Сергей Сергеевич Тармашев

Электрошок. Внезапно

© Тармашев С.С., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

26 октября 2072 года, Московская область, тренировочный полигон секретного Центра подготовки войск специального назначения Главного Разведывательного Управления МО РФ, полдень.

Кирпичный макет разбитой снарядами многоэтажки, возведённый в натуральную величину, занимал половину тренировочного сектора, предназначенного для отработки боевых действий в условиях города. Оставшаяся половина сектора была застроена такими же кирпичными макетами строений поменьше, имитируя плотную городскую застройку. Если не принимать во внимание крайне примитивную наружную отделку зданий, порядком раздолбанную пулями и осколками, то сам по себе данный городской квартал был вполне похож на некий кусок современных городских джунглей. Нынешние мегаполисы, воистину захватившие мир, назвать по-другому крайне сложно. Даже родной Архангельск, который Игорь не видел уже лет пять, за двадцать девять лет его жизни оброс небоскрёбами дважды, если не трижды. А про Москву даже говорить не приходится. Когда едешь по городу в такси, а не в подземке, создаётся ощущение, будто стоэтажных высоток в столице больше, чем людей.

Впрочем, Москву Игорь разглядывал лишь дважды, и оба раза из окна такси. И если этот адски вредный инструктор по боевой подготовке от него не отвяжется, то третий раз Москву придётся рассматривать из окна аэроэкспресса, везущего Игоря в аэропорт. Какого чёрта инструктор в него вцепился, словно питбуль в кошку, понять было решительно невозможно. Среди остальных членов сводной учебной группы Игорь не был самым безнадёжным. Да, некоторые молодые офицеры стреляли лучше, но, во‐первых, не все, а во‐вторых, с горной подготовкой у многих было ещё хуже, чем у Игоря.

Что неудивительно, потому что вся их сводная учебная группа – это военврачи. Военврачи, блин! А не лютые спецназовцы с десятилетним боевым опытом, каким, собственно, и являлся сам злобный инструктор. Из учебной группы Игоря воевать не приходилось никому, да и вряд ли теперь придётся – конфликт в Йемене подходит к завершению, и уже объявлено о сокращении российского воинского контингента, осуществляющего военную помощь одной из враждующих сторон. На африканском континенте и где-то в Азии идут ещё три или четыре мелких войны, но ни в одной из них Россия официально не участвует. Неофициально, конечно же, там хватает таких же вот на всю голову контуженных головорезов из секретных спецназов, как наш разлюбимый инструктор, но до тех пор, пока страна не объявит об официальном вступлении в конфликт, никто этого не признает и простых военных медиков туда отправлять не будут.

Однако инструктора по неким загадочным причинам данный факт ни на какие трезвые мысли не наводил, и все две недели, отпущенные на переподготовку, он гонял Игоря воистину с изощрённым садизмом, намертво цепляясь к каждой мелочи. Из-за чего приходилось проводить на полигоне ежедневно четыре часа сверхурочно. Головореза сие обстоятельство никак не тревожило, он явно воспринимал полигон как воплощение счастья и домой не торопился. Из чего несложно было сделать вывод, что инструктор семьи не имеет. Что вообще никак не удивляло, учитывая его злобный нрав и помешанность на войне. Головорез тратил на муштру Игоря собственное личное время с нескрываемым энтузиазмом дорвавшегося до издевательств маньяка. Какая уж тут семья! Кто поведётся на такого монстра – Игорь бы не отказался взглянуть на такую умалишённую из сугубо профессионального интереса. Глядишь, можно будет переквалифицироваться в психиатры и защитить диссертацию.

Поначалу Игорь было решил, что у инструктора зуб на военврачей после какой-нибудь контузии или тяжёлого ранения, за которым последовали фантомные боли. Но очень быстро выяснилось, что объектом своего педагогического трудолюбия из всей учебной группы сей злобный подполковник выбрал одного лишь Игоря. Всех остальных отстающих он гнобить не забывал, но делал это лишь в отведённые для занятий часы. А вот Игорь с первого и до крайнего дня переподготовки зависал на полигоне до наступления темноты и немного после. И ведь никак не откажешься – это в твоих же интересах… Приходится терпеть и впахивать до седьмого пота, чтобы эти интересы не пошли прахом. А они пойдут, если головорез не поставит ему зачёт без ограничений.

А ведь всё так хорошо начиналось! В родном Архангельске, из которого Игорь по молодости ни разу никуда не выезжал, он окончил школу с неплохими баллами. Не лучше всех, но очень даже неплохо – сыграло на руку увлечение химией, олимпиаду по которой он выиграл. Мать хотела, чтобы сын стал трейдером и выбрался из нищеты хотя бы сам, но с математикой у Игоря всегда было неважно, а с комбинаторикой и вовсе полный аут. Шансов поступить на трейдера имелось немного, а изучать этот процесс самостоятельно у Игоря интереса не было. Из-за чего мать постоянно на него ругалась. Тогда отец посоветовал поступить в медицинский, причём неожиданно в военный. Сам отец никогда военным не был и в армии не служил, ибо здоровьем не отличался вовсе, но всегда об этом жалел и военные ему очень импонировали.

В итоге Игорь подал документы в лучший медицинский вуз страны, Военно-Медицинскую Академию имени Путина в Санкт-Петербурге. Конкурс туда был совершенно немаленький, но победители олимпиад шли по отдельному конкурсу, было их немного и Игоря зачислили без особых проволочек. Разве что физподготовку он едва не завалил, но кто-то в приёмной комиссии благоразумно счёл, что в процессе службы будущего военврача натаскают бегать и подтягиваться на перекладине в пределах разумного. В конце концов военврач нужен не для этого, от него требуются другие умения. Вот бы ещё головорез-инструктор понимал столь очевидные вещи, а не вот это вот всё!

В общем, спустя шесть лет обучения в ВМА Игорь окончил вполне успешно и столь же успешно прошёл последующий год интернатуры, год войсковой практики и два года ординатуры. В двадцать семь лет в звании капитана он был направлен для дальнейшего прохождения воинской службы под Иркутск, в санчасть одной из дислоцированных там воинских частей. Где и прослужил крайнюю пару лет, после чего принял решение поступать в адъюнктуру, дабы в будущем иметь возможность сделать карьеру выше, чем состояние вечного подполковника, коим в частности является его головорез-инструктор. Который, вместо того чтобы зарабатывать головой, так увлёкся работой руками, что, похоже, не замечает, как проходит жизнь.

Рапорт, поданный Игорем командованию, в котором он изъявлял желание поступить в адъюнктуру, одобрили достаточно быстро. Однако тут в московских верхах в очередной раз сменилось командование, и новая метла начала по-новому мести. Что выразилось в потоке нововведений, одним из которых стало требование к военным медикам, желающим поступить в адъюнктуру: в связи с опытом, накопленным в ходе текущего вооружённого конфликта, каждый соискатель обязан пройти курс боевой переподготовки. Иначе никакой адъюнктуры, мол, военврачи должны быть лучше подготовлены к ведению боевых действий, и соответствующие корректировки уже вносятся в учебный процесс профильных армейских вузов.

Против переподготовки Игорь ничего не имел и подал рапорт с просьбой о направлении на вышеуказанные курсы. В результате его прислали сюда, под Москву, в секретный Центр подготовки спецназа ГРУ МО РФ, недавно вновь переименованного в ГРУ из ГУ, коим оное Управление было ранее. Переподготовка должна была продлиться всего две недели, и Игорь рассчитывал за эти дни в свободное после занятий время покататься по Москве и поглазеть на огромную столицу нашей необъятной. Но не тут-то было. Ибо маньяк в подполковничьих погонах, назначенный инструктором по боевой подготовке в их сводную учебную группу, с первого же занятия принялся муштровать Игоря с утра до ночи.

Началось всё с того, что во время боевых стрельб Игорь показал довольно посредственный результат. Отдельно стоит подчеркнуть, что посредственный – это не хуже всех. Но маньяк-головорез докопался именно до него. И с того момента всё и вся на учебных занятиях демонстрировалось и отрабатывалось инструктором исключительно на примере Игоря. За первые пять дней Игорь выпустил патронов больше, чем за всю свою армейскую карьеру, включая Военно-Медицинскую Академию. Когда занятия заканчивались, инструктор отпускал восвояси всю группу, кроме Игоря, и гнал его обратно на полигон, запуская по огневым рубежам и полосе препятствий в качестве наказания за допущенные промахи. Отдыхать Игоря злобный подпол отпускал только после двадцати ноль-ноль, и то обстоятельство, что оба они оставались без обеда, маньяка нисколько не беспокоило.

– Заткнись, капитан, – лениво цедил сквозь зубы инструктор в ответ на попытки Игоря с медицинской точки зрения объяснить ему вред подобного графика приёмов пищи. – У тебя нет времени жрать, тебе дано всего две недели на то, что нормальные люди отрабатывают годами. Иначе не получишь свой сраный зачёт. На исходную! Бегом марш!

Приходилось терпеть. И заодно приучиться всегда держать встроенную в тактическую разгрузку флягу заново наполненной. Хорошо хоть тренировать Игоря терпеть жажду злобному подполу в голову не пришло. И на том спасибо. В общем, к исходу недели Игорь стрелял значительно лучше и грубых ошибок не допускал. Но это маньяку показалось то ли слишком мало, то ли слишком быстро, и с понедельника его пытливый ум нашёл новый способ душить своего любимого ученика.

– Даю вводную! – Инструктор бесцеремонно отобрал у Игоря автомат, выхватил нож и несколькими ударами рукояти сбил с оружия сначала коллиматорный, а затем и электронный прицелы. – В ходе боя электронные прицельные устройства накрыло потоком осколков, в результате чего они были полностью уничтожены.

С этими словами инструктор красноречиво пнул лежащие на земле прицелы, отправляя их куда-то подальше. Судя по удивлённым физиономиям учебной группы, не только Игорь офигел от этой его выходки. Прицелы реально разбились от ударов, и маньяк-головорез даже не потрудился подобрать и сдать на склад РАВ казённое имущество, как положено.

– Ваше подразделение находится в окружении, ЗИПы отсутствуют, запасные прицелы взять неоткуда, – продолжил злобный подпол, буравя Игоря пронзительным взглядом, будто размышлял, а не влепить ли бестолковому бойцу затрещину. – Поэтому дальше вести огонь тебе придётся при помощи механических прицельных приспособлений. Капитан медицинской службы Леснико`в! К бою!

Через механический прицел в две тысячи семьдесят втором году стреляют только идиоты, киногерои и ещё, быть может, какие-нибудь стендовики по тарелочкам. Для всех остальных научно-технический прогресс создал широкий выбор электронно-оптических прицельных приспособлений, обеспечивающий гораздо более высокую скорость прицеливания и точность попадания. Неудивительно, что с первого раза Игорь поразить мишень не смог. Автомат оказался не пристрелян по механическим прицельным приспособлениям, и ему пришлось сперва выслушать лекцию на тему ручной пристрелки оружия, а затем остаться после занятий для отработки данного умения. И всех прочих. С того дня Игорь стрелял посредством мушки и целика, причём единственный из всей сводной учебной группы. Остальным повезло больше.

Но самое главное разочарование ожидало его за трое суток до окончания обучения. В тот день их группа приступила к отработке элементов альпинистской подготовки: простейшие спуск и подъём по фасаду разбитого высотного здания. Краткий курс данной подготовки являлся ознакомительным и включал в себя отработку базовых навыков: надевание и правильная подгонка снаряжения, работу с основными рабочими приспособлениями, несложный спуск с высоты десятого этажа и относительно несложный подъём на высоту пятого этажа. Сразу же выяснилось два момента: что ни у кого в сводной группе подобного опыта нет и что Игорь несколько побаивается высоты.

Второе злобному подполу оказалось гораздо ближе к сердцу, нежели первое. Три дня он гонял Игоря по фасаду учебной многоэтажки вверх-вниз, не забывая в сверхурочные часы запускать его на огневой рубеж и на полосу препятствий в качестве наказания за допущенные ошибки. Но это было ещё не всё. В полдень субботы, когда курс спецподготовки подошёл к концу, на торжественном построении сводной учебной группы все получили зачёт и соответствующие электронные документы. Кроме Игоря.

– Капитан медицинской службы Лесников зачёт не сдал! – счастливо-злобным тоном объявил головорез. – Остальных поздравляю с окончанием обучения и желаю успешной службы. Все прочие файлы получите в штабе Спеццентра. Господа офицеры! Все свободны!

– Как это – не сдал?!! – опешил Игорь, не сразу поверив своим ушам. – Товарищ подполковник! Курс переподготовки завершён, что значит «не сдал»?!! Это что, очередной прикол, блин?!!

– Ты испытываешь чрезмерный страх, когда спускаешься с высотки по тросу, – на этот раз тон злобного подпола нёс нотки утомления. – И стрельбу через механический прицел в движении тебе необходимо отработать дополнительно, мажешь слишком часто. Так что завтра в девять ноль-ноль жду тебя на полигоне. Даю тебе три дня на всё про всё, капитан! В среду пересдача. Свободен!

Это было уже слишком, и Игорь пошёл в штаб Спеццентра жаловаться на вконец обнаглевшего подполковника. Однако в штабе его ожидало разочарование. И довольно неожиданное объяснение.

– Повлиять на решение вашего инструктора я не могу, товарищ капитан. – Замначальника Спеццентра даже не скрывал унылой гримасы. – Этот офицер у нас временно. Его прислали сюда на период реабилитационного восстановления после ранения. Прямым приказом сверху. Фактически он подчиняется нам сугубо номинально. К тому же работу свою делает очень хорошо, с исключительной самоотдачей и использованием собственного богатого боевого опыта. Что я должен поставить ему в вину? Вашу боязнь высоты? Поломку прицелов? По этому поводу мы проведём разбирательства, но это никак не относится к вашей несдаче зачёта. Что ещё я могу ему вменить? Сверхурочную работу по вашей подготовке за счёт собственного личного времени?

– Демонстративное предвзятое отношение! – Игорь попытался возмутиться. – Один из ваших офицеров по секрету сообщил мне, что этот инструктор всегда цепляется к светлоглазым!

– Во-первых, не к светлоглазым, а к светлоглазым и светловолосым одновременно, – со вздохом терпеливого учителя поправил его замначальника Спеццентра. – Во-вторых, тот, кто вам сообщил это по секрету, готов заявить об этом официально?

– Не готов… – Игорь насупился. – Он сразу об этом сказал…

– Тогда о чём речь? – Вопрос старшего офицера являлся сугубо риторическим. – Послушайте, Игорь… – замначальника скосил угольно-чёрные глаза на занимающий половину стены кабинета встроенный монитор, одно из окон которого в настоящий момент демонстрировало личное дело Игоря, – Олегович. Предлагаю самый простой способ решения вашей проблемы: задержитесь у нас на эти трое суток, соответствующие распоряжения интендантской службе я дам. Потренируетесь, это никогда не лишне, вам ли не знать, вы же военврач! И в среду сдадите зачёт. Уверен, ваш инструктор прекрасно понимает, что уехать от нас без диплома вы не можете. Со своей стороны обещаю провести с ним беседу. Не думаю, что вы рискуете не сдать что-либо в среду. Мы поняли друг друга, товарищ капитан?

Выхода не было, пришлось согласиться. Последующие трое суток Игорь с девяти утра и до девяти вечера тренировался проводить пристрелку механических прицельных приспособлений подручными средствами, стрелял с механики и лазал по фасаду высотки на десятый этаж и обратно, попутно делая забеги по тактической полосе препятствий, имитирующей то город, то зелёнку. К моменту отхода ко сну руки-ноги едва шевелились, и он едва ли не мгновенно проваливался в сон с мыслью, что в среду, если злобный подпол устроит ему ещё какое-нибудь издевательство, Игорь его точно убьёт. Если сможет. Потому что головорез-инструктор здоровенный жлоб. Бьёт и стреляет очень быстро, даже странно для его возраста. По идее ему давно за сорок, скорость должна падать в такие лета, а за ним не угнаться…

Казалось, что эти трое суток никогда не закончатся. Но сегодня наконец-то настала среда, и из своего кубрика в офицерском общежитии Спеццентра Игорь выходил, обуреваемый подозрениями и ожиданиями очередного подвоха. Первые тревожные признаки обнаружились в первую же минуту экзамена: ровно в девять ноль-ноль Игорь стоял на огневом рубеже в полном боевом, но маньяка-инструктора нигде не было. Обычно злобный подпол обнаруживался здесь заранее. Выждав пару минут, Игорь вышел в радиоэфир и попытался вызвать головореза по рации:

– Тринадцатый, Тринадцатый, я – Йод, приём!

Позывной у маньяка был ещё тот. Только целиком странный на всю неоднократно контуженную голову человек может взять себе такой позывной. Игорь никогда особо суеверным не был, но со смертью не шутят и назваться приносящим несчастье числом он точно бы не рискнул. И вряд ли кто-то бы не понял. А вот есть ли кто-то, кто понял злобного подпола, – это очень большой вопрос! Как он вообще до сих пор жив с таким позывным, да ещё спустя десять лет постоянных войн? Наверное, потому, что приносит несчастье всем вокруг!

– Я – Тринадцатый, – радиоэфир откликнулся знакомым злобным голосом. – Я на крыше высотки. Жду тебя с секундомером в руках. Как принял меня, Йод?

– Принял, – вздохнул Игорь, направляясь в сторону тактического сектора.

Он был уверен, что без финального издевательства напоследок не обойдётся. Так и вышло. Макет высотки насчитывает шестнадцать этажей. До сих пор ему приходилось лазать по стене только на десятый. Но в день экзамена задача внезапно усложнилась. Вообще не удивляет! Игорь уже не сомневается, что это не единственное усложнение.

В секторе городского боя было пусто, занятия не проводились по причине отсутствия занимающихся. Предыдущие учебные группы, в одну из которых входил Игорь, окончили курс переподготовки и разъехались, следующие начнут прибывать к воскресенью. Восстановительные работы в секторе завершились вчера, и Игорь надеялся, что многочисленные видеодатчики, которыми напичкан сектор, не отключили на эти дни. Иначе сложно будет доказать, что он сдал зачёт, если злобному головорезу опять что-то не понравится.

Инструктора Игорь заметил сразу, едва приблизился к высотке на полсотню метров. Подполковник стоял на крыше и смотрел на него сверху вниз, видимо, с такой высоты он видел приближающегося Игоря издалека. Судя по снаряжению, сам головорез тоже влезал на крышу при помощи альпинистского снаряжения. А ведь мог бы, как нормальный человек, спокойно забраться пешком по лестнице. Это хоть и напряжно, но уж точно не так геморно, как лезть шестнадцать этажей по фасаду. Нет, он однозначно ненормальный, это точно. Едва добравшись до подножия высотки, Игорь услышал в эфире до боли знакомое:

– Йод, время пошло!

Взбираться вверх по стене было уже не в новинку, но стоило неосторожно бросить взгляд вниз и увидеть под собой пропасть, тут же накатывали страх и головокружение. Приходилось замирать, успокаиваться и только после этого возобновлять подъём. Игорь тщательно следил за тем, чтобы смотреть исключительно вверх или прямо перед собой, но время от времени взгляд всё равно натыкался на пропасть, если было необходимо снять с подвески очередной френд или пневмопистолет для перезаякоривания пневмо-кошки. В этот момент резкий приступ страха возвращался, и вновь приходилось успокаивать взвинченные нервы, замерев и закрыв глаза.

По собственным ощущениям, до крыши Игорь добирался целую вечность. Судя по сонному взгляду маньяка-инструктора, вдвое дольше. Увидев появившуюся над верхним обрезом стены голову Игоря, головорез вперил в него свой злобно-пронзительный взгляд и неожиданно подал руку. Подполковник молча затащил его на крышу и без каких-либо эмоций заявил:

– В норматив ты не уложился дважды. Но хотя бы залез, это уже хорошо.

Он указал на лежащий неподалёку автомат и перевёл руку в сторону улицы, указывая на едва виднеющиеся вдали мишени:

– Три цели. Одна на крыше ближайшего здания, вторая в окне пятого этажа здания слева, третья – у подножия здания справа. Задача: поразить каждую цель минимум двумя патронами. У тебя один неполный магазин. Действуй.

Пытаясь отдышаться на ходу, Игорь побрёл к лежащему автомату, на ходу обдумывая полученную задачу и пытаясь определить, в чём подвох. В том, что подвох есть, зная злобного подпола, сомневаться не приходилось. Может, «один неполный магазин» – это как раз ровно шесть патронов? Игорь поднял оружие и первым делом отсоединил магазин, проверяя боезапас. Вообще в наше время на вооружении стоят отличные образцы стрелкового оружия, напичканные сложными электронными системами, надёжными и хорошо экранированными. Такое оружие редко промахивается, и по стоячим мишеням на дистанциях до шестисот метров оно однозначно попадёт.

Точнее, попало бы. Если бы имелось. Потому что их сводную учебную группу злобный инструктор с самого начала вооружил старыми автоматами Калашникова, выпущенными полвека назад. Автоматы эти были оборудованы навесными электронными прицелами, отлично показывающими себя в любую погоду и время суток, но само оружие по своим ТТХ значительно уступало современным образцам. В настоящее время оно уже не использовалось и хранилось на складах РАВ воинских частей исключительно на случай массированного применения противником ЭМИ-боеприпасов. Теоретически такое возможно.

Практически же – очень вряд ли, потому что, во‐первых, электроника боевого стрелкового оружия действительно хорошо экранирована, и чтобы её пробить, потребуется немалое количество ЭМИ-боеприпасов. Во-вторых, у противника с электронной начинкой дела обстоят ничуть не хуже. Иными словами, никто из воюющих сторон не заинтересован в подавлении электроники в крупных масштабах, а мелкое подавление экранирование обычно выдерживает. Но на всякий случай старое оружие ещё хранится. Им обычно вооружены небоевые и учебные подразделения, которые за год службы держат оружие в руках только на парадных построениях. Ни о каких стрельбах из данного антиквариата, как правило, речь не идёт.

Естественно, автомат, который головорез приготовил для Игоря, был старой модели и без всякой электроники. К счастью, точно такой же, как тот, с которым он страдает восемнадцатый день кряду. И в магазине у него было полтора десятка патронов. Если стрелять одиночными прицельно, то поразить мишени даже на таком расстоянии можно. Значит, у этого автомата сбит прицел. Игорь зарядил оружие, принял стойку для стрельбы с колена и произвёл одиночный выстрел в самую лёгкую из мишеней. Как и ожидалось, пуля прошла мимо, да ещё так, что он даже не понял, где именно.

Пришлось пристреливать оружие прямо на крыше, применяя в качестве мушковода альпинистский молоток. На пристрелку ушёл десяток патронов, и Игорь понял, что на поражение мишеней у него их осталось ровно шесть. То есть мазать нельзя, а мишени расставлены на разных дистанциях, и поправки для правильного прицеливания придётся делать в уме самостоятельно. В итоге он перенервничал и ошибся, залепив первый же выстрел мимо цели. Хорошо хоть пуля ударила в кирпичную стену рядом с мишенью, и вторым выстрелом Игорь цель всё-таки поразил. Из-за фатального промаха на него накатила апатия и стало пофиг. Как ни странно, в условиях отсутствия нервозности голова соображала спокойно и без ошибок. Оставшиеся обе мишени он поразил неплохо, после чего инструктор придумал ему очередную издёвку:

– Третий экзаменационный вопрос: ориентирование на местности. Итак, ты попал под удар ЭМИ-боеприпаса противника. От врагов ты при помощи механического прицела с горем пополам отбился, теперь тебе предстоит покинуть район боевых действий и выйти к своим. Электронный компас, который входит в комплект твоего снаряжения, не работает. Навигатор тем более. Покажи мне, где сейчас север.

– Ну… солнце восходит на востоке и идёт на запад, – бодро ответил Игорь. – Значит, север находится… эээ…

Он поднял голову, уставился на зависшее над головой небо и умолк, не понимая, а откуда же, собственно, двигается солнце и куда именно.

– Кажется… мох растёт на деревьях с северной стороны… – неуверенно произнёс он, переводя взгляд на инструктора и щуря ослеплённые солнцем глаза.

– Ты видишь рядом дерево, да ещё и поросшее мхом? – Злобный подпол заозирался, окидывая взглядом крышу шестнадцатиэтажки. – Ладно, я упрощу тебе задачу!

Головорез снял с руки свой воч и протянул Игорю. Вблизи оказалось, что это были примитивные наручные часы в противоударном исполнении. Механические, с толстыми стрелками и крутилкой для подзавода. Через толстое бронированное стекло виднелась нанесённая на циферблат надпись: «Командирские». На обратной стороне часов на корпусе было выгравировано: «Капитану Алексею Тринадцатому за мужество и героизм, проявленные при уничтожении пиратов. Сомали. 2032 г.» Отцовские, видимо. То есть кровожадность у злобного подпола – это семейное.

– Предположим, что ты не чайник, и потому у тебя имеется механический хронометр, – иронически заявил инструктор. – Найди север с его помощью.

– Ну… – Игорь вертел в руках часы головореза, пытаясь отыскать, где именно в них встроен компас, но такового нигде не оказалось. – Как я найду этот север, если здесь компаса нет?! Это что, очередной прикол?!

– Очередной прикол – это половой акт между твоими родителями двадцать девять лет назад без средств контрацепции.

Злобный подпол вздохнул с таким видом, будто его самая тяжёлая беда всей жизни заключается в законодательном запрете на убийство всех подряд.

– Объясняю один раз, запоминай, чтобы потом не пришлось жалеть, – зло процедил он, глядя на Игоря с нескрываемым желанием врезать бестолковому горе-офицеру как следует. Головорез забрал у него часы, положил на ладонь и продолжил:

– Направляешь часовую стрелку на солнце. Это первый луч. Далее мысленно проводишь второй луч из центра циферблата к цифре «1», словно дополнительную стрелку. Между этими двумя лучами получаешь угол. Делишь этот угол ровно пополам третьим воображаемым лучом, то есть биссектрисой для умных. Данный луч-биссектриса всегда указывает на юг. Соответственно её продолжение в противоположную сторону будет указывать на север. Учти, что в этом процессе не стоит путать, какой именно угол нужно делить. До часа дня делится дуга, которую часовая стрелка ещё не прошла до цифры «один». После часа дня делится дуга, которую часовая стрелка уже прошла после цифры «один». Надо быть совсем без мозгов, чтобы этого не запомнить, но на всякий случай учти простое правило: до часа дня юг всегда будет справа, после часа дня – слева. Не знаю, доступен ли этот способ идиотам, но дети точно справляются, это неоднократно проверено.

Злобный подпол всучил Игорю часы:

– А теперь найди мне север!

– Часовую стрелку на солнце… – Игорь посмотрел на солнце сквозь пальцы сомкнутой руки, подражая головорезу. Так действительно оказалось проще определить, где именно находится слепящий глаза солнечный диск. – Так… солнце вот… Направляю на него часовую стрелку… – Он прокрутил часы на ладони, выравнивая часовую стрелку точно по светилу. – Вот тут единица на циферблате… сейчас полтретьего, то есть больше полудня… Значит, угол между часовой стрелкой и единицей находится слева… Провожу биссектрису… Готово!

Он протянул руку в сторону полученного направления:

– Север там!

– Там юг, дебил. – Злобный подпол утомлённо вздохнул. – Ты нашёл направление на юг. У тебя проблемы с чем, с памятью или со слухом, военврач?!

– Виноват! – хмуро поправился Игорь. – Забыл. Биссектриса указывает на юг, стало быть, – он развернулся на сто восемьдесят градусов, – север там!

– В целом правильно. – Инструктор забрал у него часы. – На самом деле север на пять градусов левее, ты с непривычки ошибся, когда разворачивался. Но натаскаешься быстро, если потребуется. Способ не предельно точный, но вкупе с внешними признаками вполне выручит: мох на деревьях, на которых он есть, действительно растёт с северной стороны. Так же как древесный гриб. Смола хвойных деревьев гуще течёт по южной стороне, к ней же прилепляются муравейники, если таковые имеются у подножия дерева. В целом южная сторона древесной кроны заметно гуще северной. На юг летом тянутся травы, если они более-менее высокие, и так далее. Полярная звезда находится на севере, но это ночью и без облаков. Ждать ночи не будем, ты всё равно на данном этапе слишком бестолков, чтобы разучивать ориентирование по звёздному куполу или луне.

Злобный подпол нацепил свои допотопные часы себе на руку и объявил, не скрывая усталого удовлетворения:

– Экзамены закончены. Стрелять ты кое-как научился, если что, сразу не пропадёшь. На крышу высотки с горем пополам влезть сможешь. На местности без электроники сориентируешься, если у тебя будут механические часы. Которых у тебя нет. Итак, подведём итог: огневая подготовка – удовлетворительно, альпинистская подготовка – неудовлетворительно, ориентирование – отвратительно. И это не считая того, что ты всё забудешь, как только я поставлю тебе зачёт, который ты на самом деле не сдал.

Он сделал паузу и принялся буравить Игоря своим вечно злобным взглядом. Лучшим решением Игорь счёл молча дождаться продолжения его монолога, вследствие чего несколько секунд не проронил ни слова.

– По-хорошему, – маньяк, похоже, оказался удовлетворён молчанием ученика, – тебя стоит отправить на ещё одну пересдачу. Но я скоро ухожу в отпуск, так что предлагаю тебе следующее: я иду на сделку с собственной совестью и ставлю тебе зачёт. Завтра в полдень. После того как ты продемонстрируешь мне надёжные механические часы, противоударные и водонепроницаемые, приобретённые тобой в личную собственность в приличном магазине, а не на бомжовой барахолке.

– Что? – опешил Игорь. – Да нафига они мне сдались?

– Мне наплевать, – злобно ухмыльнулся инструктор. – Чтобы были! Моя задача – обеспечить твою подготовку. Сам ты ориентироваться на местности не умеешь. С нормальными часами, а не с этим вашим электронным дерьмом, у тебя есть какой-никакой шанс. Покупаешь часы – и я ставлю тебе зачёт, который ты не сдал.

– Да никто из моей группы такого не сдавал! – не выдержал Игорь. – Вы просто издеваетесь надо мной! И ещё заставляете потратить собственные деньги на приобретение какой-то фигни! Это незаконно!

– Как хочешь. – Злобный подпол лениво пожал плечами. – Тогда я докладываю начальству, что зачёт ты не сдал, отражаю всё в документах с приложением данных местной телеметрии и ухожу в отпуск. А ты решай этот вопрос сам. Наверняка здешнее начальство пойдёт тебе навстречу. Завтра дадут ход твоему рапорту, который ты напишешь сегодня, на следующий день назначат тебе дату пересдачи у нового инструктора. Но послезавтра будет уже пятница, то есть все графики на эту неделю не изменить, так что пересдавать, пусть даже сугубо номинально, ты будешь уже на следующей неделе. Скорее всего не раньше вторника, потому что понедельник наверняка распланирован. Сам понимаешь – это день тяжёлый.

В инструкторских интонациях зазвучали философские нотки:

– А ведь что-то в этом есть. Поживёшь тут, тебе не привыкать. Поездишь в Москву, посмотришь достопримечательности – не так уж и плохо. Я не думаю, что проблемы со сдачей зачёта по обязательной переподготовке, отражённые в твоём личном деле, как-то повлияют на шанс поступления в адъюнктуру. Вы же военврачи, а не безмозглые нажиматели спусковых крючков, для вас это чистая формальность. Кто будет обращать на это внимание? Разве только если там у вас конкурс… Но и это не беда – в крайнем случае поступишь через год или два, если в этот раз не пустят. Кто знает, может, к тому времени всю эту ерунду с обязательной переподготовкой уже отменят.

Злобный подпол умолк и продолжил буравить его пронзительным взглядом, словно прикидывал, а не сбросить ли своего ученика с крыши. В том, что он на такое способен, Игорь не сомневался ни секунды и с тревогой замер, настороженно изучая взгляд инструктора. В лучах почти полуденного солнца его глаза, казавшиеся Игорю тёмными, внезапно оказались зелёными и словно набирали яркость вместе с солнечным светом, начиная сиять, словно электрические. От неожиданности Игорь заморгал, и вызванная ярким солнцем галлюцинация пропала.

– Если я сделаю всё, что вы сказали, вы перестанете надо мной издеваться и проставите зачёт, товарищ подполковник? – На всякий случай Игорь решил задать этот вопрос.

Раз здесь работает телеметрия, то потом их разговор можно будет приложить к рапорту в военную прокуратуру, если этот маньяк-убийца его обманет.

– Ты что, плохо слышишь, капитан? – искренне удивился злобный головорез. – Я сам предложил тебе данный выход из положения, двоечник!

– Я согласен, – вздохнул Игорь, прикидывая, сколько может стоить подобный антиквариат. – Завтра в двенадцать ноль-ноль я буду здесь с механическими наручными часами, как вы приказали купить.

В конце концов, быть может, удастся отделаться лёгким испугом и парой длительных поездок туда-сюда: купить часы, показать злобному подполу, получить зачёт и документы, а затем отвезти часы обратно в магазин и оформить возврат по какой-либо причине. Надо только при покупке уточнить, по какой именно причине их можно сдать и вернуть деньги без потерь.

Мгновение инструктор внимательно смотрел Игорю в глаза, потом забросил за спину экзаменационный автомат и устало кивнул:

– Добро! – Он устремил пристальный взгляд куда-то в небеса, словно собирался увидеть там нечто важное, после чего обернулся к Игорю и произнёс непривычно незлобным и усталым тоном: – Удачи, капитан. Она тебе понадобится.

С этими словами головорез коротко разбежался и спрыгнул с крыши шестнадцатого этажа. Игорь шагнул к краю и осторожно посмотрел вниз. Страх перед высотой навалился мгновенно, и он инстинктивно опустился на корточки, заставляя себя не отпрянуть назад. Инструктор оказался привязан к динамической верёвке, что не удивляло. Он пролетел в свободном падении этажей восемь, повис на тросе, эффектно спружинив ногами о стену, и едва ли не мгновенно перешёл в режим ускоренного спуска. Спустя несколько секунд головорез стоял на земле и отстёгивался от троса. Закончив, он направился прочь, даже не взглянув на замершего у края крыши Игоря, и вскоре скрылся в переулке между макетами зданий.

Продемонстрированный намёк понять несложно. Игорь был на все сто уверен, что злобный инструктор преследовал сразу две цели: показать ученику, какой тот тюфяк, и дать понять, что, мол, вообще-то это мог быть прыжок с парашютом, так что радуйся, салага, что у нас в программе ещё не было парашютно-десантной подготовки. Игорь недовольно хмыкнул. Не иначе её не было исключительно потому, что высотка шестнадцатиэтажная, а выше на полигоне нету. Здесь полсотни метров, наверняка с такой высоты парашют не раскроется, иначе бы маньяк-головорез обязательно включил бы в программу тренировок и парашютные прыжки. Вот по-любому так! А ещё злобный маньячелло таким способом подначивал его, типа, ну-ка повтори! Но на такой толстый троллинг Игорь не поведётся, он военврач, а не идиот.

Собрав снаряжение, Игорь преспокойно отправился спускаться пешком по лестнице. На десятом этаже два лестничных пролёта отсутствуют, это сделано специально для усложнения учебно-боевых задач, но всё необходимое у него с собой, и лучше спуститься по веревке пять метров, чем пятьдесят!

Задерживаться в опостылевшем Спеццентре не хотелось вообще никак, и уже через час Игорь сидел в вагончике монорельсовой дороги, мчащем его в столицу. Разглядывая проносящиеся мимо многоэтажки бесконечных московских пригородов, он подумал, что из-за повёрнутого на войне инструктора все его планы погулять по Москве пошли прахом. А ведь поначалу он переживал, что не взял с собой в эту командировку гражданскую одежду. Хорошо, что не взял… Так бы и пролежала она в кубрике всё это время, да ещё потом обратно её в самолёте катать. Может, всё-таки рвануть на Красную площадь, поглазеть на Кремль? Или лучше завтра… Вся эта возня с демонстрацией головорезу купленных примитивных часов не должна занять весь день. Наверняка в его распоряжении останется часов пять-шесть. Да и сегодня ещё не вечер!

Чтобы сэкономить время, Игорь несильно потряс рукой, чтобы укреплённый на запястье наручный воч выполз из манжеты рукава, и принялся искать в сети адреса специализированных магазинов, продающих альпинистское снаряжение. Вообще воч всегда наручный, других не делают. Потому что это тоже своего рода часы, если по-русски. Но по-русски их никто не называет, ибо не только не модно, но и не отражает в полной мере всех функций и возможностей высокотехнологичного электронного оборудования. Ибо это целый компьютер на запястье.

Строго говоря, у него С-воч. Есть ещё Ай-воч, Х-воч, К-воч и десятка два других. Первая буква обычно зависит от бренда фирмы-производителя, а их полно. У Игоря девайс не особо крутой, зато надёжный, многофункциональный и при этом достаточно бюджетный. С одной беспроводной сети на другую переключается мгновенно, соображает неплохо, сёрфит в инете вполне достойно. И хорошо совмещается с любыми наушниками.

Раньше, лет двадцать назад, вочи выпускались с физическими сим-картами, и это порождало некий список технических проблем. Сейчас всё завязано на цифровые симки, инфа лежит в облаке, и таскать с собой кучу всяких девайсов-гаджетов не требуется. Воч на запястье, беспроводные наушники в ушах, вай-фай повсюду – цивилизация и прогресс рулят! Главное, чтобы экранчик у воча был покрупней, дабы глаза не ломать, и чтобы видео удобно смотрелось. Остальное уже придирки капризных и выпендрёжников. Маниакальную лихорадку, обуявшую мир любителей ультрамодных и статусных вочей, Игорь решительно не понимал. С жира люди бесятся, вот и нечем им заняться. Ему бы их проблемы!

К счастью, с покупкой примитивных часов особых проблем не возникло. Что-то похожее обнаружилось в нескольких магазинах антиквариата и в товарах для выживальщиков. Всё либо подержанное, либо с неких «секретных военных складов». Антикварные хронометры стоили безумно дорого, потому что лет пятьдесят-шестьдесят назад были в ходу у очень богатых людей и в ту давнюю пору их понавыпускали из дорогих материалов. Потом настала эпоха вочей, и весь этот дорогостоящий металлолом перекочевал из ниши элитных продуктов в нишу продуктов антикварных. Потому что механические часы больше нигде не выпускались. К сожалению, по этой причине бюджетных цен на них не имелось, и пришлось отнестись к поискам внимательней.

Отыскать механический хронометр попроще оказалось вполне реально, и подходящий магазин Игорь выбрал ещё до того, как его монорельсовый вагончик прибыл в Москву. За это время он успел переговорить с тремя электронными менеджерами и двумя живыми, и в одном из магазинов ему предложили часы, практически аналогичные тем, что были у злобного подпола. Отзывы помешанных на выживании балбесов о данном товаре в сети были хорошие, а менеджер магазина заверил Игоря, что в случае, если покупатель останется чем-либо недоволен, в течение десяти дней товар можно сдать и получить стопроцентный возврат средств. Так долго Игорь ждать не собирался, часы он вернёт завтра же вечером, поэтому на больно кусающейся цене внимание лучше не концентрировать.

Добираться до магазина проще и быстрей всего было на метро, но, немного поразмыслив, Игорь решил ехать на такси. Сидеть час в набитой хмурыми людьми подземке, путешествуя по столице, – такое себе занятие. Лучше полтора часа на такси, зато можно полюбоваться на городские виды: заказал маршрут через попадающиеся на пути достопримечательности и едешь себе, радуешься жизни. Погода сегодня хорошая, солнечно, штиль и плюс восемь, даже пальцы в термоперчатках не мёрзли во время лазанья.

Вызванное через приложение такси ожидало у выхода с платформы монорельсового электропоезда, и вскоре Игорь похвалил себя за принятое решение. Поездка выдалась комфортной, автопилот вёл ровно и заботливо сбрасывал скорость, проезжая мимо интересных мест, плотный транспортный поток тёк хоть и небыстро, зато равномерно. В эру цифровых технологий пробок не бывает, машинами управляют автопилоты, они не врезаются, не лихачат и каждую секунду связаны с навигационным диспетчером муниципальной дорожной службы. Частный автотранспорт, конечно, можно водить самостоятельно, но это забава для покатушек за городом, на специально предназначенных для развлекательного вождения платных трассах.

Если же хочешь успеть куда-то вовремя в мегаполисе – включай автопилот. Он обменивается информацией не только с диспетчерской, но и с окружающими автомобилями, в бескрайнем городском потоке тягаться с ним бесполезно. Даже очень обеспеченные люди, которым не жаль платить немалые деньги за разрешение на езду на машине в центральных районах мегаполисов, не крутят руль самостоятельно, поручая это занудное дело автопилоту. Он никогда не устаёт, а ты тем временем можешь поспать или в окно посмотреть.

Поездка через городские джунгли, в которых высотные районы уходили в небо на три-четыре десятка этажей выше, чем в родном Архангельске или служебном Иркутске, прошла настолько увлекательно, что у Игоря даже мышцы в основании шеи затекли, потому что постоянно приходилось держать голову задранной вверх, так смотреть на небоскрёбы было удобнее. К концу поездки он твёрдо решил, что сегодня назад в Спеццентр не поедет. Задерживаться в магазине Игорь не стал. Сделав покупку, он оперативно отыскал через профильное приложение более-менее бюджетный отель относительно недалеко от Кремля и вновь вызвал такси.

Отель оказался здоровенным гостиничным комплексом, полностью занимающим двадцатиэтажный небоскрёб на набережной, и обилие перемещающихся плотными группами крикливых азиатов, не понимающих по-русски, объясняло подоплёку его бюджетности. Но шумное китайское соседство волновало Игоря меньше всего. Он снял номер на сутки, швырнул на кровать коробку с купленными часами, выставил на навигаторе воча пеший маршрут до Красной площади и отправился на прогулку, пока не стемнело. Стемнело, к сожалению, быстрее, чем хотелось бы, но до Красной площади он всё равно дотопал. Кремль был уже закрыт для экскурсий, но побродить по его окрестностям, утопающим в неоновом море рекламных 3D-голограмм, названий и огнях расцвеченных городских улиц, оказалось довольно увлекательно.

В отель Игорь вернулся ближе к полуночи, наскоро перекусив перед этим в какой-то кафешке, из-за близости к Кремлю оказавшейся не совсем бюджетной. Но искать по пешему навигатору что-то ещё в незнакомых каменных джунглях столицы ночью Игорь не стал. Завтра у него ещё будет время посмотреть на что-нибудь интересное при свете дня. Надо только побыстрее закончить весь этот жутко надоевший рак мозгов со злобным инструктором, и можно будет вздохнуть спокойно. Настроение было отличное, в том числе потому, что завтра наконец-то не надо было вставать ни свет ни заря. Игорь принял душ, поставил будильник воча на девять утра и лёг спать с ощущением окончания тёмной полосы в жизни.

* * *

– Скажи честно, ты ведь специально сделал это?! – Сара, агрессивно уперев руки в грузные бока, сверлила Вениамина возмущённым взглядом. – Ты задумал это заранее! Хотел избавиться от нас на две недели, чтобы оторваться тут в своё удовольствие! Нашёл себе любовницу на стороне, так?! А теперь рассказываешь мне сказки про форс-мажор!

– Сарочка, золотце, что ты такое говоришь! – Вениамин выразительно закатил глаза к потолку. – Как ты могла подумать! Очень ждал этого отпуска, мы уже полгода никуда не выезжали! Обещал дочке ещё в июне, помнишь? Этот звонок из дирекции явился для меня полнейшей таки неожиданностью! Наша школа получила срочный заказ от крупнейшей в стране госкорпорации! Таким людям не отказывают! Это большие деньги, мне заплатят в двойном размере за курс моих эксклюзивных лекций при обычных трудозатратах! Но клиенты не могут ждать, курс плотно расписан на две недели, после этого меня отпустят в отпуск!

– После этого мы уже вернёмся в Москву! – желчно заявила жена. – И ты укатишь на Мальдивы один! Точнее, без нас с дочей! С любовницей, ради которой ты выдумал всю эту фигню с форс-мажором!

– Нет никакой любовницы! – Вениамин всплеснул руками. – Дорогая, почему ты постоянно говоришь об этом?! Чуть что, сразу «любовница»! Разве дал тебе повод?

– Если бы дал повод, нас бы с дочей тут уже не было! – гордо заявила жена. – Точнее, тут бы не было тебя! Только попробуй! Вылетишь из квартиры, как пробка из бутылки! Отсужу у тебя всё! В одних трусах останешься! Посмотрим, как после этого ты будешь нужен своей шлюшке!

– Опять! – Вениамин схватился за голову. – Сара, сколько можно?! Может, хватит?!

– Да пожалуйста! – презрительно отмахнулась жена. – Оставайся! Только потом не обижайся, понял?! Особенно когда я буду заниматься своим женским здоровьем!

– Но, Сара… – начал было Вениамин, пытаясь возмутиться.

Вот эта её манера, чуть что, отказывать ему в исполнении супружеского долга под предлогом лечения всевозможных женских болячек за десять лет семейной жизни достала Вениамина просто позарез. Но возмутиться на этот раз не получилось. В комнату вошла дочка, одетая в ночную пижаму, и ему пришлось прервать свою фразу на полуслове. Десятилетнему ребёнку не стоит присутствовать при обсуждении проблем, таких как эта.

– Мама, что случилось? – Дочь сонно потирала глаза. – Почему вы опять ругаетесь?

– Потому что твой папа сделал нам сюрприз к отпуску! – обличительным тоном провозгласила жена. – У него, видите ли, форс-мажор возник на работе! Поэтому завтра утром мы летим на Мальдивы без него! А он остаётся здесь и потом, когда мы вернёмся, полетит на море без нас!

– Чё, серьёзно? – Дочка нахмурила лоб, словно обдумывая важную мысль. – А можно, пожалуйста, тогда мне с папой ещё раз на море поехать, после того, как мы с тобой вернёмся?

– Что?! – Жена явно ожидала от дочери иной реакции. – Золотце, иди, ложись в кроватку! Сейчас договорю с папой и приду к тебе, посмотрим что-нибудь в сети перед сном! Поищи пока какой-нибудь интересный контент, о’кей?

– О’кей! – согласилась дочка. Она направилась обратно к себе, оборачиваясь на ходу: – Таки мне можно с папой на море или нет?

– Иди, золотце, мы с папой сейчас обсудим это! – Жена ласково выпроводила дочь из гостиной и набросилась на Вениамина с удвоенной желчностью: – Ну?! Возьмёшь дочку с собой?! Или твоя лярва не согласится?

– Дорогая, перестань. – Вениамин изо всех сил старался быть кротким. – Нет никакой любовницы, ты же понимаешь! Никуда не поеду без вас, проведу отпуск дома…

– … потому что твоя шлюшка никуда не поедет с чужим ребёнком! – воодушевлённо закончила за него жена. – Да и ты не рискнёшь показать её дочке!

– Сара… – Вениамин обречённо вздохнул. – Ты же знаешь, что покупать вторую путёвку подряд на Мальдивы очень дорого…

– Так тебе же заплатят в двойном размере! – ехидно сощурилась жена.

– Но это же будет не такая огромная сумма… – Вениамин попытался воззвать к её здравому смыслу. – Путёвка стоит значительно дороже…

– Что, денег пожалел для родной дочери?! – окрысилась Сара. – А как же, – она передразнила его собственные интонации: – «Сейчас не сезон, тур стоит дёшево, поехали в октябре»?!

– Сара… – Вениамин испустил ещё более тяжёлый вздох. – Ты же всё понимаешь…

– Я уже сорок три года Сара! – отрезала жена и презрительно отмахнулась: – Да! Я ВСЁ понимаю! Черт с тобой! Не хочешь с нами – не едь! Оставайся тут и кувыркайся со своей лярвой! Потом только глупых вопросов не задавай!

Она с исполненным презрения видом обернулась и грузно прошествовала в спальню дочери. Вениамин проводил её измученным взглядом и направился к бару, установленному возле встроенного в стену электрокамина, стилизованного под настоящий. Достав початую бутылку коньяка, он наполнил фужер и уселся в кресло с мрачным видом. Эта старая овца порядком его достала.

Да, никто не спорит, у неё есть основание – попался он как-то раз на переписке с любовницей, когда забыл запаролить воч от жены. Эта хитрозадая корова исхитрилась ночью, пока он спал, осторожно расстегнуть ремешок его воча и сняла его с руки. Потом поднесла его воч к его же пальцу, дактилоскопический сенсор считал отпечаток и разблокировал девайс. И Сара до утра читала его приватные чаты. Он, конечно, такого не ожидал, надо было использовать более надёжную систему контроля доступа. Но смысл не в этом, а в том, что проблема уже переросла саму себя!

Потому что это было пять лет назад! Шесть! Сколько можно пилить?! И вообще, она сама виновата! После родов её разнесло втрое, за четыре года могла бы похудеть! Он женился не на такой корове, а на сексуально-аппетитной женщине. Именно на аппетитной, а не на бесконечно жирной! Если бы он заранее знал, что её настолько разнесёт, то ни за что не согласился бы на брак даже по залёту! Выплачивал бы себе преспокойненько материальную помощь ребёнку и жил счастливо!

Особенно сейчас, когда его карьера успешно идёт в гору. Он достаточно известный и успешный преподаватель в бизнес-школе «Сколково», читает собственный курс лекций «Антикризисное управление в компании», пользующийся популярностью в соответствующих кругах. Достойно зарабатывает, имеет хорошие связи, причём и то и другое показывает устойчивую тенденцию к росту! Неудивительно, что руководство бизнес-школы назначило именно его старшим преподавателем учебных проектов, едва в школу за срочной услугой обратился столь маститый и влиятельный клиент. Не в его интересах сейчас отказываться, это крайне контрпродуктивно по отношению к своей карьере! Не говоря уже о деньгах, которые ему заплатят за этот форс-мажор.

Деньги сейчас лишними не будут. Вообще, такая вещь, как деньги, никогда не бывает лишней. Те, кто этого не понимает, редкие идиоты, и их мало. Но именно сейчас имеет смысл дальновидно заполнить свой тайный банковский счёт, о котором жена не знает. Если тяжкий гнёт, который садисты цинично назвали семейной жизнью, когда-нибудь дойдёт до развода, у него в офшоре будет лежать круглая сумма, до которой адвокаты жены не дотянутся. И она останется с носом! Даже эту квартиру ей придётся делить с ним пополам. Уж в чём в чём, а в финансовых тонкостях он эксперт! Тут ей не победить, это не подлостью в чужие приватные чаты по ночам залазить, это серьёзный и сложный бизнес!

Но пока до развода не дошло, приходится терпеть её вечный вынос мозга. Особенно угнетает то, что с каждым годом она скандалит всё чаще. Он даже показывал тайно сделанную запись пары таких скандалов психотерапевту. Тот сказал, что так у жены выражается защитная реакция психики: она чувствует, что её возраст и внешний вид не удовлетворяют мужа, и страхуется от его возможных измен и разрушения семьи, прибегая к превентивным ударам. Ну, или что-то вроде того. Но в силу несовершенства сознания Сара не учитывает, что всё сильней перегибает палку.

Вениамин сделал очередной глоток коньяка и ухмыльнулся. В силу несовершенства сознания она не учитывает, что выглядит действительно «не очень», зато пилит на «очень 2.0»! А ему сорок два, а не шестьдесят, он импозантный мужчина в расцвете сил, и ему требуется понимающая и женственная леди рядом! Такая, какой сама она была десять лет назад! Может, действительно завести любовницу? В их бизнес-школе есть интересные коллеги женского пола, но заводить служебный роман в его случае контрпродуктивно, потому что слишком на виду. Зато среди учеников время от времени попадаются очень привлекательные девушки! Как правило, при деньгах или по крайней мере не бедствующие. Так что можно избежать чрезмерных расходов. Он обязательно подумает над этим завтра!

А пока нужно продумать линию поведения на утро. Уже понятно, что Сара попытается испортить ему отпуск, навязав поездку на море с дочкой. Доче на Мальдивах нравится, и за две недели отдыха жена внушит ей мысль о том, что она обязательно должна поехать с отцом во второй тур сразу после первого. Таким способом она устроит себе отдых от семейных хлопот. И потратит всё, что он заработает за этот форс-мажор, и даже больше. Необходимо не допустить этого. Поэтому завтра с утра он поедет с ними в аэропорт и лично усадит на рейс. За это время он вымолит у Сары прощение за то, в чём не виноват, и придумает для дочери альтернативу вторичной поездке на море.

Вениамин осушил фужер, достал любимую сигару, налил себе вторую порцию коньяка и принялся думать.

* * *

Слишком тугая тетива скользнула по разжимающимся пальцам, и учебная стрела сорвалась в полёт раньше, чем Ира закончила прицеливание.

– Слишком рано! – Тренер покачала головой, рассматривая её стрелу, воткнувшуюся в основание мишенного щита где-то далеко под мишенью. – Ты даже прикладку толком не выполнила, зачем так торопишься?

– Я не специально. – Ира поморщилась, признавая ошибку. – Лук слишком тугой, пальцы больно с непривычки…

– Предупреждала тебя, не хватайся за лук с натяжением в шестьдесят фунтов, рано тебе ещё! – укоризненно покачала головой тренер. – Думаешь, если два месяца потренировалась на лёгком луке и даже научилась в мишень попадать – то всё, ты стала профи? Я – мастер спорта, и то без конкретной необходимости за шестидесятифунтовый лук не берусь. Зачем?

– Алла Магометовна, я же сказала, что просто хочу попробовать, – попыталась оправдаться Ира. – Мне интересно стало! Я на сайте охотников прочла, что для охоты на дикого зверя в лесу нужен лук на шестьдесят фунтов. Или даже на семьдесят, чтобы тяжёлую охотничью стрелу пускал на шестьдесят метров. Некоторые даже на сто метров кабана убивают!

– Некоторые и Олимпиаду выигрывают, – закивала головой тренер, – и чемпионаты мира. Но чаще на сайтах выигрываются чемпионаты по трёпу языком! Ты что, охотиться собралась? Посреди Москвы? На кабана, наверное, в зоопарке? И вообще, тебе сколько лет?

– Двадцать. – Ира нахмурилась. – Я вам говорила дважды, вы не помните?

– Помню! – многозначительно возразила тренер. – А вот ты, вижу, не помнишь, что я говорила оба раза в ответ! По закону охота и приобретение охотничьего оружия в России разрешаются с двадцати одного года! Так что минимум год можешь даже не думать об охоте и прочих глупых причудах! Тебе даже с этим луком нельзя тренироваться! Попробовала, убедилась, что рано ещё, и хватит! Сдавай этот лук и бери тот, который я тебе рекомендовала!

– Можно, я ещё пару выстрелов сделаю? Алла Магометовна, пожалуйста! – Ира сделала преданное лицо: – Я никому не скажу! Честное слово!

– Кому нужно твоё честное слово, девочка? – Тренер снисходительно усмехнулась и указала рукой под потолок: – Везде камеры! Это лицензированный тир, мы тут не нарушаем закон!

– Ой… – Ира испуганно расширила глаза. – А как же тогда я… ну… стреляла сейчас из этого лука… Вас лицензии за это не лишат? Или вы камеры отключили?

– Камеры может отключить только полиция. – Тренер усмехнулась второй раз. – Которая их никогда не смотрит. Расслабься, всё законно! Просто твой лук настроен на пятьдесят фунтов, а не на шестьдесят. Я тебя обманула. Чтобы ты убедилась, что для тебя и пятьдесят фунтов слишком тяжело! Вон худющая какая!

Алла Магометовна незаметно подмигнула ей одним глазом, типа, ты всё поняла?

– Здесь пятьдесят фунтов? – Ира немедленно подыграла тренеру и внимательно всмотрелась в блоки, словно искала на них некую маркировку: – Блин! Точно! Пятьдесят! Нифига себе, как тяжело его растягивать! Я уже не хочу шестьдесят! А с пятьюдесятью можно ещё пару выстрелов сделать?

– Сделай, – разрешила тренер. – Потом бери рекомендованный лук, и продолжим. – Она посмотрела на наручный воч: – У тебя ещё полчаса. Своё же время тратишь!

Тут она права, ничего не скажешь: денег у Иры хватило только на двенадцатичасовой месячный абонемент, тир коммерческий, недалеко от центра, стоит недёшево. Поэтому ходить на тренировки она старалась три часа в неделю, обычно растягивая это время на три занятия. Совсем негусто, конечно, но лучше, чем ничего. Тренируется она всего лишь третий месяц, и у неё только-только начало что-то получаться, поэтому умнее было бы потратить и без того небольшое время на серьёзную тренировку.

Но выстрелить из шестидесяти фунтов хотя бы раз правильно очень хотелось. В конце концов, именно так она и занялась стрельбой из лука. Начиталась каких-то старых фэнтезийных сказок про храбрых лучниц, и очень захотелось почувствовать себя в сказке хоть немного. В общем, Ира наскребла денег, сколько смогла, и подарила сама себе на день рождения абонемент в тир. Сделать это было непросто, потому что жили они с мамой вдвоём, мама часто болела, и потому зарплата у неё была невелика. Почти всё съедала ипотека, денег всегда не хватало, и Ира подрабатывала тем, что делала в интернете курсовые работы на заказ. На этом особо не разбогатеешь, но наскрести на тир с горем пополам удавалось.

Но речь сейчас не об этом, а о том, что настоящие лучницы из героических сказаний охотились чуть ли не на бизонов и сражались со злодеями, закованными в стальные доспехи. Понятно же, что они стреляли совсем не из женских или детских луков, предназначенных для сражений с прессованным картоном в пятнадцатиметровом тире. Луки у них были боевыми, иногда даже волшебными и, вне всяких сомнений, очень мощными! Поэтому влупить от души из шестидесятифунтового аппарата Ире очень хочется! И даже из семидесятифунтового! Это, конечно, для неё тяжело, но разик-другой-то уж можно! Главное только растяжение мышцы в этот момент не заработать…

Второй выстрел у неё получился удачней первого лишь тем, что выпустить стрелу ей удалось правильно. А вот прицелиться – нет. С непривычки удерживать лук растянутым было слишком тяжело, даже несмотря на то что мощный блочник в момент максимального натяжения сбрасывал семьдесят пять процентов усилия, ощутимо облегчая задачу. Короче говоря, вторая стрела тоже ушла мимо. Попасть в мишень получилось только с третьего раза, пусть коряво, но хоть не промах.

– Достаточно! – подчёркнуто серьёзным тоном подытожила тренер. – Меняй лук, и продолжим тренировку!

После шестидесяти фунтов её прежний двадцатипятифунтовый лук ощущался лёгким, и это ощущение прибавило Ире воодушевления. За год она научится стрелять из него как профи и, как только ей исполнится двадцать один, обязательно перейдёт на стрельбу из настоящего охотничьего лука, что бы там кто ни говорил! На охоту ей ходить, понятное дело, не придётся, но, может быть, когда-нибудь она сможет позволить себе стрелять на всяких открытых стрельбищах на дальние дистанции. Может быть, даже на соревнованиях!

Воч на запястье с тихим жужжанием завибрировал, отвлекая от очередного выстрела, и Ира осторожно сложилась, в смысле медленно и управляемо спустила тетиву руками без выстрела. Делать плохой выстрел не хотелось, сделать случайно холостой выстрел и тем самым сломать лук – тем более. За это её, быть может, и не выгонят из тира, но заплатить за ремонт лука точно заставят, а денег на это у неё нет.

– Алло, мама, я слушаю. – Ира коснулась пальцем вибрирующего воча, на экране которого светилась мамина аватарка. – Как ты себя чувствуешь?

Мама опять болела и со вторника лежала дома. У неё были проблемы с сердцем, на этом фоне сильно отекали ноги, и в такие дни она старалась не ходить. Когда позволяла страховка, маму клали в больницу, но её болезнь являлась хронической, и вылечить её было невозможно. После больницы на какое-то время маме становилось лучше, она снова выходила на работу, но со временем ей становилось хуже и всё повторялось. Чтобы не доводить всё до больничной койки, мама, когда ситуация благоприятствовала, старалась брать работу в удалённом формате и в это время лечиться. Но работать удалённо по её профилю получалось не всегда, и зачастую приходилось ездить в офис. После рабочего дня мама приезжала с отёкшими ногами и до утра почти не вставала с кровати. В минувший понедельник в очередной раз произошло то же самое, но ко вторнику отёк не сошёл, и пришлось вызывать врача. Доктор отправил маму на больничный и прописал постельный режим. Теперь она либо спит, либо работает удалённо, если есть работа. Когда Ира выходила из дома, мама спала, и будить её она не стала.

– Мне вроде получше, только ноги как у слона, – во вставленных в ушные раковины каплях наушников голос мамы звучал бодро, с весёлой самоиронией. – А ты где? Разве не на танцах? Я не слышу музыки.

– Занятие только что закончилось, – соврала Ира. – Я сейчас в душ, переоденусь – и домой. Минут через пятнадцать выйду из студии. Тебе что-нибудь купить?

– Хотела заказать лекарства с доставкой, – ответила мама, – но раз ты всё равно мимо аптеки пойдёшь, зайди сама. Я перешлю тебе рецепт. Не придётся оплачивать доставку.

– Хорошо, я зайду. Через час буду дома, нормально?

– Норм! – весело ответила мама. – Давай!

Она отключилась, и Ира вновь растянула тетиву, прицеливаясь. Во избежание ненужных эксцессов пришлось сказать маме, что она записалась на танцы. С тех пор как отца посадили в тюрьму, мама очень болезненно относилась к любому оружию страшнее кухонного ножа. Произошло это одиннадцать лет назад, Ире тогда было девять, и понять ей удалось мало чего, а мать всячески избегала этой темы. Арестовали отца за экстремизм, потому что он был каким-то националистом и убил вместе с кем-то то ли каких-то приезжих, то ли это были не приезжие, а живущие в Москве несколько поколений нерусские, которые избили то ли его, то ли его друзей за то, что те сами были приезжими из Томска.

К статье за экстремизм прибавилась статья за убийство, а потом ещё за хранение оружия, потому что у них дома при обыске полиция нашла гранату. Ира тогда очень испугалась, потому что слышала, сидя с мамой на кухне, как отец с наручниками на руках смеялся на полицейских злобным ненормальным смехом, заявляя сквозь нездоровый хохот, что, мол, вот чего-чего, а гранаты у него точно не было. Была бы – трупов бы было больше. Уж он бы гранату дома покрываться пылью не оставил. Ему, конечно, не поверили, потому что смуглолицый полицейский, который командовал обыском, сказал, что отец всё врёт, потому что не хочет брать на себя дополнительную статью.

Но статью в итоге добавили, отцу вместе с другими экстремистами дали двадцать лет по совокупности, и сидеть ему ещё долго. Маме тогда стоило очень больших трудов убедить банк не лишать их взятой в ипотеку квартиры и предоставить отсрочку. Вроде как отец сказал ей не тратить деньги на адвокатов и всякие посылки в места лишения свободы, потому что ему всё это не нужно, а им предстоит как-то выживать. С банком удалось договориться, но выплачивать предстоит ещё очень долго, потому что их тридцатилетней ипотеке на тот момент было всего пять лет, именно столько прошло с тех пор, как семья Иры перебралась в Москву из Томска, потому что отцу предложили хорошую работу.

Об отце мама с тех пор говорила мало, в основном что он был человеком хорошим, но доверчивым и эмоциональным, это его и сгубило, потому что связался с плохими людьми. И ещё она очень боялась, что отцовская кровожадность и безрассудный авантюризм передадутся дочери. Поэтому на любые попытки Иры проявлять интерес к спорту и литературе реагировала с большим подозрением. Сразу же проверяла, что за книги собралась читать дочь, и немедленно отметала все её попытки заняться каким-нибудь ушу или читать злободневную публицистику. Зато ничего не имела против всякой фантастики и фэнтезийных сказок, на которых Ира и выросла. Никакой кровожадности Ирина в себе не ощущала, но про стрельбу из лука рассказывать маме не стоило, это сразу было понятно. Поэтому пришлось соврать про студию танца, так всё будет проще и спокойней.

Закончив тренировку, Ира сдала лук, забрала из ячейки в раздевалке свой самокат и вышла на улицу. Погода сегодня солнечная, на улице плюс восемь и нет ветра, для двадцать шестого октября совсем неплохо, и добираться до дома веселее на самокате, чем на метро. Там она ещё наездится, как только похолодает, то есть уже очень скоро. Ездить в метро ей не нравилось абсолютно: мрачно, душно хоть зимой, хоть летом, кругом невесёлые замороченные люди, а ещё полно приезжих из тёплых стран и регионов, которые могут или язык распустить, или руки. И никакая полиция с камерами тебе ничем не помогут. «Девушка, вас же облапали, а не избили или ограбили. Тут нет состава преступления, только административное наказание в виде штрафа или порицания. Идите своей дорогой, девушка, не мешайте работе полиции, у нас тут хватает забот с по-настоящему серьёзными преступлениями». В общем, неприятно. Особенно когда тебя выпроваживает полицейский, явно являющийся земляком твоего обидчика.

Зато на самокате ей гонять нравилось. Самокат у неё был простенький, без мотора, на обычном педальном приводе: две вертикальные педали располагались параллельно основной станине, как педали спортивного тренажёра степпера или эллипса. Стоишь себе на педалях и давишь их, как ступеньки. Самокат едет. Скорость, конечно, не такая, как у электрического, но точно не медленнее, чем бежать бегом. И совершенно точно комфортней. А ещё самокат складывается, что позволяет брать его с собой хоть в метро, хоть в тир, потому что в сложенном виде он занимает места где-то столько же, сколько хороший скейт.

От тира до своего района Ира добралась за сорок минут. Первый месяц приходилось пользоваться навигатором, потому что ехать по велосипедным дорожкам до Зябликово через два района Москвы совсем не просто, маршрут вообще никак не лёгкий, всюду автомобильные потоки и подземные либо надземные переходы. Но с тех пор она уже успела натаскаться и до своего Орехового проезда доезжала без всяких навигаторов. Жаль, что музыку при этом нельзя слушать, а то можно заслушаться и запросто не услышать сигнала какого-нибудь электровелосипедиста и попасть в довольно болезненную аварию. В остальном всё очень даже здорово.

В аптеке пришлось отстоять небольшую очередь из бабушек-пенсионерок, тоже экономящих на курьерской доставке, и к этому моменту на улице начало смеркаться. Жаль, что скоро зима. Зимой на самокате не погоняешь, колёса на морозе быстро испортятся. Поэтому придётся терпеть метро. А ещё зимой в Москве совсем мало солнечных дней. И смог над городом висит, несмотря на то что весь транспорт давно электрический. Раньше считалось, что смог появляется от автомобильных двигателей. Теперь двигатели электрические, но смог всё равно есть. Его приносит сюда ветром из пригородов, в которые когда-то давно из столицы перевели всё крупное производство, а потом ещё построили много новых заводов. В общем, тогда винили автомобили, теперь винят розу ветров. А смог никуда не делся.

Ира остановилась у дверей своего подъезда и принялась складывать самокат. Пока она занималась этими несложными манипуляциями, биометрический замок считал её лицо и распахнул дверь, запуская внутрь. Старенький лифт понёс её на шестнадцатый этаж, и Ира изучила прогноз погоды на завтра. Вроде как обещают ещё один солнечный день. Это хорошо, завтра можно будет снова покататься. Гонять бы в универ на самокате, но это уже реально далеко. Ехать туда долго, вставать придётся рано, а вот этого совсем никак не хочется. Тогда уж лучше на метро. Это невесело, зато можно спать до семи и выйти в восемь. На лекциях она не спит принципиально, даже если из-за болезни препода или сезонного карантина лекции проводятся дистанционно. Потому что собирается окончить универ с красным дипломом. Специализация у неё не совсем девчачья, телекоммуникационные системы. Зато удалось поступить на бюджет своими силами.

Вообще из-за этой беды с отцом и ипотекой средств на высшее образование у неё не было. Бюджет был её единственным шансом, и пришлось искать такую специальность, куда абитуриенты не рвались толпой. Зато у неё получилось пройти по конкурсу на бесплатное обучение. Но на этом сложности не заканчиваются. Специалистов по её профилю сейчас просто бесконечное количество, найти работу очень сложно, и надо оканчивать вуз с красным дипломом, чтобы претендовать на место в какой-нибудь крупной телекоммуникационной компании. Потому что таких должностей сейчас очень мало, всё везде автоматизированное, за функционированием оборудования следят компьютеры, роль живого оператора сводится к минимуму. В тренде разработчики и администраторы всевозможных приложений, особенно узкопрофессиональных. Но на эти специальности конкурс как раз огромный, запросто на бюджет не попасть.

В этом ничего странного нет, учитывая, что чуть ли не всё вокруг сейчас управляется через приложения. Есть даже специальные приложения, которые управляют другими приложениями, если у тебя их слишком много. Тот же «умный дом» – он ведь у каждого установлен в воче. Свет включить-выключить, бытовую технику запустить, дверь открыть дистанционно, форточку распахнуть для проветривания, получить уведомление от холодильника, что какие-то продукты заканчиваются или где-то срок годности истекает, – да полно всего. Функционал может быть бесконечен в зависимости от версии «умного дома». В старых домах, построенных лет пятьдесят назад, вроде того, в котором живёт Ира, функций меньше, потому что оборудование устанавливалось много позже и его возможности ограниченны. В новых современных зданиях оборудование «умного дома» встраивается ещё на этапе строительства, и там возможностей многократно больше.

Не говоря уже о различных торговых, промышленных и прочих организациях. Там у каждой фирмы имеется собственное приложение, предназначенное для сотрудников. У военных и прочих силовиков вообще особенные приложения, секретные и суперзащищённые, в универе по её специальности есть целый курс лекций на эту тему. В общем, современная жизнь состоит из приложений, и всё это постоянно совершенствуется и регулярно обновляется, так что заманчивые вакансии на этом рынке есть всегда. Поэтому обучение стоит дорого и пользуется спросом. Туда без денег простой девчонке попросту не пролезть. Особенно если у тебя отец сидит за экстремизм.

Из-за этого у неё поначалу были проблемы с одногруппниками. В универе половина студентов – это выходцы из тёплых краёв. Вторая половина то ли имеет аналогичные корни, то ли просто не повезло лично Ирине. Потому что она белобрысая, а таких мало, и всем им некомфортно. На её курсе вообще никого, кроме неё, и она среди чернявых сверстников реально как белая ворона. Хоть никаб надевай. К ней и без того часто цепляются, а когда узнают, что у неё отец сидит за убийство их земляков, да ещё по экстремистской статье, то нередко злятся, грубят и норовят напакостить. Особенно девушки. Парни ещё как-то ведут себя более-менее сдержанно, хотя и среди них есть очень неприятные субъекты. В основном те, кто пытался с ней флиртовать. Потому что она всем отказывает. А что тут удивительного? У тебя отец из-за них сел, а ты с ними обнимашками заниматься будешь? Кто-то, наверное, будет. Наверное, это даже нормально по нынешним меркам. Но лично ей неприятно.

Она сидит себе на первой парте, зубрит и никого не трогает. И всё, что ей нужно, это чтобы её тоже не беспокоили. Впрочем, когда приходит пора курсовиков, отношение к ней меняется. Учиться среди однокашников особо никто не любит, и желающих заплатить небольшую сумму за персональную курсовую находится достаточно. Ирина промышляет таким заработком далеко не одна, но в целом работы хватает на всех, универ большой.

Дверной видеозамок щелкнул запорами, зафиксировав выходящую из лифта Иру, распахнул входную дверь и немедленно запер её у Ирины за спиной.

– Ира, ты почему так долго? – раздался из комнаты мамин голос. – Мне уведомление о погашении рецепта пришло пятнадцать минут назад! У тебя всё норм?

– Да, всё хорошо! – Ирина поставила самокат в угол возле входной двери и принялась разуваться. – В аптеке очередь была, а я покупку заранее оплатила.

Она прошла в единственную комнату их небольшой квартирки, протянула матери пузырёк с таблетками и налила в кружку воды из стоящей на компьютерном столе пластиковой бутылки.

– Ты как? – Ира вручила маме наполненный стакан. – Что-нибудь болит?

– Я в порядке! – Мама бодро улыбнулась. – Даже думала завтра на работу выйти. Но к вечеру почему-то ноги сильнее отекли, чем вчера. Странно, я ведь весь день почти не ходила. Планирую отлежаться ещё один день и послезавтра точно выйду!

Она вытряхнула из пузырька на ладонь пару капсул и, поморщившись, запила их водой.

– Горькие? – уточнила Ира.

– Нет, – мама вернула ей кружку, – надоели просто!

– Послезавтра – пятница. – Ира поставила кружку на стол. – Может, сразу в понедельник на работу выйдешь? Как раз поправишься за это время.

– Второй больничный за этот месяц, – мама вздохнула, – зарплата совсем маленькой будет. Выйду в пятницу и возьму работу на дом на выходные. Так будет умней. Как твои танцы? Ноги не болят? Дышать трудно не бывает?

– Всё отлично, не переживай! – Ира чмокнула маму в щёку. – Твои болячки мне не передались, мы же проходили обследование, ты же знаешь.

– Я просто так, – улыбнулась ей мать, – уточнила! – Она шуточно сдвинула брови на лоб: – Ну-с! Когда ты мне что-нибудь станцуешь, звезда балета?

– Современного танца, – смеясь, поправила её Ира. – Давай позже, ладно? А то я стесняюсь немного…

Врать в глаза не хотелось, поэтому она с сосредоточенным видом взяла со стола кружку и отправилась на кухню со словами:

– Кружка запачкалась, пойду помою и ещё воды принесу, эта почти закончилась. Я на танцах только-только начала входить во вкус, но у меня пока ещё не очень получается.

– У тебя обязательно получится! – ободряюще заявила ей вслед мама. – Я в твоём возрасте была самой пластичной на курсе!

– Тогда я спокойна! – весело заверила мать Ира.

Она подошла к раковине и поднесла кружку под кран. Электроника открыла воду, немедленно подбирая температуру подающейся струи под оптимальное для мытья нежирной посуды значение, и добавила в поток моющее средство. Ира подумала, что ей, пожалуй, стоит подыскать в сети какой-нибудь модный танец и разучить его на всякий случай. Желательно что-нибудь самое свежее, чтобы мама в этом не особо разбиралась.

Вообще раньше, до того, как отца посадили, она ходила на танцы. С шести лет и до девяти, пока не начались проблемы с деньгами. Так что деревянной её не назовёшь. Время от времени наедине с собой она что-нибудь танцует, если в сети появляются интересные варианты. Чтобы быть похожей на танцовщицу-новичка, этого должно хватить. А там видно будет. Кстати, сегодня в тире, сдавая лук, она узнала, что мощные луки бывают натяжением даже девяносто фунтов! Наверняка лучницы из любимой сказки дырявили вражеских рыцарей из чего-нибудь подобного! Вот бы выстрелить из такого аппарата! Лишь бы только пальцы не оторвались во время прицеливания, всё-таки это почти сорок один килограмм на тетиве держать.

* * *

27 октября 2072 года, Москва, вагон скоростной линии метрополитена Шереметьево – Сколково, 08:10 минут.

Приятный женский голос объявил очередную остановку, и в открывшиеся двери хлынул людской поток. Вениамин скрыл недовольную гримасу и уселся в кресле поудобней. Утренний час пик в разгаре, народу в метро полно, тем более на этой линии. Тут всегда битком. Сидячих мест в его вагоне не осталось ещё три остановки назад, и сейчас толпа начнёт ходить по ногам, если принять слишком вольготную позу. Ездить на метро он не любил, предпочитая такси бизнес-класса, но в таких ситуациях, как сегодня, альтернативы метрополитену по эффективности не было.

С утра он отвёз жену с дочкой в аэропорт на бизнес-такси с комфортом и максимальными удобствами. Автомобильный поток на дорогах был ещё невелик, и до места назначения доехали достаточно быстро. Современное электронное такси вообще очень удобное средство передвижения. Не нужно платить огромные деньги за личное статусное авто, тратиться на водителя, чтобы возился с машиной в случае чего, пока ты уезжаешь с места поломки на такси, нести затраты на обслуживание, сезонные издержки, оплату парковочных абонементов, дорогущий пропуск в центральные районы Москвы и тому подобное.

Всё это с успехом заменяет современное такси. Автопилот довезёт тебя куда угодно быстрее, чем любой водитель. Если нужен повышенный комфорт – бери бизнес-класс, там всегда всё вылизано и устроено по высшему классу. Машину можно взять хоть на одну поездку, хоть на один день, хоть на неделю – всё для клиента. И выгодно, кстати. Чем дольше используешь автомобиль, тем дешевле он тебе обходится. Короче: очень удобный сервис.

Но самолёт на Мальдивы улетал в восемь, Сара с дочерью отправились в зону контроля за полчаса до вылета, а на работе Вениамин должен быть к половине девятого, чтобы в девять ноль-ноль приступить к первой лекции во всеоружии. По автомобильным дорогам ему никак не успеть, а покидать аэропорт раньше было контрпродуктивно, он специально провёл с семьёй всё время до вылета, чтобы сгладить конфликт с женой и поднять свой рейтинг в глазах дочки. Поэтому такси как вариант транспорта отпадало, в час пик дороги загружены, и автомобильный поток ползёт хоть и безостановочно, но не очень быстро. Зато, используя метро, он будет в Сколково ровно в восемь тридцать.

Чтобы не омрачать свою тонкую душевную организацию разглядыванием толкающейся толпы и заодно не давать каким-нибудь якобы беременным женщинам или пассажирам с детьми повода потребовать уступить место, Вениамин пару раз стукнул пальцем по экрану суперстатусного и супердорогостоящего воча и закрыл глаза. Электроника послушно прибавила громкости в наушниках, и он продолжил делать вид, что дремлет. Так проще отгораживаться от неприятной толпы и удобней думать о предстоящей работе.

Которая ознаменует новый виток в его карьере, сегодня однозначно знаковый день. Руководство бизнес-школы поручило именно ему вести проект, затребованный наиболее ценным клиентом всероссийского масштаба. В неофициальной переписке с помощником генерального Вениамину прямо намекнули на то, что в случае, если госкорпорация останется довольна финальными проектами своих сотрудников, отправленных на обучение, бизнес-школа получит крупный бонус. А Вениамина ждёт повышение не только репутации, но и уровня оплаты плюс должность в топ-менеджменте школы. Всем известный её старожил недавно ушёл на покой, и решение о его преемнике пока не принято.

Чтобы поднять свою мотивацию ещё выше, а заодно лишний раз убедиться, что все намёки были поняты им правильно, у Вениамина возникло желание снова прочесть переписку с помощником генерального. Он открыл глаза, тщательно стараясь не смотреть на набившуюся в вагон толпу, и потянулся пальцем к экрану своего воча. Палец уткнулся в виджет часов с цифрами «08:13», под которым располагалась область дактилоскопического датчика, и всё вокруг мгновенно погрузилось в кромешный мрак.

Вагон дёрнулся, словно кто-то лениво нажал на педаль тормоза, но не стал особо напрягаться, и темнота разразилась негодованием. Кто-то то ли не удержался, то ли не держался вообще и потому упал, остальных тряхнуло, заставляя переступать ногами, и Вениамину наступили на обе ступни сразу.

– Э! Шайтан тебя задери! – сквозь шум возмущений раздался агрессивный голос. – Чё за дела, блин?!! Вы чё, уроды, картошку, что ли, везёте, нафиг?!!

– Что происходит?! – взвизгнул немолодой женский голос. – Кто-нибудь, нажмите аварийную кнопку! Я ничего не вижу!

Где-то в другом конце вагона заплакал ребёнок, следом немедленно заревели ещё двое, и гвалт в кромешной тьме усилился. Неподалёку вспыхнул огонёк зажигалки, и в его неярком свете стало видно, как какой-то мужчина, стоящий у дверей вагона, тычет пальцем в сенсор аварийной связи с диспетчером.

– Не работает нихрена! – Мужчина перешёл с тыканья на удары по сенсору кулаком. – Бесполезно! Он, походу, тоже без питания!

– Разве у него не должно быть какой-нибудь отдельной аварийной линии? – В полумраке возле мужчины с зажигалкой возникло женское лицо. – Может, это не тот сенсор? Кто-нибудь, попробуйте другие кнопки!

В темноте одна за другой вспыхнули с десяток зажигалок, и Вениамин увидел, как люди по всему вагону тычут пальцами во все аварийные сенсоры без какого-либо результата. Встроенные в стены вагона динамики, предназначенные для аварийной связи, не подавали признаков жизни, за окнами растеклась непривычно кромешная темнота.

– Во всём тоннеле свет погас! – Кто-то прислонился к окну лбом, пытаясь увидеть больше. – Поезд останавливается!

Судя по ощущениям, поезд действительно замедлялся, видимо, сработала система аварийного торможения. Вениамин подумал, что без электричества она вряд ли будет работать надёжно и существует угроза столкновения с впередистоящим составом.

– Мы не врежемся в состав впереди? – его опасения разделял кто-то ещё.

– Дистанция между составами рассчитывается с запасом, – ответили ему без особой уверенности. – Диспетчерская остановила все поезда, как только получила сигнал о нашей аварии.

– А она его получила? – нервно поинтересовалась упитанная дама с ребёнком лет десяти, сразу же напомнив Вениамину жену и дочку. – У нас тут ничего не работает!

– Это неважно! – авторитетно заявил некий знаток. – Раз у нас вырубилось питание, значит, мы выпали из системы! Система видит такое сразу же и немедленно активирует аварийные протоколы! Мы ни в кого не врежемся, и в нас никто не врежется. По закону спасатели должны быть через несколько минут! Нужно позвонить в единую службу спасения!

– Кто-нибудь, позвоните, – раздался недовольный голос, – у меня воч вырубился!

– И у меня! – подхватил его сосед.

Тут же выяснилось, что вочи не работают у всех, и Вениамин, достав свою золотую брендовую зажигалку, осмотрел собственный воч. Девайс не подавал признаков жизни, как у всех остальных.

– Странно… – невольно произнёс он. – Как могло вырубить аккумуляторы? Может, скачок напряжения в сети вызвал разряд всех аккумуляторных ёмкостей?

– Тут нифига не работает, – подытожили из толпы, – у меня фонарик не включается!

Поезд катился ещё секунд двадцать, потом остановился, и все принялись возмущаться активней, потому что время шло, но никаких спасателей видно не было. Минут через десять кто-то начал жаловаться на духоту и нехватку воздуха для комфортного дыхания. К нему тут же присоединилось несколько человек, и у кого-то в толпе возникла ожидаемая мысль:

– Надо выставить окно! Тут же есть молоток, кто-нибудь, используйте его!

Пока толпа решала, а не заставит ли метрополитен потом кого-нибудь за это отвечать, стало видно, что в соседнем вагоне люди тоже вооружились зажигалками и уже выбивают одно из своих окон.

– Камеры не работают, как они узнают, кто именно выбил окно? – подал голос Вениамин, намекая на очевидное. – И вообще, у нас аварийная ситуация! Молоток для этого предназначен! Тут дети задыхаются!

Толпа нашла его заявление логичным, и несколько человек принялись орудовать аварийными молотками. То ли они делали что-то неправильно, то ли так и должно было быть, но избавиться от оконного стекла удалось не сразу. В вагон потянуло сырым прохладным воздухом, и вместе с ним донёсся шум голосов снаружи.

– Что там за люди возле вагонов? – Какая-то женщина вытянула руку с горящей зажигалкой, освещая окно. – Спасатели приехали?

– Осторожней! – нервно одёрнула её ещё какая-то. – Вы мне чуть волосы не подожгли!

Пока обе женщины обменивались упрёками и извинениями, выяснилось, что никаких спасателей нет, это несколько человек из соседнего вагона выбрались на пути. Их пример подстегнул активность толпы. Часть людей полезла наружу через окно, остальные принялись вскрывать двери. Двери удалось открыть, к тому моменту выяснилось, что контактный рельс не под напряжением, и Вениамин поспешил покинуть вагон. Прошло уже минут десять, но ни электричества, ни спасателей не было, и он очень сильно опаздывал на работу. Откуда-то со стороны последних вагонов прибежал человек с горящей зажигалкой в руках и встревоженно воскликнул, коверкая слова с акцентом:

– Кто-нибудь есть доктор? Там человеку плохо, кардиостимулятор не работает!

Толпа зашумела сильней, кто-то попытался громкими криками привлечь внимание не то спасателей, не то работников станции, но из-за этого лишь усилился всеобщий гвалт. Вениамин понял, что, если ничего не предпринять, он точно провалит сегодняшнюю работу и рискует осложнить карьеру. Конечно, в МЧС или в метрополитене ему выдадут справку о том, что он оказался жертвой аварийной ситуации, но начинать проект со столь статусным заказчиком с опоздания – это не лучший вариант. Тем более для эксперта по кризисным ситуациям. Не самая выгодная самореклама: эксперт по кризисным ситуациям опоздал на знакомство со своими учениками из-за того, что не смог предусмотреть кризисную ситуацию.

– Надо идти по рельсам до ближайшей остановки, – громко заявил он. – Главное не наступать на контактный рельс! Если электричество починят, нас подберут спасатели. Если мы дойдём до платформы раньше, то сэкономим себе время! Никто не знает, как быстро спасатели до нас доберутся! Произошёл сильный электромагнитный скачок, раз все аккумуляторы разрядились! Может быть, спасателям потребуется несколько часов, чтобы нас найти! Мы не знаем, сколько ещё поездов застряло посреди тоннелей, как наш!

– Может, лучше идти назад? – предложил кто-то, но его тут же оборвали:

– Вперёд надо идти! Там станция «Митино», она ближе, мне на ней выходить, я знаю!

Несколько человек из числа тех, у кого имелись зажигалки, направились вперёд, в чёрный зев тоннеля, и Вениамин поспешил присоединиться к ним. Протискиваться между вагонами и стеной тоннеля, вдоль которой были растянуты угрожающе-чёрные, словно здоровенные хищные змеи, электрические кабели, было крайне некомфортно. Вокруг мрак, озаряемый тусклым светом зажигалок, по стенам скользят кривые зловещие тени, не добавляющие уверенности, и постоянно кажется, что в следующую секунду дадут электричество, состав продолжит движение и разрежет тебя колёсами. В одиночку, пожалуй, он решился бы на такой поход далеко не сразу, но в толпе не так страшно и при свете зажигалок вполне можно идти, не наступая на контактный рельс.

Идти пришлось дольше, чем ожидал Вениамин. По ощущениям – минут пятнадцать, не меньше. Один из идущих впереди небритых мужчин заявил с акцентом, что они прошли километр, потому что он считает шаги и точно знает. Кто-то из его спутников, тоже кавказской наружности, но без акцента, возразил, усомнившись, что знаток правильно считает шаги в сантиметрах. Они заговорили меж собой на непонятном языке на повышенных тонах, но в эту секунду впереди слабо забрезжил зеленоватый огонёк.

– Свет! – воскликнул Вениамин, ускоряя шаг. – Там, впереди! Это спасатели!

– Он что, один, что ли, собрался весь поезд спасать? – недовольно произнёс бородач без акцента. – Почему он на месте стоит?

Вскоре выяснилось, что никаких спасателей впереди нет. Это кто-то из сотрудников станции с химическим фонарём в руке стоял на рельсах возле платформы, ожидая, что пассажиры застрявших составов самостоятельно выберутся из тоннеля.

– Ты чё здесь стоишь, как столб?! – надвинулся на него бородач с акцентом. – Там людям плохо, кардиостимуляторы отказывают! Где спасатели?

– Аллах знает, где они! – У станционного сотрудника оказались аналогичные акцент и борода, и своего более крупного земляка он никак не испугался. – Электричества нет нигде! Что я сделаю твоему кардиостимулятору? Я не врач! Связи нет, ничего не работает, нас мало и на всех не хватает! Одни наверх побежали, за помощью, другие людей с платформ по стоячему эскалатору выводят, мы с Магометом на рельсах стоим, чтобы хоть какой-то ориентир у вас был! Зачем на меня голос повышаешь, не разобравшись?

– Шайтан! – зло выругался бородач. – У вас тоже вочи не работают?

– Ни у кого не работают! – подтвердил сотрудник станции. – Никто не понимает, как это так, они же на аккумуляторах! Инженер сказал, что это какой-то аварийный электромагнитный скачок.

– Или удар, – многозначительно добавил кавказец без акцента. – Вражеская атака!

– Какая-такая атака, что ты говоришь?! – накинулся на него станционный сотрудник. – Зачем людей пугаешь? Только давки тут не хватало! У нас и так люди на эскалаторе друг другу в темноте по ногам ходят! Поднимайтесь на поверхность, не задерживайтесь! – Он указал на почти незаметную стремянку, установленную на путях неподалёку. – Вентиляция вырубилась, водоотводящие насосы встали, не надо тут стоять! Сейчас спасатели приедут – пойдём больных из составов эвакуировать!

Дослушивать разговор Вениамин не стал. Увидев лестницу, ведущую на платформу, он поспешил покинуть пути и выбрался в погружённый во тьму зал станции. Вдали виднелся силуэт человека с таким же химическим фонарём в руках.

– Сюда! – Силуэт помахал фонарём из стороны в сторону. – Уважаемые! Подходите сюда, здесь эскалатор! Поднимайтесь наверх, выходите на улицу!

Судя по кромешной тьме вокруг, люди, которых отключение электричества застало на платформе, уже покинули метро, а из других тоннелей сюда ещё никто не вышел. Вениамин поспешил к неподвижному эскалатору и принялся подниматься вверх по замершим ступеням, освещая себе путь зажигалкой. Было видно, что недавно здесь прошла толпа: на ступенях валялись какие-то мелкие вещи, затоптанные множеством грязных ног. Там что, дождь на поверхности? Вроде бы обещали солнечную погоду. Не хватало ещё попасть под ливень, пока придётся ждать такси. Его ещё надо как-то вызвать, воч же разряжен. Нужно зайти в какое-нибудь кафе или торговый центр, пункты беспроводной подзарядки есть везде, но он критически опаздывает! Сколько сейчас времени?!

Подниматься пешком вверх по лестнице было тяжело, мышцы бедра быстро начали болеть, но вверху уже забрезжил дневной свет, и Вениамин предпринял попытку поднажать. В результате к выходу с эскалатора он поднимался, тяжело дыша и едва переставляя горящие от перенапряжения ноги. Несколько человек во главе с бородачами обогнали его, едва не сшибив с ног, и из полутёмного здания метро он выходил в толпе своих попутчиков, которым восхождение по ступенькам тоже далось не бесследно.

Первое, что Вениамин увидел, выйдя на улицу, были замерший автомобильный поток и проезжая часть между машинами, заполненная растерянными людьми. Многие автомобили стояли пустыми, но большая часть пассажиров ещё надеялась на возобновление движения. Никаких спасателей поблизости не было, зато было полно людей, пытающихся найти способ активировать свои вочи. Чуть поодаль, у здания торгового центра, обнаружился не менее растерянный наряд полиции, окружённый парой десятков людей. Вениамин поспешил туда.

– Граждане! – Один из полицейских, повысив голос, повторял один и тот же монолог: – Расходитесь по домам, если вы живёте поблизости! Всем остальным просьба соблюдать спокойствие! Причины отключения электричества сейчас выясняются! Электроснабжение будет восстановлено, как только это станет возможным!

Ничего внятного полицейские не знали, их вочи, рации и прочее оборудование не функционировали, полицейский автомобиль стоял рядом, не подавая признаков жизни. Вся улица, сколько хватало обзора, была заполнена неподвижным транспортом, и где-то в стороне в небо поднимался густой дым пожара. Вениамин вышел из толпы, чтобы разглядеть пожар лучше, и остолбенел. Вдали, где-то внутри микрорайона, половина жилой многоэтажки была разбита вдребезги и охвачена громадным факелом пламени, из которого выпирала хвостовая часть пассажирского самолёта. Лайнер рухнул прямо на жилой квартал! Вдали в ту сторону шло довольно много людей, среди которых мелькала пара бегущих фигур в белых халатах. Ничего похожего на пожарные машины или кареты «скорой помощи» вокруг не было.

– О Аллах! Это же самолёт! – раздался неподалёку знакомый голос, и Вениамин увидел бородачей, с которыми выбирался из метро. – Значит, в небе тоже электричество вырубилось! Я же говорил, это вражеский ЭМИ-удар!

– Молчи лучше, понял? – одёрнул его земляк с акцентом. – Воч не работает, доступа к деньгам нет, к документам тоже! Что без денег делать? Поехали домой, пока ещё один самолёт на голову не упал! Надо велосипеды взять, где тут велопарковка?

Бородачи направились к ближайшему знаку велопаркинга, но там, естественно, было пусто. Как и на пункте выдачи электросамокатов. Толпа, поднявшаяся из метро в числе первых, уже пришла к аналогичному выводу и расхватала все средства передвижения. Без электричества на электрических самокатах и велосипедах можно ехать при помощи ног и педалей, и это всё равно лучше, чем пешком. Вениамин проводил бородачей взглядом и понял сразу две вещи: ни самоката, ни велосипеда он здесь не найдёт. И электричества нет не только в метро. Если падают самолёты, то радиус этой неизвестной катастрофы может быть очень большим. Остаётся надеяться, что его жена с дочкой успели улететь достаточно далеко, чтобы уцелеть.

Добираться до работы нет смысла, тем более что до Сколково отсюда слишком далеко, чтобы идти пешком. Разумнее всего вернуться домой и дождаться, пока всё это закончится. О том, что произошло, он узнает в числе первых. Его сестра – подполковник полиции, замначальника ОМВД по району Кунцево, в котором оба они, собственно, и проживают. У неё можно будет выяснить подробности и получить нужные справки для предоставления на работу. Так что сейчас необходимо понять, как отсюда добраться до дома. Вениамин по привычке поднёс к глазам воч, собираясь вызвать меню навигатора, и чертыхнулся. Пришлось вернуться к полицейским.

– Господин офицер! – Он, извиняясь, протиснулся через толпу к стражам порядка. – Скажите, как отсюда добраться до Кунцево?

– Кунцево? – Черноглазый лейтенант нахмурил кустистые брови. – А это где?

– На Рублёвском шоссе, – уточнил Вениамин.

– А, на Рублёвском! – Полицейский указал вдоль по заполненной неподвижными машинами улице: – Это Митинская. Пойдёте по ней в ту сторону и выйдете к МКАДу. По МКАДу направо и далее по указателям. Дойдёте до пересечения с Рублёвским шоссе, там спросите, если сами не разберётесь.

– Спасибо! – Вениамин вежливо кивнул. – Далеко дотуда?

– Не знаю, – пожал плечами полицейский. – Километров десять, наверное.

Вениамин поблагодарил его ещё раз, выбрался из толпы и пошёл в указанную сторону прямо по проезжей части, невольно косясь на пылающие развалины многоэтажки и пассажирского лайнера. Наверняка это отключение электричества не дотянулось до самолёта, на котором летит его семья. Самолёты в наше время летают на огромных скоростях, к тому времени их лайнер улетел от Москвы на сотни километров. Лишь бы это действительно не оказалось началом войны, как заявлял тот кавказец. Сейчас нужно первым делом добраться до дома и дождаться известий от сестры. Он окинул взглядом множество людей, идущих по проезжей части так же, как он сам. По крайней мере, не придётся идти по МКАДу одному. Хорошо хоть с погодой не обманули, сегодня действительно солнечно. Но плюс семь – это для истинного москвича реально прохладно, а он легко одет, из расчёта на такси бизнес-класса. Не простыть бы.

* * *

Глухой удар, сопровождающийся несильным толчком, вывел Анатолия из дремоты, заставляя машинально сгруппироваться. Кажется, мы во что-то врезались. Второй удар, немедленно последовавший сзади, возвестил о том, что некто, в свою очередь, врезался в нас. Анатолий резко обернулся и увидел, что сидящие рядом сослуживцы встают со своих мест, стремясь оценить обстановку.

– Резван! – из передней части салона раздался голос командира. – У нас проблемы?

Их спецавтобус ФСО, предназначенный для перемещения очередной смены охраны от точки сбора в Кремль, остановился посреди улицы, и через тонированные бронестёкла хорошо виднелось здание Белорусского вокзала по правому борту. И обычный для утреннего часа пик плотный автомобильный поток вокруг, который почему-то не двигался. Анатолий увидел, как из машин выходят недовольные пассажиры, присмотрелся и понял, что замерший поток не просто стоит на месте, а по большей части остановился друг об друга. Где-то впереди раздался грохот падающего рекламного стенда, сбитого ударившим в него пассажирским автобусом, и взгляд профессионала немедленно остановился на регулирующих лежащий впереди перекрёсток светофорах. Ни один из них не работал.

– Автобус заглох! – ответил командиру водитель. – Я думал, автопилот вырубило, но у нас вся электроника отключилась! Ничего не работает! Похоже, у всех так! Вокруг никто не едет, сплошные столкновения, выбираться из этой каши будем долго!

– Включай аварийное питание и переходи на ручное управление! – приказал командир. – Врубай сирену с мигалками, выезжай на тротуар, и вперёд! У нас нет времени возиться со всем этим, до смены сорок пять минут!

– Есть, товарищ полковник! – отчеканил водитель, но тут же недоумённо добавил: – Что за шайтан… Аварийное питание не работает… Не отвечает на попытки запуска…

– Товарищ полковник! – окликнули командира сзади. – У меня рация сдохла! Я без связи! И воч отключился! Не понимаю, что за бред, я всё заряжал под завязку, полчаса назад заряд везде был сто процентов!

– У меня тоже! – Сосед Анатолия с хмурой гримасой теребил служебный воч и гарнитуру рации личной связи. – Вся связь сдохла за секунду!

– Вызываем эвакуацию! – решил командир и вышел в эфир: – Центр, ответь Троице! Центр – Троице! Попали в нештатную ситуацию, требуется…

– Товарищ полковник, вас нет в эфире! – Анатолий понял, что не слышит голоса командира в телефонах своей гарнитуры. – Эфир молчит!

– Что за… – Командир тихо чертыхнулся и принялся возиться со средствами связи: – Майор Левитский! Свяжитесь с Центром и запросите эвакуацию!

– Есть! – ответил Анатолий, касаясь укреплённой на ушной раковине гарнитуры.

Но тут же выяснилось, что его рация точно так же не подаёт признаков жизни. Служебный воч вырубился, Анатолий достал из кармана личный воч, заранее отключённый на время смены, но активировать его так и не смог. Ещё через минуту стало ясно, что ни у кого не осталось ни одного функционирующего электроприбора, электросеть автобуса не работает, встроенные в кресла устройства беспроводной зарядки аккумуляторов неактивны.

– Майор Левитский! – Командир хмуро разглядывал в автобусное окно, как застывшая в авариях автомобильная пробка заполняется покидающими машины пассажирами. – Возьмите людей и оцените обстановку! У вас пять минут!

Автобусные двери распахнули вручную при помощи аварийного рычага, и Анатолий с двумя сослуживцами вышел на улицу, разбираться в произошедшем. Там выяснилось, что электричества нет нигде как минимум на расстоянии прямой видимости. Причём вырубилось не только сетевое питание, но и всевозможные аккумуляторы, являющиеся полностью автономными устройствами. Не работало вообще ничего. Белорусский вокзал встал, из его дверей на улицу вытекал плотный людской поток, все пытались понять, что происходит и когда соответствующие службы восстановят подачу электричества. Образовавшаяся вокруг непривычная тишина быстро заполнялась глухим гвалтом голосов, издали слышалась брань южанина, обещающего засудить московских чиновников за то, что в результате отключения автопилота его ультрадорогое спортивное авто врезалось в здание. Судя по похожим возмущениям, доносившимся с разных сторон, пострадавший был такой далеко не один.

Со стороны вокзала донеслись испуганные крики и истеричные призывы к осторожности, быстро сменившиеся грохотом ударяющейся о препятствие многотонной железной конструкции. Судя по обстановке, на одной из платформ поезд, оставшийся без питания, дошёл по инерции до тупика и врезался, не успев остановиться. Вокруг поднялся гам, из здания вокзала выбегали испуганные люди, требуя непонятно от кого вызвать «скорую» и одновременно сообщая о том, что у них не работают вочи. Дальнейшее выяснение вряд ли даст что-то большее, и Анатолий вернулся в автобус.

– Электричества нигде нет, – доложил он командиру. – Автономная электроника умерла. На вокзале поезд не смог остановиться и врезался в платформу. В каком радиусе пропало питание, непонятно, но в пределах видимости электричества точно нет. Очень похоже на ЭМИ-удар!

– Согласен. – Полковник нахмурился ещё сильней. – Надеюсь, это не война и следом за ЭМИ-ударом не последует ядерный. – Он окинул взглядом тихо перешёптывающийся автобус: – Господа офицеры! Дальше двигаемся в пешем порядке! Резван, останешься охранять автобус, за тобой пришлют кого-нибудь. Остальным – к машине!

Одетые в штатское сотрудники ФСО покинули автобус, образовали плотную группу и двинулись по тротуару параллельно застывшей автомобильной пробке.

– У кого-нибудь есть механические часы? – идущий впереди командир обернулся.

– У меня дома где-то наградные были, – ответил кто-то. – С собой нет.

– Мои в Кремле, в кабинете. – Полковник поморщился, в который раз стуча пальцем по мёртвому служебному вочу. – Не заводил их уже лет пять. Надо будет по курантам сверить, они полностью механические, их не должно было вырубить. Наверное. – Он повысил голос: – Кто-нибудь знает отсюда короткий путь до Кремля?

Никто ничего дельного не ответил, и Анатолий выразил общую мысль:

– Я по этим районам в Кремль только на колёсах добирался. Думаю, через дворы лучше не идти, там много где перекрыто, если придётся обходить, потеряем время.

– Значит, идём по автомобильному маршруту, – решил полковник. – Так точно дойдём. – Он в который раз поморщился: – Впереди Садовое кольцо, потом Бульварное… быстро не доберёмся. Лишь бы чего похуже не началось…

Спустя несколько минут группа вышла на Садовое кольцо, заполненное замершими автомобилями и идущими меж ними людьми, и Анатолий подумал, что не они одни пытаются добраться до места назначения, придерживаясь автомобильного маршрута. Но проблема большинства пассажиров оказалась в том, что не весь автомобильный маршрут был известен им целиком. Машинами давно уже управляет автопилот, многие даже на права не сдают, ибо незачем. Если ты спишь в машине, пока автопилот везёт тебя на работу утром, и проверяешь свои соцсети, пока автопилот везёт тебя с работы вечером, то вряд ли ты точно представляешь себе весь маршрут следования. Особенно если ездить приходится далеко.

Сейчас это заметно по тому, как растерянные люди спрашивают у прохожих, как добраться до того или иного места. Заметив плотную группу крепких мужчин с военной выправкой, одетых в одинаковые костюмы и куртки, которые целеустремлённо идут куда-то вдоль проезжей части, многие спешили подойти к ним и задать вопрос. Кого-то интересовало, как добраться в определённое место, кто-то был уверен, что они в курсе того, что произошло, и никто не верил, когда полковник, не сбавляя шаг, отвечал, что ничего не знает и ничем помочь не может. Некоторые женщины даже принимались громко и истерично возмущаться, чтобы привлечь внимание прохожих, но связываться с двумя десятками явно непростых мужчин никто не захотел.

Группа двигалась по Садовому кольцу, невольно поглядывая в небо в ожидании появления вражеских ракет, и Анатолий замечал в окнах жилых высотных зданий людей, напряжённо всматривающихся в улицу. Многие из них пытались открыть окна, в старых домах это удавалось, и люди кричали, прося помощи, потому что у них нет электричества, пропала связь и они не могут выйти из квартиры. Но в современных высотных зданиях стены выполнены из мощного непробиваемого стекла, и окон как таковых в них нет. Жильцы таких апартаментов стучали по толстому стеклу кулаками, били стульями и чем-то ещё, что-то крича, но их голосов слышно не было.

– Повезло, что эта хрень застала меня в автобусе, а не на час раньше, – тихо произнёс кто-то из сослуживцев, бросая взгляд на стеклянную стену ближайшей высотки. – Точно в таком же доме живу…

Едва ли не во всех окнах здания виднелись люди, пытающиеся привлечь к себе внимание: одни просто стучали в стекло и беззвучно кричали, другие пытались выложить на стекле просьбу о помощи клейкими стикерами, кто-то, являющийся обладателем палитры с красками и кистью, нервными мазками писал прямо на стекле: «Помогите! Не могу выйти из…»

– Воздух в системе вентиляции сразу не закончится, – ответил Анатолий. – Если это сбой в электросетях, то успеют починить. Если нет, то управляющая компания взломает двери и всех выпустит. Наверняка у них технический персонал уже на работе. Или на подходе, как мы.

– Надеюсь, ты прав, – задумчиво ответил сослуживец, вновь бросая невольный взгляд на небо. – Аккумуляторы не сдыхают из-за аварии на электросетях.

* * *

Заполонившая подступы к входу в метро толпа быстро увеличивалась. Люди постоянно прибывали, спеша к метро по улицам, и сталкивались с потоком тех, кто, тяжело дыша, вываливался из темноты настежь распахнутых дверей станции. Вокруг становилось всё тесней, и Ира отошла ещё дальше, оказываясь на проезжей части. Если сейчас дадут электричество, то вряд ли машины поедут сразу. Многие столкнулись друг с другом, почти из всех автомобилей вышли пассажиры. Маловероятно, что её задавит машиной, зато тут пока нет давки.

Электричество вырубилось, когда Ира подходила к входу в метрополитен. До дверей оставалось метров двадцать, как вдруг двигающиеся по проезжей части машины начали останавливаться, налетая друг на друга. Сразу никто не понял, что произошло именно отключение электричества. Ира остановилась, изумлённо наблюдая, как едущий неподалёку автомобиль врезался в постамент светофора, замирая, в его задний бампер тут же врезался следующий, в который врезалась ещё одна машина, и это аварийное домино быстро достигло количества в пять машин.

Спешащие в метро прохожие немедленно направили в сторону массовой аварии свои запястья, стремясь заснять на вочи видео произошедшего. И сразу же с недовольными возгласами начали тыкать в сенсорные панели наручных девайсов, возмущаясь столь странным и неожиданным отказом вочей. Ира посмотрела на собственный воч и поняла, что он тоже не работает. Вот тут и выяснилось, что вырубились не только вочи, но и светофоры, автомобили, освещение и вообще всё. Станция метро погрузилась в темноту, и оттуда начали выходить те, кто зашёл внутрь только что. Тут же разнёсся слух, что в метро вырубили свет и эскалаторы встали.

Заходить туда прямо сейчас никакого смысла не было, и Ира решила подождать на улице, пока восстановят энергопитание. Сейчас плюс семь, это не особо холодно, и она оделась не сильно тепло, чтобы не париться в подземке. Там ведь везде отопление и вполне комфортно. Дойти от дома до станции и от станции до универа – это недолго, поэтому натягивать на себя семь одёжек она не стала, на ходу прохладно не будет. Но вот просто стоять без движения понемногу становится зябко. Как быстро дадут электричество – непонятно, но по ощущениям она стоит здесь уже минут тридцать.

За это время постоянно прибывающая к метро толпа заполнила всю улицу вплоть до проезжей части, на которой вокруг столкнувшихся машин собрались ехавшие в них пассажиры. Ира невольно отметила, что даже не представляла, что здесь может скопиться настолько много людей. Из подземки то и дело выходили те, кто застрял в метро в поездах и выбирался из тоннелей пешком. Многие из них ещё держали в руках зажжённые зажигалки и первым делом спрашивали у толпы, где можно зарядить воч. Кстати, странно, что вочи тоже вырубились. Они же на аккумуляторах, то есть автономные, и от напряжения в электросетях не зависят. Но, несмотря на это, вочи выключились у всех. Вокруг вообще не было ничего электрического, что сохранило бы работоспособность.

Сколько ещё тут стоять, непонятно, многие люди возвращались домой, ругая бесполезные власти и ничего не умеющие коммунальные службы, и Ира тоже решила вернуться. Если дома есть электричество, то она зарядит воч, свяжется с универом, сообщит об аварии и предупредит о своём опоздании. Потом пойдёт к другому метро. Всё равно без работающего воча ей не оплатить проезд и не пройти через турникет. А тут не только зябко, но и того гляди давка начнётся. Люди постоянно прибывают, это спальный район, и их тут бесконечные тысячи, раз всего за полчаса возле метро собралась такая толпа.

Идти обратно было даже как-то веселей. Сегодня в универе лекция у противного препода, чей заунывный картавый голос постоянно нагоняет на неё дремоту. Было бы здорово, если бы этот сбой в электросетях продлился до обеда и вообще чтобы универ он тоже затронул! Тогда можно будет пропустить картавые занятия с чистой совестью. Потом она найдёт в сети данную тему и выучит её самостоятельно. Зато не так занудно. На этой весёлой ноте Ирина ускорила шаг, разглядывая безоблачное небо, обещающее приятный солнечный день, как вчера. Взгляд скользнул по окнам в изобилии растущих вокруг многоэтажек, и она обратила внимание на множество окон, заполненных смотрящими на улицу встревоженными людьми.

Возле подъезда ближайшего здания собралось десятка два человек, возбуждённо переговаривающихся между собой и постоянно понукающих каких-то людей в рабочих спецовках с логотипами управляющей компании. Рабочих было двое, от них, похоже, требовали сломать какую-то дверь, а те пытались понять, чем именно можно сделать это без электричества. Ира подошла ближе, прислушиваясь, и суть проблемы сразу же прояснилась.

Дверными замками же управляет система «умный дом», а без электричества она не работает. Но сами замки при обесточивании всегда остаются в том положении, какое им настраивают на заводе-изготовителе. А на заводе всегда настраивают одинаково: при отключении электричества дверной замок, защищающий частную собственность, например, квартиру, должен оставаться запертым. Чтобы грабители и прочие преступники не могли проникнуть в квартиру, просто обрезав электрический кабель. Двери же в общественные помещения, например, в подъезды домов, должны, наоборот, при обесточивании оставаться открытыми. Чтобы не усложнять работу спецслужбам, например, пожарным или медикам, если вдруг что-то случилось.

Что случилось сейчас, никто не понимает, но ни выйти из квартир, ни зайти обратно люди не могут. Точнее, не могут те, кто живёт в современных домах, где «умный дом» является частью конструкции. В современных зданиях, если «умный дом» обесточен, дверные замки остаются запертыми. Их можно легко открыть изнутри при помощи аварийной кнопки, имеющей отдельное аварийное питание. Вот только оно тоже электрическое, и кнопка сейчас не работает. У пожарных и полиции есть специальные устройства, которые позволяют открыть замок извне в экстренном случае, но эти устройства тоже электронные.

Ещё в современных домах в каждой квартире имеется специальное окно для курьерского дрона, который осуществляет доставку на дом различных заказов. Но это окно тоже остаётся запертым в случае обесточивания. Ирина подумала, что до сих пор не видела в небе ни одного курьерского дрона. Может быть, просто рано ещё, в восемь утра мало кто делает заказы. А может, дроны тоже не работают, как вочи и всё остальное, ведь они электронные и на электромоторах. В общем, люди у подъезда этого дома требуют от рабочих управляющей компании вскрывать двери в квартиры, то ли в свои, то ли в те, откуда люди кричат просьбы о помощи. Надо торопиться домой, там же мама одна в квартире!

Вообще, у них таких проблем не будет. Дом, в котором они живут, старый. Его, как и весь ряд шестнадцатиэтажек, выстроившихся вдоль Орехового проезда, выстроили лет семьдесят назад или вроде того. Говорят, что лет через пять-десять всех их будут расселять, потому что дома отправят под снос, а на их месте выстроят современные здания. Как это было в своё время через дорогу. Когда-то раньше, по рассказам стареньких соседей, там всё было заполнено гаражами. Но лет двадцать назад их снесли подчистую и выстроили громадный спальный район до самых Борисовских прудов, весь состоящий из высотных многоэтажек.

С тех пор тот район стал вдвое больше, сейчас там много новых современных зданий и громадный автоматический логистический центр, откуда дроны доставляют заказы. Мама считает, что нам через десять лет дадут в новом районе новую квартиру, которая будет лучше этой, когда наш дом уйдёт под снос. Главное, чтобы ипотеку не доначислили за новостройку. Мама даже писала запрос в мэрию, и ей ответили, что никаких удорожаний ипотеки не будет, разница в цене финансируется муниципалитетом, это часть программы реновации, и всё такое. Но всё это будет потом, а сейчас есть один несомненный плюс: их дом слишком старый, он строился тогда, когда об «умном доме» ещё никто не слышал.

Конечно, за эти годы здание несколько раз ремонтировалось и модернизировалось, минимально необходимая электроника была установлена ещё до того, как родители взяли квартиру в ипотеку, и что-то обновлялось где-то за год до папиного ареста. Но полностью электронных замков у них всё равно нет. Замки в старых домах тоже управляются «умным домом» и блокируются в случае обесточивания, но аварийное открытие у них предусмотрено при помощи механического ключа. Правда, только изнутри, чтобы исключить физический взлом силами всяких преступников. Но это затрудняет работу пожарным, и потому старые системы такого рода уже не производятся и в новых зданиях не используются.

Может, в целом оно так, но лично ей старые системы, где надо что-то открыть настоящим железным ключом, нравятся. Есть в них что-то романтичное! У неё даже ртутный термометр есть! В комнате, за окном, на улице. Висит там со времён прежних хозяев квартиры, может быть, уже полвека, кто знает! Он вообще без электричества! Раритет! Мама даже хотела его продать, но Ира упросила оставить термометр на прежнем месте. Вряд ли кто-то заплатит за это старьё сколь-нибудь существенную сумму, зато ей с термометром прикольней. Она часто сверяет по нему температуру на улице с прогнозом в приложении. И никогда данные не совпадают, прогноз почему-то всегда холодней, чем оказывается на самом деле.

В общем, сейчас ей надо добраться до квартиры, постучать погромче, чтобы мама проснулась, достала аварийный ключ и впустила её внутрь. Ирина прибавила шаг, поворачивая в небольшой переулок, чтобы сократить путь, и едва не налетела на двоих мужчин, склонившихся над лежащим посреди дороги курьерским дроном.

«А вот, кстати, и дрон», – отметила Ира. Она только что о них вспоминала. Похоже, дрон отключился прямо в воздухе и упал на дорогу с большой высоты. Возящиеся с ним мужчины пытались вскрыть его грузовой контейнер.

– Он никого не травмировал? – невольно поинтересовалась Ира, разглядывая разлетевшиеся на половину улицы обломки пластиковой обшивки дрона.

Оба мужчины резко отпрянули, торопливо оборачиваясь со злобными лицами, и их чёрные глаза впились в неё с хорошо угадываемой агрессией. Ира испуганно попятилась. Но мужчины, увидев, что перед ними молодая девушка без спутников, заметно расслабились. Один из них заторопился к наполовину вскрытому контейнеру, второй расплылся в улыбке.

– Всё норм! – дружелюбно заявил смуглолицый, картавя слова точь-в-точь как её нелюбимый препод. – Это наш дрон, мы собирались отправить товар клиенту, а тут электричество вырубилось! Решаем эту проблему! Не волнуйтесь, девушка, никто не пострадал! Могу вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо, я тороплюсь. – Ира ускорила шаг, боковым зрением замечая, как смуглолицый провожает её подозрительным взглядом. – Хорошо, что никто не пострадал…

Она поспешила отойти подальше, так безопасней. Дрон никак не их, это курьерский дрон службы доставки, от соседнего Торгово-Логистического Центра. Он даже выкрашен в цвета ТЛЦ. Эти двое просто грабят его груз. Лучше уйти отсюда поскорей, камеры вокруг не работают, раз электричества нет, воч тоже умер, если что случится, полицию не вызовешь. Да и потом, как доказать, что тебя обидели? Лучше сразу не связываться… Тем более глаза у смуглолицего были какие-то злые. Он ей сразу не понравился. Правда, быть может, он вызвал у неё столь негативную реакцию, потому что картавит как противный препод.

Сейчас картавых вокруг ровно половина, если не больше, и это в порядке вещей. Но именно он и тот препод картавят как-то особенно противно. Ира неожиданно вспомнила, как отец смеялся в лицо полицейскому при обыске. Тот тоже картавил и при этом был по-кавказски черноволосым. Отец, видимо, уже знал, что его посадят на полжизни, и очень обидно поддел тогда полицейского. Кругом, мол, чужие, то картавый, то чернявый, а ты настоящий россиянин – и чернявый, и картавый одновременно. Полицейский очень разозлился, назвал отца фашистом и пообещал, что сидеть ему долго. Неприятное воспоминание, которое Ира не помнила много лет. Странно, почему оно всплыло в памяти именно сейчас…

До дома она добралась без эксцессов. На Ореховом проезде оказалось на удивление многолюдно, и Ира только сейчас осознала, что здесь проживает ничуть не меньше людей, чем возле метро. Многие из них сейчас возвращаются домой, как она, а ещё большее количество только вышло на улицу и теперь не знает, что делать. Дверь в подъезд, как и следовало ожидать, оказалась открытой, всюду стояли жильцы, и Ира поняла, что не знает и трети тех, кто живёт в её подъезде. Народ возмущался отключением электричества, сетовал на то, что опаздывает на работу, на то, что на улице холодно, а они вынуждены ждать возобновления электричества, на то, что управляющая компания ничего не делает, и задавались вопросом, где вообще все эти техники и ремонтники. Ира вежливо поздоровалась со всеми, подтвердила, что на ближайшей станции метро электричества тоже нет, и вошла внутрь.

В подъезде было сумрачно, словно опять перегорела лампа дежурного освещения, лифты не работали, и Ирина направилась к лестнице. Подъём на шестнадцатый этаж оказался делом вообще непростым. На двенадцатом этаже ноги гудели так, что пришлось остановиться и немного передохнуть. Она даже расстроилась, потому что была уверена, что для неё взлететь на шестнадцатый – раз плюнуть, а оказалось, что до своих кумиров из любимых сказок ей не так-то и близко. Немного успокаивало то, что по лестнице помимо неё поднималось больше десятка человек и все они останавливались отдыхать ещё раньше. Ира было подумала, что никогда не видела такого количества людей на лестнице своего дома, но тут же поняла, что она не ходила пешком по этой лестнице с девяти лет, с тех пор, как они с отцом перестали играть на ней в догонялки.

За время подъёма по лестнице выяснилось, что не во всех квартирах люди смогли отыскать аварийный ключ и несколько квартир остались заперты, а их жильцы стучат в дверь изнутри и просят соседей вызвать техников из управляющей компании. Но как это сделать без электричества, никто не понимает. Порядком устав, Ира доковыляла до шестнадцатого этажа и вышла на лестничную клетку. Окон на ней не было, и сразу стало едва ли не полностью темно. Ира распахнула двери, ведущие с лестницы на площадку, как можно шире, чтобы на лестничной клетке появился хоть какой-то свет, подошла к своей двери и принялась стучать. Все соседние квартиры были закрыты, есть ли в них люди, непонятно, но долго стучать не пришлось. Через пару минут из-за двери тихо донёсся мамин голос:

– Кто там?

– Мама, это я! – почти выкрикнула Ира, понимая, что утеплённая стальная дверь плохо передаёт звуки. – Открой, пожалуйста!

– Ира? У нас электричество отключили! Замок не работает! – Голос матери стал тревожным: – Почему ты вернулась? Что-то случилось?

– Со мной всё хорошо! В метро тоже света нет, и воч разрядился! Мама, поищи аварийный ключ! Им можно открыть замок изнутри!

– Ах, да! – Мама поняла, о чём речь. – Аварийный ключ! Сейчас поищу!

На поиски ключа ушёл почти час. Где он лежит, мама не помнила и с первого раза его не нашла. Ей пришлось перевернуть всю квартиру, что с больными ногами давалось ей тяжело, но в конце концов ключ она всё же отыскала. Дверной замок защёлкал, проворачиваясь, и железная дверь распахнулась.

– Заходи скорее! – Мама втянула её внутрь. – Замёрзла?

– Нет, на улице не холодно, в подъезде тепло. – Ира закрыла за собой дверь на ключ.

– Это хорошо, что тепло. – Мама покачала головой. – Потому что воды нет и отопления тоже. Я смотрела в окно, на всей улице света нет. Думала позвонить в аварийную службу, но оказалось, что у меня воч разрядился. Я оставляла его на ночь в зарядном устройстве, но, видимо, как-то не так положила, и он не зарядился. Теперь вообще не запускается! А ты как умудрилась свой воч не зарядить?

– Я его зарядила. – Ира принялась разуваться. – И ты, думаю, тоже. Но электричество пропало не только в сети, все аккумуляторы разрядились в один миг у всех. Ни у кого ничего не работает.

– Разве так может быть? – удивилась мама. – Как аккумуляторы могут разрядиться одновременно сразу у всех? Может, это какие-нибудь магнитные бури? О них часто говорят… Или вспышка на Солнце? – Она подошла к окну, тяжело переставляя отёкшие ноги. – День солнечный как раз…

– Надо подождать, пока починят. – Ира подошла к матери. – Без воча я всё равно ни в метро, ни в универ не попаду. Деньги, документы, биометрия – всё в облаке.

– Если это настолько глобальный сбой, то такая проблема много где, и всё это уже чинят, – авторитетно произнесла мать. – Скандал будет до небес! Детские сады и больницы остались без света, у людей продукты в холодильниках лежат, не говоря уже о магазинах. Так что скоро аварийные службы восстановят энергоснабжение. Ну, или переключат всех на какое-нибудь аварийное питание. Подождём.

* * *

– Эй, вы там где?! – Максим вновь забарабанил в закрытые двери лифта, отчего огонёк зажигалки в руках Дениса затрепетал, едва не погаснув. – Сколько можно, блин?! Третий час тут сидим уже! Дышать нечем! Женщине плохо!

Он обернулся, всматриваясь в освещённое слабым огоньком лицо их попутчицы, и та торопливо закивала, мол, да-да, если что, я подыграю!

– Охрана! – Максим повысил голос ещё сильней. – Меня вообще кто-нибудь слышит?!

Откуда-то снаружи донеслась неразборчивая возня, и какой-то отдалённо знакомый женский голос глухо прокричал:

– Максим Муратович! Охранник пошёл за техниками! Подождите немного!

– Мы уже два часа ждём этого «немного», – недовольно пробубнил Максим. – Подождём ещё, подумаешь, какая ерунда!

– Это реально возмутительно! – тихо негодовала их попутчица. – Из-за них у меня отключился воч! – Она в очередной раз безрезультатно попыталась активировать свой девайс. – А если он сгорел?! Это дорогая модель! Буду требовать компенсации! Если мне откажут в гарантийном ремонте, в суд подам на этих недолифтёров!

– В этом случае иск будет групповым, – поморщился Денис.

Он несколько раз коснулся пальцем сенсора активации собственного воча, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни. Короткое замыкание, вырубившее электричество, было настолько мощным, что разрядились аккумуляторы в автономных девайсах, не зависящих от сети. Произошло это два часа назад, в начале девятого, когда они с Максом спускались в лифте со своего двадцать шестого этажа на седьмой, где должно было проходить общее совещание начальников департаментов. Офис РЖД на Каланчёвской, в котором они работают, занимает целый комплекс высотных зданий. Их высотка имеет три десятка этажей, и пока спускался лифт, кабина сделала несколько остановок, на одной из которых к ним присоединилась женщина из смежного департамента.

Женщину Денис не знал, зато с Максом они дружили уже лет пять. В этот офис РЖД они пришли работать одновременно, по протекции родственников, занимающих в министерстве высокое положение. Максим Березуцкий стал начальником Департамента продаж, Дениса назначили руководить Департаментом логистики. На почве необходимости вникать в работу на новом месте они и сдружились. К тому же опен-спейсы их департаментов располагались на одном этаже, рядом друг с другом, и на всевозможные совещания ходить вместе было не так уныло, как поодиночке.

Но такой жести, как сегодня, за пять лет работы не случалось. Лифт был где-то между десятым и девятым этажами, когда свет неожиданно вырубило и лифтовая кабина дрогнула, теряя скорость. Видимо, сработала система аварийного торможения, она вроде не требует электричества, потому что лифт с вызывающим ужас скрипом, трясясь и дребезжа, прошёл вниз ещё какое-то количество метров и остановился. Безмозглая баба начала визжать и бросилась куда-то в кромешной тьме, размахивая руками. Из-за чего чуть не выбила Денису глаз и ударилась башкой о лифтовую дверь. К счастью, это её отрезвило.

Сразу выяснилось, что лифт больше не падает и вообще не шевелится и не работает. А вместе с ним не работает ничего, кроме зажигалки. Ни сенсоры аварийного вызова, ни какое-нибудь аварийное освещение, даже вочи умерли, и нельзя сделать звонок. Пришлось барабанить в двери и орать, привлекая к себе внимание. Их крики услышали не сразу, а когда услышали, сообщили, что света нет нигде. И вочи тоже ни у кого не работают, так что вызвать аварийную службу невозможно. Кто-то посоветовал им подождать, потому что наверняка через несколько секунд свет дадут.

Но прошло уже часа два, если не больше, а подача электричества так и не возобновилась. За это время удалось выяснить, что света нет и в зданиях напротив, которые кто-то видит через окна, и даже машины на улицах не двигаются, и аварийные генераторы почему-то не запускаются. Потом появился кто-то из охранников и сообщил, что лифт застрял между этажами, поэтому просто так их не разблокировать. Для этого нужны механики, которые сейчас заняты попытками запустить резервные генераторы где-то в подвалах.

– Сколько они собираются нас тут держать? – Женщина наконец перестала теребить свой модный воч и уставилась на Дениса. – Нам воздуха хватит? Вентиляция же не работает! Мне кажется, что становится тяжело дышать!

– Надо зажигалку погасить, – посоветовал Макс. – Огонь потребляет кислород.

– Не надо! – дёрнулась женщина. – Я темноты боюсь! Лучше пусть горит, пожалуйста! Не может же воздух так быстро закончиться, кабина большая, так ведь?!

– Надеюсь, – хмуро произнёс Денис.

Снаружи раздался глухой скрип пластика о резину, и все задрали головы вверх, упираясь глазами в низкий потолок.

– Эй, в лифте! – На этот раз голос был другим, звучал значительно громче и шёл сверху. – Слышите меня?

– Да! – вскрикнула женщина. – Мы здесь! У нас воздух заканчивается! Вытащите нас отсюда!

– Ща спущусь… – далее последовало нечленораздельное ругательство не на русском, – тут темно, как у шайтана в жопе, не видно нифига! Не упасть бы, мля…

Несколько секунд через потолок доносился какой-то глухой шум, потом что-то грохнуло по крыше лифта и раздалось новое ругательство. В потолке что-то заскрипело, и в слабом свете зажигалки стало видно, как распахивается аварийный люк, за которым оказалась непроглядная темень. Раздалось знакомое чирканье колёсика зажигалки, и в люке показался электрик с зажигалкой в руке.

– Держите стремянку! – Электрик просунул в люк небольшую сложенную лестницу, которую Денис в первую секунду принял за барный стул без спинки. – Я помогу вам выбраться! Давайте, по очереди! Только осторожно, тут везде тросы и механизмы!

Первой вылезла женщина, не столько опираясь, сколько наваливаясь своей тушей на их руки. Денис скривился от неожиданной тяжести и подумал, что было бы веселей, если б с ними в лифте застряла не эта старая корова, а какая-нибудь тёлочка помоложе. Можно было бы сейчас подсадить её как-нибудь поинтересней, и никакого харассмента – типа, экстремальная ситуёвина, темно, ничего не видно, и всё такое. Ы-ы!

Тётка наконец-то вылезла, но потом электрик долго возился с ней на крыше, пристёгивая монтажным поясом, который на ней не застёгивался. Потом корову всё же вытащили, и наверх полез Макс. С ним всё прошло быстрее, он хоть и с брюшком, но сам по себе тощий, и настала очередь Дениса. На крыше лифта действительно оказалось не только темно, но и напихано всяких механических девайсов с тросами и без, и было реально страшно – как бы не оступиться в темноте и не улететь вниз нафиг.

– Там есть кто-то ещё? – Электрик, оказавшийся охранником, подхватил монтажный пояс, который ему спускали на тросе из раскрытых дверей лифтовой площадки.

Двери оказались двумя метрами выше, и Денис не сразу понял, что это именно двери на лифтовую площадку. Потому что там тоже было темно и всё освещалось при помощи пары горящих зажигалок.

– Нет, я последний, – ответил он, поднимая руки, чтобы охраннику было удобнее застёгивать на нём пояс. – Нас было трое.

– О’кей! – Охранник закончил застегивать пояс и вручил Денису свисающий сверху трос: – Держись за верёвку, не то вниз головой перевернёт. – Он задрал голову и крикнул в темноту: – Тащи!

Дениса вытянули из лифтовой шахты, сняли пояс и вывели из лишённого окон коридора в офисные помещения. Сразу же стало светло: стены стеклянные, на улице солнечно, и после непроглядной темени лифта даже без дневного освещения вокруг ощущался чуть ли не яркий полдень.

– Дэн, пошли покурим! – из дверей кабинета местного шефа появился Макс. – Совещание отменилось, электричества нет, связи нет, все вернулись к себе, ждать указаний. Говорят, наш вице-президент послал замов в центральный офис, получить распоряжения от генерального.

В курилке, расположенной возле туалетов, было пусто, сильно накурено и воняло.

– Воды нет, смывать нечем, воняет аж здесь! – Макс поморщился, закуривая от его зажигалки: – Долгоиграющая у тебя оказалась зажигалка!

– Утром распечатал. – Денис прикурил свою сигарету. – После развода начал курить в два раза больше, так и не перестал. Сигареты и зажигалки улетают – только в путь. Дома целый склад сделал. Сегодня с утра решил покурить под кофе – зажигалка пустая. Достал новую.

– А говорят, типа, курение – это вред! – Макс ухмыльнулся. – Были бы некурящими, сидели бы три часа в темноте в этом долбаном лифте!

– Три часа прошло? – переспросил Денис.

– Да фиг его знает, – отмахнулся Макс. – Вочи не работают, света нет – никто не понимает, сколько сейчас времени. Говорят, вроде часа три прошло.

– Странно, что вочи вырубились. – Денис нахмурился. – Разве так может быть при коротком замыкании?

– Ну они же вырубились! – Макс усмехнулся: – Всегда ваш, Капитан Очевидность! Вот что действительно странно, так это то, что до сих пор это не починили! Я в окна смотрел – везде так. Похоже, вырубило весь центральный округ или даже всю Москву.

– Всю вряд ли. – Денис докурил и отправил окурок в едва заметную урну. – Москва большая, разные округа висят на разных электростанциях. Все сразу вырубиться не могли.

– Вполне могли, – возразил Макс, делая последнюю затяжку. – Вон, во Франции сколько-то лет назад ураганом столетнее дерево прямо на магистральную ЛЭП повалило. Так у них пол-Франции на неделю без электричества осталось, потому что сначала вырубилась одна крупная электростанция, а потом сдохли остальные, потому что на них нагрузка резко возросла и они не выдержали.

– Это было фиг знает когда. – Денис вытянул руку с горящей зажигалкой и направился к выходу из курилки. – С тех пор всё двадцать раз перестроили. И потом, во Франции тогда работали всякие резервные генераторы. А у нас – нет.

– Так это во Франции! – саркастически фыркнул Макс. – А мы в России!

Они вернулись в светлые офисные помещения и подошли к ближайшему окну. Далеко внизу виднелась автомобильная дорога, заполонённая неподвижными машинами, уткнувшимися в здания и друг в друга. Среди них прямо по проезжей части в обе стороны шли десятки людей, внимательно вглядываясь в таблички с названиями улиц. Кое-где валялись разбитые курьерские дроны, рухнувшие кто на асфальт дорожного покрытия, кто на крышу автомобиля, а кто и на тротуарную плитку. Отсюда не было понятно, зашибло ли кого-нибудь дроном, но кому-то наверняка досталось. Свет вырубило в самый час пик, в это время на улицах полно народа.

– Интересно, самолёты тоже упали? – Денис вглядывался в видимую панораму города. – Вдали горит что-то…

– Вряд ли, – усомнился Макс. – Самолёты над центром Москвы не летают. Вроде только над окраинами, и то не везде. – Он проследил взгляд Дениса: – Замкнуло проводку, наверное. А тушить нечем – воды же нет. И пожарные машины заглохли. – Он посмотрел на друга: – Что делать будем? Полезем к себе, на двадцать шестой?

– Офигеть какое счастье! – Денис скривился. – Может, тут отсидимся, пока свет не дадут? Наверху без компов и связи делать всё равно нечего.

– Господа! – из коридора со стороны лестницы раздался громкий голос, и все обернулись. В дверях стоял один из секретарей вице-президента: – Альберт Хаимович собирает всех директоров и начальников департаментов у себя! Прошу всех указанных должностных лиц проследовать в его приёмную!

– Офигеть! – тихо повторил Денис. – Лезть придётся не на двадцать шестой, а на тридцатый! А мы на девятом. Двадцать этажей пёхом! Вот это счастье привалило…

– Пошли, что поделать. – Максим тяжело вздохнул и направился к выходу в коридор, доставая из кармана зажигалку. – Увидишь: по закону подлости лифты заработают, как только мы поднимемся на тридцатый.

– Жесть. – Денис, недовольно морщась, двинулся следом.

* * *

Неясный шум проник сквозь дымку улетучивающегося сна, привлекая внимание глухими ударами, и Игорь открыл глаза. В незашторенное окно жизнерадостно светило солнце, словно на дворе не двадцать седьмое октября, а двадцать седьмое апреля и лежит он в постели родительской квартиры в Архангельске. Кажется, что-то похожее ему и снилось, но сон уже исчез, и вспомнить, о чём он был, не получалось. Разбудивший его шум стал отчётливее, вместе с ним стали слышны какие-то голоса, разговаривающие на повышенных тонах, и всё это доносилось из гостиничного коридора. Что у них там случилось ни свет ни заря?

Неожиданно Игорь понял, что весело глядящее в окно солнце находится слишком высоко для восьми утра, на которые он ставил будильник, и поднёс к глазам руку с вочем. Воч не работал, и сознание пронзило тревожной мыслью: он проспал! Воч разрядился, будильник не сработал! Игорь вскочил, бросаясь к сложенной в кресле форме, на ходу снимая с запястья воч. Как же так, блин! Вчера вечером он помещал воч в док беспроводной зарядки, пока принимал душ перед сном, и спать ложился с полным аккумулятором! Это армейский служебный воч, в нём не так много функций, как в гражданском, и контроль трафика осуществляется постоянно особым управлением контрразведки, зато просто так он не разрядится! Неужели аккумулятор испортился?!

Едва не сломав ремешок, Игорь снял воч и сунул его на подставку док-станции. Ни воч, ни док-станция никак на это не отреагировали, ни один из привычных индикаторов не горел. Свет, что ли, отключили?! Он был уверен, что такое случается где-нибудь в Иркутске или Архангельске, но точно не в Москве! Это, блин, просто очень хреново! Сколько сейчас времени? В полдень его ждёт этот маниакальный инструктор, чтобы поставить зачёт в обмен на часы, головорез же в отпуск собрался, он конкретный отморозок, запросто может не дождаться и укатить к черту на кулички! Надо мчаться в Спеццентр, пока не поздно, а тут ещё с вочем проблемы!

Без воча на территорию Спеццентра не войти, система контроля доступа не сможет получить коды подтверждения. Ладно, повозятся полчаса с ручным подтверждением и запустят, воч не работает, но его биометрия в системе есть, за ворота не выставят. А пока он достанет свой гражданский воч, у него всегда с собой есть простенький девайс. И он, конечно же, тоже оказался незаряженным. Игорь несколько секунд теребил запасной воч, но тот не откликался на попытки активации. Видимо, слишком долго лежал без подзарядки. Надо добраться туда, где есть электричество, и попытаться зарядить оба устройства.

Торопливо натянув камуфляжные брюки, Игорь побежал в ванную, где выяснилось, что в номере нет не только света, но и воды. Умыться не получилось, и он, наскоро одевшись, подхватил лежащую на столе коробку с купленными вчера допотопными часами. Окинув беглым взглядом номер, Игорь убедился, что ничего не забыл, и устремился к входной двери. Которая оказалась заперта. Электричества нет, воч не работает, соответственно приложение «умный дом» тоже, и электрозамок, оказавшись без питания, остался в положении «закрыто». Игорь, недовольно морщась, торопливо сорвал защитную крышку с кнопки аварийного открытия дверей и вдавил палец в сенсор. Результата не последовало.

У них что, и аварийное электричество вырубилось?! Оно же должно быть на автономном питании! Понятно! Воруем, значит! На автономном питании сэкономили, подключив аварийные кнопки к обычной сети! Интересно, в прокуратуре об этом уже знают? Если нет, то узнают, как только он зарядит свой воч! Нужно только отсюда выбраться! Игорь занёс руку со сжатым кулаком, собираясь забарабанить по двери, и понял, что именно такие звуки и доносятся из гостиничного коридора. В номерах оказалось заблокировано множество жильцов, все они стремятся выйти наружу, и в данный момент сотрудники гостиничного комплекса вскрывают двери подручными средствами.

– Эй! – Игорь заколотил по двери. – И меня тоже выпустите! Дверь не открывается!

– Господа! – донеслось из коридора. – Ещё раз убедительно просим вас сохранять спокойствие! Мы вскрываем все номера по порядку! В ближайшее время вы будете разблокированы! Спасибо за понимание!

Пришлось ждать, когда до него дойдёт очередь. Чтобы понимать, насколько он опаздывает, Игорь извлёк из коробки допотопные часы. Их механизм бодро тикал, его даже можно было услышать, если поднести к уху, стрелки показывали без десяти двенадцать. Вчера, в магазине, когда продавец при нём проверял товар, то выставил точное время и завёл часы полностью, крутя туда-сюда колёсико завода. Сейчас в магазинах всё реже можно встретить живых продавцов, чаще товар выдаёт электроника, за которой наблюдает кассир-оператор, но в том магазине без живого продавца не обойтись: товар укра… то есть выкуплен со старых складов и каждую единицу необходимо проверять вручную. Теоретически все изделия новенькие и не бывшие в употреблении. Практически же им всем лет по пятьдесят! Мало ли что могло сломаться в их потрохах за полвека хранения.

Если эти часы в порядке, то сейчас действительно почти двенадцать, и к назначенному времени Игорь безнадёжно опаздывает. Сколько злобный подпол будет его ждать? И ведь не позвонишь ему – воч не работает! Кстати, даже если он заработает, то номера инструктора Игорь не знает. Головорез же там весь из себя суперсекретный, его координат в сводной учебной группе не знал никто, и в штатном расписании Спеццентра он везде обозначался только позывным. Хотя вроде у него позывной совпадает с фамилией… Да хоть с отчеством, лишь бы уже поставил этот долбаный зачёт! А тут такой облом с каким-то идиотским отключением электричества!

– Эй, снаружи! – Игорь вновь забарабанил в дверь. – Выпускайте меня вне очереди! Слышите?! Я военнослужащий! Опаздываю на задание! Ломайте дверь, у меня чрезвычайная ситуация!

На то, что кого-нибудь его тирада впечатлит, Игорь особо не рассчитывал и потому попытался прикинуть, что будет, если он сломает дверь изнутри. Можно попробовать выбить дверь плечом, она хлипкая на вид, из обычного пластика. Но не начнутся ли из-за этого проблемы с администрацией гостиницы? Без воча он даже дежурному в военную комендатуру Москвы не сможет позвонить, чтобы вызвать помощь. В этот момент за дверью послышались шаги двух или трёх человек, в дверь ударилось что-то железное, и кто-то попросил его отойти вглубь номера, чтобы не пострадать.

Отшагнув назад, Игорь ответил, что всё порядке, и рабочие принялись вскрывать дверь. Как оказалось, её поддели монтировкой, приподняли, снимая с петель, и выдернули наружу. Игорь выскочил в коридор, из-за чего технические сотрудники гостиницы, вскрывавшие дверь, испуганно шарахнулись в стороны, явно не ожидая появления из номера настоящего военного, да ещё в такой спешке. В коридоре оказалось полно людей. Две группы техников двигались вдоль стен, вскрывая двери в номера, из уже разблокированных номеров выходили постояльцы, многие с багажом и абсолютно все с негативом.

Большинство из них направлялись к лифтам, возле которых стояла сотрудница гостиницы и перенаправляла всех на лестницу. Игорь понял, что лифты тоже не работают, и без промедления рванул вниз по ступеням, обгоняя попутчиков и извиняясь за задетые чемоданы. Спустившись с десятого на первый, он увидел огромную толпу, оккупировавшую подступы к стойке регистрации и весь холл вплоть до выхода на улицу. Стоять в такой очереди, чтобы сдать номер или что там ещё положено делать при выезде, не было никакой возможности, и Игорь выскочил из здания гостиницы, озираясь в поисках любого здания, внутри которого есть возможность зарядить воч.

Но на улице оказалось, что света нет нигде в округе, зато народа возле здания было не меньше, и не все из них были китайцами. Из разговора ближайших соотечественников стало ясно, что электричество вырубили ещё утром, часов в восемь, а администрация гостиничного комплекса не сразу решилась вскрывать двери, из-за чего многим пришлось просидеть всё это время в номерах, а те, кто живёт на более высотных этажах, и вовсе сидят там до сих пор, потому что рабочих на все этажи не хватает. И ничего не сделаешь, потому что вочи у всех отключились, хотя они на аккумуляторах и этого вообще-то не должно было быть. В общем, никто не понимает, что это такое и когда же оно закончится.

– Как отсюда добраться до… – Игорь понял, что название секретного Спеццентра гражданским людям ничего не даст, и торопливо соображал, название какого населённого пункта поблизости ему известно, – до Солнечногорска?

– Солнечногорск? – переспросил один из собеседников, единственный чернявый молодой человек, говорящий без акцента. – Это где? Это вообще в Москве? Я не местный, Москву ещё не очень знаю…

– Это где Шереметьево, – произнёс один из его спутников. – Тебе надо по Ленинградке ехать!

– А где Ленинградка? – Игорь машинально поднёс к глазам воч, по привычке собираясь включить навигатор, и с кривой гримасой опустил руку обратно.

– Это Ленинградское шоссе, – неожиданно объяснил стоящий неподалёку китаец. Впрочем, возможно, что он был не китайцем, а кем-нибудь ещё. – Оно идёт от Тверской до Шереметьево и дальше. Выходите на Тверскую и направо, по ней.

– Как попасть на Тверскую? – Игорь заметил, как в распахнутые ворота территории гостиничного комплекса въезжает группа китайских туристов на велосипедах. Многие из толпы возле гостиницы уже провожают внимательными взглядами их велосипеды. – Хотя бы направление покажите!

– Гостиница стоит на Тверской, – снисходительно улыбнулся азиат. – Как выйдете за шлагбаум, доходите до перекрёстка – и вы на Тверской.

– Спасибо! – Игорь рванул к китайцам, слезающим с велосипедов на гостиничной велосипедной стоянке.

Вместе с ним туда же устремились человек десять, но Игорь успел раньше других. Добежав до только что сошедшего с велосипеда китайца, опасливо пятящегося от бегущего прямо на него военного, он схватил освободившийся велосипед и со словами «спасибо» выкатил его из образовавшейся толпы. Взобравшись на сиденье, он покатил в указанном направлении, соображая, сколько же времени займёт дорога. Велосипед был электрическим, но, к счастью, старой модели, на которой при полностью разряженном аккумуляторе можно ехать, крутя педали. В новых моделях педалей уже нет, потому что аккумулятора хватает больше чем на сутки, а подзаряжаются они на велосипедных стоянках гораздо чаще. Прокручиваются педали на электровелосипеде тяжелее, чем на обычном, но это лучше, чем пешком до Солнечногорска!

Впрочем, сейчас главное – это доехать до того места, где уже есть электричество. Если тут вырубило местную подстанцию и электромагнитный импульс сжёг все аккумуляторы в округе, то где-то начинается другой район, где электричество не пропадало. А вот если это был вражеский ЭМИ-удар, то дело может оказаться совсем дрянь! В любом случае ему нужно попасть в Спеццентр как можно скорей, поэтому надо добраться туда, где есть электричество и связь. У ЭМИ-ударов, даже самых мощных, есть предельный радиус, и выходить за его пределы лучше всего в направлении Спеццентра.

Поднажав, Игорь выехал на Тверскую, и его опасения стали ещё сильней: вся далеко не маленькая улица была занята обесточенными автомобилями, застывшими в столкновениях или просто замершими на месте. В десятке метров от него, на пешеходном тротуаре, в кучу были стасканы несколько разбитых курьерских дронов, явно рухнувших с высоты, и возле них дежурил полицейский. По улицам текла толпа, к полицейскому то и дело подходили люди, спрашивая, как добраться до той или иной улицы. Полицейский что-то отвечал, но, судя по реакции спрашивающих, ничего конкретного он им не говорил.

– Господин военный! – Игорь обернулся на голос и увидел пухлую женщину в никабе, держащую за руку курчавого упитанного ребёнка лет семи. – Вам ещё нужен велосипед? Мне нужно сына домой из сада отвезти!

– Извините, мне срочно нужно вернуться в часть. – Игорь виновато поморщился. – Это очень далеко отсюда, за аэропортом. Обратитесь к кому-нибудь другому.

Он торопливо покатил по дороге, объезжая машины и шарахаясь от проносящихся мимо на опасной скорости велосипедистов. Сзади донёсся злобный женский шёпот:

– Ишак, блин! Защитничек ссаный! Пешком должен до части добежать, раз весь из себя такой военный профи! Велосипеда ему жалко для женщины с ребёнком! Чтоб тебя Аллах покарал!

Реагировать на это было глупо, и Игорь принялся крутить педали быстрее, подражая примеру тех, кто проезжал мимо него на велосипедах слишком быстро для забитой заглохшими машинами улицы. Теперь понятно, почему все, кому повезло отхватить где-то велосипед, стараются не сбавлять скорость. Всюду толпы людей, которым нужно куда-то попасть, а дистанции в современной Москве немаленькие. Наверняка не только ему предстоит крутить педали километров пятьдесят, много кто сейчас стремится попасть за МКАД. Велосипедов на всех не хватит.

* * *

От многочасовой ходьбы пятки гудели, словно чугунный колокол, и Вениамин в очередной раз сделал передышку. Он добрёл до ближайшего такси, распахнул заднюю дверь и улёгся на пассажирском сиденье, распрямляя уставшие ноги. Дорога до родного Кунцево оказалась значительно дольше и трудней, нежели он себе представлял, когда выходил из Митино. Идти пришлось долго, по ощущениям – часа четыре, но точно сказать невозможно, потому что вочи не работают и сколько сейчас времени, никто не знает. Этот вопрос за время ходьбы по МКАДу он слышал постоянно и столь же постоянно слышал один и тот же ответ: посмотреть негде.

Дома, в квартире, у него имеется коллекция антиквариата, среди которой есть настоящие механические часы, элитный швейцарский хронометр пятидесятилетней давности в корпусе из белого золота. Эти часы в своё время обошлись ему в сто тысяч евро, он даже пытался одно время их носить, но быстро отказался от этой идеи. Носить часы на обеих руках – это выглядело дешёвым плебейским кривлянием, носить только хронометр, а воч держать в кармане – этот вариант оказался в высшей степени неудобным. Не говоря о том, что мало у кого хватало утончённости, вкуса и кругозора понимать, что именно у него на руке за часы и сколько они стоят. В общем, воч оказался практичнее во всех отношениях. Зато сейчас механический хронометр будет очень кстати. Только он дома, а до дома нужно ещё дойти.

Идти по МКАДу было в определённой мере жутковато. Само по себе безопасным оказалось именно пешее передвижение. Никто не нападал на одиноких прохожих, потому что прохожих были в буквальном смысле сотни. Людей, пытающихся вернуться домой, придерживаясь автомобильных маршрутов, сейчас полно везде. По заполненной заглохшими машинами проезжей части пешеходы шли массово, провожая злыми завистливыми взглядами редких обладателей велосипедов и самокатов. Одного из таких велосипедистов, не отличавшихся могучим телосложением, прямо на глазах у Вениамина сбросил с велосипеда какой-то мускулистый бородач. Он просто толкнул проезжающего мимо человека со всей силы, и тот упал вместе с велосипедом, ударившись головой об асфальт проезжей части. Бородач вырвал из-под него велосипед, сел и уехал, даже слова не произнёс.

Помимо Вениамина это видели десятка два человек, но никто не стал вмешиваться. Более того, кто-то позади негромко выругался нецензурной бранью со словами: «А что, так можно было?!» В этот момент Вениамин оценил ситуацию правильно: вочи не работают, снять видео невозможно. Камеры наблюдения тоже отключены. Полиции вокруг нет. Жаловаться некому. Даже если несчастный велосипедист запомнил лицо обидчика, то шансов восстановить справедливость у него минимум. Свидетелей не будет, потому что даже номерами обменяться непонятно как. Упавшему велосипедисту попытались оказать помощь, но вызвать медиков нереально, и помощь свелась к элементарной показухе: пара прохожих помогли ему подняться на ноги, спросили, в порядке ли он, после чего пошли дальше. Так что пешком идти безопасно, а вот ехать – это уже как повезёт.

Но и пешком идти жутковато, потому что всё это напоминало Вениамину некий зловещий сюрреализм: машины стоят, словно в блокбастере об очередном апокалипсисе, по проезжей части массово бредут люди, вдали, за МКАДом, виднеются пожары, возникшие в местах падения самолётов. За время ходьбы по кольцевой Вениамин видел таких три, и всякий раз в бушующем пламени было видно обломки хвостового оперения или крыльев. О том, что в одном из самолётов, таких как эти, могут находиться его жена и дочь, Вениамин старался не думать. Они вылетели до отключения электричества и не попали в радиус аномалии.

Хотелось верить, что это действительно аномалия, а не результат воздействия солнечной вспышки или вражеского ЭМИ-удара, как предполагали его кавказские попутчики по метро. Потому что следом за ЭМИ-ударом может произойти ядерный. Это очень пугало, особенно на контрасте уставших прохожих, лежащих в салонах безжизненных авто. Первый час пути Вениамину постоянно казалось, что вот сейчас, спустя минуту или две, горизонт расцветёт взрывами, перерастающими в жуткие грибовидные облака. И все сметающая лавина огня поглотит его, пока он будет вот так же лежать на сиденье какого-нибудь такси.

Так как до сих пор ядерной атаки не произошло, его взвинченные нервы начали понемногу успокаиваться. Как специалист по кризисным ситуациям, Вениамин к этому моменту осознал, что никакой атаки не будет, ибо прошло слишком много времени и эффект внезапности уже потерян. С вероятностью сто процентов аномалия потери электричества не связана с вражеским ядерным ударом. Не факт, что она не связана с войной вообще, но чтобы делать точные выводы, необходимо понимать, как далеко простирается область отсутствия электричества. Простым гражданам об этом никто не расскажет, потому что властям сейчас не до граждан. И наиболее разумным решением сейчас является быть поближе к властям. Как только Вениамин доберётся до дома, то наденет спортивную обувь, возьмёт хронометр и направится к сестре, в здание Кунцевского ОМВД.

Как дойти пешком от своего дома до отдела МВД, Вениамин помнил. Проблема в том, что он до сих пор до дома не дошёл. Дорога по МКАДу до съезда на Рублёвское шоссе с непривычки показалась ему раз в десять длинней, нежели обещанные полицейским десять километров. И по Рублёвскому он идёт уже очень долго, дорогие модные лоферы оказались не приспособлены для бесконечных пеших прогулок, пятки гудят, ноги отваливаются, приходится часто отдыхать. Ощущение такое, словно он уже до Кремля должен был дойти, но таблички с номерами домов, имеющиеся на стоящих вдоль дороги зданиях, сообщают о том, что поворот к дому ещё впереди.

Что бы там ни случилось, а больше он пешком на такие дистанции ходить не будет! Пусть сестра организует ему велосипед, даже если для этого ей придётся воспользоваться служебным положением, ему безразлично! Если кавказскому бородачу можно отобрать велосипед у первого встречного, то московскому полицейскому сделать это можно тем более! К тому же велосипедистов на Рублёвском оказалось в разы больше, чем на МКАДе, и носятся они как сумасшедшие. Того и гляди собьют кого-нибудь. Впрочем, если бы у Вениамина был велосипед или хотя бы самокат, он тоже старался бы держать максимальную скорость и ехать агрессивно. Чтобы у прохожих возникало поменьше желания отобрать у него транспорт.

А отобрать желающих полно, и не только транспорт. За время пути Вениамин не раз и не два видел, как люди, явно не являющиеся владельцами данного автомобиля, что-то вытаскивают из салонов брошенных дорогих машин и торопливо уходят прочь, искоса озираясь. И разбитые окна в заглохших автомобилях премиальных моделей он видел уже раз десять. Наверняка состоятельные владельцы очень дорогих машин, просидев в обесточенном авто пару часов, бросали свои средства транспорта и пытались добраться до дома пешком, как все остальные. Вряд ли они надеялись на порядочность окружающих, скорее, автомобили застрахованы, да и денег у владельцев хватит не на один десяток таких машин.

Вениамин многозначительно скривился. Не прошло и полдня без электричества, а осознание безнаказанности уже делает своё дело. Отребье осмелело от исчезновения неотвратимости наказания и грабит не только дорогие авто. Там, на МКАДе, рухнувших курьерских дронов не было, зато тут, на Рублёвском, их полно. Чем ближе к центру, тем больше. И возле каждого орудует какая-нибудь кучка мародёров, пытающаяся чем попало взломать грузовой контейнер с целью кражи товара. Несколько раз Вениамин мог бы пройти мимо такого вот рухнувшего курьерского дрона, не заметив его из-за заглохших машин, но истеричная женская ругань привлекала внимание к месту аварии: агрессивно настроенные дородные тётки делили добычу. У женщин голоса пронзительней, их слышно издали, мародёры мужского пола грабят рухнувших дронов менее заметно. Но это пока.

То ли ещё будет… Если электричество дадут к вечеру, то дальше мелких краж дело не пойдёт. Однако мировой опыт показывает, что в странах, переживших отключение электричества на срок в несколько суток, криминогенная обстановка серьёзно ухудшалась, не говоря о прочих сопутствующих проблемах: неработающий водопровод, отключившаяся мобильная связь и интернет, на которые сейчас в буквальном смысле завязана вся жизнь. А ведь во всех тех случаях не было только центрального электроснабжения. Всевозможные аварийные генераторы, аккумуляторы и прочие батареи работали.

Значит, в нашей ситуации последствия будут тем сложней, чем дольше продлится этот блэкаут. Можно попытаться предположить разные сценарии развития событий от менее негативного к максимально катастрофическому. Может, хотя бы за подобными размышлениями эта чёртова дорога когда-нибудь закончится. Вениамин, обречённо вздыхая, вылез из машины и побрёл дальше.

До своего дома он добрался только через час. Точно, конечно же, сказать было невозможно, но по ощущениям дорога была бесконечна. Углубившись в знакомые переулки, Вениамин почувствовал истинное облегчение, хотя общая окружающая обстановка не внушала оптимизма: где-то вдали что-то горело, причём довольно сильно; в переулках валялись разграбленные курьерские дроны; стояли хаотично столкнувшиеся заглохшие машины; всюду ходили ошеломлённые люди. Но главным отличием были толпы жильцов во дворах, обсуждающих проблему. Его дом исключением не стал, едва Вениамин добрался до проходной жилого комплекса, его взгляду предстало собравшееся у подъездов скопище людей.

К моменту возвращения Вениамина входные ворота в ограждениях территории жилого комплекса были распахнуты, и охрана уже не задавала пришлым никаких вопросов. Что тут спросишь? Пропуск? Документы? Прописку? Всё в воче, а вочи не работают. На территории комплекса несколько элитных многоэтажек, в каждой проживают тысячи человек, всех в лицо не запомнишь. Так что пускать на территорию придётся всех, кто заявит, что он тут живёт. Впрочем, быстро выяснилось, что попасть на территорию жилого комплекса ещё не означает вернуться домой.

Потому что система «умный дом», оставшись без электричества, вырубилась. И все дверные замки оказались в положении «заперто». Вот почему во дворе толпа: многие ждут ремонтников, которые разблокируют им вход в квартиру. Ремонтников, естественно, оказалось крайне мало, только те, кто являлся дежурной сменой управляющей компании в данном жилом комплексе. Позвонить куда-либо и вызвать усиление невозможно, и ремонтников едва ли не меньше, чем домов. И каждого понукает очередь из нервных жильцов, большей части из которых пришлось вернуться домой пешком. И в несколько раз больше людей сидит взаперти в квартирах.

Многие из таковых невольных узников барабанят в двери изнутри, требуя их освободить, но в элитном жилом комплексе установлены дорогие качественные двери, у них отличная звукоизоляция, и требований заблокированных в квартирах людей на лестничной площадке не слышно. Зато с улицы зрелище не для слабонервных: в каждом окне страдают испуганные или паникующие люди. Здание из стекла и бетона, окон в нём нет, только вентиляционные шахты и приёмные шлюзы для курьерских дронов, но их тоже без электричества не открыть. Те из жильцов, у кого в квартире нашлось, чем взломать приёмный шлюз, орут оттуда благим матом, взывая к персоналу управляющей компании с требованием восстановить электропитание или разблокировать входные двери в квартиры.

Ближайшего такого ремонтника Вениамин обнаружил на четвёртом этаже своего подъезда. Мужик в спецовке управляющей компании орудовал молотком и монтировкой, взламывая двери в очередную квартиру. Вокруг него стояла толпа, состоящая из жильцов, ожидающих своей очереди. Тут же выяснилось, что Вениамин пришёл последним, значит, занимает очередь позади всех под номером двадцать один. Минут через двадцать ремонтник взломал дверь и принялся за соседнюю. Стало ясно, что до Вениамина очередь дойдёт часов через семь и ждать здесь столько времени невероятно контрпродуктивно. А ведь ещё имеется другой вопрос: как покинуть вскрытую квартиру, если дверь взломана и нараспашку? В квартире ценности, нажитые непосильным трудом, и, учитывая, что происходит на улице с дорогими авто уже сейчас…

Заверив всех, что вернётся через десять минут, Вениамин покинул очередь, за двадцать минут увеличившуюся на пять человек, и вышел из подъезда. Нужно идти к сестре в ОМВД прямо сейчас. У неё должны быть люди, которые в случае необходимости решат проблему с заблокированной входной дверью. Отдел расположен недалеко, на машине Вениамин доезжал до сестры за две минуты, маршрут он помнит.

Однако пешком идти оказалось гораздо дольше, чем он ожидал. Дважды даже пришлось спрашивать дорогу у прохожих, потому что Вениамину казалось, что он уже прошёл нужный поворот. Из трёх встречных людей никто не смог сказать, где находится местный ОМВД, и всякий раз Вениамин по привычке хватался за воч, чтобы позвонить. Заодно от отметил, что ставшие бесполезными наушники никто из ушных раковин не достаёт. Все рассчитывают на скорое возобновление электропитания.

Выйдя наконец-то к зданию ОМВД, Вениамин увидел толпу людей, собравшихся у проходной. Народ собрался кто за чем: жаловаться на управляющую компанию, писать заявление на электросети из-за отключения света, требовать обеспечения порядка на улицах, и так далее. Проходная была заперта, через окошко в бронированной двери с толпой общался дежурный по КПП:

– Граждане! Расходитесь! Электричества нет, отдел не занимается приёмом заявлений! Компьютеры не работают, связь отсутствует! Приём заявлений и работа с населением возобновятся в полном объёме после возобновления электропитания!

– У меня самокат украли! – нервно кричал женский голос. – Это возмутительно! Почему полиция не принимает меры?!

– У меня машину на улице ограбили! – столь же возмущённо орал кто-то ей в ответ.

– Мой ребёнок в момент отключения света был в яслях! – ещё громче кричала какая-то женщина. – Она оказалась в туалете, в кромешной тьме, и испытала стресс! Воспитательница собирала других детей, и у неё не нашлось времени найти её! Бедный ребёнок просидел в вонючем туалете несколько часов, пока я за ней не пришла! Сама нашла её там! Я вас всех засужу, если у моей девочки начнутся проблемы с психикой!

Судя по истеричным интонациям говорившей, проблемы с психикой у её дочки носили наследственный характер и по этой причине начнутся в любом случае, но данная история никого особо не впечатлила. Каждый в толпе был возмущён собственной проблемой.

– Меня управляющая компания полдня из квартиры не выпускала! – заявлял некто.

– Меня тоже! Потребовал разблокировать дверь, а они её просто взломали! – подхватили из толпы с привычным кавказским акцентом. – Кто будет платить за ремонт? Дверь дорогая! Слесарь отказался дать расписку, что это он сломал дверь! Сказал, что ему нечем её писать! Хочу подать заявление!

– Граждане! – Голос дежурного по КПП зазвучал громче. – Мы не можем принять заявление без электричества! Компьютеры не работают, говорю же! Послали людей за писчей бумагой и ручками! Когда они вернутся, будем организовывать приём письменных заявлений! Это будет не раньше, чем завтра, быстрее не получится, посыльные ещё не вернулись!

– Скажите хотя бы, сколько сейчас время!!! – громко заорал кто-то издали.

– Мне бы кто сказал, – едва слышно буркнул дежурный и вновь повысил голос: – В настоящий момент ведутся поиски механических часов! Как только найдём, наладим оповещение о времени!

– Могу решить вопрос с механическими часами! – мгновенно нашёлся Вениамин, принимаясь пробираться через толпу к дверям проходной. – Господин офицер!

Люди расступались перед ним неохотно, но до дверей Вениамин всё же добрался. Он посмотрел в окошко на дежурного по КПП и понизил голос, переходя на многозначительные интонации:

– Я по заданию подполковника Гилевич! Она меня ожидает!

– Фамилия? – с подозрением поинтересовался дежурный.

– Гилевич, – столь же многозначительно ответил Вениамин, – Вениамин Моисеевич!

Отчество своей начальницы дежурный не знать не мог, поэтому быстро сообразил, кто перед ним, и открыл дверь. Впустив Вениамина, офицер грозно осадил нескольких особо ретивых, попытавшихся пролезть внутрь КПП следом за Гилевичем, и захлопнул бронированную дверь.

– Куда идти, знаете? – поинтересовался он.

– Да, спасибо, бывал уже тут. – Вениамин устремился к входу в здание ОМВД.

Двор отдела полиции был заполнен заглохшими полицейскими автомобилями, возле которых в несколько куч были сложены разбитые курьерские дроны со вскрытыми и невскрытыми контейнерами. Чуть дальше, посреди оставшейся незанятой небольшой асфальтовой площадки, непривычно горел костёр, сложенный внутри мангала. Судя по пломбам, которыми мангал был облеплен, он являлся конфискованным вещественным доказательством. Видимо, его изъяли у кого-то, кто приобрёл мангал незаконно, не получив лицензии на разведение открытого огня. В данный момент на мангале стояли несколько разномастных кастрюль с водой, и несколько полицейских заваривали чай в большой ёмкости.

Сестру Вениамин нашёл в помещении дежурного по отделу. Вокруг неё находилось с десяток замученных офицеров, которым она раздавала указания, и, судя по её замороченному виду, день у полиции был реально непростым. Заметив брата, подполковник Гилевич кивнула и ещё несколько минут продолжала брифинг.

– Пойдём ко мне в кабинет. – Сестра вышла из дежурки и устремилась к нему. – Ты в порядке? Думала, ты улетел на Мальдивы!

– Не получилось. Вчера позвонили с работы и срочно вызвали из отпуска, проводить обучение с системообразующим клиентом. – Вениамин насупился. – Жена с дочкой полетели без меня. Проводил их сегодня на рейс в восемь утра. Поехал из аэропорта в Сколково на метро, там меня застал блэкаут!

– В восемь утра?! – Сестра в ужасе прижала ладонь к губам. – Они были в небе?!

– Блэкаут произошёл в восемь тринадцать, – мрачно вздохнул Вениамин. – То есть к этому времени они тринадцать минут были в воздухе. Надеюсь, успели улететь достаточно далеко. Известно, докуда простирается зона блэкаута?

– Понятия не имею. – Сестра замученно покачала головой. – У нас творится чёрт знает что, сплошной хаос! Света нет, связи нет, интернета нет. Электричество не работает, компьютеры не работают. Запасные генераторы не запускаются, они вроде на бензине и дизеле, но система запуска, впрыска топлива и всё остальное электрические, и ничего не функционирует. Автономные аккумуляторы сдохли, словно разрядились сто лет назад. Рации умерли, машины не ездят, фонари не горят, даже пьезоэлектрические зажигалки не дают искры. «Умный дом» сдох, входные двери заблокированы, аварийное открывание тоже электрическое, но автономные электросети тоже не запускаются – у нас тут с самого утра дурдом! Курьерские дроны рухнули, их только по нашему району сотни, кого-то убило, кого-то покалечило, всякие ушлые ублюдки пытаются грабить грузы дронов и заглохшие автомобили побогаче! У меня две с лишним тысячи желающих заявить о краже велосипеда или самоката. Но не могу принять заявления, электронный документооборот не работает, а бумажный давно выведен из оборота! Послала людей искать магазин с бумагой и ручками, но пока они не вернулись. Понятия не имею, где сейчас это продаётся! Никто вручную не пишет лет двадцать! Да что там, никто даже не знает, сколько сейчас времени!

– Как грабят машины и дронов, я видел. – Вениамин кивнул, поддакивая. – Как выбрался пешком из тоннеля метрополитена, шёл пешком по МКАДу и Рублёвскому шоссе до дома. Насмотрелся. Людей сбрасывают с велосипедов прямо на ходу. Тысячи жильцов оказались заблокированы в своих квартирах. Хотел зайти домой, надеть обувь поудобнее и взять механические часы, помнишь мой антикварный хронометр? Но не смог попасть домой, поэтому пошёл сразу к тебе. Извини за помятый вид, в тоннелях темно и пыльно.

– Ты выбрался пешком из тоннеля? – Сестра обеспокоенно вздохнула. – Пострадал?

– Обошлось. – Вениамин вновь тяжело вздохнул и решительно сменил тему: – Что говорят в правительстве? Из-за чего всё это? Какие меры принимаются? Как будет осуществляться поддержание порядка? Когда дадут воду?

– Понятия не имею! – измученно воскликнула сестра. – Связи же нет! Отправила посыльных в Управление МВД, в мэрию и в префектуру. Мой шеф, начальник отдела, в отпуске! Живёт за МКАДом, но я и туда послала полицейского на велосипеде! Никто пока не вернулся. Потому что вообще непонятно, найдут ли посыльные дорогу! Навигаторы не работают, куда ехать?! Всё делал автопилот! Пока что мы тут сами по себе, сотрудники нервничают, у многих семьи, женщины отпрашиваются в слезах, чтобы сбегать за детьми в детский сад, там ведь тоже ни света, ни воды, ни отопления! У нас в здании холодает, ночью всё выстудит, думаю конфискованные мангалы расставлять вместо отопления, но где дрова брать? Мебель ломать? Так она пластиковая, вонь ядовитая начинается сразу же! Деревья пилить? А чем? Электропила запускается при помощи электричества, ничего не работает! Если только пожарными топорами рубить!

– Конфискуй дрова в магазинах для туристов! – предложил Вениамин. – Оставь им расписку, что всё будет компенсировано государством после блэкаута.

– У меня таких полномочий нет. – Сестра скривилась. – За это можно попасть так, что ещё крайней останешься! У нас любят с коррупцией бороться! Особенно если ты не спросил разрешения, у кого положено! А спросить пока не у кого!

– В таком случае предлагаю тебе пойти на решительные меры! – уверенно заявил Вениамин. – Это безошибочное решение, которое даст тебе плюсы в любом случае!

– Ты о чём? – Сестра нахмурила рыжие брови.

– Ты должна взять под контроль районный Торгово-Логистический Центр. – Вениамин вперил в сестру твёрдый взгляд. – Его необходимо полностью локализовать, выставить круглосуточную охрану и никого не пускать! Там вода и продукты, это возможность обеспечить своё существование в ближайшее время.

– С ума сошёл?! – Сестра округлила глаза, из-за чего создалось ощущение, что они сейчас выпрыгнут из орбит. Глаза у них обоих немного навыкате, это семейная черта, она придаёт им выразительности и интеллектуальной глубины. Однако сильно выпучивать их контрпродуктивно, эффект интеллекта смазывается. В молодости Вениамин долгое время специально тренировался перед зеркалом, чтобы не пучить глаза, как жаба, и достиг нужного эффекта. А вот Раиса иногда забывает об этом.

– Это уголовное дело! – Она выдохнула, шокированная его предложением.

– Абсолютно нет! – авторитетно возразил Вениамин. – Дослушай внимательно! Сложилась критическая ситуация, граничащая с катастрофой. Электричества нет, и тебе непонятно, как долго это продлится. Неизвестна даже причина блэкаута, но ты понимаешь, что это не просто авария, потому что при простой аварии автономные аккумуляторы не разряжаются. Государственное управление потеряно на неопределённый срок. Света нет, воды нет, отопления нет, транспорт не работает. Значит, подвоза продуктов в город тоже нет. Более того, всё то, что требует для своего хранения холодильники, вскоре испортится. Это тридцатимиллионный город, без продовольствия тут очень быстро начнётся голод, без государственного управления голод так же быстро перерастёт в хаос. То есть в повальные массовые грабежи и мародёрство. Если сейчас, пока всё это ещё не началось, ты захватишь ТЛЦ, который обеспечивает продовольствием весь этот городской округ, то одним выстрелом убьёшь сразу трёх зайцев!

Первое: если блэкаут закончится завтра-послезавтра, ты заявишь, что воспрепятствовала разграблению ТЛЦ, потому что имела на то самые веские причины – рухнувшие курьерские дроны подверглись разграблению, а ТЛЦ автоматический, там то ли нет живых сотрудников, то ли их всего несколько, неважно. Они не сдержат толпу оголтелых мародёров, тем более вооружённых. То есть ты выполнила свои прямые обязанности по поддержанию правопорядка! Исключила угрозу грабежей, в ходе которых жертвы могли быть даже среди самих грабителей.

Второе: если блэкаут продлится несколько дней или даже неделю, имея под контролем такое большое хранилище продовольствия, как ТЛЦ нашего округа, ты сможешь наладить выдачу продуктов населению. Всё равно власти будут вынуждены это делать, ведь люди уже завтра потребуют воды и еды! Особенно больницы! Это ведь не детский сад, куда ребёнка можно просто не отводить. А откуда власти возьмут продовольствие, если транспорт не работает? К тому же всё продовольственное обеспечение частное, так что государственный заём продуктов у частного бизнеса неизбежен. И тут ты окажешься на высоте, потому что заранее обезопасила крупнейшие в районе продовольственные склады! Не говоря уже о том, что поддерживать порядок, имея под контролем снабжение продуктами, значительно легче. Мало кто захочет оспаривать твои решения и распоряжения.

И, наконец, третье: если блэкаут продлится долго. Очень долго!

Вениамин многозначительно посмотрел на сестру и закончил:

– Имею в виду: месяц, полгода или более. Что тогда? Как скоро власти восстановят свою власть, извини за каламбур? И восстановят ли? Как выживать в таком случае? Это огромный мегаполис, тут нет производства пищи. Выживет тот, у кого будет продовольствие. Обычные граждане могут разбежаться, попытаться мигрировать в сельскую местность, туда, где теоретически можно выращивать пищу. Кстати, практически же – сейчас конец октября, до весны ничего ты не вырастишь, и зимовать без проблем смогут всё те же – те, у кого есть доступ к крупным запасам продовольствия. Но это обычные граждане. А должностные лица, такие как ты и твои полицейские, не сразу смогут решиться бросить службу. Ведь никто не знает, когда закончится блэкаут. Поэтому они будут оставаться в городе достаточно долго. В общем, ты меня поняла – ТЛЦ необходимо взять под контроль как можно скорей! Он ведь тут совсем недалеко, ты не можешь не знать!

– Естественно, я в курсе! – хмыкнула Раиса. – Он через квартал от нас! Его построили десять лет назад, огромный суперсовременный логистический комплекс. Оптовая продуктовая база, из которой в автоматическом режиме курьерские дроны и электрокары развозят продукты по магазинам, супермаркетам, имеется также сервис частных заказов в пределах городского округа. ТЛЦ занимает целый квартал. Более того, он выстроен непосредственно рядом с железнодорожным контейнерным терминалом, на который, собственно, и прибывает всё то, что складируется в ТЛЦ. Если брать под охрану продовольствие, то терминал нужно тоже локализовывать, там контейнеры, набитые товаром, всё это продовольствие в том или ином виде. И если там начнутся грабежи, то потом, когда дадут свет, меня попытаются сделать крайней. Типа, ты осталась за начальника ОМВД, должна была обеспечить соблюдение правопорядка, и всё такое!

Сестра умолкла и несколько секунд обдумывала слова Вениамина и сложившуюся ситуацию. Несколько раз выражение её лица менялось с решительного на сомневающееся и обратно, в итоге Раиса бросила взгляд в окно, где один из её полицейских ломал на дрова какой-то старый канцелярский шкаф. Шкаф был изготовлен из какого-то явно не деревянного материала и жутко коптил, из-за чего вонь сгорающего пластика ощущалась через открытое окно даже в кабинете на третьем этаже.

– Ты прав! – заявила она. – Лучше подстраховать свою задницу заранее, чем потом оказаться крайней! Скажу, что пришёл посыльный из мэрии и передал устный приказ мэра о введении в столице чрезвычайного положения в связи с блэкаутом! Типа, обещали позже принести письменный приказ, как только будет налажен письменный документооборот. Но потом никто не пришёл, а того посыльного я не запомнила. Мне надо было действовать, защищать граждан и поддерживать правопорядок, поэтому я принимала меры в соответствии с чрезвычайным положением. Скажу, что отправляла посыльных в мэрию, чтобы проверить. Кстати, так и сделала, поэтому посмотрим, что они скажут, когда вернутся. А пока пойду собирать своих людей!

Раиса поднялась и направилась к выходу со словами:

– Веня, ты же спец по кризисным ситуациям, будешь помогать советом, если что?

– Конечно, что за вопрос! – Вениамин поспешил следом. – И первый мой совет: нужно разблокировать дверь в мою квартиру и достать механические часы, это очень поможет в работе! Если ты организуешь мне велосипед и охрану, могу съездить на Красную площадь и сверить часы с курантами! Они механические, наверняка всё ещё идут. Заодно посмотрю, что там, в Кремле, происходит. Может, смогу попасть внутрь и поговорить с кем-то из правительства. Но для этого мне нужен какой-нибудь документ, что я не простой прохожий с улицы.

– Часы надо забрать, – согласилась Раиса. – Насчёт Красной площади – посмотрим, как лучше сделать это. Как только найдём бумагу и ручку, напишу тебе сопроводительное письмо и выдам пару офицеров в сопровождение. Пошли!

* * *

Оружейную комнату, после отключения электричества оставшуюся наглухо запертой, вскрывали три часа. Сперва в ход пошли пожарные топоры и багры, потому что оказалось, что без электричества не работают даже приборы, функционирующие на бензине, например, бензопилы, дизель-генераторы и даже газовая сварка. Ломать бронедвери оружейной топорами пришлось долго, тяжко и муторно. Сколько бы всё это продолжалось, сказать сложно, но выручила смекалка: сварщик просто отломал насадку, которая находилась на сварочной горелке в целях безопасности и одновременно являлась пьезоэлектрическим поджигателем газовой струи. Без насадки сварщик просто поднёс к горелке горящую зажигалку и подал газ из баллона, находящегося под давлением. Струя загорелась.

В тот момент все шарахнулись по сторонам, уверенные, что горелка сейчас рванёт вместе с газовым баллоном, но всё обошлось. Газосварочный аппарат заработал, а старый сварщик посмеялся над всеми и заявил, что, де, полвека назад вообще не было никаких защитных пьезоэлектрических насадок и газосварку всегда поджигали именно так. Врёт он или пятьдесят лет назад действительно всем было пофиг на меры безопасности, никто выяснять не собирался. Главное, что сварка заработала. Поэтому все отошли от сварщика подальше и дождались, пока он вскроет дверь в оружейную. К тому моменту кто-то из хозяйственной службы принёс откуда-то керосиновую лампу, и находиться в кромешной тьме кремлёвского каземата стало значительно комфортней.

Получив доступ к оружию, смена экипировалась и принялась вооружаться до зубов. Сразу же выяснилось, что стоящее на вооружении ФСО самое современное оружие в условиях отсутствия электричества потеряло большую часть своей эффективности. Для выяснения способов решения данной проблемы смена собралась в конференц-зале, ожидая прибытия туда начальства. Но вместо такового в зал явился только их полковник.

– Генерала нет на месте, – объяснил он, не вдаваясь в подробности. – Он живёт за городом, видимо, ещё не добрался досюда. Дежурный отправил к нему пару посыльных на велосипедах. Так что пока будем решать проблемы своими силами.

– Где взяли велосипеды? – поинтересовался Анатолий. – Нам бы тоже достать.

– Реквизировали у прохожих, насколько я понимаю, – полковник пожал плечами, – где же ещё. У нас тут не пункт велопроката и не веломагазин. Если блэкаут затянется, то сходим в ближайший веломагазин и реквизируем велосипеды там. Оставим расписку. Канцелярия уже бегает по обесточенным складам с керосинками в руках в поисках канцелярской бумаги и ручек с карандашами. Говорят, что старые запасы где-то есть. Но без электричества и компьютеров никто не понимает, где что лежит, и потому приходится вскрывать чуть ли не каждый ящик. Там всё на штрихкодах, а сканеры не работают. Как и вся остальная электроника.

Полковник нахмурился, понимая, о чём сейчас пойдёт речь, и спросил:

– У нас проблемы с оружием?

– Так точно! – Анатолий скривился. – Электроника вырубилась, аккумуляторы сдохли. Соответственно электронные прицелы, коллиматоры, тепловизоры, датчики пульса и вообще всё, что требует электропитания, не работает. Наверняка боеприпасы интеллектуального типа, которые должны сначала пробивать преграду и только потом взрываться внутри защищённого пространства, тоже не сработают. Функционируют только механические узлы. В новых автоматах всё контролируется электроникой, от правильного прицеливания до систем предохранения от случайного выстрела. Короче: новейшие автоматы не стреляют, современные гранаты не взрываются. Из того, что можно использовать прямо сейчас, только ножи и пистолеты. К счастью, их электроникой ещё не нашпиговали. Итого: умерло вообще всё, что так или иначе зависело от наличия электрического сигнала, включая резервные аккумуляторы на складах НЗ. В президентском бункере под Кремлём есть оружейный склад со старым оружием, которое оставлено на крайний случай. Надо бы достать!

– Войти в бункер невозможно, – покачал головой полковник, – система аварийного открытия люков не работает, хотя полностью запитана от автономных генераторов.

– Как такое может быть? – негромко воскликнул кто-то из сослуживцев. – Это точно не вражеский ЭМИ-удар?

– Если это вражеский ЭМИ-удар, то враги явно перестарались. – Полковник бросил в окно задумчивый взгляд. – Потому что сами не могут войти в область его воздействия. Иначе вражеские ракеты или десантники уже были бы здесь. ПВО и ПРО не закрывают Москву больше четырёх часов, этого времени достаточно для нанесения восьми ядерных ударов. Но ничего не произошло. Есть мнение, что это блэкаут, вызванный вспышками на Солнце.

– То есть это происходит везде? – Анатолий окинул взглядом полутёмный конференц-зал. – Не только в Москве? На всей планете так?

– Кто тебе скажет точно, если связи нет? – Полковник ответил вопросом на вопрос. – Может, так на всей планете, может, на всём полушарии, которое сейчас обращено к Солнцу. Может, всё вообще не так! Неизвестно! Но от простого выхода из строя электростанций автономные источники питания не умирают! А у нас аккумуляторы не подают признаков жизни, мы даже аварийное питание запустить не можем, потому что резервные генераторы тоже запускаются от аккумуляторов.

– Может, попытаться запустить дизельные или бензиновые генераторы вручную? – Анатолий напряг память, вспоминая давнишнюю информацию, полученную откуда-то из интернета: – Понимаю, что стартеры и бензонасосы требуют электричества, но разве нельзя запустить генератор как-нибудь без электричества? Как-то же сто лет назад всё это заводили без аккумуляторов, с толкача или ручным приводом? Были же специальные шнуры, за которые дергали, или кривые такие железки, типа, ручной стартер, которые вставлялись, куда положено, и их потом крутили вручную, пока двигатель не запускался!

– Всё это устарело и исчезло из конструкций лет тридцать назад. – Полковник недовольно скривился. – Все резервные системы давным-давно электрические. Сейчас техники ломают голову, как при помощи подручных средств собрать из дерьма и палок приспособление, которое позволит завести генераторы вручную на манер того, о чём ты говоришь. Пока что их попытки безуспешны, потому что из подручных средств остались только молотки, монтировки и пожарные топоры. Всё остальное не работает: шуроповёрты, дрели, перфораторы, болгарки и прочее – всё бесполезно. До тех пор, пока аварийные генераторы не запустят, открыть проходы в кремлёвский бункер мы не сможем.

– Но там же есть система ручного отпирания! – нахмурился Анатолий. – Она не имеет рычагов управления с внешней стороны, но изнутри люки можно отпереть без электричества. Почему дежурная смена не открывает двери изнутри? Там какие-то проблемы?

– Там никого нет. – Полковник скривился вновь. – Раз люки до сих пор не открыты, значит, в бункере людей нет. Иначе наши сослуживцы давно бы оттуда вылезли. Ты бы стал сидеть в лишённом электричества стальном мешке в темноте и с вырубившимся водоснабжением?

– То есть президент и премьер находятся на правительственных дачах? – подвёл итог Анатолий. – Мужики, которых мы сменили, молчат, словно под пытками. При этом их подозрительно мало и домой они не уходят.

– Приказ старшего начальства: до особого распоряжения оставаться в Кремле и не разглашать никакой информации. – Судя по выражению лица полковника, ему этот приказ нравился ещё меньше, чем его подчинённым. – Во избежание лишних слухов.

– То есть это правда, что в момент отключения электричества и президент, и премьер находились в воздухе, – Анатолий выразил общую мысль всех собравшихся на совещание сослуживцев. – Если границы блэкаута распространяются за пределы Москвы на длительное расстояние, их вертолёты могли упасть с большой высоты и разбиться. Возможно, Первому и Второму требуется помощь, а мы сидим здесь!

– Уже полдень, – угрюмо произнёс полковник, сверяя недавно надетые старые наградные механические часы по глухо доносящемуся с улицы бою курантов. – И что вы предлагаете, майор Левитский? Выдвигаться на поиски? Пешим ходом?

– Можно реквизировать велосипеды… – осторожно предложил Анатолий, прекрасно понимая, что сейчас скажет полковник. – Канцелярия же ищет бумагу и ручки…

– Можно, – согласился тот. – А дальше что? Куда поедем? Ты можешь показать пальцем, как и куда надо ехать, чтобы точно пройти по авиамаршруту вертолётов Первого и Второго? Вертолеты не летают вдоль автомобильных дорог.

– То есть мужики, которых мы должны были сменить, ушли прочёсывать предположительные маршруты вертолётов? – Ответ на этот вопрос был очевиден с самого утра, но задать его стоило. Хотя бы просто для того, чтобы понимать, каковы наши дальнейшие действия. Смена охраны, которую должны были сменить Анатолий сотоварищи, отсутствовала почти в полном составе. А те, кто присутствовал, ничего не говорили, сидели мрачные и домой не уходили.

– Этой информации у меня нет. – Полковник окинул всех многозначительным взглядом. – Как нет у меня информации относительно того, что поиски ведутся с самого утра, как только стало ясно, что электричество вырубилось в значительном радиусе, и с неба на землю посыпались частные вертушки и курьерские дроны. Неизвестно мне и о том, что мужики ушли на поиски наугад, по старым картам и ещё более старым компасам, которые удалось быстро достать из резервного хранилища, предназначенного на случай войны, из того самого, откуда достали полсотни керосиновых ламп на весь Кремль. Всё, что мне известно, это то, что мы находимся в боевой готовности и ожидаем указаний от начальства.

– А кто в настоящий момент исполняет обязанности начальства? – поинтересовался кто-то из сослуживцев, опережая Анатолия на секунду.

– Пока – Директор ФСБ, – ответил полковник. – Он первый добрался до Кремля лично. Ожидаем появления прочих первых лиц.

– Если блэкаут надолго, – произнёс кто-то из сослуживцев, – то как быть с семьями? Получается, что света нигде нет. Воды тоже, ведь без электричества водоснабжение не работает. Отопление отключилось, на улице днём плюс семь, ночью почти ноль, скоро ноябрь, похолодает быстро. И что будет с продуктами? Магазины будут работать без электричества? Деньги ведь электронные… Как детей в сад отдавать, чем кормить?

– Все эти вопросы сейчас обсуждаются, – заверил полковник. – Все необходимые меры будут приняты! Если блэкаут затянется, организуем перемещение семей сотрудников в более благоприятные места. В любом случае за день ничего катастрофического не произойдёт, поэтому спешить с принятием кардинальных решений контрпродуктивно. Инженеры говорят, если это действительно вспышка на Солнце, то долго она не продлится. Скорее всего электричество появится уже ночью, как только наше полушарие отвернётся от солнца.

* * *

Вице-президент обвёл топ-менеджмент подчёркнуто многозначительным взглядом и продолжил свой монолог а-ля «понятия не имею, что произошло и когда оно закончится, но я тут самый важный, поэтому говорю умные слова»:

– Ещё раз подчеркиваю, господа! Вы должны провести беседы с сотрудниками своих департаментов и разъяснить им всю важность и серьёзность ситуации! Пока электричества нет и никаких указаний от вышестоящего руководства не поступало. Ожидаем, что свет дадут в течение суток. Даже если работы по устранению последствий произошедшей аварии затянутся, завтра мы получим все необходимые указания от правительства. Поэтому завтра такой же рабочий день, как обычно! Это вы должны довести до каждого сотрудника!

– Альберт Хаимович, – вежливо произнёс Денис, – можно вопрос?

– Слушаю вас, Денис Натанович. – Вице-президент воззрился на Дэна с видом чиновника, для которого не существует неразрешимых вопросов.

– Живу за городом и добираюсь до работы на такси. Без пробок ехать час, в утренние и вечерние часы пик – полтора. Пока не возобновили подачу электричества, не могу использовать автомобиль. Если пойду на работу пешком, то вряд ли смогу дойти. Не говоря уже о том, что не понимаю, как буду добираться домой сегодня. Как мне добираться до работы завтра? В нашем офисе много сотрудников, таких, как я, живущих за МКАДом. В том числе в моём департаменте. Они будут задавать мне тот же вопрос. Что должен ответить?

– Согласно Трудовому кодексу, – Альберт Хаимович сурово насупил брови, – добраться до рабочего места есть обязанность работника. Поэтому решение такого вопроса, как этот, полностью возлагается на самих сотрудников, в том числе на вас! Проявите креативность мышления, вы же руководитель! Используйте велосипед или в крайнем случае самокат! Можете остаться на ночь в офисе, если хотите! Администрация здания уже организовала обеспечение всех желающих баллонами с питьевой водой с нашего склада. Вода для технических и гигиенических нужд также будет предоставлена. Все, кто пожелает остаться на ночь на работе, могут использовать мягкую мебель в комнатах отдыха и прочих помещениях. У вас есть ещё вопросы?

– У меня есть вопрос, если позволите, – вкрадчиво встрял Максим.

– Слушаю вас, Максим Муратович! – Вице-президент перевёл всезнающий взгляд на Макса. – Надеюсь услышать вопрос по существу!

– Как долго сегодня будет продолжаться рабочий день? – Макс был сама кротость. – Сотрудники задают мне этот вопрос, не знаю, что ответить! Часы не работают, никто не понимает, сколько сейчас времени. Может, отправить кого-нибудь из охраны на Красную площадь? Там же куранты, они механические! Пусть охранник посмотрит на них, а потом ведёт отсчёт времени вслух, пока будет возвращаться. Это хотя бы как-то позволит понимать, когда отпускать людей домой.

– Руководство РЖД всегда с максимальным пониманием относится к нуждам своих сотрудников, – важно изрёк Альберт Хаимович. – Поэтому, учитывая всю степень неординарности сложившейся ситуации, разрешаю закончить рабочий день тем сотрудникам, которые проживают за чертой города. Можете объявить об этом людям. Однако! – Тон вице-президента сделался более суровым: – Каждый руководитель, прежде чем покинуть офис, должен сформировать в своём департаменте дежурную команду, которая останется на рабочих местах и будет ожидать возобновления электропитания! Эти люди пойдут домой с началом сумерек. То есть приблизительно в момент окончания рабочего дня.

– Что-нибудь стало известно о причинах блэкаута? – поинтересовался начальник Департамента движения. – Связи с диспетчерами железных дорог нет. Наша работа фактически парализована. Не знаем, что происходит на дорогах всё это время! Известно, как далеко распространяется зона отсутствия электричества? Каковы прогнозы? Люди опасаются, что это война!

– Никакой войны нет, можете заверить своих сотрудников, что такой угрозы не существует! – Альберт Хаимович нахмурился и посмотрел на главного инженера: – На остальные вопросы у нас пока ответов нет, соответствующие специалисты находятся в процессе решения проблемы. Что можем сказать людям относительно прогнозов?

– Сейчас рассматриваем несколько версий. – Изрядно замученный главный инженер сделал уверенное лицо. – В том числе вспышку на Солнце и аномальную по своей интенсивности магнитную бурю. В обоих случаях блэкаут не может длиться долго. Рассчитываем увидеть нормализацию ситуации уже завтра-послезавтра. Сейчас ищем способы запустить резервные генераторы вручную, без электрических стартеров. Рассчитываем завтра этот вопрос решить.

– Если других вопросов нет, – Альберт Хаимович заявил это тоном, однозначно подразумевающим, что больше вопросов он слышать не хочет, – то объявляю совещание законченным! Господа руководители, займитесь формированием дежурных смен, представителей Департамента движения и Службы главного инженера прошу остаться! Остальные свободны!

Все поспешили покинуть помещение, и помощник вице-президента закрыл двери за выходящими людьми. Из-за дверей донеслись неясные голоса, звучащие в напряжённых тональностях, весьма далёких от уверенности или спокойствия.

– Хаимовичу сейчас не позавидуешь, – негромко сказал Максиму Денис, прислушиваясь на ходу. – На станциях московского узла хаос, из управления дороги в мыле примчались посыльные, сообщают о десятках аварий. На вокзалах пассажирские поезда не смогли остановиться и врезались в платформы. На станциях вообще полнейший ахтунг: мало того что всё встало колом, так маневровые обесточились прямо на ходу и врезались кто куда! По всей дороге десятки вагонов сошли с рельс! Много народа получило травмы, говорят, есть жертвы! И это только инфа от тех, кто смог прислать в Управление РЖД посыльных. А что творится у всех остальных?

– Это, конечно, конкретная задница! – согласился Макс. – Но что он сделает-то? Без связи Хаимович бесполезен! Как и все остальные боссы. Посылают посыльных туда-сюда, а что толку? Тут аварийные службы нужны, спасатели, ремонтники, техника и так далее. А много ли они наремонтируют без электричества? Вручную опрокинувшийся вагон не поднимешь! Вот Хаимович и задёргался, пытается понять, что лично ему светит после того, как блэкаут закончится. Переживает!

– Да ничего ему не будет, – ещё тише произнёс Денис, вяло отмахиваясь. – В чём лично его вина? Хрен докажешь! Отец с ним дружит лет двадцать, говорил, что Хаимович тип очень продуманный, всегда окружает себя длинной цепочкой исполнителей, чтобы было на кого повесить ответственность в случае чего. Короче, как всегда, накажут стрелочников. То есть станционных диспетчеров.

– Станционным диспетчерам, конечно, не позавидуешь, – Макс криво ухмыльнулся, – но вот кому точно придёт полная жопа, так это авиадиспетчерам. Если блэкаут настал везде, представляешь, сколько самолётов с неба посыпалось? Из окон моего офиса видны следы нескольких пожаров, дымы из-за горизонта поднимаются. Наверняка это где-то на окраинах самолёты рухнули!

– Может быть, – согласился Денис. – Или вертолёты. Частные полёты над городом запрещены, но за городом много кто летает, среди состоятельных людей сейчас модно иметь собственный вертолёт. У отца тоже есть. Прикольный аппарат, кстати. И обходится на порядок дешевле самолёта.

– Твой отец, надеюсь, не летает на нём по утрам? – обеспокоился Макс.

– Родители сейчас на Кипре, отдыхают и заодно решают что-то по офшорам. – Денис показательно выдохнул. – Улетели три дня назад и должны вернуться через четыре. Уверен, у них там всё хорошо. Собственная вилла на берегу моря, прислуга, и всё такое. Вчера звонили, говорят, там сейчас тепло, плюс двадцать. Не то что в этой долбаной Москве! Блин, на улице днём плюс семь! Как я до дома добираться буду?

Он сделал заумную физиономию, имитируя Альберта Хаимовича, и прокартавил:

– «Проявите креатив! Используйте велосипед или самокат!» Ага, блин! Полсотни километров на самокате пилить! Офигенный креатив, млять!

– Оставайся у меня, – предложил Максим. – Ты же знаешь, места у меня полно, хоть в футбол гоняй. И отсюда до меня пешком минут двадцать. На машине за пять минут доезжаю.

– Есть свои плюсы в том, чтобы жить в центре! – оценил Денис. – А с твоей новой подругой проблем не возникнет?

– Не возникнет. – Макс коротко прыснул. – Потому что её самой не возникнет! У меня за два года после развода мозг ещё не отошёл от безостановочного пятилетнего выноса! Пока предпочитаю с бабами совместно не проживать, хорошенького понемногу, надо отдохнуть от всего этого семейного счастья.

– Мне можешь не рассказывать! – Денис тихо хохотнул. – Развёлся на год позже тебя, если помнишь! Сам живу один и доволен! А ты вроде бы как-то говорил, что твоя новая с тобой живёт?

– Не, – Макс мотнул головой, усмехаясь, – не готов пока ещё к повторению такого райского наслаждения! Она обычно приезжает в пятницу, тусит у меня уик-энд и в воскресенье под вечер уезжает. Учитывая, что транспорт сейчас вырубился, ждать её появления точно не придётся.

– А может, у неё к тебе чистая любовь! – Денис с ехидцей насупил брови. – И ради тебя она украдёт где-нибудь автомобиль с двигателем внутреннего сгорания! И примчится к тебе на крылах любви!

– Тогда уже на велосипеде любви. – Макс вновь прыснул. – Вряд ли она захочет нарушить столько законов: за использование транспорта с ДВС положены совершенно конские штрафы, за кражу такого автомобиля из музея или какого-нибудь военного склада положен срок, и ещё нужно взять в заложники какого-нибудь самоделкина, который под пытками заведёт тебе авто с ДВС без электричества. То есть сделает то, чего пока не могут сделать наши техники с резервными дизель-генераторами. Но самое главное, она же всегда просит денег, а сейчас электронные кошельки не работают. Денег нет! Так что у меня до окончания блэкаута стопроцентно двойной выходной: и от работы, и от баб! Поехали ко мне, попьём пивка, погоняем в футбол в гостиной – активно проведём время!

Оба друга рассмеялись и принялись спускаться по лестнице. В том, что офис вице-президента находился на предпоследнем этаже, имелись не только минусы, но и плюсы: обратно предстоит идти только вниз, а это не напрягает так, как карабкаться вверх, обливаясь потом и пыхтя от отдышки. На формирование дежурной смены в их департаментах ушло минут десять: без компьютеров и связи продажникам и логистам делать нечего, даже если свет дадут в ближайшее время, на дороге сейчас такой хаос, что до утра всем будет точно не до них.

Поэтому свалить домой решили сразу вдвоём, всё равно камеры не работают, система контроля доступа вырубилась и никто не сможет проверить, на самом ли деле руководитель департамента Максим Муратович Березуцкий покинул офис навсегда или же просто выходил на улицу в попытке выяснить у прохожих, который час! В вестибюле первого этажа сразу же выяснилось, что из здания Управления выходит много народу и никто за толпой не следит. Ибо бесполезно – пропуска электронные, встроены в приложение для воча, специально разработанное для РЖД.

– Чёрт, так и знал! – Максим окинул взглядом заполненную брошенными автомобилями и растерянными прохожими улицу. Он указал на пустые велопарковки: – Ни одного велосипеда! Даже самокатов нет! Всё разобрали!

– Неудивительно. – Денис машинально посмотрел на неработающий воч, но не нашёл на экране виджета с часами. – Электричество вырубилось утром, сейчас, думаю, больше полудня. Никому не хочется переться пешком куда-нибудь за МКАД! Так что велосипедов сейчас в разы меньше, чем желающих их использовать. Пошли пешком, так быстрее, чем что-то искать. Ты говорил, что двадцать минут идти?

– Ну, примерно. – Макс напряг память, вспоминая автомобильный маршрут. – Пешком до дому из офиса никогда не ходил, точно не знаю, но ехать совсем недалеко, дорогу знаю! Летс гоу!

Путь к дому Максима занял где-то полчаса. В основном потому, что идти быстро не получалось: во‐первых, зачем? А во‐вторых, вокруг постоянно имелось что-нибудь, требующее внимания.

– Блин, непривычно видеть застывший поток машин. – Денис в который раз вгляделся в уходящую вдаль проезжую часть, заполненную брошенными автомобилями. – Люди ходят по дороге, словно в киношке про апокалипсис. Того и гляди толпа зомбаков из-за угла выскочит!

– Насчёт зомбаков не знаю, – Максим посмотрел на врезавшийся в задний бампер автобуса дорогой суперкар, пустой и с распахнутыми дверьми, – но ночью точно выскочит толпа вороваек, желающих поживиться! Половину тачек разберут на запчасти! Смотри, у этой уже камеру в салоне выдрали с корнем! Вряд ли это сделал хозяин тачки. Странно, что он бросил её тут без охраны.

– А что ему было делать, если он ехал один? – Денис лишь пожал плечами. – Свет вырубило в начале девятого утра, вряд ли он в это время катался по городу в своё удовольствие. Наверняка ехал на встречу по бизнесу. И встал посреди города, да ещё и с аварией. Ты бы сколько часов сидел возле такой тачки, прежде чем домой пошёл?

– Ну, полчасика бы посидел, наверное, – прикинул Макс. – Потом бы забил. Это не те деньги, ради которых я бы парился. Вообще не езжу на машине, использую такси премиум-класса. Меньше геморроя, и не надо платить за разрешение на въезд в центр города. Твоя тачка осталась на парковке?

– Стоит на подземном паркинге Управления, – кивнул Денис. – Там с ней ничего не случится, потом заберу, как свет дадут. Водительское приложение заработает, ткну в сенсор – и автопилот сам приведёт тачку ко мне.

– Тебе без машины сложно, – согласился Макс. – Каждый день мотаться в центр и обратно в город на такси неинтересно.

– Вообще нормально, – возразил Денис. – Раньше так и делал, пока женат был. После развода бабла стало больше, бездонная прорва исчезла, так что купил себе крутую пафосную тачку для разнообразия. Так-то на такси было бы дешевле. Но экономить на машине не стал, не люблю уподобляться серой массе.

– В такой коттедж, как у тебя, стыдно заезжать на лоханке бизнес-класса. – Макс кивнул в знак понимания. – Хорошо, что работа у нас начинается с восьми, а не с девяти. Так бы стояла твоя ласточка сейчас, как эти!

– Угу, – Денис ткнул пальцем на одну из застывших в неподвижном потоке машин, крыша которой была проломлена рухнувшим сверху курьерским дроном, – или вообще как это!

– Да пипец! – Макс попытался на ходу вглядеться в салон разбитого такси: – Надеюсь, никого внутри не убило? Эта дура упала прямо на пассажирские места! Крови вроде нет.

– Значит, обошлось, – подытожил Денис и указал на ближайшую высотку из стекла и бетона: – А вот у этих другая проблема! До сих пор из дому выйти не могут!

Высотка была новенькая и суперсовременная, построили её лет пять назад, вряд ли раньше. И сейчас в окнах нижних этажей там не было видно ни одного человека. Зато выше определённого уровня паникующие или взволнованные жильцы виднелись в каждом окне.

– «Умный дом» вырубился, и двери остались заблокированы, – определил Максим. – Такое иногда бывает, если приложение заглючит. Лечится перезапуском. Ну или можно нажать кнопку аварийного открытия входной двери. Она на автономном питании. Но сейчас она не работает. Вот они и сидят взаперти.

– Работал бы с девяти – тоже сидел бы сейчас, как они! – поддел его Денис. – У тебя же видовой пентхаус на… каком этаже? Двадцатом?

– На одиннадцатом и двенадцатом. – Максим задумался. – Судя по пустым окнам нижних этажей, управляющие компании занимаются разблокированием квартир.

– Угу, – повторил Денис. – Как в офисе нашего Управления: топором и монтировкой! И ремонтников явно мало, раз верхние этажи всё ещё взаперти! Мы к тебе домой-то вообще попадём?

– Не знаю, – озадачился Макс. – Дойдём и посмотрим, что там происходит.

До жилого комплекса они добрались без проблем. Макс двигался даже не по уличным указателям, как основная масса прохожих, а просто по памяти. Сразу видно, что ездит этим маршрутом несколько лет подряд, и маршрут совсем короткий, даже поспать не успеешь. Поэтому поневоле будешь смотреть в окно хотя бы иногда, если надоело возиться с вочем. На территорию их запустили без проблем, кто-то из охраны Макса узнал, потому что управляющая компания требовала от охраны знать в лицо всех владельцев пентхаусов, так как эти квартиры стоили дорого и простые люди их не покупали. А вот дальше начались проблемы.

– Электричества нет нигде, Максим Муратович! – сообщил консьерж, одетый во фрак со следами строительной пыли. – Двери в квартиры заблокированы, взламываем подручными средствами по желанию жильцов. Но с подручными средствами туго, электрический инструмент не функционирует, у нас только газосварка, кувалда и пожарный топор. Если вы желаете взломать дверь в квартиру, придётся подождать минут двадцать. У нас очередь, но жители пентхаусов обслуживаются вне очереди.

– Подождём, – Максим кивнул, и консьерж направился разговаривать с другими жильцами, которых в вестибюле хватало. Возмущённые голоса действовали на нервы, и Макс предложил: – Может, полезем пока ко мне на одиннадцатый? Там и подождём.

– У меня есть другая идея! – Денис секунду размышлял, разглядывая пару спортивных велосипедов, составленных возле стойки консьержа. – Давай рванём ко мне, за город!

– К тебе? – ошарашенно переспросил Макс. – За пятьдесят километров?!

– Возьмём велосипеды, – Денис указал ему на консьержа, – если ты сможешь решить этот вопрос. Часа за три-четыре доедем. Сам подумай: сейчас тебе взломают дверь. А что потом? Как её запирать? Они возле каждой двери охранника поставят? А он сам ничего не украдёт, пока хозяева в офисах сидят? Да и нафиг тебе этот геморрой, возиться сначала со взломом двери, потом с её ремонтом! А у меня целый коттедж с приусадебной территорией! Лицензия на мангал, на прошлых выходных запас пива обновил, домработница на ужин мясо пожарит, свежий воздух, вокруг природа, рядом река – красота! И забор в два с половиной метра вокруг. И все двери ещё по-старому выполнены, там аварийный ключ вместо кнопки. Зайдём без проблем!

– И как мы оттуда завтра в Управление поедем? – поинтересовался Максим.

– На машине, если блэкаут закончится, – веско произнёс Денис. – А если не закончится, то просто не поедем. Возьмём больничный. Работник обязан уведомить работодателя о больничном, если есть такая возможность. У нас её нет, потому что во всей Москве, если не в мире, пропала связь. Как только она появится – уведомим! Всё равно завтра пятница, а потом уик-энд. Хаимович обойдётся без нас один день. Ну, что скажешь?

– Я в теме! – Максим решительно направился к велосипедам: – Сейчас всё решу!

* * *

Россия, Башкортостан, город Агидель, Башкирская АЭС, несколько часов после полудня.

– Ну, что там? – Марат Ралифович первым из всех устремился к группе инженеров, вернувшихся из энергоблоков. – В каком состоянии реактор?!

– Бесполезно, – мрачно ответил старший инженерной команды, опуская руку, сжимающую едва тлеющий химический фонарь. – К реактору не попасть, все люки заблокированы, это не дверь в квартиру, её пожарным топором не взломаешь! Нужно резать замки, иначе внутрь не войти! Что говорят механики? Когда запустятся резервные генераторы?

– Их не запустить! – вместо Марата Ралифовича ответил кто-то из механиков. – Генераторы бензиновые, но стартеры электрические, система впрыска электронная, для запуска требуется электричество, а аккумуляторы сдохли! Мы перевернули всё, что только есть на АЭС! Ни один аккумулятор не работает!

– Я посылал людей в город. – Марат Ралифович пытался держать себя в руках, но волнение в голосе выдавало его эмоциональное состояние. – Там тоже нет ни электричества, ни рабочих аккумуляторов. Связь по-прежнему не работает. Рустем Тимерханович, нужно что-то делать! Мы должны понимать, что происходит с реактором! Люки на ощупь комнатной температуры?

– Люки горячие. – Инженер тоже был далёк от спокойствия и тоже держал себя в руках. – Там, за ними, температура растёт!

– Разве в реакторе не должны были опуститься графитовые стержни? – поинтересовалась одна из сотрудников АЭС, собравшихся в полутёмном офисе. – Система безопасности должна гасить ядерную реакцию при малейшей угрозе!

– Система электронная, управляется компьютером. – Инженер криво поморщился. – Она сдублирована трижды, помимо основного питания у неё есть ещё два резервных контура, полностью автономных друг от друга. Но всё это электроника, приборы и датчики, требующие питания. Успело ли всё это сработать в момент обесточивания?

– Чтобы выяснить, необходимо попасть внутрь! – твёрдо заявил Марат Ралифович. – Он обернулся к остальным и взглядом отыскал главного механика: – Джалиль Хурамович, делайте что хотите, но аварийные генераторы необходимо запустить! Прямо сейчас нужно найти решение, как попасть в реакторный комплекс! Найдите способ вскрыть люки!

– Такую сталь не прорезать обычной газосваркой! – Механик беспомощно развёл руками. – Попытаться можно, но даже не знаю, сколько часов на это уйдёт. Нужно послать людей к военным, может, у них есть что-нибудь более подходящее!

– Я уже сделал это! – Марат Ралифович с трудом сдерживал отчаяние. – Из того, что есть у них на вооружении, без электричества функционирует только газорезка и взрывчатка! Газорезка у нас есть своя! Вариант с подрывом люков используем, если не сможем прорезаться через люк самостоятельно! Режьте!

Механик ушёл вместе с инженерами, и к Марату Ралифовичу подошли двое сотрудников в снаряжении промышленных альпинистов.

– Габдулхай, Ринат! – Он встретил их вопросом прежде, чем они успели что-либо сказать: – Что удалось узнать?!

– Мы забирались на градирни, – ответил Ринат. – Электрические вентиляторы не работают. Ощущается сильная тяга, изнутри идёт мощный поток горячего воздуха. Электронные термометры не работают, точную температуру исходящего изнутри воздуха не определить, но он очень горячий!

– Это почти что раскалённый пар! – Габдулхай болезненно потёр красную от ожога щёку. – Чуть не ошпарил себе лицо! С градирни видны окрестности, похоже, электричества нет нигде. Вдали, у горизонта, на дороге стоят машины. Не двигаются, всё вырубилось, как у нас! Как такое могло произойти с аккумуляторами? Это точно не война?

– Военные говорят, что нет. – Марат Ралифович пытался понять, что ещё можно сделать в сложившейся ситуации. – Если бы война, то вражеские ракеты упали бы на нас ещё несколько часов назад. Десант тоже исключается, мы далеко от границы, как они долетят до нас без электричества?

– Может, у них оно есть! – возразил Габдулхай. – Если это ЭМИ-удар, значит, у них с электричеством всё в порядке! Может, они сейчас на пути к нам! Не просто же так нас окружили военные!

– Не говори ерунду! – одёрнул его Марат Ралифович. – Какой ещё десант?! Военным видней! Они заняли позиции вокруг АЭС по планам военного времени, так положено в случае нештатной ситуации! Для этого воинская часть здесь и расположена! Если бы военные действительно ожидали нападения, нас бы предупредили! Зачем это скрывать от нас, сам подумай?!

– Марат Ралифович! – В полутёмное помещение, слабо освещённое через окно естественным светом, вяло исходящим с обложенного облаками хмурого осеннего неба, вбежал кто-то из команды механиков, с самого утра пытающихся запустить резервные генераторы. – Есть выход! Но требуется ваше разрешение!

– Что надо сделать?! – Марат Ралифович обернулся к нему, забывая об альпинистах.

– Штатные резервные генераторы без электричества запустить невозможно, это уже ясно. – Лицо механика было замученным и измазанным, в руке он держал догорающий химический фонарь. – Слишком много электроники! Без электрооборудования и токарного станка мы не сможем изготовить что-либо, что позволит обойти все эти электронные системы. Но на складе где-то должен быть старый дизель-генератор! Говорят, что он вроде как списанный ещё лет десять назад, но он там точно есть! Вроде кто-то его видел год назад! Тот дизель-генератор старого образца, вроде как ему лет пятьдесят, он должен иметь возможность запускаться без аккумулятора! В крайнем случае мы можем попытаться запустить его вручную, там наверняка минимум электроники, нужно только найти дизельное топливо! У военных оно должно быть! Требуется разрешение обыскать склад и…

– Сделайте это! – выпалил Марат Ралифович, не дожидаясь окончания фразы. – Хоть весь склад вытряхните на улицу, даю вам разрешение на любые поиски! Как только появится возможность, письменно зафиксирую это своё распоряжение! Не теряйте времени! Я решу с военными вопрос с дизтопливом!

Он устремился прочь из помещения, механик выбежал следом. Альпинисты переглянулись друг с другом, один из них украдкой окинул взглядом собравшихся в зале людей и негромко сказал своему напарнику:

– Ринат, пошли, проверим антенны на крыше третьего корпуса.

Оба вышли и молча направились к выходу на улицу, на ходу поправляя своё снаряжение. Оказавшись снаружи, Габдулхай покосился по сторонам, убеждаясь, что поблизости нет никого, кто может их услышать, и тихо прошептал:

– Надо отсюда валить! Прямо сейчас! Если в реакторе проблемы, то тут может рвануть так, что Чернобыль реально покажется компьютерной игрушкой! Здесь шесть энергоблоков офигенной мощности, если автоматика не погасила ядерную реакцию, то они все долбанут! Если не сдохнем сразу, то радиацией прожарит так, что не доживём даже до наступления темноты, чтобы увидеть, как мы светимся!

– Думаешь, всё так плохо? – Ринат насупился. – Почему же тогда военные не свалили, а, наоборот, заняли позиции вокруг? И начальство не объявляет эвакуацию? Как бы не лохануться… Сейчас механики запустят то старьё, про которое они говорили Марату, и электричество врубится хотя бы в аварийном контуре. Реактор погасят, и проблема решится. Начнутся разборки, понаедет ФСБ, быстро узнают, что мы в бегах! Решат, что это мы виноваты, типа, нас враги завербовали или террористы. Так можно сесть на всю жизнь, фиг потом докажешь, что мы просто испугались за свою жизнь. АЭС вырубилась, блин! Это офигенная проблема в масштабах государства, крайних будут искать любой ценой!

– Фигово это всё закончится, задницей чувствую! – не сдавался Габдулхай. – Электричество вырубилось в начале девятого утра, сколько сейчас времени? Никто не знает! Ещё темнеть не начало, думаю, что-то около пяти вечера, может, около четырёх. Целый день никто не может запустить не то что АЭС, хотя бы систему безопасности! Хотя бы мониторинг, блин! Никто не понимает, что происходит там, внутри! Инженеры с утра бьются об стену, но так ничего и не сделали! У нас АЭС новая, вся напичканная электроникой, без электропитания это большой атомный гроб! Ты подумай, что будет, если механики просто не успеют найти тот допотопный дизель-генератор и запустить его вовремя?! Из градирни прёт раскалённый пар, люки в реакторный комплекс горячие – тебе это ни о чём не говорит?!

Ринат хотел было что-то сказать, но Габдулхай возбуждённо продолжил:

– И эта хрень, которая утром упала за горизонтом, нифига это не самолёт! Почему он не взорвался? Там же топливо горючее, самолёты пока ещё на электромоторы не перешли! Пожар должен быть на горизонте, там же лес или поля, неважно, короче, есть чему гореть! Вспомни, если летом трава в полях горит, какой дым стоит на всю округу! А тут что-то рухнуло с неба – и тишина! Зато военные сразу после этого заняли позиции вокруг АЭС! Говорю тебе, они что-то знают, но не рассказывают! Наверняка это был вражеский десант! Американцы ударили по нам ЭМИ-зарядом и высадили диверсантов, чтобы атаковать АЭС! А вдруг они уже внутри?! Вдруг это они сделали так, что реактор раскаляется, а наши олухи не могут попасть внутрь?!

– Ну, нет, это вообще нереально! – Ринат скептически отмахнулся. – Какие, нафиг, американские диверсанты?! Как они прошли через военных, их тут пара тысяч!

– Да хоть пара десятков тысяч, и что?! – Габдулхай скривился: – У них электроника не работает! А у диверсантов всё о’кей! А если они могут при помощи какой-нибудь секретной электроники пройти мимо наших военных так, что их не заметят? Тогда что?! И почему военные никого не послали туда, за горизонт, где упал самолёт? Надо же спасать выживших!

– Какие там выжившие! – фыркнул Ринат. – Ты хоть раз слышал, чтобы лайнер упал с высоты в десять тысяч метров и кто-то внутри выжил? Тут на взлёте самолёты падают метров с трёхсот – и живых никого! Понятно же, что никто там не выжил, куда военным спешить? У них задача – охранять АЭС, а тут нештатная ситуация! Вот ты бы был командиром этой части, что бы делал? Вырубилось электричество, возможно, это вражеская ЭМИ-атака, твои солдаты должны взять под охрану АЭС, а ты их посылаешь разглядывать части тел, оставшихся от рухнувшего самолёта? К тому же, может, они вообще не видели, как он упал! Это мы с тобой в этот момент были на крыше, остальные могли ничего не заметить, он упал очень далеко!

– Военные не заметили? – Габдулхай ухмыльнулся. – Наши военные, конечно, олухи, но не до такой степени! Не зря же страна чуть ли не в каждом военном конфликте участвует, должны были натаскаться! И потом, откуда ты знаешь, а вдруг их командир отправил людей к месту падения? Они не вернулись, командир понял, что там диверсанты врага, и поднял тревогу! Просто нам истинную причину не назвали, чтобы панику не усугублять! Поэтому военные окружили АЭС! Только, чувствую, уже поздно! Рванёт она, задницей ощущаю! И зажаримся мы, если ноги не сделаем вовремя, пока шансы есть!

– Не сесть бы на полжизни, – голос Рината был далёк от уверенности. – Реактор нагрелся, это ясно, но вдруг сейчас электричество подключат?! Или эффект ЭМИ-удара рассеется, он же не может быть вечным! Или наши техники запустят старый аварийный генератор, запитают систему безопасности и остановят реактор! Вот мы попадём! ФСБ увидит, что мы сбежали, и заявят, что мы завербованные агенты США и чуть ли не сами всё здесь сломали и ещё ждали прибытия диверсантов, чтобы к ним присоединиться! Типа, как только мы поняли, что план провалился, так сразу ударились в бега! Надо подождать!

– Чего ждать?! Взрыва АЭС?! – воскликнул Габдулхай и немедленно умолк, с подозрением озираясь. Убедившись, что никто его не услышал, он горячо зашептал: – Сваливать надо сейчас! Пока ещё не поздно!

– Давай хотя бы подождём, когда механики запустят старый генератор? – Ринат опасливо покосился на возвышающиеся неподалёку громады градирен, вершины которых расплывались в висящем над ними мареве. – Если у них не получится, то сваливаем!

– Они целый день бились с обычными генераторами, сколько они провозятся с допотопным?! – немедленно возразил Габдулхай. – АЭС может рвануть раньше! Короче, ты как хочешь, а я сваливаю! Надеюсь, ты меня не сдашь?

– Офигел?! – оскорбился Ринат. – Ты за кого меня принимаешь, блин?! Иди, если хочешь! Что мне сказать Марату, если он спросит, где ты?

– Скажи, что я на градирню полез, проверять, что там! – Габдулхай повесил на плечо сумку с альпинистскими верёвками. – Пойду со всей снарягой, чтобы никто ничего не понял!

– Как ты собрался выходить через КПП? – засомневался Ринат. – Что им скажешь?

– Скажу, начальство послало пешком в город, на склады, искать инструменты! – не задумываясь, ответил напарник. – Электрический инструмент не работает, нужно срочно искать старые образцы, которые без электроники!

– Думаешь, это сработает? – Ринат вновь посмотрел на теряющиеся в раскалённом мареве верхушки градирен.

– По-любому! – уверенно заявил Габдулхай, демонстрируя другу неработающий воч на запястье: – Там сейчас такой же хаос, как везде! Камеры не работают, системы контроля доступа умерли, биометрия бесполезна! Узнать, кто свой, а кто нет, можно только в лицо! Меня эта смена знает, я около мечети живу, с мужиками из охраны часто пересекаюсь, когда иду в магазин, да и внутри тоже видимся! Постоянно здороваемся! Короче, выпустят, если про инструменты наплести!

Он поправил снаряжение и решительно двинулся в сторону КПП. Пройдя метров тридцать, альпинист услышал за спиной торопливые шаги и настороженно обернулся.

– Подожди! – Ринат с надетой прямо через голову бухтой троса бежал следом. – Я с тобой! Рискнём! Жить хочется! Только надо придумать что-то убедительное на случай, если электричество появится и нас примет ФСБ! Чтобы говорить одинаково!

– Так и скажем – пошли искать старые инструменты! – Габдулхай дождался друга и ускорил шаг. – Типа, хотели помочь общему делу, не могли сидеть сложа руки! Поэтому пошли в город! Пока искали старьё, врубилось электричество! Сразу стало ясно, что АЭС в безопасности, у нас же профессионалы работают и электроника новейшая! Поэтому сразу обратно мы не пошли, потому что утром с крыши видели, как за горизонтом упал самолёт, и поняли, что нужно спасать выживших! Взяли транспорт, какой смогли, и рванули туда! Если свет дадут, то так и сделаем и ещё в Службу спасения позвоним, скажем, что самолёт разбился и мы ведём поиски выживших!

– Норм! – оценил Ринат. – Давай для гарантии сразу пойдём по трассе в ту сторону, где-то там старая просека есть, ходили с отцом туда на охоту, он говорил, что она точно с севера на юг проложена, не заблудимся!

– Прям в лес пойдём, что ли? – поднял брови Габдулхай. – Это же километров пятьдесят отсюда! Нафига так далеко?!

– Если АЭС рванёт, то это ещё мало! – Ринат в который раз бросил взгляд на градирни. Венчающее их вершины марево стало заметно больше. – Не в городе же оставаться!

– О’кей. – Габдулхай невольно посмотрел туда же. – Но через город хотя бы пройдём? Велосипеды взять, родственников предупредить!

– Предупредить? – опешил Ринат. – Серьёзно?! Да они нас в случае чего первые ФСБ-шникам сдадут! Сесть хочешь?! И вообще, мои родители в отъезде, так что пофиг! А вот велосипеды достать надо, это правильно!

– У меня отец с матерью живут в соседнем городе, они точно не продадут, так что к ним и поедем! – подытожил Габдулхай. – Местную родню предупреждать не буду, тут ты прав – эти сдадут, да ещё позлорадствуют! – Он пошел ещё быстрей.

На проходной КПП проблем не возникло. Охрана, контролирующая выход, была усилена десятком солдат, занявших позиции внутри помещения, но особого рвения никто из них не демонстрировал. Командовавший ими сержант-контрактник и вовсе держал автомат в положении «за спину» и кокетничал с женщиной-охранником. Услышав о срочных поисках неэлектрического оборудования, альпинистов выпустили без лишних вопросов. Габдулхай лишь поздоровался с кем-то из охраны, и на этом пропускной режим закончился.

– Не очень-то это похоже на боевую тревогу, – тихо произнёс Ринат, когда напарники покинули территорию АЭС. – Солдаты раскайфованные какие-то! Обращаются с автоматами как с какими-то бесполезными железками!

– Они и есть бесполезные железки! – ещё тише ответил Габдулхай. – У них новые автоматы, они электроникой управляются: ну, там, помощь в прицеливании, интеллектуальный предохранитель, система плавного спуска! Я срочную служил, знаю! В автомате два аккумулятора, друг друга дублируют, их хватает на неделю, и всегда есть с собой запасной комплект. Короче, патроны в случае чего закончатся гораздо раньше. Всё очень надёжно и миллион раз проверено. Вот только сейчас, без питания, электроника вырубилась, и автомат не выстрелит.

– Зачем тогда их сюда привезли? – удивился Ринат.

– Думаешь, у командира части был выбор? – риторически переспросил Габдулхай.

– Мне уже пофиг! Пошли отсюда, пока живы! – тихо ответил Ринат.

Оба альпиниста направились в сторону города, и дежурный смены охраны проводил их взглядом через служебное окно.

– На какие склады они пошли? – Он скептически прищурился. – На музейные? Где сейчас можно найти старый инструмент, которому не требуется электричество? Это вообще что, если не считать молотка и отвертки? Напильник? Двуручная пила?

– Мало ли, может, что-нибудь найдут! – пожала плечами сотрудница его смены. – Механики же на нашем складе нашли дизель-генератор пятидесятилетней давности!

– Нашли, – не стал спорить охранник. – Только его ещё нужно как-то завести и найти где-то дизтопливо! Скажи, сержант, – он обернулся к командиру отделения, выделенного военными для усиления охраны КПП, – у вас в части есть дизтопливо?

– У нас есть, – ответил тот. – Мы же выполняем особые задачи – охрана АЭС! Наша часть входит в пул подразделений, которым положено приоритетное обеспечение. А вообще армию тоже переводят на электродвигатели, даже полностью электрические танки появились…

Он замолчал, увидев, как со стороны улицы распахивается входная дверь, и принял суровый вид, кладя руку на застёгнутую пистолетную кобуру. В помещение КПП ворвался Марат Ралифович в сопровождении пары солдат и офицера. В руках у каждого солдата было по канистре, покрытой свежими потёками. Офицер на ходу объяснял что-то, по-видимому, касающееся старых генераторов:

– … если ему реально пятьдесят лет, то выпускался он в начале двадцатых годов. Это важно! Потому что в начале двадцатых ещё выпускались автономные генераторы, которые имели маховик для пуска при помощи шнура. Шнур наматывается на маховик, затем дёргается двумя руками. Маховик проворачивается, поршни в цилиндрах двигаются, создаётся давление газовой смеси – и она детонирует. Всё, двигатель завёлся! Но с этим может быть проблема! В двадцатых годах такой механизм был уже не везде, это очень устаревшая конструкция, так что её может не быть в вашем генераторе! Было бы лучше, если б он оказался выпущен ещё раньше!

– Это вообще чудо, что на складе сохранился хоть какой-то списанный генератор! – Марат Ралифович промчался через проходную едва ли не бегом. – Как его вообще не отправили в утилизацию? Волею Аллаха, не иначе!

Спустя пять минут он уже вбегал в утопающую в темноте генераторную, где несколько механиков при свете химических фонарей ковырялись в разобранном механизме очень старого и жутко обшарпанного дизель-генератора.

– Как вы его сюда затащили? – невольно удивился он. – Склад же далеко! – И тут же поправился: – Неважно! Мы нашли дизтопливо, военные с нами поделились! Вы готовы к запуску?

– Ещё минут двадцать, – ответил старший механик, поджигая зажигалкой горелку газосварочного аппарата, с которой была отломана пьезоэлектрическая насадка безопасного поджига. – Здесь нет устройства ручного запуска, сразу не запустить! Но электронного впрыска тоже нет, мы сварим приспособление, которым можно будет провернуть вал вручную и инициировать работу цилиндров! Пока заливайте топливо!

Солдаты принялись переливать содержимое канистр в бак полуразобранного дизель-генератора, и Марат Ралифович сделал шаг назад, чтобы не мешать специалистам работать. Он с ужасом смотрел, как механики, орудуя кувалдой, гидравлическими ножницами и газосварочным аппаратом, изготавливают из обрезков подёрнутых ржавчиной труб какое-то неуклюжее приспособление, похожее на нелепую крутилку, и приваривают её куда-то прямо к потрохам генератора.

– Это не испортит нам генератор? – осторожно поинтересовался он.

– Не должно, – неуверенно ответил старший механик. – По-другому всё равно не запустим, это единственное, что мы смогли собрать. Наверняка есть разные способы, но без интернета посмотреть негде! Нам вообще повезло, что на складе были и генератор, и гидравлические ножницы! Иначе металл пришлось бы газом разрезать, а у нас баллон заканчивается! Всё, что было, инженеры унесли резать люки в реакторное помещение!

Спустя полчаса неудачных попыток механикам всё же удалось закрепить самодельный ручной стартер на каком-то механизме генератора, и Марат Ралифович с замирающим сердцем смотрел, как старший механик двумя руками пытается прокрутить самодельное устройство. Несколько раз ничего не происходило, и офицер взялся обшаривать полуразобранный механизм в поисках какого-то дросселя, назначение которого знал сугубо теоретически. Нашёл он его или нет, было непонятно, но во время следующей попытки провернуть стартер вручную генератор внезапно издал оглушительный грохот и затрясся, ревя от натуги.

– А-а-а! – старший механик взвизгнул от боли, отпрянув от бешено вращающегося ручного стартера, и схватился за перебитую кисть. – Рука! Руку сломал!

Его крик тонул в грохоте дребезжащего дизель-генератора, и Марат Ралифович закричал, пытаясь перекрыть шум:

– Срочно проводите его в медпункт! Быстрее!

Двое механиков подхватили пострадавшего под руки и потащили к выходу, один из них на ходу извлёк из кармана спецовки новый химический фонарь и попытался сломать его одной рукой.

– Почему нет света? – прокричал офицер, осторожно приближаясь к грохочущему генератору так, чтобы не получить удар от бешено вращающегося самодельного стартера. – Генератор запустился! Вы не включили его в сеть?

– Он подключен к цепи! – Один из механиков осветил химическим фонарём клеммы дизель-генератора, к которым были подведены провода. – Тут всё в порядке! Может, на том конце провода клемма отошла!

Механик заторопился куда-то вглубь утопающей во мраке генераторной.

– Тут тоже всё подключено! Что за фигня?! Не понял!

– Скорее найдите обрыв! – выкрикнул Марат Ралифович. – Дорога каждая секунда! Делайте что хотите, но система остановки реактора должна заработать!

Все принялись бегать в поисках неисправностей, кто-то выскочил из генераторной и побежал куда-то за чем-то, остальные при свете химических фонарей осматривали оборудование внутри генераторной. За следующие десять минут никто успеха не добился. Потом армейский офицер попросил у кого-то из электриков пробник и принялся тыкать им в недра генератора под панические возгласы остальных:

– Ты что делаешь?!! Там триста восемьдесят!!! Убьёт нафиг!!!

Но офицер не пострадал и продолжил тыкать прибором в клеммы и угрожающе трясущиеся потроха дизель-генератора. Через минуту он отошёл от него подальше и отёр со лба испарину, издавая тонущую в дизельном рёве тираду нецензурной брани.

– Что?! – Марат Ралифович подскочил к нему первым. – Что там?! В чём проблема?! Дизель-генератор неисправен?! Что надо сделать?!!

– Аллах его знает! – Офицер ошеломлённо разглядывал грохочущий генератор. – Генератор в порядке! Он работает! Ротор вращается, статор исправен, всё в норме! Но тока нет! Не понимаю, как это может быть! Тока просто нет! Электричество не вырабатывается! Понимаете?! Вот почему не работают аккумуляторы! Они не разрядились и не сломались! Электричество исчезло! Просто перестало существовать – и всё! Его больше нет!

– Это противоречит законам физики! – начал было Марат Ралифович, но в следующую секунду в генераторную вбежал кто-то из инженерной команды.

– Вы запустили генератор?! – Он впился взглядом в грохочущий механизм и выдохнул: – Скорее врубайте питание! – Инженер перевёл панический взор на Марата Ралифовича: – Дайте нам питание! Необходимо срочно заглушить реактор! Мы не сможем разрезать бронелюк, это многие часы работы, а люк раскаляется изнутри! Реактор плавится! Врубайте питание, вашу мать, что вы уставились?!!

– Господин офицер! – Марат Ралифович схватил ошарашенного военного за плечо. – Скорее бегите к командиру части! Нам нужны сапёры! Нужно взорвать бронелюк, ведущий в реакторное помещение! Я войду в горячую зону и попытаюсь заглушить реактор вручную! Бегите же скорей! Бронелюк имеет толщину в четыреста миллиметров! Берите больше взрывчатки!

Офицер выскочил из генераторной и бросился бежать по утопающему во мраке коридору, на ходу ломая палочку химического фонаря. Марат Ралифович выбежал следом, за ним в коридор выплеснулись остальные, но добежать куда-либо никто уже не успел. Здание АЭС дрогнуло, словно получив удар гигантским молотом, и шесть мощных взрывов подряд слились в единое катастрофическое землетрясение.

В пятнадцати километрах от взрывающейся АЭС, на ведущей к лесу загородной трассе, двое навьюченных спортивными сумками велосипедистов в снаряжении промышленных альпинистов резко остановились, оборачиваясь.

– Охренеть! – выдохнул Габдулхай, расширившимися глазами разглядывая череду взрывов, вздымающих в небо над едва заметными корпусами АЭС фонтаны обломков. – Твою мать! Она взорвалась! Млять!!! Я же говорил!!! Сука!!! Она рванула вся целиком!!! – От осознания спасения от жестокой смерти его било мелкой дрожью.

– Электричества нет! – воскликнул Ринат. – Машины не работают! Пожарные системы тоже! Тушить нечем и некому! Габдулхай! Валим отсюда в лес, живо!!! Там сейчас радиация выплёскивается в воздух тоннами! Сейчас всю эту дрянь ветром разнесёт! Тут вся округа – смертники! В лес, млять!!! Он задержит распространение радиации, нужно свалить отсюда как можно дальше!!!

Оба велосипедиста рванули вперёд, изо всех сил крутя педали, и помчались к лежащему впереди лесу.

* * *

Велосипедная поездка до Спеццентра заняла почти пять часов и оставила на сердце тяжёлый осадок. Основная часть маршрута сама по себе оказалась несложна: Игорь ехал по автомобильным дорогам, ориентируясь по указателям. Ошибся он всего один раз, когда проехал нужный поворот, уводящий с основной трассы в сторону Спеццентра, и покатил дальше по направлению к Солнечногорску. Опомнился совершенно случайно: где-то вдали раздались выстрелы, он принялся вертеть головой по сторонам и заметил на горизонте позади подозрительно знакомый силуэт шестнадцатиэтажного здания. Дорога тогда как раз проходила на возвышении, иначе макет высотки на полигоне с трассы было не увидеть. Но далёкие выстрелы раздались именно в тот момент, когда Игорь ехал по самому высокому месту, и ему повезло – сразу стало ясно, что нужный поворот остался где-то позади.

Пришлось разворачиваться и ехать обратно, попутно выспрашивая дорогу у прохожих. Прохожих на дороге было много, особенно на велосипедах и самокатах, но где расположен секретный Центр спецназа, никто не знал, все они были не местными. В конце концов ему повезло вновь: какой-то старик на столь же старом велосипеде выезжал на трассу с какого-то поворота, и Игорь догнал его, задав всё тот же вопрос. Старик сказал, что Игорю нужен тот поворот, откуда выехал он сам, и объяснил, как ехать дальше. Потом старик спросил, сколько времени, и пока Игорь смотрел на часы, умудрился уехать. По привычке Игорь сначала взглянул на воч, понял, что это бесполезно, и потряс правой рукой, выпуская из-под манжеты допотопные командирские часы. Часы исправно тикали, и он сказал старику, который сейчас час. Но оказалось, что за эти несколько секунд странный старикан исхитрился укатить так, что его и не видно.

Впрочем, затеряться на трассе сейчас вообще несложно: дорога заполнена заглохшими автомобилями, мимо которых едут велосипедисты, самокатчики и просто бредут пешком люди, завистливо поглядывая на тех и других. Пару раз Игорь становился свидетелем откровенного хулиганства, когда какой-нибудь здоровый жлоб отбирал велосипед у какого-нибудь дохляка и тут же уезжал, торопливо крутя педали. Игорь даже кричал им вслед, требуя остановиться, но хулиганы замечали военную форму и мчались ещё быстрей. Преследовать их не было смысла, потому что ноги уже изрядно устали крутить педали, да и вряд ли всё это закончилось бы без драки – полицию-то не вызовешь. Игорь военврач, а не спецназовец, рукопашный бой – это не его стихия. Когда на его глазах черноволосый бородач отобрал велосипед второй раз, он невольно вспомнил своего инструктора. Злобный головорез бы точно не упустил такой заманчивый повод пролить кровь, у него во взгляде написано, что его самое любимое занятие – делать людям больно. Символично, что именно на этой мысли и зазвучали те далёкие выстрелы, благодаря которым Игорь понял, что проехал свой поворот. Правда, увидеть, кто и где стрелял, не удалось. Видимо, происходило это далеко. Вот и отлично. Соваться, не имея оружия, туда, где стреляют, затея, мягко сказать, неумная.

Гораздо сложнее было проезжать мимо далёких пожаров. Пока Игорь ехал в черте города, всё было относительно спокойно. Застывшие в массовых авариях автомобили были пусты, и пострадавших он не видел. Что вполне объяснимо: коммерческий транспорт управляется автопилотом, в нём вообще нет людей. Частный и пассажирский транспорт перевозит пассажиров, но за рулём в наше время мало кто сидит лично, да и забота о безопасности пассажиров у производителей автомобилей находится на первом месте. Никто не хочет платить гигантские компенсации за гибель человека, случившуюся в машине твоего производства.

Большую опасность представляли курьерские дроны, рухнувшие с неба на землю. В основном они попадали в жилых кварталах, этого Игорь не видел, он ехал по проспектам, дворов оттуда не разглядеть. Но много дронов рухнуло на проезжую часть и пешеходные тротуары. На тротуарах среди обломков обшивки дронов иногда виднелись следы крови, но самих пострадавших не было. Учитывая, что с момента падения дронов прошло более восьми часов, это неудивительно. Удивительно было то, что грузовые контейнеры рухнувших дронов были сплошь вскрыты и разграблены. Вроде камеры и полиция выпали из жизни всего на полдня, а ощущение безнаказанности уже повсюду.

Выехав за городскую черту, Игорь оказался на федеральной трассе, и тут всё обстояло ещё печальней. Все грузовики, застрявшие вдали от зданий и придорожных сооружений, несли на себе следы взлома. Кое-где Игорь даже замечал небольшие кучки бородачей, торопливо выносящих что-то из распахнутых фур, застывших посреди дороги.

Но по-настоящему страшным зрелищем являлись рухнувшие самолёты. Здесь, за городом, Игорь видел их не меньше пяти. Наверное, сказывалась близость к аэропорту, скорее всего самолёты летали по кругу ожидания в тот миг, когда исчезло электричество. Лайнеры рухнули довольно далеко как от трассы, так и друг от друга, но пожары, полыхающие на местах падения, было видно издали. Дважды даже можно было разглядеть обломки фюзеляжей. Каждый раз Игорь порывался ехать туда, к месту крушения, и пытаться кого-нибудь спасти, но логика брала верх.

Врач, даже самый квалифицированный, без инструментов, оборудования и операционной бесполезен. Что он сможет сделать, если примчится на место крушения прямо сейчас? Зажать кому-нибудь рану и сидеть рядом в ожидании появления «скорой помощи»? Которой не будет. Что ещё? Дать рекомендации другим людям, которые тоже пришли на место катастрофы? Больше ничего. Иными словами, он там действительно будет бесполезен, потому что если кто-то вдруг и выжил после падения лайнера с такой высоты, то этому человеку требуется операционная! Разумнее добраться до Спеццентра и доложить начальству. Если они сформируют спасательную команду, он попросится в неё добровольцем. В конце концов, медицинский инструмент и полевую госпитальную палатку, в которой можно делать операцию, при желании реально перевезти на нескольких велосипедах.

Если только в Спеццентре не найдётся какой-нибудь повозки или прицепа, в который можно запрячь велосипедистов. Логика подсказывала, что оптимальным решением будет найти лошадей, наверняка тут есть конефермы, это же пригороды Москвы, тут много богатеев развлекается конными прогулками. Поэтому сейчас необходимо торопиться! Правда, без электричества не запустится полевой хирург, да и автоматический хирургический стол в стационаре работать не будет. Но если аккумуляторы сдохли, существуют ещё аварийные генераторы, они автономные, наверняка их можно запустить. В крайнем случае он рискнёт сделать операцию вручную, самостоятельно.

Оперировать руками по-настоящему ему ещё ни разу не доводилось, для этих целей используется электронный хирург. У которого никогда не дрожат руки, не подводит глазомер, не накапливается усталость и так далее. Но в медицинской академии его учили оперировать руками в рамках курса экстремальной полевой медицины. Он провёл три десятка операций, правда, на манекенах. Но манекены были специальные, они очень точно имитировали раненых бойцов, искусственной крови там натекало литрами, стоило допустить малейшую ошибку. Понятно, что это всё равно не то, что оперировать живого пациента, но саму науку Игорь усвоил, так что рискнуть не испугается, если от этого будет зависеть человеческая жизнь.

Подгоняемый этими мыслями, к пяти часам он всё же добрался до Спеццентра и остановился у КПП. Игорь ещё не успел слезть с велосипеда, а к нему уже спешили несколько офицеров.

– Капитан! Тебе велосипед ещё нужен? – Один из них, кареглазый крепыш, первым добрался до Игоря и положил руку на руль, с подозрением косясь на остальных.

– Если через КПП пропустят без пропуска, то нет. – Игорь не торопился слезать с сиденья. – У меня только цифровой пропуск, другого нет.

– Другого ни у кого нет, – пожал плечами офицер. – Видел такой только в старых кинофильмах, а своими глазами – ни разу. Пропустят тебя! Объяснишь, кто ты и зачем, там сверятся со списками и либо впустят, либо отправят посыльного за кем-нибудь, кто за тебя поручится. Ну так что? Велик нужен, брат, надо в город попасть!

– Добро! – Игорь слез с велосипеда и пошёл к КПП, оставив офицеров разбираться меж собой на тему того, кто сколько отстоял в очереди. Судя по фразам на повышенных тонах, некоторые желающие уехать в город ожидали возле КПП появления какого-нибудь средства передвижения. Если кто-то приезжал в Спеццентр на велосипеде или самокате, то его транспорт доставался одному из ожидающих в порядке очереди. И сейчас в этой очереди возникло некое недопонимание на тему справедливости. Кто из ожидающих прав, Игоря не интересовало. Достаточно знать, что об этом велосипеде можно уже забыть.

Первое, что Игорь увидел, войдя в здание КПП, был демонтированный вручную электронный турникет системы биометрического контроля доступа. Автоматическая дверь из пуленепробиваемого стекла стояла в углу, прислонённая к стене. На её месте посреди прохода стояло офисное кресло на колёсиках, в котором сидел автоматчик в полном боевом и с оружием в руках, перегораживая собой проход. Вместо новейшего электронного автомата, вряд ли способного произвести выстрел без аккумуляторов, боец-контрактник был вооружён точно таким же устаревшим оружием, как автомат, с которым Игорь впахивал тут крайние две недели.

– Капитан Лесников! – представился Игорь, окидывая взглядом наряд по КПП, полностью вооружённый аналогичными стволами, включая дежурного офицера. – Прибыл для получения…

– Проходи, капитан! – прервал его дежурный. – Я тебя помню. Это же ты тот блондин, что попал под каток Тринадцатого?

– Ну, я, – помрачнел Игорь, проходя мимо автоматчика, ловко отъезжающего в кресле с прохода. – А что?

– Сочувствую тебе, вот что! – Офицер ухмыльнулся, косясь на его непривычно белёсую для нынешних времён стрижку. – Иди сразу в штаб, электричества нигде нет, все занятия отменены, начальство сидит в актовом зале и принимает страждущих!

– Понял. – Игорь прошёл через КПП и заторопился к штабу.

На территории Спеццентра, на проезжей части, знакомо стоял заглохший автотранспорт, разве что машины либо военные, либо с армейскими номерами, потому что личному транспорту дальше парковки въезд запрещён. Курьерских дронов на территории секретного объекта тоже не обнаружилось, равно как велосипедов с самокатами, и все ходили пешком, недовольно косясь то на неработающие вочи, то на застывшие посреди дороги электрокары. Понятно, что полигоны и стрельбища тоже не функционируют – без электричества не работает подвижная мишенная обстановка и имитация противника. Хотя маниакального головореза всё это, конечно бы, не смутило. Устроил бы свои любимые стрельбы через механический прицел, только по неподвижным мишеням. Не говоря уже о горной подготовке и тактике. Хорошо, что у командования Спеццентра мозги не контуженные!

Если занятия отменены, значит, злобный подпол точно не сможет устроить ему очередную подлянку. Инструктор сидит в актовом зале вместе со всеми офицерами-преподавателями и не рискнёт выпендриваться в присутствии начальства. Интересно, как генерал, если он здесь, отреагирует на доклад Игоря а-ля «Товарищ подполковник, ваше приказание выполнено! Указанные вами антикварные наручные часы мною приобретены! Разрешите продемонстрировать?». Чек, конечно, показать не получится, вочи не работают, но и без чека у генерала к головорезу наверняка возникнут вопросы.

Хотя… может, не стоит? Кто знает, когда дадут электричество, вдруг это затянется на пару дней… Механические часы сейчас очень помогают, не хотелось бы получить приказ их сдать в качестве доказательства превышения злобным подполом своих полномочий и тому подобное. Да и как в таком случае сдавать часы обратно в магазин, чтобы деньги вернуть?

Вопреки ожиданию в штабе людно не было. Наверное, потому, что уже пять вечера и большая часть желающих успела решить с начальством все свои вопросы. Само начальство всё ещё находилось в актовом зале, однако злобного подпола там не оказалось.

– Разрешите войти? – Игорь остановился в дверях, окидывая взглядом обширное помещение, утопающее в полусумраке.

На улице уже смеркалось, в зале света было ещё меньше, и некоторые офицеры дремали, сидя в креслах задних рядов. Основное начальство разместилось за несколькими столами, каждый из которых освещался самодельным светильником, изготовленным на фронтовой манер из сплющенной гильзы от автоматической пушки. В гильзу залили топливо, воткнули фитиль из тряпки – и фронтовая свеча готова. Делалось это на скорую руку, поэтому чадило и коптило очень сильно. Поэтому светильники стояли на краях столов, и лица командного состава освещались плохо.

– Входите! – Начальник Спеццентра подслеповато прищурился в его сторону.

– Капитан медицинской службы Лесников! – представился Игорь, подойдя к генеральскому столу. – Прибыл для получения документов о прохождении специального курса переподготовки!

– Электричества нет, товарищ капитан, выдача документов невозможна. – Генерал кивнул на горящий неподалёку самодельный светильник и вперил в Игоря укоризненный взор: – Почему вы не позаботились об этом вчера, как только получили зачёт?

– Потому что мой инструктор, подполковник Тринадцатый, приказал мне прибыть сюда для получения зачёта сегодня, к двенадцати ноль-ноль! – Игорь скрыл недовольную гримасу. Сколько проблем из-за этого головореза! – Но без электричества транспорт не ходит, мне пришлось добираться до Спеццентра на велосипеде, поэтому прибыть вовремя я не смог!

– Вы ничего не путаете, капитан? – Генерал нахмурился и обернулся к своему заму: – Или это не на него я вчера подписывал документы?

– Так точно, товарищ генерал, на него! – подтвердил зам. – Подполковник Тринадцатый со вчерашнего дня находится в отпуске. Вчера он вышел на службу в добровольном порядке, провёл экзамен и в пятнадцать тридцать проставил капитану Лесникову все необходимые отметки об успешном окончании курса переподготовки, после чего в шестнадцать ноль-ноль покинул территорию части и убыл в неизвестном направлении. К вечеру документы на капитана Лесникова были поданы вам на рассмотрение. Если не ошибаюсь, ваша электронная подпись под ними появилась в системе в семнадцать сорок пять!

– Вчера это был единственный пакет документов, – кивнул генерал, – я не мог забыть. Разве капитану Лесникову не было отправлено оповещение?

– Оповещение о документах, подписанных вечером, система рассылает с утра. – Полковник красноречиво пожал плечами, мол, за это надо дрючить айтишников из научной роты, вечно они где-нибудь накосячат!

– Понятно, – подытожил генерал и вновь посмотрел на Игоря: – Все необходимые документы уже находятся в вашем личном деле. Как только будет восстановлена подача электричества, вы сможете с ними ознакомиться. Сразу скажу: у вас везде отличные оценки, очень необычно для военврача, можете гордиться! Пока не дали свет, можете оставаться на территории Спеццентра в отведённом вам кубрике. После появления электропитания можете самостоятельно убыть к месту службы. Все ваши данные в системе обновлены. Вопросы?

– Товарищ генерал, есть информация, что вообще произошло? – Игорь решил воспользоваться возможностью выяснить, что вокруг творится. – А то в первый момент я подумал, что это вражеский ЭМИ-удар, ведь аккумуляторы не могли вырубиться просто из-за отключения света!

– Насчёт ЭМИ-атаки вероятного противника было подозрение, – не стал скрывать генерал. – Я в тот момент находился в служебном автомобиле, подъезжал к зданию штаба и внезапно застрял на полпути. В целях поддержания высокого уровня боеготовности объявил боевую тревогу и принял необходимые меры. Но сейчас совершенно ясно, что это не вражеский удар. За ЭМИ-атакой должен следовать ядерный удар или высадка десанта, ничего этого не произошло. К тому же зона отключения электричества слишком обширна для всего лишь ЭМИ-удара, даже массированного. Её границы пока неизвестны. В настоящее время идёт уточнение ситуации, выполняются ремонтные работы.

– Есть понимание, когда всё починят, хотя бы приблизительно? – Игорь нахмурился. – Я пока сюда добирался, видел места крушения упавших самолётов, там всё в огне, вряд ли кто-то выжил, но всё равно туда нужно отправить спасательные команды! Я врач, могу оперировать, готов войти в их состав, но мне необходимы медицинские инструменты и оборудование!

– Мы не МОСН[1], – генерал покачал головой, – мы даже не боевое подразделение спецназа, мы его учебный центр! У нас имеется санчасть, но её возможности ограниченны. Крушениями самолётов занимается МЧС, уверен, их спасательные команды уже выдвинулись к местам трагедий. Если от командования поступит приказ присоединиться к спасательным работам, то сформируем для этого сводное пешее подразделение. Посыльные в штаб округа отправлены, ждём их возвращения с приказами и указаниями. Поэтому рекомендую вам отправляться в кубрик и отдохнуть. Если завтра утром электроснабжение не восстановится, поступаете в распоряжение начальника санитарной части. Ещё вопросы есть?

Генеральский взгляд прямо сообщал о том, что больше вопросов у капитана быть не должно, и Игорь не стал раздражать начальство:

– Никак нет, товарищ генерал! Разрешите идти?

– Идите!

К зданию казарм Игорь подходил уже в приличных сумерках. Стемнело быстро, часы показывали полшестого, а на улице едва ли не ночь. Без освещения вокруг было непривычно темно, и в кубрике точно придётся двигаться чуть ли не на ощупь. Единственным осветительным прибором внутри здания оказался такой же самодельный светильник из гильзы, коптящий в помещении дежурного по общежитию. Все остальные передвигались по зданию либо при свете обычных зажигалок, либо просто так.

– Бензина мало выдали, – объяснил дежурный по общаге в ответ на вопрос Игоря, почему светильник только один. – Из хозблока принесли только одну гильзу, да и то бензин в ней уже заканчивается. На всю ночь точно не хватит. У нас боевой техники мало, а такой, которая ходит на дизельных движках предыдущего поколения, вообще нет. Бензин есть в НЗ для аварийных генераторов, – он ухмыльнулся, – которые один хрен не работают! Потому что без аккумуляторов их не могут запустить. Используйте зажигалку, товарищ капитан!

– Не курю, – буркнул Игорь, пробираясь через контрастирующую с огоньком светильника темень к нужному коридору. – И вам не советую! Как врач!

– Здоровый образ жизни в потёмках – это круто! – подколол его дежурный.

– Зачем же в потёмках, – язвительно парировал Игорь, – когда есть дежурный по общежитию со светильником. Проводите военного врача к нужной двери, товарищ прапорщик! С завтрашнего дня я буду исполнять медицинские обязанности в санчасти Спеццентра, не исключено, что мы с вами ещё увидимся!

– Товарищ капитан, гильза горячая, в руки не взять! – опасливо запротестовал прапорщик, прикидывая, что всякое может быть, и ссориться с военрачами не стоит. – Вам надо на второй этаж направо, четвёртая дверь слева по коридору, не ошибётесь! Аллахом клянусь!

– А как я войду в запертую дверь? – Игорь остановился. – Тоже Аллах откроет?

– Дам ключ! – спохватился дежурный. – Виноват, опять забыл, с непривычки!

Он подошёл к сейфу, достал оттуда деревянную коробку с металлическими ключами от дверных замков и поднёс её к светильнику со словами:

– У нас же «умного дома» нет, всем управляет ведомственная система контроля допуска. Когда питание вырубается, все замки в общаге остаются в положении «открыто». Пришлось вручную каждый кубрик на ключ закрывать! Полчаса возился, а перед этим ещё час в темноте в каптёрке эти ключи искал!

Дежурный нашёл нужный ключ, подёрнутый ржавчиной и надетый на такое же слегка проржавевшее кольцо, и поспешил к Игорю:

– Вот ваш, товарищ капитан, берите! – Он умоляюще посмотрел на военврача: – Может, дойдёте сами? Гильза раскалённая, потрогайте! Только осторожно!

– Дойду как-нибудь, – отмахнулся Игорь, – заодно потренируюсь. Даже интересно.

Он забрал ключ, положил руку на стену и таким нехитрым способом направился к утопающей во мраке лестнице. К тому моменту, когда Игорь добрался до своего номера, у него сложилось вполне понятное и совсем печальное представление о том, каково это – быть слепым, не видеть ничего и всю жизнь жить на ощупь. Врагу не пожелаешь! И ещё десять минут он искал на двери вслепую замочную скважину, потому что не помнил точно, где именно она находится.

После кромешной тьмы коридора кубрик, освещённый через окно лунным светом, показался ему чуть ли не полуденным пейзажем. Воды в санузле не было, из канализации уже тянуло вонью, отсутствие отопления начинало ощущаться, но в целом всё было более-менее нормально. Из его вещей ничего не пропало, и даже чья-то зажигалка, оставшаяся в прикроватной тумбочке от предыдущего жильца, была на месте. Правда, радость по этому поводу оказалась преждевременна: зажигалка была пьезоэлектрической и не работала. Но бензина в ней было много, и Игорь сунул её в карман армейской куртки на всякий случай.

Делать впотьмах было нечего, и он решил лечь спать. Раз всё так сложилось, почему бы не выспаться! Тем более что с этим делом в армии извечная проблема. Улёгшись в постель, Игорь подумал, что злобный подпол всё-таки поиздевался над ним напоследок, устроив всю эту головную боль с велосипедным марафоном. О предстоящем отключении электричества головорез, понятное дело, не знал. И потому решил просто погонять Игоря туда-сюда, ничего не сказав о том, что на самом деле поставит ему зачёт в тот же день и вообще уедет. Вот же злобная тварь! Впрочем, не всё плохо: курс переподготовки в итоге пройден Игорем на «отлично», информация об этом уже лежит в его личном деле в облачных хранилищах Министерства Обороны. Это поможет при поступлении в адъюнктуру.

* * *

– Какой, нафиг, офис?! – Разлёгшийся в кресле Максим положил ноги на столик для пикника, установленный возле пылающего мангала, и с удовольствием потянулся, стараясь не пролить пиво из сжатой в руке початой бутылки. – Когда мы выезжали из дому, думал, может, завтра всё-таки съездить на работу, всё равно мы на велосипедах, подумаешь, пятьдесят километров! На велосипеде это изи!

– Ага. – Денис с ухмылкой откупорил очередную бутылку пива и тоже закинул ноги на стол, ступнями поближе к мангалу. – Часов шесть пилили оттуда досюда, не меньше! Понравилось?

– Полный каеф! – Макс свободной рукой пощупал собственные ноги и скривился: – Гудят, словно весь день вагоны разгружал! В задницу офис! Как завтра ходить будем?!

– А мы не будем! – хохотнул Денис. – Зачем куда-то ходить? Что тебя тут не устраивает?

Он указал бутылкой на окружающую обстановку и вопросительно поднял брови.

– Меня?! – Макс многозначительно посмотрел на лежащие на тарелках свежезажаренные стейки и бутылку дорогого пива в руке. – Да я вери хэппи, брат! Могу просидеть здесь хоть весь уик-энд! – Он протянул руку с бутылкой к Денису, предлагая чокнуться: – Давай сделаем это!

– Нет проблем! – Бутылки приятелей коротко звякнули друг о друга. – Остаёмся у меня до понедельника! Можно вообще с кресел не вставать, лишь бы дров хватило!

– Кстати, о дровах, – Макс отхлебнул из бутылки, – много гемора было с мангалом?

– Понятия не имею! – Денис пожал плечами. – Этим специально обученные люди занимались, я лишь дал бабла и подписал документы. Вообще там всё небыстро было, даже несмотря на то что у людей получение лицензии на мангал поставлено на поток. Пришлось на полном серьёзе выделять место на приусадебной территории, мостить его камнем, окружать противопожарным рвом и выдерживать какие-то минимальные расстояния, я не в курсе подробностей. Земли у меня много, так что, как видишь, хватило. Проверяющие инспекторы третий год остаются довольны.

– Крутяк! – оценил Макс.

Коттедж у Дениса действительно был неплох: полторы тысячи квадратов в двух этажах, на собственной территории в двадцать соток, окружённой глухим забором в два с половиной метра высотой. На территории помимо гаража и беседки имелся мангал, установленный согласно всем требованиям действующего законодательства, фактически запрещающего простым людям разведение открытого огня как в домах, так и на приусадебных участках. Для того, чтобы использовать мангал легально и не рисковать схлопотать за это два года лишения свободы, необходимо получить лицензию. Которая сама по себе стоит как хороший автомобиль и помимо этого требует выполнения вороха всевозможных условий и придирок.

Серой массе такое удовольствие не по карману, и это правильно, потому что нефиг устраивать пожары, как лесные, так и не очень. И нефиг загрязнять природу. С природой у Дэна тоже всё норм: загородный экопосёлок на берегу реки, лес через реку, трасса достаточно далеко, свежий воздух, тишина и в отличие от Москвы чистое ночное небо. Дэн оказался совершенно прав: за городом в условиях блэкаута гораздо кайфовей, чем в Москве. Как только они подъехали к коттеджу, их встретила домохозяйка. Она ждала возвращения Дениса, перепуганная случившимся. Узнав, что так везде, потому что на Солнце вспышка, и как только она пройдёт, всё сразу же устаканится, Лариса успокоилась и продолжила хлопотать по хозяйству.

Тут же был разожжён мангал, дрова и жидкость для растопки которого она регулярно закупала на выделенный Дэном бюджет. У мангала появился столик для пикника, рядом возникли раскладные пляжные кресла, на огне зашипело мясо из отборной говядины зернового откорма. Лариса даже пыталась сама таскать из кладовой пиво, но они, как истинные джентльмены, за пивом явились лично и сразу вынесли к мангалу пару упаковок. Пока Лариса жарила стейки, радостно заявляя, что без света холодильников надолго не хватит и мясо надо есть, они сменили дорогие пальто и костюмы на спортивную одежду и лёгкие лыжные куртки. Благо у Дэна с гардеробом всё было о’кей. Хотя, пожалуй, у Макса гардероб будет побольше. Дэновские шмотки занимали гардеробную площадью в двадцать квадратов, аналогичное помещение в Максовском пентхаусе было в полтора раза больше. Правда, там сейчас много пустого места, ещё не всё заполнилось после развода.

Но опасения замёрзнуть, сидя в креслах на улице при плюс семи или даже ниже, всё-таки уже ночь, не оправдались. Как только Лариса закончила со стейками, она подкинула в мангал дров, и стало даже жарко. Пришлось расстегнуть куртку, так комфортней. Зато греть возле костра ноги оказалось очень клёво: тепло приятно проникало сквозь обувь и обволакивало ступни. После дофигачасовой поездки на велосипедах отдых ощущался ещё круче.

– А говорят, типа, без интернета цивилизация рухнет. – Макс лениво ухмыльнулся, отхлёбывая из бутылки. – Ну, нет сейчас и интернета – и пофиг! Мы без всяких навигаторов без проблем доехали от офиса досюда. На дорогах указатели стоят!

– Вообще я не знал, как попасть на Варшавское шоссе, – напомнил Дэн. – Сколько езжу отсюда в Москву и обратно, всегда или сплю, или в сети зависаю, пока автопилот рулит. Помню, как от офиса на Садовое кольцо выехать и что с Садового нужно куда-то свернуть, но где именно этот поворот, как он называется – вообще никогда не знал!

– А, ерунда! – отмахнулся Максим. – Ну, я знал зато! В центре же живу, часто езжу там или с женщинами гуляю. Да там и знать-то особо нечего: с Садового съезжаешь на Большую Серпуховскую и едешь прямо, никуда не сворачивая! Потом она становится Варшавским шоссе – и всё, дальше везде указатели, если читать умеешь и цифры не забыл, то не заблудишься!

– Но мы же чуть не проехали то место, где Варшавка уходит вправо, а прямо идёт Каширка. – Денис сделал глоток. – Заметили указатель в последнюю секунду!

– Ну заметили же, – парировал Макс. – Так что всё норм! Зато больше нигде не ошиблись, до самого коттеджа доехали безошибочно. Только долго, блин! Больше я на этом чёртовом велосипеде никуда не поеду! Пока свет не дадут и машины не заработают, никаких офисов! Тем более без компов и связи мой департамент бесполезен.

– Мой тоже. – Денис устроился в кресле поудобней. – Вообще без электричества бесполезен весь наш офис! Кто там что сделает? На станциях составы опрокинулись, пассажирские поезда на вокзалах с рельс сошли, а мы занимаемся тем, что ходим по лестнице тридцать этажей пешком вверх-вниз и ждём указаний из министерства. Ты видел, какая рожа была у Хаимовича, когда ему пришлось спускаться со своего двадцать девятого на седьмой? Чёт, несладко ему было!

Он коротко хохотнул, и Макс подхватил:

– Хотел бы посмотреть, как этот хитрозадый полезет обратно! Вот тогда у него точно будет тоска на фэйсе!

– Не, не будет. – Дэн скептически скривился. – Хаимович реально хитрозадый, он просто не полезет к себе в кабинет. Вангую: он просидел на седьмом до вечера и ушёл домой. И вообще не планирует подниматься выше седьмого, пока свет не дадут и лифты не заработают. Завтра проведёт весь день на седьмом этаже, в кабинете руководителя одного из тамошних департаментов.

– Думаешь, завтра электричество не появится?

– Вряд ли успеют починить так быстро. – Денис на секунду задумался. – Везде, где мы с тобой проезжали, света не было. Значит, поломка серьёзная и масштабная. Может, какой-нибудь центральный узел накрылся. Или действительно вспышка на Солнце.

– А сколько длится вспышка на Солнце? – Макс машинально дёрнул рукой, по привычке пытаясь посмотреть на воч.

– Погугли! – поддел его Дэн, и оба заухмылялись. – Фиг его знает! Наверное, пару дней. Может, к полуночи электричество появится, когда наше полушарие полностью от Солнца отвернётся. Посмотрим.

– Хотелось бы, чтоб хотя бы пару дней его не было! – Макс блаженно растянулся в кресле, закладывая руки за голову. – Вот бы вообще навсегда! Отдохнул бы от всего… От этих тупых пафосных истеричных сучек в сети, от всяких придурков, от работы и баранов, которых набрали в мой департамент вместо нормальных сотрудников…

– Размечтался! – Дэн красноречиво фыркнул. – Халявы много не бывает! Завтра, максимум послезавтра всё восстановится, и велкам бэк обратно в тоску!

– Щет! – Макс скорчил нарочито печальную рожу.

– Без интернета надоест быстро, – успокоил его Денис. – Тёлок придётся пешком искать, в магаз на велосипедах ездить, за водой на речку ходить – скважина без электричества не работает. И потом, прикинь, без света салоны красоты не работают, тёлочки все такие заросшие, где не надо, этакий деревня-стайл, а у тебя бабло на счету в банке, как его снять без воча? Нет бабла – нет тёлок.

– До тёлок пофиг, они все алчные офффцы! – процедил Макс. – Мне хватило двух браков, больше не хочу. А вот без бабла уже не так весело! Деньги электронные, нет света – нет денег, как народец будет еду покупать? Если завтра электричество не дадут, то многие захотят есть-пить, особенно дети. Не у каждого дома есть запас еды и пищи на неделю!

– Предположим, что много у кого он есть. – Дэн поставил на землю пустую бутылку и потянулся за новой. – Тупо в холодильнике продукты лежат… А! Блин! – Он усмехнулся: – Холодильники же не работают! Продукты испортятся! Недаром Лариса пожарила сегодня пять кило стейков! В жареном виде они пролежат дольше.

– Ну, пять кило стейков точно не у каждого работяги в холодильнике загнивают. – Макс допил свою бутылку и тоже потянулся за следующей. – У работяг в основном макарошки с консервами, это долго не пропадёт. Уверен, проблема будет с водой! Без водопровода питьевой воды нет. Чтобы в унитаз плеснуть, можно и с ведром на какую-нибудь набережную сходить, а вот пить из Москва-реки точно не получится!

– Воду можно кипятить, – не согласился Денис, – теоретически! Электричества нет, значит, газопровод пуст, кухонные плиты не работают, но можно костёр на улице развести, деревьев полно! Рубить пожарным топором можно! Проблема будет с продуктами, говорю же! Макарошки с тушняком не портятся, это так, но они просто закончатся! Не у каждого же дома консервач штабелями сложен! За пару дней все домашние запасы сожрут – и всё! А купить-то негде, без электричества воч не пашет, без воча нет бабла, без бабла в магазине не продадут!

– Магазины могут обязать выдавать продукты населению под расписку, – не сдавался Макс. – Найдут где-нибудь на складах каких-нибудь типографий запасы бумаги, наверняка где-то могут сохраниться ручки или карандаши, в крайнем случае есть маркеры… Короче, можно даже на салфетках помадой расписки писать!

– Допустим. – Дэн с авторитетным видом открыл пивную бутылку о край стола. – Расписки ввели. Хотя не понимаю, как они сделают это. Сотрудники мэрии будут ходить по улицам, заходить в каждый магазин и передавать устный указ от мэра? Ты бы в это поверил, если бы являлся владельцем магазина? Или мэр напишет десять тысяч расписок или сколько там в Москве магазинов? Ну, ладно, предположим, поверили. Начали раздавать продукты населению. За пару дней всё раздали, магазины стоят пустые. Ну, есть ещё склады и логистические центры, хорошо. Толпы, давка, драки, но всем хватило на пару недель. А дальше что? Самого главного-то нет – производства пищи в городе! В Москве уже тридцать миллионов рыл тусуются, а транспорт не функционирует, связи нет, продовольственные склады в пригородах или ещё дальше – как продукты попадут в Москву? На спинах верениц рабов?

– Военные развезут! – отмахнулся Макс. – У них техника дизельная и бензиновая. Это из гражданского оборота транспорт на ДВС выведен ещё двадцать лет назад – экология, углеродный след, и всё такое! – Он иронически прыснул: – Словом, всё то, чем принято описывать ситуацию «запасы углеводородов в мире заканчиваются». Но у вояк-то ДВС имеются!

– В основном это танки, тяжёлая авиация и прочая бронетехника, – тут же возразил Денис. – Грузовики и легковушки у них тоже электрические вот уже лет десять! Сейчас даже танки на электрическом ходу есть, особенно всевозможные дроны и роботы-беспилотники. Сам смотри: мы с тобой сколько часов пилили сюда из Москвы, ты хоть одну военную машину на ходу видел? Где же они? А ведь они есть! Но почему-то не ездят!

– Потому что в первый день блэкаута никто не будет развозить консервач на танках. – Максим пожал плечами, типа, это же очевидно. – Все просто ждут, как весь наш офис, когда всё починят. Вот если блэкаут затянется, тогда танки запустят.

– Может, и так. – Денис поморщился. – А может, ответ лежит в плоскости неработающей электроники. Ты видел, сколько за городом упавших самолётов? Мы проезжали мимо двух, но пожаров видели больше. Самолёты реактивные, а не электрические, почему они рухнули?

– Отказ электроники, – ответил Макс. – Куда ты без электроники в небе денешься?

– Логично, – согласился Дэн. – Но у танков на ДВС такая же электроника! Танки не летают, и падать им не приходится, но без электроники они точно поедут?

– Ну, ездили же раньше, когда её вообще не было! – Макс улыбнулся. – ДВС изобрели раньше практического электричества, если что!

– Если что, после изобретения электричества для ДВС изобрели миллион всего! – мгновенно нашёлся Денис. – Бензонасосы, карбюраторы, электронный впрыск, автоматическую трансмиссию и так далее! Всё это без электричества не работает!

– Ну, что-нибудь всё равно заработает. – Макс всем своим видом демонстрировал, что аргументы друга по большей части являются надуманной вкусовщиной. – Что-нибудь попроще вполне может работать без электричества. То, что работало, когда его ещё не изобрели.

– А такое сейчас осталось? – Дэн явно собрался дожать оппонента. – В наше время?

– Да фиг знает, я же не президент! – Макс хохотнул. – Откуда мне знать, что там, где-нибудь на стратегических складах, есть, а чего нет? Наверняка полно всяких автономных генераторов, топливных запасов, и даже какие-нибудь военные грузовики на паровом двигателе имеются! Стоят же в депо до сих пор паровозы!

– Паровозы стоят, – согласился Дэн. – Но кто умеет на них ездить? Ладно, допустим, ездить несложно, там в кабине есть инструкция, выбитая на жестяной пластине, приклёпанной к стене. Завести его можно, это сто процентов. Но кто умеет его обслуживать?! Сколько этот паровоз проедет, пока не сломается или, чего доброго, не взорвётся из-за ошибок в эксплуатации?

– Это бесконечный спор. – Макс лениво отмахнулся. – Давай забьём! Мне пофиг, если честно, главное, что завтра точно беру больничный и на работу раньше понедельника не выйду. Не возражаешь, если у тебя потусуюсь весь уик-энд?

– Изи! – Денис наколол на вилку стейк и принялся с блаженным видом жевать. – Хоть весь месяц! Так даже веселей. Надо же всё мясо съесть, один не осилю. А тут ещё пива пять ящиков!

Друзья засмеялись, и растянувшийся на разложенном кресле Макс устремил взгляд в усеянное звёздами ночное небо:

– Какое у тебя здесь небо чистое. Звёзды такие яркие, как на курорте. В Москве на небо даже не смотрю – убого. Вот где-нибудь на море – то да!

– Так съезди, – посоветовал Дэн. – Возьми больничный на неделю, если всё осточертело, и сгоняй за экватор. Туда, где сейчас тепло, куда-нибудь на Мальдивы или Сейшелы. В Европе сейчас уже везде холодно.

– Надоело! – Макс пренебрежительно скривился. – Про Европу даже не напоминай! Всю жизнь в ней тусуюсь, с детства с родителями раз в месяц стабильно в Европе бывал, да и потом не переставал. Просто надоело! Все эти Мальдивы, Сейшелы, Ямайки – всё это красиво и круто, но приелось. Дважды в год там бываю, каждый отпуск куда-нибудь езжу. Уже не вставляет. В космос хочу!

– Куда? – Дэн удивлённо поднял брови. – Прикалываешься?

– Вообще никак! – уверенно отрезал Макс. – На полном серьёзе говорю! Как только вся эта головная боль с блэкаутом закончится, соберу бабла и куплю туристический полёт на орбиту!

– Недёшево! – уважительно оценил Дэн. – Это же сколько сейчас стоит?

– Двадцатку. – Макс разглядывал звёзды. – Узнавал уже. Семь дней на орбите, в туристическом модуле МКС! В тур входят видовая каюта с мощной фото- и видеоаппаратурой и один выход в открытый космос! Десять минут, с двойной страховкой в присутствии двух профессионалов! Можно отойти от МКС на полную длину страховочного фала. Сейчас это вроде метров сто, но опционально можно оплатить вариант в километр. Вот это круто! Хочу!

– Делать тебе нечего, Дэн! – с нарочито серьёзной физиономией сделал вывод Макс. – Если захотелось резких ощущений, заведи себе сразу трёх баб и познакомь их друг с другом! Типа, вас будет трое, это моё условие для вашего содержания! Вот будет весело! И обойдётся гораздо дешевле!

– Уже пробовал. – Макс поморщился. – Быстро надоедает. Они либо сразу уходят, либо сразу соглашаются. Никто не устраивает соперничество. Если хочешь поржать, глядя, как тёлки подставляют друг друга, нужно их перезнакомить, но не говорить, что их будет трое, а огласить старый добрый принцип: останется только самая достойная! Как в сетевых шоу. Тогда они ещё как-то между собой зарубаются. Но всё равно получается кисло: суперские тёлочки с гонором, они обычно откалываются, остаются те, которые попроще, а это уже неинтересно. Я на таких был дважды женат, надоело.

Он решительно разрубил воздух сжимающей бутылку рукой, из-за чего чуть не облил себя пивом.

– Блин! – Макс принялся стирать с куртки пивные брызги. – Сорян, Дэн, чёт я перепил! Короче, к чёрту баб! В космос хочу! Пофиг на бабло, оно есть. Отец подбросит, если что, говорил уже с ним. Родители боятся, говорят, это опасно, но особо не возражают. Отец в детстве мечтал стать космонавтом, фанател от всяких звёздных войн, так что меня понимает!

– Слетай, раз неймётся. – Денис с сомнением посмотрел в звёздное небо. – Расскажешь потом, стоило ли оно такого бабла. Интересно, у них там, на МКС, тоже блэкаут? Если это реально вспышка на Солнце? Они оттуда не звезданутся?

– Нифига с ними не случится! – уверенно заявил Макс. – Они далеко, у них там своё электричество и вообще всё своё! Им пофиг. Сидят сейчас возле иллюминаторов и стебутся над нами.

– Сейчас нам лучше, чем им, – возразил Дэн. – Работать не нужно. Связи нет, и никто тебя не дёргает. Никакой головной боли: ешь, пей, отдыхай! Надо уметь наслаждаться моментом, пока свет опять не врубили.

– Стопудово! – согласился Максим, поднимая бутылку: – За блэкаут!

– За блэкаут! – Пивные бутылки глухо звякнули.

* * *

Карибское море, борт круизного лайнера класса люкс, ориентировочно полдень.

Некомфортная духота, становящаяся всё более ощутимой даже сквозь сон, окончательно испортила приятные ощущения от романтического сновидения, и Соня открыла глаза. Роскошная каюта-пентхаус была погружена в душный полумрак, и вяло отходящая от сна память воспроизвела эпизод вчерашнего вечера: Анжела перед сном наглухо зашторивает тяжёлые портьеры. Это правильно, потому что французское окно, являющееся одновременно выходом на личный балкон пентхауса, по утрам постоянно оказывается обращено на восход и встающее солнце заливает светом номер, заставляя просыпаться раньше.

Непонятно, это такой прикол капитана или, наоборот, так и должно быть, чтобы пассажиры не проспали весь день после бурного ночного веселья. Из-за этого за прошедшую неделю круиза они с Анжелой приноровились ложиться спать в полночь, чтобы успеть посмотреть на восход. Всё равно после роскошного обеда клонит ко сну, и пару часов они всегда спят в каюте, потому что здесь суперкомфортная климатическая сплит-система поддерживает идеальный микроклимат. Вообще лайнер был клёвый, пентхаус роскошный, море восхитительно, и круиз стоил своих денег. Поэтому вообще никак не понятно, какого чёрта сейчас в каюте стоит такой душняк.

– Что за фигня? – на соседней кровати недовольно зашевелилась Анжела, открывая глаза и делая недовольную гримасу. – Почему так душно? Соня, ты кондиционер выключила?

– Сама только что проснулась из-за жары! – Соня зевнула и поискала глазами воч, уложенный на ночь в ванночку дока беспроводной зарядки. – Блин! Воч не работает!

Она протянула руку к ночному столику, забрала свой воч и потыкала пальцем в сенсорный экран, пытаясь активировать девайс. Результата не последовало, и Соня обернулась к подруге:

– Не включается! Надо достать запасной, всегда беру с собой в путешествия на всякий случай. Сколько сейчас времени?

– Блин! – скривилась Анжела, глядя на собственный воч, всю ночь остававшийся на запястье. – Мой тоже не работает! Забыла снять на ночь, разрядился!

Она расстегнула браслет, сняла воч и уложила его в зарядное устройство.

– Да что за фигня?! – возмутилась Анжела, рассерженно тыча пальцем в сенсоры дока беспроводной зарядки. – Зарядка не работает! Похоже, свет отключили! Поэтому такая духота – кондиционер вырубился! Офигеть, блин! Лайнер класса люкс за кучу бабла! – Она недовольно осмотрелась: – Ну, точно, блин! Ничего не работает!

Соня окинула каюту запоздалым взглядом и поняла, что не видит ни одного активного индикатора или подсвеченного сенсора. Электроника действительно не работала, и это её мгновенно возмутило.

– Да они офигели! – Соня встала с кровати и направилась к окну. – За такие деньги ещё свет отключать?! Сейчас вынесу им мозг так, что год помнить будут!

Она раздвинула шторы, раздражённо щурясь от мгновенно залившего каюту тропического солнца, и распахнула настежь ведущую на балкон дверь. В пентхаус ворвался тёплый морской бриз, и душный воздух в каюте посвежел.

– Вот так гораздо лучше! – оценила Соня. – Так! Где этот персональный дворецкий?! Сейчас устрою ему праздник жизни! – Она поискала глазами халат, брошенный перед сном куда-то на диван. – Надо только одеться!

– Это мой! – остановила её Анжела, вылезая из постели. – Твой на кресле! Пойду пока в ванную, надеюсь, без света там хоть что-нибудь видно!

Пока Соня влезала в свой халат, подруга недовольным движением подобрала нижнее бельё, разбросанное на диване накануне, и побрела в ванную комнату. Особой аккуратностью Анжела не отличалась, это иногда раздражало, но недостатки есть у каждого, и это не самый ужасный. В целом она была более-менее нормальной подругой, и Соня дружила с ней лет десять, с тех пор как получила высшее образование. После МГУ родственники устроили её в крупный банк, там она с Анжелой и познакомилась. Анжела тоже только что окончила университет, только попроще, но у её родителей были неплохие связи, которые привели её в тот же банк. Их обеих назначили на стажировку, так они и сдружились.

Не сказать, чтобы они были прямо не разлей вода, но за десять лет чего только ни происходило, и из прочих подруг и приятельниц как-то само собой никого больше не осталось. Одна вышла замуж и переехала за границу, другая родила двойню и погрязла в домашней возне, третья выгодно развелась, отсудила у мужика кучу бабла вместе с каким-то заводом и теперь задирает нос, корча из себя бизнес-леди высокого полёта. Остальные тоже те ещё заносчивые сучки, а вот Анжела в этом плане без лишних кривляний. Они вместе работают в одном отделе, приблизительно одновременно вышли замуж, обе приняли решение строить карьеру вместо избитой ногами унылой лямки «яжемать» и вполне успешно вдвоём отстаивали свою жизненную позицию. И даже развелись с разницей в месяц. У обеих на эту тему было много негатива, и в тот год они спонтанно решили съездить вдвоём на моря, расслабиться и перезагрузить реальность.

Поездка тогда удалась, было приятно сделать глоток свежего воздуха и начать новую жизнь. Позитивные эмоции оставили приятный след, и с тех пор они стали общаться чаще и вместе ездить в отпуск. Хорошая тема, кстати: тусить вдвоём гораздо веселей, всегда есть с кем напиться и кому пьяной порыдать в жилетку. А ещё Анжелой неожиданно заинтересовался один старикашка из совета директоров банка, и её карьера начала идти в гору. И если держаться возле подруги, она поспособствует и твоему карьерному росту.

– Да это реально какой-то пипец! – Анжела выскочила из ванной вне себя от возмущения. – Они вообще прифигели, блин! Воды тоже нет! Никакой! Ни умыться, ни даже унитаз спустить! Нафиг дворецкий! Идём сразу к капитану! Закатим скандал!

Подруги торопливо оделись, привели свои образы в соответствие со статусом и направились к выходу. Внезапно оказалось, что входная дверь заблокирована и выйти из каюты невозможно.

– Да твою же мать! – в сердцах выругалась Соня. – «Умный дом» вырубился, замок остался закрытым! Где этот долбаный аварийный сенсор?!

– Вон там, сбоку! – Анжела с нескрываемым раздражением ткнула в нерабочий сенсор и подвела итог: – Не работает он без света!

– Эй, там! Снаружи! – Соня перешла на английский, негодующе барабаня руками по входной двери. – В нашем номере отключилось электричество! Эта дверь заперта! Выпустите нас немедленно! Мы подадим на вас в суд!

Некоторое время подруги ожесточенно стучали по двери руками и ногами, возмущаясь при этом как можно громче, и отсутствие реакции снаружи бесило с каждой минутой всё сильней. Наконец их услышали, и за дверью раздался приглушённый голос дворецкого:

– Мне очень жаль, мэм! На судне произошло отключение электричества! Мы полностью обесточены! Я не могу открыть дверь! Но вы можете разблокировать вашу дверь изнутри, мэм! Используйте аварийный ключ! Он находится в шкафу, в выдвижном ящичке под сейфом! Вы сможете найти замочную скважину в правом нижнем углу двери, мэм! Мне жаль, мэм!

Ключ действительно обнаружился там, где было указано, запаянный в прозрачный пластиковый конверт. Переполненная возмущением Соня разорвала пластик, словно туалетную бумагу, выхватила ключ и устремилась к двери.

– Какой урод сделал эту дебильную скважину так низко?! – Грузная Соня, кряхтя, опустилась на колени и принялась отпирать замок.

Получилось не с первого раза, но в конце концов замок щёлкнул, поднимая стопор, и дверь удалось открыть.

– Мы идём к капитану! – Дородная Соня чуть не сшибла тощего дворецкого, словно кеглю, вырываясь из каюты словно торнадо. – Немедленно!

– О’кей, мэм, как пожелаете! – безропотно смирился дворецкий. – Мне очень жаль!

– Задолбал ты со своим «айм сорри»! – скривилась Анжела, спеша следом за подругой, и гневно заявила по-английски: – Надеюсь, в наше отсутствие из каюты ничего не пропадёт?

– Ни в коем случае, мэм! – заверил её дворецкий. – Я останусь здесь и прослежу!

– О’кей! – бросила Анжела и язвительно добавила на русском: – На большее ты не способен, аутист! Надеюсь, от этого важного индюка в капитанском мундире толка будет больше, чем от тебя!

Но добраться до капитана оказалось не так просто. Лифты не работали, спускаться пришлось по лестницам, которые были узкими и вдобавок ещё и не освещались, и людей на них оказалось полно. Капитана желали увидеть сотни пассажиров, поэтому он со своими помощниками явился к центральному бассейну, и к ним выстроилась громадная очередь. Народа вокруг были толпы, весь лайнер собрался на бассейне, и стоять банально было негде. Пришлось отойти туда, где начиналась очередь, занять в ней место и обсуждать, а надо ли вообще стоять.

– Что он нам скажет? – негодующе скривилась Соня. – «Мне очень жаль»?

– Пусть даст нам расписку! – Анжела бросала в сторону капитана возмущённые взгляды, но рассмотреть его из-за толпы было практически нереально. – Что на его долбаном корыте отрубилось электричество! На основании этого будем требовать возмещение морального ущерба! Иначе эти ублюдки попытаются отмазаться от ответственности, объявив всё форс-мажором!

– Уже! – встрял в разговор какой-то мужик в дорогом летнем костюме, за которым подруги заняли очередь.

– Вы из России? – не то удивилась, не то разочаровалась Анжела. – Минуту… Что значит «уже»?! Они уже не хотят давать никаких документов на тему этого трэша?!

– Электричество вырубилось в начале второго ночи, – объяснил мужчина. – Здесь же с Москвой разница в семь часов, то есть в Москве было начало девятого утра. Дома обычно просыпаюсь в это время, наверное, поэтому здесь не могу уснуть так рано.

Он тоже скривился, окидывая взглядом обесточенный лайнер, и посмотрел на море:

– Был в это время в казино. Окон там нет, свет вырубило, вочи тоже – кругом тьма! Хорошо, что у некоторых были зажигалки! Стюарды мечутся в потёмках, как мыши перепуганные, у них зажигалки есть у каждого по паре штук, и все пьезоэлектрические, не дают искры и не зажигаются! Они побежали включать аварийное освещение, а оно не включается! Все кое-как выбрались на палубу, прибежал капитан, заверил общественность, что команда уже ищет причину неисправности и устранит в ближайшее время, а пока он рекомендует гостям возвращаться в свои каюты и ложиться спать.

Мужик криво усмехнулся:

– А каюты-то заблокированы! Короче: вам повезло, что вы уснули до всей этой жести! Стюарды начали вскрывать двери подручными средствами, но этих самых средств не хватает, потому что электрические приборы не работают, а примитивных на борту совсем мало. На вскрытие дверей образовались очереди. Часа три дожидался, когда откроют дверь в мою каюту! Водопровод не работает, кое-как умылся из бутылки и лёг спать. Утром ничего не изменилось: электричества нет, ничего не работает, в каюте душно, принять душ невозможно, короче, отстой полный! И капитан со своими уже переобулись, говорят, что их вины в произошедшем нет, инженерная служба уверена, что лайнер в порядке, а во всём виноваты, внимание, вспышки на Солнце! То есть форс-мажор!

– Какие ещё вспышки на Солнце?! – негодующе вздыбилась Соня. – Да они тут совсем страх потеряли! Кто поверит в эту ересь?!

– Опротестовать будет сложно. – Мужик поморщился. – Отключилось не только бортовое электропитание. Вырубились все автономные аккумуляторы. Вочи не работают, аварийные генераторы не запускаются. Говорю же, даже пьезоэлектрические зажигалки искру не дают!

Он достал из кармана зажигалку и демонстративно пощёлкал кнопкой поджига. Огонь не зажёгся, и мужик поднял зажигалку ближе к солнцу. В свете солнечных лучей сквозь прозрачный пластиковый корпус было хорошо заметно, что зажигалка заполнена бензином почти наполовину, то есть зажигаться должна.

– Да бред всё это! – Анжела не собиралась признавать нелепые доводы облажавшегося капитана лайнера. – При чём тут вспышки на Солнце?! Они постоянно случаются, вызывают магнитные бури на пару суток, у меня от этого головные боли начинаются! Но электричество никогда не отключается, это всё чушь! Голова у меня, кстати, сейчас не болит! Уверена, что никаких солнечных вспышек не было! Просто у этих идиотов что-то там замкнуло так, что из-за замыкания все приборы сгорели! И наши вочи тоже! Они это знают и сочиняют отговорки, чтобы не выплачивать компенсации за всё, что сожгли!

– Тоже не верю в версию с солнечными вспышками, – согласился мужик. – Они ляпнули первое, что пришло в голову их инженерам, как только те поняли, что компанию ждут многомиллионные иски! Они реально подвергают нашу жизнь опасности! За это их засудит каждый!

– Опасности? – Соня опешила от неожиданности, мгновенно вспоминая жуткие истории о всевозможных «Титаниках». – Как это?! Корабль тонет?!

– Пока нет. – Мужик вновь посмотрел на море, и Соня поняла, почему он постоянно туда косится – ожидает увидеть берег! – Но мы застряли посреди моря, лайнер неуправляем, нас несёт течением или ветром неизвестно куда! А вдруг мы наскочим на риф? Связи нет, сигнал бедствия подать невозможно, никто даже не знает, что у нас проблемы! Если нас унесёт в океан, что тогда? Запасы воды и еды не бесконечны, лайнер их в портах пополняет, кто знает, насколько их хватит сейчас?!

– Жесть… – Соня похолодела от страха. – Что же делать?! Нас же должны искать?!

– Леди и джентльмены! – со стороны бассейна донёсся голос капитана. – Прошу внимания! – Шум раздражённой толпы стих, и капитана стало слышно лучше. – Ещё раз хочу заверить вас, что всё под контролем! Волноваться не о чем! У нас имеется запас продовольствия более чем на неделю! Команда лайнера организует доставку забортной воды в каюты для использования в санитарных нуждах! Бутилированная вода будет доставляться вам дважды в сутки! Даже если нам не удастся своими силами восстановить подачу электричества, сегодня в полдень диспетчер нашей компании ждал моего отчёта о том, что лайнер в порядке и круиз проходит успешно! Вследствие отключения электричества я не смог связаться с ним! Согласно правилам компании и законам судоходства, нас будут вызывать на связь! Как только диспетчер убеждается, что лайнер на вызовы не отвечает, он поднимает тревогу! Это стандартная процедура! Спешу вас заверить: нас уже ищут! И найдут не позднее чем через двое суток, так требуют нормативы! В случае необходимости спасательные службы используют спутник! Убедительно прошу вас, уважаемые гости, не поддаваться панике и проявить немного терпения! Наша компания благодарит вас за оказанное доверие и делает всё, чтобы максимально быстро нивелировать последствия этого неприятного форс-мажора!

– О! – хмыкнул мужик. – Говорил же! Они открытым текстом намекают, что никакие компенсации выплачивать не собираются! – Он многообещающе скривился: – Это ещё посмотрим! Тут не бомжи с улицы собрались! Так просто этого не оставлю!

– Согласна! – немедленно поддержала его Анжела. – Как только наше увлекательное путешествие закончится, начнётся не менее увлекательный судебный процесс! Это просто возмутительная безалаберность! Взять с людей такие деньги и подсунуть за них какое-то корыто, разваливающееся на части посреди моря!

– Сплюнь! – ужаснулась Соня, торопливо крестясь. – А вообще уверена, иск будет групповым и резонансным! Никуда эти уроды не денутся! Общественность устроит им вспышки на Солнце! Нищими останутся! – Она на секунду задумалась и заявила: – Надо идти в ресторан, обедать! Пока вся толпа здесь! Чтобы ещё там в такой же очереди не стоять!

* * *

28 октября 2072 года, Санкт-Петербург, Георгиевский район, спальные кварталы, утро.

Шестимесячный малыш снова заплакал, и едва забывшаяся зыбкой дремотой Лиза встрепенулась, устремляясь к детской кроватке. Укрытая несколькими одеялами и пледом крохотная дочурка рыдала всё сильней, и измотанная бессонной ночью Лиза попыталась определить, что случилось: ребёнок замерз, голоден или описался. Три этих проблемы за прошедшие сутки разрастались всё сильней, грозя превратиться в три отдельные катастрофы. Когда же эти уроды дадут этот грёбаный свет?!!

Электричество вместе со всеми электроприборами вырубилось вчера утром. На улице почти ноябрь, стоит обычная питерская погода, то есть всё отвратительно: дождь, слякоть и холодно. Позавчера днём было плюс пять, вчера ничуть не теплей, ночью вообще настал лютый холод, и даже удивительно, что сейчас за окном моросит противный дождь, а не снег. Вместе с электричеством отключили не только водоснабжение, но и отопление, и за сутки квартира ощутимо промёрзла. В комнате разве что пар изо рта пока не идёт, но очень холодно, без электричества даже не понять, какая сейчас температура.

Чтобы крохотная доченька не мёрзла, Лиза обложила её всеми одеялами, которые только имелись в её скромной однушке. Поначалу этого хватило, но ночью её прекрасная кроха вновь начала мёрзнуть. Особенно тяжело было менять ребёнку памперсы, ведь для этого доченьку приходилось раздевать, а в комнате очень холодно, кроха мгновенно замерзала и начинала рыдать. Лиза очень быстро приноровилась менять ей памперсы прямо под одеялами, но то ли сделать это идеально ещё не получалось, то ли мокрый ребёночек замерзал ещё до смены подгузников. Кроха всё равно плакала, и по увеличивающейся интенсивности рыданий Лиза, у которой в этот момент сердце кровью обливалось, уже научилась определять степень переохлаждения своей малютки. Но как отопить квартиру, Лиза не знала, потому что воч не работал и зайти в инет за инфой невозможно. Первым делом она пыталась включить все конфорки на газовой плите, но газ тоже отключили. За что эти уроды вообще получают зарплату, было непонятно, и вот это вот всё несказанно бесило.

Но ещё более острой проблемой становилось кормление. Молоко у Лизы пропало ещё два месяца назад, выцедить из себя с тех пор не получалось ни капли, а сейчас из-за холода молочные железы и вовсе начали болезненно ныть, едва она пыталась выжать из себя хоть что-то. Детское питание, которое Лиза всегда заказывала для малышки исключительно самое свежее и потому не помногу, заканчивалось. Сейчас она покормит доченьку из последней баночки, и больше детского питания нет. И вода в баллоне тоже заканчивается.

Заказать, как обычно, невозможно. Надо идти в магазин, но с кем оставить ребёночка? Лиза живёт одна, в материной квартире. Замуж она не вышла, потому что отец её доченьки оказался конченым козлом и ребёнка не хотел. Требовал от неё сделать аборт и угрожал расставанием. Лиза хотела ребёнка с детства, поэтому сразу же послала этого придурка, родила для себя и была счастлива стать матерью. Поначалу они с мамой ухаживали за малышкой вдвоём. Отца у Лизы не было, не иначе по той причине, что мужики в принципе все одинаковы и те ещё козлы. Впрочем, им с мамой и вдвоём было норм!

Но в начале осени тяжело заболела бабушка, и мама уехала к ней в Гатчину. Мотаться оттуда в Питер на работу каждый день ей было непросто, и с тех пор Лиза с мамой виделись только в видеочатах, но мама регулярно помогала им с малышкой деньгами. Что позволяло Лизе использовать курьеров. А как быть теперь? Можно одеть малышку потеплей и вместе с ней сходить в магазин. Но Лиза живёт на двадцать третьем этаже, без лифта спускаться по лестнице с ребёнком на руках будет очень тяжело, а как потом подниматься обратно, да ещё с сумками? Вчера она, улучив минутку, когда малышка заснула, спустилась вниз, к консьержу, разобраться, почему нет света.

В итоге ничего не изменилось, потому что электричества нет нигде в округе, об этом рассказывали недовольные люди, которые не попали на работу и вернулись домой. Говорят, кто-то даже застрял в метро посреди тоннеля и был вынужден выбираться оттуда пешком по рельсам! И город до сих пор ничего не сделал! Взбираться по лестнице на двадцать третий оказалось той ещё пыткой, во время беременности Лиза ни в чём не отказывала развивающейся внутри себя малышке и потому набрала лишние килограммы. Которые из-за этой дурацкой экологии и ужасного качества современных продуктов теперь не уходят. Лично ей это не мешает, она всегда очень позитивно относилась к своему телу, но лазать по ступенькам стало ещё тяжелей. Надо попытаться договориться с соседями, чтобы присмотрели за её очаровательной малышкой, пока Лиза пойдёт покупать продукты.

Вот только пока совершенно непонятно, как купить продуктов, если воч не работает. Там же все кошельки и все системы оплаты, документы, биометрия и всё остальное. У нас ведь технологически продвинутая страна! И вообще, деньги и расчёты везде давно уже цифровые, примитивные бумажки и монетки остались только в коллекциях нумизматов и в донельзя отсталых странах третьего мира где-нибудь в Африке. Но чем теперь платить в магазине? Лиза машинально коснулась пальцем сенсорной панели воча и произнесла фразу вызова голосового помощника, чтобы загуглить, что об этом пишут в инете. Результата не последовало, и она тихо чертыхнулась – света же нет!

Лиза сменила плачущей малышке памперс, вновь укутала её во все одеяла и принялась заботливо кормить. Вскоре последняя баночка детского питания опустела, и стало окончательно ясно, что дальше медлить невозможно. Когда эти криворукие идиоты дадут свет, совершенно непонятно, а кормить её прелестную девочку будет нужно уже через несколько часов. Лиза принялась баюкать доченьку, дождалась, пока ребёночек уснёт, и поспешила собираться в магазин. Особо одеваться не нужно, в квартире холодно, и она со вчерашнего дня ходит в двух штанах и трёх кофтах. Осталось только обуться и надеть пальто. Из-за набранных килограммов и вороха одежды старое пальто стало ей тесным, но купить новое она до сих пор не успела, так что не впервой.

Прежде чем уходить, Лиза покопалась в ящиках комода, нашла старый маркер и решила взять его с собой. Пригодится, если потребуется написать какую-нибудь расписку в обмен на продукты. Писать этими дурацкими престарелыми письменными закорючками, как бабушка, она не умеет, ибо нафиг не надо. Вся письменность вот уже лет двадцать как электронная, и вообще продвинутые и креативные люди не запариваются набирать текст вручную. Для этого есть голосовой транслятор, который отлично переводит речь в текст, если по каким-то причинам нельзя использовать аудио. Например, когда заполняешь какую-нибудь документацию. Но написать расписку печатными буквами может даже идиот! А Лиза далеко не дура, у её странички почти три тысячи подписчиков, и фотки с ребёночком неизменно собирают сотни лайков!

Собравшись, Лиза взяла в руки аварийный ключ и задумалась. Вчера с этим долбаным ключом она себе весь мозг вынесла. Когда «умный дом» отключился вместе с электричеством, оставив входную дверь заблокированной, она не сразу вспомнила, где этот ключ лежит. А потом было страшно оставлять квартиру незапертой, да ещё со спящей внутри малышкой. Аварийный ключ ведь снаружи не работает, чтобы исключить злоумышленное проникновение в квартиру. Лиза вся перенервничала, пока ходила к консьержу. И как быть сейчас? Снова плотно затворить дверь и оставить незапертой? Или долбиться к соседям, а потом уговаривать их, чтобы посторожили квартиру и её спящее сокровище? А они сами не украдут что-нибудь, пока она будет отсутствовать? Они ведь будут точно знать, что хозяйке предстоит отсутствовать минут тридцать. Как потом докажешь? Камеры не работают, на воч видео тоже не снимешь, непонятно даже, сколько сейчас времени!

Тщательно всё взвесив, Лиза пришла к выводу, что лучше она сделает это тихо, никому ничего не говоря. Сходит в магазин, купит воды, детского питания и немного продуктов. И быстро вернётся. Никто ничего даже не заметит, надо только дверью не хлопать, чтобы не услышали. Лиза осторожно вставила аварийный ключ в замочную скважину и попыталась как можно медленнее открыть замок, чтобы не щёлкать слишком громко. Распахивающаяся дверь тихо скрипнула стальными петлями, Лиза тихонько протиснулась в образовавшуюся щель и очень осторожно затворила дверь за собой как можно плотней.

Несколько секунд она прислушивалась к царящей вокруг тишине, с подозрением вглядываясь в камеры дверных глазков. Камеры не работают, видеть её никто не может. Вышла она тихо, вряд ли кто-то из соседей весь день сидит под дверью, ожидая скрипа соседских петель! Нужно торопиться, пока малышка спит, и всё будет норм! Лиза на цыпочках вышла на лестницу и поспешила вниз. Спускаться с двадцать третьего этажа пришлось довольно долго, и с непривычки она запыхалась. От быстрого движения в куче тёплой одежды ей стало жарко, но расстёгивать тесное пальто, которое потом придётся опять с трудом застёгивать, она не стала. Время дороже!

Где-то на полпути ей стали попадаться люди. Кто-то, как она, спускался вниз, кто-то, страдая от глупой нагрузки, ковылял по ступеням вверх. Лиза внимательным взглядом окидывала то, что находится в руках у поднимающихся, но явных сумок с продуктами из магазина ни у кого не имелось. Она здоровалась с соседями по подъезду, которых не знала абсолютно, но задавать вопросы не стала. На первом этаже оказалось людно. Десятка полтора жильцов стояли возле помещения консьержа и что-то выясняли у неё на тему включения электричества. Консьержка была гастарбайтером из какой-то азиатской республики СНГ, по-русски говорила плохо и ничего умного ответить не могла.

– Я ходила к аварийный диспетчер жэк! – устало объясняла она. – Она сказала, свет нет нигде! Государство ремонтирует, надо ждать! Скоро починят, наверное, да!

Людей это объяснение не устраивало, одни требовали от консьержки вызвать сюда представителя жэка или того аварийного диспетчера, другие сетовали на бесполезность управляющей компании.

– Вчера был у них в офисе! – возмущался упитанный мужчина солидного возраста. – Все бестолково бегают, ни на что не способны! Ремонтники ничего не хотят делать, ссылаются на то, что электроинструменты не работают, а без них никак! Максимум, что предлагают, это взломать дверь, если у кого-то нет аварийного ключа! Причём отвечать за это и возмещать потом стоимость ликвидации последствий взлома отказываются! Все твердят одно и то же: надо подождать пока дадут свет! А если ждать придётся неделю?! У меня вода заканчивается! Надо менять управляющую компанию, эта совсем бесполезна! Нагло стригут купюры с людей и ничего не делают!

– Уроды! – возмущённо присоединился к нему ещё один жилец. – Они обязаны организовать обеспечение жильцов всем необходимым! Они управляющая компания, так пусть управляют! В квартире холод стоит собачий! У меня дети мёрзнут, ходим по комнатам в зимней одежде!

Тратить время на разговоры Лиза не стала, сперва нужно достать продуктов для малышки, а уже потом можно будет вникнуть в суть разборок с управляющей компанией. Она поспешила к выходу из подъезда, на ходу здороваясь сразу со всеми. В этот момент входная дверь открылась, и в подъезд вошли двое крепких кавказцев. В руках они несли по паре пятилитровых баллонов с мутной водой.

– Молодой человек! – Лиза устремилась к ближайшему из них. – Скажите, пожалуйста, где вы взяли воду? В магазине продают?

– Сходили на пруд в парке и набрали! – объяснил бородач. – Магазин закрыт, эти ишаки заперлись и не открывают! Хотя они там, внутри, я их видел через витрину!

Кавказцы прошли мимо, Лиза вышла на улицу и решительно направилась в сторону магазина. Если продавцы там есть, значит, она добьётся детского питания для ребёнка! Да она ради своей девочки кого угодно наизнанку вывернет!

Продуктовый магазин располагался в соседнем доме, и возле его дверей Лиза стояла спустя две минуты. Как и говорили кавказцы, магазин был закрыт. Электронное табло на дверях не работало, сами двери были заперты изнутри на селфи-палку. Из-за противно моросящего дождя их стеклянная поверхность была забрызгана водяными каплями, и что происходит внутри, разглядеть было сложно. Лиза громко постучала по стеклу и повысила голос:

– Откройте! У меня шестимесячный ребёнок! Ему срочно требуется детское питание!

Никакой реакции не последовало, и Лиза повторила свои действия трижды. Не дождавшись ответа, она сложила ладони возле глаз так, чтобы отгородиться от тусклых световых бликов, прислонилась к стеклу и всмотрелась сквозь него внутрь полутёмного магазина. Без внутреннего освещения разобрать, видит ли её кто-нибудь, не получилось, но сдаваться Лиза не собиралась. Она ухватилась за дверные ручки обеими руками и принялась дёргать их изо всех сил, стремясь добиться того, чтобы заблокировавшая их селфи-палка выпала. Двери ходили ходуном, но палка оказалась закреплена скотчем и не выпадала. Тогда Лиза схватила небольшой камень, обнаружившийся неподалёку, и принялась долбить им по дверному стеклу:

– Открывайте! Знаю, что вы там! Не собираюсь уходить! Вы мне откроете, или разобью эту долбаную дверь!

В полусумраке за стеклом шевельнулась чья-то тень, и к дверям изнутри подошла очень полная женщина средних лет в комбинезоне с надписью «секьюрити».

– Женщина, прекратите ломать дверь! – с истеричными нотками в голосе заявила она, с первых же слов демонстрируя негативное отношение к матери, заботящейся о своём ребёнке. – Вы нарушаете общественный порядок! Магазин закрыт, уходите!

– Мне срочно требуется детское питание! И вода! У меня ребёнку полгода! Ей кушать нечего!

– Я тут при чём?! – к истеричности в голосе женщины прибавилось возмущение, она явно вела подобный разговор раз двести за прошедшие двое суток. – Сказала же! Магазин закрыт! Электричества нет! Кассы не работают, невозможно заплатить за покупку! Холодильники отключились, продукты со склада даже не доставали, а нового завоза не было, машины не ездят! Ничем не могу вам помочь!

– Дайте мне хотя бы пару банок детского питания! – Лиза затрясла двери так, что там что-то хрустнуло. – Оставлю вам расписку! Вы что, не слышите?!! Мне шестимесячного ребёнка кормить нечем!!!

– Это вы меня не слышите! – ещё громче взвизгнула женщина. – Магазин закрыт! Продавать нечего и некому! Продавцы даже на работу не вышли! Я охранница, а не продавщица! Мне ваши расписки не нужны! У меня нет права раздавать товар, оставленный мне под охрану, я лицо материально ответственное! Немедленно прекратите ломать двери и уходите!

– Никуда не уйду без детского питания! – заорала Лиза и несколько раз с силой ударила камнем по двери, из-за чего на стеклянной поверхности появилась трещина.

– Если вы разобьёте дверь, я использую на вас спецсредства и задержу! – Охранница заорала в ответ, срывая с пояса газовый баллончик и наручники. – Будете сидеть в подвале до прибытия начальства! Вам вчинят иск за порчу имущества и попытку взлома и грабежа! В колонии будете своего ребёнка кормить! За счёт государства!

Она ткнула баллончиком в щель между дверей, и Лиза испуганно отпрянула. Но охранница распылять газ не стала, лишь возмущённо буравила её полным негодования взглядом. Лезть на газовую струю Лиза не решилась и угрожающе заявила:

– Иду в полицию! Вы ответите за угрозы! И за оставление ребёнка в опасности!

– Да иди ты хоть к президенту! – зло окрысилась женщина. – Мне же проще! Как только приведёшь их сюда, составим на тебя протокол за разбитую дверь! А потом делайте что хотите! Мне пофиг! Если полиция возьмёт на себя ответственность, то ей и отвечать за сохранность товара! Не собираюсь платить за каждую бомжиху, рассказывающую слезливые сказки! Ребенок у неё! И где же он?!! Покажи!

– Она дома! Живу на двадцать третьем этаже! – не менее агрессивно выкрикнула Лиза. – Как её потом обратно понесу, лифты не работают!

– На ручках, блин!!! – яростно оскалилась охранница. – Ты же мать, не?!! Или ты врёшь, чтобы урвать продуктов на халяву?! Вас тут таких полно! Второй день каждый час приходят! Ночью дверь взломать пытались, замок выбили, теперь на засов запираюсь! Думаешь, мне тут приятно сидеть, когда дома свои дети без света и тепла остались?! Вали отсюда, пока я не вышла и не заковала тебя! Будешь сидеть в подвале, пока хозяин не приедет! Ему пешком часа четыре идти в одну сторону, вчера он тут весь день провёл, так что только завтра появится! Топай отсюда! Хоть за полицией, хоть за всей Госдумой!

В первую секунду Лиза и вправду хотела пойти в полицию, но оказалось, что она не знает, где находится ближайший отел полиции. Раньше ей это было не нужно, потому что никогда не возникало необходимости обращаться в полицию. Как-то раз к ним с мамой заходил какой-то полицейский, представился участковым, оставил электронную визитку и ушёл. Мама тогда ещё сказала, что участковых всех не упомнишь, потому что меняются они чуть ли не дважды в год и всякий раз присылают какого-нибудь молодого юнца. Визитку того участкового Лиза внесла в свою адресную книгу, но она находится в сети, а без электричества инета нет.

Куда идти и что делать непонятно, и Лиза побрела домой, рыдая на ходу и косясь на застывшие посреди улицы брошенные автомобили. Может, там есть хоть кто-нибудь, кто сможет встать на её сторону? Но машины стояли пустые, многие с распахнутыми дверьми и следами мародёрства внутри. Добравшись до дома, она вошла в подъезд в слезах и оказалась в центре внимания собравшейся возле консьержки толпы. Лизу забросали вопросами, и она разрыдалась ещё сильней, чтобы вызвать у людей жалость. Это сработало, и кто-то повёл её к себе на этаж. Добрый человек велел ей ждать возле двери, зашёл к себе в квартиру, и через приоткрытую дверь Лиза слышала, как он общается со своей женой. Разговор быстро перешёл на повышенные тона, муж хотел поделиться с Лизой продуктами, жена возражала, интересуясь, что тогда будут есть его собственные дети и уж не за свою ли любовницу он хлопочет.

Спустя минуту мужик вышел и вынес Лизе пачку манной крупы и пластиковую бутылку с водой, заполненную на три четверти. Сказал, что это всё, чем он может ей помочь, и с мрачным видом удалился. Через закрываемую дверь до Лизы донесся обрывок язвительной женской фразы:

– Ты сказал, она мать-одиночка? Уж не от тебя ли ребёнок?! Твоя командировка в прошлом году – это, случайно, не…

Дверь захлопнулась, щёлкая аварийным замком, и продолжение фразы не пропустила звукоизоляция. Лиза на всякий случай сказала «спасибо» в десятый раз и поспешила вверх по лестнице, возмущаясь про себя людской чёрствости и злобе. Подняться к себе на двадцать третий оказалось ещё труднее, чем вчера, потому что после вчерашнего подъёма у неё болели ноги, и пришлось часто отдыхать. Тяжело дыша и обливаясь потом, Лиза всё-таки взобралась на свой этаж и устало ввалилась на сумрачную лестничную клетку. Первое, что она увидела, были какие-то фигуры в чёрных балахонах, стоящие у неё под дверью. Одна из них стучала в дверь её квартиры.

– Кто вы такие?!! – взвизгнула Лиза, холодея от страха. – Что вам нужно в моей квартире?! Убирайтесь, или вызову полицию!!!

– Сама бы вызвала полицию, но вочи не работают! – Вторая фигура в чёрном балахоне обернулась в её сторону и щёлкнула зажигалкой.

Вспыхнул огонёк, и Лиза разглядела двух женщин в чёрных хиджабах.

– Мы ваши соседи снизу! – заявила та, что стучалась в дверь. – У вас ребёнок надрывается криком минут десять, через потолок слышно! Мы уже подумали, что он там один заперт вторые сутки! Плач доносится постоянно!

– Ходила в магазин! – Лиза бросилась к двери. – У нас всё в порядке, вам не о чем беспокоиться! – Она распахнула дверь, и в коридор ворвался надрывный детский плач. Лиза на ходу обернулась: – Сейчас покормлю малышку, и она заснёт!

Она захлопнула за собой дверь и бросилась в комнату, не разуваясь. К счастью, эти тётки в хиджабах не успели проникнуть в квартиру и навредить её малышке. Внутри всё было в порядке, лишь её бесценное сокровище плакало в своей кроватке, требуя внимания. Лиза торопливо побросала на диван пальто и поклажу и устремилась к детской кроватке, успокаивать доченьку. Оказалось, что когда она меняла ребёночку подгузник прямо под одеялами, то неправильно застегнула липучки, прилепив их не по месту. Видимо, доченька шевелила ножками, и подгузник частично сбился набок. Потом малышка обмочилась, ей стало некомфортно и холодно, и она заплакала. Наверняка всё было именно так! Чего эти бабы задёргались?! У них что, детей не было, что ли?! Не понимают элементарных вещей!

– Не плачь, золотце моё! – Лиза нежными движениями успокаивала доченьку. – Сейчас мама поменяет тебе памперс, и тебе станет тепло! А потом мама приготовит тебе покушать!

Ребёночек начал успокаиваться, и Лиза потянулась к пачке с подгузниками. Оказалось, что пачка заканчивается и памперсов надолго не хватит. Если до завтра не дадут электричество, проблем станет слишком много. Как только его дадут, она подаст в суд на всех, на кого только сможет! Они ответят за страдания её ребёночка! А сейчас надо придумать, как приготовить малышке кашку. Молока нет, но есть манка и сахар, можно сварить на воде. Осталось только понять, где найти огонь. Лиза убаюкала доченьку, убедилась, что ребёночек спит, и тихонько ушла на кухню. В который раз потыкав в сенсоры газовой плиты, она убедилась, что зажечь огонь не получится, и остановилась, задумавшись о том, что же делать. Кажется, у мамы где-то были новогодние свечи. Надо попробовать использовать их в качестве печки. Если придумать, как установить над ними кастрюлю, и налить в неё небольшую порцию воды, то, наверное, должно получиться.

* * *

– Я – генеральный директор этого ТЛЦ! – возмущённо наседал чернявый мужчина в очень дорогом пальто, полы которого были сильно замызганы грязью. – Вы не имеете права! Требую немедленно впустить меня внутрь и очистить территорию ТЛЦ!

– Наш диалог вышел за пределы конструктивной фазы. – Вениамин сохранял корректность. – Последний раз повторяю: правоохранительные органы действуют в рамках закона о чрезвычайном положении! Все наши действия абсолютно легитимны. А вот ваши слова не подкреплены ничем. Или потрудитесь доказать подлинность своих заявлений, или вас выпроводят за пределы территории ТЛЦ, находящегося под охраной полиции. Предъявите документы, подтверждающие, что вы действительно являетесь генеральным директором данной компании!

– Как предъявить?!! – терпению собеседника пришёл конец. – Электричества нет! Воч не работает! Как зайду в облако, если нет интернета?! Предъявить документы невозможно!

– В таком случае ничем не могу вам помочь. – Вениамин с лёгкостью выдержал взбешённый взгляд бизнесмена. – В целях исключения возможности мошенничества обязан отказать вам во всех предъявленных требованиях. Настоятельно рекомендую вам добровольно покинуть территорию ТЛЦ. Во избежание дальнейших недоразумений.

– Это полицейский произвол! – встал на дыбы бизнесмен. – Вы не имеете права! Это моя собственность! У меня есть свидетели, вы обязаны учесть их слова! У меня обширные связи в правительстве Москвы, я этого так не оставлю! Вы понесёте ответственность! Кто вы такой? Назовите вашу фамилию ещё раз!

– Гилевич Вениамин Моисеевич, – невозмутимо ответил Вениамин. – Главный антикризисный консультант начальника Кунцевского ОМВД. Действую на основании устного распоряжения мэрии Москвы об объявлении чрезвычайного положения. Можете записать!

– Записать?! – Бизнесмен окрысился. – Издеваетесь?!

– Предоставим вам бумагу. – Вениамин пожал плечами. – Пишущих средств у нас, к сожалению, не имеется. Ожидаем поставки из муниципалитета.

– Утром был в муниципалитете! – перебил его бизнесмен. – Никто там ничего мне не сказал об объявлении чрезвычайного положения! У меня есть свидетели, они со мной! Требую, чтобы их пропустили на территорию моего ТЛЦ!

– Поддерживаем с муниципалитетом регулярную курьерскую связь! – возразил Вениамин, глядя на бизнесмена с демонстративно возрастающим подозрением. – Ваши слова не соответствуют истине! – Он обернулся к одному из десятка стоящих вокруг вооружённых офицеров полиции: – Товарищ старший лейтенант!

– Слушаю, господин консультант? – Офицер напрягся.

– В целях пресечения актов мошенничества необходимо задержать всю эту группу лиц до выяснения обстоятельств! – велел Вениамин. – Будьте осторожны! Если эти люди не те, за кого они себя выдают, вы можете столкнуться с сопротивлением! Возможно, вооружённым!

– Что?! – взъярился бизнесмен. – Это беспредел! Вы ответите за это! Немедленно обращусь в ФСБ!

– Стоять! Ни с места! Руки за голову! – Десяток полицейских выхватили пистолеты и ринулись к взбешённому бизнесмену.

Будучи на эмоциях, тот дёрнулся было к выходу. Его тут же сбили с ног, скрутили и заковали в наручники. Бурно возмущающегося задержанного выволокли прочь, остальные полицейские поспешили к выходу, задерживать сопровождающих псевдовладельца ТЛЦ. Выскочив на улицу, они подозвали к себе дежурную оперативную группу, созданную для усиления охраны ТЛЦ, и их стало втрое больше. Спустя пять минут несколько спутников бизнесмена были нейтрализованы и закованы в наручники.

– Приняли всех троих, – доложил вернувшийся старший лейтенант. – У одного было оружие, пытался прикинуться охранником. Баба явно неадекватная, чуть не выцарапала сержанту глаза!

– Доставить всех в отдел и поместить в камеры! – приказал Вениамин старшему лейтенанту и понизил голос: – Как ваша семья, Дмитрий Магометович?

– Спасибо, Вениамин Моисеевич, два часа назад опергруппа вернулась с очередной партией семей наших сотрудников, – негромко ответил тот. – Мои жена и сын были среди них. Они благополучно размещены на территории ТЛЦ. Считаю ваше решение правильным! У нас все так считают, можете на нас положиться!

– Что вы, Дмитрий Магометович! – Вениамину стало неловко. – Я тут ни при чём! Это было единственное логическое решение в условиях усугубляющегося кризиса!

– Без вас Раиса бы на такое не решилась, – покачал головой офицер. – Она грамотный офицер, но мужики правы – такие, как она, это вечные замы. Потому что боятся рисковать, когда необходимо принимать опасные решения.

– Не судите её строго, – скромно попросил Вениамин. – Она взрослый человек, потративший всю свою жизнь на карьеру в системе, давно не испытывавшей столь сильных стрессов. Поэтому система сейчас не выдерживает проверку на устойчивость. Но такие люди, как вы и ваши сослуживцы, решительные и благородные, во все времена спасали Россию, вставая за Родину в тяжёлую минуту! А такие, как он, – Вениамин презрительно кивнул в сторону, куда утащили бизнесмена, – в тяжёлый для Родины час находились всегда, дабы урвать кусок пожирней, пока вокруг царствуют безвластие и безнаказанность!

– Подавятся! – зло процедил полицейский. – Нам надо спешить. Нельзя оставлять ТЛЦ с ослабленной охраной надолго!

– Да-да, Дмитрий Магометович, – спохватился Вениамин, – не смею задерживать!

Полицейский покинул офис, и Вениамин подошёл к окну, смотрящему в сторону проходной. Группа вооружённых полицейских вывела возмущённых задержанных за пределы ТЛЦ и скрылась из вида. Прекрасно. На какое-то время эта проблема отложена. Позже её предстоит решить окончательно, но не сейчас. Сейчас его люди ещё не готовы к настолько кардинальным действиям. Многие ещё надеются, что электричество вскоре вернётся. Но сам он ни секунды не сомневался в том, что мир изменился навсегда.

Сказки о вспышках на Солнце могут убедить только необразованных болванов с узким кругозором. Интеллектуалы же прекрасно знают, что солнечные вспышки происходят регулярно и подавляющее большинство человечества о них даже не знает – настолько безобидными они являются. Нет, то, что произошло сейчас, это что-то совсем другое. Опасное и долгое, некий вызов, испытание, брошенное высшими силами на головы зажравшейся людской массы! Глупые упадут ещё ниже, умные возвысятся! Пока же пора возвращаться к подготовке ТЛЦ к предстоящим холодам.

Антикварный хронометр на руке мелодично звякнул, и Вениамин бросил взгляд на циферблат. Уже два часа дня. Когда занимаешься увлекательной работой, да ещё на себя самого, время летит быстро! Он вспомнил, с каким тяжёлым сердцем вчера смотрел, как полицейские, вооружённые пожарными топорами и баграми, ломали дверь в его квартиру. А оказалось, что там, по сути, нет ничего ценного, помимо этих часов и шмотья. Всё действительно нужное уместилось в пару тюков, собранных на скорую руку. Остальное без электричества бесполезно и не стоит ни гроша, хотя ещё накануне стоило тысячи долларов.

Подхватив стоящую на краю стола кружку с горящей внутри свечой, Вениамин вышел из своего нового офиса и продолжил заниматься новым хозяйством. Территория ТЛЦ была большой, основную её площадь занимали склады продовольственных товаров, но был и промышленный склад. На нём, в частности, его люди обнаружили партию праздничных новогодних свечей, что сейчас очень кстати. Со свечами работы в погружённых во мрак складских помещениях, лишённых окон, пойдут значительно быстрее, чем при свете зажигалок. А работы предстоит непочатый край! Необходимо оперативно составить полный список того, что находится на территории ТЛЦ. Для этого работникам были выданы маркеры и упаковочная бумага, обнаруженные здесь же, чтобы было на чём писать. Но так как камер нет, весь процесс необходимо контролировать лично. Чтобы исключить возникновение у исполнителей соблазна украсть.

Полчаса Вениамин руководил работой учётчиков, потом в ТЛЦ примчалась перепуганная Раиса. Она затащила его в офис, чтобы никто не слышал, и воскликнула:

– Что ты наделал?! Он же настоящий генеральный директор этого ТЛЦ! Меня посадят за полицейский произвол!

– Кто и когда сделает это? – ответил вопросом на вопрос Вениамин. – Власть сейчас у тех, у кого сила. К тому же расспросил местного диспетчера, это единственный живой сотрудник этого ТЛЦ, остальные либо его сменщики, либо отпускники, либо автоматика. Так вот, насколько составил картину, генеральный директор не является ни бенефициаром, ни акционером компании. Владельцы живут за рубежом, он лишь наёмный менеджер. Знать его в лицо мы не обязаны, документов он не предъявил по понятным причинам, но в нашем случае это не аргумент, ибо любой мошенник может назваться владельцем этого ТЛЦ. В кризисные времена, такие, как сейчас, мошенники растут, как грибы после дождя!

– Если завтра дадут электричество, мне конец! – Раиса всё ещё была в шоке.

– Пусть его сначала дадут, о’кей? – Вениамин ободряюще взял её ладонь в руки. – Проблемы надо решать по мере их возникновения! Где твой начальник отдела? Так и не появился. Где президент, где мэр? Где министр МВД? Никто из них пока не шевелится! Поэтому ты делаешь то, что должна, – пытаешься сохранить правопорядок!

– Может быть, в мэрии уже есть для нас указания! – Раиса невесело скривилась.

– О да! – Вениамин ухмыльнулся. – В этом не сомневаюсь! Указания у них обязательно есть! У чиновников, бюрократов и прочих распильщиков бюджета всегда есть для других какие-нибудь указания! Но проблема в том, что мы не можем их получить! Мы честно пытались отправить туда посыльного, и что?

Он испытующе посмотрел на сестру, и та нехотя признала:

– Никто из наших не знает, где эта мэрия находится. Непонятно, как туда добраться без навигатора. Я, например, ни разу там не была. Начальник нашего ОВД вроде там бывал, но его самого нет.

– И не факт, что он знает маршрут! – добавил Вениамин. – Наверняка он добирался до мэрии на автопилоте! Так что если мэрия хочет нам что-то приказать, пусть присылает сюда посыльных! Вот, например, МВД же точно знает, где расположены городские ОВД?

– Ну… – Сестра замялась. – Конечно, знает! Но не уверена, что каждый там может добраться до нас без навигатора.

– Вот именно! – Вениамин ободряюще улыбнулся. – Вчера мы посылали туда посыльного. Он даже дошёл дотуда с горем пополам! Что там ему сказали?

– Поддерживать правопорядок и ждать указаний, – хмуро произнесла Раиса. – Ничего, в общем, не сказали. Но это понятно! Без начальства и правительства никто не знает, что делать! Внезапно пропало электричество! Никто не был готов к такому! Никто даже не знает, как далеко распространяется зона блэкаута! В первый день никто ни на что не решился, все ждали, когда всё починят и проблема решится сама собой!

– Кроме нас! – веско подчеркнул Вениамин. – Во времена серьёзных мировых потрясений всегда выигрывали те, кто первым совершал рискованные прорывы! Мы вчера захватили этот ТЛЦ и теперь, что бы ни случилось, обеспечены продовольствием. Все остальные ничего не делали, ожидая, что всё пройдёт!

Он многозначительно шевельнул рыжими бровями:

– Ничего не прошло! Ночью стало ясно, что из-за того, что наше полушарие отвернулось от Солнца, электричество возвращаться не спешит. Поэтому с утра мы отправили эвакуационные команды за семьями наших людей. Многие команды уже вернулись, остальные, уверен, тоже вернутся. Наши сотрудники воссоединились со своими семьями и уже, – Вениамин поднял палец, – подчёркиваю, уже испытывают к нам благодарность и одобряют наше решение. Собрал из членов их семей рабочие команды, и люди с удовольствием проводят инвентаризацию запасов согласно моему указанию! То есть мы реальными поступками обеспечиваем лояльность наших сотрудников. В нас понемногу начинают верить, наши приказы не оспаривают. Потому что понимают: что будет потом, когда это «потом» настанет – непонятно. А сейчас безопасно там, где есть вода, пища и надёжный забор с вооружённой охраной! Что делают остальные? Судя по тому, что мы знаем, всё ещё ничего!

– А что мы знаем? – возразила Раиса. – Со вчерашнего дня не получали указаний!

– Это их проблемы! – Вениамин был уверен в единственной верности своей позиции на все сто. – Вчера с твоими офицерами добрался до Кремля! Полдня потратили, чтобы найти дорогу, хотя казалось, что это элементарно! Элементарно, когда есть карта или сам за рулём. Наверное. Но мы задолбались, и не только искать и выспрашивать дорогу, но и крутить педали, а после в буквальном смысле охранять велосипеды, потому что желающих прибрать их к рукам оказалось сотни!

Он иронически усмехнулся:

– И вот мы у стен Кремля! И что?! Там толпа, все осаждают Кремль с единственным вопросом: «Что делать?» К людям периодически выходят какие-то пешки из правительства и президентской администрации, которые сыплют пустыми формальностями, типа, соблюдайте спокойствие, специалисты занимаются, ремонтные работы ведутся, ситуация под контролем!

Вениамин коротко прыснул:

– Под контролем? У кого?! Почему к нам не вышли ни президент, ни премьер? Уж не потому ли, что их, извините, нет в наличии?! Президент застрял в своём бункере и не может выбраться оттуда без электричества? Или ещё более интересный вариант: оба, и он, и премьер, летают домой на вертолётах, это общеизвестно. Уже не случилось ли чего? Блэкаут начался в восемь тринадцать утра, не в воздухе ли были оба первых лица страны в эту минуту?

Он ткнул рукой в окно:

– Когда добирался досюда, видел рухнувшие самолёты! Вчера из-за горизонта тянулись дымовые шлейфы, и все они более-менее были в тех же сторонах, где расположены аэропорты! Плюс в городе с утра уже что-то где-то горит! Может, пожары вспыхнули из-за неосторожного обращения с огнём? Электроника не работает, системы пожаротушения не функционируют, тушить нечем, даже если есть кому! В чём я сомневаюсь, потому что без техники и оборудования пожарные мало что смогут сделать. Что творится в больницах? Света нет, больные умирают! Ты помнишь, что с утра сказал посыльный из больницы? Их рабочие сумели завести какой-то старый дизельный аварийный генератор, каким-то образом раскрутив его вручную. Что было потом? Ну же?!

– Генератор завёлся, – нехотя признала сестра. – Но тока не дал. На его катушках нет напряжения. Электричество исчезло полностью.

– То есть его нет нигде! – подвёл итог Вениамин. – Вряд ли такое изменение законов физики может произойти где-то в отдельно взятом городе! Электричества нет нигде, Раиса! Убеждён в этом! Никто ничего не починит! Никто попросту не знает, что чинить! И чем! Началась новая эра, эра без электричества. И пока все пребывают в розовых очках, мы с тобой действуем! Но розовые очки слетят быстро! Это только так кажется, что миру не привыкать обходиться без электричества, жили же как-то шесть тысяч лет! Паровые двигатели, и всё такое! Вот только как всё это получить, если этого нет в наличии? Сделать? А из чего? Как? Где чертежи? Всё в интернете! Чтобы создать паровое оборудование, его нужно изготовить при помощи другого оборудования! А оно всё электрическое! Но самое главное – это города! Все живут в громадных мегаполисах! В Москве тридцать миллионов! И все они не смогут ждать, пока что-то где-то само перестроится под пар или ещё как-то! Потому что все эти города захотят есть! Они уже хотят! А есть нечего! В городах нет производства пищи! Нет даже масштабного её хранения! Всё давным-давно вынесено за городскую черту, на многие десятки километров! А транспорта-то больше нет! Как всех кормить?!

– В городе сотни магазинов и супермаркетов, – начала было сестра.

– Которые завтра-послезавтра разграбят! – оборвал её Вениамин. – Подумай сама, всё это коммерческие магазины! Это бизнес! Он ничего не будет делать без денег, а денег нет! Никто не станет раздавать свои товары просто так!

– Государство наладит натуральный обмен до тех пор, пока не появится…

– Не появится что? – вновь перебил сестру Вениамин. – Бумажные деньги? Их необходимо напечатать в типографии, которая не работает без электричества! Использовать вместо денег крышечки? Так их ещё надо собрать в таком количестве, да ещё решить, какие именно!

Он скептически отмахнулся:

– Брось! Всё должно было быть налажено вчера к вечеру! Максимум сегодня к утру! Но этого не произошло! Все подобные «налаживания» требуют научного подхода, массу времени и, главное, централизации! А ни у кого нет связи! Половина силовиков не выйдет на службу, если им придётся заботиться о выживании своих детей! У которых прямо сейчас нет света, тепла, воды и еды! Увидишь, завтра-послезавтра тут начнётся хаос! Толпа разграбит магазины и всё сожрёт за неделю! Мы станем единственным островком порядка и стабильности в этом районе! К нам бросятся сотни людей! И надо заранее подготовиться к тому, что не все из них окажутся нам полезны. И не все из них будут вести себя мирно! Это очень хорошо, что в черте города нет крупных армейских подразделений, но мы должны быть готовы отстоять этот ТЛЦ, если сюда заявятся любители лёгкой наживы, такие как ФСБ, Росгвардия, какие-нибудь военные институты и этнические банды! Уверен: последних очень скоро станет очень много! Они – наша насущная проблема! А о правительстве можешь забыть. Без связи, электричества и запасов продовольствия в кармане оно бесполезно. Сейчас у кого есть люди, оружие и склад с водой и пищей, чтобы их содержать, тот сам себе правительство! И не только себе!

– Если твой прогноз сбудется… – Раиса потрясённо умолкла. – Мне уже страшно!

– Мой прогноз не сбудется, мой прогноз уже сбывается! – безапелляционно заявил Вениамин. – Ты же видишь толпы людей, которые осаждают твой ОВД с требованиями приказать магазинам выдать им продукты!

– Не имею таких полномочий… – начала было сестра, но он не стал слушать:

– Либо ты решаешь этот вопрос, либо завтра начнётся мародёрство! Мой совет: не лезь туда! Потому что мародёрство в любом случае начнётся, ибо продовольствия в магазинах не хватит, чтобы прокормить тридцать миллионов ртов в течение всей зимы. Лучше дать им возможность обеспечить себя продуктами самостоятельно. Награбленного им хватит на несколько дней. Тем самым мы выиграем время! Нам необходимо подготовить оборону против чужих и жилые площади для своих. До завтра всего этого не успеть. И нам нужно больше солдат! Нужны люди, которые будут за нас сражаться в случае чего. Люди и оружие!

– Люди будут. – Раиса задумалась. – Соберём полицейских со всего округа, включая недавно уволившихся. Есть ещё спасатели, они уже присылали посыльного, спрашивали, что делать, – их завалили требованиями взламывать двери, и непонятно, когда этого требуют жильцы, а когда преступники, прикидывающиеся жильцами. Да и отставных силовиков у нас в Кунцево хватает. На первых порах будет из кого набрать бойцов. Проблема с оружием. Мы ОВД, а не армейский склад. У нас его не так уж и много. Если завтра твои прогнозы начнут сбываться, рискнём реквизировать оружейный магазин. В районе есть один неплохой.

* * *

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – Анатолий дождался, когда начальники смен покинули переговорную, и подошёл к своему командиру.

– Если ты насчёт слухов о вертолёте премьера, то эта информация не для обсуждения! – Полковник вперил в него суровый взгляд.

– Я насчёт слухов о вертолёте президента, – хмыкнул Анатолий. – Насчёт вертолёта премьера ни у кого вопросов нет. Все наши уже в курсе, что предыдущей смене удалось наткнуться на то, что от него осталось. Они вернулись с трупом премьера, кто бы не заметил?

– Может, это был труп пилота, – недовольно буркнул полковник. – Или кого-то из наших. В вертолёте всегда присутствует охрана, если ты забыл, что сам там регулярно летаешь.

– Никто не забыл, – Анатолий не стал скрывать разочарование реакцией командира, – поэтому все в курсе! Пора заканчивать скрывать важную информацию от своих, люди недовольны таким отношением. Общая обстановка с каждым днём становится всё более угрожающей! Сейчас контрпродуктивно терять лояльность сотрудников!

– Ты угрожаешь мне бунтом? – Полковник иронически поднял брови. – Из-за того, что не рассказываю тебе о результатах поисков президентского вертолёта? Так их нет. Его не нашли. Наши вернулись ни с чем.

– Да к чёрту президентский вертолёт! – Анатолий понизил голос: – Какая разница, где валяется труп президента?! Мы все видели, как вернулись мужики из предыдущей смены: спустя сутки, задолбанные, голодные и злые. Все уже в курсе, что они дважды плутали и не заблудились лишь благодаря компасу, что в процессе поисков было обнаружено семь разбившихся вертолётов и все они оказались частными или коммерческими машинами, а на обломки вертушки премьера наши наткнулись чисто случайно, когда окончательно заблудились в лесополосе! И что у них был конфликт со стрельбой с какими-то кавказцами, когда наши вышли к какой-то промзоне, оказавшейся складами загородного рынка. Им пришлось уносить оттуда ноги, потому что из оружия без электричества функционируют только пистолеты, а у якобы охраны рынка были служебные гладкоствольные карабины, это не боевое оружие, в нём нет электроники, если не считать коллиматоров, так что оно отлично работает! Это мужиков и спасло – без аккумуляторов коллиматоры оказались бесполезны, а с механики охрана рынка эффективно стрелять не умела. Мы, кстати, тоже такую стрельбу отрабатываем крайне редко, кому она сейчас нужна? Короче, мужики ушли целыми. Но если у очередных чоповцев найдутся коллиматоры, работающие без электричества, у нас будут потери!

– Таких прицелов не делают уже лет сорок, – нахмурился полковник. – Нужно проверить старые склады…

– Но мы не знаем, где они? – закончил за него Анатолий.

– Давай конкретно! – в голосе полковника мелькнуло раздражение. – К чему ты клонишь? Что вы не хотите искать вертушку президента? Ты ведь не от себя лично ко мне пришёл!

– От всей смены, – не стал скрывать Анатолий. – На вертушку пофиг, можем искать, если надо. Компасы только выдайте механические! Речь не об этом. Мы тут сидим вторые сутки, мужики из предыдущей смены, кому повезло не оказаться в этих вертушках, сидят третьи. Сегодняшняя смена пришла на службу не вся. Мужики добирались своим ходом, кто на велосипеде, кто на самокате, и чуть ли не каждый добыл это дерьмо на колёсиках силой. Несколько человек и вовсе не пришли, и не факт, что придут.

– Некоторые живут далеко за городом, – возразил полковник, – как ты, например! Кто-то мог не успеть добраться. Подтянутся позже.

– Или у кого-то проблемы с семьёй! – немедленно добавил Анатолий. – Света нет, отопления нет, на улице ночью около ноля, воды нет, еды нет! Чем детей кормить? Как обогревать? Как врача вызвать, если простудились? И откуда? Короче, все переживают за свои семьи. Мы тут сидим при воде и пище, керосинки горят, со склада даже печки достали вместе с резервом твёрдого топлива. Но у наших семей ничего этого нет, они далеко, и неизвестно, что с ними происходит. У многих заканчиваются продукты. Где их купить? Магазины не работают, электричество не возвращается, и никто не знает, когда оно вернётся. Люди переживают за близких!

– Вопрос о семьях сотрудников находится в стадии обсуждения, – интонации полковника сменились с раздражённых на понимающие. – И.о. президента сам поднял этот вопрос. Если завтра к утру электричество не появится, будут организованы эвакуационные команды, в задачи которых войдёт эвакуация семей наших сотрудников.

– Будем ждать ещё сутки? – Анатолий нахмурился. – Там дети без еды сидят!

– Что ты предлагаешь? – Полковник вздохнул. – Разойтись по домам? Отправить посыльного по всем адресам, чтобы успокоил все семьи? А он их найдёт, эти адреса? Без навигатора и карт? И сколько дней он будет всех объезжать на каком-нибудь самокате? Сейчас канцелярия ищет на складах старые бумажные карты. Они не обновлялись лет семьдесят. Ориентироваться по ним можно очень приблизительно, да и то не везде.

– Понятно. Объясню людям. – Анатолий бросил взгляд в окно, выходящее на внутреннюю территорию Кремля: – Куда планируется эвакуировать семьи сотрудников? В Кремле жилого фонда мало, и он весь занят.

– Пока расселим в гостиницах напротив, – объяснил полковник. – Если обстановка начнёт накаляться, будем организовывать жилые места здесь, на базе концертных и актовых залов. Проблема в другом: если тут соберётся слишком много людей, продовольственный склад быстро опустеет.

– И как быть? – Анатолий хмуро посмотрел на полковника, понимая, что услышит в ответ. – Эвакуировать будут не всех?

– В первую очередь, – полковник понизил голос, – будем эвакуировать семьи наиболее лояльных сотрудников, представляющих реальную ценность. Таких, как мы, а также военнослужащих, инженеров, механиков и рабочих. Клерки и мелкие чинуши сейчас бесполезны, так что подождут второй волны эвакуации.

– А если разбегутся? – насупился Анатолий.

– То и хрен с ними, – ещё тише ответил полковник. – Меньше ртов!

– Что, всё настолько плохо? – Анатолий настороженно огляделся, убеждаясь, что перемещающиеся по полутёмным кремлёвским коридорам люди находятся достаточно далеко, чтобы услышать их разговор. – Вспышки на Солнце не закончатся?

– Версия о вспышках на Солнце – фейк. – Полковник перешёл на шёпот. – Она была принята за официальную, потому что толпа сама её выдумала. На самом деле никто не знает, в чём причина. Солнечные вспышки случаются постоянно, инженеры утверждают, что полностью вырубить электричество на всей планете это бы не смогло. Иначе аномальную солнечную активность было бы видно невооружённым глазом. ЭМИ вероятного противника исключается. Блэкаут охватил слишком большую территорию и держится слишком долго, таких технологий нет ни у кого. Если бы были, то приготовления к такому удару потребовали бы подготовки огромных масштабов. Которую заметили бы все космические державы, мы с китайцами – в первую же очередь.

– Тогда что же происходит? – Анатолий недоумённо сдвинул брови. – Разрушение магнитного поля планеты? В ближайшие дни вся атмосфера улетучится в космос? Или нашествие инопланетян? Ожидаем высадки враждебных чужих? Электричество существует согласно законам физики, разве нет? Как оно может пропасть навсегда?

– На данном этапе не исключаются никакие версии, – полковник даже не улыбнулся, – включая абсурдные. Надеемся на лучшее, готовимся к худшему. Поэтому условно принимается, что это надолго. Соответственно, если завтра утром электричество не появится, начнём решительные действия! Пока же наша задача – сохранить порядок и обеспечивать безопасность охраняемых лиц.

– От охраняемых лиц мало кто остался, – возразил Анатолий. – Помимо Первого и Второго, вертолёты которых разбились вместе с ними и нашими сослуживцами, под охраной ФСО находятся ещё председатели СКР, Совфеда, Госдумы, Верховного и Конституционного судов, генпрокурор, патриарх РПЦ и прочие. Где они все? И где наши, которые их охраняют?

– Все указанные тобою объекты охраны – это возрастные люди, тебе это прекрасно известно, – ответил полковник. – Они проживают за городом, на правительственных дачах, им слишком тяжело в таком возрасте крутить педали сотню километров. Поэтому все остались дома. От них к и. о. президента регулярно прибывают посыльные. Все наши сотрудники, кому положено, находятся на своих местах возле охраняемых объектов. Работа правительства не прекращается.

– Почему тогда оно ничего не делает с толпой у ворот? – Анатолий кивнул в сторону окна: – На Красной площади вторые сутки толпа, одни люди уходят, другие появляются. Все требуют обеспечить население водой и продуктами. Магазины закрыты, электронные деньги недоступны, в долг никто товары раздавать не торопится. Людям становится нечего есть, все жалуются на отсутствие отопления…

– Толпа всегда на что-нибудь жалуется, – перебил его полковник. – У толпы всегда плохие все, кроме неё самой, особенно власть! Тебе ли не знать? На улице пока ещё даже ночью сохраняется плюсовая температура, насмерть не замёрзнут. И за двое суток никто от голода не умрёт. Если завтра появится электричество, всё сразу же встанет на свои места.

– А если не появится? – вопросительно поднял брови Анатолий.

– Будут предприняты решительные меры, – веско заявил полковник. – Подобные вещи не делаются за пару часов. Сейчас президент, в смысле, и. о. президента, организовывает все необходимые мероприятия: восстанавливает контроль над силовыми структурами и собирает подразделения, которые будут обеспечивать население продовольствием.

– Обеспечивать? – Анатолий нахмурился. – Это как? Возить продовольствие с продуктовых баз в Подмосковье или потрошить местные торговые центры?

– И то и другое. – Полковник многообещающе кивнул. – Бизнес ведь по-хорошему не захочет распахивать ворота своих складов! Им на людей плевать, их интересуют только деньги. Но задача президента и правительства – заботиться о гражданах. И оно позаботится. А мы поможем! На несколько дней имеющихся в Москве продуктов хватит. К тому времени будет выведена из консервации техника на ДВС, которая не требует электричества, и налажены поставки продовольствия с мест его производства и хранения. Можешь не сомневаться: все необходимые меры принимаются, вертикаль власти продолжает функционировать.

– Да? – Анатолий вновь оглянулся. – А где же тогда вице-президент? По закону именно он должен замещать президента в случае отсутствия.

– Сам хотел бы знать! – Полковник лишь пожал плечами. – Пока найти его не удалось. Не исключено, что он тоже находился в вертолёте в тот роковой час.

– Так у него же нет вертолёта! – непонимающе произнёс Анатолий. – Или он вчера был в гостях у Первого?

– Пока информации нет. – Полковник вдохнул. – Ищем. Без навигаторов очень тяжело делать это. Механических компасов на складе было мало, устойчивых навыков работы с ними и с бумажными картами ни у кого нет. С самими бумажными картами проблемы, как уже говорил. Делаем всё возможное. Так что возвращайся к своим людям и объясни ситуацию: сегодня ждём, завтра всё будет! Президент своих не бросает. В смысле, и. о.! Вопросы?

– Нет вопросов, товарищ полковник! – отчеканил Анатолий. – Разрешите идти?

– Занимайся! – Полковник дружелюбно кивнул и поспешил куда-то в сторону президентского крыла.

Анатолий проводил его взглядом и вернулся к своему подразделению. Группа в полном составе находилась в помещении для отдыха и не занималась ничем. Формально смена закончилась утром, но домой никого не отпустили. Сотрудники сдали оружие и ожидали дальнейших распоряжений. Кто-то спал, кто-то смотрел в окно, кто-то тихо обсуждал текущую обстановку. Увидев вернувшегося Анатолия, все умолкли и встретили его вопросительными взглядами.

– Начальство приняло решение ждать до завтрашнего утра, – коротко объяснил он своим людям. – Если свет не дадут, начнётся эвакуация семей сотрудников. Наши семьи в приоритете. Всех расселят по ближайшим отелям. Если что-то пойдёт не так, то организуют жилплощадь здесь.

– Выяснилось, кто теперь будет президентом? – поинтересовался один из бойцов.

– Пока неясно. – Анатолий вкратце пересказал свою беседу с полковником.

– Надо же, как не повезло верхушке, – произнёс сослуживец, – все, кто должен был заменять президента, или пропали без вести, или слишком возрастные, чтобы добраться до Кремля из-за города. Нам работы не нашлось, видимо, прошлая смена теперь временно живёт там же, где работает, и пока в смене не нуждается. Надеюсь, их семьи эвакуировать не забудут. Кстати, ты в курсе последних событий?

– В смысле? – Анатолий нахмурился. – Что-то случилось за пятнадцать минут?

– Пока ничего не случилось, – сослуживец неопределённо пожал плечами, – просто пять минут назад в Кремль вошёл пеший отряд в сотню стволов. Прикатили на велосипедах прямиком из Балашихи. Все в полном боевом, масках и с оружием старого образца без электроники. Лиц почти не разобрать, но я узнал пару мужиков из группы «А», мы раньше служили вместе.

Он многозначительно умолк и с позитивными интонациями добавил:

– Так что у нас теперь есть сто велосипедов. Для эвакуационной команды хватит.

– Из ЦСН ФСБ прислали усиление, – понял Анатолий. – Вчера к ним отправляли посыльного. Чем они сейчас занимаются?

– Половину повели в столовую. – Сослуживец туманно сузил чёрные глаза. – Вторая половина взяла под охрану и. о. президента.

– Да ну! – опешил Анатолий. – Странно, что полковник мне ничего не сказал! А мы тогда чем занимаемся?

– Отдыхаем! – ещё более многозначительно ответил тот. – У нас смена закончилась. А мужиков, которые нас сменили, отправили искать вертушку президента.

* * *

– Вода заканчивается… – Мама, грустно нахмурившись, держала в руках почти пустой пятилитровый пластиковый баллон и с сомнением переводила взгляд с него на стоящую на столе пустую кружку.

– Допивай, я схожу в магазин! – Ира подошла к ней, плотнее застёгивая молнию куртки своего спортивного костюма. За ночь здание выстудило ветром, и в квартирах ощутимо похолодало. – Разлей воду по кружкам, я возьму с собой баллон. Наберу воды в пруду, для туалета.

– Утром магазины не работали, – напомнила мама. – Электричество так и не дали, так что сейчас они точно не заработали. Где ты купишь воды? Да ещё без денег.

– Может, оставить им в залог какую-нибудь вещь? – предложила Ира. – Телевизионную панель, например.

– Она у нас копеечная, – отмахнулась мама. – Никто её не возьмёт. Можно отдать мой золотой кулон или серьги…

– Давай не будем пока так спешить, – усомнилась Ира. – Вдруг действительно свет скоро дадут! Если совсем нехорошо станет, то завтра попробую договориться в магазине на залог. А сейчас ещё раз схожу, посмотрю, что там. Воды в пруду наберу.

– Постарайся набрать почище, если что, попробуем закипятить. – Мама обвела кухню задумчивым взглядом: – Как бы развести огонь… Может, в кастрюле?.. У нас есть новогодний набор свечей, там были спички. Красивые такие, длинные, кофейного цвета… – Она вздохнула, вспоминая далёкое прошлое. – Ты иди, я пока достану.

– Вроде же разводить огонь в черте города нельзя? – Ира напрягла память, вспоминая какие-то ограничения на эту тему, постоянно озвучиваемые властями перед новогодними праздниками. – Даже свечи можно жечь только с разрешения пожарных, если дома установлена автоматическая система пожаротушения. У нас её нет.

– Сейчас её ни у кого нет, – логично возразила мама. – Да и кто нас накажет? Без электричества штраф не оформить и доказательств на камеру не снять! А набор этот лежит где-то на антресоли двенадцатый год…

Мама вздохнула, и Ира обняла её, чтобы хоть немножко поддержать. За эти два дня ей стало заметно хуже, отёк ног увеличился, и она почти не ходила. Наверное, сказался холод в квартире, потому что лекарства у неё ещё есть.

– Всё в порядке. – Мама бодро улыбнулась, ласково трепля Иру за волосы. – Мы с тобой сильные! Иди, я пока покопаюсь на антресоли, посмотрю, что там у нас есть. Только шапку не забудь надеть, холодно уже!

– Обязательно! – подтвердила Ира. – Может, ты лучше меня подождёшь? Как ты с больными ногами на антресоль полезешь? Вдруг упадёшь!

– Стремянку достану, – отмахнулась мама. – Ерунда! Что я, на три ступеньки не смогу залезть и двадцать минут на одном месте постоять? Да легко!

В общем, разубедить маму не удалось, и Ира отправилась одеваться. На самом деле стоит поторопиться, потому что никак не поймёшь, сколько сейчас времени. Однозначно дело идёт к вечеру, и оказаться на прудах в сумерках очень бы не хотелось. И воду плохо видно, а хотелось бы набрать почище, и место там не особо людное. Страшновато. Где-то у неё был газовый баллончик, надо взять с собой.

Баллончик обнаружился в коридоре, в одёжном шкафу, и маркировка возле кнопки распылителя красноречиво свидетельствовала об истечении срока годности. Как-то она совсем забыла об этом. Но всё равно это лучше, чем ничего. Ира застегнула куртку, собрала волосы в шишку и надела шапочку поглубже. Так надёжней – лучше, чтобы волосы не выглядывали, в их районе живёт много кавказцев, некоторые из них реагируют на соломенные волосы неспокойно. Дурацкий стереотип темноволосых о том, что все блондинки тупые и лёгкого поведения, иногда доставляет очень неприятные неприятности…

– Мама! Закрой за мной! – Ира подхватила пустой баллон и вышла из квартиры.

На улице было ещё светло и одновременно довольно прохладно. Ира даже поискала глазами какую-нибудь лужицу, чтобы убедиться, что вода не замёрзла. Вода, конечно же, была в порядке, о чем свидетельствовал пьющий из лужи голубь. Ира подумала, что голубю проще, он может себе позволить пить из лужи, а вот ей бы пригодилась вода почище. С чего начать, с магазина или с прудов? Если с магазинов, то на пруды можно не успеть попасть засветло. Если с прудов, то по магазинам придётся таскаться с полным баллоном. Он в общем-то не особо тяжёлый. Лишь бы не отобрал никто. Поразмыслив, Ира решила начать с прудов. Надо набрать воды, занести в квартиру и снова спуститься. У неё шестнадцатый этаж, а не шестидесятый, это не так уж тяжко.

Она вышла на нужную улицу и направилась к цели, изучая произошедшие за день изменения. Больше всего они касались автомобильного потока, безучастно замершего посреди проезжей части. Выглядело это всё ещё непривычно, но вчера машины стояли по большей части с закрытыми дверьми, сегодня же все автомобили имели распахнутые двери. Внутри без особого труда угадывались следы мародёрства: распахнутые бардачки, отсутствующие коврики, оборванные огрызки проводов, торчащие там, где обычно стоят внутренние камеры. Машинам попроще повезло больше, автомобилям подороже – меньше, но те, кто лазал тут ночью, не поленились заглянуть в каждую машину и перевернуть всё вверх дном.

А ещё на улицах было непривычно много людей. Не то чтобы толпа, но заметно больше, чем обычно. Наверное, так и должно быть, если машины не ездят, офисы закрыты и людям нечего делать. Она вот тоже сегодня не пошла в универ. Зачем? И так ясно, что без электричества уроков не будет. Да и не факт, что она сумеет найти туда дорогу. И рисковать самокатом не хочется, ещё отберут по дороге. Даже тут, на родной улице в собственном районе, велосипеды и самокаты воруют, только в путь! На общественных велопарковках мгновенно не осталось ни одного экземпляра, все, кто ходит пешком, пристально провожают взглядом мчащихся мимо велосипедистов. Которые стараются не сбавлять скорость, чтобы выглядеть опасней. Но это не всегда помогает, потому что вчера прямо у неё на глазах у женщины отобрали самокат. Причём отбирали тоже женщины, только их было две.

Дорога вышла к новым спальным районам, и Ира оказалась посреди обилия плотно настроенных высоток. Вот тут живёт очень много людей, здания этажей в тридцать, и дворы обычно заполнены припаркованными автомобилями. Но сейчас машин вокруг почти нет, все остались там, на дорогах, и пустые дворы выглядят непривычно. Особенно потому, что то тут, то там на пустых парковочных местах кучки людей жгут костры. Какие-то костры разложены прямо на асфальте, какие-то зажжены внутри железных урн, которые перетащили поближе к подъездам. Дрова для костров брали здесь же – люди ломали ветки ближайших деревьев, кто-то пытался перерубить большую ветку здоровенным ножом, у другой кучки импровизированных дровосеков имелся топор. Судя по красному цвету, его взяли с пожарного щита. Рубить дерево целиком люди пока не отважились, но половина деревьев стояли без ветвей, до которых можно было бы дотянуться, стоя на земле.

Зрелище, конечно, было немного сюр. Ира вновь поймала себя на мысли, что всё это чем-то напоминает компьютерную игру про апокалипсис: неуклюжие костры из чего попало, на которых неопытные люди столь же неуклюже кипятят воду или готовят еду в дорогих тефлоновых кастрюлях. Для полноты картины осталось только увидеть всяких сталкеров, промышляющих поиском утерянных технологий в заброшенных магазинах, заполненных толпами кровожадных зомби.

До кровожадных зомби, к счастью, дело пока не дошло, от отключения электричества зомбаками не становятся. А вот до сталкеров, похоже, уже близко. Ира разглядывала крупные группы людей, стоящих напротив дверей и витрин наглухо запертых магазинов. Первые этажи высотных зданий спального района были отведены под коммерческую недвижимость, но в основном здесь находились различные мелкие объекты сферы услуг: салоны красоты, фитнес-центры, аптеки, прачечные, кафешки, офисы турфирм, адвокатских контор, салоны мобильной связи, пункты настройки и технического облуживания гаджетов и прочие магазинчики. Среди которых имелось несколько продуктовых.

Вообще с продовольственными товарами у них в районе всё хорошо. Здесь, в высотных спальных каменных джунглях, растянувшихся на несколько километров, есть два крупных сетевых супермаркета, конкурирующих друг с другом. Один расположен с одной стороны спального массива, второй – с другой. А в противоположной части района расположен и вовсе здоровенный Торгово-Логистический Центр «Братеево». Раньше в том месте было депо, и Ира даже застала момент строительства, но помнит его плохо. ТЛЦ «Братеево» выстроили очень быстро, за два года целиком. Работает он уже лет шесть-семь. Там всё очень круто, технологично и автоматизировано, автоматические грузовички развозят товар по супермаркетам всего округа, и курьерские дроны осуществляют доставку в розницу.

Купить у них товары офлайн в розницу нельзя, поэтому Ира там не бывает, хотя сам по себе ТЛЦ «Братеево» недалеко, по прямой от её дома километра два, на самокате вообще без проблем. Если нужно лично прийти в крупный торговый центр, то это в другую сторону. Там тоже пара километров, это ТРЦ «Каширская плаза», тоже очень большой комплекс, в котором есть чуть ли не всё и ведётся продажа офлайн. Там постоянно толпа, но в целом достаточно спокойно, говорят, там даже карманников нет. Потому что недалеко от «Плазы» расположен ОВД и полиция часто наведывается в ТРЦ. Ира ходит в тот центр редко, чаще проезжает мимо, когда ездит к маминому лечащему врачу. Она хороший специалист, работает в Федеральном Научно-Клиническом центре, который находится там же, совсем недалеко.

В общем, купить продукты в районе можно много где, предложений достаточно, магазины сетевые, крупные и известные. Но тут, в спальном массиве, жилых высоток много и плотность людей большая. Если учесть, что Ира видит сейчас вокруг, когда все обитатели района сидят по домам, то правильней будет сказать – огромная. Поэтому здесь появилось несколько небольших продуктовых магазинчиков, теперь ясно, как они выживают в условиях такой конкуренции – просто покупателей здесь полно! И сейчас эти покупатели собрались неподалёку от входов и выражают крайнее недовольство и возмущение. По толпам можно издали определить, какие именно из обилия местных магазинов являются продуктовыми. Люди ругают их на все лады, делясь друг с другом гневными эмоциями. Кто-то даже дал запертой двери пинка.

– Ишаки грёбаные! – зло заявил пинавший. – У меня вода дома закончилась! Детям пить нечего! Пришлось в вонючем пруду набирать и кипятить! А у них на прилавках упаковки с водой стоят! Закрылись в своих магазинах, как крысы! Аллах вас накажет за такое отношение к людям!

– Согласна! – немедленно присоединился к нему картавый женский голос. – Мне ребёнка кормить нечем! Что им стоит раздать людям хотя бы скоропорт?! Всё равно всё протухнет без электричества! Так бы сделали богоугодное дело!

– Эй, вы! – из толпы шагнул ещё один мужчина и тоже пнул дверь. – Открывайте, шакалы вонючие! Нам нужны продукты! Оставим расписки или залог, мне пофиг! Еды детям продайте!

Из магазина не доносилось никаких признаков жизни, и кто-то из женщин неуверенно произнёс:

– Может, их там действительно нет? Видела, как с утра служебный вход охранник снаружи закрывал! Это у нас во дворе, с другой стороны дома! Там железная дверь на навесном замке, он всё ещё висит!

– Есть там кто-то! – зло заявил второй мужчина. – Я днём сюда приходил, просил, чтобы продуктов дали в залог за золотой браслет. Видел, как тень за витриной мелькнула, за прилавком! Там они! Товары свои охраняют! Жрут, пьют и смотрят из темноты, как мы тут мучаемся! – Он вновь пнул дверь ногой: – Аллах вас покарает!

После чего развернулся и скрылся в толпе, едва слышно добавив:

– Сегодня ночью!

Народ продолжил возмущаться, и Ира прошла мимо. Ситуация возле других продуктовых магазинчиков почти не отличалась. Разве что в одном случае двери не пинали, а дёргали. Ещё одному магазинчику повезло меньше всех: кто-то из разгневанной толпы бросил в витрину камень, и на калёном стекле вспыхнула небольшая паутинка трещин. Но ни в одном случае никто на требования толпы не отреагировал, и Ира подумала, что если там, внутри, кто-то есть, его можно понять. Кто рискнёт открыть дверь агрессивно настроенной толпе?

На Борисовских прудах оказалось людно, и опасливое настроение Иру покинуло. За водой сюда она пришла далеко не одна, десятки людей наполняли в прудах пластиковые баллоны различной вместимости. Многие пришли по двое, по трое и даже больше и принесли с собой по два-три баллона. Пока Ира искала место почище, мимо неё прошествовали четверо мускулистых молодых людей чуть ли не с двумя десятками заполненных водой пятилитровых баллонов. Баллоны были нанизаны ручками на стальной гриф от штанги, который лежал на плечах двоих из них. Вторая пара шла рядом с носильщиками и то ли охраняла их, то ли готовилась сменить, когда те устанут.

Отыскать незамутнённую воду удалось только на противоположной стороне дальнего пруда, и пока Ира наполняла свой баллон и возвращалась домой, на улице стало вечереть. Без привычного уличного освещения сумерки оказались очень даже тёмными, и силуэты прохожих вновь приобрели недобрые очертания. Желания возвращаться на улицу после доставки воды домой стало гораздо меньше, и Ира торопливо ускорила шаг, собираясь добраться до ближайшего из супермаркетов. Горящие во дворах костры почему-то выглядели зловеще, и она подумала, что сегодня у неё не лучший день – она слишком много нервничает без особой причины. Люди просто греются и готовят себе еду. К тому же толпы, негодующие возле запертых магазинов, уже разошлись.

Надо не шарахаться от каждой тени, а брать увиденное на вооружение! Может, самой попытаться развести во дворе костёр и вскипятить воду? Не пить же грязную, а другой к утру не будет. Но чем дальше она уходила от дома, тем непонятное тревожное предчувствие выбивало её из равновесия всё сильней. В конце концов она поймала себя на мысли, что думает о том, где бы взять хоть какое-нибудь оружие, и держит в свободной руке газовый баллончик, вцепившись в него так, что пальцы побелели. Но до супермаркета она всё-таки дошла.

Супермаркет маленьким не был и располагался в довольно большом, отдельно стоящем трехэтажном здании. На первом этаже находился здоровенный магазин продуктов, второй этаж занимал столь же крупный сетевой магазин бытовой техники, на третьем были бутики и прочие магазины ценового сегмента выше среднего. На третий этаж Ира обычно не поднималась, там цены были им с мамой не по карману, и потому делать на третьем этаже ей было нечего. Но после того как она начала ходить на стрельбу из лука, выяснилось, что там, на третьем, есть не самый плохой специализированный магазин, который торгует луками, арбалетами и сопутствующими товарами.

С того момента Ира заходила туда раз или два в неделю, поглазеть. Луки там действительно были супер, имелись изделия самых крутых заграничных брендов. Цены были под стать лукам. То есть тоже супер. Например, лук, который ей очень нравился, в тире ей даже позволили выпустить из него три стрелы, стартовал по цене от ста тысяч рублей в зависимости от комплектации. Конечно, в интернете его можно отыскать дешевле аж целых процентов на десять, если повезёт. То есть для неё это ничего не меняло – ценник так и оставался заоблачным. Гораздо более реалистичной и здравой выглядела мысль купить себе со временем лук попроще. Раз этак в десять.

Сейчас супермаркет был закрыт и утопал в быстро сгущающихся сумерках. Вокруг него никого не было, видимо, если кто-то и пытался достучаться до сотрудников супермаркета, то с наступлением темноты ушёл. Находиться на улице дальше стало совсем нервно. Прохожих было достаточно, многие из них освещали себе путь зажигалками, кто-то даже прошёл с факелом в руках, но всё это почему-то не успокаивало. Хотелось как-то вооружиться, и мысли постоянно возвращались к лучному магазину на третьем этаже супермаркета. М-да. Мама бы сейчас пришла в ужас при мысли от того, что у Иры взыграли отцовские гены. В общем, домой пора, думать, как организовать кипячение воды, а не как найти под кустом мегабазуку. Тем более что на улице оказалось не так опасно, как ей думалось. Никто не собирается отбирать у неё баллон с грязной водой, тут у каждого второго в руках два таких!

До дома она добралась без эксцессов. Людей в подъезде возле помещения консьержа убавилось, зато прибавилось на улице. Десятка два или даже больше человек собрались возле разведённого в клумбовой вазе небольшого костра и совещались о чём-то. Подходить вплотную Ира не решилась, мало ли что, но приблизиться на безопасное расстояние было интересно. В книгах про храбрых лучниц, с которых она фанатела, тоже не было никакого электричества и ночью наверняка стояла такая же темень, как здесь, если не темнее.

И там было сказано, что всякие бестолковые враги вроде нерадивых часовых если стояли рядом с ярко пылающим костром, то фактически не видели ничего, что творилось за пределами зоны освещения. Тому, кто стоит на свету, окружающий мрак видится непроглядным. Это позволяло храброй лучнице подкрасться к вражескому костру очень близко, выведать всякие военные секреты противника и остаться незамеченной. Очень хотелось проверить, работает ли это в реальной жизни!

Оказалось, что вполне. Ира подошла к столпившимся вокруг костра людям метра на четыре, отсюда их негромкий разговор можно было услышать вполне отчётливо, но никто её пока ещё не заметил. Девушка прислушалась.

– … фигня всё это! – громким возбуждённым шёпотом говорила одна из женщин, облачённая в чёрный хиджаб. – Там в высотках живут тысячи! Они успеют раньше нас! Нам туда идти надо, а им только на улицу спуститься – и магазины рядом! Они нас поймают и передадут полиции! А потом потребуют от магазинов награду!

– Никто нас в полицию не передаст! – отмахнулся от неё кто-то из мужчин. – И награду от магазинов тоже никто требовать не будет! Они как увидят, что мы магазин грабим, сами к нам присоединятся! Им тоже детей кормить нечем!

– Не факт, что присоединятся! – возразил ещё один. – Мы для них чужаки, никто из них нас не знает! Они захотят наброситься на нас толпой и отобрать то, что мы вынесем из магазина!

– Думаешь, они там друг друга, что ли, знают?! – усомнился кто-то с другой стороны костра, плохо заметный с Ириной позиции. – Там реально народа тысячи, никто всех не запомнит! Ты сколько здесь живёшь?

– Пять лет, – ответил собеседник, протягивая ладони к костру.

– А я семь! Но познакомились мы друг с другом вчера! Когда электричество вырубилось! Так бы и дальше жили через два подъезда друг от друга и знать друг друга не знали! Вот и у них там точно так же! – Мужчина глубже надвинул на голову капюшон спортивной куртки и уверенно закончил: – Никто не поймёт, что мы не из их квартала, если сами не скажем!

– Всё равно там жильцов слишком много! – упорствовала женщина в хиджабе. – Магазины маленькие, всем товара не хватит! Надо в супермаркет идти! Он с другой стороны, к нам ближе, от спального массива дальше, и он здоровый! Продуктов там реально много!

– В супермаркет опасно! – возразили ей. – Ходил туда в обед, там охрана с оружием, могут возникнуть проблемы!

– Тоже стволы возьмём! – воинственно заявили ему в ответ. – У меня два! Могу один дать кому-нибудь на время штурма магазина!

– Рискованно слишком! – не согласились с ним из толпы. – Если дойдёт до стрельбы, то могут быть жертвы! Не хочется получить пулю! Или сидеть потом за убийство, когда свет дадут!

– Когда свет дадут – никто не знает! – заявил кто-то ещё. – А детей мне нужно кормить и поить прямо сейчас! Если мне дадут ствол, я пойду!

– Не, тема стрёмная, может не срастись! – авторитетно заявил доселе молчавший бородач. – Сразу рисковать не вариант! Стволы надо взять на всякий случай, по-любому мы там не одни с оружием будем! Нужно идти долбить магазины в спальный массив! Когда сваливать оттуда будем, то постреляем в воздух и оставим где-нибудь в тёмном углу женщину в хиджабе, чтобы наблюдала! Если на выстрелы набегут менты, то тема гнилая! А если ментов не будет, то на следующую ночь можно идти в супермаркет! Без ментов охрана сдуется!

– А если не сдуется? – вновь возразил кто-то. – Чего им сдуваться?! Они там жрачку охраняют! Стопудово, им сейчас за работу продуктами платят! Ты бы на их месте сдулся?

– Если нас будет много, то это ещё не факт! – Ещё кто-то встал на сторону бородача, и собравшиеся возле костра заспорили.

Их голоса зазвучали громче, быстро переходя на агрессивные интонации, и люди поняли, что их могут услышать. Все одновременно замолчали и принялись оглядываться. Иру сразу заметили, и пришлось сделать вид, что она проходила мимо. На всякий случай она поздоровалась и заспешила дальше. Будущие налётчики проводили её недовольными взглядами, и их спор продолжился, переходя на шёпот. Ира зашла в подъезд и потопала вверх по лестнице. С пятилитровым бидоном в руках пеший подъём на шестнадцатый этаж дался ей совсем не так весело, как это бывало налегке. В квартиру она стучалась, тяжело дыша, словно после кросса.

– Что случилось?! – Мама на мгновение застыла в дверях с аварийным ключом в руке. – Тебя обидели?! – Она втащила её в дверь, вытягивая шею, чтобы вглядеться в темноту лестничной клетки: – Там кто-нибудь есть?!

– Всё хорошо, мама, я просто запыхалась сильно! – успокоила её Ира. – Торопилась вернуться! Вот, я набрала воды! – Она протянула маме баллон. – Она мутная, надо профильтровать, а потом прокипятить! Нужно костёр разжечь. Можно в кастрюле, сейчас схожу, наломаю веток на дрова, пока во дворе люди есть, а то одной в темноте как-то боязно!

– Что с магазинами? Ничего? – Мама понесла баллон на кухню.

– Всё заперто, – подтвердила Ира. – Пока было светло, толпы народа туда в двери стучались, люди предлагали драгоценности в залог за продукты. Но никто не открыл.

– Я в этом не сомневалась, – с кухни донёсся мамин вздох. – Никто не станет отдавать товар даже за залог. Продукты сразу же съедят, а залог потом можно оспорить или вовсе обвинить магазин в вымогательстве. Такими вопросами должно заниматься государство! Вот только где оно…

– Государство хорошо умеет только в тюрьму сажать и всячески наказывать! – Ира освобождала от университетских принадлежностей свой рюкзачок. – Оно создано не раздавать, а забирать!

– Ира! – Мама ужаснулась. – Ты где нахваталась этого кошмара?! Никогда больше так не говори! Иначе силовые структуры мигом припомнят нам отца!

– Угу, – Ира нацепила на себя пустой рюкзак, – и прилепят нам что-нибудь ещё! Мы же семья убийцы и экстремиста, то есть неблагонадёжные!

– Прекрати сейчас же! – Мама, сильно подволакивая отёкшие ноги, вышла в коридор. Вид у неё был очень испуганный. – Никогда больше так не говори, слышишь?! Это не шутки! Кто-нибудь донесёт обязательно! У нас в районе полно кавказцев и е… ну, в общем, много нерусских! Или какие-нибудь полицейские камеры тебя услышат! Тебя задержат или обидят!

– Камеры сейчас не работают, а с людьми я стараюсь лишний раз не общаться, – успокоила её Ира, удивляясь столь неожиданно нахлынувшей на неё воинственности. – У меня с ними и без экстремизма хватает неприятностей из-за цвета волос.

– Я же тебе предлагала покраситься! – напомнила мама. – У меня есть хорошая парикмахерша, покрасит тебя в рыжую, как меня! Я уже десять лет в рыжую крашусь, и проблем никаких.

– Не хочу в рыжую. – Ира застегнула куртку. – Противный цвет. Вообще ни в какую не хочу! Просто не нравится! Мама, принеси, пожалуйста, из кухни большой нож, чтобы обутой не ходить.

– Нож?! – Мама аж задохнулась. – Зачем тебе нож?! Что ты задумала?!

– Ветки срезать на дрова, – вздохнула Ира. – Да не волнуйся ты так, никого убивать я не побегу! Просто на улице темно, хоть глаз выколи, факела у меня нет, страшно, а тут ещё веток надо как-то наломать! Люди их пожарными топорами рубят, но я не знаю, где взять пожарный щит.

– Подозреваю, что уже нигде! – Мама со вздохом похромала на кухню. – Если люди рубят ветки пожарными топорами, значит, все пожарные щиты уже разобрали. – Она вернулась, протянула Ире большой кухонный нож и предостерегла: – Осторожнее с ним! Не поранься! И не показывай никому, чтобы не решили, что ты проявляешь агрессию! – Мама сунула руку в карман халата и извлекла оттуда зажигалку: – Вот, возьми, пригодится.

– Зажигалка?! – удивилась Ира. – Откуда она у тебя?! Ты же не куришь!

– У нас никто не курил. – Мама вздохнула, и взор её вновь затуманился. – Твой отец всегда агитировал за здоровый образ жизни… Раньше мы часто выезжали за город, на базы отдыха, туда, где есть лицензия на мангал. Он любил жарить мясо на открытом огне… – Она вздохнула. – Я на антресолях нашла наш старый набор для мангала: десяток шампуров, пару бутылок с жидкостью для разведения костра, пачку каминных спичек, в ней осталось несколько коробков, и две зажигалки. Я проверила, бензин в них ещё есть, они герметичные. Одна, правда, пьезоэлектрическая, не зажигается. А эта кремниевая, она работает.

Мама чиркнула колёсиком, и зажигалка вспыхнула маленьким весёлым огоньком.

– Будет тебе вместо факела! Жаль, дров не нашлось. Мы обычно покупали набор дров в туристических магазинах заранее, потому что на базах отдыха дрова стоили вдвое дороже…

– У меня есть свой факел! Класс! – Ира, смеясь, чмокнула маму в щёку: – Я побежала! Закрой за мной, не держи дверь незапертой, мало ли что!

– На шестнадцатом этаже? – Мама скептически прищурилась. – Без лифта? – Она увидела сосредоточенный взгляд дочери и улыбнулась: – Хорошо-хорошо! Обязательно закроюсь: злые соседи, вурдалаки, и всё такое!

Убедившись, что аварийный замок защёлкал в закрывшейся у неё за спиной двери, Ира побежала вниз по лестнице, прикидывая, что соседей по лестничной клетке она с начала блэкаута ни разу не видела. То ли разминулись, то ли им повезло и они в тот момент были на даче. На лестничной клетке четыре квартиры, в двух из них живут старенькие пенсионеры: в одной вредная бабка, вечно недовольная всем и всеми, в другой очень милая пара, которой в сумме лет сто пятьдесят. Четвёртая квартира сдавалась, там то никого не было, то часто сменялись жильцы, последние дней десять она пустовала. Так что злых соседей у них не было. Если не считать, что люди во дворе, планировавшие с оружием грабить магазин, тоже в какой-то мере являются её соседями. Живут все в одном доме как-никак.

На первом этаже было уже пусто, все разошлись, и даже консьержка заперлась в своей каморке изнутри. Странно, что она просто не сбежала с работы домой. Наверное, она живёт далеко или не знает, как добраться до дома без навигатора. Ира поймала себя на мысли, что тоже не очень-то понимает без навигатора, что и где находится за пределами её района. По своей округе она часто катается на самокате, если погода хорошая, и район как-то сам собой изучился за столько лет. А вот остальной город… Ну, до тира она на самокате доедет, до универа уже вряд ли… Он далеко, туда только на метро приходилось добираться. Будь у неё карта, она, конечно же, разобралась бы, даже если б карта была без названий. Но карты нет, и даже как-то непонятно, где сейчас север, а где юг. Вроде бы её окно выходит на восток, потому что утром солнце начинает светить в глаза ни свет ни заря. Но сама она не даст гарантии, что это именно восток, а не, например, какой-нибудь востоко-северо-восток или востоко-юго-восток.

На улице возле разведённого в клумбовой вазе костра осталось лишь двое мужчин, кипятивших воду в кастрюле. Костёр сильно прогорел, мутная вода закипать не хотела, и мужчины недовольно ворчали, рассчитывая всё же закипятить воду прежде, чем им придётся идти на поиски дров. Это хорошо – меньше конкурентов! Ира не стала подходить близко и направилась за дом. Говорят, когда-то у них во дворе росли деревья, но потом их всех спилили в рамках оптимизации городского пространства. Вокруг выросли новые кварталы, на месте деревьев устроили детские площадки, автомобильные проезды с велосипедными дорожками и огороженные сеткой места для выгула собак. Декоративно подстриженных кустов вокруг хватало, их за эти два дня здорово ободрали, а вот деревья можно найти только за домом, вдоль пешеходного тротуара.

Возле деревьев было темно, лишь метрах в пятидесяти левее, где стоял следующий по улице дом, виднелся огонь самодельного факела. Факел, похоже, сделали из автомобильной покрышки или ещё какой-нибудь резиновой фигни, потому что чадил он сильно и постоянно капал мутными горящими каплями так, что всё это было видно даже с такого расстояния. Факел, похоже, воткнули в землю рядом с деревом, которое в настоящий момент не то рубили, не то, как Ира, пытались обрубить с него ветки, только потолще.

Кухонным ножом, пусть даже большим, ветки резались очень тяжело. О действительно толстых ветках пришлось забыть сразу же, это оказалось абсолютно нереально, и Ира сосредоточилась на тех, что попроще. В темноте возиться с ними было тяжко, она часто зажигала огонёк зажигалки, потом поняла, что сожжёт так весь бензин, и дальше резала ветки едва ли не на ощупь. Потом глаза привыкли к темноте и лунному свету, и стало кое-как видно. Без топора или пилы вместо дров у неё получился скорее хворост, зато она приноровилась сначала надрезать ветку, затем виснуть или наваливаться на неё всем телом.

Провозившись часа два, она окончательно устала и напихала заготовленные кривые ветки в рюкзак, отчего в темноте он стал напоминать не то густые оленьи рога, не то корявый куст в цветочном горшке. Надевать его в таком виде было очень неудобно, поэтому Ира просто взяла рюкзак в охапку и пошла к дому, осторожно ступая в ночном полумраке. Метрах в пяти от дома ей навстречу из-за угла вышел угрожающего вида бородач с факелом в одной руке и ружьём в другой, и девушка испуганно метнулась в сторону. Следом за ним из-за угла появилось не меньше десятка зловещих фигур в тёмных одеждах. Факелы были только у троих, зато у всех в руках имелись биты или клюшки для гольфа, у того, кто шёл замыкающим, тоже было ружьё.

Идущий первым, видимо, услышал её шаги, потому что остановился и начал с подозрением озираться, протягивая факел на вытянутой руке. От испуга Ира сделала первое, что пришло в голову: упала на траву и спряталась за собственным рюкзаком, набитым торчащими ветками.

– Мага, какие проблемы? – к нему подошёл второй бородач с оружием.

– Показалось, что идёт кто-то, – ответил первый. – Темно, блин, не видно нифига!

– Это норм! – возразил второй. – Нас не видно, это главное! Будем подходить к магазину, потушим факелы. Внутри опять подожжём!

– Может, стоило всё-таки дождаться ночи? – В голосе первого мелькнуло сомнение. – Пусть все спать улягутся! Сейчас во дворах костры жгут, всё равно заметят.

– Да и пофиг! – Второй бородач клацнул оружием. – Пусть только дёрнутся, ишачьё! – И сам себя поддержал: – Да не дёрнется никто! Ночью они сами в магазины полезут, Аллахом клянусь! Мы не одни такие умные! Людям детей кормить надо! Мы идём сейчас, чтобы успеть первыми! Потом туда толпа бросится!

– Базара нет! – У первого бородача исчезли сомнения. – Го!

Начинающие мародёры двинулись дальше, и замершая на пожухлой траве Ира проводила их взглядом. Теперь понятно, почему они так жутко выглядят: на первом бородаче надета какая-то хоккейная экипировка, видимо, в качестве защиты. А на втором и у прочих какие-то шлемы и куртки с наплечниками. То ли байкерские, то ли это защита из единоборств, то ли всё сразу. В общем, соседи подготовились, потому что по голосам понятно, что это те самые люди, которые пару часов назад обсуждали ограбление продуктового магазина у костра во дворе. То есть они на полном серьёзе идут вламываться в магазин и забирать оттуда продукты, это никакие не досужие разговоры обозлённых людей!

С минуту Ира пыталась решить, что делать, потом любопытство пересилило, и она осторожно пошла за ними, всё так же сжимая в охапке рюкзак с ветками. Весил он не тяжело, дровосека из неё не вышло, зато за ним можно попытаться спрятаться ещё раз, если вдруг понадобится. И если повезёт, можно дождаться, когда из разбитого магазина все уйдут, и попытаться подобрать там что-нибудь. Хотя бы бутылку воды для больной мамы или каких-нибудь продуктов. Что-то же там останется, не может же десяток мужиков вынести из магазина весь магазин! Для этого грузовик нужен!

Чтобы не попасться никому на глаза, Ира старалась не выходить на тротуары и держаться за деревьями. Из-за этого в темноте она пару раз споткнулась и в конце концов всё-таки упала, едва не налетев лицом на собственную поклажу. Пребольно ударившись обо что-то голенью, она несколько минут сидела во мраке, потирая ушибленное место, и тихо сопела от боли. Может, оставить рюкзак здесь, чтобы в следующий раз не остаться без глаз? А куда продукты складывать? Но если выкинуть ветки, а в магазине ей ничего не достанется, то она ещё и без дров остаётся!

Глухой грохот бьющего по стеклу металла выбил из головы сумбурные мысли, и Ира застыла, прислушиваясь. Со стороны магазинчиков донесся звук бьющегося стекла, и громкая многоголосая ругань быстро перешла в агрессивные крики. Гулко хлопнул выстрел, раскатываясь по утонувшей в ночном мраке улице, затем ещё один и ещё. Крики и вопли стали массовыми, и доносящийся оттуда шум стал менее громким, зато постоянным. Ира заметила, как в разных частях улицы огоньки самодельных факелов торопливо разбегаются от деревьев к домам, и подхватила свой рюкзак с ветками. Пожалуй, пока лучше ничего не выбрасывать! Она осторожно двинулась дальше.

Внутри жилого массива оказалось пусто, только возле ближайшего продуктового магазинчика обнаружилась толпа людей человек в тридцать, остальные разбежались по домам, когда загремели выстрелы. Несколько костров, зажжённых во дворе в железных урнах, пустовали, и у многих из толпы в руках имелись горящие головешки. Толпа бурно негодовала, глядя на выбитую витрину магазинчика, но на какие-либо действия не решалась. Потому что два бородача из команды мародёров спрятались за углами выбитой витрины внутри помещения и оттуда наставили на толпу свои ружья. Силуэты остальных мародёров мельтешили в неровных огнях факелов глубже внутри магазина, и оттуда доносились обрывки их нервных фраз:

– …быстрее, толпа становится больше!

– …консервы бери, они хранятся дольше!

– …где здесь эта грёбаная тележка?! Рюкзак уже полный!

Толпа снаружи слышала всё это ещё лучше, чем спрятавшаяся в домике детской площадки Ира, и народное возмущение росло всё сильней. Из подъездов выбегали новые люди, толпа действительно увеличивалась, и довольно быстро. Вскоре из одного подъезда выскочил кто-то с оружием, потом за ним появился второй вооружённый человек, и оба примкнули к толпе. Минут за пять вооружённых местных стало с десяток, они увидели друг друга и объединились в отряд. Посовещавшись, они с оружием наперевес вышли ближе к магазину, и один из них заорал:

– Эй, шайтаны, вашу мать! Валите из магазина нафиг, беспредельщики! Даём пять минут, потом перестреляем вас всех нафиг!

Не дожидаясь ответа, вооружённые мужчины быстро отошли назад и спрятались за несколькими заглохшими машинами. Почти сразу к ним присоединилось ещё несколько местных с оружием. Мародёры что-то проорали в ответ на тему того, что если кто-то хочет сесть за убийство, то пожалуйста, и сразу из магазина выходить не стали. Прошло пять минут или нет, было непонятно, но укрывшиеся за машинами местные вдруг неожиданно разразились беспорядочной стрельбой. Выстрелы загрохотали, гулким эхом отражаясь от стен высотных многоэтажек, и толпа с криками бросилась врассыпную.

Ира в ужасе вглядывалась внутрь магазина, ожидая увидеть кучу убитых, но оказалось, что местные стреляли вверх, в укреплённую над разбитой витриной вывеску «Продукты». Электронная вывеска брызгала мелкими обломками, крошась всё сильней, и вскоре рухнула, разлетаясь на стеклянные фрагменты. Стрельба затихла, и забившиеся за углы внутреннего пространства мародёры вновь высунули наружу свои ружья.

– Мля, вы, аутисты! – заорал один из них. – Вы что, совсем без мозгов, мля?!

– Пошли на хрен оттуда, дебилы, пока живы! – прокричали ему в ответ. – Последнее предупреждение, и начинаем стрелять во всё, что движется!

– Идиоты, нафиг! – подытожил бородатый мародёр. – Аллах спросит с вас за убийство правоверных!

– Так вали оттуда на хрен! – возразили ему. – Нашёл, твою мать, когда Аллаха вспомнить, грабитель хренов! Ещё посмотрим, с кого Аллах спросит!

– Да хрен с вами! Мы уходим! – заорал второй бородач. – Не стреляйте, аутисты, дайте выйти!

– Сам ты дебил! – обозлились на него. – Выходите и валите на хрен!

Из магазина донеслась ругань на чужом языке, из-за машин ответили так же, и Ира поняла, что большинство чужаков с обеих сторон на русском говорят лучше, чем на своём. Потому что на чужом ругались то ли трое, то ли вообще двое. А остальные возмущались по-русски, без акцента и с характерным московским растянутым «а». В памяти почему-то всплыл образ отца, с ухмылкой называющего таких вот чужаков «москвичами».

– О! Москвичи! – нарочито серьёзно произносил отец. – Так вот они какие! Где уж нам, понаехавшим, до коренных-то москвичей! А я-то гадал, почему правительство рекомендует воздерживаться от термина «русские» в пользу термина «россияне»! Это потому, что правительство стоит горой за свой народ и за справедливость!

Тогда Ира была ещё маленькой и не понимала, что он хочет этим сказать, ведь москвичи – это те, кто родился в Москве, то есть большинство людей вокруг. Зато сейчас отцовский сарказм стал запоздало понятен. Неудивительно, что отца посадили. С таким настроем вряд ли у него были шансы не сесть даже без убийства.

Тем временем из магазина начали торопливо выбегать соседи-мародёры, навьюченные набитыми рюкзаками. Одна из них оказалась женщиной в хиджабе с магазинной тележкой перед собой. Тележка была нагружена продуктами с горой, женщина толкала её через порог, из тележки падали какие-то банки и пакеты, но бросать тележку она не собиралась. Со стороны машин грянул выстрел, и все замерли, съёживаясь. Вооружённые мародёры вскинули ружья, но выстрел оказался одиночным и был произведён для острастки, в воздух.

– Тележку оставили здесь, нафиг! – угрожающе заорал стрелявший.

В ответ ему женщина в хиджабе истерично взвизгнула:

– Обойдёшься, шайтан! Мне детей кормить нечем! Это мои продукты, мне пофиг! Можешь застрелить мать четверых детей, правоверный праведник! На всё воля Аллаха!

Ответить на это оравшему оказалось нечем, и мародёры побежали прочь, держась плотной группой. Как только они исчезли в темноте, вооружённые люди, не сговариваясь, бросились в магазин. Рюкзаков у них не было, поэтому вскоре они начали выбегать оттуда обратно, сжимая в руках нагруженные продуктами магазинные корзинки. Кому-то из них повезло больше, его ружьё имело ремень, поэтому он смог надеть оружие на шею и тащить корзинки в обеих руках. При этом все, кто выскакивал из магазина, громко ругались, проклиная мародёров, и спешили убраться оттуда поскорей.

Вскоре никого из вооружённых москвичей в магазине не осталось, пространство возле магазина погрузилось во мрак, и всё стихло. В свете догорающих во дворе костров поначалу не было видно ничего, и Ира подумала, а не решиться ли пробраться в магазин, пока никого нет. Но тут же оказалось, что народа на улице достаточно. Люди, разбежавшиеся при первых выстрелах, укрылись в домах далеко не все. Многие попрятались за машинами, урнами, лавками и строениями детских площадок. Увидев, что никого с оружием на улице не осталось, все поспешили к магазину. К догорающим кострам подбегали люди, зажигали от них потушенные факелы или хватали ещё не сгоревшую головешку и торопились успеть схватить для себя продуктов.

Первыми к разбитой витрине подбежали не меньше десятка жильцов с горящими зажигалками в руках. Забравшись в магазин, они начали хватать продукты, кому-то не хватило корзинки, он скинул с себя куртку, связал её узлом наподобие мешка и стал бросать добычу в неё. Тут же в магазин набежала вторая волна добытчиков, с факелами и головешками, и видно, что происходит внутри, стало значительно лучше. Сразу же донёсся мат опешившего человека, потонувший в истеричном женском визге, и несколько женщин с охапками продуктов в руках выбежали наружу.

– Там труп!!! – вопила одна из них. – Они убили человека!

Находиться на месте преступления рядом с трупом никому не хотелось, люди старались похватать самое необходимое и покинуть магазин как можно быстрее. Но желающих получить продукты было много, из подъездов постоянно появлялись новые, и выбитая витрина превратилась в сплошной поток вбегающих и выбегающих людей. На эмоциях и адреналине люди сталкивались, роняя награбленное, злобно ругались, несколько раз вспыхивали драки. Но возгласы о трупе передавались по толпе постоянно, и долго в магазине никто не задерживался.

Грабёж продолжался не меньше часа, и у прячущейся в детском домике Иры начали замерзать пальцы на руках и ногах. Видимо, уже ночь, потому что стало ощутимо холодней, а рукавичек с собой она не взяла. Пытаясь согреть замерзшие ладони дыханием, она проглядела, как интересы толпы сменились. Видимо, в разграбленном магазине не осталось ничего, кроме трупа, потому что рыщущая внутри толпа выбегала наружу с пустыми руками и злобным возмущённым матом. В какой-то момент издали донёсся звон бьющегося стекла и грохот осыпающейся витрины, и толпа с факелами бросилась дальше вглубь спального массива, туда, где располагался следующий продуктовый магазинчик.

Местность возле разграбленного магазина опустела и вновь погрузилась во мрак. Чтобы не рисковать, Ира высидела ещё минут пятнадцать, но никто к магазину больше не приближался. Шум и крики доносились со стороны второго магазинчика, возле него виднелось множество огоньков, и все, кто выбегал из подъездов, спешили туда. Собравшись с духом, она подхватила рюкзак, вылезла из детского домика и на полусогнутых поспешила к зияющему чернотой зеву разбитой витрины. Привыкшее к ночной темноте зрение позволило без труда забраться внутрь, но вглубь помещения свет ночного неба почти не проникал, и пробираться приходилось на ощупь.

Забравшись как можно дальше, Ира рискнула достать зажигалку и зажгла огонёк, стараясь держать пламя как можно ближе к себе, чтобы его не было видно издали. Оставив в углу рюкзак, она взяла во вторую руку газовый баллончик, чтобы не оказаться безоружной, если сюда кто-нибудь всё-таки придёт, и принялась ползать на четвереньках среди поглотившего магазин разгрома. То убирать, то снова доставать баллончик было неудобно, но зато так спокойней.

Найти что-нибудь долго не удавалось. Содержимое шкафов и прилавков было вынесено полностью, всё, что можно было опрокинуть, валялось на полу, двери в подсобку были сорваны с петель и лежали посреди торгового зала. В подсобках и на небольшом магазинном складе не оказалось вообще ничего, Ира обползла его дважды. Чтобы не пришлось потом жалеть, она решила точно так же обползти весь торговый зал.

Минут через тридцать ей всё-таки повезло. Среди перевёрнутых шкафов, в луже пролитой воды, в разодранной упаковке с раздавленными всмятку пластиковыми бутылками обнаружилась одна целая. Её тоже помяло, но пластик выдержал деформацию, не лопнув. В других местах подобной же свалки удалось обнаружить пару закатившихся в самый центр всевозможного хлама консервных банок. В здоровенном ворохе разорванных и рассыпанных пачек с крупой нашлась одна порванная, но не рассыпанная. Под неработающими холодильниками, от которых несло порченым мясом, но при этом внутри их не было ничего, кроме кровяных и масляных потёков, нашлась упаковка сыра. Видимо, её запнули туда ногой в общей суете.

Перетащив находки к рюкзаку, Ира наугад выбросила оттуда часть веток, сложила внутрь нехитрую добычу и осторожно поползла в последний необследованный угол. Она отодвинула локтем разодранную коробку, занимавшую узкий проход, и огонёк зажигалки высветил лежащее прямо перед ней окровавленное лицо. От ужаса палец соскользнул с клавиши зажигалки, и огонёк погас. Чтобы не заорать, Ира изо всех сил прижала к губам кулак, сжимающий газовый баллончик, и вспомнила вопли о трупе. От волнения она даже забыла, что где-то тут есть труп, кругом мрак, хоть глаз выколи, в углу среди коробок его вообще не видно!

Находиться рядом с мертвецом было жутко страшно, и она решила покинуть магазин немедленно. Чтобы впотьмах не наступить на него, Ира вновь зажгла зажигалку и, стараясь не смотреть на мертвеца, развернулась к выходу. Внезапно окровавленный труп дёрнулся, открывая коричневые, словно запекшаяся кровь, глаза и оскаливаясь злобной гримасой, и вымазанная в крови покрытая ссадинами рука схватила её за шею.

– Стоять, сука! – нетвёрдо просипел оказавшийся совсем не мёртвым охранник магазина, с трудом пытаясь подтянуть схваченного вора к себе.

От ужаса Ира издала короткий вопль и задохнулась от избытка хлынувшего в кровь адреналина. Стремясь спастись, она ткнула в окровавленное лицо газовым баллончиком и вдавила кнопку распыления так, что чуть не сломала себе палец. Просроченный баллончик исправно окатил охранника перцовой струёй, тот захрипел, закашливаясь, и схватился за лицо обеими руками. Оказавшись на свободе, Ира вскочила на ноги и бросилась прочь, спотыкаясь о валяющийся на полу хлам и налетая на невидимые в темноте препятствия. Она на бегу зажгла зажигалку, схватила свой рюкзак и опрометью выскочила из погружённого во мрак магазина.

* * *

Сознание возвращалось медленно и фрагментарно, свидетельствуя о том, что тело получило многочисленные повреждения и регенерирует по частям, от жизненно важных к вторичным. Отточенные двумя сотнями лет опыта рефлексы подсказывали, что фаза регенерации длится более суток, значит, автоматика не поместила его в медотсек. В то же время сознание всё ещё ощущало связь с неф-ядром, следовательно, он не в плену и не покидал пределов корабля. Для минимизации каких-либо угроз необходимо разобраться в случившемся как можно скорей, но для этого требуется прийти в сознание полностью и восстановить работоспособность организма целиком. Придётся ждать завершения регенерационных процессов, без медотсека другого варианта нет.

Полная работоспособность вернулась только через три часа, когда закончившее регенеративное восстановление травмированных участков тело вновь начало подчиняться мозгу. Глаза наконец-то открылись, но в первую секунду увидеть что-либо не удалось. Кругом стояла непроглядная тьма, и даже спустя минуту ничего не изменилось, хотя за это время сетчатка должна была перестроиться на зрение в условиях минимального освещения. То есть освещения вокруг нет абсолютно. Значит, корабль обесточен полностью, включая резервное и аварийное питание. Это критическое положение! Но раз неф-ядро всё ещё ощущается, значит, корабль не погиб. Иначе бы и от корабля, и от него самого остались бы только обугленные куски.

– Нефелим Занз Виэт, экстренная разведывательно-спасательная миссия, единоличное управление Нефом! – Занз Виэт тщательно произнёс заданную фразу, подтверждающую его полномочия.

Этот пароль был выдан ему начальством, и всесторонний оттиск данной фразы был занесён в неф-ядро перед вылетом, когда всех остальных нефелимов временно открепили от этого Нефа в связи с экстренной ситуацией, внезапно наступившей на планете Йоз. Связь с планетой и резидентурой на ней пропала, все источники планетарной информации и каналы экстренной и аварийной связи одновременно отключились, и посылать туда для выяснения обстоятельств полную команду нефелимов было бы преждевременно. В случае внезапного развития летальной ситуации в руки неизвестного противника попадут слишком много мёртвых или пленённых нефелимов. Это может усугубить конфликт. Объяснить же неудачную попытку проникновения всего лишь одного шпиона всегда проще. Например, элементарная разведка без вмешательства в какие-либо планетарные процессы. Поверхностное мероприятие, рутина, никаких угрожающих действий или саботажа.

– Корабль! Доложить обстановку! – Раз неф-ядро не подорвало само себя и не вернулось в галактику цивилизации, которой оно принадлежит, значит, опасности захвата Нефа нет. Скорее всего потенциальный противник до сих пор не обнаружил корабль.

Бортовой ИИ на приказ не отреагировал, и Занз Виэт повторил фразу, запрашивая отчёт у неф-ядра. Обычно неф-ядро не контактировало с нефелимами напрямую, предпочитая общаться посредством бортового ИИ. Информация с обеих сторон сначала поступала в бортовой ИИ, а уже оттуда передавалась адресату. Происходило это мгновенно, задержек не существовало, но факт оставался фактом: неф-ядро считало ниже своего достоинства опускаться до обычных нефелимов и до всех прочих. Однако в случае, когда Нефом управляет единственный нефелим, известный неф-ядру давно, оное могло снизойти до прямого контакта. Занз Виэт управлял этим Нефом единолично всего сутки, но в составе команды нефелимов был приписан к данному кораблю чуть менее сотни лет, и шансы получить ответ от неф-ядра имелись, хоть и невеликие.

– Нефелим Занз Виэт запрашивает прямой контакт с неф-ядром! – добавил он. – Причина: экстренная ситуация! Связь с бортовым ИИ потеряна! Не могу активировать бортовые системы корабля!

– Запрос на прямой контакт удовлетворён, – флегматично ответило неф-ядро.

Передатчик, посредством которого нефелим поддерживает связь с Нефом, вживляется в мозг ещё на стадии обучения. Что автоматически означает смерть для тех юных нефелимов, кто оказался неспособен пройти выпускные экзамены. Извлечь передатчик из мозга, не причиняя носителю смертельных травм, было невозможно. Точнее, возможно только до тех пор, пока вживлённый в мозг передатчик не попадал под влияние неф-ядра, что происходило перед подготовкой к финальным экзаменам. Как только неф-ядро получало в своё распоряжение передатчик, оно меняло его неизвестным образом так, как считало нужным, и более передатчик не подлежал ни извлечению, ни разборке. В случае смерти нефелима передатчик внутри его мозга менял свою структуру и превращался в сплошной кусок некоего бесполезного вещества. Сказать точно, что же это, не представлялось возможным, ибо технологии неф-ядра не принадлежат нашему слою Вселенной. Это творение много более могучих сил, дарованное когда-то лучшим из лучших цивилизаций Высокоразумных.

– Что с кораблём? – Занз Виэт понял, что неф-ядро не собирается отчитываться перед ним само по себе. – Где мы находимся? Какова окружающая обстановка?

– Корабль совершил посадку методом аварийного падения, – всё так же флегматично ответило неф-ядро. – Место падения: поверхность планеты Йоз, числовые координаты прилагаю. Корабль получил повреждения малой степени угрозы, внешняя герметичность нарушена в двух местах. Для восстановления полной работоспособности требуются ремонтные работы. Запуск ремонтных систем невозможен. Корабль находится в зоне изменённой физики пространства, существование электричества невозможно. Выход за пределы корабля без применения средств защиты от радиационного поражения не рекомендуется.

– Я ничего не вижу, – доложил Занз Виэт. – Могу профессионально действовать на ощупь. Однако в целях повышения личной эффективности запрашиваю любую возможную помощь, доступную в сложившейся ситуации!

– Запрос на расширение спектра доступных возможностей может быть удовлетворён только в ограниченной конфигурации, – с присущим ему безразличием ответило неф-ядро. – Полный спектр помощи в условиях пассивного режима функционирования неф-ядра невозможен. Перейти в активный режим?

– Каковы последствия перехода? – Занз Виэт мгновенно насторожился. Неф-ядро не переходит в пассивный режим просто так. Это режим максимальной скрытности, он всегда обусловлен повышенной опасностью.

– Запуск активного режима неизбежно повлечёт обнаружение Нефа потенциальным противником, – сообщило неф-ядро.

Некоторое время Занз Виэт усиленно размышлял. Если Неф обнаружат враги, то с высокой долей вероятности Неф будет уничтожен. Врагами могут быть только две стороны: Сияющие и Серые. Красные перестали наблюдать за этой планетой четыре столетия назад, эвакуировав отсюда всех представителей своей расы, избежавших гибридизации и генетического заражения. Жёлтые продолжают вести наблюдение за популяцией представителей своей расы на поверхности Йоз, но никогда не вмешиваются ни во что лично, предпочитая поддерживать неафишируемые контакты со своей деградировавшей местной популяцией. И Красные, и Жёлтые прекрасно понимают, что менее чем через сто лет данная солнечная система окажется внутри Рубежа и полностью вернётся в пространство высоких энергий. После чего окажется во власти Сияющих. Прямой конфликт с ними неинтересен ни Красным, ни Жёлтым. То есть представителей силовых структур тех и других на поверхности Йоз нет.

Остаются Серые и Сияющие. С Сияющими всё просто: они проводят на поверхности Йоз глобальный эксперимент, заключающийся в попытке развить у проживающих здесь своих представителей иммунитет к пространству низких энергий. Пока получается не очень. Популяция Сияющих на Йоз деградировала, утратила численность почти полностью и находится на грани стопроцентного растворения в преобладающей массе представителей других рас. По различным подсчётам на поверхности планеты в данный момент осталось от ста до ста двадцати пяти миллионов деградировавших Белых, не имеющих ни одного анклава и рассеянных по территориям, густо заселённым большей частью гибридами, меньшей частью – представителями Серых, Жёлтых и низкокачественных Красных.

Суть эксперимента сложна, но в данный момент её можно в грубой приближённости охарактеризовать как «выживут – не выживут». Довольно долго, свыше девятисот тысяч лет, эксперимент развивался более-менее стабильно. Но около тридцати тысяч лет назад качество генетики местных Белых упало ниже критического уровня, за которым оказалась возможна гибридизация. И она, естественно, началась. Часть Белых смешалась с Красными, получились гибриды, потребовавшие в конечном итоге признания своих прав, их Белые родственники встали на их сторону, и всё это вылилось в короткую, но весьма эпичную гражданскую войну. В ходе которой гибриды обратились за военной помощью к Серым, и те согласились, рассчитывая под различными юридическими предлогами заполучить себе Йоз целиком.

Замысел Серых, заставивших их пойти на риск войны с Сияющими, был вполне понятен: они рассчитывали в случае успеха получить планету в своё полное распоряжение. Ни для кого не секрет, что несколько сотен тысяч лет назад Сияющие изъяли из планеты Йоз ядро и разместили вместо него кварковый реактор. Реактор запитывает глобальную систему межгалактических и межзвёздных ноль-переходов, охватывающих значительный участок космического пространства. Золотое дно невероятных масштабов! Ради шанса присвоить себе такой источник прибыли Серые решились рискнуть.

Но их замысел потерпел крах из-за вмешательства воинской касты Сияющих. Оная воинская каста никогда не принимала участия в эксперименте и вообще не являлась у Сияющих главенствующей, всегда выполняя указания гражданских каст. Но оказалось, что иногда, непонятно по какому принципу, Сияющие, которые исповедуют принципы стопроцентного Единства, могут принять сторону меньшинства. Вряд ли из-за того, что это меньшинство вооружено до зубов. При желании Сияющие способны с лёгкостью оставить свою воинскую касту умирать от голода или просто закидать её мясом, потому что численность военных у них порой падает до отметки в менее чем один процент.

Более вероятно, что подобные решения принимаются в угоду выгоде: когда Сияющим выгодно, воинская каста не участвует в эксперименте. А когда им резко становится выгодным, чтобы военные поучаствовали, никто не спешит возмущаться тем, что воинская каста грубо вмешалась не в своё дело. Если коротко: на поверхности Йоз идет эксперимент, а внутри Йоз, там, где расположен кварковый реактор, эксперимента нет. Формально эти две стороны никак не связаны друг с другом: поверхность сама по себе, внутреннее пространство планеты само по себе. Всё оно представляет собой одну большую военную цитадель.

Что и как там внутри устроено – доподлинно неизвестно, побывать там невозможно. Но раньше в Мидгарде, таково название срединной цитадели, бывали представители экспериментаторов. Военные Сияющих привлекали их для сельскохозяйственных работ на сменной основе. Через них определённая информация просачивалась. В общих чертах Мидгард имеет размеры местной луны. На внутренней поверхности данного пространства размещены элементы кваркового реактора, системы обороны, а также жизненное пространство для гарнизона: поля, леса и небольшие моря, предположительно пресноводные. В общем, места там хватает с запасом, и Сияющие имеют возможность в случае необходимости резко увеличить численность размещённого в цитадели гарнизона на порядок.

Отдавать данную крепость кому бы то ни было воинская каста Сияющих не пожелала, как не пожелала она терять контроль над системой межгалактических мостов. Что вполне понятно. Занз Виэт, будь у него под охраной подобный Клондайк, тоже бы использовал любые предлоги, даже самые надуманные и призрачные, лишь бы сохранить за собой данный контроль. В общем, воинская каста Сияющих грубо вмешалась в ход эксперимента и утопила в крови восстание гибридов и их сторонников, в том числе из числа Белых. Но на этом военные Сияющих не остановились. Дабы исключить подобные прецеденты в будущем, они закрыли систему Ярило на карантин.

То есть запретили всем своим соплеменникам появляться на Йоз, а всем тем, кто жил на её поверхности, было запрещено Йоз покидать. В итоге ликвидировать разрушительные последствия глобальной войны оказалось некому, и закрытая на карантин популяция быстро скатилась в примитивные века. Вообще всё там было гораздо сложнее, но вникать в детали давно минувших тысячелетий сейчас нет смысла. Достаточно того, что Йоз с тех пор покинула пространство высоких энергий, в ходе галактического вращения вновь оказавшись в Нейтральных Территориях, и не является планетой Сияющих.

Потому что Предписание о Нейтральных Территориях гласит, что планета, расположенная в пределах оных вне зависимости от её сроков пребывания, всегда принадлежит тем, кто на ней живёт. А на поверхности Йоз живут миллиарды гибридов, произошедших в результате смешения представителей всех тех рас, кто остался здесь в карантине. Гибридная масса имеет подавляющую численность, остальная часть местных жителей – это пока ещё не гибридизировавшиеся остатки прочих рас, то есть по большей части деградировавшие генотипы, среди которых представителей Белых незначительный минимум. То есть фактически планета принадлежит гибридам.

Но цитадель в центре планеты по-прежнему принадлежит Сияющим. И её гарнизон следит за соблюдением карантина и Предписания о Нейтральных Территориях. И если кто-то хочет заработать военный конфликт с воинской кастой Сияющих, то самым простым и быстрым способом будет даже не заявиться к Йоз с боевым флотом, а хотя бы просто высадить сюда своих представителей. За вмешательства во внутренние дела суверенной планеты гарнизон Мидгарда немедленно ринется в бой. Потому что воинская каста Сияющих – это оголтелые генномодифицированные головорезы со специально гипертрофированной жаждой убийства. Такую возможность они не упустят. И их гражданские покровители вряд ли станут им препятствовать.

Ведь никто не захочет терять контроль над системой межгалактических мостов. Сияющим достаточно того, что в силу карантина они были вынуждены исключить данную солнечную систему из Дерева Перемещений. Это стоило им не только крупного транзитного узла, но и репутации. С тех пор все знают, что великие и ужасные Сияющие тоже неидеальны, внутренние проблемы могут произойти и у них.

Но это проблемы Сияющих, в нашей ситуации они не важны. Суть же заключается в том, что все заинтересованные стороны прекрасно понимают сложившуюся ситуацию: в данную солнечную систему лучше не соваться, на поверхность Йоз высаживаться смертельно опасно, вмешиваться во внутренние дела суверенной планеты Нейтральных Территорий чревато немедленным уничтожением. Однако это вовсе не отменяет бизнеса. Зарабатывать на этой отсталой планете колоссально выгодно: редкие ископаемые, объёмная атмосфера, обширные водные запасы – всё это можно получить за бесценок. Если сумеешь правильно организовать работу и остаться живым.

Для этого заинтересованные стороны применяют соответствующие рычаги, отлично зарекомендовавшие себя за миллионы лет эволюции космических рас, империй и цивилизаций. Для того чтобы иметь профит с планеты, совершенно не обязательно её завоёвывать или заселять. В определённых случаях, например, таких, как этот, гораздо эффективнее действовать руками марионеток из числа местных жителей. Доход, разумеется, получается ниже. Но снижение рентабельности окупается безопасностью: всё, что ни происходит на планете, делают местные жители. А они есть хозяева, так что всё законно, ни у кого нет ни причин для возмущений, ни повода для агрессии.

Поэтому, как только данная возможность появилась, заинтересованные в прибыльном бизнесе стороны нашлись мгновенно. Собственно, они никогда не терялись, соперничество за Йоз шло между Серыми и Зелёными задолго до колонизации планеты Сияющими. И с объявлением карантина данное соперничество вспыхнуло с новой силой. И Серые, и рептилии поспешили захватить рычаги финансово-промышленной жизни Йоз в свои руки посредством вновь обретённых марионеток. Для достижения этих целей Серые реализовали проект по выведению на Йоз своих гибридов со всеми имеющимися здесь расами. Гибриды появлялись на свет здесь, то есть являлись такими же жителями Йоз, как и гибриды других рас, смешавшихся меж собой. В силу грамотной, и это приходится признать, генетической конструкции Серых гибридов последние быстро распространились по поверхности планеты и продолжают заражать своей генетикой всех подряд.

В итоге у Серых конкурентов нет недостатка в марионетках. Что позволяет им держать на поверхности Йоз минимум агентов, а во времена наибольшего благоприятствования, как сейчас, их число и вовсе незначительно. Гибридизация населения Йоз достигла подавляющих значений, среди новорождённых рождение гермафродитного младенца давно уже не редкость, и очень скоро Серым вообще не придётся держать здесь свою агентуру.

Методиками генетического конструирования гибридов Высокоразумные не пользуются, но это не значит, что у Зелёной Расы не имеется надёжных способов обретения марионеток среди местного населения. Высококлассные профессионалы вполне могут поставить на службу своей цивилизации гипертрофированную жадность и жажду власти, свойственную местным Серым гибридам. Оные прекрасно работают на рептилий против своих создателей, им это вообще безразлично, если дело касается очень больших денег. За несколько тысячелетий, прошедших с момента начала массовой гибридизации, Высокоразумные неплохо преуспели на этом поприще.

Потому что у Высокоразумных есть великолепный и уникальный инструмент, не доступный более никому. И имя ему – нефелим. Нефелимы – профессионалы перевоплощения запредельного уровня. Нефелим может стать кем угодно, и никто, кроме Сияющих, не способен распознать подделку. А Сияющих на поверхности Йоз нет! Более того, выстраивающий сеть марионеток нефелим никогда не выглядит как представитель своей расы. Имитационный биоскафандр неотличим от того, под кого маскируется нефелим. Никто из местных марионеток Высокоразумных не знает, что действует в интересах цивилизации Зелёных. Все они свято убеждены в том, что работают на Серых, ибо если и видят перед собой нефелима, то предстаёт он перед ними в образе Серокожего.

Серых цивилизаций полно, и марионетки Высокоразумных считают, что работают на конкурирующие стороны. Никто из местных Серых гибридов не считает себя предателем своей генетики, восходящей к чистокровным Серым создателям, которых они считают богом, да ещё и единственным. В общем, нефелимы виртуозно поставили себе на службу плоды творения Серых конкурентов. Серые, разумеется, в бешенстве от этого. И всячески насаждают среди своих гибридов ненависть не только к Белым, но и к Зелёным. В эти сказки верят не все, всё же ненавидеть Белых проще: они есть, и они реально красивее и полноценнее гибридов, чтобы это понять, достаточно просто иметь глаза. А правда, как известно, бесит неполноценные подвиды, коими и являются гибриды, до жажды кровавого убийства. Добавим сюда редкие попытки Белых сопротивляться растворению и расползанию чужаков по своим землям, безо всякой войны становящимся чужой собственностью, и картина будет полной.

Ненавидеть же рептилий, которых вокруг нет и не видно, гораздо сложней. Для этого подойдёт далеко не каждый гибрид, лишь те, кто склонен верить в теории заговоров и прочее. В общем, с насаждением ненависти к Зелёным у Серых конкурентов полно проблем. Но у неоспоримого успеха нефелимов есть и обратная сторона: с марионетками нужно работать лично, пусть даже под личиной Серого гибрида или даже настоящего Серого гермафродита. Это требует наличия на планете определённого контингента нефелимов и сопряжено с другой опасностью: можно попасть под подозрение у Сияющих. А это смертельный риск!

Если Сияющие раскроют нефелима, то ещё можно попытаться заявить, что ты безобидный ксенобиолог, изучающий местные разумные виды. И в биоскафандре ты как раз для того, чтобы никоим образом не вмешаться в их самостоятельное развитие даже косвенно. Это единственный способ выжить в случае попадания в плен к Сияющим. Но Сияющие за прошедшие века хорошо выучили эту уловку и потому не спешат хватать нефелима, едва лишь им становится известно, что перед ними именно нефелим. Они начинают выслеживать его, дабы поймать с поличным. И как только находят хотя бы призрачные доказательства того, что действия нефелима причиняют вред, его уничтожают.

Проблема ещё в том, что критерии, по которым Сияющие оценивают, причинён вред или нет, крайне непонятны. Иной раз можно убить пару десятков местных – и Сияющим плевать. Другой раз нефелим ликвидирует одного деграданта, и за ним начинается охота. Хотя в том, в первом, случае среди убитых тоже были Белые деграданты. Единственное, на чём точно нельзя попадаться, это вывоз сырья с планеты. За это убьют моментально, но как раз с этим проблем нет. Вывоз сырья с планеты осуществляется силами местного населения. Для этого обе конкурирующие стороны серьёзно ускорили появление на планете космических технологий. В своё время тут шла самая настоящая гонка за то, чьи именно марионетки первыми выйдут в космос.

Однако как бы хорошо ни была организована работа с марионетками, время от времени они умирают. Реже от старости, чаще от массы болезней, свойственных гибридным генотипам в силу слабого здоровья. Наследники марионеток не всегда хотят следовать политике усопших родителей, и с ними необходимо работать. Плюс операции по виртуозному перехвату влияния, когда нефелим путём высокопрофессиональных действий отбирает у того или иного Серого агента какую-нибудь крупную агентурную сеть. И в здешнем мире начинаются крушения одних финансовых империй и возвышение других.

Иными словами, работать на Йоз лично нефелимам приходится. Эти действия всегда носят тщательно рассчитанный точечный характер, чтобы в единицу времени на поверхности планеты находилось минимум уникальных специалистов. Одно время нефелимов тут бывало едва ли не по десять единовременно, но это привело к большим потерям. Сияющие выследили нескольких профессионалов и уничтожили их. Сейчас эти риски значительно снизились, потому что у Сияющих на Йоз стало на порядок меньше агентуры, но появилась новая угроза.

Проблема Сияющих в том, что они соблюдают свои же собственные ограничения. То есть не нарушают ни карантин, ни Предписание о Нейтральных Территориях. Иными словами, Сияющих на поверхности Йоз не бывает. Но агентура необходима всем, хотя бы даже для того, чтобы снимать подробные данные о ходе своего эксперимента. И потому Сияющие прибегают к сложным манипуляциям: они находят представителей наименее деградировавшего белого генотипа, проводят им определённое биологическое усовершенствование и создают из них агентурные группы, которые и занимаются поисками агентов Серых и Зелёных. Распознать их сложно, но можно, ибо выглядят они хоть и похоже на обычных деградантов, но всё же визуально выделяются, если своевременно проанализировать ситуацию. Потому что данные агенты, так называемые Пробуждённые, визуально более полноценны, чем их не прошедшие биологическое усовершенствование деградировавшие соплеменники.

За последние полвека численность Белых деградантов снизилась вдвое, что привело к снижению количества Пробуждённых по вполне ожидаемым причинам: скоро Сияющим будет некого пробуждать. Из-за этого и возникла новая угроза: Сияющие поручили своим головорезам подключиться к эксперименту в части касающейся. А сами благополучно убрали своих специалистов из числа Пробуждённых. И воинская каста выполнила приказ крайне неприятным образом, которого никто не ожидал. Военные Сияющих как-то трансформируют своих профессиональных убийц так, что внешне они ничем не отличаются от местного населения.

Способностей у таких особей немного, но их хватает, чтобы убивать всех, кого им заблагорассудится, и оные не утруждают себя ни поиском доказательств, ни разбирательствами на тему, кого именно убить: агента Серых, нефелима или какого-либо местного уроженца. Вероятно, это следствие трансформации, срезающей у данных особей большую часть природы Сияющих. К счастью, таковые убийцы внедрены в местную гибридную массу в незначительном количестве. Потому что защищать им особо некого – остатки популяции Белых деградантов стремительно растворяются в окружающих подвидах. На текущий период скорость убывания вышеуказанных остатков каждое поколение является двукратной.

То есть к моменту возвращения данной солнечной системы внутрь Рубежа, под юрисдикцию Сияющих, у местной популяции Белых деградантов есть значительные шансы исчезнуть целиком. Но вне зависимости от того, останется через сто лет на поверхности Йоз кто-то из их потомков или все растворятся в массе гибридов, сама планета вновь будет принадлежать Сияющим неизбежно и в любом случае. Вопрос: что они станут делать со всей этой толпой гибридов? Ответ очевиден: при любом раскладе их судьба незавидна. Но возможны варианты.

Например, если среди населяющей планету гибридной массы не остаётся Белых, их карантин превратится в изоляцию, которая приведёт к быстрому вымиранию неполноценной популяции. Потому что в пространстве высоких энергий физические поля планеты и окружающего космоса станут смертельно опасны для организмов, возникших в условиях пространства низких энергий, то есть в Нейтральных Территориях. Без притока медицинских технологий от своих покровителей местные марионетки останутся беззащитны перед натиском природы. Гибридная масса быстро вымрет, и Сияющие либо перезаселят планету, либо отдадут её кому-либо из желающих. В очереди на Йоз стоит более пятнадцати цивилизаций.

Второй вариант менее понятен, но более опасен: если к тому времени кто-нибудь из Белых деградантов всё-таки выживет, Сияющие начнут всячески способствовать их возвращению к исходному состоянию генетики, как это всегда происходило прежде. Гибридную массу разоружат либо по-хорошему, либо по-плохому и скорее всего отселят на отдельные континенты, которые будут изолированы как от выживших Белых деградантов, так и друг от друга. Возможно, расовая сегрегация будет выполнена как-то иначе, но это никого не интересует. Судьба марионеток после потери ими ценности – это их собственные проблемы. Возиться с этим мусором не станут ни Высокоразумные, ни тем более Серые. Эти умеют считать деньги лучше кого бы то ни было и выведут наиболее рентабельное решение мгновенно.

И заключаться оно будет в полном прекращении расходов. То есть на марионеток всем станет плевать. Марионетки наверняка будут пытаться жаловаться Сияющим, но тем на гибридов плевать ещё сильней: Сияющие – биоэнергетическая раса, идеальность генотипа для них залог выживания, и всё, что они могут сделать для некачественных особей, – это что угодно, но только после полной стерилизации или что-то в этом духе, с них станется.

Но вот на жалобы своих деградировавших соплеменников, случайно не успевших полностью раствориться в многомиллиардной гибридной массе, Сияющие очень даже обратят внимание. Это сейчас они соблюдают карантин и Предписание о Нейтральных Территориях. А тогда всех этих ограничений уже не будет. Кто сказал, что выжившие не начнут нытьё на тему: «Мы боролись!» или «Мы сопротивлялись!», но «нас всячески уничтожали завуалированными способами!» – и так далее и тому подобное? И хотя Занз Виэт, как действующий профессионал, может с уверенностью заявить, что за время его работы на Йоз никто не боролся и никто не сопротивлялся, ибо все ограничивались лишь болтовнёй, дальше которой шли жалкие единицы, которых нейтрализовывали свои же соотечественники, а не какие-то там нефелимы или Серые агенты, кто сказал, что всё закончится мирно?

Если кому-нибудь из Сияющих станет невероятно слезливо за горькую участь своих моральных импотентов, упс, пардон, имелось в виду: за горькую участь несчастных деградантов, то кто-нибудь может потребовать от воинской касты возмездия. И как там всё сложится дальше – это большой вопрос. Быть может, Сияющие не сумеют найти повод для кровавой расправы. Быть может, наоборот. Но ясно одно: в случае чего их воинская каста бросится топить в крови планеты виновных прежде, чем гражданские Сияющие закончат высказывать данное пожелание.

Всё это заинтересованные стороны отлично понимают, и потому принимают меры. Суть которых, как вытекает из вышесказанного, достаточно проста: к моменту потери контроля над Йоз на её поверхности не должно остаться тех, кто потенциально может быть услышан Сияющими в качестве жалобщика. Это вполне логичное превентивное решение проблемы. Тем более что добиться этого несложно без каких бы то ни было силовых действий. В гибридной массе попросту насаждается культ гибридизации, внушается пренебрежение к остаткам Белых и поощряется ненависть к любым проявлениям оных сохранить свою идентичность. Данные меры успешно реализовываются вот уже свыше века и демонстрируют свою высокую эффективность.

Но всё портят эти Серокожие идиоты. Излишняя трусливость присуща Серой Расе генетически. Брали бы пример со своих местных гибридов – эти очень даже кровожадны. Благодаря чему вышеописанные меры, собственно, и имеют столь ярко выраженный эффект. Но в силу избыточного страха за судьбы своих цивилизаций и денег Серые перегибают палку. Процесс избавления от Белых нагнетается избыточно активно. Гибридную массу буквально задавливают завуалированными призывами соответствующего плана. Это приводит к чрезмерной скорости исчезновения Белых деградантов. Занз Виэт неоднократно докладывал начальству, что это крайне рискованный путь. Воинская каста Сияющих не просто сидит в ядре планеты и ничем не интересуется. Они всё видят, и столь явный прессинг может спровоцировать их на принятие неких мер агрессивного характера.

Судя по всему, так и произошло. Похоже, что головорезы Сияющих, сидящие в Мидгарде, пришли к выводу, что популяция Белых деградантов на поверхности Йоз снизилась до некоей критической численности, которая уже ничего не значит. То есть остатков Белых стало столь мало, что ради высокой цели ими можно пренебречь. Потому что всё равно полностью растворятся в ближайшие семьдесят лет. Так что нет особой разницы, вымрут они на полвека позже или раньше. Зато у головорезов появляется отличная возможность потренироваться в столь любимом ими деле очищения родной планеты от захватчиков. Коими Сияющие считают всех не-Сияющих. Понятно, что в конечном итоге всё закончилось бы именно этим, но никто не предполагал, что подобная реакция воинской касты Сияющих последует столь рано. И на данный момент никто не понял, что же конкретно произошло. Теперь Занз Виэт ни секунды не сомневается, что Сияющие застали врасплох всех.

Началось всё порядка трёх дней назад, когда с нефелимом, находящимся на поверхности Йоз, внезапно пропала связь. Именно пропала, а не временно прекратилась, потому что на вызовы перестал отвечать не только сам нефелим, но и все имеющиеся в разных частях планеты автоматические следящие системы. Включая те, что находились на ультранижней орбите Йоз. Из-за карантина и Предписания о Нейтральных Территориях размещать спутники на полноценных орбитах невозможно, воинская каста Сияющих постоянно уничтожает всё инопланетное, едва находит. Они даже аварийные маяки разносят на атомы забавы ради. Поначалу многие пытались маскировать следящие системы под автоматическое аварийно-спасательное оборудование, но просуществовало оно очень недолго.

Поэтому единственным эффективным решением остаётся размещение своего оборудования внутри примитивных спутников местной цивилизации. Тем более что пещерные псевдокосмические технологии, выданные местным марионеткам покровителями, настолько зачаточны, что местные специалисты по космосу не в состоянии как-либо засечь данную лёгкую модернизацию, которой подверглось их примитивное оборудование. Неудивительно, что и Серые, и Высокоразумные активно используют данную возможность. Но у этой медали есть и обратная сторона: примитивные спутники местных висят слишком близко к поверхности Йоз.

Та же их убогая МКС никогда не находилась в космосе, ибо космос начинается там, где заканчивается планетарная атмосфера, то есть за границей магнитного поля планеты. В случае с Йоз это где-то тысяча километров от поверхности. Их примитивные псевдоорбитальные станции вращаются на высотах порядка четырёхсот-шестисот километров, потому что хозяева не выдали местным марионеткам технологию защиты от солнечной радиации. И местные защищаются от неё самым простым способом: не покидают атмосферы. Их автоматические спутники иногда занимают высоты повыше, но общий смысл остаётся тем же: весь этот орбитальный хлам расположен слишком низко. И потому любое следящее оборудование, размещённое в допотопном спутнике местных, в любой момент может выйти из строя потому, что из строя вышел сам спутник. Например, столкнулся с космическим мусором, сгорел в атмосфере или разрушился по какой-либо иной причине вроде тайных происков Серых конкурентов.

Сутки руководство пыталось восстановить с нефелимом потерянную связь, но достичь положительного результата не удалось. За это время из отпуска в экстренном порядке была вызвана команда нефелимов, в которую входил Занз Виэт. Ему двести лет, из которых порядка ста семидесяти лет Занз Виэт является успешно действующим нефелимом. Это далеко не самый серьёзный стаж, учитывая, что Высокоразумные его вида имеют среднюю продолжительность жизни в семьсот лет. В его команде имеются более опытные нефелимы, не говоря уже о наличии у его цивилизации Старших нефелимов с опытом работы по полтысячелетия.

Однако из всей команды именно Занз Виэт имел наибольший опыт работы непосредственно на поверхности Йоз, а рисковать Старшими нефелимами без веской причины руководство не стало. Поэтому Занз Виэт временно получил этот Неф под единоличное управление и был отправлен на Йоз для выяснения обстоятельств. Предполагалось, что работавший здесь нефелим погиб от рук Серых конкурентов либо уничтожен убийцами из числа трансформированных головорезов воинской касты Сияющих. Необходимо оценить обстановку, точно определить степень опасности и проверить целостность марионеточных сетей, принадлежащих Высокоразумным.

Учитывая высокую степень риска, Занз Виэт подошёл к миссии с максимальной тщательностью и осторожностью. Переход из родной галактики в местную был виртуозно проведён через тот самый межгалактический мост Сияющих, питание и управление которым осуществляется из центра Йоз. Для этого была задействована сложная схема, описывать которую нет смысла. Достаточно упомянуть, что нефелим действовал под видом Серокожего и заброска осуществлялась через ничего не подозревающих Серых конкурентов. В очередной раз утерев Серым уродцам их горбатые носы, Занз Виэт добрался до дальней орбиты Йоз с идеальной скрытностью, потратив на всю операцию лишь сутки – шедевральное исполнение!

Получить какие-либо данные, находясь на полноценной орбите, не удалось. Визуально всё псевдоорбитальное оборудование просматривалось, но на запросы не отвечало. Переходить в активный режим означало позволить гарнизону Мидгарда засечь своё присутствие, и Занз Виэт принял решение посадить Неф на Йоз в режиме невидимости. В процессе снижения можно пройти по траектории, проходящей в непосредственной близости от одного из местных допотопных спутников, внутри которого спрятано одно из устройств космической связи пропавшего нефелима. В момент максимального сближения можно задействовать сканирующие анализаторы в режиме минимальной активности. Этого хватит.

Но едва Неф вошёл в атмосферу Йоз, как внезапно и полностью обесточился. Электропитание пропало мгновенно, электроника вырубилась, без неё корабль стал неуправляем, и снижение превратилось в падение. Активировать аварийные системы питания не удалось, и оказавшийся в кромешной тьме Занз Виэт счёл произошедшее попаданием во вражескую засаду. Как враги сумели обнаружить Неф, снижающийся в режиме максимальной невидимости, предстоит разобраться позже, если удастся выйти из этой засады живым. В ожидании немедленного абордажа Занз Виэт приготовился к бою настолько, насколько вообще имел возможность в сложившихся обстоятельствах. Дальнейшее развитие событий зависело от того, кто его враги.

Если Неф атаковали Серые конкуренты, то шансы отбиться есть. Серокожие уродцы понимают, что на борту этого Нефа скорее всего лишь один нефелим, раз они сами спровоцировали его прибытие. Помимо этого, они сильно рискуют, устраивая абордаж прямо в атмосфере Йоз. Даже несмотря на обоюдный режим невидимости, Сияющие могут засечь подозрительную активность и нанести удар по предполагаемым шпионам противника, ибо больше тут быть некому. Значит, абордажная команда, которая ворвётся на Неф, будет невелика, пять-шесть Серокожих, не больше.

Справиться с ними при наличии работоспособной электроники для нефелима есть задача вполне посильная, даже несмотря на то что на абордаж пойдут профессионалы. Но в условиях отсутствия электричества его возможности резко сокращаются. Нужно успеть подготовить к бою оружие и средства ночного видения, не зависящие от электроники и электротока. Не факт, что нефелим успеет сделать это за те минуту-две, в течение которых вражеский корабль будет сближаться с Нефом и прорезать в его обшивке абордажное отверстие. Тем более что при этом Серые неизбежно попадут в область подавления электричества, ими же самими созданную. Значит, они рассчитывают упасть на Неф сверху и провести абордаж за время неуправляемого снижения.

Не приходится сомневаться, что всё соответствующее вооружение и снаряжение Серые подготовили заранее. Удивляет другое: у них появилась технология, позволяющая подавить электроток прямо из режима невидимости, то есть с борта корабля небольших размеров, иначе Сияющие неизбежно засекли бы работу полей преломления мощного корабля. И как Серокожие собрались обыграть появление двух падающих инопланетных кораблей на радарах местной цивилизации? Без питания ведь режим невидимости отключится. Но чтобы во всём этом разобраться, нужно выжить, а в кромешной тьме достать нужное оружие и снаряжение из глубин корабельных трюмов нефелиму не успеть. На это Серые уродцы и делали ставку.

Но они не учли одного фактора. Имя которому – Занз Виэт! За те полминуты, которые гарантированно имелись в его распоряжении, Занз Виэт на ощупь добрался до своей каюты и вручную открыл вольер с Черксами. Черксы – быстрые, хищные и весьма опасные рептилии из созвездия, соседнего с материнским созвездием Занз Виэта. Вывоз этих тварей за пределы родного созвездия запрещён в силу их высокой опасности, но для нефелима нет ничего невозможного. На вид Черксы умилительные милахи, иначе не скажешь, хотя не-рептилий их внешность вряд ли порадует. Черксы нравились Занз Виэту с детства, поэтому он завёл себе пару, как только представилась возможность. Данная пара являлась представителями генномодифицированной линии, в хромосомы которой было встроено трепетное отношение к хозяину и равнодушное отношение к его соплеменникам.

Начальство не стало возражать против домашних питомцев в личной каюте нефелима, ибо работа оного зачастую сопряжена с многолетним одиночеством и жизнью на борту Нефа. К тому же в случае необходимости личные Черксы могут исполнять обязанности охраны или убийц, отлично действуя против незащищённых целей. При этом для остальной команды Нефа они неопасны. Сложней было добиться понимания других нефелимов на своём Нефе, ибо некоторые посчитали, что это уже слишком. Однако нашлись и те, кто встал на его сторону, в результате чего баланс мнений сложился поровну. И вот сейчас его правота получит практическое подтверждение! Серые агенты не ожидают наличия на борту агрессивных хищников. Эта неожиданность застигнет их врасплох. Пока Серокожие будут нейтрализовывать Черксов, Занз Виэт атакует их первым и поочередно. Так что шансы выйти из этого абордажа живым у него действительно есть.

К сожалению, если Неф атаковали Сияющие, Черксы не помогут. Сияющие никак не зависят от электричества, они биоэнергетическая раса, и всё их оборудование функционирует на биоэнергии, генерируемой самим Сияющим. Иными словами, Сияющие придут на борт Нефа во всеоружии. Вряд ли их будет больше двух, но двух головорезов из воинской касты Сияющих более чем достаточно для успешного штурма лишённого электричества крейсера, не то что такого маленького корабля, как Неф. Сияющие убьют Черксов мгновенно, но как раз с ними Занз Виэт сражаться не собирается.

Он сдастся им без боя и целью своего появления назовёт абсолютно мирную миссию спасения сослуживца, связь с которым потеряна. То есть Занз Виэт прибыл на Йоз не для ведения шпионской деятельности. Да, он нефелим, но кто же ещё сможет пробраться через карантин, спасти раненого и убраться восвояси! Профессионала из другой области сюда попросту никто не пошлёт. Не факт, что Сияющие не убьют его, но шансы выжить и быть изгнанным в пространство своей цивилизации имеются. Неф Сияющие скорее всего сожгут, но могут и не сжигать. Им известно, что в случае уничтожения Нефа неф-ядро посредством технологий Высших Разумов проявится в порту приписки целым и невредимым. И цивилизация-владелец выстроит на его основе новый Неф. Неф-ядро невозможно уничтожить, и Сияющие вполне могут вышвырнуть нефелима восвояси вместе с Нефом, чтобы не возиться с депортацией.

Исходя из всего вышесказанного, Занз Виэт выпустил из личного вольера Черксов и приготовился к бою на слух и на ощупь. Но абордажа не последовало, и он понял, что корабль вскоре столкнётся с планетарной поверхностью. Времени оставалось считаные секунды, за которые Занз Виэт успел добраться до амортизационного ложа. Без электроэнергии оно малоэффективно, но это лучше, чем ничего. Потом корабль врезался в землю, и он потерял сознание. Зато теперь всё встало на свои места.

Чрезмерная спешка Серых конкурентов и невольное поддакивание их примеру собственных марионеток привело к тому, о чём Занз Виэт неоднократно предупреждал: воинская каста Сияющих решила пренебречь остатками Белых деградантов на поверхности Йоз. Головорезы нанесли удар в первую очередь по бизнесу хозяев марионеток. Теперь уже Занз Виэт не сомневается, что изменение физики пространства произведено посредством мощностей кваркового реактора, находящегося в Мидгарде. Только наличие подобной мощности может позволить запретить возникновение электротока в масштабах всего магнитного поля планеты. Вскоре следом за Нефом на Землю посыплется весь псевдокосмический хлам, расположенный на терминальных орбитах, включая убогую МКС и прочие орбитальные станции местных государств – лидеров космической гонки. Обычные атмосферные летательные аппараты уже рухнули, можно не сомневаться.

В общем, Сияющие ударили почти что ласково. Видимо, пожалели последние остатки своих деградантов, у которых, кстати, есть значительные шансы выжить в новых условиях. Занз Виэт ожидал от воинской касты Сияющих чего-либо гораздо более кровавого. Например, поднятие планетарной гравитации до уровня в пять «Же». Для Сияющих это не критично, всех остальных раздавит или переломает собственным же весом. Или выпуск в атмосферу вируса, стерилизующего всех, кто не является Белым. Или ещё веселее: вирус превращает гибридов в тупых голодных зомби, которые сжирают друг друга сами, и Сияющим не приходится ни убивать кого-либо, ни ждать чуть ли не столетие, пока вымрут стерилизованные.

Так что текущий вариант воздействия является для местной гибридной массы довольно мягким. Что позволяет сделать вывод о том, что данное воздействие является предварительным и лет через семьдесят последует продолжение. Но на судьбы местных аборигенов всем глубоко наплевать, в особенности Занз Виэту. Если всё так, как он изложил, то выходит, что всё произошло из-за избыточной трусости Серых уродцев и чрезмерной переоценки своих сил их местными марионетками. Мало того что все заинтересованные стороны преждевременно потеряли на Йоз превосходный доход, так ещё лично он теперь застрял на этой планете. Если электричество подавили Сияющие, то это не на пару недель, это лет на сто. То есть в ближайшую сотню лет ему отсюда не выбраться. Блестяще! Повезло – так повезло!

Вонючие Серокожие болваны! Нагадили всем, даже себе. Занз Виэт мстительно усмехнулся: на данный момент Серых агентов на поверхности Йоз находятся три штуки. Один на американском континенте, второй в Европе, третий в Азии. Все действовали в районах сосредоточения высших финансовых рычагов местной экономической системы, ими же и созданной. Вряд ли кто-либо из них успел покинуть планету, удар Сияющих для всех оказался сюрпризом. Но особенно не повезло Занз Виэту: полгода назад команда нефелимов, в которой он состоял, была отозвана с Йоз для выполнения секретной миссии в родной галактике, после успешного завершения которой всем дали отпуск.

Из которого его и вызвали для отправки сюда, на экстренную аварийно-спасательную миссию. Надо же было так проколоться! Теоретически было необходимо выслать к Йоз несколько шпионских зондов в нескольких волнах. Волны бы обесточивались одна за другой при входе в атмосферу в разных частях планеты, и стало бы понятно, что к границе магнитного поля Йоз лучше не приближаться. Но кто же знал! Чтобы подавить электроток в масштабах целой планеты, необходимо полностью управлять её ядром, то есть иметь вместо естественного ядра собственный механизм, иного способа нет! Это изменение законов физики, оно требует колоссальной прорвы энергии! Кварковый фугас обойдётся дешевле на порядок!

У Сияющих в Мидгарде все эти возможности есть. Подтверждение чему все сейчас наблюдают. Но кто бы мог подумать, что Сияющие ударят так рано, да ещё выберут для предварительной атаки именно этот суперхлопотный вариант?! В их распоряжении хватает менее трудоёмких вариантов, эффективность которых в разы выше. В общем, как говорили деграданты на заре его карьеры, знал бы, где упадёшь, соломку бы подстелил… Если вдруг за ближайшие сто лет, которые Занз Виэту придётся проторчать на этой дурацкой планете, ему представится способ отыскать кого-либо из застрявших здесь Серых агентов, надо будет обязательно убить такового с показательной жестокостью. Просто для снижения уровня накопившегося морально-психологического негатива.

Но на территории России Серокожие появляются крайне редко, и факт того, что кто-то из них оказался застигнут ударом Сияющих именно здесь, довольно невелик. Зато нефелим под агентурным псевдонимом Мультитул последний раз находился в России, предположительно в столице или её правительственных окрестностях. На время отпуска основной команды нефелимов Мультитул занимался поддержанием руководящей деятельности, то есть работал с верховными лидерами марионеток различных стран. Для облегчения процесса взаимодействия нефелимы часто занимают в правительствах максимально значимые посты, специфика которых предполагает контроль научных достижений и влияние на наиболее финансово ёмкие отрасли, при этом не требуя излишней медийности. Например, государственные корпорации, занимающиеся нанотехнологиями, и их прочие передовые аналоги.

Так как государств много, то практика активного использования двойников из числа местных избранных является одной из наиболее оптимальных. В каждой стране подобных двойников несколько, они отлично справляются с исполнением полученных указаний, и нефелим лично появляется в той или иной стране по мере возникновения серьёзной необходимости. На год-два, в рамках экономических и политических циклов, одного специалиста вполне достаточно. В нужный момент ему на усиление прибывает полная команда нефелимов и занимается всеми необходимыми мероприятиями столько, сколько потребуется. Вполне эффективная стратегия. И достаточно безопасная, учитывая максимальную скрытность работы. Занз Виэт сам проработал таким вот дежурным нефелимом на Йоз почти столетие.

С высокой вероятностью Мультитул жив и находится где-то в районе Москвы. Разыскать его необходимо хотя бы уже для того, чтобы вместе выживать в сложившейся ситуации. Вдвоём просуществовать на чужой планете сто лет, без технологий, в окружении коротышек-инопланетян, для которых разумная рептилия ростом в двести семьдесят сантиметров есть нечто немыслимое и жуткое, совсем непросто. Особенно учитывая потенциальное наличие где-то убийц из воинской касты Сияющих. И биоскафандр нефелима тут не поможет, без электричества подавляющее количество его систем функционировать не будут. Точнее, без электричества не будет работать никакая электроника вообще, лишь загадочные узлы оборудования, напрямую связанные с неф-ядром.

Например, неф-передатчик, вживлённый в мозг нефелима. Радиус его воздействия достаточно велик, но не бесконечен. До противоположного полушария планеты он в пассивном режиме неф-ядра не дотянется, так что на очень далёкие расстояния от корабля лучше не отходить. Неф Мультитула спрятан где-то за Луной, и без электричества связь с ним наверняка утрачена. Рассчитывать на помощь неф-ядра, как Занз Виэт, Мультитулу не приходится. И даже если на момент глобальной атаки он находился в чьей-нибудь личине, то в условиях отсутствия тока бесконечно долго он в биоскафандре не пробудет. Значит, его положение может оказаться значительно тяжелей и опасней, нежели положение Занз Виэта.

Но о том, как именно разыскать Мультитула, он будет думать позже. Прямо сейчас необходимо позаботиться о собственном выживании. Первым делом нужно оценить обстановку. Судя по переданным неф-ядром координатам, корабль упал где-то в России, ориентировочно в тысяче километров восточнее Москвы. Точнее сказать не получится, Занз Виэт высококлассный профессионал и помнит координатную сетку Йоз достаточно хорошо, но он всё-таки не система навигации и представить переданные неф-ядром числовые координаты может сугубо приблизительно.

То есть просто так дойти до Москвы пешком не выйдет. Громадная рептилия, весело топающая по дорогам, это не самое подходящее решение проблемы. Нужно продумать более подходящие варианты. В первую очередь они должны сводить к минимуму риск попасться на глаза Сияющим. Никто не сказал, что убийцы из воинской касты вернулись обратно в Мидгард. Они могли вернуться, а могли и остаться, если, допустим, им очень захотелось убить кого-нибудь из инопланетных агентов или марионеток забавы ради. Лучше не рисковать.

– Переход неф-ядра в активный режим нахожу нецелесообразным и неоправданно рискованным, – заявил Занз Виэт. – Я полностью согласен с текущей концепцией маскировки, принятой неф-ядром. Прошу оказать мне любую помощь, укладывающуюся в данные рамки.

– Запрос удовлетворён, – флегматично отреагировало неф-ядро.

Дальнейших объяснений не последовало, но всё стало ясно и без таковых. Мозг в районе вживления неф-передатчика болезненно кольнуло, и кромешный мрак перед глазами сменился странного вида картинкой. Несколько секунд нефелим привыкал к непривычному способу восприятия, не свойственному его виду. Похоже, выданное ему ночное зрение принадлежало кому-то, живущему в условиях абсолютного отсутствия освещения. Где-нибудь в глубоких подземных пещерах или в многокилометровых глубоководных впадинах. Окружающее пространство воспринималось в виде светлых и тёмных объёмных форм, рельеф которых выстраивался мгновенно, но всё же ощутимо. Наверное, это какое-нибудь ультразвуковое сканирование или что-то подобное…

На освоение ночного зрения ушло какое-то время, зато по истечении оного Занз Виэт чувствовал себя в кромешной тьме как рыба в воде. Первым делом он приступил к осмотру состояния корабля. Неф ударился о землю довольно сильно, недаром самого Занз Виэта изрядно переломало даже на противоперегрузочном ложе. В корабельных отсеках царил тот ещё бардак, но в целом ничего катастрофического не произошло: технологии высокоразвитых космических цивилизаций – это вам не местные примитивные реактивные развалюхи, сминающиеся в пылающую кровавую лепёшку вместе с пассажирами при падении с любой высоты, включая такие, которые и высотами-то назвать нельзя.

Всё, что не было закреплено, в той или иной мере побилось в результате падения, но от большей части повреждённого оборудования без электротока не имелось никакого толка. В корабельном арсенале, естественно, царил идеальный порядок, но почти всё вооружение так или иначе требовало энергии, и потому не функционировало. Но нефелим всегда готов к выполнению самого широкого спектра задач максимальной степени сложности и полностью безоружным не останется. Тяжёлые боевые скафандры высокой степени защиты, а также специализированные варианты снаряжения вроде скафандра-невидимки, оборудованного полем преломления, не работали. Но лёгкий защитный комплект почти не имел электроники и прекрасно подошёл к окружающим условиям: он снимается и надевается вручную, имеет неплохую прочность и высокую износостойкость.

Единственный минус – это не биоскафандр нефелима, это полноценный лёгкий боевой комплект представителя его расы. То есть в нём Занз Виэт будет выглядеть ещё на пять сантиметров выше из-за размеров шлема и высоты обувных подошв. Зато просто так, ножом в спину, его уже не убьёшь. Из оружия полностью действующим образцом являлся компактный дротикомёт, оружие последнего шанса, с которым нефелим не расстаётся никогда. Дротикомёт изготовлен немеханическим способом, производит выстрелы посредством гидравлического усилия и представляет собой костяную основу с мышечным каркасом. Компактное оружие, умещающееся в кулаке нефелима и абсолютно невидимое для любых сканеров вооружения. При выстреле дротикомёт с высокой скоростью выплёвывает ампулу с ядом, выполненную в форме миниатюрного дротика. Для смертельного поражения дротику достаточно зайти под кожу жертвы, а сама ампула растворится ещё до того, как убитый рухнет.

Яд убивает практически мгновенно, но свои минусы у дротикомёта тоже имеются: против защищённых целей дротики бесполезны, а их эффективная дальность ограничивается несколькими метрами. Впрочем, это не должно оказаться проблемой. Надёжная личная защита, непроницаемая для дротиков, в данный момент на поверхности Йоз отсутствует. Потому что бронированные экзокорсеты без электричества не работают, а гибкой защиты такого уровня, полностью закрывающей тело, местными примитивами ещё не изобретено. Запаса боеприпасов к дротикомёту вполне достаточно для того, чтобы завладеть каким-либо местным примитивным пороховым оружием, имеющим необходимые боевые характеристики. С этим проблем не будет. Занз Виэт добавил к своему снаряжению пару когтевых накладок на перчатки, предназначенных для ведения ближнего боя, и отправился в медотсек.

Неф-ядро предупреждало об опасном уровне радиации, обнаруженном за пределами корабля. Странно, но не невозможно. Радиация на поверхности Йоз может оказаться по крайне небольшому списку причин. Например, Неф при падении угодил в ядерный могильник или замаскированную пусковую шахту ядерных ракет. Это менее вероятный сценарий. Более вероятный – это падение на атомную электростанцию. Стоп, минуту! Электричества нет, значит, системы безопасности местных новомодных АЭС не смогли погасить цепную реакцию, а системы охлаждения выключились. То есть реактор расплавился и взорвался. Занз Виэт иронически щёлкнул по полу кончиком хвоста. Местным кое-где придётся грустней, чем они представляют себе сейчас! Ведь они даже не в курсе, что их АЭС взрываются по всему миру. Там, куда ветра и дожди разнесут радиоактивное заражение, начнутся проблемы, понять причину которых не все смогут и не все успеют.

Забавно, учитывая тот факт, что антирадиационную медицину на Йоз никто из хозяев местных марионеток развивать не захотел. В первую очередь потому, что радиационное поражение считалось местными чем-то невероятно опасным, плохо излечимым и вообще непреодолимым. Это делалось для того, чтобы культивировать страх и недоверие стада к ядерной энергетике. Пусть сидят на примитивных углеводородах как можно дольше. Чем ниже на планете эффективность средств и способов добычи энергии, тем ниже её глобальный научно-технологический уровень. Соответственно меньше проблем. Стадо очень не скоро выйдет в космос и тому подобное. Ядерная энергетика на Йоз находится в зачаточном состоянии и благодаря всеобщему предубеждению не пользуется популярностью. Значит, она не достигнет внятных по эффективности уровней ещё долго. Впрочем, теперь уже никогда не достигнет.

После того как планета вернётся под юрисдикцию Сияющих, они тут всё перезаселят и организуют по-своему. А им ядерная энергетика без надобности. И вычищать планеты от радиационного загрязнения им не привыкать. За полтора миллиарда лет постоянных войн с пространством низких энергий Сияющие отточили искусство восстановления изуродованных боевыми действиями планет до пугающего совершенства. Теперь иметь примитивное ядерное оружие на собственных планетах даже страшно – Сияющие могут вызвать одновременный подрыв всех ядерных боеприпасов прямо в местах их хранения и боевого размещения. Планета при таком развитии ситуации будет потеряна на долгие десятилетия. Не каждая цивилизация сможет оперативно оправиться от такого удара. Самим же Сияющим особых проблем вернуть всё как было не составит. Остаётся искренне радоваться, что Сияющие не могут жить за пределами пространства высоких энергий. И этот их эксперимент стоило саботировать всячески, тут руководство совершенно право.

Итак, наиболее вероятно, что Неф упал в районе взорвавшейся АЭС. Занс Виэт воспроизвёл в памяти карту АЭС планеты Йоз. Как раз в этом районе что-то было. Значит, он действительно довольно неплохо помнит местную координатную сетку, вот что значит настоящий профессионализм! Хотя сейчас это ему мало чем поможет, ибо спутниковой навигации нет, а где раздобыть местную бумажную карту – над этим ещё предстоит подумать. Но в чём-то ситуация сложилась довольно удачно: в зоне повышенной радиации местные долго не проживут, значит, Неф тут в безопасности. Никто не наткнётся на него просто так и не разграбит корабль, пока нефелим будет находиться далеко. Нужно лишь взять с собой запас противорадиационных препаратов и прочих необходимых медикаментов.

Тщательно укомплектовавшись, Занз Виэт продолжил обход Нефа. К сожалению, Черксов на корабле не оказалось. В момент соударения с землёй внешний корпус принял на себя основную энергию удара и лопнул в двух местах, образовав пробоины размером в пару метров. При наличии питания системы саморемонта справятся с этими пробоинами за несколько часов, но без энергии ничего подобного не произошло. Черксы при падении вряд ли пострадали сильно. Они живучие, вместо костей у них мощные хрящи, которые хорошо гнутся, редко ломаются и быстро регенерируют. Если Черкс не умер сразу, то быстро вернётся в нормальное состояние. Наверняка так и произошло. В темноте Черксы видят неплохо, но не в условиях абсолютного отсутствия света. Оказавшись в непроглядном мраке, Черксы почувствовали себя неуютно и начали искать выход. В результате нашли пробоины во внешнем корпусе и вылезли наружу.

Это в определённом роде проблема. Для местных. Не только потому, что в силу высокой регенеративной функции Черксы довольно неплохо сопротивляются радиации и инстинкт выживания выведет их за пределы опасной зоны. Без энергии бесполезны их ошейники, излучение которых подавляет ручной паре инстинкт размножения. Теперь Черксы начнут спариваться, и самка будет откладывать яйца в трупах местных аборигенов, которые станет приносить ей самец. Учитывая, что в одной кладке Черкса может быть до полусотни яиц, а производить кладки самка способна ежемесячно, у местных появляется ещё одна проблема, помимо радиации.

В естественной среде обитания у детёнышей Черксов очень высокая смертность. Многие хищники пожирают их кладки и охотятся на новорождённых малышей. Из каждой кладки до более-менее опасного возраста обычно доживают лишь один-два детёныша, да и то не всегда. Здесь, на Йоз, естественных врагов у Черксов нет. Таковые наверняка найдутся среди крупных хищников, но не везде и уж точно не в таком количестве, как дома. Через год-другой тут будет очень весело.

В целях обеспечения собственной охраны по возможности Черксов стоит найти, без них отправляться в непростой и неблизкий путь гораздо опасней, нежели с ними. Если они не убежали слишком далеко, то отзовутся на его зов. Подчинение Занз Виэту искусственно заложено в их хромосомы, и это передастся потомству, так что за себя ему переживать не придётся.

Что ж, пришла пора разобраться, что происходит снаружи Нефа. Если ему предстоит провести на этой убогой планете сотню лет, придётся позаботиться о многом. Занз Виэт убедился, что ввёл себе все необходимые препараты, старательно загерметизировал шлем и направился к пробоине в корабельном корпусе, ведущей на поверхность Йоз.

* * *

Голодная малышка надрывно рыдала, и сердце Лизы разрывалось на куски.

– Сейчас, заинька, сейчас! Мама уже готовит тебе вкусную кашку! – Она торопливо помешивала булькающую в кастрюле манку. – Потерпи ещё две минутки!

Минувшие сутки дались Лизе крайне тяжело, и она слабо понимала, что будет дальше и как бороться с этим кошмаром. Электричество до сих пор не дали, надежда на то, что мама доберётся из бабушкиного посёлка домой на каком-нибудь велосипеде, не оправдалась. Почему мать поступает настолько по-скотски? Знает же, что она сидит с совсем маленьким ребёнком на двадцать третьем этаже без света, воды и еды! Неужели так сложно правильно расставить приоритеты?!! Её ребёночек важнее, чем бабка, это же очевидно! Её ребёночек вообще важнее всего и всех! Мать давно уже была бы здесь, если б захотела! Проехать двести километров на велосипеде совсем не так сложно, как пройти их пешком! Часов за десять она бы доехала, и это максимум! Если бы утром выехала, то ещё вчера вечером бы добралась!

Такого удара Лиза от мамы не ожидала, и если мать не появится и сегодня, то всё станет катастрофически ужасно. Потому что одной невозможно успеть обеспечить всё, в чём нуждается маленький ребёночек! За окном снова льёт дождь, долбаный Питер, блин! Холод стоит ужасный, ночью в квартире реально стояла стужа! Лиза была уверена, что температура упала ниже ноля, и даже странно было видеть на улице незамёрзшие лужи, а на оконном стекле стекающие капли. Всё-таки правы интеллигентные люди, заявляющие примитивным олухам из глубинки, что в обеих столицах гораздо холоднее, чем у них в Сибири! Особенно тут, в Питере! Это неважно, что у них там ниже ноля, а у нас здесь выше! Потому что здесь ужасная экология и влажность! У них при минус пяти теплее, чем у нас при плюс пяти, потому что наши плюс пять ощущаются как минус десять! Она на собственной шкуре всё прочувствовала за двадцать пять лет жизни и может кому угодно подтвердить это!

Недаром во всех метеоприложениях для Москвы и Питера пишут не просто «температура столько-то там градусов», а в обязательном порядке добавляют «ощущается как столько-то»! И ощущается всегда градусов на пять ниже! Хотя лично она уверена, что все эти гидрометы в угоду власти замалчивают истину! Потому что по её собственным ощущениям температура воспринимается гораздо более холодной! А своим ощущениям Лиза доверяет больше, чем сказкам чиновников и уж тем более россказням неотёсанных провинциалов. И холод, царящий сейчас в квартире, этому лучшее доказательство!

Чтобы не мёрзнуть, Лиза ходит по квартире в трёх кофтах и двух штанах, но всё равно холодно! У её несчастной малышки закончились памперсы, и это стало огромной проблемой. Пришлось закутывать ребёночка в постельное бельё, Лиза специально для этого разорвала на пелёнки простыню, пододеяльник и наволочку. Но это тряпьё не впитывает в себя жидкость, как нормальный подгузник, и мгновенно промокает! Из-за этого её драгоценная крошка мёрзнет и постоянно плачет! Если она заболеет, это будет ужасно! Как сейчас вызвать на дом педиатра?! Придётся идти в поликлинику с ребёнком, но не факт, что поликлиника сейчас работает. А где находится ближайшая станция «скорой», которая должна работать круглосуточно, Лиза не знает. Потому что без долбаного электричества долбаный инет не работает!!!

Как правильно пеленать ребёночка, Лиза не в курсе. Кто вообще в курсе подобной дремучей отсталости, когда есть памперсы?! Может, из-за незнания она пеленала малышку как-то неправильно, и та ощущала дискомфорт. Или ребёночек привык к свободе и быть скованным по рукам и ногам ей неприятно – тут не понять! Малышка не хотела находиться спеленатой и очень сильно плакала. Тогда Лиза приноровилась делать ей из пелёнок подобие подгузников. Но одеть на получившийся ком детскую одежду удавалось с трудом, и вся она быстро промокла вместе с суррогатным подгузником. Воды нет, света нет, стиральная машинка не работает! Лиза бы постирала руками, хотя до этого никогда так не поступала, но как постирать без воды?!

Приходится сушить обмоченные пелёнки, но там, где ребёночек сходил по-большому, это не помогало. В квартире стоит вонь, малышке это не нравится, и она снова плачет! Приходится открывать окно, чтобы проветрить, но от этого в квартире стоит уличный холод! Лиза даже разожгла вокруг детской кроватки свечи, чтобы доченьке было немного теплей, но это не помогает, да и свечи быстро истаивают. А у неё их всего три, и Лиза на них готовит доченьке кашку! К счастью, свечи новогодние, большие, толстые, разноцветные и фигурные, бабка дарила ещё лет пять назад, вот сейчас пригодилось. Лиза исхитрилась собрать на плите конструкцию, на которую можно поставить кастрюлю так, чтобы все три свечи оказались под ней.

Воду удавалось закипятить, но чтобы сделать это, нужно было наливать воды совсем немного. Кашки из неё малышке хватало ровно на один раз. Приходилось варить часто, воды осталось совсем мало, свечи тоже стали совсем маленькие, а привыкшая к вкусному детскому питанию доченька поначалу отказывалась от манки с сахаром, требуя нормальную пищу. Вчера малышка отказывалась от пищи целый день, и Лиза вся извелась. Шестимесячный ребёнок должен кушать пять раз в день! А доченька не ест совсем, что же делать?!! И другой еды не осталось.

Холодильник давно разморозился, оставшиеся в нём продукты почти закончились и для ребёнка не подходили, в итоге приготовленная кашка пролежала при комнатной температуре до утра. В квартире было очень холодно, особенно ночью, по ощущениям холоднее, чем внутри работающего холодильника, поэтому каша пропасть не могла. Но Лиза не решилась скормить малышке вчерашнюю кашу и съела её сама, приготовив ребёночку новую порцию.

К счастью, с утра малышка хотела кушать настолько сильно, что уже не отказывалась от манной кашки. Но вновь остро встала проблема с водой, в бутылке осталось грамм двести, и надо было что-то делать. Помимо этого, закончились самодельные пелёнки и подгузники. Высушенные пелёнки воняли мочой, а то, что малышка испачкала по-большому, пришлось выбросить в мусоропровод, иначе в квартире было дышать нечем. Нужно либо найти новые подгузники, либо выстирать старые. Новые подгузники могут быть только в магазине, но в их продуктовом таких товаров не бывает, а ближайший промтоварный находится в соседнем квартале. Туда надо идти, но вряд ли там открыто.

Можно попытаться выстирать грязные пелёнки в ближайшем водоёме, но до него тоже надо идти, а потом стирать, то есть всё это время малышка будет находиться дома одна, в незапертой квартире! Это очень рискованно! Но что-то делать нужно, нельзя же использовать для маленького ребёночка грязное бельё! Может, взять с собой термос, пустых пластиковых бутылок в сумку сложить, сходить к набережной и всё это наполнить? Но как потом затащить столько всего на двадцать третий этаж?! Да и грязную воду всё равно нужно прокипятить, как её использовать в сыром виде, ведь вода в городских реках сейчас ужасна! Да и в других реках наверняка тоже! Где тут воду кипятить, у неё на кашку для малышки свечек еле хватает.

В конце концов Лиза решилась на стирку. Она возьмёт с собой грязные пелёнки и пустые бутылки тоже прихватит. Будет тяжело, но она справится ради своего бесценного сокровища! Из окна видно, что во дворе, на детской площадке под грибком, кто-то развёл костёр и что-то над ним варит. Большего не разглядеть, далеко и дождь льёт, но можно будет подойти туда и попросить о помощи. Люди обязаны помогать матерям с детьми! Может, взять малышку с собой, чтобы поверили? Но на улице холодно, дождь, ребёночек может простудиться, да и занести потом на двадцать третий этаж ребёнка, постиранное мокрое бельё и бутылки с водой будет нереально тяжело. Придётся оставить малышку здесь, как только она покушает и уснёт.

Варящаяся на свечном огне кашка наконец-то приготовилась, и Лиза поспешно принялась остужать её, чтобы ребёночку не было горячо. Малышка рыдала, не прекращая, и из-за её надрывных криков Лиза не сразу услышала стук в дверь. Пришлось отложить тарелочку с кашей и идти открывать. Вдруг это социальные службы опомнились и принесли ей детское питание и подгузники?! Лиза добежала до двери и поняла, что аварийного ключа нигде нет. Стук в дверь и непрекращающийся плач малышки били по взвинченным нервам, и она не сразу вспомнила, что оставила ключ прямо в замочной скважине, чтобы потом не искать.

– Кто там? – Лиза приоткрыла дверь едва на треть. – Вы из социальной службы?

– Мы ваши соседи! – грубо заявил мужской голос, и она разглядела во мраке лестничной клетки силуэт очень полного мужчины. – У вас ребёнок разрывается! Думал, что его бросили дома одного и он умирает!

– У нас всё хорошо! – мгновенно выпалила Лиза, холодея от столь ужасного предположения. – Готовлю кашу для кормления! Сейчас малышка покушает и уснёт!

– О’кей, – раздражённо ответил мужчина и скрылся в темноте. – Скорее бы уже!

– Да как у вас язык повернулся! – вздыбилась Лиза. – Ребёнку полгодика! Вы сами были таким когда-то!

– Это было давно! – раздражённый голос стал ещё более недовольным. – Ничего этого не помню! И слава богу! Башка уже раскалывается от этих воплей! Даже через стену слышно!

– Хам! – возмутилась Лиза. – Эгоист! Вот если бы у вас были дети…

Звук захлопывающейся двери и щёлкающего аварийного замка отрезвили её, и Лиза запоздало воскликнула, выбегая наружу:

– Подождите! У вас есть немного воды?! Моему ребёночку нечего пить! Пожалуйста! Вы взрослый человек, можете потерпеть! Ребёночек терпеть не может!

Но никакой реакции не последовало, и она поняла, что даже не знает, из какой именно квартиры был этот мужик. На лестничной клетке пять квартир, её дверь крайняя, и он мог быть откуда угодно. Вообще она тут с рождения живёт, но соседи часто менялись, да и сталкиваться с ними приходилось разве что в лифте. Покупки делаются дистанционно и доставляются курьерскими дронами через специальное окно, весь досуг проводится онлайн, университет Лиза давно окончила, так что особо покидать квартиру причин нет. К тому же последний год она была беременна, а потом заботилась о ребёночке, так что ей было не до того, чтобы обращать внимание на очередных соседей. Мама что-то рассказывала о том, что кто-то из соседей продал квартиру, где-то умерли старики и на их место вселились другие люди, а какая-то обнаглевшая семейка долго делала ремонт, раздражая строительным шумом. Последнее обстоятельство Лиза и сама хорошо помнила. Короче, общаться с соседями не было ни желания, ни необходимости. И судя по тупости и скотству того мужика, это было правильное решение!

Плач малышки не прекращался, и Лиза поспешно заперла дверь. Из-за царящего в квартире холода кашка за это время успела остыть, и она поспешила кормить своё бесценное сокровище. К счастью, на этот раз доченька не стала отказываться от кашки и скушала почти всё, оставив всего пару ложечек. Которые Лиза доела сама, потому что страдала от голода не меньше. Вообще у неё в холодильнике осталось мясо, а в кухонном шкафу немного сырого картофеля и пара пачек макарон. В таком холоде, что стоит сейчас в квартире, мясо ещё не успело испортиться даже при отключённом холодильнике, но как всё это приготовить без воды?! Нет, на улицу идти придётся обязательно, надо решить проблему с водой как можно скорее.

Малышка закончила кушать, и, к радости Лизы, крохотные глазёнки ребёночка начали слипаться. Она принялась убаюкивать малышку, попутно перебирая оставшиеся для изготовления подгузников тряпки. Получилось, что весь порванный комплект постельного белья закончился. Где-то половину изготовленных из него подгузников пришлось выбросить, остальное было обмочено, и это вполне можно выстирать в реке. Хотя бы так. Лиза дождалась, когда малышка уснёт покрепче, собрала всё грязное в два пакета, торопливо натянула на себя шапку, пальто и ботинки, после чего осторожно приоткрыла дверь и прислушалась.

На погружённой в темноту лестничной клетке стояла тишина, и момент покинуть квартиру никем не замеченной был самым подходящим. Лиза вышла наружу, аккуратно закрыла за собой дверь и снова прислушалась. Со стороны соседей не доносилось ни звука. Наверное, это хорошо. Хотя в их доме звукоизоляция не самая лучшая и через входные двери обычно слышно гораздо хуже, чем через стены. На всякий случай Лиза не стала зажигать зажигалку и вышла на лестницу на ощупь. Лестничные пролёты освещались через обычные подъездные окна, в которые в настоящий момент стучался противный ледяной питерский дождь, и она принялась спускаться вниз, морщась от раздражения.

Даже зонт с собой не возьмёшь, потому что в руках пакеты! У матери имелась большая спортивная сумка, но она, как назло, взяла её с собой, когда уезжала к бабке. Да и куда этот зонт деть, когда придётся лезть в пруд ради стирки! Но больше всего бесила полнейшая бесполезность государственных служб! Электричества нет третьи сутки, отопление не работает, вся вода отключена! Людям нечем умыться, нечем даже унитаз смыть, в туалете вонища! Магазины не работают, чем ей накормить ребёнка?! А эти тупые аутисты из социальных служб и всяких грёбаных мэрий и префектур, где они?!! Почему до сих пор к Лизе на дом не пришли все эти службы, не принесли продуктов и детского питания для ребёночка и не выяснили, в чём ещё нуждается мать-одиночка, находящаяся в декретном отпуске?!! Она вообще-то стоит на учёте везде, где положено! И такого скотства никому не простит! Вот начнутся выборы, они все пожалеют! Лиза не просто не станет голосовать за этих аутистов, она ещё других людей призовёт не делать этого! Как только дадут свет, лично составит петицию на сайте Кремля!

Обуреваемая раздражёнными эмоциями, Лиза промчалась с двадцать третьего этажа на первый, не останавливаясь. Внизу, в подъезде, никого не было, помещение консьержа пустовало, из него исчез стул, топчан и почти всё остальное. Выглядела каморка так, будто её ограбили какие-то бомжи, которые зарились вообще на всё. Дверь в подъезд тоже была нараспашку, и на полу толстым слоем лежала мокрая грязная слякоть. Ну, просто супер! Консьержку уволили, что ли? И так-то в подъезде вечно убирались с опозданием, а теперь вообще вечно срач стоять будет!

Выйдя на улицу, Лиза отдышалась и перевела дух, составляя план действий. Куда дойти ближе, в парк или к набережной? Если по памяти, то вроде одинаково, просто в разные стороны. Она бросила взгляд вокруг. На детской площадке, под грибком, всё ещё горел костёр. Теперь его было видно лучше, и Лиза поняла, что костров даже два: с одной и с другой стороны грибка стояли две то ли бочки, то ли железных бака, в которых был разведён огонь. Сверху на них были уложены какие-то тонкие железки, похоже, от забора, на которых стояли металлические баки поменьше. В баках кипела вода и что-то варилось, потому что находящиеся рядом женщины в хиджабах помешивали варево какими-то обрезками пластиковых труб.

Женщин под грибком было четверо или пятеро, и недалеко от них собралась толпа смуглых бородатых мужчин. Мужчин оказалось вдвое больше, и когда Лиза смотрела во двор из окна квартиры, их там ещё не было. Наверное, они пришли только что. При этом двое из них принесли женщинам несколько баллонов с мутной водой, которые те в настоящий момент выливали в кипящие баки. Самое время попросить о помощи! Лиза решительно заторопилась к соседям по дому, невзирая на льющий дождь.

Она была уже на полпути к детской площадке, когда бородачи всем скопом целеустремлённо направились куда-то в сторону соседнего дома. Лиза прибавила шаг, но мужчины двигались быстрее, и пока она добралась до грибка, уже скрылись за углом здания. Оставшиеся женщины встретили её не очень радушными взглядами, с подозрением косясь на сумки в её руках.

– Здравствуйте! Я ваша соседка из седьмого подъезда! – представилась Лиза. – Вы не могли бы мне помочь? У меня шестимесячный ребёнок, ему срочно требуется детское питание и подгузники!

– Тут у всех дети! – без особой любезности ответила ей самая возрастная из женщин. – И не по одному ребёнку! Видишь, сами выкручиваемся, как можем! Приходится бельё в воде из пруда кипятить!

– Можно мне с вами? – умоляюще попросила Лиза. – Живу одна, мне даже не с кем оставить малышку! У меня пелёнки закончились, их нужно прокипятить обязательно! Ребёночка не во что переодеть! Пожалуйста!

– Вернутся мужчины – спросишь у них разрешения! – заявила женщина. – Пока можешь подождать под грибком. Не стой под дождём! Что у тебя в пакетах? Одежда?

– Это самодельные пелёнки и подгузники! – Лиза поспешила укрыться от дождя под грибком. – Сделала их сама из постельного белья! Но малышка обмочила их все!

Вообще спрашивать какого-то там разрешения у мужчин – это дикость! В эпоху равноправия и феминизма это мужчины должны спрашивать у неё разрешения! Но у мусульман свои причуды, и вообще они все агрессивные и на почве религии очень фанатичные. В обычное время Лизу бы это не остановило, она бы запросто устроила скандал им всем, но сейчас умнее не портить отношения. Если получить от кавказцев помощь проще именно таким способом, то она спросит разрешения у этих бородатых мужиков, вообще легко! Лишь бы они ей помогли, купаясь в ощущении собственной значимости! Но на всякий случай стоит поближе познакомиться и с их женщинами.

– Переживаю, что она так часто писается, вдруг она перемёрзла?! – Лиза решила начать разговор на тему материнства. Это общее у всех женщин, отмалчиваться не станет никто. – Отопления нет, в квартире холодно, как на улице!

– Пелёнки – это не памперсы, они с первого раза промокают! – авторитетно заявила старшая из женщин в хиджабах, но не закончила фразу.

В этот момент откуда-то издалека, с той стороны, куда ушли бородачи, раздался звон бьющегося стекла и резкие угрожающие гортанные крики, и она обернулась в ту сторону. Лиза забеспокоилась, но женщина, похоже, не испугалась произошедшего.

– Простите, – осторожно уточнила Лиза. – А когда вернутся ваши мужчины?

– В магазин сходят и вернутся! – в голосе женщины послышались нотки злорадства, она вновь обернулась к Лизе, и её лицо приняло обычный вид.

– Они грабят магазин?! – Лиза опешила.

– Не грабят! – зло одёрнула её собеседница. – А спасают своих детей от голода и жажды! Если государство не может сделать это, мы сделаем это сами! Семья – это главное! И если ты поторопишься, то, может быть, тебе тоже что-нибудь достанется!

– Можно, я оставлю у вас свои сумки? – Лиза решилась мгновенно. – Руки заняты!

– Можно, – женщина кивнула. – Оставляй и беги туда! Где магазин, знаешь?

– Знаю! – Лиза сунула пакеты к столбу грибка и побежала в сторону магазина.

Однако оказалось, что она ошиблась. Выбежав со двора, Лиза помчалась к соседнему дому, туда, где располагался ближайший магазин, тот самый к которому она безуспешно ходила день назад. Но, добежав до дверей, в нерешительности остановилась. Дверей не было, витрины тоже. Точнее, двери валялись в глубине магазина на полу, а от витрины остались только россыпи битого стекла. Сам магазин был разграблен подчистую, всё было замусорено обрывками коробок, упаковок и грязными следами сотен башмаков. Никаких мужчин внутри не было, этот магазин разграбили гораздо раньше. Ничего не понимающая Лиза даже зашла внутрь, чтобы не стоять под дождём, и попыталась осмотреться, но магазин был пуст во всех отношениях.

С улицы снова донеслись агрессивные крики и чей-то вопль, заставляя Лизу вздрогнуть. Она выскочила из магазина прямо через выбитую витрину и поняла, что прибежала не туда. Соседские мужчины ушли по улице в другую сторону, там тоже был магазин, только дальше и дороже, чем этот. Не теряя времени, Лиза помчалась туда. Пожалуй, если бы не дождь, она вряд ли бы успела что-нибудь заполучить. Из-за дождя народа на улице находилось гораздо меньше, но людей всё равно было много. В заглохших машинах, стоящих на проезжей части в больших количествах, оказалось полно людей, пережидавших дождь. Увидев, как команда бородачей вламывается в продуктовый магазин, все поспешили присоединиться.

К тому моменту, когда запыхавшаяся Лиза добежала до магазина, он был уже битком набит желающими чем-нибудь поживиться. Все хватали всё подряд, толкаясь и отпихивая друг друга. Те, кто был вдвоём или втроём, захватили магазинные тележки, и пока один нагружал тележку, второй её охранял. Но большинство людей были одиночками, каждый спешил урвать добычу, всюду стоял хаос, в ушах звенело от ругани, агрессивных воплей и истеричного женского визга.

Прилавки стремительно пустели, и Лиза ринулась внутрь, расталкивая плотную толпу массивным телом, взгляд её метался по полкам в поисках детского питания. Заметив быстро пустеющую полку со знакомыми баночками, она устремилась туда. До полки оставалось два шага, когда возле неё из толпы возникла какая-то тощая тёлка и сгребла в охапку сразу всё, что там осталось. Обнаглевшая овца потащила это к стоящей рядом тележке и вывалила баночки внутрь. Полка опустела, на этом прилавке не осталось больше ничего, и Лиза возмущённо ринулась к её тележке.

– У меня шестимесячный ребёнок! – зло выкрикнула она в лицо тощей, выхватывая из тележки баночки одну за другой. – Ему нечего есть! Мне нужно детское питание!

– Пошла в задницу, корова! – нездорово взвизгнула тощая, вырывая баночки у Лизы из рук. – Мне тоже нужно питание! У меня двойня! Это моё! Я первая взяла!

– Тебе хватит половины! – Лиза мгновенно перешла на истеричный крик, который посреди десятков таких же вышел не таким убедительным, как обычно.

Она принялась отбирать у тощей баночки, но та вцеплялась ей в руки ногтями, расцарапывая кожу в кровь. Лиза заорала от ненависти и всем телом толкнула тощую, сшибая с ног. Тупая овца упала под ноги толпе, и Лиза двумя руками схватила пару баночек, запихивая их в карманы пальто. Стремясь забрать как можно больше, Лиза схватила ещё одну пару, запоздало понимая, что надо было просто укатить всю тележку, но тут выяснилось, что тощая овца была не одна. Откуда-то выскочил здоровенный мужик и чуть ли не с разбега засветил Лизе пощёчину. Щеку обожгло болью, в глазах потемнело и посыпались искры, и она почувствовала, как кто-то, покрывающий Лизу трёхэтажным матом, в ярости хватает её пятернёй за лицо и с силой отшвыривает прочь.

Лиза отлетела назад и врезалась в пустой витринный шкаф, опрокидывая его на себя. Боль смешалась со страхом, сразу несколько ног наступили ей на ступню и на кисть, она дико завизжала изо всех сил и рванулась, пытаясь подняться в сдавившей её со всех сторон толпе. Страх быть затоптанной придал ей сил, и она оказалась на ногах, расталкивая давку. Панически мечущийся взгляд упал на только что перевёрнутый ею шкаф, и оказалось, что за шкафом имелся небольшой закуток, который работники магазина использовали для хранения упаковок с водой. Пара рядов стандартных упаковок по шесть пластиковых полуторалитровых бутылок стояли в этом закутке в виде штабеля от пола почти до потолка. Все, кто находился рядом с Лизой, увидели это и бросились хватать воду.

Чтобы не остаться ни с чем, Лиза завизжала ещё сильней и ринулась туда же, яростно ввинчиваясь в толпу. Кто-то не удержался на ногах, не устояв перед натиском её туши, и Лиза успела обеими руками вцепиться в упаковку с бутылками. Она рванула добычу что было сил и прижала упаковку к себе, обнимая как можно крепче. Вырывать упаковку из хватки массивной женщины никто не решился, но выпускать воду из объятий Лиза не рискнула. Пришлось бегать по магазину с упаковкой в объятьях и использовать её в качестве тарана, чтобы оттолкнуть конкурентов, быстро схватить что-либо одной рукой и убежать. Вслед ей неслась ругань вместе с болезненными пинками, но она не обращала на это внимания, злорадно усмехаясь: в том, чтобы иметь бодипозитивную фигуру, плюсов больше, чем люди думают!

Но без сумки или тележки, с упаковкой воды в охапке, да ещё в такой давке добыть много продуктов оказалось нереально. Прилавки стремительно пустели, вокруг вспыхивали драки и становилось всё больше окровавленных лиц, а карманы пальто быстро заполнились. Задыхающееся от избытка адреналина сознание быстро наполнялось ужасом, и инстинкт самосохранения выгнал Лизу на улицу. На пути к выходу народа оказалось вдвое больше, чем внутри магазина, и у неё дважды попытались вырвать из рук упаковку с водой. Лиза дико визжала и изо всех сил работала ногами, протискиваясь через давку, словно живой бульдозер. Не переставая визжать, она всё-таки вырвалась наружу, но какая-то мразь всё-таки сумела выхватить пачку гречки, торчавшую у неё из кармана. Оказавшись на улице, Лиза бросилась бежать к дому, непрерывно визжа, чтобы отвадить от своих карманов людей, со всех сторон спешащих к магазину.

Бегущие навстречу шарахались от неё с искривлёнными злобой лицами, но вскоре Лиза окончательно задохнулась и сил визжать не стало. Хватая ртом воздух вместе с ледяными дождевыми каплями, она добежала до своего дома и, не останавливаясь, устремилась к своему подъезду. Кипятящие бельё женщины в хиджабах молча проводили её взглядами, но Лизе было не до того. Вбежав в подъезд, она едва не сшибла с ног кого-то, выходящего навстречу, и человек отлетел в сторону, врезаясь в стену. Вслед Лизе понеслась нецензурная брань, и это напугало её ещё сильней. Вдруг он погонится за ней, чтобы отобрать добычу?!

Несколько этажей вверх по лестнице она пробежала, потом ноги начало нестерпимо жечь, и пришлось перейти на шаг. Ещё через пару этажей её сердце чуть не разорвалось от напряжения, дышать было нечем, лёгкие лопались от боли, и ноги уже не слушались. Пребывающая в панике Лиза уткнулась в стену, судорожно дыша, и сползла по ней на ступени, изо всех сил сжимая упаковку с водой. Несколько секунд она пыталась отдышаться, обливаясь потом, затем сверху послышались шаги спускающегося человека. Кто-то, идущий вниз по лестнице с верхних этажей, поравнялся с ней и что-то спросил, наклоняясь. Лиза поняла, что он хочет вцепиться в её упаковку, и издала истеричный визг так громко, как только смогла. Её обругали матом, но оставили в покое, не отважившись ничего отобрать.

Минут пять она приходила в себя, потом продолжила восхождение. Подняться с таким грузом на двадцать третий этаж удалось только с седьмой попытки. Всякий раз приходилось отдыхать, тяжело дыша, и всякий раз Лиза опасалась попыток грабежа. Люди по лестнице ходили постоянно, кто-то таскал сверху вниз какие-то сумки, судя по обрывкам фраз, какая-то семья собиралась уехать на загородную дачу на велосипедах. На Лизину добычу постоянно смотрели завистливыми взглядами, кто-то что-то спрашивал, но она не отвечала, изо всех сил борясь с бесконечными лестничными ступенями.

До своей двери она добралась мокрая от пота, страдая от боли в ногах, задыхаясь от нехватки воздуха и умирая от усталости. Если бы её дверь не была угловой, то в кромешной тьме лестничной клетки она точно бы не нашла её с первого раза. К счастью, вокруг было, как всегда, пусто, и она, с трудом открыв дверь занятыми руками, ввалилась в квартиру. Уронив на пол упаковку с водой, Лиза осела следом за ней, первым делом заперла аварийный замок и рухнула на спину, хватая ртом воздух. Сейчас бы покурить, но сигареты закончились ещё вчера. Слава богу, её малышка всё ещё спала, и минут двадцать Лиза пролежала неподвижно, приходя в себя.

Оклемавшись, она принялась разбирать свои трофеи. Кроме упаковки с водой, а это девять литров, их им с доченькой хватит на несколько дней, ей достались две баночки детского питания, пачка сахара, пара пакетов с крупами и несколько шоколадных батончиков. Не так уж плохо. Щека, по которой её ударили, опухла, и царапины на кистях рук болезненно саднили, но в целом она была в порядке. Лиза обработала царапины антисептиком, заклеила пластырем и принялась есть шоколадные батончики. Доченьке такое всё равно нельзя, а мама это очень любит, и она заслужила!

С наслаждением жуя батончик, Лиза осторожно проверила спящую малышку и подошла к окну. Дождь на улице закончился, хоть менее пасмурно не стало, но видно всё равно лучше, чем через непрекращающийся душ из капель. Внизу, во дворе, женщины всё ещё кипятили бельё, и Лиза спохватилась, вспоминая об оставленных под грибком пелёнках. Их надо прокипятить, пока есть такая возможность! Доченька крепко спит, а бородачи, толкающие перед собой доверху нагруженные продуктовые тележки, всей толпой стоят возле грибков и общаются со своими женщинами! Нужно спускаться туда как можно скорее и решать проблему с пелёнками! Может быть, они дадут ей ещё немного детского питания, у них же там горы продуктов в этих тележках!

Подняться на двадцать третий этаж ещё раз будет нереально тяжело, но ради своей малышки Лиза сделает это снова. Вновь натянув порядком исцарапанное пальто, Лиза тихо вышла из квартиры и поспешила вниз. Пока она спускалась, обратила внимание, что поднимающиеся ей навстречу люди не несут в руках продукты. В основном тащили мутную воду в пятилитровых баллонах, наверняка набрали её в ближайшем пруду. Значит, в том продуктовом магазине уже ничего не осталось. Она сделала всё правильно! Вряд ли её накажут за это, когда дадут электричество. Камеры-то не работают, а грабили магазин несколько десятков человек, если вообще не сотни! Кто укажет на неё пальцем? Да никто! Они там все сами такие же!

Выйдя из подъезда, Лиза направилась к грибку. С бородачами ей опять не повезло, пока она спускалась, мужчины уже ушли. Но её пакеты с грязными пелёнками никуда не делись. И даже оказалось, что женщины уже спросили за неё разрешения.

– Ахмет сказал, что можно, – объяснила та из них, что была за старшую, указывая на бак с кипящей мутной водой: – Вот сюда клади свои пелёнки!

Кто такой Ахмет, Лиза понятия не имела, да и вообще плевать, но от кипящей воды пахло не очень свежо, и она уточнила:

– Это грязная вода? Вы стирали в ней своё бельё?

– Не волнуйся, там уже ничего нет, – собеседница подтвердила её опасения.

– Но… – Лиза запнулась, стараясь подобрать слова как можно корректней: – Разве ваши мужчины не могут принести новой воды? Им же несложно…

– Ты их видишь? – Собеседница удивлённо подняла кустистые брови, демонстративно озираясь. – Их нет! Ушли кормить детей! Вочи не работают, позвонить им не смогу! Можешь ждать, когда кто-нибудь из них вернётся, и поговорить с ним! Но не знаю, через сколько часов они сделают это!

– Поняла. – Лиза решила не рисковать. – Тогда нет проблем, так постираю!

Лучше постирать пелёнки в грязной кипящей воде, чем в грязной холодной в каком-нибудь пруду или на набережной. Всё это загажено донельзя! А если бородачи вернутся, то она попытается уговорить их принести воды заново. Стараясь не выдать своего недовольства случайной гримасой, Лиза вывалила в мутную кипящую воду содержимое обоих пакетов и поискала глазами, чем всё это размешать.

– На! – Собеседница протянула ей полуметровый обрезок трубы. – Мешай этим! Труба пластиковая, долго нагревается, не обожжёшься!

– Спасибо. – Лиза принялась топить бельё в кипятке.

Стирать вручную ей ранее не доводилось, разве что замыть по мелочи какое-нибудь пятно, и что надо делать, было не совсем понятно. По идее в кипящей воде все микробы умирают, ну и сама вода растворяет всякую грязь, но сколько надо держать бельё в кипятке, чтобы всё отстиралось? В стиральной машинке много разных режимов стирки, детское бельё вообще по два часа стирается, и там ещё средство для стирки добавляется, и кондиционер…

– Скажите, пожалуйста, – Лиза сделала как можно более вежливый тон. – Никогда раньше не кипятила бельё, не возникало необходимости. Сколько нужно кипятить?

– Два часа надо! – со знанием дела объяснила всё та же женщина, остальные то ли не понимали по-русски, то ли не хотели разговаривать с Лизой, что в общем-то абсолютно неважно. Лишь бы помогали! – Тогда без мыла можно и без порошка! Если с мылом, то потом полоскать надо, а вся вода грязная! Нужно её кипятить, потом остужать, чтобы полоскать! У нас столько баков нету! Потом мужчины найдут, тогда сделаем это!

Насколько правильной являлась описанная собеседницей технология кипячения белья, Лиза понятия не имела. Был бы интернет, легко бы сама выяснила, в инете есть всё. Но пока нет света, придётся верить ей на слово, других вариантов нет. Сейчас она постирает так, как они говорят, это лучше, чем ничего. Подражая своим молчаливым соседкам, Лиза постоянно помешивала бельё, искоса следя за их действиями. Те тоже мешали варево во втором баке и о чём-то говорили на своём языке, не сильно обращая на неё внимание.

Тем временем из дома после дождя начали выходить люди, и костров во дворе прибавилось. Какие-то мужики из дальнего подъезда приволокли откуда-то железную бочку красного цвета, поставили её поодаль и принялись разжигать в ней костёр. Чтобы раздобыть дрова, они сперва попытались таким же красным топором срубить растущее во дворе дерево, но то ли топор был неправильный, то ли они делали что-то не так, но дерево особо не рубилось. Промучившись с полчаса, они принесли откуда-то стремянку и с её помощью начали рубить толстые древесные ветви, до которых смогли дотянуться. С ветвями им оказалось проще, и где-то через час огонь в бочке они всё-таки зажгли.

Пока всё это происходило, другие жители оказались менее привередливы. Несколько небольших групп жильцов при помощи каких-то гнутых железок выворотили из поребрика десяток бордюрных камней и сложили из них несколько мангалов. Внутрь поместили какую-то поломанную пластиковую мебель и подожгли. Одна группа жильцов даже притащила откуда-то пару автомобильных покрышек, разукрашенных под цветочные клумбы, и сложила костёр из них. Огонь, объявший пластик и резину, сильно коптил, распространяя по двору неприятный запах горелой химии, но людям было не до жиру. На кострах немедленно принялись готовить пищу, возле горящих покрышек собралась кучка детей, тянущих к огню ладони, чтобы согреться. Всё это выглядело дико, и возмущённая до глубины души Лиза решила, что данный повод как нельзя лучше подходит для завязывания разговора с не очень-то общительными соседями. Надо как-то подружиться с ними, чтобы помогали ей дальше!

– Это просто жесть какая-то! – заявила она, пылая праведным негодованием. – Двадцать первый век на дворе, а мы костры жжём, чтобы согреть детей и приготовить им еды! Что делает государство?! Где социальные службы?! Где МЧС?! Спасатели?! Почему до сих пор не починили электроснабжение?! Чем вообще занимается правительство?! Почему бездействуют мэрия и префектуры?! Они вообще собираются что-либо чинить?

– Мой Ахмет в префектуре работает! – важно заявила её собеседница. – Он заместитель завхоза, всё знает об их делах! Никто ничего не чинит, потому что чинить нечего: электростанция работает, но электричества не даёт. Это вспышка на Солнце, надо ждать, когда она пройдёт!

– То есть так везде?! – опешила Лиза. – На всей планете, что ли?! Как долго ещё не будет электричества? Солнечные вспышки длятся пару дней, уже третьи сутки пошли!

– Никто не знает. – Женщина развела руками. – Префектура надеялась, что за день всё само пройдёт. Ходили в мэрию пешком, не нашли дорогу и заблудились. Целый день по городу плутали, пока нашли. В мэрии ничего не знают, сказали работать с людьми и сохранять спокойствие. Связи нет, никто не понимает, что происходит и как далеко всё это распространяется. Ахмет говорит, что на всю планету. Потому что Солнце большое, а Земля маленькая, если от Солнца отрывается плазма, то всю планету накрывает. На этот раз сильно накрыло, раньше такого не было! Может, завтра закончится, а может, через год, никто не знает!

– Так почему же префектура ничего не делает? – продолжала возмущаться Лиза. – Раз в мэрии сказали работать с людьми, что же они не работают?!

– Как работать, да?! – Собеседница вновь подняла кустистые брови. – Сама видишь: воч не работает, машины не работают, электричества нет, ничего нет! Деньги в облаке, документы в облаке, префект сказал: идите по магазинам, скажите, чтобы выдавали людям продукты в долг! Ахмет пришёл в магазин, там говорят: вы кто такие? Давай документы! Давай приказ за подписью мэра!

Она иронически усмехнулась, словно сама была Ахметом во время разговора с представителями магазина:

– Какой приказ?! Какая подпись?! Света нет, интернета нет, в облако не зайти! Документы цифровые, подписи электронные! В соседнем районе самолёт с неба упал прямо на жилой дом и взорвался, пожар до сих пор горит, тушить нечем! Пожарные машины не работают, водопровод без электричества тоже не работает! Какие-то люди из МЧС прибежали в спецодежде с огнетушителями, не смогли потушить! Огнетушители закончились, пожар стал ещё больше! Они вытащили из огня кого смогли и ушли! Сказали, у них тоже дети дома замерзают и кушать хотят!

– Мэрия приказала магазинам выдавать людям еду, а они не выдают?! – Лиза чуть ли не на дыбы встала. – Ублюдки! Да они совсем офигели, барыги говёные! И где же полиция?!

– А что полиция сделает? – усмехнулась женщина. – Полиция сказала, дайте приказ, на основании которого можно магазин заставить! А то потом свет дадут, все в суд пойдут! Садиться никто не хочет, даже полиция!

– Но разве префект не может написать на бумаге… – Лиза осеклась, понимая, что за всю жизнь не писала на бумаге ни разу. Разве что помадой на зеркале, печатными буквами, но то по приколу было… – В мэрии должны быть специалисты, которые постоянно пишут…

– Полно писак везде! – хмыкнула собеседница. – Все кропают в электронном виде! Префект написал в полицию приказ, расписался, полиция несёт его в магазин, там говорят, докажите, что это не подделка! Оставьте его нам со своими подписями! Приказ один, да, кто его оставит?! Полиция посылала к префекту, пусть много приказов делает, но в магазинах всё равно не верят: как проверить, что не мошенничество?! Мало ли кто в полицейскую форму может нарядиться, чтобы магазин выставить! У полиции кроме формы тоже документов нет! Никто не хочет разорять свой бизнес, все закрылись наглухо и сидят, как мыши! Ждут, когда всё само закончится! Им-то что, у них продуктов полно! А людям есть нечего! Ночью магазин в соседнем доме разграбили подчистую, без всяких писем от префекта! А у Ахмета письмо есть!

– Но… – Лиза ошарашенно поняла, что сегодняшнее дикое разграбление продуктового магазина было частью попыток префектуры обеспечить людей продуктами. – Почему же тогда не была организована раздача продуктов цивилизованно, в порядке очереди, когда беременные женщины и матери с детьми обслуживаются вне очереди?!

– Как организовать? – вопросом на вопрос ответила собеседница. – Магазин закрыт на засов, внутри никого нет! У продавцов тоже дети дома сидят без тепла, еды и света! Они набрали полные сумки и убежали из магазина ещё ночью! Ахмет с мужчинами пришёл, письмо опять принёс, не открывает никто! Пришлось витрину разбить, да?! На улице людей много, все голодные и злые, увидели, что витрину разбили, бросились толпой хватать всё подряд, никто никого не слушал, кидались друг на друга, как волки! Что нашим мужчинам было делать? Ножами толпу останавливать?! В людей стрелять?! Потом опять скажут, что кавказцы плохие! Поэтому мужчины взяли продукты для наших детей, а остальное оставили людям!

– Можно же было взять с собой полицию… – неуверенно произнесла Лиза.

– Какую-такую полицию? – Женщина вновь хмыкнула. – Третий день электричества нет, полиция на работу не вышла, связи нет, никто не знает, кто, где и что делает! Ни позвонить, ни людей собрать, ни приказы раздать, да?! Полиция сама себя прокормить пытается! Они в супермаркете на нашем проспекте сидят, вместе с тамошним ЧОПом! Сначала до стрельбы дошло, а потом договорились как-то! Теперь рассылают людей, собирают там своих, кого могут! Витрины мебелью закрывают, чтобы так просто толпа не ворвалась! Ахмет завтра соберёт мужчин на районе, пойдут с полицией разговаривать! Чтобы продукты выдавали, как мэр сказал!

– Полиция, вместо того чтобы обеспечить людей продуктами, занимается самозахватом магазинов?! – ужаснулась Лиза. – Это же преступление!

– Что ты такое говоришь, да?! – Собеседница удивилась её бестолковости. – Какое-такое преступление?! Торговый центр закрыт на сто замков, бизнес не хочет ничего бесплатно отдавать, поэтому всё запер и вывел оттуда сотрудников! Никто не откроет! Прежде чем людям продукты раздавать, торговый центр надо захватить! Мэр сам так сделал! Сегодня родственник из мэрии пришёл, говорит, двое суток все сидели-решали, ждали, когда всё само собой закончится, но сегодня ночью по городу прокатилась волна разграблений мелких магазинов, как у нас в соседнем доме! С утра мэр с охраной сели на велосипеды и ухали в городское ФСБ! Они оттуда целым отрядом пришли в ближайший торговый центр и всё там захватили! Теперь учёт проводят, чтобы продукты раздавать!

Женщина иронически усмехнулась и добавила:

– Заодно своих обеспечивают в первую очередь. Как себя накормят, начнут остальным людям продукты раздавать! Так сейчас везде в городе происходит!

Несколько секунд Лиза молчала, ошарашенно обдумывая услышанное и машинально перемешивая кипящее бельё. То есть весь этот кошмар может продлиться целый год! Или даже дольше, потому что никто не в силах что-либо изменить! И государство пытается навести порядок, но на это требуется время. А ей необходимо кормить, переодевать и обогревать ребёночка уже сейчас, она не может ждать! И как к ней придут социальные службы, если её адрес и вообще вся информация о её существовании находится в сети?! Которая не работает! Никто в социальных службах сейчас попросту не знает о том, что она есть! Если эти самые социальные службы вообще не разбежались, потому что их сотрудники сейчас так же, как она сама, кипятят бельё где-нибудь у себя во дворе или решают вопросы обеспечения собственных детей с полицией, захватившей супермаркет! Необходимо как-то позаботиться о себе!

– Я тут совсем одна, – Лиза сделала жалостливое лицо, – никого не знаю! Мама уехала к бабушке, она тяжело заболела, а тут электричество отключилось! У меня шестимесячная малышка на искусственном вскармливании, грудное молоко пропало два месяца назад! Живём на двадцать третьем этаже, это очень высоко, умираю, пока пешком туда поднимаюсь! У нас всё закончилось: еда, вода, подгузники! Вы не могли бы попросить своего мужа, чтобы он, когда завтра пойдёт в торговый центр, взял для моего ребёночка детского питания и памперсов? Чтобы мы могли дождаться, когда полиция начнёт выдавать продукты! Вы же сама мать, вы же понимаете, как тяжело заботиться о ребёнке!

– Завтра в окно смотри! – важно заявила собеседница. – Наши мужчины здесь собираться будут! Увидишь их, выходи! Поговорим! – Она нахмурилась: – Ты своего ребёнка одного дома оставила? Не боишься, что он проснётся, а тебя нет?

– У меня нет выбора! – Лизу передёрнуло от страха при мысли о том, что её бесценное сокровище может сейчас лежать одна в холодной квартире и рыдать без мамы. – Памперсы закончились, самодельные подгузники тоже, вся детская одежда и постельное бельё обмочены, надо постирать хотя бы то, что есть! Дома очень холодно, ребёночек не может лежать мокрым!

– Стирай! – не стала возражать собеседница. – Если дома холодно, костёр зажги!

– Костёр? В квартире? – Лиза недоверчиво посмотрела на неё: – Разве это не запрещено? Это же опасно!

– Опасно – это чтобы ребёнок замерзал! – парировала женщина. – Возьми большой казан, сложи в него дрова и сделай костёр! Ничего опасного! Огонь железо не прожжёт! Казан у тебя есть? Готовишь ты как?!

– Казана нет, – Лиза торопливо вспоминала перечень имеющейся кухонной утвари, – но есть большая кастрюля!

– Тоже подойдёт! – оценила женщина. – В ней костёр разводи!

– Дрова надо где-то взять, – помрачнела Лиза, оглядываясь на двор, костров на котором стало уже десятка два. Мужики, которые рубили ветви при помощи стремянки, обкорнали все немногочисленные деревья во дворе, сколько позволяла высота лестницы, и опять пытались срубить дерево целиком. – Попытаюсь попросить у них… может, дадут. Люди сейчас злые…

– Конечно, злые, – согласилась собеседница. – У всех дети голодные мёрзнут, не только у тебя! Кто отберёт у своего ребёнка и отдаст чужому?! Ты бы сделала это?!

– Если бы у моего ребёнка было много лишнего… – начала было Лиза.

– Нет ни у кого много лишнего! – отрезала женщина. – И мало лишнего тоже нет! Зачем попрошайничать, время терять, унижаться, да?! Сама дров достань!

– У меня топора нет. – Лиза насупилась. Ей хорошо советовать, у неё муж в префектуре работает и родственников толпа! А она одна!

– Нож у тебя есть? – поинтересовалась собеседница. – Полы в квартире какие?

– Ламинат. – Лиза нахмурилась. – Ножи есть кухонные… Вы предлагаете пустить на дрова ламинат?

– Его из древесных материалов делают, он хорошо горит! – подтвердила женщина. – Ты легко оторвёшь его от пола ножом! Сложи в казан и зажги! Будет тебе костёр на всю ночь, обогреешь себя и ребёнка! Только не забывай окно иногда открывать, чтобы дым в квартире не скапливался! Спички у тебя есть?

– Зажигалка, – ответила Лиза. – Но не уверена, что ею можно поджечь ламинат, слышала, что он вроде огнестойкий… а салфеток и туалетной бумаги у меня не осталось, всё истратила на ребёночка!

– Тряпку сухую можно поджечь! – Собеседница направилась к стоящей под грибком здоровенной хозяйственной сумке. – От неё ламинат загорится! Сейчас посмотрю…

Она принялась рыться в сумке и извлекла оттуда небольшую пластиковую бутылку:

– На! – Женщина потрясла бутылку, убеждаясь, что на донышке ещё осталось содержимое. – Это жидкость для розжига костров! Тут граммов пятьдесят осталось, тебе этого хватит, только дрова в огонь вовремя подбрасывай!

– Спасибо! – Лиза затолкала бутылку в карман пальто и благодарно улыбнулась: – Обязательно сделаю это, как вернусь домой! Как вы думаете, долго ещё кипятить бельё? Тут воды осталось совсем мало!

– Выкипела вся! – определила женщина. – Другой больше нет! Надо снимать с огня, чтобы бельё не испортить!

Она что-то сказала своим родственницам, и те, вооружившись кухонными рукавицами, сняли с огня кипящий бак и поставили его рядом.

– Жди, пока остынет, и выжимай! – велела собеседница.

– Этого хватит? – усомнилась Лиза. – Два часа точно прошло?

– Часов нет, вочи не работают! – Женщина лишь покачала головой. – Одному Аллаху известно, сколько времени прошло! Всё долго кипело, даже вода выкипела, ты же видишь! Это лучше, чем просто высушить грязное бельё!

– Вы правы. – Лиза вновь подумала, что выбора у неё нет. – Это гораздо лучше.

Долго ждать, пока бельё остынет, не пришлось. На улице холод, наверняка около ноля, потому что лужи не замерзают, но в остальном морозит так, что зубы стучат! Особенно после того, как Лиза провела какое-то время возле кипящего бака. Только-только она как следует согрелась, и приходится вновь возвращаться на холод! Пока Лиза выжимала бельё и складывала его в свои пакеты, на улице начало смеркаться. Значит, сейчас что-то в районе пяти вечера, скоро стемнеет и настанет темнота хоть глаз выколи. Надо успеть подняться на двадцать третий этаж раньше этого, чтобы не пришлось возиться с костром во мраке при свете свечного огарка.

Упаковав постиранное бельё, Лиза поблагодарила женщин, попутно напомнив им об их договорённости на завтра, и заторопилась домой. Подъём по лестнице стал второй пыткой за день и дался ей ненамного легче, чем несколькими часами ранее. Ноги болели ещё с того раза, дыхание заходилось, пакеты с мокрым бельём весили тяжело. Приходилось часто останавливаться, чтобы отдышаться и унять боль в ногах. Эта затянувшаяся пытка вызвала у Лизы приступ злобы, и она подумала, что эти заносчивые овцы в хиджабах не дали ей постирать бельё нормально! Когда она выжимала и складывала пелёнки, то видела на них пятна! Отстиралось не всё, потому что двух часов положенного кипячения не прошло! Они оставили ей недостаточно воды в баке с самого начала! Жадные коровы!

До своей лестничной клетки Лиза буквально доползла, еле переставляя пылающие от нагрузки ноги. В ушах тяжело било кровяное давление, и она остановилась, упираясь в дверь лестничной клетки всем телом, чтобы не упасть и отдышаться. Секунду она глотала ртом воздух, потом через шум в ушах пробился негромкий знакомый шум, и она замерла, прислушиваясь. Это плач её ребёнка! Она слышит его здесь, у входа на лестничную клетку, этого раньше не случалось! Значит, дверь в квартиру открыта! Кто-то заходил к её ребёночку!!!

Лиза мгновенно пришла в ужас и рванулась в темноту лестничной клетки. До своей квартиры она добежала вслепую, с разбега ударившись плечом о стену по касательной. Но всплеск адреналина, выброшенного в кровь материнским инстинктом, заглушил боль, и Лиза рванулась дальше. Входная дверь в квартиру была затворена неплотно, вот почему захлёбывающийся детский плач был слышен на лестничной клетке. Кто-то действительно заходил в квартиру, пока её не было. Лиза ворвалась внутрь, бросая сумки, и ринулась в комнату под надрывные рыдания малышки.

– Кто здесь?! – взвизгнула она. – Руки прочь от ребёнка, ублюдки!

Она разъярённым бульдозером пронеслась по тёмной квартире, но внутри никого не оказалось. Подбежав к детской кроватке, Лиза схватила доченьку на руки, испуганно осматривая. Ребёнок был цел, его никто не трогал. У девочки случилось расстройство желудка, мокрый и грязный ребёночек сильно замёрз, ручки и ножки были ледяными. Видимо, она долго и непрерывно рыдала, и каких-то ублюдков это, видите ли, раздражает! Одни скоты вокруг, что здесь, что этажом ниже!

– Сейчас, моё золото, сейчас мама тебя согреет и покормит! – Лиза попыталась успокоить доченьку, но ребёнок орал до посинения, и было ясно, что малышку надо немедленно переодевать в сухое.

Положив ребёночка обратно в кроватку, Лиза бросилась стягивать с себя пальто. Постиранное бельё необходимо высушить, сейчас использовать его нельзя, значит, нужно одеть малышку во что-нибудь другое! Она устремилась к одежному шкафу и принялась торопливо рыться в собственных вещах, выбирая майки, футболки и прочее бельё понежнее. Она использует это вместе с водой из бутылок, которые были добыты сегодня в магазине, чтобы помыть ребёночка, и завернёт её в свои шмотки! Потом покормит малышку добытым детским питанием, разведёт костёр и согреет квартиру, а заодно высушит постиранные пелёнки. На пару суток их хватит, за это время она добьётся от полиции в торговом центре оказания ей всей необходимой помощи!

Собрав в охапку собранные шмотки, Лиза швырнула их на диван рядом с детской кроваткой и помчалась на кухню, за водой. И остолбенела от ужаса и ненависти. Воды не было. Тот, кто вломился в квартиру на детский плач, не трогал ребёночка. Он украл всё, что Лиза добыла в магазине!!! Она бросилась проверять холодильник и кухонные шкафы, но чуда не произошло. Ублюдочные подонки вынесли всё, оставив только одну бутылку воды, обе баночки детского питания и лежащее в размороженной морозилке мясо, видимо, побоявшись, что оно уже испортилось. В ярости Лиза выскочила из квартиры и начала ломиться во все соседские двери.

– Ублюдки! – исступлённо орала Лиза, барабаня руками и ногами то в одну, то в другую дверь. – Открывайте, мрази!!! Верните еду для моего ребёнка!!! Убью гадов!!! Глаза выцарапаю!!! Вам всем конец!!! Открывайте, сволочи!!!

В темноте дверей почти не было видно, зато её крики в замкнутом пространстве звучали очень громко и пронзительно, не услышать их там, за дверьми, было невозможно, даже несмотря на звукоизоляцию. Но никто из подлых скотов дверей не открыл. Ни одна из квартир не подавала признаков жизни, будто внутри нет людей, и Лиза в какой-то момент подумала, что её обокрали мусульманки снизу. Те, в хиджабах, что ломились в её квартиру в прошлый раз! Точно! Они сделали это! Они женщины, у них есть дети, поэтому они не решились украсть всё, оставив рыдающему ребёночку бутылку воды и детское питание! Жирный боров-сосед наверняка бы забрал всё, мужики все скоты, им на детей наплевать!

Она хотела было броситься на нижний этаж и добраться до подлых тварей, но поняла, что они наверняка не откроют, потому что знают, что их ждёт, и запрутся, сделав вид, что их нет дома. А в запертую квартиру она не попадёт. То есть все соседи, живущие на её этаже, сейчас находятся дома! Двери же закрыты! Они там, у себя, заперлись на аварийные замки и не открывают ей! Потому что знают, что будет! Это они её обокрали! Может быть, даже все вместе! Услышали плач ребёночка, и вместо того, чтобы её позвать, просто обокрали! Они видели её в окно, пока она стирала детское бельё! Пылая ненавистью, Лиза ломилась в квартиры ещё некоторое время, яростно терзая дверные ручки. Одну из них она даже смогла оторвать, дёргая её всем телом. Но никто ей так и не открыл, и вскоре надрывный плач малышки стал пробиваться через пелену истерики, окутавшей её сознание.

Рыдающая Лиза вернулась домой, заперлась и поспешила заботиться о ребёночке. Некоторое время они обе обливались слезами, потом малышку удалось отмыть и закутать в собственные тряпки. В конце концов ребёночек согрелся в материнских объятиях и перестал захлёбываться плачем. В этот момент на улице было уже абсолютно темно, в квартире царил непроницаемый мрак, и Лиза с трудом нашла на ощупь зажигалку в кармане пальто. Она зажгла огарок свечи и при свете еле теплящегося огонька скормила малышке баночку детского питания. Многочасовые страдания вконец измотали несчастного ребёночка, и доченька, согревшись и поев, быстро уснула. Лиза укутала её ворохом своих зимних вещей, натянула пальто и принялась готовить обогрев квартиры.

Отрывать от пола ламинат при свете свечи при помощи кухонного ножа оказалось непросто. Лиза даже сломала нож, но обломком ножа стало легче орудовать, потому что он был крепче и уже не ломался. Вдоволь намучившись, она содрала ламинат с половины комнаты, наломала его на подходящие куски и набила этим самую большую кастрюлю из имевшихся. Прежде чем зажигать огонь, Лиза открыла окна, чтобы проветрить квартиру. Застарелая вонь выветрилась, в квартире появился свежий воздух, и даже малышка в ворохе одежд задышала ровнее. Но на улице вновь шёл дождь, и квартиру вместе со свежим воздухом пронизало холодом. Зато теперь у них есть чем дышать, и квартиру можно спокойно отапливать.

Тщательно закрыв все окна, Лиза извлекла из кармана бутылку с жидкостью для розжига и облила ей сложенный в кастрюлю ламинат. Жидкость загорелась от первого же огонька поднесённой зажигалки, и некоторое время Лиза переживала, что ламинат не разгорится и костёр погаснет. Но всё обошлось. Импровизированные дрова загорелись, и даже дыма было не очень-то много. Весь он поднимался к потолку и тянулся куда-то на кухню. Дышать было вполне можно, и Лиза решила, что, как только достаточно прогреется хотя бы эта комната, она проветрит квартиру ещё раз, чтобы избавиться от дыма.

Пододвинув кастрюлю ближе, она улеглась на диван рядом с малышкой, вглядываясь в языки пламени. Обломки ламината, торчащие из кастрюли плотной пачкой, весело пылали, бросая на стены комнаты причудливые блики. Знакомая с детства комната предстала в другом свете, словно какая-нибудь загадочная пещера первобытного человека, и Лиза подумала, что она справится. Люди жили без электричества тысячи лет, и всё у них было норм! Она современный индивид, интеллектуалка и сильная женщина, она умней любого из древних человечков, и потому сделает это ещё успешней, чем они. Надо только приноровиться. В комнате становилось всё теплей, вечно замёрзшее тело начало приятно согревать, и Лиза незаметно провалилась в сон.

Во сне она отдыхала на любимом курорте в Турции, нежась на ярком солнце в модном шезлонге у бассейна. На Лизе были гламурный слитный купальник, модный в этом сезоне, и жутко дорогие стильные солнцезащитные очки. Выглядела она дорого и эффектно, все бросали на неё завистливые взгляды, и она получала от отдыха заслуженное наслаждение. В какой-то момент яркое солнце стало припекать слишком сильно, и Лиза решила окунуться в бассейн. Она грациозным движением покинула шезлонг и эффектно нырнула, с лёгкостью плывя под водой от одного бортика бассейна к другому. Однако бассейн почему-то не заканчивался. Она плыла всё дольше, воздуха стало не хватать, но край бассейна так и не появлялся. Задыхающаяся Лиза попыталась вынырнуть, но неожиданно оказалось, что бассейн очень глубокий и она находится на самом дне. Она отчаянно гребла руками и ногами, стремясь всплыть, но поверхность была где-то очень далеко.

Дышать стало нечем, Лиза закашлялась и попыталась вдохнуть воду, но вместо влаги лёгкие по-прежнему наполнялись чем-то ядовитым и не содержащим кислорода. Вода вокруг стала нагреваться, закипая, и к невозможности сделать вдох прибавился нестерпимый жар. Лиза рванулась из последних сил и вынырнула из бассейна в свою квартиру. Она зашлась в судорожном кашле, с трудом открывая глаза, но не смогла увидеть ничего сквозь бушующее вокруг пламя, пропитанное мутной едкой дымовой завесой. Хрипящая Лиза инстинктивно потянулась куда-то в поисках ребёнка, запоздало замечая, как пылает её диван, но вцепившееся в горло удушье быстро вдавило сознание в едкую токсичную муть. Вгрызающегося в одеревеневшее тело огня Лиза уже не чувствовала.

* * *

– Привет! – стоящий на улице Максим увидел выходящего из коттеджа Дениса с парой пустых баллонов от кулера в руках. – По воду собрался?

– Техническая вода закончилась, туалет сливать нечем. – Денис хихикнул. – Лариса собралась за водой идти, типа, до речки двадцать шагов, дотащу! Решил сам сходить! Надо пожалеть тётку, ей уже шестьдесят, она ещё пригодится, она у меня тут всем хозяйством занимается! – Он протянул другу один из баллонов: – Поможешь?

– Без проблем! – Максим забрал баллон, и оба направились к выходу.

– Свежо, – поёжившийся Денис подавил зевок. – Или я переспал сегодня, что ли… Спросонья как-то прохладно ощущается… а ты чего на улице с утра пораньше?

– С утра пораньше – это где-то полдень! – Макс указал на стоящее в зените солнце. – Тоже проснулся поздно, тут у тебя спится чудненько, просыпаться не хочется. Если бы не вчерашняя упаковка пива, так бы и вообще не вставал!

– Хыыы! – Денис тихо заржал. – Да, пивко под утро даёт о себе знать! Приходится просыпаться! Кстати, пиво почти закончилось. Осталась последняя упаковка на двоих.

– Завтра на работу! – Макс скорчил заумную рожу. – Надо быть свежим, как альпийские луга! Так что давай допьём сегодня пораньше!

– Ты реально собрался на работу? – Денис иронически нахмурился. – Стебёшься?

– Какая, нафиг, работа! – криво усмехнулся Макс. – Тут апокалипсис начинается! Ты слышал выстрелы, или мне показалось? На улицу даже вышел прислушаться!

– Вроде не слышал ничего такого. – Денис подошёл к воротам в заборе коттеджного участка и остановился, вглядываясь в щёлку: – Камеры не работают, в стык между воротами нифига не видно! Точно стреляли? Уверен?

– Ну, нет, не уверен, я же не профессионал из какого-нибудь СОБРа. – Максим пожал плечами. – Послышались какие-то отрывистые хлопки вдали, вот и решил, что это выстрелы! По логике просто, что это могло быть ещё? Отбойный молоток? Перфоратор? Строительная техника? Без электричества ничего не работает. Салют, шутихи, фейерверки? Так вроде рано ещё, день только наступил. Вот и подумал, что это выстрелы!

– Может, ты и прав. – Денис задумался. – За последние два дня, сам помнишь, сколько сюда толпы набежало! Кто-нибудь мог и пальнуть! Может, стволы достать?

– У тебя есть? – удивился Максим. – Нелегальные, что ли?

– Почему нелегальные?! – показательно оскорбился Денис. – Всё по закону! Гладкоствольные карабины для самообороны, две штуки. По молодости мне хотелось пушку, а то у каждого террориста есть, а у меня нет! Заморочился получением лицензии и купил модную короткоствольную пушку. Поначалу меня прикалывало по баночкам стрелять, потом надоело ехать фиг знает куда, где можно стрелять без ограничений, во дворе же не популяешь, сразу полиция прибежит! Стал ездить на официальное стрельбище, оно ближе и понятней, там за бабло пускают, но для меня это вообще не вопрос! Там познакомился с челиками, у которых тоже крутые пушки, оказалось, что у меня такое себе ружьишко, из него действительно только по баночкам и стрелять. Короче, купил себе самый навороченный ствол на тот момент, чтобы было не хуже, чем у людей! Погонял с ним на стрельбище год или два, пару раз в месяц стабильно ездил, по десять пачек патронов сжигал!

– То есть потом перестал? – Макс понимающе поморщился: – Женился, что ли?

– Угу. – Денис скривился в ответ. – Женился, блин… Нафиг бы мне оно было нужно! Но тогда казалось, что жениться – это прикольная тема. Вот и прикололся на свою голову. Короче, семейная жизнь, госслужба, потом РЖД – стало не до стрелялок. С тех пор стволы так и лежат в сейфе, достаю раз в пять лет, лицензию продлевать.

– Из настоящих стволов стрелял только один раз, – ухмыльнулся Макс. – Отец как-то раз потащил с собой на юбилей к замдиректора ФСБ, они дружат ещё со времён его работы в президентской администрации. У генерала того целый дворец в Барвихе, он там себе настоящий тир отгрохал, со всякими голографическими мишенями, летающими тарелочками и прочей фигнёй. Я там весь день протусил, из чего только не пострелял, даже из пулемёта дали попалить!

Он улыбнулся, вспоминая давнишние события:

– Зато с тех пор рубиться в шутаны на приставке стало гораздо атмосферней! Берешь какой-нибудь крутой ствол и понимаешь, что ты из него реально на самом деле стрелял! И говоришь такой, типа, разрабы лохи, у этой пушки отдача не такая! Я шарю лучше их! Прикольно!

Оба засмеялись, и Денис запоздало спохватился:

– Блин, долбаный блэкаут! Сейф же запертым остался, у него замок электронный, управляется специальным приложением от Росгвардии! Механических ключей к нему нет, если что-то заглючит, нужно техподдержку пинать или сейф вскрывать! Он там не особо толстый, надо где-то топор достать, иначе не откроем!

– У тебя нет топора? – уточнил Макс. – Думал, у тех, кто в коттеджах живёт, полно всяких инструментов.

– Я в коттедже живу, а не в слесарке! – засмеялся Денис. – Не токарь нифига! Для всех необходимых работ существуют специально обученные люди, стоят копейки, работают с гарантийным сроком, и всё такое! Топора у меня точно нет. Есть газонокосилка, на ней ездить можно, и кое-какой инструмент по мелочи вроде шуруповёрта, но всё это электрическое, сейчас не заработает. Можно попробовать походить по соседям, поспрашивать. Вдруг у кого-нибудь есть топор или ещё что.

– Ты их знаешь? В смысле, они вообще тебе двери откроют? – Максим вновь прислушался. Вроде больше выстрелов не слышно. – За вора или бомжа не примут? Вдоль дороги теперь нервно!

Со вчерашнего дня по трассе прочь из Москвы текли толпы народа. Кто на велосипедах и самокатах, но большинство пешком, толкая перед собой тележки из крупных магазинов, нагруженные скарбом. Это покидали столицу те, кому было куда идти. Народ стремился добраться до своих дач и загородных домов, чтобы переждать блэкаут там.

– Ну, да, – согласился Денис, отпирая замок на массивных воротах в толстом заборе красной кирпичной кладки, – у нас же просто так мимо пройти не могут, это же будет не по-россиянски! Обязательно нужно перелезть через забор и попробовать вломиться в чужой дом! Вдруг там бабло горой навалено прямо посреди комнаты?! Собаки всю ночь разрывались от лая.

– Помнишь, под вечер, когда уже стемнело, кто-то орал? – Макс невольно хохотнул, вспоминая забавный инцидент. – Похоже, какой-то урод залез к кому-то на участок, а там несколько псов! Вот он и выхватил! Надеюсь, его не сожрали полностью!

– Если даже сожрали, то Вселенная ничего не потеряла! – Денис поддержал смешок друга. – Эти бомжары реально раздражают! Создают криминальные ситуации, провоцируют конфликты. Где вообще полиция?! У нас тут элитный посёлок, всегда было спокойно, и полицейский патруль часто проезжал. Где они сейчас, когда нужны?

– Ты забыл главный закон полиции! – Макс вновь хохотнул: – Полиция – это орган охраны правопорядка! Беспорядки её не интересуют! Поэтому они всегда тусят там, где ничего не происходит!

– Забили они на службу! – Денис отворил тяжёлую стальную дверь и выглянул наружу, оглядывая улицу. – Электричества нет, связи нет, приказов от начальства нет, жалоб от населения – тоже нет! Короче: работы нет! Поэтому все заняты своими проблемами: ищут, чем детей накормить и самим пожрать! На улице пусто, можем выходить!

Друзья вышли за ворота, затворили за собой дверь и направились к речушке. До воды было шагов двадцать, и прогулка туда-сюда вообще не напрягала. Подойдя к воде, они откупорили пустые баллоны и принялись заполнять их водой.

– Вон, сосед тоже воду набирает! – Денис сидел на корточках у самой кромки воды и удерживал опущенный в речушку баллон. – Справа! Видишь мужика с вёдрами, до него метров пятьдесят? Знаю его! Противный офигевший козёл! Какой-то бывший силовик, персональный пенсионер, когда-то занимал высокую должность в УФСИН! Коттедж у него круче, чем у меня! Сразу видно – куплено на одну зарплату кристально честного полицейского! Ровесник моей Ларисы, но то ещё чудило через букву «м»!

– Блин, холодная! – Максим поменял руку, удерживающую под водой наполняющийся баллон, и всмотрелся в указанную сторону. – Он что, со стволом? Это у него автомат, что ли?!

– Не, вряд ли! – Денис тоже поменял руку и подышал на окоченевшие под водой пальцы. – Это у него, походу, гладкий ствол, просто выполнен в виде боевого автомата. Гражданский карабин, короткостволка. Из такого только по баночкам и по людям стрелять! Зато продаётся хорошо, потому что от автомата не отличить, особенно издали!

– Наверное, он тоже слышал выстрелы, – предположил Максим. – Вот и вышел со стволом.

– Или решил поностальгировать по старым добрым временам, когда он с пушкой в руках гонял по зоне непослушных зэков! – сострил Денис, и друзья засмеялись.

– А вообще логика есть. – Максим вытянул из воды баллон и принялся закручивать крышку. – Если толпа по трассе прёт, какие-нибудь козлы могут к реке за водой прийти. Мало ли что!

– Чтобы к реке выйти, нужно знать, что она есть! – возразил Денис. – До трассы почти километр, оттуда реку не видно. Так бы тут стадо бомжей паслось! Это они с дороги видят дорогие коттеджи, и всякие ублюдки сворачивают с трассы, чтобы чем-нибудь поживиться. Наша улица последняя, вдоль реки идёт, сюда через весь посёлок надо идти, не каждый захочет.

– Да, место крутое, – согласился Максим. – Речка, лес кругом, да и посёлок небольшой. Слышал, тут только свои селятся?

– Ну, не свои. – Денис завинтил крышку и поднялся, с натугой поднимая полный баллон. – Какие они нам свои, блин! У меня отец в правительстве работал в своё время, а это так, всякие жирные коммерсы! Для своих они рылом не вышли! Но случайных людей тут нет, ты прав. Когда Москва начала расширяться ускоренными темпами, умные люди забрали этот посёлок себе и сделали из него элитное место жительства. Мой отец, кстати, предлагал твоему отцу тот дом, в котором теперь этот дятел живёт! – Он кивнул в сторону отставного УФСИНовца. – Но твой отказался.

– В курсе! – Максим крякнул, хватаясь за свой баллон, и потащил его следом за другом. – Они тогда уже на Кипре построились, и в Италии вилла уже была. Отец меня спрашивал, хочу ли за город, но меня в ту пору прикалывало в Москве жить: движуха, тусовка, жизнь кипит, офисы близко, ночью всё рядом! Влом было в тачке спать, пока она тебя из-за города два часа везёт!

– Есть свои плюсы, – напряжно выдохнул Денис, перехватывая баллон в другую руку. – Блин, тяжёлый! Как Лариса собиралась одна тащить два таких?!

– Кстати, – Макс последовал его примеру, – она у тебя постоянно живёт? Из-за блэкаута этого не хотела домой к семье вернуться?

– Она вроде из Брянска, что ли… – неуверенно напряг память Денис. – Или из другого такого же Мухосранска. Дети у неё давно взрослые, мужа нет. Ей тут по кайфу! Живёт на природе в элитном коттедже, у неё в левом крыле большая комната с гардеробной, кабинет и отдельный санузел, зарплата норм. Чё бы не радоваться?! Помню, лет десять назад она ещё наездами у нас работала, вахтовым методом. Их тогда две было таких. Потом Лариса пожаловалась, что дети задолбали вечно внуков ей сплавлять, пока сами по Турциям тусят. Ну, мать ей и предложила тут жить и хозяйство вести. Та была не дура и согласилась. С тех пор у неё всё норм. Да и я всем доволен. Особенно с женой было удобно: Лариса за ней приглядывала и докладывала мне обо всём. Блин, почему двадцать литров воды весят так тяжело?!

Он добрался до ворот коттеджа и торопливо опустил баллон на землю, выдыхая.

– Может, потому, что это двадцать килограмм? – предположил Макс, с облегчением ставя свою ношу рядом. – Или вода грязная, с примесями, поэтому весит тяжелей. На фитнес ходил пару лет, вроде бы там двадцать килограмм были легче.

– Да вроде не должна она быть с примесями. – Денис открыл дверь и втащил баллон внутрь. – У нас тут чистая речка. Купаться, конечно, никто не купается, тут не до такой степени странные люди живут, да и мелко для этого. Но помню, даже заключение делали в санэпидстанции на тему отсутствия в речной воде опасных компонентов.

Друзья зашли внутрь, заперли дверь и направились к коттеджу. В дверях их встретила Лариса, рассыпаясь в одобрительных оценках их похода.

– Мы сделали это! – Денис театрально выпятил грудь. – За совершённый подвиг героям положен завтрак! Или уже обед! Что у нас сегодня в меню?

– Паста с мясом. – Лариса указала на горящий мангал. – С пылу, с жару!

– То есть макароны с тушёнкой. – Денис смерил взглядом стоящие на столике пустые консервные банки, приготовленные Ларисой на выброс. – Как вчера?

– Продукты заканчиваются. – Лариса виновато поникла. – Остались только мучные изделия и консервы, которые вы, Денис Натанович, храните в своём подвале-убежище.

– Что, и тушняк тоже заканчивается? – удивился Денис. – Его же был целый ящик или два!

– Консервы ещё есть, – успокоила его домохозяйка, – но у нас питьевой воды остался последний баллон! Кто же знал, что такой блэкаут, как сейчас, вообще возможен! Запаслась бы побольше! Надо бы в магазин съездить, вдруг там что-нибудь выдают или можно взять в долг!

– А тут есть? – поинтересовался Макс. – Можно пешком сходить!

– В посёлке магазинов нет. – Денис покачал головой. – Тут только элитная жилая недвижимость за очень большие деньги. Всё доставляется из Подольска. До него пять километров, курьер привозит любой заказ за пятнадцать минут. Можно съездить в Подольск на велосипедах. Там есть здоровенный торговый центр на окраине, прямо на трассе стоит, мимо не проедем.

– О’кей, – согласился Макс. – Поехали! А чем платить будем?

– Да хз! – Денис пожал плечами. – Можно расписку оставить, если принимают. Давай на месте решать! В магазине наверняка мы не первые будем, там скажут, что им надо. Если что, вернёмся назад, возьмём залог, какой потребуют, и придем заново!

– Согласен! – оценил Денис. – Сразу по коням, или пообедаем?

– Обед – это святое! – театрально воскликнул Максим. – Только хардкор! Никаких голодовок!

После плотного перекуса ехать куда-либо стало лениво, и Макс с Денисом некоторое время валялись в креслах возле пылающего мангала, допивая последнюю упаковку пива.

– Сейчас бы приставку с теликом диагональю пошире, и каеф был бы полный! – Максим лениво потянулся. – Почему блэкаут не может быть не распространяющимся на игровые приставки?! Несправедливо, блин!

– Люто плюсую! – Денис издал смешок и поморщился: – Блин, чёт лениво капец! Макс, давай поедем в Подольск сейчас, чувствую, ещё минут двадцать – и уже никуда не поеду сегодня!

– Под пивас крутить педали будет тяжело, – оценил Максим, лениво вылезая из кресла. – Но ты прав, надо сейчас ехать, потом себя будет не заставить! Можно забить, но если завтра блэкаут не закончится, то так и без еды остаться недолго. Там государство должно было что-нибудь замутить на тему выхода из этого кризиса, рискуем узнать об этом последними.

– Да и пофиг! – Денис никак не мог заставить себя подняться. – Мы тут в поряде!

– Пока тушняк есть, то да! – возразил Макс. – А потом? Окажется, что всем уже раздали какие-нибудь карточки и толпа по ним выгребла всё из магазинов. Новые поставки будут не скоро, это по-любому! Транспорт-то не работает, возить не на чем!

– Военные привезут! – отмахнулся Денис. – Или на горбу притащат! – Он вздохнул и с кряхтением поднялся: – Да, надо ехать… На тридцать миллионов на горбу особо не притащишь… если всё это затянется, то у всех будут огромные проблемы. Поехали, узнаем, что происходит за забором!

Велосипеды, на которых они доехали сюда из Москвы, стояли во дворе у забора там, где были оставлены в день приезда. Лариса накрыла их какой-то плёнкой, чтобы не пылились, и проблем с транспортом не возникло. Проблем с ездой поначалу тоже. По трассе действительно двигалось много народа, все шли со стороны Москвы, навьюченные рюкзаками и сумками. Люди выглядели устало, одежда у многих была испачкана, словно они валялись на мокрой земле, взгляды угрюмы и злы. Макса с Денисом, едущих против шерсти, провожали глазами едва ли не все.

– Чё-то они какие-то агрессивные, не находишь? – Денис обернулся к Максу, едущему рядом. – Мы что, много места занимаем вдвоём? Может, одному за другим ехать?

– Кто сказал, что это много? – Максу ехать одному за другим не хотелось от слова «совсем». Бок о бок он чувствовал себя спокойнее. – Мы вообще по проезжей части едем, это они среди машин идут! Ничего не нарушаем! Как все ездят?

– Кто – все? – Денис понял, что ещё не видел ни одного велосипедиста или самокатчика. – Мы одни на всей трассе! Похоже, что все, у кого были велосипеды, уехали из Москвы вчера! Это идут неудачники, которым велосипедов не досталось!

– Тогда понятно, чего они так бычатся! – сообразил Макс. – Запарились пешком идти, а тут мы на велосипедах! Дэн, давай скорости прибавим? Чтобы здесь излишне не задерживаться!

Оба одновременно поднажали, увеличивая скорость, и помчались дальше с предупредительными возгласами. Идущие навстречу люди уступали дорогу неохотно, вяло матерясь, и несколько раз из-за этого Денис чуть не врезался в замершие посреди трассы автомобили.

– Тачки все разграбили! – он констатировал факт другу, объезжая очередное авто, застывшее с распахнутыми дверьми. – Походу, сиденья на дрова пошли!

Догадаться об этом было несложно, учитывая, как изменилась трасса. По обочинам то тут, то там попадались прогоревшие кострища, сложенные в основном из того, что можно вытащить из автомобильного салона и поджечь. Идущая из столицы толпа ночами пыталась обогреться, кто-то использовал автомобильные салоны в качестве кровати, но чаще в качестве топлива для костра. Добравшись до съезда на Подольск, друзья свернули на нужную дорогу, и оказалось, что из Подольска тоже уходят люди. Толпы здесь не было, но мелкие группы и семьи шли навстречу постоянно.

– Что-то непохоже на то, что государство держит ситуацию под контролем, – нахмурился Денис. – Народ валит из города!

– Тоже бы свалил на их месте, – отреагировал Максим, – если бы было куда! Что там сидеть, в этой Москве? Света нет, воды нет, отопления нет, связи нет, с каждым днём холодает и жрать нечего! Даже если государство раздаст талоны на продукты, через месяц склады опустеют, городская толпа сожрёт их быстро! А наполнять-то нечем! Транспорта нет, мы об этом уже говорили! Лучше уйти из города сразу! Через месяц на улице будет стоять конкретный минус! Так, как сейчас, по улице не особо не походишь!

– Государство раздаст талоны! – Денис скептически хмыкнул. – А где оно их возьмёт? Типографии тоже не работают!

– Вот и я о том же! – веско закончил Максим. – Не сделает ничего государство в городах-миллионниках! Вангую: это будут оплоты хаоса! Кстати, о хаосе: сколько ещё до магазина? Мы же вроде указатель с надписью «Подольск» проехали!

– Да вон он, впереди справа! – Денис ткнул рукой вдаль. – Это улица Чубайса, раньше вроде Орджоникидзе называлась или как-то так. Я хз, что это за грузин! Там по правой стороне когда-то склады были. Лет двадцать назад их снесли и выстроили торговый мегацентр. Там продаётся всё подряд, если не вообще всё. И супермаркет есть здоровенный, с собственной службой доставки при помощи курьерских дронов. Но я там редко покупаю, тут есть люксовая продовольственная компания, у них качество товара на высоте и цены всяких бомжей откусывают, там интересней. Мы почти приехали!

Впереди действительно виднелось массивное строение, но чем ближе они подъезжали, тем тревожнее выглядело всё, что там происходило. Мегацентр явно подвергся разграблению, и произошло это не пару минут назад. Все двери были выбиты или вырваны, стеклянные витрины первого этажа разбиты почти на всём протяжении, всё вокруг было завалено каким-то грязным хламом, в основном обрывками упаковки, рваными пластиковыми пакетами, пустыми смятыми банками и битыми бутылками. При этом сам мегацентр безлюдным не был: в его погружённые в темноту недра постоянно входили группы людей с самодельными факелами, им навстречу выходили другие, тащащие на себе какие-то промышленные товары, в глубине гигантского здания виднелись тусклые блики факелов.

– Там пожар был, что ли… – неуверенно произнёс Денис, останавливаясь.

Дальняя часть мегацентра, похоже, горела. Огня отсюда видно не было, но дым, невидимый с дороги ранее, становился всё заметней.

– Он горит прямо сейчас, – определил Макс, всматриваясь в дымящие этажи. – Где-то снизу разгорается, похоже, недавно загорелось! И тушить некому, пожарные машины и системы не работают!

– Его, похоже, разграбили уже давно. – Денис разглядывал группы мародёров с добычей в руках, косящихся на сидящих на велосипедах друзей. – Никто продукты не выносит, у всех всякая бытовая фигня… Продукты, видимо, в первую очередь брали.

– И никакой полиции, – многозначительно подытожил Макс. – Здесь делать нечего! Поехали дальше, посмотрим, что в городе происходит, может, муниципалитет какой-нибудь найдём или префектуру. Полицию на крайний случай!

– Поехали, – согласился Денис. – Не нравится мне всё это!

Он нажал на педали, но велосипед неожиданно пробуксовал, дёргаясь на месте.

– Стоять, ишак! – Позади раздался угрожающий возглас, и Денис испуганно обернулся. – Дальше пешком! Поездил – и хватит!

За спиной обнаружилось несколько смуглых черноволосых бородатых мужчин кавказской внешности с сумками, набитыми только что вытащенными из мегацентра вещами. Лидировал у них такой же кавказец, только без бороды и довольно здоровый. Он держал велосипед Дениса за багажник двумя руками, и его сил было достаточно, чтобы остановить Дениса.

– Эй, вы чего?! – испуганно опешил Денис. – Молодые люди, вы, наверное, обознались?

– Это какое-то недоразумение? – присоединился к нему Макс, нервно бегая глазами по второй группе таких же людей, обступающих его с боков. – В чём проблема?!

– У нас – ни в чём! – объяснил лидер кавказцев с характерным московским говором. – Проблема у вас! Вы, млять, сидите на наших велосипедах! Валите нафиг отсюда, пока целы!

– Это наши велосипеды… – начал было Денис, но кто-то из стоящих сбоку мужчин резко и со всей силы ударил его кулаком в скулу, и он вскрикнул от боли.

В глазах поплыло, координация движений пропала, он схватился за лицо и почувствовал, как его грубо срывают с велосипеда и отшвыривают в сторону.

– Вы что творите?! – обескураженно выдохнул Максим, замирая от страха.

– Ты что, тупой?! – вопросом на вопрос ответил ему лидер кавказцев, и один из его подручных двумя руками толкнул Максима в плечо.

Максим рухнул вместе с велосипедом, его ударили ногой в голову, попадя в лоб, схватили велосипед и вытащили из-под него.

– Да вы чего, блин?!! – Макс попытался вскочить. – Аллах с вами! Я же свой!

– Тамбовский волк тебе свой! – презрительно фыркнул лидер и ударил его в лицо.

Среагировать Макс не успел, кулак врезался ему в подбородок, в глазах помутилось, и он ощутил, как его сбивают с ног и начинают пинать. Инстинктивно сжавшись под градом ударов, он попытался закрыть руками голову и вздрагивал от боли в рёбрах и пальцах, принимавших на себя удары. С минуту толпа пинала его и лежащего рядом Дениса, потом это им надоело, они собрали свои сумки, погрузили на велосипеды и укатили в неизвестном направлении. Остальные ушли следом, и всё стихло.

Несколько минут оба лежали неподвижно, приходя в себя, потом Максим с трудом сел, принимая вертикальное положение. Голову ломило, пальцы опухли, всё тело болело, из разбитых брови и носа текла кровь. Вокруг ходили группы мародёров, одни не обращали на них внимания, другие насмешливо ухмылялись, помогать никто не спешил. Рядом зашевелился Денис. Он кое-как сел рядом и попытался вытереть кровь с разбитого лица грязным рукавом куртки.

– Суки грёбаные… – с ненавистью просипел он и закашлялся. – Блэкаут закончится, всех посажу… запомнил этого козла! Тридцать два года живу, такого беспредела никогда не видел… Отца подключу, все связи, но этим мразям конец!

– Если блэкаут закончится… – Максим вяло сплюнул натёкшую на губы кровь.

– Что? – Денис непонимающе посмотрел на него.

– Если блэкаут закончится, то этим мразям конец. – Максим подумал, что за свои тридцать пять ни разу не дрался. – Отец на уши ФСБ поставит, сначала всех посадят, а потом прикончат где-нибудь на зоне. А если не закончится, то мы и дальше будем такие же беспомощные мальчики для битья…

– Нужно достать стволы! – яростно зашипел Денис, злобно сверкая чёрными глазами на ухмыляющихся мародёров, ходящих мимо. – Пусть только хоть одна мразь дёрнется…

– Э! Ишак! – Один из мародёров остановился, оборачиваясь в его сторону, и его дружки остановились следом: – Это ты мне там чё-то сейчас хрюкнул?!

– Это не вам, извините! – поспешно ответил Денис, втягивая голову в плечи. – Вам показалось!

– Тогда хлебало своё грёбаное завали, чтобы мне не казалось! – угрожающе процедил мужик. – Лошара чмошная! Понял, урод?!

– Да, понял, извините! – испуганно зачастил Денис. – Ничего вам не говорил…

Он униженно умолк, но мародёрам этого оказалось достаточно, они пошли дальше, на ходу зажигая самодельный факел, и скрылись внутри разграбленного мегацентра.

– Полицию искать будем? – Максим нетвёрдым движением встал на ноги и попытался помочь Денису подняться.

– Толка от неё… – Денис кое-как встал. – Почему их тут нет с самого утра или когда тут всё грабить начинали? – Он, хромая, сделал шаг и скривился: – Больно-то как… особенно на вдохе… Наверное, рёбра сломаны… Надо к врачу… но я хз, где его тут найти, врача или «скорую»…

– Рёбра вроде без врача, сами заживают. – Макс осторожно пытался сгибать опухшие пальцы. – Читал где-то об этом… Вроде шевелятся…

– Пошли домой. – Денис болезненно коснулся заплывшего кровью глаза, отчего его каряя радужка казалась такой же кровавой, как весь глазной белок. – Нужно найти топор. Без топора сейф со стволами не вскрыть. Походим по соседям, вдруг у кого-нибудь есть.

– В таком виде соседи нам точно ничего не дадут. – Максим доковылял до друга и поискал глазами нужное направление. – Только собак спустят… Дэн, почему у тебя нет собаки во дворе?

– У родителей раньше была. – Денис ухватился за его плечо, чтобы не упасть. – Умерла от старости. Потом жена была против, она кошатница, женился на ней с двумя кошаками… когда разводились, она их с собой забрала, да и слава богу… После этого получал удовольствие от свободной жизни, не до того было… Знал бы, завёл свору волкодавов и натаскивал бы их на человечину…

– Если бы я знал, то до сих пор ездил в гости к тому отцовскому генералу ФСБ. – Макс провел языком по опухшим губам. Очень жжёт, но кровь вроде больше не идёт. – Дорогу назад найдём покороче? Идти больно.

– Лучше не срезать, – болезненно вздохнул Денис. – Никогда не делал этого, не заблудиться бы… дойдём по трассе, как приехали, так надёжней. Го домой!

Оба, хромая и держась друг за друга, побрели прочь из Подольска.

* * *

Республика Беларусь, Витебская область, крестьянско-фермерское хозяйство в окрестностях городка Сенно, 165 км от Минска.

Из-за пасмурной погоды длинная цепочка небольших окон пропускала недостаточно света, и в курятнике царил полумрак. Обычно при слабом освещении срабатывали датчики, и автоматика самостоятельно включала потолочные лампы. Но электричества не было четвёртые сутки, и две тысячи кур приходилось обслуживать вручную. Борис недовольно вздохнул. Он занимается фермерством двадцать пять лет, из них пятнадцать лет у него имеется небольшая птицефабрика, но он даже не представлял, что без электричества это настолько жёсткий геморрой!

Его птицефабрика представляла собой курятник размерами пятнадцать на пятнадцать метров, заполненный внутри клетками для кур в несколько ярусов. В обычных условиях это был полностью автоматизированный процесс, управлявшийся электроникой и отвечавший всем требованиям международной сертификации. Компьютер следил за освещением, вентиляцией, температурным режимом, подачей воды и корма, автоматическим сбором яйца, удалением помёта и так далее. Проблем с ним не было, обслуживание являлось обыденной фермерской рутиной.

Вообще Борис занимается пшеницей, это его основная деятельность. Окружающие ферму поля в своё время частично удалось выкупить, частично взять в аренду на сорок девять лет. Всё началось четверть века назад и произошло совершенно спонтанно. В ту пору он, молодой айтишник, недавно окончивший вуз, зарабатывал настройкой и оптимизацией различных приложений. Приложения уже тогда управляли миром, программистов тоже было полно, и между ними шла нешуточная конкуренция. Все тёплые места были заняты, имели высокий конкурс и очередь из соискателей на пару лет вперёд. Молодому специалисту найти хорошую работу было ничуть не легче, чем сейчас, и Борис брался за любые заказы.

Тот заказ, что определил всю его жизнь, попался ему, можно сказать, специально. На его страничку с резюме, выложенную на сетевом портале поиска работы, пришла рассылка. Работы у него в тот момент не было несколько месяцев, и Борис был готов рассмотреть любые варианты, даже такие, когда предложение, которое ты получил, разослано нескольким сотням таких же безработных. Некий малоизвестный стартап выпустил на бесконечный рынок приложений собственный продукт: приложение для фермеров, занимающихся обработкой полей. Суть его заключалась в том, что приложение объединяло воедино всю электронику, задействованную в данном процессе, и координировало его работу: автоматические комбайны пахали, сеяли, собирали урожай и тому подобное, автоматические погрузчики развозили собранное по складам и занимались погрузкой автоматических дронов, вывозящих товар в пользу покупателя, электроника складов принимала товар на хранение и выдавала на погрузку, ну и так далее. Пользователю оставалось только руководить процессом, задавая необходимые параметры для всего вышеуказанного.

Проблема заключалась в том, что у производителей каждого из компонентов данного процесса, то есть тракторов, комбайнов, грузовиков, дронов, складских погрузчиков и прочее, имелись собственные приложения. И отказываться от них ради того, чтобы какой-то там чужой стартап заработал денег и отжал у тебя часть рынка, никто не собирался. Помимо этого, собственные приложения существовали у каждой крупной фирмы, предоставляющей фермерам услуги вывоза грузов, хранения готовой продукции, курьерскую логистику и тому подобное. Сделать так, чтобы новое приложение смогло подружиться со всеми прочими, став своего рода агрегатором и главным координатором их функций, оказалось невероятно занудным раком мозга.

Несколько месяцев Борис изучал суть вопроса и вникал в алгоритмы двух десятков различных приложений, являющихся в области фермерства топами. Прямо сказать, кушать в это время было особо нечего, и голод неплохо так подстёгивал его работоспособность. С горем пополам разобравшись, он начал оказывать желающим услуги по наладке. Но всё это было чрезмерно сложным и путаным, из-за чего желающих было немного, зато возни с каждым – хоть отбавляй. Больше года Борис мотался по глубинкам, в которые никто из городских айтишников ехать не хотел, и настраивал особо продвинутым фермерам это приложение.

Поначалу получалось не очень, вылезали разные косяки и баги, но с каждым разом он понимал процесс всё лучше, и в конечном итоге клиенты стали оставаться довольными, и пару раз его даже рекомендовали другим, что позволило немного заработать. Именно в тот момент Борис понял, что настраивает для других золотое дно. Потому что новое поколение приложений позволяет заниматься фермерством любому, даже такому, как он, по сути, понятия не имеющему о том, что такое фермерство. Ты просто задаёшь привязанные к геолокации размеры своего поля, указываешь количество имеющейся у тебя техники, склады, покупателей и так далее и нажимаешь кнопку. Дальше приложение делает всё само. Потому что оно объединяет воедино несколько десятков других приложений, которые управляют техникой и механизмами, умеющими делать это.

Вспомнив старую, как мир, формулу успеха – основную прибыль получает тот, кто приходит первым, – Борис решил попытать счастья. Он набрал кредитов, убедил стареньких деда с бабкой отдать ему в распоряжение своё небольшое поле и взял в аренду всё, что требовалось приложению для работы. Влез в долги, но заветную кнопочку всё же нажал, с замиранием сердца ожидая провального результата. Но всё вышло очень даже норм! Правильно настроенное приложение рулило всеми остальными, а те являлись проверенными инструментами и точно знали, что делать. Техника пахала и сеяла, погрузчики заполняли склады, грузовые дроны прибывали, загружались и увозили продукцию контрагентам на хранение, обработку или продажу.

Годичный цикл был отработан полностью, и Борис с удивлением увидел, как растёт собственный банковский счёт. С того момента он сменил специальность и стал профессионально заниматься фермерством. За двадцать пять лет удалось изрядно поднатореть и в аграрном бизнесе, и в области приложений нового поколения. Теперь у него имеются деньги, кое-какая собственная техника и даже землёй получилось разжиться. Лет десять он успешно выращивал зерно, потом понял, что имеет слишком много свободного времени, и решил расширить бизнес. Чтобы было, чем заниматься, пока поля лежат под снегом и в прочие периоды затишья.

Поэтому Борис приобрёл отличную, полностью автоматизированную германскую птицефабрику скромных размеров, превосходно вписывающуюся в концепцию его бизнеса. Птицефабрика заработала с пол-оборота и за несколько лет окупилась с лихвой. Благодаря электронике и координации в рамках глобального приложения возни с курами было ещё меньше, чем с полями. Разве что отбракованное яйцо поначалу девать было некуда, но он договорился с приютом для животных где-то под Витебском и отдавал им неликвид бесплатно. Приют присылал за товаром дрона за свой счёт, и все были довольны: Борис избавлялся от некондиционки, приют получал продукты для зверей по цене логистики.

Жизнь была идеальна, если не считать, что жить приходилось в захолустье. Но в этом тоже были свои плюсы: природа, чистый воздух, лес в двух шагах, озеро в двух километрах, свои экологически чистые продукты, сертифицированные по евростандартам органического пищепрома. Единственной проблемой, расстраивавшей Бориса, была его молодёжь. Что поделать, молодые плохо соображают на тему далёких перспектив, им хочется яркой жизни здесь и сейчас. Он всячески старался заинтересовать фермерством своих детей, но удалось это только со старшим сыном. Старший пошёл по стопам отца, работает в его фермерском хозяйстве, которое когда-нибудь унаследует, и женился на бойкой девахе с хутора неподалёку.

С остальными детьми, к сожалению, не повезло. Средний сын поначалу интересовался семейным бизнесом и уехал в Минск, учиться на программиста, чтобы потом заменить отца на ферме. Но университетская жизнь испортила парня, и по окончании вуза он наотрез отказался жить в деревне и остался в столице. Сейчас работает айтишником в какой-то столичной конторе за гроши.

С младшенькой, похоже, случилась аналогичная история. Она учится в Минске на втором курсе и уже заявляет, что жизнь в деревне не для неё, ибо скучно и нетусово. Как только окончит учёбу, останется жить и работать в столице. Борис не оставляет попыток переубедить её, но вряд ли получится. Она живёт у среднего брата, они там как-то вместе веселятся, и с каждым годом городская жизнь затягивает её всё сильней. Он сам прекрасно помнит собственную молодость, тоже не думал о том, что свяжет свою жизнь с фермерством. Но нужда заставила вертеться, на этой почве удалось построить успешный бизнес, а кто же станет отказываться от занятия, приносящего деньги и удовольствие?

Пожалуй, он разбаловал своих детей излишним финансированием, хотя деньгами он их не засыпал, всё-таки он успешный представитель малого бизнеса, а не успешный нефтяник. Но видать, им хватило и того, что всегда сыты-одеты. Вот пожили бы впроголодь, здравомыслия в их взглядах было бы больше! Но в данный момент Борису не до того. Затянувшийся блэкаут, начинавшийся как неожиданное и неприятное, но всего лишь отключение электричества, всё мощнее нависал над всем вокруг гигантской проблемой неописуемого масштаба. И вроде началось всё как-то тихо и мирно, но с каждым днём становится страшнее.

Электричество пропало двадцать седьмого, в девятом часу утра. Сегодня тридцатое, тока до сих пор нет, и никто не знает, когда он появится. В тот день Борис как раз завтракал, посматривая в воч одним глазком, разбирался с ночным отчётом по фермерскому хозяйству. Особых проблем не было, даже наоборот, всё шло очень даже неплохо: урожай давно убран, арендованная техника возвращена арендодателю, собственная стоит в ангаре, приготовленная к зиме. Почти весь урожай зерна успешно продан, цены на продовольствие в мире стабильно растут, прибыль всегда есть и с каждым годом увеличивается. Некоторое количества зерна и сена ещё лежит на складе, но зерно уже законтрактовано и ждёт автоматического грузовика от покупателя, а сено Борис продаёт в соседнюю деревню, там коровник на три тысячи голов. Не сейчас, так через месяц всё выкупят. Осталось только следить за правильностью хранения семенного фонда и наблюдать, как функционирует автоматический курятник.

Вот в эту самую недобрую злосчастную минуту, в восемь тринадцать утра, электричество и пропало. Борис как раз формировал сводку по курятнику, как вдруг воч вырубился и погас свет. В первую секунду он даже не понял, что это случилось у всех и во всех комнатах. Побежал проверять сетевые автоматы, а они не вырубились. Вскоре стало ясно, что произошло что-то странное, потому что кроме электросети отключились все автономные электрические приборы, запитанные от независимых аккумуляторов. Как такое может быть, никто не понял. Старший сын вообще заявил, что это может оказаться вражеский ЭМИ-удар и на нас напала то ли Польша, то ли Прибалтика. И сейчас Россия начнёт обмениваться с НАТО ядерными ударами, а мы окажемся посреди жерновов.

В его версию, разумеется, никто не поверил, все решили, что это какой-то глобальный сбой на электростанции и его вскоре починят. Но время шло, а энергоснабжение не восстанавливалось. Быстро выяснились настораживающие особенности: аварийные генераторы не запускались, запасные аккумуляторы не подавали признаков жизни, умерли даже одноразовые батарейки. А без электричества жизнь буквально застопорилась, иначе не скажешь! Ни позвонить, ни в сеть выйти, никак не узнать, что произошло. Полдня Борис тщетно прождал, пока всё нормализуется, потом отправил старшего сына в ближайший городишко.

Сенно расположен от его фермы в пяти километрах, это маленький город с населением едва в пять тысяч человек, но там есть больница со станцией «скорой помощи», пожарная охрана и полиция. И администрация, которая должна быть в курсе происходящего. Сын взял велосипед и уехал выяснять, что же случилось. Вернулся он через час ни с чем. В Сенно тоже нет электричества, тоже ничего не работает, и точно так же никто не знает, в чём причина. Дорога в город проходит через ближайшую деревню, ту самую, в которой частный коровник на три тысячи голов, там тоже нигде света нет. И никто не знает, почему так. Из администрации Сенно отправили на велосипеде посыльного в Витебск, но это пятьдесят километров, так что быстро его обратно не ждут. А ещё вроде бы как кто-то утром видел, как через пару минут после отключения электричества где-то на горизонте с неба рухнул самолёт, и там сейчас столб дыма поднимается, но это далеко и отсюда не увидишь. Из Сенно туда послали пожарных и врачей пешком, но те вскоре вернулись, потому что без навигации совершенно непонятно, куда идти.

С того момента идут уже четвёртые сутки, но ничего не изменилось. Света по-прежнему нет, воды нет, газа нет, связи нет и так далее. Сын ежедневно ездит в Сенно, но там всё то же самое. Их посыльный из Витебска вернулся, по сути, ни с чем: там тоже блэкаут, он еле-еле нашёл мэрию, потому что местные указывали путь лишь приблизительно. В мэрии сказали, что сами отправили посыльного в Минск за разъяснениями и указаниями, а пока велели сохранять спокойствие и поддерживать общественный порядок. Сенно – городок маленький, что там поддерживать, и так всё всегда спокойно.

Чего не скажешь о хозяйстве Бориса! Без электричества нахлынуло море проблем: куриные тушки, замороженные в морозильных камерах в ожидании покупателя, разморозились и протухли вместе с собственным запасом мяса и скоропортящихся продуктов. Питьевой воды нет, насос артезианской скважины не работает, как собрать ручную помпу без болгарки, сварки и токарного станка – загадка. Приходится ежедневно ездить на велосипеде на озеро и набирать воду в бидоны. Сын уже предлагал собрать какую-нибудь тележку, чтобы к велосипеду цеплять, потому что навьючивать велосипед очень неудобно.

Но для того чтобы сделать телегу, придётся сломать автоматический погрузчик или такой же малогабаритный грузовичок. А это, во‐первых, означает отказ от гарантии, потому что ни страховая компания, ни завод-изготовитель не согласятся чинить умышленно поломанную технику бесплатно. А во‐вторых, без инструмента такую технику не переделать даже в примитивную телегу. Но что-то делать нужно, потому что проблемы растут как снежный ком: воду для питья кипятить надо, воду для технических нужд привозить надо, отапливать замерзающее жильё и хозяйство надо тем более.

С курятником и вовсе бесконечный рак мозга! Пока электроника работала, всё было элементарно. Теперь же это самое «всё» приходится делать руками: вычищать от помёта две сотни клеток, помёт из которых падает на ленту помётоудаления, которая теперь не работает и не только захламляется быстро, но к ней ещё и фиг подлезешь. Снесённое яйцо тоже скатывается на ленту специального транспортёра, которая тоже не работает, и к ней тоже подлезать жутко неудобно. А ещё автоматическая подача корма и воды ныне не функционирует, и в каждую из двухсот клеток зерно и воду нужно принести руками. И ведь не выпустишь кур из клеток – столько места в курятнике нет, для напольного разведения нужно строить новый, гораздо больше. Чем строить? Как?!

Без вентиляции в набитом клетками курятнике быстро становится душно и не продохнуть. Птенцы будут дохнуть, яйцо получится некондиционным, да и куры начнут болеть. Приходится вручную открывать окна, чтобы проветривать. В результате в курятнике быстро становится холодно, потому что на улице нифига не лето, температура плюс пять-шесть днём, ночью вообще около ноля, это единственное, что Борис знает точно, потому что у него в доме от бабки остались стенные часы с барометром и термометром.

Часы не работают, они на батарейках, а вот термометр ртутный, видимо, для экзотики сделали. Теперь эта экзотика единственное, что работает в условиях отсутствия электричества. Даже время на глаз определять приходится. Что тоже непросто, потому что погода второй день стоит пасмурная. Везде полумрак, что в доме, что в курятнике. На складах и вовсе темень, пришлось факелов понаделать, благо по осени Борис покупал у соседнего пасечника мёд и тот в нагрузку продал ему пару килограмм воска. Борис тогда бросил воск на склад, мол, пусть лежит на всякий случай, может, пригодится. Вот и пригодилось.

Но если без освещения курятник худо-бедно проживёт, ведь оконца хоть и маленькие, но есть, это не глухие стены, то без отопления дело дрянь! Пришлось на скорую руку сложить из подручных материалов в курятнике очаг и топить его дровами из леса, благо лес рядом, от дома до опушки два десятка метров. Теперь приходится следить за очагом, чтобы ничего не загорелось, кругом пух и перья, вылизывать курятник ежедневно времени не хватает! Сидеть здесь, у очага, целый день тоже не будешь, остальное хозяйство требует огромного количества действий, поэтому очаг сначала топится чуть ли не докрасна, потом огонь гасится и кирпичи медленно остывают, отдавая тепло.

И это ещё самая малая из проблем. Послезавтра ноябрь, скоро начнёт холодать по-настоящему, и вопрос отопления встанет сразу везде. Раньше его хозяйство топилось газом, но вместе с отключением электричества отключились и насосы на газовых станциях, газопровод опустел. Если государство не починит всё это в ближайшее время, то придёт зима и мало никому не покажется. Только всё идёт к тому, что государство не знает, что чинить! И вообще непонятно, чем оно занимается в эти дни. Необходимо продумывать, как отапливаться, прямо сейчас. Иначе будет поздно. Пока единственным способом, который он видит, является отопление дровами, угля поблизости нет, зато леса полно. Но сделать это сложнее, чем сказать.

Во-первых, заготовка дров. Электропилы не работают, вроде бы когда-то существовали бензопилы, но у него их точно нет. Бензина, кстати, тоже нет, но это неважно, потому что без электричества невозможно активировать свечу зажигания и бензонасос. Когда-то раньше существовали бензопилы с ручным запуском посредством маховика, но было это фиг знает когда. Ему пятьдесят, и на его памяти таких бензопил точно не встречалось. Если вспоминать, что «было раньше», то окажется, что раньше было много всего, но это «раньше» закончилось полвека назад, если не больше, и сейчас ничем помочь не может.

Деревья на дрова можно рубить топором и пилить ручной пилой. Топоры у него в хозяйстве есть, целых два, старые-престарые, достались от деда, надо бы заточить, но точильный станок не работает, придётся как-то руками. Ручной пилы нет, такую архаику надо искать в деревне, нужно туда сходить, поспрашивать, только и так понятно, сколько сейчас таких желающих. Надо продумать, как и чем заплатить за неё, все деньги же в сети! Но пила очень нужна, потому что в два топора заготовка дров будет идти небыстро. И навыка такого нет, и непонятно, сколько этих самых дров будет нужно. Но точно немало.

А во‐вторых, дрова сжигаются в печи. Которой нет. Придётся собирать в помещениях очаги, как в курятнике, и думать над пожаробезопасностью, чтобы всё хозяйство случайно не сгорело где-нибудь ночью, когда все будут спать, вместе с самими спящими. Есть идеи, как приспособить очаг под нагревание водяных отопительных труб, разведённых по дому и прочим хозяйственным постройкам, но тут нужно думать. Потому что для воплощения идей требуется сварка, болгарка, дрель и шуруповёрт, которые без электричества не работают.

Сварку можно взять газовую, но в его хозяйстве такой нет, надо с кем-то договариваться, да и варить газом он не умеет. Болгарку можно заменить ножовкой по металлу, она есть, но пилить толстый металл вручную будет очень долго. Шуруповёрт заменяется отвёрткой, их у него в хозяйстве имеется целый набор, который ему подарила жена на юбилей двадцать лет назад. И который с тех пор лежит в шкафу, ни разу не использованный, потому что крутить отвёрткой что бы то ни было тоже очень долго, нудно и неудобно. Но эти самые отвёртки хотя бы есть. А вот ручного сверла у него нет, и он не знает, где и у кого оно может быть. Никто не сверлит вручную больше полувека.

Дверь в курятник открылась, и на пороге показался старший сын, вернувшийся из очередной поездки в Сенно. Сидящие в клетках куры немедленно принялись орать по случаю проникновения в их жилище ещё одного человека.

– Ну, что там? – Борис отложил скребок, которым он выгребал помёт из узкого пространства над транспортёрной лентой помётоудалителя, и выпрямился.

– Ничего хорошего. – Трофим поморщился. – Электричества нет. И может такое быть, что оно не появится. В городе сказали, что в какой-то деревне по другую сторону нашли старинный дизель-генератор тысяча девятьсот пятьдесят первого года выпуска. Стоял у какого-то мужика в качестве раритетного антиквариата. Генератор этот может заводиться без стартера, вручную, привязанным к маховику тросиком. И бензонасос у него не электрический. Короче, мужик его вылизал и запустил. Так вот, генератор работает, а тока нет. Это и раньше было видно: на многих велосипедах есть осветительный фонарь, он работает от того, что ты педали крутишь. Эти фонари тоже света не дают, но все думали, что там сгорело что-то из-за блэкаута. Теперь знающие люди говорят, что электричество пропало как физический процесс. Наверное, свойства планеты изменились. Магнитные полюса же меняются местами, может быть, из-за этого. Может, и нет. Никто не знает. Есть мнение, что это надолго.

– Офигеть! – Борис тихо выругался. – Не было же печали… Как теперь по весне поля распахивать без трактора?! Ангар надо проверить, чтобы техника не пострадала.

– Весна ещё не скоро, – продолжил сын. – Зато зима близко. Надо дрова заготавливать, пока не поздно.

– Угу, – вздохнул Борис. – И ледник рыть.

– Что рыть?! – удивился сын.

– Ледник. – Борис устало зажмурил глаза. – Мне дед рассказывал. Это раньше вместо холодильника у людей было, когда холодильников ещё не существовало. Выкапывается землянка поглубже и вся выкладывается ледяными кубами – пол и стены. На лёд насыпается слой опилок, стены можно войлоком укрепить. Главное закупорить ледник тщательно, чтобы летом лёд не таял: сверху слой грунта потолще, желательно простелить чем-нибудь, что воздух не пропускает, тамбур на входе сделать двойной. В леднике можно скоропортящиеся продукты хранить.

– До лета далеко! – отмахнулся сын. – Успеем ещё! Может, электричество к тому моменту вернётся!

– А если нет, то как ты летом ледяные глыбы делать планируешь? – Борис посмотрел на сына с показательным недоумением.

– Да, блин! – Трофим раздосадованно скривился. – Никак не привыкну, что электричества нет! Значит, надо сейчас яму под ледник копать, пока земля не промёрзла. Потом тяжко рыть будет!

– Вдвоём мы с тобой со всем сразу не управимся, – покачал головой Борис. – Сходи в деревню, поспрашивай, может, кто захочет поработать? Отплатим курами и яйцом. Можем зерна отсыпать.

– Вряд ли в деревне кто-нибудь согласится. – Старший сын с сомнением потёр рукой подбородок. – Там у каждого своё хозяйство имеется, с голоду никто не пухнет. Это надо в город идти! В городе у людей еда заканчивается, воды нет, народ возле магазинов толпами стоит, требуют раздачи продуктов под расписки или залог.

– Угу! – Борис невольно ухмыльнулся. – Кто ж отдаст свой товар за какую-то расписку?! Она же юридической силы не имеет, как потом деньги за продукты истребовать? Да и под залог я бы тоже не отдал – как правильно оценить его стоимость без интернета, справочников, и всё такое?

– Никто и не отдаёт, – подтвердил его догадки сын. – Коммерческие магазины закрыты, владельцы говорят, мол, без электричества кассы не работают, чек не выписать, платежи не провести, факт продажи потом не доказать и так далее.

– Толпа ещё не бросилась бить витрины и грабить продуктовые? – уточнил Борис.

– До этого недалеко, – кивнул старший сын. – Особенно тяжко маленьким детям, кому детское питание требуется, и с питьевой водой плохо: народ кипятит речную. В Сенно мэрия сегодня заявила, что завтра полиция откроет все продуктовые магазины принудительно и начнёт раздачу продуктов населению под муниципальные гарантии. Мол, когда свет дадут, город оплатит магазинам убытки.

– Нифига себе! – оценил Борис. – Представляю, по какому тарифу они посчитают величину убытков! Розничная цена плюс сто процентов – для магазинов родственников мэра, оптовая цена минус сто процентов – для всех остальных! Этак бы к нам не явились раскулачивать! Сенно город маленький, сколько там запасов в магазинах?

– Городские шепчутся, что без завоза продовольствия хватит где-то на неделю. – Сын нахмурился. – Я так понимаю, потом оно всё равно закончится. Люди из города уходят к родне в деревни, у кого есть такие родственники. В деревне возле дороги народа прибавилось. Там, кстати, коров раздают. Я не стал сам это решать, давай, я тут закончу, а ты сходи разберись.

– Как это, коров раздают? – не понял Борис. – Кто? Молочная ферма?

– Угу, – подтвердил сын. – У них работников не хватает, три тысячи голов вручную доить. Коровы орут благим матом. Владелец кинул клич, что отдаст в бесплатную аренду корову в хорошие руки на время блэкаута. Условие одно: корову не забивать. Молоко, которая она даёт, твоё. Может, возьмём несколько? Зерна у нас полно, своё молоко будет, творог, сыр. Зима скоро!

– Заманчиво… – Борис с кряхтением распрямил затёкшую спину. – Только кто её доить будет? У нас же никто не умеет! Это же два раза в день нужно возиться…

– Три раза, – поправил его Трофим. – Там коровы молочной породы, их три раза в день доить нужно. Жена говорит, что в детстве ей бабка показывала, как козу доить. Так что вспомнит, как там правильно, и всех научит. Я только не понимаю, где корову держать будем.

– Выгоним из гаража погрузчики, – прикинул Борис. – Накроем их плёнкой от теплицы, как раз хватит. Сено есть, солома тоже осталась, застелем гараж, поставим коров туда. Штуки четыре уместятся.

– Может, из плёнки лучше теплицу сделаем? – предложил сын. – Под овощи?

– Теплицу строить надо, а у нас пилы нет. – Борис поморщился, вновь вспоминая про ручную пилу. – Пила позарез нужна! Дрова, теплица, курятник, коровник! Где взять столько инструмента и рук?! – Он тяжело вздохнул: – Пойду в деревню. Может, найду что-нибудь.

Старший сын остался заниматься курятником, и Борис отправился в деревню. Деревня располагалась на ведущей в город дороге, дорога пролегала за полями его фермы, и напрямик, через поле, до неё было порядка километра. Можно взять у сына велосипед и поехать по просёлку, который соединяет ферму с большой дорогой, но лучше пешком. Не хотелось бы оставлять там, в деревне, велосипед в случае чего. Сейчас с транспортом туго, кроме велосипеда других автомобилей нет, а велосипеды есть не у каждого, могут и уволочь. Так-то к ним на ферму никто не придёт, она стоит особняком на отшибе, у самого леса, и случайно сюда не забредёшь. Никто и не забредает. Обычно у них вообще никто не появляется, только автоматические грузовики за зерном приезжают да курьерские дроны за куриным яйцом и мясом прилетают. Борис даже забор вокруг фермы не ставил, ибо незачем. Места здесь спокойные.

Но если в деревне появились городские, то запросто могут велосипед угнать. Они даже не специально сделают это. В городах повсюду велостоянки с муниципальными велосипедами и самокатами, городские привыкли к тому, что можно взять стоящий посреди улицы велосипед и уехать по своим делам. Муниципальные велосипеды активируются приложением, у которого нет доступа к частному транспорту, так что всё норм. Но сейчас приложения не работают, а замка с цепью, чтобы пристегнуть свой велосипед к наиболее труднодоступной точке марсианского кратера, у него нет. Зато по зданиям в поисках пилы походить придётся. Так что пешком надёжней.

До большой дороги Борис добрался напрямик, привычно не увидев вокруг ни души. Шагая вдоль борозды, он думал, что позади, за лесом, вроде бы есть конеферма. Быть там ему никогда не приходилось, но пару раз они связывались с ним онлайн и покупали сено с соломой. Было это давно, но стоит туда сходить и посмотреть, вдруг ферма ещё существует. Лошади сейчас бы очень пригодились. По пересечённой местности они передвигаются эффективнее велосипеда. Но самое главное, на них можно пахать поле. Не трактор, конечно, но раньше ведь только так и пахали. Владельцы конефермы, конечно же, не захотят делать из своих коммерческих коней тягловых лошадей, но, может быть, получится как-нибудь договориться. Жеребёнка купить некачественного, или у них окажется подходящий конь. В конце концов, их же кормить надо, а без интернета денег нет, фураж не закупишь. То есть шансы договориться есть. Одна проблема – где эту ферму искать… Без навигатора недолго в лесу заблудиться. Надо идти по приметам и зарубки на деревьях делать… Но без лошадей по весне никак. Лопатой столько не вспашешь! И ещё как-то автоматический плуг необходимо под лошадь переделать…

Идущая через деревню дорога вела в город и была оборудована по всем правилам: асфальтовое покрытие, отбойники, разметка, указатели. Несколько машин, застывших в момент пропажи электричества посреди дороги, всё ещё стояли на расстоянии видимости, но в первый день их было на одну больше. Кто-то из Сенно застрял недалеко от деревни на личном автомобиле. Видимо, за прошедшие дни он договорился с кем-то, у кого есть лошадь, и уволок свою машину с дороги. Лошади в деревне были, то ли три, то ли четыре, Борис точно не помнил. Кто-то там зарабатывал тем, что содержал у себя нескольких лошадей богатых горожан из Витебска, которые на выходных приезжали покататься на своих конях. Но рассчитывать на него маловероятно. Если электричества не будет очень долго, то хозяева заберут лошадей обязательно. Кто бы не забрал?

В деревне действительно было людно. Со стороны города в деревню прибывали какие-то группы людей, навьюченные вещами, многие вели с собой детей и толкали тележки из супермаркетов, нагруженные скарбом. Некоторые из них пытались ходить по дворам, предлагая какие-то вещи в обмен на продукты, но чаще люди просто просили воды напиться и шли дальше. Туда, где дорога уходила в сторону прочих деревень и посёлков. Не сказать, чтобы деревенские возмущались, но особой радости никто не высказывал. Борис добрался до перекрёстка, уходящего к молочной ферме, и встретил там знакомого. Мужик лет шестидесяти шёл навстречу и вёл за собой корову. Корова удивлённо озиралась и часто останавливалась, словно не понимая, что происходит.

– Саныч! Приветствую тебя сердечно! – Борис протянул знакомому руку. – Ты, никак, коровой обзавёлся? На ферме раздают в бесплатную аренду?

– Боря! Давно не виделись! – Они обменялись рукопожатием. – Как дела? Тебе небось повезло? Трактора в поле не застряли, ты химикаты, поди, успел выложить?

– Повезло, – подтвердил Борис. – Мы за месяц до всего сраного блэкаута закончили всё с полями, в том числе обработку против грызунов. Сейчас вот иду за коровой и думаю, как весной пахать, если электричества не будет.

– Лошади нужны! – авторитетно заявил мужик. – У нас все об этом говорят! – Он ухмыльнулся: – Только лошадей ни у кого нет, все современные, у каждого мини-трактор, а у кого и не мини! Говорят, где-то в округе есть конеферма, но никто не в курсе, как до неё добраться. Погоди, так ты за коровами пришёл, чтобы на них пахать?

Саныч негромко засмеялся и обернулся к удивлённой корове, бестолково принюхивающейся к придорожному кусту:

– Я тебя сейчас разочарую! Они всю жизнь в стойлах стояли, никогда из коровника не выходили, у них даже вместо выгула в загоне встроенная беговая дорожка у каждой! – Он поднял вверх палец и иронически произнёс: – Прогресс! Технологии! – И страдальчески покачал головой, кивая на корову: – Они ходить, блин, не умеют! Мы километр полчаса идём! Хотя… – Саныч на мгновение задумался, – если её потренировать полгода… Животина-то здоровенная, предки на быках пахали, и ничего! Может, и получится! И вообще, спроси на ферме, у них должны быть свои быки!

– Ну, вообще я об этом не думал. – Борис прикинул, а не попросить ли действительно на ферме бычка. Только вопрос, не будет ли он агрессивным… – Я ради молока хотел коров забрать. Зима скоро, а у меня запас сена не раскупленного лежит.

– У меня тоже. – Саныч одобрительно кивнул. – Не столько, как у тебя, конечно, но делянку свою я кошу регулярно, сено есть. Насчёт коров ты правильное решение принял, одобряю! Сходи на ферму, там их директор сейчас в мыле бегает, не знает, куда коров пристроить. Сотрудников у него не хватает, он даже пытался городских привлекать, что по дорогам по деревням разбредаются, да куда там! От них бед больше, чем пользы! Никто руками доить не умеет, один коровы боится, другая вымя сжала неправильно, да так сильно, что корова её лягнула, теперь скандал до небес, потому что, похоже, баба перелом заработала!

– Жесть! – оценил Борис. – Саныч, а откуда все эти городские? Из Сенно?

– Не, из Сенно только три семьи пришли, – мужик отрицательно кивнул, – дети наших сельчан, они в город перебрались лет десять назад. Основная масса из Витебска идёт. Тоже по родственникам растекаются, говорят, в городах скоро начнутся проблемы с продуктами, потому что без завоза городские запасы закончатся быстро, а никакого завоза без электричества не будет. Боря, если мне память не изменяет, у тебя дети тоже в город подались?

– Угу, – невесело вздохнул Борис. – Сын средний и дочь, она у меня младшенькая. В Минске сейчас они. Вот я и думаю, что там у них и как!

– Мои тоже в город уехали. – Саныч поддержал его вздох. – В Витебск. Всё поглядываю на идущих по дороге людей, жду, когда вот так же появятся! – Он вновь кивнул на корову, с интересом жующую придорожный куст: – Пеструху вот для них припас, чтоб молоко своё было. Корова-то знатной породы, такая несколько сотен тысяч стоит, на дороге не валяется! Доить, правда, придётся трижды в день, но теперь, без электричества-то, времени у меня много, справлюсь!

– Да уж! – Борис невесело улыбнулся. – Времени сейчас у всех много. Только и заботы растут, как снежный ком! Мне вот позарез пила нужна! В хозяйстве три электропилы на все случаи жизни, но толка от них сейчас… – Он многозначительно вздохнул. – У тебя, случаем, пилы нет? Поменяюсь на продукты: яйцо, зерно, кура…

– Ну, это тебе в город надо, в магазин! – со знанием дела заявил Саныч. – Тут, в деревне, свое хозяйство у каждого есть, в продуктах особо никто не нуждается, а пила сейчас самому нужна! Вот в городе тебе точно товар на продукты обменяют, раз у них там проблемы с этим. Даже не сомневаюсь, что это так! – Он иронически хмыкнул: – Эти городские, из Витебска, ну как малые дети прямо! Всерьёз уверены, что в деревне на каждом дворе допотопный колодец стоит, стоит лишь ручку покрутить – вот тебе вода! Какие колодцы, блин?! Двадцать первый век на дворе, везде скважины и водопровод! Насосы без электричества не работают, сами за водой на речку ходим! Вот, думаю, может, из погрузчика телегу сделать и корову в неё запрячь! Так ведь погрузчик для этого сломать придётся… потом денег на ремонт не оберёшься…

– Сейчас колодец бы не помешал. – Борис невесело хмыкнул. – Надо бы выкопать! Саныч! Ты, случаем, не в курсе, как его правильно копать? Ну, требования к нему какие, технология там, я не знаю! Сейчас не погуглить!

– Нет, не в курсе, – покачал головой Саныч. – Допотопных колодцев уже лет сорок не копают, после того, как артезианские скважины подешевели на порядок. Надо стариков порасспрашивать, может, кто-нибудь помнит. Если что выясню, расскажу.

– СМС сбросишь или позвонишь? – с невесёлой улыбкой уточнил Борис. – СМС до меня будет два километра идти!

– Блин! – Саныч чертыхнулся. – Опять забыл, что электричества нет! Постоянно за воч хватаюсь! Эх, старость… Ну, ты заходи иногда, может, чего узнаю. Ладно, пойду я до хаты, пеструху обустраивать на новом месте.

Саныч потянул за собой корову, меланхолично жующую куст, и та неторопливо потопала за ним. Борис пошёл дальше, обдумывая состоявшийся разговор. Саныч дело говорит – надо набрать продуктов и съездить в Сенно, в магазин садового инвентаря. Здесь, в деревне, вообще нет магазинов. Говорят, когда-то раньше были, но не выдержали конкуренции с крупными городскими сетями. Оно и понятно: как небольшому деревенскому магазинчику конкурировать с монстрами из города, если до Сенно всего несколько километров, которые городской курьерский дрон пролетает за десять минут? Любой может заказать в городе что угодно, и дрон доставит тебе покупку прямо во двор. Причём во многих случаях бесплатно, потому что все крупные торговые фирмы стараются включать мелкую доставку в список бесплатных сервисных услуг.

В городе тоже магазинов не миллион, Сенно городок маленький, пять тысяч жителей всего, численность постоянно уменьшается, молодёжь стремится уехать в крупные города. Считается, что там больше перспектив и жизнь современная. Насчёт перспектив Борис бы поспорил, а вот насчёт веселья и прочих модных тенденций не поспоришь. Крупных городов в стране немного, зато все они разрослись до размеров мощных городских агломераций, везде живут миллионы, если статистика не врёт, то семьдесят процентов населения теперь в городах проживает. На селе жить не модно. К тому же все проблемы сельхозотрасли успешно решает автоматика, а она стоит дорого. Сейчас без копейки в кармане успешным фермером не станешь. Зато те, кто нашёл способ вложиться в производство, не бедствуют.

За примерами далеко ходить не надо. Точнее, к одному из таких примеров он подходит прямо сейчас! Борис окинул взглядом приближающуюся молочную ферму. Пожалуй, правильнее её называть мегафермой. Тут не просто три тысячи голов скота бродят по пастбищу. Пастбищ в округе давно не осталось, всё засеяно, люди зарабатывают хорошие деньги, продавая зерно за границу, продукты нынче стоят дорого. Эта мегаферма, по сути, сложный многофункциональный компьютеризированный завод-конвейер по производству молока. Коровы стоят в стойлах на привязи всю жизнь, с рождения до забоя. Автоматика их кормит, поит, чистит, массирует, проводит доение, осеменение, принимает отёл и даже выгуливает. Причём, как правильно заметил Саныч, с применением самых современных методик. Лента напольного покрытия под коровой в строго заданное время начинает двигаться, заставляя животное неторопливо идти на месте, что исключает возникновение у животного дефектов из-за неподвижного образа жизни.

Стоит такая мегаферма кучу миллионов, и позволить себе такой бизнес сможет далеко не каждый. Хозяин данной фирмы, как видно, смог. И до четверга процветал, зарабатывал на этом большие деньги. По слухам, он даже планировал строить ещё одну такую же мегаферму где-то в другом месте, и очень может быть, что уже начал. Но точно ещё не построил, потому что как только электричество исчезло, примчался сюда в мыле на велосипедах вместе с парой каких-то помощников. С тех пор сидит на своей мегаферме и пытается решить нерешаемые проблемы. В этом плане Борис его очень хорошо понимает.

Ворота на ферму были открыты, изнутри вплотную к ним стоял автоматический грузовик-молоковоз с открытыми люками цистерн, из которых несло скисшим молоком. Судя по следам протектора на асфальте, молоковоз отключился прямо во время проезда через ворота и встал колом посреди них. Похоже, его оттаскивали волоком, чтобы ворота можно было закрыть на ночь. Но электричество так и не появилось, и молоко в цистернах скисло. Вроде как его даже пытались сливать, может, раздавали людям или поили им скот.

Внутри территории фермы всё напоминало обстановку в Сенно: всюду стоят заглохшие автомобили, только в городе больше легковушек, а тут в основном местная специализированная техника. Среди застывших машин ходят люди, не то чтобы много, почти все явно неместные. Наверное, зашли сюда в поисках еды или воды. Кто-то вёл мимо них к выходу корову, как Саныч, но толпы народа, расхватывающего коров, Борис не увидел. Наверное, все, кому захотелось взять себе скотину, уже увели своих новых коров по домам. Деревенька-то не ахти какая большая. Три тысячи коров в ней не разместишь.

Догадки Бориса оправдались, едва он добрался до центрального здания коровника. Коров внутри было полно, бесконечные сотни в три этажа, и на первый взгляд даже видно не было, чтобы их стало меньше. На входе Бориса встретил совершенно замученный сотрудник и на вопрос о том, где можно взять корову на содержание, чуть ли не на руках внёс его внутрь.

– Разве перед входом не нужно надевать специальный комбинезон? – на всякий случай уточнил Борис, прежде чем войти в помещение с животными.

– Да какой тут уже комбинезон! – устало махнул рукой тот. – Так заходи и забирай корову скорей. Как только домой приведёшь – сразу подои! Животина страдает! У нас рук не хватает, нас мало, сутками доим, не разгибаясь, да корма разносим вручную по трём этажам! Это полная жопа! Когда ж это чёртово электричество появится…

Внутри коровника было душно, сильно воняло коровьими фекалиями и стоял непрекращающийся гвалт из многоголосого мычания. Животные вели себя беспокойно, тянулись к идущему рядом с Борисом сотруднику в красном комбинезоне и явно требовали человеческой помощи. Животину было откровенно жаль, но забрать себе их всех нереально, и Борис остановил спутника:

– Давай отсюда возьму, тех, что к выходу ближе! Чтобы остальных не беспокоить!

– Они и так уже обеспокоены донельзя! – раздосадованно поморщился тот и указал наверх: – Мы с третьего этажа скотину раздаём в первую очередь! Вверх-вниз по лестницам бегать с полными вёдрами то воды, то молока, то с тюками сена – это совсем тяжко! Сначала третий этаж раздадим, потом второй, если повезёт!

На третьем этаже обнаружился хозяин мегафермы. Бориса он едва ли не расцеловал, когда узнал, что тот пришёл взять на передержку корову, а когда выяснилось, что коров Борису нужно целых четыре, был готов носить его на руках. Но быков дать отказался наотрез.

– Да ты что?! – ужаснулся владелец фермы, выслушав запрос Бориса. – Это же племенные быки-производители! Чемпионы! Мало того что стоят больших денег, так их ещё таких купить и вырастить надо! У меня всего шестеро, и все призёры выставок! Таким активом рисковать не буду, даже не проси! Их доить не нужно, хлопот с ними меньше в разы, сам справлюсь! Коров бери, дорогой друг, и подои сразу, скотина орёт благим матом! Воду на них возить будешь?

– Я ради молока планировал, – начал было Борис, – корма у меня есть…

– Конечно, будешь! – прервал его владелец. – Все сюда прибежали за ними ради молока, чтобы было, на чём воду с дровами возить! Я тебя умоляю: только не загуби мне животину! Будешь запрягать, чрезмерно не насилуй, это тебе не трактор!

Пришлось пообещать не перегружать коров и давать им полноценный отдых.

– Корова должна лежать десять-пятнадцать часов в сутки! – наставлял его мужик. – Чтобы молоко полноценно формировалось! Следи за температурным режимом, не переохлаждай и не перегревай! Особенно не перегревай, корова жары боится, для неё оптимал – это от пяти до пятнадцати градусов!

Получив короткий ликбез, Борис пришёл к выводу, что заниматься коровами совсем не так просто, как он себе представлял. И что связываться с их содержанием, когда вернётся электричество, он точно не станет. Но пока такового нет, лучше повозиться с ними и иметь собственные молокопродукты, чем сидеть неизвестно сколько на зерне, воде и яйцах.

Процесс выведения коров с третьего этажа на первый оказался тем ещё квестом на сообразительность, потому что коровы, всю жизнь простоявшие в стойле, спускаться по наклонному пандусу боялись. Пришлось подманивать их кормовой свёклой, за которой владелец отправил своего сотрудника, и шесть пролётов пандуса с третьего этажа на первый преодолевались больше часа. После чего ещё полчаса искали верёвки нужной длины, чтобы увязать четвёрку коров в цепочку одна за другой. В конце концов, все приготовления были закончены, и Борис, вооружившись пакетом со свёклой в качестве приманки, потянул коровью вереницу к воротам. Прежде чем его отпустить, владелец строго наказал коров не бить, потому что они не тупые, а неопытные.

Бить животину – это реально дикость, и такого Борису в голову точно не приходило, но для спокойствия владельца он пообещал и это. Путь домой оказался непрост. Коровы шли медленно, ошарашенно водили головами из стороны в сторону, не понимая, где оказались, и даже перестали мычать от боли вследствие давно не проводившейся дойки. Проведшие всю свою недолгую жизнь в стойле, животные были уверены, что мир ограничивается пространством в шесть квадратных метров и видом на бесконечные ряды таких же затворников. Оказаться на бесконечном просторе под синим небом, пусть даже пасмурным, для них явилось тем ещё потрясением. В итоге процесс передвижения шёл небыстро, но, по крайней мере, коровы топали за ним, что уже хорошо.

С горем пополам пройдя через деревню, Борис во главе коровьей процессии вышел на трассу и двинулся в нужную сторону. Саныч не шутил, идти придётся долго. Но коровы вроде послушные, агрессию не проявляют и безрогие, что несколько успокаивает. Правда, пытаются подойти к замершим посреди трассы автомобилям и постоянно норовят разбрестись, но вкупе с привязью и вовремя врученной свёклой демонстрируют приемлемую лояльность. Ещё полчаса-час, и процессия будет дома. Вряд ли быстрее, потому что идти придётся по трассе до перекрёстка с просёлком, ведущим к нему на ферму. Напрямки через поля не срежешь, на трассе отбойники по обочинам стоят, и Борис не рискнул выяснять, смогут ли коровы через него перелезть и как им это объяснить.

Позади раздался велосипедный звонок, и зазвучал знакомый мужской голос:

– Извините, пожалуйста! Вы не подскажете, где здесь поворот на…

– Дожили! – Борис обернулся, делая шокированную физиономию. – Дети родного отца не узнают и к родному дому дороги не знают!

– Папа?! – Возле Бориса остановилась процессия из трёх велосипедов, на каждом из которых по двое сидела молодёжь. На самом первом восседал его средний сын Степан, и у него на раме, обмотанной скреплённым скотчем одеялом, сидела незнакомая девушка. Зато на втором велосипеде, на раме у незнакомого парня, сидела его младшенькая, Люсьена, которую все называли Люси, но он величал Люськой, если шкодила. Все велосипедисты выглядели устало, замученно и немного пыльно.

– Мы сюда только на автоматическом такси ездили, я дорогу помню лишь приблизительно, как по малолетству в деревню бегал, – удивлённо оправдался сын. – Я вообще никак не ожидал встретить тебя здесь, да ещё с коровами! У нас же коров никогда не было!

– Теперь вот есть. – Борис вздохнул. – Мороки с ними будет… Зато молоко своё. Вы откуда? Из Минска, что ли? Прямо так, на велосипедах?

– Угу. – Степан слез с сиденья, и все остальные последовали его примеру. – Сто шестьдесят с чем-то там километров проехали. С самого рассвета едем, часов десять, наверное. Два раза останавливались передохнуть. Тяжело за двоих педали крутить.

– Сидеть на раме тоже не особо прикольно. – Люсьена со страдальческим видом потёрла ладонью отсиженную задницу и поспешила к отцу, повисая у него на шее. – Папа! Наконец-то мы добрались! – Она указала на своих спутников: – Знакомься, это наши друзья! Можно, они у нас погостят какое-то время? Они из Минска, у них родственников в деревне нет, а в Минске сейчас оставаться очень не очень!

– Ну, пусть погостят, если работать не откажутся. – Борис сурово посмотрел на всех сразу, включая детей: – Без электричества автоматика не функционирует. Забот по хозяйству – миллион! Рук не хватает, так что дармоедов не берём!

– Мы сразу сказали, что будем помогать, чем сможем, – ответила девушка сына, заметно смущаясь. – Только научите, а то я в деревне никогда не была…

– Ну, эта проблема не только у тебя. – Борис невольно ухмыльнулся, вспоминая недавний инструктаж на тему содержания молочных коров. – Учиться придётся всем. Чувствую, когда электричество появится, будет о чём потом вспомнить! Кстати, что там в столице говорят, когда оно появится?

– Что говорят? – Сын иронически поднял брови. – Да много чего, версий полно! Только реально никто ничего не знает! Кто про вспышки на Солнце, кто про изменение магнитного поля планеты, некоторые даже инопланетян приплели!

– Короче говоря, – продолжила за него дочь, – нет никаких прогнозов. И починить ничего нельзя, потому что ничего не сломалось. Живите в новых реалиях, как можете.

– Пошли-ка до дома! – Борис кивнул в сторону фермы и потянул за собой коров, настороженно косящихся на городских велосипедистов, которые, в свою очередь, разглядывали коров с ещё большей настороженностью. – Эти коровы особо ходить не обучены, топают небыстро.

– Разве нельзя, – дочка улыбнулась, – как в каком-то детском мультфильме, привязать к хворостине морковку и забросить себе через плечо так, чтобы корова видела лакомство и шла за тобой сама? Это должно сработать. Наверное.

– Потом обязательно попробуешь, – улыбнулся в ответ Борис, – а пока веди велосипед в поводу! Чтобы держать одинаковую скорость.

Молодёжь захихикала и двинулась рядом с ним пешком, катя велосипеды руками.

– А что правительство? – поинтересовался Борис у детей. – Что они делают-то?

– Кто бы знал! – Степан усмехнулся. – Пока что только магазины реквизируют!

– Это как? – не сразу сообразил Борис. – Отбирают у коммерсантов продукты и раздают их людям?

– Отбирают – да, – объяснил сын. – Раздают людям – это вопрос!

Он принялся рассказывать:

– В первый день вообще никто ничего не делал. Все ждали, когда всё само собой закончится. Люди ходили по улицам, возмущались бездействием аварийных служб и попутно грабили грузовые контейнеры курьерских дронов, пока камеры не работают и никто не может их на видео заснять. Потом разнеслись слухи, что в аэропорту самолёты с неба попадали и разбились вдребезги, вокруг аэропорта несколько пожаров из-за этого возникло. Сутки прошли без воды, тепла и без связи, ни узнать, что случилось, ни выяснить, что же делать! На следующий день появились слухи, будто правительство распорядилось всем продуктовым магазинам выдавать людям продукты в долг. И сразу же за этим слухом появился второй, будто первый слух распускают мошенники, чтобы таким способом грабить магазины. А на самом деле чиновники должны предоставить магазинам письменные приказы из мэрии.

Сын иронически пожал плечами:

– Только в магазинах сказали, что не знают, как отличить приказ из мэрии от подделки от мошенников. Никто не знает, как выглядит подпись мэра, а его чиновников в лицо и вовсе никто не помнит. Зато народа с якобы приказами мэра на руках мгновенно появилось сотни, и подписи у всех разные. В общем, магазины отказались раздавать продукты без официальной документации. Проблема в том, что вся она электронная, бумажной не существует уже лет тридцать. Полиция тоже без официального приказа не торопилась магазины вскрывать, никто отвечать потом за это не хочет.

– Угу, – подтвердила Люсьена, – только в столице три с лишним миллиона человек проживают, у них еда заканчивается, и воду приходится в реке набирать и на кострах кипятить! И на улице не май месяц! К утру у нас в квартире было так же холодно, как на улице! Я поверх одеяла пуховик стелила!

– Короче, на вторую ночь начались ограбления магазинов! – сын продолжил рассказ. – Народ натягивал маски или капюшоны, разбивал витрины и выносил из магазинов продукты. Нападали в основном на мелкие магазинчики, в супермаркетах и крупных торговых центрах была охрана, с ней поначалу связываться никто не хотел. Но вчера в ТЦ, который возле нас расположен, явилась толпа полицейских с оружием и начала выгонять оттуда охрану. Заявили, что, согласно приказу правительства, они берут ТЦ под охрану и будут выдавать продукты людям. Вместо документов всучили охране какие-то бумажки, подписанные непонятно кем. Вроде мэром, но как проверишь? Подпись же не электронная, просто на бумаге сделанная, так любой может себя за мэра выдать!

– И что охрана? Согласилась? – Борис вспомнил рассказ старшего сына. – В Сенно вроде мэрия тоже собиралась людям продукты из магазинов бесплатно раздавать. Только там мэр сам пришёл в ТЦ с полицией. Хотя тут, конечно, не сравнишь: в Сенно пять тысяч жителей, все друг друга более-менее знают.

– Вот именно! – веско заявил средний сын. – Когда в городе живёт пять тысяч, то мэру, наверное, вполне реально лично обойти все торговые центры. А когда в Минске три миллиона – то так уже не получится! И самое главное, сколько в тех ТЦ продуктов-то? Три миллиона в такие очереди выстроятся, что съедят всё за несколько дней. А дальше что будет? Транспорт не работает, новых продуктов не завезёшь!

Он покачал головой:

– Охрана ТЦ это поняла и договорилась с полицией, чтобы им выдали продукты самым первым. Здание охранники покидали с тележками, набитыми продуктами. Народ как увидел это, так у ТЦ очень быстро возникла жуткая давка, все ждали начала раздачи продуктов. Мы с Люси не рискнули туда лезть. Думали, дождёмся, когда толпа схлынет, и потом возьмём что-нибудь. Только полиция начала раздачу не сразу. Они заявили, что сперва необходимо провести инвентаризацию, чтобы распределение было честным. Толпа перед ТЦ даже какие-то списки пыталась составлять, помадой на стеклянных стенах писали!

– То есть Люська теперь без помады осталась? – улыбнулся Борис.

– Тебе-то смешно, – невесело вздохнула дочка, – у тебя тут всё есть, и вся эта жесть отсюда где-то далеко! Помаду я свою, естественно, не отдала! Зачем, если мы всё равно в очередь не становились! И правильно сделали! Потому что полиция начала раздачу под вечер, стемнело быстро, ничего не видно, народ стоит с зажигалками, у кого они ещё не закончились, и люди с самодельными факелами идут отовсюду! В общем, полиция заявила, что велика опасность пожара, и прекратила раздачу. Сказали приходить всем на следующий день.

– И что, толпа разошлась? Никто прямо там ночевать не остался? – спросил Борис.

– Остались чуть ли не все! – подтвердил его догадку сын. – Начали костры жечь, покрышки с автомобилей срезать на дрова. Кто-то вступился за свою машину, возникла драка, переросшая в побоище со стрельбой. Полиция вышла из ТЦ, начала разнимать, кто-то вроде выстрелил в полицейского, те открыли огонь в ответ, толпа бросилась в разные стороны, кучу народа затоптали!

– Люди в крови лежали прямо на асфальте! – Люсьену передёрнуло от ужаса. – Жесть, блин! И «скорую» не вызовешь! Кто-то умер, утром трупы были накрыты их же верхней одеждой! Не знаю, может, они до сих пор там лежат, если их в какую-нибудь больницу на руках не отнесли! Только есть ли там кто, в этих больницах? Медики без электричества тоже особо не работают, насколько там у персонала терпения хватит на работу выходить?

– А тут ещё после всей этой стрельбы оказалось, что супермаркет в другом районе никакая полиция не заняла и тамошняя охрана, когда узнала, что в нашем ТЦ было, начала по своим домам продукты увозить! – Степан кивнул на парня с девушкой с третьего велосипеда: – Мы сами ничего не видели, это Богдан рассказал, он там живёт неподалёку.

– У меня окна на супермаркет выходят, – заговорил парень. На вид ему было лет двадцать пять, ровесник Степана. Девушка рядом с ним выглядела ровесницей Люси, то есть младше лет на пять-шесть. – В общем, люди, конечно, сразу увидели, что охрана выносит продукты из магазина, и там быстро собралась огромная толпа. Охранники не смогли через неё пройти, и те, кто ещё оставался в супермаркете, заперлись внутри. Мне в темноте было плохо видно, что там и как произошло, но в какой-то момент толпа взяла магазин штурмом. Разбили стеклянные стены и ворвались внутрь. Несколько часов толпа с самодельными факелами хаотично выносила оттуда продукты, потом супермаркет загорелся. До сих пор, наверное, горит, тушить ведь нечем! У меня к утру стёкла на окнах покрылись копотью или пеплом, не разберёшь… Хорошо хоть между домом и супермаркетом дорога широкая, огонь не перекинется!

– Действительно жесть! – ошарашенно оценил Борис.

– Мы с ребятами вчера днём собирались, – закончил общий рассказ Степан, – планировали на рассвете встретиться да на реку за водой все вместе сходить, чтобы побольше взять. Но когда встретились и обменялись новостями, то решили, что надо из города уезжать, пока всё не уляжется. Ребятам ехать некуда, поэтому мы взяли всех с собой. С велосипедами целая проблема вырисовалась, на всех достать не удалось, за них сейчас драки кровавые! Повезло, что нас шестеро, да и то смогли найти только три штуки…

– Вы правильно сделали, что приехали, – подытожил Борис. – И друзей с собой привели! Дом большой, места хватит, зато теперь хоть с фермой сможем управиться! Тут работы непочатый край: ледник копать, коровник оборудовать, за коровами ухаживать, курятник обслуживать, воду возить, дрова заготавливать, и это далеко не всё! Я уже молчу о том, что если этот чёртов блэкаут затянется, то по весне надо как-то поле пахать! Пока я не понимаю, как мы это сделаем без трактора, тут надо думать!

– Надеюсь, что электричество появится раньше! – Люсьена опасливо поёжилась.

– Я тоже на это надеюсь. – Борис тяжело вздохнул и сильней потянул за собой вяло плетущуюся вереницу коров.

* * *

30 октября 2072 г, горный отель «Поляна», 17 км от курорта «Красная Поляна», предположительно полдень.

– Пётр! – недовольный голос жены прорвался через неприятный сон. – Просыпайся, блин! Дети голодные, надо что-то делать!

– А?! – Пётр испуганно подскочил на кровати, не сразу понимая, почему он лежит в постели одетым в спортивный костюм. – Я Попов Пётр Иосифович! Это не моя кредитная линия, вот моя цифровая подпись, сравните!

– Что?! – опешила стоящая возле кровати жена, тоже в спортивном костюме. – Петя, ты чего?! Сон, что ли, плохой приснился?

– А-а-а… – Пётр пытался было ответить, но понял, что уже не помнит, что ему снилось. – Да… Фигня какая-то…

– Мне тоже всю ночь гадости снились, – посетовала жена, недовольно кривясь. – Вот, блин, неудивительно от слова «совсем»! Вставай! Иди в администрацию, пусть делают что хотят, мне пофиг! Чтобы через полчаса мои дети сидели в ресторане и кушали нормальную пищу!

– Свет не дали? – больше сказал, чем спросил Пётр, с кряхтеньем поднимаясь с кровати. – Воды по-прежнему нет?

– Ничего нет! – Жена зло поморщилась: – Сколько, блин, можно?! В суд подам на этих козлов! На всех сразу и на каждого по отдельности! Иди в администрацию, мне надо позаботиться о малыше!

– Уже иду, дорогая! – заверил её Пётр, направляясь к санузлу. – Только в туалет зайду и сразу ухожу!

– Вода для смыва закончилась, – предупредила жена. – Дверь плотней закрывай, там вонища стоит! Не хватало ещё, чтобы весь номер провонялся!

В туалете действительно царило зловоние совместно с темнотой, и Пётр нащупал в кармане зажигалку. Бензина в ней осталось на донышке, хотя как только вырубилось электричество, это как раз застало его с семьёй в ресторане, он потребовал от официанта зажигалку, и тот её беспрекословно отдал. Чиркнув колёсиком, Пётр осветил обставленный дорогой сантехникой санузел и постарался дышать максимально неглубоко. Со времени начала блэкаута разжиться технической водой ему удалось лишь однажды, позавчера, когда он закатил грандиозный скандал в администрации отеля, явившись к ним с двухлетним сынишкой на руках.

Кто-то из находившихся там менеджеров сбегал куда-то и принёс ему пятилитровый баллон мутной грязной воды, чем вызвал немедленный поток требований аналогичной услуги от нескольких десятков гостей отеля, находившихся там же с теми же претензиями. К сожалению, это была единственная его победа за время этого ужасного отпуска. А начиналось всё очень позитивно.

Работая старшим менеджером в подразделении сбыта крупной региональной фармацевтической компании, Пётр мог позволить себе провести отпуск всей семьёй в дорогом отеле «Красной Поляны» и не преминул сделать это. Выбор пал на Сочи не случайно: здесь плюс пятнадцать, а дома, в Иркутске, плюс один-два. Это две большие разницы! И здесь есть горные лыжи, отдых продвинутых людей, держащих руку на пульсе модных тенденций. Снег, конечно, искусственный, зато его много и это гораздо дешевле альпийских курортов аналогичного уровня. Пётр заранее согласовал с отделом кадров отпуск так, чтобы уйти в него после получения квартальной премии, дождался выплат и благополучно укатил с семьёй на лучший отечественный горный курорт.

Перелёт до Сочи с двухлетним ребёнком на руках был довольно нервным: сынишка орал весь полёт, не переставая, и десятилетняя дочурка, которой до пробуждения материнского инстинкта было ещё рано, постоянно психовала из-за этого, требуя от родителей успокоить брата. Но малышу постоянно закладывало ушки или происходило что-то ещё, из-за чего он не успокаивался. Дочка психовала всё сильней, жену это бесило, она принималась ругать девочку, та тихо плакала, и приземление самолёта Пётр воспринял как манну небесную. Зато потом всё наладилось: хороший отель с репутацией, резные деревянные корпуса коттеджного типа, чистый воздух, лыжи, нормальный сервис, неплохое меню и, самое главное, тепло посреди осени. Ночью температура, правда, падала до плюс пяти, но днём стабильно держалась на положенных пятнадцати градусах. Жить прямо на горе и кататься по снегу чуть ли не в пляжном костюме было приятно. К тому же подъёмник, затягивающий тебя на самую вершину к началу спуска, находился в нескольких десятках шагов от их коттеджа.

Несколько дней семья наслаждалась отдыхом, и даже двухлетний ребёнок на руках был не помеха. И тут одним далеко не прекрасным утром начался этот долбаный блэкаут. Никто понятия не имел, что пропажа электричества затянется. Сначала все подумали, что это какой-то глобальный сбой в сети, вызванный какой-нибудь крупной аварией или очередной хакерской атакой. Но часы шли, а электроснабжение не возобновлялось. Вочи не запускались, какие бы то ни было аккумуляторы не подавали признаков жизни, словно вообще не имели такой способности – содержать энергию. Кто-то даже запаниковал, типа, это американцы подошли по Чёрному морю к нашему побережью и устроили вторжение, начав его с ЭМИ-атаки.

До вечера все сидели впотьмах, ожидая появления войск, то ли своих, то ли вражеских. Ночью похолодало, без отопления температура в номерах опустилась до уличной, и с тех пор спать приходится в одежде, особенно детям. Наутро выяснилось, что электричества нет в значительном радиусе, а о каких-либо боевых действиях никто не в курсе. Зато поутру Пётр ужаснулся, когда узнал, что, оказывается, отключение электричества застало многих людей в воздухе, в вагончиках подвесной канатной дороги, соединяющей курорт с подножием горы. Несчастные провели сутки там, на высоте, в утлых холодных кабинках, без еды, воды и удобств. Самое страшное, что никто не торопился их спасать!

Точнее, работники отеля и персонал горнолыжного спуска пытались что-то делать, их альпинисты вдвоём или втроём лазали по канатам от точки старта до ближайших вагончиков и спускали несчастных вниз на верёвках. Но таким способом местные альпинисты смогли пройти что-то около полукилометра канатной дороги. Двигаться по канату дальше стало слишком опасно, и рисковать жизнями, выполняя чужую работу, они не захотели. И их можно понять. Чего нельзя сказать о сотрудниках МЧС! Где они, спрашивается?! Их до сих пор нет! Наверняка кто-нибудь сидит в таком вот вагончике до сих пор, страдая от голода и жажды! И что, что автомобили и вертолёты не работают! Пусть спасатели идут пешком, это их проблемы, им за это деньги платят!

Короче, после блэкаута на МЧС будут массово подавать в суд, и это правильно! И не только на МЧС! Отель не смог справиться с кризисной ситуацией. Их аварийные генераторы не включились, солнечные батареи и ветряки работали вхолостую, не выдавая энергии, и сразу стало ясно, что тут процветает коррупция и приписки! Деньги, предназначавшиеся на систему аварийного электропитания, сто процентов разворовали! Уж Петру-то точно не надо объяснять, как это делается! В громадной компании работает, прекрасно знает, что к чему!

Поначалу отель пытался что-то делать: сначала персонал взламывал двери в номера, освобождая оказавшихся в западне гостей, потом разводил костры, на открытом огне разогревал пищу в ресторане, делал кустарные факелы для освещения, разносил бутилированную и техническую воду. Последнюю набирали в какой-то ближайшей речке и кипятили прямо во дворе. Но продлилось всё это недолго. Уже на второй день блэкаута персонала в отеле стало вдвое меньше: многие не вышли на работу, укатив ночью на велосипедах и самокатах по домам. Администрация пыталась оправдаться, мол, это сотрудники с детьми, им необходимо заботиться о детях в эти трудные дни и так далее. Можно подумать, что гостям отеля, у которых есть дети, заботиться о них не нужно! Короче, в тот день скандалы вспыхнули уже по-серьёзному.

А дальше – больше. Без отопления дети начали шмыгать носами, без воды в туалетах стояла жуткая вонь, принять душ или умыться было невозможно, без света и электричества отдых превратился в какой-то абсурдный квест на выживание. Питьевая вода и продукты начали заканчиваться, но ещё раньше начали заканчиваться сотрудники отеля.

Вчера на работу вышли считаные единицы, и все они в мыле носились по территории, пытаясь успеть сразу везде: сходить в лес за дровами, приготовить пищу для постояльцев, раздать питьевую воду и беспомощно принимать сотни претензий. Вместо трёх полноценных приёмов пищи им удалось организовать только два неполноценных, на которых всех накормили какой-то смесью из пасты, консервов и варёной крупы. Есть к тому времени хотелось отчаянно, и никто особо не отказывался. Хотя работникам отеля в данной ситуации не позавидуешь, это не значит, что гости спустят всё это на тормозах! Многие постояльцы демонстративно покинули отель пешком, твёрдо намереваясь добраться до администрации Красной Поляны или даже Сочи, но сделать это с двумя маленькими детьми, одному из которых два года, было не так-то просто.

До вечера Пётр с семьёй мёрз в ожидании возвращения электричества, потом долго пытался добиться хоть какого-то ужина, после чего все легли спать прямо в одежде, потому что с наступлением темноты в номере становилось слишком холодно. Неудивительно, что ночью ему снились кошмары! И вот начался четвёртый день в аду, но ни электричества, ни спасателей в горном отеле всё ещё не появилось.

Пётр вышел из туалета, торопливо закрывая за собой дверь поплотней, и поспешил на улицу. Административное здание располагалось в соседнем корпусе, и путь туда неизбежно лежал через территорию отеля. Которая за минувшие трое суток стала представлять собой грязное и удручающее зрелище: полурастаявший искусственный снег, кругом мусор, обрывки каких-то пакетов, пустые жестяные банки из-под всего подряд, прогоревшие кострища и раскуроченные курьерские дроны. Ничего похожего на пятизвёздочный отель, в котором не то что европейский сервис, а просто имеется хотя бы какой-нибудь сервис! В глаза сразу бросились отсутствие каких-либо сотрудников отеля и несколько групп постояльцев, жгущих костры из гостиничной мебели. Объятая пламенем пластиковая утварь сильно воняла и коптила, но жар давала хороший, и сразу в пяти или шести разных местах люди кипятили воду в кастрюлях, принесённых из кухни отеля ещё вчера.

Дверь в административный корпус была распахнута настежь, внутри стоял полнейший бардак и разгром, никаких представителей администрации или сотрудников отеля нигде найти не удалось. В ресторане персонала тоже не обнаружилось, зато разгром и бардак там царили ещё больше, особенно в подсобных помещениях. Он явно был далеко не первым, кто пытался найти здесь сотрудников гостиницы или какие-нибудь продукты. Пётр бегал по территории отеля порядка часа, но следов ни того ни другого так и не обнаружил. На его вопросы другие постояльцы лишь разводили руками и грубо материли администрацию. Окончательно убедившись, что помощи здесь он не получит, Пётр вернулся к себе в номер.

– Ну? – жена с сыном на руках встретила его вопросом, едва он открыл дверь. – Когда обед? Дети голодные!

– Олеся, золотце, посиди с братиком пять минут! – Пётр убедительно посмотрел на дочку. – Нам с мамой нужно поговорить!

Он увлёк жену в соседнюю комнату и негромко заговорил:

– В отеле нет никого из персонала, только туристы. Все административные помещения пустые и перевёрнуты вверх дном, ресторан разгромлен, мебель пустили на костры, на кухне и в подсобках не осталось даже пустых коробок, и все кастрюли вытащили на улицу, в них воду из ручья кипятят или в номерах костры жгут. За отелем пусто, людей почти нет, у ближайшего ресторана выбиты двери, внутри тоже всё разгромлено и никакой еды, одни обрывки от упаковки. Надо уходить отсюда!

– Уходить? – опешила жена. – Пешком?! С детьми на руках?! Куда пойдём?

– В Красную Поляну, – решительно заявил Пётр. – Это внизу, под горой, спускаться будет не так трудно! Сына понесём на руках по очереди, Олеся пойдёт сама, ей десять лет, справится! Здесь ждать нечего, продуктов нет! А в Красной Поляне полно отелей, ресторанов и магазинов, и администрация есть, закатим скандал – быстро забегают! Наш отель опустел, наверняка самые наглые уже там, в Красной Поляне, ногами топают от возмущения!

Из соседней комнаты донёсся плач сынишки и недовольный дочкин голос:

– Мама! Иди сюда! Он есть хочет! И я тоже!

Жена дёрнулась и поспешила к детям, бросая на ходу:

– Собирай чемоданы! Нужно быстрее спускаться, дети голодные!

Через полчаса полностью собранная семья покинула территорию отеля. Жена несла сына, Пётр вёз за собой пару больших чемоданов, дочка катила маленький. Двигаться было неудобно, чемоданы катились неуклюже и неповоротливо, постоянно норовя ускориться под уклон. Дочкин чемодан напирал на неё сзади, и маленькая Олеся злилась:

– Почему он такой отстойный?! Когда он сам ехал, то нормально рулил! Может, у него колёса сломались?!

Пришлось останавливаться и осматривать колёса. На вид чемодан был норм, просто раньше им управлял простенький автопилот, как и прочими багажными чемоданами. Чемоданы послушно ехали за хозяевами, самостоятельно удерживая дистанцию и объезжая встречные препятствия. Проблем с ними не возникало. А теперь, без электричества, приходилось тащить их за собой, и удобного в этом было мало. Хорошо хоть, что на них имелись выдвижные ручки, а колёса не утратили возможности вращаться, оставшись без электропитания. Пётр терпеливо объяснил всё это ребёнку, и семья отправилась дальше.

– Куда идти? – Жена машинально поднесла к глазам неработающий воч и чертыхнулась с недовольной гримасой.

– Туда! – Пётр огляделся, отыскивая взглядом уходящую в сторону склона дорогу. – Нас оттуда привезли, тут особо вариантов нет. Будем спускаться по трассе, там есть указатели, не заблудимся!

Все двинулись в указанную сторону, обходя застывшие на дороге автомобили. Внутри машин никого не было, двери не заперты, многие распахнуты, и заметно, что кто-то выкрал из салонов различные принадлежности.

– Папа! – Дочка недовольно пихнула свой чемодан. – Может, на машине поедем?!

– Машины без электричества не работают, ты же видишь! – ответил Пётр.

– Давайте сядем в неё и подтолкнём! – не отступала дочка. – Она сама вниз покатится, а мы будем рулить!

– Руль в заглушённой машине не провернётся, – вздохнул отец. – И тормоза не сработают! Разобьёмся!

– Офигеть, блин, цивилизация! – Дочка скривилась. – Двадцать первый век, блин!

– Хватит «блинкать»! – строго одёрнула её жена. – Ты взрослая девочка, веди себя культурно!

– А тут вокруг всё такое культурное, просто капец! – возмутилась дочь, в очередной раз пихая наезжающий на неё сзади чемодан. – Ничего не работает, на улице костры жгут, тачки разворованные стоят и поесть нечего! Зомби-апокалипсис какой-то!

Жена с дочкой начали препираться, и Пётр не стал вмешиваться. Дорога пошла под уклон, быстро превращаясь в горный серпантин, и удерживать контроль над двумя объёмистыми чемоданами без привычки было довольно муторно. Дорожное покрытие вроде было неплохим, для машин в самый раз, а вот пешком вниз идти было не так удобно, как по ступеням.

– Офигеть, блин! – Жена остановилась, поправляя хнычущего на руках сына, и возмущённо уставилась на дорожный указатель с надписью: «Красная Поляна – 17 км». – Это нам что, семнадцать километров идти?!

– Дойдём, – дипломатично ответил Пётр. – На улице тепло, вокруг природа, красивый пейзаж, если что, посидим в любой машине и передохнём!

– Мне сейчас не до пейзажей! – отрезала жена, баюкая сына, чтобы не капризничал, – и на улице не так уж тепло! Не простыли бы дети!

– Градусов пятнадцать, – прикинул вслух Пётр. – Лучше, чем дома. В Иркутске сейчас пара градусов от силы.

– В отпуск ехала не для того, чтобы голодного ребёнка семнадцать километров на руках тащить! – набросилась на него жена, и Пётр предпочёл не возражать, чтобы не заработать скандал. Сейчас и без того геморроя полно.

Спускаться пришлось долго, и делать это оказалось вообще никак не легко. Асфальтовый серпантин казался бесконечным, чемоданы слушались плохо, дочка нервничала, часто налетал ветер, сынишка плакал и просил покушать. Весил он уже прилично, нести его на руках жене было тяжело, она быстро уставала, и приходилось устраивать привал, как только на пути попадалась очередная заглохшая машина. Пётр укладывал чемоданы плашмя, чтобы не укатились, и все залезали в автомобильный салон для отдыха. К исходу четвёртого часа все вымотались, и радовало лишь то, что сынишка уснул на руках у матери и перестал хныкать.

– Мама! Боже мой! – Олеся испуганно замерла, налегая телом на непослушный чемодан, и показала пальцем вдаль: – Это что, человека деревом проткнуло?!

Пётр проследил её жест и ужаснулся. Высоко вверху, несколько в стороне, тянулась канатная дорога, соединяющая горнолыжный курорт с разросшейся Красной Поляной. Канатные линии уходили далеко вниз, и на их обозримой протяжённости виднелись остановившиеся подвесные вагончики, вяло раскачивающиеся под действием ветра. Где-то там, вдали, болтался над лесными верхушками один из таких вагончиков с выбитым стеклом. Под ним, метрах в пяти, виднелось какое-то дерево с нанизанным на ветвь человеческим телом. Видимо, блэкаут застал несчастного в вагончике над безлюдной местностью, он тщетно ждал помощи несколько дней, а потом решил выпрыгнуть из вагончика, понадеявшись на деревья.

– Какой ужас… – прошептала жена, одной рукой прижимая к себе сынишку, а другой закрывая глаза дочке. – Не смотри туда! Пойдёмте быстрее! – Она обернулась к мужу: – Сколько нам ещё идти?

– На прошлом указателе было пять километров, – прикинул Пётр. – После него мы уже долго идём… Думаю, ещё минут двадцать…

Жена тяжело вздохнула и побрела дальше. До Красной Поляны удалось дойти где-то через полчаса. Без часов определить, сколько времени пришлось провести в пути, было невозможно. По ощущениям – так они бредут целый день! Но солнце ещё высоко, так что ещё точно не вечер…

В Красной Поляне оказалось пусто. Зрелище вокруг было удручающее и жутковатое: безлюдные здания с дверьми настежь, разбитые витрины магазинов, замершие на улицах машины с распахнутыми дверцами, всюду прогоревшие костры, сложенные из мебели, грязь, мусор и вороньё. Семья Петра зашла в здание ближайшего отеля и разлеглась на диванах в холле, сам он пошёл вглубь курорта, искать людей и продукты. Проходив час и дважды чуть было не заблудившись, он вернулся ни с чем.

– Продуктовые магазины разграблены, – устало сообщил он жене. – Рестораны тоже. Везде пусто, в здании администрации вообще пожар, близко не подойти, и ни души, никто тушить не собирается. Встретил на улице какую-то бабку, она меня увидела, сразу забежала в дом и заперлась. Стучался, просил хотя бы воды для ребенка – не открыла. Говорит, типа, ничего нет, всё отдыхающие отобрали, идите в аэропорт, все толпой туда ушли ещё вчера! Ни полиции, ни чиновников – никого! Везде пусто и бардак, словно в каком-нибудь Ракун-сити… только мертвецы по улицам не ходят.

– И слава богу! – Жена поморщилась. – Надо было вчера из отеля уходить! Сейчас бы уже в аэропорту были! Там цех бортового питания, рестораны с кафешками, полиция, наверняка порядок поддерживается! Если самолёты летают, то потребуем, чтобы нас домой отправили за счёт государства или отеля, мне пофиг! Мне детей кормить нечем!

– Давай отдохнём и пойдём дальше. – Пётр посмотрел на заснувшую дочку и предложил: – Могу сына понести, а ты на чемоданах будешь.

– Будем меняться, – согласилась она. – У меня уже руки отваливаются.

Жена доверять Петру малыша не любила, видимо, так требовал от неё материнский инстинкт, и Пётр особо не настаивал. Но сейчас она вымоталась так, что от помощи отказываться не стала. Всё это удручало, и он твёрдо решил, что подаст в суд на всех, на кого только можно, едва блэкаут закончится. Хитрозадое российское государство, конечно же, будет упирать на форс-мажор и тому подобное, лишь бы не нести ответственности, но наверняка юристы найдут способ вытрясти деньги хотя бы из кого-нибудь. Несложно представить, сколько миллионов исков будет подано после блэкаута, это же золотое дно для адвокатов! Юристы те ещё бизнесмены, отыщут вариант заработать на народном горе, им это не впервой! Заодно помогут заработать и ему, это Петра устраивает! Лишь бы этот грёбаный блэкаут поскорей закончился!

Где-то через час всем стало полегче, и семья продолжила путь. Тут же, на выходе из Красной Поляны, обнаружился массивный дорожный указатель, повергший всех в шок.

– До аэропорта сорок четыре километра?! – опешила жена, опуская ребёнка на ноги.

– Демотиватор, блин! – уныло прокомментировала дочка, останавливаясь рядом. – Мы дотуда вообще дойдём?!

– Дойдём, конечно. – Пётр попытался придать своему голосу суровую уверенность. – Средняя скорость пешехода пять километров в час! То есть идти всего девять часов! Пройдём половину дороги, переночуем в какой-нибудь машине, завтра к обеду будем уже в аэропорту, если успеем к самолёту, то вечером уже дома окажемся! Не успеем – завтра вылетим, рейсы ежедневно летают!

Это его заявление немного успокоило семью, и все пошли дальше, надеясь на лучшее. Основная гора осталась позади, наклон местности стал меньше, но идти особо легче не стало, сказывалось утомление. Пётр с женой несли сынишку по очереди, жене от этого стало немного проще, но общая скорость движения не увеличилась. Трасса от Красной Поляны в сторону Сочи и аэропорта несла на себе следы передвижения толпы: всюду мусор и прогоревшие кострища, заглохшие машины разграблены, во многих выбиты стёкла и лежат фекалии, не в каждом авто можно отдохнуть.

Всё это сильно демотивировало, вообще никак не облегчая дорогу, потом начало смеркаться, и на улице стало холодать. Очень хотелось пить, особенно детям, они постоянно просили разрешения попить из реки, обнаружившейся рядом с трассой, но Пётр с женой не решились на такой риск.

– Почему ты не подобрал какую-нибудь кастрюлю во всех этих отелях и ресторанах? – ругала его жена. – Мы могли бы набрать воды, развести костёр и закипятить её! Тоже мне, настоящий мужчина, отец семейства!

– Не догадался, – обиженно буркнул в ответ Пётр. – Не до того было, еду для детей искал и представителей нашей сраной власти пытался найти! И вообще, разводить огонь без лицензии запрещено, за это срок дают, если что!

– Ну, точно! – Жена скорчила понимающую гримасу. – Четыре дня электричества нету, все вокруг костры жгут, а он у нас законопослушный гражданин, блин!

– Бензин в зажигалке закончился, – попытался оправдаться Пётр. – Утром опустела, не хотел расстраивать. Думал, найду другую в отеле. Не повезло.

– Мама, у меня есть зажигалка! – Олеся достала из кармана куртки зажигалку и показала её матери. – Можно, я костёр разожгу?

– Откуда у тебя это?! – набросилась жена на дочку. – Ты что, куришь?!

– В ресторане взяла, когда в первый день свет отключили! – обиженно объяснила Олеся. – Официант её использовал! Он положил её на стол, пока они вдвоём блюда нам разносили, забрала, пока он не видел!

– Ты украла зажигалку у официанта?! – возмутилась жена. – Как тебе не стыдно?!

– Нам она больше нужна, чем ему! – возразила дочка. – У них их много, им выдают наверняка! А мне ночью в туалет в темноте страшно заходить!

– Отдай зажигалку папе! – строго приказала жена Олесе. – Возьмёшь у него, если что! Пусть он кострами занимается, как только кастрюлю найдёт!

Дочка нехотя протянула зажигалку Петру, и тот положил её в карман, заверив семью, что всё будет норм. Все пошли дальше, и он внимательно осматривал попадающиеся на пути кострища, надеясь отыскать там какую-нибудь ёмкость, подходящую для кипячения. Но никто из тех, кто прошёл здесь сутками раньше, не стал ничего выбрасывать. Видимо, все понимали, что такие вещи могут пригодиться и дальше, пока дорога не пройдена. Время шло, дети хотели пить всё сильней, сумерки превратились в кромешную темноту, ощутимо похолодало и стало страшно, особенно детям.

– Папа! Дай зажигалку! – потребовала Олеся. – Ночь настала, не видно ничего! Вдруг тут где-нибудь хищники бродят? Или бандиты! Может, хватит уже идти? Целые сутки уже идём, у меня ноги деревянными стали!

– До ночи ещё далеко. – Пётр не подал вида, что тоже далёк от непоколебимого спокойствия. – Осень, темнеет быстро, вспомни, в шесть часов вечера уже темно! Сейчас не больше шести! И нет тут никаких бандитов и хищников, это один из лучших курортов страны, тут такого не бывает!

– Офигеть себе курорт! – устало ужаснулась дочка. – Ни попить, ни поесть, кругом апокалипсис! И в шесть вечера на улице не так темно, а сейчас темнота полная!

– Это потому, что обычно на улице фонари горят! – стоял на своём Пётр. – А вчера и позавчера костры горели. Без освещения всегда темно, пока глаза не привыкнут. Сейчас найдём нормальную машину и заночуем!

Но именно сейчас на трассе не было ни одной машины, и усталой семье пришлось пройти ещё с километр. Неожиданно впереди забрезжил свет костра, и обнаружилось какое-то совсем небольшое поселение из нескольких довольно неплохих домов. Во дворе одного из них горел костёр, на котором две женские фигуры что-то готовили. Рядом с ними находилась пара мужских силуэтов.

– Смотрите, там люди! – Олеся показала на костёр пальцем. – Пошлите туда!

Она устремилась по дороге, но жена тут же одёрнула её строгим шёпотом:

– Иди сюда, быстро! И не суйся вперёд отца! Пусть папа идёт первым и поговорит с ними! – Супруга посмотрела на мужа: – Пойдём все вместе, чтобы детей было видно, но ты с этими людьми сначала сам поговори!

– О’кей! – Пётр поспешно потянул за собой чемоданы. – Идём! Не думаю, что нам откажут в глотке воды для детей! – Он увидел выплывающий из темноты дорожный указатель, остановился и осветил его зажигалкой: – А-139, 30-й километр. Чвижепсе. Это что, название, что ли?

– Какая разница! – тут же зашептала жена. – Пошли уже! Сын проснулся!

Двухлетний сынишка, устало дремавший у неё на руках, действительно проснулся. Он попросил попить, получил от матери вместо воды обещания и немедленно заплакал. Со стороны двора раздался собачий лай, люди у костра тоже услышали детский плач и насторожились. Мужские силуэты зашевелись, и оказалось, что они вооружены. Оба приблизились к забору и взяли ружья в руки. Петру стало страшно, и он торопливо заговорил, повысив голос:

– Пожалуйста, не стреляйте! У нас маленькие дети!

– Пока не стреляем, – грубо заявил один из мужчин, вглядываясь в темноту.

Больше никто из них ничего не сказал, и семья решилась подойти ближе. Добравшись до забора, они остановились, и Пётр вновь заговорил:

– Здравствуйте! У вас тоже электричества нет?

– Как видишь! – Мужик с ружьём с подозрением разглядывал непрошеных гостей. – Чего надо?

– Мы из отеля «Поляна» идём, в аэропорт! – вежливо объяснил Пётр. – У нас дети, младшему два годика, с утра ничего не ели и не пили! У вас не найдётся немного воды для детей? Мы готовы обменять что-нибудь на еду, если вам это интересно!

– И сколько вас там? – Мужик с ружьём кивнул своему товарищу, и тот, тоже с ружьём в руках, подошёл к забору, вглядываясь в темноту сквозь решётчатое ограждение. – Опять полезете через забор – спущу собак!

– Мы никуда не полезем! – торопливо вступила в разговор жена. – Нас всего четверо, вместе с детьми! Тут больше никого нет! Нам всего лишь нужно накормить детей! Мы заплатим, как только дадут электричество! Оставлю в залог свой Ай-воч, это последняя модель, она стоит очень дорого!

Второй мужчина с ружьём убедился, что это так, и вернулся к первому. Они о чём-то негромко посовещались со своими женщинами, один из них привязал рычащую на незнакомцев собаку, и Петра с семьёй впустили во двор. Их разместили в каком-то летнем домике, принесли питьевой воды и накормили, как только женщины закончили готовку на костре.

– Вчера тут такой бардак творился, жесть просто! – объяснил хозяин коттеджа. – Толпа со стороны этих грёбаных курортов валила весь день. Народ охреневший полностью! Через заборы лезть пытались, дома чуть не разграбили! Пришлось собак спустить, так одну ножом пырнули, умерла! Чуть не перестрелял ублюдков нафиг! Вовремя, суки, разбежались, пока за стволом бегал! Соседской семьи через дорогу сейчас дома нет, уехали стариков навестить, так их коттедж разграбили! И полицию не вызвать, вочи нифига не работают! Короче, с тех пор стреляем под ноги без разговоров, как только какие-нибудь ублюдки в нашу сторону с трассы сворачивают! Вы уж извините, что грубо на вас отреагировали, но в темноте не видно, кто там детьми прикрывается и сколько их!

Пока они беседовали, кто-то из домашних хозяина принёс в летний домик какую-то железную ёмкость, в которой развели костёр, и в домике быстро потеплело.

– До аэропорта по трассе километров тридцать, так что переночуйте здесь, завтра дойдёте, – произнёс на прощание хозяин. – Только окна не закрывайте, не то угорите от дыма насмерть. И головешки из бочки не доставайте, чтобы пожар не устроить!

Пётр с женой заверили его, что всё понимают и никаких ошибок не допустят. Хозяева покинули летний домик, оставляя их в покое, и донельзя усталый Пётр провалился в сон, едва приняв горизонтальное положение.

* * *

В туалете общежития изрядно воняло, и Игорь обнаружил, что поставленная здесь два дня назад бочка с технической водой пуста. Помнится, вчера её тоже не наполняли, и воды в ней оставалось что-то около трети. Умыться из бутылки с питьевой водой не получится, последние пару глотков он выпил вчера перед сном. Ладно, умоется на службе, в санчасти вода ещё есть, вчера туда принесли с продсклада двадцатилитровый баллон. Игорь вернулся в свой изрядно промёрзший за ночь кубрик, оделся и проверил, полностью ли заведены его наручные механические часы. Допотопные часы работали, внезапно, как часы, и это, пожалуй, было единственное из всего вокруг, что работало безукоризненно. Убедившись, что не забыл рассовать по карманам всё своё нехитрое имущество, Игорь вышел из кубрика в полутёмный коридор.

На первом этаже, в помещении дежурного по общежитию, было пусто. Сейф с ключами был нараспашку, стула возле стола дежурного не было, как не было ни светильника из гильзы, ни самого дежурного. Странно. Вчера вечером всё вышеперечисленное тут ещё имелось. Игорь огляделся, но не увидел в полумраке длинных коридоров никого и покинул погружённое в молчаливую тишину общежитие. На улице было холодно, пасмурно и довольно сумрачно даже для восьми утра, того и гляди пойдёт дождь, если не снег. Людей вокруг видно не было, территория Спеццентра выглядела безлюдной, и на этом фоне застывшие без электричества грузовики и военные автомобили смотрелись словно давнишнее поле боя с подбитой техникой.

Людей Игорь встретил, когда подошёл к зданию столовой. Время завтрака ему было назначено на восемь тридцать, после чего он должен прибыть в санчасть и находиться там до наступления темноты либо до поступления приказа от начальника санчасти. Обед в санчасть приносили сухим пайком, ужин офицерам медслужбы назначили на двадцать ноль-ноль, и за прошедшие дни никакой реальной работы у Игоря не было. Просто сидел в кабинете с утра до вечера без дела да перебирал имеющийся медицинский инструмент. Который был в основном электронным и потому не функционировал.

Сегодня возле столовой людей вдвое меньше, чем было вчера, а вчера было на порядок меньше, чем позавчера. Игорь уже знал в лицо всех, кого встретил, это солдаты местного батальона обеспечения учебного процесса, несколько штабных офицеров Спеццентра да десяток инструкторов. Остальных не было видно вторые сутки. Впрочем, всех их в лицо он всё равно не знал.

В столовой обнаружилось, что завтрак накрыт всего на десятке столов, остальные столы сдвинуты вдоль стен, и сверху на них плотными рядами уложены стулья. За накрытыми столами принимали пищу солдаты и несколько офицеров, один из них поднялся ему навстречу и оказался начальником санчасти, одновременно исполняющим обязанности начальника медицинской службы вместо начмеда Спеццентра, не появившегося на службе на второй день блэкаута.

– Игорь, привет, садись рядом! – Он указал на свободный стул возле себя. – Это крайний завтрак, так что ешь сколько влезет!

– Столовую переносят? – Игорь уселся на предложенное место и потянулся за свободной тарелкой, в которую ему уже накладывали кашу из общего бачка.

– Центр закрывается, – сообщил и. о. начмеда, – к вечеру законсервируем тут всё и распустим батальон обеспечения по домам, они все местные. Да их и так осталось человек двадцать, остальные разбежались.

– Как это – разбежались? – опешил Игорь. – Это же воинская часть!

– Небоевая, – уточнил и. о. начмеда. – В нашем батальоне обеспечения проходят альтернативную службу: хозработы, бытовые нужды, ремонт, чистка-варка-стирка и тому подобное, в общем, обеспечение учебного процесса, как полагается. Личный состав не допущен к работе с оружием. Продукты на складе закончились, воды нет, так что проще распустить их по домам, пока блэкаут не закончится.

– А как же оружие? Склад РАВ? – Игорь нахмурился. – Без охраны останется?

– Пока оставим тут караул из числа инструкторского состава, кто ещё остался, – объяснил начсанчасти. – Начальник Спеццентра на второй день блэкаута на службу не вышел, к нему хотели послать посыльного, но никто не знает, как добраться до его дома без навигатора, он живёт где-то в Москве. Замначальника не появился на службе вчера. Не знаю, может, заболели оба, они давно уже немолоды, здоровье у обоих неважное, часто хворают. Короче, где живёт зам, тоже никто, кроме автопилотов, не в курсе. Штаты у нас небольшие, но после этого офицеров и вовсе что-то как-то осталось мало, зато в оружейных комнатах обнаружилась недостача оружия старых моделей.

– Мужики унесли с собой стволы со службы? – Игорь обалдел. – Это же уголовное дело! Срок же дадут!

– Если поймают, – усмехнулся и. о. начмеда. – Камер-то нет, датчики не работают!

– А когда блэкаут закончится, тогда как? – поинтересовался Игорь.

– А когда он закончится, всё окажется на своих местах, что-то мне подсказывает! – Начсанчасти саркастически хмыкнул. – У нас тут старые профи служат, они молодёжь учат, как все эти камеры с датчиками обходить надо. Поди-ка, поймай их! В общем, все, кто остался, сейчас пойдут всё оружие и боеприпасы перемещать на склад РАВ. После этого на складе останется вооружённый караул с остатками продовольствия, а остальные перемещаются в Солнечногорск, на базу Отдельного отряда специального назначения «Сенеж». Туда уже отправляли посыльного, он вернулся, сказал, командир отряда ждёт всех. За оружием на склад РАВ позже придёт пешая колонна. После этого тут всё опустеет и будет закрыто на лопату. Которую для надёжности заварим газосваркой.

– А мне что делать? – Игорь растерянно потёр лоб ладонью. – Пешком до Иркутска?

– Пошли с нами в Солнечногорск, – предложил и. о. начмеда. – Место там найдётся. Побудешь в распоряжении командира отряда, от военврача никто отказываться не будет. Дальше видно будет. Может, блэкаут закончится через пару месяцев, если это действительно вспышки на Солнце.

– А если это проблемы с магнитным полем планеты, то он может и вовсе никогда не закончиться, – лениво заявил кто-то из сидящих за столом офицеров. – Так что, капитан, если не планируешь топать ножками до своего Иркутска, вариантов у тебя особо нет.

Вариантов у Игоря действительно не было, если не считать помимо пешего похода в Иркутск пеший поход домой в Архангельск. Но в случае окончания блэкаута хотелось бы быть у командования на хорошем счету. Он не старый прожжённый инструктор из спецназовского Спеццентра, карьера которого уже подошла к концу. Хотелось бы всё-таки попасть в адъюнктуру, да и не только попасть, а окончить её и получить хорошее назначение на хорошую должность. Не сидеть же всю жизнь в Иркутске. Наверняка ведь блэкаут закончится так же внезапно, как начался, и очень много кто окажется, мягко говоря, отсутствующим на службе! А в Солнечногорске он будет хоть и не в своей части, но официально при деле. И это ему наверняка зачтётся.

Завтрак закончился, и оставшихся солдат-срочников из батальона обеспечения учебного процесса действительно распустили по домам. Кто-то из офицеров, временно принявший на себя командование закрывающимся Спеццентром, построил их всех на плацу и предложил выбор: по домам или в «Сенеж». Служить без электричества не пожелал никто, и офицер отпустил всех, приказав явиться сюда, как только закончится блэкаут. Солдатики, не скрывая радости, поспешили покинуть территорию Спеццентра. Оставшиеся офицеры до обеда таскали на склад РАВ оружие, снаряжение и боеприпасы из оружейных комнат, потом при помощи газосварки запирали корпуса и здания, затем наскоро перекусили сухим пайком и собрались в путь.

Оставшийся за старшего подполковник велел всем снарядиться в полное боевое, взять оружие и по два боекомплекта к нему, после чего оставил в Спеццентре десяток человек в качестве караула и повёл остальных в Солнечногорск.

Идти пришлось больше двух часов. Шли по трассе, чтобы не заблудиться, и Игорь видел, как старые спецназовские офицеры сверялись с Солнцем при помощи механических часов в точности, как муштровал его злобный головорез. Из разговоров стало ясно, что офицеры делают это просто так, ради того, чтобы освежить старые знания, потому что может случиться, что двигаться по трассам придётся не всегда. Да и не помешает запомнить точно, как именно эти дороги ориентированы относительно сторон света, ибо навигаторов больше нет и приблизительное «ну, север где-то там» может сыграть с недалёким болваном очень злую шутку. На всякий случай Игорь тоже отыскал направление на север при помощи своих часов. Надо же, вот ведь действительно повезло – какой-то злобный зазнайка ради ублажения собственного эго заставил его купить нафиг ненужное барахло, а оно оказалось незаменимой вещью в новых реалиях. Бывает в жизни и такое!

Обстановка на трассе сильно отличалась от того, что Игорь видел, когда добирался до Спеццентра в первый день блэкаута. Тогда трасса была очень людной, сейчас же вокруг пусто. Тогда ещё целые, машины сейчас стоят раскуроченные, разграбленные и загаженные, вдоль дороги много кострищ, сама трасса захламлена всевозможным мусором, словно здесь только что закончились массовые народные гулянья, продолжавшиеся всю ночь. Попадающиеся на дороге фуры выпотрошены подчистую, вокруг них валяются разбитые коробы, поддоны и полеты, кое-где видны следы запёкшейся крови, раз или два Игорь замечал на бортах фур следы картечных выстрелов. Однажды изнутри одной из таких фур, едва отряд приблизился к ней метров на сто, выскочили несколько человек и бросились бегом в находящуюся неподалёку лесополосу.

Дойдя до фуры, отряд обнаружил возле грузовых дверей труп человека с огнестрельными ранами, убитого не меньше суток назад. Внутри фуры не было ничего, кроме мусора, по которому удалось определить, что фура перевозила консервированные продукты питания. Судя по заляпанным кровью внутренним бортам, за содержимое грузовика шла борьба насмерть. Кто-то из офицеров подобрал с пола несколько стреляных гильз и, осмотрев их, невесело скривился.

– Что-то не так? – поинтересовался Игорь, разглядывая находки в его руках. – В смысле, когда людей убивают, всё уже не то, что бы так…

– Это гражданские, – старый офицер понял его вопрос и показал пару стреляных гильз от гладкоствольного оружия, – похоже, картечь шесть и два, для гражданского карабина – вполне обыденные боеприпасы. А вот это, – он показал вторую пару гильз, оказавшихся пистолетными, – от полицейского ствола.

– То есть человек, труп которого я осматривал, был убит полицейскими? – понял Игорь. – Здесь побывала полиция?

– Здесь побывало полицейское оружие, – уточнил старый офицер. – Кто из него стрелял, сказать наверняка нельзя. Но в любом случае это нехорошо. Либо полиция грабит фуры, либо кто-то ограбил полицию – хоть так, хоть этак ситуация выглядит далёкой от торжества правопорядка! Не находишь, капитан?

Он кивнул в сторону горизонта, из-за которого тянулись дымные столбы четырёх или пяти пожаров. Игорь молча кивнул и подумал, что решение их подполковника выдвигаться в «Сенеж» в полном боевом было правильным. Хотя лично ему поначалу было лениво переться пешком с таким грузом на себе.

На подходе к Солнечногорску стали попадаться первые люди. Завидев вооружённый до зубов отряд, все шарахались и если не пытались спрятаться, то подходить близко уж точно никто не торопился. Игорь подумал, что это странно, ведь люди наверняка испытывают проблемы с продовольствием как минимум и по идее должны воспринимать военный отряд как представителей власти, у которых можно спросить, например, когда в город завезут продукты.

Но пока отряд добирался до базы, причины странного поведения местных стали более-менее понятны. Все магазины и торговые центры, в особенности продуктовые, которые попадались отряду на пути, были разграблены, всюду царил разгром, и скорее всего люди опасались от военных карательных мер. Что как бы намекало, что в разграблении магазинов участвовали если не все, то почти все. Хотя назвать городские улицы безлюдными было нельзя, сразу чувствовалось, что большинство местных жителей либо сидят по домам, либо покинули город. Скорее, второе.

Потому что едва ли не в каждом районе, мимо которого проходил отряд, горело хотя бы одно здание. Почти все, если не вообще все из них, являлись жилыми, и Игорь запоздало понял, что люди наверняка разжигают в квартирах костры, чтобы обогреться, особенно ночью, когда температура близка к нолю и в квартирах становится совсем холодно. Наверняка пожары случились из-за неосторожного обращения с огнём, а тушить их некому. Даже если пожарная станция не осталась без персонала, оставшееся без электроэнергии оборудование для пожаротушения не работает…

Зато на базе «Сенеж» кипела массовая активность. Игорь даже не ожидал увидеть столько строгой деловой суеты, когда отряд подходил к КПП. Снаружи глухой забор выглядел таким же полузаброшенным, как прилегающее к нему городское пространство. Наряд по КПП был в курсе их возможного появления и лишних вопросов не задавал. В глаза сразу бросилось, что в составе наряда нет солдат-срочников, только контрактники и офицеры, все в полном боевом, а численность наряда усилена втрое. За КПП всё обстояло ещё более серьёзно: заглохшие без электричества машины и прочие механизмы, которых обнаружилось немало, были перемещены к забору, судя по всему, вручную, и территория базы оказалась более-менее незахламлённой.

В настоящий момент на данной территории проходил строевой смотр, очень напоминающий подготовку к выходу на учения или что-то подобное. Все подразделения базы находились здесь, стоя в разомкнутом строю. Перед каждым бойцом было уложено его снаряжение, вдоль шеренг ходили командиры, проверяющие комплектность выложенного. Со стороны складов к подразделениям постоянно прибывали небольшие группы бойцов, тащащие ящики с боеприпасами и вооружением одноразового применения. Какие-то подразделения доукомплектовывали свой боекомплект, какие-то проводили осмотр вооружения, отдельно от всех стояла рота связи и при помощи самодельных флажков отрабатывала подачу каких-то визуальных сигналов.

– Они на войну собрались? – невольно ляпнул Игорь, разглядывая происходящее. – Их не предупредили, что электричество кончилось?

– Конечно, нет! Нафига?! – иронично фыркнул кто-то из офицеров Спеццентра, бросая на него насмешливый взгляд. – А то ещё скажут, мол, не пойдём без электричества воевать, у нас электрослюнявчики не работают!

Ладно, шутка была неудачной. Игорь не стал продолжать разговор. Он не спецназовец, тонкостей местных традиций не знает. Просто удивился тому, что увидел. Зачем нужно снаряжать в полное боевое чуть ли не тысячу человек, находясь в центре страны? Врагов здесь нет. Зато есть куча проблем из-за блэкаута. К тем же рухнувшим самолётам наверняка никто так и не ходил. Впрочем, это, наверное, правильно. Людей, конечно, жаль, но и так ясно, что никто не выжил. Сейчас есть заботы поважнее…

Насчёт своего крайнего предположения он оказался прав. Заботы поважнее у отряда спецназ действительно были, и оказались они довольно неожиданными. Началось с того, что офицеров Спеццентра проводили к командиру отряда. Им оказался довольно немолодой полковник, что Игоря несколько удивило. Вроде в таком возрасте и звании офицер должен иметь должность повыше. Впрочем, в тонкостях штатной организации секретного спецназа Игорь не разбирался, ибо до своего попадания в Спеццентр с оным никогда не сталкивался. Секретный Отдельный отряд спецназ – это вообще сколько? Батальон? Бригада? Полк? Судя по количеству людей на базе, здесь меньше полка, но точно больше батальона…

– Я – командир Отряда «Сенеж», для тех, кто не в курсе! – коротко представился полковник. – Радиопозывной Эверест. Моим приказом в отряде введено особое положение. До окончания особого положения друг к другу обращаться исключительно по воинскому званию либо по позывному. Все, кто добровольно прибыл на эту базу, поступают в моё полное распоряжение и распределяются по подразделениям Отряда либо покидают базу немедленно! С тех, кто останется, за отказ выполнения приказа буду спрашивать по законам военного времени! Даю пять минут на принятие решения, после чего все, кого что-то не устраивает, отправляются на выход!

Опешивший Игорь растерянно посмотрел на своих попутчиков, но в отличие от него у них заявление полковника недоумения не вызвало. Старые головорезы, ухмыляясь, один за другим переходили на сторону командира Отряда в буквальном смысле – становились рядом с ним. Из молодых военнослужащих возле Игоря остались только трое: два контрактника, которых он видел крайние дни в качестве наряда по КПП, и ещё один, которого Игорь не помнил. Утром в столовой из более-менее молодых офицеров был ещё кто-то, плюс начальник санчасти, но оба они остались на складе РАВ в составе караула.

Контрактники, бросая на всех косые взгляды, совещались между собой тихим шёпотом, из которого Игорь смог расслышать лишь фразы: «Да нафиг мне это надо!» и «За день до дома дойду легко». Спустя три минуты оба знакомых контрактника остались стоять на месте, третий пожал им руки и присоединился к старым офицерам.

– Мы уходим! – заявил один из них, буравя всех полным подозрения взглядом, и Игорь запоздало заметил, что руки всех, кроме самого Игоря, лежат на готовом к бою оружии. – Без приказа начальника Спеццентра незаконно вступать в другие формирования не будем! Оружие табельное, записано в наших военных билетах, здесь оставлять его не станем! Отнесём обратно в Спеццентр и сдадим на склад РАВ, дальше не наши проблемы! Когда блэкаут закончится, вернёмся в центр для продолжения службы!

– Угу, – негромко процедил кто-то из старых головорезов, глядя на контрактника как на врага. – Так ты и побежишь обратно на склад РАВ, сдавать автомат! Маме сказки рассказывать будешь! Оружие на землю!

Игорь даже не успел перевести взгляд с офицера на контрактника, как все в одну секунду оказались в стрелковой стойке, целящимися друг в друга. Он опешил, не ожидая такого поворота. Они что, реально собрались убить этих двоих?..

– Отставить! – властно рявкнул Эверест. – Пусть уходят с оружием! Не сдадут на свой склад РАВ, как обещали, после блэкаута ответят за хищение, свидетелей тут предостаточно! – Он подбородком указал контрактникам в сторону КПП: – Свободны!

Все опустили оружие, и контрактники ушли, то и дело оглядываясь, полные подозрений. Полковник в их сторону даже не посмотрел.

– Что ты решил, капитан? – Он обернулся к Игорю. – Время вышло!

– Я бы ушёл. – Игорь проводил уходящих хмурым взглядом. – Но не знаю куда. Я в Иркутске служу, в Спеццентр прибыл на переподготовку перед адъюнктурой…

– Военврач? – Эверест скользнул взглядом по петлицам Игоря. – Боевой опыт есть?

– Хирург, – недовольно буркнул Игорь, снимая автомат и укладывая его наземь. – Боевого опыта нет.

Полковник обернулся к остальным и произнёс:

– Господа офицеры, через десять минут всем собраться в штабе Отряда для доведения обстановки и постановки задач! Все свободны!

Старые головорезы пожали ему руку, словно старому товарищу, все тихо поговорили о чём-то, улыбаясь, и направились куда-то вглубь базы с уверенным видом, из чего Игорь сделал вывод, что все они бывали тут прежде, и не один раз. Полковник остался на месте, развернулся к Игорю и сурово произнёс:

– Подними автомат, капитан! И послушай меня внимательно! Здесь не институт благородных девиц и не детский сад для немощных сопляков, соизволивших сделать государству одолжение и не откосить от срочной службы длиною аж в целый год! Тут недоносков и маменькиных сынков нет! Это Особый отряд спецназ, военная элита на деле, а не на словах! Когда-то раньше тут стоял разведбат, входивший в состав одной из бригад специального назначения. Считалось, что это одно из лучших подразделений в стране, но это чушь! Подразделение спецназ не может быть лучшим, если в нём служат срочники. Никакое подразделение не может быть лучшим, если основной его состав – это недосолдаты, служащие всего год! За такой срок невозможно стать даже просто солдатом, не говоря уже о хорошем солдате! Надеюсь, тебе объяснять элементарные вещи не нужно, ты военврач, вот и представь, что тебя готовили ровно год вместо восьми!

Эверест сделал паузу, буравя его пронзительным взглядом, и указал рукой на базу:

– Поэтому в один прекрасный момент здесь был создан Особый отряд спецназ. Никаких срочников, минимум контрактников, большинство должностей – офицерские. Не знаю, насколько тяжело правительству далось это решение и почему не было возможности принять такое раньше, но оно оказалось единственно верным, и за последующие десятилетия Отряд доказал это сотни раз в десятках военных конфликтов по всему миру. Сейчас это основная боевая единица Сил Специальных Операций на деле, а не на словах! И я обязан её сохранить!

Полковник вновь сделал паузу, чтобы до Игоря дошёл смысл сказанного.

– Но боевая единица состоит из людей, капитан! Из профессионалов высокого уровня, чьё братство скреплено кровью! И профессионалы эти – живые люди со всеми свойственными живым людям нуждами и проблемами: семья, дети, старые раны, которые болят на погоду, желание жить как нормальный человек, раз уж повезло выжить в бесчисленных мясорубках, и так далее! У живых людей есть потребности, и от этого никуда не деться! Потребности людей военных обеспечивает государство. Но в сложившейся обстановке государство оказалось бессильно. И бесполезно.

Он криво усмехнулся:

– Блэкаут продолжается пятые сутки. Есть мнение, что это надолго. Не исключено, что на годы, если вообще не навсегда. Но пока прошло пять дней. Всего лишь пять! И что я вижу? Государство фактически рухнуло! Без связи и возможности доказать принадлежность к власти чиновники бессильны. За эти пять дней ко мне десяток раз приходили разные странные личности, как в погонах, так и в дорогих костюмах, и все сыпали приказами. Не только устными, но и письменными: тыкали мне в нос бумажкой с печатными каракулями, подписанными какой-то закорючкой, мол, вот это подпись президента, вот это – начальника гарнизона, а вот это – министра обороны! Но без интернета проверить подлинность этих каракулей я не могу, ибо по закону подписи всех должностных лиц должны приниматься в электронном виде, и их уникальность подтверждена соответствующими кодами, шифрами и криптообразцами в облаке! Как выглядят их подписи на бумаге, никто понятия не имеет, потому что без электронного подтверждения они ничего не значат – да мало ли какой художник подмахнул эти каракули?!

По лицу Эвереста скользнула гримаса ненависти:

– Каждый из них требовал от меня то оружия, то бойцов, которые должны были захватить для него не то магазин, не то продуктовую базу, которую охраняет – внезапно! – штатная служба безопасности, ЧОП или даже местная полиция! И каждому из них требовалась вооружённая охрана для себя любимого, чтобы она силой заставляла подчиняться ему тех, кто не поверил в ничем не подтверждённые каракули. То есть таких, как я! И никто из них не поинтересовался, а чем питаются мои бойцы в условиях опустевшего продовольственного склада базы? Где они берут питьевую воду? Как обогреваются их семьи, и где они, их семьи, вообще?! Все стремились вернуть себе власть руками моих бойцов, но на самих бойцов им было наплевать!

Лицо полковника приняло невозмутимое выражение:

– Все эти большие чины и суперсерьёзные должности без людей – ничто. Просто высокая пирамида из паразитов, эксплуатирующих миллионы исполнителей, и не более того. Необходимости в них нет никакой, они ни на что не способны, и первая же по-настоящему глобальная катастрофа это доказала. А ведь у нас всего лишь пропало электричество, капитан! Это не ядерная война и не нашествие инопланетян, превосходящих нас в технологиях тысячекратно. Но и этого оказалось достаточно. Без электричества испарились базы данных, документация, законы, президентские указы, решения Госдумы и вообще всё, что никто не помнит наизусть, ибо оно лежит в сети на видном месте. Без электричества нет тех, кто все эти законы издал, потому что им банально нечем подтвердить свои полномочия. Я знаю в лицо президента, премьера, десяток других чиновников, в том числе министра обороны, но никто из них сюда ко мне лично не пришёл. Все остальные вполне могут быть мошенниками, пытающимися обманом получить доступ к оружию, что повлечёт за собой присвоение материальных ценностей, грабёж и кровь.

Эверест красноречиво шевельнул бровями:

– Кстати, о материальных ценностях! Без электричества испарился весь транспорт сложнее гужевого и велосипедного. Рухнувшие самолёты ты видел, аэропорт недалеко, их тут полно. Машины не ездят. Не только электрокары. У меня есть дизельная и бензиновая техника, завести её невозможно: стартеры, насосы, свечи зажигания и накаливания, электронные впрыски, пуски, блокировки – без электричества всё это мусор. Теоретически дизельный БТР можно завести с толкача, практически же для этого требуется разобрать и выбросить половину его электронных потрохов, а взамен них установить что-то попроще. Как делается это «что-то попроще» – без интернета никто не знает. А если и знает, то у меня такого человека нет. А у него самого, если он есть, нет токарного станка, работающего от какого-нибудь лошадиного привода, а не от сети в триста восемьдесят вольт!

Полковник вновь усмехнулся:

– И вроде бы в чём проблема?! Можно пешком походить, велосипеды работают, самокаты никто не отменял, да и где-то должны быть лошади – богатенькие же любят конные прогулки! Десяток-другой лошадей точно где-то есть! Можно обойтись без машин! Можно. Но не всем.

Взгляд полковника стал злым:

– Без машин, особенно грузовиков и поездов, невозможно осуществлять массовую доставку грузов в города. То есть туда, где несколько миллионов, а кое-где и несколько десятков миллионов ртов сосредоточены в бетонных муравейниках. Сейчас они живут за счёт разграбленных магазинов, рынков, оптовых складов и прочее. Очень скоро награбленное будет съедено. И наступит голод. И предотвратить это невозможно. Потому что производство еды находится в сотнях километров от мегаполисов, а транспорта больше нет. Те, кто поумнее, уже бегут из городов в сельскую местность, неся с собой ужас и головную боль тамошним жителям. Но это только начало. Скоро из мегаполисов на все четыре стороны хлынут те самые десятки миллионов, о которых мы говорим. Голодные, озверевшие, готовые на всё, лишь бы выжить в условиях быстро надвигающейся зимы. Представляешь, капитан, что начнётся вскоре и повсеместно?

Эверест иронически ухмыльнулся и продолжил, не дожидаясь ответа:

– А где же правительство? Чем оно занимается? Что же не управляет? Вот же проблема – без связи оно управлять не умеет! У нас же не средневековье на дворе! Нет ни посыльных в нужном объёме, ни почтовых лошадей, электроника и интернет вытеснили печати и шариковые ручки ещё лет тридцать назад, хотя вряд ли бы они что-то изменили без доставки в мегаполисы тысяч тонн пищи. Всё, на что способно правительство в сложившейся обстановке, это окружить себя вооружёнными бойцами, дабы те отгородили чинуш штыками от голодной толпы, и попытаться оккупировать очередной продсклад раньше других! Разумеется, не просто так, а ради того, чтобы получить ресурсы для создания новых рычагов управления! На это требуется время, сам понимаешь! И в течение этого времени людям придётся выживать как-то самостоятельно!

Командир отряда кивнул на идущую на базе подготовку к боевым действиям и подвёл итог:

– Вот мы и выживаем! Оставшись без продовольствия, Отряд готовится к марш-броску к складам стратегического резерва. От нас до них пятьдесят три километра, за десять часов дойдём, чтобы не загонять людей перед боем. За прошедшие четверо суток базу Отряда покинули все, кто пожелал, а те, кто остался, привели сюда свои семьи. Но кормить людей мне нечем. От меня требуют либо оружия, либо головорезов, либо и то и другое для захвата различных складов. Чтобы обеспечивать продовольствием бюрократическую надстройку. Но никто не присылает мне продовольствие, чтобы накормить семьи бойцов и самих бойцов. Наверняка тем, кого я отправил бы спасать бюрократов, что-нибудь перепало бы с барского стола, только зачем?

Полковник пожал плечами, мол, не мои проблемы, и объяснил:

– Захватить склады я могу и без чинуш. В отличие от них у меня есть реальная власть и живые люди, её признающие. Бумажку с каракулями, подписанную другими каракулями, я могу сделать не хуже прочих. У меня, кстати, даже художник есть! А ещё у меня есть старые карты, которые гнили на складе семьдесят лет! К счастью, полностью не сгнили. Местности они соответствуют очень приблизительно, но дойти до стратегических складов их хватит. Навигаторы и спутники не работают, но с ориентированием на местности у нас проблем не будет, как ты понимаешь. Посмотрим, кто составит нам конкуренцию. Варианты есть в теории, а как это окажется на практике – вопрос интересный. Тут, в нашем районе, мы далеко не единственная воинская часть. Вот только все остальные разбежались по домам, как только закончилось продовольствие. Подозреваю, что у конкурентов с личным составом тоже не всё просто. Так что шансы есть у всех, всё честно.

Командир Отряда посмотрел на часы, и Игорь проследил его взгляд. На руке полковника вместо воча имелся точно такой же хронометр, как у него самого. Эверест заметил его реакцию и указал на часы Игоря:

– Ты не такой, как современные молодые болванчики, и мне это нравится, капитан! Я предлагаю тебе должность в госпитале моего отряда. Госпиталя пока не существует, есть только обычная санчасть, но как только мы закрепимся на складах стратегического резерва, то база Отряда передислоцируется туда, и создание госпиталя будет одним из первых мероприятий. И так ясно, что раненые будут. И у нас, и среди пленных, и среди гражданских, которых придётся организовывать из голодной толпы в упорядоченную рабочую силу, кормить, лечить и защищать. Военврачи у меня есть. Но их мало и ещё один хирург лишним не будет. Чувствую, настало время, когда хирургов, умеющих оперировать без электронного операционного стола, много не будет в принципе! Подумай, капитан, и прими правильное решение! У меня дисциплина, ответственность и порядок. За забором – свобода, голод и хаос. Выбирай!

– То есть мы нападём на стратегические склады и присвоим их себе? – Игорь посмотрел полковнику в глаза. – Это преступление, разве нет? Мы отказываемся исполнять приказы правительства и предпринимаем попытку создать собственную власть? После того как блэкаут закончится, нас всех посадят!

– Для начала пусть он сперва закончится! – Эверест снисходительно улыбнулся. – И как только это произойдёт, я с удовольствием посмотрю, кто и что осталось к тому моменту от нынешней власти! И каковы в ту минуту будут их возможности! Далее: мы не отказываемся исполнять приказы правительства. Мы отказываемся, во‐первых, исполнять приказы, легитимность и подлинность которых вызывают серьёзные сомнения. И во‐вторых, мы не собираемся согласно этим мошенническим приказам стрелять в собственных граждан. Мы – армия. Армия предназначена для войны с внешним врагом. Для войны с собственным народом существует полиция, Росгвардия и ФСБ. Стрелять в сограждан – это их работа, не наша! Для этого всевозможные внутренние войска и созданы.

Полковник недовольно поморщился и признал:

– Да, в условиях лавинообразно возрастающего хаоса мы вынуждены позаботиться о себе с применением оружия. Но после того как мы наладим собственный быт, займёмся налаживанием быта гражданских. Тех, кто к тому времени к нам прибьётся. А такие будут, потому что через несколько дней начнётся голод, а через несколько недель – зима! И обрастать гражданским личным составом неизбежно придётся, потому что даже стратегические склады не являются бесконечным источником продовольствия. Рано или поздно оно закончится, и к тому времени, если блэкаут никуда не денется, будет необходимо наладить собственное производство пищи. В общем, сначала обустраиваем свой быт, затем помогаем обустраивать его другим. Насколько я понимаю, правительство будет пытаться сделать то же самое. Вот только без связи, интернета, электронных подписей и денег у нас теперь не одно правительство, как было ещё пять суток назад, а целая охапка разных мелких правительств в каждом регионе. Каждое из которых очень скоро начнёт действовать по своему личному усмотрению, если не действует так уже сейчас. И проверить их легитимность невозможно. Ты, например, знаешь в лицо префекта или главу управы района, в котором живёшь? А соседнего? А пригородного, если ты успел уйти из города на какую-нибудь дачу?

Эверест покачал головой и закончил:

– Думай, капитан! Я предлагаю тебе должность на небольшом островке порядка в океане хаоса. Не исключено, что на этом островке, пусть и не без проблем, со временем вырастет добротное полноценное государство. В конце концов, ты ничего не теряешь. В случае чего отвечать буду я, а ты всего лишь исполнял свой врачебный долг, лечил людей и спасал раненых. В чём твоя вина? И если тебя смущает мысль, что сегодня мы захватим склады стратегического резерва, а завтра блэкаут закончится, то я скажу так: да, никто не знает, когда он закончится. Да, он может закончиться завтра. И даже сегодня, и даже через минуту. Но может и не закончиться! И тогда выживут лишь те, кто не побоялся рискнуть и стал первым!

Полковник умолк и внимательно воззрился на него, ожидая ответа. Несколько секунд Игорь думал над его словами. Всё это просто уголовная афера. Если блэкаут закончится. А вот если не закончится… А если не закончится, то это единственный способ сохранить вменяемый порядок и более-менее цивилизованную человеческую жизнь. И без строгой дисциплины этого не достичь. Разграбленные машины на трассе; велосипеды, отобранные сильными у слабых; разворованные фуры в крови, пробоинах и с трупами, не говоря уже о обчищенных магазинах, которые ему довелось увидеть за совсем недолгое в общем-то время блэкаута, – всё это красноречиво говорило в пользу слов полковника. Основная трагедия ещё не началась, а многие люди уже перестали быть людьми. Понятно же, что много кого людьми делает не образование или достижения научно-технического прогресса, а неотвратимость наказания!

– Я с вами, товарищ полковник! – Игорь вздохнул. – Не скажу, что всё это мне нравится, но более внятного пути я не вижу. Без дисциплины многие животные вновь становятся животными. Что я должен делать?

– Ты принял правильное решение, капитан! – Командир отряда одобрительно кивнул. – А говорят, что блондины тупые! – Он грустно вздохнул, словно вспоминая что-то разочаровывающее. – Все бы соображали так, как ты, людей бы у меня сейчас было вдвое больше… – Эверест тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, и указал рукой на одно из зданий базы: – Это штаб Отряда. Ступай туда, через пять минут там начнётся постановка задач, получишь конкретное назначение. Я подойду через три минуты.

Полковник пожал ему руку и направился к ближайшей роте, у разомкнутого строя которой его ожидали несколько офицеров в полном боевом снаряжении.

* * *

1 ноября 2072 года, Москва, Кремль, вечер, начало шестого.

– Майор Левитский! К начальнику отдела! – В дверях погружённой во мрак комнаты отдыха стоял солдат кремлёвского полка с повязкой посыльного на рукаве и растерянно вглядывался в темноту.

– Иду! – Анатолий заставил себя разлепить не желающие открываться глаза. – Свободен, боец!

Посыльный ушёл, и он нехотя встал с топчана, машинально поправляя снаряжение.

– Толян, у нас подъём? – сонно спросил кто-то из сотрудников его оперативной команды, почти незаметный в темноте заполненного топчанами помещения.

– Пока нет. – Анатолий побрёл к выходу. – Меня к Троице вызывают. Спи!

Сослуживец продолжил спать, и Анатолий, завидуя ему чёрной завистью, вышел из комнаты отдыха. Соседнее помещение было отведено под место для хранения оружия и снаряжения, тут же стояла буржуйка с гибкой дымовой трубой, наскоро выведенной в полуразбитое окно, грубо затянутое плёнкой и залепленное скотчем. Поближе к печке был сдвинут стол с парой кресел, в которых сидели дежурные сотрудники его команды и резались в нарды, реквизированные два дня назад в одном из магазинов Охотного Ряда. Дышать здесь было ощутимо легче, воздух не такой спёртый, зато сквозняк чувствуется. Видимо, когда заклеивали плёнкой окно, где-то оставили щель. Оно и к лучшему, потому что штатная пассивная вентиляция работает совсем слабо.

– Толян, пить будешь? – Один из игроков указал ему на стоящий в углу кулер. – Новый баллон только что принесли!

Кивнув в знак благодарности, Анатолий подошёл к кулеру и вытащил из стопки одноразовый бумажный стаканчик. С водой последнее время начинается дефицит, кулер заряжают раз в сутки, для такой толпы это слишком мало, но вода заканчивается, и приказано её экономить. Анатолий выпил стакан и направился к начальству, разглядывая перемены, произошедшие в Кремле за минувшие дни.

Ситуация была полной жопой, по-другому не скажешь. Электричество не вернулось, и надежды на то, что блэкаут завершится более-менее скоро, становились всё более призрачными. Без электричества не было транспорта, поставить на ход оказалось невозможно даже резервную технику на ДВС, ибо в наши дни всё напичкано электроникой и без электропитания не запустить даже дизель. Без транспорта массовая доставка в столицу продовольствия тоже оказалась невозможной, и в столице начался голод. Многотысячные толпы бросились грабить продовольственные магазины и торговые центры, грабежи быстро распространились на всё подряд, и город утонул в хаосе.

Без средств связи управление было, по сути, потеряно, и удержать контроль над тридцатимиллионной толпой не удалось. Без электронных документов посыльным никто не верил, и это усугублялось тем, что уже на второй день блэкаута произошла вспышка мошенничества: всевозможные люди выдавали себя за представителей власти, предъявляя какие-то коряво написанные от руки расписки, якобы данные префектами, мэрией и прочими должностными лицами, и пытались таким способом завладеть продуктами, оружием и прочими материальными ценностями. Согласно информации, поступающей из города, в некоторых случаях поначалу мошенникам это удалось. Но основная часть владельцев и сотрудников магазинов отказывались принимать рукописные каракули и выставляли вон любых посыльных, в том числе настоящих. Вскоре по городу поползли слухи о мошенничестве, и очень скоро все торговые и складские точки были наглухо заперты.

Полиция столкнулась с аналогичной проблемой: проверить легитимность рукописных приказов, которые несут со всех сторон, оказалось малореальным. Несение службы рухнуло, многие сотрудники покинули свои места, чтобы позаботиться об оставшихся голодными семьях, другие объединялись в отряды и пытались установить контроль над продуктовыми магазинами и супермаркетами. Там, где охрану осуществляли ЧОПы, полиция сталкивалась с недоверием и сопротивлением, зачастую заканчивавшимся стрельбой. Там же, где охрана была автоматической, на момент появления полиции уже хозяйничали какие-то стихийно возникшие банды и этнические группировки. Дело дошло до кровопролития очень быстро, столица оказалась во власти анархии и силового многовластия.

В условиях голода, холода, отсутствия света, связи и транспорта подразделения силовых структур быстро распались. Личный состав разбежался по домам, заботиться о семьях, и быстро перегруппировался в силовые формирования, собранные по территориальному признаку. Шансы на выживание были лишь у тех, кто смог обеспечить себе контроль над крупными запасами продовольствия, и за обладание районными торгово-логистическими центрами начались самые настоящие бои. Тем временем многомиллионная толпа доела продукты, добытые в разграбленных магазинах попроще, и потянулась прочь из города.

В первой волне уходили те, кто имел за городом дом или дачу, во второй те, у кого были родственники где-нибудь в пределах пешей досягаемости. Из столицы непрерывным потоком валили громадные толпы, в тесноте которых то и дело вспыхивали кровавые конфликты за продукты, воду и прочее имущество. Многим было ясно, что за городом их беды не закончатся, но выжить там в любом случае будет проще, чем в Москве, и поделать с этим никто ничего не мог. Но число тех, кому идти было некуда, превышало количество покидающих столицу, и город стремительно погружался в пучину хаоса: захламлённые улицы стали опасными, ветер постоянно приносил звуки далёкой стрельбы, много где виднелись пожары, вызванные как целенаправленными поджогами, так и повсеместным неосторожным обращением с огнём.

В самом Кремле тоже творился тот ещё дурдом. Место крушения президентского вертолёта так и не нашли, прочие первые лица государства либо не явились в Кремль, либо явились, но бесследно исчезли на следующий день, когда во главе отрядов из ЦСН ФСБ отправились за семьями в свои особняки. Не идти лично они не могли, потому что никто другой дороги к их домам вроде как не знал. В общем, все ушли и не вернулись. Сопровождавшие их отряды тоже не вернулись. По официальной версии. По неофициальной, бойцов ФСБ, прибывших в Кремль из ЦСН накануне, наутро было примерно столько же, сколько до выхода на сопровождение первых лиц. Но не исключено, что это лишь ошибка в приблизительных подсчётах. Всё-таки Директор ФСБ, временно исполняющий обязанности президента, пытался стянуть в Кремль войска отовсюду, и группы силовиков прибывали часто.

На этой почве у Директора ФСБ возник конфликт с министром обороны и Директором Росгвардии. В чем там дело, точно неизвестно, но первый и последний в итоге объединились против второго. Произошло несколько вооружённых столкновений, в ходе которых все стороны понесли потери. Анатолий участвовал в самом первом, произошедшем на территории Кремля. Началось всё внезапно. В одном из зданий вспыхнула стрельба, в этот момент там находились все трое со своей охраной. Весь личный состав ФСО, находившийся под рукой, бросили туда с задачей соединиться с подразделениями ЦСН ФСБ и обеспечить безопасность Директора ФСБ.

Прорываться в здание пришлось с боем, под плотным огнём армейцев министра обороны, которых было мало, зато боеприпасов они с собой принесли достаточно. Бой длился почти шесть часов. В результате военных выдавили из здания, и их остатки сумели вырваться из Кремля и скрыться. Остался ли в живых сам министр обороны, точно неизвестно, но с того момента он объявлен заочно арестованным и подлежит задержанию каждым, кто его увидит. Директора ФСБ бойцам ЦСН удалось сохранить, а вот спасти Директора Росгвардии не удалось. Его нашли умирающего вместе с трупами двоих телохранителей, забаррикадировавшегося в одном из кабинетов на третьем этаже.

Те, кто его убил, вошли туда из соседнего помещения, взорвав стену, и ушли через окно бесследно. Телохранители Директора Росгвардии были убиты пистолетным огнём, а вот сам он оказался изрезан боевыми ножами. Перед смертью он находился в бреду и шоке, что-то бессвязно шептал на тему двуногой рептилии ростом под потолок, потом о главе Роснано, видимо, был с ним дружен и хотел увидеть друга перед смертью, потом шептал, что не хочет умирать, и вновь скатывался в горячечный бред. Ему пытались оказать первую помощь и даже сделали это, но он всё равно умер, пока его бегом тащили к врачам.

После этих событий Директор ФСБ принял срочные меры для укрепления порядка и дисциплины. Всех военных, стёкшихся в Кремль за эти дни, преобразовали в кремлёвский полк, поставили в известность относительно мятежа министра обороны и переподчинили руководству ФСБ. Остатки ФСО переформировали в оперативные команды и временно объединили в Центр Охраны Кремля, подчиняющийся лично Директору ФСБ. С того момента Анатолий со своими людьми несёт охрану Кремля. Сотрудники ЦОК занимают позиции на кремлёвских башнях и контролируют несение службы кремлёвским полком, который удерживает кремлёвскую стену и все ворота.

С воротами головной боли особенно много. В первые дни на Красной площади постоянно находилась разношёрстная толпа, требующая то президента, то продовольствия, то восстановления электроснабжения, то всего этого сразу. Десятки людей норовили прорваться в Кремль, и охрану у ворот увеличили впятеро. Потом Директор ФСБ санкционировал долгожданное перемещение к Кремлю семей личного состава, находящегося в своём распоряжении, и спустя сутки сюда начали прибывать эвакуационные команды, массово отправленные за семьями. К сожалению, привели не всех. Только тех, кого смогли разыскать по старым картам и примитивным магнитным компасам. Некоторые сотрудники, узнав о провале эвакуации, покинули службу и ушли искать свои семьи. Некоторые остались, попеняв на истеричных жён, проевших всю плешь, и отсутствие детей. Но дело не в этом.

Семьи, которые были перемещены к Кремлю, суммарно образовали несколько сотен человек. Их временно разместили в отеле напротив и выставили охрану. Но такое количество народа нуждалось в обеспечении, и из Кремля в отель постоянно ходили пешие караваны с водой, продуктами и предметами первой необходимости. Заполонившая Красную площадь толпа быстро заметила это, и начались волнения, закончившиеся нападением на караван. Носильщиков затоптали, груз разграбили, охрану забили ножами, хотя она пыталась сопротивляться и даже успела открыть огонь. Пришлось подавить агрессоров огнём с кремлёвской стены, чтобы спасти своих людей. Спасти удалось не всех, многие получили тяжёлые ранения и позже умерли в больнице, потому что без электричества медики не смогли использовать рентген, аппараты ИВЛ, искусственную почку, электронный хирургический стол, лазерные скальпели и прочее.

Тогда Директор ФСБ пошёл на крайние меры и запретил массовые собрания численностью более трёх человек. Красная площадь начала простреливаться, для начала пулями уменьшенной силы, запас которых обнаружился на складе в кремлёвском бункере. К тому времени бункер удалось вскрыть, вырезав запоры одного из аварийных люков. Президента внутри, естественно, не оказалось, зато обнаружились несколько сотрудников, умирающих от жажды в условиях полного отсутствия видимости, вентиляции и потери ориентации в пространстве.

Но на этом проблемы только начались. Необходимость содержать столько людей привела к тому, что запасы кремлёвских хранилищ стали быстро истощаться. Начальство приняло решение реквизировать содержимое продуктовых магазинов поблизости, и подразделения ФСБ и ЦОК выдвинулись в Охотный Ряд, ЦУМ и прочие крупные торговые центры. Прочие торговые центры оказались либо разграбленными, либо захваченными какими-то группировками, которых пришлось выбивать оттуда с применением оружия. ЦУМ и Охотный Ряд в силу близости к Кремлю толпа грабить опасалась, их тихой сапой разворовывали собственные же сотрудники, и наладить доставку оттуда продуктов удалось быстро.

Но всё это, конечно же, заметила толпа, прячущаяся по домам и переулкам, и по городу мгновенно разлетелись слухи о том, что правительство забирает себе продукты из супермаркетов. Этой же ночью вооружённые всем подряд толпы ринулись штурмовать всё, что только можно, и подразделения, охранявшие Охотный Ряд, оказались заблокированы на самом дне этой долбаной ямы. Без радиосвязи узнать об этом удалось не сразу, и мужики понесли потери. В конечном итоге нападения удалось отразить, заблокированные подразделения и оставшиеся продукты вывели в Кремль, но больше подобных операций было решено не проводить. Ибо после разграбления оружейных магазинов, полицейских участков и режимных объектов силовых структур в черте города на руках у толпы оказалось слишком много оружия.

Анатолий зло скривился. Довыпендривались! Всё это и должно было так закончиться! Потому что владение оружием населению необходимо было давным-давно запретить и всё изъять в принудительном порядке! Толпе оружие не нужно! Оно должно быть только у силовых структур. И нефиг ныть про охоту и стрелковый спорт! Хочешь быть охотником или спортсменом-стрелком? Ходи в специализированные учреждения, получай там оружие на время охоты или тренировки, после чего сдавай его обратно. А ещё лучше – найди себе другое развлечение, раз тебе делать нефиг!

Добравшись до кабинета начальника, Анатолий ещё раз окинул взглядом полутёмный кремлёвский коридор. Пол истоптан, по углам мусор, уборка проводится чисто символически, чтобы не тратить воду. За ней надо ходить на Москва-реку, потом кипятить, что и делается, но расход воды большой и экономить приходится даже техническую воду. Керосин тоже не бесконечный, керосиновые лампы теперь выделяются по одной на коридор. Зато охраны везде по одному сотруднику на каждые двадцать метров. Во-первых, это оптимально для передачи информации по цепи в условиях отсутствия связи, если под рукой нет посыльного. Во-вторых, личного состава скопилось много, и его необходимо как-то задействовать, чтобы от безделья никому не пришло в голову что-либо неправильное.

– Товарищ полковник, вызывали? – Анатолий пару раз стукнул в дверь кабинета, приоткрыл её и заглянул внутрь. – Майор Левитский!

– Заходи и дверь за собой запри! – В полумраке освещённого коптящей керосинкой кабинета Троица выглядел усталым и сильно постаревшим. – Разговор не для посторонних ушей!

Он дождался, пока Анатолий закроет дверь на защёлку и займёт кресло напротив.

– Слышал, ты семью искать не стал, – негромко заговорил полковник. – Почему?

– Родители у меня в Сочи переехали, когда отец на пенсию вышел. – Анатолий недовольно поморщился и продолжил: – С женой мы уже два года не живём. Разводиться не стали, чтобы на ребёнке не отразилось. Но они за городом живут, с её родителями, я им большой дом купил в своё время, поэтому получилось от Москвы не близко. Нет смысла их искать. Сами пусть выкручиваются, у них приусадебное хозяйство, река недалеко, думаю, получше, чем здесь. Да и дорогу я туда без навигатора не найду. Ехать долго, всегда сплю в машине.

– Рад, что с твоей семьёй всё в порядке! – Троица смотрел на него пристальным взглядом. – Это очень хорошо! Особенно тот факт, что здесь тебя ничто не обременяет. Потому что со многими могут возникнуть проблемы!

– Проблемы? – Анатолий нахмурился. – На семьи сотрудников не хватает продовольствия? Можно урезать нормы собственного обеспечения. Семья – это главное! Разве нет?

– Нормы и так урезаны! – оборвал его Троица. – А главное сейчас – это выполнение присяги! Которая обязывает нас не допустить окончательного скатывания страны в хаос, а также восстановить власть, порядок и законность!

– А это возможно? – Анатолий скептически наморщил лоб. – Правительство с Москвой-то справиться не в состоянии. Кругом хаос и вооружённые дикие толпы! Без регулярных поставок продовольствия никто ни с чем не справится.

– Совершенно верно мыслишь, – подтвердил полковник. – Но ты не один такой умный! В общем, ситуация следующая: в мегаполисе сосредоточены десятки миллионов жителей, но нет никакого производства пищи. Производство пищи и её хранение осуществляется в сотнях километрах от Москвы, и населения там на порядок меньше. В сложившихся условиях доставить настолько колоссальный объём продовольствия оттуда сюда не представляется возможным. Зато толпа вполне может самостоятельно уйти отсюда и добраться дотуда.

– Пешком? По холодам? – уточнил Анатолий. – Со стариками и детьми?

– Именно так, – подтвердил Троица. – Пойдут, понятное дело, не все, и дойдут тоже не все, но те, кому надо, доберутся. И займутся там тем же, чем и здесь: грабежами и хаосом. Чтобы этого не случилось, там, в местах производства и хранения пищи, к моменту притока толпы должна присутствовать сильная власть, порядок и дисциплина. И тогда вновь прибывшие вместо вооружённых грабежей, в ходе которых они получают пулю вместо еды, с удовольствием примкнут к порядку, спокойствию и стабильности. Станут работать, кормить себя и свои семьи, налаживать быт и восстанавливать государственность.

– Скоро зима, – Анатолий быстро понял, к чему клонит начальство, – выращивать пищу в таких условиях невозможно. Люди присоединятся к тому, кто предложит им тепло, пищу и безопасность. То есть необходимо установить контроль над стратегическими запасами продовольствия. И собирать людей, прибывающих из мегаполисов.

– Которые по весне станут работать на полях и животноводческих фермах, – продолжил Троица. – Пропажа электричества отбросила мир на несколько веков назад, но не уничтожила его. Цивилизация успешно выживала и развивалась до открытия электрического тока, и всё это можно повторить. Нужно лишь время и лояльные граждане, чтобы восстановить утраченные до-электрические технологии. Чем больше того и другого, тем лучше.

Лицо полковника сделалось злым, и он с ненавистью скривился:

– К сожалению, желающих набить брюхо за счёт государства оказалось слишком много! Сегодня утром из ЦСН ФСБ почти все, кто там был, отправились к ближайшим стратегическим складам Росрезерва. Тут есть такие, километров пятьдесят от Москвы. Как до них добраться без навигатора, поначалу было непонятно. Но потом канцелярия подняла со склада старые бумажные карты местности семидесятилетней давности, и эти карты были доставлены в ЦСН, как только разобрались с попытками захвата власти и вооружённого переворота! Отряд из ЦСН добрался до складов сегодня утром, но дальше начались проблемы.

– Склады захвачены вооружённой преступной группировкой? – понял Анатолий.

– Теперь уже незаконным вооружённым формированием, – уточнил Троица. – Склады присвоил себе какой-то полкан из ГРУ! Предположительно командир одного из подразделений спецназ. По словам очевидцев, накануне ночью к складам с двух сторон подошли колонны вооружённых солдат и сразу же взяли всё в кольцо. Их полковник представился командиром отряда и объявил, что берёт склады под свою охрану и ответственность. В противном случае спецназ возьмёт склады штурмом, а все, кто отказался сдаться по-хорошему, будут уничтожены.

– Охрана не смогла удержать склады в условиях боя с превосходящими силами противника? – Злобное недовольство полковника передалось Анатолию.

– Охрана наложила в штаны! – окрысился Троица. – Они не стали сопротивляться, хотя вполне могли бы продержаться до утра, а там бы подошли наши! Короче, охрана открыла ворота, и полкан получил склады. Всех, кто был этим недоволен, выставили на улицу, остальных бывшие военнослужащие, а ныне изменники, сепаратисты и террористы, интегрировали в некую гражданскую структуру, о создании которой их полкан объявил сразу же. Типа, мы вас будем кормить и охранять, а вы будете на нас работать.

– Разве это не то же самое, о чём мы только что говорили? – Анатолий недоумённо насупил брови.

– Нет, не то же! – отрезал Троица. – Это было бы то же, если бы склады заняли законные представители власти, то есть мы! А не кто угодно, возомнивший себя спасителем страны!

– Он отказался сотрудничать с нашими из ЦСН? – Анатолий понял, что Троица расскажет дальше. – Нашим пришлось штурмовать склады?

– Главарь террористов заявил, что не признаёт никаких приказов от лиц, ему неизвестных, – со злой гримасой подтвердил полковник. – Типа, передаст власть только своему начальству, которое знает в лицо, либо министру обороны, президенту или премьеру. И предложил спецназу ЦСН сложить оружие, пообещав «интегрировать» их в состав своей банды. Терпение наших не безгранично, дальше терпеть это демонстративное надругательство над законами Российской Федерации они не стали и начали штурм.

– У нас большие потери? – потемнел Анатолий. – Нужна поддержка?

– Уже нет. – Троица раздосадованно вздохнул. – Взять склады не удалось. Никто не знал, какова численность террористов и чем они вооружены. Те, кто выжил, сообщают, что сепаратистов оказалось не меньше полка или двух, с тяжёлым вооружением и стрелковым оружием старого образца, способным эксплуатироваться в условиях отсутствия аккумуляторов. Короче, у наших не было шансов. Точное количество потерь в настоящий момент устанавливается, но посыльные, которым удалось добраться оттуда сюда на велосипедах, сообщают, что убито и ранено больше половины личного состава. Остальным пришлось рассеяться, чтобы не попасть в плен.

– Охренеть! – Анатолий опешил от услышанного. – Надо собирать войска и передавить этих гадов нафиг!

– Где собирать? – невесело скривился Троица. – Все войска находятся за Москвой, управление потеряно, связи с ними нет, министр обороны враждебен, что предпримет он или кто там теперь у вояк вместо него, неясно. По разным слухам, все солдаты-срочники либо разбежались по домам, либо были официально распущены командирами частей, потому что кормить их нечем. Подразделения прочих силовых структур удалось собрать далеко не все. Со многими либо нет связи, либо сами подразделения тоже разбежались по домам, как только продовольственные склады опустели. Кто-то и вовсе начал играть в этого полкана у себя в районе. Всё, что можно было собрать, мы собрали здесь и в ЦСН. Губить эти силы в бою с вооружёнными до зубов головорезами, имеющими боевой опыт локальных войн? Не сейчас! Позже мы обязательно этим займёмся, когда восстановим государственность и накопим силы. Пока же надо реализовать всё, что запланировано!

– Что надо сделать? – Анатолий понял, что посылать его на убой не собираются, и на душе стало легче. – Я готов!

– Мы уходим отсюда, – коротко заявил полковник. – Правительство покидает город.

– Как?! – вновь опешил Анатолий. – Это же столица! Кремль!

– Как сказал и. о. президента: «Чтобы спасти Россию, надо оставить Москву», – процитировал Троица. – Абсолютно верное решение!

– Разве это он сказал? – Анатолий наморщил лоб, вспоминая, не мог ли он слышать эту фразу где-либо прежде.

– Он! – веско подтвердил Троица. – Лично слышал, как Директор ФСБ говорил это! Короче: Москва находится слишком далеко от стратегических запасов продовольствия, делать здесь нечего. Мы уходим к другим складам. Есть крупные аграрные предприятия, у них имеются и поля, и фермы, и заполненные продукцией хранилища. Есть и другие стратегические склады Росрезерва, до них нужно добраться как можно скорее, взять под контроль и обезопасить от таких вот самозваных лидеров террора и сепаратизма. Но есть проблема!

– Слушаю! – Анатолий с готовностью выдержал суровый взгляд полковника.

– У нас скопилось слишком много гражданских. – Троица буравил его пристальным взглядом. – Дети, жены, родители и прочие родственники сотрудников. Это небоеспособная людская масса, которую требуется кормить, поить, обогревать, одевать в зимние вещи. Быстро и далеко передвигаться они не смогут. Тащить их с собой – это не просто обуза, это абсолютно контрпродуктивно. С таким балластом мы нигде не успеем и ничего не сможем. Их надо оставить здесь.

– Это многим… – Анатолий постарался выразиться помягче, – не понравится!

– Ты прав, – спокойно подтвердил полковник. – И этих людей можно понять, ведь семья – это главное. После присяги и долга перед Родиной. Но мы не можем больше полагаться на посыльных и письменные приказы. Посыльных никто не слушает, приказам не верят, самозваных полканов становится всё больше. Поэтому в подразделениях, которые пойдут вперёд вместе с новым президентом, будут только самые надёжные люди. Те, у кого нет семей, и те, для кого присяга и долг не пустой звук! Такие, как ты! Ты понимаешь, о чём идёт речь?

– Так точно, товарищ полковник! – отчеканил Анатолий. – Необходимо аккуратно пообщаться со всеми нашими и подобрать достойных кандидатов в охрану президента! Правильно вас понял?

– Абсолютно! – В голосе Троицы зазвучало удовлетворение. – Не зря выбрал тебя, Анатолий Романович! Ты всегда был хорошим офицером и грамотным лидером. И помни: никаких проколов быть не должно. Отделом, который ты соберёшь, буду командовать я. Ты назначаешься моим заместителем. Так что тебе работать с этими людьми! Разговаривай со всеми, кого знаешь, из числа всех смен. У тебя двое суток.

– Вас понял! – Анатолий кивнул. – Сделаю! Можете на меня положиться! Для того чтобы всё сделать правильно, мне надо знать, что будет с семьями, которые остаются.

– Всех переселим в Кремль, как только подготовим здесь места для размещения, – ответил Троица. – Этим уже занимаются. Сотрудники, остающиеся здесь, будут объединены в кремлёвский гарнизон. Им будет поставлена задача удерживать Кремль – символ российской государственности, резиденцию президентов и жемчужину древней архитектуры. Согласно предварительным подсчётам, продовольствия на складе им хватит на пару месяцев. Думаю, что за это время мы закрепимся на новом месте и пришлём им хорошо охраняемый караван с продовольствием. К тому же при любой ситуации бросать Кремль на разграбление нельзя. Тут спрятано слишком много такого, что не должно попасть ни в чьи руки.

Конец первой книги

Примечания

1

МОСН – Медицинский Отряд Специального Назначения (прим. автора).

Content

Сергей Сергеевич Тармашев
Электрошок. Внезапно

Примечания