял курс.

Десантный корабль накренился на бок, снизился до нескольких ярдов и ускорился, оставляя за собой след белого дыма. Но никаких повреждений фюзеляжа заметно не было.

– Вот сукин сын! И как это у него получается? – с раздражением воскликнула наводчица.

– Открыть общий канал связи, – приказал Буданов и тут же услышал легкое потрескивание коммуникатора.

– Говорит майор Буданов. Кому-то из наших удалось подстрелить десантный корабль?

– Никак нет, – отозвался один истребитель.

– Нет, сэр, – доложил другой.

– У них щиты.

– Мы использовали ядерный заряд.

Буданов узнал этот голос. Лейтенант Ситон.

– Зашвырнули его прямо в небо, он потерял управление и рухнул ко всем чертям.

– Использовать ядерные заряды по возможности, – приказал Буданов. – Но только если это безопасно для наших. У нас и без того хватает потерь.

Сейчас они находились в миле от Бостона-Три, и уже можно было разглядеть, насколько пострадал город. Отовсюду в тихое безоблачное небо поднимались столбы дыма, окутывая город, словно саваном. То тут, то там мелькали лазерные лучи, похожие на статические помехи, но с такого расстояния отдельные схватки не были заметны. В город высадились около пятисот морпехов, и они уже вступили в стычки с ксеноморфами.

– Капрал, держаться ниже, только спокойнее, – приказал Буданов. – Огонь не открывать, пока десантный корабль не станет сбрасывать свой груз.

– Есть, командир.

Над ними промчались истребители, механика которых не позволяла им парить на одном месте. Над городом они пошли на разворот, сбивая лазерами отдельные цели, но огонь они открывали не часто. Их основное оружие было слишком крупным для прицельной стрельбы.

Тем временем десантный корабль, дымясь, завис над городом. Его большие люки раскрылись.

– Огонь!

– Разнесем их к чертовой матери!

Десантный корабль вспыхнул.

– Захват! – крикнул капрал, и скиммер сотряс чудовищный взрыв. В кабину посыпались осколки оконных стекол. Буданов почувствовал, как его боевой костюм затвердел, защищая его от ударов, но в области плеч и шеи он ощутил неприятный жар.

Кто-то истошно орал.

Сквозь пламя, дым и град стеклянных и металлических осколков Буданов разглядел, как рядом с пультом управления рухнул пилот, голова которого была снесена наполовину. Майор протер экран шлема, и ладонь оставила снаружи красные разводы.

Скиммер вошел в штопор.

Буданов отстегнул ремни и ринулся вперед, наваливаясь на капрала и хватаясь за штурвал. Внутрь сквозь разбитый иллюминатор и отверстие в фюзеляже с шумом устремился воздух, раздувая пламя. Буданов что есть силы рванул штурвал на себя и влево, чтобы вывести скиммер из смертельного штопора.

– Держись! – крикнула наводчица. – Цепляйся за…

Буданов только сейчас понял, что она тоже жива. Но она не успела закончить фразу, как скиммер рухнул на землю, прямо посреди рощицы. Стволы с треском ломались, в разбитое окно летели листья и ветви, пока машина не замерла.

Но огонь продолжал бушевать. Двигатель надрывно гудел, и Буданов почуял прогорклый запах расплавленных, смешивающихся между собой металла и пластика.

– Наружу! Быстро! – крикнул он, и они с наводчицей, помогая друг другу, выбрались из разбитого окна.

Шансы остаться в живых после такого падения были минимальны, но радоваться чудесному спасению не было времени. Буданов спрыгнул на землю и постарался еще раз очистить стекло шлема, но все вокруг него заволакивала дымка, и он даже решил, что теряет сознание.

– Ненавижу это дерьмо! – в сердцах выпалила наводчица, и ее слова помогли ему прийти в себя и разглядеть, что они попали в самое гнездо пауков. Все вокруг окутывала паутина, свисавшая с ветвей и протянутая с одного дерева на другое. На земле кишели миллионы разноцветных, растревоженных пауков. Буданова на мгновение охватила паника, но он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и ощутил, как его хлопают по плечу.

– Мы в порядке, – сказала наводчица.

Это был дружеский жест, не соответствующий их статусу и субординации. Но он благодарно улыбнулся.

– Сюда, – показал он, и они двинулись в том направлении, где раздавалось шипение лазерных выстрелов, перемежавшееся характерным верещаньем ксеноморфов, вышедших на тропу войны.

Они находились на окраине, у восточной границы Бостона-Три, в лесопарке. До ближайших строений было рукой подать.

Но Буданову их путь показался вечностью. Они продирались сквозь паутину, которая рвалась с треском, словно ткань. Пауки при их приближении бросались наутек, но людям приходилось раздирать руками бесчисленные сети, в которых болтались их мертвые, высохшие жертвы. Буданов то и дело смахивал со шлема паутину и вскоре весь покрылся серебристой пылью, вздымающейся облачками при каждом порыве ветра. Он не знал, что это за пыль. И не хотел знать.

Через двадцать минут они выбрались из гнезда. Сквозь покрывавшую костюм наводчицы паутину проглядывало только стекло шлема. Оглядев его с головы до ног, она усмехнулась.

– Симпатичный видок.

– Вы что, флиртуете со мной, рядовой? Может, вы это… любите пауков?

– Вовсе нет, майор. Мне бы и в голову не… О нет!

Она посмотрела ему за спину, и ее зрачки расширились. Буданов повернулся, хватаясь за лазерный пистолет и ожидая увидеть несущегося на него ксеноморфа. Но это был вовсе не ксеноморф.

Охваченный огнем десантный корабль Ярости сносило влево, пока он не исчез за высоким зданием. Через мгновение раздался мощный взрыв.

– Какого черта? – вырвалось у Буданова.

Сквозь облака дыма и языки пламени было видно, как над городом описывает круг незнакомый корабль, отправивший еще один залп в подбитую машину.

– Это не морпехи, – сказала наводчица.

– Нет. Это яутжа.

Из-за горизонта появились еще три таких же корабля, а потом в небе взорвалось и рухнуло наземь еще одно охваченное пламенем десантное судно – до этого Буданов и не замечал, что оно кружило поблизости. Майор не мог сдержать восторга.

Корабли яутжа начали приземляться. Тот, что сбил первое десантное судно, опустился справа от них, в небольшом парке.

– Они вышли на охоту, – сказала наводчица. – Надеюсь, они не сочтут нас добычей.

При этих словах она потянулась за лазерным пистолетом, но Буданов задержал ее руку.

– Убери, – сказал он и спрятал в кобуру свой пистолет.

– Но…

– Они сражаются вместе с нами, на нашей стороне. По крайней мере, я так слышал. Хотя и не знаю, чему сейчас верить.

Корабль яутжа, находившийся в миле от них, заглушил двигатели, и оглушительный рев сменился тихим гулом. В фюзеляже появился проем, в котором выросла высокая фигура. Чужак спрыгнул на землю и огляделся по сторонам.

Его взгляд остановился на них.

Этот взгляд показался Буданову тяжелым, словно гиря. На его груди заплясал лазерный огонек целеуказателя.

«Сейчас он выпустит мне кишки, вот и все доверие», – подумал Буданов.

Яутжа развернулся и направился в сторону города.

– Идем, – сказал Буданов. – У нас есть еще дела.

Они трусцой последовали за яутжа, который пересек дорогу и двинулся между зданиями. Внезапно откуда-то слева на него стремительно налетели фигуры, похожие на гигантских, выше человека ростом, пауков. Яутжа замедлил шаг и разнес их на куски. Вывалившиеся на землю внутренности ксеноморфа зашипели. Охотник издал восторженный боевой клич, эхом отразившийся от зданий.

На какое-то мгновение какофония хаоса и жестокости утихла, словно город решил поприветствовать вновь прибывшего.

К тому моменту, когда они приблизились к останкам убитого ксеноморфа, разбросанным в тени здания, Буданов заметил над головой еще два корабля яутжа. В его душе затеплилась надежда.

Но она быстро угасла, когда они вошли в город.

Майор Буданов не раз видел смерть, ему приходилось убивать. Но он никогда не видел ничего подобного. Даже когда смотрел голографические записи резни, читал отчеты и летел над обширным континентом Эллии к Бостону-Три, чтобы зафиксировать разрушение расположенного на экваторе космического лифта, окружающих его объектов инфраструктуры и портов.

Лифт был взорван контингентом Седьмого полка Косморожденных, когда стало известно, что Ярость использует его для доставки на планету ксеноморфов. Это грандиозное сооружение, строившееся восемнадцать лет, бросавшее вызов законам физики, рухнуло, словно колосс. Многочисленные обломки упали на поверхность планеты, но некоторые, самые верхние части, стали кружить на низких орбитах; кое-какие детали, как метеоры, полетели вниз и сгорели в атмосфере.

В тот раз они не стали высаживаться на поверхность, и у Буданова не было возможности оценить истинный масштаб кровопролития. Хотя, конечно, он видел повсюду трупы в обрывках одежды.

И только войдя в Бостон-Три, он осознал, что же происходит на самом деле.

Улицы были усеяны сотнями трупов. Морпехи в костюмах, безжалостно изодранных вместе с плотью. Гражданские, спасавшиеся от монстров: мужчины, женщины, дети. Точнее, фрагменты их тел, чудовищным образом разорванные на куски. Кости с остатками плоти. Осколки костей. Черепа, продырявленные клыками ксеноморфов. Лохмотья одежды, не скрывавшие кровавого месива из внутренних органов. Трупики детей, лежащие в лужах крови под телами своих родителей, которые закрывали их собой в отчаянной, безнадежной попытке защитить.

– О Господи, – еле вымолвила наводчица.

– Вряд ли он это видит, – отозвался Буданов.

До недавних пор он сохранял веру в некое подобие бога, хотя и не считал себя адептом какой-то определенной религии. Но теперь его вера стремительно таяла и была готова вовсе исчезнуть.

Издалека доносились звуки стрельбы, но сражение, по всей видимости, уже закончилось.

– Вон убитый, – наводчица указала через улицу, где на входе в здание лежал ксеноморф.

Рядом, на стене, виднелась знакомая, выжженная лазером подпалина, но двери искорежил совсем другой след. След от кислоты взорвавшегося ксеноморфа.

– Только один, – сказал Буданов. – Я больше не вижу. А ты?

– Никак нет, – ответила наводчица. – Никаких мертвых ксеноморфов. Только наши погибшие. И их…

– Тысячи.

Улицы Бостона-Три представляли собой лучи, которые, словно спицы от втулки колеса, расходились от центрального района с его крытыми рынками, театрами, галереями, супермаркетами и коммерческими зданиями. Улицы были прямыми и ровными, и обычно вдоль одной такой «спицы» город просматривался мили на две, но сейчас из-за дыма видимость резко снизилась. Насколько хватало обзора, видны были только трупы.

– Есть движение! – крикнула наводчица.

– Вижу. Идем дальше.

У Буданова еще теплилась слабая надежда, что в городе остались выжившие, но он понимал, что это, скорее всего, враг. Они сами должны выяснить, что тут к чему. Он крепко сжал свой лазерный пистолет.

Они направились к большому строению, которое венчал массивный купол, стараясь не наступать на мертвых и обходить лужи крови. Это было нелегко. Несколько раз его ботинок наступил на что-то более мягкое, чем дорожная поверхность, но он не решился посмотреть под ноги. Движущаяся точка на экране шлема сменила маршрут и теперь направлялась прямо им навстречу.

На полпути к куполу Буданов остановился у тела погибшего морпеха, наклонился и подобрал комплексную винтовку. Голова пехотинца превратилась в сплошное месиво, и майор очень надеялся, что смерть его была быстрой. Он законнектил винтовку со своим боевым костюмом и выяснил, что в ней осталось семнадцать процентов заряда. Это хорошо. Теперь он чувствовал себя более защищенным. Сегодня не помешает вооружиться поосновательнее.

– Двадцать ярдов, – доложила наводчица. – Скоро мы его увидим.

Ничто вокруг них не двигалось. Они дошли до здания с куполом и миновали две большие клумбы, обрамлявшие дворик перед входом. В этом маленьком убежище они заметили трех мертвецов. Оно не спасло их.

– Закрыто, – сказал Буданов.

– Сейчас увидим! – сказала наводчица. – Десять ярдов… Впереди трупы. Потом…

Голос ее стих. Буданов увидел то же, что и она.

Дымка. Размытые очертания предметов, колеблющиеся словно сами по себе в жарком воздухе.

– Опусти оружие, – приказал Буданов.

– Что?

– Выполняй!

Буданов опустил винтовку, его наводчица сделала то же самое. Он медленно выпрямился над клумбой, и одновременно странное возмущение в воздухе изменилось. Оно переместилось ближе и было теперь не менее чем в десяти ярдах от них, заискрилось, и вдруг на его месте вырос яутжа.

Высокий, широкогрудый, в боевом шлеме и с длинным копьем в правой руке. Его левая рука была повреждена, из раны капала зеленая жидкость, от которой поднимались струйки дыма. Лазерный целеуказатель замер на клумбе между Будановым и наводчицей, готовый перепрыгнуть на них в любую секунду.

Буданов протянул вперед левую руку, показывая яутжа открытую пустую ладонь.

– Мы… на вашей стороне, – сказал он, не имея ни малейшего представления, понимает ли его это существо.

Существо издало глубокий, булькающий звук, а потом произнесло жутковатым подобием голоса самого Буданова.

– Мы… на вашей стороне.

Потом оно махнуло рукой и сказало что-то еще, но людям это показалось лишь шумом.

– Майор, засекла быстрое перемещение, направляется сюда.

– Вижу, – ответил Буданов.

– Яутжа привел их прямо к нам!

– Да, чтобы мы помогли.

Он посмотрел на раненую руку существа и подумал, что понял его замысел.

– Приготовься. Выбирай цели, не думай, что собьешь их первым же выстрелом.

Яутжа перешагнул через клумбу и встал справа от них, спиной к зданию. Буданов ощущал его запах и чувствовал тепло его тела. Это было одновременно и пугающим, и будоражащим, но у майора не было времени задумываться об этом чувстве.

Ксеноморфы повалили из здания через улицу, из узкого переулка рядом с ним. Щелкая конечностями и злобно шипя, они двинулись через мостовую в едином организованном порыве, метя прямо в них. Их было штук двадцать, и они, перепрыгивая через трупы, широко рассредоточились, что затрудняло прицеливание.

Первое чудище упало от выстрела из наплечного ружья яутжа и взорвалось изнутри.

Костюм Буданова указал ему цель, и майор использовал нанозаряд, которым оторвало конечности и раздробило черепа у ближайших чудовищ. Пара монстров упали и взорвались на земле, но остальные продолжили наступление, не обращая ни малейшего внимания на раны и брызги смертоносной кислоты. Буданов переключил винтовку на плазменные заряды и снял двух ксеноморфов раскаленным добела лучом. Костюм затемнил экран на шлеме, чтобы сберечь его зрение.

Наводчица тоже поливала ксеноморфов огнем, лазерные лучи косили одного монстра за другим. Падая, каждый испускал облако газов, которые, словно дымовая завеса, скрывали остальных, как будто и те пользовались этим прикрытием.

Яутжа метался из стороны в сторону. Его лазерный указатель выхватывал врагов из хаоса боя, и каждый выстрел уменьшал количество нападавших.

Буданов услышал сигнал – винтовка сообщила ему о том, что плазменные заряды закончились, и он переключился на лазеры.

Шум оглушал, взрывы сводили с ума. На небольшом участке мостовой перед ними творился кромешный ад. Трупы ксеноморфов шипели и разъедали тела погибших людей. Удушающий запах не могли задержать даже фильтры шлемов.

А потом наступление прекратилось так же внезапно, как и началось.

– Вот же сукины дети, – пробормотала наводчица, тяжело глотая воздух.

Буданов похлопал ее по плечу, улыбнулся и посмотрел на яутжа. Тот тоже тяжело дышал. Рана на левой руке теперь распространялась выше, кислота проедала кожу и пожирала плоть. Майор ничем не мог ему помочь.

– Ну, эээ… спасибо, – произнес он.

Позади него что-то взвизгнуло и со свистом пронеслось по воздуху. Яутжа подпрыгнул, едва не сбив Буданова с ног, и пронзил насквозь череп нападавшего ксеноморфа. Чудовище заверещало, яутжа вскочил на клумбу и отшвырнул врага прочь вместе с копьем, а сам упал под ноги морпехам. Ксеноморф начал с шипением растворяться в луже кислоты.

Буданов инстинктивно склонился над яутжа. Массивная рука чужака обхватила его предплечье, и майор понял, что тот легко может сломать ему кости, даже несмотря на защитный костюм.

Прилагая немалое усилие, майор помог яутжа встать.

– Может, нам держаться вместе, – предложил он.

– Мы… на вашей стороне, – повторил яутжа его голосом.

Потом он снова вспрыгнул на клумбу, выдернул копье из полурастворившегося ксеноморфа и спустился на дорогу. Морпехи наблюдали за тем, как он набрасывает на себя камуфляжный плащ и призраком исчезает между зданиями.

– Вот и познакомились, – сказала наводчица.

– Пойдем, – сказал Буданов. – Нужно найти работающий передатчик. Люди должны узнать об этом.

– Да, но о чем? Что это было?

– И сам точно не знаю. С каждым мгновением все становится менее понятным.

Они переходили от одной двери к другой, не забывая внимательно осматриваться по сторонам. Пару раз они замечали движение, но всякий раз движущиеся точки на их экранах уходили прочь, и Буданов предположил, что это были яутжа, проверяющие, не являются ли они ксеноморфами.

Издалека доносились отголоски битвы, но в их непосредственном окружении все было спокойно. Вдалеке они заметили припаркованный у здания бронетранспортер. Буданов приказал остановиться.

– Двери открыты, – сказал он. – Никаких признаков жизни.

– Не зафиксировано движения, – поправила его наводчица. – Внутри нас может поджидать что угодно.

Бронетранспортер представлял собой исключительно функциональное транспортное средство. По сути, это был бронированный корпус с мощным двигателем на массивных колесах для передвижения по пересеченной местности; также он был оборудован воздушной подушкой для более мягкого передвижения по мостовой. Но сейчас устройство воздушной подушки было сломано, а колеса увязли в каком-то месиве. Приглядевшись, морпехи поняли, что это человеческие останки.

– Вот сволочи, – вырвалось у наводчицы. – Они ехали прямо по телам.

– И по этим ублюдкам тоже, – добавил Буданов. – Посмотри под левое переднее колесо.

Оно было почти расплавлено. Подпалины были заметны и вдоль борта транспортера, а на его двери расплывались отметины, прожженные кислотой. Стены ближайших зданий также испещряли линии лазерных лучей и круглые следы от взрывов наноснарядов. Дорога была изрыта воронками.

– Разделяемся через десять ярдов, – приказал Буданов. – Идем медленно. Следим за детектором движений.

Они подошли ближе. И только тогда увидели погибших. В одной из воронок лежали трое морпехов, геройски сражавшихся до конца. Несколько луж с кислотой указывали на места, где были убиты ксеноморфы. Рядом с двигателем находились еще несколько трупов, из их израненных тел все еще медленно капала кровь и скапливалась в лужице, похожей на темное зеркало, в котором отражалось безоблачное небо.

Буданов знаком приказал наводчице замереть.

– У тебя с собой старый дробовик.

– Э… да, майор, – владеть неслужебным личным оружием вообще-то не разрешалось. – Прадедушкин.

– Выстрели в дверь, – сказал Буданов.

Лазерный выстрел мог бы повредить оборудование внутри, а плазма его бы наверняка поджарила. Несколько пуль из старого оружия вряд ли повредят приборы, но способны расшевелить скрывшегося внутри врага, если он там действительно есть.

Наводчица вынула оружие из рюкзака, прицелилась и выстрелила. Неожиданно громкий залп эхом отразился от стен зданий. Никакой реакции. Буданов внимательно следил за показаниями боевого костюма. Поблизости не было никаких признаков выживших.

Наводчица подбежала к бронетранспортеру, сменив дробовик на современную винтовку. У двери она остановилась и осторожно заглянула внутрь.

– Все чисто, – доложила она дрогнувшим голосом.

Буданов подошел поближе. Он догадывался, что увидит внутри, но все равно зрелище, представшее перед ними, стало для него настоящим шоком. Невозможно было даже утверждать наверняка, сколько именно морпехов тут погибло – может четверо, а может, шестеро или больше. Части тел были разбросаны по всему бронетранспортеру, утопая в густой кровавой жиже, в которую их превратили злобные ксеноморфы. У людей даже не было времени воспользоваться своим оружием.

– Вон там, в кабине, – сдерживая рвотные позывы, произнесла наводчица. – Коммуникатор до сих пор исправен.

Буданов связал свой костюм с компьютером бронетранспортера, получил доступ к системе сообщений и отдал сигнал открыть все доступные каналы. Затем он указал пальцами на свои глаза и обвел рукой пространство вокруг себя.

«Следи». Наводчица уже внимательно следила за периметром.

– Говорит майор Буданов. Всем войскам, – заговорил он в коммуникатор. – В стычках также замечены яутжа. Они на нашей стороне. С ними в бой не вступать. Повторяю – не вступать. По возможности оказывать им помощь и выполнять совместные действия, если они продемонстрируют такие намерения. Их корабли способны сбивать десантные корабли Ярости, и на поверхности планеты они неплохо разбираются с ксеноморфами. Продолжайте сопротивление, защищайте гражданское население Мира Уивера…

Буданов помедлил, подбирая слова. Уж слишком кошмарной была эта резня. Но он знал, что еще не все потеряно. Яутжа на их стороне, и они могут перегруппироваться.

– До последнего морпеха? – предложила наводчица.

– Да, до последнего морпеха, – повторил Буданов, и его слова услышали все наземные и космические боевые подразделения Мира Уивера.

Со стороны центра Бостона-Три вновь донеслись звуки стрельбы. Сражения возобновились с новой силой.

11. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

Старейшина Калакта на три фута выше Изы Палант и, пожалуй, на тысячу лет старше. От него веяло древностью, словно с каждым его вздохом до нее доносились события и образы далекого прошлого, давних охот и убийств.

Его боевое облачение было украшено трофеями, некоторые из которых были знакомы ей, о происхождении других она даже не догадывалась. Хуже всего, конечно, было разглядывать знакомые. Как вообще говорить с тем, кто с гордостью носит человеческий позвоночник на своем бедре? Как сотрудничать с существом, с шеи которого свисает мумифицированная рука с татуировкой Колониальных морпехов, напоминающая мертвого съеженного паука?

Нет, она должна преодолеть сомнения и страхи. У нее это уже получалось, и, благодаря своей выдержке, она помогла заключить хрупкий мир между людьми и яутжа. Теперь на ее плечи возложена очередная трудная и очень ответственная задача.

На самом деле Калакта находился не рядом с ней. И она не знала – где именно, он мог находиться и в тысяче миль отсюда, и в десяти триллионах миль: технологии связи яутжа позволяли им общаться, как если бы они находились в одном помещении. Когда яутжа привели ее в этот зал, он казался обычной пещерой округлой формы, образованной в глубине астероида. Искусственными были только двери, и, как только все вошли, они затвердели, на месте их осталась гладкая поверхность на фоне грубой каменной стены.

А затем послышалось легкое шипение, и все помещение преобразилось.

Палант внезапно оказалась посреди джунглей. До ее слуха доносилось щебетание невидимых птиц, кожу ласкал теплый ветерок, и даже запахи были самыми что ни на есть настоящими. Казалось, стоит сделать пару шагов вперед, и она наткнется на густую растительность, а не на плотную стену.

Это была не просто голографическая камера, а нечто поразительное.

Но сейчас было не время удивляться.

Перед ней стоял старейшина Калакта, такой же, как во время их первой встречи, когда она видела его без охранников. Иллюзия была настолько совершенной, что она едва удержалась от того, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него.

– Якита из Клана Раненых поведала мне тревожную истину, – начал Калакта.

Планшет Палант усердно переводил его слова почти одновременно с его речью – настолько усовершенствовалась его программа за последнее время.

– Она упомянула слово «Друкати», но ничего мне не объяснила, – сказала Палант.

– Таков был мой приказ, – промолвил Калакта и замолчал, сложив обе руки на длинный посох перед собой.

Этот посох вполне мог быть оружием, хотя Палант и не была в этом уверена. Глаза чужака внимательно рассматривали ее, но в его взгляде ничего нельзя было прочесть. Палант надеялась, что он не потерял к ней уважения, но, возможно, на самом деле он считал ее жалким и слабым существом.

– Скажу тебе кое-что, – прервал он молчание. – Этого достаточно, чтобы знать. Чтобы служить вашим целям – и нашим целям. То есть войне с Яростью. Но история Друкати гораздо дольше и масштабнее, чем вы способны представить. Даже история их взаимоотношений с расой яутжа… очень долгая. Для нас ваша человеческая жизнь слишком коротка, мимолетна. Вы – шепот в темноте, едва различимый. Сейчас я слышу твое сердце… оно беспокойно бьется, отсчитывая мгновения до смерти. Как будто торопится жить. Такими же Друкати показались бы мы, яутжа.

– Показались бы?

– Друкати давно здесь нет. Возможно, миллион лет назад кто-то из них и оставался, но с тех пор, насколько мне известно, все они ушли.

– Куда? В другую часть галактики?

– Их время в галактике закончилось.

– В другую галактику? Но это…

– Невозможно, – закончил за нее Калакта и мягко рассмеялся. – То же самое сказали бы ваши предки про норы всего тысячу лет назад.

– Яутжа там были?

– История яутжа – не ваше дело.

Палант уже начинала немного понимать интонации сложного и абсолютно чужого для людского уха языка яутжа. Ей показалось, что старейшина произнес это довольно холодно, едва ли не злобно.

– Извините, – поспешила сказать она, и планшет перевел.

Старейшина, похоже, принял извинения.

– Но даже несмотря на то, что Друкати давно ушли, их влияние сохраняется, – пальцы Калакты крепче сжали массивный набалдашник посоха. – Их воля.

Палант казалось, что она догадывается, что он хочет сказать.

– Это то, что Якита обнаружила в памяти андроида. Следы их присутствия. Тот мир, который основатели Ярости назвали «Зенитом», и странные создания, которых обнаружили в его глубине.

– Да, – сказал Калакта. – И останки. Даже яутжа не находили ничего подобного.

Палант нахмурилась, пытаясь понять. Она решила, что стоит попробовать…

– Вы боитесь Друкати?

– Боимся того, чего уже здесь нет?

Палант склонила голову набок.

– Возможно, – признал Калакта со звуком, который можно было счесть за вздох.

Палант понимала, что ему нелегко признаться, что он боится, потому что страх означает слабость. Она почувствовала, что старейшина открылся перед ней больше, чем хотел, и для нее это стало особой честью. Но его признание породило страхи и в ней.

– Они действительно способны влиять на события? Если они так далеко, если они действительно давно ушли, то какой в этом смысл? Какова цель?

– Этого я сказать не могу. Мне кажется, что некоторые вещи, которые они оставили после себя – те, что нашла и использовала Ярость, предназначались для того, чтобы не дать другим расам стать более…

– Воинственными?

Калакта поднял голову вверх, словно совещаясь с небесами.

– Развитыми, – закончил он.

– Они в прошлом воздействовали на яутжа?

Он посмотрел на нее, но ничего не ответил.

– Но Ярость пока никуда не делась. И мы по-прежнему должны с ней бороться.

– Если Друкати помогают им, пусть и пассивно, то они непобедимы.

– Нет, – возразила Палант и принялась в задумчивости расхаживать туда-сюда, позабыв, что она не в джунглях и что этот огромный чужак находится далеко от нее. Изображение слегка исказилось, воздух уплотнился, и невидимая сила подтолкнула ее на прежнее место.

– Возможно, остатки Друкати не считают представителей Ярости слишком развитыми, – сказал Калакта. – Возможно, они преследуют более крупную цель.

– Вы хотите сказать, что они способствуют этой войне? Развязали ее? Хотят отбросить нас назад в развитии?

Мысль об этом казалась слишком смелой.

– Я сказал «помогают», а не «развязали».

Палант покачала головой, стараясь переварить все, о чем сказал Калакта. Поверить в это.

– Неважно. Это ничего не меняет. Нам все еще нужно сражаться, и если мы узнали, из какого источника Ярость взяла свои технологии, то это мало что меняет. Ведь так? – спросила она, поднимая бровь и глядя на Калакту.

– Возможно, – отозвался он. – Яутжа знали о Друкати гораздо… дольше, чем я могу сказать. За все это время у нас не было причин выступать против них.

– Но ведь Ярость убивает и ваш народ, – настаивала Палант. – Уничтожает ваши поселения. Против нее-то вы воюете.

– Я просто хотел вас предупредить.

– Спасибо, но я не могу согласиться с тем, что Ярость непобедима. Никогда не смирюсь с этим.

Помолчав, она добавила:

– У меня появился кое-какой план, и Якита мне поможет.

– Ты – храбрый человек.

– Вы достойный чести яутжа.

Лицо Калакты немного исказилось. Наверное, это была улыбка.

– Мне всегда нравилось это слово.

Его изображение побледнело, джунгли неожиданно заколыхались, и в их глубине что-то зашумело, словно налетел ураган. Через мгновение Палант стояла одна посреди помещения, ощущая, как на нее давит темнота.

Открылась дверь, и внутрь въехала Якита.

– Ты должна пойти, – сказала она.

– Что-то случилось?

– Что-то изменилось.

Якита из Клана Раненых развернулась и поехала прочь. Палант последовала за ней.

– Он умирает, – сказала Палант.

Тело андроида Оскара сотрясали конвульсии, из всех ран сочилась белая жидкость, заливая стол для исследований. Хэлли с экипажем окружали защитное поле, и Палант не понравились довольные ухмылки на их лицах.

«Они что, совсем ничего не понимают?»

– Мне казалось, мы его контролируем, – сказала она.

– И мы его контролируем, – подтвердила Якита.

– Но сейчас он действует самостоятельно. Сам выключает свои системы, блокируя наши сигналы.

– Я делаю все, что могу.

Гибкие пальцы яутжа порхали над экранами на светящейся сфере, открывая и закрывая разные окна.

– Этого недостаточно.

Палант подошла к андроиду и склонилась над ним. Зрачок в его вращающемся глазу расширился.

– Неудача… – прохрипел он. – Поражение…

– Заткнись.

Палант принялась копаться в переплетении кабелей и трубок. Она засунула руку глубоко в грудь андроида, уже не стараясь сохранить целостность его конструкции. Они вытянули из него все, что можно, и теперь нужно было спасти данные из его памяти и по возможности получить доступ к тем, что они еще не исследовали.

Но для начала нужно убедиться в том, что он не разнесет весь астероид к чертовой матери.

– Он изолирован, – сказала Якита.

– Ты говорила, что его системы поддержки работают, а теперь они отказывают. Позволь мне делать свое дело.

Сжав губы, она тянула трубки, нажимала на внутренние детали, отрывала разные части, не обращая внимания на брызги белой крови. Она слышала, как морпехи что-то бормочут с отвращением, но сейчас не было времени отвлекаться на них.

– А это защитное поле…

– Нет, – ответила Якита, поняв, к чему она клонит. – Конечно, нет. Если он взорвется, то разрушит всю нашу базу.

Наконец Иза добралась до сердца. Оно было еще теплым – не настоящее сердце, а то, что она называла сердцем андроида. Его центральный орган. Если мозг хранил данные и выполнял различные операции, то этот орган поддерживал жизнедеятельность. Оторвав подключенные к сердцу датчики, Палант вынула его из грудной клетки.

Оскар испустил нечто вроде глубокого вздоха.

Иза крепко держала в руках сердце, ощущая его потенциал. Внутри него скрывались жар звезд и холод глубокого космоса. Ядерное устройство самоуничтожения, а также нечто, что, по ее мнению, позволяло андроиду командовать смертоносной армией ксеноморфов.

Возможно, оно поможет им закончить войну.

– Оно становится теплее.

– Не может быть, – сказала Якита. – Оно отключено. Оно уже не является его частью, а все остальные системы под моим контролем.

– Да пошла ты куда подальше со своими системами! – в сердцах воскликнула Палант.

Планшет перевел ее выкрик серией резких щелчков и хрипов. Палант не была уверена в том, что в языке яутжа имеются похожие выражения.

Оскара сотрясали непрерывные судороги, он соскальзывал со стола, оставляя след из белой крови и еще какой-то густой липкой жижи, капающей на ноги Палант. Глаз его широко распахнулся и замер, неожиданно лишившись всякого выражения. Иза ни на секунду не забывала, что они исследуют машину, но до сих пор андроид проявлял какие-то качества личности, и, казалось, что они имеют дело с подобием человека…

– Жжется! – воскликнула она и повертела сердце в руках, чтобы убедиться, что к нему ничего не подключено.

Интересно, есть ли у него слабые места? Если попытаться разорвать его руками, оно откроется? Она стала надавливать в те места, в которые подключались датчики.

На ощупь сердце было плотным – податливым, но слишком прочным, чтобы его разорвать. Из небольших отверстий сочилась белая кровь.

– Палант! – крикнула Бествик. – Защитное поле! Отключи…

Послышалось гудение, и синеватое сияние погасло.

– Назад!

Якита подхватила ее под руки и откатилась назад, стараясь не задеть остальные образцы в лаборатории.

– Плазма! – услышала Палант и поняла, что нужно закрыть глаза.

Волна жара окатила ее, ударила в лицо и грудь. Якита развернулась и заслонила ее своим телом. Палант открыла глаза и увидела, как на стенах лаборатории в огне плазмы пляшут их вытянутые тени.

В руках она до сих пор сжимала сердце.

«Увижу ли я взрыв? – подумала вдруг она. – Будет ли у меня время заметить, как сердце разваливается на части и как в моих руках вырастает новое солнце?»

Конечно же, ничего она не заметит. При ядерном взрыве ее глаза и мозг разлетятся на атомы со скоростью света.

Потом…

– Остывает, – сказала она. – Замерло.

Теперь сердце действительно покоилось в ее руках безжизненным влажным комком.

Якита медленно повернулась и поставила Палант на ноги. Теперь можно было посмотреть, что произошло.

Оскар и стол исчезли, сплавившись в одну бесформенную массу. Морпехи выглядывали из-за других столов, сжимая в руках оружие.

Винтовка Хэлли слегка дымилась.

– Иногда дела лучше всего решать по старинке, – сказала она.

Палант снова закрыла глаза и тяжело выдохнула.

– Только не говори, что эта штуковина теперь бесполезна, – сказала Бествик.

– Пожалуй, кое-что можно сделать. Если мы найдем их «Макбет», проберемся на него, победим защитников…

– Без проблем, – отозвался Шпренкель. – Только скажи где.

Палант беспомощно смотрела на сочившуюся белой жидкостью мышцу у себя в руках – все, что осталось от андроида.

Якита заговорила.

Планшет перевел.

– Я знаю, где «Макбет».

12. Лилия

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

Это напоминало Лилии о том времени, когда Хашори пытала ее на своем корабле. Только в этот раз ей дали нечто, успокаивающее боль, и пытки ее не были напрасны.

– Тебе точно удобно? – спросила Иветта Танн.

– Я не говорила, что мне удобно.

– Ну, все равно придется потерпеть.

– Я понимаю, – кивнула Лилия.

Обманывать этих людей было ни к чему. Они покинули станцию, ставшую их вторым домом, и прекрасно понимали, какая участь могла ожидать оставшихся. Прошло уже много дней, а из «Ада» не поступало никаких вестей.

После того как корабль Александра был разрушен, капитан Вейр и ее команда наемников не проронили ни слова. Это было почтительное молчание. Они занимались привычными процедурами проверки корабля, предоставив пассажирам возможность заняться своими делами.

Иветта и Цзянго Танн были только рады заняться делом. Это была не простая потребность в действиях. Их беспокойство передавалось и Лилии. Разумеется, они тревожились о будущем и о том, что станет с ними со всеми. Они видели, насколько мощными был корабль Александра и его небольшой флот. И даже несмотря на то, что яутжа все-таки одолели врага, мысль о том, какие разрушения способен причинить противник, шокировала.

Так что они сосредоточились на экспериментах с Лилией – экспериментах, длившихся пятнадцать дней.

Вначале их процедуры не подразумевали никаких операций. Иветта выполняла обычные медицинские проверки и собирала данные для последующих тестов. Цзянго тем временем распаковывал медицинское оборудование, которое ему удалось забрать с базы, и подключал его к системам корабля. Казалось, он был счастлив, что почти все его приборы оказались совместимы с компьютерами «Спасителя Сатаны», и даже устроил своего рода мини-лабораторию в свободной каюте.

И вот тогда-то и начались настоящие эксперименты.

Все договорились, что целью их путешествия будет Эддисон-Прайм – большая обитаемая планета, на которой располагалась крупная база Колониальных морпехов. У «Вейланд-Ютани» там тоже было свое представительство. По пути они собирались добыть как можно больше информации о таинственных технологиях, которые Лилия хранила внутри себя. После этого можно будет решить, чем стоит поделиться с Компанией.

Штурман Миллард рассчитал путь до Эддисон-Прайма – двадцать девять дней и четыре перехода через норы. Сейчас они находились на полпути и приближались к первой норе.

– Разве вам не нужно готовиться к переходу? – спросила Лилия.

Уж слишком усердно Танны хлопотали над ней. Их осунувшиеся лица говорили об усталости, они уже давно перестали обмениваться любезностями с андроидом, которого они едва знали. Лилия ощущала переживаемую ими печаль и ненавидела себя за это. За то, что была причиной их переживаний.

– Через пару часов, – ответил Цзянго, не глядя на нее. – Хочется поскорее закончить.

Он был занят хромоанализом спектрограммы ее крови.

– Ты уверен, что получится?

– Уверен.

В груди Лилии зияло отверстие в четыре дюйма, и Иветта с помощью зажимов держала его открытым. Через него они забирали необходимые для тестов образцы крови из клапанов, вен, артерий и небольших резервуаров. Эти резервуары наполнялись и опустошались в зависимости от физической нагрузки и состояния окружающей среды.

В них скапливалось больше всего крови и, следовательно, скрытой в ней информации о таинственных технологиях, поэтому Цзянго и сосредоточился на них. Они отобрали уже достаточно много образцов, но в ходе тестов большинство из них разрушалось. Поэтому им постоянно требовались новые.

– Только закончим и запечатаем тебя, – сказал Цзянго. – Заодно и погрузим в ожидание.

– Это не обязательно, – сказала Лилия. – Мне это не нужно. Я лучше… останусь бодрствовать.

– Ты хорошо подумала?

– Мы так делали с Хашори.

Словно услышав свое имя, в дверном проеме показалась огромная яутжа. После поражения Александра она сняла боевой шлем и с тех пор не надевала, но постоянно держала его на своем поясе, словно готовясь к очередной битве. Лилия подумала, что в этом есть своя логика. Битвы и насилие так и следовали за ней по пятам.

– Ну, я не думаю, что капитан Вейр позволит вам с Хашори бодрствовать, – сказала Иветта.

Яутжа заговорила. Лилия склонила голову набок, прислушиваясь к словам, а потом начала переводить.

– Новости из «Ада». Там, в очагах сопротивления, остались выжившие. Они передают сигнал о помощи. Основные участки станции выведены из строя, солдаты-ксеноморфы продолжают наступление.

Она не стала смягчать известия, даже увидев реакцию Таннов. Лгать им было бы нечестно, это означало бы просто откладывать неприятное на потом.

– В трех местах возведены баррикады, все в одном швартовочном рукаве. Враг прорывает заслоны.

Хашори сказала кое-что еще, но на этот раз Лилия помолчала. Она чувствовала на себе ожидающий взгляд Таннов, но не могла поднять голову.

– Лилия, – поторопил ее Цзянго безо всякого выражения.

– Выживших менее тридцати, – продолжила Лилия перевод. – У них заканчиваются боеприпасы и продукты. Ксеноморфы разрушают переборки и взрывают себя, чтобы проложить путь. По оценкам выживших, у них в запасе двое суток.

Цзянго с Иветтой склонились друг к другу, и Лилия снова почувствовала укол зависти к их чувствам. В своей взаимной любви они находили успокоение, даже если им не оставалось ничего другого.

– Мне жаль, – добавила она.

– Ты не виновата, – сказал Цзянго, повернулся и продолжил тест.

Хашори застыла в проходе. По интеркому до них донесся голос Вейр.

– Ну что, ребята. Пора бы нам собраться на мостике. Мы приближаемся к норе, а там мы можем столкнуться с проблемой.

– Какой проблемой? – спросил Цзянго.

– Все на мостик, – повторила Вейр и отключилась.

Цзянго вздохнул, а Иветта потянулась к отверстию в груди Лилии.

– Я могу передвигаться и так, – сказала Лилия. – Нам нужно скорее идти.

Вейр и ее подчиненные уже сидели в своих креслах на мостике, на голографических экранах мелькали различные изображения и данные.

– Только не говорите, что нора занята Яростью, – сказала Лилия.

– Напротив, – ответила капитан Вейр. – Никогда не видела настолько защищенную нору. Это «Гамма-67», база управления ею находится на космической станции в семистах милях. Я насчитала пять эсминцев Колониальных морпехов и с дюжину кораблей поменьше. Нам придется подчиниться им и пройти досмотр.

– Я полагаю, они захотят подняться на борт и все тут обыскать, – сказал Хут.

– Верно, – согласилась Вейр и посмотрела на андроида с дырой в груди. – Даже не сомневайтесь.

– Может, нам тогда и передать их Компании? – предложила Робо.

– Нет! – воскликнул Цзянго. – Нет. Мы еще ничего не узнали. Лилию просто заберут, и мы ее больше не увидим.

– Но как раз она и нужна Компании, – сказала Вейр. – Ярость атакует всю Сферу, а не только ваших друзей на станции «Ад».

– Да, это и есть моя цель, – согласилась Лилия.

– Вы не знаете Компанию так, как знаю ее я, – сказал Цзянго. – И сейчас вы работаете на меня. Я нанял вас, чтобы избежать встречи с Компанией, пока не настанет нужное время.

– Ну ладно, допустим, у вас с ней какие-то проблемы, – сказала Вейр. – Но в первую очередь именно Компания и послала нас, чтобы вас разыскать.

– Это не проблемы, – возразила Иветта. – Это вопрос доверия.

Тут заговорила Хашори. При звуках ее странного голоса все остальные замолчали и стали ждать, пока Лилия переведет.

– Это сообщение для меня, – сказала она. – Я должна подключиться к коммуникатору.

Без лишних слов Хашори подошла к Робо и подняла ее с кресла. Механическая рука Робо тут же загудела, и из нее выдвинулось оружие, ткнувшее яутжа в живот.

Обе они замерли: гигантская яутжа и вооруженная женщина-наемник.

– Робо, пусть делает все, что ей нужно, – приказала Вейр.

Лилия заговорила на языке яутжа.

– Они тебе разрешают. Не нужно применять силу.

Хашори ослабила хватку, и Робо медленно убрала оружие, а затем отошла от кресла. Яутжа огляделась и принялась настраивать каналы связи на пульте управления. Она работала быстро и уверенно, хотя предполагалось, что эта система ей не знакома. Лилия поразилась этому и подумала о том, сколько еще человеческих кораблей, затерянных в бесконечном космическом пространстве, стали добычей одноплеменников Хашори.

Через несколько мгновений динамики корабля издали серию непривычных сигналов. Хашори склонила набок голову и открыла панель управления на своей руке, не двигаясь, пока шла передача. Через минуту она закончилась, оставив в динамиках только треск помех глубокого космоса.

Присутствовавшие продолжали хранить молчание, ожидая известий. Робо прошла мимо Хашори к своей панели и села в кресло. Яутжа отступила в сторону на шаг, а потом оглянулась и посмотрела на Лилию.

Как обычно, по ее лицу невозможно было догадаться, о чем она думает.

– Тебе нужно рассказать нам, в чем дело, – сказала капитан Вейр, и Лилия начала было переводить, но Хашори прервала ее на полуслове.

Непривычные звуки ее гортанного языка на фоне тишины звучали громко и отчетливо. Лилия перевела как смогла.

– Мои люди захватили генерала Ярости. Он поврежден и отказывается сотрудничать. Но с помощью человека и группы пленных Колониальных морпехов его сейчас допрашивают и извлекают из него информацию.

Пока Лилия переводила, Хашори посматривала на нее, и в ее взгляде сквозило какое-то странное выражение. Нечто вроде иронии, снисходительности или чего-то еще. Потом она продолжила говорить.

– Якита из Клана Раненых извлекла информацию, скрытую защитными системами андроида. Мы знаем, где главный корабль Ярости. Мы считаем, что долго он там не пробудет.

– Вот дерьмо! Надо срочно лететь туда! – воскликнул Хут. – Всем лететь туда! Где он?

Хашори продолжила говорить как ни в чем не бывало.

– Человек, работающий с Якитой из Клана Раненых, заключила мир со старейшиной Калакта. Сейчас эта женщина исследует полученные от андроида данные и пытается понять его странные технологии.

Хашори замолчала и оглядела всех присутствующих на мостке, как будто ожидая, что теперь заговорят они.

– Ни хрена себе! – прервала молчание Робо.

– Весьма красноречиво! – отозвался Цзянго.

– Насчет этих технологий, – заговорила Вейр. – Это те же самые, над которыми работаете вы? В ее крови, верно?

– Отчасти да, – ответила Иветта. – Но если у них генерал, то они смогут выяснить, каким образом он связан со своими войсками. Нам нужно…

Хашори снова заговорила. Лилия перевела.

– Люди и Якита работают вместе на базе яутжа. Работа, которую вы делаете здесь, связана с их работой. Мы должны лететь туда.

– Но если мы знаем, где прячутся эти ублюдки из Ярости, то… – начал Хут.

– «Макбет» отлично защищен и практически неуязвим, – сказала Лилия. – Любой, кто выступит против него, погибнет.

– Откуда ты знаешь? – спросила Вейр.

– Я же оттуда. Поверьте. Но у нас будет больше шансов победить, если мы поймем их технологию и используем ее против них.

– Ты оттуда, но ты не знаешь их технологию?

– Нет. Поэтому я и похитила их знания.

– Мы не нанимали вас в качестве боевого корабля, – сказал Цзянго и кивком указал на Лилию. – Наш груз слишком ценен, чтобы вступать в битвы.

– Приятно, что кто-то о тебе заботится, – промолвила Лилия.

– Не то чтобы мы заботились, – призналась Иветта. – Извини, я понимаю твои переживания, но лучше бы никто из нас с тобой не встречался.

Снова наступило молчание. Такое честное высказывание не удивило Лилию.

– И где же база яутжа? – спросила она Хашори.

– Я могу передать ее координаты корабельному компьютеру, – сказала Хашори. – Нам нужно лететь туда. Это безопасное место. Мы объединим результаты исследований с тем, что удалось узнать этим людям о тебе. Знания помогут нам победить общего врага.

Лилия перевела. На этот раз никто не возражал.

– Далеко она? – спросил Танн.

Хашори подошла к панели Хута, посмотрела на голографический навигационный экран и ткнула пальцем в свой браслет. На экране вспыхнула красная точка.

– Семь дней и один переход, – сказал Хут. – Но…

Он развернулся в кресле.

– Судя по данным, эта нора, скорее всего, занята Яростью.

Вейр медленно кивнула. Танны посмотрели на Лилию. Цзянго улыбался.

«Для них я просто ценный и любопытный экземпляр», – подумала она.

Порой ей приходилось напоминать себе, что она не человек. Для них же это, по всей видимости, было совершенно очевидно.

– Ну хорошо, – сказала Вейр. – Тогда нам лучше подготовиться к тому, что придется ее отвоевывать. Похоже, мы все-таки боевой корабль.

Александр держал маскировочное устройство включенным.

У корабля, на котором бежала Лилия, была неплохая фора. Но у Александра был Надзиратель. Он держался рядом с генералом, в этом странном корабле яутжа, иногда подлетая к панели управления, а иногда прикрепляясь к потолку или полу. При этом он постоянно подавал сигналы навигационным компьютерам, и генерал был доволен, что корабль выполняет приказы этого создания.

Сейчас Александр привыкал к своему новому телу. Конечности ксеноморфов полностью адаптировались, а слегка поврежденный мозг уже начинал воспринимать ситуацию с легкой иронией. Если он и раньше был связан со своей армией на глубоком психологическом уровне, то теперь он физически слился со своими ксеноморфами.

Он с нетерпением ждал, когда наконец встретится с Лилией лицом к лицу.

Ее корабль, похоже, на какое-то время остановился, а потом поменял направление. Украденный Александром корабль повторил этот маневр.

Сейчас они направлялись к норе, уже захваченной Яростью. Александр улыбнулся. Он не даст другим войскам перехватить у него его цель. Схватить или убить Лилию стало для него личной задачей.

Но другие войска помогут задержать ее.

13. Беатрис Малони

«Нора Ярости-1», Внешнее Кольцо

2692 год н. э., декабрь

Собрание закончилось.

Беатрис Малони произнесла, наверное, главную речь в своей жизни, тронувшую многих до слез. В конце речи, под бурные аплодисменты, она объявила о том, что переименовывает усовершенствованную Искрой нору в «Нору Ярости-1».

В главном зале «Макбета» теперь царило оживление – персонал расходился по своим местам, чтобы подготовить корабль к прыжку в Солнечную систему.

Почти сотня кораблерожденных рассредоточились по всевозможным частям «Макбета», которые должны были отделиться от основного корпуса. По восемь-девять человек на каждый корабль.

Пилоты, штурманы, связисты, техники, медики и погрузчики – все они получили четкие инструкции и сейчас выполняли то, к чему готовились много лет. Все эти мужчины и женщины были рождены солдатами и сейчас должны были стать человеческими винтиками огромной и прекрасно отлаженной военной машины.

Что касалось тех, кто не был человеком, все они находились в дюжине запертых ангаров с прохладным и очень влажным воздухом, в окружении всего необходимого для поддержания их жизнедеятельности – то есть в идеальной среде обитания ксеноморфов. Эти солдаты только ожидали приказа, но вскоре их выпустят, и тогда их будет не остановить.

– Весьма вдохновляющая речь, – сказал Чаллар, подплывая к Малони в своем стеклянном пузыре.

Его кожа теперь казалась более гладкой, чем обычно, а распахнутые глаза сверкали от воодушевления.

– Сейчас очень важный момент. Просто необходимо было всех вдохновить, – ответила Малони.

– И ты сумела их вдохновить. Впрочем, как всегда.

Малони огляделась. Рядом парили другие старейшины, и некоторые заметно нервничали. Слова Чаллара были не просто любезностью.

– В чем дело, Чаллар?

Он подождал, пока зал покинут последние генералы и кораблерожденные, обнимавшие друг друга, прежде чем разойтись по отдельным коридорам. Впрочем, сейчас было не время для долгих прощаний. Прежде чем они снова встретятся, они вступят в самый важный и ответственный бой, а Малони обещала им победу. Надо лишь немного подождать, и они вместе отпразднуют общую победу, и Сфера Людей изменится навсегда.

Управлять ею будет Ярость. «Вейланд-Ютани» прекратит существование, а остатки Колониальных морпехов перейдут под контроль Ярости. Те же, кто попытается сопротивляться, обречены.

Когда в зале остались одни старейшины, Малони повернулась к Чаллару, ожидая ответа.

– Мы сильно рискуем, – сказал он наконец. – Некоторые из нас считают, что мы… зашли слишком далеко.

– И в чем же риск? – спросила Малони, хотя и сама прекрасно понимала, в чем дело; она просто делала вид, что играет по его правилам.

Пузырь Чаллара слегка качнулся из стороны в сторону, и гель пошел пузырьками.

– Эта нора… Нам предстоит перепрыгнуть через сотни световых лет в одно мгновение. Такого раньше никто не делал, и…

– Не делал никто из людей, – поправила Малони и улыбнулась.

Все они до сих пор воспринимали себя людьми. Но и она, и эти старейшины были единственными ныне живущими представителями Ярости, помнившими, что такое быть человеком и жить в Сфере Людей. Сама Малони давно уже перестала думать о себе как о человеке. Теперь даже в своих мыслях она называла себя не иначе как просто Ярость.

– Искра – это непонятное явление, – сказал Чаллар.

– Ты боишься? – спросила Малони.

– Смерти? – усмехнулся Чаллар. – Конечно, нет. Посмотри на меня, Беатрис. Думаешь, смерть хуже, чем это?

Она пожала своим здоровым плечом. По крайней мере, она могла им пожимать.

– Мы боимся того, что Искра может завести нас куда угодно, – продолжил Чаллар. – Мы не способны погрузить в сон армию ксеноморфов. Что, если после перехода большинство из них погибнут? Возможно, даже все? Что, если будут повреждены генералы? Они остаются бодрствовать, чтобы управлять кораблями на момент выхода из норы. Что, если капсулы ожидания откажут во время перехода? Искра переделала нору, но капсулы у нас, по сути, те же самые, что были, когда мы покидали Сферу. Что, если…

– Что, если мы не пройдем через эту нору? – прервала его Малони. – Тогда нам придется прокладывать себе путь через Сферу, нора за норой, преодолевая сопротивление морпехов и яутжа, жаждущих нашей крови. Что, если война продлится сотню лет? Что тогда станет с нами, Чаллар?

Она посмотрела на других старейшин. Все они находились в своих хранилищах с волшебным гелем, поддерживающим их жизнь. Они давно уже привыкли к нему, потому что он работал, но только недавно начали понимать, как он устроен.

– Понимаю, – ответил Чаллар. – Просто это… огромный риск.

– Все, что мы делаем, сопряжено с риском, – сказала Малони, повышая голос, чтобы все слышали. – Мы так долго странствовали и вот наконец-то приблизились к цели. Через три часа мы окажемся в самом сердце Сферы Людей, а после этого претворим в жизнь все, о чем мы только мечтали.

Она перевела взгляд на Чаллара.

– Думаешь, сейчас время бояться?

– Я не… – начал было Чаллар, но она подлетела и оттолкнула его стеклянный чан.

Пузырь Чаллара со стуком ударился о стену, и другие старейшины громко ахнули. Но Малони не на шутку рассердилась, и с каждым словом гнев в ней только нарастал.

– Ты что, специально изводишь меня своими глупыми вопросами? Задеваешь меня за живое. Сколько лет я вела вас, и до того, как сбудутся все наши мечты, остается один лишь шаг!

Стеклянная сфера Чаллара остановилась и застыла; гель в ней успокоился. Возможно, он хотел сказать еще кое-что, но Малони не собиралась давать ему слово.

– По кораблям! – скомандовала она всем. – Всем собраться. Пробудить в себе ярость. Настало наше время, и вы знаете, что делать. Больше никаких разговоров, никаких сомнений и никаких страхов! Мы – Ярость!

Старейшины разошлись. Проплывая мимо Малони, каждый старался выказать свою солидарность с нею – улыбкой, кивком, легким толчком. Последним был Чаллар. Опустив глаза, он остановился перед ней.

– Не нужно ничего говорить, – проговорила Малони. – Сегодня переломный момент в нашей жизни.

Чаллар встретился с ней взглядом, затем выплыл из помещения, оставив ее одну.

Малони подала сигнал Карету и Дане. До прыжка нужно было сделать еще так много дел, а скоро нужно будет погружаться в сон. Но сначала нужно нанести еще один визит.

– Она по-прежнему прекрасна, – проговорила Малони.

Королева ксеноморфов, закованная в цепи, как и на протяжении нескольких десятилетий, покоилась среди остатков своих недавних трапез. Вокруг были разбросаны части человеческих тел и скелеты. Ее склоненную голову окружало облако пара, на блестящем черном панцире выступали капли влаги. Она отложила еще одно яйцо; яйцеклад пульсировал, внутри него двигались неясные тени.

Она находилась в сознании и выполняла свою задачу. Малони в который раз почувствовала свое родство с нею.

– Госпожа, нам нужно проследовать в камеру ожидания, – напомнил Карет. – До перехода осталось всего два часа, и мы с Даной должны подготовить вас для криосна.

– Да, конечно. Идем.

Малони бросила последний взгляд на существо, которое подарило ей целую армию, а потом позволила помощникам проводить ее к камере. Для этого потребовалось некоторое время. «Макбет» был огромным.

В камере она увидела других кораблерожденных, которым надлежало находиться в главной части корабля после перехода через нору. Большинство уже разместились в капсулах ожидания. Сквозь закрытые крышки капсул и легкий туман можно было разглядеть их спокойные лица с закрытыми глазами.

Капсула Малони стояла в стороне. Это была модернизированная капсула, в которой могла поместиться вся ее емкость с гелем.

– Всего лишь недолгий сон. До скорой встречи! – сказала она Карету и Дане, пока они подключали трубки, шланги и провода к ее емкости.

– До скорой встречи! – эхом отозвалась Дана.

Ее глаза горели от возбуждения и восторга. Малони немного позавидовала ее молодости.

Вордсворт сидит напротив нее, старый, дряхлый, с бокалом виски в одной руке и книгой в другой. Малони никогда не спрашивала, что он читает. Ей казалось, что это слишком личный вопрос, а она никогда не ощущала себя настолько близкой к нему.

Тем более сейчас.

Предводитель Основателей умирал.

Но недостаточно быстро.

– Нужно доставить его на борт! – сказала Малони.

Они находились на орбите Зенита почти двенадцать лет, исследуя странное явление, которое называли Искрой. Эта и другие находки подтверждали, что Зенит – настоящая сокровищница с открытиями, и Малони не терпелось воспользоваться ее чудесными дарами.

Вордсворт, как обычно, медлит и сомневается. Он потягивает виски и смотрит на Малони сквозь стекло бокала.

– Беатрис, ты давно хочешь, чтобы меня не стало.

– Нет! – возражает она.

«Да, – думает она про себя. – Бесполезный, старый, высохший болван. Ты только задерживаешь нас».

Вордсворт изгибает бровь и делает очередной глоток. От него не скрыть правды.

– Я почти мертв, – говорит он. – Этот гель, который мы нашли, поддерживает меня, но он… неестественный. Чужой. Людям не предначертано жить так долго.

– Ты хорошо выглядишь.

– Для своего возраста?

Он смеется, и его смех немного смягчает ее сердце. Этот смех – напоминание о его величии, смелости и умении вести за собой. Когда Вордсворт смеется, ей кажется, что они снова могут стать друзьями.

– Твой разум старше твоего тела, – говорит Малони.

Она тоже стара, но ощущает себя полной сил. Она готова идти дальше. Вот почему она захотела повидаться с ним.

– Не совсем, – возражает он. – Возможно, мудрее. Но так было всегда. Поэтому Основатели и последовали за мной. И следуют до сих пор.

– Большинство, – поправляет она и ставит свой бокал.

– Зачем ты пришла ко мне, Беатрис? Ты не скрываешь своей ненависти ко мне.

Она встает. Ее суставы хрустят.

– Если ты пришла попросить разрешения доставить Искру на борт, то мы уже обсуждали этот вопрос.

Она качает головой.

– Значит, насчет геля? Хочешь использовать его не только в медицинских целях?

Малони ничего не говорит. Закончилось время разговоров, просьб и попыток достучаться до разума Вордсворта. Пусть он и вывел их из Сферы, но Основатель застрял в прошлом.

Она делает шаг к нему и вынимает из кармана шприц.

– Значит, убийство, – говорит Вордсворт. – Убийство.

И снова смеется.

Она медлит лишь долю секунды, прежде чем подтвердить его догадку.

– Госпожа.

Голос доносится издалека, голос целый миллион лет кружит эхом по всей Галактике. В нем слышатся древние знания и отголоски прошлого, от которых остались лишь самые смутные ощущения, растворяющиеся в холодном пустом космосе.

– Госпожа.

Беатрис Малони попыталась открыть глаза. Но веки казались слишком тяжелыми, и к тому же она все еще находилась в своем внутреннем мире, где она была молодой и полной сил. Не такой, как сейчас. Не старой, и не влачащей свое существование только благодаря таинственному гелю, сотворенному иным разумом.

– Прошу вас, госпожа, вы должны проснуться.

В голосе слышались страх и боль. Когда она втыкала иглу в руку Вордсворта, он не выказывал ни того, ни другого. Иногда, когда ей бывало больно, или когда она испытывала страх, она думала о том, действительно ли из них двоих смерть забрала того, кого должна была.

Едва открыв глаза, она зажмурилась от ослепительного света и услышала чей-то голос, приказывающий приглушить освещение.

По всему ее телу прокатилась сильная вибрация, отчего гель вокруг нее пошел рябью.

– Мы… что… уже… – подбирала она слова.

– Мы прошли, – ответила Дана. – Но не без потерь.

Что-то в ее голосе заставило Малони быстрее прийти в себя. Моргнув, она открыла глаза.

– Корабль трясет.

– Мы стараемся взять его под контроль.

– Почему не разбудили меня раньше?

– Мы пытались, госпожа. Кораблерожденные проснулись первыми, но по какой-то причине разбудить старейшин оказалось сложнее.

Дана сделала паузу и добавила:

– И некоторых уже не разбудишь.

Пока Дана и другие кораблерожденные отключали ее от капсулы ожидания, занимаясь привычными процедурами, Малони глубоко дышала. Она ощущала себя слишком сонной, медлительной и погруженной в какую-то странную апатию, которой, казалось, был пропитан сам окружавший ее гель. Она вдохнула поглубже и задала вопрос.

– Сколько еще человек, Дана?

– Осталось пробудить трех старейшин, госпожа.

– А остальные члены экипажа?

– Семь капсул отказали. Пятеро погибли, двое выжили, но… их разум не в порядке.

– Как генералы? Корабль?

– Генералы в порядке, готовятся к расстыковке «Макбета». Корабль вращается, но пилоты постепенно замедляют вращение. Они говорят, что его удастся остановить через час. Ксеноморфы, по всей видимости, перенесли переход благополучно. Они кажутся… активнее чем обычно, но генералы предполагают, что это к лучшему. Они сильнее нас и готовы сражаться, как никогда.

Дана старалась не встречаться с нею взглядом.

– Дана, – произнесла Малони мягко.

– Карет, – отозвалась та, и на глазах ее выступили слезы. – Он один из тех, кто…

– Отведи меня к нему.

– Госпожа…

Малони понимала, что у нее много дел. В этот самый важный момент во всей истории Ярости, когда возникли неполадки с кораблем и погибли члены экипажа, она должна находиться на мостике и руководить. Но все же…

– Отведи меня к Карету.

Закончив процедуры, Дана взяла несколько вещей из медицинского набора и принялась толкать платформу мимо капсул, переделанных Искрой для старейшин. Большинство из них были открыты, и помощники суетились рядом с ними, ухаживая за старейшинами.

Увидев Чаллара, Малони кивнула ему, как и некоторым другим, а затем заметила закрытую капсулу, вокруг которой собралось несколько человек. Внутри находился Дариэл, полностью погруженный в емкость с гелем. Даже издалека было понятно, что он мертв. Гель был мутным, темно-синим, а не голубовато-прозрачным, как обычно, он был наполнен остатками жизнедеятельности, которые должны были удаляться автоматически.

Выйдя из камеры старейшин, они вошли в камеру кораблерожденных. Вдоль каждой стены выстроились открытые криокапсулы. Из-за дальней двери доносились крики.

– Это он? – спросила Малони.

– Мы делали все, что возможно. Он не приходит в себя.

– Значит, он не заснул, – сказала Малони.

Крики проникали в самое сердце, пробуждая глубоко скрытые страхи.

В небольшом боковом помещении на кроватях лежали Карет и еще один кораблерожденный. Они беспокойно дергались и бились в конвульсиях, и только ремни удерживали их на месте. Натертые ремнями раны кровоточили, и на пол падали капли крови.

Широко распахнутые глаза Карета с огромными зрачками походили на темные дыры в черепе. Казалось, он даже не мигал, будто боялся закрыть веки и увидеть то, что находилось за ними. Совершая гиперпространственный прыжок в состоянии бодрствования, человек переживает сотни жизней в мгновение ока, и все это в неподвижном состоянии, в абсолютной тишине. Малони едва представляла себе, что довелось испытать этому несчастному.

Когда они вошли, Карет слегка повернул голову в сторону двери, но, по всей видимости, не узнал ни одну из них. Малони знала, что двое ее помощников – пара. Для Даны это тяжелый удар.

– Мы победим ради него, – сказала Малони. – Победим в этой войне.

– Да, госпожа.

– Попрощайся с другом, а затем проводи меня до мостика.

– Госпожа, – прошептала Дана, поняв, к чему клонит Малони.

Но это был самый милосердный способ покончить со страданиями Карета.

– Доклад! – громко произнесла Малони, когда Дана доставила ее на мостик.

В помещении уже царило возбуждение, и с десяток голографических экранов передавали данные о состоянии кораблей, на которые скоро должен был разделиться «Макбет».

Члены экипажа принялись деловито отчитываться.

– Переход осуществлен успешно. Мы вышли из норы «Альфа-7» в миллиарде миль от орбиты Плутона. Автоматические системы открыли огонь по оборонительным сооружениям врага и нейтрализовали их.

– «Макбет» до сих пор вращается, – заговорил другой. – Но мы готовимся к разделению через семнадцать минут. Все члены экипажей на своих местах. Старейшин в настоящее время доставляют к местам их расположения.

– Состояние ксеноморфов отличное. Королева продолжает откладывать яйца.

– Приближается дополнительное подразделение Колониальных морпехов. Контакт ожидается немногим более чем через час. К этому времени большинство сегментов «Макбета» уже совершат прыжки.

Малони посмотрела на отдельный голографический экран, чувствуя, как ее сердцу возвращается привычный ритм, тело расслабляется, а разум, наоборот, разгорается в предвкушении того, что ждет их впереди.

– Это наш величайший час, – сказала она. – Что касается тех, кто не пережил переход, то они погибли не зря. Мы сражаемся за наше общее будущее. Удачи каждому кораблю. Вы знаете свои обязанности. Да ведет вас ярость!

Ей захотелось взять за руку стоящую рядом Дану.

– Мы победим, – уверенно сказала Дана.

– Конечно. В этом никогда не было никаких сомнений.

14. Джерард Маршалл

Станция «Харон»

2692 год н. э., декабрь

Джерард Маршалл прогуливался в окрестностях отчего дома в Южной Африке, а рядом с ним бежал, радостно виляя хвостом, его верный пес. Номад лаял от восторга, но почему-то его лай отдавался электрическим эхом.

Пробуждение было тяжелее, чем обычно. Он находился на станции «Харон», в миллиардах миль от дома, в чужом и враждебном космосе, готовом убить его в любое мгновение. Перевернувшись, чтобы ответить на назойливый звонок, он понял, что на станции что-то не так.

Обычно на его голографическом экране беззвучно отображался поток данных о состоянии станции. Экран сам записывал важные события, чтобы Джерард просмотрел их потом, когда проснется. Но сейчас на экране царил настоящий хаос.

– Джерард, они тут! – кричал Бассетт из своего центра управления.

– Что? Кто? – спросонья переспросил Маршалл, протирая глаза.

– Ярость.

– Но ведь это…

– Невозможно, – нетерпеливо закончил за него Бассетт. – Да, невозможно. Но их корабль недавно вышел из норы «Альфа-7», вывел из строя наши оборонительные сооружения и сейчас вращается вокруг своей оси – по всей видимости, пока что бесконтрольно. На перехват вышли три эсминца. Надеюсь, они нанесут удары до того, как он полностью восстановит свою боеспособность.

– Как они могли так быстро проникнуть в центр Сферы? Это нонсенс какой-то, – запротестовал Маршалл.

– Согласен. Но факт остается фактом. Также нет никаких сведений о том, что это за корабль, даже в исторических отчетах. Он чрезвычайно массивен, тяжело вооружен, и ему удалось подбить четыре наших оборонительных корабля и семнадцать дронов, даже несмотря на то, что он вращается после перехода. Это точно Ярость. Нужно принять все необходимые меры.

Маршалл резко встал, все еще протирая глаза.

– Нужно доложить Совету Тринадцати.

– Поэтому я вас и разбудил.

Маршалл представил возможное развитие событий, и кровь застыла в его жилах.

– Вы можете сдерживать его?

– Конечно, – четко ответил Бассетт, а потом огляделся по сторонам, чтобы убедиться в том, что его не слышат, и уже тише добавил: – Мы сделаем все, что в наших силах, но я не могу делать вид, что абсолютно в этом уверен. Уж точно не после событий последнего времени. Тем более в текущей ситуации. Положение на Мире Уивера остается ужасным, список жертв стремительно растет, и мы перебрасываем в том направлении огромное количество ресурсов.

– Это отвлекающий маневр, – сказал Маршалл. – Там устроили резню для того, чтобы отвлечь наше внимание.

– Возможно, – генерал задумчиво покачал головой. – Но мы перебросили туда не всех. В Солнечной системе гораздо больше оборонительных сил, чем в других местах Сферы. Станция «Харон» – самая защищенная база Колониальных морпехов, с ней не сравнятся даже базы на Земле. Прийти прямо сюда – величайшая ошибка Ярости. Тут мы и победим.

Маршалл кивнул, но, прежде чем он успел ответить, Бассетт прервал связь, оставив его сидеть в одиночестве в своей каюте.

Он быстро оделся, отдал боту-эконому приказ сварить кофе, а затем отправил Джеймсу Барклаю запрос на разговор с остальными членами Совета Тринадцати. Сделав глоток горячего напитка, он откинулся на спинку кресла и пробежал глазами данные, высвечивающиеся на голографическом экране.

Станция была приведена в состояние полной боевой готовности. Во всех ее семи главных составных частях – огромных корпусах, связанных между собой алмазными лифтами, транспортными трубами и массивными элементами конструкции, – царила деловая суматоха, и Маршалл даже немного пожалел, что все это проспал. Но, в конце концов, он же гость, а не служащий базы.

Вокруг станции на стационарных орбитах находились несколько эсминцев Колониальных морпехов, между ними сновали небольшие транспортники. Центр управления Бассетта был одним из самых мелких, но и самых защищенных элементов станции. На пришвартованном к Центру управления эсминце класса «Скользящий» постоянно несло боевое дежурство подразделение морпехов, готовое выполнить запуск через тридцать секунд после приказа.

Кроме морпехов Центр управления защищала плотная паутина нанонитей, растянувшаяся вдоль его корпуса. Обычно ее облако было мягко подсвечено, но сейчас Маршалл заметил, что огни погасли, и он знал, что непроницаемая паутина сейчас увеличивается, чтобы объять всю станцию. Пройти без особого доступа через хитросплетение ее нитей не мог ни один корабль. В полной готовности паутина простиралась на несколько миль от станции, готовая перехватить вражеское судно, ракету или лазерный луч.

При мысли о паутине Маршалл должен был ощущать себя в безопасности. Но он не ощущал этого.

«Харон» был крупнейшей после Земли базой Колониальных морпехов, и, естественно, он и станет главной целью Ярости. «Враг здесь, действительно здесь», – думал Маршалл, наблюдая за усердной подготовкой. Хотя аналитики, наблюдавшие за развитием событий, предсказывали атаку Ярости как минимум в марте или апреле следующего года, то есть не менее чем через четырнадцать недель. Каким-то образом Ярости удалось проникнуть в Сферу Людей гораздо быстрее, и если Ярость обладает такими фантастическими технологиями перемещения, то какое же у нее оружие?

Маршалл ощутил что-то вроде возбуждения. Если бы захватить вражеские корабли, уничтожить их командование и войска! В таком случае все их технологии достанутся Компании. «Вейланд-Ютани» станет намного могущественнее, чем сейчас. Будет готова отразить любое вторжение из глубин неисследованного космоса.

Но вместе с возбуждением ощущался и неведомый прежде страх. Сам Бассетт признался, что Колониальные морпехи не слишком успешно сражаются с врагами, а ведь это всего лишь люди, пусть и обладающие неизвестными знаниями. Яутжа помогли добиться незначительных побед, но в целом человечество пока что проигрывает в войне с Яростью.

– Тут мы и победим, – повторил Маршалл слова генерала и попытался почерпнуть из них хотя бы какую-то уверенность.

Коммуникатор снова зазвонил, и через пару секунд на другом конце каюты возникло голографическое изображение Джеймса Барклая, лидера Тринадцати.

– Джерард, я слышал новости. Совет скоро соберется на совещание, но сначала мне хотелось бы поговорить с глазу на глаз. Нужно обсудить сценарий конца света, на тот случай, если эти ублюдки победят.

– Стой, кто идет?

Путь в Центр управления генерала Бассетта преградила женщина в форме Колониальных морпехов. Дверь располагалась в конце алмазного туннеля длиной в четыреста пятьдесят ярдов, и, проходя по нему, Маршалл всякий раз думал о том, что каждое кольцо конструкции может в любую миллисекунду взорваться и разнести весь этот переход на атомы – еще одна мера предосторожности, призванная обезопасить Центр управления.

– Ты серьезно?

– Извините, мистер Маршалл, но у нас военное положение.

Морпех приставила дуло своей винтовки к животу Маршалла.

– Второе предупреждение. Назовите себя.

– Джерард Маршалл. Как ты прекрасно знаешь. Седьмой член Совета Тринадцати компании «Вейланд-Ютани». Твой начальник. Начальник твоего начальника. Может, назвать еще персональный код?

– Так точно, сэр.

– Такой же, как и всегда. Как и три дня назад, когда ты стояла тут. Семь-один-гамма-три-ноябрь.

Морпех шагнула в сторону.

– Просто выполняю свою работу, сэр.

– Верно. Хорошо. Прекрасно.

«Как и я», – подумал он, и при мысли о том, что ему, возможно, предстоит сделать, у него по спине пробежал холодок. Когда дверь открылась, он задержался и снова посмотрел на морпеха.

– Где твоя семья?

– Сэр? – переспросила она смущенно.

– У тебя же есть семья? Надеюсь, ты не андроид?

– Ах нет. Мои родители на Земле. Они живут в Испании. Брат служит в Седьмом отряде Косморожденных. Сестра служила в Тринадцатом… Недавно погибла в бою в Мире Приста.

– Сожалею. А Седьмые защищают Мир Уивера, верно?

– Так точно, сэр.

– Надеюсь, с твоим братом все в порядке. Надеюсь…

– Спасибо, сэр.

Казалось, в ее голосе почти нет эмоций, она смотрела прямо перед собой, вдоль алмазного моста между Центром управления и рабочей частью станции «Харон».

Ничего не говоря, Маршалл шагнул в дверной проем, и дверь за ним закрылась. Он представил, что он уже никогда больше ее не откроет и до конца своей жизни останется в этом месте, далеко от дома, в обществе незнакомых людей, с которыми ему не о чем говорить.

Закрыв глаза, он постарался успокоиться, а затем миновал внутренние двери, ведущие в вотчину Бассетта. Здесь царил хаос, люди, перекрикиваясь, бегали взад и вперед, голографические экраны мигали, отображая всевозможную информацию, данные перемещались с консоли на консоль. По своим установленным маршрутам сновали дроны обслуживания, операторы перелетали от одного терминала к другому на стульях на воздушной подушке. От этой суматохи у Маршалла на мгновение закружилась голова.

Сфера занимала около пятидесяти ярдов в диаметре, и генерал Бассетт находился в центре. Он медленно расхаживал по платформе, выдвинутой из стены, наблюдая за действиями подчиненных и выслушивая доклады. Он казался выше, чем его помнил Маршалл, и держался подчеркнуто сурово, выпрямив спину и расправив плечи. Очевидно, он старался изо всех сил не сломиться под тяжестью давившего на него груза.

У каждого конца платформы стояло по часовому, и Маршалл подумал, что ему снова придется пройти весь этот ритуал с подтверждением личности, но Бассетт, увидев его, махнул им рукой, и часовые отступили. Маршалл прошел по платформе без перил, с опаской поглядывая на Центр управления в двадцати пяти ярдах под ним. Он подумал, что вообще-то немного глупо бояться высоты в глубоком космосе. И ему снова отчаянно захотелось ощутить под ногами твердую землю.

– Джерард, я думал, вы придете. Простите…

К платформе подлетел морпех и передал генералу планшет с данными. Бассетт быстро просмотрел его, кивнул, отдал обратно, и морпех улетел на своем стуле к терминалу внизу. По сигналу планшета экран терминала загорелся, и по нему побежали цифры.

– Конечно, я понимаю, что вы заняты, – сказал Маршалл. – Я просто пришел понаблюдать.

Это было правдой.

– От лица Тринадцати?

И это тоже было правдой.

Маршалл отошел немного в сторону и огляделся, пытаясь отыскать хоть намек на порядок в царившем вокруг него хаосе.

Большой голографический экран отображал самую разную информацию, от координат, номеров и составов кораблей до времени предположительного контакта с врагом и целей. Информация постоянно менялась и по команде операторов передавалась на терминалы и другие экраны. В ее потоке можно было легко запутаться, но она же внушала уверенность.

По крайней мере какую-то.

– Когда они доберутся сюда?

– Мы еще не уверены, собираются ли они подойти к «Харону».

– Конечно, собираются.

Генерал обернулся, кивнул кому-то и что-то прошептал в микрофон, отдавая приказ.

– «Альфа-7» находится в миллиарде миль за орбитой Плутона. Значит, прямо сейчас нас разделяют немногим более трех миллиардов миль. Датчики наблюдения показывают, что у врага один корабль и вращение его замедляется.

– Похоже, вращение нисколько не повлияло на их боеспособность.

Бассетт ничего не ответил. Сотни, тысячи морпехов, погибшие там, всего лишь пополнили и без того бесконечный скорбный список потерь.

– Всего лишь один корабль? – спросил Маршалл. – Это странно.

– Я предполагаю, что он разделится на несколько частей, и очень скоро, – ответил генерал. – Его конструкция предусматривает такую возможность. Мы постараемся как можно скорее перебросить туда новые отряды и предотвратить это.

Маршалл кивнул и стал всматриваться в лица. Некоторые отражали плохо скрываемую панику, другие – страх. Эти люди лучше прочих знали, что происходит на войне с Яростью и что дела идут совершенно не в пользу морпехов. У многих на Мире Уивера жили друзья, любимые или по крайней мере знакомые. Бойня там была настолько чудовищной, что об этом было страшно даже задумываться.

Сейчас их главной задачей было защитить Солнечную систему, станцию «Харон», главную базу и Центр управления Колониальных морпехов. Населенные планеты и спутники: Ио, Европу, Марс, Луну, Фобос, Ганимед и многие другие, на которых, в общей сложности, проживало более миллиарда человек. И, конечно же, Землю, родной дом человечества, кипящий жизнью, как никогда прежде в истории.

Возможно, защищать их уже было поздно. Маршалл понимал, что его собственный страх оправдан, но с удивлением увидел отражение этого страха и в глазах Джеймса Барклая, когда, несмотря на разделяющие их миллиарды миль, они разговаривали наедине в его каюте.

– Они уже здесь, и даже сценарий конца света может нас не спасти, – сказал тогда Барклай.

На собрании всех Тринадцати он выглядел уверенным, как всегда, но Маршалл знал, что он боится.

– Попрошу вас об одном одолжении, – сказал Маршалл. – Мне нужен корабль с экипажем.

– Действительно? – удивленно спросил Бассетт, оборачиваясь. – Неужели? Прямо сейчас?

– Да, и желательно побыстрее.

Генерал нахмурился, задумавшись на мгновение. На этой войне он потерял своего сына. Он видел, что морпехи терпят сокрушительные поражения в боях и уже едва держатся. Он резко схватил Маршалла за руку и подвел его к спуску с платформы.

– Продолжайте работу! – приказал он громко.

Несколько операторов обернулись на него, но тут же вернулись к своим панелям.

Генерал упорно тянул Маршалла за собой, как если бы тот не передвигал ногами сам. Бассетт был гораздо сильнее, чем казался, и, пожалуй, опаснее, чем предполагал Маршалл.

– Это не то, что вы подумали…

– Обождите!

Они спустились с платформы, и в стене появилась дверь, ведущая в личные покои Бассетта. Маршалл был там несколько раз, но, конечно, не при таких обстоятельствах. Он никогда еще так явно не ощущал исходившей от генерала опасности.

– Пол…

– Двери! – скомандовал генерал.

Двери закрылись, и они оказались в тихом, прохладном помещении, казавшемся пустым и неуютным. Возможно, генерал не спал уже несколько суток.

– Это не то, что вы думаете!

– Хочешь сбежать? Чертов ублюдок! Куда вы пытаетесь скрыться со своей шайкой? Уверен, вы уже припрятали где-нибудь свои корабли с криокапсулами. Проснетесь за пределами Сферы лет через двадцать, чтобы проверить, что тут творится.

– Нет, – возразил Маршалл.

Предположение генерала удивило его, хотя того можно было понять. Маршалл был прежде всего представителем Компании, и генерал прекрасно это знал. Какими бы любезностями они ни обменивались, им никогда не быть друзьями.

Бассетт проверил, отключен ли его микрофон.

– Возможно, это конец, – сказал он тихо, но уверенно.

И тут же изменился – сгорбился и поник. Глаза его потухли. Теперь он казался почти беззащитным. В тишине комнаты Маршалл слышал негромкие голоса, доносившиеся из наушников генерала. Интересно, что они говорят?

– Враг зашел слишком далеко, – признал Маршалл. – Но Солнечную систему им не захватить. Она очень хорошо защищена.

– А что, если он высадит их на Земле? – спросил Бассетт. – Этих чудовищ. Их же не остановить. С такой армией мы никогда не сталкивались. Мы даже не учились ей противостоять. Это все равно что… сбрасывать на муравьев атомные бомбы.

– Послушай же! – прервал его Маршалл, обеспокоенный таким внезапным проявлением слабости со стороны генерала.

Бассетт посмотрел ему прямо в глаза.

– Я не сбегаю, – сказал Маршалл. – Мне просто нужно кое-куда добраться, быстро и по возможности безопасно.

– Куда?

Маршалл молчал. У него был приказ никому не рассказывать. «Особенно этим долбаным военным», – подчеркнул Барклай. Но сейчас Барклай вместе с остальными членами Совета Тринадцати находился далеко, над ними пока не нависла явная угроза. Они не держали свои руки на пульсе событий, в отличие от него, Джерарда.

Они не знали генерала настолько близко.

– Есть одно место, в котором можно отключить систему нор, – сказал он наконец. – Я знаю код доступа.

Глаза Бассетта широко распахнулись, рот открылся, и он не сразу смог заговорить.

– И ты… в самом деле это сделаешь?

– Надеюсь, что нет. Это «сценарий конца света», Пол. Но мне нужно оказаться там как можно скорее.

Бассетт улыбнулся, а затем рассмеялся во весь голос.

– Слышал поговорку о том, как запирают дверь конюшни после того, как сбежала лошадь?

– Да.

– Так вот, это даже не тот случай. Это все равно что пытаться уклониться от пули, когда тебе уже разнесло мозги. Какой смысл отключать норы, если Ярость завладеет Солнечной системой?

Маршалл отступил назад и прислонился к переборке, обдумывая такой вариант.

– А это вполне может случиться, – добавил Бассетт. – Никаких гарантий я не даю. Враг беспощаден. Жесток. Его технологии значительно превосходят наши.

– Да, и если это произойдет, Земля пропала, – сказал Маршалл. – Колониальные морпехи лишатся руководства. Все планеты, спутники, базы и корабли наводнят ксеноморфы. Сфера Людей лишится своей основы, а без нее она не сможет осознавать себя как единое целое. Но в определенных районах Сферы останутся многочисленные человеческие поселения, удаленные друг от друга на невероятные расстояния. Они станут островками надежды.

Бассетт покачал головой. Он все еще не понимал.

– Если мы отключим норы, то остановим дальнейшее продвижение врага. И никакие другие системы и планеты он уже не захватит.

– Но чтобы добраться куда-то, потребуются годы, – сказал Бассетт. – Это конец человечества, каким мы его знаем.

– Нет, Пол, – возразил Маршалл. – Это конец Сферы, какой мы ее знаем. И начало чего-то нового. Война не закончится, но растянется на долгие десятилетия, и не завершится нашим сокрушительным поражением через пару месяцев. За это время мы лучше узнаем врага и сумеем найти способы противостоять ему. Даже перейти в контратаку.

– И «Вейланд-Ютани» позволит это?

– Не совсем, – сказал Маршалл.

Он знал, что сейчас его просьбу могут отклонить. Несмотря на то что Бассетт был военным человеком, он прекрасно знал, кому подчиняется на самом деле, и именно поэтому стал генералом.

– Только не говори, что такая идея пришла в голову тебе одному.

– Нет. Мы с Джеймсом Барклаем рассматривали это как один из вариантов. Немногие из Тринадцати знают об этом, и в целом это не решение Компании. Только тех, кто по-настоящему понимает, к чему оно может привести.

– И где же это место? Что тебе потребуется? Какие меры безопасности?

– Для этого потребуется нечто, чего, возможно, у нас и нет, – сказал Маршалл, протягивая руку.

– Что именно? – спросил генерал.

Маршалл схватил правую ладонь Бассетта и крепко сжал ее.

– Доверие.

15. Лилия

Нора «Гамма-117»

2692 год н. э., декабрь

«Спаситель Сатаны» вышел из искривления в миллионе миль от норы. Экипаж был готов к бою. Танны сидели в креслах, пристегнувшись ремнями. Из груди Лилии до сих пор торчали провода и трубки.

Первой заговорила Хашори. Точнее, начала издавать звуки, похожие на щелчки, и тяжелые вздохи.

– Ей нужен доступ к средствам связи, – сказала Лилия.

В тесном человеческом кресле яутжа казалась еще больше. Она уже надела боевой шлем и крепко сжимала копье, словно собираясь вступить в поединок.

– Нора впереди, – доложил Миллард, выводя всевозможные изображения на голографические экраны мостика.

– Защита? – спросила капитан Вейр.

– Сканирую, – ответил Хут, ни на мгновение не отрываясь от своей панели. – Три корабля.

– Хашори снова требует допуска к средствам связи, – перевела Лилия.

– Не сейчас, – отмахнулась Вейр. – Не видишь, что ли, что мы…

Не успела она закончить, как Хашори отстегнула ремни и направилась к пульту связи Робо, на удивление ловко двигаясь в невесомости.

Вейр перевела взгляд на Лилию.

– Я не знаю, в чем дело, – сказала та.

– Не узнаю следы кораблей, – сказал Хут. – Возможно, это Ярость. Станция управления норой находится на нерегулярной эллиптической орбите. Похоже, ее системы отключены.

– Ее взорвали, – сказал Миллард.

– Корабли нас заметили, – доложил Хут. – Они приближаются.

– Все в твоем распоряжении, – сказала Вейр.

Хут подал сигнал всем орудиям, какие только имелись на «Спасителе Сатаны». План заключался в том, чтобы, выйдя из искривления, застать врасплох охраняющие нору корабли Ярости. Но Лилии показалось, что их появлению не слишком-то удивились.

«Спаситель Сатаны» содрогнулся от выстрелов. Между ним и норой вспыхнул мощный лазерный луч, за ним последовала струя плазмы. Шесть дронов отделились от корабля и принялись кружить вокруг него по замысловатым траекториям. Голографические экраны отобразили взрывы. Корабли Ярости ответили встречным огнем.

Хашори, нависая над Робо, зарычала.

– Ну ладно, – отозвалась Вейр, и Робо опять передала свой коммуникатор огромной яутжа.

Лилия взглянула вправо, где сидели Танны, муж и жена, бок о бок, внешне спокойные, не выказывающие никаких признаков страха. «Должно быть, они смирились со своей участью», – подумала Лилия.

– Есть попадание! – крикнул Хут. – Мы пробили корпус, но корабль еще функционирует. Два оставшихся летят прямо на нас.

– Да не мог он выдержать такой удар, – недоверчиво сказала Вейр.

– У них такие защитные экраны, от которых рикошетирует большинство ваших снарядов, – сказала Лилия.

– Посмотрим, как рикошетирует вот это, – сказал Хут, и на вражеские корабли пролился настоящий огненный дождь.

Хашори подключила к панели связи свой браслет, заблестевший разноцветными огоньками, и склонила голову набок.

– Подбитый корабль поджарился, – удовлетворенно доложил Хут.

– Они открывают огонь, – сказала Вейр.

– Начинаю маневр уклонения.

Миллард подал корабельному компьютеру сигнал выполнить заранее запрограммированную последовательность разворотов. На экранах наблюдения заплясали звезды. Корабль содрогнулся от близкого взрыва, и сразу несколько датчиков тревоги запищали.

Лилия не сводила глаз с Хашори, которая, казалось, не обращала никакого внимания на бой, что для яутжа было совершенно нехарактерно. Конечно, сейчас она не могла сойтись с врагом лицом к лицу, но должна же была хотя бы инстинктивно переживать и рваться в бой. Но сейчас она выглядела так, как будто им грозила гораздо большая опасность, чем они полагали.

– Хашори? – обратилась к ней Лилия.

Яутжа даже не сделала вида, что услышала ее.

Еще один взрыв сотряс корабль, отправив его в штопор. Мостик на мгновение осветила ярко-красная вспышка. Откуда-то издалека послышалось шипение – из корпуса выходил кислород.

– Слишком быстро! – воскликнул Хут. – Наши компьютеры не могут захватить цели и…

– Всем держаться! – предупредила Вейр. – Миллард, пройти мимо норы на скорости света, две секунды, по моему приказу!

– Хашори! – снова окликнула Лилия.

Прыжок на скорости света в таких условиях – не шутка, тем более что яутжа не была пристегнута ремнями. В последнее мгновение Хашори посмотрела на Лилию, ее глаза были широко распахнуты.

«Что-то не так», – успела подумать Лилия…

…и «Спаситель Сатаны» совершил прыжок.

Ускорение, глухой толчок, и Лилии вдруг показалось, что она утратила всякое человеческое подобие, за которое цеплялись остатки ее разума. Потом она снова открыла глаза. Танны тяжело дышали. Цзянго вытирал рот – его вырвало.

Хашори сидела на корточках крепко вцепившись в пульт связи.

– Хут! – крикнула Вейр.

Хут снова открыл огонь изо всех орудий, целясь в корму одного из вражеских кораблей. Их прыжок обескуражил врагов, и они не успели отреагировать. Корабль взорвался, оставив после себя стремительно расширяющееся облако газа.

– Александр не погиб, – сказала Хашори.

Лилия почувствовала, как лихорадочно, словно при перегрузке энергии, забилось ее искусственное сердце.

– Мы же видели, как взорвался его корабль.

– Он выжил, – настаивала яутжа. – Он взял корабль одного из моих соплеменников и теперь преследует нас. А его преследуют два яутжа. Он будет здесь…

– Хут, ты видишь? Откуда он взялся?!

На экране, отображавшем обозримый участок космоса, вспыхнула неясная голубая точка.

– Боевой корабль яутжа, – сказал Хут.

– Этого еще не хватало, – уныло произнес Цзянго Танн.

– И далеко корабли твоих соплеменников? – спросила Лилия.

– Слишком далеко, чтобы помочь. Мы сами по себе, – сообщила Хашори экипажу, не сводя глаз с приближающейся голубой точки.

«Неужели он никогда не оставит меня в покое?» – Лилия совершенно не понимала, как Александр мог выжить при ядерном взрыве и в последующем пожаре, но верила Хашори.

– Ладно, – сказала Вейр, и на мгновение показалось, что капитан сомневается в благоприятном исходе.

«Мне лучше сдаться», – подумала Лилия. Танны уже извлекли из нее кое-какую информацию, и если они дополнят ее знаниями, полученными от другого андроида, то, возможно, смогут придумать, как бороться с Яростью.

У нее больше не было причин бежать.

– Даже не думай об этом, – сказала ей Иветта Танн.

Лилия с удивлением посмотрела на нее. Она же не высказывала свои мысли вслух!

Старая женщина улыбнулась.

– Слишком человеческое чувство, – сказала она.

Лилия глубоко вздохнула.

– Я могу вам помочь сражаться с кораблем яутжа, – сказала Хашори. – Я знаю длину волн его…

«Спаситель Сатаны» жестко тряхнуло. Хашори упала и откатилась к стене как часть какого-то незакрепленного оборудования. Ее копье воткнулось в переборку.

Кто-то закричал.

Лилия посмотрела направо. Танны сидели, вжимаясь в кресла и сцепив руки.

«Никто не должен умирать из-за меня».

На протяжении всего своего существования она была причиной бесчисленных смертей. Но судьба не намерена была прислушиваться к ее мольбам. Еще один взрыв встряхнул корабль, переборка вспыхнула, и огонь распространился по всему мостику, подпитываемый струей кислорода из поврежденной трубы. Миллард испустил истошный вопль, когда огонь охватил все его тело, отчаянно корчась в попытке освободиться от ремней. Его кресло и боевой костюм начали плавиться. Запахло горелой плотью.

– Нет! – заорал Хут. – Нет!

На мостике суетились обслуживающие дроны, пытаясь починить повреждения и погасить пожар. Один из них подхватил оторванный кусок трубы и припаял его на место. Три других наложили временную заплату на переборку.

Никто из них не приближался к тлеющему трупу Милларда, на коже которого все еще шипели капельки горячего жира. Миллард был уже мертв, и сейчас не было времени убрать его тело.

– Шесть вражеских объектов! – крикнула Вейр. – Идут сюда! Хут, перехвати их!

– Орудийная установка не отвечает, – доложил Хут.

– Полностью?

– Да.

Хашори ухватилась за вонзившееся в стену копье и поднялась на ноги. На ее руке были заметны пятна крови.

– Я могу выполнять обязанности погибшего члена экипажа, – сказала она.

Вейр колебалась не более секунды.

– Выполняй.

– Нам нужно убраться отсюда. Никаких больше смертей. Убежим, починимся…

– Обстрел на шесть часов, – тихо сказал Хут, и на голографическом экране появилось изображение, от которого застыла даже искусственная кровь Лилии.

Через пространство, отделявшее их от кораблей, к ним приближались не дроны, не ракеты и не другие смертоносные заряды. Нечто гораздо хуже.

– Статус корпуса?! – крикнула Вейр.

– Пробоин нет, – доложила Робо. – Есть кое-какие внутренние повреждения, но компьютер пытается их залатать. Мы потеряли оружие и…

– И?

– Двигатель не отвечает.

На мостике воцарилось молчание. Свистел выходящий воздух, система контроля окружающей среды пыталась избавиться от дыма и запаха гари. Лилия украдкой бросала взгляды на обугленный труп Милларда в кресле. Хашори стояла рядом с ним, зажав в одной руке копье, а другой нажимая кнопки на пульте.

– Значит, мы калеки, – подвела итог Вейр. – Пока связь с двигателем не восстановится, мы никуда не улетим.

– Смотрите, – Робо указала на экран своей механической рукой. – Выстраиваются для последней атаки.

Голографический экран показывал, как к ним параллельно приближаются два корабля. Круглый, с неровной поверхностью, корабль Ярости, который, казалось, немного вращался вокруг своей оси. И корабль яутжа, гладкий и обтекаемый, летящий совершенно ровно.

– Нет, – сказала Лилия. – Он хочет взять меня живьем.

– Ну, этого мы ему точно не позволим, – ответила Вейр и оглядела всех присутствующих. – Всем взять оружие. Хут, включай искусственную гравитацию.

Послышалось глухое гудение, и они тут же снова ощутили вес своих тел. Кто-то застонал. Все члены экипажа встали и принялись проверять свое оружие и боевые костюмы.

– А мы? – спросил Цзянго.

– Сражаться можете? – спросила Вейр.

– Конечно, – ответила Иветта. – Любой может сражаться, если это необходимо.

Робо кинула им по винтовке.

– И мне, – попросила Лилия.

– Только не тебе, – сказала Вейр. – Ты не сражаешься. Ты приманка.

Откуда-то с дальней стороны корабля донесся глухой стук по корпусу.

Они вошли через аварийный шлюз.

– Прорыв, уровень два, – доложил Хут. – Аварийный шлюз взломан. Дроны уже запечатали отверстие. Давление выровнено.

– Значит, они могут не дышать и выживают в открытом космосе? – произнесла Вейр.

Никто не ответил. Никто точно не знал. Цзянго повернул голову, прислушиваясь к звукам, похожим на скрежет когтей по металлу. Винтовку он держал так, как будто она была раскаленной добела. Ему и его жене приходилось стрелять, но не часто, и уж тем более не в живых существ. На станции «Ад» был тир для постоянных обитателей, и там можно было пострелять в воображаемых врагов. Однажды, когда они отмечали там семидесятый день рождения одного знакомого, Цзянго попытался свалить с ног манекен, и ощущения ему не понравились. Эта винтовка не слишком отличалась от тренировочной, но была настоящим грозным оружием. Она убивала по-настоящему.

– Оставайтесь здесь, – сказала Робо. – Когда мостик заблокируется, тут вы будете в безопасности. А мы пока будем разбираться с ними.

Хашори прошла вперед, мимо Таннов и Лилии, подняв копье, и встряхнула им.

– Наш корабль – наши проблемы. Оставайся тут и защищай их, – сказала Робо дрогнувшим голосом.

Она еще не до конца пришла в себя после ужасной гибели товарища.

Яутжа грозно посмотрела на Робо сверху вниз.

– Не в обычаях яутжа пропускать битву, – сказала Лилия. – Пусть идет с вами. Переубеждать ее – только зря тратить время.

– Лишние бойцы вам не помешают, – решительно сказал Цзянго.

У него отчаянно колотилось сердце, дыхание участилось, но он не мог заставить себя не думать о возможном исходе боя. Оказаться запертым на мостике с андроидом, когда все остальные мертвы, а эти чудовища взламывают двери… это гораздо хуже быстрой смерти в бою.

Они с Иветтой подошли и встали за Хашори.

– Ну вы даете, – сказала Робо.

Яутжа почувствовала, что женщина с механической рукой сдается.

Дверь за Цзянго и Иветтой начала закрываться. Он обернулся и поймал взгляд Лилии. Та кивнула и улыбнулась. Цзянго снова подумал о том, что довелось испытать этому андроиду, какие немыслимые расстояния преодолеть в своих странствиях. В ее груди до сих пор зияла дыра, проделанная им и его женой, и Лилия выглядела такой уязвимой. И одинокой.

Двери закрылись, и Робо провела рукой вдоль панели, запирая их.

– Мы с Хутом идем впереди, – сказала Вейр. – Вы двое следуете за нами, Робо…

Хашори с невозмутимым видом прошла мимо капитана по узкому коридору и остановилась, склонив набок голову в шлеме. Ее копье казалось слишком громоздким для этого ограниченного пространства, но она обращалась с ним более чем умело. Лазерный целеуказатель перелетал по стенам из стороны в сторону. Бластер на ее плече передвигался вслед за ним.

Она проверяла свою боевую экипировку.

– Мне кажется, яутжа уже идет впереди, – Цзянго с улыбкой обратился к Вейр.

Капитан задумчиво смотрела вперед, не выражая никаких эмоций.

– Нам жаль, что так вышло с Миллардом, – сказала Иветта.

– Мы, наемники, всегда рискуем, – сказала Вейр и кивнула. – Идем.

Хашори уже двинулась вперед по коридору.

«Спаситель Сатаны» был относительно небольшим кораблем, но на нем хватало различных укромных мест, где могли бы спрятаться ксеноморфы – технических отсеков, камер хранения, служебных трубопроводов.

Цзянго и не надеялся, что они будут прятаться вечно. Наверное, сейчас они уже перемещаются по кораблю, проверяя одно помещение за другим в поисках Лилии. О судьбе его товарищей на «Аде» даже не хотелось думать.

Лестница в конце коридора вела вниз. Хашори оглянулась, и Вейр жестом показала, что нужно спускаться. Яутжа нырнула в проход и ступила на верхнюю ступеньку.

Послышалась какая-то возня – громкое царапанье, стуки. Целеуказатель Хашори ярко вспыхнул, бластер выстрелил, и внизу кто-то заверещал.

Вейр и Хут подбежали к яутжа, обступили ее с двух сторон, нацелили винтовки вниз и замерли.

Цзянго услышал глухой взрыв и увидел, как на ноги Хашори брызнула какая-то жидкость. Поверхность боевого костюма тут же задымилась – костюм разлагал кислоту на молекулы, но Хашори зашипела, как будто жидкость попала ей на кожу. Она отцепила от пояса какой-то баллончик и побрызгала свои голени.

– Контакт! – крикнул Хут и бросился вниз по лестнице мимо Хашори. Винтовка в его руках зашлась словно в кашле, – так часто из нее вылетали пули. Внизу снова заверещали.

Цзянго и Иветта пробежали за остальными и спустились на несколько ступенек. Внизу царил хаос. Там, где взорвался ксеноморф, залив все кислотными брызгами, пузырился пол. Другой, с оторванной конечностью, сидел скорчившись, прижимаясь к дальней стене. Он прыгнул на них, словно мрачная тень из кошмаров, но Хашори метнулась ему навстречу. Ее копье вошло в его торс, и одним ловким движением яутжа развернула тварь и прижала ее к стенке.

– Прикрываю! – крикнула Робо.

Она была позади Цзянго с Иветтой и, спустившись на несколько ступенек, оттеснила их влево, и открыла огонь.

В открытый дверной проем в дальнем конце коридора вбежали еще два ксеноморфа. Они двигались словно молния. Лазер Робо успел прочертить отметину на стене позади них, а они уже набросились на Хашори, стараясь проткнуть ее своими хвостами и острыми конечностями.

Цзянго отклонился так, чтобы яутжа не попадала под обстрел, и нажал спусковой крючок. Лазерный луч отрикошетил от блестящего черепа одного из чудовищ.

Хашори взревела и отбросила от себя врага. Из рукава ее костюма выросло длинное серебристое лезвие, которым она ударила другого, отсекая от его плоти истекающий кислотой кусок.

– Ложись! – крикнула Вейр, указывая на Таннов.

Цзянго повернулся и обхватил руками жену, увлекая ее вниз и ощущая какие-то брызги у себя на плече. Чего-то мокрого. А потом горячего. Застонав от боли, он вытянул из-за пояса нож и отрезал от рукава лоскут ткани. Тот, шипя, упал на пол.

Наемники сосредоточили весь огонь на одном ксеноморфе, разнося его лазерами на мелкие куски. При этом они наносили повреждения и своему кораблю, но сейчас их это не беспокоило. Они бились не на жизнь, а на смерть, и времени заглядывать в будущее не было.

Хашори отбросила копье и двумя руками схватила покалеченную тварь. Прижав ее к стене, она отвела руку с лезвием, уклонившись от внутренней челюсти, которая лязгнула так громко, что Цзянго расслышал этот звук, несмотря на стрельбу и крики. Он никогда не видел ничего подобного. Он слышал об этих тварях, но надеялся, что никогда не увидит их собственными глазами.

Желания видеть их и дальше у него не прибавилось.

Тварь ударила Хашори в спину заостренным хвостом, разрывая боевой костюм. Та, казалось, даже не заметила этого. Она вонзила лезвие прямо в голову чудовища и уверенным движением провернула его. Из черепа выплеснулась струя жидкости, задев руку Хашори, и та подалась назад, выпуская свою жертву. Вынув знакомый баллончик, она побрызгала им дымящуюся рану.

Хут запахнул свой разодранный костюм и побежал вперед вместе с Вейр и Робо. Все трое скрылись за дверью комнаты отдыха. До Цзянго вновь донеслись звуки стрельбы.

Раненая Хашори с торжествующим видом стояла над останками поверженных врагов.

– Смотри! – крикнула Иветта и, дернув Цзянго за руку, подбежала к твари, пригвожденной к стене копьем Хашори.

Чудовище шевелилось и пыталось освободиться. Его едкая кровь уже растворяла древко копья. Цзянго налег на копье слева, Иветта справа. Ксеноморф заверещал и забился в судорогах. Цзянго изо всех сил старался расширить рану. Он едва дышал, глаза слезились от едких испарений. Тварь пыталась дотянуться до него своими цепкими лапами.

Иветта стояла рядом с ним и раскачивала копье всем своим весом. В голове у Цзянго промелькнула мысль, почти умиротворяющая, несмотря на весь происходящий кошмар: «Вот так мы и погибнем, бок о бок».

От нее становилось спокойнее на душе.

Тень огромной яутжа упала на них, и Хашори, ухватившись за свое копье, рывком сдвинула его вправо. Цзянго с Иветтой, едва не упав, выпустили древко из рук. Копье прочертило в груди ксеноморфа рваную дымящуюся рану. Тварь упала на пол, дрожа всем телом, словно от холода.

– Бежим! – крикнул Цзянго, хватая за руку Хашори.

На ощупь кожа яутжа казалась холодной. Она повернула голову.

– Нужно бежать! – повторил он, и они отбежали от ксеноморфа.

И как раз вовремя. Чудовище взорвалось изнутри, и его едкие останки разлетелись, прожигая пол.

Хашори побежала вперед, туда, откуда доносились звуки стрельбы. Цзянго и Иветта переглянулись и поняли, что подумали об одном и том же. После чего последовали за яутжа.

Оказалось, что на корабле находятся еще два ксеноморфа. Одного прикончили наемники, а другого Хашори подбила двумя идеально выверенными выстрелами из наплечного бластера. Но мертвые твари доставляли даже больше проблем, чем живые. Их кислотная кровь разъедала конструкции корабля. Система контроля окружающей среды пыталась устранить повреждения – со всех сторон что-то искрило, шипело, испускало пар. Вейр вывела данные своего боевого компьютера на экран шлема.

– Насколько все плохо? – спросил Цзянго.

– Представь все самое плохое. А потом умножь на два.

– Так мы далеко не улетим, – сказал Хут, осматривая царящий вокруг хаос.

От его боевого костюма был оторван огромный клок, под ним обнажилась кровавая рана. Капли крови катились по скользкой поверхности костюма. Рядом с ним стояла Робо, все еще держа винтовку наготове.

– И что теперь? – спросил Цзянго. – Он же пошлет еще? Он будет посылать своих тварей, пока мы все не погибнем, а затем…

– Если только мы не протараним его корабль, – предложила Робо.

– Никого мы не протараним, – ответила Вейр, продолжая сверяться с данными, а потом посмотрела на Хашори.

Яутжа обрабатывала свои раны и, похоже, вовсе не обращала внимания на капитана.

– Что теперь? – переспросил Цзянго.

– Сигнал приближения! – доложил Хут. – Корабль яутжа.

– Похоже, мы скоро лично встретимся с генералом Александром, – сказала Робо.

Она значительно переглянулась с остальными членами экипажа. Возможно, они обменялись неслышимыми постороннему сообщениями с помощью боевых костюмов. Цзянго как раз намеревался спросить об этом, когда «Спаситель Сатаны» содрогнулся и весь его корпус отозвался низким гулом.

– Все на мостик, – приказала Вейр.

Когда другие двинулись вперед, она знаком показала Хашори, что нужно идти. Но та стояла с независимым и гордым видом, держа в руке искореженное копье. Конечности ее слегка подрагивали от оставленных кислотой ран.

– Вейр, пойдем! – позвал Цзянго. – Она не послушается.

Капитан сняла со своего шлема экран и поднесла его к яутжа так, чтобы та видела, что он отображает. Хашори слегка напряглась, а потом последовала за Таннами к небольшой лестнице.

Они старались обходить расплавленные участки пола и переборок, но Цзянго не мог удержаться от того, чтобы не заглянуть в те помещения корабля, которые обычно бывают скрыты от посторонних глаз. Вспомнив об обгорелом трупе Милларда, он подивился тому, что никто больше не погиб.

Когда все оказались на мостике, Вейр заперла двери, села в кресло и включила голографические экраны. Похищенный Александром корабль яутжа был параллельно пришвартован к «Спасителю Сатаны». В его гладком обтекаемом корпусе отражался серебристый свет древних звезд. Корабль Ярости находился примерно в полумиле по правому борту, и от него по направлению к поврежденному кораблю наемников протянулась целая вереница темных точек.

Цзянго насчитал не менее двадцати.

– Если вы все погибнете, я не буду цепляться за жизнь, – заявила Лилия. – Погибнем вместе.

– Это не обязательно, – сказала Вейр.

Хашори что-то сказала, и на лице Лилии отобразилось какое-то странное выражение. Возможно, улыбка, подумал Цзянго.

Внезапно экраны вспыхнули и ярко озарили мостик. Корабль Ярости исчез в ослепительном облаке газа, которое, расширяясь, поглотило и ксеноморфов. Выжили только те, что были дальше всех, но ударная волна со всей силой швырнула их о борт корабля Александра, и от них остались только едкие пятна на его поверхности.

– Вот и друзья Хашори, – сказала Вейр.

На экране появились два корабля яутжа. Они приблизились к «Спасителю Сатаны». Один занял позицию у носа, другой у кормы.

Хашори снова заговорила, и на этот раз Лилия перевела.

– Они уже взяли под контроль компьютер похищенного корабля. Генерал Александр в ловушке.

– Они должны уничтожить его! – воскликнула Вейр. – Если то, что мы слышали, правда, то генералы обладают механизмом самоуничтожения.

Лилия задала вопрос Хашори и перевела ее ответ.

– Александр молчит, не двигается, – андроид нахмурилась, подбирая верные слова. – В подвешенном состоянии.

Цзянго вздохнул и, закрыв глаза, протянул руку жене. Та взяла ее и крепко сжала в своей ладони.

«Еще не время, – подумал он. – Когда придет пора, мы умрем вместе. Но сейчас не время умирать».

Шесть часов спустя они были готовы к прыжку через нору. Хут взломал интерфейс управления поврежденной космической станции и ввел координаты. Хашори и два пилота кораблей яутжа отправились на похищенный Александром корабль для совещания.

Самого генерала удалось изолировать. В экстренных ситуациях срабатывало защитное поле и окружало главную кабину корабля, и, как оказалось, для длительных путешествий у яутжа была собственная разновидность капсул ожидания. В одну из них они и погрузили чудовищно деформированное тело андроида с конечностями ксеноморфа. Цзянго никогда не доводилось видеть настолько безобразного монстра.

Все вздохнули с облегчением, как только крышка капсулы закрылась.

«Спаситель Сатаны» не подлежал восстановлению. Вейр и выжившие члены экипажа попытались было что-то сделать, но быстро поняли, что это за пределами их возможностей, тем более здесь, в глубоком космосе.

После прибытия соплеменников Хашори возгордилась еще больше. С помощью Лилии она предложила наемникам с Таннами перейти на похищенный Александром корабль. Это был довольно большой корабль для яутжа, и на нем для всех нашлось место.

– Вы доблестно сражались. Вы все воины, – сказала Хашори.

Два других корабля яутжа сопровождали их.

– У нас на борту невероятно ценный, но опасный груз, – прошептал Цзянго Иветте, когда все готовились к прыжку и занимали места в главной кабине. Из ее пола выросли особые кресла, идеально подходящие всем по форме, словно специально для них предназначенные. Они погрузятся в сон прямо в них.

– Два груза, – поправила его Иветта. – Какой ты имеешь в виду?

16. Акоко Хэлли

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

На ее глазах происходило нечто грандиозное. Майор Акоко Хэлли, бывший командир Тридцать девятого отряда Косморожденных «Дьявольские Псы», а ныне военная в бегах, чувствовала повисшее в воздухе напряжение, как если бы оно было чем-то физическим.

Иза Палант была в восторге. Это было заметно по всему – как она двигалась, говорила или просто молча смотрела на окружавшие ее артефакты. Она уже целый час расхаживала по помещению лаборатории, то и дело наклоняясь и изучая различные удивительные объекты.

Ранее, когда они с яутжа исследовали Оскара – и, как выяснилось, без его ведома проникали в его память, – Палант мало внимания обращала на то, что их окружало, стараясь сосредоточиться исключительно на андроиде. Теперь, когда от Оскара осталось лишь небольшое количество расплавленной массы, у ученой появилось время для других исследований.

Хэлли и сама внимательно осмотрела несколько штуковин, хотя совершенно не понимала их предназначения. Было ясно, что они превосходят все, что имеется в распоряжении «Вейланд-Ютани».

«И что дальше?» – спрашивала она себя.

Якита подкатила к ним на своей платформе с колесами. Было очевидно, что она готовится к путешествию, но не говорила, ни куда они направляются, ни каким образом туда попадут. Когда Хэлли спросила Палант, та ответила неопределенно, как будто хотела отвязаться.

– Якита готовится. Скоро она сама все нам расскажет.

– Да что там думать. Прикончат нас – и все, – предположила Бествик.

– Если бы они хотели нас уничтожить, то давно бы это сделали безо всяких обсуждений, – возразила Палант, и Хэлли мысленно с ней согласилась. Они доверились яутжа, и те пока их еще не подводили.

Якита помедлила перед ними, и Палант включила переводчик на своем планшете.

– Если полученные от андроида координаты верны, то корабль Ярости «Макбет» должен находиться рядом с одной из ваших нор у Внешнего Кольца, – произнесла яутжа.

«Слишком далеко, – подумала Хэлли. – Даже на быстром корабле это займет не менее…»

– Мы сможем оказаться там чуть менее чем через трое суток.

Хэлли услышала, как ее подчиненные удивленно охнули.

– Невозможно, – пробормотал Хайк.

Планшет перевел, и, прежде чем ответить, Якита смерила его пристальным взглядом.

– Невозможно для людей, – она повернулась и поехала к выходу. – Подготовьтесь к отбытию.

– Погоди! – окликнула ее Хэлли.

Яутжа не остановилась.

– Я кое-что знаю, – сказала Палант. – Пусть лучше готовятся.

– Готовятся к чему? – спросила Бествик взволнованно.

Хэлли ее не осуждала. Они уже десять дней находились в глубинах астероида на секретной базе яутжа где-то в квадранте Гамма. В другие времена они считали бы хозяев этой базы врагами. Хэлли и сейчас не воспринимала их как друзей, но, по крайней мере, они были врагами ее врагов.

Ситуация, конечно, неоднозначная, и неопределенность заставляла ее экипаж нервничать еще больше.

– Иза, расскажи нам, что происходит, – проговорила она решительно.

Отказавшись передавать андроида Компании, они, по сути, стали дезертирами. Они пошли на этот шаг ради человечества в целом, Хэлли в этом не сомневалась. Но ей не хотелось слепо подчиняться другим и выполнять их решения.

– Этот астероид – не просто база, – начала Палант.

Осмотревшись, она кивком указала на вход в их временные покои.

– Может, стоит чего-нибудь выпить?

Все пятеро расселись по койкам, потягивая напиток, который мог бы посоперничать с настоящим кофе, несмотря на то что его выдал стоявший в углу репликатор чужаков.

– Так что с астероидом? – напомнила Хэлли.

– Глубоко внутри него что-то есть. Мне кажется, некое подобие норы, – сказала Палант.

– Не нашей, – уточнила Бествик.

– Конечно, нет. Это их нора.

– Нора яутжа? У этих ублюдков есть своя нора в глубине нашей Сферы? – спросил Шпренкель.

Палант пожала плечами и сделала глоток.

– Если у них есть эта нора, то можно предположить, что имеются и другие, – задумчиво произнес Хайк. – Интересно, сколько их?

Палант не ответила. Хэлли надеялась, что она молчит потому, что не знает.

– И многим они с тобой поделились?

– Ну, они рассказали кое-что. Еще кое-что я услышала. Я уже немного понимаю их речь, даже без планшета.

– И?

– Они не часто пользуются норами. На это у них уходит огромное количество энергии. Мне кажется, они не настолько ограничены по дальности, как наши, но они опасны.

– Ими опасно пользоваться? – спросила Хэлли.

– Не уверена, но они точно опасны для астероида. Он служит их базой уже тысячу лет. Насколько я поняла, они воспользовались норой всего лишь считаные разы за все это время.

– Чтобы нападать на нас, – вмешался Шпренкель. – Перепрыгивать к людям украдкой, выслеживать и убивать нас.

– Да, возможно, – сказала Палант.

– Разнести их к чертовой матери ядерным взрывом.

– Ты серьезно? – Хэлли посмотрела на Шпренкеля.

Шпренкель отвел глаза.

– Извини, командир.

– Не извиняйся, твои чувства понятны. Представляете, на что они идут, позволяя нам пользоваться их базой, да еще такой, в которой скрыта нора?

И тут до нее дошло.

– Так вот как мы покинем ее!

– Ты точно считаешь, что все так и будет? – спросила Бествик. – Может, они просто убьют нас, похитят наш корабль и возьмут с собой Девушку-яутжа. Они уже узнали все, что им было нужно, и все, что знает она. К чему им теперь мы?

– Умеешь ты обнадежить, – сказала Палант.

– Я не обиделась.

– Я и не обижала.

– Прекрати, Бествик! – огрызнулась Хэлли. – До сих пор они не сделали нам ничего плохого. Нужно доверять им.

Она надеялась, что она права.

Никто не ответил. Никто не доверял чужакам. Яутжа оставались разумной, но неизвестной и непонятной расой. Они не выражали знакомых человеку эмоций, по их внешнему виду невозможно было догадаться, что у них на уме. Доверия это, конечно, не внушало.

– Это самый быстрый способ добраться до «Макбета», – сказала Палант. – И еще кое-что. Они договорились встретиться с другими яутжа, прежде чем начать охоту на Ярость. Говорят, что есть еще один корабль, на котором находится живой андроид Ярости. Не генерал, но кто-то, бежавший от врагов давно, когда они еще находились за пределами Сферы. Он похитил у них какие-то технологии.

– И при чем тут этот андроид? – спросила Хэлли. – Разве вы с Якитой не вытянули все, что нужно, из нашего друга Оскара?

– Да, мы узнали от Оскара много всего полезного, – согласилась Палант. – Но мы еще многого не знаем. Мы, наверное, сможем запустить механизм самоуничтожения андроидов, и это пригодится нам на корабле Ярости, но мы не знаем, каким образом генералы управляют своими солдатами. Без этого мы не способны определить, какой урон мы можем им нанести, если вообще можем. Если же найти способ и уничтожить всех генералов Ярости, то они, пожалуй, заберут с собой на тот свет и все свои корабли.

– Ты думаешь, это возможно? – спросила Хэлли.

Палант немного подумала и повертела в руках чашку с дымящимся напитком.

– Нет, я точно не знаю. С этими технологиями вообще нельзя ничего утверждать наверняка. Уж слишком они отличаются от того, с чем я привыкла иметь дело. Но если есть хотя бы небольшой шанс, нужно им воспользоваться. Этот сбежавший от Ярости андроид может предоставить нам этот шанс.

– Может, нам хотя бы удастся разрушить их главный корабль, – сказал Хайк. – Это ведь стоит того, правда?

– Ну ладно, ребята. Пора и нам готовиться в путь, – подвела итог Хэлли. – Засиделись мы тут.

Пока Бествик, Хайк и Шпренкель собирали свои немногочисленные вещи, Хэлли подсела к Палант. Ученая до сих пор немного смущала ее. После неожиданной выходки МакИлвина, попытавшегося завладеть их «Пикси», Хэлли считала, что Палант находится на их стороне. Даже после того, как Шпренкель зарезал МакИлвина. Хэлли до сих пор так считала, хотя Палант казалась такой же далекой и замкнутой, как во время их первой встречи.

Хэлли думала, что такой у нее характер. Ученая как-то заметила, что больше всего мечтает оказаться снова на своей исследовательской базе в «Роще Любви», где могла бы спокойно заниматься своими исследованиями. И она уж точно не мечтает о том, чтобы стать членом какого-нибудь коллектива.

Теперь, когда она вынуждена принимать участие в борьбе, она делает все с тем же отстраненным и безучастным видом. Может, это и к лучшему. Проводить дни и часы в компании яутжа – нелегкое испытание для человека, но Палант отлично с ним справляется. И, по всей видимости, она не испытывает большого недостатка в общении с людьми. Даже когда она не работает, она сидит на своей койке в их общей комнате, уткнувшись в планшет или погрузившись в дрему.

В каком-то смысле в ней есть кое-что общее с яутжа.

– Сдается мне, ты увидела здесь больше, чем надеялась когда-либо увидеть, – завела разговор Хэлли.

– Да. Недаром меня называют «Девушка-яутжа».

– Ну, мы просто так шутим.

– Я не против, – сказала Палант, судя по интонации, вполне искренне. – Мне все равно, что обо мне думают другие люди. Ведь не это важно. Важно то, что мы делаем, даже если никто об этом не узнает.

– Я тоже не стремлюсь к славе и известности.

Палант добродушно усмехнулась.

– И у вас неплохо получается.

– Мы тебя поддерживаем, – уверила ее Хэлли. – Что бы ни говорили ребята, мы здесь ради тебя. И ради того, что ты сможешь сделать.

– А если «Вейланд-Ютани» задержит вас?

– Отдаст под трибунал, это точно. Будем отбывать срок на каком-нибудь холодном, позабытом всеми астероиде в какой-нибудь космической дыре. Но ведь речь идет не о Компании, и ты прекрасно это понимаешь. Речь идет о человечестве в целом.

– О человечестве, да. Ну, так и быть, давайте его спасать.

Они встали: женщина-воин и женщина-ученый. Хэлли вдруг ощутила малознакомое чувство тревоги. Впереди их ждала неизвестность.

Якита не только проводила их до «Пикси», но и последовала за ними на борт. Она даже не спрашивала, просто присоединилась, и Хэлли подумала, что возражать не стоит. Огромная яутжа вкатилась на мостик и закрепила свою платформу возле кресла одного из погибших членов экипажа. Палант села рядом с ней.

Шпренкель, Бествик и Хайк занялись подготовкой к старту, а Хэлли сидела в кресле капитана и наблюдала за подготовительными процедурами. Было приятно снова оказаться на своем корабле, пусть даже их корабль по-прежнему находился внутри астероида чужаков. Все системы работали исправно. Корабельный компьютер подготовил капсулы ожидания для прыжка и доложил о том, что переоборудовал одну капсулу для яутжа.

Несмотря на долгую службу в морской пехоте, Хэлли никогда не чувствовала, как ничтожно мало контролирует она свою судьбу. Она испытывала больше уверенности и считала себя частью огромной машины Колониальных морпехов, даже когда страдала зависимостью от фрэйла. Теперь же никто не ставил перед ней ясных целей, и она не была уверена, что выбирает правильный путь. Да и выбирать было особенно нечего. Всем распоряжалась сидящая чуть поодаль яутжа.

– Ты можешь спросить, как далеко мы прыгнем? – обратилась Хэлли к Палант.

Якита, похоже, предусмотрела такой вопрос и начала говорить до того, как закончился перевод. Палант подключила свой планшет к корабельному компьютеру, и в динамиках раздался спокойный голос Билли.

– Все координаты и другие необходимые данные загружены в компьютер вашего корабля. Эти данные получены от генерала-андроида, поэтому их точность, как и их актуальность, сомнительны, но я уверена, что он не догадывался о том, что я взламываю его память. По крайней мере, никаких следов защиты от взлома заметно не было. На случай непредвиденных обстоятельств за вами следуют два корабля с той же информацией. Это совместная операция, майор Хэлли.

Яутжа впервые обратилась к Хэлли по имени и званию. Майор ответила кивком и вернулась к своим делам.

– Билли, состояние корабля?

– Всё в порядке, – доложил корабельный компьютер. – Из поселения яутжа мне передали данные, в точности соответствующие данным, переданным двум кораблям яутжа, которые в настоящее время тоже готовятся к запуску.

– Хорошо. – Хэлли все еще немного нервничала. – Так какие координаты у «Макбета»?

– Я выведу их на экран.

Перед ними вспыхнул голографический экран, по которому побежали цифры и диаграммы – звездная карта, координаты, время пути.

– Это далеко, – сказала Бествик.

Шпренкель присвистнул.

Швартовочный рукав подал сигнал к отправке. Корабль легко отделился от него и поплыл внутрь астероида. Перед ними двигались корабли яутжа. В дальнем конце пещеры начало происходить нечто необыкновенное.

– Это еще что за… – вырвалось у Хайка.

Стена пещеры исчезла. Просто растворилась, как будто ее никогда и не было, открыв широкий и длинный туннель. Когда в него вошел первый корабль яутжа, туннель осветился огнями. Они словно влетали в ярко освещенную пасть какого-то гигантского чудища.

Хэлли это совершенно не нравилось. Но выбора у нее не было.

Туннель уходил все дальше в глубь астероида. Корабли передвигались медленно, не быстрее скорости бегущего человека. Корабли яутжа по-прежнему держались впереди.

– Капсулы ожидания подготовлены, – сообщил Билли. – Через несколько мгновений мы приблизимся к центру астероида и, как я полагаю, вскоре после этого совершим прыжок.

– Я хочу сначала посмотреть, – сказала Хэлли.

– Я тоже, – согласилась Палант.

Якита что-то сказала, но переводчик не разобрал. Возможно, это было какое-то ругательство на языке яутжа.

Туннель закончился, и корабли вошли в ядро астероида. Хэлли перевела дыхание. Она не знала, что они увидят – будет ли это кольцевая конструкция, подобная людским норам, или миниатюрная черная дыра. Но такого она точно не ожидала…

Это было прекрасно.

В центре ядра сверкала ослепительная точка, похожая на звезду. Поверхность сферы переливалась всеми цветами радуги, будто покрытая маслянистой пленкой. Когда Хэлли попыталась получше разглядеть яркую точку, экран потемнел – Билли позаботился о том, чтобы сохранить им зрение. Огненный шар колыхался и вибрировал, словно его переполняла непостижимая энергия. Вглядываться в него было все равно что глядеть в бесконечность, но абсолютно противоположную темной бесконечности космоса. Бесконечность времени и пространства.

Якита заговорила. Компьютер перевел.

– Время занять капсулы.

Якита подъехала к задней стене мостика и оглянулась на людей.

Хэлли прекрасно понимала, о чем думают остальные.

«Еще бы немножко посмотреть. Хотя бы одним глазком».

– Идем, – сказала она.

Все молча встали с кресел и направились к дверям. Каждый напоследок оборачивался и, прежде чем войти во внутреннее помещение «Пикси», смотрел в сердце астероида.

В камере ожидания экипаж Хэлли начал подготовку к кратковременному погружению в сон.

– Ненавижу эту процедуру, – сказала Палант.

– Все будет хорошо. Не успеешь глазом моргнуть, как проснешься.

– Да, но где мы проснемся? И что нас там ожидает?

Хэлли помогла Палант улечься в капсулу и, когда датчики автоматически прикрепились к голове и груди исследовательницы, проверила их. Этот настолько человеческий жест был необязателен, но давал хотя бы иллюзию контроля. Остальные проделали то же самое.

– Спокойного сна, – пожелала Хэлли. – Увидимся через час и двести триллионов миль.

– Да, точно. Спасибо.

Хэлли проследила за тем, как закрывается крышка капсулы Палант, лежавшей с широко раскрытыми глазами. Через несколько секунд она погрузится в глубокий сон. Капсула загудела.

– Командир?

– Да. Теперь моя очередь.

Якита уже перебралась с платформы в свою адаптированную капсулу. Протиснуться внутрь ей удалось только потому, что у нее не было ног. Никто не проверял ее датчики. Она даже не оглянулась и сразу улеглась. Крышка капсулы тут же закрылась.

Хэлли забралась в свою капсулу и расслабилась, думая о поразительной звезде, которую яутжа каким-то образом удалось поставить себе на службу. Всего за несколько дней они с товарищами узнали о них гораздо больше, чем все человечество за несколько сотен лет. Интересно, какую цену им предстоит заплатить за это знание, приобретенное во время войны?

Звезда. Такая мощная. Бурлящая энергией.

«Такая красивая», – подумала она напоследок и глубоко заснула.

Больше ее не тревожили никакие мысли и никакие сны.

17. Джерард Маршалл

Станция «Харон»,

2692 год н. э., декабрь

Пилота звали Андреа Родригес, и это задание ей не нравилось. Она хотела остаться на станции «Харон», чтобы управлять одним из истребителей эсминца «Кин», который готовился встретить корабли Ярости. Ее муж нес службу в окрестностях «Альфы-7» и ныне считался погибшим наряду с тремя сотнями человек из экипажей уничтоженных кораблей.

Все это она так прямо и выложила Маршаллу, четко и без всяких эмоций. На ее лице не дрогнул ни единый мускул, когда она продолжила проверку систем после того, как он выразил ей свои соболезнования. Она заявила этой шишке из Компании, что она очень хороший пилот и что, без сомнения, пригодилась бы на станции. Таков был ее долг, и к этому она готовилась целых два года.

Но как раз потому что она была хорошим пилотом, генерал Бассетт и приказал ей сопровождать Маршалла. Джерард искренне поблагодарил генерала, но тому от этого легче не стало. Отсылать фрегат «Хаген» с лучшим пилотом неизвестно куда – не лучший способ подготовиться к обороне станции.

Другим членом экипажа была Люсьен, морпех, добровольно вызвавшаяся сопровождать Маршалла в роли штурмана и связиста. Она служила помощником Маршалла уже несколько месяцев, хорошо знала станцию «Харон» и умела обеспечивать взаимодействие между гражданскими и военными. К тому же она налетала несколько сотен часов на внутренних рейсах и несколько раз участвовала в задании с Родригес.

Маршалл никогда бы не поверил, что будет скучать, оставляя станцию. Сейчас он был облачен в боевой костюм, который был ему немного велик, и просматривал данные, передаваемые на экран шлема с центрального компьютера станции. То же самое видели перед собой многочисленные служащие и офицеры, наблюдающие за развитием ситуации.

– Приближаются два вражеских корабля. Контакт ожидается предположительно через семь минут.

По мере приближения к станции они увеличивали скорость.

Маршалл, Родригес и Люсьен бежали по одному из главных швартовочных рукавов. Точнее, быстро перемещались прыжками, отталкиваясь от металлической поверхности ботинками с магнитной подошвой. Искусственная гравитация была полностью отключена, чтобы сохранить энергию, замедлить вращение и не мешать запуску кораблей и транспортных средств. Внешние оборонительные сооружения вели огонь по противнику, но два фрегата и семь дронов уже были потеряны. Корабли Ярости их даже не заметили.

Каждый из приближавшихся двух тяжело вооруженных кораблей был размером с эсминец Колониальных морпехов – примерно четыреста ярдов в длину. Они немного вращались вокруг своей оси, словно их экипаж не до конца контролировал движения, но Маршалл знал, что это всего лишь иллюзия. Атака была тщательно спланирована.

После того как гигантский вражеский корабль вышел из норы «Альфа-7», Бассетт отослал войска на его перехват. Но через семнадцать минут, разделавшись с защитниками, вражеское судно разделилось на дюжину частей, каждая из которых была сравнима по размерам с эсминцами Колониальных морпехов. Две части стремительно направились к станции «Харон», и намерения их были очевидны.

Военные следили за перемещениями и других частей и отсылали предупреждения по всей Солнечной системе. Четыре вражеских корабля пересекли орбиту Плутона и направились к Солнцу. Скорее всего, их целью была Земля. При этой мысли по спине Маршалла каждый раз пробегал холодок. Сколько ксеноморфов вмещает такой корабль? Тысячи? Десятки тысяч?

Шесть других кораблей исчезли в гиперпространстве, и их цели были еще не определены.

«Слишком поздно. Я улетаю слишком поздно», – думал Маршалл на бегу.

Но сожалениями делу не поможешь. Нужно как можно скорее достигнуть своей цели и уже там принимать важные решения.

Когда он выходил из личных покоев Бассетта, генерал удивил его, сказав вслед:

– Ты уже как-то не очень походишь на человека Компании.

– В каком смысле?

– Ты делаешь это не только ради себя.

Маршалл хотел возразить и сказать, что Компания далеко не всегда руководствовалась эгоистическими соображениями и что в перспективе многие ее решения оказывались правильными, но в словах Бассетта была доля истины, и Маршалл это понимал еще до того, как генерал сказал об этом вслух.

Он и сам осознавал, что немного изменился. Пусть он по-прежнему представитель Компании, но им движет не только выгода или личный интерес.

– Контакт с врагом через пять минут, – спокойно произнес мягкий голос искусственного интеллекта станции, как будто зачитывал кулинарный рецепт, а не пророчил почти неминуемую гибель всем обитателям. – Внешний периметр открыл огонь.

– Долго еще до «Хагена»? – выдавил из себя Маршалл, не привыкший к таким физическим нагрузкам.

– В следующем доке, – ответила Родригес.

Она двигалась легко и проворно, подгоняя Маршалла и Люсьен. Схватившись за скобу на стене, она подтянулась к воздушному шлюзу. И тут же замерла.

Маршалл проследил за направлением ее взгляда. Окно возле шлюза выходило на небольшой фрегат «Хаген», который должен был унести их прочь от станции. Далее простирался открытый космос. Мерцали холодные звезды. На их фоне вспыхивали и гасли взрывы – было трудно определить, на каком расстоянии идет бой. Но то, что они видели невооруженным глазом, означало, что враг достаточно близко.

– У нас совсем мало времени, – сказала Родригес. – Быстрее на корабль. Я взлетаю, как только смогу. Сразу же пристегивайтесь ремнями. Мой рекорд взлета – двадцать шесть секунд от посадки в кресло.

– Похоже, ваше желание все-таки сбудется, – сказала Люсьен.

– Это какое? – спросил Маршалл.

– Убраться на хрен с этой станции.

Родригес засмеялась под свист открывающегося шлюза. Пока они ждали, когда выровняется давление, она связалась с транспортным контролем и запросила разрешение на взлет.

Экраны их шлемов показывали более подробный вид далекого боя.

– Они хотят захватить станцию, – сказала Люсьен. – В противном случае они бы просто открыли огонь с расстояния в миллион миль.

Маршалла это не утешило. Он знал, что враг хочет захватить станцию, и это не сулило ничего хорошего тем, кто на ней оставался. Настоящих друзей он тут не завел – в конце концов, статус члена Совета Тринадцати не очень располагает к задушевным беседам. Между ним и окружающими всегда сохранялась дистанция, которую он, откровенно говоря, и не хотел сокращать. Единственно, кого в этой дали от дома с большой натяжкой можно было назвать его другом, так это Бассетта. И все же он искренне желал всем на станции избежать страшной участи и надеялся, что многим это удастся.

Двери открылись, и они немедленно прошли на мостик фрегата «Хаген», уселись в кресла и пристегнулись ремнями. Родригес что-то бормотала себе под нос, видимо, вела отсчет, собираясь побить собственный рекорд.

Через двадцать секунд после того, как они заняли места, двери плотно закрылись, двигатели загудели, на экране управления побежали цифры, а швартовочный рукав удалился. Корабль осторожно тронулся с места. Пилот ловко маневрировала им, отводя подальше от конструкций, находящихся в опасной близости.

– На целых шесть секунд! – воскликнула Родригес. – Посмотрим, что скажут…

Мостик осветила ослепительная вспышка, погасшая сразу после того, как корабельный компьютер снизил прозрачность иллюминаторов. Что-то столкнулось с кораблем, и он содрогнулся.

– Голографический экран, – приказала Люсьен.

Компьютер отреагировал мгновенно, включив голографический экран с видом на станцию, который передавал дрон в трех милях от нее.

Причина взрыва была очевидна: в оборонительную наносеть, защищающую станцию во всех направлениях, попал буксир, капитан которого, очевидно, взлетел без разрешения, навстречу такому бесславному концу.

Семь главных корпусов выглядели совершенно неповрежденными, включая Центр управления генерала. Его эсминец класса «Скользящий» курсировал по орбите вокруг станции, и Маршалл знал, что на других орбитах дежурят еще несколько таких же.

– Глупая ошибка, – сказала Родригес. – Шестнадцать секунд через поле сети, и мы встретимся с ними.

Разгоревшийся вдалеке бой закончился. Судя по всему, корабли Ярости одержали неоспоримую победу. Один из них был поврежден и, приближаясь к «Харону», оставлял за собой след из вырывавшегося из корпуса воздуха. Другой, превосходивший в размерах любой эсминец, показался три секунды спустя.

– Ничего себе! Такой огромный! – воскликнула Люсьен. – И ужасный! Настоящий монстр.

Ее слова как нельзя лучше описывали внешний вид вражеского корабля.

Три эсминца попытались взять его в клещи, атакуя с трех сторон. От одних выстрелов гигант уклонялся, другие поглощал без видимых последствий. Пульсирующие лучи тяжелых лазерных пушек превосходили по своей мощи все, что до этого видел Маршалл. Чтобы уйти от них, эсминцы совершали сложные маневры, рассчитываемые компьютерами. Ни один человек не был способен настолько точно управлять кораблем.

Ускорители и тормозные двигатели работали слаженно, заставляя эсминцы совершать невообразимые развороты и пируэты, но лазерный луч пару раз все же коснулся левого борта одного из эсминцев. Огненное облако выросло, подпитываемое кислородом из пробитого корпуса. Сквозь пламя полетели обломки. Кое-где среди них можно было заметить человеческие останки.

Другой корабль Ярости, за которым тянулся воздушный след, также включился в битву, и было непохоже, что его система контроля хоть как-то повреждена. Не обращая внимания на обстрел со стороны других целей, он сосредоточился на подбитом эсминце морпехов. Ускорители эсминца включились на полную мощность, но было уже слишком поздно. Огонь добрался до его основных двигателей, и они взорвались, разметав обломки во все стороны.

– До выхода из поля сети семь секунд, – сказала Родригес. – Из-за взрывов его конфигурация меняется. Компьютер постоянно ее пересчитывает.

– Станция ведь не может так просто погибнуть? – спросила Люсьен.

– У нее хорошие защитники, – ответила Родригес уклончиво.

Маршалл знал правду. Он разглядел ее в глазах генерала Бассетта.

«Хаген» отдалялся от станции, постоянно меняя курс. Достаточно было одного соприкосновения с нанонитью, чтобы корабль подорвался. Покалеченный, он станет легкой мишенью для врага.

Пока же корабли Ярости занимались внешним периметром обороны. Эсминцы обстреливали их без остановки, между ними сновали истребители поменьше, подлетая к врагу, они открывали огонь и в мгновение ока удалялись. Огонь вели лазерные и плазменные орудия самой станции.

После многочисленных попаданий по поверхности поврежденного корабля Ярости пошли красноватые волны – это наконец-то начал отказывать его щит. Очередной взрыв оторвал от него выступающий элемент конструкции. Корабль, вращаясь вокруг своей оси, полетел прямо к станции и угодил в наносеть. По его корпусу прокатилась целая волна взрывов.

– Попался, сволочь! – радостно воскликнула Родригес. – Один готов, а на станции даже ни царапинки. Получай, подонок.

Реакция Маршалла была сдержанной.

– Сколько нам осталось?

– Несколько секунд, – рявкнула Родригес.

Судя по ее тону, она до сих пор считала, что Маршалл просто сбегает, и его нетерпение ее только раздражало.

Корабль Ярости разваливался на куски. Он медленно вращался в поле наносети, охваченный красивыми желтыми, красными и оранжевыми вспышками под сосредоточенным огнем защитников «Харона».

– Увеличить, – приказал Маршалл.

Изображение на экране приблизилось.

– Мы далеко от него, – сказала Родригес.

– Открывай огонь, – решительно произнес Маршалл, но пилот несколько секунд медлила, внимательно вглядываясь в изображение.

– Не понимаю, – сказала Люсьен. – Он же разваливается? Может… плавится?

– Не разваливается, – возразил Маршалл. – Он начинает последнюю атаку.

Из огненного хаоса, в который превратился погибающий корабль, вылетели тысячи черных точек. Многие из них попадали в наносеть и взрывались, но остальные продолжали свой путь к «Харону».

– Это ксеноморфы, – объяснил Маршалл.

Зрелище было нереальным. Казалось, все это происходит в дурном сне. Маршалл вспомнил, как он, директор «АрмоТеха», многие годы пытался разыскать этих существ, самых совершенных живых машин смерти, какие только доводилось встречать человечеству. Заполучить их и научиться ими управлять было одной из приоритетных задач компании «Вейланд-Ютани» на протяжении последней пары столетий.

Много раз попытки заканчивались неудачей. Порой катастрофической.

И вот эти машины смерти сами летят навстречу людям. Какая горькая ирония!

Размытое облако точек прорезали лазерные лучи орудий, но нападавших было слишком много. На каждого убитого приходилось пятеро, кто продолжал свой путь. Облако только росло.

– Как же они дышат? – спросила Люсьен.

Первая точка достигла корпуса у главного склада станции «Харон».

– Они давно должны были замерзнуть до смерти, – предположила Родригес.

Точки рассыпались по всей поверхности станции в поисках обзорных площадок и воздушных шлюзов.

– Уводи нас отсюда побыстрее, – сказал Маршалл.

– Но…

– Быстрее! Подошел второй корабль.

Родригес ввела курс и включила ускорители. Станция «Харон», атакующие корабли и хаос сражения на голографическом экране резко уменьшились.

Люсьен переключилась на один из орбитальных дронов. Удаляясь на большой скорости от главной базы Колониальных морпехов, они продолжали следить за развитием событий.

18. Генерал Пол Бассетт

Станция «Харон»

2692 год н. э., декабрь

В пылу сражения генерал Бассетт нашел время, чтобы удостовериться в благополучном вылете Джерарда Маршалла.

С приближением Ярости станцию покинули еще три корабля. Один из них, буксир, поторопился с запуском и подорвался в наносети, из-за чего на его борту погибли два морпеха. Понятно, что Бассетту это не понравилось. Другим было пассажирское судно с семнадцатью гражданскими, которые решили, что в космосе будет безопаснее. Экипаж принял такое же решение, и не во власти Бассетта было их удерживать. Судя по всему, им удалось покинуть станцию, и теперь они направлялись в глубь Солнечной системы.

Третьим был эсминец «Кин» класса «Скользящий», до этого пришвартованный к Центру управления на протяжении почти всего своего существования. Теперь он сражался с кораблями Ярости.

Получив сообщение о том, что опасность для «Хагена» миновала, Бассетт с облегчением вздохнул. Маршалл, представитель Компании, никогда ему не нравился. Но между ними установились более или менее доверительные отношения, и в каком-то смысле он даже уважал его, надеясь, что это уважение взаимно. Поначалу генерал воспринимал Маршалла как вечно жалующегося нытика, привыкшего по первому требованию получать все, что он ни пожелает. Но в последнее время его поведение можно было назвать почти героическим.

«Господи, сделай так, чтобы ему не пришлось исполнить то, ради чего он улетел», – мысленно взмолился Бассетт. Больше у него не было времени размышлять только об одном человеке. Едва корабль Маршалла скрылся с экранов, на генерала обрушился целый поток новой информации.

Все данные от дронов, кораблей и модулей станции стекались сюда, в Центр управления. Боевой костюм генерала обрабатывал и сортировал их по особому алгоритму, который Бассетт составил сам и постоянно совершенствовал. В результате на экран шлема поступали краткие, но в высшей степени содержательные сводки. По малейшему сигналу синапса генерал получал доступ к самым свежим данным и мог руководить всеми боевыми отрядами, как если бы сам находился на передовой, в гуще сражения. Это приспособление расширяло возможности его мозга, и он сразу же узнавал о каждом выстреле, каждом взрыве, каждом маневре и о каждом ответном огне со стороны противника.

– Первый корабль Ярости распадается! – крикнул кто-то снизу. – Расстояние две мили. Орудия станции расчищают обломки поменьше. Возможны вторичные повреждения, но небольшие.

– Сосредоточить огонь на втором корабле, – приказал Бассетт, но это было лишним – отряды Косморожденных морпехов уже перешли в атаку при поддержке «Кина» и орудий станции, посылавших плазменные заряды и лазерные лучи в корабль, дрейфующий у края наносети. На мгновение у генерала вспыхнула надежда, но тут же погасла.

Он не имел права предаваться пустым мечтам. С самого начала нападения Ярости на Сферу надежда перешла в разряд фантастики.

– Сэр, что-то странное…

Бассетт осмотрел ряд голографических экранов. Потоки информации сменили цвет и яркость для максимального удобства чтения. Подбитый корабль распадался на части, внутренние взрывы ускоряли его разрушение, отдельные куски превращались в пыль под непрекращающимся огнем морпехов. Но среди обломков показались какие-то черные точки, веером разлетевшиеся во все стороны.

Они были похожи на блох, скачущих с охваченной пламенем собаки.

– Ксеноморфы, – сказал Бассетт. – Не дайте им подлететь близко к станции!

Заградительный огонь усилился, орудия пытались смести сотни – тысячи – ксеноморфов, покинувших сбитый корабль и быстро приближавшихся к главному складскому корпусу «Харона». Многие взорвались в нанопаутине. Но другие держались группами. Те существа, что находились снаружи, служили своего рода щитом для тех, кто был внутри, и с каждой секундой они сокращали расстояние до цели.

Бассетт понимал, что как только они доберутся до корпуса и проникнут на склад, то их уже ничто не остановит. Центр управления можно изолировать, взорвав все туннели и мосты – это он часто и с удовлетворением повторял Маршаллу во время их бесед. Другие же корпуса станции «Харон» связаны между собой регулярными туннелями, лифтами и элементами конструкции со швартовочными рукавами. Взрывозащитные двери можно заблокировать, коридоры перекрыть. Но никакие меры не станут серьезной помехой на пути злобных ксеноморфов.

Даже если полностью уничтожить первый корабль, они никуда не исчезнут. А ведь есть еще и второй.

– Эффективность наносети снижена до тридцати семи процентов.

– Сократить ее объем, – приказал Бассетт.

Лучше уменьшить радиус действия, но увеличить энергию оставшихся нитей. К тому же так можно уничтожить еще больше ксеноморфов, прежде чем они доберутся до основной конструкции.

Подошедший ближе второй корабль принялся вести обстрел из тяжелых плазменных орудий, целясь прямо в самый центр «Харона». Активировались средства обороны станции. Лазерные лучи отражали и отклоняли в сторону плазменные заряды, а пропущенные удары перехватывали беспилотные дроны. Вокруг станции кружило более сотни дронов и еще около сотни устремились дальше, навстречу врагу, пытаясь обнаружить его слабые места. Большинство вышло из строя, столкнувшись со щитами или автоматическим защитным полем корабля Ярости, но некоторым удалось проникнуть к самому корпусу. Правда, ударяясь о него, они исчезали в пламенной вспышке, не причиняя никакого вреда.

– Первый ксеноморф достиг станции.

Бассетт это и сам видел. Чудовище опустилось на складской корпус и поползло по его поверхности. Пронесшийся мимо беспилотник снес его лазерным лучом. Но на этом вражеская активность ксеноморфа не закончилась. Его труп взорвался изнутри, и на многослойную обшивку станции выплеснулась молекулярная кислота, разъедая ее.

Бассетт проверил прочность обшивки. Она составляла девяносто семь процентов от максимальной, но генерал сделал пометку, чтобы данные об этом показателе постоянно обновлялись.

На поверхность складского комплекса, протянувшегося на четверть мили, приземлялись ксеноморфы. Находящаяся неподалеку орудийная башня бытового отсека открыла по ним огонь, сбивая самих чудищ, но не повреждая обшивку. Некоторые из выстрелов попадали прямо в цель, отбрасывая нападавших в космос. Другие только ранили ксеноморфов, и те немедленно саморазрушались.

«Прочность обшивки – девяносто один процент».

Второй корабль принялся кружить вокруг станции, ни на секунду не прекращая обстрел. Его преследовали «Кин», два эсминца поменьше и истребители с беспилотниками. Орбита его составляла чуть более трех миль в диаметре, но он делал полный оборот вокруг станции каждые четыре секунды.

– Беспилотники заканчиваются. Эффективность наносети – семнадцать процентов.

Бассетт и так все это знал. Как знал и то, что до складского комплекса добралось еще больше ксеноморфов. Некоторые облепили воздушные шлюзы и обзорные площадки, другие взрывались от полученных ран, и их останки разрушали и без того поврежденную оболочку корпуса.

«Прочность обшивки – восемьдесят два процента».

– Сколько человек остается на складах? – спросил Бассетт.

Эта информация была ему недоступна, потому что компьютер боевого костюма пометил ее как неважную.

– Семьдесят восемь, – ответил кто-то. – Более двух сотен эвакуированы в центральный отсек.

«Семьдесят восемь», – подумал генерал.

На его совести было гораздо больше смертей. Ну что ж, теперь тяжкий груз на душе станет немногим больше.

– Цель – туннели и технические рукава, ведущие к главному складскому комплексу.

– Сэр?

– Вы меня слышали.

Ему не нужно было объяснять. Колониальных морпехов готовили к неизбежным потерям, которые официально назывались «допустимыми».

Через несколько мгновений «Кин» развернулся и дал мощный залп, снесший две из трех опор складского комплекса. Третья согнулась, треснула, но устояла, и весь комплекс понесло навстречу остальным отсекам станции. Согласованные залпы плазменных орудий защиты отклонили гигантскую конструкцию и направили ее в открытый космос. Вращаясь, она запуталась в активных остатках наносети и начала разваливаться от взрывов.

Бассетт ненадолго закрыл глаза. Он не мог позволить себе жалеть о тех людях, которые еще оставались в живых в этом отсеке и прекрасно понимали, что жить им осталось недолго и что помощи не будет.

– Сэр! Смотрите сюда!

Корабль, вращавшийся с головокружительной скоростью вокруг станции, прекратил стрельбу. Он продолжал двигаться по орбите, но вместо энергетических зарядов выпускал полчища ксеноморфов, которые вылетали из него, словно семена одуванчиков под порывом ветра.

Их были тысячи.

– О Боже! – вырвалось у Бассетта.

Он впервые продемонстрировал слабость и знал, что его услышали все служащие Центра управления. Но он не стал извиняться, как и не стал делать вид, что собирался сказать что-то другое.

Орудийные башни открыли огонь по ксеноморфам, которые, взрываясь, проливались дождем из кислоты и ошметков над разнообразными конструкциями станции.

Выбросив последнюю партию ксеноморфов, корабль Ярости выполнил неожиданный маневр. Он остановился, развернулся кормой к станции и включил на полную мощность двигатели, которые вспыхнули, словно две новые звезды. Они продолжали ослепительно светиться все время, пока он удалялся от «Харона».

– Догнать и уничтожить! – приказал Бассетт, но «Кин» уже пустился в погоню, не прекращая стрельбы.

Сенсоры показали Бассетту, что в космос было выпущено более четырех тысяч ксеноморфов. Они стремительно неслись к станции сквозь пространство, словно живые ракеты. Многие погибли в пути, но еще больше добрались до поверхности «Харона». Если целью их первой атаки был складской корпус, то теперь они расползлись по всем корпусам и царапались, скреблись, кусались, пытаясь проникнуть внутрь.

Но не только.

Если некоторых отшвырнули в космос выстрелы орудийных башен и дронов, то другие саморазрушались по своей воле. Одни, прежде чем взорваться, выбирали обзорные площадки, другие облепляли сочленения конструкций. Из них с шипением и бульканьем выплескивалась кислота.

– Изолировать Центр управления, – приказал Бассетт.

Его расслышали все присутствующие в сфере, несмотря на какофонию голосов, сигналов тревоги и оповещений о входящих сообщениях. Бассетт почувствовал глухие толчки и увидел на мониторе, как от Центра управления отходят туннели и мосты. Один из них облепили с десяток ксеноморфов, погибших или умирающих.

– Есть повреждения обшивки? – спросил генерал, и перед ним замелькали данные.

Была пробита обшивка в бытовом отсеке. Эти твари проникли внутрь станции.

Бассетт осмотрел сферу, из которой лучшие его подчиненные руководили ходом сражения. Это были настоящие профессионалы, умевшие подавлять чувства и сосредотачиваться на деле, но даже они обменивались сейчас тревожными взглядами. В воздухе висело напряжение.

– Не терять бдительности! – обратился к ним генерал. – Бой еще не закончен. Продолжайте вести огонь по ксеноморфам и пошлите туда «Космических Ястребов».

– Они уже в шлюзах, – доложил один из офицеров.

– Хорошо. Хорошо, – генерал знал, что «Космические Ястребы» были готовы вступить в бой в любую секунду с самого начала сражения, потому что их статус постоянно отображался на экране его шлема. Четвертый отряд Косморожденных был особым подразделением, проводившим большинство тренировок в открытом космосе или в условиях невесомости. Этих бойцов использовали для тайных операций на вражеских кораблях и станциях, для высадки на неопознанные или заброшенные корабли. Главной зоной их дислокации считалась Солнечная система. Они никогда не предполагали, что столкнутся с таким противником, как сейчас.

– Свяжите меня с командиром «Космических Ястребов».

– Вас слушаю, генерал, – отозвался лейтенант Подмор. – Готовы выступить. Давление выравнивается.

– Не мне говорить вам, насколько тяжело наше положение.

– Так точно, генерал. Моя девушка работала на складах.

– Примите мои соболезнования.

Бассетт не знал этого, и его слова прозвучали довольно сухо. Но сейчас нельзя давать слабину.

– Я понимаю. Так было нужно, – сказал Подмор. – Но они все еще внутри.

– С теми, что внутри, мы разберемся. Сейчас меня больше беспокоят те несколько тысяч, что находятся снаружи.

– Так точно, сэр. Три секунды.

Бассетт видел на экране, как воздушный шлюз открылся и наружу вышел первый взвод «Космических Ястребов» – тридцать мужчин и женщин, парящих, словно хищные птицы, в своих костюмах, специально приспособленных для передвижения в открытом космосе. Из других шлюзов показались другие взводы, и на общей схематической карте загорелись десятки голубых точек.

По сравнению с россыпью красных точек, обозначавших ксеноморфов, их было пугающе мало. Но их винтовки уже начали сеять смерть.

До сих пор Бассетт старался сдерживать свои эмоции. В разгаре сражения не до переживаний – ему, как главнокомандующему, нужно следить за ситуацией, оценивать обстановку, принимать решения за доли секунд и отдавать приказы боевым подразделениям. Эмоции только увеличивают время реакции и заставляют ощущать широкомасштабную атаку как что-то свое, личное.

За время своей карьеры Бассетт повидал немало боев. Молодым солдатом ему приходилось сражаться с наемниками, а один раз даже с отказавшимися подчиняться Колониальными морпехами. Потом были два назначения в дальние уголки Сферы Людей. Он принимал участие в операции по уничтожению единственного ксеноморфа, обнаруженного на терраформированной планете в квадранте Бета, и даже тогда, в условиях превосходящей боевой мощи, не обошлось без потерь.

Позже, на боевом дежурстве на покрытом джунглями спутнике в десяти световых годах от Внешнего Кольца, он выслеживал яутжа и сражался с ними.

Бассетт был опытным воином, его тело и душу покрывали многочисленные шрамы. Он не помнил точное число людей, которых ему пришлось убить собственноручно. Благодаря тренировкам он даже не задавал себе подобных вопросов.

Он потерял сына.

Теперь же ему предстояло пережить величайшую потерю, и от этой мысли его ненадолго охватила паника. Нет, не потерю своей жизни – смерти он не боялся и был готов встретить ее с честью. Но проиграть грандиозную битву, не суметь защитить «Харон» и подвести всех, кто возлагал на него свои надежды… это было почти непереносимо.

– Запишите последнюю передачу, – обратился он к своим подчиненным.

Головы всех присутствующих, как по команде, повернулись к нему. Никто не проронил ни слова. Последние передачи с докладом о текущем положении и приказами записывали, когда ситуация становилась уже совершенно безнадежной. По сути, это значило, что генерал Пол Бассетт складывает с себя полномочия и больше не руководит станцией «Харон», которой остается существовать уже недолго.

– Сэр, может, дадим «Ястребам» шанс? – произнес чей-то голос.

Бассетт посмотрел на экраны и на потоки данных. Через сферу управления в реальном времени проходила трансляция боя «Космических Ястребов», и в генерале ненадолго возродился оптимизм. Появилась даже надежда.

Бой кипел вовсю. Один взвод «Ястребов» вышел из шлюза и тут же открыл огонь по ксеноморфам, еще не высадившимся на станцию. Их сбивали, прежде чем они могли нанести урон обшивке. Чудовища не могли сменить траекторию полета и не могли вступить в бой с «Ястребами», поэтому люди с легкостью поддерживали заградительный огонь и расстреливали всех, кто приближался на достаточное расстояние. При этом они создавали «огневые мешки», ведя перекрестный огонь и захватывая большие группы ксеноморфов в ловушку. Ужасные создания разлетались на части в облаках едкого дыма.

Тех же, кто успел высадиться на станцию, преследовали другие взводы. Первая потеря среди морпехов отозвалась в сфере всеобщим глубоким вздохом. Бассетт своими глазами видел, как ксеноморф подполз по наклонной поверхности и прыгнул, щелкая челюстями. Жизненные показатели солдата погасли через пару секунд после нарушения целостности боевого костюма. Слабое утешение, но парню не пришлось долго страдать.

– Следить за вертикальными поверхностями! – крикнул лейтенант Подмор в коммуникатор.

Зона боевых действий расширялась. На месте каждого убитого или отправленного в космос чудовища появлялись три новых. Они никак не реагировали на гибель своих собратьев, так что надеяться их сломить было бесполезно. Возможно, сожаление и скорбь были исключительно человеческими качествами, и хотя Бассетт понимал, что по возможности следует сохранять хладнокровие, он также знал, что ни один солдат не может как следует сражаться, не ощущая связи со своими товарищами.

По мере того как увеличивался список погибших, морпехи все чаще ошибались. Битва разгоралась с каждой секундой и затихла лишь на мгновение, когда участок бытового отсека дрогнул и треснул вдоль линии наименьшего сопротивления. Воздушные шлюзы и обзорные площадки не выдержали, и декомпрессионные взрывы отбросили морпехов и ксеноморфов от корпуса. Некоторые из них попали во все еще действующие наносети, и по экрану прокатилась еще одна волна небольших взрывов.

Когда газы понемногу рассеялись, стало заметно, что ксеноморфы устремились к трещинам в корпусе. Они казались черным потоком, среди которого мелькали отдельные лазерные выстрелы. Те, в кого попадали лазерные лучи, взрывались, и их кислотные останки расширяли трещины.

– Состояние бытового отсека? – поинтересовался генерал.

– Семьдесят процентов объема осталось без воздуха. Остаются несколько заблокированных участков, в которых могут находиться до сотни человек, но две основные взрывозащитные двери снесены, и ксеноморфы штурмуют другие.

Один взвод «Космических Ястребов» тоже проник через трещину в поврежденный корпус, и несколько голографических экранов переключились на камеры боевых костюмов, чтобы следить за происходящим.

Ксеноморфы продолжали самоуничтожаться в разных местах станции, и вскоре опасность стала угрожать самому Центру управления. «Космические Ястребы» отчаянно защищались и зачищали ксеноморфов десятками, но ничего не могли поделать с потоками молекулярной кислоты. Если она проливалась, то ее было уже невозможно нейтрализовать.

– Сэр, еще одна пробоина в ангаре и в стыковочном отсеке. Казармы эвакуируют из зоны массированной атаки. Они самоуничтожаются в четырех точках по периметру. В двух местах прочность обшивки снизилась до тридцати процентов.

– Прикажите всем гражданским эвакуироваться с «Харона», – сказал Бассетт. – Пусть убираются, как можно дальше и как можно скорее. Лучше в заранее обозначенные зоны безопасности.

– Да, сэр.

– Лейтенант Подмор, отведите своих «Космических Ястребов» в…

Станцию сотряс мощный толчок. Экраны моргнули, оборудование тряхнуло, и через мгновение все системы отключились. Наступила темнота, голографические экраны погасли, и тишина казалась еще страшнее из-за вздохов и отрывистых молитв.

– Доложить обстановку! – крикнул Бассетт.

Без экранов или отображаемых боевыми костюмами данных он был все равно что слеп.

– Ангар и стыковочный отсек, – раздался голос. – Они… исчезли. Топливные элементы «Демидова», одного из пришвартованных кораблей, расплавились и взорвались. Мощный взрыв повредил все ангары и уничтожил несколько других кораблей. Конструкция разваливается.

– Орудийные башни!

Энергия включилась, и все системы снова заработали. Какое-то мгновение на лицах окружавших его друзей был заметен страх, а их глаза отражали его собственные эмоции.

– Последствия взрыва стараются ликвидировать, но, генерал… взрыв был очень мощным.

Бассетт видел это сам. Почти в миле от него, на другом конце огромной станции, торчали обломки ангара и стыковочного отсека с искореженными и сломанными во многих местах элементами конструкции.

– Кто-то выжил? – спросил он.

– Никто, сэр.

Пока компьютеры и автоматические системы продолжали издавать электронный гул, люди в сфере молча наблюдали за тем, как сражение перемещается к центральной части станции. Генерал почуял запах гари, к которому примешивался густой аромат кислоты и чего-то едкого.

– Целостность корпуса под угрозой! – обеспокоенно крикнул один из наблюдателей.

По всей поверхности сферы начала плавиться обшивка. Что-то тут было не так.

Бассетт посмотрел на экран и тихо приказал переключиться на внешний вид сферы. Все полчища ксеноморфов устремились к одной точке на ней. Добираясь до цели, они взрывались, расплескивая разъедающую жидкость по корпусу. За все время, что он смотрел, на одном и том же месте взорвалось около дюжины чудовищ.

– У нас в запасе несколько секунд, – сказал Бассетт. – Проверьте свои костюмы и оружие. Я отправляюсь к себе записывать последнюю передачу.

– Мы будем поддерживать вас до конца, – сказал кто-то, и все хором согласились.

Бассетт прошел по платформе к дверям в свои комнаты, и с каждым шагом ему все сильнее хотелось вернуться и продолжить бой. Ему казалось, что он предает всех, кто остается.

Но скоро их всех навеки соединит смерть.

Когда взрывозащитные двери с шипением закрылись за ним, Бассетт подключился к главному компьютеру, проверяя свою винтовку и запуская программу диагностики боевого костюма.

– Протокол чистки, – произнес он.

Вводя коды доступа, он ощутил небольшое покалывание – это костюм брал образцы крови для генетического подтверждения. После этого компьютер поприветствовал его как старого друга.

– Добрый вечер, генерал! Готов отослать требуемые сигналы.

«Протокол чистки» означал, что субординация всех подразделений и баз Колониальных морпехов меняется, снижаясь на один уровень. При первой же возможности из офицеров будет назначен новый генерал, но до тех пор старшими командующими будут считаться командиры на местах. Вполне возможно, что некоторые потенциальные получатели этого сигнала уже погибли.

Если не все.

Бассетта захлестнуло такой волной отчаяния, что его едва не стошнило, но он сдержался. В следующие несколько минут боевой костюм ему еще пригодится, и ему не хотелось пачкать экран шлема.

– Хорошо. Отошлешь по моей команде.

Он просмотрел свежие данные, желая в последний раз оценить обстановку. Предчувствия его не обманули. Станция «Харон» разваливалась, и, судя по датчикам, более половины гражданских и Колониальных морпехов были уже мертвы. «Космические Ястребы» продолжали бой, но уже понимали, что положение их безвыходное. Большинство из них погибли или получили серьезные ранения. Некоторые из-за повреждений в боевых костюмах оказались в открытом космосе, где их ждала неминуемая смерть.

– Будут другие распоряжения?

– Нет, – поспешно ответил Бассетт, но передумал. – Хотя будут. Сообщение Джерарду Маршаллу, находящемуся на борту «Хагена». Текст сообщения: «Удачи, Джерард. Желаю принять верное решение».

Он помолчал, и через несколько секунд компьютер подтвердил отправку сообщения.

– Режим ожидания.

Пол под ним содрогнулся. На экране возникло изображение происходящего в соседней сфере – из-за разрыва оболочки воздух с ревом выходил наружу, и люди взлетали, словно перышки в урагане. Но некоторым удалось закрепиться, и они вели огонь по проникающим сквозь отверстие в корпусе ксеноморфам.

– Отослать сообщения.

– Сделано.

С этого мгновения Пол Бассетт уже не был главнокомандующим Колониальных морпехов. Сколько бы ни оставалось ему жить, остаток жизни он проведет обычным человеком.

– Включить виртуальную реальность, – приказал он компьютеру. – Мир Уивера. Восточное побережье Эллии.

В одно мгновение окружающий его реальный мир – стерильный, металлический, прямоугольный – исчез. Он закрыл глаза, а когда открыл, перед ним расстилался прекрасный морской пейзаж. Влево и вправо, насколько хватало взгляда, тянулся песчаный пляж. Волны насыщенно-серого оттенка с белыми барашками одна за другой разбивались о берег. Солнце опускалось за горизонт, подсвечивая грозовые облака всеми цветами радуги. Позади возвышались холмы, поросшие травой, которая колыхалась под легкими порывами ветерка в такт волнам.

Но тут послышалось завывание совсем иного ветра. Бассетт плотно впечатал в песок башмаки с магнитными подошвами и вскинул винтовку.

Идиллическую картину, напоминавшую ему о семье, разнесло в клочья, и чудовищное создание, покрытое шипами, выросло перед ним, словно вынырнув из глубин самых темных кошмаров.

19. Лилия

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

Просыпаться после гиперсна в помещении с другими людьми было странно. Будучи андроидом, Лилия могла бы и бодрствовать во время прыжка через нору, но какая-то часть ее личности радовалась возможности погрузиться в сон. Ей казалось, что она не отдыхала как следует уже много, очень много лет.

Хашори уже сидела за панелью управления в капитанском кресле, выросшем из пола мостика, и деловито нажимала на кнопки. Над панелью мерцали изображения двух других яутжа – владельцев кораблей, сопровождавших их в прыжке через нору. Они разговаривали между собой. Лилия не шевелилась и прислушивалась к их беседе.

Они тихо переговаривались, так что она не могла разобрать ни слова. Вероятно, речь шла о чем-то секретном. Рядом с ней просыпались члены экипажа «Спасителя Сатаны» и супруги Иветта и Цзянго Танны. Они вроде бы расстались совсем недавно, но за это время преодолели почти семнадцать световых лет. Лилия лучше всех остальных знала, что в таких обстоятельствах понятие времени теряет почти весь свой смысл.

Танны зевали и потягивались в своих креслах, хрустя суставами. Вейр расстегнула ремни, встала с кресла и подплыла к Хуту с Робо. Трое наемников зашептались о чем-то между собой, осматриваясь по сторонам.

Хашори, казалось, не обращала на них никакого внимания. Она должна была заметить, что люди проснулись, но продолжала вполголоса разговаривать со своими соплеменниками.

– И что теперь? – спросила Вейр достаточно громко, чтобы ее услышали остальные.

На лице ее читались сомнение и неуверенность. Должно быть, она тяжело восприняла утрату своего корабля и члена своего экипажа.

Голографические изображения двух яутжа погасли. Хашори провела рукой по панели, и экран очистился, сменившись панорамой открытого космоса. На черном фоне мерцали бесчисленные древние звезды. Лилия почувствовала, как ей сжимает грудь тоскливое ощущение, пробуждавшееся в ней всякий раз при виде этой картины. Наверное, это потому, что она становится все ближе к людям.

– Что у вас там за секреты? – спросил Цзянго Танн.

Хашори заговорила, и Лилия принялась переводить.

– Нам нужно встретиться и обсудить кое-какие планы с другими нашими соплеменниками.

– Другими? – спросила Робо. – Я так понимаю, этих двух недостаточно?

– Ты все еще подозреваешь их, несмотря на то что они спасли нам жизнь? – спросила Иветта.

Робо пожала плечами.

– Мы сами подписались на это, и все уже обсудили, – сказал Цзянго. – Мы с Иветтой выяснили насчет Лилии все, что могли, и если есть возможность сопоставить наши знания с другой информацией, то грех не воспользоваться ею.

– Ей просто не нравится, что ею командуют яутжа, – предположила Иветта.

– Вот это в точку, – согласилась Робо. – Шесть лет назад мы подбили одного из этих ублюдков. Он вполне мог быть мужем этой… Или женой… Или кем они там друг другу приходятся.

Хашори сидела в кресле и наблюдала за их разговором. Она до сих пор не надела шлем, хотя находилась в полном боевом облачении, и ее челюсти слегка двигались, а зубы негромко постукивали, словно что-то пережевывая. На потолке над панелью управления было прикреплено боевое копье, до которого она могла бы дотянуться не вставая. Было очевидно, что она тут самая главная, и еще более очевидно, что наемникам это не нравилось.

– Мы вышли на курс, – сказала Лилия.

Обратившись к Хашори на языке яутжа, она выслушала ответ и перевела его.

– Три дня до встречи с ними. И там придется снова принимать решения.

– Три дня на этой развалине, – недовольно сказал Хут.

Корабль яутжа во многом превосходил «Спасителя Сатаны», и все прекрасно знали об этом.

– Я должна увидеть, – сказала Лилия, поднимаясь с кресла.

– Что увидеть? – спросила Вейр.

– Его.

Лилия стояла перед капсулой, окруженной сдерживающим полем, в которой находился генерал Александр. Она знала, что ощущение чьего-то присутствия – это человеческое переживание, связанное со строением их мозга, потому что на самом деле такого чувства нет. И тем не менее ее что-то неудержимо влекло к этой большой капсуле.

Как будто в невесомости генерал Александр служил единственным источником притяжения.

Протянув руку, она коснулась капсулы, поверхность была гладкой и прохладной. Оглядевшись, она провела по ней ладонью, и под рукой появилась панель управления. Изучив символы, Лилия нажала один из них.

Крышка капсулы стала матовой, а потом и вовсе прозрачной.

Лилия в изумлении рассматривала монстра, в которого превратился генерал. Она часто видела его на «Макбете», она даже помнила, как его создали – почти четырнадцать десятилетий назад, когда Вордсворт, предводитель Основателей, начал производство андроидов. Это произошло после того, как во время высадки на небольшой спутник погибли трое человек. Вордсворт предложил использовать андроидов для опасных заданий, и так появилась серия андроидов-рабочих.

Тогда их еще не называли генералами. С конвейера сошло более сорока в высшей степени функциональных и эстетически непритязательных андроидов, после чего Вордсворт приказал остановить производство. Александра тогда звали «М09».

– Привет, Эм-ноль-девять, – произнесла Лилия.

Сейчас, должно быть, он видел какие-то свои андроидные сны. Ей нравилось думать, что они отличаются от ее снов. Она прожила гораздо дольше него, и всегда, насколько это возможно, стремилась походить на человека. Он же стремился к тому, чтобы стать лучшим андроидом, и, после того как Малони убила Вордсворта и извратила изначальные цели Основателей, он и ему подобные стремились стать лучшими солдатами.

«Генерал Александр». Если бы не последние ужасные события, Лилия бы рассмеялась. Он даже отрастил светлую шевелюру в подражание древнему полководцу. Но лицо его оставалось пустым и напоминало человеческое только тем, что на нем находились рот, нос и два глаза. Ничего больше. Никаких эмоций, никаких шрамов, напоминавших о его прошлом, ни складок, ни морщин от смеха или злобы.

И даже маниакальное упорство, с каким он преследовал ее, тоже казалось карикатурным.

Но Лилия не могла не отдать должное этому упорству. Желание выполнять приказы своей госпожи заставило его преодолеть световые годы, пережить невероятные испытания. И даже прирастить к своему телу части своих солдат, заменив ими утраченные конечности. К плечу крепилась рука ксеноморфа с острыми когтями. С бедром срослась мощная нога с широко расставленными шипастыми пальцами. Это было ужасно… и прекрасно одновременно – просто поразительно, как он преодолел свои запрограммированные ограничения и превратил себя в гораздо более совершенное создание.

– Ты знала его? – спросил Цзянго Танн, неожиданно появляясь у нее за спиной, и Лилия упрекнула себя, что не заметила его приближения.

– Да. На «Макбете». Но тогда смотреть было особо не на что.

– Да и сейчас тоже.

– А вы уже видели что-либо подобное?

Танн подошел и встал рядом ней.

– Теперь он просто вещь, которую мы будем исследовать и использовать. Он тебе больше не навредит.

– Хотелось бы верить, – сказала Лилия.

Она знала, что Александр видит сны – о ней, о том, как он захватывает ее и передает Малони.

– Он желает мне смерти даже во сне.

– Поэтому он будет спать и дальше.

Лилия попыталась улыбнуться.

– Наверное, вы пришли попросить меня о чем-то?

– Ну… Мы с Иветтой могли бы продолжить работу.

– Надо мной.

Она коснулась груди, отверстие в которой было временно закрыто.

Танн смущенно пожал плечами, стараясь не встречаться с ней взглядом. Это ей в нем и нравилось. Они с женой не только хотели вскрыть ее и исследовать. Они воспринимали ее как человека.

Поэтому она согласилась.

Это были долгие трое суток на борту корабля яутжа. Несмотря на его довольно внушительные размеры, здесь не было ни комнат отдыха, ни кают для сна, ни столовой. Хашори большую часть времени проводила в кресле за главной панелью управления, а другие пытались как-то развлечься.

Наемники погрузились в виртуальную реальность с помощью компьютеров на своих боевых костюмах, играли или отрабатывали боевые приемы. Танны с Лилией отыскали наиболее подходящее место для экспериментов, по иронии судьбы находившееся в небольшой подсобке рядом с капсулой Александра.

Лилия добровольно согласилась на эксперименты. У Таннов с собой было мало оборудования, но все, что они узнавали, отображалось на планшете Иветты. Они пытались узнать как можно больше и работали подолгу, лишь изредка позволяя себе небольшие передышки. Лилии, в отличие от пожилой пары, отдых не требовался. И когда Цзянго с Иветтой засыпали сидя, обнявшись и прислонившись к стене, она лежала, пристегнутая ремнями, с открытыми внутренностями.

Несколько раз в день они приходили на мостик, чтобы выслушать отчет Хашори. Яутжа, казалось, охотно делилась новостями, но не говорила, каким образом она получает эти сведения, и никогда не отвечала на вопросы об этом. Поначалу Лилия думала, что Хашори просто хотела им помочь, но со временем начала подозревать в ее словах нечто большее. Что-то было скрыто даже в странном тоне яутжа, в щелкающих, глухих звуках ее речи.

Лилии казалось, что в них проскальзывало высокомерие.

– Атака на вашу планету Мир Уивера продолжается. Потери исчисляются тысячами. Бесчестная резня! Это не охота, это просто убийство, – говорила Хашори. – Многие базы Колониальных морпехов уничтожены. Многие норы захвачены. В соответствии с приказами старейшины Калакта мои сородичи-яутжа помогают людям бороться с Яростью при каждом возможном случае.

Было заметно, что ей доставляет удовольствие сообщать о нападениях Ярости на Сферу Людей, о поражениях Колониальных морпехов и об убийствах мирного населения.

Лилии хотелось как-то приструнить ее, но в то же время она опасалась перечить Хашори. Если яутжа и вправду злорадствует, то это создаст излишнее напряжение между ней и командой наемников, которые все еще оплакивали гибель своего товарища. Если же Лилия не права и обвинит Хашори напрасно, то яутжа, несомненно, обидится и оскорбится.

Любой вариант может привести к кровопролитию.

Поэтому Лилия просто выслушивала новости, наблюдая за реакцией людей, а затем ложилась и закрывала глаза, пока Танны проводили свои эксперименты. Она считала, что именно так она лучше всего послужит человечеству. Именно для этого она сбежала от Ярости, и сейчас ей не хотелось напрасно рисковать. Она просто не имела на это права. Если яутжа нравится, когда люди страдают, то это ее личное дело.

Долгое время в том же заключалось и предназначение Лилии, и она не могла ничего поделать. Сейчас же настала пора изменить все раз и навсегда.

Спустя четыре дня после захвата Александра и поражения кораблей Ярости два корабля яутжа снова подошли к ним на близкое расстояние. Объединившись, они сменили курс и снизили скорость.

Все собрались на мостике, где Хашори все так же сидела в капитанском кресле. Она не стала сообщать им, что происходит, но это было понятно без слов. Три точки на голографическом экране обозначали их местонахождение, еще три точки, другого цвета, светились на экране в миллионе миль от них.

Расстояние между ними постепенно сокращалось. Лилия почувствовала, как ее захлестывает волнение перед предстоящей встречей.

20. Иза Палант

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

Четыре корабля яутжа с включенной маскировкой патрулировали пространство вокруг, пока «Пикси» пришвартовывался к кораблю, на котором, предположительно, находились пятеро человек и сбежавший от Ярости андроид. Когда давление в воздушных шлюзах выровнялось, Хэлли предположила, что будет лучше, если гражданские первыми вступят в контакт.

Поэтому Палант первой подошла к медленно открывающейся двери шлюза, Хэлли и ее «Дьявольские Псы» прикрывали ее со всех сторон. Краткое шипение, порыв холодного воздуха, и вот двери в дальнем его конце открылись. Там, улыбаясь, стояла женщина. Палант улыбнулась в ответ, и только через несколько секунд заметила в ее груди открытую рану с торчащими во все стороны трубками. И только тогда поняла, что перед ней андроид.

Позади андроида стоял высокий яутжа.

«Калакта!» У Палант перехватило дыхание.

Но это, конечно же, был не Калакта. Этот представитель яутжа был моложе, и шрамов на нем было меньше, и вид его не был таким величественным, как у старейшины.

– Меня зовут Лилия, – сказала андроид.

– Иза Палант, – ответила Палант и, указав на зияющую рану, спросила: – Это… больно?

– Да, чувствительно, – призналась Лилия. – Можно подняться на борт?

– Вообще-то это не мой корабль, но можно.

Лилия приблизилась, протягивая руку, и Палант ее пожала. «Это очень важный момент», – подумала она, ощущая тепло руки андроида, ее силу и древний возраст. Иза поняла это, заглянув Лилии в глаза – в них светились воспоминания о минувших столетиях. Должно быть, в глубинах ее памяти хранятся образы давнего прошлого. Она наверняка знает очень, очень много, и Палант страстно захотелось выслушать все ее истории.

– Думаю, мы можем помочь друг другу, – сказала Лилия.

– Надеюсь. У нас был генерал, но…

– О, у нас есть еще один.

Лилия рассмеялась, увидев удивление на лице Изы, и в этот момент различия между настоящим и искусственным стерлись. Теперь друг напротив друга стояли просто две женщины, опасающиеся за их общее будущее.

– Добро пожаловать на борт «Пикси», – сказала Палант. – Пусть все остальные тоже проходят. Нам надо поговорить.

Вначале, когда два экипажа только встретились, чувствовалось напряжение. Хэлли и ее «Дьявольские Псы» познакомились с Лилией, Таннами и тремя наемниками со «Спасителя Сатаны».

Акоко Хэлли недолюбливала инди. Несмотря на то что она и ее подчиненные ослушались приказов, они все еще оставались Колониальными морпехами. А солдаты невысоко ценили наемников.

В шлюзе «Пикси» показалась Якита. Отсутствие ног нисколько не мешало ей передвигаться в невесомости. Вместе с большой яутжа по имени Хашори они решили провести свое совещание и держались в стороне от людей и андроида.

После приветствий все собрались за столом в комнате отдыха «Пикси». На местах их удерживали ремни и башмаки на магнитной подошве. Были поданы напитки. Палант, Лилия и Танны сели. Хэлли и члены ее команды стояли у дверей, Вейр и наемники держались за настенные ремни. В знак доверия им позволили оставить при себе оружие. Но Палант знала, что доверие завоевывается далеко не сразу.

Они обменялись последними новостями. Иза подозревала, что рассказать они могли бы и больше – это было заметно по усталым глазам Таннов и по выражению скорби на лицах наемников, должно быть, потерявших кого-то из своих. Но подробности можно было оставить и на потом. Сейчас время для самых важных вопросов.

Всеобщее внимание переключилось на Лилию.

Она поведала свою историю, которая заняла чуть больше времени – отчасти потому, что сама Лилия была гораздо старше всех присутствующих и пережила намного больше них. Палант предположила, что та, возможно, самый старый андроид во всей Галактике, но Лилия, улыбаясь, с сомнением покачала головой.

– Всегда есть кто-то, кто постарше тебя.

Но Палант в этом сомневалась.

Лилия рассказала об Основателях и о Вордсворте, о преступлениях, которые она совершила от его имени, о десятилетиях, проведенных в полетах, о «Гамлете», «Отелло» и «Макбете». Рассказала о Беатрис Малони и о том, как та пришла к власти. Об открытии чудесного геля, который сохранял и продлевал жизнь. Об убийстве Вордсворта и о смене курса, в результате которого Основатели превратились в Ярость.

Когда Лилия заговорила о Зените и о чудесах, обнаруженных на нем, в дверях внезапно возникли Хашори с Якитой, будто специально прислушивались к рассказу и понимали каждое слово.

– Друкати, – сказала Палант.

– Вам известно об Искре? – спросила Лилия.

– Только то, что рассказал старейшина Калакта, а это немного. Я не уверена, что сейчас нас должен тревожить этот вопрос. Мне кажется, они… превосходили нас во многом.

– Нам нужно знать, что вы знаете, – сказал Цзянго Танн.

– Лилия сказала, что у вас в плену генерал.

– Да. Мы держим его в криосне, – ответила Лилия. – Его послали за мной в погоню.

– И он был довольно настойчив, – заметила капитан Вейр.

– У нас тоже был генерал, – сказала Палант. – Мы с Якитой извлекли из него все, что могли, но было бы неплохо узнать и то, что узнали вы. Объединить наши познания. У меня уже возникли кое-какие идеи.

– Как и у нас, – поддержала Иветта Танн. – Но можно ли для начала попросить вас об одолжении?

– О каком? – спросила Хэлли. – Это наш корабль, а вы его гости. Что вы хотите?

Иветта бросила взгляд на мужа и кивнула.

– Пожалуйста, скажите, есть ли у вас человеческая еда?

* * *

Они перекусили за тем же столом в комнате отдыха. Еду приготовили в репликаторе «Пикси», но все согласились, что она гораздо лучше того, что они ели у яутжа. Свежий хлеб, мясо с приправами и в конце крепкий кофе.

С ними отобедали даже Хашори с Якитой, выражая свои впечатления от человеческой пищи отрывистым ворчанием. Некоторые из собравшихся даже осмелились усмехнуться.

Сейчас их корабли направлялись к последнему известному местоположению «Макбета», координаты которого Яките удалось вытащить из памяти погибшего генерала. На основании этих данных корабельный компьютер Билли вычислил, что путь туда займет около суток, если поддерживать скорость около сверхсветовой. За это время им нужно будет составить план атаки.

Палант думала о том, что в иных обстоятельствах все эти люди и чужаки никогда бы не стали сотрудничать, но сейчас их встреча имела огромное значение. Она с нетерпением ждала, когда наконец узнает все, что Таннам удалось вытащить из другого захваченного андроида. Ощущение, что на ее глазах вершится история, приводило ее в трепет.

Она рассказала им об андроиде, которого они прозвали Оскаром, о базе яутжа на астероиде, где они в течение многих дней допрашивали и исследовали генерала.

– Мы вынули его сердце. Но несмотря на все наши предосторожности и то, что оно было полностью отделено от тела, Оскар едва не привел в действие сверхмощный заряд, который есть у каждого из них. По крайней мере, мы с Якитой так полагаем. Нам кажется, что если все сделать правильно, то мы с ней сможем на расстоянии взорвать сердце любого генерала. Я не знаю, каково это расстояние, но… кое-какие подробности нами еще не выяснены.

– У Лилии есть подробности, – сказал Цзянго, с воодушевлением подаваясь вперед и крепко хватая Палант за руку. – В Лилии есть то, чем мы сможем воспользоваться. Скажи им!

С этими словами он кивнул андроиду.

– Я именно поэтому и покинула Ярость, – проговорила та. – Я похитила древние технологии, с помощью которых генералы управляют своими войсками.

– И где они? – спросила Палант.

– В этих жилах.

Палант проследила за пальцем, которым та провела вдоль белесой вены под искусственной кожей.

– Мы их исследовали. Это очень необычный вид нанотехнологий, – продолжил Танн возбужденно. – Я ничего подобного раньше не видел. Даже не слышал о таком. Мне кажется, со временем нам удастся в них разобраться.

– У нас нет времени, – ответила Палант. – Но, пожалуй, мы сможем воспользоваться этой технологией, даже не зная, как она действует.

– Как именно? – спросила Иветта.

Палант оглядела собравшихся. Перед ней парил ее планшет, переводя все сказанное для Якиты и Хашори. Похоже, даже они задержали дыхание, ожидая ее ответа.

– Мне кажется, я могу создать сигнал, который взломает системы самоуничтожения генералов, – сказала она. – Если Лилия с помощью ее технологии сможет подключиться к какому-нибудь генералу – любому генералу. В таком случае можно было бы установить эту программу в сердце Лилии и передать сигнал.

– Разослать его сразу всем! – прошептал Цзянго. – Блестяще! Великолепно!

Палант подняла руку.

– Не радуйтесь раньше времени. Вдруг это невозможно? Например, без физического доступа к генералам? Но, пожалуй, на «Макбете»…

В комнате повисло зловещее молчание.

– Но он сработает? – прошептала Хэлли. – На борту «Макбета»?

– Точно не знаю, – ответила Палант. – Слишком много переменных и столько неизвестных…

Она посмотрела на Таннов. Она уже знала, какая поразительная мудрость и сколь глубокий интеллект скрываются под маской этого тихого спокойствия.

– Что вы думаете? – спросила она.

– Я считаю, эта теория не лишена оснований, – сказал Цзянго.

– Согласна, – отозвалась Иветта. – Самый неизвестный фактор это…

Она посмотрела на Лилию.

– Тогда нужно это проверить, – сказала Лилия, наблюдая за тем, как все лица поворачиваются к ней. – В конце концов, у нас идеальный объект для экспериментов.

– Это еще что за хрень? – выпалил Шпренкель.

И в этот раз Хэлли не смогла его осудить. Наверное, потому что у нее в голове промелькнул тот же вопрос. Как и у Изы Палант.

– Это был очень целеустремленный андроид, – сказала капитан Вейр.

– Похоже на какое-то болотное существо, – сказала Бествик. – Из радиоактивного болота. На мертвой планете. Только… в сто раз больше.

Они находились на борту корабля яутжа, в небольшой комнатке с двумя криокапсулами. Одна была пуста и открыта. В другой содержалось нечто, что некогда было генералом Александром. Лилия стояла с краю и рассматривала гибрид андроида и ксеноморфа с выражением некоторого страха на лице.

«Андроиды на самом деле не способны бояться», – подумала Иза Палант, хотя сама уже начинала относиться к Лилии иначе. Не как к человеку, потому что это невозможно. Но и не как к обычному андроиду. А как к чему-то не имеющему аналогов, возможно, уникальному. И дело тут было не только в ее возрасте.

– Ты уверена? – тихо спросила Хэлли.

Палант кивнула.

– Нужно убедиться, что это сработает.

Она дотронулась до руки Лилии и улыбнулась.

– Не волнуйся, – ответила та. – Я уже привыкаю.

Она сняла куртку, отвернув лоскут кожи, она обнажила отверстие, зияющее в груди.

– Цзянго, Иветта, вы должны помочь мне, – попросила Палант. – Я, конечно, разбираюсь в физиологии яутжа, но…

Она умолкла под взглядами двух чужаков. Планшет продолжал переводить ее слова.

– Извините, – прошептала она, не осмеливаясь взглянуть в их сторону.

«Образцы», с которыми она работала последние годы, вполне могли оказаться их родственниками.

Яутжа не показывали никаких эмоций. Просто смотрели.

Лилия села, чтобы ее было легче осматривать. Танны уже рассказали обо всем, что они узнали в ходе многодневных экспериментов, и, пока Палант с Якитой подготавливали к осмотру сердце Лилии, Иветта принесла полученные образцы. Один из них содержал чистый раствор нанотехнологии – то, что Лилия похитила у Ярости и ввела в свои вены. В стеклянной пробирке он выглядел как обычная жидкость.

Они принялись за работу. Пока Палант и Якита с помощью планшета восстанавливали ход допроса Оскара, Танны подготавливали образец нанотехнологий. Вскоре к Лилии подключили планшет и загрузили все данные непосредственно в ее сердце. Ее попросили сказать, когда она ощутит какие-то изменения, особенно опасность, о которой могли сигнализировать ее системы безопасности, но та пока что просто лежала и ждала.

Танны синтезировали небольшое количество жидкости и ввели в нее элементы той же программы.

Палант не имела ни малейшего представления о том, как она работала. Но Якита ничего не говорила и не давала понять, что ее действия ошибочны. Эта яутжа уже показала себя превосходным ученым, во многом превосходящим Палант, поэтому ее спокойствие придавало Изе уверенность.

Как только Лилия подтвердила, что ее программы приняли новый код, осталось ввести раствор генералу Александру.

– Как только он проснется, он попытается уничтожить меня, – предупредила Лилия.

– А нельзя нейтрализовать его системы? – спросила Вейр. – Ну, вы же знаете, как… подкрутить его мозги?

– Тот андроид, над которым мы работали, попытался включить систему самоуничтожения даже с удаленным сердцем, – сказала Палант. – Не думаю, что мы сможем контролировать его, когда он проснется.

– Тогда не нужно его будить, – сказала Хашори.

– Думаешь, люди об этом не подумали? – спросила Якита.

Палант заставила себя растянуть губы в улыбке.

– Мы введем ему программу прямо в криокапсуле.

– Мы можем приподнять крышку и ввести жидкость, не разбудив его? – спросила Хэлли.

– Нам нужны только несколько секунд.

Палант посмотрела на Якиту, подняв бровь. Якита ответила ей тем же, хотя Палант не знала, что этот жест может означать на ее языке. Может, побуждение к действию.

– Система автоматизирована, – сказала Якита. – Как только откроется крышка, начнется процедура пробуждения. Но если крышка будет закрыта, она прервется.

– Тогда не будем держать ее открытой слишком долго, – предложила Палант. – Перетащим капсулу в шлюз, откроем, введем образец, закроем, выбросим его в открытый космос и взорвем…

– Устроим большой бум, – сказал Хут, оживляясь.

Палант оглядела его с головы до ног. Эта группа напоминала ей наемников в «Роще Любви». Они тоже были неплохими людьми с обычными чувствами. Интересно, сколько товарищей они потеряли на этой войне?

– Ну что, устроим небольшую встряску? – спросила Хэлли.

– Ага, – согласилась Робо, поигрывая своей механической рукой. – Давно мечтала посмотреть салют.

…Госпожа! Госпожа Малони. Я не подвел вас, я никогда не подведу вас, я до сих пор преследую Лилию, но… оказался в ловушке, здесь, один, но это не значит, что я потерпел неудачу.

Я помню. Я был близок к цели, но появились они. Яутжа, сражавшиеся на одной стороне с людьми. Они захватили меня и удерживают до сих пор…

Мы преодолели большое расстояние. Огромное. Не могу сказать точно, где мы находимся.

Прошло столько времени, но она до сих пор рядом. Я чувствую ее присутствие. Чувствую ее запах, и как только у меня появится возможность…

Палант стояла наготове с инжектором и, как только Хашори провела рукой по панели управления и открыла крышку, наклонилась к спящему андроиду. Сейчас, без запотевшего стекла, разделяющего их, он казался еще более ужасным. Палант старалась не смотреть на его поврежденное бледное лицо и на части ксеноморфов в тех местах, где собственные конечности андроида были оторваны или сожжены. Она приставила инжектор к его горлу, нажала и не отпускала три секунды. Пробирка опустела. На коже, утратившей эластичность, осталась вмятина.

Крышку криокапсулы нельзя было оставлять открытой более семнадцати секунд.

Глаза андроида широко открылись.

– Закрывайте крышку! – крикнула она. – Отключайте его. Быстрее!

Крышка с шипением опустилась, и морпехи с наемниками вытолкнули огромную капсулу в воздушный люк.

Якита коснулась панели управления, запуская трехсекундный отсчет.

Они что-то сделали со мной, госпожа. Я до сих пор сплю, но что-то коснулось меня, и я не могу… собраться… не могу пошевелиться. Я пытаюсь. Поверьте, госпожа. Я пытаюсь, что есть сил и…

Но что это? Что-то движется.

Что-то скрежещет…

Струя воздуха, выходящего из шлюза, выбросила капсулу наружу, и она стала быстро удаляться от состыкованных кораблей. Хашори подтвердила, что пять кораблей яутжа находятся вне опасности.

Палант повернулась к Лилии.

– Для тебя все закончилось.

– Может, нам пройти на мостик и посмотреть? – предложил Цзянго Танн.

Все согласились, и люди вместе с яутжа сгрудились на мостике «Пикси». Билли включил голографический экран, и все увидели, как капсула удаляется прочь. Она слегка вращалась вокруг своей оси, уменьшаясь в размерах, и свет дальних звезд, отражаясь в ней, вспыхивал и снова гас.

– Интересно, чувствует ли он что-то сейчас? – спросила Хэлли.

– Очень на это надеюсь, – сказала Лилия.

Палант нахмурилась. «Это что, проявление жестокости?»

– Ну что ж, приступим, – деловито произнесла Лилия, закрывая глаза.

Ее небольшое сердце в раскрытой груди издало странный низкий звук.

Теперь я вне корабля, я лечу сам по себе. Они меня выбросили. Они, наверное, считают, что навсегда избавились от меня, но им еще предстоит убедиться, что это не так. Я так легко не сдамся. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Я вернусь.

Но…

Что-то не так…

Сердце.

Оно накаляется.

Как будто…

Ослепительная вспышка ядерного взрыва в сотне миль от них на мгновение стала самым ярким объектом в небе. Потом всполохи угасли, и вновь показались холодные звезды.

С генералом Александром было покончено.

– Сработало, – чуть слышно сказала Палант. – У тебя получилось.

Она схватила ладонь Лилии и сжала ее. Остальные заулыбались, пара наемников и морпехов издали радостный клич и захлопали друг друга по плечам. Казалось, даже яутжа были впечатлены.

– Теперь нужно найти «Макбет», пробраться на борт, придумать, как подключиться к остальным генералам Ярости, и разнести их ко всем чертям, – сказала Лилия.

– Звучит заманчиво, – отозвалась Хэлли.

– Ну да, – согласилась капитан Вейр. – А мне как раз нечем заняться. Так куда мы теперь летим?

21. Майор Сергей Буданов

Мир Уивера

2692 год н. э., декабрь

Наводчица погибла в схватке с ксеноморфом, и на глазах майора выступили слезы, но он продолжил бой.

За последние шесть дней они сумели привязаться друг к другу. Все предшествующие события – крушение боевого скиммера, в результате которого только им двоим удалось выжить, попытки проложить себе путь через Бостон-Три, среди сцен ужасной резни и в окружении злобных тварей – способствовали тому, что между ними установились более прочные отношения, чем просто между майором и рядовым. Они многое пережили вместе.

И вот теперь она погибла, и Буданов остался в одиночестве. Он не знал, сколько ему суждено продержаться.

Он перерезал лазерным лучом вцепившегося в нее ксеноморфа, отделив его голову от туловища. Она была уже мертва, но он для надежности выстрелил и в нее. Чудовище взорвалось и осыпало ее тело едкими ошметками. От нее не осталось почти ничего, что можно было положить в похоронный мешок.

Это случилось в центральном районе Бостона-Три, где чуть позже он встретил небольшой, человек из двадцати, отряд морпехов. Город превратился в главную арену боевых действий Мира Уивера, в дымящиеся развалины от непрерывных бомбардировок со стороны уцелевших кораблей Ярости. Яутжа, прибывшие на подмогу людям, совершали нерегулярные облеты города, обстреливая вражеские корабли и снова удаляясь.

Три корабля Ярости продолжали курсировать над городом, поливая огнем все под собой. Иногда они на несколько часов пропадали из поля зрения, только для того, чтобы вернуться на новый круг. Иногда корабли яутжа прятались, поджидая их, иногда – нет. Это походило на игру в охотника и жертву, разворачивающуюся на фоне огромного неба над умирающим городом.

Буданову все еще удавалось поддерживать контакт со многими морпехами, раскиданными по всей планете. Несколько спутников связи были сбиты, но другие еще оставались на своих орбитах. Передачи были нерегулярными, но многие районы Мира Уивера оставались на связи.

Новости оттуда поступали неутешительные.

Количество погибших исчислялось сотнями тысяч. То и дело до него доходили известия о том, что ксеноморфы десантируются около удаленных поселений, вдали от баз Колониальных морпехов, у которых практически нет средств защиты. Итог был всегда один. Иногда он получал доклады от гражданских, которым удалось бежать и скрыться. Но чаще с ним связывались морпехи, которых посылали на перехват врага.

В битве на орбите произошел перелом, и тоже не в пользу людей. Седьмой полк Косморожденных продолжал атаковать десантные корабли и флагманский корабль Ярости «Аарон-Персиваль», зависший на орбите над экватором. Но три главных эсминца морпехов были захвачены ксеноморфами, которые вывели их из строя за семь часов. Теперь у морпехов оставалось лишь несколько фрегатов и двадцать пилотируемых истребителей, придерживающихся тактики кратковременных набегов.

Иногда атаки заканчивались успехом, но повреждения, которые они наносили, были минимальны. Для Ярости Седьмые Косморожденные теперь представляли, скорее, незначительную помеху, нежели серьезную угрозу.

Из оборонительной операции битва превратилась в банальное выживание.

Буданов первым был готов признать, что без вмешательства яутжа битва была бы проиграна еще несколько дней назад. Давние противники объединились перед лицом еще более грозного врага и сражались теперь бок о бок. Иногда им удавалось даже сдерживать наступление Ярости.

Теперь Бостон-Три представлял собой в основном нагромождение дымящихся развалин, но те, кому удалось в них уцелеть, не собирались сдаваться без боя.

По некоторым данным, на станциях подземки и в подземных парковках в центральной части города скрывались несколько тысяч гражданских. Туннели и переходы ожесточенно обороняли морпехи и гражданские с оружием. Им помогали небольшие отряды яутжа.

Но настоящее сражение разворачивалось на поверхности.

– Движение на нас, на три часа.

– Масштабное перемещение на семь часов, контакт через две минуты.

– Десантный корабль с востока, будет над городом через семьдесят секунд.

– Не стреляйте плазмой, пока он не окажется прямо над нами! – приказал Буданов. – Стреляйте, только когда откроются люки.

Центр города было не узнать. Большая шестиугольная площадь теперь представляла собой сплошной хаос – обломки, среди которых укрывались защитники, воронки с трупами, два подбитых воздушных судна, взорванные бронетранспортеры, давно пересохший фонтан, бесчисленные дымящиеся лужи с останками ксеноморфов и три разрушенных до основания здания. Сотни морпехов и гражданских пока что сдерживали полчища ксеноморфов, раз за разом наступавших на них из других районов города.

– Приближается! – крикнул кто-то.

Над их головами показался десантный корабль, лавируя и уклоняясь от обстрела с земли. Он вел непрерывный огонь микролазерами, предупреждая возможную атаку яутжа. Но в этот раз яутжа не было видно.

– Внимание… – подал сигнал Буданов.

Его голос передавался на каждый боевой костюм в городе. Морпехов оставалось не так уж и много – не более трети от изначального количества.

– Замедляется!

– Еще не пора… – произнес он, беря на изготовку винтовку.

– Люки открываются.

– Две секунды…

Из темноты трюма показались ксеноморфы, похожие на пауков, готовых вот-вот прыгнуть. Их освещали только всполохи с земли – казалось, дневной свет их даже не касался.

– Секунда…

Люки полностью открылись, и с корабля Ярости вниз устремился первый отряд ксеноморфов.

– Огонь! На полную мощность! Из всего, что у вас есть.

В небо над площадью взвился шквал лазеров, плазмы и нанопатронов. Корабль Ярости быстро переместился к западу, извергая свой смертоносный груз. От шума можно было оглохнуть – гулкие залпы плазменных пушек, резкий треск лазеров, бесконечные разрывы нанопатронов. Первая волна ксеноморфов попала прямо в этот шквал, и всех их разнесло на куски, которые упали на землю, орошая все едкими брызгами. Другие, те, кто находился в воздухе, получили ранения и, приземлившись, бросились в атаку. Но и они, попав под обстрел, саморазрушались.

– Корабль! – крикнул Буданов. – Цельтесь в корабль! Сбросим этих ублюдков на землю!

Приклад плазменной винтовки беспощадно бил его в плечо, но он продолжал выпускать заряды в открытое брюхо корабля Ярости. Корабль разворачивался над ними, но Буданов поворачивался вслед за ним. Его костюм оповещал его о количестве черных сгорбленных фигур, что приближались, невидимые за вспышками. За последние несколько дней он слишком хорошо их изучил. Но он сосредоточился только на корабле и следил за тем, как плазменные заряды исчезают внутри судна. За тем, как от их шквального огня занимаются внутренности адского корабля.

Корабль Ярости в очередной раз сместился, и все увидели, как на севере мелькнула серебристая полоска.

– Яутжа! – крикнул кто-то.

Костюм Буданова подтвердил это.

Корабль Ярости прошел над городом по широкой дуге, испуская клубы дыма и теряя высоту.

Корабль яутжа выпустил продолжительный лазерный луч, зависнув в миле от корабля Ярости и поддерживая огонь, пока тот не взорвался, осыпав город дождем горящих обломков.

Никто не возликовал. Чудовищные порождения Ярости продолжали атаку. Ксеноморфы бросались влево и вправо, нападая на морпехов и гражданских. Некоторых удалось подстрелить, другие добрались до своих жертв, вцепляясь в них когтистыми руками и ногами, раздирая одежду и плоть, ломая кости, ударяя зазубренными хвостами, разгрызая черепа мощными челюстями.

Потом они умчались вперед, подпрыгивая на ярдов десять от земли, и скрылись в развалинах зданий.

Кровь и кислота перемешивались, в воздухе повис густой запах гнили.

– Перегруппироваться! – приказал Буданов морпехам.

Вокруг него собрались усталые от постоянного напряжения люди, покрытые шрамами от кислоты и с поврежденными боевыми костюмами. Никто не жаловался. В последние дни, пока майор командовал ими, они неплохо держались.

Перед внутренним взором майора снова встало лицо его погибшей наводчицы.

Из-за обгоревшего корпуса наземного скиммера на них выскочил ксеноморф. Получив нанопатрон в грудь, он взорвался, разлетевшись на влажные дымящиеся куски. Буданов резко развернулся, чтобы брызги кислоты попали ему на спину. Потенциал его костюма противодействовать кислоте упал до семнадцати процентов. Еще один-два таких взрыва, и уже ничто не спасет его от жидкости, разъедающей кожу и плоть.

Какая-то часть его сознания даже ожидала этого. Это лишь усилит его гнев.

– Сэр, на три часа!

Со стороны широкой улицы, пересекавшей мертвый город, на них надвигалась толпа ксеноморфов.

– Откуда они, черт подери, взялись? – спросил он вслух.

Их не засекли датчики его боевого костюма, и он подумал о том, что костюм может снова в любую минуту подвести его.

– Со сбитого корабля? – предположила одна из рядовых. – Неважно. Их штук пятьдесят как минимум.

– Нам конец, – прошептал кто-то обреченно.

– Ну, тогда нам нечего терять, – воскликнул Буданов и, взобравшись на покатую стену лежащего в руинах здания, занял позицию и обрушил на наступающего врага град нанопатронов.

Другие последовали за ним. Из укрытий на пути ксеноморфов выбралось несколько гражданских, обстреляли врага и пустились бежать. И многие из них были настигнуты и убиты.

– Вот сволочи! – прошипел Буданов.

Он выстрелил плазмой, но его винтовка перегрелась. Пришлось отступать и отстреливаться нанопатронами, не такими эффективными и требующими точного прицеливания.

Ксеноморфы шагали по трупам, ни на секунду не замедляя ход. Они не остановились даже тогда, когда в воздухе перед ними мелькнуло что-то расплывчатое.

Буданов же обратил на это внимание. За последние несколько дней он не раз видел нечто подобное. Замаскированные яутжа. Они редко сражались бок о бок с морпехами, но их присутствие сильно помогало держаться и вести бой.

Первая дюжина ксеноморфов рухнула, получив рваные раны во все тело. Едва они распались на куски, как на телах других чудовищ заплясали огоньки целеуказателей, и лазерные лучи располовинили еще нескольких врагов. Послышались выстрелы и позади ксеноморфов. Отступая, они попадали под огонь морпехов.

Потом все яутжа разом, как по команде, сбросили плащи и присоединились к перестрелке, что стало очередным сюрпризом для врага. Воинов, рассредоточенных по полю боя, было не больше дюжины. Они не очень походили друг на друга. Некоторые были выше и стройнее, другие плотнее и ниже, хотя все равно более семи футов – должно быть, они были представителями разных рас. Одни держали в руках традиционные боевые копья, другие нечто вроде трезубцев и метательных шипов. У третьих на конечностях имелись лезвия, на плечах – бластеры. Кое-кто был вооружен привычными энергетическими пушками размером чуть ли не с человека, обращаясь с ними безо всякого труда.

Они как будто танцевали посреди толпы ксеноморфов.

Буданов изучал основы боевых искусств, но некоторые его подчиненные были настоящими мастерами этого дела, и он непрестанно восхищался ими во время тренировок. Его поражали действенность и грация каждого движения, сочетание легкости и силы, скрытая мощь каждого приема. Люди до сих пор занимались древними видами единоборств – карате, джиу-джитсу, разнообразными видами тайцзицюань, – но за последние несколько сотен лет разработали и новые, более подходящие к современным условиям. Рукопашный бой в невесомости требовал особых навыков; постоянные колебания гравитации предъявляли необычные требования к физиологии космических путешественников и солдат.

Боевое искусство яутжа не походило ни на один из этих видов. Казалось, они просто играли с силой тяжести, подпрыгивая, касаясь ксеноморфов в прыжке, рассекая их на части и пользуясь импульсом столкновения, чтобы поменять направление, грациозно приземлиться и снова устремиться в атаку. Ксеноморфы были совершенными живыми машинами убийства, а яутжа – их достойными противниками.

Впервые за все время Буданов представил возможную широкомасштабную войну между яутжа и человечеством. Если бы он был азартным игроком, он бы точно знал, на кого поставить. Разработав высокотехнологичные корабли и оружие, боевые костюмы и компьютеры, люди утратили основные боевые инстинкты.

Потрясающая эффективность армии ксеноморфов отчасти объяснялась тем, что их удалось организовать. Если бы у этих тварей появился собственный разум, их вообще ничего не смогло бы остановить.

Буданов тряхнул головой, прогоняя посторонние мысли. «Не сейчас!»

– Прикройте их! – приказал он.

Колониальные морпехи принялись тщательно выцеливать отдельных ксеноморфов. Вскоре от атакующих ничего не осталось.

Последовала краткая, но такая необходимая передышка. Сначала Буданов поддался общему радостному чувству, но потом взглянул на другой конец площади, где лежали разъеденные кислотой останки его наводчицы вперемешку с останками убившего ее чудовища. От этого зрелища у него пропала всякая радость.

Яутжа патрулировали поле боя, демонстративно не обращая никакого внимания на людей. Они подстрелили нескольких оставшихся ксеноморфов, выползших из укрытий, стараясь не приближаться к этим тварям, пока не сработает их механизм самоуничтожения. Пара яутжа присела на корточки у пузырящихся луж, и Буданов подумал, что они хотят раздобыть какие-нибудь трофеи. Но от чудовищ почти ничего не осталось.

– Сэр! Майор!

Через площадь, не глядя под ноги и не разбирая дороги, бежал окровавленный морпех. Он, не сворачивая, пробежал мимо яутжа и остановился прямо перед Будановым, тяжело дыша. Его боевой костюм явно «глючил» – верхняя половина вдоль груди и левого плеча съежилась, как при неполадках защитной функции.

– Рядовой? – обратился к нему Буданов.

– Сэр. В туннелях. Ксеноморфы. Они там. Мы едва их сдерживаем.

– Об этом было так необходимо доложить лично?

– Там полнейшая неразбериха. Реле связи вышли из строя, как и система электропитания. Света нет. Все это случилось в одно мгновение, и ксеноморфы сразу же пошли толпой. Как будто специально все спланировали.

– Возможно, – задумчиво произнес Буданов и приказал костюму включить связь со всеми отрядами в городе.

– Внимание всем! Подземные коммуникации под атакой. Там тысячи гражданских. Каждому второму пехотинцу отправиться на помощь. Спускайтесь вниз отрядами по двенадцать человек, плотным строем. Оставайтесь на связи, помечайте свои цели. Под землей переходите в инфракрасный режим.

Усталые солдаты на площади зашевелились, и вскоре ко входу в подземное убежище выдвинулось два десятка отрядов. Им предстояло принять новый бой, на этот раз под землей, в полной темноте.

Буданов посмотрел на яутжа, которые до сих пор расхаживали по полю боя. Жаль, что он не говорит на их языке. Но, как он понял, можно обойтись и без этого.

Он быстро прошел по площади, уже не глядя на то место, где покоились останки его наводчицы. Совсем скоро от него останется то же самое. Если не сегодня, то завтра. Если не завтра, то через месяц или через год. Подобная судьба ожидала почти каждого Колониального морпеха, каждого мужчину и каждую женщину, как только они подписали контракт. Пусть служба и предоставляла много преимуществ, она всегда была сопряжена с риском внезапной, скорее всего мучительной гибели.

От этой мысли он испытал прилив гордости по отношению к тем, кто сражался с ним бок о бок. Пусть они смертельно устали, пусть получили серьезные ранения, пусть потеряли своих товарищей и любимых, и здесь, и в триллионах миль отсюда, они все равно готовы ринуться в новый бой.

«Вот почему мы победим, – подумал он, неожиданно воодушевляясь. – Не потому, что мы умнее, и не из-за высокотехнологичного оружия, а потому что нам не все равно. Мы испытываем чувства, и пусть они иногда нас подводят, они же придают нам сил».

Он подошел к ближайшему яутжа – огромному, почти девяти футов ростом, с сильно поврежденным шлемом на голове, патронташем через всю грудь, с трезубцем в руке и массивными лезвиями, торчавшими из наручей на правой руке. На лице Буданова плясал огонек целеуказателя.

– Мне нужна ваша помощь, – сказал майор.

Буданов, Колониальные морпехи под его командованием и сопровождающие их яутжа спустились в ад.

В туннелях под изуродованной площадью действительно творился настоящий хаос. Как и сказал рядовой, основная система освещения была выведена из строя, горели только тусклые аварийные фонари, подключенные к автономным генераторам. Горожане в панике метались в разные стороны, освещая свой путь фонариками, планшетами или персональными коммуникаторами. Повсюду эхом отдавались крики, стоны, возгласы отчаяния, тяжелые шаги, отдаленная стрельба и иногда звуки рушащихся под излишней нагрузкой конструкций. Эти туннели, проходы и мосты не были рассчитаны на такое количество народа одновременно.

Буданов бывал здесь однажды во время кратковременного отпуска. Подземные сооружения представляли собой настоящий лабиринт из туннелей, лифтов, технических зон, подвалов различных зданий, складов и резервуаров, в которых хранилась поступавшая с гор питьевая вода для города.

Заблудиться здесь было очень просто. Что со многими и случалось.

Боевые костюмы всех двадцати человек под его началом были связаны между собой, так что любой видел то же, что и идущий в авангарде, а также мог при необходимости переключиться на другой вид. Компьютеры костюмов различали бегущих в панике гражданских, морпехов, яутжа и ксеноморфов. Буданов наметил первые цели и двинулся к ним.

На лестнице им пришлось расталкивать в стороны бегущих им навстречу горожан. Два ксеноморфа, появившиеся из одного из подземных переходов, находились уже ярдах в пятидесяти от нижней площадки.

– Никакой плазмы, – сказал Буданов. – Слишком много гражданских.

Два чудовища устроили настоящее побоище на перекрестке туннелей. Каждый их шаг оставлял кровавые следы. Машины смерти, предназначенные для убийств и разрушения, разрывали всех, до которого могли дотянуться. Люди рассыпались прочь во все стороны, словно железные опилки от магнитов с противоположным зарядом.

Какой-то мужчина нес на руках ребенка. Он споткнулся и упал, роняя малыша и переворачиваясь на спину, чтобы отбиваться ногами и руками. На него набросился ксеноморф.

Спускаясь по лестнице навстречу потоку обезумевших людей, Буданов прицелился и выстрелил.

Замелькали лазерные вспышки. Звук от бластера эхом прокатился по заполненному толпой подземному коридору. Ксеноморф взорвался, разбрасывая части своего тела и разбрызгивая кислоту. Брызги задели мужчину, и он завопил от боли. Другие бегущие спотыкались о него и об останки, падали, тем самым только усугубляя ситуацию.

Второй ксеноморф развернулся, чтобы наброситься на атакующих, и едва он присел для атаки, как из тени вышел яутжа. Люди бросились прочь от этих двух страшных созданий. Целеуказатель яутжа скользнул по черепу ксеноморфа и погас. Вместо бластера охотник занес копье и кинулся на монстра. Ксеноморф хлестнул хвостом. Яутжа уклонился, но кончик хвоста рассек горло пробегавшей мимо женщины и буквально обезглавил ее.

– Мама! Мамочка! – от душераздирающего детского вопля кровь застыла в жилах.

Буданов и три других морпеха выстрелили одновременно, мгновенно прикончив ксеноморфа. Тот развалился на куски, которые тут же начали плавиться вместе с каменным полом.

Яутжа взревел. Он ударил копьем в пол, широко развел руки и повернулся к морпехам, стоявшим у основания лестницы. В тесном пространстве его рев усиливался многократно. По спине Буданова побежали мурашки, но он не опустил оружие.

«Это вам не идиотская игра, – подумал он. – Никакая это не охота. Это просто геноцид».

Пригнувшись, яутжа смотрел на него и на морпехов.

– Стой, – прошептал Буданов.

Воин выпрямился, повернулся и скрылся во тьме.

– Ну ладно, – сказал Буданов. – Двое готовы. Осталось еще много.

Морпехи последовали во тьму за яутжа.

22. Беатрис Малони

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Когда они достигли орбиты Сатурна, Беатрис Малони получила известие о падении станции «Харон». Она даже позволила себе немного отпраздновать это событие – внешне это выражалось в том, что она энергичнее зашевелилась в своем геле, а ее губы расплылись в почти беззубой улыбке.

«Харон» был одной из их основных целей, сильно защищенной центральной базой Колониальных морпехов. Малони никогда не сомневалась в успехе, но все же на данный момент это была величайшая их победа. Она приказала Чаллару разнести станцию на кусочки. Записи ликвидации «Харона» должны были разойтись по всей Сфере.

Теперь, лишившись своего лидера, самая мощная военная машина Сферы была обречена на бесславное поражение.

«Все идет даже лучше, чем я ожидала», – думала Малони.

Но ей не давало покоя одно обстоятельство, тревожившее ее, словно мелкая, но болезненная заноза под кожей. На несколько часов ей удавалось забыть о Лилии, но потом беспокойные мысли о беглянке возвращались.

Да и от Александра вот уже какое-то время не поступало никаких известий.

Частичка Искры, оставшаяся на «Макбете», вдруг увеличилась в размерах, без видимых причин почти вдвое нарастив массу и объем. Возможно, это было вызвано возвращением Надзирателя. Если же Надзиратель вернулся «домой» без Александра, то это означало, что андроиду не удалось выполнить поставленную задачу. В таком случае Лилия до сих пор находится на свободе.

Что ж, пусть даже так. Сейчас все зашло слишком далеко, чтобы ее предательство повлекло за собой какие-то последствия. С начала Войны Ярости прошло всего два месяца, а они уже ведут бои в самом сердце Сферы Людей. И едва ли их теперь можно остановить. Да, Земля представляет собой самую защищенную планету во всей Галактике, и бои за нее будут нелегкими. Но благодаря всем одержанным до сих пор победам они получили огромное преимущество. Теперь Ярость не сомневалась в своем окончательном успехе.

Малони в этом точно не сомневалась.

Как только Земля сдастся ей на милость, на планете начнется период коренных преобразований. Для начала она установит свою абсолютную власть в Солнечной системе и во всей Сфере Людей. Вордсворт был глупцом, полагая, что побег дал Основателям возможность для роста и развития. Истинная свобода заключается в том, чтобы вернуться домой и стать полновластными правителями на родной планете.

Сейчас «Макбет» и три его части направлялись в глубь системы. Ее собственное судно двигалось довольно медленно, позволяя другим кораблям выйти к позициям на солнечной стороне планеты. Это произойдет немногим менее чем через трое суток. Земля, должно быть, уже вовсю готовится встретить наступление, особенно после падения «Харона», но Малони надеялась, что некоторые элементы неожиданности сыграют в их пользу.

– Госпожа, свежие новости, – обратилась к ней Дана. – Уничтожен один из кораблей, атаковавших станцию «Харон».

Удивление мгновенно сменилось яростью. Кровь Малони закипела, и она отвернулась, чтобы не выплеснуть свой гнев на помощницу, которая была ни в чем не виновата.

– Так просто? – спросила Малони, когда подавила гнев и к ней вернулась способность говорить.

– Нет, он не сдался легко. Сражение было тяжелым. Корабль погиб достойно. Тысячи его солдат выжили, высадившись на станцию, несмотря на то что их судно развалилось на куски. Враг заплатил страшную цену.

На мгновение Малони показалось, что Дана произносит это слишком высокомерным и вызывающим тоном. Она повернулась и улыбнулась своей помощнице. Глаза Даны были широко распахнуты – возможно, она ожидала порицания, – и сердце Малони смягчилось.

– Спасибо за новости, пусть и не слишком приятные, – сказала она. – Ты всегда была мне верной помощницей. Надеюсь, ты останешься такой и впредь.

– Конечно, останусь, – согласилась Дана.

– А теперь проводи меня на мостик.

– Госпожа, возможно, вам следует отдохнуть. Особенно учитывая то, что нам предстоит… – голос кораблерожденной затих, и она потупила взор.

«Конечно, – подумала Малони. – Дана права. Как это обычно и бывает».

Малони кивнула и позволила своей помощнице произвести все необходимые манипуляции.

После безвременной кончины Карета несколькими днями ранее Дана выполняла все обязанности в одиночку. Она протерла влажным полотенцем обнаженные голову и шею Малони, провела диагностику платформы и принялась за прозрачный шар, в котором покоилось тело ее госпожи. Гель в нем никогда не меняли – он восстанавливался сам собой и никогда не портился, требуя минимального ухода раз в несколько недель. Уход заключался в том, чтобы отцедить его через трубку, отфильтровать и вернуть обратно в шар. При этом из него удалялись частички кожи, волосы и небольшое количество отходов жизнедеятельности, которые до сих пор выделял организм Малони. Но Карет уже отфильтровал гель незадолго до прыжка в Солнечную систему, так что сейчас в этом не было необходимости.

Дана медленно очищала платформу и шар – гораздо медленнее, чем было нужно. При этом она словно выполняла священный ритуал, демонстрируя любовь и заботу. Малони знала, что Дана и Карет были парой. Сама она уже много десятилетий не испытывала основных человеческих инстинктов и потребностей, но все же вспоминала о том времени, когда ей не были чужды любовь и горячие желания плоти.

– А что потом? – спросила Дана тихо, как будто обращаясь к самой себе.

Но этот вопрос тревожил и беспокоил Малони.

– После войны. Когда мы победим и Сферой будет править Ярость, а армии ксеноморфов возьмут под контроль все основные планеты. После того как исчезнет «Вейланд-Ютани», – продолжала Дана.

– Она не исчезнет, – сказала Малони. – Она продолжит существование под новым именем, и управлять ею будет Ярость.

– Но если не будет больше никаких сражений, то что тогда?

– Ты навсегда останешься моей помощницей, Дана. Ты мне… как дочь.

– Спасибо, госпожа, – на глазах молодой женщины выступили слезы, и она отвернулась. Но все же что-то продолжало ее беспокоить.

– В чем дело?

– Я спрашивала не про себя. А про всех нас. Про Ярость. Мы так долго жили только одной целью, и теперь, когда победа близка, я не уверена…

– Каковы будут твои дальнейшие задачи? – предположила Малони.

Она понимала озабоченность и смущение Даны, рожденной уже после падения Вордсворта и Основателей. Сколько Дана себя помнила, перед ними всегда стояла только одна цель. Теперь, когда эта цель почти достигнута, ей, должно быть, кажется, что ее жизнь лишается всякого смысла.

Без осознания того, что было «раньше», невозможно представить, что будет «потом».

На мгновение в этом усомнилась сама Малони. Она закрыла глаза и вообразила себе Землю, – как много раз до этого – Землю с Глобальным советом, которым управляют она и Старейшины Ярости, а кораблерожденные и новые рекруты командуют войсками и тем, что осталось от «Вейланд-Ютани».

Но можно ли будет назвать то, чем они управляют, настоящим домом? Такая мысль тоже неоднократно посещала ее. Они столько времени провели за пределами Сферы Людей, что само понятие дома стало слишком неопределенным – подобно тому как понятие времени размылось с изобретением нор и искривления.

– Да, госпожа, – сказала Дана. – Мне кажется, я понимаю, к чему все идет.

– Все идет к тому, что Ярость наконец-то вступит в свои права, – сказала Малони.

Именно это она повторяла себе много раз в минуты сомнений.

– Речь идет не о том, во что превратится Земля, или Марс, или десятки разбросанных по Солнечной системе колоний, но о доме. Основатели удалились отсюда, потому что стремились к свободе, и сейчас, когда мы вернулись, наша цель – еще большая свобода.

– И больше никаких скитаний, – добавила Дана.

Эти слова прозвучали так, будто ей в самом деле будет не хватать этих скитаний.

– Ничто не помешает нам и дальше исследовать космос, – сказала Малони. – Мне предстоит открыть еще много миров, а тебе – исследовать их.

– Значит, мы будем заниматься этим вместе? – спросила Дана с надеждой. – Вы и я?

– Мне всегда будет необходима помощница, – сказала Малони. – Но…

– Но вы не вечны…

Эту фразу Малони постоянно повторяла сама как угрозу или как обещание, как и то и другое одновременно.

– Да и перемены не дадутся нам так просто. Люди назовут нас злыми, и многие возненавидят вас или будут вас бояться.

– Возможно. Но многие могут принять нас как спасителей.

– Спасителей? Но от кого?

– От правителей, которые правили так долго, что человечество почти забыло, что значит свобода. Это одна из причин, по которой Вордсворт и Основатели покинули Землю. А правители – значит Компания, – она произнесла это слово так, как если бы оно было ругательством. – Со временем она превратилась в нечто большее, чем все те другие, что были до нее. Всевидящая, всезнающая, она была такой еще до нашего исхода. Сейчас я только догадываюсь о том, какой она стала теперь. Я предполагаю, что падение «Вейланд-Ютани» для многих станет праздником.

Дана не ответила, продолжая с отвлеченным видом протирать платформу Малони.

– Тебя что-то еще беспокоит?

– Мы убили столько людей, – ответила Дана. – Вы и вправду думаете, что оставшиеся в живых встретят нас как освободителей?

Малони подумала о станции «Харон» и о тысячах погибших на ней; о десятках тысяч погибших морпехов и гражданских в других местах, убитых как Яростью, так армиями ее ксеноморфов. Об агентах Ярости, устраивавших акции саботажа еще до того, как «Макбет» достиг Внешнего Кольца.

Она подумала о Мире Уивера и о той резне, которую генерал Масима там устроил, чтобы отвлечь Колониальных морпехов. В определенном смысле его уловка удалась. Теперь, когда «Макбет» дошел до Солнечной системы, можно было отдать ему приказ о прекращении операции.

Но она медлила с этим. Потому что ей нравилось то, что они делали. Ей нравилось ощущение власти и чувство страха, которое они внушали человечеству. Ей нравилась ярость.

– Это не важно, – ответила она. – Когда мы придем к власти, мы будем слишком могущественными, чтобы переживать о том, как нас будут воспринимать.

– Слишком могущественными? – переспросила Дана. – Как «Вейланд-Ютани»?

В Малони снова вскипел гнев, и ей пришлось подавить его. Но на этот раз с меньшим желанием и с большими усилиями.

– Заканчивай уборку, – сказала она. – Пока это твоя основная задача.

Дана склонилась и продолжила заниматься стеклянным шаром своей хозяйки.

Закрывая глаза, Малони надеялась немного отдохнуть, но тут раздался переливчатый звук.

– Входящее сообщение с Марса, – произнес безличный голос.

– Кто это?

– Он не назвался, и он просит соединить только с вами. Наши компьютеры предположили, что это Джеймс Барклай, глава Совета Тринадцати.

Малони улыбнулась и посмотрела на Дану сверху вниз.

– Компания хочет поговорить со мной. Ну что ж, как раз вовремя…

– Соединить? – спросил голос.

– Пока нет. Пусть подождет минуту. Я скажу, когда соединять.

Коммуникатор со щелчком отключился.

– Как я выгляжу? – спросила Малони.

Дана встала, отошла немного назад и, нахмурившись, оглядела свою хозяйку. Потом улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, – сказала Малони. – Теперь узнаем, что ему надо.

Повысив голос, она приказала:

– Соединяйте.

Освещение в комнате потускнело, и в воздухе возник голографический экран с размытым изображением – сигнал еще не прошел до конца. Дана направилась было к выходу, но Малони приказала ей остаться.

– Стой рядом со мной. Как всегда.

«Кроме того, так он увидит, что среди нас есть и обычные люди, не только такие, как я», – подумала она, но не сказала этого вслух.

На голографическом экране появилось изображение мужчины, не такого старого, каким, как она ожидала, должен быть руководитель самой могущественной организации в истории человечества. В какой-то степени его даже можно было назвать привлекательным. Как истинный политик, он скрыл свое изумление при виде Малони за строгим выражением лица.

– Барклай, – обратилась она к нему, желая воспользоваться преимуществом. – Я ожидала, что вы со мной свяжетесь. Правда, я думала, что вы сделаете это еще во время атаки на станцию «Харон», а не после ее разрушения.

– Беатрис Малони, – обратился он к ней.

Несмотря на умение контролировать выражение лица, он не мог скрыть отвращения в своем голосе. Или даже страха.

– Похоже, вас не удивил мой вид.

– А должен был? После всего, что сделала Ярость, я был готов увидеть настоящего монстра.

– Не очень-то вежливо.

– Это не обмен любезностями.

– Согласна. Так чем могу быть полезна? Полагаю, за нашим разговором следят другие члены Совета Тринадцати, если не кто-то еще, так что не стесняйтесь…

– Сейчас здесь только я. Другие члены Совета, конечно, знают о том, что я с вами на связи, но в беседе не участвуют. Я им доложу о ней потом.

– Какая у вас доверительная атмосфера.

– Так уж мы ведем здесь дела.

– Действительно? – усмехнулась Малони. – Остается только отметить, что у вас там настоящая демократия.

– Чего вы хотите, Малони? Признаюсь, ваши атаки застали нас врасплох.

– Неудивительно, учитывая то, что станция «Харон» считалась у вас самой защищенной.

– Вы не сможете победить.

– Звучит, как будто вы и в самом деле в этом уверены.

Малони немного удивил тон Барклая. Сначала она предположила, что он хочет объявить о своего рода капитуляции, разве что в более дипломатических терминах. Но, оказывается, речь шла не об этом. Могло даже показаться, что он угрожает.

– Ваши силы слишком рассредоточены, – продолжил Барклай. – Вас ослепляет самонадеянность.

– Мы только что уничтожили главную базу Колониальных морпехов, одну из самых мощных во всей Сфере Людей. Сколько там погибших? Две тысячи? Три?

– Вы потеряли корабль, – парировал Барклай. – Сколько их у вас осталось? Одиннадцать?

Именно столько оставалось кораблей, на которые распался «Макбет». Но Малони нисколько не тревожило то, что Барклай знает об этом. Ее тревожило отсутствие страха на его лице.

– Мы приближаемся к Земле, – сказала она. – Возможно, по пути я остановлюсь на Марсе. Захвачу базу, с которой вы вещаете.

– Мы предлагаем вам прекращение огня.

– Значит ли это, что вы сдаетесь?

– Можете сдаться вы, если захотите, – сказал он с улыбкой.

– Ваша уверенность в своих силах вдохновляет. Обычно ваши люди погибают, крича от ужаса и отчаяния.

– Сейчас это не только наше дело. Вместе с нами сражаются яутжа. Мы союзники, и к этому привели как раз ваши нападения на них еще до того, как вы дошли до Внешнего Кольца.

– Это меня должно как-то тревожить? И сколько их сражается вместе с вами… только честно? Триста? Тысяча? На каждого яутжа, который придет вам на помощь, найдется с десяток других, продолжающих следовать своим обычаям. В Сфере сейчас довольно жарко – много боев, и им есть где поохотиться. Долго это не продлится.

Малони старалась не выдать своего смущения. Она надеялась, что Барклай согласится сдаться, и теперь не знала, чего от него ожидать. Вряд ли бы он излучал такую самоуверенность, если бы у него не было припрятано туза в рукаве.

– Нужно было лучше изучать яутжа, – сказал Барклай. – Вы их совсем не знаете.

– Я знаю достаточно, – сказала она демонстративно строго, но внутренне пытаясь собраться с мыслями.

Поведение Барклая немного выбило ее из колеи, и сейчас она старалась вновь взять ситуацию под контроль.

– Так вы соглашаетесь на капитуляцию или нет? Сейчас, как вы понимаете, я немного занята. У меня нет времени на пустые разговоры, если речь не об этом.

– Совершенно не об этом.

– Превосходно. В конце концов, зачем принимать капитуляцию, если мы близки к абсолютной победе? Мы уничтожим все ваши войска, Барклай, и сокрушим всю вашу оборону. Вам пора привести в порядок ваши дела перед последним сражением. Поцеловать близких и любимых на прощание.

Она уже собиралась отдать приказ об отключении связи, как Барклай задал еще один вопрос.

– Что вы получите в случае своей победы?

– Что? – спросила она, не подумав, и тут же упрекнула себя за то, что позволила себе продемонстрировать удивление и сомнение.

– Когда закончится война, что вы получите?

– Всё.

Неожиданно с лица Барклая спала маска самоуверенности, и теперь он выглядел подавленным, даже потерянным.

– Вы не понимаете, что творите.

– Я отдаю себе отчет во всех своих поступках, – сказала Малони, ощущая, как к ней возвращается привычная уверенность. – У меня еще много всяких планов.

Она кивнула, и связь тут же прервалась. Голографический экран моргнул и погас.

«Я прекрасно всё понимаю, – повторяла она себе. – У меня всё под контролем. Шесть кораблей атакуют базы в системе. Четыре корабля, включая этот, приближаются к Земле. Всё так, как и было задумано».

– Что он имел в виду? – спросила Дана.

– Ничего, – ответила Малони. – Он проиграл, вот и всё. Понял, что утратил последние надежды.

Дана хотела сказать что-то еще, но Малони прервала ее:

– А теперь пойдем на мостик.

Пока ее помощница двигала ее платформу по коридорам к мостику «Макбета», в голове у Малони вертелся вопрос.

«Что он имел в виду?»

23. Акоко Хэлли

Квадрант Гамма

2692 год н. э., декабрь

– Никогда не видела ничего подобного, – сказала Хэлли. – А вы?

Они договорились держать открытым канал связи между «Пикси» и кораблем яутжа, на котором находились Лилия, Танны и Хашори. Они шли одной группой, и два их корабля разделяли лишь несколько миль. К следовавшим в отдалении пяти кораблям яутжа присоединились еще три – безо всякого предупреждения, внезапно, словно возникнув из пустоты и повторяя все их движения.

Якита с Хашори ничего не сказали про вновь прибывших. Пусть они сейчас и союзники, но Хэлли по-прежнему не доверяла им.

Вместе они проследовали до станции в трех милях от странного объекта.

– Я тоже не видела, – сказала Палант.

– Странно все это, – отозвалась капитан Вейр с другого корабля.

Знакомы они были недолго, но Хэлли все же признала, что капитан наемников обладает сильным характером, как и ее суровые подчиненные. Этой своей серьезностью они не походили на других инди. Это было необычно. Возможно, такими их сделала война.

– Я видела кое-что подобное, – сказала Лилия. – Здесь явно поработала Искра. Наверное, тут действительно побывал «Макбет».

– Но сейчас его тут нет, – сказала Хэлли. – Скорее всего, он прошел через нору. Вот сукины дети, – добавила она тихо, не желая, чтобы остальные ее слышали.

– Не теряйте надежду так быстро, капитан, – сказала Вейр. – Хашори сейчас совещается со своими друзьями, и, похоже, они добывают какие-то данные. Может, мы еще догоним его.

Было не ясно, верит ли она сама себе.

– Билли? – обратилась Хэлли к бортовому компьютеру. – От норы поступают какие-нибудь данные?

– Только очень странные, – ответил тот. – Похоже, она до сих пор открыта и запрограммирована на последний прыжок.

– Мы можем последовать за ними? – спросила Палант.

– Возможно, – предположила Хэлли. – Что скажешь, Билли?

– Конфигурация норы радикально изменена, вместе с программным обеспечением и конструкцией. Мне нужно время, чтобы оценить эти изменения.

– У нас нет времени, – сказала Хэлли. – Вейр, можешь попросить Лилию, чтобы она поинтересовалась у Хашори, что происходит?

– Это необязательно, – ответила капитан Вейр. – Я думаю…

Тут мимо них стремительно пронесся корабль яутжа и исчез во тьме норы. Пропал в мгновение ока, безо всяких взрывов. Не осталось даже следов, подтверждающих, что он вообще существовал.

– Это еще что такое? – удивилась Хэлли, рассматривая данные на своем экране. – Билли, какие показания?

– Никаких изменений. Нора остается открытой. Похоже, корабль яутжа успешно прошел через нее.

– Хашори может это подтвердить? – спросила Хэлли.

– Выглядит вполне довольной, – ответила Вейр. – Насколько я могу судить. Из-за этих клыков непонятно, улыбается она или скалится.

Хэлли оглядела всех присутствующих на мостике. Якита оставалась совершенно безучастной, и это немного напрягало.

– Лилия, можешь объяснить, что, по-твоему, это значит? Зачем вообще изменять конструкцию? Если технологии Ярости настолько совершенны, они могли просто перепрограммировать ее. Мы же знаем, что яутжа так тоже умеют.

– Тут кое-что еще, – сказала Лилия. – Искра изменяет изначальную конструкцию, делая ее во много раз эффективнее. Я подозреваю, что Ярость провела здесь некоторое время, ожидая, пока Искра значительно расширит радиус действия норы.

– И как далеко можно по ней перейти?

– Об этом могут сказать только яутжа, которые сейчас через нее прошли.

– Ну спасибо, прояснила.

– Можно выяснить и по-другому, – вмешалась Палант. – Пройти через нее самим.

– Мы не знаем, что в ней изменено. Даже обычные норы бывают крайне нестабильны.

– Так что теперь? Сидеть тут и ждать неизвестно чего? – спросила Вейр. – Я на это не подписывалась.

– Я тоже, – согласилась Бествик. – При всем уважении, майор.

– Хорошо.

В других обстоятельствах она бы устроила Бествик выволочку, но сейчас, когда их слушали посторонние, не хотела выносить сор из избы. К тому же обстоятельства были в высшей степени необычными. Возможно, Бествик и права.

– Ну что ж, можно рискнуть, – сказала Хэлли. – Если они запрограммировали нору на переход в центр звезды или черной дыры, то так тому и быть. Все мы исчезнем за миллисекунду, вместе со всеми добытыми знаниями.

– Мы рискуем постоянно, – сказала Палант. – А так у нас хотя бы есть шанс приблизиться к победе.

– А вдруг там Земля? – предположил Цзянго Танн. – Может, они решили прыгнуть в самое сердце системы?

– Это же сотни световых лет! – воскликнула Хэлли.

– Лилия, что ты думаешь? – спросила Иветта.

Та помолчала, словно взвешивая все «за» и «против».

«Она же сама была Яростью, – подумала Хэлли. – Мы прислушиваемся к каждому ее слову, а вдруг она двойной агент?»

Но Хэлли и сама в это не очень верила.

– Это имеет смысл, – сказала наконец Лилия. – Ведь именно к этому стремится Малони. Нанести удар в самое сердце Сферы и закончить войну одним махом.

– Шок и трепет, – сказал кто-то, Хэлли показалось, что это была Робо.

– Что это? – спросил Цзянго.

– Один старый девиз, – пояснила Робо. – Кажется очень подходящим.

– Ну тогда давайте сами пролетим через конструкцию Ярости и шокируем их так, чтобы они затрепетали, – предложила Вейр.

– Точно, – поддакнула Бествик.

– Хорошо, – согласилась Хэлли. – Билли, выполни подробную диагностику норы. Всем подготовиться к переходу через тридцать минут.

Когда Хэлли проснулась, Шпренкель, Бествик и Хайк уже расхаживали по комнате ожидания, мотая головой и прокашливаясь. Палант сидела в своей капсуле согнувшись; ее рвало.

Якиты не было. Она, к неодобрению Хэлли, оставалась на мостике. Хэлли проинструктировала Билли, чтобы он не позволил Яките получить доступ к системам «Пикси», но ей все равно хотелось как можно скорее оказаться за своей панелью управления.

– Хайк, – произнесла она с трудом.

– Да, командир?

– Мостик.

Хайк кивнул, сразу поняв, что она имеет в виду. Он всегда первым приходил в себя после перехода через нору, хотя никто не мог объяснить почему. Бествик вечно шутила, что это потому, что у него маленький мозг.

Бествик со Шпренкелем помогли ей подняться из капсулы, и ее ботинки прикрепились к полу. В воздухе плавали кусочки пищи, извергнутые Палант. Система очистки постаралась их удалить, но запах все равно чувствовался.

– Очаровательно, – сказала Хэлли.

– Не у всех же крепкий желудок, – парировала Палант. – Так где мы находимся?

– Сейчас выясним.

Они вчетвером пошли на мостик. Хайк уже сидел в кресле пилота, а Якита находилась на своей платформе в том же углу, где ее оставили. Хэлли слышала, что яутжа могут оставаться в сознании во время прыжка, но ей почему-то не особенно хотелось размышлять на эту тему.

«Сколько она уже сидит тут?» – подумала Хэлли.

Хронометр показывал, что с момента входа в нору прошло восемнадцать минут, но Якита могла совершенно по-другому ощущать ход времени. Особенно когда они перемещались с гораздо большей скоростью, чем обычно.

Якита окинула прибывших взглядом, но ничего не сказала. У нее даже не изменилось выражение лица.

– Чтоб меня! – пробормотала Бествик.

Хэлли проверила дисплеи и едва не воскликнула то же самое.

– Это точно? – спросила Палант.

– Точно, – ответил Хайк. – Я только что приступил к подробному анализу, но внешние системы наблюдения говорят о том, что это Солнечная система.

– Что тут происходит? – спросила Хэлли. – Ты можешь найти «Макбет»? Что-нибудь еще?

– Билли как раз этим занят.

– Дайте мне минутку, – отозвался Билли.

Со стороны корабельного компьютера это была странная просьба. Он словно расписывался в своем бессилии. Или же на него так повлиял долгий переход через нору. Или же то, что происходило в реальности, никак не вписывалось в его программы и схемы.

Проплыв по воздуху, они, каждый, уселись в свое кресло. Палант заняла место рядом с Хэлли. Исследовательница выглядела бледной, но ее глаза были широко распахнуты от удивления, и она смотрела в иллюминаторы с таким изумленным видом, как будто никогда в жизни не видела космос.

«Если это правда, то мы дома», – подумала Хэлли, хотя для многих Солнечная система не была истинной родиной, и домом ее можно было назвать с натяжкой.

После нескольких неловких минут тишины Билли объявил их местонахождение.

– Солнечная система, за орбитой Плутона. Мы вышли из норы «Альфа-7». Корабли яутжа также успешно прошли через нору, и сейчас один из них патрулирует по орбите с радиусом в две тысячи миль. Имеются признаки недавнего сражения, но оно произошло несколько дней назад. Опознаны удаляющиеся отсюда обломки как минимум двух кораблей Колониальных морпехов.

– Значит, это не сон, – произнесла Вейр.

– Есть следы «Макбета»? – спросила Хэлли.

Ее вдруг охватило отчаяние – как будто события развиваются настолько стремительно, что от них уже ничего не зависит. Ей не хотелось думать о том, что они упустили свой шанс, но эта мысль никак не покидала ее.

– Зарегистрированы кое-какие переговоры, – доложил Билли. – Эхо старых передач, отраженных от спутников. Похоже, «Макбет» по прибытии распался на двенадцать отдельных кораблей.

– Конец игры, – сказала Лилия. – Малони считает, что она почти победила.

– Что это значит?

– Это значит, что настала пора последней и решающей битвы. Она хочет разбить Колониальных морпехов, а затем атаковать Землю и все колонии в системе. После их падения ее уже ничто не остановит.

– Свяжи меня со станцией «Харон», – приказала Хэлли компьютеру. – Нужно предупредить генерала Бассетта, рассказать о том, что у нас есть, и проинформировать его о наших планах.

– Боюсь, станции «Харон» больше не существует, – сказал Билли.

– Что? – Хэлли лишилась дара речи.

Палант громко охнула.

– Шпренкель, проверь данные.

Здоровяк принялся выполнять приказ, и все это время остальные сохраняли гробовое молчание. Через несколько секунд Шпренкель поднял побледневшее лицо.

– Майор, согласно картам, «Харон» должен находиться на орбите, отклоняющейся на одну восьмую от плоскости планет. Но станции там нет. Зарегистрировано радиоактивное излучение, соответствующее взрывам нескольких ядерных зарядов, есть следы центральной массы, но самой станции нет.

– Там же находился Маршалл, – произнесла Хэлли.

Она ненавидела представителя Компании, который знал, что в прошлом она увлекалась фрэйлом, и шантажировал ее этим. Но все же при мысли о том, что он погиб, ей становилось как-то не по себе. Война с Яростью продолжается, и уничтожение «Харона» – это большой удар по Колониальным морпехам и их руководителям из «Вейланд-Ютани».

– Что теперь? – спросила Бествик. – Что нам теперь делать?

– Придерживаться плана, – сказала Палант. – Выбора нет.

Она повернулась к андроиду:

– Лилия, кто должен руководить отдельными частями «Макбета»?

– Генералы, – ответила Лилия. – По одному на корабль.

– Поэтому нам надо торопиться.

– Малони останется на главной части, – продолжила Лилия. – Она заведует всем, и поэтому мы должны проникнуть на ее корабль.

– Проще простого! – саркастически воскликнула Бествик. – Подумаешь – найти корабль в системе в двадцать миллиардов миль шириной.

– Она должна направляться к Земле, – сказала Хэлли. – Там мы ее и перехватим. Билли, составь маршрут искривления. Лилия, спроси Хашори, может ли она сообщить наши планы другим яутжа. Я думаю, они будут готовы нам помочь. Но требую, чтобы с этой минуты они приняли мое командование.

– Я передам.

Хэлли откинулась на спинку капитанского кресла.

– Вся Галактика в огне, – сказала она.

– Только ее крохотная часть, – уточнил Цзянго по коммуникатору. – И Галактике вообще-то на это наплевать.

– О чем вообще говорит этот старикан? – удивилась Робо.

– Так говорили про Землю в те времена, когда люди едва не уничтожили ее и самих себя загрязнениями. Люди рассуждали о конце света, но на самом деле речь шла только о конце человечества. Если бы все мы тогда вымерли, то не было бы никакого освоения планет, а затем и звезд. Человечество попросту прекратило бы свое существование. Но планете было бы все равно. Она бы восстановилась, но не как наш дом, а как нечто совсем другое.

– То есть, ты хочешь сказать, что неважно, выиграем мы или проиграем? – спросила Вейр.

– Не совсем. Я говорю, что победа или поражение важны для нас. Но не для Галактики.

– Ну, тогда сделаем все, что в наших силах, – сказала Хэлли. – Билли, ты рассчитал маршрут?

– Уже загружаю его в навигатор. Передать его кораблям яутжа?

– Да, передай. Лилия?

– Хашори говорит с другими яутжа.

Хэлли прислушалась к странному языку яутжа, клёкоту и щелчкам, и посмотрела на Якиту, которая продолжала сидеть неподвижно, уставившись на нее. Якита едва заметно кивнула, и Хэлли ощутила, как в ней пробуждается угасшая было надежда. Если уж Якита согласилась помочь им, то, возможно, у них действительно есть шанс.

Но враг уничтожил «Харон»!

Хэлли постаралась отмести все сомнения. Сейчас не время сомневаться, сейчас время действовать.

– Они согласны, – подтвердила Лилия.

– Отлично. Тогда вперед! Пора выполнять план.

24. Джерард Маршалл

Нора «Бета-12»

За пределами Солнечной системы

2962 год н. э., декабрь

Они нырнули в «Альфу-7» и вышли из «Беты-12», в пяти триллионах миль, в холодном пустом пространстве. Это была техническая нора между двумя системами, и пользовались ею редко.

Здесь не было никаких защитников и никакого обслуживающего персонала.

– Прекрасно, – сказала Люсьен. – Тихо и спокойно. Идеально для того, чтобы прятаться, словно трусливые щенки.

– Мы не прячемся, – сказал Маршалл.

Он ненавидел криокапсулы. Его трижды стошнило, и, несмотря на то что он уже оделся и присоединился к компании Люсьен и Родригес на небольшом мостике «Хагена», ему до сих пор казалось, что он спит. «Все это ужасный сон, – подумал он про себя и добавил: – Если бы это был сон».

– Так когда вы объясните, зачем мы сюда прилетели? – спросила Родригес.

Они прекрасно знали, кто он. Родригес еще проявляла некоторую учтивость, помня, что разговаривает с одним из членов правящего совета «Вейланд-Ютани». Но Люсьен с каждым часом становилась все более озлобленной. Интересно, чем ей так насолила Компания и почему об этом ничего не было сказано в ее досье?

Хотя вряд ли сейчас это имеет значение.

– Скоро, – ответил он, закрывая глаза.

Невесомость он ненавидел чуть меньше, чем криосон. Он вообще ненавидел космос.

Участь «Харона» нависала над ними, словно мрачная тень, но пока что никто не обмолвился об этом ни словом. Уж слишком тяжелой была реальность, чтобы выражать ее словами.

– Хотя бы нужно было сказать, куда мы направляемся, – не унималась Люсьен. – Если только мы не собираемся бесцельно дрейфовать год-другой.

– Вы должны уловить сигнал слабого маячка, – сказал Маршалл. – Я сообщил его частоту корабельному компьютеру. Настройтесь на него.

– Где он находится? На планете или на астероиде?

– На корабле. На древнем корабле.

– Тогда что мы делаем здесь?

Маршалл открыл глаза, и его вновь пронзила мысль о том, что он собирается сделать. Он увлек за собой этих девушек, без их согласия, не поведав им о своей затее. Если он выполнит задуманное, то, скорее всего, ему придется провести с ними на борту «Хагена» очень много времени. И это боевой корабль, а его дом находится далеко-далеко отсюда.

Возможно, они в конце концов даже убьют его, а потом съедят, чтобы выжить.

От этой мысли он рассмеялся, но хохот сменился истерическими всхлипываниями.

– Мистер Маршалл? – с тревогой покосилась на него Родригес.

– Когда мы туда прилетим, я скажу вам, зачем мы здесь. Но… прошу вас… только не падайте духом…

Что-то в его словах заставило их задуматься. Люсьен перестала огрызаться, а Родригес молча установила координаты маячка и направила корабль к нему.

Смертельно усталый, Маршалл снова закрыл глаза, погружаясь в беспокойный сон, в котором его не оставляло чувство вины.

– Вы не покривили душой, когда сказали, что он древний.

Перед ними находилось поистине ветхое судно. От поврежденной кормовой секции исходил тяжелый радиоактивный след. Испещренный лазерными ожогами, корпус медленно вращался. Все это было частью маскировки. Совет давно решил, что хорошо защищенное место сразу же привлечет к себе внимание. Лучше всего прятать ценные вещи там, где их никто не станет искать.

– Мы окрестили его «Феникс», но на самом деле неизвестно, как он назывался по-настоящему. На корпусе нет никакого обозначения, – сказал он. – Ему по меньшей мере лет четыреста. Это буксир. Он перевозил грузовые баржи.

– Понятно, – буркнула Люсьен.

– Он здесь уже несколько десятилетий. Мы время от времени его проверяем.

– Ага.

– Подходи с правого борта, Родригес. Радиация узконаправленная, так что можно приближаться без риска.

– Да уж. Замечательно. Значит, перебираемся на борт этой развалины?

– Да.

– Ну ладно, – сказала Родригес. – Послушайте… сэр. Наверное, вам все-таки пора рассказать нам, что мы тут забыли.

Маршалл медленно кивнул. Ну что ж, это честно. Останься они на «Хароне», они бы давно погибли, но вряд ли от этой мысли им было лучше. Как истинные солдаты они, конечно же, предпочли бы погибнуть в бою.

– Я ни от кого не сбегал, – начал Маршалл. – Как и вы. Сказать по правде, наше задание куда более важное, чем вы себе представляете. Возможно, сейчас мы три самых главных человека во всей Галактике.

– То есть… – начала Люсьен, окинув его презрительным взглядом. – Да вы шутите! Мы же здесь не для того, чтобы «восстанавливать человеческий род»?

Маршалл рассмеялся. Он не мог сдержаться, и смех вырвался из него, словно затычка, сдерживающая его чувства в последние недели. Он постарался взять себя в руки, но впал в истерику, и едва он собрался с силами, чтобы продолжить речь, как снова расхохотался до слез. Судороги от смеха сменились рыданиями. По крайней мере, он надеялся, что его спутницы по его реакции поймут, что дело совсем не в том, о чем они подумали.

– «Феникс» – это центр управления, – сказал он наконец. – Отсюда можно отключить все норы во всей Сфере.

Некоторое время Люсьен и Родригес молчали, подводя «Хаген» к развалинам буксира, выравнивая курс, подстраиваясь под вращение и стыкуя швартовочный рукав с воздушным шлюзом старого корабля.

– Вы имеете в виду, деактивировать их? – спросила наконец Люсьен.

– Ну да, – согласилась Родригес. – Отключать их было бы безумием.

– Я имел в виду отключить, – сказал Маршалл. – Не требуйте подробностей, я не ученый. Но их нельзя просто так отключать и включать, когда захочется. Это целая сеть на каком-то там ином плане реальности. Они все взаимосвязаны, и воздействовать на них можно отсюда. В экстренных обстоятельствах – если Ярость захватит Землю – я могу их отключить…

– Но это значит… – у Люсьен не хватило духу договорить; она просто нахмурилась.

– Да, это сильно ограничит наши возможности, – договорил Маршалл. – Но и корабли Ярости окажутся в ловушке. Те, что находятся в Солнечной системе, там и останутся. Они не смогут причинить еще больше вреда. Это «сценарий конца света».

– Чудовищно, – сказала Родригес. – Даже кораблю с двигателями искривления потребуется несколько лет, чтобы добраться до ближайшей звездной системы.

– У «Хагена» нет двигателей искривления, – сказала Люсьен. – Что случится с нами?

– Мы застрянем здесь, – ответил Маршалл. – Может, года через два мы доберемся до ближайшего поселения на окраинах Солнечной системы.

На лице Родригес отразился испуг, но она выдавила из себя подобие улыбки. Улыбка эта была красноречивее любых слов: «Значит, ты тут не только для того, чтобы просто спасать свою шкуру».

Маршалл задумался обо всем, что он теряет – о всей роскоши, которой он владел на Земле и Марсе, о деньгах и власти, которые давало ему его положение, о женщинах и мужчинах, готовых кланяться ему в ноги, едва они узнают, кто перед ними. Испытывая благоговейный страх перед таким влиятельным человеком.

Но ни о чем об этом он не будет скучать.

Ничто из этого не имело для него ни малейшего значения. Осознание такого простого факта его потрясло, но он ощутил покой. Как если бы его душа очистилась.

– Швартуемся, – сказала Люсьен, и корабль содрогнулся. – Готово.

– Защита есть? – спросила Родригес. – Ну, то есть, нужно ли что-то отключить или включить, чтобы перейти на борт этой штуковины?

– Скоро узнаем, – сказал Маршалл.

Они прошли через весь «Хаген» и остановились у воздушного шлюза. Как только загорелся зеленый огонек, двери распахнулись. Маршалл шагнул в них первым.

На борту «Феникса» царила разруха. Это тоже было частью замысла. Он вел их по отсекам, казавшимся выжженными, мимо разрушенных переборок и оплавленных кабелей к главному трюму. Буксир был относительно небольшим, но с вместительным трюмом, в котором могло поместиться все, что нужно. В кармане Маршалла лежала карта данных со всей необходимой информацией.

Он прижал ее к считывающему устройству у искореженной двери. Та со скрежетом раздвинулась, открыв гладкую стальную поверхность – настоящую дверь. Еще одно прикосновение к считывателю, и она распахнулась. За ней находился противовзрывной экран.

Здесь Маршаллу пришлось воспользоваться кодом, который он выучил много лет назад, задолго до того, как ему открыли местонахождение этого заброшенного буксира. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Его внезапно охватил страх. Что, если он забыл эти цифры или их последовательность? Неужели им суждено вечно стоять здесь и ждать, пока он вспомнит?

Противовзрывной экран отъехал в сторону после первой же попытки.

– Ого, – вырвалось у Люсьен.

Перед ними была небольшая рубка управления, в которой они едва могли поместиться втроем. Маршалл пригласил их войти внутрь и закрыл за собой экран.

– Вы знаете, как все это работает? – спросила Родригес.

– Не особо. По большей части это приборы управления кораблем. На носу расположен большой передатчик. Главное устройство скрыто за приборами…

– Правда? Здесь? – спросила Люсьен, оглядываясь. – Где?

– Оно небольшое, но мы прилетели сюда как раз из-за него.

По спине Маршалла пробежал холодок, несмотря на то что его костюм контролировал температуру. Сама мысль о том, что в его руках находится судьба всей Сферы, едва ли не сводила его с ума… Будущее человечества зависит от того, какое решение он примет здесь, в этой маленькой рубке на борту разрушенного буксира.

– Нужно подождать. Последить за событиями.

Он запустил энергоблок, и рубка осветилась. По голографическим экранам потекли потоки данных.

– Сначала узнаем, кто выиграл войну.

25. Беатрис Малони

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Когда небольшой корабль морпехов обдал «Макбет» очередным шквалом лазерных разрядов, на мостик вплыл Надзиратель. Малони поняла, что это и есть ответ на ее вопрос – на борту этого корабля находится Лилия.

– Подбить его, но не уничтожать! – приказала она.

Надзиратель вывел изображение на ближайший голографический экран, озарившийся голубоватым светом. Он подтвердил то, о чем она догадывалась. Так близко.

– Обездвижить и доставить на борт!

– Да, госпожа.

– Дана, проводи меня в швартовочный отсек.

«В чем дело? Почему она вернулась? – Малони охватило возбуждение, сопряженное с тревогой. – Это что, последняя отчаянная попытка остановить меня, когда уже больше ничего не осталось?»

Если так, то эта попытка обречена на провал.

Они засекли этот корабль еще в миллионе миль, когда он только вышел из искривления и устремился к «Макбету» по вектору атаки. Все датчики подтверждали, что он действует без какой-либо поддержки. Возможно, это самое быстрое и достаточно мощное судно Колониальных морпехов, но оно не сможет противостоять кораблю Ярости.

Первую атаку они отразили безо всяких усилий.

– Вражеский корабль обездвижен, – доложила Дана, толкая платформу Малони. – Это было легко.

– Даже слишком легко, – подтвердила Малони.

– Может, его все-таки уничтожить?

Дыхание Малони участилось. Как только она узнала, что на этом корабле находится Лилия, ее охватило непреодолимое желание доставить андроида на борт «Макбета» и встретиться с ней лицом к лицу.

– Нет, – сказала она.

– Но вдруг это…

– Я сказала – нет! Захватить корабль со всем экипажем. Продолжайте путь к Земле. Война еще не закончена.

К тому времени, когда они добрались до швартовочного отсека, корабль морпехов был просканирован, объявлен безопасным и отбуксирован внутрь. Его окружали тридцать ксеноморфов, их генерал оставался на мостике, взяв на себя руководство полетом в отсутствие Малони. Но они все оставались с ним на связи и были готовы выполнить любой его приказ.

Судно было впечатляющее, обтекаемой формы, задетое с одного бока лазерным лучом с «Макбета». Огромные автоматические руки подтащили его ближе к палубе, и дроны тут же начали обрабатывать его наружные люки.

– Сенсоры что-нибудь зафиксировали? – поинтересовалась Малони.

– Одно разумное существо, не человек.

– Лилия, – сказала Малони и нахмурилась.

Неужели андроид решила бороться с ней в одиночку? Откуда у нее такой корабль? Это нужно выяснить, и время у них есть. «Макбет» достигнет Земли только через восемнадцать часов.

Дроны вскрыли шлюз, из которого со свистом вышел воздух, осевший мелкими холодными каплями на поверхности корабля. Дверь отвалилась, обнажая внутреннее пространство.

– Лилия, – величественно произнесла Малони. – Моя заблудшая дочь, вернись домой.

В дверном проеме показалась тень, затем фигура.

Лилия.

Ксеноморфы напряглись, шипя и царапая когтями палубу, готовые в любой момент броситься на нее. «Может, спустить их с цепи», – подумала Малони. Лилия заслуживала быть разорванной на кусочки.

Но у Беатрис Малони была своя гордость, и ей хотелось большего. Она должна была видеть ее глаза, когда та осознает, что потеряла, хотела вдыхать ее запах во время убийства. Королева до сих пор откладывает яйца, и Лилия станет одной из последних ее жертв.

Подходящий конец для предательницы.

– Госпожа, – обратилась к ней Лилия. – Не могу передать словами, как я рада вновь видеть вас.

– Взять ее, – приказала Малони. – Обыскать корабль.

Сквозь строй ксеноморфов прошли трое кораблерожденных, держа андроида на прицеле своих винтовок.

– А ведь вы могли обрести небывалое величие, – сказала Лилия, и эхо ее слов затихло в огромном помещении без ответа.

26. Иза Палант

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

– Даже не верится, что затея сработала, – удивилась Иза Палант.

– Чистое везение, – сказала Хэлли. – Но долго везти нам не может. Как только Якита снимет маскировку, они нас заметят.

– И начнется отсчет.

– Отсчет начался с той секунды, когда Лилия покинула «Пикси».

Уставившись в иллюминатор, Хэлли не сводила глаз с «Пикси» посреди швартовочного блока, понимая, что, скорее всего, никогда больше не ступит на борт своего корабля. Проскользнуть на «Макбет» на замаскированном корабле яутжа – один шанс из десяти. Вообще-то, если учитывать все, что им удалось до сих пор, вероятность удачи равнялась одному на миллион. Они даже не надеялись выйти живыми из этой заварушки.

Но никто из них не жаловался.

Поначалу Вейр с наемниками, как и Танны, обиделись, что их отстранили от участия в первом штурме. Но Хэлли настояла на том, что необходимо предусмотреть запасной вариант и разделить образец извлеченных Таннами нанотехнологий на две части. Так у них появится больше шансов взломать центр управления генералами Ярости.

Если, конечно, он находится на «Макбете».

В памяти Лилии обнаружились тревожные пробелы, и по мере разработки плана ей все чаще приходилось признавать, что она на самом деле знает о Ярости меньше, чем предполагала.

«Да ее просто держали на побегушках и пичкали всякой ерундой», – сказала Вейр, и Лилию, похоже, задели эти слова. Точно так же она всякий раз обижалась на Беатрис Малони, когда та не считала нужным делиться с ней какими-то сведениями и знаниями.

– Ну давайте же, – прошептала Палант.

Ксеноморфы до сих пор были рассредоточены по ангару, припав к полу, но в остальном оставаясь совершенно неподвижными. Готовыми к атаке.

– Сторожат «Пикси», – сказал Шпренкель. – Если бы они хотели уйти, то уже ушли бы.

– Сколько их? – спросила Палант по коммуникатору.

– Двадцать три, – ответила Якита.

– Мы можем их устранить, – предложила Бествик.

– И упустить элемент неожиданности?

– Мы упустим его в то же мгновение, когда Якита снимет с корабля маскировку, – возразила Бествик. – Нельзя же просто так сидеть тут и ничего не делать. Разве что играться с самими собой.

– Можешь поиграть со мной, – сказал Шпренкель.

– Фу. Уж лучше с ксеноморфом.

– Я, по крайней мере, не извергаю кислоту.

– Заткнитесь, вы, оба, – оборвала их Хэлли. – Да, что правда, то правда, мы не можем просто сидеть здесь. Палант, скажи Яките, пусть снимает маскировку по нашему сигналу.

– Малые лазеры моего корабля могут уничтожить нескольких, – заговорила Якита.

Палант перевела.

– Хорошо. Надеюсь, она умеет целиться.

Они окружили наружную дверь, с оружием и в броне, готовые броситься в последний бой. Хэлли и ее Колониальные морпехи – Хайк, Шпренкель и Бествик – пробуждали в душе Палант необъяснимое чувство уверенности. Они через многое прошли вместе, и само предположение о том, что они могут проиграть, казалось ей несправедливым.

Но Вселенной нет никакого дела до того, что справедливо, а что нет. Ей просто все равно.

Палант перехватила взгляд Якиты и кивнула. Якита кивнула в ответ и заговорила по своему коммуникатору. По ее приказу другие корабли яутжа, находящиеся в открытом космосе, должны сбросить маскировку и приступить к продолжительной мощной атаке на «Макбет». Достаточно продолжительной и мощной для отвлекающего маневра, но не для того, чтобы уничтожить корабль Ярости.

– Пора! – крикнула Палант, и дверь перед ними исчезла, словно расплавившись. Как исчезло и маскировочное поле. Хэлли и другие спрыгнули на палубу, и ксеноморфы тут же заметили незваных гостей. И ринулись на перехват.

Лазерный шквал отразил первую волну атакующих, разметав их шипящие внутренности по палубе. Хэлли с товарищами тщательно выбирали цели подальше от корабля. Палант держалась за их спинами. Она отказалась от оружия и теперь в одной руке держала пробирку с образцом, а в другой планшет – их единственное средство связи с Якитой и всеми, кто находился снаружи.

По пути к дверям они миновали «Пикси». В открытом проеме корабля морпехов выросла черная тень.

– Бествик! – крикнула Палант.

Бествик повернулась и выстрелила точно в цель. Ксеноморф пошатнулся и снова исчез внутри «Пикси», расплескав по его корпусу кислоту.

Лазерная пушка корабля Якиты умолкла, и морпехи добили оставшихся ксеноморфов. Несмотря на скоротечность, бой выдался жарким и шумным. По всему «Макбету» уже выли сигналы тревоги. Нужно было спешить.

– Держи канал открытым, – предупредила Палант Якиту.

И та произнесла нечто вроде подтверждения. В крайнем случае она была готова взорвать свой корабль, чтобы разрушить «Макбет». Но если генералы останутся в живых, это ничего не изменит.

Они выбежали из ангара и попали в лабиринт коридоров и странных проходов, казавшихся, скорее, чем-то органическим, чем механическим. Палант догадалась, что перед ними результат работы Искры. Она готова была провести целый год, просто разглядывая этот небольшой участок корабля, но сейчас ее целью было не исследование, а разрушение. На первый план, оттеснив ученого, вышел солдат, и она даже не заметила, как это произошло.

– Осторожнее на поворотах, – предупредила Хэлли. – Помечайте цели.

Они следовали маршруту, проложенному по составленной Лилией грубой карте, которая отображалась на экранах их шлемов. Она знала, что «Макбет» распался на несколько частей, но надеялась, что схема основных переходов осталась прежней. Правда, нельзя было исключать вероятность того, что за прошедшее время коридоры сменили направления или уровни. Морпехам и Палант приходилось полагаться на свою интуицию.

Проход перед ними свернул влево, и в отдалении они разглядели тени, пляшущие по стенам. Сенсоры костюмов показывали, что эти цели – живые. Выскочив из-за угла, морпехи открыли огонь по ксеноморфам. Плазменные снаряды не только разнесли чудищ на куски, но и воспламенили стены и потолок. Экраны шлемов потемнели, а боевые костюмы затвердели, защищая людей от огня.

Палант пригнулась, переводя дух и отгоняя от себя страх. Составляя план, она не часто задумывалась о том, что может погибнуть. Теперь смерть подступила совсем близко, казалось, она маячит где-то за очередным поворотом и до нее лишь несколько секунд. Но вместе с тем Палант ощущала необычайное спокойствие. Мысль о смерти не так беспокоила ее, как мысль о том, что они не достигнут поставленной цели.

Они двинулись дальше, стараясь не наступать на дымящиеся останки ксеноморфов и лужи, пузырящиеся на полу. Неожиданно корабль содрогнулся – это яутжа открыли огонь снаружи. Палант подумала о том, что сейчас на уме у Таннов и у наемников, которых оставили про запас.

Она надеялась, что до запасного варианта дело не дойдет.

Добравшись до вертикальной шахты, они опустились в нее с помощью канатов на поясах своих костюмов. Линия маршрута на экранах вдруг покраснела – план корабля, начерченный Лилией, уже не соответствовал действительности.

– Мы почти на месте, – сообщила Палант в свой коммуникатор.

Небольшая ложь, но, пожалуй, она немного успокоит Лилию. Так или иначе, но древнему андроиду не избежать своей судьбы. Палант вспомнила ее лицо при расставании. Лилия выглядела нервной, беспокойной и не совсем уверенной. Совсем как человек.

– Движение со всех сторон, – доложил Шпренкель.

– Вижу, – отозвалась Хэлли. – Палант, держись в центре. Мы тебя окружаем. Будет стычка.

Окружавшие их коридоры потемнели от надвигающихся ксеноморфов, нисколько не заботящихся о собственной безопасности или выживании. Лазеры и нанопатроны сбивали их с ног, плазменные сгустки прожигали черепа и кости, задевая стены и потолок; погибая, десятки чудищ пронзительно верещали. Но на смену погибшим появлялись новые, и конца им не было. Оружие морпехов начало сдавать, винтовки перегревались, а твари подбирались все ближе и ближе.

Палант выхватила лазерный пистолет из кобуры на бедре Хэлли и тоже начала стрелять. Но оружие, казалось, заклинило.

Предохранитель!

Она едва не рассмеялась от того, что забыла о такой элементарной вещи, и тут же открыла огонь. Выбрав цель, она нажимала на спусковой крючок и поворачивалась к другой, не дожидаясь результата. Она старалась держать под контролем четыре коридора по дуге в четверть окружности. От воплей тварей едва не лопались барабанные перепонки, а от их смрада, несмотря на защитные маски, едва не останавливалось дыхание. Воняло кипящей кислотой вперемешку с расплавленным металлом и пропускаемыми по воздуху электрическими разрядами.

– Если мы тут погибнем, другие об этом не узнают! – крикнула она.

Сейчас, в пылу сражения, такой исход показался ей наиболее вероятным. Вейр и Таннам приказали наблюдать со стороны и попытаться высадиться на «Макбет», только если Палант, Хэлли и морпехи не справятся со своей задачей. Они придумали кодовую фразу, но что, если они не успеют произнести ее в самую последнюю секунду?

Даже если бы они достигли своей цели, то все равно не могли бы с уверенностью предсказать, чем закончится их вылазка. Никто точно не знал, сработает ли план, и может ли он сработать вообще. В этом уравнении было слишком много неизвестных, слишком много врагов и мало времени на раздумья. В любое мгновение на Палант могла наброситься очередная тварь и выпустить ей кишки. И это означало бы полный провал.

– Вызывай их! – крикнула Хэлли.

– Точно?

– У двух отрядов больше шансов, чем у одного. Вызывай.

Палант, не колеблясь, заговорила в свой планшет:

– Волна-два! Волна-два!

И сразу продолжила стрельбу.

– Всем, плазма на три! – скомандовала Хэлли.

– Мы все живьем сгорим! – отозвался Шпренкель.

– Лучше сгореть, чем…

Сквозь стену огня, размахивая хвостом, прорвался ксеноморф. Палант трижды выстрелила в него, но он полоснул Шпренкеля по горлу, и голова ее товарища взлетела под потолок, а тело рухнуло прямо ей под ноги. Вот так – был человек и нет.

– Плазма! – закричала Хэлли.

Палант никогда еще не слышала в голосе майора столько отчаяния. Казалось, сам воздух вокруг них плавился от нестерпимого жара, от которого не защищал даже боевой костюм. Застонав от боли, Палант упала на колени рядом с телом Шпренкеля.

Она уже не сомневалась в том, что ей тоже пришел конец.

27. Лилия

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

«Всего лишь слово, – думала Лилия. – Вот чего я жду. Одно лишь слово».

В ее ухо был вставлен крохотный приемник, настроенный на волну боевых костюмов Колониальных морпехов и наемников. Оставалось только услышать «Готово!» от Палант – или от Таннов, если Палант убьют, – и тогда все генералы Ярости окажутся под ее контролем, связанные с нею непостижимой технологией чужого разума, которая была растворена в ее крови.

Во всяком случае, она на это надеялась.

Для получения доступа к генералам они воспользовались чистым образцом. В случае с Александром технология сработала, и ему удалось передать сигнал о саморазрушении. Вроде бы ничто не мешает передать этот сигнал и другим генералам. Его усилит запущенный на полную мощность двигатель искривления «Пикси», и тогда сигнал мгновенно достигнет любого генерала во всей Сфере.

Она вспомнила ощущения в своем сердце, когда уничтожила Александра… жар, боль… в этот раз она ожидала, что будет хуже. Гораздо хуже. Если она не погибнет, когда расплавится двигатель искривления «Пикси», то ее собственное сердце, взорвавшись, распылит ее на атомы.

Она смирилась с мыслью о неминуемой смерти. Но воспринимала ее не как андроид. Она не перестанет функционировать, а действительно по-настоящему умрет. Все ее воспоминания, хорошие и плохие, мгновенно превратятся в ничто, как только откажет ее разум. Они нигде не сохранены, и их нельзя восстановить в новом теле. Ей предстояло умереть, как настоящему человеку, и сейчас, в последние минуты ее существования, эта мысль ее радовала.

Потом она вспомнила, куда ее ведут, и в ней снова зашевелился страх.

Корпус главного трюма был надежно укреплен. Лилия тысячи раз проходила мимо него, но ни разу у нее не появилось желания видеть то, что находилось внутри. Она заглянула туда только однажды, много лет назад, и то, когда королева отдыхала. С тех пор ей было достаточно одной мысли о том, что находится за этими стенами, чтобы ее бросало в дрожь.

А теперь ее вели как раз в главный трюм. Но если бы ее убили быстро – если бы Малони не захотела дать волю своему злорадству, – то Лилии не хватило бы времени выполнить то, что от нее ожидали Палант и Танны.

Корабль вздрогнул.

– Рано или поздно они вас уничтожат, – сказала Лилия. – Снаружи по крайней мере пять кораблей яутжа, а следом появятся и другие.

– Это не важно, – сказала Малони.

– Неужели?

Предводительница Ярости двигалась впереди Лилии, подталкиваемая своей рабыней Даной, несчастной кораблерожденной, считающей себя незаменимой помощницей. Малони приказала ей остановиться.

– Мы без труда с ними разберемся. Ты, Лилия, и сама знаешь, на что способен этот корабль. Но ты знаешь далеко не все. А теперь посмотрим, как там поживает наша старая знакомая.

Лилия подумала о том, что, если ей дать отпор? Возможно, она ликвидирует пару охранников из кораблерожденных, но сзади идут другие, а за теми следует с десяток шипящих и глухо рычащих ксеноморфов, ожидающих приказа своей повелительницы. Ее гибель будет равнозначна катастрофе. Столько людей рискуют ради нее своими жизнями, поэтому каким бы пыткам ее ни подвергли, какую бы боль она ни испытала, она должна как можно дольше оставаться живой.

– Думаешь, тебя спасут твои друзья на борту? – продолжила Малони. – Корабль яутжа, пробравшийся в ангар на пару с тобой, уже обезврежен. На нем была только старая увечная яутжа. Ксеноморфы с ней разобрались – захватили корабль и разорвали ее на куски. Надо отдать ей должное, держалась она неплохо. Что же до твоих друзей, то они не уйдут далеко от ангара. Прямо сейчас они…

Она склонила голову, прислушиваясь.

– Ах да, хорошо. Можно считать, что они уже мертвы.

Лилия постаралась ничем не выдать тревоги. Если Палант с морпехами действительно погибли, то на борт должны пробраться Танны с наемниками. Ситуация становилась все более безнадежной.

– От тебя осталась лишь тень былого величия, – сказала она. – А ведь тебя ожидала такая слава!

– Я и добилась величия! – воскликнула Малони. – И слава моя вскоре не будет знать границ! Разве ты не знаешь, чего мы достигли за последнее время? Разве тебе не хочется быть причастной к этим свершениям?

– К убийствам и резне? – Лилия бросила взгляд на Дану. – Ну да, тебе есть чем гордиться.

– Открыть, – приказала Малони, и широкие двери распахнулись в шлюз, отделявший корабельную атмосферу от более влажной и теплой среды трюма.

В спину Лилии ткнулась винтовка, и она сделала несколько шагов навстречу своей судьбе.

– Это знаменательный момент для нас обеих, – провозгласила Малони. – Уже очень давно ни один человек не приближался к королеве, кроме как в роли пищи.

– Разве не для этого меня сюда привели?

Малони пожала плечами.

– Возможно, она подавится мною, – сказала Лилия и рассмеялась.

Юмор – одно из человеческих качеств, которое она еще не до конца освоила, но она понимала концепцию иронии и смогла увидеть ее в данной ситуации. Жила как андроид, погибла как человек. Корм для твари.

Если она будет поддерживать разговор с Малони, то, возможно, такая эпитафия и не понадобится. Она предпочла бы что-нибудь покороче.

Жила как андроид, погибла как человек.

– Я вообще не должна находиться здесь, – сказала Малони. – Мое место на мостике, где я могу наблюдать за последними битвами. Но Ярость знает, что делать. Генералы сами успешно ведут сражения. Я, можно сказать, даже путаюсь у них под ногами.

– Твое время придет, – сказала Лилия.

Малони повернулась на своей платформе и посмотрела на нее. Окружающий ее тело гель, казалось, пульсировал, и его едва заметное волнение свидетельствовало о скрытых эмоциях.

– Мое время уже пришло. А твое давно миновало. Открыть.

Внутренние двери открылись. Дана и охранники из кораблерожденных охнули. Малони только улыбнулась и проплыла вперед, побуждая Лилию следовать за ней.

Лилия знала, что у нее нет выбора. Сейчас она ждала только одного слова – «Готово!» – но при этом была вынуждена делать все, что пожелает Малони. Сопротивление означало бы преждевременную гибель. Оставалось только потакать самолюбию Малони и надеяться, что времени хватит.

Лилия последовала за ней в логово королевы ксеноморфов. Двери за ними закрылись, и все вокруг изменилось. За ними, на расстоянии, на фоне гротескного ландшафта почти бесшумно следовали охранники.

Искра изменила трюм до неузнаваемости, больше, чем весь остальной корабль. Здесь почти не было прямых углов и никаких признаков когда-то бывших здесь палуб и переборок. Ксеноморфы превратили это место в дом для своей королевы, покрыв все поверхности своими мерзкими выделениями, расставив повсюду яйца и охраняя их.

Но Лилию поразили не только видимые изменения.

Воздух здесь был тяжелее и гуще. Теплый и влажный, он пропах чем-то кислым и протухшим. В трюме стояла тишина, и до них доносилось только тяжелое дыхание королевы и звуки жидкости, капающей из яйцеклада, из которого беспрестанно выходили новые яйца. Лилия проследила за тем, как с тихим хлюпаньем из полупрозрачного органа королевы выходит очередное яйцо. Больше всего ее тут поражало ощущение места. Как будто бы они находились вовсе не на борту «Макбета» или какого бы то ни было творения рук человеческих. Это место казалось абсолютно чуждым, словно не предназначенным для глаз людей, которые и не должны понимать, что тут происходит. Здесь правили исключительно ксеноморфы.

– В ней есть своя красота, – сказала Малони.

Лилия не могла не согласиться. Огромная, черная, покрытая шипами и острыми выступами, королева была одновременно прекрасна и ужасна.

– Ну ладно, скорми меня ей, и покончим с этим, – сказала Лилия.

– Никогда не подходила к ней так близко, – в старческом голосе Малони послышались нотки восхищения.

– Интересно, что она видит, глядя на тебя? – спросила Лилия. – Сумасшедшую старуху, давно пережившую свой век?

– Мои годы еще не закончились. У меня есть будущее, и ты, Лилия, могла бы стать его частью.

– Но я не хочу.

– Ты совершила кражу. Хотела предать меня. Странно… – Малони повернулась на своей платформе спиной к королеве, чтобы сосредоточиться на своей пленнице. – Странно, что ты вернулась.

– Я вернулась, чтобы остановить тебя.

– Что бы ты там ни задумала, твоим планам не суждено сбыться. Ярость слишком сильна.

Лилия посмотрела мимо Малони на чудовищную королеву, которая провела все эти бесчисленные годы прикованной к одному месту, бесконечно откладывая одно яйцо за другим. Интересно, мечтает ли о свободе само чудовище, или оно давно забыло, что значит свобода?

– На своем корабле я генерал, – продолжила Малони. – Мне достаточно только отдать мысленный приказ, и каждый ксеноморф на корабле устремится к тебе, чтобы разорвать тебя на куски.

Для Лилии ее слова стали сюрпризом. До этого они с Таннами и Палант сомневались, могут ли люди вообще использовать технологии неведомых чужаков. Либо они научились пользоваться ими уже после ее побега, либо от нее это скрывали.

В любом случае это не имеет значения. Сейчас она ожидала всего лишь одного слова. Одно слово, и они с Малони погибнут вместе – что в каком-то смысле несколько поэтично – вместе со всеми генералами Ярости и их кораблями.

– Чего же ты ждешь? – спросила Лилия.

– Я жду, когда ты полностью осознаешь свое поражение, – усмехнулась Малони. – Если хочешь, называй это причудой выжившей из ума старухи, но я хочу, чтобы перед своей смертью ты действительно поняла, что проиграла.

– И тем самым ты подвергаешь себя ненужному риску.

– В самом деле?

– Конечно. Убьешь меня сейчас – устранишь любую вероятность, что я стану причиной твоего поражения. Будешь медлить… С каждой секундой мои шансы возрастают.

– Как я сказала, это моя причуда.

«Одно слово, – думала Лилия. – Всего лишь одно слово».

– Но, возможно, ты права.

Малони отодвинулась от Лилии. Улыбка исчезла с ее лица.

Королева ксеноморфов зашипела. В тяжелой влажной атмосфере ее дыхание оседало каплями, вокруг головы клубились облачка пара.

Малони моргнула, и ксеноморфы вокруг нее подчинились приказу своего генерала.

28. Цзянго Танн

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Без Лилии и Палант некому было перевести речь Хашори, но пока голографический экран передавал изображение, все было ясно без слов. Корабль, на котором Якита пробралась внутрь «Макбета», был захвачен, сама Якита погибла.

Хашори изобразила руками какой-то быстрый жест, издала несколько сердитых звуков и, когда ритуал закончился, продолжила управлять своим кораблем.

Вейр, Робо и Хут сидели, пристегнутые ремнями к креслам, облаченные в боевые костюмы, с оружием в руках. Они были готовы броситься в бой в любую секунду.

Цзянго и Иветта тоже были облачены в костюмы, но нельзя было сказать, что они так же были готовы к бою.

Хашори подключила один из голографических экранов корабля к костюму Вейр. Помимо неподдающихся расшифровке знаков языка яутжа на нем мелькали изображения и графики, которые люди могли понять.

– Пятнадцать секунд, – сказал Цзянго. – Кто-нибудь знает, как это вообще работает?

– Должно сработать, – сказала Вейр. – Но если нет…

– Ну да, – усмехнулась Иветта. – Мы даже не заметим.

– Ты – звездный прах и в звездный прах обратишься… – произнесла Робо.

Было странно слышать такие поэтические слова из уст грубой женщины.

– Десять секунд.

Хашори приближалась к «Макбету» в полной маскировке, отключив все системы вооружения и двигатели, ловко пользуясь импульсом взорвавшегося неподалеку ядерного заряда. Если их каким-то образом и заметят, то решат, что это выведенный из строя корабль яутжа. Но, насколько можно судить по тому, как внутрь «Макбета» проник корабль Якиты, у Ярости не было технологий обнаружения маскировки яутжа.

«Но что, если они научились ее обнаруживать? – думал Цзянго. – Пропустив первый корабль, компьютеры могли понять, что допустили ошибку. Теперь они могут тщательно сканировать все пространство вокруг, готовые при первых подозрительных признаках разнести нас на атомы».

Мысль о том, что они даже не почувствуют, что умерли, нисколько не утешала. Цзянго крепче сжал руку жены. Та в ответ пожала его руку.

Сопровождавший их корабль продолжал обстреливать «Макбет», вызывая на себя ответный огонь с кормы. Так они надеялись обмануть Ярость и высадиться незамеченными.

На дисплее вспыхнул сигнал о том, что осталась одна миля. Уже слишком близко для ядерных зарядов. Ярость не сможет уничтожить их, не подвергая риску собственный корабль.

Ближе… Ближе…

Хашори вдруг оживилась и принялась что-то быстро бормотать на своем языке, возбужденно размахивая руками.

– В чем дело? – спросила Вейр.

– Без понятия, – ответил Цзянго. – Я же говорил, что не понимаю их язык!

– Полмили, – сказала Иветта. – В любом случае ждать недолго.

– О Боже! – воскликнул Хут. – Посмотрите на экран! Вон там!

Похоже, прибыла кавалерия.

Рядом с «Макбетом» из маскировки вышли еще три корабля яутжа. Сбитый с толку, Цзянго переводил взгляд с одного экрана на другой.

– Их стало больше? – спросила Иветта.

Хашори снова заговорила, вероятно, сердилась, что они ее не понимают. Потом она успокоилась и склонила голову набок.

– Старейшина… Калакта… – произнесла она.

Было заметно, что слова даются ей с трудом.

– Кто? – спросила Вейр.

– Старейшина яутжа, – пояснил Цзянго. – Тот самый, с которым три месяца назад встречалась Иза, когда мы все считали, что яутжа пошли в наступление. Тот самый, что заключил договор.

– Видно, не сиделось ему на месте, – предположила Робо. – Стыковка через пятнадцать секунд. Повеселимся!

Первый из прибывших кораблей яутжа пристыковался к воздушному шлюзу, к нему прикрепились второй и третий, образовав своеобразный мост на «Макбет».

Хашори обогнула их и приткнулась к последнему. Едва корабль замер, как она проворно выпрыгнула из своего кресла, схватила боевое копье и рванула к двери мостика.

– Калакта! – повторила она в радостном возбуждении.

Глаза ее сияли, плечи расправились; она казалась выше и сильнее обычного. Цзянго понял, что таково состояние яутжа перед боем.

– Ну что, готова? – обратился он к жене.

– Нет, – ответила Иветта. – Я боюсь и пока не хочу умирать. Хочу больше времени провести с тобой.

Он прижался к ней лбом – шлемы мешали им поцеловаться.

– Ну что ж, выживем или погибнем вместе.

– Небольшое утешение, – сказала она, глядя ему в глаза на прощание. – Вперед, старина. Спасем Галактику!

Вейр, Робо и Худ направились к воздушному шлюзу. Танны старались не отставать. Дверь с шипением отъехала в сторону, давление выровнялось. Хашори первой вошла в шлюз, за ней следовали наемники, замыкали шествие Цзянго с Иветтой. Они перешли в следующий корабль, потом в другой – пока не прошли через все три. Каждый корабль отличался от предыдущего, и в каждом стоял особый запах, но у них не было времени задумываться об этом.

Едва Цзянго с Иветтой добрались до шлюза, ведущего непосредственно на «Макбет», позади них раздался мощный взрыв. Цзянго почувствовал, как что-то тянет его назад. Иветта схватила его за ноги, Вейр за руки. Вырывающийся через пробоину воздух увлекал их в открытый космос.

Корпус одного из кораблей яутжа пробила пушка с орудийной башни «Макбета».

Вейр что-то кричала ему, но из-за рева ветра он ничего не слышал. Костюм вокруг него сжимался, воздух покидал легкие. Он знал, что, даже если его выкинет в открытый космос, он еще проживет некоторое время. Если их не пришибет обломками, то они с Иветтой будут парить в пространстве день-другой, пока не кончится кислород. Ему доводилось слышать рассказы о космических путешественниках, погибших от голода и жажды до того, как отказали их костюмы.

Нет, он не согласен на такой мучительный конец. Один выстрел в глаз Иветте, другой в его собственный, и они быстро уйдут вместе.

Огромные ладони потянули его на себя.

Это были мощные руки высоченного яутжа, равного которому он еще никогда не видел. Его кулаки были больше головы Цзянго. Он что-то рычал, а Робо позади него отчаянно колотила по панели управления шлюзом. Двери захлопнулись, и воздух с шипением начал заполнять небольшое изолированное помещение.

За дверями глухо рванул очередной взрыв. Цепочка кораблей отдалилась от «Макбета».

– Вот дерьмо! – взревел Хут. – Нас чуть не задело!

Цзянго наконец-то перевел дыхание и поднял голову. Внешняя дверь шлюза, прикрепленного к громадному кораблю, снова раскрылась, и оттуда послышались звуки боя. Мелькали тени, верещали ксеноморфы, рычали яутжа. Сейчас не было времени радоваться тому, что они выжили, нужно было отбиваться.

– Теперь вся надежда на вас двоих! – крикнула Вейр, хватая Цзянго за шиворот и подтягивая к себе. – Мы постараемся защитить вас и довести до центральной части. Они здесь тоже ради вас.

Она показала через свое плечо на дверь.

– Сколько их? – спросил Цзянго.

– С дюжину, – ответила Вейр. – Никогда не видела таких…

– Мощных.

– Страшных и грозных. Хорошо, что они на нашей стороне. Что ж, поторопимся. Палант и ее команда уже продвигаются внутрь, так что нам стоит пробраться на другой уровень.

– С ними все в порядке?

– Нет. Они потеряли Шпренкеля, а Бествик тяжело ранена.

– О нет, – вырвалось у Цзянго.

– Это война, – сказала Вейр. – Жалеть будешь потом.

Хитросплетение коридоров «Макбета» походило на разворошенное гнездо термитов, по которому суетливо и беспорядочно бегали гигантские насекомые.

Яутжа с наемниками бок о бок сражались с врагом. Целеуказатели яутжа перепрыгивали с одной твари на другую, лучи лазеров устремлялись прямо в цель, разнося панцири чудовищ на куски и перепрыгивая на следующих. Размахивая трезубцами и боевыми копьями, прикрепленными к наручам лезвиями и метательными ножами, воины бросались вперед, чтобы столкнуться с врагом лицом к лицу. С каждым поверженным чудищем яутжа испускали победный клич, и Цзянго вскоре уже казалось, что он различает не только голоса воинов, но и их манеру сражаться.

Среди них выделялся Калакта.

На протяжении всех последних минут – пока они перебегали с одного корабля на другой, спасались от взрыва и декомпрессии и отражали одну волну ксеноморфов за другой – Цзянго невольно замечал, что к одному из своих собратьев яутжа относятся с особым почтением. Высокий, величественный и пожилой представитель их рода действовал в бою с поистине завораживающей грацией. Другие воины вовсе не стремились держаться к нему поближе, не старались загородить его своими телами, потому что такая защита была бы для него унижением. Хватало того, что они время от времени бросали на него взгляды, словно стараясь привлечь его внимание, чтобы похвастаться каждой новой жертвой.

Старейшина Калакта и сам убивал без счета.

Вейр, Хут и Робо держались вместе, окружив Цзянго с Иветтой и действуя как единая боевая группа. Стоило отдать им должное – получалось у них неплохо. Все сомнения, которые раньше возникали у Цзянго, пытавшегося мысленно сравнивать наемников с Колониальными морпехами, развеялись с первыми же выстрелами.

Робо держала в своей автоматической руке солидного вида пушку, стрелявшую мини-ракетами сокрушительной мощи. Она настолько ловко обращалась с ней, водя стволом из стороны в сторону, что казалось, это тяжеленное орудие ничего не весит. Хут держал в каждой руке по небольшому лазерному пистолету и стрелял из них одновременно, иногда в разных направлениях. Цзянго подозревал, что выбирать цели наемнику помогает не только боевой костюм.

Капитан Вейр орудовала комбинированной винтовкой морпехов, переделанной под стрельбу лазером и нанопатронами одновременно. Лазер останавливал врага, а нанопатрон вонзался в тело и взрывался там. Шанса на ошибку не оставалось. Всякий раз, когда Вейр попадала в ксеноморфа, чудище погибало.

Коридор превратился в настоящую бойню. Воздух загустел от едкой вони и пара; из-за затрудненного обзора и постоянного мельтешения экраны шлемов переключились на инфракрасный свет и тепловизоры. Цзянго почувствовал, как у него под ногами колыхнулся пол, и поначалу подумал, что это корабли яутжа продолжают атаковать «Макбет».

Вейр быстро его переубедила.

– Пол плавится! – крикнула она. – Нужно отступить, иначе мы превратимся в суп с ксеноморфами!

Яутжа, похоже, тоже поняли, в чем проблема. Они перешагивали через останки ксеноморфов, высотой уже доходившие им до коленей. Мертвые твари взрывались изнутри и растекались едкой массой, быстро растворявшей прочное перекрытие.

Один яутжа провалился вниз, и за ним тут же спрыгнули три ксеноморфа, набросившись на него в едином порыве. Двое ухватились за плечи с обеих сторон, а третий впился в шею и внутренней челюстью разгрыз шлем. Умирая, воин продолжал нажимать на спусковой крючок бластера, целясь вверх и прожигая насквозь череп нападавшего и свой собственный. Затем упал, не издав ни единого звука.

Его товарищи продолжали бой. Вейр с наемниками держались позади яутжа, поскольку это было самое безопасное место. К ним жались Танны.

Сверху посыпались еще ксеноморфы, словно воодушевленные успехами тех, кому удалось погубить яутжа. Старейшина Калакта и трое других сосредоточили на них огонь, буквально прожигая и прорубая себе проход через враждебную массу вдоль коридора.

– Это займет целую вечность! – крикнул Цзянго. – Вейр, у нас не так много времени, нужно ускориться!

– Я слышу, – отозвалась Вейр. – Держитесь здесь. У меня идея.

Она выдвинулась вперед, пока почти не поравнялась с Калактой. После того как капитан наемников привлекла к себе внимание старейшины, они обменялись какими-то примитивными знаками, смысл которых Цзянго улавливал с трудом.

– Что происходит? – спросил он, когда Вейр вернулась к своей группе.

– Надеюсь, он понял, – сказала она.

– Понял что?

– Спускаемся на другой уровень, – пояснила Вейр. – Не отходите. Хут, Робо, приготовьте индукционные гранаты. Согласуем время взрыва.

Наемники достали из-за поясов какие-то небольшие предметы и чуть помедлили, пока их боевые костюмы настраивались на время детонации взрывчатого вещества. Потом почти танцевальным движением они швырнули эти предметы вперед по коридору, мимо яутжа, прямо в колыхающуюся массу ксеноморфов.

– Пять секунд, – предупредила Вейр.

Калакта обернулся, и Вейр махнула ему рукой. Товарищи старейшины обрушили на ксеноморфов сокрушительный шквал огня из бластеров, а потом яутжа, наемники, Цзянго и Иветта рухнули на пол и плотно прижались к нему.

Цзянго ощутил сильный толчок в грудь, едва не лишивший его дыхания. Но боевой костюм поглотил значительную часть импульса и шума, и через пару секунд Робо с Хутом подняли его и Иветту на ноги.

– Бежим! – крикнула Вейр.

Яутжа вел их вперед. Весь коридор перед ними был разворочен чудовищным взрывом. Чуть дальше в полу образовалась воронка, в центре которой зияла огромная дыра. Перед тем как прыгнуть, наемники отправили в нее плазменные заряды.

В большом помещении внизу валялись только мертвые и умирающие ксеноморфы.

– Времени мало. Сюда, – отрывисто скомандовала Вейр.

Сверившись с грубой картой Лилии, записанной в памяти их костюмов, пестрая команда яутжа и людей двинулась в недра корабля.

29. Акоко Хэлли

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Ее люди гибли.

Шпренкель умер на месте, вероятно, даже не заметив того, как его голова отделилась от тела. Везучий сукин сын. Бествик умирала тяжелее. Потоком плазмы из своих винтовок они сбили с ног атакующих ксеноморфов, но эта же плазма задела и их боевые костюмы. Костюмы, конечно, поглотили большую долю энергии, но все равно покрылись подпалинами и едва не полопались. И Бествик пришлось хуже всего.

С каждым выдохом Хэлли изрыгала проклятия и мысленно клялась идти вперед до последнего.

– Осталось недалеко! – крикнула Палант. – Мы почти дошли!

«Мы все погибнем по дороге», – промелькнуло в голове у Хэлли. Но времени на сомнения не оставалось. Датчики костюмов показывали, что в четырехстах ярдах от них, тремя уровнями выше, сейчас находится группа Вейр, на которой ксеноморфы и сосредоточили свои атаки. Тем хуже для Вейр и ее товарищей. Команде Хэлли, можно сказать, даже повезло.

Хайк поддерживал Бествик, подхватив под мышки. Он почти волочил ее, держа в другой руке винтовку и целясь. Их костюмы проецировали на шлемы составленную Лилией карту, и если она не ошибалась, то центр управления генералами находился в пятидесяти ярдах прямо по курсу.

Хэлли старалась отогнать от себя сомнения, но они упорно возвращались. В самый разгар сражения инстинкты брали верх, но этот прием был отработан годами тренировок. Ее не даром называли Снежной Сукой – сердце билось спокойно, движения были уверенными, действия – продуманными. Но в глубине души она ощущала, что все они обречены. С каждым шагом она ожидала, что сжимающийся вокруг ее отряда капкан смерти вот-вот захлопнется. Так или иначе, через несколько минут все они всё равно погибнут.

– Движение в пятидесяти ярдах, – прошептал Хайк.

– Вижу. Пригнуться.

Контакта с врагом не было минуты три, и сейчас, когда они подобрались так близко к центру, она не хотела понапрасну ввязываться в бой. Пригнувшись, они вжались в нишу. Хайк прикрыл ладонью рот Бествик. Костюм впрыскивал в ее организм огромную дозу обезболивающих, фактически замораживая болевые рецепторы, но она все равно тяжело дышала от шока.

Она умрет через несколько минут.

Сенсоры движения зафиксировали с десяток объектов, быстро приближающихся к ним с той стороны, откуда они только что пришли.

– Палант. Мы с тобой… – начала Хэлли, но Бествик застонала и выкатилась в проход.

– Идите!

– Бествик!

– Мать вашу, идите же!

С трудом поднявшись на ноги, Бествик заковыляла назад по коридору, открыв огонь. Лазерный луч вспыхивал и гас под яростный визг погибающих ксеноморфов.

Хэлли увидела в глазах Хайка гордость, смешанную с болью. Должно быть, Бествик умоляла его отпустить ее. И Хэлли не могла винить за то, что он принял такое решение. Он позволил Бествик умереть с честью, как настоящему морпеху.

Ее смерть не должна стать напрасной.

– Бежим! – крикнула Хэлли, и они с Хайком и Палант, не оглядываясь, пустились со всех ног. Они слышали, как стреляет винтовка Бествик и как верещат умирающие враги, скребя когтями по полу и стенам. Долго она не продержится, но если они поспешат, то этого хватит.

– Вейр, мы почти на месте! – крикнула Хэлли в коммуникатор. – Отвлекайте их, как только можете!

– Так точно. Поняла, – ответила Вейр. – У нас тут подмога. Калакта.

– Сам Калакта? – недоверчиво переспросила Палант.

– Да, слышала, вы с ним друзья.

Палант ничего не ответила. Хэлли понимала, насколько это знаменательный момент, когда яутжа сражаются бок о бок с людьми против общего врага. Возможно, о них теперь даже сложат песни.

Но если выживших не останется, то складывать песни будет некому.

– Что ж, обнимемся позже, – сказала Хэлли. – А пока устройте этим тварям веселую жизнь.

– У нас тут настоящий ад, – отозвалась Вейр. – Удачи, ребята.

Это прозвучало, скорее, как прощание перед вечной разлукой.

Через несколько секунд костюм Хэлли зафиксировал чудовищный всплеск плазмы там, где находилась Вейр. За всплеском последовали несколько взрывов, встряхнувших корабль и отдавшихся гулом в ногах.

– Вот наш шанс, – сказала Хэлли. – Пробираемся в центр, проверяем, нет ли врага, и ты занимаешься своими делами, пока мы с Хайком сторожим.

– Так точно, – запыхавшись, выдавила Палант.

Стрельба позади усилилась, потом послышался протяжный крик Бествик. В нем не было боли и отчаяния, только вызов, брошенный врагу.

– Пригнуться! – крикнул Хайк.

Он схватил Палант и швырнул ее на пол, и сам упал позади нее. Коридор содрогнулся от мощного взрыва. Балки и перекрытия заскрипели от давления. Хэлли тут же поднялась, стараясь не думать о Бествик, которая сделала все, что могла, задерживая врага. Теперь нужно было воспользоваться этим шансом.

Она схватила Палант и потащила ее за собой, сверяясь с датчиками движения и всматриваясь в окутанный дымом полумрак перед собой. Техника, конечно, вещь неплохая, но в любой момент она может подвести. Себе она доверяла гораздо больше, чем какой-то компьютерной программе.

– Вот, – сказала она, останавливаясь у невысокой, ничем не примечательной двери.

Дверь оказалась заперта. Один выстрел из лазерного пистолета открыл ее нараспашку.

– Хайк, на страже, – сказала Хэлли, заглядывая внутрь.

Это было небольшое темное квадратное помещение, в центре которого возвышалась платформа, на которой находилось нечто, чего Хэлли никогда раньше не видела.

– Это еще что за хреновина? – вырвалось у нее.

– Искра, – прошептала Палант. – Или… ее часть. А это значит…

Хэлли обошла платформу, не опуская винтовки. Небольшая светящаяся сфера, размером с человеческую голову, парила над платформой, медленно вращаясь, словно миниатюрная, только что созданная планета. Бледно-голубой свет сменялся зеленым… затем розовым; огни не гасли и не вспыхивали друг за другом, они не смешивались, а словно менялись в сознании Хэлли всякий раз, как она моргала или отводила взгляд в сторону.

– Не нравится мне это, – сказала она.

– Это не важно, – сказала Палант. – Наверное, тут вообще ничего не имеет значения.

– В каком смысле?

– Друкати, – произнесла исследовательница и покачала головой, сжимая в ладони крохотную склянку с образцом нанотехнологии. – Яутжа нашли этот образ в памяти Оскара и поняли, что это такое. Старейшина Калакта что-то говорил мне об этих таинственных существах. Но… если эта Искра управляет всеми генералами, то все, что мы делаем, не имеет значения. У нас нет выбора. Все во власти Друкати.

– Ты вообще о чем? – переспросила Хэлли, не привыкшая к научным и философским загадкам.

– Мы поступаем только так, как должны поступить, – сказала Палант, обходя по кругу загадочный объект.

– Ну, так давай делай что до́лжно, и сваливаем отсюда, – нетерпеливо сказала Хэлли. – Мне это очень не нравится.

Она кивнула Хайку и подошла к двери.

– Командир?

– Это очень странно. Не теряй бдительности.

Из коридора доносились звуки далекого сражения. В помещении за их спинами было тихо.

– Ну, была не была, – прошептала Палант.

Хэлли обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Иза вводит содержимое склянки в эту странную, тревожащую ее штуковину.

Палант выпрямилась и посмотрела на Хэлли.

– Ну? – спросила та. – Все в порядке?

– Скоро узнаем, – ответила Палант.

Закрыв глаза, она громко и четко произнесла в коммуникатор своего костюма одно слово:

– Готово.

30. Лилия

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Лилия сразу же ощутила перемену.

Пока к ней шагали ксеноморфы, она почувствовала, как ее наполняет таинственная сила. Ее разум открылся навстречу неизведанным далям. Сердце тяжело колотилось, затрудняя дыхание. В прошлый раз она воспринимала связь с генералом Александром как длинную и узкую дорогу, по которой можно было пройти и достучаться до того, кто находится на другом ее конце.

На этот раз перед ней расстилались бесчисленные дороги, ведущие во всех направлениях.

– Готово, – услышала она в миниатюрном передатчике голос Палант, спокойный и уверенный.

– Прочь сомнения, – сказала Лилия.

Глаза Малони расширились, возможно от страха. Несмотря на то что первый ксеноморф уже приблизился к ней почти вплотную, Лилия продолжала излучать спокойствие и уверенность. Сердце ее раскалялось с каждым ударом. Глубоко в сознании зародилась мысль: «Разрушить… Разрушить…», и она направила ее по миллионам дорог и миллиардам маршрутов.

На борту «Пикси» включился автоматический передатчик сигналов, соединенный с двигателем корабля. Всего за несколько секунд двигатель искривления – этот поразительный многомерный узел ядерного вещества и перепутанных между собой измерений – расплавился и взорвался, выделив колоссальное количество энергии. Благодаря этой энергии послание Лилии разлетелось по всему космосу.

– Ты что делаешь? – требовательно спросила Малони.

Лилия видела, как окружающий тело дряхлой женщины гель заструился ручейками, покрылся пузырьками, начал вскипать – сердце его хозяйки тоже разогревалось. Та вскрикнула. Это мало походило на крик, ведь по-хорошему Малони должна была умереть еще несколько десятилетий назад. Ее разум в последние секунды своего существования, по всей видимости, осознал эту простую истину.

– Прочь… сомнения… – повторила Лилия.

Ее послание было сильным и неоспоримым, потому что исходило из ее собственного сердца, а оно, переделанное Таннами, обладало неимоверной силой. Они внесли лишь небольшие изменения, взяв кое-что из андроида Оскара. Лилия не удивлялась тому, что ее такое древнее сердце, пусть и преисполненное страстями и сомнениями, содержит столько потенциальной энергии.

Малони захлебывалась в крике, переходящем в визг. Королева ксеноморфов повернула к ним свою голову и посмотрела на Лилию – вероятно, предчувствуя свою гибель. Может, даже приветствуя ее.

«Жила как андроид, погибла как человек», – подумала Лилия.

Все еще рассылая исходящий от ее сердца сигнал, она чувствовала, как начинает плавиться «Пикси». Она ощущала присутствие Искры, используемой как центр управления всеми генералами Ярости.

«Разрушить, – повторяла она. – Разрушить».

В последний миг своего существования Лилия постигла тайну Искры.

31. Джерард Маршалл

Нора «Бета-12», за пределами Солнечной системы

2692 год н. э., декабрь

«Простите меня за то, что мне придется сделать», – подумал Джерард Маршалл.

Он даже не знал, к кому обращается – в богов он не верил, а связь с Советом Тринадцати была прервана. Через нору «Бета-12» дошла весть о победе Ярости, и он тут же отключил все передатчики на корабле. Никто не должен знать, где они находятся. Этот буксир всегда выглядел мертвым и покинутым и должен оставаться таким, пока не будет выполнена задача.

Маршалл ожидал сопротивления со стороны Люсьен и Родригес и даже подготовился к нему, засунув лазерный пистолет за пояс, пока они не видели. Конечно, они были солдатами, выполняющими приказы, но он хорошо знал, как они к нему относятся. Как к члену Совета Тринадцати – коррупционеру, привыкшему использовать власть исключительно в своих интересах.

«Я даже сам не уверен, что знаю, кто я теперь», – подумал он, в очередной раз взглянув на голографический экран. Возложенная на него задача словно смела с него все наслоения, обнажив ядро его личности. Он уже не был алчным собственником, считавшим благополучие компании «Вейланд-Ютани» смыслом своего существования. Не был жадным до власти членом Совета, который был готов пойти на все что угодно ради сохранения этой власти.

Просто человеком. Жаль, что он никого по-настоящему не любил. Но сожаления для слабаков, а слабаком он не был. Ему нельзя проявлять слабость. То, что ему предстоит, требует силы воли и стойкости убеждений. Повернувшись, он встретился взглядом с двумя морпехами, смотревшими на него широко открытыми глазами.

– Мы поможем, – сказала Люсьен.

Маршалл кивнул.

– Ты только что решила? – спросил он.

– Да.

– А что, если бы ты приняла другое решение? Вдруг то, что мы делаем, – неправильно?

– Тогда бы ты был уже мертв.

Маршалл улыбнулся. Затем рассмеялся. Получается, что судьба пяти столетий прогресса Сферы Людей зависит от двух Колониальных морпехов. Но это не снимало с него ответственности за принятие решения.

– Может… это и к лучшему, – добавила Люсьен.

– Действительно?

Никто не ответил.

Он снова бросил взгляд на экран. Как минимум десять источников чудовищной радиации в Солнечной системе, и ни один из них не походит на следы от ядерных зарядов людей. Это оружие Ярости, чудовищно мощное и смертоносное. Два источника располагались у спутников Юпитера, один в миллиарде миль к северу от орбитальной плоскости Нептуна, три в поясе астероидов, другие возле Марса и расположенных неподалеку от него баз.

Четыре источника около Земли.

– Продолжайте наблюдение, – приказал Маршалл. – Любые новые источники, все, что может объяснить происходящее. Немедленно сообщайте мне. Я начинаю процедуру.

Люсьен и Родригес кивнули, оставаясь у панели связи разрушенного корабля. Маршалл же подошел к пульту управления в центре рубки. Он уже несколько раз внимательно осмотрел это небольшое устройство, удивляясь тому, сколько мощи скрыто в такой невзрачной с виду вещице. Совет Тринадцати давно решил предусмотреть защитные меры для нор. Система подпространственных сообщений сулила человечеству не только необычайный скачок в развитии, но и представляла большую опасность в случае захвата ее врагом.

Многие считали руководителей «Вейланд-Ютани» ослепленными властью высокомерными эгоистами, стремящимися только к приумножению своей власти, а разработки новых технологий лишь способами ее удержания. Да, в этом была немалая доля правды, но Компанией управляли отнюдь не глупые люди. Они прекрасно понимали, что при составлении планов на будущее необходимо учитывать уроки прошлого, а история человечества, казалось, состояла из сплошной череды вторжений и завоеваний.

Если рассматривать общий путь развития человечества, то оно только относительно недавно начало путешествовать в космосе, а двигателями искривления пользовалось и того меньше. За последние несколько столетий оно освоило лишь крохотную часть Галактики, и исследованная ими зона охватывала не более процента всех ее бесчисленных звезд и планет.

Даже за такой короткий промежуток времени люди успели повстречать злобных ксеноморфов и воинственных яутжа, загадочных арктурианцев и многочисленные неразумные виды. Было бы логично предположить, что рано или поздно они наткнутся на еще более могущественную расу, которой захочется покорить или даже уничтожить человечество.

На этот случай и был предусмотрен «Феникс».

По иронии судьбы, Маршалла привела сюда война не с неизвестными разумными чужаками, а с выходцами с его же родной планеты.

Маршалл поднес руку к панели станции и ввел первую серию кодов активации. Устройство загудело. Он почувствовал себя богом, держащим в своих руках Сферу Людей и запустившим пальцы в их величайшее творение – норы, пронизывающие пространство и время. В то же время он ощущал себя и демоном, игравшим судьбами миллиардов живых существ.

– Есть новости? – спросил он.

– Ничего нет, – ответила Люсьен.

– Продолжайте наблюдение.

– Она имела в виду, совсем ничего, – пояснила Родригес. – Никаких переговоров, никаких обрывочных сигналов. Солнечная система как будто разом вся стихла. Никто ничего не передает. Просто… замолчала…

Маршалл мгновение помедлил. Потом продолжил вводить серии кодов. Некоторые запомнил компьютер его костюма. Один был записан на кусочке обсидиана, висевшего у него на шее. Шестнадцать букв, номеров и символов в виде узора на подвеске.

Последние ряды цифр хранились исключительно в его памяти. Он ввел все, кроме последних трех.

– Что там? – снова обратился он с вопросом к солдатам.

Они не отвечали. Он оглянулся и увидел их широко раскрытые глаза.

– Все совсем тихо, – прошептала Люсьен.

– Ну все, выбора у нас нет, – сказал Маршалл. – Вы прекрасно это понимаете. Нужно остановить врага. Нельзя, чтобы он распространял свое влияние дальше.

Казалось, он убеждал не столько их, сколько самого себя. Они закивали. Он почувствовал, как кивает в ответ.

Джерард Маршалл ввел последние три цифры, позволявшие ему отбросить развитие человечества на четыре столетия назад. Набирая, он шептал их вслух.

– Четыре… два… шесть…

Устройство управления засветилось красным. Под его рукой показалась виртуальная кнопка.

Не разрешая себе поддаваться страхам или сомнениям, запрещая даже задумываться о судьбах огромного количества людей, он нажал на кнопку.

Устройство на мгновение загудело громче, а потом стихло. Как будто бы ничего не изменилось.

На самом деле изменилось всё.

32. Выжившие

«Макбет», Солнечная система

2692 год н. э., декабрь

Посреди хаоса сражения, когда воины яутжа сражались с ксеноморфами в рукопашном бою, а наемники тратили последние боеприпасы на наступавшие полчища отчаянно верещавших тварей, Цзянго Танн расслышал голос Изы Палант.

– Готово!

Он повернулся к жене и сжал ее руку. В последние секунды жизни они взглянули друг другу в глаза, без всяких слов, только улыбаясь. Они прожили вместе долгую жизнь, потеряли сына, но сохранили любовь. Можно было смело утверждать, что по сравнению с огромным количеством людей им повезло. Несказанно повезло.

Взрыв выбил воздух из легких, лишая Цзянго чувств. Последняя мысль, что промелькнула у него в голове – «Я все еще держу ее за руку».

* * *

Иза Палант приготовилась к смерти. Искра, странное создание, пульсировало и переливалось всеми цветами радуги. Она знала, что Лилия сейчас выполняет свою задачу. Потом раздался взрыв. Палант закрыла глаза, ожидая неминуемого конца, но за мгновение до того, как мир вокруг нее завертелся, она заметила, что Искра исчезла.

Что-то сильно ударило по ее руке. Палант закрыла глаза, упала на бок и инстинктивно обхватила голову руками, чтобы защитить себя. Боевой костюм затвердел, смягчая столкновение, но не смог поглотить весь импульс.

«Я еще не умерла», – думала она.

Странно. Если бы их план сработал, то Лилия взорвала бы всех генералов, а вместе с ними разнесла на атомы «Макбет».

Или я все-таки умерла?

Она открыла глаза и увидела, как на нее летит переборка. Отвернувшись, она прижалась к стене. На другом конце помещения Хэлли и Хайк цеплялись друг за друга и за вырванные из стены трубы. На платформе в центре не было никаких следов Искры. Как будто бы ее вообще никогда не существовало.

Это странное создание явно позаботилось о своей безопасности. Палант вспомнила о Друкати.

– Что случилось? – спросил Хайк.

– Мы живы, вот что, – ответила Хэлли.

Проверив датчики своего костюма, майор передала показания на другие костюмы.

– Ну и зашибись, – выпалил Хайк.

Палант оставалось только молча с ним согласиться.

«Макбет» исчез. На экранах отображался только фрагмент схемы корабля, размером не более шестой части от того, что был прежде. Из того, что осталось, многое изменилось. Отсутствовали нос и просторные трюмы. Сохранилась только корма шириной ярдов в двести.

– Он выбросил центральное ядро, – сказала Хэлли.

– Или же это сделала Искра, чтобы спастись, – предположила Палант.

– Вейр! – произнесла Хэлли в коммуникатор. – Танн! Кто-нибудь!

Ответом были лишь статические помехи.

– Если мы выжили, то логично допустить, что выжили и некоторые из врагов, – сказал Хайк.

– Значит, сражение не закончено, – сказала Хэлли. – Проверить оружие. Нужно выбираться из этого летающего гроба.

– На чем? – спросил Хайк.

– Посмотри на экран.

Палант взглянула на свой экран. Изображение фокусировалось и вновь расплывалось по мере того, как медленно вращающаяся корма «Макбета» удалялась от радиоактивного облака, покрывавшего останки основной части корабля. За ней следовали три каких-то вытянутых объекта.

– Обломки? – спросила Палант.

– Корабли яутжа, – сказала Хэлли. – Ладно, идем. Посмотрим, кто еще выжил.

Опираясь на стену, Хайк встал и направился к выходу. Хэлли и Палант подняли оружие. Хайк кивнул, досчитал до трех и активировал дверь.

В темном проеме словно из ниоткуда выросла Хашори, тело ее покрывали многочисленные раны. Она была без боевого шлема, с изогнутым, расплавленным кровью ксеноморфов копьем в руке. Планшет Палант затрещал, переводя ее слова.

– Еще люди выжили, – сказала яутжа. – Они оказались крепче, чем мы думали.

– Пора бы уж привыкнуть, – пробормотала Хэлли.

Позади Хашори Палант разглядела Таннов и двоих наемников.

– А где Хут? – спросила она.

– Хут погиб, – ответила Вейр, входя в помещение мимо Хашори. – Погиб во время взрыва. Вместе с двумя яутжа. Коридоры до сих пор кишат ксеноморфами. Но ими вроде бы никто больше не управляет… Хотя от этого они не стали менее опасными. Похоже, что у андроида все-таки получилось.

– Похоже, что так, – согласилась Палант.

Ее охватила грусть при мысли о том, что Лилия пожертвовала собой ради всех них.

– Прибывают еще яутжа, – сообщила Хэлли.

– Это хорошо, – сказала Робо. – Жду не дождусь, когда можно будет убраться с этого куска дерьма.

– Я тоже, – кивнула Хэлли. – Но сначала нужно немного прибраться.

– Подождите, – сказала Палант. – Сперва нужно убедиться в том, что все в порядке. Хашори, ты можешь поинтересоваться у пилотов ваших кораблей, что случилось?

Пока Хашори связывалась с одним из кораблей яутжа, летавшим вокруг поврежденного «Макбета», люди молча ждали, не зная, что еще говорить. Мысль о том, что их план, возможно, сработал, вдохновляла, но без подтверждения радоваться этому было преждевременно.

Хашори заговорила.

– «Макбет» взорвался, и от него отсоединилась корма, на которой мы находимся сейчас. На ней имеется двигатель искривления и кое-что еще.

– Хорошо, – сказала Хэлли. – Это значит…

– Еще новости, – прервала ее Хашори. – Массивные взрывы по всей системе. Другие корабли Ярости уничтожены. Генералы самоуничтожились.

Палант позволила себе улыбнуться – несмотря на горечь потерь, пережитые страдания и скорбь по погибшим друзьям. Радость отразилась и на лицах других людей в помещении. Немного изменилось даже выражение лица Хашори – она прищурила глаза и приоткрыла рот.

– Значит, у нее на самом деле получилось, – сказала Хэлли.

– А что теперь будет с нами? – спросил Цзянго Танн.

– В каком смысле? – повернулась к нему Робо. – Мы герои! Я начинаю сочинять хвалебную песнь уже сейчас.

– Только не это! – в шутку воскликнула Вейр. – Знаю я, как ты поешь.

– Мы еще не закончили, – строго сказала Хэлли и посмотрела на Палант, а потом снова на Таннов. – Вы знаете, что я имею в виду.

– Ты имеешь в виду Компанию, – сказала Палант. – Ее руководителям захочется только одного – как можно быстрее присвоить обломки этого корабля. Переделанный Искрой двигатель искривления. Выживших ксеноморфов. Кто знает, чего еще.

– Ну да, – кивнула Хэлли.

– Ну тогда вылетаем и разносим его ядерным зарядом ко всем чертям, – предложил Хайк.

– Не думаю, что мы вправе принимать такое решение, – задумчиво сказала Палант, посматривая на Хашори.

Ее планшет переводил их разговор, и яутжа внимательно прислушивалась к нему, склонив голову.

– Останки «Макбета» заберут себе яутжа.

– Нет, – сказала Хэлли.

Никто из них не поднял оружия, но между ними тут же почувствовалось нарастающее напряжение. Палант это совсем не нравилось.

– Нам их не остановить, – сказала она. – Даже если мы захотим. Акоко, ты действительно хочешь продолжить бой?

Хэлли тяжело вздохнула.

– А ты? – спросила Иветта Танн.

– Я отправляюсь с ней, – Палант кивком указала на Хашори. – Мне кажется… места хватит и на вас двоих… если вы захотите.

– Отправляешься куда? – спросил Цзянго.

– Не знаю, – ответила Палант. – Тем интереснее.

– Но ведь по всей Сфере Людей остаются ксеноморфы, – сказала Хэлли. – Даже после того, как корабли Ярости уничтожены вместе со всеми генералами. Их солдаты выжили.

– Но лишились командиров, – сказал Хайк.

– Ага, просто сидят и ждут, пока их найдут, – заметила Вейр.

– Компании будет чем заняться в предстоящие годы, – сказал Цзянго.

– Как-то мне это не нравится, – вздохнула Палант.

– Мне тоже, – согласилась Хэлли. – Но мы… с Хайком… Колониальные морпехи. Нам лучше вернуться на службу, несмотря на возможные последствия.

– После всего что вы наделали? – спросил Цзянго.

– Я тоже когда-то была морпехом, – удивила всех Вейр. – Это не значит, что вам нужно ими же и оставаться. Мы с Робо потеряли два экипажа. И корабль, такое случается.

Хэлли вопросительно подняла бровь и посмотрела на Хайка. Тот пожал плечами. Возможно, пока еще не наступило время принимать окончательное решение, но идея была принята к сведению.

– Поговорим о чем-нибудь другом, – сказала Хэлли, с улыбкой поворачиваясь к Вейр.

– Об Искре? – предложил Цзянго.

– Искра исчезла, – сказала Палант, глядя на пустую платформу в центре помещения. – Может, она исполнила свое предназначение. А может, мы когда-нибудь увидим ее снова. В любом случае вряд ли мы можем как-то повлиять на нее.

Добравшись до панели управления кораблем яутжа, Хашори сообщила невероятную новость. Палант с Таннами сидели молча, не зная, как ее воспринять, и пытались осознать случившееся. Последствия войны с Яростью оказались гораздо серьезнее, чем они предполагали. Все норы были полностью деактивированы. По всей Сфере Людей. От них остались только висящие посреди пустоты мертвые конструкции, словно останки когда-то живших существ. И их невозможно было вернуть к жизни. Палант думала об обитателях Мира Уивера и о том, как им придется разбираться с оставшимися на планете ксеноморфами, продолжающими опустошать поселения людей. Возможно, на это потребуются месяцы, а то и годы. И помощи им теперь ждать неоткуда.

Она подумала о кораблях класса «Титан», отправившихся сооружать новые норы на дальних окраинах Сферы Людей и застрявших в пятистах световых годах от дома. Они уже никогда не смогут вернуться. Скорее всего, отважные первопроходцы там и погибнут, или же поселятся на какой-нибудь ближайшей планете или астероиде, начав все заново.

Человеческая цивилизация распалась на отдельные, разбросанные по космосу осколки, некогда составлявшие единое целое. Некоторым суждено выжить и, возможно, оставить свой след в истории Вселенной. Другим же суждено умереть.

А ксеноморфы будут по-прежнему поджидать их. Пусть они лишились своих командиров, это не сделало их менее опасными и смертоносными.

– Так много людей, – задумчиво произнес Танн. – Такие огромные расстояния.

– Человечество отброшено в прошлое на столетия, – сказала Палант.

– Нет, – возразила Иветта, улыбаясь. – Я так не думаю. Это слишком мрачное предположение. Мне кажется, человечеству просто предоставлен новый шанс.

Сидевшая в своем кресле Хашори пробормотала что-то, и планшет Палант застрекотал, переводя ее слова. Но Палант уже знала, о чем та говорит. Она уже хорошо понимала язык яутжа и надеялась, что совсем скоро выучит его в совершенстве. Времени у нее теперь достаточно.

– Пусть ваши норы исчезли, но у яутжа есть свои, – переводил планшет. – Как и другие изобретения.

– Вы их нам покажете? – спросила Палант.

– Возможно.

Какое-то время, прежде чем снова заговорить, Хашори смотрела в иллюминатор.

– Каждый яутжа в течение своей взрослой жизни совершает паломничество на свою родную планету. Пожалуй, пришло и мое время.

– Это далеко? – спросила Палант. – Как долго туда добираться?

– Далеко. Долго, – кратко ответила Хашори и издала еще какие-то звуки, которые вполне могли сойти за смех.

Пусть яутжа и не сказала ничего определенного, Палант надеялась, что они с Таннами за свою жизнь успеют повидать еще много чудес.

Благодарности

Спасибо «Титану» и всем, кто помог мне издать «Войну Ярости», особенно Стиву Сэффелу, Натали Лейверик, Лидии Гиттинз, Катарине Кэрролл и Крису Янгу.

Об авторе

ТИМ ЛЕББОН – автор бестселлеров по версии «Нью-Йорк таймс» из Южного Уэльса. Им опубликовано уже более тридцати романов, наряду с сотнями повестей и рассказов. Его последние работы – триллер «Семейный человек», а также романы «Охота», «Молчание», «Колдбрук», «Чужой: Из теней» и трилогия «Война Ярости».

Леббон – четырехкратный лауреат Британской премии фэнтези, лауреат премии Брэма Стокера, премии Скрайба и финалист Всемирной премии фэнтези, премии международной гильдии ужаса и премии Ширли Джексон. В настоящий момент готовится к выходу трилогия «Святыни» для «Титан Букс».

В 2015 году на экраны вышел фильм «Врата тьмы» (Pay the Gost) с Николасом Кейджем в главной роли, основанный на рассказе Леббона. Также в разработке находятся другие его проекты для теле- и киноэкранов.

Узнайте больше об авторе на его сайте:

www.timlebbon.net

Примечания

1

Аллюзия на сказку о Златовласке, заблудившейся в лесу и нашедшей домик трех медведей, где она смогла поесть и переночевать.

Content

Тим Леббон
Война Ярости. Хищник: Вторжение. Чужой: Нашествие. Чужой против Хищника: Армагеддон

Хищник: Вторжение

Пролог. Лилия

1. Джонни Мэйнс

2. Иза Палант

3. Анджела Свенлап

4. Джонни Мэйнс

5. Люси-Энн

6. Джерард Маршалл

7. Лилия

8. Лилия

9. Иза Палант

10. Джонни Мэйнс

11. Лилия

12. Лилия

13. Джерард Маршалл

14. Акоко Хэлли

15. Джонни Мэйнс

16. Джерард Маршалл

17. Иза Палант

18. Лилия

19. Лилия

20. Джонни Мэйнс

21. Иза Палант

22. Лилия

23. Акоко Хэлли

24. Джонни Мэйнс

25. Иза Палант

26. Джонни Мэйнс

Благодарности

Чужой: Нашествие

1. Джонни Мэйнс

2. Роммель

3. Жертвы

4. Иза Палант

5. Джерард Маршалл

6. Беатрис Малони

7. Цзянго Танн

8. Лилия

9. Акоко Хэлли

10. Джонни Мэйнс

11. Лилия

12. Беатрис Малони

13. Джерард Маршалл

14. Джонни Мэйнс

15. Цзянго Танн

16. Иза Палант

17. Джонни Мэйнс

18. Иза Палант

19. Лилия

20. Иза Палант

21. Джонни Мэйнс

22. Джерард Маршалл

23. Беатрис Малони

Чужой против Хищника: Армагеддон

1. Лилия

2. Генерал Масима

3. Иза Палант

4. Генерал Александр

5. Джерард Маршалл

6. Беатрис Малони

7. Жертвы

8. Акоко Хэлли

9. Беатрис Малони

10. Майор Сергей Буданов

11. Иза Палант

12. Лилия

13. Беатрис Малони

14. Джерард Маршалл

15. Лилия

16. Акоко Хэлли

17. Джерард Маршалл

18. Генерал Пол Бассетт

19. Лилия

20. Иза Палант

21. Майор Сергей Буданов

22. Беатрис Малони

23. Акоко Хэлли

24. Джерард Маршалл

25. Беатрис Малони

26. Иза Палант

27. Лилия

28. Цзянго Танн

29. Акоко Хэлли

30. Лилия

31. Джерард Маршалл

32. Выжившие

Благодарности

Об авторе

Примечания