Евгений Нетт

Гений клана

Роман

* * *

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Евгений Нетт, 2022

© ООО «Издательство ACT», 2022

Глава 1

На кровати лежал светловолосый парень, которому на вид нельзя было дать и пятнадцати. Худощавый, щуплый, с округлым лицом, только начавшим обретать юношескую угловатость, он, между тем, спал не один. Рядом, подбив под голову пуховую подушку и смяв покрывало так, что прикрывало оно исключительно живот и грудь, спала обнажённая девушка постарше, на лице которой застыла безмятежная улыбка. И эта картина не подразумевала бы двоякой трактовки, если бы парень был столь же расслаблен, как и его партнёрша. Но его лицо то и дело искажалось мукой, а руки нет-нет да сжимали судорожно простыни, как будто пытаясь разорвать мягкую ткань. Согласитесь, это вовсе не то состояние, в котором должен пребывать думающий только об одном подросток, оказавшись в постели с красавицей.

Тем временем поднявшееся над горизонтом солнце продолжало своё победоносное шествие, и жаркие лучи медленно, но верно приближались к лицу юноши, грозя мягко его разбудить уже в ближайшие минуты… Но спокойному пробуждению случиться было не суждено: порыв ветра распахнул незапертое окно и с силой ударил створкой о массивный дубовый шкаф. Парень, и без того не ведавший покоя, от грохота подскочил на своём месте, принял какую-то крайне нелепую позу и, не удержав равновесия, плашмя рухнул с кровати, хорошо приложившись затылком о деревянный пол.

– Ох… Ку-да… ме-ня?

Его взгляд скользнул по кровати, шкафу, затем перекинулся на окно и остановился на заваленном книгами вперемешку со всяким хламом столе. По испытывающему небывалое потрясение сознанию прокатилась волна боли, а следом пришли они. Воспоминания.

…Меж древних развалин быстро и ловко перемещался облачённый в тёмных оттенков робу немолодой мужчина, которому не доставляли неудобств ни давным-давно скрывшееся за горизонтом светило, ни шныряющие вокруг демонические звери. Он, Элин Нойр, анимус абсолютного ранга и просто опытнейший путешественник, уже несколько десятков лет не обращал внимания на подобные мелочи, а сейчас его не проняло бы и появление очередной орды, возглавляемой разумными монстрами.

Всё это потому, что главная цель всей его жизни оказалась как никогда близко. Протяни руку – и забери своё по праву. Но Элин не был бы Элином, если бы сейчас обошлось без неожиданностей. Петляя меж руин зданий, анимус выскочил на просторный, практически пустой участок, в центре которого сиротливо росло старое дерево. Это могла бы быть вполне обычная картина для уничтоженных в глубокой древности городов, если бы на одной из ветвей не был подвешен труп недавно убитого демонического зверя, а вокруг не были бы поставлены палатки, рядом с которыми лежали брошенные инструменты.

Кирки, лопаты, пара десятков дрянных копий. Анимус без какого-либо труда определил в отсутствующих незнакомцах, разбивших лагерь, искателей сокровищ. Людей, что не брезговали пировать на чужом горе, грабя подземелья, некогда ставшие последним пристанищем сотен тысяч женщин, детей и стариков.

Элин поморщился и, отступив с лунного света в ближайшую тень, вынул из нагрудных карманов истощившиеся пластины, на которых всё ещё можно было разглядеть напитанные анимой, а потому сияющие руны. Разрушенные города даже на поверхности спустя тысячи лет кишели тьмой, болью и страданиями, способными лишить рассудка даже самых стойких и крепких представителей человечества. Элин не относил себя ни к первым, ни ко вторым и потому предпочитал принимать определённые меры предосторожности. Вот и сейчас из-под его рук вышли новые талисманы, сменившие на боевом посту свои более слабые аналоги. Анимус планировал спускаться вниз, туда, где концентрация негативных эмоций достигала своего пика. Ведь где, если не в подземелье, прятать тех, кто не способен держать в руках оружие?

Закончив с первым этапом своей подготовки, Элин приблизился к дереву, окинул взглядом иссечённый мечами труп монстра и голой рукой перебил цепи, позволив туше рухнуть на землю, подняв в воздух ворох брызг. Несколько капель попали на одежду анимуса, но он проигнорировал этот факт, целиком сосредоточившись на рунах, что одна за одной вспыхивали на шкуре демона.

В какой-то момент белоснежное сияние достигло своего пика, в воздухе запахло жжёным мясом, а мгновением позже обескровленный, покрытый уродливыми пятнами тёмный волк, демонический зверь платинового ранга, твёрдо встал на лапы, склонив голову перед своим новым господином.

– Дух отмщения, убей тех, кто лишил тебя жизни! Именем своим я дарую тебе право!

Зверь молнией сорвался с места и скрылся в одной из относительно целых построек, тем самым показав Элину, где находится вход. Одним выстрелом анимус убил двух зайцев: и обрёк незваных конкурентов на ужасную смерть, и сэкономил время, которое неизменно потратил бы на осмотр близлежащих зданий.

У тех, кто смог с таким трудом, искромсав ему всю шкуру, расправиться с демоном-одиночкой, не было ни шанса против духа отмщения, впитавшего в себя часть силы абсолюта.

Тем временем Элин приблизился ко входу в подземелье, окинул скромных размеров лестницу и остановил свой выбор на наиболее компактном из порабощенных им духов.

– Дюрас, мне нужна твоя сила.

Задрожал воздух, взвыл ветер, а над руинами закружились чудовищные объёмы анимы. Без пререканий и промедлений демонический зверь абсолютного ранга, заточённый в душе Элина, насытил тело анимуса своей мощью, вызвав в облике человека множество заметных изменений. Бордовая, отливающая металлом панцирная броня, массивный хвост, увенчанный острейшим шипом, приплюснутая и вытянутая морда с клыкастой пастью – таким был облик Элина, слившегося с Дюрасом, Пещерным ящером, демоническим зверем абсолютного, наивысшего ранга. И пусть среди прочих абсолютных чудовищ он был далеко не самым могущественным, размеры сейчас были много критичнее ударной мощи. А габариты Элина после слияния практически не изменились.

Выждав какое-то время ради собственного спокойствия, Элин достал из перстня-хранилища покрытый рунами факел, создал на кончике пальца искру, и языки пламени объяли пропитанную горючим составом ткань. И если снаружи этот свет ему ничем помочь не мог, то после того, как анимус спустился вниз и оказался в длинном коридоре, ситуация в корне изменилась. Здесь не было приятно холодящего кожу сияния луны, лишь поглощающая всякий свет мёртвая тьма, разогнать которую обычный огонь был не в силах, но артефактный факел справлялся неплохо.

Взгляд анимуса заскользил по стенам, испещрённым рисунками и письменами, которые, казалось, жадное до чужих жизней время обошло стороной, до того хорошо они сохранились. Сюжеты, здесь изображённые, нисколько не отличались от тех, что Элин встречал ранее. Великое строительство, войны, нашествия орд демонических зверей, падение городов и их возрождение…

Древние славились не столько силой и числом, сколько своими знаниями. Многие науки они забрали с собой после того, как раскинувшаяся на весь материк Империя Аану пала под натиском самых первых орд, пришедших, как известно, из других измерений. Создание неживых слуг из кости, дерева или металла, приготовление диковинных алхимических составов, изготовление могучего оружия – всё это кануло в Лету чуть больше пяти тысяч лет назад.

Для человечества случившееся было настоящей, подлинной катастрофой, но люди, по-настоящему неубиваемые твари, выжили. Первое падение из многих, первый крах, после которого предки с трудом, но оправились и встали на ноги, вспоминая старые таинства и осваивая совершенно новые науки. Ведь независимо от того, сколь ужасными являлись последствия, человечество всегда возрождалось, становясь ещё совершеннее.

Первый труп с оторванной головой Элин обнаружил всего спустя пять минут – незнакомцы не забыли выставить караул, что разительно отличало их ото всех прочих групп. Да, всего лишь воин медного ранга, но от подавляющего большинства прочих людей, промышляющих разграблением руин, сложно было ожидать и этой малости.

Где-то вдали раздался протяжный крик, а следом за ним – торжествующий вой начавшего жатву духа. Как Элин и предполагал, дать волку отпор бандиты оказались не в состоянии. Следовательно, можно приступать к поискам.

Сколько сокровищ сокрыто в подземельях таких городов, разрушенных до основания в глубокой древности? Много, очень много. Одному человеку и за всю жизнь не вынести отсюда всех богатств, даже обвешавшись перстнями-хранилищами, словно шлюха – дешёвой бижутерией. Но Элину не нужно было ни золото, ни артефакты. Его интересовала лишь одна вещь, попавшаяся ему в исторических хрониках ещё тридцать девять лет назад. Гримуар.

Тогда Элин разменял уже четвёртый десяток, достиг алмазного ранга и окутал себя славой опытного, сильного анимуса, но ни семьи, ни дома у него так и не появилось. Зато цель, или, если хотите, мечта, у него была. Любой ценой вернуть к жизни отца, мать и друзей – вот чего он хотел. И гримуар мог всё это обеспечить, если, конечно, истории о нём были правдой.

Элин склонился над трупом воина и, сохраняя непроницаемое выражение лица, рассеял когти, зачерпнув полную ладонь крови мертвеца из выбоины в полу. Руны, начертанные свежей людской кровью, обладали особой крепостью, силой и долговечностью. Достичь их можно было, лишь использовав ценные ингредиенты, достать которые порой было попросту невозможно. Правда, в большинстве городов это искусство было отнесено к тёмным и, соответственно, запрещено, но Элин никогда не гнушался использовать и куда более мерзопакостные ритуалы. Окунув кончики пальцев свободной руки в кровь, анимус приступил к работе, спустя четверть часа завершив страшную в своей простоте руну, занявшую всё доступное на стене пространство.

Поиск – и ничего лишнего. Никаких костылей, никаких уточнений, к каковым прибегали неопытные или слабые анимусы. С тех пор как Элин взял собственный разум под контроль, научившись дополнять руны мысленным посылом, всё это ему стало просто не нужно. Конечно, подобный способ не позволил бы кому-то ещё воспользоваться конструктом, но Элин, узнав о существовании гримуара, быстро избавился от обременительных знакомств. Торговцы да информаторы – вот и все люди, с которыми он мог заговорить.

Спустя секунду анимус приложил руки к холодному камню, опустил веки и начал беззвучно шевелить губами. Одновременно с тем вязь рун пришла в движение, крошечный коридор заполнило алое сияние… и Элин отпрянул, не сумев сдержать рвавшуюся на лицо улыбку. Нечто с уникальным набором свойств действительно находилось неподалёку. Очень, очень близко, буквально в нескольких километрах. Будучи не в силах и дальше сдерживать себя, анимус бросился вперёд.

Лестницы, бесчисленные коридоры и залы, редкие ловушки и хитрые механизмы – всё это было до боли ему знакомо. Еще в пору своей юности он вместе с другими беззащитными горожанами укрывался в одном из главных залов, пока воины и анимусы отражали нападение. Но, несмотря на всю мощь его родного города, несмотря на всю ту храбрость, с которой сражались его защитники, демонические звери фактически сравняли Китеж с землёй – из более чем трёхсот тысяч человек уцелело всего несколько сотен. Стены, здания, шахты – всё оказалось разрушено, и выжившим только и оставалось, что примкнуть к прибывшим на зов о помощи спасателям.

И он, Элин Нойр, бесполезный наследник павшего клана, был принят в одну из знатных семей Авалона, города, славящегося своим нестандартным подходом к обучению потенциальных анимусов. Стоит ли говорить, что именно там открылся безграничный талант юноши к самым тёмным и страшным искусствам, когда-либо известным человечеству?

Сам того не заметив, Элин оказался в просторной зале, в которой напрочь отсутствовал пол. В кромешной тьме виднелся лишь узкий каменный мост, ведущий к постаменту с покоящейся на нём книгой, да тусклые светильники, что сияли, но не освещали.

В одно мгновение сменив форму на человеческую, Элин быстро приблизился к вожделенному гримуару. Чёрная рельефная кожа, скреплённый толстыми железными скобами корешок, пожелтевшие от времени страницы и невероятная аура, которая может принадлежать только подлинному артефакту Древних. Выдохнув, анимус провёл рукой по поверхности книги – и вздрогнул, так как заметил, что на обложке отпечатались пятна крови, оставшейся на его пальцах. Благо обложка была всего лишь обложкой, и повредить структуре книги это никак не могло. Лёгким движением руки анимус испарил кровь и медленно, наслаждаясь каждой секундой, распахнул гримуар.

«ПЛАТОЙ ЗА ВТОРОЙ ШАНС СТАНЕТ ЖИЗНЬ».

Огромные чёрные буквы. Кажется, будто их намалевал какой-то ребёнок, но испускаемая ими магия сразу выбивала из головы подобные мысли, так как вряд ли на свете можно было бы найти кого-то, способного повторить подобное, даже имея на руках образец. Невероятной сложности рунные чары, выведенные, судя по всему, кровью Небесного Дьявола – разновидности жутких в своей мощи драконидов. Отличительной особенностью этих чернил была абсолютная невидимость и возможность наносить руны друг на друга, поверх, образуя цепочки и комбинации, повторить которые с использованием иного материала не под силу даже Богу. Собственно, из-за того что кровь эту нельзя ни увидеть, ни почувствовать, Элин и сделал такой вывод. Иначе объяснить невероятную магию, наполняющую гримуар, было невозможно.

– Я, Элин Нойр, готов отдать в качестве платы свою жизнь…

Стоило ему произнести эту фразу, как вырвавшийся из фолианта серый туман окутал его с ног до головы, лишив всякой возможности двигаться. Только сейчас Элин понял, что он сделал: без всякой страховки, без предварительного изучения попавшей в его руки техники, прямо в глубинах содержащего в себе чёрт знает какие опасности подземелья пообещал гримуару свою жизнь в обмен на что-то, о чём он сам имеет лишь самое отдалённое представление, полученное из древних летописей и трудов давно уже погибших анимусов. Глупость! Величайшую глупость он совершил! И, возможно, последнюю в своей наполненной лишь тьмой и страданием жизни…

Попытки вырваться ни к чему не приводили, туман лишь ещё сильнее сжимался, грозясь просто раздавить тело попавшейся в ловушку жертвы. Дюрас не реагировал на приказы, что означало лишь одно – сила гримуара была настолько велика, что он сумел с небывалой лёгкостью отрезать сознание анимуса абсолютного ранга от его демона-зверя.

Конец. Бесславный и ироничный конец. Оборвать тысячи жизней на своём пути к мечте и споткнуться, практически коснувшись её. Последним, что увидел Элин, стало на невероятной скорости вращающееся колесо, больше всего напоминающее колесо обыкновенной телеги: восемь спиц, ось и цельный обод, украшенный причудливой резьбой…

Воспоминания схлынули так же резко, как появились, оставив пытающегося унять заходящееся в бешеном стуке сердце парня наедине с реальным, ужасающе чётким и настоящим миром. Несколько секунд он лежал неподвижно, собирая мысли в кучку и пытаясь понять, в какой именно период жизни его забросило.

Судя по тому, что тело было тренировано довольно скромно, шестнадцати ему ещё не стукнуло. Что касается обстановки… С пола были видны лишь потолок, старый шкаф да часть стола, на котором хранилось всё то, что он первоначально принял за хлам. Заготовки для рунных пластин, по сути, тот же мусор, но в юности Элин не мог себе позволить экспериментировать на дорогом металле, который шёл на производство готовых, проверенных изделий с хорошим спросом.

«Проклятье! Какой, будь он неладен, металл?!»

Элин медленно приподнялся на руках и взглянул на кровать, где лежала уже успевшая оккупировать его место девушка. Стройные бёдра, аккуратная грудь, прекрасные рыжие волосы, лебединая шея, соблазнительные губы вишнёвого оттенка – природа не обделила Алексию красотой… Но видят боги, какая же она на самом деле стерва!

Парень вспомнил этот день. Вспомнил, как только увидел в своей постели беззаботную соблазнительницу. Ему, неспешно поднимающемуся на ноги и испытывающему подвижность старых-новых суставов, казалось, что проверяющий, нацепив гаденькую улыбку, ещё вчера сообщил, что таланта к становлению анимусом у наследника клана Нойр нет. Что, поддавшись горькой обиде, впервые в жизни напился и позволил Алексии, весь предыдущий год приглядывавшейся к месту спутницы наследника клана, воспользоваться ситуацией. Конечно, тогда он считал, что лишь его настойчивость и обаяние позволили затащить одну из самых красивых девушек Китежа в свою постель, но, прожив почти восемьдесят лет, Элин научился отличать искренность от лжи.

Дочь купца не видела себя в паре с кем-то из сословия пониже, а Элин, с которым они были знакомы чуть ли не с детства, казался ей наилучшим проводником к богатству и власти. Нойр, будучи малым кланом Китежа, в глазах всех бесфамильных обладали несметными богатствами и огромной властью. Это Элин, получив второй шанс, мог сказать, что у его клана не было ничего, чем можно было бы гордиться, потому что теперь Элину было с чем сравнивать. Десятки городов, сотни кланов и фамилий, на фоне которых Нойр выглядели выброшенными на обочину жизни неудачниками… Да что там выглядели… Они ими и были! Сильнейший анимус золотого ранга? Боевая группа в три десятка человек, считая и воинов тоже? Насмешка, не иначе.

«Ну почему не на один день раньше? Почему именно после того, как я с ней переспал?!»

Хорошо видимое алое пятно на простынях не оставляло Элину особых надежд на то, что ничего не было.

Новая жизнь помимо облегчения пока приносила сплошную головную боль. Нет, Элин был рад успешному переносу сознания в прошлое, но человеческая суть такова, что всегда хочется большего. Вот и он сейчас раздумывал над тем, как было бы хорошо, перенеси его гримуар на день раньше, и как теперь выпутываться из того, во что молодой он уже успел вляпаться.

А сопротивляться жгучему желанию спуститься вниз и найти родителей тем временем становилось всё сложнее. Держаться удавалось лишь за счёт того, что Элин знал: полноценно увидеться можно будет лишь за столом, так как отец сейчас наверняка куёт очередной клинок, покуда ему на уши не присели подчинённые, а мать хлопочет где-то на общей кухне, делясь опытом с девицами клана. Нойры никогда не жили так, как все остальные кланы, предпочитая делать что-то и своими руками, включая работу по дому.

«И всё-таки ощущения… двоякие».

Твёрдо встав на ноги, Элин попытался изобразить что-то хотя бы удалённо похожее на правильную разминку, но нынешнее тело не шло ни в какое сравнение с таковым у пусть восьмидесятилетнего, но – анимуса-абсолюта.

– Эли, ты что делаешь?

Резко обернувшись, парень оценил открывшуюся перед ним картину – и ярость, вызванная событиями более чем шестидесятилетней давности, стихла. Говорят, что у обиды нет срока годности, но сейчас Элин смотрел на Алексию, отчётливо понимая: даже маленький камешек, брошенный в нужное время в нужном месте, может вызвать лавину.

Да, Алексия уже спустя год после заключения союза показала, что её любовь была направлена лишь на положение и деньги клана, а не на Элина. Но если говорить объективно, было ли у наследника Нойров хоть что-то, что могло бы понравиться молодой девушке? Неплохая внешность? Это добро часто встречалось. Харизма? Да-да, у подростка-то. Трудолюбие? Элин даже в молодости мог просидеть над своими поделками из рун день и ночь, но данное занятие никогда не считалось почётным. С тренировками тела на поприще воина у него не заладилось изначально, а таланты анимуса, со слов проверяющих академии, у Элина Нойр отсутствовали. Вот и получается, что кроме положения он ничем таким не выделялся. Правда, поначалу, именно поначалу, в первые два-три месяца Алексия его действительно любила. Любовь ведь зла, полюбишь и Нойра. А после…

В Китеже царили строгие нравы, и девушка, объявившая о вступлении в отношения с мужчиной, не могла просто махнуть хвостом и без последствий его бросить, отыскав себе нового спутника. Вернее, бросить-то могла, но её потом просто никто не принял бы. Древнее, как сам мир, суеверие, от которого в прочих городах давным-давно избавились, на родине Элина цвело и пахло.

Жить со сломленным, находящим утешение в рунах книголюбом, должно быть, то ещё удовольствие. Вот и наслаждалась та Лекси тем, что у неё осталось: деньгами и властью.

– Разминаюсь, любовь моя. Проснулся – и решил, что в этой жизни нужно что-то решительно менять.

Элин подмигнул девушке и тем самым вогнал её в кратковременный ступор, которым тут же и поспешил воспользоваться. Молодое тело давало о себе знать, и раз уж он уже наделал делов, то нынешнему Элину оставалось только наслаждаться последствиями.

Глава 2

Из комнаты любовники вышли лишь через час с небольшим – раззадоренные, полные энергии и довольные друг другом. Элин, хорошо помня этот отрезок своей жизни, уже был облачён в умеренно строгую форму кандидата в анимусы: рубаха со стоящим колом воротником, лёгкий, идеально подогнанный пиджак оттенка грозового неба, свободные штаны и минималистичные сапоги с довольно высоким загнутым голенищем. Помимо формы Элин не постеснялся дополнить образ аксессуарами, как чисто декоративными, вроде серебряных запонок на рубашке, так и функциональными, вроде скрытого под рукавом браслета-хранилища.

А на голове парня, как обычно, царил хаос. Даже проживи он ещё сотню лет, ничего не поменялось бы, ведь ко своим умеренно коротким волосам он относился абсолютно наплевательски. Алексия успела лишь пару раз взмахнуть расчёской, после чего ранее анимус, а сейчас всего лишь кандидат на это звание, вырвался и предпринял попытку к бегству.

– Нельзя так не любить расчёсываться!

– У меня длинные волосы? Нет. Спутанные? Тоже нет. – Элин, спускаясь по лестнице и придерживая девушку за локоток, как того требовал этикет, принялся загибать пальцы свободной руки. – Я ценитель моды? И снова нет.

– Но ты выглядишь неаккуратно, и мне это неприятно.

– Тогда я сегодня же закажу для тебя мантию. – Алексия вопрошающе посмотрела на юношу, и тот поспешил добавить: – Мне ведь тоже неприятно, когда на тебя пялятся другие мужчины. К слову, мои волосы – это несомненный плюс. С бардаком на голове на меня с меньшим шансом обратят внимание конкурентки. Здорово ведь, согласись.

Получив маленьким кулачком по рёбрам, Элин твёрдо решил не затягивать с началом серьёзных тренировок. Слишком неприятно ему было осознавать собственные слабость и беззащитность, которые не мог компенсировать опыт анимуса абсолютного ранга. На некоторые фокусы он, конечно, был способен, но они при любом раскладе останутся лишь фокусами.

Тем временем пара приблизилась к столовой довольно скромных размеров, что были продиктованы особенностями жизни клана Нойр, и Алексия, которую, между прочим, Элин родителям в роли своей женщины ещё не представлял, начала нервничать. Как минимум потому, что этой прекрасной ночью в его комнату они забирались через окно.

– Всё будет в порядке, не волнуйся.

– Я и не волнуюсь.

«Да-да, как скажешь», – подумал парень, отчётливо ощущая бьющую Алексию дрожь. Такое подделать было невозможно.

Первым войдя в комнату, Элин подметил отсутствие отца, и, несмотря на всю решимость быстро разобраться с этим делом, замер, стоило только его взгляду остановиться на хлопочущей над столом женской фигуре. Дыхание опытнейшего анимуса сперло от нахлынувшего счастья, а из глаз лишь за счёт чудовищной выдержки не полились слёзы. Настоящая, тёплая и живая мама, которой он лишился шестьдесят лет назад. Лишился вместе со всей семьёй и со всеми друзьями, а сегодня благодаря гримуару вернул их всех… или вернулся к ним, что к реальности куда ближе.

– Мама… – Дождавшись, пока следующая за ним по пятам девушка остановится по правую руку, а ничуть не удивлённый, прищуренный и самую малость хитрый взгляд женщины переместится с сына на Алексию, Элин продолжил: – Сомневаюсь, что вас надо представлять друг другу, но сообщить о своём выборе я обязан. Алексия – моя спутница. Я искренне прошу твоего одобрения, мама.

Несмотря на то что большую часть жизни Элин прожил вне своего родного города, традиции Китежа он помнил наизусть. Здесь не было института брака, контролируемого правительством, ведь и правительства не было тоже. Власть делилась между всеми кланами, на добровольной основе соблюдающими законы, которые эти же кланы и создали. Конечно, великие кланы имели намного больший вес в сравнении с малыми, такими, как Нойр, но важен сам факт: в Китеже не было никого, чьё одобрение было необходимо всем и каждому.

В связи с этим пары, живущие вместе, получали статус спутников, а по прошествии времени, когда вести об их союзе распространялись по городу, могли обратиться к великим кланам, дабы те подтвердили законность их союза, основываясь на своих внутренних записях. Так, не допускался союз между близкими родственниками; женщина из великого клана ни при каких обстоятельствах не могла уйти в семью торговцев, ремесленников, воинов и прочих представителей низших сословий, а мужчина из низших – войти в великий клан; пресекались также союзы древних стариков с молодыми девушками; существовало ещё множество условий, но главное уже было сказано: Элин признал Алексию своей спутницей, о чём сейчас сообщил родительнице.

На этот непростой шаг его подтолкнуло знание будущего, в котором, реши он пустить всё на самотёк, его не ждало бы ничего хорошего. Слава бесполезного гуляки – рунного мастера, несчастливый союз, неодобрение, выказываемое кланом, и, как вишенка на торте боли и отчаяния, падение Китежа.

Переживать это ещё раз Элин не хотел и, будучи человеком опытным и ментально немолодым, вполне мог изменить свою судьбу. Действительно изменить, а не бегать с выпученными глазами, крича о том, как ему повезло, не пускаться во все тяжкие, бегая за каждой юбкой, и не тешить своё самолюбие победами над гениями поколения.

Он уже давно не искал чужого одобрения, как не пытался и выдумать мотивы для тех своих поступков, которые претворились в жизнь лишь потому, что ему так захотелось. Вот и сейчас он решил, что нынешняя Алексия – прекрасная, искренне его любящая девушка, которой по статусу не положено погружаться в хитросплетение межродовых интриг. Ей можно было доверить спину, не опасаясь предательства, ведь, несмотря на свой испортившийся в будущем-прошлом характер, она была крайне честным человеком.

А ещё союз с ней – это превентивное возведение защиты от охотниц на потенциально сильных анимусов, коим Элин планировал стать уже в ближайшем будущем. Это только в первое время вьющиеся вокруг тебя девушки кажутся даром небес. Пройдёт месяц – и любой мужчина взвоет от бессилия, ведь скрыться ему негде, а выбрать одну девушку – значит оскорбить остальных. Меняя же спутниц как перчатки, ты рискуешь в один прекрасный момент пересечься с дальней родственницей, скажем, старейшины какого-нибудь великого клана, который не преминет воспользоваться своим положением и настоятельно порекомендовать тебе более не безобразничать и наконец-то остепениться. В этом мире стоило избегать лишних конфликтов лишь с двумя категориями людей: власть имущими и теми, что уверяют тебя в своей чистой, бескорыстной любви.

– Я ещё два года назад говорила тебе, сынок, что с Алексией вы образуете прекрасную пару. – Теперь Элин окончательно уверился в том, что и Дорш, и Иннес разве что свечку не держали, когда пьяные подростки пытались попасть в дом через окно на втором этаже. И оттого ему почему-то было стыдно. – Я благословляю вас, дети мои. К слову, сегодня вечером на ужине будут присутствовать твои, Лекси, родители, так что…

Элин вздохнул и, подняв руку, прервал маму на полуслове, дополнительный вес этому придало размеренное сияние анимы, кружащейся вокруг ладони.

– Я всё равно поступлю в академию, мама, что бы о том ни говорили достопочтенные наставники, которые не видят дальше своего собственного носа.

У него действительно были все основания так думать, потому что нет таланта – это нет таланта. Бесталанный может порваться на лоскуты, но анимой управлять так и не научится. Элин же освоил это искусство, едва прибыв в Авалон, что прямо указывало на некомпетентность ублюдка, из-за которого пошла под откос жизнь наследника Нойр.

С громким звоном раскололись обе тарелки, которые Иннес выронила из рук, а Алексия, заворожённо глядя на бледно-зелёную аниму, издала не то поражённый вздох, не то всхлип. Как и все остальные, она была уверена в том, что её друг детства, а теперь и её мужчина, к анимусам имеет такое же отношение, как и молоток к изобразительному искусству.

– Что слу… О-о-о-о!

Вломившийся в столовую отец, на ходу пытающийся стянуть с рук плотные кожаные перчатки, в которых он работал над своими мечами, едва не повалил на пол постамент с бюстом видного деятеля прошлого.

– Видно, стресс от слов проверяющего был столь силён, что во мне открылись невиданные ранее таланты. Но, отец, я бы очень хотел, чтобы того, кто едва не порушил мне жизнь, как следует наказали.

– Элин! Пожалуйста, скажи мне, что это не какой-то трюк!

Алексия, находясь к Элину ближе всех, принялась ощупывать его руку и даже закатала рукава, но не обнаружила и намёка на присутствие пластин с рунами. Дорш, единственный в комнате, сохранивший хоть какое-то подобие достоинства аристократа, привлёк разрыдавшуюся от счастья Иннес к себе и внимательно, даже чуточку холодно посмотрел на сына, который будто бы прочитал его мысли:

– Нет, отец. Я не прятал свои навыки… специально, по крайней мере.

– Тогда сегодня воистину великий день. Ты мало того что выбрал себе прекрасную спутницу, но и оправдал надежды клана. – Под одобрительным взглядом Дорша девушка запунцовела. – Третий подряд глава без способностей… Я сильно сомневался, что при таком раскладе старейшины позволили бы тебе возглавить Нойр.

Элин хмыкнул. Старейшины, в число которых входил и брат отца, вряд ли будут рады его кандидатуре на пост главы, даже если он к двадцати достигнет золотого ранга, что в Китеже считалось значимым достижением. В той, прошлой жизни он достиг алмазной ступени к сорока годам, а абсолютом стал в пятьдесят четыре. И это очень быстрый прогресс, на который способны считаные единицы анимусов.

– Отец. – Парень глубоко поклонился, скрыв тем самым улыбку. – Алексия – моя спутница. Я искренне прошу твоего одобрения.

– Моё одобрение всегда с тобой, Элин, что бы ты ни делал и что бы ни выбрал.

Честность и прямота отца вызвали у Элина приступ ностальгии, но он умело запер чувства, всё ещё считая, что открытое их проявление – не то, что может себе позволить человек, чьим именем под конец жизни пугали детей. Хладнокровный убийца, тёмный абсолют, которому был закрыт въезд в большинство городов, ведь никто не любит безумцев, а в погоне за своей мечтой Элин стал именно безумцем.

– Мама, отец. Я, с вашего позволения, пойду.

– А завтрак? – Иннес, уже вернувшаяся к сервировке стола, указала на накрытый большой крышкой поднос. Видно, там было приготовлено что-то действительно вкусное.

– Время. – Элин грустно улыбнулся, скользнув взглядом к окну. Тот час, проведённый в постели с Алексией, как раз и был отведён на завтрак. – Сегодня последний урок у Вилчара, а он ждать не любит.

В конце концов, Элину пока не было и пятнадцати, ещё целых два месяца оставалось до того дня, когда он официально станет независимым. Третий по счёту (а проводилось празднование в честь рождения ребёнка лишь каждые пять лет по той простой причине, что ещё не так давно многие просто не доживали до пяти, десяти или пятнадцати лет) праздник должен был стать воистину масштабным событием. И в этой жизни абсолют рассчитывал провести его как положено, а не сбежать, будучи доведённым до ручки насмешками со стороны более успешных детей клана.

– Беги. – Иннес улыбнулась. – Я оставлю завтрак на столе, если вдруг ты вернёшься до обеда. Лекси, солнце, что тебе положить?

Элин втянул носом соблазнительные запахи отнюдь не лёгких блюд и, давясь слюной, быстрым шагом вышел в коридор, а после и на улицу.

Сейчас, глядя на такие милые его сердцу виды района клана Нойр, он как никогда ясно понимал, что в этот раз всё должно пойти иначе. Больше нет необходимости кому-то мстить, нет смысла коверкать душу, осваивая самые страшные техники ради обретения всё большей и большей силы. Тёмные эмоции больше не утянут его в пучину, ведь теперь у него есть якорь в виде семьи и, как надеялся сам Элин, девушки, которую он вскоре по-настоящему полюбит. Стерпится-слюбится – не просто присказка, а суровая правда жизни, которую аристократы или принимают как данность, или, в большинстве случаев, остаются несчастными на всю жизнь. Не всем везёт так, как Элину, которому родители буквально позволили самому найти себе пару.

Вскоре анимус покинул принадлежащие клану территории, выйдя на так называемые общие земли. Здесь стояли жилые дома и магазины сохраняющих нейтралитет горожан, а также школы, полигоны и академия, принадлежащие не кому-то одному, а сразу всем благородным кланам Китежа. Всё это задумывалось лишь для того, чтобы свести конфликты между аристократами к минимуму, но в последние годы это выходило из рук вон плохо…

– Эл! Э-эл! – Парень обернулся, сразу отыскав источник звука в лице свесившейся с крыши взлохмаченной головы. – Чего как неродной? Айда через крыши! Иначе не успеем!

Элину оставалось лишь недовольно цокнуть языком да посмотреть на солнце, силясь определить, насколько слова Мика, одного из немногих его друзей, близки к правде. Сумасбродный и бесшабашный по своей натуре, Мик не мог ни дня прожить без того, чтобы не найти неприятности на свою задницу. И чем старше он становился, тем больший калибр приобретали эти самые неприятности.

Даже сегодня, в тот день, когда школьный наставник Вилчар должен был провести последний, совмещённый с экскурсией урок, Мик решил выделиться. Вместо строгой одежды, в которой требовалось прийти, он облачился в какое-то подобие охотничьего комбинезона, видимо, один из тех, что его семья производила для охотников. Для Элина такая одежда старого друга стала открытием, так как в прошлом он этот день благополучно пропустил, не желая ничего слышать об анимусах и до вечера развлекаясь с Алексией.

Тяжело вздохнув, Элин засучил рукава и ловко вскарабкался на крышу под недовольные выкрики бородача, чей магазинчик послужил своеобразной лестницей. Не в первый раз он использовал верхние уровни Китежа для быстрого перемещения из одной точки в другую, благо плотная застройка и крепость домов, которые возводили с расчётом на вероятность близкого боя, сильно это дело облегчали без всякого риска кому-то навредить.

Тем временем Элин нагнал друга и, поравнявшись с ним, бросил:

– Решил напоследок схлопотать выговор?

– Скорее добавить красок в скучную прощальную вечеринку.

– Как бы после тебе не добавили красок на задницу.

Самый доходчивый способ объяснить что-либо второму сыну Гавюэров, найденный его семьёй, – это хорошенько помахать ремнём. И плевать, что он уже взрослый детина: болит-то у всех одинаково.

Отшутившись, Элин устремил свой взгляд вперёд, туда, где возвышалась многоэтажная махина академии, в сравнении с остальными домами кажущаяся величественным, непоколебимым замком. Место, ставшее сердцем Китежа. Место, из которого выходят анимусы – стражи города, те, кто задаёт вектор развития и обеспечивает наибольший вклад в его рост. Единственное учебное заведение во всём городе, где для поступления требуются лишь талант и готовность учиться – всё остальное предоставит академия. Величайшие анимусы в качестве наставников, частные учителя по отдельным дисциплинам, стипендия, позволяющая не беспокоиться о пище и крове, – это и многое другое обеспечивало Китежу приток кадров.

Но путь друзей лежал в несколько ином направлении: к школе, откуда должна была отправиться группа учащихся. И, к счастью для всех участвующих в этом действе, Вилчар, несмотря на всю свою страстную любовь к закрытым помещениям, группу собирал на улице, прямо перед входом в школу. До её отправления действительно оставались считаные минуты, после назначенного срока принципиальный учитель просто отправил бы опоздавших домой, сославшись на правила. И ему было бы решительно плевать, каким влиянием обладают родители этих детей.

– Элин Нойр, Миктон Гавюэр… – Лысый мужичок в бесформенном балахоне прищурился, переводя взгляд с одного новоприбывшего на другого. – Занимайте свои места. Если вам интересно, ещё чуть-чуть, и я бы не успел внести вас в список.

– Да, господин Вилчар. – Мик коротко поклонился наставнику и, крепко ухватив Элина за плечо, потянул того в конец строя, как можно дальше от въедливого учителя. Практически сразу после этого строй тронулся с места, и друзья получили возможность переброситься парой слов без лишних ушей. – Ну как?!

– Что – как?

– Не издевайся! – От нетерпения Мик разве что не подпрыгивал на месте. – Да или нет?!

– Если ты про дар, то – нет. У меня его не нашли, но… – Элин точно так же, как и дома, продемонстрировал ладонь, источающую аниму, – я его как-то освоил.

– Да какой да… Чего?! – Точно так же, как это сделала Алексия, Мик ощупал запястье Элина, удостоверившись в том, что тот над ним не смеётся. – Ты обманул проверяющего?!

Очевидно, Мик был в курсе результатов проверки, но о дальнейших событиях знать был не должен. В конце концов, Элин даже себя-подростка считал достаточно умным для того, чтобы не посвящать в подробности своей личной жизни всех подряд, даже если один из этих всех был лучшим другом.

– Нет. Просто вчера я был настолько не в себе, что к утру в голове что-то перемкнуло, и я смог сделать это, хоть раньше и не выходило.

– К утру, говоришь? А ведь мне понадобилось два месяца для того, чтобы просто почувствовать аниму, и ещё четыре – чтобы выпускать. – Элин понимал, что его слова для знающего человека были сродни бреду, но эта капля прикрас вскоре затеряется на фоне всего того, что он планировал сделать. – Ты или один из гениев поколения, или сейчас бессовестно мне врёшь.

– Заметь, я тебя за язык не тянул.

Выплеснуться праведному гневу Мика оказалось не суждено: не только их группа успела добраться до довольно близко расположенной академии, но и подошла их очередь проходить проверку.

– Элин Нойр, руку.

Элин послушно протянул ладонь, позволив стражнику приложить к ней плоский квадрат амулета. Металл вспыхнул бледно-зелёным, после чего аналогичную процедуру провели и с Миком, пропустив подростков во двор.

Элин прошёл чуть дальше и, развернувшись, принялся с интересом наблюдать за процессом идентификации гостей. Но, к его огромному сожалению, всё базировалось на максимально простых принципах, а именно: сверке аур гостей с заранее внесёнными в амулет слепками. С ходу так никого на территорию академии не провести, но вот для заранее планируемых экскурсий способ был идеален: простой и дешёвый, он не требовал привлечения сколь-нибудь значимых ресурсов.

– Знаешь, Эл, если ты мне сейчас заявишь, что ты и пробуждение тела вывел на медный уровень, то я даже говорить ничего не буду, просто уйду работать в поля, где мне будет самое место.

В ответ на столь рискованное заявление Элин лишь покачал головой: он никогда и не задумывался над тем, чтобы распыляться сразу на два направления, пытаясь стать и воином, и анимусом одновременно. Оба пути требовали времени и усилий, отчего значительных успехов можно было достигнуть, лишь сосредоточившись на чём-то одном.

– Нет, друг мой. Пробуждением тела я не занимался, да и вряд ли когда-то буду. Сосредоточусь на одном. Что и тебе советую, кстати.

Причудливая архитектура сильно выделялась на фоне осевших в памяти Элина образов. Академия Китежа действительно была уникальна, и сейчас у него появилась отличная возможность как следует всё здесь изучить.

– Тебе разве не хочется уметь хоть как-то себя защитить? Мы ещё не анимусы, и даже став ими, техники сразу не выучим. Да и ты сам должен знать, как может случиться. – Мик неспешно подошёл к одному из монументов. – Мой отец тоже хотел стать анимусом, и даже талант был, но дальше бронзового ранга не поднялся. Зато в качестве воина достиг высшей ступени и теперь практически не уступает золотым анимусам!

– Но и сильнее золота воину никогда не стать. Я понимаю, что ты испытываешь, но оставь это. – Элин как-то даже слишком серьёзно посмотрел на друга. – Когда и если упрёшься в свой предел, тогда и только тогда это будет оправданно. Но не сейчас, когда перед тобой открыто множество дверей.

Выдав мысль, не слишком коррелирующую с его физическим возрастом, Элин проводил взглядом нескольких пацанов, что пытались забраться на статую демонического зверя, принадлежавшего основателю Китежа, абсолюту и мудрецу Гайо Бельфи. Он сам ещё при жизни запретил возводить статуи по его образу, но о своём верном демоне упомянуть забыл, так что теперь десятиметровый ящер внушал своим видом трепет всякому, ступавшему на главную площадь академии.

– Не сотвори себе кумира, да?

В ответ на вопросительный взгляд друга Элин лишь махнул рукой, и, что удивительно, тот, вопреки своему упорству и говорливости, не стал задавать никаких вопросов. Лишь молча занял своё место в строю школьников, которых Вилчар пытался организовать вот уже несколько минут. И это было очень непросто, так как кто-то любовался архитектурой, отличающейся от той, что была распространена снаружи, а кто-то уже вовсю болтал с попавшимися под руку студентами, пытаясь вызнать что-то, что может помочь в будущем. На поступление в академию были нацелены все здесь присутствующие.

– Всё, что я сейчас буду рассказывать, может встретиться вам в тесте при поступлении. Историю вы знать обязаны! – Последнюю фразу учителю пришлось произнести на повышенных тонах, ведь толпа подростков, узнав о незапланированной проверке, возмущённо зароптала. – Итак… Здание, в которое мы сейчас попадём, было возведено прежде стен, что опоясывают Китеж…

Элин, не раз и не два слышавший обо всём этом, отрешился от слов учителя, решив использовать имеющееся время с куда большей пользой. Впервые с момента пробуждения он всерьёз посмотрел на своё тело, хоть и должен был это сделать сразу же, не отвлекаясь ни на секс, ни на болтовню с Миком. Но ни один ритуал не может пройти бесследно, а уж перемещение во времени – и подавно. Хаос, что царил в его голове, лишь каким-то чудом не спровоцировал что-то безумное и неисправимое.

Сейчас дымка рассеялась, и Элин понял, что его телу, подтянутому, но слишком худощавому и нетренированному, в ближайшие годы техниками помочь было невозможно. Слишком велик риск ошибиться и изуродовать себя, ведь растущее детское тело – это та ещё медицинская катастрофа. Сегодня – одно, завтра – другое… Магия же не терпит неопределённости, и малейшие отклонения могут привести к ужасным последствиям.

Вот через пару лет, когда под действием мягких стимулирующих техник тело сформируется и достигнет пика формы, можно будет что-то сделать. Сейчас же оставались лишь физические нагрузки и адекватная поддержка техниками, которые, к слову, ещё нужно было научиться использовать, так как тело духовное пребывало в состоянии даже более печальном, чем физическое. А довериться матушке-природе, отложив радикальные изменения до двадцати лет Элин не мог: вторжение демонических зверей само себя не остановит, да и отложить его будет очень проблематично.

– …абсолют и мудрец Дибиано Фош настоял на том, чтобы ему ни при жизни, ни после смерти не возводили памятников. Однако он ничего не говорил о своём демоне-звере – Буфаше, Ящере Снежных Пиков. Изображающую его статую вы могли видеть у входа…

Элин замер на месте, будучи не в силах поверить в услышанное. Дибиано Фош? Не Гайо Бельфи? Неужели учитель, этот дотошный и въедливый человек, что-то перепутал?.. За все те годы, что он провёл в школе, ни разу Вилчар так не ошибался!

– Учитель, простите, что перебиваю, но вы уверены в том, что именно Дибиано Фош основал Китеж? – спросил, подняв руку и дождавшись дозволяющего кивка, Элин. – Я читал, что основателем был Гайо Бельфи со своим демоном-зверем Мефисом.

– О Дибиане Фоше знают даже дети, Элин. А вот двух абсолютов на моей памяти путают впервые… О! – Учитель махнул рукой в сторону массивной каменной плиты, испещрённой тысячами символов. – Если у тебя есть сомнения, можешь прочитать надпись вот на этой замечательной плите. И больше не прерывай меня по пустякам, будь так любезен.

Элин не стал спорить, лишь молча, под недоумевающими взглядами однокашников подошёл к плите и заскользил по письменам взглядом: «…в год четыре тысячи семьсот пятьдесят первый от Падения отец-основатель Дибиано Фош привёл сотню тысяч беженцев к озеру Ки-Теаж, вокруг которого и был возведён Китеж – оплот могущества и силы человечества…».

Немыслимо. Юноша раз за разом вчитывался в высеченные на камне строки, но в тех ничего не менялось. Не только имя основателя, но и год отличались от известных ему. Теперь уже Элин сомневался, но не в словах учителя. А что, если гримуар каким-то образом повредил его память?.. Или перенос был выполнен не в прошлое, а в другую, параллельную реальность? Такую похожую, но такую другую.

– Итак, Ящер Ледяных Пиков… – Вилчар, увидев на лице Элина выражение горького осознания, возобновил процесс просвещения юных умов, в то время как сам подросток отошёл чуть в сторону, так, чтобы никому не мешать.

«За рабочий вариант принять иную реальность, а версию с повреждением или изменением памяти отбросить, уж слишком маловероятно подобное избирательное изменение воспоминаний. Свою жизнь я помню прекрасно, ни единого намёка на белые пятна. Итак. Иная реальность, в которой события похожи друг на друга, но не один в один. Чем это может грозить? Да всем чем угодно. Для каких-либо выводов нужно больше информации…»

А где можно добыть информацию, если не в библиотеке?..

Глава 3

Даты, имена, названия… Тренированный разум Элина впитывал сведения, словно губка, выкидывая из чертогов разума разом ставшую совершенно бесполезной и даже вредной информацию, на её место водружая новые факты. Но даже так работы предстояло очень и очень много, ведь раз так покорёжило историю, то и всё остальное тоже могло претерпеть катастрофические изменения.

История, техники, точные науки… Повторно изучать предстояло всё. Это в той реальности Элин мог с уверенностью сказать, что в силе и знаниях с ним посоперничать могли считаные единицы анимусов по всему материку, но здесь…

Кто знает, во что вылились кажущиеся небольшими отличия? Что, если анимусы здесь на порядок сильнее своих коллег в той реальности? Или, наоборот, слабее? А если они пользуются совершенно иными методами? И тогда Элин, показав что-то из ряда вон выходящее, может попасть в руки к тем, кому отпор дать не сможет в ближайшие лет пять точно. Сейчас его легко спеленает даже серебряный воин, а в Китеже есть люди и многократно сильнее их.

Что самое смешное, Элин ещё не был анимусом, что вкупе с его возрастом лишало парня доступа в подавляющее большинство секций библиотеки. Мол, ребёнку от хранящихся там знаний вреда будет больше, чем пользы. И плевать, что дитё это – наследник клана, который вот-вот в академию поступит и которому до совершеннолетия осталось всего полшага.

Впрочем, сейчас за Элина говорили его эмоции. Умом он понимал, что смотрители библиотеки целиком и полностью правы. Никто не даёт пятилетнему шкету меч, а только вылупившегося птенца не скидывает со скалы. И всё это в первую очередь ради безопасности шкета и птенца.

По этой причине Элину приходилось довольствоваться неодухотворёнными свитками с техниками, процесс изучения которых был долог и муторен. Такую технику нельзя было воспроизвести, просто наполнив руны анимой. Требовалось превратить свой разум в пергамент и в малейших деталях, контролируя каждый элемент, воспроизвести рунную цепочку. Самое обычное дело, если ты твёрдо решил внести эту технику в свой постоянный арсенал, но всё портила одна маленькая деталь: в среднем анимус тратил на изучение техники своего ранга от недели до нескольких месяцев.

Абсолют мог изучить и адаптировать под себя медные руны (а именно они были в руках Элина) за считаные минуты, но что, если одних только вариантов светляков было под полторы сотни, а для поиска изменений и анализа общих структур ему требовалось воспроизвести каждый из них, запомнив, каким стал результат?

– Над чем задумались, молодой человек?

Элин оторвал взгляд от свитка и перевёл его на незаметно подкравшегося смотрителя. Тот был немолод, но старым его назвать было сложно. Белоснежная бородка и волосы соседствовали с ясными голубыми глазами, а в руках находился массивный резной посох, на который мужчина совершенно фальшиво опирался. Последней каплей, заставившей Элина считать собеседника кем угодно, но не простым смотрителем, стал его костюм, призванный не сковывать движений и параллельно подчёркивающий выдающуюся мускулатуру, какой обладает не всякий воин.

– Меня зовут Элин Нойр, господин. – Не зная, с кем тебя столкнула судьба, первым делом всегда нужно представляться. И желательно делать это вежливо. – Я пытаюсь найти какие-то сведения о потенциале боевых техник разных рангов, но из-за моего возраста и того факта, что анимусом я пока не являюсь, приходится довольствоваться этим, – парень обвёл взглядом общедоступные полки, вызвав тем самым на лице мужчины понимающую улыбку.

– Меня зовут Гайо Бельфи, Элин. Вежливость вкупе с умением красиво и последовательно изложить свои мысли в твоём возрасте дорогого стоят. Я впечатлён…

Гайо. Бельфи. Элину больших трудов стоило не уронить челюсть и не рухнуть в обморок тут же. Ведь выглядел основатель точно так же, как на немногочисленных фресках прошлой реальности, и на данное обстоятельство парень сразу не обратил внимание лишь потому, что был слишком занят расчётами.

Но что, в конце-то концов, творится в этой реальности? Чего ждать дальше? Явления народу Базальта, легендарного тёмного анимуса, в своё время стёршего с лица земли три города, ничем не уступавших Китежу или Авалону? Или нашествия миллионов разумных демонических зверей разом?

– Глядя на то, как ты мучаешься с этими свитками, я хотел бы помочь тебе. Скажем, провести в одну из закрытых секций, где ты под моим надзором сможешь ознакомиться с техниками вплоть до алмазного ранга включительно…

На какое-то время Элин лишился всякой способности не то что связно говорить, но и мыслить, а потому промолчал, собирая воедино ту кашу, в которую превратила его мозг неожиданная встреча.

– Господин Бельфи, я… Благодарен вам за предложение, но я сомневаюсь, что смотрители позволят сделать что-то подобное.

– Да, в чём-то ты прав, юный Нойр. Но правила, к которым я сам приложил руку… – Тут Гайо коварно, совсем по-детски улыбнулся, а в его голубых глазах заплясали бесенята.

Невольно Элин поймал себя на мысли, что человек, которым он искренне восхищался в прошлой жизни, подозрительно напоминает ему Мика в те моменты, когда тот решался провернуть нечто безумное. Этот образ слишком хорошо отпечатался в памяти переродившегося анимуса, чтобы когда-либо оказаться забытым.

– Никто и слова не скажет директору академии, если тот решит помочь заинтересовавшему его потенциальному студенту. Что конкретно тебя интересует, Элин?

– Самые разрушительные техники, нацеленные в первую очередь на убийство других анимусов, – без какой-либо задней мысли ответил Элин, с небольшим запозданием поняв, как это звучит. Но ввернуть в диалог объяснение не успел, так как Гайо Бельфи обернулся через плечо и, как-то странно посмотрев на парня, спросил:

– Ты же понимаешь, что самыми разрушительными техниками ты не сможешь пользоваться ещё очень долго, верно? Если тебя кто-то обидел, то можно всегда ответить добрым словом. И только если оно не помогло, начинать бой. Но сейчас я бы посоветовал тебе начать с чего-то, что поможет укрепить тело, ведь полноценно использовать даже медные боевые техники ты сможешь лишь спустя месяцы упорных тренировок. – У забывшего, как контролировать мимику Элина задёргалось веко. – Вот, например, азы этой техники помогут раскрыть сокрытую в человеческом теле подвижность и в дальнейшем с меньшим сопротивлением обеспечить слияние с демоническим зверем соответствующего направления…

Находись неподалёку сторонний наблюдатель, то у него явно возникли бы вопросы к тому, как отреагировал немолодой анимус на обнаруженное у ребёнка желание кого-то прикончить. Не остановил, не попытался вразумить, а предложил то, что школьник сможет освоить уже сейчас! И более того, сунул в руки подростка самый настоящий незащищённый свиток с техникой.

– Я, должно быть, не так выразился, господин Бельфи. Я ищу сведения о потенциале атакующих техник лишь для того, чтобы сопоставить их с защитными.

– О?.. – Гайо замер со свитком в руках, после чего так же спокойно вернул его на место, будто ничего и не было. Следом анимус указал рукой на читальные столы: – Присядем? Мне интересно, чего именно ты хочешь добиться.

– Я думаю, господин Бельфи, что вы тоже задавались подобным вопросом. Представьте, что вы, находясь в воздухе, попали под удар Тюрьмы Ледяного Духа. – Элин устроился за тем же столом, за которым перелопачивал книги до этого. Гайо же занял место напротив. – Какая защитная техника будет в таком случае наиболее эффективной при стандартной напитке рун? А при десятикратной? Стократной?

В своей реальности Элин сам дал ответ на этот вопрос, оставив в нескольких городах свои труды на соответствующую тему. Семь томов расчётов и примеров, которые он перенёс на бумагу лишь для того, чтобы внести свою лепту в становление могущества человеческой расы. Каждый абсолют должен был в своей жизни сделать что-то такое, за что потомки смогут его поблагодарить, и правило это не нарушали даже тёмные.

– Это очень интересный вопрос. Очень интересный. – Мужчина запустил свободную руку в шевелюру, второй всё ещё придерживая свой посох. – И ответа на него у меня нет. Ты сам дошёл до этой идеи?

– Да, господин Бельфи.

Как-то незаметно Элин решил, что настало время для создания репутации юного гения.

– И ты хочешь стать анимусом, верно? Действительно хочешь, без всяких скидок на богатство и власть?

– Без богатства и власти не обрести подлинной силы. Я хочу стать абсолютом, господин Бельфи, и достойным главой своего клана. И для этого… – Элин улыбнулся. – Да, мне нужно стать анимусом.

Гайо, в свою очередь, ощерился во все тридцать два белоснежных зуба, после чего удовлетворённо кивнул:

– Твои амбиции велики, но как насчёт знаний? Начерти рунную цепочку, скажем, младшего барьера подвижного типа.

Гайо коснулся большим пальцем перстня на указательном, и в его руках тут же появилось дорогостоящее перо, которому чернила для обычного письма никогда не требовались. Следом на свет явилось несколько плотных листов бумаги – тоже не самое дешёвое удовольствие. Лишь действительно богатые люди могли себе позволить вот так вручить их первому встречному пацану с наказом нарисовать довольно простую, но не простейшую технику.

– Справишься?

Вместо ответа Элин притянул к себе один лист бумаги, сдвинул в сторону книги и, приняв из рук анимуса перо, принялся за работу, намеренно снизив скорость и качество письма. Но даже так Гайо Бельфи отметил про себя, что движения сидящего перед ним мальца больше подходят опытному мастеру рун или писарю, нежели кандидату в анимусы, готовящемуся поступить в академию, откуда выходят сплошь боевики. И данный факт был практически гарантией того, что этот божественный талант там будет попросту зарыт в землю.

Тем временем Элин нанёс последний штрих и, отложив в сторону перо, замер, жестом предложив собеседнику ознакомиться с результатами его работы. Мужчина набрал полную грудь воздуха, огладил бороду и, подтянув к себе листок, заскользил взглядом по изящным, геометрически корректным рунам, которые можно было прямо сейчас запитывать анимой и отдавать кому-то на освоение.

Бельфи улыбнулся, и Элин понял: тот более чем доволен увиденным.

– Элин Нойр, что ты думаешь насчёт того, чтобы стать моим учеником? Не вместо академии, нет, но в дополнение к ней?

Никто не позволил бы даже легенде среди легенд забрать себе наследника пусть и малого, но клана. Влияние анимусов на аристократов было строго регламентировано ради всеобщего блага и предупреждения вероятных конфликтов.

Элин покорно склонил голову. Но не столько для того, чтобы выразить уважение, сколько чтобы скрыть коварную ухмылку.

– Я буду рад этому, господин Бельфи. Но я должен вас предупредить: не далее как вчера проверяющий выявил у меня отсутствие всяких способностей…

Элин не успел даже договорить, а Гайо уже поймал его за запястье и пристально уставился на ладонь, спустя секунду хохотнув:

– Однако аниму ты высвобождал не далее как сегодня. Плевать, что сказал тот кретин, которого я лично вышвырну из академии. Ты станешь сильным анимусом, Элин Нойр. И достойным главой своего рода. – Гайо запустил руку за пазуху своего одеяния, выудив оттуда матово-чёрный амулет, в центре которого находился алый драгоценный камень в форме шестилучевой звезды. Легенда его мира и здесь достиг ранга абсолюта. – Завтра в полдень я буду ждать тебя у ворот академии. Сразу зарегистрируем тебя в качестве моего ученика и определим в тот единственный класс, способный хоть что-то тебе дать.

– Благодарю вас, учитель. А…

– Техники мы сегодня смотреть не будем. – Гайо развёл руками, как бы извиняясь. – К сожалению, теперь мне нужно кое с чем разобраться. Слишком давно я не брал учеников… Особенно вот так.

Под «вот так», похоже, подразумевались обстоятельства и скоротечность их встречи. Никаких длительных тестов, никакой притирки – небольшой разговор и одно задание, только и всего. Сотни юных анимусов, что могли лишь мечтать об учителе-абсолюте, прознав об этом, вполне могли дружно пойти и вздёрнуться на суку. Потому что это чёртов абсурд!

– Хорошо, учитель. В таком случае я, с вашего позволения, продолжу заниматься.

– Не перетрудись, юный Нойр. Энтузиазм – это великая сила и крепкий клинок, но всякий меч имеет свойство тупиться, если им безостановочно рубить.

– Я учту это, учитель.

Гайо Бельфи, развернувшись на месте, направился к выходу, размеренно постукивая посохом по каменным плитам, устилающим пол, а Элин, уткнувшись носом в вернувшийся на своё законное место свиток, думал над тем, как докатился до жизни такой. Ладно Алексия, принять её было его собственным решением, о котором он пока не жалел и вряд ли пожалеет в будущем. Но встреча с Гайо Бельфи, с тем, о ком он читал лишь в книгах и которого почитал как основателя своей родины, Китежа…

И словно этого было мало, Бельфи смог что-то в нём разглядеть за эти жалкие десять минут, сразу же предложив ученичество. И отказ… был возможен, но если бы об этом узнал хоть кто-то ещё, то слава придурковатого чудака стала бы самым мягким из вероятных последствий. Никто в здравом уме не откажется от наставника-абсолюта, даже если тот будет убеждённым фанатиком-копрофилом. Просто потому, что высший ранг анимуса – это сила, власть и политический вес. Это человек-армия, хранитель человечества и тот, кто может себе позволить если не всё что угодно, то очень и очень многое.

Лишь по этой причине Элин согласился, ведь даже восхищения было недостаточно, чтобы подвергнуть угрозе свои секреты. Гайо… Он, безусловно, могущественный анимус, но и интриган из него не хуже. На душе этого беззащитного с виду старика было столько грехов, что его можно смело назначать покровителем загробного мира – того самого, куда отправляются слишком тёмные, неисправимые души. Историю пишут победители, и Гайо написал свою, исказив одни факты, сокрыв другие и выставив в нужном свете третьи.

Элин много странствовал по миру и потому смог составить истинную картину той далёкой эпохи. Тем делам, которые проворачивал Гайо Бельфи, позавидовали бы многие Тёмные, одни лишь имена которых заставляли детей пачкать штанишки. И этот человек с сего дня будет считаться его учителем.

А впереди, между прочим, ужин, на который приглашены и родители Алексии. Конечно, от ворот поворот после произошедшего Элину никто не даст, но разговор можно превратить в нечто ужасное, даже сыпя отборными, искренними комплиментами.

Спустя несколько минут поняв, что в нынешнем состоянии запомнить что-то сверх уже выученного невозможно, а до встречи с будущей роднёй оставалось немногим больше пары часов, Элин решил немного погулять по городу, развеяться и как следует обдумать нынешнее положение дел.

При том уровне всеобщего внимания, что обеспечит статус ученика анимуса-абсолюта, скрываться будет непросто. Не будет никакого окна в полгода-год, на которое Элин рассчитывал, планируя своё развитие. Придётся всё делать на виду, из-за чего о тёмных искусствах придётся забыть…

«А нужны ли они мне, эти запретные техники?»

Элин успел выйти из библиотеки и пройти километр с небольшим, прежде чем его голову навестила такая простая мысль. С покровительством учителя, анимуса-абсолюта, можно будет не беспокоиться о тех проблемах, что могли доставить его, Элина, недоброжелатели. Вне зависимости от того, какой класс выберет Гайо в качестве наиболее подходящего, соседство со всеми сливками кланов ему заказано. Иначе к чему учитель упомянул «тот единственный класс, что способен что-то тебе дать»?

Аристократия учится не в одной группе, а в нескольких. Чуть больше классов выделено для талантливых детей горожан и парочка – для сирот. Отдельно стояли специализированные факультеты, куда разбирающиеся в вопросе родители посылали своих чад под собственную ответственность. Ведь сражаться может кто угодно, а вот профессионально заниматься рунным письмом – единицы.

Да и не нужны были городу бесконечные армии мастеров рун: хватало тех немногих, что учились в пресловутых специальных группах.

Руны… Элин подумал, что, вероятно, Гайо решил на первых порах отправить его именно на такой факультет, где наставники смогут раскрыть его талант к рунному письму. Боевые техники разучить можно когда угодно, а вот заложить основы для ремесла только в очень юном возрасте, и чем младше кандидат, тем лучше. Можешь держать в руках перо и понимать человеческую речь – можешь и учиться.

Тем временем солнце оказалось очень близко к горизонту, а Элин, прикинув время, направился к дому… и лишь завидев патруль, вспомнил о том, что Китеж был одним из немногих городов, в котором действовал комендантский час. Эта важная деталь совершенно вылетела из его головы, и потому теперь на целенаправленно приближающихся к нему мужчин он смотрел с дикой тоской во взгляде. Выслушивать нотации людей, которые будут находиться в своём праве, – последнее, чего он сейчас желал.

Элин прикрыл глаза и тут же словно с головой окунулся в грязную, мутную воду. Сила, наполняющая всё живое и присутствующая даже в воздухе, здесь имела грязный, серый, противный и мерзкий оттенок. Чем же он, этот оттенок, является на деле? Выжимкой, концентратом эмоций людей, растений и демонических зверей. И эта энергия медленно, но неумолимо изменяла чувствительных к ней анимусов, коверкала саму их суть, искажала душу, перекраивая её под себя и придавая необходимую форму. Помести лист бумаги в краску, и чистым он остаться уже не может.

А как повлияют на неокрепшее детское сознание кипящие среди взрослых страсти? Ненависть, зависть, гнев и ярость? Самые сильные эмоции и чувства, какие только есть у человека кроме любви? Кого мастера академии получат в итоге? Безумца, способного из-за собственного недовольства сравнять с землёй всю улицу? Помешанного, больше всего ценящего власть и богатство? Или монстра, одержимого идеей изменения прошлого?..

– Малец, чьих будешь? И ты один?

Последняя надежда на то, что отряд пройдёт мимо, растаяла, словно дым, а энергия, к которой потянулся Элин, собираясь обеспечить себе благоприятные обстоятельства для побега, начала медленно собираться у его рук. Но спустя всего секунду переродившийся анимус усмехнулся мысленно – и оставил эту затею. Покуда в том нет великой необходимости, демонстрировать свои способности он не будет.

– Клана Нойр, господа. Элин Нойр. И да, я один.

Патрульный нахмурился.

– Я допоздна засиделся в библиотеке со своим учителем, анимусом Гайо Бельфи.

– И он тебя отпустил? Ранговый амулет? Перстень?

– Отпустил, но знака у меня нет. Я ещё не сдавал соответствующие экзамены.

Капитан отряда кивнул, дав отмашку своему подручному, принял из его рук лист бумаги, простенькое заправляемое перо и начал что-то записывать. Спустя несколько секунд он закончил и, порвав бланк на две части, одну протянул Элину.

– Уведомление отдашь родителям. Где ты живёшь? Мы проводим тебя до дома.

– Район Нойр, господа. Неподалёку от Седьмой Ремесленной улицы, – вынул Элин из памяти адрес, который, к счастью, не оказался забыт. – Спасибо.

И благодарить было за что, ведь патруль имел полное право не только выписать штраф с выговором вместо уведомления, но и отвести его не домой, а в управление стражи, откуда его бы непонятно когда забрали родители…

Неожиданно на плечо Элина легла широкая ладонь:

– Гайо – хороший человек, и я не хочу обижать его ученика. Но в будущем постарайся не ходить по улицам ночью, уж больно много всякой твари в последнее время копошится под стенами.

– Я постараюсь, господин патрульный. – Почему-то Элин вполне искренне зауважал этого человека. Знает Гайо Бельфи и на службе ведёт себя как человек, что тоже редкость. – Но откуда вы знаете учителя?

– Знаю? Нет, это вряд ли. Скорее, это я его помню, а он… Вряд ли такой человек запоминает каждого спасённого мальчишку. – Ностальгически улыбнувшись, мужчина продолжил уже после того, как их отряд выдвинулся к новой точке назначения: – Мы с друзьями как-то решили доказать свою взрослость. Откопали где-то оружие и пошли на охоту, за стены. Нас бы никто не выпустил, да только мы представились учениками алхимиков, прибившись к их молодняку. Так и пробрались… Но речь не о том.

Тихий и спокойный вечер, родной город и хороший рассказ, в котором фигурирует Гайо Бельфи… Что ещё нужно для счастья? Так думал и Элин, внимательно запоминающий всё услышанное.

– Набрели на руины, где столкнулись со зверями. Обычными, даже не демоническими, но даже с ними совладали с трудом. Появились первые раненые, и мы решили уйти в город, но на кровь пришли Теневые пумы. Там бы мы и встретили свой конец, если бы не Гайо, что оказался поблизости и успел прийти нам на помощь. Спас он нас, идиотов малолетних. А меня так вообще буквально из пасти вырвал.

– Красивая история. Вам сильно повезло: обычно Теневые пумы сразу убивают своих жертв. Молодняк?

Капитан, хмыкнув удивлённо, кивнул:

– Две взрослых особи и с десяток детёнышей. Учились они на нас. – Мужчина поморщился. – Увлекаешься книгами?

– Немного. Готовлюсь к тому, чтобы стать анимусом, как учитель.

И плевать, что учителя он встретил буквально полтора часа назад. Учитель же? Учитель. Книгами увлекается? Настолько, что одна его буквально до смерти довела.

– Правильным путём идёшь, парень. Способности надо развивать…

Капитан кивнул одобрительно и вдруг резко остановился, схватил Элина за плечо и одним движением задвинул за свою спину. Патрульные разом подобрались и чётко, без единой ошибки сформировали защитный периметр с лидером и ребёнком в центре.

– Капитан? – один из бойцов, сжимая копьё и вглядываясь в темноту, явно был не против услышать хоть что-то.

– Слева мелькнуло что-то. Показалось, возможно.

Все как один вперили взгляд в левую сторону улицы, и это стало самой фатальной ошибкой, какая только могла быть допущена. Одновременно с раздавшимся позади тихим, но пробирающим до костей шипением из ниоткуда появилась гигантская змея, одним махом зажавшая голову ближайшего к ней воина в пасти и одним рывком сломавшая ему шею.

– К бою! Сэм, Дигни, прикрываете ребёнка!

Капитан правой рукой выхватил из-за спины чуть изогнутый клинок, а левой, метнув в тварь пару массивных ножей, умудрился раздавить сигнальную пластину. В небо взвилась алая искра, света от которой хватило для того, чтобы лишённый такого привычного восприятия Элин как следует разглядел, кто им повстречался на улицах Китежа.

Огромная, чуть меньше тридцати метров в длину змея ничуть не походила на своих мелких и относительно безобидных сородичей. Серебряная чешуя, переливающаяся в свете луны, две пары клыков, угрожающе выглядывающих из пасти… Самым неприятным было то, что Элин не мог сказать, к какому виду принадлежит этот демонический зверь. Он его просто не знал, хоть и перебил за свою жизнь сотни тысяч подобных монстров.

По улице пронёсся устрашающий рёв-шипение, капитан со своими людьми бросился вперёд, а Элин, стоя за спинами отнюдь не самых сильных молодых воинов, явственно ощутил страх. Весь день он пытался хоть как-то раскачать своё духовное тело и за счёт этого смог почувствовать ту мощь, что скрывала в себе змея-людоед. Платиновый ранг, не меньше. Бронзовых воинов и серебряного капитана она сожрёт и не заметит, после чего примется за мальчишку, который не успел подготовить ничего из того, что могло сейчас помочь.

«Столько пережить лишь затем, чтобы сгинуть в пасти какого-то платинового мусора?!»

Десятки и сотни моментальных внеуровневых техник всплывали в памяти Элина, но все он отметал в сторону – ему не хватило бы ни анимы, ни физических сил, чтобы эффективно их использовать. А всё то, что требовало подготовки, не подходило уже потому, что четверти часа в запасе как-то не наблюдалось. Тут и на одну минуту рассчитывать можно было лишь с большим трудом…

Тем временем капитан подскочил к змее и попытался разрубить чешую, но тварь словно очнулась от сна, неуловимым движением махнув хвостом и отбросив человека на десятки метров. Подоспевшие на помощь лидеру патрульные чётко, словно на учениях скоординировались и одновременно нанесли сразу несколько ударов копьями, но на прочной шкуре демонического зверя не осталось даже одной-единственной царапины. В какой-то момент Элину показалось даже, что эта змея смеётся над людьми так же, как человек, закутанный в одежду с головы до ног, насмехается над беспомощными комарами.

– Назад!

Капитан, будучи самым сильным и крепким во всём отряде, уже успел встать на ноги, приблизиться и даже откинуть одного из замешкавшихся подчинённых в сторону, как вдруг змея, сверкнув глазами с изумрудной радужкой и вытянутыми зрачками, ринулась вперёд. Раз – и первого копейщика размазывает об мостовую. Два – и к товарищу присоединяется тот несчастный, чьи ноги тварь просто и незатейливо вырвала из тела, отшвырнув останки защитника в сторону.

Ни дерево, ни сталь не представляли для неё ровным счётом никакой угрозы, и потому Элин, грязно выругавшись и посетовав на отсутствие за годы ставшего привычным перстня с шипом на внешней стороне, выхватил из-за пояса одного из стоявших перед ним патрульных кинжал, которым тут же рассёк себе ладонь. Подталкиваемая анимой кровь хлынула на мостовую и, словно живая, начала расползаться вокруг, формируя чертовски огромный и сложный узор.

Прекрасно осознавая всю бессмысленность бегства, Элин решил разыграть козырную карту, которой, при небольшом везении, должно было хватить не для победы, но для выживания. Потянуть время. Что может быть проще?..

Глава 4

– С-сука… С-сука… – Капитан, раз за разом твердя одно и то же, поднялся на четвереньки и нащупал рукоятку выпавшего из израненных рук меча.

Лишь благодаря стальной воле он всё ещё не потерял сознание от боли: последний удар демонического зверя пришёлся на грудь, переломав все рёбра и, кажется, лишив воина всякой надежды на долгую счастливую жизнь. Герт мог продолжать сражаться и в таком состоянии, но только до того, как начнут уходить в отказ внутренние органы. И времени осталось крайне мало.

Кое-как поднявшись на ноги, воин перехватил меч обеими руками и оскалился. Чудовищной силы тварь сейчас увлечённо пожирала одного из его парней, заставляя выживших дрожать от страха под взглядом как будто видящих абсолютно всё изумрудных глаз. Семеро его подчинённых, его ребят, которых он тренировал уже четыре года и которых считал чуть ли не сыновьями, лежали на земле изломанными куклами. Многие – лишь частично, ведь это чудовище не гнушалось набивать брюхо прямо во время боя.

Сэм, Дигни, ребёнок да он сам – больше не выжил никто. Да и им, вероятно, жить осталось недолго: если не подоспеет помощь, то змея просто всех перебьёт. Бежать от неё бесполезно – слишком быстра, сильна… и голодна. Иначе она не оказалась бы посреди города, в котором находится множество способных её убить анимусов. Да чего там, лишь голод мог заставить столь сильного (а следовательно, и умного тоже) демонического зверя жрать людей после того, как те подняли шум.

Шаг, ещё шаг – и капитан, собрав в кулак все те силы, что ещё оставались при нём, оттолкнулся от земли и устремился к подставившему спину монстру. Он не был идиотом и прекрасно понимал: стоит змее захотеть, и все они умрут за полторы, максимум две секунды. Демоническим зверям её уровня не нужно много времени для того, чтобы лишить жизни нескольких бронзовых и одного серебряного воина, а уж о подростке и говорить было нечего.

Следовательно, единственно возможным шагом был вот такой удар исподтишка. Попытка ранить демона, навлечь на себя её ярость и стать следующей жертвой, над которой змея будет рада как следует поиздеваться. Герта не пугала долгая и мучительная смерть – он знал, на что шёл, обучаясь искусству воина. Он боялся лишь совершить ошибку, из-за которой погибнет ещё больше людей.

Минула секунда, и выкованный опытным мастером меч столкнулся с чешуёй, вопреки всем ожиданиям, не вонзившись в неё и не оставив даже разреза. Достигшая своего предела сталь зазвенела, и не выдержавшее нагрузок лезвие переломилось у самой гарды.

Герт, мрачно усмехнувшись, попытался отпрыгнуть назад, но хвост змеи настиг его гораздо быстрее, раз и навсегда лишив капитана сознания. Бесчувственное тело мужчины покатилось по земле, а чудовище, довольно зашипев, выплюнуло пузырящийся кислотой кусок кольчуги, медленно, с ленцой направившись к следующему блюду на своём чудовищном столе. Сам того не ведая, капитан добился своего, выиграл ещё несколько секунд, которые потребовались змее для того, чтобы целиком заглотить его тело…

В то же время Элин, тяжело опиравшийся на мостовую и краем глаза наблюдавший за ситуацией на поле боя, заканчивал подготовку техники, которая при обычных условиях покорилась бы ему лишь через месяц-другой подготовки тела и духа.

Подчиняющий круг – основа основ, успех применения которой зависит от двух факторов: степени подготовленности анимуса и ранга демонического зверя. Обычно новички начинали с самых слабых демонических зверей, железных, и добивались успеха с третьего-четвёртого раза. В редких случаях – с первого или второго, но таких детей уже считали гениями.

Элин со всеми своими знаниями и опытом никак не сумел бы совершить невозможное и сейчас запечатать в своей душе демонического зверя платинового ранга. Даже на золото замахиваться не стоило, слишком уж слабым было его тщедушное тело. Но профессионала от дилетанта в числе прочего отличает ещё и то, что первый может необычным образом использовать инструмент, изначально предназначавшийся для совсем других вещей.

Вот и сейчас стоило только змее ринуться к анимусу и пребывающим в ступоре патрульным, на которых, очевидно, было наложено какое-то ментальное заклятие, как рунический круг загорелся алым светом, который с каждой секундой становился всё интенсивнее. Движения змеи постепенно замедлялись, но в какой-то момент Элин понял, что на большее его не хватит. Он сковал тварь настолько, насколько хватило его сил, но ни ранить, ни тем более убить её мальчик не мог. Между тем змея уже в ближайший десяток секунд могла до него добраться и просто выкинуть из круга, тем самым лишив технику создателя. Иными словами, попросту её прервав.

Отвлёкшись от монстра на какое-то мгновение, парень отвесил мужчинам пару подзатыльников, что моментально привело их в чувство, видимо, внушение змеи оказалось сильным, но нестабильным. Стоит отдать воинам должное: они, увидев под собой круг и практически в упор – морду монстра, не растерялись, сполна воспользовавшись шансом, который им подарил молодой анимус.

Сэм, парень помоложе, отбросил копьё в сторону и выхватил из ножен на поясе короткий кинжал, вовсе не походивший на простую стальную поделку. Зачарованный, покрытый рунами клинок вспыхнул, уподобившись маленькому солнцу, и воин, замахнувшись и дико закричав, по самую рукоять вогнал кинжал в глаз змеи, до последней секунды не сводящей с человека своего хищного взгляда. А мгновением позже голова принявшего на себя ментальный удар воина лопнула, обдав крошевом из костей и мозгов и стоящих неподалёку людей, и развившего в себе опасные таланты монстра.

– А-а-а! Тварь!

Последний выживший патрульный, Дигни, не имел при себе подобных тому кинжалу артефактов и потому, начав действовать даже раньше Сэма, ощутимых повреждений змее нанести не сумел, лишь вырвал одну чешуйку. И это бессилие, эта неспособность сделать хоть что-то наложилась на страшную смерть напарника. Рассвирепев, со звериным рычанием мужчина бросился к монстру и, схватив рукоять кинжала обеими руками, попытался вогнать его как можно глубже, не обращая внимания на разъедающую его руки кислоту, что обильно вытекала из змеиной глазницы.

А всё, что мог сейчас сделать Элин, – это не дать пошевелиться твари, что убила стольких хороших людей. Из носа, глаз и ушей подростка текла кровь, а перегруженную систему анимы жгло так, будто по ней пустили чистейшую эссенцию огненной стихии. Духовное тело испытывало невероятные перегрузки, что сказывалось и на теле физическом. Мышцы произвольно и хаотично сокращались, а кости трещали от свалившегося на них давления. О том, что происходило с его органами, Элин предпочитал не думать, ведь брось он сейчас технику, ослабь контроль – и бьющаяся в агонии змея разорвёт незримые оковы, тут же лишив жизни всех, до кого только сможет дотянуться.

Но силы покидали его, и к моменту, когда рукоять кинжала полностью скрылась в глазнице чудовищной рептилии, а достигший своей цели воин рухнул на землю, змея начала поворачивать голову. Медленно, сантиметр за сантиметром она смещала уродливую серебряную морду, бросив на это все свои ресурсы. Её массивное тело даже не дрожало, как это было раньше, лишь лежало недвижимым пластом. Десять градусов, тридцать, шестьдесят… Как бы Элин ни сопротивлялся, но момент, когда изумрудное око змеи встретится со взглядом анимуса, неумолимо приближался.

«Где в такое время носит всех анимусов?! Почти три минуты! Почти три минуты прошло с того момента, как мы послали сигнал!.. И… это будет очень глупая смерть».

Чёрный глаз с изумрудным, ярким, слишком ярким зрачком Элин разглядел очень хорошо, ведь именно этого змея и желала. Мало ему было давления от поддержания круга, что буквально разрывало его духовное тело, так ещё и демонический зверь теперь решил ударить единственным оставшимся у него оружием – ментальными техниками, одна из которых уже оставила храбреца без головы.

Но в момент, когда Элин уже был готов принять удар, могущий стать для него последним, воздух вздрогнул, сияние в глазах змеи пропало, а её голова, отделившись от тела, рухнула на землю. Она была мертва, а анимус, нанёсший удар, уже вливал в рот Элина какой-то алхимический состав, игнорируя тот факт, что ещё целую секунду парень продержал свой круг. Но даже прервав технику, терять сознание он не спешил.

Элин чувствовал, что если он сейчас ляжет, то встанет уже на том свете. И потому отчаянно боролся с усталостью, накатывающей волнами, параллельно пытаясь оценить своё состояние. А состояние было донельзя паршивым. Физическое тело пострадало меньше всего, плюс влитое в глотку зелье форсировало процесс восстановления, позволяя не слишком беспокоиться о мышцах, костях и даже органах, состояние которых оказалось намного лучше ожидаемого. Но вот о духовном теле Элин такого сказать не мог, так как оно мало того что напоминало рваную тряпку из-за множественных повреждений, которые он сам же себе и нанёс, пытаясь провести объёмы большие, чем те, на которые были рассчитаны каналы, но и… дублировалось?

Анимус, не до конца веря собственным ощущениям, закрыл глаза и отрешился от привычных органов чувств. Не осталось ни слуха, ни осязания, ни обоняния со зрением – лишь духовное тело, на которое он обратил самое пристальное внимание.

Система его каналов обладала насыщенно-жёлтым цветом, из-за чего прямо сейчас прорастающие рядом с ней ядовито-зелёные нити, структура которых сильно отличалась от привычной человеческой, были заметны более чем хорошо. В такт биению сердца чужеродное нечто расползалось по организму, и этому процессу Элин, немного подумав, решил не мешать просто потому, что такое соседство уже оказывало благоприятное воздействие на его собственное духовное тело. Часть нагрузки, которая в пассивном режиме мешала восстановлению, перешла на дублёра, и тот вдобавок начал делиться с основной сетью каналов материалами для восстановления, чем бы те ни являлись.

Элин своими глазами видел, как крошечные зелёные частички влетают в его источник, попадают в родное духовное тело – и стремительно латают повреждения. Ещё минуту назад для восстановления Элину требовались длительная реабилитация и отнюдь не дешёвые зелья, а сейчас вполне можно было обойтись полугодовым постельным режимом, при том что процесс лечения всё ещё продолжался и останавливаться не спешил.

Впрочем, отключиться Элин себе позволил только после того, как состояние его духовного тела перестало угрожать жизни, и потоки можно было вручную более не контролировать…

– Солнце, луна… Разве они не прекрасны? Такие отличные друг от друга, но в то же время две части единого целого…

Мимолётом подумав о том, что ему даже потерять сознание спокойно не дают, Элин открыл глаза и внимательно осмотрел всё то, что его сейчас окружало. Простирающаяся до самого горизонта степь, полная самых разных растений, внушала уважение: не всякое место способно сохранить такое разнообразие видов. Правда, во внутреннем мире подобным вещам можно было не удивляться, ведь даже в местном небе одновременно висели и маленькое солнце, и превосходящая соседку по размерам луна. Необычно.

– Ты намеренно меня игнорируешь?

– Не хотел прерывать твой монолог. Нужно же выслушать последние слова того, кто скоро отойдёт в мир иной, – грубо ответил анимус, после чего обернулся и чуть ли не нос к носу столкнулся с женщиной, чьи глаза невозможно было перепутать ни с какими другими. Изумрудные, глубокие и смертельно опасные.

– Даже не пытайся, мальчишка. Ты лишь навредишь самому себе.

Прямые чёрные волосы до плеч, чёрное платье, делающее акцент на внушительной груди, белоснежные перчатки до локтя и такого же оттенка чулки, подчёркивающие какую-то животную грацию своей хозяйки. Красивый и приятный глазу образ, но – насквозь фальшивый.

– Мальчишка… Знаешь, почему у людей запрещено изучать ментальные техники? Нет?

Там, где стоял щуплый парнишка, появилось натуральное чудовище, вобравшее в себя черты самых страшных демонических зверей.

– Потому что использующие эту силу анимусы становятся слишком самонадеянными. Чего уж говорить о змеях…

К моменту, когда Элин в только что воображённом боевом облике приблизился к противнице, та уже отказалась от человеческого облика, вновь став гигантской змеёй. И в этот раз куда более крупной, чем в реальном мире. Вот только размеры ей не помогли, и анимус, отбив в сторону основанную на яде технику, незамысловатым движением разорвал пасть демона на две части, забрызгав окружающие их цветы чёрной кровью.

– Нет! Просто…

Следующим же шагом Элин, дождавшись, пока змея потратит силы и восстановит свою морду, вбил её в землю, появившимся в руках мечом мелко нарубив и её череп, и тело. После второй смерти в духовном мире демонический зверь повёл себя иначе, не став цепляться за изувеченное вместилище, а создав себе новое – с крыльями и высоко в небе.

– Я не хочу умирать! Дай мне время, я создам себе тело и уйду!

Но Элин не остановился, отрастив себе крылья и быстро настигнув пытающуюся улететь змею. Пережив очередную, третью и самую жестокую смерть, рептилия поняла, что разговаривать с ней никто не собирается, но сбежать уже не могла. Её тело было уничтожено и находилось слишком далеко, чтобы даже на короткое время в него вернуться, а новое она создать была неспособна – в отличие от сознания, аниму перенести из тела в тело было невозможно.

Впрочем, Элин до этого искренне верил в то, что и сознание из своей физической оболочки деться никуда не может, но сейчас справедливо решил, что это – последнее из того, что должно его волновать. Вот паразит в духовном теле – это важно, и его надо быстро прикончить, дабы после не иметь проблем.

– Знания! Я дам их тебе…

– Я и сам их заберу, уж поверь.

Змея рассчитывала встретить здесь подростка, которому можно будет рассказать слезливую историю, поиграть на его чувствах и уговорить помочь с оживлением. Это Элин понял не сразу, но довольно скоро, осознав, что боевого потенциала у демона-зверя в этом месте просто нет. Словно манекен для тренировок, змея принимала на себя все удары и медленно затухала, грозя с одной смерти на другую развоплотиться окончательно.

Самым неприятным было то, что система каналов, дублирующая основную, разваливаться не спешила, что бы Элин ни вытворял с той, кто её создал. Но и оставить монстра в живых было бы слишком рискованно, пленить же её так же, как это происходит с другими демоническими зверями, он не мог, так как она перешла сюда добровольно, а просто оставить разумное существо в самом уязвимом месте своей души… Есть и более изящные способы себя убить.

– Кха… Мои… родители… отомстят! Запомни! Эрида! Меня…

Последний удар расщепил сущность змеи, назвавшейся Эридой, и Элин, прислушавшись к себе, понял: теперь он остался один.

Глава 5

Веки юноши, распластавшегося на широкой деревянной кровати с нависающим сверху балдахином, задрожали, а спустя три удара сердца он уже сидел, прислушиваясь не столько к окружающему пространству, сколько к самому себе. Боль в мышцах и суставах не шла ни в какое сравнение с чувством, возникшим при мягкой попытке прогнать аниму по каналам, но после всего произошедшего это было ожидаемо.

Если бы Элин был нормальным подростком, а не экс-абсолютом, то на этом его попытки вернуть себя в норму могли резко остановиться. Но ровно так же, как больному человеку, много дней проведшему без сознания, нужно крепиться и приводить желудок в норму, потребляя сначала бульоны, следом – каши и, наконец, нормальную еду, анимусу после подобного рода ранений нужно постепенно разрабатывать каналы, возвращать им чувствительность и прежнюю пропускную способность. И, как оно часто бывает, процесс этот довольно болезненный. Порой – до скрежета в зубах.

Через боль и нежелание двигаться парень размял плечи и спину, свесил ноги с кровати и, убедившись в собственной способности не падать на ровном месте, встал. Он находился не дома, как можно было подумать, а в одном из зданий на территории клана Сонитус, о чём красноречиво свидетельствовали разбросанные то тут, то там отпечатки фамильного герба – вписанные в сферу хаотичные волны и ладони, эту сферу держащие.

Правда, это лишь увеличило раздражение Элина, к которому всё ещё никто не зашёл, даже несмотря на точно активировавшуюся сигнальную цепочку, действующая зона которой охватывала абсолютно всё пространство над и вокруг кровати. И это была или безалаберность наблюдавших за ним людей, или система была выстроена так, чтобы игнорировать судороги. Осознав это, Элин выдохнул и попытался успокоиться, что вышло довольно плохо. Он никогда не был мазохистом, так что не мог, испытывая постоянную сильную боль, вести себя как обычно. Значит, нужно было чем-то себя занять…

Лишь по прошествии трёх с небольшим минут в комнату ступил мужчина, поверх повседневной одежды которого было накинуто хаори с отличительной символикой клана Сонитус, чьи члены традиционно были сведущи не только в техниках, задействующих звуковые волны, но и в исцелении анимусов.

Не обратив особого внимания на совершенно типичную внешность посетителя, Элин прервал разминку, включающую в себя в основном плавное изменение стоек, после чего уважительно кивнул:

– Мастер-целитель.

– Наследник Нойр. – Мужчина улыбнулся, положительно оценив уважение, которое Элин ему выказал. – Вижу, вы неплохо себя чувствуете… Хотя, по данным диагностических рун, вам должно быть очень больно.

– Мне больно, мастер, но я посчитал, что для быстрейшего выздоровления мне необходимо двигаться. Во всех смыслах.

– Это целиком и полностью верный вывод, наследник Нойр. Вижу, что не просто так протектор Бельфи избрал вас в качестве своего ученика. – Тем временем дружелюбную, добрую улыбку на лице целителя сменило более серьёзное выражение. А холод, что присутствовал в его глазах с самого начала, теперь стал ещё ощутимее. – Но ваша ситуация уникальна, как вы могли заметить. Прекрасные руны, но я на вашем месте воздержался бы от их использования в ближайшие три-четыре дня.

Элину, искренне считавшему, что его манипуляции с техниками пройдут незамеченными, оставалось только последовать совету и прекратить напрягать каналы, что, впрочем, рано или поздно всё равно придётся делать.

– Мастер, если это возможно, то я бы хотел услышать ваши выводы касательно моего состояния. Начистоту, без прикрас.

Мужчина хмыкнул:

– Начистоту? Что ж, перед этим позволь спросить: насколько ты сведущ в медицине анимусов?

– Я прочёл всё, что нашёл на эту тему в общественной и клановой библиотеках. И, по моему мнению, я могу претендовать на звание целителя серебряного ранга. В отношении голой теории, конечно же.

Последняя добавленная Элином фраза значила очень и очень многое, ведь целительское искусство небезосновательно считалось одним из самых сложных направлений. И так как перерождённый планировал показывать высокий уровень владения рунами и боем, то к третьей дисциплине в его исполнении уже могли появиться очень неудобные вопросы. Руны – талант, бой – труд, а целительство – лишние двенадцать часов в сутках.

– Тогда ты уже должен понять, что твоя система каналов во время инцидента была серьёзно повреждена, о чём свидетельствует остаточное эхо в тканях и кристаллизованная анима, осевшая на костях. Обычно в таких случаях анимусы надолго теряют способности, но в твоём, как мы подозреваем, огромную роль сыграл некий чужеродный дубликат родных каналов. – Сам того не заметив, целитель перешёл на ты. Но так как говорил он правильные и нужные вещи, Элин эту фамильярность проигнорировал. В конце концов, этот человек пришёл сюда бороться за его, Элина, жизнь, и уже успел продемонстрировать адекватный подход к делу, даже несмотря на возраст пациента. – Хотя правильнее будет сказать, что дубликатом его можно назвать лишь отчасти, так как оригинал и копия не идентичны. Лишние каналы значительно крупнее и ветвистее. Иными словами, если они функциональны, то с проводимостью анимы у тебя в ближайшем будущем не будет никаких проблем. Редкие серебряные анимусы могут похвастать таким развитием духовного тела… Правда, одновременно работать с обеими системами может быть затруднительно.

– Трудности разрешают приложенные усилия, мастер. Вы смогли что-то узнать о дубликате?

– Нет, – целитель покачал головой. – Ни твои роди… Кхм, ваши родители, ни учитель не дали своего согласия даже на безопасный минимум опытов.

– Не стоит, мастер, обращайтесь ко мне на ты. Я много младше вас. Что же до опытов… Думаю, я сам смогу их провести, но для этого мне нужно знать, что конкретно требуется сделать.

Элин не собирался посылать всех в дальние дали, ибо понимал: никто не даст ему спокойной жизни, покуда заинтересованные лица не узнают, что собой представляет вторая система анимы. И при таком раскладе содействие – наилучший из вариантов.

– Протектор Бельфи настоял на том, чтобы этим делом занимался только я и – под контрактом неразглашения. Предполагаю, что произошедшее с тобой решили оставить в тайне… но мы и своими силами разберёмся с тем, чем является твой дубликат и какие перспективы открывает, было бы время.

Мужчина опустил руку на голову Элина, использовав сразу несколько техник кряду: диагностика, исцеление, обезболивающее, тонус… На самом деле элементов было гораздо больше, но в нынешнем состоянии Элин не мог уследить за всем и сразу.

– Я извещу твою семью и учителя о том, что ты очнулся. А пока – отдыхай.

И действительно, Элин ощутил, как на него накатывает сонливость. И так как без техники тут явно не обошлось, особого выбора у перерождённого не было: он кивнул, поблагодарил мастера-целителя из клана Сонитус и напоследок узнал, как того зовут. Димитро Сонитус, ударение на вторую «и».

* * *

Тем временем Гайо Бельфи сидел за массивным столом и переводил взгляд то на изумрудного оттенка кристалл, лежащий перед ним, то на собравшихся здесь пятерых мужчин, каждый из которых не находил себе места.

– Змея, павшая от рук так и не дождавшегося помощи патруля и моего ученика, оставила после себя этот кристалл. Как вы можете видеть, это платина, господа. Платиновый демонический зверь в центре города. В центре! Нам ещё предстоит разобраться, как это произошло и кто виноват, но я уже сейчас могу сказать, что среди кланов довольных вашей работой не будет.

Абсолют замолчал, в то время как анимусы, отвечающие за распределение стражи на стенах и улицах Китежа, с молчаливого дозволения собеседника отгородились звуконепроницаемым куполом, ударившись в обсуждение. Никто из них не признавал за собой вины, и это, говоря честно, было неудивительно. Случись тебе быть обвинённым в ошибке, повлёкшей за собой такие последствия, и казни избежать уже не удастся. Но как и во всех мирах, управленцы держались за свои места как могли и, быстро всё обсудив между собой, решили пойти на риск. Купол распался, и один из нечистых на руку анимусов обратился к Бельфи:

– Протектор Бельфи, мы тщательнейшим образом разберёмся в произошедшем и обязательно определим виновного. Но пока… пока мы от лица наших кланов просим вас о том, чтобы о столь печальном инциденте не стало известно общественности.

Ухмыльнувшись в своих мыслях, абсолют изобразил непродолжительные раздумья, после чего кивнул. Несмотря на размах случившегося боя, внимание на него обратили совсем немногие. На той улице располагались сплошь торговые лавки, к тому моменту давно закрытые, да пара жилых домов, в которых давно никто не жил. А звуки, что в иной ситуации разнеслись бы по всему городу, подавлял сам демон-зверь.

– В качестве компенсации мы предоставим вам выбор из нескольких весьма достойных кристаллов души. Мне кажется, это будут прекрасные презенты для вас и вашего ученика.

– К счастью, ни мне, ни моему ученику не нужны кристаллы души. Даже достойные. – Гайо изобразил на лице кажущуюся добродушной улыбку, от которой, тем не менее, мужчин бросило в дрожь. – Мы предпочтём деньги. Скажем, двенадцать тысяч.

– Это – главный в пятёрке судорожно сглотнул, – ваше последнее слово?

– Все должны нести ответственность за свои действия, господа. И сумма только что стала равна тринадцати тысячам…

– Вы получите деньги сейчас же, протектор Бельфи. Но о произошедшем не должен узнать никто.

Вскоре в маленьком зале не осталось ни людей, ни мебели, а в само помещение с большим удовольствием заселились какие-то бедняки, получившие за оперативность отнюдь не лишние монеты. И уже через пару часов домишко на окраине Китежа стал напоминать скорее притон, нежели место, где могли обсуждать важные дела хозяева жизни…

* * *

– И понесла же меня нелёгкая гулять, а? – обратился Элин в пустоту, облачаясь в принесённую из дома одежду, точь-в-точь походящую на ту, что из-за проклятой змеи превратилась в лоскуты.

Но не жалкие тряпки вызвали в парне такое расстройство, а неаккуратные шрамы, разбросанные по всему телу. Его за время боя ни разу не атаковали напрямую, зато сказалась перегрузка духовного тела, из-за чего и без того худощавое тело стало выглядеть ещё хуже.

– Или я наращиваю мышцы за пару месяцев, или больше никогда не назову себя мужчиной. Правда, придётся превысить адекватные лимиты поддерживающих и стимулирующих техник…

Элин понимал, что лишь физическая немощность не позволила ему в тот день скрыться на своих двоих, стойко пережить встречу с родителями Лекси за ужином и в дальнейшем никак не демонстрировать произошедшие с ним изменения. Конечно, рано или поздно о них бы стало известно, так как вторая система – всё равно что третья нога, которую невозможно спрятать, но в этой ситуации поздно – лучше, чем рано.

Тем вечером поддержание техники выжало из него все соки, из-за чего о побеге не могло идти и речи. Элину пришлось сопоставить риски и выбрать наиболее приемлемый вариант, понадеявшись на то, что его всего лишь определят к носителям редкого генома. В Китеже с этим никогда не было проблем, и такие могучие кланы, как Ингенти, Мурум или тот же Сонитус все как один могли похвастаться не совсем человеческой кровью.

Максимум, что могло грозить Элину, – навязчивое предложение обзавестись гаремом из предоставленных великими кланами девушек. Но и это решалось небольшой хитростью, из-за которой любой целитель, глядя на отчёты, скажет, что эта особенность по наследству не передаётся. От опытного анимуса такой шаг ожидать можно, от новичка – нет. А передаётся она или нет на самом деле, это ещё предстояло узнать. Специалистом по генетике Элин никогда не был, но за счёт огромного опыта чувствовал, что с телом всё не совсем нормально. В пределах погрешности и разброса техники-диагноста, но так это выглядело лишь со стороны. Уж себя-то Элин обманывать не собирался.

Заправив штанины в голенища сапог, парень вздохнул, в последний раз окинул взглядом комнату и вышел в коридор, где его уже дожидался учитель. Да, не родители, а Гайо Бельфи собственной персоной, настоявший на приватном разговоре со своим учеником.

– Учитель…

– Здравствуй, Элин. Как ты себя чувствуешь?

– Точно так же, как сказал целитель: болит всё, что может болеть. – Парень улыбнулся, отметив про себя, что Гайо Бельфи большим ценителем словесного манёвра не был, так как вопрос им был задан исключительно вежливости ради, и о состоянии Элина он знал как бы не больше, чем Димитро.

– В произошедшем с тобой есть и моя вина, Элин. Я сожалею.

Изображать удивление Элину не пришлось – он действительно не совсем понял, что имел в виду учитель, с которым они виделись незадолго до нападения. Но как?

Миновав длинный коридор, учитель и ученик вышли в просторный, но пустующий зал.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, учитель.

– Этот змей был серьёзно ранен в духовном плане и искал способы получить аниму, не ввязываясь в сложные бои. А перед тем как оставить тебя в библиотеке, я установил… метку. Сильную метку, которую ты, при всех своих удивительных талантах, заметить не мог.

– При всём уважении, учитель, но аниму нельзя скрыть.

– Летописец Духа Крови, Элин. Эту технику можно было бы отнести к запрещённым, но она не требует ни крови, ни жертв. Она видна любому анимусу, кроме того, на кого её наложили. Маскируется под источник… – Словно ощутив, как ученик начал активно проверять своё второе сердце, Бельфи добавил: – Нет, сейчас её на тебе нет.

– Я не могу сказать, учитель, что мне по нраву такие тайны…

– Не тайны, нет, – абсолют покачал головой. – Я просто не посчитал нужным говорить тебе об этом. На следующий день была запланирована встреча, и на смену метке пришёл бы ученический контракт. Но сейчас я искренне сожалею о принятом тогда решении.

– Я не держу на вас зла, – немного подумав, ответил Элин, посчитав, что разрывать отношения с Гайо Бельфи было бы излишне самоуверенно. Особенно теперь, когда обо всём, о чём только можно, тот и так уже узнал.

– Меня радуют твои слова, Элин… – Несколько секунд абсолют молчал, продолжив лишь после того, как они вышли на улицу: – Но настоящая причина, по которой я настоял на этой встрече, заключается в другом. Видишь ли, произошедшее было решено не афишировать. О том, что в город проник монстр такого ранга, известно лишь твоим родителям, старейшинам Нойр, мне, Димитро, целителю от Сонитусов, и… тебе, Элин. И я бы хотел попросить тебя также держать случившееся в тайне.

– Я и сам не рад перспективе оказаться в центре внимания. – Мнение Элина было однозначным, и более того, сейчас он был по-настоящему рад. – Что с виновными в проникновении?

– А ты так уверен, что они есть? – Абсолют хитро улыбнулся. – Откупились. Я лично вёл с ними переговоры. Здесь твои восемь тысяч, ученик мой.

Элину пусть и с трудом, но удалось отмести подозрительность, принять кошель из рук учителя и удостовериться в том, что тот не перепутал число нулей. Действительно, восемь тысяч в виде восьми десятков искусно огранённых кристаллов стихийных духов, что могли использоваться в высокоуровневых устройствах на основе анимы. Их рыночная цена колебалась, но в среднем действительно составляла сотню золотых монет за одну штуку.

– И всё это лишь за молчание?

– Верно. За молчание абсолюта, чей ученик чуть не погиб по вине слишком многое себе позволивших чиновников… – Гайо заметил, сколь задумчиво Элин рассматривал компенсацию. – У меня были свои счёты к виновным, да и несколько тысяч себе я тоже оставил. Так что не стоит воспринимать это как подачку, Элин.

– Я бы не посмел, учитель. От меня никто ничего не узнает.

– Прекрасно. Ещё я бы хотел, чтобы в ближайшие дни ты ознакомился с программой, которую я составил. В ней мало конкретики, но в твоём случае она будет излишней. – Гайо достал из хранилища стопку скреплённых между собой листов и передал её Элину, который точно тем же жестом поместил список уже в своё кольцо. – К обучению приступим после того, как твоё состояние окончательно стабилизируется. Как и к исследованию уникальной особенности, дарованной тебе по воле случая.

– Да, учитель…

За неспешным обсуждением техник и предстоящих тренировок учитель и ученик ещё долго добирались до района Нойр, неподалёку от которого в спешке завершили беседу. Абсолюта ждало множество прочих дел, а Элина – семья, которой в последние дни пришлось изрядно понервничать…

* * *

Как и ожидалось, разговор с родителями не обошёлся без слёз – постаралась Иннес – и обсуждения способностей, которые Элин всё это время якобы скрывал. И всё бы ничего, но самостоятельное изучение основ работы с анимой было делом рискованным и опасным. Нередки были случаи, когда решившие приобрести хоть какие-то знания перед академией студенты травмировали себя или вовсе гибли, так что у Дорша нашлось, что сказать – при наличии живых наставников в клане наследник, первый из трёх поколений, у кого обнаружился талант, учился самостоятельно. Что это в их глазах, если не попытка самоубийства? Так что Элин, выслушав всё, что ему хотели сказать, покивал, с приведёнными аргументами согласился и задал один-единственный вопрос:

– Зачем? – Дорш воззрился на него с непониманием во взгляде, и лишь Иннес о чём-то догадалась. – Я уже миновал наиболее опасную стадию, отец, научился управлять анимой. Но если ты считаешь, что я сейчас пообещаю не делать ни шага в сторону от практики Нойров или любой из общедоступных… Нет. Мне нужен свой, уникальный опыт.

– Что тебя не устраивает в практике клана, Элин?

– Как минимум тот факт, что ни один из анимусов Нойр так и не поднялся выше алмазной стадии. А это – пятнадцать поколений. Всё указывает на выбор неверного пути. Клану нужна сила, и мой долг как наследника её в себе развить. Даже если придётся пойти по пути, отличному от того, что проложили предки.

Дорш выслушал сына и вроде как промолчал, но по глазам мужчины было видно, что услышанное ударило его по больному. Ведь у него, как и у его отца, не было даже самого крошечного таланта. А без силы ты можешь быть сколь угодно гениальным, трудолюбивым и предусмотрительным, но в змеином гнезде под названием Китеж на тебя так и будут смотреть свысока.

– Эли, ты…

– Не надо. – Дорш и словом, и жестом прервал Иннес, слова которой лишь подлили бы масла в огонь. – Ты прав, Элин. Наша практика несовершенна, в ней есть изъяны… Но она создана кланом, и по одной только этой причине ты должен тщательнее выбирать слова.

Элин втянул носом воздух и, выдержав непродолжительную паузу, кивнул:

– Хорошо. Я погорячился, назвав её неверной, но это не отменяет того, что у меня есть учитель, есть определённый багаж знаний и мои собственные желания касательно демонического зверя. Ни один из тех, что используем мы, Нойр, мне не подходит.

– Потому что они не подходят для открытого боя?

Теневая и Сумеречная пумы, Ночной дьявол, Серый палач… Все эти существа прекрасно убивали исподтишка, были хорошими разведчиками и позволяли в случае чего избежать смерти и скрыться, но…

– Отец, они плохи во всём, кроме сражений, но и на этом поприще у них есть более разносторонние конкуренты. Личная сила – это важно, но я не планирую учиться только искусству убийства и ничему более. Такой подход позволителен для рядового анимуса-стража, но не для наследника клана.

– Это имеет смысл…

Дорш приободрился, да и Иннес больше не смотрела на сына с таким осуждением, как десятью секундами ранее. Ей, очевидно, не понравилось, что вместо того, чтобы покорно согласиться с их доводами и больше не подвергать себя лишней опасности, их почти пятнадцатилетний сын нашёл, что возразить, и даже добился успеха в споре. Оба взрослых просто не знали, что ответить, и потому подсознательно опасались за свой авторитет.

– Но разве твой учитель не захочет предоставить тебе наиболее подходящую, по его мнению, практику?

– А здесь в дело вступает недавний инцидент. Вас должен был уведомить Сонитус, но я повторюсь: моё духовное тело дополнили параллельные каналы, чьё существование не предусматривает ни одна из заготовок, чем на деле и являются практики…

Определённая последовательность изучения техник и приручения демонических зверей. Проблемы, с которыми может столкнуться анимус. Сильные и слабые стороны. Всё это обобщала в себе практика, выступающая своеобразным гарантом того, что анимус, запечатав в себе уникального демона-зверя, не упрётся в потолок, обусловленный банальной несовместимостью с человеческим организмом. Да, далеко не все демонические звери в принципе могли стать инструментами анимуса, но ещё меньшее их количество – принести реальную пользу.

– Так что на данный момент ни я, ни учитель не можем точно сказать, что я могу и что мне делать. Но я уже не обычный анимус, отец.

На долю мгновения Доршу, что неотрывно смотрел в глаза сына, показалось, что те вспыхнули, словно изумруды, но наваждение пропало так же неожиданно, как и появилось, а сам мужчина был слишком загружен, чтобы обратить на это внимание. Вместо этого он по-доброму улыбнулся и, привстав, наклонился над столом, щёлкнув и не подумавшего уклониться Элина по носу. Он всегда так делал, когда хотел сказать что-то по-отечески мудрое.

– Звание анимуса ещё нужно заслужить, сынок. Ты же, несмотря на произошедшее, всё ещё его личинка. К слову, – Дорш подмигнул, – ты Алексии хоть сказал, что тебя отпустили?

В ответ Элин лишь развёл руками, как бы спрашивая, когда бы он успел, чем и на лице матери вызвал улыбку. Она до сего момента боялась, что пережитый ужас и свалившаяся на голову уникальность спровоцируют тот самый подростковый бунт, что должен был начаться давным-давно, но им повезло. И Нойр даже не знали, насколько.

* * *

Солнце постепенно клонилось к горизонту, а Элин, недвижимой статуей застывший в центре небольшого полигона, медитировал. Сторонний наблюдатель, окажись он достаточно внимательным, мог бы заметить окружившее парня золотистое, с редкими зелёными вкраплениями свечение, то и дело вырывающееся из-под его кожи, но случайные прохожие такого увидеть не могли, так как у них были и свои дела, а специально за Элином никто не следил.

Вот уже пять часов он пытался разобраться с тем, во что его превратила случайная встреча с разумным демоническим зверем, обладающим особыми, ни на что не похожими способностями. Иными словами, эксперименты шли один за другим, постепенно повышая витающий в воздухе градус опасности, и сейчас Элин вплотную подобрался к моменту, когда требовалось или воспроизвести технику, прогнав аниму через чужеродное духовное тело, или на этом остановиться до лучших времён.

Но откладывать Элин не любил, так что решил прямо сейчас во всём убедиться. И начать нужно было с того, что точно не останется в непосредственной близости от анимуса, так как в том, что техника не развалится в процессе, Элин уверен не был. А её дестабилизация, скажем, на поверхности кожи с высоким шансом привела бы к взрыву или аналогичному эффекту с примесью той стихии, к которой техника относилась.

Тихо выдохнув, Элин поднялся, размял порядком затёкшие ноги и встал к мишени боком, вытянув в её сторону руку. Минимизировав таким образом вероятную площадь поражения своего тела, перерождённый начал формировать технику так медленно, как только это было возможно. Руны, из которых она складывалась и в которые тут же вливалась мерцающая потусторонним зелёным анима, поначалу казались столь же стабильными, как и обычно, но к середине пути привычная последовательность действий дала сбой.

Созданные и напитанные в первую очередь руны задрожали, а спустя мгновение Элин уже бросил незаконченный конструкт и вышел из прежде невидимого, но сейчас начавшего светиться золотом круга, надеясь, что анима, после преобразования переставшая напоминать человеческую, не вызовет взрыв в сотню раз более сильный, чем ожидалось, и простейшая барьерная техника справится с его подавлением.

С тихим шипением рунная цепочка окончательно развалилась на составляющие, а спустя секунду взорвалась, скользнув по барьеру и покрытию полигона зелёным вихрем. Сравнимая по яркости со средних размеров огненным шаром вспышка точно так же не справилась с преодолением рукотворного препятствия, из-за чего её заметил лишь сам Элин, и то лишь потому, что смотрел прямо на лишившуюся стабильности технику.

– Хм.

Выждав несколько секунд, парень отключил барьер и подошёл к тому месту, где на свободу выплеснулась оказавшаяся очень неприятной для всего живого анима. От специально выращенной короткой травы осталась лишь гниль, в которую растительность сама по себе превратиться могла разве что в болоте. Бросив на землю наиболее эффективную из доступных диагностирующую технику, Элин дождался отклика, убедился в собственной безопасности – и только тогда сел на корточки, силясь понять, что именно вызвало такой эффект. Не чистая тьма, яд или кислота. Нечто среднее, вобравшее в себя немного первого, горсть второго и внушительный объём третьего. Обычно техника в первые секунды никак не могла навредить тому, кто её создал, но сейчас… Элин был в этом не уверен.

Требовалось намного больше техник, преимущественно диагностов, сейчас недоступных из-за малого уровня силы. Элину, вздумай он продолжить, потребовалось бы применять их по полета раз на дню, но сейчас его резерв был способен лишь на одно, максимум, после отдыха, два повторения.

Одно анимус узнал наверняка: анима, струясь по каналу-дублёру, не отравляет соседнюю структуру или физическое тело, как это любили делать некоторые демонические звери при слиянии с анимусом. Эффект известный, но тем анимусам, что первыми узнали о столь любопытном нюансе, помочь уже ничем нельзя. Разве что цветы на могилу принести да сказать спасибо этим бесстрашным людям от науки.

Отойдя чуть в сторону, Элин опустился на траву, приготовившись нырнуть в медитацию, но услышанные издали шаги, целенаправленно приближающиеся именно к нему, заставили парня открыть глаза и обратить внимание на гостя, которого он в своих мыслях едва не успел по-всякому обругать. Нехорошо бы вышло, учитывая тот факт, что это Дорш решил проверить сына.

– Не отвлекаю?

– Я как раз собирался заканчивать, отец.

Элин поднялся на ноги и, поведя плечами, огляделся в поисках собственной одежды, по счастливой случайности оказавшейся буквально в двух шагах. Или не случайности, учитывая тот факт, что он её просто сбросил на землю, а сейчас всё было аккуратно сложено. Кто? Когда? И, главное, как?

– Сколько ты уже здесь?

– М-м-м… Не слишком долго, я полагаю. – Парень пожал плечами, не намереваясь прямо говорить о жестоком нарушении рекомендаций целителя.

– Ты пропустил ужин, Элин. Сколько?

Парень вздохнул:

– Пять часов. Я медитировал, а не практиковался, так что…

– Не в этом дело, – мужчина прервал сына на полуслове, кивнув куда-то в сторону зданий клана, которыми пользоваться могли абсолютно все Нойры. – За тебя беспокоятся. Старик Орнс, да и те, с кем ты любил сидеть в библиотеке и мастерской… Когда, не считая этого дня, ты в последний раз был на полигоне?

Элин ностальгически улыбнулся:

– Давно. Я не любил практиковаться. Но теперь всё поменялось.

– Поменялось так сильно, что ты решил полностью очистить свой круг общения? Да, ты теперь иначе смотришь на мир, но всем тем, кого ты оставил позади, нужно хотя бы об этом сказать.

Установилась пауза, во время которой Элин пытался вспомнить, с кем он вообще общался, просиживая штаны в библиотеке и мастерской клана, а Дорш высматривал в лице сына что-то, что было видно ему одному.

– Я с этим разберусь. Завтра, перед тем как, наконец, официально познакомлюсь с родителями Алексии.

Несмотря на то что с семьёй девушки он был знаком примерно с того момента, как научился ходить, вежливость требовала соблюдения определённых ритуалов, и действовать вопреки традициям просто так, из-за нежелания потратить пару часов, Элин не собирался.

– Мы им сказали лишь о том, что на занятии со своим новым учителем ты получил небольшую, но потенциально опасную травму, из-за чего тебя оставили у целителя. Не перепутай.

– Спасибо, отец.

«Нельзя забывать, зачем я здесь оказался», – промелькнуло у Элина в голове вместе с тем, как из недр памяти начали всплывать давно забытые лица. Товарищи, друзья, одноклассники, соперники, даже враги… Если ничего не предпринять, то они погибнут, и история повторится.

– Насколько я понял, физически ты в норме, верно? – Дорш демонстративно размял шею, после чего скинул верхнюю одежду, оставшись в накрахмаленной рубахе, брюках и высоких сапогах. – Как насчёт небольшого спарринга? На голой технике.

– Вариант неплохой, но я и над нашим стилем поработал. Берегись!

Хитро прищурившись, Элин вернул свои вещи на место, отошёл чуть в сторону и встал в подзабытую уже стойку, на смену которой ещё на третьем десятке лет жизни будущего абсолюта пришёл совсем иной стиль. И именно его сейчас он использовать не собирался, так как одно дело – воодушевиться и начать всерьёз тренироваться как анимус плюс показать талант и воплотить теорию в, так сказать, металле, и совсем другое – по щелчку пальцев стать выдающимся бойцом ближнего боя, продемонстрировав движения, о которых в Китеже вообще ничего не известно.

У Элина никогда не было таланта в том, что касалось банального мордобоя, но опыт долгих лет взял своё, из-за чего сейчас, работая в полную силу, перерождённый вполне мог драться на равных с гениями чуть старше себя.

Бой начался в тот момент, когда Дорш принял аналогичную стойку и едва заметно кивнул. Элин тут же, не теряя ни секунды, заскользил вокруг куда более крупного и физически крепкого мужчины, демонстрируя плавный, но рваный клановый стиль. Нойр довольствовались зверями-убийцами, зверями-ассасинами и в ближнем бою старались уподобиться их поведению, голой мощи предпочитая изворотливость и уловки.

Глаза мужчины неотрывно следили за крошечной, в сравнении с ним, фигурой, кружащей вокруг него, подобно выискивающему уязвимое место зверю. В движениях Элина он с удивлением отмечал всё больше и больше элементов, которые в последний их спарринг – более чем годовой давности – точно отсутствовали. Всё то, что он, как кое-что понимающий в ближнем бою отец, пытался привить сыну, сейчас заняло своё место в реальности. И это настолько его растрогало, что первый удар Дорш позорно пропустил, и худощавый кулак едва сумевшего дотянуться парня влетел в скулу, заставив мужчину повернуть голову вправо, потеряв метнувшегося в противоположную сторону Элина из виду. Но удара по задней части колена, что должен был продолжить связку, Дорш избежал, просто поджав под себя оказавшуюся в опасности конечность и наклонившись чуть вперёд, так, чтобы кулак, идущий наперерез пытающемуся повторить недавний подвиг сыну, смог достичь невысокой и юркой цели.

Так и произошло. Элин явно попытался что-то сделать, и его попытка сблизиться была целиком правильной, но свою роль второй раз за бой сыграл недостаток физических сил. Будь он чуть массивнее, будь у него больше мускулов, и самый первый, пропущенный мужчиной удар вывел бы того из равновесия на куда больший срок, продемонстрированная скорость движений оказалась бы на совершенно ином уровне, и Дорш просто не успел бы среагировать. А падение в бою, даже в таком спарринге, – это почти гарантированное поражение, если твоя тактика не предполагает обратного.

– Тебе бы нарастить мясца, Элин. Исполнение хорошее, двигаешься, по сравнению с тем, что было, просто отлично… – Дорш говорил аккуратно, так, чтобы не спугнуть энтузиазм, который он мечтал увидеть в наследнике клана уже много лет, но Элин как будто этого не замечал.

– А силы не хватает. Да, отец. Я об этом знаю и надеюсь в скором времени, – Элин, поднимаясь с земли, невесело ухмыльнулся, – Нарастить мясца. Даже кое-какие стимулирующие техники у учителя вызнал.

Немного дезинформации, чтобы после сгладить углы, которые не могут не появиться, если задохлик за два-три месяца обзаведётся статью. Общеизвестные методы едва ли позволят уложиться меньше чем в шесть месяцев, и это при том условии, что анимус будет тренироваться как не в себя, буквально больше ничего не делая. А дел в ближайшее время предстояло немало. Середина лета. До того, как академия распахнёт свои двери для новой волны потенциальных анимусов, чуть больше полутора месяцев, за которые нужно успеть, по меньшей мере, обеспечить себя какими-никакими, а силами… и связями.

«Но и о семье забывать не дело, – подумал Элин с серьёзным запозданием, глядя на приближающуюся к ним Иннес, недовольную, злую и уже уставшую ждать Дорша, отправившегося за слегка потерявшим счёт времени сыном и точно так же исчезнувшего. – Похоже, сегодня достанется нам обоим…»

Глава 6

– Только не говори мне, что ты сюда влезла через окно.

Элин прошёл вглубь комнаты, убедился, что кроме него и Алексии тут никого нет, и, наклонившись над кроватью, поцеловал привставшую ему навстречу девушку. Вместе с тем его голову посетила очень дельная мысль, гласящая, что, вероятно, часть полученной от учителя суммы придётся потратить на такую приземлённую вещь, как собственный дом. Конечно, молодым парам и без того выделяли отдельное жилище на территории клана за счёт этого самого клана, а в случае с наследником вопросов в принципе не стояло – нужно было только попросить, но какая-то часть Элина такому развитию событий отчаянно сопротивлялась. В нём говорила гордость или, что будет куда вернее, гордыня. Напрямую зависеть от кого-либо, пусть даже и от собственного клана, он не хотел.

– А нужно было? – девушка хихикнула. – Не перенапрягайся, Эли.

– Пока есть силы – нужно двигаться, – философски подметил анимус, параллельно определяя постиранную и наспех просушенную специальным артефактом одежду в шкаф до следующего утра.

Он уже успел заглянуть в бани, вернуть себе приличный вид и переодеться в домашний халат из на удивление лёгкой и тёплой ткани, но спать было ещё рано. Собственно, предполагая своё раннее возвращение, он ещё днём позаимствовал из библиотеки Нойр несколько свитков-летописей, которых, даже при беглом прочтении, должно было хватить на пару часов.

– Да и ты сама должна быть рада тому, что я взялся за себя. Или тебе нравятся скелеты, и ты уже планируешь меня бросить?

– Дурак! Я совсем не против того, что ты станешь более… М-м-м… – Алексия, вперив взгляд в спину склонившегося над своим столом Элина, подбирала слова. – Мужественным? Но и учёбу не бросай, ведь именно этим ты меня и привлёк.

– Это была всего лишь грязная уловка, чтобы заманить в мои сети самую красивую девушку Китежа.

Анимус обернулся, скользнул взглядом по пышным рыжим волосам и в который уже раз убедился, что его слова – не ложь и даже не чрезмерное преувеличение. Конечно, на вкус и цвет. Красивых представительниц противоположного пола в Китеже было очень немало, но в своём типаже Алексию превзойти было невозможно.

– А ещё ты льстец. Может, отложишь в сторону инструменты и книги и уделишь мне толику своего внимания? Я смиренно, с самого ужина ждала, пока ты закончишь тренироваться…

– И это ожидание тебя доконало, – понимающе кивнул Элин, со вздохом отложив свиток на стол, к заготовкам.

Всё это тоже нужно разбирать, но одно известно точно – несчастной столешницы и мусора, который старый он считал материалом, для работы совершенно недостаточно. Нужна была мастерская, и очень неплохая. Деньги были, и Элин с благодарностью относился к тому, что ему не придётся брать у клана в долг или изгаляться и сбывать ширпотреб своего производства, чтобы банально купить необходимые материалы. Но даже несмотря на то что восемь тысяч – это четверть годового бюджета Нойр, данных средств было недостаточно.

Не снимая халат, Элин упал на кровать, а спустя секунду на его грудь уже опустилась маленькая рыжая головка. Устроившись поудобнее, парень принялся методично перебирать локоны своей молодой спутницы, невольно задумавшись о том, насколько непостоянен человек. Казалось бы, глубокая обида, камнем застывшая в его сердце, при взгляде на Алексию должна была пробуждать сплошь негативные эмоции, но их не было. Зато желание исправиться и в этот раз не испортить ей жизнь вышло на первый план, после, конечно, стремления защитить родителей и Китеж.

Порой Элин не понимал сам себя, а большой, но однобокий жизненный опыт руку помощи протягивать не спешил. Там он не обзавёлся семьёй. Даже второй по счёту влюблённости не случилось. Секс был, подобие отношений – тоже. Но любви… Нет, любви не было. Как и тёплых чувств к кому-либо, ведь все дорогие ему люди погибли, а новых он так и не встретил. Сейчас Элин видел в том себе одержимого одной целью безумца, зомби и понимал, насколько сильно ему повезло отыскать гримуар, а не сгинуть в очередном рейде.

– Знаешь, Эли… – Девушка грациозно перекинула через парня ножку, а в следующую секунду уже уселась на его живот. – Я сегодня ходила проверять способности. Посмотрела на тебя, на твой клан… и решила попробовать.

Видимо, удивление Элина оказалось достаточно хорошо заметным, так как Алексия прищурилась:

– У меня нашли потенциал. Пока неясно, какой, ведь я не занималась развитием, как ты говоришь, духовного тела, но как-то так… – Алексия нависла над Элином и неловко улыбнулась.

– Это замечательно, Лекси, но в академию ты не пойдёшь. Погоди! – Парень приложил палец к губам собравшейся что-то возразить красавицы, и та послушно замолчала. – Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты становилась анимусом. Мы определим, к чему ты имеешь наибольшую предрасположенность, и тебя буду учить или я, или нанятый со стороны наставник.

– Из-за того, что академия в основном выпускает бойцов?

– И из-за этого тоже. Но основная причина в другом. Понимаешь ли… – Элин, не удержавшись от того, чтобы не опустить руки на бёдра девушки, вздохнул. – Там не всё так радужно, как может показаться со стороны. Все только говорят, что приоритет академии – это обучение студентов и ничего более. На деле же каждый класс (начиная с тех, что состоят сплошь из детей кланов, и заканчивая сиротскими) постоянно находится в условиях жёсткой конкуренции, цель которой – выделиться из толпы. Несмотря на пропагандируемый в этих стенах принцип всеобщего равенства, всегда находится кто-то равнее. Рейтинги, поощрения, наказания – всё это провоцирует конфликты, которые неизменно влекут за собой замедление прогресса. И это лишь то, что находится на поверхности. Я не хочу даже упоминать об отношении «высших» классов к «низшим». Это грязь, в которую лучше не лезть, если есть хоть какой-то иной вариант.

Элин говорил не потому, что досконально изучил академию Китежа, нет, у него был иной опыт, который, между тем, оставался актуальным. Ведь и Авалон, и Китеж держались на идентичных столпах – кланах.

– Но тогда зачем это тебе, Эли? У тебя ведь теперь есть учитель, который может дать тебе даже больше, чем академия…

– Влияние. Связи. Знакомства. Если я хочу чего-то добиться, то мне нужно как можно раньше всем этим обзавестись. Несмотря на все свои минусы, подготовленному человеку академия предоставляет существенные возможности, отказаться от которых я не могу.

Алексия или устала сидеть, или решила таким образом обозначить желаемое, но в какой-то момент девушка сползла с живота Элина чуть ниже, и тот в момент потерял нить разговора.

– Лекси, дорогая, мы или разговариваем – или занимаемся этим. Я ещё не настолько хорош, чтобы хладнокровно размышлять, когда одна очаровательная попка упирается прямо в…

– Хорошо-хорошо! – затараторила Алексия, стремительно покраснев и вернувшись на свою изначальную позицию – под бок у парня.

Тишина продлилась всего несколько секунд, после чего девушка решила, что пока первый вариант для неё более желанен. В конце концов, впереди были часть вечера и вся ночь.

– А что ещё ты можешь рассказать про анимусов?

– А что тебе интересно?..

Как оказалось, Алексии было интересно всё, но добраться до книг или порасспрашивать кого-то она не успела. И потому Элин, скомпоновав свои знания и отбросив то, что для новичка будет лишним, начал небольшую лекцию. Ему было не сложно, а девушка слушала с неподдельным интересом.

– Анимусы существовали ещё тогда, когда ни о каких демонических зверях никто и не слышал. Но именовались иначе – магами. Вместо рун они использовали заклинания, которые требовалось произносить вслух, а место анимы занимала мана, куда более своевольная и слабая энергия. Магов, как, впрочем, и людей, было очень много, но это ничем не помогло в тот момент, когда по всему миру распахнулись врата, и оттуда вышли ведомые разумными собратьями демонические звери. Я подозреваю, что империя Древних пала из-за того, что вместе с новыми врагами через врата пришла вступившая в конфликт с маной анима, позже её вытеснившая и поставившая на существовании чаротворцев прошлого крест. – Элин замолчал на секунду, выбрасывая из дальнейшего рассказа всё то, что не было известно в Китеже даже в качестве слухов. – Так или иначе, но магия практически исчезла, оставив после себя единственное наследие, которое удалось адаптировать под аниму, – руны. Они стали той основой, от которой анимусы отталкивались задолго до того, как был подчинён первый демонический зверь. Как это случилось, что послужило катализатором – неизвестно, но в какой-то совершенно мизерный по меркам истории промежуток времени абсолютно все анимусы научились использовать силу врагов против них самих, и те редкие кочевые поселения, в которых ютились люди, превратились в города. Китеж стал одной из первых крепостей, подаривших человечеству надежду – наравне с Авалоном, Элизиумом, Лайонессом и Агартхой…

Лучший способ донести до человека какую-то новую информацию – это не просто вывалить на него всё в упорядоченном виде, но и предварительно смешать это с тем, что ему уже известно. Так, историю в той или иной мере знал каждый образованный человек, а о пятёрке великих городов слышали даже младенцы. Другое дело – слова Элина об истоках анимусов, узнать о которых простой человек не мог никак, нигде и никогда. И так как Алексия была из семьи торговца, то услышанное для неё было в новинку. Пришлось Элину дополнять рассказ прочими связанными с анимусами более-менее известными моментами. И лишь спустя несколько минут он, ополовинив стоящий у кровати кувшин с водой, добрался до рангов, о которых все слышали, но лишь единицы понимали, как это на самом деле работает.

– Несмотря на то что система деления на ранги к нынешним временам кажется очень грубой и топорной, её всё ещё используют по всему континенту.

– А почему, если она так плоха?

– Привычка и распространённость, я полагаю. Это не монеты, которые можно изымать в течение нескольких лет, вводя в оборот новые. Сменится не одно поколение, прежде чем люди по-настоящему примут новую систему. Вот, скажем, если я представлюсь анимусом седьмого ранга третьей звезды, ты многое поймёшь? – Алексия нахмурилась. – А между тем, на востоке такая система действительно существует, хоть и считается внутренней. В других городах они представляются нормально – железо, медь, бронза, серебро, золото, платина, алмаз, абсолют. Никаких звёзд, цифр и прочих непонятных большинству слов.

Тем не менее неидеальность наших рангов требует знать несколько вещей. Самое главное – это то, как именно определяется ранг. Если мы возьмём трёх анимусов – мастера рун, мастера боя и мастера-целителя, – поставим перед ними камень и предложим как следует по нему вдарить, по итогам раздав ранги, то смотреться мы будем, мягко говоря, как кретины. А так как кретинами никто выглядеть не хочет, то и ранг получить можно тремя способами.

Первый – это старый добрый камень, который и не камень вовсе, а целая череда испытаний, уникальная для претендента на каждый из существующих рангов. Уничтожить, преодолеть, ударить по уязвимым точкам, выдержать ответный удар – всё это позволяет увидеть, на что способен анимус в боевом плане. А если у комиссии появятся сомнения в правильности итогового результата, то претенденту придётся поучаствовать в спарринге с другим, надёжным анимусом его ранга или выше. Второй способ – это проверка способностей анимуса в ремёслах, куда входит как изготовление зачарованных вещей – артефактов, так и использование сложных рунных конструкций в поле. Конкретику ты, боюсь, не поймёшь, но тебе стоит знать, что методы, которыми пользуются анимусы-ремесленники и анимусы-целители, в целом схожи, но если первые работают с неживым, то вторые – наоборот. Соответственно, третий вариант – проверка способностей к исцелению на животных. Но подробностей не знаю, тут уж извини – не мой профиль.

– А какую специализацию выбрал ты, Эли?

– Бой и руны. Без первого в наше время могут обойтись лишь целители, а второе нравится уже мне.

Алексия хихикнула:

– Это заметно.

Толстый намёк на тонкие обстоятельства заставил Элина скривиться: ни один мужчина не сможет никак не отреагировать на обвинение в не свойственном его полу поведении. А в подростковом возрасте, как и в юности, Элин был тихим, скромным и предпочитающим улице и тренировкам сложную книгу и заваленный инструментами стол. Для своего возраста он был лучшим в рунах, а чтобы достичь подобного результата ещё и во всём остальном, прожить нужно далеко не одну жизнь. Или просто вернуться в прошлое…

– Подозреваю, что лучше тебя библиотеку не знает никто.

– А если обижусь?

– На меня? – Девушка посмотрела на Элина исподлобья, состроив жалостливые щенячьи глазки. А когда она – вот актриса! – заставила задрожать губы, парню осталось только сдаться.

– На свою горькую судьбу, Ле… – Договорить Алексия ему не дала, попросту заткнув парню рот поцелуем. Лишь спустя минуту они оторвались друг от друга, и Элин, устремив задумчивый взгляд в пустоту, добавил: – Или всё-таки сладкую? Нет, кое-чего точно не хватает…

В одно мгновение он поменялся местами со своей спутницей, подмяв её под себя и не забыв погасить висящую под потолком лампу. Комната утонула во мраке, ещё ближе стал конец суток, но у молодой пары всё только начиналось…

* * *

Элин уже не в первый раз после своего перерождения был в клановой библиотеке, но того, о ком начисто забыл, встретил впервые. Седой словно лунь старик сидел за одним из читальных столов, но корпел не над книгами, как это обычно бывало, а над небольшим, можно даже сказать, маленьким камнем, подозрительно напоминающим надгробие. Лишь недостаточные размеры не позволили парню убедить себя в том, что это именно оно и есть.

– Дедушка Орнс…

– Элин! – старик воскликнул тихо и радостно, отложив в сторону и камень, и проводящий аниму инструмент, с которым работал. Анимусом он так за свою жизнь и не стал, но кое-какие фокусы освоил, за счёт чего из-под его рук часто выходили удивительные шедевры – фигурки, игрушки, инструменты… и памятники. – Неужто наконец соизволил выбраться из постели?

– Постели?

Поначалу парень не понял, о чём речь, но спустя секунду до него дошло. Правда, ответить он всё равно не успел.

– Дело молодое, Элин, молодое! Я не обвиняю тебя в том, что ты уже так долго сюда не заходил… Но теперь-то, надеюсь, возьмёшься за учёбу?

– Не при помощи одних лишь книг, дедушка.

Несмотря на то что прямым родственником Орнс Элину не был, времени с ним он провёл намного больше, чем с родным дедом. Во многом потому, что отец Дорша погиб во время одного из набегов демонических зверей, пожертвовав своей жизнью, но убив командующую ордой разумную тварь. А Элину тогда было немногим больше семи лет, совсем ещё пацан.

– Я поступаю в академию и даже нашёл себе учителя, Гайо Бельфи.

– Бельфи? Протектор Гайо Бельфи? Абсолют?!

Парень согласно кивнул, про себя отметив, что дедушка Орнс стал одним из первых людей, узнавших об ученичестве из его, Элина, уст.

– Это прекрасно! Тогда даже не вздумай лишний раз сюда приходить!

Из крайности в крайность, из крайности в крайность. Насколько Элин помнил, практически живущий в библиотеке старик вёл себя так всегда. В молодости парень не спрашивал о причинах, могущих привязать человека к одному месту, но с годами понял, что книги и библиотека – единственные вещи, что остались у старика. А ещё те дети, что приходили к нему за знаниями и которых он искренне любил, как своих собственных.

– Я не смогу навещать вас, дедушка, так же часто, как раньше, но и дорогу сюда не забуду.

Увы, но сюда Элина вело лишь чувство вины, разбуженное Доршем. И сейчас, после того как он лично всё объяснил дедушке Орнсу, причин и дальше здесь оставаться больше не было. Меньше чем через час должен был состояться обед с родителями Алексии в качестве гостей, и это время можно было потратить на другие, более важные вещи… Но к этому моменту старик, как обычно, изменил настрой, принявшись рассказывать об успехах маленьких Нойров из других ветвей клана. И прервать его Элин не решился, около получаса вспоминая всех тех, кого давным-давно забыл. Тоже полезно, ведь было бы весьма неудобно встретиться со, скажем, троюродным братом и даже не вспомнить, как его зовут.

Остановиться старика заставила лишь усталость: он уже был не так молод, как раньше, и утро провёл не за праздным отдыхом, а трудясь над каменной плитой, на которую Элин, поднимаясь из-за стола, и покосился. Покосился – и зацепился взглядом за знакомые имена:

«Рядовой патруля Сэмуэл, хх91-хх08».

«Рядовой патруля Дигнис, хх85-хх08».

– Никогда не думал, что вы занимаетесь изготовлением надгробий…

Это не могло быть совпадением. Элин помнил, что так звали патрульных, вставших насмерть перед намного превосходящей их по силе змеёй.

– Да, к старости я перестал их изготавливать… Но один друг попросил меня об одолжении. На днях целый отряд патрульных поздним вечером погиб на южной стене. Выжил только новичок, которого к ним определили буквально на днях. Он же и рассказал о том, как они героически сражались со стаей едких змиев. – Даже демонов-зверей подобрали подходящих, которые могли оставить все те раны, что отпечатались на телах. – Помощь прибыла слишком поздно, а виновного, как мне сказали, вздёрнули на площади ещё вчера днём. Впервые за много лет! Вот в наше время те, из-за чьей ошибки люди лишались своих жизней, не могли избежать наказания!

Элин вполуха слушал Орнса, а когда тот закончил описывать дикую мешанину из сплетен и россказней, коими успел обрасти странный случай, спросил:

– Их признали героями?

– А как же иначе? Они не сбежали, не струсили… Но погибли. – Старик провёл по поверхности камня морщинистой ладонью. – Управление стражи не стало ставить памятников, но родственники заказали вот это. Видно, решили самостоятельно увековечить их подвиг.

– Спасибо, дедушка Орнс. Я как-нибудь ещё загляну…

Быстро попрощавшись, Элин быстрым шагом направился домой. Умом он понимал, что, скорее всего, они погибли бы и так, а случись им избежать смерти, змея нашла бы другие жертвы, но полученные от учителя деньги уже не вызывали такого чувства облегчения, как раньше. Даже наоборот, будто бы тянули на дно…

Глава 7

– Молодой господин Нойр, проверьте, пожалуйста, всё ли верно…

Заведующий приличным, но не вычурным магазином ремесленных материалов мужчина до последнего момента не мог поверить в то, что и через тридцать минут после появления этого необычного покупателя в помещение не зашёл его родственник или приставленный слуга, могущий проследить за разумной тратой огромных по всяким меркам денег. Инструменты, необходимые для проведения тончайших работ с дорогостоящими материалами, и по отдельности стоили недёшево, а полный их комплект себе позволить могли лишь умудрённые сединами ремесленники. Но чтобы подросток покупал все инструменты разом… И деньги самые что ни на есть настоящие, и покупатель – не шпион какой или мошенник, а наследник малого клана Нойр, что славится своими убийцами… А ещё он не повёл и бровью, когда вместо смотрителя лавки обслуживать его вышел сам глава семейства, контролирующего значительную часть ремесленных магазинов Китежа. Ещё не клан, но уже близко, а Нойр воспринял это как нечто само собой разумеющееся. Сейчас хозяин стоял рядом с мальчишкой и внимательно наблюдал, как тот проверяет инструменты, а на плечах заведующего лежали обязанности грузчика. Мол, неуважительно это, позволять грязному простолюдину подносить товар такому клиенту.

– Из чьей мастерской вышел этот набор?

Нойр, принявший коробку из рук мужчины, тут же её открыл и окинул взглядом ровно двенадцать тончайших и прочнейших лезвий, каждое из которых стоило не меньше тридцати монет.

Заведующий уже давно не завидовал тем, кому продавал товар, но сейчас забытое чувство проснулось вновь. Видеть, как какой-то мальчишка, в этой жизни толком ничего ещё не успевший совершить, равнодушно осматривает драгоценные, высококачественные инструменты, да ещё с видом знатока интересуется личностью их создателя, было… неприятно, мягко говоря. Ведь ради тех же тридцати монет заведующему нужно было трудиться несколько месяцев, питаясь лишь зёрнами да водой, а этот щегол даже не попытался договориться о небольшой скидке!

– Изготовитель – клан Ваши из Лайонесса. Кто именно трудился над этим инструментом, нам, к сожалению, неизвестно. – Хозяин чуть склонил голову, будто бы извиняясь, а Нойр опять это проигнорировал, вернув лезвие на место.

– Меня всё устраивает. Вы, достопочтенный Генрих, случайно, не торгуете металлами?

– К моему великому сожалению, молодой господин Нойр, торговлю таким материалом ведёт мой давний конкурент Ведеска, что пришла с востока. Но если вам будет угодно, я могу предложить отменную древесину и камни, драгоценные и полудрагоценные. Если чего-то не окажется в городе, то мои люди могут это разыскать… за разумную цену.

В ответ Элин коснулся кольца на пальце, и на прилавок упал лист бумаги, сверху донизу исписанный мелким шрифтом. С молчаливого разрешения Нойра Генрих (фамилию, что примечательно, носили лишь те, кто принадлежал к кланам) взял бумагу в руки и заскользил по написанному взглядом, всё сильнее и сильнее удивляясь:

– Вы решили открыть клановое производство, молодой господин?

– Всего лишь сформировать личные запасы, достопочтенный Генрих. Я предпочитаю один раз приобрести относительно недорогие и долговечные материалы с избытком, чтобы после не испытывать в них нужды вне зависимости от ситуации на рынке. Что до более ценных позиций, то, предполагаю, лучшего поставщика, чем вы, в Китеже я не найду.

– Истинно так!

Сказать обратное – значит потерять ценного покупателя. Но обе стороны понимали, что Генрих был не до конца честен. Никто и никогда не может предложить абсолютно всё лучшего качества и по наиболее выгодной цене, иначе у него просто не было бы конкурентов. Но Элин не считал необходимым заключать десятки контрактов со множеством поставщиков, так что заранее выбрал наиболее крупного. И, естественно, он был в курсе, что, помимо инструмента, ему могут здесь предложить.

– В таком случае я буду рад принять в своём доме вашего человека с индивидуальным контрактом. Позволите? – Элин забрал из рук мужчины список, вызвал из кольца перо и подчеркнул несколько позиций. – Эти материалы мне потребуются в ближайшее время, и за них я готов заплатить прямо сейчас, по рыночной цене.

– Думаю, молодой господин, эту мелочь мы сможем отпустить и с небольшой скидкой.

Прежде Генрих никогда не жаловался на свою чуйку, которая сейчас буквально кричала о том, что этого подростка без подписания бумаг отпускать нельзя: перехватят, сволочи.

– Звучит прекрасно, достопочтенный Генрих. Мы можем прямо сейчас оформить контракт?

– Сию минуту. Эрзо! Элитный бланк, сейчас же!

Если с Элином разговор вёлся мягким, уважительным тоном, то к собственному работнику мужчина обратился совсем иначе. Но его поведение можно легко объяснить: в этой ситуации он плохо понимал, что вообще происходит, и почему этот малец решил вот так просто, буквально по щелчку пальцев потратить две с половиной тысячи только на инструмент.

Материалов из низкоклассных было хоть и много, но в сумме они тянули всего на три с половиной сотни, и безотлагательно гарантировать их поставки Генрих решил лишь из-за видимых им перспектив.

Не прошло и минуты, а мужчина уже заполнял бумагу, с некоторых позиций скидывая и по десятой части от рыночной цены. Наблюдавшего за этим Элина всё устроило, и они ударили по рукам, получив по копии договора каждый. Практически сразу после этого подросток отказался от предложенных сладостей, коих в лавке было не так много, в отличие от элитного алкоголя для не менее элитных клиентов, и покинул лавку, переложив проблему доставки покупок на надёжные плечи нового торгового партнёра.

– Эрзо…

– Да, господин?

– Я сам разберусь с доставкой. Поставь вместо себя подмастерье, а сам подготовь груз к ночи. – Опустив руки под прилавок, Генрих достал оттуда запечатанный флакон с валерьянкой, сорвал пробку и залпом его осушил. – Проболтаешься – кастрирую и подвешу на главной площади. Ни единая душа не должна узнать о том, что только что купил этот Нойр. Думаю, за это он будет благодарен.

– Да, господин. Сделаю всё в лучшем виде.

Заведующий хоть и недоумевал, но саботировать или просто наплевательски относиться к приказу не собирался. Чувствовал, что угрозы работодателя действительно могли сбыться…

А Элин тем временем шёл по улице и вглядывался в редкие вывески, размышляя о прошедшем дне и всём том, что, в конечном итоге, произошло. Вчера он закрыл долги по традициям, официально объявив себя спутником Алексии перед её же родителями, а после на большом ужине, на котором присутствовала практически вся верхушка клана, сообщил о своём статусе главе. Да, отцу, и так обо всём знавшему… Но традиции требовали, и ничего с этим было не поделать. Тем более Элин и сам оказался не против взглянуть на вероятных недругов среди Нойров, которым хватило ума показать зубы перед вроде как бессильным мальчишкой. Подумаешь, сам Гайо Бельфи в ученики взял – о том ведь ещё нужно узнать, а Дорш и Иннес старались не распространяться. Сам же абсолют был достаточно скрытным человеком, чтобы не устраивать в честь ученика сомнительные праздники или иным способом объявлять об этом всему Китежу, как порой делали прочие высокоранговые анимусы. Кому надо и кому положено – те уже знают, а на остальных можно и наплевать. И в чём-то такой подход Элину даже импонировал.

Помимо этих двух встреч он успел заложить основу под нормальную физическую форму, рассчитать необходимые техники и запомнить обновлённые рунные цепочки, чтобы более не тратить на это время. Конечно, где-то через месяц все расчёты придётся обновить, так как тело успеет сильно измениться, но это того в любом случае стоило.

Ну а сегодняшний день, начавшийся весьма плодотворно, Элин решил посвятить своим финансовым делам. Перед ним остро стоял вопрос заработка, и, желательно, заработка хорошего, так как в связи с собственной слабостью значительную часть времени отнимут тренировки. Добавить сюда ежедневный труд в мастерской – и выйдет, что на саму жизнь времени не останется вовсе.

Элина удручал тот факт, что легально продать нечто достойное, не вызвав при этом вопросов, удастся лишь единожды, сославшись на, скажем, наследство, отошедшее от деда именно внуку и никому более. Подстроить такой дар сквозь года перерождённый хоть с трудом, но сумел бы. Если же объявить, что продаётся что-то из запасов клана, то можно получить не только массу интересных вопросов, но и навредить самим Нойрам, так как распродавать ценные артефакты клан, если у него всё хорошо, будет только в исключительных случаях. И это уже не говоря о том, что Дорш об артефактах будет ни сном ни духом, и у него тоже найдутся вопросы, которые он непременно задаст выкинувшему фортель сыну.

Наиболее удобным вариантом оставался теневой рынок, но тут давала о себе знать первая весомая проблема: таких контактов Элин не имел. Откуда, если он не то что закон в детстве не нарушал, даже не дрался? Да, просто прогулявшись по ночному Китежу, можно было выйти и на распространителей наркотиков, и на сутенёров, даже купить какие-то запрещённые мелочи вроде контрабандных артефактов кланов, но чёрный рынок таким образом не отыскать. Даже его бюджетный вариант, о котором ходили слухи.

Таким образом, выходы на нужных людей нужно было или искать самостоятельно, что не только долго, но и чревато проблемами, или с привлечением клана. Сколь-нибудь долго скрывать от отца такие финансовые махинации не удастся даже не из-за моральной стороны вопроса, а потому, что абсолютно всё, начиная от дома и заканчивая складом, Элин арендовал именно на территории своего клана. Почему не где-нибудь в другом месте? Да потому, что при всех своих размерах Китеж подобен одной большой деревне, и ситуация, когда наследник малого клана просто берёт и открывает своё дело вне кланового района, вызвала бы невероятный переполох.

Точка сбыта на торговых улицах – это одно, склад, в принципе, тоже, но вот мастерские клановых ремесленников всегда на территории этого клана и находились. Любые же поползновения в сторону нарушения такого порядка вещей – предательство чистой воды. А семью и клан Элин ценил, хоть и считал, что от некоторых его представителей можно с чистой совестью избавиться.

Таким незамысловатым образом всё возвращалось к его, Элина, тайне. Никакой талант, никакой божественный дар не может научить человека делать даже средней паршивости артефакты, если перед этим он не перевёл ради практики несколько тонн материалов, не стёр пальцы до кровавых мозолей и не надорвал духовное тело. Что бы ни говорили анимусы, видящие своё существование лишь в битве, но заниматься ремеслом и исцелением намного труднее, ведь результат твоих трудов далеко не всегда тут же появляется перед носом. Можно неделями, месяцами чертить одну рунную цепочку, создавать для неё носитель – и получать в итоге лужу расплавленного металла из-за того, что на одном инструменте среди десятка образовалась трещина, через которую в чувствительный материал попадала не обнаруженная вовремя крупица анимы. Профессионал, через руки которого прошли тысячи разнообразных зачарованных предметов, причину не заметит, но опознает по второстепенным признакам, а вот новичку, особенно если ему некому дать совет, придётся продолжать свой танец вокруг одних и тех же граблей до момента наступления озарения.

А Элин, как бы сейчас ни казалось, был тем самым необученным новичком. У Нойр не было своих мастеров рун, другие кланы никогда не приняли бы чужого ученика, а свободные специалисты чаще всего обладали отвратительнейшей квалификацией, приемлемой для изготовления ламп, печек и холодильных ящиков, но не настоящих артефактов.

Могла ли жизнь Элина пойти по другому руслу, появись у него наставник ещё тогда, в той реальности? Могла. Но непростой жизненный путь в итоге подарил ему другой, более надёжный и ценный шанс, превратив в учителя его самого. Ведь никто не способен исправить ошибки прошлого лучше, чем тот, кто их когда-то и совершил.

«Что я приобрету, открывшись семье? Что потеряю?..»

Застарелая паранойя, не дававшая о себе знать в последний десяток лет, сейчас истерично вопила и требовала забыть об этой идее как о страшном сне и больше никогда её не вспоминать. А доверие к семье, доверие к родителям твердило, что если не сказать сейчас, то дальше придётся жить среди людей, которые ничего о тебе не знают. Которые считают, что ты – совсем другой человек. И разница между тем Элином, которого они помнят, и тем, которым он является сейчас, будет становиться всё больше и больше, пока не наберёт критическую массу и не разрушит всё.

В голову прибывали всё новые и новые мысли, а Элин продолжал идти. Идти – и думать о том, что для него значат такие слова, как человечность и любовь.

* * *

– Что нам о нём известно, господа и дамы?

– Не так уж и много. – Блондинка с собранными в хвост прямыми волосами достала из стопки бумаг аккуратную папку и, распахнув её на первой странице, начала читать: – Объект – Элин Нойр. Четырнадцать, почти пятнадцать лет. Единственный сын Дорша Нойра, главы малого клана Нойр, и, соответственно, наследник. На людях перестал показываться с десяти лет. Тогда же, по слухам, пристрастился к библиотеке, начал практиковаться в рунном деле. Прогресс, вероятно, невысокий, иначе Нойр уже заявили бы об обратном. До инцидента ничем не выделялся, и внимания на него мы не обращали. Также проверяющий в академии, принявший решение о том, что у объекта нет таланта, был недавно снят с должности по запросу учителя объекта – абсолюта, протектора Гайо Бельфи.

– С какой вероятностью отношения учителя и ученика до этого момента скрывались?

– С высокой, господин. Свидетели из теневого Китежа гарантируют, что круг поддерживал именно объект, и, несмотря на то что смерть демонического зверя наступила от общего истощения и повреждения мозга, а не от техники, для слабого анимуса даже подобный результат – нечто за гранью возможного. Без предварительной подготовки его не смог бы сдержать и серебряный, не говоря уже о том, что подобный способ использования подчиняющего круга свидетельствует или о необычайной гибкости ума и готовности идти на риск, или о большом практическом опыте.

– И этот объект готовится поступать в нашу академию… – Лишённый всякой растительности на голове мужчина задумался на несколько секунд, после чего обратился к сидящему напротив него моложавому старику: – Что у нас с Бельфи?

– Нейтралитет, господин. Он в принципе предпочитает не лезть в… – Взгляд, которым лысый наградил подчинённого, принадлежал, казалось, самому дьяволу.

– Я спрашивал тебя о его предпочтениях?

– Нет, господин. Прошу простить, господин.

– Чудно. Итак… Есть ли здесь кто-то, считающий, что мальчишку нужно устранить? – Прошла секунда, за ней другая, но в кабинете не поднялось ни одной руки и не прозвучало ни единого слова. – Что ж, в таком случае вопрос закрыт. Керта, за сведения и оперативность – моя благодарность и соответствующая выплата. Кхм… – Мужчина прокашлялся и тяжело вздохнул. – На всякий случай приставь к нему наблюдателя. Или одну из своих в постель забрось. В перспективе получим информатора и в этом клане.

Блондинка кивнула, а в её глазах отразилось предвкушение: за подобную информацию, которую удалось подтвердить даже косвенно, полагались огромные выплаты.

А уж перспектива провести крысу в самое сердце кажущегося неприступным клана… О таких деньгах она могла только мечтать.

Глава 8

Порывы ветра то и дело сминали листы бумаги в руках у Элина, но читать ему это практически не мешало. Тем более что, пройдясь глазами по одной строке, он на минуту-другую погружался в себя, пытаясь проследить за нитью мысли Гайо Бельфи, вложенной в план занятий, а уж раз в минуту зафиксировать лист простой техникой стабилизации он мог легко.

По тому, как наставник планировал тренировать ученика, во все времена можно было сказать, какого результата он хочет добиться в итоге. И здесь Бельфи не совершил ни единой ошибки, сделав больший упор на рунное дело и меньший – на боевое. Но три листа из пяти занимали способы укрепления так называемого фундамента, в который помимо увеличения каналов и их последующего укрепления входила также раскачка резерва с тренировками чувствительности и памяти.

Шла бы речь об обычном новичке, Элин во всём поддержал бы план учителя, но так как тренироваться предстояло ему, о чувствительности к аниме, как, впрочем, и о развитии памяти, можно было забыть. Оба этих, с позволения сказать, свойства находились на уровне абсолюта, так как не имели привязки ни к одному из тел, лишь к сознанию. Разве что чувствительность пока находилась не на пике, но это будет исправляться само собой по мере роста второго сердца – резерва, с которым, как и с каналами, всё было хуже, чем хотелось, но лучше, чем могло бы быть.

Так, Элин не тратил драгоценного времени на медитации и трудился над каналами с резервом в пассивном режиме, но – весь день. Как? Опыт, господа, и ничего больше: единожды уже преодолевшему этот путь анимусу более не нужно, как всем остальным, выделять несколько часов на сложные медитации, насильно растягивая каналы и резерв до такой степени, чтобы всё оставшееся до следующей тренировки время едва шевелиться и испытывать пронзительную боль во всём теле. Так действовали не все. Кто-то, не желая дни напролёт ходить, словно только что поднятый мертвец, снижал нагрузки, но и результаты подобных занятий были соответствующими.

Здесь действовала та же схема, что и с мышцами: человек мог дать на них нагрузку, а после тренировки организм, размышляя о том, куда занесло его хозяина, начнёт соответствующе наращивать мышцы или, как в нашем случае, расширять каналы и увеличивать резерв. Главным отличием было то, что мышцы без именно тренировки, без активного их использования было развить невозможно, а вот каналы и второе сердце Элин не мог нагружать только во время сна.

Можно сказать, что ударная доза, которую обычные анимусы вмещают в два-три-четыре часа медитаций, размазывалась по всему дню, за счёт чего Элин экономил немало времени, получая ценную возможность заниматься теми своими делами, которые на всеобщее обозрение не выставишь.

Если же обобщить всё вышесказанное, то получалось не так уж и плохо: Бельфи был больше боевиком, нежели мастером рун, и полноценно обучить мог лишь основам ремесла, которыми владел и старый, и новый Элин. При этом привлечь другого наставника в частном порядке он вряд ли бы решился, потому что это нанесло бы вред его репутации: перекладывать обучение только что принятого ученика на чужие плечи в Китеже считалось дурным тоном. А в чужих глазах Элин не был гением и, соответственно, превзойти в рунном деле своего учителя-абсолюта не мог. Оставался только специализированный факультет академии, что Элина полностью устраивало: появился лишний повод посещать эти занятия помимо необходимости обрастать знакомствами. Нужно же как-то обосновать успехи на поприще рунного дела.

А до боевых тренировок нужно было ещё дожить. Если судить по изложенному на бумаге плану, то первое занятие пройдёт только через месяц. А до этого – медитации и общая практика с периодическими проверками прогресса ученика.

Весьма забавным Элину показался тот факт, что Гайо Бельфи мог вообще ничего не делать, но в конечном итоге всё равно выпустить из ученичества разностороннего гения, который и в бою сможет показать очень многое, и в рунном деле сведущ.

Единственное, что никак не хотело вписываться в план, – это деньги. Если Элин хотел получать стабильную и хорошую прибыль, продавая артефакты высокого класса, то ему нужно было как-то объясниться с отцом, чего он делать не хотел категорически. Боялся. Да, начавший вторую жизнь абсолют при одной лишь мысли о разладе с семьёй испытывал настоящий страх и спрашивал сам себя: а так ли ему нужны эти горы золота или можно обойтись «наследством», изготовление которого – дело пары недель? Не пытается ли он объять необъятное, планируя на зарабатываемые деньги начать наращивать присутствие не Нойр, но себя лично на поприще торговли?

Все эти проблемы требовали решения, но что бы ни выбрал Элин, у всего были свои минусы и свои риски. Раскрыться перед отцом и матерью для него значило или обрести всё, или же всё потерять.

– Эл, чего спишь?! – Пережив дружеский хлопок по спине, Элин начал подниматься, но Мику, казалось, идея посидеть на крыше пришлась по душе, и он тут же упал рядом. – Я тут знаешь о чём подумал? Ты в прошлый раз мастерски перевёл тему, а этим прекрасным воскресным утром я услышал от сестры, что ты, оказывается, больше не свободен. И как прикажешь это понимать?

– Вот так. – Анимус пожал плечами, с усмешкой посмотрев на друга. – Завидно?

– Да ну, скажешь ещё, – неправдоподобно возразил Мик. – Я не нагулялся, так что какая там пара. Вот лет через пять или десять…

– Удачи с этим. Лучше объясни, что такого важного ты хотел мне сказать, что аж передал сообщение через нашу стражу?

– Ну, для начала – поздравить с обретением учителя и спутницы…

– Спасибо…

– Но ладно подружка. Ты абсолюта как уломал?!

Проигнорировав подколку, Элин между тем без промедлений ответил:

– Он по достоинству оценил мой незаурядный интеллект и трудолюбие, встретив меня в библиотеке, о которой ты иначе как вперемешку с плевками не отзываешься…

– Библи… – Мик плюнул куда-то вниз, – … отека! Так?

– Близко, но всё-таки не то. А если говорить серьёзно, то мне просто повезло.

– Везение… Как чуждо это слово обычным людям! – продекламировал парень, после чего откинулся назад, разлёгшись на крыше и закинув руки под голову. – В академию не пойдёшь?

– Пойду. В класс по рунному ремеслу, конечно, но общие занятия всё равно будут. – Повторив манёвр друга, Элин устроился поудобнее, отметив, что покатая крыша под лучами солнца практически не нагрелась. Хотя, возможно, ещё было слишком рано… – Так что пересечёмся и прикроем друг друга, если что.

– Это я и хотел услышать! А ещё… – Мик не изменился в лице, но веселье из его глаз пропало. Он сел и посмотрел вниз, будто бы желая убедиться в отсутствии лишних ушей, и лишь после этого продолжил: – Есть информация, что в этом году грядёт реформа, и первых курсов не будет! Как и вторых, и третьих, и вообще всех!

– В каком смысле? – Элин поначалу отнёсся к словам друга как к какой-то шутке, но спустя секунду до него дошло, что это на Мика едва ли похоже. Он если и шутил, то с размахом, так, чтобы объект розыгрыша или ржал как конь, или кричал от ужаса, смеша уже всех вокруг. Малый калибр его специальностью не был. – И откуда дровишки?

– Моя уважаемая сестрёнка осталась в академии на правах преподавателя. Особой тайны из этого не делают, но и болтать не рекомендуют. Мы-то, конечно, и так на курсы внимания толком не обращали, выпускаясь когда было нужно, но этого не скажешь о неклановых. По большей части именно для них сюрприз…

– А для нас приготовили что-то не менее глобальное. – Элин цокнул языком. Весьма странно, что Гайо забыл упомянуть о чём-то настолько важном. Или посчитал изменения за мелочь? – Так и знал, что какая-нибудь чушь точно произойдёт.

– Не менее глобальное? Это ты о чём?

– Когда, скажи мне на милость, реформаторы, пробившись через недовольство стариков, ограничивались каким-то одним, кхм, сюрпризом? Семьдесят лет назад выкинули несколько факультетов и снесли общежития, отменив проживание на территории академии, сто тридцать лет назад – эти общежития построили, а двести семьдесят…

– Понял-понял, не грузи. Думаешь, сделают что-то, о чём даже клановым не скажут? Это ж подстава!

– А ты им скажи. Кто там сейчас глава совета? Игнис или Фуга?

Мик задумался на пару секунд, после чего со всё таким же непонимающим взглядом ответил:

– Фуга. Сорака Игнис – вторая по праву…

– Значит, точно какая-нибудь гадость.

– Да с чего ты это вообще взял?

Элин махнул рукой, после чего спрыгнул с крыши (всего второй этаж, ничего серьёзного), приземлившись на брусчатку.

Тихо ругнулась проходящая мимо старушка.

– Их глава – Лагес Фуга. Тебе это ни о чём не говорит? – Мик не слишком уверенно, но всё-таки кивнул, как бы подтверждая, что об этом эксцентричном ценителе закалки потомков он наслышан. – Когда в прошлый раз его такой же прибабахнутый прадед занял кресло главы совета, академия стала закрытой, и все студенты жили исключительно на её территории. Вдобавок ремесленные и целительские курсы сократили, а боевым увеличили финансирование. Про те времена говорят многое, но то поколение анимусов можно было назвать… да, как раз закалённым.

– Страшные вещи ты говоришь, друг мой, – траурным голосом произнёс Мик, характерным жестом посыпая голову пеплом. – Быть может, мне стоит отложить поступление на годик-другой… Позаниматься с частным наставником…

– В академии как раз обкатают все замаскированные под тренировки пытки, и ты вкусишь их на себе сполна. Одобряю, брат-мазохист!

Как-то незаметно Элин, стараясь не слишком выделяться взрослым поведением, вжился в роль подростка, и это ему даже понравилось. Но…

– Знаешь, остепенившийся и нашедший учителя ты так-то повеселее будешь…

– Это ты к чему? – Анимус нахмурился.

– Во-первых, у тебя прорезалось чувство юмора. А во-вторых, ты стал… увереннее, возможно?

Что ж, Элин, признаться, надеялся на то, что ему удастся сгладить столь разительные изменения в своём характере, привычках и даже манере общения. Но лучший друг не просто так носил это звание и сразу заприметил несоответствия.

– Так или иначе, но я этому даже рад. Раньше ты как-то не внушал уверенности в собственной способности совладать с целым кланом, но если продолжишь меняться в этом направлении, из тебя выйдет отменный лидер!

– И это мне говорит тот, кто на последний урок в школе разве что голым не пришёл.

Друзья после непродолжительной паузы рассмеялись и, выбрав случайное направление, зашагали по улицам, разговаривая буквально обо всём подряд. И Элин, вопреки своей обычной рациональности, ни над чем параллельно не размышлял, отдавшись общению с другом, с которым в прошлую встречу толком не удалось поговорить из-за множества разных факторов, начиная от скоротечности экскурсии и заканчивая полным раздраем в голове перерождённого.

– Представляю себе, в каком шоке будет Конта!

– Опять изобразит падение из окна? – Элин хохотнул: Фуга не то чтобы кичились своей практически врождённой способностью к полётам, но и излишней скромностью не страдали. – Нет, Мик, я думаю, что уж ему-то отец скажет, что к чему, и он удивлён не будет.

– И то верно…

Минул полдень, и рынок, на который забрели подростки, начал заполняться людьми. А там, где собирались люди и деньги, появлялись карманники. По крайней мере, именно такая мысль промелькнула в голове Элина, автоматически укрепившего тело соответствующими рунами и легко поймавшего за запястье выбравшего себе цель не по зубам воришку. Несмотря на то что молодому карманнику, на первый взгляд, нельзя было дать и четырнадцати, на голых физических кондициях Элин его удержать не смог бы, а так, благодаря рунам, тот как ни вырывался, но освободиться не сумел. Вот только эта обыденная, в общем-то, ситуация, за которой Мик с интересом наблюдал лишь потому, что от него не укрылось использование другом техник, превратилась в чёрт-те что сразу после того, как в руке воришки появилась заточка. Не самая длинная, кустарного производства, но всё равно опасная. Так посчитал Элин, вполне успевавший адекватно среагировать и выбить её из рук противника… Но до самого этого момента не дававшая даже намёка на своеволие система зелёных каналов решила иначе. Вся та анима, которую Элин держал в основной системе, резко, практически одномоментно перетекла в соседнюю и без всяких спецэффектов покинула пределы тела через пальцы, которыми анимус всё ещё удерживал воришку. Всё, что успел Элин – это чуть ослабить хватку и сделать полшага назад, после чего один из подоспевших к месту событий патрульных всей своей немаленькой массой сбил преступника с ног и, кажется, даже сломал руку с заточкой: после падения та противоестественно выгнулась. Но ни крика, ни даже тихой ругани не последовало.

– Отравил себя, сучья падаль. – Патрульный поднялся на ноги, после чего повернулся к Элину: – Вы не пострадали, молодой господин?

Естественно, лично вся стража города Элина не знала, как не знала и Мика, но та одежда, в которой он здесь находился, говорила сама за себя: такое себе позволить могли аристократы да состоятельные купцы, но не дети последних.

– Нет, вы подоспели вовремя, благодарю. – Сопроводив свои слова кивком, Элин ещё раз мазнул взглядом по злому лицу мертвеца, на котором не появилось тех признаков отравления, что обычно сопровождают все быстродействующие алхимические яды и аналогичные техники. – Мик, пойдём.

Лишь дважды свернув и оказавшись на параллельной улице, Элин позволил себе немного расслабиться, а Мик – задать крутящийся у него на языке вопрос:

– Что это была за техника?

Не было никаких сомнений в том, что Мик, будучи потенциальным, практикующимся под руководством учителей клана анимусом, почувствовал пусть слабый, но очень близкий выброс анимы, сумев сопоставить с ним моментальную смерть карманника.

– Понятия не имею. – Главное, Элин ответил совершенно искренне. – Как-то само получилось…

– Пробуждённый геном? – Сам спросил – и сам же ответил: – Да нет, это бред какой-то. Или не бред? Элин?

– Нет, Мик, не геном. Но для меня это такая же неожиданность, как и для тебя. Однако… – Зная характер своего друга и то, что он, при желании, может сделать, Элин не нашёл иного выхода, кроме как рассказать о дублирующей основную системе каналов. Гавюэр был окружён славой любителя разного рода безумных вещей, но болтуном никогда не был, и Элин ему доверял. А сейчас надеялся, что тот это доверие оправдает, продержавшись до того момента, когда кто-то из учителей или студентов академии заметит лишние каналы и раструбит об этом повсюду. – Кое-что я тебе не рассказывал. После одного недавнего инцидента я обзавёлся, скажем так, дублирующей системой каналов. И сейчас с ней что-то произошло.

– И ты молчал?!

– Учитель настоятельно попросил меня держать это в тайне ото всех так долго, как только возможно. Понятно, что в академии о такой особенности узнают вмиг, но сейчас мне нужно было немного времени, чтобы со всем разобраться…

– Понял, – Мик серьёзно кивнул. – Буду нем как рыба.

– Спасибо. Жаль, что всё произошло на людях…

«А ведь, если не считать змею, то это было моё первое убийство… в этом теле».

– И хорошо, что с преступником. – Человеческая жизнь в Китеже стоила не так уж и много, а за ту, что отняли у преступника, ещё могли и доплатить. Но Мик, говоря о везении, имел в виду совсем иное: что, если бы это произошло не с карманником, а, скажем, с решившим напугать Элина студентом? И что, если бы тот принадлежал клану, а не был бы безродным? – И что теперь?

– Гулять как-то перехотелось… Как насчёт того, чтобы встретиться, скажем, послезавтра? Заглянешь ко мне домой?

Элин хоть и отвечал другу, но мыслями был в совсем другом месте. Он не жалел мёртвого преступника, ведь тот знал, не мог не знать, что ждёт всех последователей теневого Китежа в случае поимки. Экс-абсолюта пугал необъяснимый переход анимы из одного канала в другой прямо сквозь ткани физического тела. Нечто совершенно бесконтрольное и простое, как палка, – и из-за этого неостановимое. Пока Элин не знал, как можно предотвратить подобное в будущем, а значит, нужны опыты. И снова на самом себе, что анимус сильно не любил.

– К тебе? Замётано. – Мик сразу же согласился, про себя отметив, что в этот раз Элин приглашал его к себе, а не к клану. А это что-то да должно было значить. – Но если будет нужна помощь, то ты знаешь, где меня искать.

– Спасибо, – благодарно кивнул Элин, понимая, что Мик на своей стадии развития ему вряд ли чем-то сможет помочь. А вот он вполне может дать ему парочку советов, которые, в теории, могут открыть парню глаза. – Подойдёшь в полдень, я тебя встречу.

Обменявшись рукопожатиями, друзья разошлись по домам. Но если один шёл и думал, чем бы ему себя занять, то второму предстояло разбираться с очень большими и нежданными проблемами. Элин предполагал, что с каналами всё будет не так просто, но он и не предполагал о существовании возможности намеренного вредительства со стороны бездушного и бессознательного духовного органа. И теперь пожинал плоды своей самоуверенности…

Глава 9

Элин в спешке прошёл вглубь арендованного у клана дома, предупредил о важном деле Алексию, и, выбрав одну из необжитых, но обставленных комнат, устроился в самом её центре, прямо перед массивной двухспальной кроватью.

Вдох, выдох. Безжизненная серая штора, закрывавшая широкое окно, покачнулась, но Элин этого уже не видел, сосредоточившись на своём духовном теле. Он медитировал тысячи, десятки тысяч раз и закономерно считал, что его уже ничто не может удивить. Однако появление лишней системы каналов спутало все карты и будто бы заставило прежде непоколебимую землю дрожать под ногами анимуса, пытаясь его низвергнуть. Не было больше той уверенности, с которой он всегда взирал на духовные тела, ведь эта реальность нарушила одно из правил мироздания.

У одного живого существа – одно духовное тело. Из этого же следовало, что двум душам невозможно миром ужиться в одном сосуде. По этой причине Элин, не имея возможности воспроизвести полноценный подчиняющий круг, без всяких сожалений убил демонического зверя, назвавшегося Эридой. Надеялся, что вместе с ней исчезнет и аномалия из его тела, но что-то, как оно обычно и бывает, пошло не так.

Второе сердце, бьющееся в одном ритме с первым, выталкивало в золотые каналы тот минимум анимы, который им требовался для поддержания существования.

Зелёная копия обычно получала аналогичную порцию, но сейчас довольствовалась куда меньшими объёмами, так как Элин опасался, что в канале сохранилось сознание демона, и именно оно таким оригинальным образом дало о себе знать. Или, быть может, не сознание даже, а остаточный образ, пучок желаний и мыслей, чудом сохранивший силу и форму.

Конечно, теория о существовании призрака или неупокоенной души в чьём-то живом и не торопящемся умирать теле вступала в конфронтацию со многими другими основополагающими законами, но там, где был нарушен один из них, можно нарушить и все прочие. Так сейчас считал Элин, готовящийся буквально ко всему.

Единственное, что его огорчало, так это отсутствие привычного набора алхимии, с помощью которого можно было бы вытащить с того света даже почти отдавшего Творцу душу человека. Вместо этого приходилось довольствоваться тем, что имелось в клане, – составом, которым его в этой жизни уже успели напоить…

Тщательно осмотрев каждый миллиметр обеих систем каналов, Элин не нашёл в них никаких выделяющихся участков. Следовательно, если некое сознание или своеобразный нервный центр, защищающий владельца от опасности, существует, то он растянут по всей системе и потому незаметен. Золотые и зелёные каналы в восприятии анимы были отличны друг от друга, так что сравнить их в плане наличия паразита Элин не мог. Да и не был уверен, что в его родной системе не спал аналогичный механизм, подавленный высокоорганизованным сознанием и выжидающий момента, когда разум покинет человека, а бал править станут инстинкты. До такого Элин никогда себя не доводил, так что ничего удивительного.

Как можно это проверить? Тут есть лишь один реалистичный вариант: заставить самого себя уверовать в существование угрозы. В случае с карманником Элина застали врасплох, и всё его естество в один момент возопило об опасности. А система каналов, или сознание, в нём спящее, соответствующе отреагировало. Удастся ли повторить это ощущение искусственно, большой вопрос, но привлечь кого-то в качестве оппонента, способного напугать, Элин не мог просто потому, что загнать в безвыходное положение подростка – это одно, а абсолюта в молодом теле – совсем, совсем другое.

Повторно же почувствовать угрозу, зная о том, что кто-то специально будет тебя пасти (в том случае, если Элин всё-таки решился бы обратиться к кому-то с такой необычной просьбой), практически нереально. В детстве ещё можно забыть о том, что попросил кого-то тебя напугать, но от этого самого детства Элина отделяли десятилетия.

Тяжело вздохнув, анимус встал и, подойдя к стене, опустил ладонь на гладкие, отполированные доски. Сознание человека – сложная штука, но если можно вспомнить что-то грустное – и разрыдаться, смешное – и рассмеяться, то почему нельзя вспомнить нечто, что однозначно будет расцениваться как угроза? У Элина было воспоминание, могущее помочь. Старое, задвинутое в самую глубь сознания и запертое там на множество замков. Событие, которое он сам считал худшим в своей жизни. Падение Китежа.

Это не была какая-то одна сцена, нет. Целый каскад образов и слов, переплетающихся друг с другом, продолжающих друг друга, словно штрихи на картине безумного художника. Страх, что охватил горожан; самоотверженная решимость, проявленная защитниками города в те последние моменты перед отправкой на стену; холод утопленных в толще камня подземелий, призванных защитить слабых и немощных; собственные чувства, опасения за отца и за друзей; торжествующий рык тварей и крики пожираемых заживо людей; осознание отвратительной, будто бы липнущей к коже, проникающей в каждую пору слабости…

Медленно, извращённо смакуя каждый из моментов, Элин придавал все эти ненавидимые, страшные черты той стене, что в нетерпении дрожала под его пальцами. И в момент, когда отвращение и страх достигли своего пика, анима в его теле хлынула из одного канала в другой, устремившись настоящего рядом врага, словно спущенный с цепи дикий зверь. И руку протягивать не надо – лишь ударить, уничтожить, лишить жизни этот жуткий образ, от которого дрожали пальцы даже у одного из сильнейших представителей человечества.

Ядовитая вспышка охватила комнату, а следом поражённая древесина, проваливаясь под пальцами Элина, начала трещать – отчаянно, протяжно. Не помогли ей выстоять ни естественная прочность именуемого каменным дуба, ни пропитка самыми разными составами. В считаные секунды внешняя стена толщиной в двадцать сантиметров обзавелась дырой, в которую легко смог бы пролезть взрослый мужчина, а шальной порыв ветра занёс в комнату первые капли начинающегося тёплого, истинно летнего дождя. И лишь одна из этих капель, смешавшись с сиротливо ползущей по лицу анимуса слезой, смогла вывести того из ступора. Позволила осознать, что и как только что произошло… И испугаться. Не силы, нет. Того, насколько болезненным оказалось давно забытое, но специально разворошённое прошлое.

– Больше никогда…

– Элин! Ты в порядке?! Элин?!

Раздавшийся по ту сторону двери голос принадлежал Алексии. Больше некому, ведь эта стена выходила не на улицу, а на лишённую окон стену соседнего дома. Никто, кроме решившей заняться готовкой девушки, не знал о том, что задумал наследник клана, и, соответственно, не наблюдал за комнатой. И Алексия тоже не могла почувствовать всплеска анимы, но, видно, сработала та самая небезызвестная женская интуиция.

Анимус чуть шевельнул рукой, и закружившиеся вокруг запястья руны дали нужный эффект. Засов рывком поднялся вверх, а ключ провернулся, позволив находящейся по ту сторону девушке распахнуть дверь. Вот только увиденное заставило её запнуться на пороге и замереть, во все глаза глядя на своего спутника.

В насквозь пропитанной потом рубахе, с мертвенно бледным, неживым лицом, Элин стоял рядом с неаккуратной, выжженной кислотой дырой, в которую свирепо ревущий ветер продолжал заносить уже совсем не одиночные капли влаги. Стоял – и смотрел в пустоту глазами, что испускали ядовито-зелёное сияние.

– Эли?..

– Я в порядке. Видишь?

Но Алексия не видела. В её глазах парень предстал отчаявшимся, сломленным человеком, стоящим в шаге от того, чтобы превратиться в безумца. Лишь его мягкая, понимающая улыбка пыталась сказать, что всё нормально, что всё будет хорошо.

– Мне ещё нужно разобраться кое с чем. Я спущусь через полчаса. Ладно?

– Ты… точно в порядке?

– Точно. – Элин уже увереннее кивнул и, наконец, шевельнулся. Вместе с тем его глаза перестали пугающе светиться, а лицу вернулся прежний цвет. – Видишь? Просто небольшой, не самый удачный эксперимент.

– Тогда… я подожду полчаса. Не опаздывай, ладно?

– Не опоздаю.

Алексия, напоследок одарив парня не самой жизнерадостной, но искренней улыбкой, скрылась за дверью, а Элин тут же, не теряя ни мгновения, уселся на пол. Прямо в дождевую лужу, что уже успела образоваться в комнате, но анимуса это сейчас не слишком волновало.

Он почувствовал нечто, чего прежде не чувствовал никогда, и это что-то будто вело куда-то внутрь него, в место, закрытое для свободного посещения людьми. Даже анимусы могли попасть туда лишь в момент запечатывания демонического зверя, но не после. Внутренний мир.

Элин потянулся за странным, зовущим его эхом. Потянулся отчаянно, как в последний раз – и распахнул глаза. Степь, что под порывами ветра шевелилась, будто живая, одновременно плывущие по небу солнце и луна… Сомнений не было: это действительно внутренний мир, точно такой же, как и в прошлый раз. Лишь одна деталь подверглась изменениям: луна уменьшилась и теперь практически не превосходила солнце по размерам. Знал бы Элин, на что внутренний мир таким образом намекает, была бы польза, а так это могло значить буквально всё что угодно.

Тем временем анимус, вдоволь насмотревшись на притягивающие взгляд солнце и луну, продолжил изучать это огромное пространство в поиске того, что его сюда звало, пока не заметил вдалеке нечто, слабо походившее на куст или дерево. И лишь сфокусировав взгляд, Элину удалось распознать в этом рукотворное сооружение.

Небольшая, кажущаяся на первый взгляд самой обыкновенной беседка с каждым сделанным шагом обрастала деталями, которые Элину было сложно даже вообразить. Каким-то образом неописуемые мрачные узоры, покрывающие стены беседки, прекрасно сочетались со стоящим в самом центре приторно-розовым столом, а возникающая при взгляде на них тоска уравновешивала радость, которую всё розовое буквально источало.

Но не само сооружение привлекло внимание Элина, а сидящая в нём маленькая девочка, что-то прихлёбывающая из кажущейся огромной чашки. От неё не исходило ни угрозы, ни ощущения присутствия силы, но Элин всё равно сформировал волевой посыл, приготовившись обрушить на уже второго по счёту (или, если судить по внешности, реинкарнацию первого) вторженца всю мощь своей воли.

Но время шло, а анимус всё ещё сверлил её взглядом, пытаясь осмыслить то, что видел. Никакой защиты. Голая, беззащитная душа, которую между тем нельзя было назвать совсем уж слабой. Молодой – да, но никак не слабой. В ней чувствовался потенциал, но при этом отсутствовали такие свойственные демоническим зверям черты, как агрессия, нелюбовь к людям и желание вырваться на свободу, всё то, что делало особенно трудным подчинение человеком силы демонического зверя, даже спустя десятилетия не отказывающего себе в удовольствии взбрыкнуть в критический момент.

Медленно, прислушиваясь не столько к себе, сколько к маленькому демонёнку, Элин принялся прямо во внутреннем мире формировать подчиняющий круг. Нет, он не планировал всерьёз захватить это неизвестное существо, столь разительно отличающееся от всего виденного прежде. Просто в нём заговорила натура исследователя, требующая проверить, на какой стадии этот зверь раскроет свою истинную личину. Но заметившая круг девочка удостоила Элина лишь мимолётного взгляда, после чего вернулась к своему занятию – к распитию напитков.

А круг тем временем окончательно сформировался, и от анимуса требовалось лишь запустить необратимый процесс. Борясь с желанием просто и незатейливо развоплотить вторженца, Элин, точно так же, как и сотню раз до этого, сконцентрировался на круге и находящемся в нём звере.

Вспыхнули руны, ринулись вперёд фантомные цепи, олицетворяющие человеческую волю, а уже в следующую секунду всё стихло. Процесс не прервался, не обратился вспять и не был отменён – просто именно этот демонический зверь вообще никак не отреагировал на ритуал, что пленил его душу. Элин видел каждый символ, каждый элемент правильно функционирующей техники, но не мог найти ошибки, не мог найти тот потерянный фрагмент, из-за которого рунная цепочка дала сбой. Единственное, что сейчас отсутствовало, это агрессия и желание освободиться, присутствующие даже у новорождённого демонёнка.

– Да что с тобой не так? – произнёс не выдержавший жестокого изнасилования логики анимус, с неподдельным возмущением уставившись на старательно его игнорирующую девочку. Теперь, заточённая, лишённая свободы воли, могла ли она и дальше… оставаться… спокойной…

Ритмичные завывания степного ветра разнообразил шлепок от встречи лица с ладонью, а выполнивший это незатейливое действие Элин, нервно хихикая, сел в траву. Не могло разумное существо не воспротивиться тому, кто хочет лишить его свободы и выбора, это просто-напросто заложено в него природой. Но что, если это существо родится там, где у него нет ни этого самого выбора, ни воли, ни даже тела?

Элин прекрасно помнил, как под давлением его воли рассыпалось сознание и растворялась душа Эриды. Помнил, как он, уставший и вымотанный, попытался сохранить хоть что-то из известного разумному демоническому зверю, но подумал тогда, что его блёклая попытка закончилась закономерным провалом. Нет, не закончилась. Вот он, итог: маленький и послушный демонический зверь, более не представляющий никакой угрозы для окружающих.

Усмехнувшись собственной глупости, анимус вернулся в реальный мир и, подняв руку перед глазами, улыбнулся. По его коже заструились абсолютно послушные волны анимы. Изумрудные волны.

Глава 10

В своём стремлении до наступления зимы забить склады под завязку Элин как-то не подумал о том, насколько огромными станут его запасы, если потратить почти тысячу полновесных монет на не самые редкие ресурсы. Прав был достопочтенный Генрих: закупался наследник Нойр так, будто со дня на день планировал открыть свою мастерскую на десяток мастеров и вдвое большее количество подмастерьев или же знал о чём-то, что оставалось тайной для других.

Потому сейчас анимус уже второй час ходил по складу, рассматривал пронумерованные, намертво заколоченные ящики и, касаясь их ладонью, проверял, соответствует ли содержимое сопроводительным документам. К этому моменту работа была почти закончена, но так быстро это произошло лишь благодаря абсолютной чувствительности анимуса, позволяющей ему не тратить время на вскрытие каждого доставленного ящика. В противном случае процесс превратился бы из рутины в муку, так как личными слугами Элин пока не обзавёлся, а материала было ни много ни мало около одиннадцати тонн, включая металлы и некоторые камни, что к утру в район клана доставила конкурентка Генриха. Всё это добро осело на складе, в здании которого места осталось всего ничего. Может, пара типовых контейнеров ещё поместится, но для большего придётся арендовать ещё одно помещение…

– Элин! Ты здесь?!

– Да!

Оставив стопку листов на одном из ящиков, Элин пером отметил позицию, на которой остановился, и направился к выходу, огибая непонятно как сваленный груз. Несмотря на то что торговец взял организацию доставки на себя, на территорию клана его людей не пустили, и все эти тонны до склада тащили воины клана, перед которыми Элин уже извинился за доставленные неприятности и соответствующе отплатил услугу. И плевать на положение наследника. Это была именно услуга, так как в обязанности воинов едва ли входила работа грузчиками. Они были стражами, а не рабами.

Мог ли он избежать неудобной для себя ситуации? Мог. Стоило просто подумать, заранее договорившись с заведующими хранилищем Нойр. Вот только перерождённый так давно не вёл дел с людьми, что многие неочевидные вещи из его головы окончательно вылетели ещё лет двадцать назад.

– Никогда не пойму, сын, зачем тебе всё это…

– Просто рассчитывай на моё благоразумие, отец, – ответил парень, пока Дорш аккуратно, как бы прощупывая почву, устраивался на одном из ящиков. Элин, посчитав это намёком на не самый быстрый разговор, повторил движение за не спешащим ничего говорить отцом, сев напротив. – Что-то случилось?

– Я хотел поговорить о том, что сподвигло тебя экспериментировать с потенциально опасной и, вероятно, неконтролируемой мутацией самостоятельно. Без Гайо Бельфи, без нас, без целителей, в конце-то концов… – В словах мужчины не было ни гнева, ни злобы, лишь укор. Но Элину от этого легче едва ли стало. – Ладно, сейчас обошлось дырой в стене, её не проблема заделать, но что, если бы пострадали люди?

– Никто помимо меня пострадать не мог, отец, я был готов в любой момент опустошить резерв, истратив аниму на комбинированную технику нагрева и охлаждения.

Подобный способ был не самым быстрым, но для небольших объёмов начинающих анимусов подходил идеально. А ещё таким образом преступников и некоторых тёмных, не успевших натворить дел, лишали сил, заставляя буквально иссушать собственный резерв и каналы. Страшная, болезненная кара, но если выбор стоит между ней и смертью…

– А сподвигло… Днём мы гуляли с Миком, и на торговой улице меня попытался обокрасть карманник. Я поймал его, укрепив тело анимой, но он достал заточку, а эта, как ты выразился, аномалия отреагировала. Он умер ещё до того, как его сбил с ног стражник, и никаких внешних признаков отравления я не заметил.

Дорш нахмурился и покачал головой. Любой другой отец на его месте ужаснулся бы, но глава клана Нойр за свою жизнь видел многие вещи и научился воспринимать подобные новости относительно спокойно.

– Тебе нужно было поговорить с учителем. Я не анимус, мои знания в этой области ограничены… Но я всё ещё недоволен тем, что ты решил рискнуть своей жизнью.

– Я не мог знать, как аномалия проявит себя в следующий раз.

Элин никому не рассказывал о схватке в своём внутреннем мире и, естественно, не собирался говорить сейчас. Страх быть отвергнутым победил, и он решил продолжать хранить свою тайну, по крайней мере до тех пор, пока жизнь сама не вынудит его раскрыть карты.

– Это произошло бесконтрольно и неостановимо, отец. Я мог выйти на улицы и, получив толчок в плечо, оставить на месте несчастного оплавленный кратер. Что тогда стало бы с кланом? А с вами? Нет, отец. Это был неоправданный риск.

– «Оправданный риск – без опыта и знаний попытаться разобраться с тем, над чем ломают голову абсолют и мастер-целитель». Думаю, именно такую эпитафию оставили бы на твоём надгробии. – Дорш выдохнул, невесело хмыкнул и продолжил: – Я понимаю, что ты уже взрослый человек, способный самостоятельно принимать решения, но случись что – и перед Иннес оправдываться придётся именно мне. Не давай нам повода для волнений, Элин.

– Боюсь, что вся моя жизнь с этого момента будет одним сплошным поводом.

Всё то, что Элин уже делал и планировал делать, неизменно поднимет ставки, вместе с которыми вырастут и риски. Люди никогда не любили тех, кто в чём-то превосходит их на голову, и, соответственно, пытались им помешать. В каком-то смысле любое общество – это огромное ведро с разбившимися на группы крабами. Стоит какой-то группе начать лезть вверх, как соседи тут же попытаются это восхождение прервать. Не повторить за гениями, чтобы самим стать лучше, а заставить тех остаться на их уровне. Заменить группы на кланы, крабов – на людей, и получится Китеж, Авалон или любой другой великий город.

– Я собираюсь не только сохранить силы и влияние Нойр, отец, но и приумножить их.

– Это Гайо Бельфи на тебя так повлиял?

– Нет, – отрезал анимус, подумав о том, что, вероятно, ему даже не придётся примерять на себя роль спасителя Китежа, каким-то образом сообщая кланам о надвигающейся угрозе. Зачем, если можно обставить всё так, что они сами её начнут предвидеть? – Мы никогда не говорили с учителем на эту тему, и я не собираюсь просить у него помощи. Несмотря на то что Гайо Бельфи – абсолют, протектор и независимый директор академии, он всё ещё не тот, на кого я могу положиться…

– Главное, перед кем-то посторонним такого не ляпни, – резко сказал Дорш, бросив взгляд на ведущие на склад ворота, сейчас запертые на все замки, и приоткрытую дверь чуть в стороне.

– И не собирался, – усмехнулся Элин. – Так или иначе, но сейчас у меня есть возможность помочь клану, и я собираюсь ею воспользоваться сполна.

– Если нужно будет помочь советом или делом, ты всегда можешь ко мне обратиться. Но старейшин в свои дела не посвящай.

– Всё так плохо? – Анимус приподнял бровь.

– Не плохо, но… смутно. Постепенно расходятся вести о том, чьим учеником ты стал. Главам боковых ветвей твой потенциал словно кость в горле, ведь они уже долго готовились к тому, чтобы занять наше место.

– И ты молчал?

– Я не мог впутывать в это ни Иннес, ни тебя, Элин. Тем более время ещё есть. Пять, может быть, десять лет им понадобится на то, чтобы войти в полную силу.

– Им?

– Старейшины Сократ и Палее. Семь анимусов клана из двенадцати – из их ветвей.

Элин поджал губы, глубоко задумавшись над тем, насколько он был в юности слеп. Или это тоже одно из тех событий, что имели место лишь в этой реальности? Нет. Если подумать, то ни к нему, ни к его родным старейшины никогда хорошо не относились, и чем старше он становился, тем меньше становилось среди Нойр тех, кого главная ветвь могла бы назвать своими сторонниками. Никому не был нужен простой человек в роли лидера, и одно только то, что они протерпели два поколения, уже чудо.

– Мне кажется, что вскоре они поменяют своё мнение о нас, отец. Я могу получить доступ к карте уже найденных и обследованных руин вблизи Китежа?

– Ты не отправишься за стены, Элин.

– Не сейчас. – Парень самоубийцей явно не был. – Но после того, как достигну серебряного ранга.

Дорш что-то прикинул в уме, после чего медленно, глядя в глаза сына, кивнул:

– Если в отряд войдут только наши анимусы и воины. И, возможно, те, кого ты через эти годы сможешь считать надёжными товарищами.

Годы… Ха! Больших трудов Элину стоило подавить улыбку, но он справился, и его отец остался в блаженном неведении касательно той скорости, с которой прогрессировал наследник клана. Перерождённый шёл по проторенной, известной дорожке, и против него играли лишь два обстоятельства – вторая система каналов, которую точно так же придётся развивать параллельно с первой, и необходимость придерживаться сколько-нибудь разумного темпа роста.

Да, уже сейчас анимус намеренно тормозил рост каналов и резерва, всегда удерживая их в сжатом состоянии, но даже так ему можно было уверенно присвоить железный ранг. А на деле – и медный, если, конечно, позволить каналам и резерву расшириться до их настоящих размеров.

Те клановые, которых тренировали с десяти-одиннадцати лет, могли достичь железа как раз к четырнадцати годам. Гении же к этому возрасту были на полпути к серебряному рангу, если не на нём. Перерождённый же не имел никакого, даже самого паршивого фундамента, но за считаные дни достиг всего того, чего обычные люди добиваются годами.

Не дар творца и не подарок судьбы, а нечто гораздо более ценное. Элин ведь и сам даже подумать не мог, что полное понимание всех нюансов и предотвращение ошибок может в сотни раз сократить путь от одного ранга к другому. Потому и спохватился лишь тогда, когда его уже можно было назвать медным анимусом.

– Будь уверен, отец, крыс рядом с собой я не потерплю.

– Что ж, тогда на этом наш разговор можно закончить. – Дорш хлопнул по коленям, после чего ловко спрыгнул с ящика. – Уверен, у тебя есть свои дела. Да и мои обязанности никто, к сожалению, не отменял…

– Заместитель так плох?

– Она берёт на себя все не самые важные вопросы, как, впрочем, и большую часть бумаг, но сейчас моё личное присутствие требуется на клановых советах, которые собирают по поводу и без. – Об этой части своих дел Дорш говорил с нескрываемым отвращением. – Вечером состоится один из таких, и к нему нужно подготовиться.

– Могу лишь пожелать удачи, отец.

– Тебе она пригодится не меньше, сынок.

Они обменялись понимающими взглядами, а через минуту Элин остался наедине со своим материалом. Оставалось проверить несколько ящиков металлов, после чего можно будет заняться другими, более полезными делами. Например, изготовлением наследства и будущих якобы трофеев, которые будут представлять ценность лишь для некоторых богатых кланов с интересными способностями. Естественно, только для тех, кто находится с Нойр в хороших отношениях.

* * *

Остатки этого и весь последующий день Элин провёл или за делами, или дома, в компании своей спутницы, будто бы решившей напоследок отыграться на парне и запечатлеть в памяти те дни, когда она была много выносливее. И не то чтобы Элин был так уж против, ведь тело требовало своего, но ведь и дела откладывать надолго было нельзя.

Как итог, сегодня анимус проснулся ближе к полудню, так как лёг в седьмом часу утра. Хочешь не хочешь, а пожалеешь, что техники не способны помочь с уменьшением того времени, что требуется организму для полноценного отдыха. Одно благо – в без малого пятнадцать лет можно без последствий проводить в царстве Морфея не по восемь, а всего по пять-шесть часов в сутки, чем Элин активно пользовался, не рискуя однажды проснуться и осознать, что на дворе чуть ли не ночь наступила, хоть ты и ложился ранним утром…

Алексии, что ожидаемо, рядом не оказалось – она взяла своё вечером и уже к полуночи спала. Сейчас же, как подумалось парню, она почти наверняка продолжала изучать быт в клане, пробуя себя везде и всюду. Со слов Иннес, эта сверхэнергичная девушка не успела разве что в страже отметиться, и то по той простой причине, что сражаться не умела совершенно. Вот вести дела, связанные с товаром, – это её, но пока до такой работы клан Алексию не допустит, ибо не совсем своя. Потому и приходилось ей вертеться словно белке в колесе, рассчитывая на скорое одобрение со стороны старших женщин Нойр. Серьёзные у них заморочки, в которые Элин вникать не собирался из-за страха окончательно свихнуться.

Исподнее, рубаха, штаны, сапоги… Элин быстро облачался в свой повседневный наряд. Снаружи накрапывал дождь, так что на плечи опустился плащ простого кроя, но из непростых материалов, указывающих на положение хозяина. Дополнив образ парочкой зачарованных украшений, анимус покинул спальню, спустился на первый этаж и спустя пару минут уже шёл на выход с клановой территории, рассчитывая где-то в это время встретить там Мика…

– Элин! Неужто ты куда-то собрался по такой погоде? И куда, интересно?

Раздавшийся оклик заставил анимуса остановиться и обернуться. Сразу после этого ему вспомнилась присказка о том, что всякое нехорошее лучше не вспоминать.

– Погода никогда не была для меня помехой, Хора.

Первая и единственная дочь старейшины Сократа читай, политического неприятеля – дождя совсем не боялась, полностью полагаясь на довольно простую, но оттого не менее эффективную технику в виде не пропускающего влагу диска над головой, привязанную, вероятно, к причёске и потому в пассивном режиме следующую за девушкой по пятам. Лишь за счёт этого она могла себе позволить щеголять в довольно откровенном – для одной из аристократок клана уж точно – наряде: бордовом платье с глубоким декольте, открытыми плечами и парой симметричных вырезов, начинающихся чуть повыше коленок. Пришедший с востока наряд был адаптирован лично ею и вдобавок хорошо сочетался с чёрными вьющимися волосами, отпущенными до лопаток. Вот только за вызывающей внешностью скрывались коварство и сила – техника сама себя не поддержит, и, насколько Элину помнилось, эта шестнадцатилетняя гроза свободных богачей находилась на медной ступени.

– Если никуда не ходить, то и препятствовать этому ничего не будет? – Вроде бы легкомысленная фраза, сказанная по приближении, но бледно-зелёные глаза девушки уже успели оглядеть Элина с головы до ног, подметив все важные, по её мнению, детали. Кольцо-хранилище и перстень с секретом, например. – Ты изменился.

– А вот ты, сестрёнка, нет. Разве что… – Элин прищурился, – подросла немного. Всё так же бегаешь по приёмам и праздникам?

– А тебя это должно беспокоить, братик?

– Так же, как и тебя то, куда я направляюсь, – совершенно спокойно подметил Элин, улыбнувшись уголками губ. – Но если у тебя есть ко мне дело, я всегда готов выслушать.

С пару секунд Хора буравила Элина взглядом, после чего выдохнула и кивнула в сторону складов.

– Слышала, что ты арендовал у клана пару помещений, уже успев доставить туда кое-какой груз…

– Верно, – не стал отрицать парень, вглядывающийся в лицо драгоценной сестрицы. Он уже примерно догадывался, что она хотела предложить, но надеялся на благоразумие Сократа.

– Ты, возможно, помнишь, что Седрик, наш старший брат, уже давно занимается ювелирным делом. Держит мастерскую и пару лавок в городе…

Элин кивнул. Как-то не похоже на предложение вложиться в его дело, дабы быть в курсе всех успехов наследника главной ветви на этом поприще.

– Так вышло, что он не успел закупить несколько видов драгоценных камней, собираясь заключить сделку на днях. Да, – девушка уловила понимание в глазах наследника, – у достопочтенного Генриха. Но тебе продали практически всё, что было, а более в этом году с востока он ничего не повезёт. Так что не мог бы ты, Элин, продать Седрику немного?

– У меня два вопроса, Хора. Первый: неужели Седрик был настолько недальновиден, что заключил контракты на изготовление украшений из этих камней, предварительно их не закупив? И второй: почему ко мне обращаешься ты, а не он?

– Может, поговорим где-нибудь, где мне не придётся укрываться от дождя, а тебе – зазря мокнуть?

– Хора, – Элин тяжело вздохнул, – как ты верно подметила, я куда-то шёл. А если я куда-то шёл, то мне куда-то надо. И желательно сейчас, а не потом.

– Что?..

Девушка пару раз недоумевающе хлопнула ресницами, то ли ещё надеясь, что Элин побежит за ней хвостиком, то ли действительно не совсем понимая, что случилось с их тихим и неспособным колко ответить братом.

– Я не против обсудить с тобой этот вопрос, в конце концов, мы семья, а не враги. – Лицо девушки даже не дрогнуло. – Но не прямо сейчас. Как насчёт того, чтобы встретиться в общем зале ближе к вечеру, скажем, в четыре часа?

Приглашать Хору к себе в связи с однозначной позицией её отца Элин не собирался – могли устроить чёрт-те что, обвинив в домогательствах или вообще в изнасиловании. Статус наследника – это важно, но от всей грязи уже отмыться не удастся. Так что вариант с общим залом был одним из наиболее оптимальных.

– Общий зал? Хорошо, я приду. И, пожалуйста, пока не распространяйся о том, что я тебе сказала, ладно?

– И не планировал, Хора. – Элин махнул рукой и развернулся, как бы невзначай превратив в пар все те капли, что собрались на плаще. – До вечера. Надеюсь, я не пожалею об этом разговоре.

Анимус прошёл через распахнутые ворота, кивнув вытянувшимся в струнку воинам, а любительница восточных нарядов осталась обтекать после того, как Элин ей наглядно указал на наличие у себя не просто потенциала, но и определённых способностей.

– Да быть того не может! Отец… врал?

Глава 11

К тому моменту, когда Элин и Мик поговорили обо всём, о чём хотели (а из серьёзных тем в разговоре фигурировал лишь ядовитый «геном», о котором Элин не сказал другу ничего определённого), небо над Китежем окончательно распогодилось. Не было не то что дождевых туч, но и даже залётных облаков. Лишь сплошное, чистое и бесконечно голубое небо.

Прекрасный день задал не менее прекрасное настроение, которое, как считал сам Элин, подпортить не смог бы даже разговор с Хорой. В той, прошлой жизни он не мог понять, чего она хотела и к чему стремилась, заводя знакомства не только с ровесниками, но и с мужчинами много старше её, и куда пропала вскоре после обретения такой дурной славы. Ясно было одно: прочитать сестру Элин не сумел. С ходу ошибся, предположив, что это Сократ решил воспользоваться дочерью и самым простым способом установить наблюдение за делом, которое готовился открыть наследник клана.

Но камни… Сколько Элин ни ломал голову, а не мог найти хоть что-то, что говорило бы против продажи некоторой части закупленного ближайшим родственникам. На востоке этих драгоценностей много, нужно будет только дождаться окончания зимы, заказав хоть несколько килограммов, хоть сразу центнер. Какие-то иные договора, за счёт которых его можно было бы подставить, Элин тоже не заключал. Вот и выходило, что этот разговор и сделка были нужны Хоре не для того, чтобы что-то ему испортить. Информация? Повод? Неизвестно.

Элин изначально не рассчитывал на что-то хорошее, рассматривая лишь те варианты, что сулят или будут сулить сплошные проблемы. Потому что противостояние ветвей клана – это серьёзно. Это чуть ли не гражданская война, сейчас, к счастью, ещё не начавшаяся. И вспоминая о том, что в той жизни старейшины не решились на свержение отца вплоть до падения Китежа, перерождённый облегчения не испытывал. Потому что всё то, что он уже сделал и что планировал сделать в будущем, неизбежно поставит Сократа и Палеса перед выбором: сделать вид, что ни о каком переделе власти они и не думали или пойти ва-банк, устроив переворот без твёрдой уверенности в своём успехе. Хватит ли у них благоразумия, чтобы выбрать первую тропинку, большой вопрос, но прежде чем всерьёз начинать прибирать к рукам то, что принадлежит соседям, требовалось разобраться с внутренними проблемами.

И так как Элин предателей не любил, то и расправиться с забывшими о своём месте старейшинами ему хотелось самым кардинальным образом, у которого, между тем, был существенный минус. А именно – убийство членов клана.

Мало будет лишить жизни лишь старейшин, придётся проводить чистку и среди их детей, ближайших сторонников, введённых в семью родственников, союзников из других кланов…

Нойр на фоне соседей никогда не выделялись числом, и вот так просто скостить четверть всех людских ресурсов – значило поставить клан в очень неудобное положение. Добавить сюда тот факт, что соседи на подобные жёсткие меры (а не вынести сор из избы при таких масштабах практически невозможно) будут смотреть с явным неодобрением, и получим полную нецелесообразность чистки как таковой. Какое-то время Нойр, может, и будут себя прекрасно чувствовать, но едва ли это фантомное счастье продлится хотя бы пару лет.

– Молодой господин…

В общем зале Элина встретила немолодая женщина, которой, видимо, было до крайности любопытно, что привело сюда нелюдимого наследника клана. Настойчивое любопытство анимус ощущал буквально всем своим естеством, но, подумав немного, решил просто не обращать на это внимания.

– На сегодня запланированы какие-либо торжества?

– Нет, молодой господин. Только ужин.

Элин и сам видел, что общий зал, созданный лишь для того, чтобы у людей и внутри клана было место, где они могут собраться компанией, отдохнуть, поесть, поиграть в карты или просто выпить, сейчас практически пустовал. Из шести десятков столов занято всего семь, но оно и неудивительно – рабочее время, до ужина ещё час с небольшим.

– Тогда я займу один из свободных столов. Чуть позже должна будет подойти моя сестра, Хора. Я буду благодарен, если вы проводите её ко мне.

– Всё будет исполнено в точности, молодой господин. Что вам подать?

– Разбавленного вина, пожалуй.

Пьянство во время ведения дел Элин считал неприемлемым, но и травяные напитки не очень-то любил, считая их чрезмерно расслабляющими, потому разбавленное вино, которое в клане порой давали даже детям, сейчас посчитал весьма подходящим.

– Сию минуту, молодой господин.

Женщина тут же поймала одну из своих подчинённых, молоденькую девушку, видимо, поручив доставку вина именно ей. А Элин тем временем прошёл в глубь зала, выбрал место, которое просматривалось чуть ли не отовсюду, где и расположился. Время подходило к обозначенному, и менее чем за минуту до четырёх часов в зал вошла Хора. Что примечательно, точно так же, как и ранее, одна. Этот факт окончательно убедил Элина в том, что с просьбой сестры всё будет не так просто, как хотелось бы.

– Элин.

– Хора. – Они обменялись вежливыми кивками, после чего девушка устроилась за столом напротив. – Вижу, что Седрик и сейчас не посчитал нужным лично принять участие в спасении своего дела.

– Он не знает о контракте, – тихо, практически на грани слышимости пробормотала она, нервно теребя браслет на запястье. На всякий случай Элин прислушался к своим ощущениям, но нет, эта побрякушка была самым обыкновенным, простеньким хранилищем. – Его заключала я, и обязательства тоже брала на себя. На тот момент в городе было достаточно камней, но кто-то их быстро, в течение одного дня, скупил. А ещё часть забрал ты… Случайно, я полагаю.

– А если немного подробнее? – Поймав взгляд девушки, Элин тут же продолжил: – Нет, если ты не хочешь, то в твои дела я лезть не буду. Но то, о чём ты рассказала, сильно похоже на намеренный обман. Если в сделке фигурировали срочность и выгодные условия…

Анимус замолчал, как бы давая Хоре возможность продолжить, и та оправдала его ожидания, мигом изменившись в лице. Девушка и до этого выглядела так, будто кто-то день за днём заставлял её жевать бесконечно брызжущий соком лимон, а сейчас объявили, что эти лимоны ей светят до конца жизни. Иными словами, она чуть не расплакалась.

– Да. Всё так, как ты говоришь, и я в это ввязалась. Неустойка… Большая, очень большая, но я посчитала, что такие камни наверняка есть у брата. – Сестра проводила взглядом оставившую на столе кувшин и пару стаканов девушку. – А их не оказалось. И куда бы я ни пошла, их уже нигде не было, а имя покупателя мне говорить отказались наотрез.

Это не пахло, это воняло. И тех, кто устроил подобное с одним из Нойр, Элин уже очень сильно недолюбливал. Но куда сильнее его сейчас волновал другой вопрос:

– Почему ты не обратилась к своему отцу?

– Потому что он до последнего момента уговаривал меня не лезть в бизнес. Говорил, что я в этом плоха, а я не верила. А теперь я облажалась… – Элин плеснул себе немного вина, задумался на секунду, после чего то же самое провернул и со вторым стаканом. – Если и ты мне откажешь, то у меня не будет иного выбора, кроме как обратиться к папе… Но я не хочу уходить в другую семью!

Тяжело выдохнув, Элин взял непродолжительную паузу, дабы обдумать всё то, что на него вывалила не слишком дальновидная и проницательная сестрёнка. Было очевидно, что эту кашу заварили неспроста. И ещё более очевидно, что происходило всё с молчаливого дозволения Сократа. По крайней мере, так Элин решил ровно в тот момент, когда Хора упомянула уход в другую семью. Иными словами, её хотели заставить повторить тот манёвр, на который Алексия пошла добровольно, приняв фамилию Нойр и став частью клана. Зачем это Сократу? Тут не нужно быть гением от политики, чтобы понять: он ищет поддержки вне клана.

– С кем ты заключила контракт на изготовление украшений? И каких?

– С малым кланом Кармен. Простые браслеты, опознавательные знаки.

– А отдать тебя Сократ хочет за кого?

– За наследника Ундо. Об этом, наверное, все уже знают, кроме тебя, Элин. – Хора с сожалением посмотрела на парня. – Неужели ты совсем не следишь за жизнью клана?

– За чем я слежу, вопрос десятый. Но могу сказать практически со стопроцентной уверенностью, что как только истекут сроки договора с Кармен, помочь тебе вызовется именно твой наследник…

– Не мой он! И я не приму его помощь!

– А тебя кто-то спросит? – Элин пожал плечами. – В прошлом подобное проворачивали не единожды, и у нас в том числе. Тем девочкам, которые стремились к самостоятельности и успеху, давали свободу, какое-то время помогали и наблюдали, а если те ничего не добивались, спускали с небес на землю. Сколько ты уже работаешь вместе с братом?

– Полтора года…

Если всё это время она пользовалась своей красотой и обаянием для того, чтобы заключать выгодные контракты, то слухи из той жизни обретали кое-какую почву. Если бы Элин что тогда, что сейчас обращал на родственников чуть больше внимания…

– Что и требовалось доказать, Хора. Если я вот так просто влезу в это и помогу тебе, старейшина Сократ наверняка затаит на меня обиду. – Элин мысленно усмехнулся: на этих словах лицо сестры чуть дрогнуло. Значит, в полном неведении относительно планов родни её не держат. – Но разговор будет совсем другим, если ты согласишься мне кое с чем помочь.

– Помочь… с чем? – Она с пристальным подозрением оглядела сидящего перед ней парня, после чего прищурилась: – Тебе твоей спутницы мало?

– Хора… – Перерождённый тяжело вздохнул. – Ты красива, не спорю. Если бы мне нужна была от тебя такая помощь, то я бы сказал прямо. Но – нет.

– Что тогда?

– Ты уже должна была догадаться, сестра. Но перед тем как говорить всерьёз, я всё-таки спрошу: насколько сильно ты не хочешь стать подстилкой Ундо лишь ради того, чтобы позиции твоего отца в клане стали ещё крепче?

– Что?! Да как ты… – Хора повысила голос, но осеклась, то ли вспомнив о том, где она находится, то ли что-то осознав. Девушка несколько секунд молчала, после чего опустила голову: – Сильно не хочу. Я и первой-то спутницей не соглашалась, а уж второй…

Элин мысленно поаплодировал Сократу, который сделал буквально всё для того, чтобы не только заработать всестороннее осуждение, но и настроить против себя родного ребёнка. Даже в худшие времена Нойр не отдавали своих дочерей против их воли в чужие семьи. Лишь сыновьям могли навязать спутницу, и то только потому, что одной они могли не ограничиваться по праву силы. Конечно, для этого нужно было быть или воином, или анимусом, но сама возможность была, чего не скажешь о слабом поле. А Сократ не только пытался заставить собственную дочь уйди к Ундо, но и собирался отдать её второй по счёту спутницей. Политика хоть и требовала жертв, но всему должен быть предел.

– Предположу, что сроки договора истекают в середине зимы. – Девушка посмотрела на него удивлённо, но всё-таки кивнула. – Ты уверена в том, что, получив материал, Седрик качественно и в срок сделает необходимые тебе браслеты?

– Теперь я уже ни в чём не уверена, Элин. Кроме того, что ты изменился.

– Человек или меняется, или умирает, сестрёнка. – Элину подумалось, что уж слишком наблюдательными стали все вокруг: «Ты изменился, Элин», «Ты стал другим, Элин». С кем бы он ни пересёкся, все твердили одно и то же, будто бы насмехаясь над его попытками изображать из себя очень умного подростка-гения. – Ты можешь поклясться и отразить на бумаге, что всё, сказанное тобой сейчас, правда?

– Могу. – Девушка ответила без колебаний, что Элин посчитал за хороший знак. – Ты правда хочешь мне помочь?

– Да. Но, в отличие от твоего отца и братьев, втёмную я тобой играть не буду. Это будет или честная, открытая сделка, или никакой сделки вовсе. Интересует?

Почему-то Хора поймала себя на мысли, что сейчас напротив сидит не наследник клана, любящий книги и, как говорил отец, «полнейшая бездарность во всём, кроме своих рун», а самый настоящий дьявол. Он вроде бы не сказал ничего такого, нигде не приврал и не преувеличил, но девушке уже казалось, что своим ближайшим родственникам она как человек не нужна. Только как инструмент, как пешка, которую можно выгодно разменять на игральной доске. Если бы была жива мама, если бы она могла спросить у неё совета, но увы…

– Очень, Элин. Но уместно ли будет здесь обсуждать такие дела?

– О, поверь… – Анимус опустил ладонь на поверхность стола, и на том беззвучно вспыхнула тьма жадно впитавших аниму рун. Миг – и все посторонние звуки стихли, оставив лишь дыхание двух людей. Размеренное – Элина, и нервное – Хоры. – Больше нас не подслушать. Как ты смотришь на то, чтобы поддержать в политической борьбе главную ветвь… Мою ветвь?

– Я всегда старалась держаться подальше от всего этого, – сказала девушка, но про себя подумала, что теперь, когда под ней зашатался пол, сохранять нейтралитет едва ли выйдет. Впрочем, это не помешало ей задать скорее риторический, нежели обычный вопрос: – Мы ведь семья. Так зачем всё это?

– Власть и деньги. Две вещи, которые способны развратить любого человека. И чем больше он получает, тем большего желает.

К сожалению, исключений из этого правила было столь исчезающе мало, что Элин их даже не учитывал.

– А ты – другой?

– Нет. Я не само добро во плоти, если ты об этом, – Элин мягко улыбнулся, – но предложить тебе свободу, подлинную свободу и право выбора, могу только я. В ответ же я хочу получить две вещи, Хора. Верность лично мне и верность клану Нойр.

– И… всё?

– Этого более чем достаточно. Ты неглупая девушка, должна понимать, что нынешнее положение дел не устраивает ни главную ветвь, ни все прочие. Напряжение нарастает, и разобраться с ним можно лишь двумя способами: кровавым и мягким. Я ратую за мягкий, и потому мне нужны сторонники, принадлежащие к другим ветвям.

– Мне придётся выступать против отца?

– Скорее всего, – Элин кивнул. – Но не так скоро, как ты думаешь. К началу зимы я передам тебе столько браслетов, сколько потребуется. До тех же пор придётся немного потерпеть и потянуть время. Ну и молчать о нашем договоре, конечно же.

Хора поправила выбившуюся из причёски прядь, но, видимо, этим не удовлетворилась, закинув обе руки за спину и провокационно выпятив грудь. Прошло несколько секунд, и она закончила собирать свои волосы в хвост, оставив лишь пару вьющихся, симметричных прядок по обе стороны от лица.

– Я согласна, но при том условии, что ты не будешь проливать кровь.

– Лишнюю кровь, – поправил Элин после того, как на стол опустился пустой лист бумаги, на котором медленно начинали появляться руны.

– И, конечно, решать, чья смерть – излишество, будешь ты?

– А как иначе, сестра моя? – сказал перерождённый и повернул к ней договор, руны с которого бесследно исчезли, а вот текст, наоборот, появился.

Наученная горьким опытом, Хора под одобрительным взглядом парня приступила к внимательному ознакомлению с бумагой.

Элину же оставалось лишь ждать. Как бы ему ни хотелось пойти наикратчайшим путём, в перспективе для клана будет гораздо выгоднее завершить внутренний конфликт с минимумом пролитой крови. И Хоре, так вовремя подвернувшейся под руку, суждено стать первой, но не последней ступенью на пути к возвышению Нойр.

Глава 12

Итогом затянувшегося разговора стали подписанный договор, детальное описание требуемых браслетов и упорядоченный хаос в голове Элина, который пока не до конца понимал, за что ему хвататься и в какую сторону двигаться в первую очередь.

В том, что внутренние проблемы клана стоят над проблемами внешними, сомневаться не приходилось, но для того, чтобы быстро и безболезненно их решить, нужно было сделать очень много вещей. И первая, наиболее важная на данный момент – обеспечить себя достаточным количеством средств, без которых в Китеже в ближайшие полгода рассчитывать было банально не на что.

Близилась зима, время, когда за стены выходят только чистильщики и охотники, а внимание всех остальных концентрируется на происходящем в самом городе. Фестивали, турниры, приёмы – всё это трудно устроить весной или летом, так как именно эти сезоны традиционно считались рабочими. Анимусы и воины добывали кристаллы духов, зачищали обжитые демоническими зверями шахты и искали нетронутые руины, а остальные люди под защитой наёмников – тех же анимусов и воинов, предпочитающих надёжный заработок без лишних рисков, – возделывали поля, добывали руды, заготавливали травы для алхимии, свозили в город древесину и строительный материал… Иными словами, это было не то время, когда кто-то мог себе позволить предаваться праздности и безделью.

А вот с того момента, когда в полную силу ударяли дожди, превращающие дороги в грязь, а следом и снега, вынуждающие демонических зверей покидать свои ареалы обитания в поисках пищи, наступала пора торговли, дипломатии и отдыха. Напрягались лишь те, кому приходилось обеспечивать безопасность горожан, но и среди защитников лишь идейные фанатики проводили на стенах и снаружи все шесть месяцев от начала и до конца.

Сейчас же до осени оставалось всего ничего. В последний день лета Элину должно было исполниться пятнадцать, и на эту дату он смотрел как на границу, разделяющую его жизнь на то, что было до, и то, что будет после. Пока он может спокойно готовиться к этой буре, но времени осталось не так уж и много.

Сейчас, идя по торговой улице, полной лавок ремесленников и купцов, Элин обращал особое внимание на места, где предлагались артефакты. Он, несомненно, многое помнил из той жизни, но если бы кто-то попросил его составить полный список того, чем торгуют в Китеже, и уж тем более указать цены, с этим перерождённый справиться не смог бы. Просто потому, что в юности его слабо волновали цены на плиты для приготовления пищи, обогреватели или светильники. Что-то он, конечно, знал, всё-таки работал с рунами, но в общей своей массе этого было недостаточно.

Впрочем, основной целью анимуса бытовые приборы не были. Слишком они дёшевы относительно даже самых простых боевых артефактов, да и распространены – конкуренты просто задавят ценой, если наследник Нойров предпримет попытку выйти на рынок без гораздо большего, чем у него есть сейчас, финансового кармана. Где он, одиночка, и где целые гильдии ремесленников?

Нет. Элин пытался понять, что он может предложить рынку такого, что будет и достаточно простым в изготовлении, и не дешёвым ширпотребом одновременно. Наследство, над которым он работал, должно принести внушительную сумму, но это единоразовая акция, при помощи которой будет закрыта основная статья первичных расходов и установлен контакт с некоторыми полезными в перспективе малыми и средними кланами. И всё на этом, ни о какой долгосрочной прибыли говорить не приходилось, но…

За свою долгую жизнь Элин, постоянно совершенствуясь как мастер рун, создал множество артефактов и о ещё большем их количестве узнал от коллег. Побывав во всех великих городах и в десятках малых, он мог считаться если не лучшим, то одним из лучших артефакторов точно. И потому даже сейчас мог предложить рынку что-то простое, но эффективное, просто выудив из памяти одну из интересных и неизвестных в Китеже схем. Вот только вопрос заключался ещё и в том, чего перерождённый хотел добиться помимо пополнения своего кармана.

Элин мог установить жёсткий контроль над распространением своих артефактов, получая процент со всех тех, кто решит массово их выпускать, и довольствоваться стабильным получением прибыли. Достаточно было отдать долю с продаж одному из великих кланов, а уж тот свои деньги не упустит. Это был самый простой способ и одновременно с тем наиболее беспроблемный.

А мог, теряя в деньгах, время от времени подготавливать партии в одну-две сотни экземпляров и выбрасывать их на рынок: часть – кланам из тех, что согласятся внести предоплату, часть – в лавки, по одному артефакту в руки. Боевые изделия мастеров рун было запрещено продавать обычным людям, а анимусов, ввиду их невысокой численности, контролировать очень легко. Конечно, без махинаций не обойдётся, но эту проблему решат те анимусы, у которых желанное приобретение уведут из-под носа перекупщики, нанимающие незаинтересованных в этом товаре коллег по цеху.

Первым вариантом Элин мог обеспечить себя хорошими деньгами без необходимости лишний раз напрягаться, а вторым – не только заработать, пусть и меньше, чем мог бы, но и фактически начать постепенно повышать боеспособность защитников Китежа, тем самым готовясь к грядущей войне.

Выпущенные таким образом артефакты будут распространяться во мгновение ока, так как никто не упустит возможности заработать на неудовлетворённом спросе, формирующемся за счёт небольших партий дорогих оригинальных изделий. Главное, не начать продвигать то, что уже было на рынке и либо не снискало популярности, либо уже осело в хранилищах кланов, откуда и изымалось по мере необходимости. А такое, случись Элину начать производство без разведки, вполне могло случиться. Материалы стоили копейки, но вот время мастера рун…

– Добр… Добрый день! – Начавший было говорить заведующий, едва увидев, кто вновь посетил лавку, запнулся, излишне экспрессивно поприветствовав клиента. – Молодой господин Нойр, для нас большая честь вновь принимать вас в нашем скромном магазине…

– Не стоит. Я бы хотел поговорить с достопочтенным Генрихом, если это возможно.

– Его сейчас здесь нет, но я могу передать сообщение или устроить вам встречу, – незамедлительно отреагировал мужчина, представив, что его ждёт в том случае, если ценный покупатель уйдёт к конкурентам, и о том прознает хозяин.

Если Элин и расстроился из-за невозможности обсудить прямо сейчас некоторые касающиеся дальнейшего сотрудничества вопросы, то виду не подал, лишь кивнул:

– В таком случае будьте любезны, передайте достопочтенному Генриху, что я вернусь сюда завтра, ближе к полудню.

– Как пожелаете, молодой господин… – Голос, которым Элин установил время встречи, заведующему показался столь пугающим, что он, отвечая, невольно поклонился в пол, а когда поднял голову, подростка в лавке уже не было. Лишь хлопнувшая дверь слегка дрожала, да в воздухе витало какое-то неясное ощущение… опасности?

Так как нужного человека на месте не оказалось, то терять в лавке время Элин не собирался, решив заглянуть в павильон Ведески. Той самой дамы с востока, что держала в своих руках значительную часть торговли металлами и кое-какими драгоценными камнями. Правда, сейчас его интересовали не столько материалы, сколько то, что из них производили. Кое-какие артефакты в павильоне присутствовали, и, как помнил сам Элин, некоторую их часть можно было отнести к боевым. Но не прошёл он и пары сотен метров, как нагнавшая его повозка, богато отделанная и производящая сплошь хорошее впечатление, остановилась, дверь распахнулась, и из салона показалось лицо человека, встретиться с которым раньше следующего дня анимус уже не ожидал.

– Достопочтенный Генрих.

– Молодой господин Нойр, я слышал, что вы искали со мной встречи?

– Всё так, достопочтенный Генрих. Но вам не стоило так торопиться: вопросы, которые я хотел с вами обсудить, не столь срочны.

Элину даже было самую малость стыдно из-за того, что он заставил этого немолодого мужчину, пребывающего в не лучшей физической форме, так напрягаться. Всё, начиная от выступившей на лбу Генриха испарины и заканчивая слишком быстро бьющимся сердцем (на секунду анимус даже засомневался, может ли он его слышать), говорило о том, что он очень спешил.

– Ну что вы, молодой господин Нойр, беседа с вами всегда приятна, а порой ещё и прибыльна. Я никогда не поверю в то, что вы искали меня просто для того, чтобы поздороваться. – Генрих хохотнул, а Элин вежливо улыбнулся, приняв выразившееся в жесте приглашение и забравшись в повозку, внутри которой всё было не менее шикарно, чем снаружи.

– Понимаете ли, достопочтенный Генрих, мне понравилось то, как началось наше с вами сотрудничество, и я хотел поговорить насчёт его расширения.

– Я весь внимание, молодой господин Нойр.

– Как вы смотрите на розничную реализацию вашими силами небольших партий боевых артефактов, аналогов которым в Китеже на данный момент нет?

Генрих нахмурил брови и, задумавшись на секунду, медленно кивнул:

– В городе у меня есть лавки, реализующие такой товар, но артефакты без аналогов… Кто их производит, молодой господин Нойр? Неужели ваш клан принял у себя иногороднего мастера рун?

– На данный момент это закрытая информация, достопочтенный Генрих. – В первое время заявлять о том, что все эти артефакты выходят из-под его рук Элин не собирался, по крайней мере до того момента, пока он сам не обзаведётся ещё большей силой.

– Хм… Я правильно понимаю, что речь идёт о разовых контрактах?

– Для первых партий. В будущем, после того как со всеми препятствиями и проблемами будет покончено, мы сможем заключить обычный долгосрочный договор о сотрудничестве, – поведал анимус, внимательно изучая лицо собеседника.

Впрочем, рассчитывать что-то прочитать по мимике человека, всю жизнь занимающегося торговлей, проблематично даже для опытного интригана, коим Элин никогда не являлся.

– Что насчёт тестовых образцов?

– Их не будет. Партия, за вычетом того, что уйдёт кланам, будет попадать к вам на следующий день после подписания контракта.

Элин понимал, что предложенная им сделка далека от идеальной, но в случае отказа он всегда мог открыть собственную лавку. Да, таким образом реализация артефактов растянется во времени, но при этом Нойр обзаведутся первой, пусть и очень странной, лавкой с артефактами. Иначе есть риск начать продажи артефакта, который уже скопировали. Генриху Элин доверял постольку-поскольку, а вот о его подчинённых он не знал вообще ничего.

Но, несмотря на все опасения анимуса, много времени на раздумья Генриху не потребовалось. Тот будто чувствовал ту выгоду, что в случае отказа просто пройдёт мимо.

– Молодой господин Нойр, вы должны понимать, что это… не самые привлекательные условия. Не зная о том, что это за артефакты, мы не сможем спрогнозировать спрос и уведомить тех, кто может быть заинтересован в приобретении. Соответственно, гарантировать, что вся партия будет распродана даже в течение месяца, решительно невозможно. Но если в контракте мы опустим эти пункты, и с каждого проданного артефакта я буду получать, скажем, пятнадцать процентов от его цены, то препятствий для нашего сотрудничества я не вижу.

– Эти артефакты будут довольно дороги, достопочтенный Генрих. А потому я считаю, что вы как посредник получите достаточно и в том случае, если будете получать по пять процентов с каждого проданного экземпляра…

В полном соответствии с ожиданиями Элина, задолго до заключения первого контракта или даже обсуждения того, что будет в него входить, начались отчаянные, хоть и походящие со стороны на спокойный разговор двух хороших знакомых, торги. Ни та, ни другая сторона не собиралась отступать ни на процент, а рад этому был лишь кучер, которому платили за проведённое в поездке время…

* * *

– Я надеюсь на то, что наше сотрудничество станет ещё более плодотворным, молодой господин Нойр, – отсалютовал шляпой торговец, остановившись перед входом в свою лавку.

– Неизменно, достопочтенный Генрих.

Хорошее настроение анимуса стало ещё лучше, так как условия, представленные в составленном прямо в повозке контракте, его более чем устраивали. Потраченное на разговор время сэкономило Элину десятки часов, которые понадобилось бы выделить и на поиски места для лавки, и для найма сотрудников.

Но вот повозка тронулась с места, мужчина вошёл в свою лавку, а Элин развернулся, взяв курс на свой дом, как вдруг до его слуха донёсся тихий, неестественный хрип, и источник едва слышимого на фоне улицы звука находился не где-то там, а в лавке, куда только что вошёл Генрих. А ещё прямо над дверью анимус, приглядевшись, заметил очень изящно исполненную завесу, как бы отводящую от лавки всякое случайное внимание. Тот, кто просто идёт мимо, на дверь и не посмотрит, а целенаправленно её ищущему будет казаться, что ему туда не очень-то и надо. Техника анимусов-убийц. И судя по тому, что она всё ещё здесь…

Анима под напором ударила в каналы, моментально, пусть и болезненно, их развернув. За те три с небольшим секунды, что Элин потратил, приближаясь ко входу, его тело приняло на себя четыре укрепляющие техники, а ещё две, атакующая и защитная, вереницей рун опутали запястья в ожидании мысленной команды-активатора. Он был готов к чему угодно, но, ворвавшись в лавку, противников просто не увидел и не почувствовал. Их не было. Генрих, хоть и бледный, но живой и даже не раненый, стоял в центре помещения, глядя на своего теперь уже бывшего работника, что кулем лежал у одного из сдвинутых выставочных стендов, держась за разорванное горло. Вокруг – разбросанные документы, но ни единой посторонней живой души.

– Это…

– Опоздали, – сказал Элин, пару раз моргнув.

Только сейчас он обратил внимание на то, что стук сердца торговца слышался ему гораздо более громко, чем ранее, и ему вторило ещё одно, принадлежащее отнюдь не перерождённому.

– Стража! – словно бы опомнившись, вскрикнул мужчина.

Элин, в свою очередь, изобразил на лице шок пополам с недоумением, после чего развернулся и направился к дверям. Стук чужого сердца стал ещё громче и отчётливей, чем секунду назад.

Анимус неловко шагнул вперёд, правой рукой потянувшись к ручке захлопнувшейся двери, и в момент, когда до той остались считанные сантиметры, активировал обе подготовленные техники. Видимый даже невооружённым глазом мутный барьер отрезал остальную часть зала от прихожей с дверью, а выброшенная на уровне глаз рука, пронёсшаяся справа налево, казалось, смазалась в пространстве, вынудив скрывавшегося подле стены убийцу сбросить несовместимую с такими движениями маскировку. Чужое сердце застучало ещё быстрее, но теперь Элину и не нужно было слышать: пышущий анимой враг был подобен факелу в кромешной тьме.

Гуманоидная фигура анимуса, перенявшего силы демонического зверя серебряного ранга – фантомного волка, – ещё даже не стала до конца видимой, когда Элин нанёс второй удар. Генрих, во все глаза наблюдавший за битвой, громко вскрикнул: первая, покрытая густой шерстью не то лапа, не то рука ассасина заблокировала атаку, а вторая устремилась к запястью как будто замешкавшегося наследника Нойр, который тут же, не дав себя схватить, отступил назад, к двери.

– На кого ты работаешь, падаль?

– Отойди от двер-ри, или я убью тебя, мальчишка-р-р!

Фразы анимусы произнесли синхронно, но если Элин услышанному лишь усмехнулся, то лицо неизвестного исказило страдание.

– Противоядие только за ответы.

За словами последовал удар, заставивший беззащитного, испытывающего страшную боль анимуса сложиться пополам. Элин кровожадно ухмыльнулся и, водрузив ногу на спину павшего врага, схватил того за волосы.

– Говори, наёмник.

– Кхр-р-р!

Вместо ответа тот пересёк черту, практически мгновенно потеряв человеческий облик. Лицо, которое прежде ещё можно было назвать сколь-нибудь нормальным, вытянулось и превратилось в морду, а конечности удлинились, обзавелись третьим суставом и начали изгибаться. Вот только к этому моменту перерождённый, поняв, что ответов он не услышит, уже щедро поделился с ублюдком своей ядовитой анимой и теперь, сделав пару шагов назад, просто наблюдал за тем, как огромное тело бьётся в агонии, внушительными когтями кроша стены и пол.

– Для моментального эффекта анимы нужно чуть больше, так и запишем.

– А… – Генрих проводил взглядом сапог подростка, которым тот перебил неподвижному врагу хребет у основания шеи. На всякий случай. – А?.. Стража?

– Стража, достопочтенный Генрих, стража. Проверьте, что это такое.

Одним движением Элин развеял технику и перебросил торговцу поднятый с земли тубус для бумаг, который тот хоть и поймал, но едва не выронил – руки мужчины сильно дрожали. Что, впрочем, не помешало ему достать несколько скреплённых друг с другом листов.

– А… мои… список моих сделок с И-игнис.

«Великий клан, значит». Испытав небывалое облегчение, Элин щёлкнул пальцами, и анимус-оборотень вспыхнул, словно головка спички.

– Генрих, меня здесь никогда не было, а этот обугленный труп вы нашли вместе со своим подчинённым. Хорошо?

Мужчина коротко кивнул, после чего Элин ещё парой техник замёл все следы, что могли прямо указать на него. Теперь любой анимус скажет, что тут постарался большой ценитель огненной стихии, что хорошо сочеталось с целью ассасина – документами на Игнис.

– Я зайду к вам завтра, достопочтенный Генрих. В пять часов пополудни.

С этими словами Элин оправил сбившуюся одежду и, нацепив на лицо дежурную улыбку, вышел на улицу, направившись в сторону дома. Ему ещё предстояло разобраться с тем, что, похоже, маленькая змейка в его внутреннем мире может делиться с ним своей силой даже в том случае, если Элин просто использует ядовитую аниму. Иначе откуда могло взяться шестое чувство, позволившее так легко обнаружить убийцу с демоническим зверем, рассчитанным именно на скрытность?..

Глава 13

Элин, заняв одну из пустующих комнат на втором этаже, отчётливо слышал размеренное биение сердца Алексии и её новой подруги, расположившихся в другой части дома. И, что примечательно, слух не имел ничего общего с той вибрационной чувствительностью, которая становилась тем сильнее, чем больше анимы одновременно струилось по зелёной системе каналов. Прямо сейчас Элин провёл несколько простых опытов и установил, что в помещении он без каких-либо усилий мог через несколько стен обнаружить живое существо на расстоянии в пятнадцать-двадцать метров. Но, к сожалению, прочие движения, вызывающие вибрации стен, пола или воздуха, воспринимались им с той же лёгкостью, но не комфортом.

Пролетающий мимо резиновый мячик Элин слышал на расстоянии в два-два с половиной метра, шаги – в пятидесяти метрах от себя, в зависимости от веса шагающего, при том условии, что он не пытается скрываться. Открывающиеся плохо смазанные двери трубили набатом на десятки метров, а кучеров, чьи повозки нет-нет да проезжали мимо, анимус за проведённые в исследованиях полчаса уже был готов придушить голыми руками. В спокойном режиме весь этот неприятный шум отсеивался мозгом точно так же, как происходило с монотонными фоновыми звуками, но стоило сосредоточиться – и становилось невыносимо от окружающего шума. Радовал перерождённого лишь тот факт, что такого рода способности со временем избавляются от недостатков, вызванных недостаточной искусностью пользующегося ими человека. А в его случае процесс будет достаточно быстрым – поможет широкий опыт слияний с прочими демоническими зверями.

Проблема крылась в другом, не столь очевидном моменте. Подобные изменения тела анимуса не могут произойти просто потому, что он запечатал в себе демонического зверя. Требовалось с ним слиться, чего Элин определённо не делал. Вывод? Очевидный: всё время с момента убийства змеи он пребывал в состоянии слияния, которое не требовало на своё поддержание вообще никаких сил. И так как он не мог просто выкачать из зелёной системы каналов всю аниму (кто знает, как её деградация и уничтожение скажутся на теле), то, вероятно, Элину стоило ожидать скорого появления побочных эффектов, прежде человечеству неизвестных.

Конечно, замечать даже скрывающихся живых существ на внушительном расстоянии, как и улавливать всякое движение поблизости, – огромное подспорье в бою, вот только одновременно анимус может пользоваться силой лишь одного демонического зверя, а маленькая змейка была активна круглые сутки.

Выводы напрашивались сами собой, и потому перерождённый, раскладывая перед собой купленные практически на развес кристаллы с душами самых слабых демонических зверей, намеревался прямо сейчас со всем разобраться.

Одна за одной площадные барьерные техники развернулись в комнате, опустошив резерв анимуса более чем на треть, а сразу после этого на полу медленно начали проявляться руны. Сейчас Элин никуда не спешил, да и контролировал свои силы намного лучше, чем в день встречи со змеёй, за счёт чего мог не прибегать к дилетантским методам вроде черчения символов мелом, краской, чернилами или кровью. Последние два материала могли значительно усилить круг, но в случае с железными, слабыми кристаллами это не имело смысла – они и простой воле взрослого человека сопротивляться не способны.

Прошло две минуты, и Элин с закрытыми глазами ступил в центр подчиняющего круга, целиком сосредоточившись на сиротливо лежащем на полу кристалле. Обычный волк, которого никто даже не классифицировал, до того слабым он был. Его и демоническим зверем-то делало лишь присутствие кристалла в груди, так как в остальном он ничем не отличался от обычного хищника. И при помощи этого несчастного существа Элин намеревался проверить, на что демонического зверя обрекает соседство с маленькой змейкой, и возможно ли это соседство в принципе.

Практически вся та анима, что оставалась в резерве и каналах, влилась в начертанные руны, а в следующее мгновение не выдержавший напора кристалл рассыпался в пыль. Элин лишь хмыкнул удивлённо и скользнул в свой внутренний мир следом за нашедшей туда дорогу душой волка… О котором к моменту прибытия анимуса напоминала лишь лужица крови, вытекающая из-под переместившейся с предыдущего места странной беседки.

– Что ж ты творишь? – задал Элин не требующий ответа вопрос, вглядываясь в лицо пристально на него смотрящей девочки с изумрудными глазами. И это уже был прогресс – она, по крайней мере, на него смотрела, а не напрочь игнорировала.

– Вторжение. Низший. Защита.

Глаза анимуса распахнулись от удивления, а он сам едва не закашлялся. О том, что она была разумна Элин, конечно, знал, но настолько? Стоит ли проверять, или лучше сразу от неё избавиться?

– Я сам привёл его сюда. Мне нужна его сила.

– Слабость. Отсутствие смысла. Лучшая альтернатива, – сказала демон и гордо выпятила грудь, ещё и нос задрав в довесок.

И то, как она на него смотрела, Элину не очень-то понравилось. Словно на идиота какого, а не контролирующего её анимуса. Правда, откуда ей знать хоть что-то об окружающем мире? Но тогда откуда слова? Защиту обиталища ещё можно списать на инстинкты, но вот разговоры…

Элин специально с ней не общался, чтобы в дальнейшем было проще делать выводы, – и вот итог. Вполне вероятно, что маленькая змейка просто унаследовала часть памяти Эриды, за счёт чего и развивалась. Или вообще наблюдала за происходящим глазами постоянно поддерживающего слияние анимуса.

– Я запрещаю тебе уничтожать следующего демонического зверя.

– Непринятие. Низшим – уничтожение.

И второй раз за такую короткую минуту анимус поперхнулся, когда его собственная подчиняющая техника, не имеющая слабых мест и безукоризненно исполненная, никак не отреагировала на прямое неповиновение. Более того, она пребывала в состоянии столь спокойном, будто все контуры, отвечающие за обнаружение угрозы, вышли из строя.

«Угрозы?»

– Что произойдёт, если сюда попадёт демонический зверь?

– Мы умрём.

Змейка ответила таким тоном, будто это было известно всем и каждому, а Элин кивнул своим мыслям. Вероятно, что ей от Эриды досталось чуть больше, чем осколки памяти. Иных вариантов анимус не видел, кроме совсем уж абсурдных.

– Кто ты?

– Erida Вà То, far gosa существования.

Совершенно незнакомые слова, произнесённые змейкой, резанули по ушам похлеще скрежета металла по стеклу, так как анимус искренне считал, что ему покорны все, даже самые древние языки.

– Отвечай на том языке, на котором мы сейчас общаемся. Кто ты?

– Erida Вà То, far gosa существования.

Круг замкнулся. Элин задумался на секунду и в конечном итоге решил запомнить саму фразу, из которой ему было понятно лишь имя Эрида, да слово «существование». Возможно, в этой реальности есть язык, которого не было в той, и его ещё можно будет изучить…

Вот только такая тенденция его совершенно не устраивала, хоть перерождённый и понимал, что он, вероятно, первый человек в истории, кому демонический зверь подчинялся добровольно. Сейчас было не то время, когда он мог позволить себе месяцами изучать новые силы, возможности и ограничения. Но и просто отложить этот вопрос в сторону было нельзя, так как если что-то и можно сделать, то только в ближайшие дни или даже часы. Например, избавиться от маленькой змейки, пока та не устроила что-то похлеще убийства, самовольного уничтожения демонического зверя и пререкания.

– Тебя зовут Эрида, верно?

– Истинно так.

– Почему ты считаешь, что низшие могут нас убить?

Змейка задумалась на пару секунд, после чего, чуть наклонив голову, ответила:

– Они бесконтрольны и опасны. Попытки использовать их силу – лишний риск.

Перерождённый хотел было сказать, что и её здесь нахождение – лишний риск, но сдержался из-за того, что пока ни одно из действий перерождённой Эриды не было направлено ему во вред.

– Я уже не один раз так делал, и, как видишь, всё ещё жив…

– Отрицание. Характерных следов присутствия любых других симбионтов не выявлено.

Никогда прежде Элину не доводилось разговаривать с разумными демоническими зверьми, и сейчас он буквально впитывал всё услышанное, выделяя каждому слову отдельную полку в своём сознании. Могли ли люди видеть, использовал ли контролирующий аниму человек демонических зверей в прошлом? Нет. А вот эта маленькая змейка, судя по всему, могла, что и сделала.

– Носитель лжёт.

А такого собеседника, явно обладающего знаниями, могущими заинтересовать любого анимуса, убивать было бы просто кощунством. Стоила стабильность того, и не является ли появление этой змейки тем самым шансом, которого многие ждут всю жизнь?

– Мне нужно большое число демонических зверей для того, чтобы выжить.

– На данный момент носителю не угрожает опасность.

Точно всё видит. Но, вероятно, не глазами, всё-таки Элину уже удавалось спровоцировать «зелёную» систему, заставив ту атаковать не представляющую никакой опасности стену. И так как сейчас он ничего всерьёз не опасается, то и опасности как бы нет.

– Когда я окажусь в опасности, то времени подчинять себе зверя не будет.

– Предоставленные носителем симбионты обладают недостаточным уровнем сил, чтобы принести пользы больше, чем могу принести я. Рекомендую носителю расширить границы нашего слияния и начать применять мои способности на практике. Таким образом носитель сможет стать сильнее и уничтожить любой представляющий угрозу объект.

Эта манера говорить, употребляемые слова, однозначное толкование услышанного… Элин никак не мог поверить в то, что все разумные демонические звери, от которых в бою чего-то кроме проклятий обычно и не услышишь, друг с другом общались, словно матёрые крючкотворцы.

Впрочем, стоит отдать змейке должное: она говорила правильные вещи, которые Элин не смог бы так просто оспорить. Она однозначно была сильнее того волка, как и всех тех, кого он купил, и, вдобавок, развивалась. Станет ли её потолком платиновый ранг, как у оригинальной Эриды, или её можно будет поднять ещё выше? В классической системе это невозможно, но перерождённый за последние дни уже в который раз сталкивался с такими вещами.

«Что же она такое?..»

– Хорошо. – Элин попытался объять своим восприятием весь внутренний мир, особенно сосредоточившись на явно почувствовавшей такое внимание девочке. Впрочем, ни страха, ни опасения она не выказывала, лишь любопытство застыло на безобидном лице. – Чего ты хочешь?

– Обеспечить безопасность носителя. Существовать.

И это не было похоже на ложь. Но если учесть внушительную силу змей во всём, что касалось разума, то она могла и замаскировать неправду. С мизерной вероятностью, но – могла.

– Почему ты называешь демонических зверей низшими?

– Потому что они – низшие. Без разума, без цели, без носителей. Несовершенный вид.

– А… – от осознания происходящего Элин даже запнулся. Неужели ей что-то известно?! – Ты?

– Erida Вà То, far gosa существования.

Над полем разнёсся тяжёлый вздох, после чего Элин, уже окончательно решивший не торопиться с избавлением от этой крайне интересной ему лично особы, перемахнул через невысокую стенку беседки и устроился напротив змейки. Он уже понял, что в общении с ней принцип «Какой вопрос – такой и ответ» работает буквально, так что им предстояла долгая беседа.

Пусть лишь на миг, но анимус почувствовал, что тайна появления в этом мире демонических зверей стала к нему чуть ближе.

* * *

Вдох, выдох. Элин унял бешено колотящееся сердце, которому долгое пребывание анимуса во внутреннем мире явно было не по вкусу. Это тоже требовало физической выносливости, которую нельзя было компенсировать техниками. Сгладить отдачу – можно, но не нивелировать её.

– Как же… бесит! – не сдержавшись, тихо прошипел анимус, душевное равновесие которого, прежде казавшееся монолитным, было цинично и жестоко разрушено ребёнком. Демоном, но ребёнком, таким же прямолинейным, простым… и честным.

Сколько Элин с ней ни разговаривал, сколько ни прислушивался к своим чувствам, но не обнаружил ни намёка на ложь. Маленькой змейке действительно было достаточно существования, при том условии, что её носитель, как она называла анимуса, будет жив, здоров и весел. Из уст демонического зверя это звучало настолько дико, что Элин всё ещё не мог принять данную информацию. Все демонические звери до единого отчаянно желали смерти людям, а разумные помогали им добиться цели. Иного не найдёшь ни в исторических хрониках, ни в памяти перерождённого, на своём веку лишившего жизни многих разумных монстров. Ни один из них не молил о пощаде, не пытался обмануть и уж тем более не вёл себя миролюбиво. Ни один, кроме маленькой змейки.

К сожалению, ей было известно не так уж и много, но несколько её ответов Элин был готов лично вышить золотом на атласной ткани, повесив в своей комнате – до того абсурдными и безумными они были. А как иначе описать её заявление касательно того, что им, симбионтам, люди необходимы для жизни? Что симбионт связан с носителем с момента рождения и до самой смерти последнего?

Или полученные ею части памяти оригинальной змеи оказались повреждёнными и сильно искажёнными, или за стенами Китежа находятся не смертельно опасные для людей земли, а какая-то ярмарка.

Так или иначе, но обо всём, что касается практического применения своих сил и методик их развития, она знала пугающе много, и кое-что из услышанного даже Элин намотал на ус. Так, она рассказала о том, что покорные демонические звери именно так воздействуют на анимусов – в пассивном режиме придают им какие-то свои свойства и черты.

У маленькой змейки это была вибрационная чувствительность и ядовитая анима, уже сейчас могущая сравниться с самыми страшными алхимическими составами. Да чего уж там, не всякий платиновый зверь, считавшийся ядовитым, мог обеспечить похожий эффект. Летучий паук, Пылевой червь, Чёрный шип – все эти твари были смертельно опасны, но точно не до такой степени и не в руках анимуса низкого ранга.

Касательно проявляющихся при слиянии сил точно сказать она ничего не смогла, так как не всякий анимус способен использовать полный арсенал демонических зверей, но полный список особенностей её вида был… пугающим? Опасным? Яды, маскировка, физические кондиции, чешуя, влияние на разум, иллюзии – и это лишь самые сливки.

У Нойр, потомственных убийц с их набором демонических зверей, такой козырь было попросту нечем крыть. Но те два минуса, которые видел Элин, в какой-то момент могли перекрыть все плюсы.

Первое. О других душах придётся забыть. Это отрицательно скажется на рунном деле, путешествиях и прочих узконаправленных занятиях. В той жизни перерождённый держал в себе девять демонических зверей, и силы каждого из них понадобились ему не единожды. Сейчас же, вероятно, будет лишь Эрида, если от неё не избавиться.

Второе. Уникальность переживаемого опыта. Никто и никогда не владел послушным демоническим зверем, которого подчиняющий круг ограничивает лишь частично. Так, маленькая змейка не могла по своей воле начать плеваться ядом из его тела, почувствовав угрозу, влиять на внутренний мир или вообще как-либо самостоятельно управляться с анимой. Зато, по её собственному признанию, могла пользоваться органами чувств Элина, пусть весьма ограниченно и не всеми сразу.

Следовательно, она обучалась. Становилась умнее и хитрее, наблюдала за тем, как ведут себя далеко не святые окружающие люди… и в какой-то момент могла решить, что продолжить «существовать» отдельно от человека может оказаться очень и очень неплохо. На такое желание должен отреагировать подчиняющий круг, но кто его знает, что произойдёт на самом деле – слепо полагаться на доказавшие своё несовершенство техники Элин не собирался.

И потому хотел не только всерьёз заниматься освоением новой силы, но и приглядывать за змейкой, чтобы у той не было даже призрачной возможности сделать что-то, могущее нанести людям вред. Возможно, будь он менее авантюрным и азартным, то вопрос не стоял бы вовсе, но от таких черт избавиться сложно, если не невозможно. Элин знал себя и понимал, что стоит ему сейчас пойти на поводке у страха, и в дальнейшем поверить в свои силы ему будет очень непросто. Такая уж вещь, этот страх. Гадкий и липкий, если вляпаешься, то отмыться будет очень непросто.

Окинув себя внимательным взглядом, Элин щелчком пальцев впитал вложенную в круг и барьеры аниму, наполнив резерв до краёв. Ему ещё предстояло решить, что делать с прогрессом, сильно тормозить который сейчас было бы не слишком разумно…

Глава 14

– Учитель. – Элин изобразил соответствующий всем правилам поклон, а Бельфи ответил не менее вежливым кивком. – Спасибо за то, что так быстро откликнулись на моё приглашение.

– Игнорировать ученика – худшее, что может сделать его наставник. Из-за моего поста у меня не так много времени, которое я могу посвятить твоему развитию, Элин… – Гайо, прежде добродушно улыбающийся, подозрительно прищурился: – Но у тебя, вижу, и так всё более чем хорошо. Ты экспериментировал со второй системой каналов?

– Вынужденно, учитель… – Элин в подробностях рассказал о произошедшем, упомянув многие детали, которые обычному человеку ни о чём не сказали бы. При этом он умело расставил акценты так, что внимание абсолюта словно само собой переключилось на достигнутый учеником уровень силы. – Так как я не знал, что произойдёт дальше, то в тот же день решил удостовериться в том, что подобное больше не повторится.

– Но бронзовый ранг? – Так и не выдавший своего удивления ни тоном, ни выражением лица абсолют задумчиво покачал головой, изменившимися из-за частичного слияния глазами рассматривая стоящего напротив ученика. Всего несколько дней прошло, а прогресс такой, будто минули годы. Гайо даже показалось на мгновение, что его разыгрывают, до того странные вещи он сейчас наблюдал. – Как ты справился со стабилизацией при такой скорости роста? И откуда узнал, а затем и адаптировал техники?

У протектора Китежа было ещё много вопросов, но он увидел что-то в серьёзных глазах Элина и потому замолчал, не став развивать мысль. Так или иначе, но свои ответы он всё равно получит.

– Это прозвучит странно, но иногда я вижу воспоминания, учитель. Свои, но одновременно с тем чужие, принадлежащие совсем… другому человеку. Другому анимусу. Абсолюту, учитель.

Царящая в сознании перерождённого уверенность не была нарушена ложью, так как он не лгал – лишь опускал незначительные факты вроде того, что эти воспоминания принадлежат ему же, и потому ни одна из знакомых Элину техник разума не смогла бы распознать неправду. Отделить себя-прошлого от себя-нынешнего было практически невозможно для обычного человека, прожившего одну жизнь, но не для перерождённого. Тогда он был стариком, абсолютом и признанным мастером рун, которого опасалось всё человечество, а теперь – подросток гораздо меньшей силы. Элин с умом воспользовался лежащей между этими двумя состояниями пропастью, выковав в разуме уникальную, единственную в своём роде защиту. А эмоции, мимику и даже голос анимус контролировал уже своими силами, стараясь не переиграть и сохранить образ спокойного гения, ищущего преимущества во всём, что с ним происходит. Ведь если не вызывать особых подозрений, то и до разума дело не дойдёт.

В целом же этот комплекс мер преследовал две цели: обмануть Гайо Бельфи, оставив при себе все козыри, и одновременно с тем продемонстрировать те карты, надёжно скрыть которые не представлялось возможным. Как, например, его уровень развития, за которым Гайо Бельфи следил, следит и будет следить впредь.

Элин мог скрыть своё духовное тело от посторонних, мог выставить напоказ иллюзию, и это всё отлично подействовало бы на случайных наблюдателей и даже на тех, кто целенаправленно мог за ним следить. Но провернуть то же самое с абсолютом, который имеет полное право рассматривать тебя сколь угодно долго, пользуясь любыми техниками и силами зверей… Нет. Это было невозможно. Воистину чудовищное восприятие Гайо Бельфи просто смело бы всю маскировку, и у протектора появились бы неудобные для Элина вопросы. А так – какой с него спрос, раз уж он сам инициировал этот разговор, якобы во всём признался и обратился к учителю за советом?

В то же время если бы кто-то предложил перерождённому всё переиграть и отказаться от ученичества, то он бы этого не сделал, так как в его нынешнем плане слишком важно было наличие покровителя непосредственно в академии.

Элин немало времени потратил на то, чтобы отмести наиболее ненадёжные варианты, которые потенциально могли привести к его смерти или чему похуже. И теперь, выбрав среди всех своих планов оптимальный, он испытывал какую-то особенную уверенность в будущем. Крепкую, но вместе с тем гибкую, способную изгибаться под немыслимыми углами. Возможно, именно такой определённости ему всё это время и не хватало.

– Воспоминания, говоришь… – Абсолют опустил веки и одной рукой помассировал виски. Элин же терпеливо ждал, прекрасно понимая, что, скорее всего, поначалу его примут либо за сошедшего с ума, либо за чрезмерно впечатлительного подростка. – Пусть так. Что навело тебя на мысль о том, что это не просто видения, вызванные проблемами с духовным телом?

– Я здоров, учитель. О том говорят и целители клана, и мои собственные ощущения. А мысль…

Элин, намеренно совершив несколько ошибок, характерных для применяемых «с листа» техник, создал над раскрытой ладонью сложную рунную вязь, для напитки которой у него сейчас просто не хватило бы резерва. И, что естественно, весь процесс отнял у него немногим больше трёх минут, на протяжении которых абсолют пристально наблюдал за творящимся на его глазах безумием.

– Я увидел «там» одну технику и просто из любопытства попытался её исполнить, соблюдая все правила безопасности. И она оказалась правильной, от и до. После я уже специально искал «там» знания, а вместе с ними стали приходить и ощущения. Как должен проходить рост каналов, какая форма движения анимы наиболее эффективна для расширения резерва, как вообще быть анимусом… Но самое важное, учитель, я видел, как Китеж пал. И знаю, когда это случилось «там».

– Элин…

Гайо Бельфи поднял ладонь, тем самым попросив ученика замолчать, после чего сформировал над и под собой парные круги, полные сложнейших, кажущихся смазанными рун. Прошло несколько секунд, и они впитались в пол и потолок, начав расширяться и вскоре покрыв вязью все стены, включая и дверь.

– Твои слова о Китеже могут очень многим прийтись не по вкусу. А видения… Как звали этого человека?

– Элин Нойр. Так же, как и меня, учитель. Но то место, где он жил, это был не тот Китеж, в котором живём мы. Некая иная реальность или другой мир, где история пошла по другому пути. Вы, например, стали основателем Китежа…

Абсолют хохотнул:

– Разум человека, Элин, сложная штука. Я не считаю тебя лжецом, но видения – это всегда ненадёжно. Послушай, что я скажу, хорошенько обдумай мои слова и потом уже говори, ладно? – Анимус чуть повёл рукой, и к нему подлетел стул, на который он тут же и опустился. Элин почувствовал аналогичный всплеск анимы за спиной – и тоже сел. – С тобой произошло нечто очень непонятное. Чужая, но функциональная система каналов, насколько я могу судить, успешно прижилась, но ты спрашивал себя, почему она неотличима от человеческой?

Элин, ожидавший того, что ему не поверят, и потому готовый в любой момент показать не один десяток сложных, чуждых Китежу высокоранговых техник, качнул головой, продолжая играть свою роль. Ему не понравилось, в какую сторону ушёл разговор, но прямо сейчас он ничего изменить не мог. Лишь слушать – и думать над тем, как выпутаться из могущей стихийно образоваться словесной ловушки.

– Я считаю, что та змея, с которой ты столкнулся, уже была кем-то подчинена, но тот анимус пал. Вероятно, не совладал со своим демоническим зверем и позволил тому уничтожить его сознание и завладеть телом, что косвенно подтверждает поразительная мощь даже обессилевшей змеи. Иной причины, по которой у уже порабощенного демона могло бы возникнуть тело, я привести не могу. Что же до той техники, которую ты мне показал, то этот человек мог быть старым, стоящим на грани смерти анимусом платинового или даже алмазного ранга, но абсолют… Я бы знал, случись такому человеку умереть или исчезнуть. Слышал ли ты про ужасы, что мучают молодых анимусов по ночам?

– Да. – Элин кивнул задумчиво, посмотрев на слегка отклонившегося от темы учителя. Впрочем, спустя секунду он уже понял, что тот хотел сказать, упомянув кошмары. – Их очень трудно побороть, и появляются они после первого подчинения…

– И в них анимусы считают, будто они – демонические звери. – Гайо выразительно шевельнул бровями и ещё шире улыбнулся, будто бы радуясь тому, как всё сложилось у него в голове. – Улавливаешь связь, ученик?

– Вы считаете, что мой мозг просто дополнил деталями то, что перешло ко мне вместе с системой каналов змеи?

Причина, притянутая за уши абсолютом, была даже лучше, чем подготовленная Элином. Перерождённому, скорее всего, также придётся поделиться кое-какими знаниями о техниках с учителем, но теперь его руки развязаны в ещё большей степени, чем ожидалось.

Правда, к защите Китежа Гайо готовиться тоже не станет, посчитав это за такую же добавленную разумом подростка деталь. Ведь такие сны нет-нет да посещали всех тех, кто отвечал за защиту одного из величайших оплотов человечества. И это было настолько логично, что Элину его собственный план показался тем ещё дерьмом. Кто вообще поверит в существование параллельных миров?

– Именно так. Человек мыслит упорядоченными образами, но большего мы о своём сознании не знаем. Вполне возможно, что в таком виде тебе легче усваивать остаточные знания. – Анимус огладил бороду. – Но феномен, бесспорно, интересный, и я попрошу тебя перенести на пергамент все те рунные цепочки сложных техник, которые ты увидишь в этих воспоминаниях. Возможно, там будет что-то, что сможет принести городу пользу.

– И… всё?

Этот вопрос напрашивался сам собой ровно до тех пор, пока Элин не представил, что бы он делал на месте Гайо Бельфи. Занятой человек и анимус в ранге абсолюта, отвечающий не только за себя, но и за Китеж. Было ли ему дело до пусть и интересного, но бесполезного для него лично случая? Его заинтересовали техники, и Гайо о них попросил. Он, вероятно, проявит волнение за здоровье ученика…

– А что ты хотел услышать, Элин? Я уже единожды говорил тебе не рисковать и все действия с аномалией проводить под нашим с мастером Сонитусом надзором, но ты не послушал. – В голосе абсолюта звучал нешуточный укор. – Скажи я тебе сейчас не пользоваться знаниями из воспоминаний, сможешь ли ты сдержаться?

– Нет, учитель. – Перерождённый опустил голову. – Я извиняюсь за то, что пошёл против вашего совета и подверг себя опасности.

Но принимать извинения абсолют не спешил.

– В Китеже отношения учителя и ученика уже давно не те, что были раньше, Элин. Я беспокоюсь за тебя, ибо такой ум встречается не так уж и часто, но своё мнение навязывать не собираюсь. Тем более что ты – наследник клана, и за такое с меня могут спросить. Нейтралитет.

Последнее слово абсолют выделил особо. Казалось бы, проживший много лет человек уже не должен испытывать стыда, заранее зная о том, чем и когда его будут корить. Но Элину было стыдно хотя бы потому, что именно к нему Гайо Бельфи очень хорошо относился.

– Потому я могу лишь советовать, Элин. Постарайся стать настолько сильным, насколько это возможно до того, как придёт время поступать в академию. Потому что от тебя, прознав про твой ранг, уже не отстанут. Моя программа сейчас будет совершенно бесполезна, но я подготовлю новый материал, необходимый анимусу любого ранга. Так что, насколько бы ты ни вырос, тебе будет чему у меня поучиться.

– Спасибо вам, учитель.

А ещё Элин ощущал неловкость из-за того, что и таинства абсолюта могут оказаться для него бесполезными.

– Не стоит. – Гайо показательно огляделся, после чего бросил: – Похвально, что ты, несмотря на прочие возможности, не бросаешь рунное дело…

Ещё какое-то время учитель и ученик провели за неспешным обсуждением изготовления разномастных артефактов, после чего Гайо Бельфи покинул район клана.

Элин же, ещё раз обдумав первую часть их разговора, отправился в город. Ему требовалось кое-что обсудить с достопочтенным Генрихом…

* * *

– Добрый день. У меня назначена встреча с достопочтенным Генрихом, – обратился анимус к новому заведующему, вероятно, одному из работников на замену, которых не могло не быть у человека, держащего в Китеже сразу несколько лавок.

– Прошу, молодой господин Нойр.

Заранее проинструктированный мужчина распахнул перед Элином дверь, и тот, отметив, что о стычке в лавке не напоминало ровным счётом ничего, ступил в заканчивающийся угловой лестницей коридор. На втором этаже его и дожидался Генрих, подготовивший переговорную – слишком уж деликатную тему предстояло обсуждать.

– Достопочтенный Генрих.

– Молодой господин Нойр.

Деловые партнёры обменялись рукопожатиями, после чего устроились за столом друг напротив друга.

– Вы хотели обсудить вчерашнее событие?

– Не только его, но если этот вопрос вас так беспокоит, то меня не интересуют ни обстоятельства убийства, ни личность того анимуса. Иными словами, я доволен до тех пор, пока о моём участии известно лишь вам и никому более.

– Представители Игнис могут выйти на вас, молодой господин Нойр. У них есть следопыты, от которых неспособны скрыться и много более опытные анимусы…

– Если что-то такое действительно произойдёт, то я не буду винить в этом вас, достопочтенный Генрих. Но убедитесь, что они действительно найдут меня своими силами, а не с вашей помощью.

Улыбка на лице Элина не могла вызвать у Генриха ничего, кроме страха, так как он хорошо помнил, сколь жестоко тот разобрался с убийцей. Благодарность благодарностью, но страх лежал в самой человеческой сути.

– От меня никто ничего не узнает, – спокойно ответил мужчина, после чего несколько тише добавил: – Но о том, что Игнис заинтересованы кем-то, попытавшимся выдать себя за них, я вас предупредил.

– В таком случае вопрос можно считать исчерпанным?

Кивок.

– У меня есть одно дело, с которым, возможно, вам удастся мне помочь. Я ищу надёжного, образованного человека, которому можно доверять некоторые суммы денег для ведения дел в стенах города.

– Если вам что-то понадобится, молодой господин Нойр, то я всегда могу это для вас достать. Мои люди – профессионалы, которым я всецело доверяю…

– Мне нужен преданный лично мне человек, достопочтенный Генрих. Если у вас нет выходов на нужных людей, то я самостоятельно займусь поисками. – Это было нежелательно, но вполне возможно. – На нашем сотрудничестве это никак не скажется.

Думал Генрих недолго.

– У вас есть какие-то предпочтения касательно происхождения этого человека и срока найма? Возможно, пол или возраст?

– Пол не важен, возраст… не старше шестидесяти.

Нанимать старика, чтобы спустя год подыскивать ему замену из-за немощи или вообще смерти у анимуса желания не было.

– Срок найма – от трёх лет до бессрочной службы с введением в мою личную ветвь слуг клана. Идеально будет, если этот человек будет привязан к городу семьёй.

– Кхм… – Генрих поджал губы. – При условии введения в вашу личную ветвь, молодой господин Нойр, желающих будет немало даже при соблюдении всех озвученных вами условий. Я бы предложил вам нанять моего сына, но, боюсь, вы с этим не согласитесь…

– Вы правы, достопочтенный Генрих. Нельзя смешивать дела и семью, как бы ни хотелось обратного. – Сказал – и подумал о том, что ему же это правило придётся нарушить, если он захочет таким образом завоевать доверие отдельных членов клана из враждебного лагеря старейшин. – Я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Без всяких сомнений. Я подготовлю и вышлю вам список кандидатов на эту роль, молодой господин Нойр.

– Благодарю. Ещё я бы хотел заказать, – из перстня на стол упал лист бумаги, – всё то, что перечислено в списке. На всякий случай спрошу, достопочтенный Генрих: вы не торгуете информацией?

– Ни в каком виде, молодой господин Нойр. Я берегу свою репутацию и ввязываться в подковёрную борьбу кланов, – мужчина пробежался глазами по списку. – Не собирался и не собираюсь. Надеюсь, это вас не обидит.

– Ни в коем случае. Я оставлю у вас некоторую сумму, чтобы не приходилось каждый раз расплачиваться.

Передав кошель с кристаллами на тысячу монет, Элин тем самым продемонстрировал новый жест доверия, а заодно ещё крепче привязал к себе Генриха. После этого анимусу осталось лишь уточнить, хотел ли торговец обсудить что-то ещё, и так как у того более не осталось никаких вопросов, встать и покинуть лавку.

Уже через пару минут наследник клана Нойр шагал по улице, раздумывая над тем, где и как ему отыскать наставника для Алексии, чей талант, как выяснилось, лежал в использовании анимы на благо другим. Целители были редки, а их навыки весьма специфичны. Даже базовые знания бойцов и артефакторов не всегда оказывались полезны, а изредка и вредны. Проще всего было оплатить услуги целителя-наёмника, но посреди лета такого ещё попробуй найди…

– Не трогайте меня! Нет!

Пронзительный женский голос резанул по ушам, и секундой позже из подворотни прямо на Элина вылетела невысокая девушка из небедного сословия, на что указывало изящное платье, уже частично разорванное. Правда, гибкий стан незнакомки анимуса волновал куда меньше, чем вылетевший следом за ней мужик с бешено вращающимися глазами и пародией на кинжал в руках.

– Ты, щегол! Отой…

– Стража! – Элин спокойно отошёл от потерявшего сознание бандита, медленно сползшего по стенке, скользнул взглядом по девушке и помахал рукой: – Поаккуратнее с переулками, леди. И не стесняйтесь звать стражу, она всегда поможет.

Сказал – и продолжил свой путь, чем окончательно вогнал незнакомку в ступор. А она только что осознала, что слова работодательницы были чистой правдой, и так просто с наследником клана Нойр познакомиться не удастся. Нужен более изощрённый и изящный план…

Глава 15

Анима, стройными потоками стекающая с кончиков пальцев анимуса, уже не один десяток минут кружилась вокруг странной сферы, покрытой неглубокими канавками, постепенно заполняющимися сияющей золотом жидкостью. Этот процесс нельзя было назвать быстрым, но Элин, занимающийся артефактом, не был против потратить на него чуть больше времени, чем на все остальные изделия.

В конце концов, средний клан Кэррион, один из немногих, кто ещё практиковал тёмные, на грани с запретными искусства, заслуживал особого товара. И концентратор эмоций вполне мог выступать таковым, принося огромную пользу в руках разбирающегося в этом деле анимуса. Его эффект нельзя назвать быстрым, но те дети, на которых время от времени будет воздействовать сфера, к зрелому возрасту станут намного более привычными ко тьме, что позволит им лучше контролировать свои эмоции.

Момент крайне важный и большинством недооценённый, ведь тот, кто ходит по грани, рискует её переступить тем больше, чем чаще прибегает к использованию тёмных техник. Каждая такая попытка – риск, но также она закаляет волю, увеличивая шансы анимуса не сорваться в следующий раз. А после соседства со сферой, которая вбирает в себя витающие вокруг тёмные эмоции, усиливает их и целенаправленно бьёт по анимусу, позволяя тому в безопасном месте, ни на что не отвлекаясь, закалять свою волю, пасть будет намного сложнее. Бесценная вещь для целого клана, чей геном не подразумевает становления классическим «светлым» анимусом.

Но вот, наконец, последние капли анимы впитались в артефакт, и прежде вращавшаяся сфера замерла, спустя секунду разложившись на части, словно демонстрирующая строение земного шара модель. Элин пробежался глазами по одному ему видимым деталям, после чего удовлетворённо кивнул и чуть шевельнул указательным пальцем, заставив сферу принять изначальный, куда более компактный вид.

Тот концентрат неопределённости (а раздумывать над своими планами Элин предпочитал именно в мастерской, занимаясь делом), который был выплеснут артефактом, его вполне устроил, так что последнюю часть «наследия» можно было считать завершённой. В ближайшее время в мастерской ему осталось лишь завершить последний десяток артефактов, которые уйдут в кланы и на реализацию Генриху, после чего в сутках появятся отнюдь не лишние восемь-девять часов. Именно столько Элин каждый день проводил за работой, давя в себе желание перейти к более активным действиям. Лето близилось к концу, а вместе с тем приближалось и совершеннолетие перерождённого. Всего две недели – и для общества он станет взрослым человеком, без всяких оговорок. И к этому дню анимус планировал уже реализовать «наследство», для чего требовалось, в первую очередь, поговорить с отцом.

Разложив на своём столе все приготовленные предметы, включая им же изготовленный и искусно состаренный сундук с плоской крышкой, Элин ещё раз окинул взглядом получившуюся картину и отправился к отцу, намереваясь сообщить о «находке» лично, благо родительский дом в районе Нойр находился буквально в полусотне метров, а на улице как раз смеркалось. В это время Дорш обычно уже перемещался с бумажными делами в свой кабинет.

– Эли, неужели нашёл время, чтобы зайти к нам? – спросила Иннес в тот момент, когда её сын почти миновал коридор и собирался подняться на второй этаж. – Или… дела?

– Да, мама, дела. Хотел кое-что обсудить с отцом, – как бы извиняясь, ответил анимус, заметив, как за спиной женщины показались лица её знакомых.

– Иди тогда, Эли. Иди-иди, – сказала и скрылась на кухне, затащив туда обеих своих подруг, которые не стеснялись обсуждать, насколько Элин возмужал.

Хмыкнув, экс-абсолют поднялся по лестнице, невольно сравнивая уютный интерьер отчего дома и пока скудный – своего. Алексия, конечно, понемногу обживала всё то пространство, что им досталось, но дело это было небыстрым. Ни за месяц, ни за два пустующее жилище в порядок привести невозможно, если специально этим не заниматься.

– Отец, не помешаю?

– Заходи. – Дорш оторвал взгляд от действующего свода законов, тепло взглянув на сына. – Нечасто ты к нам заглядываешь, Элин.

– Дел больше, чем хотелось бы, отец. И сегодня я пришёл из-за одного внепланового. Я обнаружил тайник, оставленный дедушкой.

С этими словами анимус передал отцу пожелтевший распечатанный конверт, который ему не пришлось даже подделывать – он использовал один из тех, что хранились в архивах клана. А вот само короткое письмо пришлось изготавливать самостоятельно, изрядно при этом покопавшись в генеалогическом древе. Так, помимо описания того, что и кому оставил преждевременно расставшийся с жизнью мужчина, Элин сослался на человека, умершего в том же бою – якобы именно он должен был рассказать о тайнике в случае смерти главы клана.

– Где?

– В комнате, в которой сейчас находится склад моей мастерской. Я укреплял стены и пол техниками, в процессе обнаружив полость.

О том, почему тайник находился именно там, спрашивать со стороны Дорша было бы глупо. В конце концов, именно дед, Галеc Нойр, жил в доме, который сейчас отдали Элину и Алексии. Потому он и пустовал столько лет – Дорш просто не хотел, чтобы там жил кто-то посторонний.

– Я никогда его не понимал… – Мужчина вернулся в реальность лишь через несколько минут после того, как закончил читать письмо. – Но семью он ценил больше всего, сын. Ты проверял эти артефакты?

– Те, которые отходили мне и вам с мамой. – Несколько предметов перерождённый решил изготовить для клана, рассчитывая таким образом немного его усилить, а заодно проверить, кто и как себя поведёт в отношении появившихся из ниоткуда артефактов. – Хотел и остальные, но решил сначала поговорить с тобой.

– И что ты можешь сказать об амулетах, которые оставил отец?

Очевидно, больше всего Дорша заинтересовало то, что Галес оставил именно ему и Иннес. Случись такому тайнику существовать на самом деле, Элин был уверен, что дед обязательно приготовил бы что-то каждому из дорогих ему людей. Так, Дорш, Иннес, самому Элину и ныне покойной бабушке отходили защитные амулеты, якобы изготовленные на заказ опытным мастером из другого города. Небольшие диски с изображением герба клана Нойр – морды драконида, пожирающего солнце, – выглядели внушительно, но облик лишь частично передавал всю мощь заключенных в металле техник.

Это были в принципе самые ценные предметы из подготовленных перерождённым, так как на них ушло гораздо больше времени и, что немаловажно, крови, привязка по которой оказалась на удивление муторным делом. Ведь если бы Элин взял за основу свою чистую, не изменённую кровь, то доступ к артефактам получили бы практически все члены клана, а не только те, кому эти амулеты предназначались. Потому пришлось извращаться, прибегая к сложным и запутанным схемам. Но оно того стоило, и стыд, который анимус испытывал из-за необходимости ради денег обманывать родителей, ещё и используя для этого имя покойного деда, немного поутих. Что ни говори, а можно быть отъявленным головорезом, а к семье всё равно относиться со всё той же сентиментальностью, что и в детстве.

– Очень непростая и хорошая защита с привязкой по крови. Не думаю, что бабушкин сможет использовать хоть кто-то. – Дорш, услышав о крови, нахмурился. – Но я свой буду носить не снимая – он может спасти жизнь там, где окажется бесполезно всё остальное.

А ещё в случае активации он тут же оповестит об этом Элина, если тот будет находиться неподалёку. Но об этом анимус, понятное дело, говорить не собирался.

– Мы… Да, думаю, мы будем их носить. Пойдём, – с некоторой растерянностью ответил мужчина, встав из-за стола. – Хочу своими глазами взглянуть на эти амулеты.

Путь от одного дома к другому не занял и пяти минут, и за всё это время отец и сын так и не перебросились ни одной фразой. Дорш вспоминал те годы, когда рядом с ним ещё был отец, а на плечах не лежала ответственность за весь клан, Элин же боролся с воспрянувшей ото сна совестью, которой не пришлись по нраву устроенные им игры. Так или иначе, но молчать и дальше, стоя посреди мастерской и разглядывая странные предметы, внешний вид которых ему ни о чём не говорил, Дорш не мог.

– Что ты будешь делать с теми артефактами, которые он тебе оставил?

– То, что точно нам не понадобится, продам. Глупо будет хранить предметы, которыми мы никогда не сможем воспользоваться. И их большинство. – Элин продемонстрировал отцу ту сферу, которую закончил недавно. – Думаю, дедушка их и оставил лишь из опасений касательно того, займу ли я место следующего главы клана, или это сделают старейшины.

– Не деньги, но то, что можно продать или обменять на защиту… – Дорш кивнул. – Уверен, что не лучше будет их оставить?

– Не уверен, но пока считаю продажу лучшим решением. Так я смогу навести мосты с некоторыми кланами, которые, получив возможность приобрести такие вещи, будут мне благодарны.

– Будут ли?

– Насколько мне известно, ничего из этих предметов в Китеже никогда не создавали. Аналогов просто нет, отец. И это при том, что для владельцев геномов такие артефакты воистину бесценны.

Какое-то время глава клана крутил в руках артефакт, напоминающий ступку для помола муки, после чего кивнул:

– Делай как знаешь. И то, что отец оставил клану, тоже используй по своему разумению. Не спорь!

Дорш поднял ладонь, остановив собравшегося было возразить Элина. Ведь ему им же изготовленные предметы были совершенно не нужны, и продавать их он не стал бы – слишком полезные, а в каком-то смысле даже уникальные.

– В последнее время ты показал, что ответственность для тебя не пустой звук. Не знаю, что стало причиной. Отношения с Алексией или обретение учителя… Но надеюсь, что для этого что-то сделал и я.

– Я всё равно не понимаю, как это связано с присвоением артефактов, которые могут помочь клану, отец.

– У Нойр нет никаких проблем, требующих срочного решения, и эти артефакты просто осядут в хранилище, пока кто-то не наложит на них руки. С другой стороны, ты можешь воспользоваться ими и завоевать верность людей, что пригодится тебе в будущем. – Дорш серьёзно посмотрел на сына. – Если ты считаешь, что этим артефактам лучше попасть в хранилище – пусть так. Решать тебе. Я своё слово сказал, Элин.

– Хорошо, отец. Я найду им применение.

Мужчина улыбнулся ободряюще, после чего взял в руки один из четырёх лежащих на столе амулетов. Одинаковые на первый взгляд, они, между тем, отличались в деталях, на которые можно было и не обратить внимания. Дорш запомнил текст письма и взял тот артефакт, что предназначался именно ему.

– Ты высоко их оценил, Элин, но так ли они хороши на деле?

– В дешёвых поделках никто не прибегает к техникам крови такого ранга, отец. А всё то, что я смог разглядеть, исполнено на высшем уровне, будь то восстанавливающий заряд или предугадывающий угрозу контур.

– Значит, сын, считаешь, что их необходимо носить… – Глава клана вздохнул, взвесил амулет на ладони и аккуратно надел его на шею. Элин мысленно ухмыльнулся: вряд ли Дорш теперь когда-либо выйдет из дома без этого украшения. Слишком много для него значит Галес, чтобы отложить в сторону якобы им оставленный артефакт.

– Именно так, отец.

– Хорошо. – Дорш взял ещё два амулета. – Если ты больше ничего не хочешь обсудить, то я пойду. Нужно поработать… и, пожалуй, выпасть из жизни до следующего утра.

– Я сказал всё, что хотел сказать. Но не перебарщивай с алкоголем, папа.

Мужчина в ответ на такое мягкое и домашнее обращение – ведь обычно Элин называл его отцом, – улыбнулся искренне, но намерения свои, похоже, не поменял, напоследок махнув рукой и покинув дом.

Провожать его перерождённый не стал, видел, что Доршу приходилось нелегко. И стоит лишь вспомнить, как он сам, будучи двадцатилетним лбом, рыдал, вспоминая о родителях, и причины становились совершенно ясны.

Даже если Элин и мог поступить иначе, то теперь размышлять об этом было бессмысленно. Сделанное не обратишь вспять, но это всего лишь ещё один повод больше думать и меньше ошибаться, чтобы в будущем не приходилось идти на компромиссы.

Потратив пару минут на то, чтобы привести рабочее место в порядок, Элин активировал все те защитные и сигнальные техники, которыми успела обрасти мастерская. С того дня, как он начал работать над наследием и серийными артефактами, прошло три недели, и всё это время Элин занимался тем, что не терпело отлагательств. В клане хватало заинтересованных лиц, которые могли попытаться узнать, чем занимается наследник клана и не станет ли он в будущем проблемой. А так как свои секреты анимус считал именно секретами, а не базарными сплетнями, то и к их защите подошёл основательно. Медленно, но верно не только сам дом, но и прилегающие к нему территории обрастали техниками, управлял которыми лишь один человек – сам Элин.

– И вам всего наилучшего! Спасибо за урок! – Голос Алексии, раздавшийся от входной двери, вернул задумавшегося над расширением защиты анимуса в реальный мир.

Он хотел перехватить что-то на кухне, после чего уделить время медитации с последующей адаптацией стимулирующих рост мышц техник, совершенно позабыв о занятиях своей спутницы. Оно и неудивительно, ведь Элин рассчитывал на то, что разговор с отцом займёт куда больше времени, чем вышло на деле.

– Лекси, уже закончила?

– Да. А ты? – Девушка прильнула к груди анимуса, а спустя секунду задрала голову, посмотрев Элину в глаза. – Пожалуйста, скажи, что ты уже освободился.

– Если ты просишь…

Поймав губы девушки своими, парень не удержался и взъерошил её тщательно уложенные рыжие волосы, которые в последнее время стали напоминать пламя. Будто слухи о том, что анимусы и правда по мере роста силы становятся всё совершеннее, – чистая правда, а не какая-то там выдумка.

– Как прошёл урок?

– Я ещё несколько раз довела ту зверюшку до смерти, но Рори смогла вернуть её в мир живых, – с извиняющейся улыбкой на лице ответила Алексия, которой, по правде говоря, всякие целительские практики давались с большим трудом.

Глупо было ожидать от неё чудес, но нанятая Элином студентка академии настояла на проверке качеств целителя-интуита, и он решил не спорить. Вдруг его спутница и правда смогла бы лечить без всяких расчётов?

– Думаешь, стоит пытаться и дальше?

– Это решать твоей наставнице. Я от целительства так же далёк, как ты – от сражений.

– Эй! Между прочим, отец учил меня владеть мечом!

Элин в ответ окинул девушку подозрительным взглядом, отметив и так ему известный факт: воинственную валькирию, привыкшую махать оружием, Алексия напоминала мало.

– Дай угадаю… Это было десять лет назад?

– Семь. Но… – И снова поцелуй, заставивший девушку раскраснеться, на выдохе продолжив: – Было же.

– Не буду спорить. Не хочешь прогуляться по городу?

– Тебе там что-то нужно сделать?

– А я уже не могу просто пригласить тебя на прогулку?

Изобразив оскорблённую невинность, Элин невольно задумался о том, насколько часто в последние дни он уделял Алексии время. Получалось мало, если исключить постель.

– Ты был занят…

– Каюсь, – парень перебил свою спутницу. – И обещаю исправиться.

Девушка вырвалась из объятий и, озорно стрельнув глазами, хихикнула:

– Тогда я – одеваться. Час времени у тебя есть.

– Час? – спросил анимус сам у себя, так как Алексия уже была на полпути к комнате, которую можно было смело называть гардеробом.

Нарядов у дочери купца было на удивление много, а какие-то ей покупал уже сам Элин. И так как по шкафам такое обилие разложить было непросто, они решили выделить целую комнату.

«Но час времени… Успею не только привести себя в порядок, но и с расчётами покончить, – подумал Элин, садясь на пол прямо там, где стоял. Если слегка ускориться, то программу-минимум в сорок минут утрамбовать можно, а после без всякой спешки принять душ и поменять одежду. – Куда, спрашивается, можно потратить целый час?..»

Глава 16

Прохлада, окутавшая вечерний Китеж, была как нельзя кстати. Так, по крайней мере, казалось Элину, к которому Алексия как только не прижималась. Она получала огромное удовольствие от их совместного времяпрепровождения, несмотря на некоторую спешку: требовалось вернуться домой не позже чем через два часа после заката, так как тогда уже вступит в силу комендантский час.

По понятным причинам в центре города хоть и дозволялось оставаться на улицах дольше, чем на окраинах, но без рангового амулета или перстня полноценной свободой тут и не пахло, а обзаводиться ими Элин раньше поступления в академию не собирался. Лишнее внимание было бы совсем не к месту.

– Куда дальше, Эли?

Алексия не могла не оценить ресторан клана Мурум, из которого они вышли несколько минут назад, но, видимо, ей хотелось продолжения банкета. Элин же, не имея в голове чёткого плана действий, был вынужден импровизировать, что ввиду позднего времени получалось плохо. Чуть больше чем через час им уже нужно быть в районе клана, особо не разгуляешься. Лишь громкий смех где-то неподалёку намекал, что, возможно, там найдётся что-то поинтереснее ещё не закрывшихся лавок.

– Давай пока прогуляемся во-он туда… – Анимус указал на перекрёсток, за которым веселились люди.

Если ему не изменяла память, там располагалась небольшая площадь, вполне хорошее место для проведения простеньких представлений, которые так нравятся аристократам и богатым горожанам. Работа работой, но развлекаться в Китеже тоже любили. Даже под конец лета.

– А сейчас держи, любимая…

Анима, что уже с полминуты концентрировалась в заведённой за спину ладони, наконец-то приняла заданную форму и кристаллизировалась, превратившись в дивный, прозрачный, похожий на кристалл цветок, в лучах десятков фонарей и тысяч звёзд обретший воистину чудесный вид.

Даже проходящая мимо немолодая дама оценила, удивлённо ойкнув.

– Это… анима? Так тоже можно?

– Да, Лекси, так тоже можно.

Элин передал отнюдь не хрупкое изделие девушке, которая, похоже, рассчитывала, что цветок будет ещё и пахнуть. Но, увы, за такое время заставить аниму выделять ещё и запах было решительно невозможно.

– Если будешь прикладывать усилия, то через пару лет сможешь сделать так же.

Ответа он так и не дождался – Алексия предпочла заменить слова поцелуем, после чего с цветком в руках ринуться к перекрёстку так быстро, что Элин едва за ней поспевал. Благо идти было недалеко, и источник смеха обнаружился уже спустя минуту – небольшая группа актёров ставила некий эпос, в котором каким-то образом затесались и нехитрые шутки.

– Посмотрим?

– Если тебе интересно, то и я не против, – улыбнулся Элин, скользнув взглядом по толпе и вычленив оттуда троих анимусов и пару воинов.

Он хоть и старался избавиться от привычки видеть в людях в первую очередь угрозу, но получалось плохо.

– Тогда… – Девушка на секунду задумалась, огляделась и положила глаз на свободные места на другой стороне площади. Всего здесь сидя могло разместиться около ста человек, и из-за позднего времени места всем вполне хватало. – Туда!

Пока они огибали ряды лавок и устраивались на местах, идущий акт представления закончился, а актёры взяли паузу – меняли декорации и костюмы. И пусть продлилось это недолго, но часть людей успела покинуть площадь под неодобрительными взглядами оставшихся зрителей.

– И когда альянс человечества пал, демоны продолжили экспансию…

Сама по себе сценка слабо интересовала Элина, так как эпосы, да ещё и поставленные столь топорно и непрофессионально, он не любил. Смешение жанров никогда не приводило ни к чему хорошему, но Алексии нравилось – смотрела она не отрываясь. Иными словами, у перерождённого появилось ещё немного времени, чтобы подумать.

Первую партию серийных артефактов он закончит уже завтра, а через день отдаст на реализацию все две сотни разом. С наследием всё было сложнее, но на данный момент Элин планировал сообщить о свойствах предметов лицам заинтересованным – и пусть те уже самостоятельно выходят на сделку. Околачиваться вокруг районов кланов, словно какой-то попрошайка, анимус не собирался: репутация дороже денег, и для наследника эти слова особенно актуальны.

С возвращением былой мощи всё тоже обстояло более чем неплохо: сейчас Элин уже достиг уверенного серебряного ранга, хоть зелёная система и опережала жёлтую за счёт того, что она изначально находилась между серебром и золотом. И да, прогресс мог быть и выше, но много времени отнимало освоение тех способностей, что Элину давала маленькая змейка. Совершенно уникальный демон – и не менее уникальные силы, аналоги которых анимус вот так сразу назвать не мог. Что-то, конечно, было у прочих зверей, но если говорить о потенциале, то маленькая змейка обставляла их всех.

Обычный запечатанный демон не становился сильнее, а вот она совершенствовалась вместе со своим носителем, за чем Элин наблюдал своими глазами уже которую неделю. Медленно, но верно, не сильно отставая в плане темпа от него самого, змейка набирала мощь, грозя шагнуть на уже вполне солидный платиновый ранг.

Вдобавок к этому постоянное слияние оказалось явлением куда более интересным, чем анимус предполагал, и среди прочих плюсов обнаружилась также возможность моментально – в пределах погрешностей ввода анимы в каналы – увеличить его степень. Иными словами, перерождённый мог буквально за один удар сердца выйти на пиковый уровень своей нынешней силы, приготовившись к битве, и такую приятную особенность было сложно недооценивать.

Даже абсолютам на слияние требовалось две-три секунды, в то время как более слабые анимусы зачастую оказывались ещё менее искусными и, соответственно, медлительными. Частично проблема решалась использованием сильными людьми слабых демонов, чья воля не столь крепка, но меньше чем за секунду перенять силу другой души ранее считалось невозможным.

Правда, за все эти особенности Элин всё ещё расплачивался неспособностью запечатать в себе других демонических зверей. Попытки решить проблему с его стороны повторялись раз за разом, но успеха, даже частичного, достигнуть не удавалось – змейка была категорически не согласна на соседство с «бесполезными низшими», а с сильными кристаллами Элин пока не экспериментировал, не имея уверенности в том, что его тело сможет выдержать вызванную возможной неудачей отдачу.

Обобщив все успехи и провалы, можно было сказать, что проблема с деньгами и силой практически решена. Иначе обстояли дела с собственным политическим лагерем, который было непросто сформировать, сидя в мастерской или общаясь с родителями. Элин понимал это, но отказываться от удовольствий, от времени, которое можно провести с семьёй, бессмысленно хотя бы потому, что именно ради этих моментов он боролся много лет. Боролся, желая ещё раз увидеть мать и отца, обменяться взаимными насмешками с другом и посмотреть на тихий, спокойный и целый, а не разрушенный и смешанный с грязью дом. Прошлое всегда выглядит слаще, чем было на самом деле, но – не сейчас, не в случае Элина.

– Элин, смотри!

Парень мигом вернулся в реальность и увидел, как на сцену вышел самый настоящий анимус, слившийся с низкосортным демоническим зверем. Увесистые рога, наслаивающиеся друг на друга костяные пластины, гибкий, мощный хвост – всё указывало на каменного змея медного ранга. К счастью, вопреки возникшим у Элина опасениям, анимус оказался в своём уме и на людей бросаться не спешил.

Многое перерождённый повидал за две свои жизни, но анимуса, под чистым небом выступающего в театре и пишущего сценарии, встречал впервые. Использовать такую силу для демонстрации фокусов…

– …какая трата таланта.

– Что?

Алексия, наблюдая за развязкой истории, не расслышала того, что сказал её спутник.

– Говорю, что представление неплохое. Теперь домой?

Вдоль рядов лавок прошёл человек из числа обслуги этого импровизированного театра – собирал пожертвования с тех немногих, кто досмотрел финал. Сам Элин ничего не оставил, но Алексии несколько монет дал, а уже она положила деньги в богато украшенный ящик.

– Да, – она кивнула. – Но сначала я куплю полную версию этой истории. Ты ведь не против?

Элин тяжело вздохнул, но, прикинув, сколько времени нужно на путь домой, а также оценив очередь к вернувшему себе человеческий вид анимусу, – вернее, полное отсутствие этой очереди, – был вынужден согласиться.

– Если не будем лишний раз задерживаться, то успеем до того, как на нас ополчатся все патрули. – Сказал – и вместе с тем передал девушке мешочек с мелкими деньгами, без которых выходить в город было бы довольно самоуверенно.

– Эли, ты лучший!

А всего спустя минуту перерождённый стоял и слушал разговор анимуса с Алексией, которая попросила подписать приличную, в сантиметр толщиной, книжонку, заключённую в мягкий переплёт. Казалось бы, не сотвори себе кумира, но люди всё равно с завидной регулярностью пытаются этого кумира отыскать среди себе подобных…

Следуя за вяло текущей мыслью, Элин лениво скользнул взглядом по названию – и разом взбодрился, едва сдержав просящиеся на язык ругательства.

«Легенда о Вà То, слугах человеческих».

Кое-как совладав с эмоциями, вызванными неожиданно замеченным совпадением (ведь маленькая змейка представлялась как Erida Вà То, far gosa существования), Элин дождался, пока мужчина распишется в книге Алексии, после чего, поймав его взгляд, спросил:

– Вы сами написали эту книгу? – Одновременно с тем глаза перерождённого вспыхнули завораживающим изумрудным светом, который, казалось, впитался в приобретшую зелёный оттенок радужку глаз собеседника.

– Нет. – Ступор, в который впал мужчина после использования на нём одной из способностей маленькой змейки, прошёл буквально через секунду.

– Тогда кто настоящий автор?

Алексия, разглядывающая доставшуюся ей книгу, расслышала в голосе своего спутника жёсткие нотки, но, подняв голову, не увидела ничего необычного. Глаза перерождённого к этому моменту уже потухли.

– Я не знаю. Фолиант сохранился лишь частично…

– Ты можешь его продать?

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Я… его… оставил… – Анимус заморгал, чуть покачнулся и принялся протирать глаза. – В руинах.

– Эй, парень! – Один из актёров, видно, заметил неладное и только что подошёл, тут же проверив товарища, который в его руках уподобился безвольной кукле. – Ты что с ним сделал?!

– Всего лишь поинтересовался, откуда взялась такая красивая история. Возможно, нахлынули воспоминания?

И вновь вспышка, но на этот раз целью стал уже обычный человек, в принципе неспособный сопротивляться чужой воле. И это Алексия уже видела от и до.

– Тебе здесь ничего не нужно.

– Мне здесь ничего не нужно…

– Элин! – шёпотом возмутился рыжик. – Что ты с ними делаешь?!

– Всего лишь проверяю кое-что, любовь моя. Меня очень заинтересовала эта книга. – Анимус постучал пальцем по обложке. – И я бы хотел заполучить оригинал. Это не займёт много времени, всего пару минут.

Девушка промолчала, а Элин вновь обратился к анимусу:

– У тебя есть карта, на которой ты сможешь отметить местоположение этих руин?

– Да… Она… у меня с собой…

Неаккуратными, рваными движениями зомбированный человек сунул руку под стол, достав оттуда сложенный вчетверо лист бумаги.

– Я покупаю её у тебя. Кто-то ещё знает об этих руинах?

– Все… погибли…

«Отлично».

– Теперь ты забудешь об этом разговоре.

Элин скользнул взглядом по книгам, взяв сразу три штуки, а взамен оставив три десятка монет. Более чем достойная цена и за товар, и за паршивую карту.

– Лекси, пойдём. И извини за это.

Ещё несколько минут ни на что не реагирующий анимус смотрел в пустоту, после чего встрепенулся и в панике начал проверять свои запасы, обнаружив пропажу нескольких книг. А секундой позже ему на глаза попались и монеты.

– Правда… продал?

Не сразу поверив в такой успех, мужчина между тем сгрёб наличность в карман мантии, начав собирать свой прилавок. К его собственному удивлению, затея с заработком на историях, коих у разорителя могил было более чем достаточно, начала себя понемногу оправдывать…

* * *

Элин захлопнул книгу и, отложив её в сторону, откинулся на подушку. Алексия мирно посапывала рядом. Стояла глубокая ночь, а сна не было ни в одном глазу. Не после того, как он прочитал поданную как сказку для взрослых историю, которая при ближайшем рассмотрении казалась чем-то большим, нежели простой сказкой.

Описанный в книге мир был похож на привычный Элину, ведь там тоже воевали с демоническими зверями. Но если анимусы заимствовали силу монстров, то те люди использовали некие высокие технологии, которые позволили им сначала на равных сражаться с чудовищами, а после и победить их, превратив в своих слуг.

Генетические эксперименты никогда не были для использующих аниму людей пустым звуком, так как само их слияние во многом базировалось именно на совместимости генов. Потому Элин легко принял описанную в книге ситуацию, при которой люди смогли создать из демонических зверей полноценный разумный вид, изначально бестелесный и вынужденный уживаться с людьми. Целая раса мыслящих рабов, единственная цель в жизни которых – служба своим носителям.

Люди в сказке создали симбионтов, и маленькая змейка называла себя таковой. А ещё представлялась как Бà То – симбионт, если верить приведённой в книге расшифровке. Одно совпадение – случайность, два – закономерность, а три – это уже статистика. Элин думал так же, ломая голову над тем, с каким шансом в его жизни могли практически одновременно, в течение одного несчастного месяца, произойти все эти события, и не упускает ли он чего-то важного.

«Подумать только, до такого состояния меня довела обычная сказка, переписанная из древней, найденной в развалинах книги. Ха! А перед этим я нашёл в руинах гримуар…»

Но изложенная на полусотне страниц история не заканчивалась появлением симбионтов. Наоборот, она с неё начиналась, ведь дальше следовало восстание бестелесных духов, появление из ниоткуда подчиняющихся им орд демонов… И полное поражение того человечества. Они были разбиты и вынуждены бежать в другие миры. А симбионты и их орды ринулись следом.

Элину было горько и неприятно осознавать, что их мир, окажись эта сказка правдой хотя бы частично, мог оказаться всего лишь случайной жертвой чьих-то экспериментов над разумными существами. А ещё – страшно из-за того, что где-то там, по другим планетам, могут рыскать гораздо более опасные твари, жаждущие истребить всех людей так же, как это когда-то сделали с их видом. Людям хватало и тех демонов, что пришли в их мир тысячи лет назад, увеличения популяции они могли просто не пережить.

«Узнал бы я больше, если бы сохранил Эриде жизнь? Она предлагала знания, а я… Старый дурак. И ведь в те руины сунуться удастся ещё нескоро. Подыскать наёмников? В конце лета? Если повезёт, то их удастся найти… Но где гарантии, что они просто не вынесут руины подчистую? Информация ценна, лишь дилетант мог её там бросить».

Элин помассировал виски, чтобы хоть как-то попытаться избавиться от пульсирующей боли в не выдерживающей такого обилия противоречий голове. Перерождённого снедало любопытство, но умом он понимал, что возможность утолить этот голод представится ещё не скоро. Китеж, внутренние проблемы в клане и необходимость его защитить через пять лет – вот они, совсем рядом, только руку протяни. А древние истории о том, откуда появились демонические звери, далеко. Очень далеко, а значит, могут подождать.

Глава 17

– Если это возможно, наследник Нойр, мы бы хотели в ближайшее время принять у себя вас или вашего представителя.

Элин смотрел на стоящего перед ним посыльного Кэррион и напряжённо думал. Молодой мужчина, практически юноша, был облачён в чёрную, разбавленную белыми элементами одежду, типичную для своего клана, но некоторые детали выдавали в нём аристократа высшего звена. Сразу бросалась в глаза особая, изнутри покрытая рунами ткань, как бы перетягивающая на себя внимание с серебряных украшений в отдающих синевой тёмных волосах. Они отводили чёлку в сторону и собирали из неё аккуратные пряди, а помимо этого были пусть маломощными, но артефактами, постоянное движение анимы в которых говорило о том, что, скорее всего, они реагируют на яды.

Обычно такие вещи носят или те, кто может оказаться целью отравителей и испытывает острую необходимость в постоянной и автономной защите, или люди, пытающиеся казаться более важными и значимыми для общества, чем они есть на самом деле. Кэррион никогда не были серыми мышками на политической арене, как Нойр, но и в омут с головой не бросались, из-за чего имели место быть оба варианта.

Так или иначе, но наличие подобного артефакта у посыльного – или паранойя, или это не посыльный вовсе. Да и с каких, спрашивается, пор мальчиками на побегушках стали назначать анимусов, потенциально не самых плохих? Для возраста парня, что стоял перед Элином, бронзовый ранг – это не хорошо, но и не отвратительно.

«Да и лицо уж больно знакомое», – подумал Элин, беззастенчиво вглядываясь в черты лица человека, представившегося посыльным и потому на особое отношение не претендующего. Перерождённый мог рассматривать его сколь угодно долго, и это всё равно не приняли бы за оскорбление, но…

– Я принимаю приглашение. Позвольте поинтересоваться: что побудило Кэррион отправить сюда именно вас?

– Простите? – Молодой мужчина чуть напрягся и прищурился, и именно это выражение его лица подняло со дна памяти Элина целую цепочку не самых приятных воспоминаний.

– Вы – анимус немалой силы и вдобавок третий сын главы своего клана, – уверенно произнёс Элин, окончательно убедившись в своих подозрениях.

Фактически именно этот человек в той жизни внёс немалый вклад в окончательное превращение Элина в книжного червя, повздорив с ним на одном из приёмов, куда наследника Нойр вытащила семья.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, Юстиан Альт Кэррион.

– Вы правы. – Юноша медленно кивнул, после чего приподнял одну бровь, решив ответить той же монетой: – А вы – не только наследник и ученик протектора Гайо Бельфи, но и анимус серебряного ранга…

Очевидно, Юстиан заметил сначала некоторую растерянность на лице Элина, когда тот ещё не опознал в собеседнике сына главы клана, но уже видел в нём анимуса и разительные перемены после. Словно в наследнике Нойр что-то резко встало на место, и смотреть на Кэрриона он стал совсем другими глазами. А после его слов уже и сам Юстиан иначе взглянул на Элина, определив в том удивительно сильного анимуса. Ну а об ученичестве наследника Нойр к нынешнему моменту знали многие, такие вести среди кланов разносятся очень быстро.

– Неужели всё это время Нойр готовились к тому, чтобы вступить в борьбу за место под солнцем?

– Пока лишь я, – покачал головой перерождённый, решив, что былые обиды того не стоят.

Да и какие это обиды, если он сам даже не сразу узнал Юстиана? Куда лучше будет обзавестись совсем не лишним знакомством. Третий сын едва ли способен унаследовать место главы, из-за чего отношения с Кэррион никогда не будут равны отношениям с ним лично.

– Каждое новое поколение имеет иной взгляд на мир. Я надеюсь, что наш с вами окажется хотя бы отчасти похожим.

– Взаимная надежда, Элин Нойр. – В карих глазах юноши заплясали хитрые искры. – И раз уж мы начали знакомство с такой ноты, то, быть может, отбросим излишние формальности?

– Если тебе так будет удобнее, Юстиан.

– Не только мне, Элин.

Третий сын клана широко улыбнулся, а спустя секунду в его руках появился сложенный вдвое лист бумаги, описывающий принципы работы сферы. Его Элин отослал Кэррионам, дабы избежать недопонимания. Ведь одно дело – слова подростка, и совсем другое – практически схема, пусть и без крайне важных деталей.

– Что политику, что артефакты не так уж просто обсуждать, цепляясь за правила этикета и опасаясь ненароком оскорбить собеседника.

– Там, где дорого время, нет места лишней мишуре, – удовлетворённо кивнул Элин. – Хочешь сразу осмотреть артефакт или сделаем это позже?

– Второе. Изначально отец хотел послать обычного вестового, но я вызвался лично посмотреть на того молодого человека, в чьи руки попал такой предмет. И не прогадал.

Элин отметил мысленно тот факт, что собеседник попытался ему слегка польстить. И этот парень производил совсем иное впечатление, нежели в прошлом. Не наглый, пытающийся самоутвердиться и привлечь к себе внимание за чужой счёт ублюдок, а аккуратный, гибкий дипломат, при первой встрече сразу пытающийся сократить дистанцию с собеседником. Не в буквальном смысле, конечно же.

К этому моменту аристократы подошли к исполненной в чёрно-белых тонах карете, на дверях которой был изображён герб среднего клана Кэррион – воздетый к небу кулак, сжимающий нечто, источающее тьму. Извозчик споро распахнул двери, и оба молодых человека с комфортом расположились внутри – друг напротив друга, так, чтобы было удобно вести разговор.

– Почему ты отправил это письмо именно нам, Элин? Не к Компози, не к Моресам?

– Я буду честен, Юстиан. Мне нужны не столько деньги, сколько хорошие знакомства. В отличие от монет, ими не так-то просто обзавестись: нужны усилия и время. – Элин, акцентировав внимание на последних двух словах, выдержал небольшую паузу. – И последнего у меня не так уж и много.

– Не думаю, что отец согласится оказать тебе сколь-нибудь значимую услугу. – Юноша напротив покачал головой. – Даже за такой артефакт. И знакомства… Почему именно мы? Тёмные?

– Тёмные? Не шути так, Юстиан. Любой человек, способный видеть дальше собственного носа, скажет, что тёмными вас назвать нельзя. Вы, скорее, не брезгливые.

Приемлющие методы, которые всем прочим кажутся ужасными. – Юстиан едва заметно кивал в такт словам перерождённого и даже не пытался подавить улыбку. – Но при этом вы не пересекаете установленные городом границы, не кичитесь своей мощью. Я кое-что понимаю в том, чем вы занимаетесь, и потому знаю: самодовольным глупцам не совладать с теми инструментами, которыми вы пользуетесь и которые люди называют тьмой. Что же до услуги, то нет, Юстиан, я не буду чего-то просить у твоего клана.

– Тогда зачем?

– Есть такое выражение – навести мосты. – Карету тряхнуло, но на Элине это никак не сказалось, что не мог не отметить его собеседник. – Можешь считать, что именно этим я сейчас и буду заниматься.

Элин специально выбрал не самый быстрый, но наиболее надёжный путь честного сотрудничества с прочими кланами, на которые пал его взор. Возможно, кто-то другой мог бы стать лучшим союзником для Нойр, но перерождённый знал о Китеже не так много, как хотелось бы. За политикой он практически не следил, о чём сейчас сильно жалел. А ещё считал, что ни верность, ни дружбу за деньги не купишь, и эти вещи нужно заслужить.

– Игра на перспективу далеко не всегда приносит те результаты, которых мы так жаждем. Я не могу говорить за всех Кэррион, но, – Юстиан протянул руку, – лично я буду рад, если наше общение продолжится и после этой встречи. Быть может, всё это выльется во взаимовыгодное сотрудничество…

Элин пожал протянутую руку за секунду до того, как карета остановилась, прибыв на место.

– Знакомства никогда не бывают лишними, Юстиан.

А про себя подумал: «Но вне семьи мне всё ещё не на кого по-настоящему положиться…»

* * *

Если район Нойр со стороны выглядел довольно скромно, то Кэррион, будучи средним кланом, были вынуждены поддерживать имидж. От соседних зданий их отделяла полноценная белокаменная стена высотой в семь с половиной метров, за которой возвышались не менее величественные постройки. Единый архитектурный стиль, грамотная планировка, множество людей и уверенность, словно витающая в воздухе… Элин не мог не отметить, что ничего подобного в его родном клане не было даже близко.

Слабые лидеры, грызня между ветвями клана и исключительно боевая направленность брали своё: Нойр больше походили на часть другой организации, нежели на самостоятельный род. И как бы Элин ни любил свою семью, но сам себе он солгать не мог: в таком виде у клана не было никаких перспектив.

– Наследник Нойр.

Высокий широкоплечий мужчина, по правую руку от которого сейчас встал Юстиан, степенно поднялся и глубоко кивнул, выразив тем самым уважение. Элину же пришлось поклониться, хоть и не очень глубоко, ведь говорил он не с обычным аристократом, а с главой среднего клана, потенциальным союзником. Ещё не понимал, почему именно с ним, но выбора ему как-то не предоставили.

– Мы рады приветствовать вас в этих стенах. Довольны ли вы приёмом?

Разговору, не считая общения с третьим сыном главы, предшествовало небольшое чаепитие, на котором некая очаровательная особа из главной ветви Кэррион будто бы пыталась составить досье на гостя: вроде и разговоры ни о чём конкретном, но вот уже ей известен и возраст Элина, и его увлечения, и намерение поступать в академию.

Она задавала вопросы так, что не ответить было бы просто невежливо, а врать анимус посчитал бессмысленным, всё-таки ту информацию, что он сейчас отдал сознательно, средний клан без особых проблем нашёл бы своими силами. Просто чуть позже. Вопрос доверия, ничего более.

– В редком доме гостей встречают с таким искренним радушием… и интересом, глава Кэррион, – спокойно ответил Элин, сопроводив свои слова уважительным кивком.

– Прошу простить мою дочь: порой она воспринимает мои слова слишком буквально. Но, быть может, вы продемонстрируете описанный артефакт? – Несмотря на то что они не соблюли даже строгого минимума взаимных расшаркиваний, глава Кэррион решил сразу перейти к делу.

«Что ж, яблочко от яблони, как говорится…»

– Прошу.

Элин коснулся перстня, и в его руках материализовался предмет обсуждения. Сфера с момента своего создания несколько поблекла, но это лишь пошло её свойствам на пользу – анима во внешних жилах слилась с металлом.

– Но этому артефакту для значимого эффекта требуется находиться там, где люди часто испытывают сильные отрицательные эмоции.

– И выбирать необходимо с умом… – задумчиво сказал мужчина, в чьи руки перелетела сфера. Секунда – и она распалась на части, которые в этот раз были соединены отчётливо видимыми каналами анимы. – Я думаю, в этом зале наберётся достаточно негатива, чтобы проявился её эффект. Этот предмет добыл ваш учитель?

– Учитель Бельфи здесь ни при чём, глава Кэррион. – Элин прищурился. – И я здесь нахожусь как наследник клана Нойр, Элин Нойр, а не ученик протектора Бельфи.

– Если мой вопрос вас оскорбил, прошу извинить. Порой я бываю излишне прямолинеен. – Естественно, в услышанное Элин не поверил ни на грош. Это было что угодно, но не простая прямолинейность. – Юстиан.

– Да, отец.

Поняв родителя с полуслова, третий сын главы отошёл на два шага в сторону, после чего сосредоточился на сфере. Он читал написанную Элином инструкцию, понимал, как и что должно происходить, и потому получил первый удар уже спустя несколько секунд.

Словно стремясь сыграть на контрасте со своими тёмными волосами, Юстиан моментально побледнел, а секундой позже его подвели и подкосившиеся ноги. Каким-то образом он устоял и даже нашёл в себе силы чуть улыбнуться. Этого хватило, чтобы напряжённо наблюдавший за сыном мужчина выдохнул: очевидно, даже лично осмотрев артефакт, прочитав инструкцию к нему и получив гарантии от другого аристократа, он не мог не беспокоиться за своего ребёнка. Но это было только начало, о чём Элин решил заранее их предупредить.

– Примерно через минуту последует второй, более сильный удар. Если ваш сын не уверен в своей способности его выдержать без должной подготовки, то я бы посоветовал остановить артефакт.

– Ещё сильнее? – Тона, которым Юстиан задал вопрос, главе оказалось более чем достаточно – он тут же отрезал сферу от подпитки анимой, и та приняла свой изначальный вид.

– Пока на этом и остановимся. – Бросив задумчивый взгляд на сферу, мужчина продолжил: – Наследник Нойр, мы готовы приобрести этот предмет за двадцать пять тысяч при том условии, что вы дадите нам несколько дней на всестороннюю проверку артефакта.

– Хватит и пяти тысяч. Я солгу, глава Кэррион, если скажу, что пришёл сюда лишь ради денег. Меня интересует возможность нашего дальнейшего сотрудничества, которое можно начать… скажем, с поставки уникальных артефактов.

Элин вновь коснулся хранилища, достав оттуда странного вида нечто, похожее на скипетр, но с ручкой длиной лишь в десять сантиметров и внушительным навершием из матово-чёрной сферы.

– Это блокатор анимы купольного типа. Боевой вариант, в пределах своей ёмкости нивелирующий агрессивные площадные воздействия без каких-либо затрат для анимуса.

– Кхм… Я не могу назвать этот предмет уникальным… – Мужчина, уже продемонстрировавший свою осведомлённость в рунном деле, без труда оценил попавший ему в руки экземпляр. – Он устроен много сложнее обычного блокиратора, подпитываемого анимусом, следовательно, дорог. И маломощен, насколько я могу судить.

– Верно. Но это боевая версия, предназначенная для обычных солдат. Я же на пути сюда заметил, что жилые дома никак не защищены от пагубного воздействия грязи.

Не имеющее определённого названия вещество, которое витает в воздухе тем больше, чем темнее эмоции проживающих здесь людей – и чем чаще они прибегают к искусствам, что стоят на грани с запретными. В Китеже, как и в любом другом крупном городе, его концентрация была высока, но в районе клана Кэррион всё было в разы хуже.

Элин иногда задумывался над разработкой безопасного блокиратора для собственных нужд, собираясь когда-нибудь создать пару штук и защитить родителей и Алексию, но подвернувшийся шанс скорректировал эти планы. Имея на руках подготовленный для следующей серии боевых артефактов прототип, он мог его изменить под иные нужды, благо подобный опыт у него уже был.

– Я занимаюсь разработкой подобия этого артефакта, который можно было бы устанавливать в домах и не пополнять запасы анимы два-три раза в сутки. Эффективность его будет сравнимой с той, что демонстрируют недолговечные блокираторы. И прототип я могу создать в ближайшие дни, если он вас заинтересует…

Многозначительно замолчав, анимус следил за работой мысли на лицах Кэррионов, пока, наконец, глава клана не повёл рукой:

– Такая вещь способна заинтересовать многих, наследник Нойр. Но прежде ничего подобного создать не удалось никому, так почему же сможете вы?

– Талант? – Анимус театрально развёл руками. – Я могу повторить и ту сферу, что вы держите в своих руках, глава Кэррион. Так или иначе, но вы ничего не потеряете, если решите удостовериться в том, что я действительно могу предоставить вашим неодарённым людям возможность жить без постоянного давления на психику.

– Репутация бесценна, наследник Нойр, и я верю в то, что вы не собираетесь намеренно кого-либо обманывать. Но уверены ли вы в своих силах и какова будет цена того, что вы только что предложили?

– Элин, позволишь?

Поймав на себе одновременно удивлённый и взбешённый взгляд отца, Юстиан коснулся какой-то части стены, и массивное кресло-трон, на котором восседал глава клана, от остальной комнаты отрезал непрозрачный звукоизолирующий барьер.

Но, несмотря на то что Элин уже настроился на длительное, в несколько минут, ожидание, Кэррионам хватило тридцати секунд. И по раскрасневшемуся лицу мужчины, и по странно-радостному – Юстиана можно было понять, что разговор между родственниками шёл на повышенных тонах.

– Наследник Элин Нойр, я, Алан Кэррион, глава клана Кэррион, согласен прямо сейчас выплатить пять тысяч за артефакт. Помимо этого я назначаю Юстиана Альт Кэрриона, своего сына, представителем клана во всех делах, так или иначе связанных с наследником Элином Нойр.

Элин даже не предполагал, что такого его старый-новый знакомый сказал отцу, но выглядел третий сын очень и очень довольным. Словно его поставили не вести дела со впервые поднявшим голову даже не кланом, а наследником этого клана, а организовывать торговлю с Авалоном, если не со всеми великими городами сразу.

– Вас это устраивает?

– Вполне, глава Алан Кэррион, – кивнул перерождённый.

– В таком случае я считаю встречу оконченной. Вы можете обсудить дела с Юстианом и подождать, пока вам доставят плату.

С этими словами мужчина встал со своего места и стремительно удалился, вместе с парой сопровождавших его людей покинув приёмный зал через одну из ведущих вовне дверей. Стража тоже не стала задерживаться, словно наплевав на то, что в помещении всё ещё находится посторонний.

– Кхм. – Элин прокашлялся, вернув витавшего в облаках Юстиана на бренную землю. – Знаешь, Юстиан, я и не предполагал, что ты проникся ко мне таким доверием.

– Доверием? Нет, мой друг, лишь хладнокровный расчёт.

Элин ухмыльнулся: он действительно показал и рассказал достаточно, чтобы обрести в глазах Юстиана в частности и клана Кэррион в целом определённый вес. Самого по себе статуса наследника и ученика абсолюта для такого приёма могло быть недостаточно. Если быть честным, то Элин с самого начала рассчитывал на разговор со старейшиной. Но глава? То ли у них так принято (каждую потенциально значимую фигуру приводить к главе клана), то ли это Юстиан настоял на такой необходимости, но факт оставался фактом: заинтересовать именно Алана Кэрриона Элин не смог, иначе тот просто не отдал бы это дело третьему сыну, который, вероятно, пока не обладал всем необходимым опытом.

– Что касательно договоров?

– Думаю, для начала тебе следует изготовить прототип, с которым я уже смогу обратиться к старейшинам или к отцу.

– Оправданно. Ты разбираешься в рунном деле? – Юноша кивнул. – В таком случае я хочу сразу уточнить, в каком исполнении необходимы блокираторы…

Раз уж он начал действовать на перспективу, то ведение дел напрямую с молодыми поколениями кланов может этому хорошо поспособствовать. Да, не наследник, да, всего лишь третий сын, но оттого Юстиан не перестаёт быть приближённым к главе человеком, да и в высоком обществе, в отличие от Элина, вращался уже давно. А попасть на празднество или в салон благодаря знакомствам было гораздо легче, нежели без них.

Глава 18

На небольшом общественном полигоне сошлись в схватке двое – широкоплечий, гибкий, в своих движениях уподобившийся опасному змею парень и обошедший его в росте смазливый юноша, которого с большой натяжкой можно было назвать молодым мужчиной. Слишком аккуратные черты лица, отпущенные до лопаток волосы, проглядывающие даже под одеждой хлипкие мышцы… Он не шёл ни в какое сравнение с Элином, чьё тело уже было ближе к желаемому идеалу, нежели к тому, чем являлось месяц назад. И Юстиану не помогало даже то, что он был на четыре года старше.

Очередная стычка, навязанная Элином, закончилась гораздо быстрее, чем того хотелось его оппоненту. Получив деревянным лезвием по пальцам, Юстиан выронил меч и остался лишь с тренировочным кинжалом, которого для защиты было совершеннейшим образом недостаточно. И ни скорость, ни рефлексы демонического зверя помочь ему не смогли.

– Когда мне говорили, что на фоне многих гениев мои умения ничем не лучше грязи, то я, признаться, не совсем верил.

Юстиан аккуратно отвёл от своей шеи деревянный клинок, лишь обозначивший удар. И оттого, что Элин мог вот так просто остановить оружие за мгновение до столкновения, разница между ними становилась ещё заметнее.

– Теперь-то ты расскажешь, зачем это было нужно?

Перерождённый уже давно перестал задаваться вопросами о том, как может поверхностное знакомство так быстро перерасти то ли в товарищество, то ли уже в дружбу. Гораздо проще было списать всё на возраст третьего сына Кэррион, ведь чем младше человек, тем проще ему допустить в свой круг общения нового человека. Да, с момента их первой встречи прошло меньше недели, но за обсуждениями дел и политики они провели столько времени, что впору было называть другом именно его, а не Мика, который после их последней встречи бесследно пропал и на связь не выходил. И Элин ничуть не удивился бы, скажи ему кто-нибудь, что отпрыск Гавюэров отправился покорять пространства за стенами вместе с кучкой таких же балбесов. Сколько раз это повторялось в прошлом – столько же раз повторится и сейчас.

– После того как ты отделал меня, словно бог черепаху, мне даже стыдно об этом говорить. – Юстиан отменил слияние, избавившись от белоснежной шерсти на скулах и запястьях, после чего вернул тренировочное оружие на стойку. – Но надо. Помнишь, что мы говорили о введении тебя в те компании, куда я вхож?

– Сложно забыть то, что происходило вчера, – усмехнулся анимус, сразу понявший, о чём будет идти речь.

С самого начала в Юстиане его заинтересовали не столько интересный характер и незашоренность мышления, сколько известность того в определённых кругах. И если на тот момент Элин не был до конца уверен в собственных воспоминаниях, то после небольшого разговора с Хорой всё встало на свои места. Девушка в последние два года принимала активное участие в жизни города, за счёт чего всех наиболее известных деятелей своего поколения знала поимённо.

Юстиан действительно активно участвовал в межклановом общении, с середины осени и до самой весны практически каждый день посещая салоны и приёмы разных политических группировок. При этом его позицию сложно было назвать нейтральной, так как он выражал откровенную неприязнь к альянсу таких кланов, как Игнис, Сонитус и Мурум. Эта троица активнее всего ратовала за повальный запрет всего, что мало-мальски напоминало запретные техники, которые являлись фундаментом как клана Кэррион, так и их союзников.

– Через два дня младшая дочь клана Фуга организовывает салон, и попасть на торжество можно многим. Не буду перечислять всех условий, но ты как наследник клана в компании со мной пройдёшь без проблем. Потребуется лишь подготовить небольшой подарок… – Юстиан замялся, – и, возможно, продемонстрировать свои таланты в дружеских спаррингах. Тематика салона – сражения анимусов. Присутствовать будут даже некоторые наставники из академии, дабы обеспечить безопасность.

– К Фуга, говоришь…

Элин вздохнул, а Юстиан сделал какие-то свои выводы:

– Если ты хочешь скрыть свои способности, то можно подождать, пока представится следующая возможность. Правда, совсем не факт, что это случится раньше осени…

– В последний день лета я буду праздновать своё совершеннолетие, и к этому моменту мне бы хотелось получить определённое представление о происходящем. Как минимум – составить список тех, кого можно пригласить, что без личного знакомства едва ли возможно. А бои… Да, это шанс.

К сожалению, из той жизни о политике Элину было известно не так много, как хотелось бы. Он с самого начала собирался выделиться в академии и тем самым привлечь к себе внимание, заведя необходимые знакомства, но возникла другая проблема. Недооценённая церемония совершеннолетия.

По старой памяти анимус считал пятнадцатилетие эдакой дверью, за которой находились взрослая жизнь, ответственность и полная самостоятельность. Но на деле этот праздник оказался мостом, миновать который можно было совершенно по-разному. Просто перейти и продолжить путь в одиночестве, спрыгнуть в реку и преодолеть её вплавь, вызвав у случайных наблюдателей хохот, или оседлать коня, собрать вокруг себя товарищей и с помпой перейти на другой берег. Вариантов множество, и не все они хороши.

В той жизни Элин отметил совершеннолетие в кругу семьи, пригласив лишь Мика да ещё парочку школьных товарищей, но так же поступить сейчас – значит отказаться от ещё одного шанса добавить себе политического веса.

Обычно организацией церемонии совершеннолетия занимались родители, согласно интересам клана подбирая гостей. Но, как правило, основная цель этого действа была одна – придать импульс ставшему взрослым ребёнку, чтобы тот мог реализовать себя в том деле, которое ему ближе. Элин был практически уверен в том, что Юстиан на своём празднике завёл не одно полезное знакомство, как, впрочем, и Хора. Мик же наверняка устроит церемонию для своих – не политиков, а таких же сорвиголов, как и он сам.

Чего же тогда желал Элин? И без того известно: как можно раньше стать значимым человеком, таким, к чьему мнению будут прислушиваться. Ведь если всё оставить так, как есть, то Китеж неминуемо падёт: сами по себе ни артефакты, которые Элин уже начал распространять, ни он сам, вернув себе силу, исход битвы не перевернут.

Конечно, можно понадеяться на то, что если в городе останутся все защитники, то и результат окажется совершенно иным, но воспоминания перерождённого не подразумевали иного толкования: у Китежа в тот день не было ни единого шанса на победу.

А ещё Элин, будучи слабаком, скрывался в подземельях вместе с остальными горожанами и потому не видел, что происходило на поверхности.

– К такому следовало начинать готовиться заранее. Сильно заранее, – добавил Юстиан, о чём-то задумавшись. – Если у тебя нет хороших знакомств среди прочих средних и великих кланов, то результат будет как максимум приемлемым. Даже если Нойр заранее объявят о том, что там будет присутствовать твой учитель.

Немаловажную роль в подобного плана праздниках играли гости, которые собирались туда прибыть. Например, Юстиан на праздновании пятнадцатилетия Элина не вызовет особого ажиотажа, в то время как Гайо Бельфи или какой-нибудь наследник великого клана прикуёт к мероприятию внимание намного большего числа людей. Вот только у такого привлечения внимания был очевидный минус: люди придут не к нему, Элину Нойр, а к Гайо Бельфи.

– Я не собираюсь объявлять о том, что учитель будет среди гостей. Пригласить – приглашу, но… так, ненавязчиво. Ты должен понимать, к чему это приведёт, а я гонюсь не за бесполезной молвой.

– Из десяти человек, прибывших, чтобы увидеть протектора, один может завести с тобой знакомство, – назидательно произнёс Юстиан.

– А из десяти моих гостей пятеро уйдут к нему же, – ответил Элин, накинув на плечи верхнюю одежду. – Есть что-то, что мне нужно знать о младшей дочери Фуга?

– Её самая большая любовь – оружие. – Заметив на лице собеседника проскочившее недоверие, Юстиан добавил: – Да, настоящее оружие. Мечи, кинжалы, боевые топоры, луки… Ты ведь не думал, что такую тематику салона она выбрала из прихоти?

– Думал, – ответ анимуса был предельно прямым и честным. – Потому что Фуга и холодное оружие – это несовместимые вещи. Лишь луки я ещё могу понять…

– С тем, как ты сражаешься, тебе не о чем беспокоиться, Элин. Подбери подарок получше, потрать десять минут на обмен любезностями – а там я уже познакомлю тебя с союзниками Кэррион.

– Меня другое беспокоит. Что насчёт фаворитов младшей Фуга?

– Насколько я знаю, она ещё ни с кем даже не помолвлена. Хотя дурное дело нехитрое… – парень ухмыльнулся, с намёком посмотрев на Элина.

– И как тебя еще не прибили за такие шуточки? – самую малость раздражённо ответил Элин. – Я имел в виду тех, кому заранее отведена роль абсолютных победителей в спаррингах.

– Хм. Знаешь… – Юстиан поправил причёску, парой техник вернув волосам приемлемый вид. – Я не задавался этим вопросом, так как побеждать не планировал. И что-то об этом разузнать уже вряд ли успею.

– Тогда забудь, сориентируюсь на месте.

Как правильно подметил Юстиан, дурное дело нехитрое, так что затея с привлечением внимания через демонстрацию способностей требовала времени на её проработку. С одной стороны, это был риск – выскочек мало кто любил, но если обыграть всё так, что у Элина просто не будет иных вариантов, кроме как ответить силой…

– Извини за то, что не могу с этим помочь, – Юстиан развёл руками. – Я думал, что ты со своими талантами в рунах будешь паршивым бойцом, но, видимо, правду говорят, что талантливые люди талантливы во всём.

– Уж какой есть, – неискренне улыбнулся Нойр. – Как-то забыл спросить: вы уже проверили блокиратор?

Как Элин и предполагал, прототип пассивного блокиратора создать было несложно, даже несмотря на то что именно таких моделей он прежде не встречал. У людей не было принято защищаться от той мерзости, что склоняла анимусов ко тьме, слишком недооценённой она была и якобы представляла опасность лишь для тех, кто и так вот-вот падёт.

– Старейшины настояли на том, что двух-трёх дней для проверки такого артефакта недостаточно. Сейчас он стоит в одном из жилых зданий, и, на мой взгляд, всё с ним отлично. Но заключения контракта стоит ждать не раньше чем через месяц.

– Пусть так. Время не настолько критично, как сам факт сделки.

Элину действительно пока не требовались дополнительные средства – того, что он получил от Кэррионов и прочих кланов, которым отошли разномастные артефакты, должно было хватить на всё необходимое, включая уже начавшееся восстановление порядком подзаброшенного зала, в котором Нойр традиционно проводили важные торжества. Конечно, он и до этого находился в приемлемом состоянии, но уже давно не соответствовал тем требованиям, которые выдвигались к зданиям и помещениям для приёма большого числа высокопоставленных гостей.

Со своим уникальным подходом к внешней политике Нойр могли себе позволить не обращать на это внимания, но Элину требовалось как минимум не выделяться из общей массы аристократов, а лучше и вовсе их превосходить. Что до старейшин, то все заботы о них взял на себя Дорш, тем самым избавив сына от необходимости общаться ещё и с ними.

А вопросов у старейшин было много, начиная с того, откуда у ранее ничем не выделяющегося наследника появились такие средства, и заканчивая его заигрываниями с другими кланами вопреки обычной политике Нойр. В теории перерождённый был готов ответить на все их вопросы, а его кровожадная часть даже жаждала этого, но пока отец успешно сдерживал их напор.

«Жаль только, что долго это не продлится».

– Я так и не спросил, Элин, с кем помимо нашего альянса ты планируешь установить дружеские отношения? – Переход от полушутливого разговора к более серьёзной теме произошел столь резко, что изменения в лице и тоне третьего сына Кэррион не заметил бы только слепой и глухой человек. – Это важно, потому что я собираюсь многое на тебя поставить.

– Дружеские отношения… – Анимус тяжело выдохнул, словно только что пробежал несколько километров. – Помимо Кэррионов, Компози и Моресов я рассчитываю наладить отношения лишь с Фуга.

– А малые кланы?

– Они мне неинтересны. Согласись, сейчас, наладив контакт с вашим альянсом, мне нет смысла распыляться. А Фуга… Их глава Лагес также является главой совета академии, в которой я проведу по меньшей мере пару лет. Я не смогу избежать его внимания, следовательно, нужно попытаться обернуть ситуацию себе на пользу.

– А ещё через два дня мы посетим салон его дочери, на котором ты можешь произвести наилучшее впечатление. Умно, Элин. Так и не скажешь, что у тебя нет никакого опыта.

– Я не слепой и не глухой. Нет-нет да замечал, что происходит вокруг. А число прочитанных мною книг неизмеримо, Юстиан. История же имеет свойство повторяться…

– А ещё её пишут победители. Ты никогда не найдёшь в этих трактатах правды, лишь искусную ложь.

Сказанные Юстианом слова достигли своей цели, ведь Элин во многом действительно полагался на почерпнутые из книг знания. Он был вынужден поступать таким образом, так как в прошлом у него практически не было опыта участия в интригах, а уж плести свои ему не приходилось вовсе. Сначала беззаботная, испорченная ненайденным талантом жизнь в окружении книг, а после – погоня за силой. В Авалоне он был озлобленным на весь мир одиночкой, сторонящимся людей, а после, покинув его стены, стал анимусом-наёмником, всё так же предпочитающим команде привычное одиночество.

Если взять время с момента крушения Китежа, то Элин вспомнил бы лишь тридцать с небольшим имён, больше половины которых – это наставники в академии чужого города да торговцы с информаторами.

– Благодарю. Я об этом и не думал.

– На то и нужны товарищи, верно?

Не друзья. Пока – не друзья. Юстиан только что показал, что не стоит разбрасываться словами до того, как будешь уверен в их правдивости, и Элин с этим молчаливо согласился…

* * *

– Ты правда предлагаешь мне заняться чем-то настолько важным?

Алексия во все глаза глядела на Элина, пытаясь понять, серьёзен ли он, не хочет ли жестоко пошутить (чего, впрочем, за ним никогда не водилось), но с каждой секундой всё чётче осознавала, что розыгрышами тут и не пахнет.

– Правда, Лекси. Не просто так салоны в большинстве своём организовывают девушки и женщины, – улыбнулся Элин. – Если ты опасаешься ошибиться, то, во-первых, я уже договорился о советнице, мудрой женщине, за свою жизнь организовавшей больше тысячи подобных мероприятий, а во-вторых, ошибаться свойственно всем людям.

– Но это ведь твоя репутация!

– А ты – моя спутница. – Элин задействовал первый козырь, а следом пустил и второй: – Спутница, которую я люблю, ценю и которой всецело доверяю. Или это не ты жаловалась на то, что клан не допускает тебя до дел?

– Я нашла себе занятие… наверное.

Алексия окончательно потерялась в своих рассуждениях, а перерождённый решил додавить:

– Ты всегда можешь просто попробовать. Если не понравится – что ж, значит, это не твоё. В противном случае ты не только найдёшь подруг из других кланов, но и сильно мне поможешь.

Девушка задумалась, перебирая пальцами ярко-рыжие локоны своих волос, а в какой-то момент подняла на Элина глаза, решительно кивнув:

– Хорошо. Я готова попробовать! С чего мне лучше начать?

– Подозреваю, что этикет и прочие сопутствующие вещи ты изучила уже давно.

Алексия кивнула.

– В таком случае можно сразу обращаться к наставнице Моргане. Плату я уже внёс, занятия…

Элин быстро проинструктировал Алексию на предмет того, где и когда можно найти не ради денег, но интереса для просвещающую молодежь женщину, но на этом не остановился.

– И ещё одно, Лекси. Я начал действовать открыто, и вскоре кто-то может проявить к нам нездоровый интерес. В том числе и старейшины со своими людьми. Если такое случится, отвечай уверенно или ссылайся на меня. Допрашивать они тебя не имеют права. В крайнем случае можешь обратиться к отцу.

– Хорошо, но… – Девушка поджала губы и поймала взгляд Элина своими на редкость серьёзными коричневыми глазами. – Это та самая внутренняя война, о которой ты говорил?

– Скорее её предвестники. Мы должны рано или поздно столкнуться, но я не исключаю того, что они начнут действовать сразу же, как только почуют угрозу. Им подконтрольны всего семь анимусов, включая одного золотого, двух серебряных и четверых бронзовых, так что нельзя исключать даже силовой переворот.

– И что тогда?

– Скоротечная война, которой мне хотелось бы избежать. Сейчас не то время, когда мы можем ради стабилизации своего положения ослабить клан, не попытавшись обойтись малой кровью. – Алексия, внимательно слушавшая своего спутника, кивнула, и Элин продолжил, едва та собралась открыть рот: – Предвосхищая твой вопрос, я всё это рассказываю тебе для того, чтобы ты могла избежать участи быть обманутой. Прямое противостояние – это одно, а вот противостояние с заложниками…

– Я понимаю.

– До паранойи тоже не доводи, Лекси. Твоя смерть им не нужна. – Элин нежно поцеловал девушку. – Просто будь осторожна и лишний раз не паникуй.

«А всё остальное оставь мне. Проливать кровь я умею лучше, чем вести заумные речи».

Глава 19

– Для меня будет честью служить вам, господин Элин! – Прошедший все этапы отбора на позицию управляющего юноша, приняв выполненную в металле именную эмблему клана, глубоко поклонился. – Клянусь, ваше доверие будет оправдано!

– Сохрани энтузиазм для работы, Терек Нойр.

Анимус, взглянув на кабинет с пока – только пока! небольшим количеством бумаг, предвкушающе улыбнулся. Его первый личный слуга этого, естественно, не увидел, сверля взглядом пол – достопочтенный Генрих постарался, отыскав лучшего кандидата из всех возможных, образованного, исполнительного и надёжного, но отчего-то чрезмерно энергичного.

– Как пожелаете, господин.

Всё-таки уловивший намёк новоявленный Нойр выдохнул и чуть успокоился – видно, до последнего не мог поверить в то, что его, младшего сына из семьи потомственных служащих ратуши, приняли в клан с правом ввести в него спутницу и детей. Пусть Нойр и находились на самом дне иерархии, но они всё равно стояли на недосягаемой для простых людей высоте – были кланом. Даже самые богатые купцы и владетели не могли получить и толики тех прав и возможностей, что были у носящих фамилии людей с рождения. А потому о вступлении в клан мечтал каждый горожанин, кроме разве что слабоумных.

– Приступай! – Элин махнул рукой в сторону стола и шкафов, после чего подошёл к двери. – Послезавтра жду первый отчёт.

– Да, господин Элин!

Закрыв дверь за своей спиной, перерождённый поймал на себе взгляд проходящего мимо соклановца, который тут же скрылся в одном из помещений.

«Как же это противно – видеть в каждом потенциального предателя…»

Очевидно, что старейшины должны так или иначе пытаться вызнать об Элине и его начинаниях как можно больше, но одно дело – знать об этом, и другое – ощущать на своей спине частые, пристальные, липкие взгляды. Анимус никогда не был паникёром, но столь резкий переход от полного нежелания даже смотреть в его сторону до слежки на грани раскрытия не мог не напрягать.

В конце концов, и Сократ, и Палеc были многое повидавшими на своём веку людьми. Умными людьми, иначе они никогда не смогли бы поставить главную ветвь клана в такое положение. И если бы Элин знал старейшин чуть лучше, то картина могла бы проясниться, но чего нет – того нет: редкие встречи в «прошлом» да не менее редкие в настоящем – вот и все источники информации, помимо тех скудных сведений, что сумел собрать отец.

А вот находящиеся по ту сторону баррикад старейшины его знали хорошо. Старого Элина, конечно же. И сейчас, глядя на нового, едва ли что-то понимали. А непонимание – это всегда страх, могущий вылиться во что угодно.

Шагая по тихим, пустым коридорам, перерождённый неизбежно возвращался к мысли о предотвращении внутриклановой войны. Для этого требовалось лишь лично убедиться в намерениях старейшин, а после калёным железом выжечь очаги болезни. Но семь анимусов и десяток воинов – это всё ещё семь анимусов и десяток воинов. Случись им всем оказаться верными слугами старейшин, и крови будет пролито слишком много: сыновья мстят за отцов, матери – за детей, а сестры – за братьев. Так или иначе, но всех тех, кто был близок к лидерам и представителям проигравшей во внутриклановой борьбе стороны, беспощадно вырезали, делая исключения лишь для перебежчиков. К последним можно было отнести Хору, принявшую сторону Элина, и… Всё. Остальных, если они вступят в бой, придётся уничтожить. И ключевое слово здесь – если.

– Отец! – Элин, стуком обозначив своё прибытие, открыл дверь и вошёл в кабинет. – Я хотел бы с тобой обсудить пару моментов касательно внутриклановой политики.

– Это касается старейшин?

– Всего клана, отец. Я долго думал над тем, как можно устранить угрозу для главной ветви и избежать чрезмерных потерь, и пришёл к тому, что старейшины, должно быть, озадачены тем же вопросом. Именно перспектива лишиться многих соклановцев – тот ограничитель, который не позволяет начать действовать ни нам, ни им. Иными словами, без твёрдой уверенности в успехе на переворот старейшины не пойдут.

– Я думал об этом, – Дорш согласно кивнул. – Но твои дела могут вынудить их отбросить этот, как ты выразился, ограничитель. Иначе ты войдёшь в силу, и их не поддержат собственные люди.

– Всё так. Но моё предложение заключается в том, что мы, будучи правящей ветвью, можем спровоцировать старейшин на активные действия, упразднив совет клана… – Элин выдохнул, посмотрев в глаза отца с твёрдым намерением считать всё, что тот подумает о его словах.

– Что?.. – Лицо мужчины исказилось, а он сам, казалось, впал в полушоковое состояние. – Это невозможно. Попрание традиций, всего уклада…

– Если традиции мешают росту, их нужно выкорчёвывать отец. И если ты выслушаешь мою идею, то, вероятно, тебя такой вариант устроит. Я начну?

Дорш с укором посмотрел на сына, но причин отказать так и не нашёл.

– Попробуй, Элин. Но я очень сомневаюсь в том, что ты сможешь убедить меня пойти на такое безумие.

Глава клана откинулся в кресле, в то время как Элин поступил совершенно иначе – подобрался и убрал руки за спину, заставив Дорша на мгновение увидеть перед собой не четырнадцатилетнего юнца, а матёрого, умеющего держать лицо интригана.

– Наша власть в клане абсолютна, и прямо её оспорить – значит устроить переворот. Сейчас, не считая тебя, отец, кланом управляют подчинённые тебе старейшины. Всего четыре ветви, не считая нашу, из которых две – Сократа и Палеса – однозначно настроены против нас. Они равномерно распределяют между собой все обязанности, но можешь ли ты указать на того, кто отвечает, скажем, за обучение анимусов и воинов? Нет. Потому что ответственность на себя брать не хочет никто, и это продолжается уже много десятилетий. – Элин ничего не приукрашивал и не расставлял акценты так, как хотелось ему – наоборот, говорил чистую правду. – После того как сто двадцать лет назад мы потеряли многих анимусов, от союза с Нойр отказались те, кто компенсировал наши недостатки, но из-за состояния клана на тот момент об изменениях не шло и речи: мы вполне могли исчезнуть как клан, если бы соседям было что у нас отнять…

Историю своего клана Элин всегда знал хорошо, но в молодости был слишком глуп и наивен, чтобы сделать какие-то выводы, а после ему это уже было не нужно, ведь не существовало больше ни Нойр, ни Китежа. Зато сейчас, по мере погружения в дебри политики и следующей с ней рука об руку истории, перерождённый открывал для себя всё больше и больше нового. Стремительные взлёты и падения кланов, попытки утопить соседа и вскарабкаться по его агонизирующему телу повыше, безумные планы – это несло в себе ценный опыт, который Элин после разговора с Юстианом рассматривал вдвое тщательнее, порой действительно обнаруживая правду под толстым слоем лжи.

Всё это привело его к пониманию, что устранения угрозы свержения их ветви для возвышения Нойр будет недостаточно. Клан – это не лидер, а люди. И сколь бы много Элин не вкладывал в себя, какой бы силой, финансами и влиянием не обзавёлся вскоре, единственное, что ему удастся сделать – это открыть перед Нойр все двери. Но какой в этом смысл, если через них будет некому идти?

Наследник не собирался отказываться от своих изначальных планов, так как без них ему будет намного сложнее хоть как-то подготовить Китеж к катастрофе, но любой план можно было дополнить.

В прошлом Нойр являлись своего рода наёмниками, экспертами по убийству как людей, так и разумных демонических зверей, скрывающихся в рядах подчиняющихся им монстров. Существовали и другие кланы, взращивающие ассасинов, но больше ста лет назад у Нойр не было конкурентов. Теперь всё поменялось, и значимость клана стала уменьшаться задолго до того, как власть отошла Доршу.

Единственным вариантом, который сейчас видел Элин, был отказ от привычного даже не уклада, а существования. С каждым десятилетием число анимусов клана уменьшалось – старые умирали, а новые появляться не спешили. Вместе с тем попытки Нойр заняться чем-то ещё были задавлены соседями в зародыше, и сейчас родной клан перерождённого можно было смело считать находящимся на грани исчезновения. Единственная строка доходов – охота и убийства, приносящие не так много денег. А ещё старейшины, вредящие клану изнутри.

– Иными словами, нынешнее положение дел ведёт нас к неминуемому падению. Если не ты, то я, став главой, проведу эти реформы, но момент будет потерян, так как к власти я приду ещё нескоро. Но если ты согласишься, то мы подстрелим одной стрелой двух зайцев.

– Ты говоришь про перемены, но в чём они заключаются?

Элин, услышав вопрос, мысленно ухмыльнулся: по тону и выражению лица отца было видно, что слова сына его зацепили за живое.

– Сейчас лето, отец. Следовательно, большая часть анимусов и воинов вне города, и вернутся они не раньше чем через месяц. Этого времени хватит, чтобы объявить звание главы боковой ветви номинальным и не дающим никакой власти, а места старейшин передать тем, кто действительно может помочь клану. Среди нас есть и те, кто ценит рунное дело, и ремесленники, и те, кому близка торговля. А ещё я практически уверен в том, что предложи мы сторонникам старейшин хорошее положение в обновлённом клане, и многие из них перейдут на нашу сторону.

– Ты об одном забываешь, сын: не только люди старейшин сейчас зарабатывают деньги за стенами, но и наши тоже.

– О тех, кто остался здесь, отец, я позабочусь лично. Мной был достигнут серебряный ранг, и я уже нахожусь на полпути к золотому. Двое серебряных анимусов не станут для меня проблемой, не говоря уже о медных и бронзовых воинах.

– Это невозможно. – Дорш говорил спокойно, но в его глазах застыло удивление пополам с надеждой. – Никто ещё не достигал такого ранга за месяц, Элин. И даже за год…

– Учитель может подтвердить мои слова, отец. Тот инцидент со змеёй сильно на меня повлиял, предоставив шанс стать сильнее. – Элин даже не пытался как-то продемонстрировать свою силу, так как понимал: и сложная, и простая рунная вязь в глазах отца будет одним и тем же. – И я стал.

– Мы всё равно не избежим потерь.

– Но их будет не больше, чем в том случае, если зимой старейшины соберут ударный кулак и попытаются нас свергнуть. К тому моменту я стану ещё сильнее, и из тех, кто осмелится пойти против нас, в живых не останется никого.

Элин знал, какое место в жизни его отца занимал клан. Понимал, что если он предложит вариант, могущий свести потери к минимуму, то отец, не обнаружив в нём отрицательных сторон, согласится.

– Я не прошу дать ответ прямо сейчас, отец. Завтра я посещаю салон Фуга, а послезавтра жду твоего ответа. Время особенно ценно, так что затягивать не стоит.

Материализовавшиеся из перстня листы бумаги с подробным описанием того, как именно Элин хотел изменить структуру клана, легли на стол, а сам анимус покинул кабинет, воспользовавшись тем, что отец всё ещё пребывал в некотором замешательстве относительно столь сильно поменявшегося характера сына и того, что он предлагал.

Устроить маленькую бойню сейчас – или большую потом. Вот как это звучало для главы малого клана Нойр.

* * *

Хлопнула подхваченная сквозняком дверь, вскинулись и опали занавески на окне, а Дорш всё так же продолжал смотреть на отшлифованную и покрытую лаком поверхность стола, на котором лежали аккуратные, исписанные изящным почерком листы бумаги. Структурированная, складная мысль, уловить которую смог бы и ребёнок, словно вернула на место что-то, ранее отсутствовавшее в сознании главы клана. И это что-то сейчас медленно прорастало в его голове, поднимая из глубин памяти такие далёкие, но одновременно с тем близкие где обрывки, а где и целые пласты воспоминаний.

После смерти Галеса мир наследника, неожиданно ставшего главой, разом перевернулся, а проблемы, которые ранее решал отец, оказались не такими незначительными, как считал не ведающий настоящих забот Дорш. Что будет куда вернее – проблемы оказались огромными.

Состояние клана, едва сводящего концы с концами, неуёмные аппетиты старейшин, с каждым днём забирающих всё больше и больше власти, отсутствие талантов среди молодёжи – со всем этим требовалось разбираться, и разбираться вдумчиво. Дорш изначально оказался под огромным давлением, но не сломался в ту же секунду, отстоял своё право занимать кресло главы, и до сего момента продолжал за него держаться.

Держался, не имея ни единой возможности направить сколь-нибудь значимые усилия на по-настоящему важные вещи. Старейшины делали всё для того, чтобы у действующего главы не было времени на что-то помимо решения регулярно поступающих, безотлагательных проблем клана. С горем пополам Доршу удавалось не только справляться с этим напором, но и в меру своих сил отвечать почувствовавшим власть старикам, неизменно сводя силы обеих сторон к паритету. В худшие годы для этого ему приходилось даже нанимать анимусов со стороны, что все прочие кланы почти наверняка восприняли как проявление слабости.

Дорш уже не надеялся на что-то хорошее, мечтая лишь о том, чтобы его семья прожила в мире и спокойствии как можно дольше, а после изгнания не испытывала великой нужды в деньгах. Его единственный сын, Элин, был молод, и лидерских качеств, как, впрочем, и хладнокровия с уверенностью в себе, никогда не демонстрировал. И даже чудом появившегося на горизонте протектора Дорш воспринял как знак, гласящий, что он всё делает правильно. Что и Иннес, и Элин точно не будут убиты и после его казни смогут прожить нормальную жизнь.

Даже изменившийся характер сына не вызвал в мужчине желания делать что-то сверх того, чем он уже занимался. А когда сегодня Элин пришёл и изложил свой план, сказав о том, какой силы он уже достиг и какой достигнет в будущем, Дорш понял, что он – мусор. Не лидер, не пример, на который можно равняться, а безынициативная, сломанная кукла, столько лет смиренно плясавшая под дудку старейшин. Он мог множество раз достать меч и обезглавить ублюдков, мог приказать сделать это верным людям и, даже прослыв безумцем, спасти свой клан. Мог дать своему наследнику возможность править без внутренних врагов, без никогда не отступающего страха проснуться от жара в пробитой кинжалом груди, без опасения за близких… Но вместо этого он смирился с неизбежным поражением, все семь лет отбиваясь от нападок старейшин, а каждую свободную минуту тратя не на дело, а на семью.

А ещё лгал, делая вид, что всё хорошо. Ни Иннес, ни Элин раньше даже не догадывались о том, насколько всё плохо. Лицемер, но не политик. Хороший отец, но отвратительный глава клана. Вечно улыбающийся, но в душе рыдающий навзрыд человек.

Тридцатилетнему аристократу не хватало духа на то, что порывался сделать его лишь недавно поднявший голову сын. И одно только это уже заставляло Дорша задуматься о том, насколько он компетентен как лидер, и не будет ли лучшим вариантом хотя бы номинально передать бразды правления кланом Элину.

«Но сначала нужно разобраться с этим», – подумал мужчина, решив ещё раз перечитать план сына. Лучше всего у него получалось критиковать чужие идеи, и сейчас, вероятно, этот талант мог пригодиться…

Глава 20

Среди всех традиций Китежа можно было найти как старые и бессмысленные, но всё ещё не отброшенные, так и новые, прогрессивные, существенно облегчающие людям жизнь. К последнему типу относилась и мода на организацию салонов не на территориях кланов, а в одном из девяти приёмных домов – практически дворцов, снаружи и внутри ничем не уступающих всему тому, что могли предложить самые богатые кланы.

Эту моду сопровождала целая череда плюсов, начиная с возможности лишний раз не пускать на территорию клана посторонних и заканчивая удобным расположением дворцов – недалеко от центра города, в окружении пусть не слишком больших, но всё-таки садов. Заправлял этой недвижимостью малый нейтральный клан Сенти, чьих представителей можно было даже не пытаться привлечь к чему-то ещё – они отказывались от всего, считая, что нельзя поддерживать нейтралитет, сотрудничая с кем-либо.

«И в этом есть определённый смысл», – проскользнула мысль в голове Элина, когда он вместе с Юстианом прошёл под аркой из белого металла, выйдя на струящуюся меж деревьев тропинку в окружающем малый дворец саду. Засаженный преимущественно лиственными деревьями и цветами, он производил неплохое впечатление, но, что важнее, не перетягивал на себя внимание с массивного, кажущегося трёхэтажным здания из белого с бордовыми вставками камня.

Не простая коробка, столь любимая архитекторами на заре становления великих городов, а полноценное, могущее похвастаться изящными изгибами и нетривиальной планировкой здание. Здесь присутствовали внушительный балкон, обнесённый невысоким забором, с которого открывались поразительные виды на сад; арочный тоннель, освещаемый лучами солнца, проходящими через сложную, спрятанную в потолке систему зеркал; даже крошечной, сокрытой в лабиринте из кустов беседке нашлось место вопреки тому, что всё это богатство находилось в стенах Китежа.

Иными словами, Сенти провели впечатляющую работу, так как прежде Элин или не встречал, или просто не обращал внимания на подобные места. Здесь же ему понравилось сразу: много теней и укромных уголков, есть где зацепиться на самом здании… И пусть о том вещала его предусмотрительность, но хорошего впечатления это не отменяло.

– Господа, позвольте проверить ваши приглашения. – Вместо ответа Юстиан достал то самое приглашение, в которое заранее было внесено имя сопровождающего его лица – Элина. Слуга, скользнув взглядом по тексту, подтверждающе кивнул и вернул бумагу третьему сыну клана Кэррион, одновременно с тем немного сместившись в сторону. – Проходите, господа. Хорошего отдыха.

Лишь удалившись от чопорного немолодого мужчины на добрый десяток метров, Элин хмыкнул:

– А здесь немноголюдно…

– Это салон, а не приём. Редко когда на таких мероприятиях собирается больше тридцати человек. – Юстиан кивком поприветствовал незнакомого Элину юношу, прошедшего мимо. – Особенно в разгар лета. К слову, ты решил задать новую моду?

– Я узнал о салоне за два дня до. Ничего достойного за это время не изготовить, так что пришлось обходиться тем, что есть.

К работе над своим образом Элин, не забывая о необходимости произвести на других гостей лишь хорошее впечатление, подошёл с огоньком, сразу отметя всё то, что сковывало движения и лишало подвижности. Так, в основу легла чёрная рубаха со свободным рукавом, узким на запястье, такие же свободные, с охотничьей ноткой, тёмного оттенка брюки, минималистичный камзол из тёмно-синей ткани с золотой вышивкой, простые туфли с широким носком, не менее мрачная накидка, полностью скрывающая силуэт со спины, немного не достающая до колен, и, наконец, закреплённая в открытых ножнах на поясе тяжёлая рапира – единственное оружие, которое правила приличия позволяли носить тем, кому оно не положено по долгу службы. Но если отбросить мишуру, то это был пусть и вычурный, но всё ещё боевой меч с удобным хватом, надёжной кольцевой гардой и превосходным балансом. Ничего общего с декоративной игрушкой, болтающейся на поясе Юстиана. В этом выборе Элин полагался на то, что ценительница оружия, каковой и являлась хозяйка сегодняшнего салона, оценит клинок по достоинству, а наспех подготовленный подарок закрепит его успех.

Об одном Элин жалел: что-то слишком ценное могли принять за попытку ухаживания, так что своё мастерство в рунном деле ему пришлось сильно ограничить. Но даже так основную функцию его дар, упакованный во внушительный кейс и уже доставленный в малый дворец ко всем прочим подаркам, исполнять должен был исправно на протяжении долгих лет. Нечасто простой меч удостаивается такого внимания, покрываясь рунами, словно полноценный боевой артефакт анимусов.

– Ты точно не заинтересован в виновнице мероприятия? – Элин недовольно посмотрел на улыбающегося Юстиана. – А что? Вы друг друга явно стоите.

– Практичность – это не настолько уникальная черта, чтобы объединять людей. Должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы я воспылал страстью к кому-то кроме моей спутницы.

– Ну-ну. Твой план не поменялся?

– Если заданное направление можно назвать планом, то нет, всё осталось в силе.

У Элина был самый надёжный план, в принципе не могущий провалиться. Отсутствие плана, если говорить точнее. Перерождённый просто не знал, чего и от кого ждать, и потому не мог планировать даже с мизерной точностью. Как итог – он просто наметил кое-что в голове, убедился, что его желания вряд ли кого-то оскорбят, и с одной лишь этой концепцией отправился на мероприятие. По словам Юстиана – авантюра, но Элин считал иначе.

– Как знаешь. Что насчёт подарка?

– Меч-артефакт. – Кэррион протяжно вздохнул. – Что-то не так?

– Маленький подарок, Элин. Знак вежливости. Ювелирное изделие. Какой-нибудь меч или кинжал, украшенный драгоценными металлами. На крайний случай – с камнем в гарде. Зная же тебя, я не удивлюсь, если это боевое оружие.

– Оно и есть. – В этикете дарение оружия отдельно не обговаривалось, так что об этой стороне вопроса анимус мог не беспокоиться. – Оригинально, не находишь?

– Подарить такое – всё равно что признать женщину равной мужчине. Это оскорбление, а не комплимент.

– Амелия Фуга любит оружие. – Элин загнул первый палец. – Умеет орудовать мечами, и умеет хорошо, лучше, чем я или ты. Участвует в турнирах на равных с мужчинами. Носит преимущественно практичные, а не эффектные наряды. Презирает драгоценности. Мне продолжать дальше?

– Я уже понял, что тебя не переубедить. Да и бесполезно это – подарок ты всё равно не заменишь. – Юстиан придирчиво осмотрел свою одежду, и Элин неосознанно проделал то же самое со своей. – Добро пожаловать в салон Амелии Фуга…

Именно в этот момент они прямо с улицы ступили в просторный сверкающий зал с высочайшими потолками, застывшими на высоте пятнадцати метров. Всё, начиная от лакированного паркета и заканчивая украшающими стены картинами, кричало о том, насколько недёшево это удовольствие. Статуи, музыка, люстры и подсвечники из хрусталя… Пусть аренда и длится всего один вечер, но по карману она должна бить, словно покупка очень хорошего артефакта.

– Юстиан Кэррион! – церемониймейстер скромной комплекции необычайно зычным голосом объявил о прибытии того, кого знал, а секундой позже, мазнув взглядом по протянутому Юстианом билету, продолжил: – Элин Нойр!

Сразу после третий сын Кэррионов прошёл чуть дальше, а Элин последовал за ним. Оба парня уже видели, как к ним приближается хозяйка салона, но если Юстиан сохранял полное спокойствие, будучи хорошо знаком с младшей дочерью Фуга, то об Элине того же сказать было нельзя.

Высокая относительно прочих представительниц слабого пола, эта молодая девушка отличалась от них не только ростом, но и одеждой, и манерой держаться. Свободная белая рубаха, за исключением цвета почти один в один как та, что была надета на Элине, бордовый жакет, чуть более светлые, подчёркивающие изгибы бёдер и подтянутых икр брюки, сапоги с крайне небольшим каблуком, портупея с закреплённой на ней лёгкой рапирой – и никаких платьев, чулок, рюшей или украшений. При этом было отлично видно, что такой внешний вид для неё привычен и не доставляет ровным счётом никаких неудобств. А взгляд на будто бы высеченное из камня спокойное лицо с холодными серыми глазами, на собранные в хвост тёмно-русые волосы окончательно убедил перерождённого в том, что перед ним не просто очередная дочь из великого клана, а совершенно уникальный во всех отношениях человек, в общении с которым нельзя следовать выверенным шаблонам.

– Юстиан, представишь нас?

Голос девушки оказался под стать внешности – мелодичный, но властный и самую каплю грубый. А ещё она не постеснялась поторопить застывшего сына Кэррионов, увлёкшегося пересчётом ворон.

– Прошу извинить. Амелия, я хочу представить тебе моего хорошего друга, наследника малого клана Нойр Элина Нойр. Анимус, умелый боец, потенциальный мастер рун и ученик протектора Гайо Бельфи – всё это о нём. – Дав девушке пару секунд на обдумывание информации, мастер плести словесные кружева продолжил: – Элин, знакомься, Амелия Фуга, третья дочь великого клана Фуга, признанный мастер меча и просто обворожительная девушка…

– Юстиан… – Амелия тяжело вздохнула, чем-то напомнив Элину его самого в те нередкие моменты, когда Кэррион вновь говорил что-то, за что в иной компании мог получить по зубам. Впрочем, Фуга быстро перевела внимание на стоящего перед ней наследника Нойр, не став устраивать разборки с Юстианом. – Я рада нашему знакомству, Элин Нойр. А ещё удивлена тому, сколь сильно слухи отличаются от действительности.

– Эта радость взаимна, Амелия Фуга. Но я не совсем понимаю, что вы имели ввиду, упоминая слухи. – И характерный жест рукой, как бы предоставляющий право говорить собеседнику.

– О вас ходило и ходит немало слухов, ведь протектор Бельфи уже давно не брал учеников. Во многом они разнятся, но в одном однозначны: самым большим вашим увлечением являются руны, в то время как сражения – не самая сильная ваша сторона.

Было видно, что Амелии такие речи даются с некоторым усилием, и обычно она общается совсем иначе. Точно такое же ощущение возникало у тех, кому доводилось слышать соответствующую этикету речь Элина, только начавшего постигать эту науку.

– В таком случае я вынужден признать, что слухи обо мне действительно не столь правдивы, как хотелось бы, – улыбнулся Элин. – Я действительно люблю рунное дело, но и за себя постоять могу, если возникнет такая необходимость.

– А что насчёт меча? – Амелия чуть наклонила голову влево, будто надеясь таким образом получше рассмотреть рапиру на поясе собеседника.

– В обращении с ним я наверняка не столь искусен, как вы, но кое-что показать могу. И сегодня, я надеюсь, у меня будет такая возможность.

Хоть тематикой салона и были бои анимусов, но их самих в зале присутствовало немного. Причём основная часть – наблюдатели от клана Фуга да наставники академии. Всё это указывало либо на то, что хозяйка салона переоценила возможности гостей, либо на то, что непосредственно показательные схватки анимусов будут чередоваться с, например, обычным фехтованием – воинов среди аристократов было несоизмеримо больше. Даже среди молодых девушек.

– Я рада тому, что в нашем поколении появился ещё один благоразумный человек. Если вы не возражаете, я прикажу принести ваши подарки.

Амелия взмахнула рукой, и стоящие наготове слуги внесли дары Юстиана и Элина. Причём если подарок клана Кэррион поместился в небольшой шкатулке, на которую девушка загодя смотрела с толикой презрения, то мечу-артефакту понадобился массивный деревянный кейс с выжженным на крышке гербом рода Нойр. Уже одно это сильно заинтересовало девушку, и потому в первую очередь она оценила подаренный Юстианом богато украшенный кинжал, одарив вкус того парой вежливых комплиментов. Первым она его взяла лишь потому, что если проверить нужно несколько подарков, задерживаться с одним дольше, чем на минуту-другую, было некорректно. А Амелия надеялась на то, что новый знакомый сумеет её удивить.

Щёлкнули стальные замки, и девушка, воспользовавшись специальными выемками, легко откинула крышку, во все глаза уставившись на покоящийся на тёмно-синем бархате клинок. Прошедшее через закалку рунами лезвие длиной в метр с небольшим приобрело белоснежный оттенок, отчего матовые, чёрные символы были видны особенно отчётливо, а выполненная в виде обвивающих рукоять змей гарда, казалось, постоянно меняла свой цвет, то отражая свет, то полностью его поглощая. Само устройство тяжёлой рапиры было таково, что при взгляде на него возникало ощущение неестественной смертоносной лёгкости, и этот эффект в один момент завладел сердцем прикоснувшейся к лезвию девушки.

– Кто… – голос Амелии звучал столь хрипло, что на них обернулись оказавшиеся неподалёку гости. – Кто его сделал?

– Это оружие вышло из-под моих рук, – ответил Элин, явно недооценивший эффект, произведённый обычным, в общем-то, мечом, как следует обработанным и укреплённым рунами. А ведь перед этим он лично убедился, все ли используемые методы есть в свободном доступе. Лишь одного не учёл: холодное оружие само по себе для анимусов чаще всего было бесполезно, и потому мастера рун за его изготовление не брались. Слишком кропотливый труд, для которого требовался целый багаж знаний и много, очень много практики… или несравненный талант.

– Это правда?

– На обратной стороне гарды в металле отпечатан герб моего клана и мои инициалы.

Так или иначе, но именно признания гением рунного дела Элин и хотел добиться, из-за чего произошедшее нельзя было даже назвать промахом. Меч всего-то вышел несколько дороже расчётной цены. Не тысяча-другая монет, а пять-шесть. Но для подарка при посещении салона всё равно слишком много.

– Я признаю данный меч лучшим подарком этого вечера, – уже чуть громче, чем ранее, произнесла Амелия. – Едва ли кто-то сможет представить что-то лучше.

– Благодарю за оказанную честь.

Элин неглубоко поклонился, ощущая всё прибывающее число скрестившихся на нём взглядов. Своей цели он добился… в каком-то смысле. Теперь оставалось решить, стоит ли закреплять успех демонстрацией навыков и силы, или пока хватит и этого. Выскочек не любили, а назвать себя иначе перерождённый не смог бы даже в мыслях.

– Если вы, Элин, хотели успешно дебютировать в высшем свете, поздравляю. – Девушка, отвернувшись так, чтобы никто кроме самого Элина и Юстиана не видел её лица, усмехнулась. – Своей цели вы добились. Но не спросить я не могу: с какой целью вы прибыли с таким подарком?

– Исключительно вежливость с надеждой на хорошие отношения в дальнейшем, Амелия. – Девушка ловко опустила фамилию, и Элин ответил ей тем же. – Иной подоплёки у моих действий нет.

Несколько секунд Элин и Амелия смотрели друг другу в глаза, пока девушка, наконец, не сдалась:

– Хорошо, я вам поверю. Вы не против того, чтобы я вас представила своему окружению? После того, как я отреагировала на ваш подарок, они вами явно заинтересованы. – Сказала – и бросила сверкающий взгляд на стоящих чуть в стороне девушек и юношей, что-то тихо обсуждавших и исподтишка поглядывающих в их сторону.

Здесь в принципе было видно явное разделение на группы по интересам, так что объединёнными всех гостей этого салона назвать было нельзя.

– Я буду только рад новым знакомствам, Амелия. В конце концов, вы правильно заметили: это мой первый выход в свет, и я заинтересован в том, чтобы обзавестись как можно большим числом приятных и полезных знакомств.

– В таком случае – прошу за мной.

Фуга плавно развернулась, направившись к своей компании, а Элин пошёл следом, не обратив особого внимания на то, с каким шоком на него взирал Юстиан. И с каким сожалением он чуть раньше смотрел на эмоции, проявленные девушкой в момент получения подарка наследника Нойр…

Глава 21

Как бы тому ни сопротивлялся Элин, насколько бы снисходительно ни относился к поверхностным знакомствам и липовой дружбе, но сейчас у него просто не было иного варианта, кроме как смириться и принять этих лицемерных людей в том виде, в котором они себя преподносили.

Гостей не было слишком уж много, но каждый в этом салоне считал своим святым долгом узнать о новой рыбёшке в аквариуме как можно больше, даже не подозревая, что безобидно разевающая рот золотая рыбка – всего лишь приманка, в тени которой скрывается хищный монстр, с тоской наблюдающий за проплывающими мимо мальками.

Вот уже третий час кряду Элин обменивался любезностями с теми, кто решался к нему подойти. А между тем, решались не все и не сразу. Многие предпочитали сначала присмотреться к наследнику Нойр, понаблюдать за тем, как и на что он реагирует, что говорит и каким темам отдаёт предпочтение – и только после этого подходить.

В итоге в глазах перерождённого это выглядело словно безумный круговорот людей, каждого из которых было необходимо запомнить. Причём не только имена и лица, но и возраст, клан, род занятий, интересы, положение, круги знакомств и прочее. А так как к этому делу Элин подходил со всей присущей ему ответственностью, то предложение перейти к главному «блюду дня», – непосредственно боям, которым был посвящен вечер, – им было воспринято с огромным энтузиазмом.

– Обычно в таких ситуациях претенденты выбирают что-то одно: или сталь, или техники, – тихо произнёс Юстиан, рассказывая другу то, о чём тот мог и не знать. – К тебе это относится особо, так как ты можешь стать лучшим и как анимус, и как мечник.

– Если брать чистое фехтование, то с мастером меча мне не тягаться, – сказал Элин и не соврал ни на йоту.

Бои на мечах, как, впрочем, и использование любого другого холодного оружия, совершенно бесполезны для анимусов высокого ранга. Исключения существовали, но они лишь подтверждали правило: даже абсолюты порой орудовали клинком хуже начинающих воинов.

– Но я выиграю в любом случае, в чём бы ни пришлось участвовать.

– Завидую твоей уверенности, Элин, – вздохнул Кэррион, положив одну руку на эфес меча. – Я сегодня намерен претендовать только на бои анимусов, чего и тебе желаю.

Элин лишь усмехнулся. Глядя на то, как Амелия то и дело стреляла глазами в его сторону, перерождённый не мог с уверенностью сказать, что хозяйка салона не попросит его продемонстрировать навыки фехтования. И если в рукопашном бою экс-абсолют мог показать многое, то о владении мечом такого сказать было нельзя. В последний раз всерьёз он фехтовал ещё в Авалоне, где осваивал это искусство, выжимая из себя максимум в плане боевого потенциала, но в какой-то момент ему это просто оказалось не нужно. И хоть забыть с таким трудом приобретённый навык не так-то просто, сейчас Элин был далеко не на пике своей формы. Лишь одно его радовало: тело под жёстким воздействием техник пришло в норму, ничего не оставив от того слабака, каким был наследник Нойр ещё месяц назад, за счёт чего нормально двигаться и сражаться он мог даже без использования анимы. Но, что естественно, чудес в таком состоянии ждать не стоило.

– Дорогие гости! Все вы знаете, что тематикой этого вечера были выбраны схватки анимусов, а в качестве наблюдателей были приглашены наставники из академии! Давайте же поприветствуем…

Приковавшая к себе все взгляды Амелия начала поочерёдно представлять согласившихся посетить салон анимусов, преимущественно немолодых. Кого-то Элин смутно помнил, но большая часть имён не вызвала в его памяти ровным счётом никакого отклика. В принципе было глупо надеяться на то, что он, никогда не учась в академии Китежа, запомнит тех, кто там преподавал. А если принять во внимание странные изменения в реальности, то этих людей в прошлом вообще могло и не быть. Тем не менее оценить уровень их сил он оказался вполне способен, и все наставники как один оказались на крепком золотом ранге. Не чудо из чудес, но такие анимусы занимали в обществе очень хорошее положение, так как в силе превосходили большую часть коллег по ремеслу.

– А теперь я хотела бы попросить вас всех освободить обозначенную площадку в центре зала.

Одновременно со словами девушки, в голосе которой чувствовалось жаркое предвкушение, мощёный багровым камнем пол на отведённой для танцев площадке посветлел из-за раскрывшейся на нём техники. И лишь после того, как на нём не осталось ни одного человека, к потолку взметнулись прозрачные стены, видимые лишь из-за чёрных, делящих их на сегменты линий.

– Первый показательный бой проведут уважаемые наставники…

Пока Амелия объявляла первых участников (и как только смогла заставить этих анимусов принять участие в таком шоу?), Элин успел оценить использованную маломощную барьерную технику, привязанную к местности и в принципе не приспособленную к полноценному сдерживанию анимусов. Заблокировать шальной удар, дать присутствующим в зале наставникам время на подготовку в случае форс-мажора – вот и все её возможности, которых для этого вечера было более чем достаточно.

Тем временем единственный вход внутрь барьера захлопнулся, анимусы заняли свои места и по команде начали бой. Зрелищный, но насквозь пропитанный фальшью, заметить которую мог бы любой более-менее понимающий в боевом искусстве человек. Потому Элин и наблюдал за происходящим со скукой во взгляде, не отвлекаясь лишь из вежливости.

– Очень пустая постановка, не находите?

– Это самое большее, на что можно рассчитывать в условиях дворца. – Элин повернул голову и чуть улыбнулся, отметив, что по дороге Амелия где-то растеряла свою свиту.

– Но из присутствующих понять это способны лишь единицы. – Изящным жестом девушка откинула с лица выпавшую из причёски прядь, а секундой позже в её серых глазах блеснул металл. – Как вы смотрите на то, что в паузу между выступлениями мы поговорим наедине, в саду?

– Если вы считаете это приемлемым, то я не скажу и слова против, Амелия.

Если кто и мог сказать что-то против такого шага, то лишь сама девушка: всё-таки именно о ней могут пойти неприглядные слухи, случись среди гостей оказаться заинтересованному в их распространении лицу. Элину же такая молва едва ли могла навредить, ведь в отношениях на стороне он заинтересован не был.

– Тогда… Как вы смотрите ещё и на то, чтобы продемонстрировать собравшимся своё искусство фехтования вместе с талантами анимуса?

– Это возможно?

Элин отразил на своём лице крайнюю степень заинтересованности, и для этого ему даже не пришлось примерять маску. Он действительно хотел узнать, что именно готова ему предложить младшая дочь клана Фуга, столь резко сменившая тему и перешедшая от приватного разговора к дуэли.

– Вы, должно быть, знаете о том, что на этом вечере нет никого, кто смог бы составить мне конкуренцию во владении мечом, но и оставаться в стороне я не могу и не хочу. Если мы немного расширим границы обычной дуэли, то вы, Элин, сможете использовать некоторые техники, а я – врождённые способности Фуга. – Амелия говорила на удивление тихо, видимо, не собираясь раньше времени сообщать всем вокруг об этой задумке. – Таким образом, бой получится интересным для нас и зрелищным для всех остальных.

– Я ожидал того, что мне предложат поучаствовать, но с вами в качестве противницы… – Элин задумчиво покачал головой. – Я не против дуэли, но только в том случае, если вы позволите мне ограничиться общими укрепляющими техниками, эффект которых будет сравним с эффектом генома вашего клана.

Обоснованно было бы упоминать не просто геном, а нераскрытый, так как Амелия не была анимусом, но Элин решил, что в этих словах легко рассмотреть оскорбление. Ведь способность пользоваться врождёнными способностями – это прямое указание на наличие таланта, который младшая дочь Фуга совершенно не развивала, предпочтя путь воина и мастера меча.

– Вы меня недооцениваете, Элин. Как воина меня оценивают на бронзовый ранг. Разве вам хватит лишь повышения физических способностей?

– Более чем. Любая другая техника кардинально изменит баланс сил, если не потратить на проработку правил несколько часов. Я же уже достиг серебряного ранга, пусть и не подтвердил это официально.

Девушка удивилась, но в лице практически не поменялась. Лишь в её глазах проскользнуло что-то такое, неоднозначное, а двумя секундами позже она неуверенно кивнула:

– Пусть так. Думаю, вы не будете возражать, если во время разговора нас будет сопровождать моя личная служанка?

Естественно, Элин против не был, лишь в очередной раз отметил про себя, что наедине – это не всегда вдвоём. Или, что тоже вероятно, девушка встревожилась, едва узнав о ранге Элина, и потому решила взять с собой не самую простую служанку, если судить по искусно замаскированному в её платье оружию.

Так, перебрасываясь в целом ни о чём не говорящими фразами, Элин вместе с Амелией и сопровождающей их служанкой вышли в сад, взяв курс на сокрытую в лабиринте беседку.

– Я хотела поговорить об изготовленном вами оружии, Элин. Вы создали самостоятельно даже основу?

– Всё, начиная с дизайна и придания формы и заканчивая нанесением рун, я делал лично.

Стоило признать, что в лучах заходящего солнца сад из просто чего-то красивого превращался в нечто завораживающее, манящее. Особенно сильно выделялись силуэты соседних дворцов и тени, ими создаваемые.

– Среди мастеров рунного дела есть одна мудрость, гласящая, что лишь созданный одним мастером артефакт имеет право называться совершенным.

– Но разве это не значит, что вы уже стали мастером рун? Такие изделия… – покачала головой девушка. – Я знаю, как выглядит пять раз закалённая рунами сталь, а также видела, чем отличается изделие мастера от изделия подмастерья. И созданный вами меч ничем не уступает лучшим клинкам Китежа, не несущим в себе техник.

– Любителя от мастера отделяет не один артефакт, а великое множество. Мало создать шедевр – нужно уметь повторить его тогда, когда потребуется, а не рассчитывать на вдохновение и волю случая.

Прямо сейчас заявлять ещё и о том, что он уже является мастером рун, было бы слишком даже для амбициозных планов перерождённого. А ещё такое звание присваивалось действующими мастерами, как, впрочем, и ранг анимуса.

– Вы хотите сказать, что ничего подобного больше не будет вами создано?

– Не совсем так, – покачал головой Элин.

Скажи он сейчас о невозможности повторения оружия, и Амелия наверняка решит, что этот меч был создан не им, а всё сказанное было откровенной ложью.

– Я могу создать пятикратно обработанную сталь, могу придать клинку форму и нанести руны, но не вложить в получившийся меч душу. Рапиру, подаренную вам, я создавал под впечатлением от образа презирающей традиции мечницы, действующей вразрез с тем, что ожидают от аристократки. Второй раз испытать то же самое мне не удастся, а значит, и меч будет совершенно иным, хоть и сравнимым по качеству исполнения.

– Впервые я слышу не только комплимент, но и сопутствующее ему подтверждение слов делом. – На секунду Амелия даже отвернулась, надеясь скрыть вспыхнувший на лице румянец, но, видимо, поняла, насколько неестественно это выглядит. – Если вы, Элин, можете создать подобный меч, то согласитесь ли принять мой заказ?

– Если вам не потребуется сотня клинков, то я не вижу в вашей просьбе проблемы.

Как бы то ни было, но тратить время на промышленное производство оружия перерождённый не собирался ни за какие деньги.

– Лишь один меч. В начале зимы мой старший брат покидает стены академии, и я хотела бы подарить ему достойный клинок.

– С такими сроками это не будет проблемой, – кивнул анимус, здраво предположив, что уж один день для изготовления меча у него найдётся. – Вы уже определились с тем, каким должен быть этот меч?

– Прямой полуторный клинок без особых изысков, – Амелия из-за чего-то смутилась. – На днях я пришлю вам эскиз.

– Тогда я приступлю к разработке сразу после того, как согласую с вами детали устройства этого меча.

О том, что Амелия окажется полным профаном в холодном оружии, можно было не волноваться: мечник не может ничего не знать о том оружии, которым орудует.

– Мы не обсудили плату…

В голове анимуса пронеслась весьма дельная мысль, претворение которой в жизнь могло помочь избежать недопониманий и сэкономить немало нервов в будущем. Он хоть и считал Амелию достаточно разумной девушкой, не склонной к безумствам, но разобраться в женщинах не способен никто. Даже сами женщины.

– Если вас, Амелия, это не затруднит, то я бы хотел попросить вас помочь моей спутнице в организации её первых салонов. Одного-двух, не более. – Девушка открыла было рот, но Элин продолжил: – Я считаю, что ваш опыт равноценен той работе, которую мне необходимо будет провести. Но если это неприемлемо…

– Это возможно, – коротко кивнула Амелия. – У вашей спутницы нет никакого опыта в такого рода вещах?

– Абсолютно. До начала зимы Алексия будет учиться у леди Морганы, но хороший совет от человека, которому можно доверять, никогда не будет лишним.

Одним изящным выпадом сообщить о собственной занятости и продемонстрировать, что всё это он делает не ради того, чтобы сблизиться с младшей дочерью клана Фуга… Элин сам поразился изящной топорности принятого решения.

– В таком случае я действительно смогу ей помочь. Но будет ли этого достаточно в качестве платы за такой артефакт?

– Плата – субъективное понятие, и, я повторюсь, в моих глазах вашего опыта более чем достаточно.

– Госпожа, близится время начала второго боя, – мягко вклинилась в диалог служанка, неодобрительно поглядывающая на Элина. Тот, обернувшись, это неодобрение заметил, но комментировать не стал.

– Элин, нам пора возвращаться.

– Верно, Амелия. – Анимус повёл плечами и развернулся – до беседки, всё это время шагая даже как-то слишком медленно, они так и не дошли. – Чей черёд сражаться?

– Наш. – Глаза девушки опасно блеснули, а её рука словно сама собой потянулась к закреплённой на поясе рапире. – Вы не будете против, если я воспользуюсь подаренным вами клинком?

– Этим вы окажете мне большую честь.

Улыбнувшись в предвкушении могущей оказаться интересной дуэли, перерождённый невольно подумал, что даже политика порой может быть занимательной и радующей сердце.

* * *

К тому моменту, когда Элин и Амелия вернулись в зал, барьер уже был практически поднят, и казалось, что все гости ждали только участников дуэли.

– Второй бой на сегодня, с вашего позволения, проведу я лично. – Элину показалось, что люди оживились, а мгновением позже он понял – нет, не показалось. Моим противником выступит Элин Нойр, наследник клана Нойр. Мы немного изменили правила, но оглашать их не будем.

Служанка, что сопровождала дочь Фуга в саду, вернулась, поднеся своей госпоже предварительно распахнутый кейс с рапирой. Амелия парой движений избавилась от ножен со своим оружием, после чего взяла в руки подарок Элина. И судя по эмоциям на лице девушки, мечом она оказалась очень довольна и в плане баланса.

Элин, приняв её кивок за предложение первым войти в барьер, избавился от накидки, просто спрятав ту в перстень-хранилище, – и тут же ощутил на своей спине сразу несколько заинтересованных взглядов. Беззвучно хмыкнув, парень повёл плечами и ступил на ограниченную барьером территорию, быстро заняв место в его дальней части.

Хозяйка салона не стала задерживаться, и потому уже через тридцать секунд они оказались отрезаны от окружающего мира. Площадка представляла собой пространство со сторонами в двадцать, сорок пять и пятнадцать метров соответственно, так что ни о каком стеснении говорить не приходилось.

А ещё такие просторы не могли не играть на руку Амелии, которая носила фамилию Фуга не за красивые глаза. Все члены этого клана, обладающие толикой таланта, могли весьма неплохо пользоваться даруемой геномом способностью, позволяющей манипулировать потоками воздуха в непосредственной близости от себя. Иными словами, невидимые преграды, ступени и трёхмерное движение без сколь-нибудь значительной траты сил – всё это про них. Идеальное свойство для человека, предпочитающего заумным техникам холодную сталь. Никаких техник, лишь голое желание.

– Участники готовы?

Так как этот бой не был жалкой постановкой, то такие вещи, как проверка готовности бойцов и отсчёт до начала дуэли оказались необходимы. И роль судьи на себя примерила служанка Фуга, уже избавившаяся от пустого кейса и старой рапиры своей госпожи.

– Готов.

– Готова.

– Отсчёт!

Элин крепко схватился за рукоять и, не вынимая рапиры из ножен, встал в стойку, вперив взгляд в замершую напротив девушку, которая, казалось, была готова нарезать своего оппонента на мелкие ломтики. Служанка тем временем почти закончила считать и…

– Бой!

С едва слышимым звоном клинок перерождённого освободился от сковывающих его оков, а буквально пару секунд спустя анимус уже принимал первый удар на сильную часть лезвия: Амелия решила не размениваться на мелочи и сразу воспользовалась тем, что вручённая ей рапира предназначалась в том числе и для рубящих ударов. Но так как застать себя врасплох Элин не позволил, то схватка быстро переместилась в середину зала. Пользуясь тем, что Фуга пока не прибегала к способностям генома, анимус уверенно её теснил, всё чаще ловя себя на мысли о том, что девчонка умело и стремительно прощупывала его оборону, запоминала реакции и движения незнакомого стиля.

Долго так продолжаться не могло, и уже спустя двадцать секунд с начала дуэли Амелия резко развернулась, сильным ударом по основанию клинка Элина заставила того открыться – и подпрыгнула лишь затем, чтобы, перевернувшись в воздухе, использовать в качестве опоры невидимую ступень, позволившую девушке оттолкнуться и стремительно сместиться за спину противника, едва не поразив его руку. Лишь реакция вместе с превосходящей скоростью позволили ему избежать первой крови, но на лице Амелии это вызвало лишь довольную – и самую малость кровожадную – улыбку. А парой ударов сердца позже она, переведя дух, вновь ринулась на Элина, как следует воспользовавшись потенциалом рапиры к нанесению колющих ударов. Всё, что оставалось наследнику Нойр – это отводить смертоносное лезвие в сторону да выискивать возможность для контратаки, которая представилась лишь несколькими секундами позже, когда потерявшая терпение Амелия решила вновь провернуть трюк со сменой плоскости ударов.

Подхваченные потоком воздуха тёмно-русые волосы резко ринулись вниз – Фуга, вернув основную руку с рапирой к груди, набрала высоту, развернувшись перпендикулярно земле прямо в полёте. Малейшая ошибка во время такого приёма могла привести к гарантированному поражению, но проблема заключалась в том, что мечница ошибаться не торопилась в принципе.

Стремительная и смертоносная, она демонстрировала абсолютно всё, что могла дать ей совмещённая с геномом сила воина. Потрясающая скорость, невероятная реакция, совсем не женская сила – любой обычный анимус до серебряного ранга включительно, подпустив к себе такую бестию, рисковал тут же и скончаться, так как изготовленный Элином клинок рвал слабые или выставленные в спешке барьеры, словно бумагу.

«А если она освоит техники… Страшно представить, что может получиться. Ей ведь всего семнадцать лет…»

Подумал – и в два разнонаправленных рывка отступил, заставив Амелию спуститься с небес на землю. Очевидно, слишком часто использовать геном она не могла или не хотела. Правда, вариантов, позволяющих победить так, чтобы не выставить хозяйку салона слишком слабой, он пока не видел.

И снова яростный обмен ударами, сцепка и следующий за ней разрыв дистанции, плавно перетёкший в непродолжительную паузу – оба бойца напряжённо раздумывали над планом дальнейших действий, пока гости с жаром спорили о том, кто же выйдет победителем. Им пришлись по вкусу оказавшаяся на удивление зрелищной дуэль и тот факт, что только сегодня заявивший о себе юноша оказался очень неплохим фехтовальщиком. По крайней мере, никто из присутствующих ещё не видел такого, чтобы кто-то младше Амелии держался против неё на равных и имел, казалось бы, реальные шансы на победу. Но за секунду до того, как схватка продолжилась, в зал ступил немолодой мужчина, при виде которого Амелия опустила меч.

Тяжёлый взгляд гостя скользнул по барьеру, по хмурым лицам слуг и анимусов клана Фуга, после чего остановился на уже и не думавшей продолжать бой Амелии.

– Дочь моя, мне кажется, ты забыла об одном своём обещании…

Глава 22

– Дочь моя, мне кажется, ты забыла об одном своём обещании…

Всё в облике главы клана Фуга говорило о том, что человек он непростой. Да и не могло быть иначе, ведь великий клан – это сила и власть. Ни слабый, ни даже просто обычный человек не сумеет удержаться на вершине, как бы ему того ни хотелось. И Лагес Фуга это высказывание оправдывал целиком и полностью.

Суровый взгляд отливающих металлом глаз, грубые, словно высеченные из камня черты лица, короткие седые волосы – и сила, которую Элин ощутил одновременно с тем, как мужчина ступил в зал. Не помог даже практически опустившийся к нынешнему моменту барьер – для скрытия давления анимуса алмазного ранга требовалось нечто намного более сильное. Особенно если этот анимус специально давил на присутствующих, как сейчас.

Элин вскинул голову и, не сводя взгляда с Лагеса, вернул своё оружие на пояс, после чего позволил маленькой змейке повысить степень слияния, тем самым избавившись от дискомфорта, вызванного заполнившим дворец давлением. Но если неприятные ощущения пропали, то пышущий жаром гнев с каждой секундой лишь разрастался.

– Наследник клана Нойр приветствует главу великого клана Фуга! – Ни секунды не колеблясь, перерождённый поклоном выказал своё уважение, после чего поймал взгляд внимательно его рассматривающего мужчины. – Я смиренно обращаю ваше внимание на то, что в этом зале находятся не только анимусы, но и беззащитные люди. Ваша бесконтрольная аура может им навредить.

Лагес втянул носом кажущийся спёртым воздух, а на его скулах заиграли желваки. Но прошла секунда – и подавляющая сила втянулась в тело, перестав воздействовать на действительно не очень хорошо себя чувствовавших гостей. Ведь, несмотря на то что они находились от главы клана Фуга несколько дальше, чем Элин и хранящая хмурое молчание Амелия, давление их всё равно задело, на что прямо указывали бледные лица.

Одного Элин не мог понять: что этот анимус себе позволяет, вот так создавая проблемы присутствующим в зале детям других кланов? Неужто не понимает, что такое поведение в будущем аукнется Фуга так, что собственные сыновья будут поминать его отнюдь не добрым словом? Или считает, что все здесь присутствующие не представляют угрозы сейчас и не будут представлять её в будущем?

– Я несколько вышел за рамки дозволенного, за что извиняюсь перед всеми присутствующими.

Сказанное гласило одно, а тон и взгляд – совсем другое, из-за чего Элин всерьёз задумался над тем, так ли ему нужны хорошие отношения со старшим поколением Фуга.

– Дочь, за мной.

Амелия успела лишь переброситься парой фраз со своей свитой, после чего вышла следом за отцом, а её обязанности на себя взяла одна из подруг, призвав всех к продолжению веселья. Впрочем, её Элин уже не слушал, так как поблизости показался Юстиан.

– Ты что творишь?!

– Поступаю, как должно, – пожал плечами перерождённый, прекрасно понимая, что именно так взволновало друга. Лагес Фуга являлся одним из самых влиятельных людей Китежа, и вот так, на людях делать ему замечание было не очень дальновидно. Но, во-первых, сделанного не вернёшь, а во-вторых, меньше всего Элин уважал тех, кто без причины кичился своей силой. Опытному анимусу ничего не стоит держать свою ауру под контролем. Следовательно, Лагес это сделал специально.

– И будь что будет? – Юстиан прищурился и посмотрел в сторону сада, где виднелись силуэты разговаривающих Фуга. – Может, ты и забыл, но твоя цель – нарастить влияние, а не ополчить против себя главу великого клана.

– Если он затаит на меня обиду за такое, то в будущем с ним тем более не стоит иметь дел. Я не политическая шлюха, Юстиан, чтобы пытаться угодить всем и каждому.

– М-да, – тяжело вздохнул Кэррион. – Свою толику уважения ты заработал, но смотри, не пожалей об этом после. Пойдём, с тобой хотела увидеться наследница клана Форт гл…

И Элин, напоследок кинув взгляд на всё ещё о чём-то разговаривающих под покровом звукоизолирующего купола Фуга, пошёл следом за другом. Гадать, что стало причиной недовольства главы великого клана не было никакого смысла.

* * *

– Откуда ты достала этого юнца, Амелия?

– Пф! – фыркнула возмущённо девушка и демонстративно отвернулась, спустя пару секунд тихо, но злобно добавив: – Ты сорвал мой салон! Тебе вообще наплевать на мою репутацию?!

– А тебе – на мои приказы, дочь! Ты обещала не брать в руки меч до того момента, пока не достигнешь успехов на стезе анимуса! И что я вижу, придя взглянуть на молодое поколение Китежа?! – Если младшая дочь Фуга вела себя чрезмерно агрессивно и вызывающе, не обращая никакого внимания на положение отца, то сам Лагес, казалось, и вовсе забыл о том, кто он есть. Сейчас он стал самым обычным и очень недовольным отцом, чьи слова не восприняли всерьёз. – А ещё ты собиралась бросить собирать оружие, но у тебя в руках очередной артефакт!

– Это подарок, – девушка вклинилась на полуслове, отчего Лагес поперхнулся. – Я действительно очень давно не покупала мечей. Но сегодня меня заинтересовал наследник Нойр. Не в том смысле! – Последнюю фразу Амелия добавила, заметив в глазах отца пламенные искры.

– Сражавшийся с тобой и посоветовавший мне взять себя в руки мальчишка – это наследник Нойр? – Суровый мужчина нахмурился ещё сильнее, хоть со стороны и казалось, что дальше было уже некуда. – Ученик Бельфи? Тот самый?

– Да, папа, это тот Нойр, про которого ходит столько слухов. Но в жизни он сильно отличается от всего того, что можно было услышать. – Немного остывшая Амелия подняла подаренную рапиру на уровень глаз и расположила лезвие параллельно земле. – Этот меч он создал сам. Как ни погляди, но это работа мастера рун. А Юстиан говорил, что о салоне Элин узнал за два дня. Я уже не заикаюсь о том, что он хорошо владеет клинком и является анимусом… Он правда серебряного ранга? Ты не заметил?

– Это было сложно не заметить, дочь. Среди всех присутствующих он один слился со своим зверем, и в какой-то момент я даже решил, что он сошёл с ума, до того ярко в нём сверкала анима. Для своего возраста он очень силён, – подвёл итог Лагес, так и не сообразивший, что увиденное отвлекло его от главного, от структуры каналов необычного гения. – Но сейчас речь о тебе, Амелия. Когда ты планируешь всерьёз заняться собой как анимус? Когда поступишь в академию? Хочешь пропустить ещё один год? Или решишь опозорить клан, попав туда в своём нынешнем состоянии?

– Я… уже пыталась. Стала лучше контролировать геном, но с техниками пока ничего не вышло. – Две пары серых глаз встретились, но сожаления не было ни в одной из них. – Я ведь не могу просто отказаться от светской жизни ради силы. И меч… Меч оставить тоже не могу.

– У тебя был выбор, Амелия. И ты его сделала, так что изволь исполнить свой долг, как того требуют традиции. – Лагес как бы ободряюще опустил широкую ладонь на макушку дочери, на что та никак не отреагировала. – Сила – это самое ценное в нашем мире. Никакая политика, никакие знакомства её не заменят. Все те, кого ты сейчас считаешь друзьями, могут предать тебя в будущем, едва это станет выгодно их клану. Ты уже не маленькая девочка, чтобы верить в дружбу и искренность.

– Я так не считаю, папа. Если не получилось у тебя, то это не значит, что не выйдет и у меня тоже.

На мгновение Амелии показалось, что на плечи отца опустился невыносимо тяжёлый груз, но наваждение пропало столь же резко, как и появилось. Перед ней вновь стоял влиятельный и жестокий глава Фуга, по совместительству являющийся её единственным родителем.

– Рано или поздно, но ты всё поймёшь, Амелия. Сейчас же я попрошу тебя более не нарушать данного слова и всерьёз заняться тренировками. Если ничего не изменится, то с приходом осени денег свыше необходимых на насущные расходы ты не получишь.

Мужчина резко развернулся на месте и направился прочь от дворца, не став даже дожидаться того, что соизволит ответить ослушавшаяся дочь. А в голове у Амелии между тем билась лишь одна мысль: как впихнуть в сутки и всё то, чем она хотела заниматься, и навязываемые отцом тренировки…

* * *

– Простите, могу я похитить у вас Юстиана и Элина?

Обсуждающая очередной не слишком важный вопрос компания замолчала, и все как один воззрились на вернувшуюся Амелию, лицо которой было таким же спокойным, как и ранее. Выдавали девушку лишь бегающие глаза.

– Что вы, Амелия, мы не можем отказать хозяйке этого салона… – ответил за всех один из аристократов ещё до того, как сами приглашённые успели сказать хоть что-то. Против они не были, но подобная напористость не могла их не удивить.

– Что-то случилось? – Юстиан на правах хорошего знакомого Амелии решил зайти издалека. Его, ровно как и Элина, сильно интересовала причина, по которой глава Фуга так взъелся на дочь, но, к счастью, он кое-что знал о такой вещи, как тактичность.

– Небольшая семейная неурядица. – Девушка криво улыбнулась. – Мне запретили использовать меч до тех пор, пока я не начну делать успехи как анимус, а сегодня я не удержалась. Прошу извинить, Элин, но нашу дуэль мы закончим ещё нескоро.

– Это не проблема, – понимающе кивнул перерождённый. – И в этом есть и моя вина: я подарил вам меч, не разобравшись в ситуации чуть лучше.

На самом деле Элин не считал себя хоть сколь-нибудь виноватым, но хотел немного облегчить вину корящей себя аристократки. Для мечника его оружие значит очень многое, а прерванная дуэль – всегда обида.

– Вас нельзя винить в желании угодить своим подарком. Но, быть может, вы, Юстиан, и вы, Элин, выслушаете мою просьбу?

– Я весь внимание. – Кэррион согласился без промедления, заработав тем самым благодарный взгляд Амелии и подозрительный – друга.

– Я готов слушать, – спустя секунду вторил Юстиану Элин, в своей голове уже выдвигающий самые разные предположения. Он бы мог понять, обратись она к кому-то одному, но к двоим сразу? При том что Элина она знала меньше нескольких часов, то есть выглядело сие весьма странно.

– Юстиан – мой хороший друг, а вы, Элин, сильный анимус. И я хотела бы попросить вас двоих о проведении спаррингов время от времени. Естественно, когда я уже смогу что-то показать как анимус, а не только как мечник.

– Не примите за оскорбление, Амелия, но резерв и каналы нельзя развить по щелчку пальцев, так же как нельзя приобрести и опыт. – Элин старался аккуратнее подбирать слова, но, похоже, зря: мечница всё равно не собиралась обижаться. Лишь внимательно, с надеждой прислушивалась к его словам. – До того момента, когда появится смысл проводить спарринги, пройдёт не один месяц, а так далеко я пока загадывать не могу.

– Я понимаю…

– А я согласен! – вскинулся Юстиан, посмотрев на Элина так, словно тот только что с особой жестокостью отнял у беззащитного ребёнка карамельного петушка. Именно в этот момент перерождённый заподозрил, что в отношении его друга к этой конкретной девушке что-то не так. – Если хотите, Амелия, я могу довольно часто вас навещать, помогая с обучением.

– Что вы, – польщённая таким предложением девушка мило улыбнулась. – У нашего клана достаточно опытных наставников. Но, если что, я непременно к вам обращусь. И спасибо за ваше согласие, Юстиан.

«Плохо ты, Юстиан, стараешься, раз уж она общается со мной практически так же, как и с тобой, при том что вы знакомы уже несколько лет…»

– Касательно нашей дуэли, Амелия, я поражён тем, насколько искусно вы владеете клинком и своим геномом. Но при этом не могу не сказать, что ваш потенциал в качестве анимуса гораздо выше. Можете узнать у Юстиана, на что мы способны.

– Именно у Юстиана? – Девушка хитро прищурилась, заметив, как Кэррион не удержал лицо под контролем и покраснел. А, казалось бы, почти двадцатилетний лоб…

– Если выбирать между советом гения, чьи навыки по большей части интуитивны, и советом того, кто добился всего сам, я бы выбрал второй вариант.

Гений, скромно тупящий глазки и отказывающийся от такого наименования, по мнению Элина, мог называться лишь лицемером, а лицемерие перерождённый не любил.

– Ваша скромность не знает границ, Элин, но я учту ваш совет, – сказала Амелия и посмотрела на уже взявшего себя в руки Юстиана.

«Что ж, чем смог – тем помог. Остался финальный штрих».

– В таком случае, если вы не возражаете, я вас оставлю.

Сопроводив слова неглубоким поклоном, Элин развернулся и направился к той компании, с которой они столь замечательно обсуждали зависимости поведения рынка от сезонов. Несмотря на интересные события, вечер всё ещё продолжался, а узнать получше наследников кланов, ведущих торговлю в стенах Китежа и вне их, он был обязан. Ведь самая большая ошибка, которую он мог сейчас совершить, это сложить все яйца в одну корзину…

Глава 23

– Старейшина Фогус.

– Глава Дорш, наследник Элин. – Невысокий широкоплечий мужчина лет сорока с совершенно искренней улыбкой поклонился – неглубоко, но медленно, по всем правилам обозначив выказываемое уважение.

Ведь среди аристократии мало было согнуть спину под определённым углом, тут же распрямившись. Такое считалось номинальным поклоном и своеобразным плевком в лицо. Настоящий поклон должен быть степенным, ясным и отчётливым, совершаемым не впопыхах, как на памяти Элина делали Сократ и Палеc, случись им пересечься на территории клана.

Фогус же был единственным из четырёх старейшин, кто всё ещё оставался на стороне главной ветви. Преданный и честный, этот человек отмахнулся от сулимых альянсом Сократа и Палеса золотых гор и ещё большей власти, прямо им сказав, что предать данную предками клятву – значит перестать считаться человеком. Иными словами, он назвал предателей нелюдью, и свидетелями тому выступили как Дорш (дело происходило на одном из совещаний), так и старик Гондо, последний из старейшин, что придерживался нейтралитета и отказался направлять оружие или слово против членов собственного клана.

– Я не буду ходить вокруг да около, Фогус. Скажу прямо: сегодня будет созвано собрание, на котором мы хотим спровоцировать Сократа и Палеса, вынудив их открыто заявить о предательстве…

Пока Дорш рассказывал доверенному старейшине о сути плана и дальнейших реформ, Элин вглядывался в уставшее лицо Фогуса и думал о том, сколь сильно могут отличаться люди, выросшие в одном окружении. С одной стороны – Сократ и Палес, что ровно со смертью деда создали оппозицию, планомерно готовясь к захвату власти. Их не волновали ни данные клятвы, ни репутация клана в Китеже. С другой стороны стоял Фогус, тот, кто всё ещё считал Дорша достойным места главы. Он перенёс те же лишения, что и весь клан, вдобавок сталкиваясь с попытками ветвей Сократа и Палеса подпортить кровь ему и его семье. Но даже этого не хватило, чтобы сломить его волю и пошатнуть преданность. Третьей же стороной стал Гондо, ещё в самом начале конфликта принявший решение никоим образом не участвовать во внутренней войне. На всех совещаниях он занимал нейтральную позицию, а анимусы и воины из его ветви делали лишь то, что требовалось клану, не больше и не меньше. В каком-то смысле такое поведение тоже можно было считать верностью, но верностью не Доршу как главе, а клану. Верность Нойр.

Всех этих людей Элин мог понять и как наследник клана, и как простой наблюдатель, с высоты своего опыта могущий судить непредвзято. У Сократа и Палеса было право считать действующую главную ветвь недостойной. Период расцвета Нойр подошёл к концу в тот момент, когда и дед, и отец Элина оказались обычными людьми. А не-анимусов, что бы кто ни говорил, всерьёз в Китеже никогда не воспринимали. Самый простой пример – это сам Элин: его статус наследника клана и демонстрируемая сила в один миг, без всяких проблем открыли множество дверей, включая торговлю и салон Амелии Фуга. Откуда такой ранг? Когда он успел стать мастером рун? Почему с ходу ставит себя как равного прочим аристократам, чьи кланы не переживали падение? Никто не задавал лишних вопросов – действовало правило сильного.

С Доршем же всё было иначе: его не уважали ни в клане, ни вне его. Как бы он ни хотел, но изменить ничего не мог. И даже все прочие кандидаты на место главы, которым он мог передать своё место, были обычными людьми – ситуация нисколько не поменялась бы, реши Дорш отказаться от поста главы клана. Единственный выход – поставить во главе клана анимуса, который появился лишь сейчас.

– …и после того, как предатели будут уничтожены, я передам бразды правления своему сыну.

– Хм? – Фогус хмыкнул удивлённо, окинул Элина взглядом, после чего высказался: – Считаешь ли ты это уместным, Дорш? Элин, быть может, и умён, но он ещё слишком юн. Главе нужна сила, нужна решительность…

– Которых никогда не было у меня, Фогус. – В глазах мужчины отразились вся та грусть и боль, что годами оседали в его душе. – План, который ты сейчас услышал, разработан Элином, я лишь внёс в него пару незначительных корректив. Тем более я не собираюсь сваливать на него все обязанности главы.

– Номинальное главенство?

– Не совсем так. Для всего Китежа главой станет Элин, как только достигнет совершеннолетия, и кланом управлять будет тоже он. Но рутинные обязанности я оставлю на себе. – Дорш обернулся и поймал взгляд сына, явно недовольного тем, что его не поставили в известность об этих планах заранее. – Это будет во всех смыслах наилучший выбор.

– Соглашусь, – кивнул Фогус, выдержав непродолжительную паузу. – Но я надеюсь, что ты, Элин, отнесёшься к новым обязанностям со всей должной ответственностью.

– Уверяю вас, старейшина Фогус, так оно и будет, – с улыбкой ответил перерождённый, всё ещё пребывающий в лёгком шоке оттого, что отец вот так просто отказался от места главы в его, Элина, пользу.

– В таком случае, что потребуется от меня?

* * *

Двустворчатые, ведущие в совещательный зал двери захлопнулись, отрезав верхушку Нойр от остального мира, и Элин, окинув взглядом собравшихся, поспешил сосредоточить их внимание на себе:

– Наследник приветствует старейшин.

– Старейшины приветствуют наследника. Старейшины приветствуют главу.

Всего девять человек: Дорш и Элин без сопровождения, старейшины Сократ, Палес и Фогус со своими телохранителями-анимусами серебряных рангов и старик Гондо с сопровождающим его помощником золотого ранга. И сейчас все, кроме Фогуса, были удивлены тем, что глава клана вместе со своим сыном прибыл на собрание без сопровождения, чего не случалось уже несколько лет кряду, с того самого момента, когда старейшины-предатели почувствовали себя не в своей тарелке и начали брать на закрытые совещания людей, вопреки законам клана.

– Сегодня я собрал вас всех здесь для того, чтобы объявить о проекте реформ, которые коснутся всего клана Нойр. – Как-то разом старейшины взбодрились, явно заинтересовавшись словами Дорша. – В основе проекта лежит лишение старейшин власти, разделение областей ответственности и наделение как правами, так и обязанностями наиболее подходящих людей по примеру наших соседей…

Сократ вскочил на своём месте и с силой опустил кулаки на стол:

– Глава! Это попрание всех традиций!

– Старейшина Сократ, я попрошу вас отложить вопросы и возмущения до того момента, как мною будут озвучены все положения грядущей реформы. Мне неинтересно ваше мнение, так как все здесь присутствующие – заинтересованные в сохранении полномочий лица…

– Дорш, ты чего добиваешься? – Палес вперил в главу клана взгляд прищуренных глаз. – На что рассчитываешь?

– Если мои слова недостаточно понятны, старейшина Палес, то я попрошу вас покинуть зал. Вы всё так же остаётесь главой своей ветви, но с этого момента лишены всех прочих полномочий.

Грубый, дерзкий, наглый – все эти слова отлично описывали план Элина, практически без поправок принятый его отцом. В обычное время ни один лидер, разумно опасаясь свержения, не стал бы вот так вываливать на подчинённых новость о том, что они лишаются практически всей своей власти. Но сейчас ситуацию нельзя было назвать обычной: двое старейшин из четырёх уже пошли на предательство, а ещё одному было наплевать на происходящее.

Предупреждён был лишь Фогус, готовый, как ему и приказали, в любой момент выйти из-под удара, предоставив наследнику Нойр полную свободу действий. Его должен был прикрыть телохранитель, в то время как Дорш полагался на набор артефактов, включая и наследие, созданное Элином. Так или иначе, но собрание преследовало лишь одну цель: спровоцировать Сократа и Палеса, заставить их действовать прямо сейчас… и убить.

– Ты обезумел! Пришёл без сопровождения, привёл сына…

В глазах Сократа и Палеса плясали злые искры – они мечтали о том, чтобы прямо сейчас расправиться с главой клана и его отпрыском, но отсутствие в зале анимусов главной ветви не позволяло им слепо броситься вперёд.

Но вот Палес оскалился и вскочил, отбросив стул в сторону:

– Неужели ты отправил своих людей захватить наши семьи?!

– Старейшина Фогус, старейшина Гондо, я прошу вас обратить внимание на вопиющее поведение старейшин Сократа и Палеса…

Спокойный тон Дорша и тот факт, что он ничего не сказал против выдвинутого обвинения, стал тем крошечным камешком, что спровоцировал лавину – своими семьями дорожили все, даже предатели. А поведение главы клана выглядело так, будто он намеренно тянул время.

– Убить их!

– Усни.

Глаза перерождённого вспыхнули изумрудным светом, и телохранитель Палеса, девушка, уже успевшая запрыгнуть на стол и начать подготовку техники, пошатнулась и упала вниз. Надолго вывести её из строя таким образом Элин даже не надеялся, но всё, что ему требовалось, это три-четыре секунды. Ведь если бы план нёс в себе хоть сколь-нибудь значительные риски, то наследник Нойр на это просто не пошёл бы: авантюр и приключений на ровном месте ему хватило ещё в юности.

– А-а-а-а!

Тело бессознательной защитницы ещё только завалилось на старейшину, заставив не выделяющегося особыми кондициями старика упасть на пол, а Элин уже находился на расстоянии вытянутой руки от второго анимуса, закрывшего Сократа собой. Сорвавшаяся с кончиков пальцев рунная цепочка вгрызлась в выставленный барьер, моментально его расколов, а укреплённая техникой ладонь ударила мужчину по незащищённому горлу.

– Хм?

Элин пропустил мимо себя длинный и ловкий хвост, позволив тому вонзиться в поверхность стола, и широко улыбнулся. Барьер, не позволивший руке перерождённого разорвать горло врага, был создан артефактом, и, судя по истекающей из-под одежды анимуса аниме, артефактом одноразовым.

«К твоему сожалению, сюда я пришёл не ради развлечений».

– Усни.

Повторно воспользовавшись силой маленькой змейки, Элин неожиданно для себя почувствовал отдачу, принявшую форму пронзившей голову вспышки боли. Но своей цели он добился – анимус начал заваливаться на бок, и уже в следующую секунду значительная порция яда разъела его одежду и проникла в тело, оборвав земной путь принявшего не ту сторону серебряного.

С девушкой, выделив на раздумья пару секунд, Элин поступил не менее жестоко, перелетев через стол и точно так же её отравив. Оба анимуса были близкими родственниками старейшин, так что на то, что они примут другую сторону, рассчитывать не приходилось.

– Ты-ы-ы!

– Я, бывший старейшина Сократ. – Сконцентрировав незначительное количество анимы на кончиках пальцев, Элин приблизился к попытавшемуся отползти назад мужчине и обернулся: – Он нам ещё нужен, отец?

– Предатели никогда не были нужны клану.

Раз – и анима стекла с пальцев на шею Сократа, проникнув под кожу и в тот же момент его умертвив. Простой человек оказался неспособен сопротивляться даже такой дозе яда, что ещё раз подтвердило опасения Элина касательно его смертоносности.

– Я могу многое рассказать! Планы! Связи! Я буду верен только вам! Моя ветвь…

С хлюпающим звуком гортань Палеса рассекла невидимая волна, и он, захлебываясь собственной кровью, распластался на полу.

Элин же перевёл взгляд на старика Гондо, по правую руку от которого в напряжении замер анимус золотого ранга – на удивление молодой мужчина, лет двадцати пяти.

– Я не враг вам, наследник Элин. Если вам интересно моё мнение касательно произошедшего, я одобряю их убийство. – Старик широко улыбнулся. – Рано или поздно кто-то из вас должен был сделать первый шаг. Отныне я клянусь во всём следовать приказам главной ветви.

С этими словам Гондо встал со своего места, отошёл чуть в сторону и, положив руку на сердце, глубоко поклонился. Сопровождающий же его анимус, будучи куда ниже в иерархии, и вовсе встал на одно колено.

– Ваша клятва принята, старейшина Гондо. Сегодня вечером мы проведём совещание, на котором будут назначены люди, ответственные за все сферы деятельности Нойр.

– Реформы не были обманным манёвром? – Лишь сейчас старик позволил удивлению показаться на своём лице, будто все события до этого момента были им предсказаны наперёд.

– В нынешнем виде наш клан нежизнеспособен, старейшина Гондо, – вставил своё слово Элин, едва убедившись в том, что все мертвецы действительно мертвы. – С тем числом анимусов, которое у нас есть сейчас, мы не представляем никакой ценности для Китежа как убийцы. При этом все прочие направления находятся в удручающем состоянии, что я планирую исправить уже в ближайшие годы.

– Вы ставите перед собой крайне амбициозные цели, наследник Нойр. Даже если слухи о вас не преувеличены, вернуть клану былую славу будет очень непросто и к тому моменту, когда место главы займут ваши внуки.

– Я в любом случае собираюсь приложить максимум усилий, чтобы с Нойр начали считаться, старейшина Гондо. – Перерождённый обернулся. – Старейшина Фогус, нам потребуется ваша помощь с ветвями Сократа и Палеса.

– Почту за честь, наследник. – Последнее слово было сказано так, будто на его место просилось что-то другое. Глава, например. Ведь Элин действительно говорил и вёл себя так, словно уже он, а не Дорш занимает место лидера Нойр. – Мои люди уже готовы.

– Тогда начнём. Отец…

– Я прослежу за тем, чтобы ты не наделал ошибок, Элин. Командуй.

Так началась зачистка, призванная искоренить всех предателей, о которых было известно.

Глава 24

– Элин, постой.

Наследник собирался покинуть зал сразу после старейшин, но Дорш, видимо, хотел обсудить что-то важное, так как иных причин и дальше оставаться в пропахшем кровью помещении Элин не видел.

– Ты, должно быть, удивлён тем, что я решил уже сейчас передать тебе место главы?

– Да, отец. Но я удивлён не потому, что не хотел, а потому, что не ждал этого так скоро. Полгода, год – но не сейчас. – Элин улыбнулся. – Так мне это виделось.

– Ты должен понимать, что перемены лучше всего воспринимаются тогда, когда меняется и лидер. За всё то время, что я пробыл у власти, ситуация в клане лишь ухудшалась. Беспросветный мрак, ни единой подвижки в лучшую сторону – вот и всё моё правление. Но причины… о них я не рассказывал даже твоей матери… – Мужчина тяжело вздохнул, оперевшись на стену.

Дорш рассказал обо всём. О той беспомощности, что захватила его в день смерти отца. О собственном страхе перед старейшинами. О выборе, сделанном в пользу семьи, а не клана. О готовности покорно умереть ради того, чтобы спутница и сын продолжили жить.

Всё это прогремело для Элина словно гром среди ясного неба, ведь он никогда даже не думал о том, что его отцом мог двигать один лишь страх потери и ничего более. Наследник был готов принять тот факт, что Дорш не совладал со старейшинами и политикой, но… Он просто сдался.

– Не знаю, кем я стал в твоих глазах, но надеюсь, что когда-нибудь ты меня поймёшь, Элин, – спокойно произнёс Дорш, подведя под своим рассказом черту. Он не оправдывался – лишь ждал с какой-то потаённой надеждой, вынудив Элина сказать хоть что-то.

– Когда-нибудь пойму, отец. Но не сейчас. – С этими словами перерождённый подошёл к двери, распахнув её во всю ширь. – Прежде нам нужно уладить все дела в клане…

* * *

– Пропустите! – Хора чуть ли не кинулась на стоящих подле Элина воинов, едва услышала, как в домах разносятся крики. Здесь, в этой части района Нойр, обитала её ветвь, искоренением предателей среди которой прямо сейчас и занимался наследник во главе небольшого отряда. – Элин! Что происходит?!

– Дайте ей пройти, – сказал Элин, одновременно с тем шагнув навстречу сестре. – Происходит то, о чём я говорил, Хора. Уничтожение предателей.

– Отец?

– Мёртв.

Ходить вокруг да около и искать способ сообщить дурную для девушки весть помягче он не собирался – не было ни времени, ни желания. Прямо сейчас привлечённые к действу члены главной ветви клана сообщали всем о том, что устроенная старейшинами Сократом и Палесом попытка переворота провалилась, а их самих убили. Те, кто поразумнее, тут же присягали на верность главной ветви, в то время как прочих приходилось убивать. Благо глупцов среди Нойр было не так много, и на данный момент с жизнями помимо погибших в совещательном зале рассталось всего семь человек – и ни одного анимуса или воина. Но пятерых из этой семёрки Элин убил лично.

– А… сестры? Братья?

– Твоё влияние сказалось на них в лучшую сторону, Хора. Они приняли нашу власть и не стали мстить за Сократа. – Ещё раз окинув девушку внимательным взглядом (а не заметить перемен в том, как она держалась, было невозможно) Элин ободряюще ей улыбнулся: – Молодец.

Несколько секунд девушка молчала, собираясь с мыслями, после чего поймала взгляд Элина:

– Я могу сделать что-то ещё?

– Если только присоединиться к нашим людям и помочь им в убеждении тех, кто ещё не сдался.

К сожалению, далеко не все близкие родичи Сократа были готовы вот так сразу склонить голову перед его убийцей. Несмотря на то что Нойр были одной большой семьёй, деление на ветви сделало своё чёрное дело.

– Хорошо. И… спасибо.

Отвечать Элин не стал, лишь проводил Хору взглядом, пока та не скрылась в дверях дома. Она и до этого уже успела внести свой вклад, поговорив с братьями и заронив в их души зёрна сомнения, а сейчас собиралась продолжить и сделать всё, чтобы свести число ненужных жертв к минимуму. Это желание можно было увидеть, лишь на секунду встретившись с ней взглядами, до того ярким было её стремление.

По правде говоря, Элин рассчитывал на более масштабное сопротивление, так как старейшины готовились к перевороту не один год. Но вместе с их смертью, казалось, пропала та искра, что должна была поджечь заготовленный сушняк. Их последователи сдавались один за другим, а на смерть отправлялись лишь те, кому были дороги погибшие в зале люди.

Спутница Сократа, мать его телохранителя, братья девчонки-анимуса, что защищала Палеса, – все эти жертвы тяжким грузом осели на сердце перерождённого, но он не пытался их забыть. Наоборот, отпечатал в памяти имена и лица во избежание повторения подобного в будущем.

Вопреки собственному прошлому, человечность он не отринул.

– Наследник, северные врата под нашим контролем! Жертв нет, присягнули все!

– Проверьте склады, – бросил анимус, поглощённый собственными мыслями. – Никого не пропустите.

– Есть, наследник!

Нойр предстояло пройти тяжёлый, непреодолимый без сильного лидера путь. Как бы Элин ни уважал отца, но теперь, узнав о том, что им двигало все эти годы, назвать его достойным места главы не мог. Хорошим отцом, но не лидером. И хоть Элин сам поставил бы родителей и Алексию выше клана, на его отношение к бездействию Дорша это никак не повлияло.

«Насколько проще всё было тогда: беззаботно жил, даже не подозревая о том, что происходит буквально под носом. Вот так умирает прошлое…»

Группа людей вместе с Хорой перешла в другой дом, а Элин, убедившись, что здесь всё идёт своим чередом, развернулся на месте, направившись к ветви Палеса. Он намеревался лично убедиться в том, что и там не происходит ничего нежелательного, а после…

После ему предстояло подвести итоги пресечённого переворота и принять участие в доведении до ума его же проекта реформ, вместе с отцом и старейшинами распределив людей по новым должностям. Рутина, но рутина крайне важная, так как в будущем именно Элину, а не кому-то ещё предстояло управлять этими людьми.

До совершеннолетия оставалось меньше месяца, и Дорш хотел передать сыну пост главы день в день. С одной стороны, это должно было хорошо сказаться на всех задуманных перерождённым делах – слово наследника и слово лидера клана обладали разным весом. С другой же, неприглядным слухам будут открыты все дороги, так как столь ранняя передача власти в Китеже распространена не была. И тут уже всё зависело от того, в какую сторону будут думать сплетники.

– А ты времени зря не теряешь, ученик.

Элин замер на месте, обернулся и вперил взгляд в голубые глаза Гайо Бельфи, который окружил себя столь солидным количеством скрывающих присутствие техник, что даже другому абсолюту было бы непросто его заметить. И наследник Нойр его видел лишь потому, что протектор сам того хотел.

– Уже покончил с предателями?

– Да, учитель. – Не совсем понимая, что привело сюда Бельфи, Элин решил вести себя так, будто удивление его совершенно не коснулось. – Несмотря на обстановку, я могу предложить вам чаю…

Абсолют хохотнул:

– Увы, к чаепитию такая атмосфера совсем не располагает. Я и прибыл сюда затем, чтобы передать тебе новый план тренировок… и просветить касательно положения дел в академии. Там кое-что поменялось, и я решил, что уж моего-то ученика никто не должен застать врасплох.

Названная Гайо Бельфи причина выглядела неестественной и притянутой за уши, но Элин сделал вид, будто поверил. Перерождённый подозревал, что протектор не будет довольствоваться одними лишь редкими проверками состояния уникального случая с двумя системами каналов, но не думал, что ради наблюдений один из сильнейших анимусов города будет вот так проникать на территорию клана. А быть может, Бельфи действительно хотел подстраховать Элина, дабы тот не опозорился при встрече с подготовленным Фуга сюрпризом, и всё прочее было лишь домыслами переродившегося параноика.

– Вам стоило просто вызвать меня на разговор, учитель. Я бы не посмел медлить.

– Что сделано – то сделано, ученик. – Элин, почувствовав, как учитель проверяет его состояние, облегчённо выдохнул: сделанные несколькими секундами ранее предположения оказались не так уж и далеки от правды. – Меня больше волновали твои боевые навыки, но, видно, это было пустое беспокойство. Кого ты уже успел убить?

– Двоих анимусов серебряного ранга, – не стал скрывать Элин, решив, впрочем, изобразить нежелание говорить об убийствах и ради этого сменив тему. – Те образы, о которых мы говорили, оказались полезны и в этом плане. Но то, что вы просили…

Перерождённый достал из перстня два свитка, на которые им была перенесена пара техник, могущих заинтересовать даже абсолюта. Они были лишь частью целого комплекса, так как встретить учителя столь рано Элин не ожидал, но определённую ценность всё равно представляли.

И Гайо Бельфи эту ценность разглядел с ходу, одобрительно кивнув:

– Прекрасные образчики техник запада. Жаль, что не полные, но… Ты отлично справляешься, ученик. Пока убери их в перстень, прямо сейчас их принять я не могу.

– Благодарю, учитель. Но почему?

Спустя пару секунд ответ Элину уже не требовался, так как Гайо Бельфи, прежде казавшийся вполне настоящим и материальным, на мгновение стал прозрачным, а его присутствие размылось.

– Что это за техника?

– Фантомное присутствие. Если бы я лично приходил всюду, где меня хотят увидеть, то одни сутки пришлось бы расширять вдвое. Но обучить тебя этому смогу лишь тогда, когда ты достигнешь алмазного ранга и перестроишь своё сознание. – Фантом абсолюта прищурился. – В противном случае использование этой техники чревато страшной смертью.

– Я запомню, учитель.

Прежде Элин лично ни с чем подобным не сталкивался, лишь слышал легенды о давно забытых методах времён основателя, которым и являлся Гайо Бельфи. Вывернутая наизнанку история была способна и не на такое.

– Моё время здесь подходит к концу, так что слушай и запоминай. Во-первых, то, что касается академии. Совет протолкнул инициативу, из-за которой абсолютно все студенты будут обязаны совершенствовать свои боевые навыки. Даже те, кто учится на специализированных факультетах. Тебе нужно быть готовым ко всему из этого вытекающему. Понимаешь?

– Да, учитель. Если я проявлю инициативу, то окажусь у наставников на хорошем счету.

– Не только у наставников, но и у Фуга. Это предложение выдвинул именно он, а Игнис поддержала. Далее… – Протектор начал перечислять названия книг одно за другим, будто бы надеясь, что без малого пятнадцатилетний юноша способен с ходу запомнить список из двадцати наименований. – Всё это тебе необходимо изучить и отточить на практике к началу зимы. Предвосхищая твой вопрос: да, основная масса турниров и соревнований выпадет на её первый месяц.

– Я освою все эти труды, учитель. – Элину было легко говорить, учитывая тот факт, что все перечисленные работы анимусов прошлого он и без того знал, а содержащиеся в них приёмы умел применять на практике. Это был тот минимум, без которого анимуса нельзя было считать способным сражаться. – Не сомневайтесь.

– На этом всё. – Силуэт, как и окружающая его анима, начал растворяться. – Если потребуется мой совет, ты знаешь, где меня найти, ученик.

Сказал протектор – и бесследно исчез, оставив Элина размышлять над тем, насколько порой странно себя ведут чрезмерно эксцентричные люди. Но за одно учителю перерождённый был благодарен совершенно искренне: он теперь знал, какую технику ему требуется отыскать в первую очередь. Возможность присутствовать где-то в виде фантома, не рискуя собой, в его личном рейтинге техник оказалась едва ли не на самой вершине…

Глава 25

Полигон клана Нойр никогда не пребывал в запустении, но сейчас его было особенно сложно назвать оживлённым. Не в то время, когда из двенадцати анимусов, не считая Элина, в живых осталось всего десять. И без того невысокий боевой потенциал Нойр опустился ещё ниже, из-за чего наследнику пришлось всерьёз задуматься над введением в клан анимусов со стороны. Практика распространённая, но не слишком почётная – всё равно что признать, будто своими силами клан справиться не может.

«Но другого пути у нас нет», – подумал перерождённый, глядя на разъедаемый его анимой манекен. Маленькая змейка так и не перестала расти вместе со своим хозяином, из-за чего Элину всерьёз приходилось оттачивать контроль над смертоносной и своевольной силой. И заниматься этим он мог открыто, так как абсолютно все в клане уже знали, что наследник – необычайно талантливый анимус, который вот-вот сменит своего отца в качестве главы.

С момента переворота минуло две недели, и всё это время Элин разбирался с делами, требующими его личного вмешательства. Впрочем, он был занят не одними реформами, реализовать которые оказалось несколько сложнее, чем ожидалось. За это время наследник посетил ещё два салона, уже не скрываясь изготовил несколько довольно сложных артефактов, отдав их на реализацию Генриху, и, конечно же, разобрался с причиной, из-за которой повторное использование ментального подчинения вызвало отдачу. Как оказалось, огромный потенциал этой способности компенсировался тем, что цель с крепкой волей могла неосознанно ударить в ответ, что и произошло в тот момент, когда перерождённый приказал анимусу уснуть. Иными словами, использовать подчинение на сильных анимусах без какой-либо страховки было чревато нежелательными последствиями.

Поведя плечами, Элин удостоверился в том, что от манекена ничего не осталось, и уселся на землю, сосредоточившись на всё ещё недостаточно ясном зове. Никогда прежде анимусы не могли попасть в свой внутренний мир вот так просто, миновав ритуал подчинения демонического зверя, но Элина это более не касалось. С трудом, тратя на это немало времени, но он мог попасть во внутренний мир, нащупав ту нить, что связывала его с маленькой змейкой. А ещё он не мог не заметить, что с каждым днём эта связь становилась всё крепче.

Анимус распахнул глаза в тот самый момент, когда в нос ударил непередаваемый коктейль десятков и сотен степных ароматов. И верно, он оказался посреди цветущей степи, над которой повисли сравнявшиеся в размерах солнце и луна. А безумно яркое голубое небо, расчерченное редкими белоснежными облаками, добавляло пейзажу ту перчинку, в погоне за которой люди порой годами странствуют по миру.

– Эрида рада видеть носителя.

Элин обернулся и чуть ли не нос к носу столкнулся с маленькой змейкой, забравшейся на бортик оказавшейся совсем рядом беседки. Помимо того что она как будто стала чуть старше, чем раньше, Эрида также сменила и наряд, явно позаимствовав его у одной из аристократок, что в обилии присутствовали в салоне. Пышное платье в чёрно-белых тонах, оставляющая открытым маленький лобик серебряная диадема с россыпью драгоценных камней на ней, туфли с высоким и толстым каблуком, белоснежные перчатки длиной по локоть… Пожалуй, что-то в этом облике змейке досталось и от оригинала.

– Я тоже рад тебя видеть, змейка. Вижу, ты всё-таки смотришь за миром моими глазами…

– Сведения об окружении необходимы для моего развития, что, в свою очередь, положительно скажется на уровне силы носителя, – словно по писаному ответила Эрида, обойдя стол по кругу и устроившись за ним с появившейся из ниоткуда чашкой чая.

Элин тоже не стал терять времени – цивильно вошёл в беседку и сел напротив демонического зверя, к которому уже давно не испытывал никакой неприязни.

– Носитель чем-то обеспокоен?

– Я хочу узнать, с какими низшими ты уживёшься.

– Приобретение дополнительных способностей необходимо, – покорно согласилась девочка, поставив чашку на стол. – Но вопрос нужно ставить иначе, носитель. Низшие не смогут достаточно долго со мной сосуществовать – их естество будет уничтожено и поглощено.

– Мне казалось, что раньше ты говорила совсем другое…

– Первое не исключает второго. Слабые низшие лишь отравляют нас, не принося при этом никакой пользы. Даже поглощать их нет смысла. – Повторное упоминание поглощения, да ещё и в таком контексте, заставило перерождённого задуматься. – Другое дело – те низшие, что могут принести пользу. Чем более сильными они будут, тем больше времени пройдёт до момента их уничтожения.

– И повлиять на это время ты не можешь?

– Лишь сократить его, преждевременно уничтожив низшего, носитель.

– Осталось понять, каких низших ты считаешь подходящими. Тебе знакома концепция рангов?

– Я наблюдала за миром глазами носителя и получила ограниченное представление о силах прочих носителей. Минимальный подходящий уровень сил на данный момент – Молес Нойр. – Элин кивнул – так звали охраняющего Гондо анимуса золотого ранга. – По мере роста наших сил планка будет повышаться.

– Что насчёт других ограничений?

– Они отсутствуют, – уверенно ответила Эрида, после чего чуть наклонила голову: – У меня есть вопрос, носитель.

– Я слушаю.

Пожалуй, впервые за всё время змейка решила что-то спросить, и Элина это не могло не заинтересовать. Про поглощение он так или иначе узнает.

– В процессе наблюдения за окружающим миром я не обнаружила ни одного другого симбионта. Прочие носители довольствуются связью с низшими. Почему?

«Опасный вопрос», – подумал Элин, здесь и сейчас могущий лишь сказать правду, но не солгать. Эрида была разумным, положительно относящимся к людям демоническим зверем, но перерождённый всё ещё опасался, что она увидит или услышит что-то, что в корне изменит ситуацию. Не просто так случаи с миролюбивыми демонами не получали огласки – их просто не было. Мог ли экс-абсолют, опираясь на свой опыт, сказать, что он особенный? Нет. С точки зрения мира он оставался самым обычным смертным человеком. Необычайно талантливым, могущим достигнуть пика мощи анимуса к двадцати годам – но всё ещё человеком. Лишь связь с гримуаром могла сделать Элина уникальным, но этот мистический артефакт остался в том времени или мире и едва ли мог продолжать на него влиять здесь и сейчас.

Перерождённого смущало лишь то, что в его новой жизни нашлось место сразу нескольким случайностям, уже напоминающим закономерность: встреча с изначальной Эридой, в итоге принёсшая сплошные плюсы, ученичество у легенды того мира – Гайо Бельфи, обретение маленькой змейки… и так быстро попавшаяся на глаза переписанная с древней книги история, что вполне могла оказаться пусть искажённой, но правдой. Что-то одно даже не заставило бы Элина напрячься, но вот всё сразу…

– Потому что все прочие разумные симбионты не такие, как ты, Эрида. – Он решил ответить максимально честно, но так, чтобы слова не несли в себе отрицательного окраса. – Уже несколько тысяч лет они воюют с людьми, управляя ордами низших.

– Они изменили своему предназначению?

Элин покачал головой:

– Не знаю, змейка. До встречи с тобой я никогда не слышал о том, чтобы демонические звери называли себя симбионтами и уж тем более считали, что их задача – во всём помогать людям.

– Симбионт не может даже подумать о том, чтобы причинить вред своему носителю или пойти против его воли… – произнесла Эрида задумчиво и отодвинула будто бы нетронутую чашку чая в сторону. – Мне нужно больше информации…

– Меня тоже беспокоит этот вопрос. Ты уникальна, но я хочу знать, что за этой уникальностью стоит. – Не было смысла утаивать что-то от той, кто буквально взирает на мир твоими глазами, слышит ушами и чувствует кожей. – Ещё мне интересно, чем является упомянутое тобой поглощение. Что оно может принести тебе?

– Незначительное увеличение моего потенциала как симбионта.

Так и не выбросившая из головы лишние мысли змейка отвечала таким тоном, что становилось понятно: её пока с нами нет. Но едва ли такое существо, как она, могло спутать силу и потенциал.

– Ты можешь поглощать сколь угодно много низших?

– Нет, носитель. Вне зависимости от уровня сил низшего, на его поглощение нам потребуется от полутора до двух лет.

«Полтора-два года… Смысла заниматься этим прямо сейчас, пока я могу подчинить лишь золотой ранг, нет».

– Тогда…

– Носитель, снаружи к нам приближаются люди. – Неожиданно для себя Элин ощутил, как его что-то выталкивает в реальный мир. – Принудительно разрываю связь…

Итогом столь резкого перемещения из внутреннего мира в обычный стала разноцветная каша перед глазами, закрыть которые перерождённый не успел. Но прошла секунда – и он уже смотрел на полигон, при помощи восприятия обнаружив также и приближающихся гостей. Всего два человека, из которых опознать он смог только Хору за счёт специфического отпечатка анимы в её теле, индивидуального для каждого не пытающегося замаскироваться анимуса.

Плавно поднявшись на ноги, Элин хотел было подхватить с земли одежду (всё-таки тренироваться он предпочитал с голым торсом во избежание порчи вещей), но в какой-то момент решил этого не делать. Одеваться впопыхах ему не хотелось, а брат с сестрой должны были понимать, куда и когда пришли.

– Хора, Седрик.

Кивнув им обоим, Элин разглядел на лице сестры опасение пополам с затаённой верой, в то время как брат выражал лишь холодную решимость и готовность смириться с любым из исходов. Этих двух деталей хватило, чтобы понять: они здесь для того, чтобы о чём-то просить.

И видимо, это дело оказалось не из тех, что можно было провести через старейшин.

– Элин.

– Наследник Элин.

Хора позволила себе некоторую фамильярность, а вот Сердрик вёл себя вполне официально.

– Если вы хотите обсудить что-то важное, то, возможно, это стоит сделать в более подходящей обстановке? – Анимус одним взглядом акцентировал внимание одновременно и на полигоне, и на своём внешнем виде.

– Боюсь, что этот разговор старейшины не одобрят, – неловко улыбнулась Хора. – И мы не отнимем много твоего времени. Если ты окажешься против, то мы тут же уйдём и больше не будем поднимать этот вопрос.

– Всё так, как говорит Хора, наследник Элин. – Седрик вновь склонил голову, а Элин, демонстративно выждав несколько секунд, кивнул:

– Говорите. И, Седрик, обращайся ко мне по имени – я не сторонник официального тона в кругу семьи без веской на то причины.

Обращение младшего к старшему, демонстрация уважения или враждебности – только в этих трёх случаях официальный тон, по мнению перерождённого, ещё был уместен.

– Я бы хотел унаследовать за отцом управление ветвью семьи, – как на духу выдал слегка сбледнувший Седрик, этим же вызвавший улыбку на лице Элина. – Я понимаю, что это слишком дерзкая просьба, но мои старшие братья поддерживали идеи отца, и ты никогда не позволишь им занять значимый пост. Остаётся лишь старшая сестра, но она не получила должного образования и может не справиться со своей ролью…

– С недавних пор глава ветви не обладает даже толикой той власти, что была у старейшин. Это не столько привилегии, сколько обязанности, – напомнил Элин, в мыслях уже примерив Седрика на место главы ветви.

Из плюсов – тот факт, что он и раньше не сидел без дела, пытаясь реализовать себя в ювелирном деле и торговле, поддержка Хоры и, конечно, возраст. Седрику едва исполнилось двадцать лет, что делало его весьма молодым и оттого гибким, незашоренным традициями претендентом.

Очевидный главный минус был лишь один – совсем не факт, что клан покорно примет такое назначение. Если только не извернуться и не акцентировать внимание на, скажем, передаче опыт от старшего поколения младшему. Из бывших старейшин остались лишь Фогус да Гондо, но чисто номинально назвать себя наставником нового главы ветви не согласится ни один из них.

– Я понимаю это. Но также понимаю и то, что с ремеслом у нас всё складывается не самым лучшим образом. Кроме тебя и меня никто даже не пытается всерьёз этим заниматься. – Седрик, казалось, говорил искренне, без прикрас. И сколько бы Элин ни всматривался в его лицо, подвоха так и не заметил. – Я хочу помочь всё изменить, но это будет непросто сделать, оставаясь рядовым членом клана.

– Что на этот счёт скажешь ты, Хора?

Девушка встрепенулась, а в её бледно-зелёных глазах зажглась маленькая искра.

– Я поддерживаю замысел Седрика и готова поддерживать его столько, сколько нужно… если ты тоже видишь будущее Нойр именно в этом направлении.

«А между тем в клане намечается маленькая молодёжная революция…»

– Я буду глупцом, если не спрошу о том, кто ещё поддерживает ваше начинание.

Бессмысленно даже начинать действовать, используя Седрика как лидера движения ремесленников, если у него нет хотя бы двух-трёх десятков сторонников из Нойр. Учитывая тот факт, что всего в клане осталось чуть больше шести сотен человек, Элину может оказаться выгоднее и проще самому стать мотивирующей людей иконой, начав в лучшую сторону менять быт. Другое дело, что в одиночку, не переезжая в мастерскую жить, обеспечить весь клан нереально… И тут мог пригодиться Седрик со своими единомышленниками, если, конечно, таковые вообще есть.

Даже без анимусов, которых осталось всего десять, не считая Элина, можно было наладить кое-какой бизнес – были бы стартовый капитал и возможность отбиться от старожил рынка. Прямо сейчас полагаться на одарённых – гиблое дело, так как их осталось слишком мало, а на обучение новых нужны деньги и время. И если монеты Элин ещё предоставить мог, то лично прошерстить весь клан на предмет потенциальных анимусов, да ещё и убедить кандидатов в необходимости обучения было невозможно из-за фатального недостатка времени.

В качестве крайнего варианта Элин считал возможным привлечение проверяющих со стороны, но несовершенные методы, распространённые в Китеже, доверия не внушали. Даже два-три не замеченных потенциальных анимуса – уже внушительный ресурс, разбрасываться которым Нойр себе позволить не могли.

– В моих лавках трудятся семнадцать человек, ещё пятеро детей обучаются в качестве подмастерьев.

– И насколько успешно твоё дело?

– Наша годовая прибыль сравнима со средним сезонным заработком двух анимусов серебряного ранга. Я сверялся по документам отца… пока ещё мог это делать.

«Неужели мне повезло наткнуться на алмаз в куче грязи? Нет. Скорее, он сам из неё выбрался…» – подумал Элин, как только цифры в его голове расположились на своих местах. Задействуя два десятка обычных людей, далеко не профессионалов, зарабатывать столько же, сколько пара серебряных охотников за сезон, – это достижение. Прежде Элин, поверхностно пробежавшись по работе брата, посчитал, что тот едва перекрывает убытки и ничего не зарабатывает – сказалось предубеждение касательно Сократа и его ветви. Но на деле для выходца из клана, совершенно в торговле и производстве не заинтересованного, он смог многого добиться.

Немой вопрос в глазах Хоры заставил наследника клана слегка форсировать свои размышления, подведя итог, который не изменился бы ни за час, ни за два раздумий.

Это дело было не тем, что можно было решить вот так, с ходу, стоя в одних штанах посреди полигона.

– Я не имею ничего против этой идеи. Но! – Элин жестом остановил приготовившуюся радоваться сестру и не сумевшего удержать лицо Седрика. – Я займу место главы в день своего совершеннолетия и до этого момента постараюсь рассчитать твою перспективность как главы ветви, Седрик. Сразу скажу, что, скорее всего, тебе придётся отчитываться не только передо мной, но и перед Гондо или Фогусом. Как бы я ни хотел, дать тебе этот пост без надзора не смогу.

– Я благодарен уже за то, что ты всерьёз рассмотришь мою кандидатуру, Элин. – Парень обменялся взглядами с сестрой. – Если потребуется ознакомиться с документами, ты всегда можешь найти меня в лавках. Людей я предупрежу.

– Потребуется в ближайшие дни. И будет лучше, если ты подготовишь копии всего того, что считаешь наиболее важным, и отошлёшь мне. – Таким немудрёным образом Элин решил устроить брату небольшую проверку, могущую выявить как его способности, так и явные недостатки. – А теперь я хотел бы поговорить с Хорой наедине.

– Да, конечно… – Седрик коротко кивнул, после чего поспешил удалиться.

Элин же, вздохнув, взял одежду и за десяток секунд вернул себе приемлемый вид.

– Ты действительно считаешь его способным помочь клану?

– Среди нашего поколения брат – один из тех немногих, кто не только пытается что-то делать, но и добивается результатов. – Девушка пожала плечами. – Я не дура, понимаю, что вечно перебиваться доходами с охоты мы не сможем, и в такой ситуации одним из лидеров должен быть тот, кто может работать не только руками, но и головой.

– Не так давно Седрик помог твоему отцу тебя подставить. Уже смирилась?

– Нет. Мне всё ещё обидно за произошедшее, но я не из тех людей, кто сохраняет такие обиды в сердце. Седрик может помочь клану стать лучше, и я уверена в том, что на предательство он не пойдёт.

– Какие у него были отношения с Сократом?

– Отношения… – Хора задумалась и тихо вздохнула. – Никакие. Они не были близки, но и не враждовали, насколько мне известно.

– Хорошо, думаю, за оставшееся до осени время я определюсь с тем, справится ли Седрик с ролью идейного лидера, – согласился Элин, придя к выводу, что более против ему сказать нечего. Тем более что в сравнении с опытным, запутавшимся в традициях человеком, могущим стать главой ветви, брат действительно выглядел на порядок лучше.

– Касательно браслетов… – Хора замялась. – Может, ты перепоручишь их изготовление Седрику? Я имею в виду, что теперь у тебя практически не будет времени, и…

– Я справлюсь, Хора. – Отказываться от данного слова ради того, чтобы сохранить несколько часов своего времени, будущий глава Нойр не собирался. – Лучше скажи, готова ли ты стать правой рукой Седрика? Помогать ему советом и делом?

– Готова, Элин. Шла сюда – и уже знала, что готова.

– В таком случае начинай разбираться в делах ветви. Отбери тех, кто уже умеет или кого можно научить работать руками. Особое внимание обрати на детей, именно они в будущем станут теми профессионалами, чьи имена прославят клан.

Элин посчитал разумным расширить полномочия верного именно ему человека, который уже принёс клятву верности. И пусть Хора не была гением, да и талантом в управленческом деле не блистала, но она была умной, способной вникать в разные дела девушкой. И Элин собирался озаботиться тем, чтобы в этой реальности её имя не гремело в паре с прозвищами, коих удостаивались лишь высокородные шлюхи…

Глава 26

– Мик сделал что?

Выражение, застывшее на лице Элина, больше всего напоминало отчаяние пополам со смирением. Он знал, что поиск приключений на тощую задницу вполне в духе сына Гавюэров. Помнил, как часто Мик тайно выбирался за стены вместе с друзьями, чтобы обследовать ближайшие пустующие руины и, как они говорили, набраться бесценного опыта. Но, несмотря на всю опасность этого действа, в прошлом Миктон со товарищи успешно избежали всех опасностей – никто даже не обзавёлся травмами, чего уж говорить о смерти. Сейчас же…

– Пропал. Он не вернулся вчера утром, хоть и должен был. Его семья вышла на поиски, но в городе у них осталось слишком мало людей…

Бывший – и хорошо забытый – одноклассник вещал очень нервно и, как думалось самому Элину, непонятно на что надеялся. За наследником Нойр никогда не ходило славы авантюриста, и искать у него помощи было обоснованно лишь в том случае, если этот конкретный парень впал в натуральное отчаяние.

– Все те, к кому обращались Гавюэры, ответили отказом. Якобы не может подросток выжить вне стен, случись им наткнуться на демонических зверей…

Была ли за ним какая-то вина, или он боялся никогда больше не увидеть Мика, чьи отлучки столь старательно покрывал – большой, но совершенно бессмысленный вопрос.

– Куда он отправился? С кем? Что хотел сделать?

Перерождённый мог не уделять другу должного внимания из-за дел, но другом Мик оттого быть не перестал. И просто вежливо покивать, отказав этому нервному пареньку, Элин не мог.

– К разрушенной крепости у северного хребта. Они хотели составить более подробную карту и, возможно, что-то найти в руинах…

«Как бы они там свою смерть не нашли…»

Элин помассировал виски, прикидывая, что именно он сейчас может сделать. И выходило не так уж и много, так как привлекать к поискам ему было попросту некого. Клан отпадал, потому что способных сражаться анимусов было слишком мало, а воины делу ничем не помогут: нет чувствительности, могущей привести к человеку в руинах. Наёмники тоже отпадали, так как Гавюэры, скорее всего, и так собрали всех, до кого смогли дотянуться. Не могли не собрать – семья у Мика была крепкая и дружная.

– Больше ничего?

– Ничего… – Казалось, парню самому было стыдно за этот недостаток информации.

– Я тебя услышал. В поисках помогу – надо только собраться.

С этими словами Элин развернулся (а разговор шёл у ведущих на территорию клана Нойр ворот, дальше которых стражи незваного гостя не пропустили) и широкими шагами направился к резиденции главы. Как итог, он, сам того не заметив, перешёл на бег, влетев в кабинет отца безо всякого стука.

– Отец, я отправляюсь за стены.

Лицо Дорша нервно дёрнулось, а он сам едва не выронил из рук перо.

– Мик пропал в руинах, и я собираюсь помочь в его поисках.

Но вместо возражений или отповеди перерождённого удостоили лишь тяжёлым, внимательным взглядом, в котором можно было разглядеть всю тяжесть родительской ноши.

– Даже ничего не скажешь?

– А должен? Мне тебя не переубедить, и серебряного ранга ты уже достиг. Помнится, мы условились именно так.

Мужчина выдвинул один из ящиков стола, достав оттуда металлический амулет на внушительной двухзвенной цепи. Пасть пожирающего солнце драконида прямо указывала на принадлежность этого предмета к Нойр, но Элин не смог почувствовать в нём ни капли анимы.

– Это амулет права клана. С ним тебе не придётся доказывать свою принадлежность к Нойр, и над тобой не будут властны распространяющиеся на чужаков вне стен правила.

– Я и не знал о его существовании. – Благодарно кивнув, Элин принял амулет и спрятал его за пазуху – на шее у него и без того находилось достаточно много артефактов. – Я могу задержаться в руинах, так как не собираюсь отказываться от поисков через трое суток.

– Когда он исчез?

– Должен был вернуться прошлым утром, но этого не произошло. Руины, в которые он отправился, находятся в трёх часах пешего пути от Китежа. Крепость у северного хребта, бывший Заснеженный оплот. – Элин многое знал о руинах вокруг Китежа, так как на исходе пятого десятка лет жизни ему довелось оказаться неподалёку и досконально изучить окрестности в поисках ключа к гримуару. – Он достаточно невелик на поверхности, но его подземелья обширны и запутаны…

– А ещё в горах обитают целые полчища демонических зверей, – подвёл итог Дорш, задумчиво разглядывая документы. – Я не сомневаюсь в твоей благоразумности, но, может, возьмёшь что-то из сокровищницы?

– У меня есть всё необходимое, отец. Что-то оставил дедушка, а что-то изготовил я сам, – повторил анимус старую ложь, не моргнув и глазом.

– Я надеюсь, сын, что ты вернёшься домой не только живым, но и здоровым. Не переоценивай свои силы и не ставь чужие жизни превыше собственной.

– Так и будет, отец.

С этими словами перерождённый покинул кабинет, не намереваясь устраивать долгих прощаний. В конце концов, эта неожиданная вылазка не должна была продлиться дольше трёх-четырёх суток. Ведь столько времени в руинах неопытный анимус, едва освоивший управление анимой, прожить действительно не мог.

* * *

Конец лета – это всегда тяжёлая, кажущаяся неподъёмной, давящей жара. Температура в августе опускаться не спешит, что вместе с проливными дождями превращает пребывание вне стен в форменную пытку для любого обычного человека. Добавьте к этому насекомых, болезни и снующих повсюду демонов, и поймёте, почему выход за стены для большинства горожан подобен смертному приговору.

Впрочем, в пользу Элина играли как его навыки с опытом, позволяющие обеспечить определённый комфорт даже под палящим полуденным солнцем, так и расположение руин, в которые отправился сорвиголова, носящий вполне приличное человеческое имя. У подножья гор было чуть прохладнее, а каменистая почва с редкой растительностью этот успех лишь закрепляла.

Заснеженный оплот не просто так получил свое название: зима в эти места приходила значительно раньше и уходила позже. И сейчас, идя чуть в стороне от проложенной меж камней тропы, Элин наслаждался относительно прохладным воздухом… И оглушительной тишиной.

В округе произрастала преимущественно трава, которую разбавляли редкие полосы колючего сухого кустарника, да ещё более малочисленные деревья, из-за чего мелкая живность в радиусе десятка километров практически отсутствовала. И это было обоснованно – мало какая живая тварь согласится жить в такой местности, да ещё и по соседству с демоническими зверями, которых людям так и не удалось вырезать среди скал.

– И чего ради ты сюда полез, а, Мик? – сам себе задал вопрос перерождённый, сконцентрировав взгляд пылающих изумрудным светом глаз на выглянувшей из-за близкого валуна хищной кошке. В размерах она даже слегка превосходила обычных волков, но при этом являлась всего лишь железным демоническим зверем, физически неспособным выдержать то давление, которое на неё обрушил анимус. Несколько секунд кошке потребовалось для того, чтобы выйти из ступора, а после она рванула прочь так быстро, как не смогли бы многие представители её вида. Это был уже не первый заинтересовавшийся гостем демонический зверь, из-за чего Элину казалось, будто над ним сгущаются тучи.

Почти полтора десятка заваленных костьми и алеющих от пролитой крови могильников он встретил по пути – люди не переставали проводить зачистки, вырезая приближающихся к Китежу зверей. Обычно этого хватало, чтобы одиночки и небольшие стаи огибали город по большой дуге: как и всякие звери, демоны старались избегать мест, в которых убивали им подобных. Но сейчас ещё даже не наступила осень, а правило уже дало сбой.

Опыт многое повидавшего на своём веку охотника на демонов подсказывал, что лишь в двух случаях эти твари могли раньше времени выходить к людям: либо там, где они обитали, становилось слишком мало пищи, либо их гнали более сильные демонические звери. И Элин всем сердцем желал, чтобы где-то в этих скалах скрывался демон алмазного ранга. Ведь в конце лета голод в этих краях мог наступить лишь в том случае, если претендующих на пищу существ становилось слишком много.

А тем временем травы в округе становилось всё меньше и меньше, пока, наконец, Элин не вышел к первым признакам павшего оплота человечества – основанию разрушенной стены, толщина которой некогда достигала пяти метров. За ней же, куда ни кинь взгляд, простиралось то, что некогда являлось могучей крепостью, подконтрольной всего лишь двум кланам.

Заснеженный оплот был не столько способом оградить Китеж от волн, сколько попыткой двух объединившихся семей обособиться от всех остальных. Попыткой неудачной, так как это место не простояло и пятидесяти лет, пав от волны, что доставила огромные проблемы даже успевшему как следует приготовиться к обороне городу. И сюда забрался Мик, влекомый лишь ему одному видимой необходимостью.

– Эй! Чьих будешь?!

Из укрытия меж камней выбрался невысокий, но уверенно держащийся мужчина, в котором Элин сразу опознал воина. Лишь представители этой касты отдавали предпочтение холодной стали и боевым артефактам, при этом не пытаясь обеспечить себе даже минимальный уровень комфорта. Ни одной активной техники против десятка у Элина – это о чём-то да говорило.

– Анимус клана Нойр. Прибыл принять участие в поисках.

После этих слов воин заметно расслабился, а после демонстрации амулета права клана и вовсе поспешил указать направление, в котором можно было найти штаб.

– В округе просто тьма демонических зверей, так что все до единого отряды спустились в руины, разбив их на сектора. – Мужчина решил не терять времени даром и провести краткий экскурс в нынешнюю ситуацию. – Карты старые и не слишком подробные, да и сами подземелья частично разрушились. Потому новостей никаких нет – следы детей становятся неразличимы на небольшой глубине из-за смертного духа…

У тьмы и смерти, коими полнились разрушенные города, было много названий, и это, видимо, одно из.

– Дальше вы сами, господин. Мне нужно вернуться на пост.

С этими словами воин растворился в пространстве, явно не собираясь встречаться с вышедшим из внушительного шатра седым мужчиной. Глава клана Гавюэр – и, по совместительству, отец Мика – пребывал в не лучшем расположении духа.

– Глава Гавюэр.

– Элин? – Глаза мужчины распахнулись от удивления. – Ты… серебряный анимус? Как?

– Немного везения и много труда, глава Гавюэр. Но сейчас я бы предпочёл получить свой сектор для поисков и заняться делом.

Элину меньше всего хотелось опоздать на несколько минут и отыскать остывающее тело друга. Ведь это будет означать, что отчасти он провалится в своём стремлении сохранить жизни близких людей.

– Я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью, Элин. Если ты пострадаешь из-за глупости Миктона…

– Глава Гавюэр, для того, чтобы присоединиться к поискам, мне ваше дозволение не требуется. – Перерождённый достал амулет права, продемонстрировав его нахмурившемуся мужчине. – Если вы не выделите мне сектор, я буду действовать самостоятельно.

– Когда ты успел стать настолько… – Мужчина замолчал, подбирая слова. – Бестактным? А ведь был таким тихим и спокойным мальчишкой… – Тяжело вздохнув, глава клана продолжил уже более спокойным тоном: – Прости. Всё это пошатнуло моё душевное равновесие, и я просто не могу сохранять хладнокровие…

Элин, слушая то ли оправдания, то ли столь неловко поданную информацию, последовал за вернувшимся в шатёр мужчиной. Фактически здесь действительно разбили командный пункт со всеми необходимыми вещами, включая артефакты и карты.

– В руинах осталось много мест, куда мы ещё не добрались, но я хочу отправить тебя в её южную часть.

– При всём уважении, но я сомневаюсь в том, что Миктон отправился бы в южную, полностью исследованную часть руин. – Элин смог оценить разложенную на столе карту, на которой пробелов была лишена лишь южная часть подземелий. – В прошлом их изучили от и до, дабы исключить вероятную угрозу для Китежа. Северное, западное и восточное направления куда более перспективны в плане вероятности найти что-то интересное.

– Мы не можем сказать, что он точно туда не отправился.

– Но с куда большим шансом он выбрал иное направление.

Север больше всех остальных сторон света пестрел белыми пятнами, но настолько безрассудным Мик, по представлению Элина, не был. Он рисковал, и порой рисковал сильно, но всегда думал головой. И, скорее всего, выбрал запад или восток как непривлекательные для демонических зверей места, в которых всё равно могло что-то найтись.

– Куда вы отправили группы?

– Три – на север и по одной – на запад и восток.

– Запад и восток… Какая-то из групп имеет больший потенциал, чем другая? – И всё-таки Элин решил уточнить: – Где и сколько анимусов?

– Восточную часть руин обследует один анимус с десятком воинов, западную – три анимуса и шесть воинов. На севере – одиннадцать анимусов и ещё около полусотни человек.

– Я проверю восток, – сказал Элин, отойдя от стола. – Один анимус физически не сможет охватить восприятием достаточное пространство. Я постараюсь определить, куда ушла их группа, и выберу противоположную часть подземелий.

– Пусть так. – Гавюэр решил не спорить, отдав принятие решения на откуп друга своего сына. Но между тем вручил Элину внушительный диск из дерева и металла. – Убери в пространственное хранилище. Снаружи запас энергии этого артефакта иссякает меньше чем за час, но в том случае, если тебе понадобится помощь или ты отыщешь Миктона, сможешь подать сигнал. На какой бы глубине ты ни оказался, мы тебя отыщем.

Мужчина пытался развеять не столько страхи Элина, как он думал лишь подавляемые, сколько свои. Очевидно, он не мог не беспокоиться за друга сына, который неизвестно когда обрёл подобную силу.

– Благодарю. Где находится спуск?

* * *

Чем дальше заходил Элин, тем чаще замечал, что поисковые группы к своей задаче подошли максимально ответственно. Часть пути ему пришлось идти след в след за ушедшей в юго-восточном направлении группой, и через каждые десять-пятнадцать метров, у каждого поворота ему встречались отметки, призванные помочь выбраться на поверхность тому, кто на них наткнётся.

А ещё мимо анимуса не прошёл тот факт, что многие коридоры и лестницы обвалились – какие-то очень давно, а какие-то буквально на днях. На первый взгляд отличить свежий завал от старого практически невозможно, но опыт, помноженный на чудовищное восприятие экс-абсолюта, позволял и не такое. Потому Элин и стоял сейчас перед обвалившимся несколько часов назад тоннелем. Первая поисковая группа здесь не проходила и в целом находилась очень далеко, так что спровоцировать обрушение они не могли. Оставалось три варианта: время, демонический зверь или человек.

Сделав пару шагов назад, анимус коснулся спиной холодного камня монолитной стены и приступил к работе, первым делом обезопасив себя. Несколько слоев простых кинетических барьеров купольного типа, специальный барьер, призванный обеспечить приток воздуха на случай обвала, – тщательная подготовка всего этого отняла у перерождённого немногим больше двадцати минут, после чего он приступил к формированию надёжного прохода.

Завал мог оборваться как через три, так и через двадцать метров, из-за чего Элину приходилось экономить силы: его нынешний резерв оставлял желать лучшего, а старые привычки оказалось не так-то просто контролировать. То и дело он ловил себя на попытках потратить аниму ради экономии лишних секунд или чрезмерного комфорта, и для пресечения этого ему пришлось полностью концентрироваться на процессе. Потому и показавшуюся из-под очередного валуна руку, раздавленную и изломанную, он заметил в тот же миг.

Прошла ещё минута, прежде чем анимус убедился в том, что этот труп – не Мик, а спустя четверть часа он освободил мертвеца из каменного плена вместе с тварью, из-за которой подросток, похоже, и решил обрушить на себя потолок. Шестилапая рептилия бронзового ранга отличалась скромными размерами, но чудовищной скоростью и чувствительностью. Сбежать от такой было практически невозможно, так что в какой-то мере этого члена «экспедиции» можно было называть героем. Не всякий человек даже перед лицом смерти сделает всё для спасения товарищей, а погибший блондин, чьи веки на чудом уцелевшем лице Элин только что опустил, смог.

Так или иначе, но Элин не стал тянуть резину, достав из перстня полученный от главы Гавюэров артефакт и продолжив формирование тоннеля. В этих подземельях атмосфера была не столь жуткой, как под разрушенными городами, но неокрепшим сознаниям испуганных, отчаянно ищущих выход подростков могло хватить и такого давления. Конфликты в таком случае – самое меньшее из зол, но и они могли привести к очень печальным последствиям…

* * *

– Это бесполезно! Мы должны были остаться там и…

– Что – и?! – Мик резко развернулся, вперив в уже двадцать минут как не затыкающегося друга озлобленный взгляд. – Ждать, пока оттуда вылезет ещё одна такая тварь и всех сожрёт?!

– Это могла быть помощь! Артефакт ведь скрывал наши следы, но не монстра!

– Это был Мглистый падальщик, Кэл. Одна из самых скрытных тварей, которая даже во время погони или бегства не оставляет ни следов, ни анимы. – Усталый голос ещё одного члена экспедиции немного сбавил накалившуюся обстановку, а следующие его слова заставили выдохнуть уже всех присутствующих. – Не теряйте самообладание, парни. Это прямой путь к смерти.

– Верно. – На несколько секунд опустив веки, Мик кивнул. – Извини, Кэл. Вспылил. Но если за завалом были люди, то они нас всё равно нагонят. А монстра собьёт со следа твой порошок. Зря мы, что ли, все триста граммов рассыпали?

– Как бы он не сбил со следа тех, кто может нас искать, – пробурчал Кэл, вглядываясь в густую, будто пытающуюся сожрать весь свет тьму. Оттого что они взяли с собой очень много продуктов, воды и факелов, уютнее совершенно не становилось. Он понимал: это всего лишь отсрочка смерти в том случае, если их поиски остановят.

– Если наткнутся, поймут, что мы живы. Он и действует-то всего три часа после распыления… Что это?! – Отпрыск Гавюэров остановился и поднял руку с длинным прямым кинжалом на уровень груди, словно угрожая чему-то впереди, там, откуда только что раздалось то ли шипение, то ли стрекот.

– Они ведь не могли здесь выжить, правда? – испуганным шёпотом пробормотал Кэл, ухватившись одной рукой за палец с перстнем-хранилищем.

– Существуют твари, способные спать целыми веками, – даже не пытаясь скрывать голос, пробормотал тот же парень, что ранее успокоил остальных. – И шёпот для этих порождений ночи, словно свет для мотылька…

– Если мы выживем, напомни мне о том, чтобы я прописал тебе хорошего леща, – бросил Мик, из перстня которого выпало несколько камней, источающих яркий свет. Первый полетел назад, осветив пустой коридор, а второй – вперёд, вырвав из тьмы скрывающуюся там тварь.

По коридору разнёсся пронзительный визг, а мгновением позже покрытый хитином четырёхлапый монстр бросился на подростков, в два прыжка перебравшись с потолка на пол, и испуганно отскочил, когда прямо перед его мордой разлилось жидкое пламя.

Кэл, взявший себя в руки, уже сжимал следующую склянку, готовясь в любой момент отогнать демонического зверя, о силе которого не имел ни малейшего представления.

– Гарри?!

– Это медный ранг! Боится света и огня! Живёт…

Из темноты показались лапы ещё одного насекомого, а Мик, представив, насколько эффективным против такого монстра будет его артефактный кинжал, понял, что сейчас он как никогда хочет услышать от этого всезнайки что-то позитивное.

– …в колонии таких же.

– Уходим и молимся, чтобы там были люди, а не чёртов варан, сожравший Эльса!

Подростки развернулись и бросились наутёк, и лишь Кэл перед этим бросил ещё три бутылки из имеющихся двадцати, благодаря чему жидкое пламя охватило и стены, и потолок, ненадолго отрезав демонам дорогу. Демонам, которых к этому моменту в коридоре скопилось больше десятка.

* * *

К тому моменту, когда Элин почувствовал чужое присутствие далеко впереди, он уже бежал не щадя себя. Причиной тому стал обильно рассыпанный в коридоре порошок, который многие демонические звери на дух не переносили, слишком сильно он бил что по обонянию, что по восприятию анимы. При этом он был довольно дорог, и просто так им разбрасываться никто бы не стал. Выводы напрашивались сами собой: Мик и компания, вероятно, испугались звука, раздающегося из-за завала, и решили, будто к ним лезет очередная тварь.

Сейчас Элин корил себя за то, что не догадался усилить голос и попытаться до них докричаться, но у того была веская причина: прежде анимусу-одиночке не приходилось не то что кого-то разыскивать, но и столь явным образом себя демаскировать.

Радовал его лишь тот факт, что до цели оставалось совсем немного: подростки ощущались в нескольких сотнях метров дальше по коридору, и обнаружить их на таком расстоянии удалось лишь за счёт того, что они пользовались анимой и артефактами столь активно, что казалось, будто за ними гонится целая армия. Что весьма вероятно, если принять во внимание основное «население» древних руин.

Здесь было трудно повстречать волка, младшего драконида или что-то летающее, но разного вида насекомые или падальщики с радостью селились в оставленных людьми подземельях. Как раз те виды демонических зверей, которые меньше чем десятком на охоту не выходят, и Элин, выпрыгнув из-за угла с парой площадных техник наготове, сразу понял, что и сейчас опыт его не подвёл. Клыки Батура, названные в честь обнаружившего их и вскоре скончавшегося от яда анимуса, сейчас плотным ковром покрывали и пол, и стены, и потолок. Более того, от последнего из бегущих подростков, на ходу выбрасывающего за спину все алхимические зелья, попадающиеся под руку, их отделяло не больше пяти метров.

На мгновение коридор озарился изумрудным свечением, а мгновением позже визг монстров утонул в перестуке падающих с потолка трупов. Элин не стал размениваться на мелочи, усилив одну из самых сильных тёмных рунных цепочек своей ядовитой анимой. Кислотный ливень, в руках опытного анимуса обрекающий цель на страшную смерть, в исполнении перерождённого стал в разы опаснее, на что тонко намекали падающие демоны, чьи панцири оказались прожжены насквозь.

– За спину! Не разбегаться! – гаркнул Элин что есть мочи, оценивая в один миг переменившуюся ситуацию.

Ему удалось убить больше полутора десятков врагов и ещё с полсотни не смертельно ранить, но им всё ещё не было ни конца ни края. Изменённые слиянием глаза видели несколько лучше человеческих, но всю глубину проблемы анимус смог оценить лишь после того, как факелы перестали его слепить. Все те сто метров тянущегося по прямой коридора были заполнены выводком Клыков Батура, которые оказались детёнышами лишь по счастливой случайности.

– Элин?!

– Отец-основатель… твою голову! – выругался Элин, когда вторая волна дождя смыла очередную партию насекомых. У него уже был план, но требовалось выиграть немного времени – долговременные барьеры по щелчку пальцев никогда не формировались. – Если есть чем их задержать, не подходя близко, милости прошу.

Раздался стук падающих на пол склянок – это один из парней, вконец запутавшийся в собственном хранилище, решил пойти ва-банк и высыпал все свои запасы, сразу обнаружив искомое. Правда, итогом стала пара сопровождаемых дымом и искрами слабых взрывов, скорее напугавших демонических зверей, нежели причинивших им реальный вред. Но несколько секунд он для Элина выиграл, а остальные не смогли предложить и такой малости.

– Чего мы ждём?!

– Я установлю барьер, после чего мы вернёмся на поверхность. О нас уже известно – я оставил маячок. – По крайней мере, анимус надеялся на то, что эти артефакты действительно были изготовлены как надо, и тысячи тонн земли над их головами не станут для сигнала помехой. – Перебить я их всех не смогу, даже не просите.

На самом деле никто из парней и не думал о том, что их сверстник сможет не только в одиночку их отыскать и заставить толпу демонических зверей медного ранга остановиться, но и перебить их всех, а вопрос сохранности тела погибшего блондина волновал лишь самого перерождённого.

Он не любил смерти, а бессмысленные смерти буквально ненавидел. Потенциальный анимус, будущий защитник Китежа погиб из-за того, что Мик посчитал риск приемлемым. Нашлось место и его собственной глупости – ведь он согласился, но основная вина всё равно ляжет на второго сына Гавюэров как на инициатора. До казни, конечно, не дойдёт, но о престижном обучении в академии, скорее всего, ему придётся забыть.

– Приготовьтесь. – По полу и стенам побежали видимые невооружённым взглядом руны, которых с каждой секундой становилось всё больше. – Будет громко.

А после того как Элин отступил на шаг назад, сочащиеся анимой символы вспыхнули алым светом – и вперёд с диким гулом ринулась появившаяся из ниоткуда стена огня, продвинувшаяся на два десятка метров и превратившая часть демонов в пепел.

Элин решил блеснуть своими талантами и создал крайне сложный подвижный барьер стихийного типа, фактически две перекрывшие коридор плоскости, одна из которых являлась источником пламени и должна была просуществовать всего двадцать-тридцать секунд, а вторая не пропускала дым и гарь, одновременно будучи куда более стабильным и долговечным барьером.

– Ничего себе!

Эмоции спасённых подростков можно было легко прочитать по их шокированным лицам, но Элин лишь махнул рукой и направился к выходу. Ему было противно оттого, что из-за столь примитивной во всех смыслах техники, не могущей дотянуть даже до пика золотого ранга, в его ушах набатом раздавался бешеный стук сердца, а тело колотила сильная дрожь, унять которую не удавалось вот уже несколько секунд как.

Как ни крути, а анимус – это не маг древних времён. Он зависим от силы подчинённых демонических зверей, а прямо сейчас многим Элин похвастаться не мог. Маленькая змейка да перспектива подчинять демонов на небольшой срок с риском остаться без поддержки в самый важный момент.

«Нужно любой ценой стать сильнее. Иначе…»

Перед глазами перерождённого то и дело вставал величественный и прекрасный Китеж, за одну ночь превратившийся в руины…

Глава 27

Остаток пути они проделали в практически полной тишине – никто не разговаривал на бегу, хоть вопросов у Мика было более чем достаточно. Ведь совсем недавно Элин продемонстрировал даже не полноценные боевые техники, а умение их применять быстро и так, как надо. А ещё он заставил освободившего хранилище Кэла сохранить тело блондина. Лишённые жизни объекты можно было туда помещать точно так же, как алхимические зелья: был бы необходимый объём.

И так как это происшествие не могло повлиять на настроение группы в положительном ключе, от всех, кроме Элина, за версту несло сожалением и болью. Они спаслись, но потеряли четвёртого члена своей команды, из-за чего компания никогда больше не станет прежней.

– Здесь!

Перерождённый хлопнул ладонью по оставленной поисковой группой отметине на стене и повернул налево, в сторону выхода. Странно, но их тут никто не встречал, и в целом Элин не мог нащупать поблизости хоть одного анимуса. Хотелось бы списать это на то, что группы забрели слишком далеко и быстро вернуться не могли, но едва ли глава Гавюэр стал бы тянуть с отправкой помощи. Иначе зачем он вообще выдавал Элину артефакт, не имея возможности кого-то послать в случае его активации?

– Ох ты ж …ть! – Элин, увидев разбросанные по полу останки, сдержался, но вот следующий прямо за ним Миктон выругался и сразу схватился за свой кинжал, даже подготовив какую-то простейшую защитную технику вроде однослойного барьера-плоскости.

– Это был воин.

Три использованных боевых артефакта, три отпечатка анимы – всё указывало на то, что этот мужчина анимусом не был. А ещё его лицо подозрительно напоминало того воина, который встретил его на поверхности и проводил в лагерь, но Элин не мог сказать точно: всех подряд он банально не запоминал.

– Он использовал все свои артефакты и даже ранил своего убийцу, но тела нет. Вывод…

– Зверь серебряного ранга или выше? – предположил Гарри, в отряде выполняющий роль ходячей библиотеки. В теории он был подкован лучше, чем его товарищи, но вот с практическим применением своих способностей у него были проблемы.

– Скорее всего – золото. Очень мало крови. – Смешавшуюся алую кровь воина было легко отличить от такой же алой, но источающей аниму и принадлежащей демоническому зверю. – При том его точно не застали врасплох – артефакты он применить успел. Все выжал досуха.

– Вернёмся под землю? Ещё можно повернуть туда, куда, похоже, ушла другая группа. – Мик кивнул на начертанный на стене символ. – Объединимся с ними – будет больше шансов.

– В замкнутом пространстве мои способности не настолько эффективны, как на поверхности. А чем глубже – тем ýже тоннели. – Там, где сейчас находился Элин со спасёнными подростками, коридоры достигали в ширину шести-семи метров, в то время как жуки им встретились там, где это значение не превышало пяти. – Сами себя вы не защитите, и даже бежать здесь некуда. До поверхности же – десять минут бега.

– Ты ещё можешь сражаться?

– Пока могу. – У перерождённого осталось чуть больше половины резерва, плюс он всегда мог прибегнуть к тёмному искусству изъятия силы из своей или чужой крови. Хоть и нежелательный вариант, но имеющий место быть. – Но буду экономить силы. Гарри, правильно?

– Да? – Смуглый парень с узким разрезом глаз поправил очки особой, предназначенной для битв конструкции.

– Умеешь пользоваться боевыми артефактами?

– Умею, – серьёзно кивнул тот, приняв из рук Элина пару жезлов, под завязку напитанных анимой. – Это?..

– Пробойник барьеров. – Элин не бросал инициативу с продажей и распространением неизвестных в Китеже артефактов, некоторая часть которых хранилась в его перстне на тот случай, если появится непредвиденная возможность кого-то ими заинтересовать. – После активации три секунды концентрирует аниму, после чего выпускает в виде узкого луча. Артефакт не совсем боевой, но лучше, чем ничего. Второй отдай Кэлу. Мик…

Анимус снял с запястья браслет, один из трёх носимых им защитных артефактов, вручив его другу.

– Так как ты орудуешь кинжалом, то тебе такая защита точно пригодится. Импульсный барьер с активацией через прикосновение или подачу анимы. Этого хватит, чтобы отбиться в случае чего. Но помните, что ваша задача – выжить, а не убить врага. Понятно?

– Да.

– Полностью.

Промолчал лишь Миктон, задумчивым взглядом рассматривая друга. Он явно хотел что-то спросить, и Элин решил дать ему такую возможность.

– Спрашивай, Мик. Или собираешься взглядом прожечь во мне дыру?

– Да в тебе-то теперь захочешь – не прожжёшь, – усмехнулся он, чуть ли не до локтя натянув браслет. – Когда ты успел столькому научиться?

– Я учился всю жизнь, но недавно начал применять знания на практике, – пожал перерождённый плечами, не испытывая никаких угрызений совести. Человек привыкает ко всему. – Когда тебя освободят от наказания, могу представить тебя одному человеку, сведущему в исследовании руин, раз ты никак не можешь отказаться от этой затеи.

Элин говорил на очень далёкую перспективу, под одним человеком имея в виду себя: к тому моменту, когда Мик сможет воспользоваться предложением, раскрытие наличия этих знаний уже ни на что не повлияет.

– Наказание… – Гавюэр покачал головой. – Знаешь, плевать. Я ошибся, отрицать не буду. Но для начала было бы неплохо отсюда выбраться. Это не внушает особого оптимизма… – он кивнул на останки воина.

– Будьте наготове – и мы выживем, – заверил Элин подростков, у которых действительно не было шансов, случись им столкнуться с тварью золотого ранга.

Анимус и себя не считал способным убить такого демонического зверя, обойдясь малой кровью. А если выложиться на все сто, то второй встречи даже с серебряным монстром можно уже не пережить – банально не хватит резерва. При этом Элин мог – да и собирался, если быть честным, – в случае реальной угрозы бросить всё и отступить. Просто потому, что в случае его смерти шансы Китежа пережить волну упадут до значения, немногим отличающегося от нуля. Иными словами, на одной чаше весов лежал шанс сохранить жизнь другу и потенциальным анимусам, а на другой – целый город. И выбирать тут было не из чего.

«Носитель, я чувствую, что неподалёку находится другой симбионт-одиночка».

«Другой симбионт? – Элин до такой степени удивился, что с ходу смог мысленно ответить подавшей голос змейке – и лишь после этого спохватился. – Ты способна общаться мысленно?»

«Да. Трудно, но будет легче, если носитель увеличит степень слияния».

Недолго думая, перерождённый сделал, что у него ненавязчиво попросили, тут же почувствовав, как его тело налилось чуждой, но абсолютно послушной силой.

– Элин, ты слился со зверем? – Мик, чуть обогнав друга, заглянул тому в лицо. – С такими глазами тебя за сотню метров видно.

– Лучше? – Взяв поток анимы под контроль, Элин ослабил влияние слияния на глаза, перенеся его на грудную клетку. – И ты правда считал, что я способен на подобное без демона?

Мик пожал плечами и промолчал, вернувшись к остальным. Элин же, мысленно вздохнув (всё-таки ему не слишком просто было общаться с теми, кто не только физически, но и ментально был подростком), попытался дотянуться восприятием до поверхности, но ожидаемо в этом провалился.

«Ты можешь почувствовать низших?»

«Не на таком расстоянии. Другой симбионт не скрывается. Он… зовёт. Лишь из-за этого я смогла его обнаружить».

А следом Элин уловил робкую попытку поделиться с ним неким образом и понял: простой его жизнь точно не будет. Слишком много новых вещей встречал он там, где, казалось, всё уже изучено вдоль и поперёк. Основополагающие законы здравого смысла рассыпались прахом по щелчку пальцев, а о привычных и казавшихся непоколебимыми истинах можно было даже не говорить. Но стоило ли вообще ожидать иного, сменив одну реальность на другую?

Убедившись в отсутствии угрозы в непосредственной близости от их группы, перерождённый позволил образу влиться в своё сознание, ожидая чего угодно, вплоть до видения. Но вместо этого на его восприятие реальности будто бы наложилось ещё одно, слегка иное и отчётливо слышащее чей-то зов. Яркий, протяжный и безумный, он распространялся вокруг и практически заставлял демонических зверей идти к его источнику, что располагался где-то неподалёку, на поверхности.

«Он собирает низших?»

«Да. И он изувечен. Нет сознания, нет разума, только боль и безумие, страстное желание… Носитель, нам нужно бежать отсюда».

Мысль Эриды была предельно серьёзной, без единой капли сомнения. Она действительно считала, что единственно верный вариант – побег, и Элину было очень интересно, почему.

«Ты ведь не можешь почувствовать силу этого симбионта, верно?»

«Его личная сила не имеет значения. Даже если он слаб, в горах всё ещё находится огромное число низших, способных нас уничтожить».

«С твоей силой я легко скроюсь даже в том случае, если меня окружат тысячи врагов», – сказал Элин, нисколько не приукрасив действительность.

Для того, чтобы обнаружить решившего скрыть своё существование экс-абсолюта, чьи силы подкрепит специализирующийся на скрытности, убийстве и разуме демонический зверь с огромным потенциалом, требовалась не столько сила, сколько интеллект.

«Нельзя исключать случайности, носитель. Многие низшие, несмотря на собственную ущербность, могут быть опасны».

«Я знаю, змейка. Но бросать своих товарищей из-за возможности погибнуть не дело. Если всё станет плохо, то мы отступим. Обещаю».

«Хорошо, носитель. Я буду постоянно отслеживать перемещения враждебного симбионта», – согласилась Эрида ровно к тому моменту, когда Элин вместе с подростками добрался до выхода из руин, у которого не обнаружилось ни единой живой души. А вот трупы были – и все принадлежали воинам, убитым точно так же, что и найденный ранее одиночка. Это обнадёживало, так как один демон золотого ранга – это не армия. Но если такую тварь зов сородича змейки заставил подняться из глубин подземелий, было страшно даже думать о том, сколько врагов сейчас наверху.

– Незаметность для вас в приоритете. Если увидите, что всё плохо, любыми способами отступайте в Китеж. Врассыпную, по одиночке – как угодно.

Элин смотрел на подростков, каждый из которых в будущем стал бы достойным анимусом, и думал о том, почему эта ситуация вообще произошла. Реальность была такой сама по себе или сработал эффект бабочки, где влияние изменившего поведенческую линию перерождённого исковеркало все последующие события?

– Не геройствуйте.

– Да знаем мы, что для тварей в горах мы все на один зуб. Бежать так бежать, но… – Мик, начавший говорить крайне бодро, быстро сдулся. – Что будешь делать ты?

– Если будет возможно – попытаюсь помочь в бою. Или вернусь в Китеж, что с моим демоническим зверем будет не слишком сложно.

Элин достал из перстня свою рапиру, окинул её оценивающим взглядом и убрал обратно, взамен достав запечатанную склянку с порошком, привлекающим демонических зверей. Часть обязательного набора вещей человека, промышляющего исследованием руин и не желающего по поводу и без ввязываться в сражения. Этот порошок не наносился на вещи, а просто использовался подальше от людей, так, чтобы даже толика образовывающихся при контакте с воздухом испарений их не коснулась. В противном случае человек превращался в живую мишень, и помочь ему уже было нельзя. Если только убить, избавив от лишних мучений. Тяжело вздохнув, Элин первым вылез наружу, сразу же отметив, насколько вокруг было тихо.

«Симбионт всё ещё на востоке?»

«Верно. Рекомендую двигаться на запад».

В мыслях так и не изменившей своего мнения змейки сквозило нечто странное. Она будто понимала, что её носитель будет глух ко всем рекомендациям… и оказалась права.

«Если всё обстоит так, как я думаю, то можно попытаться перевести внимание низших с людей на симбионта. И для этого нам нужно будет поднять уровень слияния».

«Это ударит по скорости развития основной системы каналов носителя».

«Знаю. – Перерождённый не мог об этом не знать: как-никак, он уже больше месяца занимался своей силой, разбираясь в ней и ища недостатки, которых просто не могло не быть. – Но других вариантов пока не вижу».

«Побег, носитель. Самый действенный и жизнеспособный вариант. Носитель недоволен?»

Издёвка в тональности мысли смотрелась до такой степени оригинально, что Элин поймал себя на том, что он уже не относится к змейке как к инструменту. По крайней мере, откровенно не плюёт на её мнение.

«Я буду доволен только тогда, когда окажусь дома, сохранив жизни всем оказавшимся здесь людям».

«В таком случае носитель никогда не будет доволен», – подметила Эрида, как бы указав на показавшиеся из-за груды камней тела.

В кучу смешались как воины, так и демонические звери с анимусами: притом последние все как один находились в формах слияния. С одного взгляда Элин мог сказать, что люди кого-то защищали, и лишь по этой причине понесли такие потери. Здесь, среди руин, у них было много места для манёвра и ведения затяжного боя, в котором они были априори хороши за счёт способности экономить аниму, чего не могли делать низшие.

«Вот я и начал называть демонических зверей низшими. А ведь прошло не так уж и много времени…»

С такой мыслью анимус указал подросткам направление, в котором тем следовало двигаться, и сорвался с места: не было никакого смысла специально их опекать, так как он не смог бы ни замаскировать их, ни защитить от демона золотого ранга. Элин никогда не специализировался на защите, из-за чего не мог дать даже призрачной гарантии того, что его подопечные выйдут из такого боя невредимыми. Всех остальных опасностей они вполне смогут избежать и самостоятельно, благо на западе низших было меньше всего.

Тем временем следов боя впереди становилось всё больше, а восприятие позволяло приблизительно определить число и ранги демонических зверей, преследующих группу анимусов. Подавляющее большинство – бронза и ниже, но среди них нашлось место десятку серебряных и паре золотых особей. Сами по себе сильные демоны не смогли бы долго сопротивляться людям, но с надёжным, постоянно пополняющимся мясным заслоном уже их победа становилась делом времени.

Так или иначе, но сегодня победить защитникам Китежа было не суждено. Или бегство – или смерть. И они это отлично понимали, раз смогли не только обнаружить симбионта, собирающего вокруг себя армию, но и поняли, что единственным выходом является его убийство. Для этого требовалось не только обладать определёнными навыками, но и проницательным умом…

К этому моменту Элин преодолел огромное по меркам прошедшего времени расстояние и забрался на превосходящую высоту, откуда мог оценить ситуацию не только восприятием, но и своими глазами – как раз на тот случай, если где-то там затесался низший, способный маскироваться, и потому особенно опасный.

Но посторонних демонов перерождённый не заметил, сколько ни вглядывался в каменистое, испещрённое редкими уцелевшими остовами зданий плато, посреди которого держали оборону медленно, но верно пробивающиеся к своей цели люди.

Всего два с половиной десятка, но девятеро из них являлись анимусами, явно знающими толк в целенаправленной защите: уже не одна сотня демонических зверей пала от смертоносных техник, и многие из тех, кто выжил, теперь старались держаться подальше. Зов и приказы это зов и приказы, но страх перед концом существования всех преследовал одинаково.

Скользнув взглядом по скользящей меж пальцев рунной цепочке, чьё ядовито-зелёное сияние просвечивало кожу насквозь, Элин позволил рефлексам перехватить контроль над телом, задав одну-единственную задачу: с минимальными потерями в резерве прорваться к людям, по дороге перебив самых опасных демонических зверей.

В основной своей массе те были однообразны, но оттого уникальные твари становились стократ опаснее: люди входили в ритм, а те его жестоко нарушали, оставляя раны на телах замешкавшихся воинов и анимусов или даже убивая их. За одно только это ветеранов, сумевших пройти через ад и приобрести бесценные навыки, уважали, даже если те не продвинулись в ранге дальше первых ступеней.

Взмах руки – и россыпь пронзающих тела ядовитых капель прошила насквозь несколько рядов демонических зверей, после чего каждая разлетелась мелкодисперсной взвесью, неспособной убить, но причиняющей поражённым тварям невероятные страдания. И за этой техникой последовала ещё одна, а за ней – ещё.

В сопровождении какофонии смерти и боли Элин мелькал меж низших, лишая жизни лишь тех, что мешали дальнейшему продвижению или представляли опасность для людей. При этом он, без всяких сомнений, мог бы ограничиться простым прорывом, но тогда число выживших вполне могло сократиться ещё сильнее.

– Ч-что?! – Воин, на рефлексах попытавшийся дотянуться до Элина клинком, неловко отступил назад, когда анимус не только остановил клинок, но и расчистил пространство вокруг, выбросив в сторону демонов очередную россыпь разъедающих даже металл снарядов. – Помощь? Пришла помощь!

Не став расстраивать бойца, Элин проскользнул вглубь рядов, быстро отыскав командующего там анимуса золотого ранга. На лице немолодого мужчины тенью лежала свежая боль и искренняя ненависть, направленная на монстров, что, похоже, перебили всех остальных членов экспедиции. И судя по тому, что отца Мика в отряде не было, он тоже пал, так и не узнав о том, что его сын всё ещё жив.

– Нойр. Элин Нойр, – бросил перерождённый, продемонстрировав амулет права. – Я знаю, где находится разумный зверь, собравший их всех здесь. И в одиночку могу попытаться его уничтожить – или приправить приманкой.

Демонстрировать порошок не было нужды – анимус прекрасно понял, о чём идёт речь.

– Что здесь делает наследник клана? – спросил было он, после чего встряхнул головой: – Если сможешь – делай. Но если ты не вернёшься сюда, то мы продолжим прорываться…

– Впереди как минимум три зверя золотого ранга. Не знаю, каких именно, но они перебьют вас за несколько минут.

Несмотря на то что змейка назвала симбионта безумным, стражу тот подле себя всё равно держал. И судя по тому, что он сам всё ещё не ощущался восприятием, силы у источника всех проблем было не так уж и много.

– Или вы развернётесь здесь и сейчас, или умрёте, лишив свой клан львиной части мощи.

Элин не знал этого человека, и потому решил надавить на то, к чему анимусы кланов относились одинаково ревностно. И к его удовлетворению, это сработало.

– Остановка! Меняем направление! – Резким движением мужчина стащил с пальца один из перстней, вложив его в руку Элина. – Боевые зелья. Убей эту падаль, и Гавюэры как следует тебя отблагодарят.

– Выживите – и мы сочтёмся.

Всё это время плавно повышавший степень слияния перерождённый скрылся от чужих взглядов, направившись прямиком к не прекращающему созывать низших симбионту.

«Давай как следует постараемся, Эрида», – обратился Элин к змейке, ощущая удивительное воодушевление и силу, толкающую его вперёд.

«Он даже не поймёт, что его убило, носитель. Найти того, кто смог бы раскрыть мой потенциал лучше вас, невозможно».

Перерождённый знал, что Эрида не умела льстить. Наверняка знала, как это можно сделать, – трудно не узнать, наблюдая за тем, как Элин вращался среди аристократов, – но не считала лесть чем-то необходимым.

Перепрыгнув через громадного черепахоподобного демона, Элин надел полученное кольцо на мизинец и быстро оценил находящиеся внутри зелья.

«Запас хороший, но лучше бы они мне не пригодились…»

Глава 28

Элин мчался по плато, огибая наиболее опасных монстров, но его сознание было далеко от управления телом – он продумывал различные варианты развития событий, рассчитывая на то, что в наихудшем случае ему придётся отступить без какого-либо результата. Такой исход был маловероятен, но возможен – среди защитников симбионта могли оказаться демонические звери с высокоуровневым восприятием, и к таким перерождённый соваться не собирался ни при каких обстоятельствах. Он был уверен в своих навыках, но для адаптации к силам маленькой змейки требовалось гораздо больше времени, чем у него было. Ведь всего одна ошибка – и смерть не заставит себя ждать. В горах, где негде даже укрыться, сбежать от трёх золотых низших будет необычайно трудно, если не невозможно.

«Информирую: симбионт начал движение на север. Предположительно это реакция на смену маршрута группой союзников».

«Он точно не мог тебя обнаружить так же, как ты обнаружила его?»

«Безумие не способствует трезвому анализу ситуации. А этот симбионт безумен. То, что он принимает какие-то решения и пытается управлять низшими, уже чудо».

То презрение, с которым Эрида рассказывала об этом своём сородиче, из окружающего воздуха можно было черпать голыми руками, до того концентрированным оно было.

«Но если он может управлять низшими, то это же способна сделать и ты?»

«Нет. Это аномальная способность, которую, вероятно, нельзя обрести, пока я связана с носителем. Но это не исключает того, что, возможно, мне просто ничего об этом не известно».

Элин проскочил мимо последнего из собравшихся на плато демонов, тем самым выйдя на оперативный простор. Впереди тянулся горный хребет, у подножия которого среди каменистых холмов и находился симбионт. Охотника от добычи отделяло всего три километра.

«Извини, но подчинить его в таких условиях я не смогу. Слишком опасно задерживаться на одном месте, а круг подчинения – это не просто рунная цепочка».

Перерождённый пошёл бы на что угодно ради новых знаний, особенно настолько полезных и могущих серьёзно всё упростить в будущем, но «что угодно» заканчивалось там, где начинался чрезмерный риск.

«Носитель и без того оправдывает мои самые смелые ожидания. Я не могу просить большего, если это поставит вас под удар».

Мысль змейки заставила Элина улыбнуться, но это выражение быстро сошло с его лица: по восприятию ударила анима демонического зверя золотого ранга, сошедшегося с кем-то в схватке.

Перелетев через особо опасную вереницу выпирающих из-под земли камней, экс-абсолют остановился между самыми крупными из них, осмотрев на первый взгляд практически пустую местность. Несколько слабых демонических зверей бесцельно бродили вокруг, изображая патрулирование, а чуть дальше ящер золотого ранга забавы ради издевался над сородичем серебряного, придавив того к земле и понемногу отгрызая от несчастного хищника куски. Но симбионта видно не было, даже несмотря на тот факт, что Элин явственно ощущал его присутствие.

«Мы отступаем, носитель?».

«Думаю», – коротко ответил Элин, напряжённо ища выход из ситуации.

Он рассчитывал застать безумного симбионта посреди холмов, где можно развернуться и набрать дистанцию, тем самым избегая обнаружения, но тот оказался не столь тупым, как хотелось бы: или замаскировался под верхним слоем земли, или вообще укрылся в подземелье, которого тут не должно было быть.

Так или иначе, но в том, что эта тварь была достаточно разумна, чтобы с умом подойти к выбору укрытия, сомневаться более не приходилось. Вместе с тем подтвердился и невысокий уровень её сил: на столь небольшом расстоянии перерождённый отчётливо видел состояние симбионта, соответствующее пиковому серебряному рангу. Одни из самых гадких демонических зверей, не обладающие большой мощью, но использующие уникальные таланты особи. А это был не просто разумный демон, но и симбионт.

«Эрида, ты сможешь взять на себя наблюдение за золотым низшим на северо-востоке?»

«Да, носитель».

Одновременно с её мыслью чужое восприятие, прежде указывающее на симбионта, изменилось, сконцентрировавшись на одном из защитников разумного монстра.

«Но в таком режиме я не смогу своевременно обнаружить прочие вероятные угрозы».

«О них я позабочусь сам».

Опасная фаза в плане анимуса не должна была продлиться дольше одной-единственной минуты. Всего один шанс, одна попытка – и побег вне зависимости от результата.

Элин сосредоточился на перстне с боевыми зельями, ещё раз пробежавшись глазами по всему тому, что в нём оставалось, и попытался мысленно смоделировать наиболее разрушительный эффект, который можно вызвать их применением вместе с его собственными небогатыми запасами и техниками.

Он не мог позволить себе начать бродить по пустоши, прощупывая каждый квадратный метр в надежде отыскать затаившегося там монстра – маскировка на пике своей эффективности высасывала и без того невеликий резерв, грозя уже через двадцать минут ничего от него не оставить. Экономный режим был недоступен как из-за продолжающего издеваться над сородичем золотого демонического зверя, так и из-за пока неизвестных способностей симбионта: он уже оказался не так прост, как ожидалось.

Выход Элин видел лишь один, и потому сейчас, скрывшись среди камней и взявшись за переработку одной из уже известных техник, перерождённый уповал на то, что его нынешний враг вынужден как-то дышать, даже скрываясь под землёй. А для того, чтобы заставить кого-то покинуть укрытие, придумали множество крайне интересных и далеко не всегда гуманных способов.

«Хочу заметить, что в отношении объёмов знаний носитель сильно выделяется среди своих сверстников-союзников. Среди носителей также существует деление на виды и классы?»

«Среди людей, Эрида. И вообще, называй меня по имени».

Несколько сотен капель крови упали на расчертивший землю рунный круг, но не впитались в сухую почву, а равномерно распределились по всей поверхности конструкта.

«У людей нет видового и классового деления в том виде, который ты имеешь в виду. Но ты права в том, что я выделяюсь. Просто не учитывай мои возможности, составляя свою картину мира».

«Это абсурдно. Носитель для симбионта – самое важное. Вас нельзя просто взять и исключить…»

Змейка задумалась, а Элин, воспользовавшись паузой, поспешил нанести финальные штрихи, начав подавать в круг свою аниму, параллельно превращая её в чистый яд.

«Разве не будет лучше, если Элин сообщит мне правду? Для симбионта особенно важно располагать точными сведениями о возможностях носителя».

«Пока это будет лишним, – отрезал экс-абсолют, так как поднятая тема отбила у него всякое желание продолжать вести душевные разговоры. – Отслеживай перемещения своей цели и сообщи, если между нами останется две сотни метров или меньше».

«Хорошо, Элин».

Между тем маленькая змейка, казалось, нисколько не обиделась, из-за чего анимус невольно задался вопросом касательно того, может ли Эрида в принципе испытывать в его отношении негативные эмоции. Единственный раз, когда она продемонстрировала неудовольствие, случился тогда, когда он не собирался бежать. И за это Эриду Элин осуждать не мог: она хоть и наблюдала за его жизнью много дней, представление о его возможностях имела самое поверхностное. Едва ли могло быть иначе, если наследник Нойр ни во что не ввязывался и не создавал ситуаций, которые можно было бы решить только силой.

Тем временем камень под напитанным анимой кругом начал шипеть и таять, что и стало своеобразным призывом к действию: анимус активировал технику, завязав ту саму на себя, после чего поспешил убраться подальше. Демонические звери не могли не заметить такого всплеска анимы и потому уже сейчас со всех ног неслись к источнику. Ровно так, как и рассчитывал Элин, на счастье которого среди этих конкретных тварей не оказалось ни одного сколь-нибудь разумного.

«Зов прекратился», – отрапортовала Эрида незадолго до того, как камень в трёх сотнях метров к северу треснул и из-под него, пробивая себе путь внушительными клешнями, выбралось нечто, напоминающее жуткую помесь краба и осьминога. От краба ему достались шесть закованных в хитин лап, поддерживающих такое же увесистое и бронированное тело. А уже на этом базировался «осьминог» – бесформенная, постоянно шевелящаяся и размеренно пульсирующая куча усеянных глазами щупалец. И даже Элин, считающий себя одним из самых осведомлённых анимусов, не смог ни с ходу, ни чуть погодя сказать, что это за тварь. Симбионт (а это, без всякого сомнения, был именно он) вобрал в себя черты сразу трёх видов демонических зверей, и от этого перерождённому стало не по себе.

«Что, если кто-то подобный ему объединит нескольких платиновых демонов, перекрыв их недостатки и слабости?..»

Впрочем, одними раздумьями наследник клана ограничиваться не собирался и потому уже несся следом за не так уж и быстро перемещающимся симбионтом, не справившимся с контролем привлечённых всплеском анимы низших. Что забавно, Элин задумывал круг как способ лишить врага способности дышать, но вышло то, что вышло.

Обнаруживший подозрительную активность сородич Эриды покинул укрытие задолго до того, как яд до него добрался, и, по всей видимости, уповал на защиту верных гвардейцев, один из которых бросил свою игрушку и прямо сейчас носился вокруг расползающегося облака яда, второй очень неспешно приближался, а третий вообще находился столь далеко, что реальной возможности добраться вовремя у него не было. Вокруг симбионта собирались лишь демоны серебряного ранга и ниже, но тех было слишком мало, чтобы создать вокруг краба непроницаемое кольцо.

Элин же, сократив дистанцию столь сильно, что невооружённым взглядом стали видны странные узоры на щупальцах симбионта, не торопился использовать техники. Прежде всего было необходимо как можно сильнее оттянуть момент своего раскрытия, и внушительный запас боевых зелий в этом должен был как следует помочь.

Ведь одно дело не мгновенная техника, для анимусов и демонических зверей подобная пусть не костру в ночи, но факелу точно, и совсем другое – алхимический состав, который до поры находится в хранилище и ничем себя не выдаёт. Приблизиться, вывернуть перстень наружу, влить аниму в стекло – которое, естественно, лопнет, хоть и с небольшой задержкой, – после чего как можно быстрее набрать безопасную дистанцию. Лучше даже не оборачиваться, так как эффект у зелий мог стать каким угодно: за две минуты перерождённый определил лишь то, что набор подобран неконфликтный и не подавляющий друг друга, и итоговый взрыв сможет убить на месте даже низшего золотого ранга. По крайней мере в том случае, если все составы окажутся у него под брюхом – прямо как сейчас произошло с симбионтом, сотни глаз которого с огромным запозданием сфокусировались на появившемся из ниоткуда анимусе.

«Симбионт совмещённого псионического и психокинетического типа. Псионическое воздействие заблокировано…»

Элин, пропустив незнакомые слова мимо ушей, очень слабо почувствовал касание чужого разума, но зато сполна ощутил, насколько плохо стало Эриде. На мгновение даже сбился ток анимы в каналах, что, впрочем, никак не сказалось на техниках – он успел их стабилизировать. Но с настроением ничего подобного провернуть не удалось, так как развернуться и показать твари, насколько та неправа, он не мог: с секунды на секунду должен был прогреметь взрыв, после которого нечего будет даже вешать над камином…

А в следующее мгновение перерождённый, изогнувшись под немыслимым углом, избежал прямого столкновения с неожиданно вздыбившейся землёй, которая, казалось, уподобилась хорошо заточенному стальному клинку, за счёт чего едва не распорола успевший активироваться защитный барьер носимого на поясе артефакта.

«Психокинетика… вот это странное слово?!» – выругался про себя Элин, чей рывок был жёстко остановлен контролируемой многоглазой тварью землёй.

Ударило сердце – и анимус, зацепившись за образ монстра в своём сознании, нашёл вероятное решение, выделив толику внимания и сил на то, чтобы поднять в воздух между собой и симбионтом завесу из грязи и мелкого каменного крошева. В тот же миг препятствия опали, лишившись всякой поддержки, но далеко Элин, на бегу активировав все защитные амулеты, убраться не успел. Шестое чувство взвыло, и он, едва успев упасть на землю, закатился под каменный выступ. Позади раздался взрыв.

На секунду перерождённый подумал было, что ему порвало барабанные перепонки, так как бесследно исчезли все звуки, кроме нарастающего, рокочущего, эхом отдающегося в каждой клеточке тела грохота. Но прошла секунда, и вместе с волной обжигающего воздуха пришёл вой ветра. В какой-то момент Элину даже показалось, что мимо пролетел какой-то не слишком крупный демонический зверь, но логика подсказала, что там, неподалёку от эпицентра, целиком он бы сохраниться не смог.

Даже здесь, под защитой каменной плиты и барьеров, принимающих удары лишь по одной полусфере, анимус чувствовал, как трясёт всё плато. И такое на эффект алхимических составов можно было списать лишь в том случае, если бы зелий было в сто, двести раз больше.

«Как бы вся гора не обвалилась… Такими-то темпами…» – подумал Элин к исходу первой минуты, когда грохот начал медленно, но уверенно стихать, а барьеры уже какое-то время не получали новых ударов.

И лишь выждав ещё немного, Нойр перевёл защиту в пассивный режим. Рефлекторно морщась от пролетающей мимо пыли (лицо он предусмотрительно защитил миниатюрным барьером), поднялся на ноги, взглянув туда, где стараниями неизвестного алхимика открылись врата в инферно.

«Надеюсь, в будущем вам не будут доверять алхимическое оружие», – вставила своё веское слово Эрида, увидевшая всё то же самое, что и сам Элин.

«Очень смешно, змейка. Не знаю, что именно сдетонировало…»

Там, откуда разбушевавшийся ветер унёс клубы пыли, можно было увидеть сплошную пустоту. Ни трупов, ни останков, ни того, на чём они могли бы лежать… Лишь огромный провал, тянущийся от скалы до скалы. Словно какой-то гигант оторвал кусок мозаики, за тем исключением, что в роли гиганта выступил Элин, случайно вызвавший взрыв там, где этого делать категорически не рекомендовалось.

«Симбионт едва ли выжил. К слову об этом, что ты имела в виду, говоря про псионический и психокинетический тип?»

С трудом, но перерождённый восстановил в памяти совершенно незнакомые слова, которые между тем не звучали простым набором звуков. Было в них что-то такое – завораживающе сложное, позволяющее мозгу за это зацепиться, запомнить и провести ассоциации с большой опасностью.

«Псионика и психокинетика – слова, позволяющие разделить способности симбионтов по категориям».

«Змейка…»

Усталости, сопровождавшей голос Эриды, Элин не заметил, и потому угроза, угнездившаяся в этой мысли взявшего курс на город перерождённого, оказалась почти материальной.

«Классические методы общения симбионта и носителя подразумевают точные вопросы и точные ответы. Вы настаиваете на отмене этого правила?»

Анимус подумал немного, после чего неопределённо покачал головой:

«Настаиваю, Эрида. Разве тебе не удобнее общаться так, а не иначе?»

«Симбионт – это инструмент в руках своего носителя, – с лёгким оттенком грусти заметила девочка. – Неформальное общение не приведёт ни к чему хорошему».

Не было поводов для беспокойства. Не было ничего, что могло бы заставить перерождённого изменить свои планы. Но, вопреки всему, в какой-то момент сердце Элина обдало леденящим холодом, и он слитным импульсом проверил окружение на предмет демонических зверей. Никого, лишь вдали в ужасе разбегались те немногие низшие, что не сделали этого раньше. Следующим шагом перерождённый отыскал более-менее безопасное место среди камней, практически грот, где впопыхах расставил сигнальную систему и несколько простых барьеров.

Посреди этого процесса Эрида запаниковала:

«Что вы делаете?»

«Устраиваюсь на ночлег», – невесело ответил Элин, в голове которого сейчас мелькали далеко не самые жизнерадостные мысли.

«Это шутка? Вам не стоит…»

Чего именно ему не стоит делать Элин уже не услышал, усевшись на холодном камне и тут же скользнув во внутренний мир. На этот раз процесс дался ему настолько легко и быстро, что не удивиться он не мог. Но страх от того, что он увидел на месте беседки, в момент избавил от всех других эмоций.

Ранее пугающие стены беседки при взгляде на них не вызывали никакого отклика в душе, а яркий розовый стол поблёк, превратившись в бледный призрак себя прошлого. Но хуже пришлось змейке: она хоть и старательно делала вид, будто всё в порядке, но предельно закрытая одежда вместе с ранами и кровоподтёками на открытых частях кожи говорила сами за себя.

– Эрида, посмотри на меня.

Впервые в жизни Элин ощущал нечто, чему не мог дать определённого названия. Искреннее сострадание, но не презренная жалость. Любовь, не имеющая ничего общего с любовью между мужчиной и женщиной или любовью к родителям. Стремление защитить, но не спрятать в изолированный от всего остального мира кокон. Гнев, направленный на самого себя – виновника произошедшего. И надежда, что всё ещё можно исправить.

Змейка, не имея возможности сопротивляться приказам анимуса, подняла голову – и лицо перерождённого дрогнуло. Потому что следы крови, тянущиеся от глаз, ушей и носа, и пожухлый взгляд были тем последним, что он хотел бы сейчас увидеть. Тот удар, что приняла на себя Эрида, предназначался ему. Ему, а не живому существу, ментально находящемуся на уровне развития ребёнка. И пусть её знания в некоторых областях были сравнимы с таковыми у переродившегося абсолюта, ребёнком она оттого быть не перестала.

Элин не знал, что нужно делать, но необычное чувство на периферии сознания становилось с каждой секундой всё настойчивее, словно пытаясь обратить на себя его внимание.

– Не надо, Элин. Я восстановлюсь… со временем.

Здесь, во внутреннем мире, змейка прекрасно видела, что и как делал её носитель, и потому попыталась воспротивиться. Но одного лишь взгляда Элина хватило, чтобы она на этом и остановилась. На компромиссы Нойр идти не собирался.

Постепенно небо над степью окрасилось в серый цвет, а трава прогнулась под пока мягкими, но уверенными порывами ветра. Прошла пара минут – и все цветы от горизонта до горизонта спрятались в ожидании дождя, который не заставил себя ждать. С затянувшегося тучами неба хлынул ливень, но вокруг беседки не упало ни одной капли.

– Это не имеет смысла. Симбионт – всего лишь инструмент, – пробормотала Эрида, словно пытаясь убедить в чём-то саму себя. Но то, как она смотрела на свои постепенно восстанавливающиеся руки, говорило лучше всяких слов.

И если Эриде становилось лучше, то Элин, наоборот, бледнел тем сильнее, чем больше отдавал чего-то такого, о чём сам не имел даже отдалённого представления. Не анима, но что-то совершенно другое. Что-то важное, имеющее форму даже во внутреннем мире и могущее латать раны, нанесённые самой душе.

Впрочем, раньше экс-абсолют не сталкивался с ранениями такого типа, потому он сразу и не подумал о том, что маленькой змейке может так достаться. Могла ли вообще ментальная атака нанести такой урон? Нет.

Тем временем, по субъективным ощущениям самого анимуса, прошло немногим больше пары минут, но за это время Эрида преобразилась. Пропали раны, исчезла кровь, а глаза, прежде пожухлые и серые, вновь засияли мягким изумрудным светом. Даже беседка перестала напоминать жертву надругательства, вернув себе яркие цвета и лишившись трещин, на которые Элин прежде даже не обратил внимания из-за состояния змейки.

– Итак… – Прислушавшись к себе и своим ощущениям, перерождённый понял, что если он чего-то и лишился, то с такой потерей можно легко смириться. Накатившая ранее слабость сейчас практически рассосалась, а времени прошло совсем немного. Нужно лишь узнать у Эриды, что именно он ей сейчас передал. – Теперь ты расскажешь мне, что значат те слова…

Всё стало так, как должно быть, и оттого на душе наследника клана Нойр, остановившегося посреди кишащего демоническими зверьми предгорья, стало тихо и спокойно. Но удовлетворить любопытство это умиротворение оказалось не в силах, и потому он собирался задать Эриде много вопросов. По крайней мере, если она сейчас в состоянии на них отвечать. Чем бы ни был этот псионический тип, последствия его атак ужасающи…

Глава 29

Эрида не могла сказать, откуда у неё все эти знания. Она просто знала. Не с самого рождения, но постепенно как бы вспоминала всё больше и больше, не осознавая всю ценность подобной информации.

Псионика, психокинетика, пиро-неро-аэрокинетика, крайне удобная и точная система определения физического потенциала, иные подходы к систематизации и использованию всего того, в чём была замешана анима…

Чем дольше Элин слушал прекрасно себя чувствующую – по её же заверениям, опровержения которым перерождённый не нашёл, – змейку, тем больше понимал, что эта наука ему нравится куда больше привычной. Ведь даже если сравнивать методы древних, да и нынешних анимусов с наукой Эриды напрямую, то первые выглядели не то чтобы откровенно блёкло, но – проигрышно. И пусть знания змейки нельзя было назвать полными, Элин всё равно с жадностью ловил каждое её слово.

– Иными словами, те методы поиска и раскрытия потенциала, которые используются в Китеже, не являются универсальными, – подвела Эрида итог очередной части рассказа.

– А тебе известен универсальный метод?

Одной из главных проблем человечества Элин, что неудивительно, считал страшную погрешность при проверке потенциала людей. Статистически обнаруживали лишь одного одарённого из четырёх, и только он получал обучение. Проблемы из этого следующие – невеликое число анимусов в каждом из великих городов. Ведь и Китеж, и Авалон, и Элизиум с Лайонессом и Агартхой отдавали предпочтение своим уникальным методикам, не применяя чужие, якобы несовершенные. На деле же ошибались все, и избавиться от этого заблуждения в будущем будет непросто.

– Теоретически известен, но ввиду отсутствия подобных мне симбионтов реализовать его не удастся. Но мы можем попытаться добиться схожего эффекта. Даже если он не будет сравним с оригинальным способом, вероятность обнаружения потенциального носителя всё равно будет выше нынешних усреднённых двадцати трёх процентов.

– Или можно поочерёдно использовать на потенциальных кандидатах все обычные методы. Разработка чего-либо нового – это всегда время, сейчас особенно ценное.

Вдобавок к этому Элин реалистично оценивал свои возможности и понимал, что по щелчку пальцев проверить всех горожан на предмет наличия потенциала невозможно. Лучше всего было бы пойти по пути наименьшего сопротивления, начав постепенно набирать всё больше и больше студентов пусть не в академию, то хотя бы в школу при ней. Таким незамысловатым образом можно за десять-двадцать лет в разы увеличить общее число анимусов, соответствующе повысив жизнеспособность Китежа и при этом не настроить против себя всех блюстителей традиций до единого. Как же, отказаться от метода, который практиковали ещё при основателе. Святотатство, не иначе. Но пока всё это несбыточные мечты, реализовать которые удастся лишь после того, как Нойр обретут куда больший политический вес и влияние.

– Мне нужно время, чтобы структурировать знания, – после непродолжительной паузы добавила змейка. – И… я так и не поблагодарила. Не рассказала, что ты потерял.

– Думаю, я и сам уже понял, что это было. – Элин расслабленно откинулся назад, закинув руки на ограждение беседки. – Продолжительность жизни, верно?

Змейка понуро кивнула и тихо добавила:

– Да.

– Не бери в голову, Эрида. Если ты считаешь, что я сильно расстроюсь, потеряв год-другой, то, – перерождённый улыбнулся. – … ты ошибаешься.

– Но почему? Разве годы жизни не бесценны?

– Каждый сам определяет цену всем существующим вещам. И я… – Элин запнулся, едва осознал, к чему клонился разговор. Но прошла секунда, и он решил, что если он не может рассказать правду бестелесной, запертой в его теле и абсолютно преданной сущности, то о хоть каком-то доверии к людям в дальнейшем в принципе можно будет даже не заикаться. – уже давно свыкся с мыслью о неотвратимой близости конца.

Естественно, Эрида не совсем поняла, что именно имел в виду её носитель. Лишь посмотрела с застывшим в глазах немым вопросом, который и подтолкнул наследника клана Нойр к решительному во всех смыслах шагу.

– Ты спрашивала меня о моих возможностях и том, почему я настолько сильно отличаюсь от остальных людей. И сейчас я готов ответить…

Элин начал издалека, подав рассказ не как перечисление сухих фактов, а как своеобразную автобиографию. Начав со своего бесперспективного детства, продолжив падением Китежа с восхождением в Авалоне и закончив изменением одной реальности на другую, перерождённый прошёлся по своей жизни, многое разложив по полочкам и для себя самого. Рассказывая и отвечая на вопросы, он вынужденно смотрел на прожитые годы под другим углом, и оттого в нём что-то менялось. Иными словами, историю начал один человек, а закончил совсем другой.

– Это не хронокинез. И не любой другой тип силы…

Эрида, не отводя взгляда, рассматривала сидящего перед ней перерождённого, а тот особо не протестовал: он понимал, что даже мало знающей об окружающем мире змейке будет непросто поверить в услышанное.

– Ты сильно рисковал, использовав неизвестный артефакт!

– Возможно, это была отчаянная попытка хоть как-то всё закончить, – без каких-либо намёков на печаль в голосе ответил анимус, пригубив чашку созданного Эридой чая. Не прошло и секунды, как он распробовал вкус и понял, почему змейка предпочитала это занятие любому другому: напиток оказался с сюрпризом. – Откуда ты взяла образец?

– Он… всегда был, – пожала плечами змейка, пригубив напиток под размышляющим взглядом Элина.

Перерождённый не знал, как реагировать на тот факт, что в чае отчётливо ощущался ликёр, который он если и пил когда-то, то лишь отдельно от благородного напитка. Лишь одно его успокаивало: во внутреннем мире такое понятие, как опьянение, отсутствовало в принципе. Эрида ощущала вкус, но не сначала приятные, а после печальные последствия.

– С того момента, как я осознала себя. Но разве сейчас это важно?

– Отголоски прошлого всегда важны. Кто знает, как на тебя повлияют пусть незначительные, но привычки симбионта, которому никогда не требовался носитель?

– Это всего лишь эхо её существования. Ни мыслей, ни чувств, лишь крошечные части образов.

В своём рассказе Элин не обошёл стороной и подробности того, как змейка появилась в его внутреннем мире. И так как он ожидал хоть какой-то реакции на такую правду, поведение Эриды, фыркнувшей и назвавшей свою прародительницу не самым лестным словом, поставило его в тупик.

– Личность сама по себе состоит из образов… – Элин вернул чашку на стол, после чего покачал головой: – Я хотел сказать, что ты должна с осторожностью относиться ко всему тому, что само по себе появилось в твоей памяти.

– Осторожность не порок?

– Именно так, змейка. И не стоит столь тщательно проверять состояние моей родной системы каналов.

Теперь от Элина не могло укрыться, на что было направлено внимание Эриды, вот уже с минуту разглядывавшей его основную систему анимы.

– Они и так были угнетены, а теперь их потенциал упал до предельно низкого уровня, – расстроенно произнесла змейка, которая, казалось, только и искала, за что бы взять вину. – Пройдёт не один месяц, прежде чем они продолжат развиваться в прежнем темпе.

– Напомнишь, когда я в последний раз пользовался нейтральной анимой?

Эрида видела в произошедшем проблему, но вот Элин – нет. В конце концов, два-три месяца не имели никакого значения в сравнении с тем, что он получил, навредив собственным каналам. Он выжил и спас людей. И этого уже было достаточно.

– Чем сильнее ты станешь, тем меньше людей погибнет через пять лет, – настойчиво заметила она. – Я бы не хотела увидеть в твоих глазах разочарование или отчаяние, Элин, потому что это будет значить, что я не справилась со своими обязанностями…

– Эрида, ты – не инструмент, что бы о том ни говорили образы в твоей памяти. И решения всё равно принимаю я. Ты меня предостерегла? – Девочка неуверенно кивнула. – Предостерегла. Я прислушался, но поступил иначе. Если что-то и произойдёт, то вина будет только на мне. Лучше в свободное время займись проверкой возможности повысить степень слияния без критичных изменений строения моего тела.

Чешуя – это крепко, стильно и красиво, но Элин считал, что для человека такая кожа подходит слабо. Во время боя контролировать токи анимы в довесок к техникам и наблюдению за ситуацией он не мог, и потому трансформация в какой-то момент зашла слишком далеко. Ту же рубаху с нижним бельём теперь было стыдно назвать одеждой, так как ткань где протёрлась, а где и вовсе разорвалась. В будущем же, позволив всему течь своим чередом, он имел все шансы буквально превратиться в змея, выглядящего точно так же, как старая Эрида.

– Боюсь, мне не хватит для этого знаний…

– Способность обмениваться образами крайне полезна, так что будем практиковаться, – отрезал перерождённый, пребывая в полной уверенности касательно того, что Эриде нужно что-то поручить. Иначе она просто продолжит накручивать себя, что свойственно всем представительницам женского пола вне зависимости от возраста или расы.

– Это… точно нормально?

Уточнять, что именно, не было смысла, всё понятно и так.

– Я считаю, что да. Мнение же остальных меня волнует слабо. Эрида, уж это-то ты должна была понять за все те дни, что наблюдаешь за миром моими глазами.

– Тогда я буду стараться изо всех сил!

Решительное заявление змейки пришлось анимусу по душе, так что он широко, нисколько не сдерживаясь, улыбнулся.

«Можно ли сказать, что я ей действительно доверяю? – промелькнул в голове шальной вопрос, следом за которым пришёл и ответ: – Да. Определённо да…»

Убедившись в том, что с этой частью проблем покончено, перерождённый вернулся в реальный мир, где прошло немногим больше пяти часов. Правда, за это время солнце уже успело окончательно скрыться за горизонтом, и до Китежа Элину предстояло добираться в кромешной темноте…

Глава 30

Несмотря на позднее время, город спал лишь отчасти: прямо у ворот Элина встречал целый отряд охотников, готовых по команде выступить на север для уничтожения собравшихся там демонических зверей.

В конце концов, не отреагировать на весть о грядущей буре Китеж не мог: любая крупная группа демонов в такой близости от города представляла нешуточную угрозу, так как погибнуть могли сотни и тысячи человек. Те же фермеры занимали львиную долю земель в округе, и куда бы ни спустилась волна с гор, она непременно наткнулась бы на людей.

Ждали ли охотники прибытия выживших? Определённо нет. После того как выжившие из клана Гавюэр прибыли в город и сообщили о назревающих в тех краях проблемах, всех остальных начали считать мёртвыми: едва ли воины или неопытные анимусы смогли бы выжить там, где группа боевиков понесла столь серьёзные потери.

– Стоять!

Выцепивший из темноты фигуру перерождённого анимус не ограничился одними лишь словами, приготовившись к бою, но Элин послушно остановился, позволив свету скользнувшей вперёд техники развеять тьму вокруг себя.

Это была обоснованная мера предосторожности, так как демонические звери встречались разные. Попадались и удильщики, что воспроизводили облик убитых людей и копировали их движения. Но они не понимали голоса и говорить тоже не могли. Это был самый верный признак, по которому определяли подобных тварей.

– Элин Нойр, наследник клана Нойр, – громко произнёс перерождённый, в раскрытой руке продемонстрировав амулет права. А секундой позже показался и старик из Гавюэров, тот самый, что отдал ему перстень с зельями. – Я отомстил за главу клана Гавюэр, и ваша боевая алхимия сыграла в том немаленькую роль.

– Тварь мертва?

Элин кивнул, а Гавюэр воскликнул:

– Что вы стоите?! Пропустите его! Именно ему мы обязаны своими жизнями!

Как по мановению волшебной палочки преграждавшие ему путь воины и анимусы расступились, а несколькими минутами позже наследника Нойр уже провели в импровизированную, вынесенную за стены ставку командования, в которой анимус с облегчением обнаружил Мика – понурого, походящего на живого мертвеца, но целого и невредимого.

Вокруг стоящего под открытым небом стола собрались представители одного великого клана – Игнис, двух средних – Мото и Эклас, и трёх малых, включая Гавюэров. Помимо них здесь находился и Гайо Бельфи, в чьи обязанности протектора входили все потенциальные угрозы городу. Правда, сам перерождённый считал, что это был не учитель лично, а его фантом.

– Учитель, господа. – Элин убедился, что на него обратили внимание все присутствующие, после чего продолжил: – С вашего позволения, у меня есть что сказать. Я только что вернулся с территорий Заснеженного оплота, где убил контролирующего остальных демонов разумного демонического зверя…

Пересказ событий не занял много времени, так что вскоре задачи отрядов зачистки заметно изменились. Никто не усомнился в словах и сведениях, предоставленных Элином, – сработал тот факт, что и Бельфи не сказал ни слова против, тем самым продемонстрировав доверие. Да и не было резона врать анимусу, который в столь раннем возрасте уже практически достиг золотого ранга: Элин не закрывался, и потому все желающие могли свободно оценить его уровень сил.

– Описание этого разумного вида не походит ни на что из того, о чём мы слышали прежде, – заметил анимус платинового ранга от Игнис. – Но не донести информацию до охотников мы не можем, она слишком важна.

– Я предполагаю, что в той области более нет разумных демонических зверей, иначе все собранные особи не разбежались бы, а начали концентрироваться в другом месте.

Ничего принципиально нового собравшимся Элин сказать не мог и потому предпочёл выбрать надёжный путь – общеизвестные фразы, которые не повлияют на его репутацию ни в лучшую, ни в худшую сторону. Он и без того рассказал слишком много того, что не смог бы определить даже гений среди гениев. Пока на это никто не указал, но Элин был уверен в том, что, во-первых, у анимусов такие мысли не могли не возникнуть, и во-вторых, это самый простой способ распространить информацию о симбионтах, представленных просто ещё одним подвидом разумных демонических зверей.

Не то чтобы эта информация была критически важной для выживания Китежа, но Элин решил не считать будущее таким уж незыблемым. Он очень мало знал об уничтожении своей родины в той жизни, и участие в этом действе сородичей Эриды теперь считал весьма вероятным. Шутка ли, демон-слабосилок без особого труда контролировал такую орду, будучи, со слов змейки, безумным?

– Мы планировали проверить хребет на сорок километров вглубь. – Элин, впервые об этом услышавший, вздёрнул бровь. – В горах демонов всегда было мало, и со временем мы снизили бдительность. Никаких постов и патрулей, никакой разведки. И всё это необходимо наверстать до наступления зимы…

– Запечатаем все источники питьевой воды, какие найдём, и дело с концом, – вставил слово другой анимус, представляющий средний клан Эклас. – Необязательно будет даже распылять силы ещё и на северное направление.

– Домму Эклас, я бы попросил вас не перебивать без особой на то нужды. – Игнис недовольно посмотрел на мужчину, а Элин в мыслях отнёс Эклас к политическим противникам великого клана. Иных причин, по которым могло быть продемонстрировано подобное неуважение, просто не было. – Итак, господа, кто-то желает высказаться против внесения в план этих корректив?

Как и ожидалось, никто не сказал ни слова против. Определяющим фактором в этом всеобщем согласии стало то, что инициатором предложения выступал Игнис, и план откровенных глупостей в себе не содержал.

– Что ж, в таком случае мы выдвигаемся. Попрошу всех занять места во главе своих отрядов.

– Я переброшусь с учеником парой слов, если вы не против, – по-доброму улыбнулся Бельфи, чьё присутствие, похоже, было исключительно номинальным.

Элин предполагал, что ему уготована роль знамени, призванного воодушевить людей и, возможно, подстраховать в случае опасности, но быстро осознал свою ошибку. Это был настоящий Гайо Бельфи, и выступал он в качестве главного калибра – столько мощных артефактов Элин на себе не носил даже в худшие годы.

– Учитель?

– Всего один месяц, Элин. Я считаюсь твоим учителем всего один месяц, но ты уже ни во что меня не ставишь. – Голубые глаза абсолюта опасно блеснули, а перерождённый понял, что Бельфи действительно недоволен. – Почему я должен старательно изображать всезнание, когда в резиденцию врывается старейшина Гавюэров и утверждает, что я отправил тебя на помощь их клану, а о причинах, побудивших тебя ввязаться в эту авантюру, мне рассказывает твой отец?

– Я не рассчитывал на то, что рядовая вылазка наберёт такой масштаб, учитель. Прошу меня простить. – Элин неглубоко поклонился. – В своё оправдание могу сказать лишь то, что беспокоить вас из-за подобных пустяков было бы не слишком осмотрительно с моей стороны.

– О, я боюсь себе представить, что произойдёт, когда ты всё-таки посчитаешь нужным обратиться ко мне. Война великих городов? Апокалипсис? Вечная зима? – Абсолют всплеснул руками, но ни до, ни после так и не поднял на ученика голоса. – Я оставлю в городе своего фантома, и после отдыха ты в подробностях ему обо всём расскажешь.

– Хорошо, учитель. Касательно разумных демонических зверей…

– Я выясню об этом как можно больше, – поспешил заверить ученика абсолют. – Я тоже был не рад узнать о том, что с севера Китеж защищен лишь на бумаге.

– Вы потому лично принимаете участие в зачистке?

– Верно. Пока я своими глазами не увижу голый камень там, где по плану находятся посты, ничего предпринимать не буду.

По крайней мере, теперь Элин понял, зачем в и без того сильном охотничьем составе присутствие абсолюта. Звание протектора Гайо Бельфи носил не просто так.

– По возвращении нам придётся многое обсудить. Особенно это касается твоих видений.

С этими словами абсолют развернулся и ринулся следом за охотниками. Ему предстояло много работы, в то время как Элин хотел хорошенько отоспаться. Уж чего-чего, а бодрости ему сейчас сильно недоставало. Он вымотался так, будто в одиночку уничтожил полноценную орду. А на деле – всего лишь передал немного своей жизненной силы…

* * *

Некоторое время спустя…

– И ты сейчас говоришь мне, что за несколько недель твоим подчинённым не удалось даже просто с ним познакомиться?

– Простите, господин! – Блондинка глубоко, до пола поклонилась, но давящая атмосфера в кабинете никуда не пропала. Скорее наоборот, выказываемое мужчиной презрение стало ещё объёмнее и гуще.

– Это, – по столу хлопнула тонкая папка с досье, за всё это время пополнившаяся всего несколькими строками, – непростительный провал. Теперь, в свете того, во что он превратился, я не могу просто закрыть на твою оплошность глаза.

– Его практически невозможно застать в одиночестве, господин. Она – одна из лучших моих агентов, и если…

– Оправдания? На колени, сука!

Задавив вздыбившуюся было гордость, женщина исполнила приказ, сильно ударивший по ней в моральном плане. Нет, ей не нужно было опасаться домогательств господин никогда не позволял себе лишнего с теми, кого считал своими людьми. А вот если дойдёт до изнасилования, то следующим шагом станет смерть. По крайней мере, предшественница Керты именно так и закончила, совершив очень большую ошибку, навредившую господину. Сначала её отдали находящимся в положении рабов наёмникам, чтобы те сбросили напряжение, а после вздёрнули в глуби леса. К её обесчещенному, разлагающемуся трупу Керту водили ещё полтора года назад, чтобы она сразу поняла: шутить с господином не стоит, как, впрочем, и браться за задания, в успехе которых ты не уверена на все сто процентов.

Мужчина, сверля женщину прищуренными, с алой радужкой глазами, медленно вернулся в состояние холодного спокойствия.

– Что успела сделать твоя шлюха?

– Один раз вступила в контакт с объектом, господин. – Блондинка не поднимала головы, опасаясь встречаться с ним взглядом. – Неудачно. Он даже не обратил на неё внимания. Все остальные попытки были провальными – объект редко покидал территорию своего клана. Перехват не представлялся возможным, сколь бы много людей не было выделено.

Мужчина задумался на пару минут, после чего тяжело вздохнул и кивнул:

– Встань. Всё, что от тебя потребуется – это сделать так, чтобы мальчишка ни при каких обстоятельствах не смог встретиться с твоей… – На его языке явно крутилось слово покрепче, но мужчина сдержался. – Подчинённой. Я достаточно ясно выразился, Керта?

– Да, господин. – Она склонила голову ещё ниже. – Я… могу идти?

– Иди. Отчитаешься завтра.

После этих слов женщина необычайно быстро исчезла из кабинета, а её господин расслабленно откинулся на спинку кресла. Исправлять ошибки своих людей ему пришлось не в первый и не в последний раз.

Глава 31

Элин не сразу поверил в то, что его вклад в решение проблемы с демоническими зверями на севере вызовет такое бурление среди горожан, до которых стараниями Гавюэров и многочисленных свидетелей у ворот весть донесли меньше чем за сутки. Но больше обычных сплетен люди любили сплетни невозможные, такие, в которые было бы сложно поверить, если бы они не находили подтверждение в устах влиятельных людей. И огромный потенциал у очень молодого анимуса, что отправился на помощь другу и в одиночку разобрался с разумным демоническим зверем, контролирующим орду, походил именно на невероятную сказку, которая между тем до определённого момента была правдива.

Как это часто бывает, подробностей с каждым днём становилось всё больше, и к нынешнему моменту люди рассказывали друг другу о том, как наследник малого клана Нойр тащил на спине раненого друга, а в другой сжимал меч, отбиваясь от всё прибывающих монстров и спасая всех подряд на своём пути. Страсть, накал и драма – вот что оказалось нужно людям в преддверии зимы.

Будто мало было ему тогда необходимости оправдываться перед Алексией (которая, между прочим, отреагировала не так жёстко, как могла бы) и мамой, посчитавшей, будто её сын вместе с огромной силой обрёл ещё и слабоумие, раз вот так просто отправился за стены и не единожды подверг опасности свою жизнь.

– И как, интересно, я до такого докатился?

Заданный в пустоту вопрос эхом разнёсся по полупустому помещению, а Элин, тяжело вздохнув, вновь позволил аниме разлиться по телу. За прошедшие с его возвращения из рейда три с половиной недели Эрида в работе над контролируемым слиянием продвинулась довольно далеко, но для развития успеха ей требовалось проверить некоторые моменты на практике, чего самостоятельно змейка сделать не могла ввиду отсутствия физической оболочки. Потому вот уже который день кряду перерождённый, закрываясь в этой комнате на долгие часы, то покрывался чешуёй, то вновь возвращал себе обычный облик.

Такой способ как нельзя лучше подходил для проведения всевозможных тестов, хоть и был несколько обременительным, так как быстрым процесс назвать было нельзя. Но Элин не был бы собой, если бы не попытался подстрелить одной стрелой двух зайцев: пока Эрида занималась наблюдениями, он сам пытался совладать с шестым – а с учётом восприятия анимы и вовсе седьмым – чувством, при высокой степени слияния выходящим на совершенно абсурдный уровень. Элин не мог даже связно мыслить тогда, когда вибрационное восприятие начинало работать в полную силу.

Тогда, на поле боя, его мозг отсёк бессвязный и малопонятный ему поток информации, не позволив анимусу свалиться от информационного шока, но сейчас Элин открывался осознанно, пытаясь приспособить сознание и тело под совершенно иной, чуждый человеку тип восприятия. И для этого требовалось не столько превосходное знание основ, сколько отточенные навыки работы с ними. Известные каждому анимусу истины в руках сведущего человека превращались в прекрасные, по-своему уникальные инструменты.

Токи анимы, пронизывая тело даже самого слабого анимуса, меняли его в соответствии с отпечатком того демонического зверя, к использованию которого он прибегал. И чем сильнее и объёмнее были токи относительно резерва человека, тем дальше заходила его трансформация, имеющая определённый шаблон – внешний вид и строение тела самого демонического зверя.

Но так как превращаться полностью было неудобно и попросту опасно, анимусы прибегали к осознанному контролю, направляя распространяющуюся по телу аниму и как бы блокируя её воздействие там, где это было не нужно. И этим всё не ограничивалось: анимус мог с тем же успехом концентрировать аниму, управляя ею, ускорять и даже перекраивать процесс трансформации.

В глазах малоопытного анимуса процесс выглядел так, словно он открывал и закрывал сотни кранов, позволяя воде-аниме течь и делать свою работу там, где это требовалось. Была рука человека – стала рука волка. Но при таком уровне контроля и речи не было о том, чтобы, скажем, отрастить когти, не обзаведясь при этом шерстью. Элин же, обладая колоссальным опытом, был властен над в сотни раз большим числом аспектов, из которых складывалась непосредственно трансформация. Он мог хоть узоры из чешуи на коже чертить, хоть менять её текстуру: всё это относилось к простым изменениям, так как не затрагивало нервную систему и органы.

Другое дело – мозг. Тот самый, с работой которого у анимуса были проблемы. Он просто физически не мог обрабатывать поток непонятной информации, стекающей к перерождённому со всей округи радиусом в пять-шесть километров. Требовалось или перекроить его, что даже под контролем маэстро в половине случаев выливается в ужасные последствия – всё-таки люди мозгами думали, а контролировать изменения, этот самый мозг пересобирая заново, было едва ли возможно, – или снять с него часть нагрузки. Как? Конечно же, добавив дополнительный орган, отвечающий за структуризацию и перевод образов в понятный человеку формат.

Плавно, шаг за шагом Элин формировал на собственном черепе уникальный орган, призванный конвертировать малопонятную кашу в образы, легко усваиваемые человеком. На бумаге, согласно расчётам, часть функционала должна была раскрыться ещё вчера, но экс-абсолют не торопился испытывать собственную поделку на практике, предпочтя для начала её полностью стабилизировать, добавив обеспечивающие надёжную страховку элементы. Но даже так в моменты, когда слияние достигало своего пика, его череп менял форму, покрываясь сложным узором из костяных наростов, прорывающихся сквозь кожу. Волосяной покров раз за разом удавалось сохранять в целости и сохранности, из-за чего изменения не сильно бросались в глаза, но – лишь пока. Ведь в основе задумки перерожденного лежали уникальные в своём роде рога – концентраторы драконидов, дарующие им ужасающий контроль над анимой.

Подняв в памяти исследования из прошлой жизни и потратив немало времени на расчёты в этой, Элин окончательно уверился в том, что всё, начиная от формы рогов и заканчивая их внутренним устройством, идеально подходило для создаваемого им органа. И отказываться от такого подарка судьбы из-за непритязательного внешнего вида он не собирался – в конце концов, многие анимусы в боевой форме вообще напоминали больше демонов из ада, нежели людей. А тут – всего лишь рога.

«Это точно необходимо доводить до такого? Эхо боли доносится даже до меня, как бы ты ни пытался закрываться».

Обеспокоенная мысль Эриды заставила анимуса сбавить напор, уменьшив степень слияния до приемлемого минимума. Вместе с тем исчезли и давящая боль, и сенсорный шум, в обилии забивающий все каналы восприятия, кроме ментального. Лишь когда шуршание в ушах и вспышки перед глазами отступили, перерождённый смог членораздельно ответить:

«В первую очередь необходимо заложить фундамент. В дальнейшем, когда моё тело адаптируется под изменения слияния, это сделать будет намного сложнее».

Так же как мышцы занимающегося каким-то определённым физическим трудом человека затачивались именно под это занятие, анимус нарабатывал навык трансформации, прокладывая в теле своего рода дорожки для анимы. Ещё не каналы, но уже и не беспорядочно струящаяся по плоти энергия, вот чем они были.

«Удалось замерить всё необходимое?»

«Большую часть. Но я не думаю, что в твоём нынешнем состоянии будет правильно продолжать истязать себя».

«Думаешь?»

Анимус открыл глаза и окинул взглядом комнату, в которой поменялась разве что температура, немного поднявшаяся из-за находящегося в ней человека. Капли тёплого пота, жжение в мышцах и связках, солоноватый привкус на губах – всё это походило на следствие тяжёлой тренировки, вот только Элин за прошедшие с утра пять часов ни разу не пошевелился.

Опасный, трудный процесс отработки контролируемой трансформации бил по физическому телу не меньше, чем по духу, так что в этот раз Элин посчитал Эриду правой. Раз уж даже она начала ощущать его боль, то на этом практику придётся прервать. Себя он ещё мог бы помучить, привык за годы практики, но её…

«Сегодня вечером посмотрим, что у тебя получилось, и попытаемся реализовать план на деле».

«Хорошо». – Змейка мысленно кивнула, после чего исчезла где-то во внутреннем мире, видимо, бросилась дорабатывать свой проект.

Элин же остался в гордом одиночестве, теша себя мыслью о том, что у него и без Эриды было чем заняться – одни только новообретённые подчинённые, двое анимусов серебряного и бронзового ранга, чего стоили. Появившиеся из ниоткуда и привлечённые слухами о гениальном будущем главе клана, они сильно выделялись среди всех прочих людей. Не наглостью, а… всем сразу, в целом. И из-за этого Элин даже спустя две недели помнил их первую встречу в мельчайших деталях.

Промокнув обильно покрывающий спину пот мягким полотенцем, перерождённый сам того не заметил, как провалился в воспоминания…

* * *

– Молодой господин Нойр.

Среднего роста юноша в недорогой, но стильной и подогнанной по фигуре одежде прямо с порога как бы невзначай продемонстрировал амулет ранга. Элин окинул гостя пристальным взглядом, обращая внимание на всё то, о чём он не мог узнать за счёт восприятия, и едва заметно кивнул самому себе. Для бескланового серебряный ранг к двадцати годам – это весомое достижение.

– Позвольте представиться: Арнольд, анимус серебряного ранга и выпускник академии этого года. Сегодня же я здесь как соискатель, наслышанный о том, что ваш клан испытывает определённую нужду в людских ресурсах высокого класса.

– В таком случае будьте так любезны, Арнольд, позовите сюда и свою спутницу. Негоже ей вот так ждать за дверью.

Элин постоянно отслеживал своё окружение и пропустить полноценного анимуса не мог. Вдобавок его заранее известили о гостях – иначе как бы они вообще попали на территорию клана?

– Прошу простить.

Юноша поклонился, отойдя к двери, а спустя несколько секунд в кабинет вошла девушка, в которой перерождённый тут же определил анимуса рангом ниже, чем у Арнольда, – бронзового. Вот только, в отличие от него, она не была бойцом, о чём прямо говорила её манера держаться. Движения, взгляд, одежда – всё прямо кричало о беззащитности девушки в противовес её спутнику, готовому в любой момент вступить в бой.

– Позвольте представить, как вы правильно заметили, мою спутницу – Арианну.

– Молодой господин Нойр, меня зовут Арианна, и я – анимус бронзового ранга. Специализируюсь на артефакторике и продвинутых алхимии.

Важное уточнение, которое не потребовалось Арнольду (если анимус не называл свою специализацию, то автоматически подразумевалось боевое направление), лишь подкрепило заинтересованность наследника клана в гостях. Боевиков в городе было много, а вот талантливых в артефакторике и продвинутой – читай, с использованием анимы, – в алхимии в разы меньше.

– Вы, Арианна, прибыли сюда с той же целью?

– Верно. Но, с вашего позволения, говорить за нас будет Арнольд. – Девушка склонила голову и сделала полшага назад, тем самым обозначив свою позицию. Подобный жест никак к этикету не относился, но оставался предельно понятным и ясным.

– Итак… Прошу простить мою бесцеремонность, молодой господин Нойр, но я прямо скажу: мы бы хотели, чтобы вы рассмотрели наши кандидатуры на вступление в клан.

Элин, заметив, как дёрнулось лицо не ожидавшей такой топорности Арианны, чуть улыбнулся. Кто как не он, десятилетиями странствовавший по миру, знал, насколько порой опасно строить из себя сведущего в этикете псевдоаристократа?

– Говоря иначе, мы хотим предложить клану Нойр и вам лично свои навыки и верность.

– И что же вы хотите получить взамен?

Элин точно так же отбросил в сторону всю кипу стандартных ответов на подобные просьбы, решив сыграть так, как того хотел чем-то цепляющий парень. Харизма ли, уверенность ли – сказать сложно, но обычным он точно не казался.

– Плата, фамилия, протекция… Всем этим и даже большим вас может обеспечить любой другой клан.

– Всё так, молодой господин. Но лишь ваше имя гремит во всём городе уже не первую и не вторую неделю. Не будет преувеличением сказать, что вы – самый талантливый анимус своего поколения, поддерживать которого будет для нас честью. – Пару секунд Арнольд молчал, пока, наконец, не набрался храбрости добавить: – А ещё мы считаем, что начинать путь с истоков могучей реки куда лучше, нежели бросаться в бурный поток без подготовки.

– Так изящно слабыми Нойр на моей памяти не называл никто. – Элин ещё раз просканировал гостей восприятием с головы до пяток и, не найдя ничего подозрительного, материализовал из перстня несколько пустых листов. – Я не вижу ничего, что могло бы воспрепятствовать вашему вступлению в клан. Но так как главой я стану лишь в конце месяца, то сейчас у вас есть два варианта: подождать на правах вольных наёмников или присягнуть моему отцу.

– Мы подождём, – резко, даже резче, чем требовалось, ответил Арнольд.

Арианна, в свою очередь, неглубоко кивнула, как бы извиняясь за стоящего к ней спиной юношу.

– В таком случае вы можете ознакомиться с этим экземпляром, пока я подготавливаю вспомогательные документы.

Экс-абсолют опустил ладонь на первый лист, сосредоточился – и спустя секунду на нём проявились состоящие из матово-чёрных символов строки типового договора. Отличие было лишь одно: условие, гарантирующее вступление наёмников в клан Нойр после истечения основного срока этой бумаги.

– Анима способна и на такое?

Арианна каким-то мистическим образом оказалась рядом с Арнольдом, болезненно ударив того локотком по рёбрам. Определённо, девушке такой стиль общения с наследником клана, стоящим много выше их, казался попранием всех основ, и она не замечала того факта, что парни уже нашли общий язык. Пока юноша потирал рёбра после болезненного тычка Арианны, Элин, сдерживая рвущуюся на лицо улыбку, закончил со следующим листом:

– Не совсем. Дам подсказку: хранилище и чернила.

Несмотря на всю свою многофункциональность, техники всегда оставались техниками, использование которых порой было излишеством. Гораздо проще и эффективнее было задействовать недокументированную функцию перстня-хранилища, из которого человек мог достать что угодно, расположив это что-то как угодно относительно себя. Распространялось это и на чернила, которые перерождённый просто располагал на листе бумаги так, чтобы создать эффект рукописного текста. Принцип был схож с формированием рунных цепочек, за тем исключением, что источником выступал не резерв, а хранилище, а материалом – чернила, а не анима.

– Я обязательно попытаюсь освоить этот способ, молодой господин.

Арнольд не стал скрывать своё незнание, как не стал и стыдиться его. Повернувшись к Арианне, он передал ей одну копию документа, и оба гостя погрузились в чтение.

Элин же не стал им мешать, погрузившись в работу с бумагами. Если типовой договор наёмника с некоторыми поправками он помнил очень хорошо, то о прочих документах этого сказать было нельзя.

Одно лишь благо – большая часть бумажной волокиты и формальностей обойдёт его стороной и не отнимет никогда не бывающее лишним время. Приёмы, салоны, новые знакомства – лица заинтересованные в эти дни как с цепи сорвались, пытаясь наладить контакт с восходящей звездой Китежа до того, как тот займёт пост главы своего клана. Вроде бы мелочь, но в политике важна и она: тому же Юстиану некоторые индивидуумы откровенно завидовали, так как он успел сблизиться с серой мышкой до того, как та начала превращение в могучего дракона.

Что же до стоящих сейчас посреди кабинета двоих анимусов, желающих стать частью клана Нойр… Они не были первыми из решившихся попытать удачу, но именно им она улыбнулась: большей части кандидатов Элин так или иначе отказывал. Сейчас, покуда его имя гремит по всему городу, каждый принятый им лично человек, будь то слуга, ремесленник, воин или анимус, будет считаться потенциальным претендентом на вступление во внутренний круг Нойр. Выбирать из клана или вводить в него тех, на кого собираешься опираться в дальнейшем, – традиция, которой наследники придерживаются не из нежелания опорочить память предков, а из насущной необходимости.

Сколь бы опытными и лояльными ни были старейшины и прочие занимающие высокие посты соклановцы, они в первую очередь служили клану – и твоему предшественнику. Практика же возвышения входящих в ближний круг людей позволяла избежать многих проблем, главной среди которых являлась снисходительность и пренебрежение по отношению к молодому и малоопытному главе. И пусть Элину это не грозило ввиду того, что его отец был обычным человеком, при правлении которого клан лишь слабел, необходимости держать лицо перед прочими аристократами это не отменяло. Потому перерождённый и относился к набору людей со всем тщанием, на которое у него хватало сил и времени. Даже в договоре Арнольда и Арианны присутствовал пункт о репутации претендентов: если клан не устроит то, что они узнают о бывших студентах академии, то о становлении Нойр им можно будет забыть.

– Вы закончили?

К моменту, когда Элин закончил с бумагами, гости так же тщательно изучили выданные им экземпляры. И, судя по блеску в глазах, пункты касательно платы за верную службу их более чем устроили. В ответ на заданный вопрос Арнольд и Арианна синхронно кивнули, а спустя полминуты договора уже были подписаны.

Экс-абсолюту было что предложить молодым, талантливым и амбициозным коллегам по ремеслу…

Глава 32

– Не думала, что когда-нибудь мне доведётся увидеть тебя причёсанным, Элин. – Алексия нежно провела ладонью по волосам проверяющего своё облачение парня, не скрывая ни любви, ни восхищения. Прямо сейчас она ещё могла себе это позволить, так как в глуби служебных помещений третьего малого дворца лишних глаз попросту не было. – И выглядишь ты замечательно, не стоит так тщательно проверять одежду. В который уже раз?

– Я не считал.

Элин криво усмехнулся, поражаясь тому, сколь сильно наступивший праздник совершеннолетия пошатнул его самообладание. Казалось бы, человек, не единожды чудом избежавший смерти и прекрасно это осознающий, должен обладать редким хладнокровием и уверенностью в своих силах, но стоило только наступить событию, которому в прошлой жизни практически не было уделено внимания, как Элин начал чувствовать себя несколько потерянно.

– Не могу не заметить, что сегодня на твоём фоне затеряются все гости без исключения. Маэстро, создавший это платье, должен быть необычайно горд тем, что ты его надела, Лекси.

Изумрудное, отлично гармонирующее с огненно-рыжими волосами платье оставляло открытыми плечи и спину, подчёркивало грудь и акцентировало внимание на изящных руках – и всё это без вычурных и нелюбимых Алексией украшений. Конечно, от диадемы с белоснежными драгоценными камнями, такого же браслета и серёжек она не отказалась, но всё это выглядело достаточно скромно, отчего затмевалось естественной красотой девушки.

– Не преувеличивай, Эли. Есть девушки стократ красивее, – ответила Алексия, смутившись и попытавшись спрятать взгляд. Впрочем, сделать это ей не удалось, так как анимус продумал всё наперёд, пальцами зажав подбородок девушки и впившись в податливые губы.

– Глупости, Лекси. Ты ведь не сомневаешься в моём вкусе?

– Не пойми неправильно… – Отпрянув, Алексия удостоверилась в том, что её облик оставался всё таким же безупречным. – Но это я выбрала тебя. Или ты не заметил?

Произнесённые с изрядной толикой хитрецы слова заставили перерождённого улыбнуться: заметил. Может, не тот он, который всё это начал, но точно тот, что остался в далёком будущем.

– Не буду переубеждать тебя в обратном.

Элин на секунду задержал взгляд на глазах своей спутницы, после чего обернулся, и в дверном проёме показалась служанка, наряженная как бы не лучше многих зажиточных горожанок. Даже изнутри, там, где это было не очень-то и нужно, клан Сенти старался демонстрировать шик, лоск и богатство.

– Время?

– Да, господин Нойр. – Девушка, сохраняя на лице приветливое, но словно отлитое из воска выражение, кивнула. – Через несколько минут прибудут первые гости, что ожидают в своих каретах снаружи.

Установленное время – это установленное время, а среди всех приглашённых Элином не было тех, кто относился бы к этикету спустя рукава. Потому все те, кому была оказана честь прибыть в числе первых, смиренно дожидались открытия ворот дворца.

– Пойдём, Лекси.

Элин предложил девушке руку и, взяв её под локоток, направился в сторону главного зала. Этот дворец хоть и считался малым, но был третьим по счёту, занимая соответствующее положение в иерархии приёмных домов. В прошлый раз Амелия Фуга устраивала салон в первом малом дворце, отлично подходящим для не слишком значимых приёмов, но для празднования совершеннолетия требовалось нечто более весомое. И Элин, хорошенько поразмыслив над этим вопросом, пришёл к тому, что лучшего из малых дворцов ему будет вполне достаточно, и замахиваться на средний дворец не стоит. Те, кому надо, и так увидят амбиции нового главы клана, а на остальных перерождённому было решительным образом наплевать. Да и не собирался он устраивать из этого дня праздник для всего Китежа, как любили делать в случае со вступлением во взрослую жизнь детей главной ветви великих кланов. Не потому, что это было невыгодно, а из-за собственного нежелания привлекать к себе ещё больше внимания.

Просторный и светлый зал встретил хозяев праздника почти звенящей тишиной: присутствовали лишь изображающие из себя статуи слуги клана Сенти. Родители Элина и Алексии должны были прибыть с минуты на минуту – чуть раньше, чем во дворец вступят первые гости.

Прошло немногим больше минуты, когда через соединяющую зал и сад арку прошёл сосредоточенный Дорш в паре с улыбающейся и радостной Иннес.

– Мама, отец, – синхронное приветствие сорвалось с уст Элина и Алексии, вынудив маску Дорша треснуть, а Иннес – ещё шире и, что важнее, совершенно искренне улыбнуться. – Мы надеемся, что этот вечер вам придётся по душе.

– Ничто не сможет осчастливить нас сильнее, Эли, – произнесла Иннес, старательно делая вид, будто никакой влаги в уголках её глаз нет и быть не может. – Алексия, дорогая, на этом празднике ты точно станешь бриллиантом, притягивающим все взгляды!

– Не стоит, мама, – смущённо улыбнулась девушка, но спустя секунду, заметив уже своих родителей, подняла голову, утянув им навстречу и Элина тоже. И это было правильно, так как поприветствовать требовалось и их. Ведь совсем скоро объявятся гости, игнорировать которых виновнику торжества крайне нежелательно.

Потому разговор с ними не затянулся надолго: прошло всего несколько минут, а Элин вместе с Алексией уже приветствовал Амелию, которую неожиданно сопровождал тот, кого перерождённый ожидал здесь увидеть меньше всего. Рубленые черты лица, отливающие металлом холодные глаза и ёжик коротко постриженных седых волос – сам Лагес Фуга, глава великого клана Фуга, почтил приём своим присутствием.

«В который раз убеждаюсь в том, что не все традиции одинаково хороши», – подумал Элин, отвешивая уважительный поклон.

Приглашая дочь главы клана, он не мог не пригласить самого главу. Но это отнюдь не значило, что он действительно хочет его видеть – такое приглашение было насквозь формальным. Впрочем, этот факт не помешал Лагесу им воспользоваться.

– Глава Лагес, Амелия.

Мужчину новый глава клана удостоил лишь положенным по этикету минимумом внимания, стойко выдержав его взгляд и, спустя несколько секунд, обратив своё внимание на желанную гостью.

– Признаться, Амелия, классическое платье смотрится на вас так же прекрасно, как и наряд мечницы. Надеюсь, сегодня я могу рассчитывать на танец с вами.

– Безусловно, Элин. – Амелия кивнула с улыбкой на лице, а вот Лагес чуть нахмурился. Элин же выждал секунду и решил, что теперь можно и представить свою спутницу.

– А теперь позвольте вам представить Алексию, мою спутницу.

Девушка приветливо – ничуть не опасаясь не слишком дружелюбного взгляда Лагеса – улыбнулась и изобразила книксен, в её исполнении смотрящийся крайне необычно и красиво. Амелия, будучи гостьей на празднике друга, зеркально отразила этот жест, в то время как Лагес не стал идти на уступки и отделался предписанным ситуации кивком.

– Я ещё раз приветствую вас от лица клана Нойр. Надеюсь, праздник придётся вам по вкусу, – сказал Элин посмотрел на Лагеса недобро.

Его показное пренебрежение уже начало нервировать Элина, а отсутствие даже смутных догадок касательно цели прибытия главы великого клана грозило вот-вот возвести потенциал зарождающегося конфликта в абсолют. Элин никогда не любил таких людей, заносчивых просто потому, что до сего момента не нашлось никого, кто смог бы втоптать их в землю.

Тем не менее накалять обстановку и дальше не позволил прошедший через арку Юстиан, уделивший своему внешнему облику много больше внимания, чем обычно бывало ранее. Всё, начиная от общей стилистики его наряда и заканчивая незначительными деталями вроде узоров на перстне, отлично сочеталось, подчёркивая стиль и род деятельности своего владельца. Иными словами, что на первый взгляд, что при ближайшем рассмотрении Юстиан Кэррион выглядел так, как и хотел: очаровательным и интригующим дипломатом, способным расположить к себе любого из ныне живущих людей. Даже человеконенавистника.

– Юстиан, рад тебя видеть.

Парни пожали руки.

– Ты решил сменить стиль?

– Так же как и ты.

Третий сын клана Кэррион развёл руками, одновременно указав на облачение Элина. В этот раз к выбору наряда перерождённый подошёл не только с практической точки зрения, как это бывало обычно. Немаловажную роль сыграло и то, как его одежда смотрелась рядом с Алексией – та в первую очередь озаботилась именно этим вопросом – и насколько соответствовала его новому статусу. Среди малых кланов такое не было распространено, но главы средних и великих кланов предпочитали сохранять в своём облике нечто уникальное, нечто, присущее только им.

Так, например, Лагес походил на ожившего и покрытого кожей голема, его высеченную из камня фигуру вместе со скверным характером трудно было забыть или с кем-то перепутать. Глава Игнис, Сорака Игнис, носила соответствующие её вспыльчивости яркие наряды преимущественно алых, редко жёлтых оттенков. А Элин… Новый глава клана Нойр решил обыграть оттенки своего пока единственного слияния и воспользоваться той харизмой, что стала его неотъемлемой частью благодаря силе Эриды. Иными словами, он изменил свой гардероб, в котором тёмные оттенки теперь были разбавлены ядовитой зеленью и серебряным блеском. Изначально это была всего лишь смутная идея, но работа профессиональных портных, ведомых вкусом Алексии, позволила воплотить её в жизнь. К слову, прямо сейчас Алексия умудрилась прочитать атмосферу и удалиться, перехватив дочь главы Фуга и заведя с ней разговор.

– Положение обязывает. Что думаешь?

Юстиан сразу понял, на что намекает стрельнувший глазами в сторону тихо переговаривающегося с Доршем Лагеса друг, так что ответ не заставил себя ждать:

– Или отцовская ревность, или заинтересованность в тебе как в особенном студенте академии. Больше предположений у меня нет, нужно время и информация. – Последнюю фразу он произнёс с намёком на сожаление.

– Я пришёл к тем же выводам, но первый вариант меня не интересует, тут у тебя в руках все карты. До второго же мне ещё нужно дожить: пока хватает других, более важных дел, чтобы приплетать сюда ещё и серьёзную занятость в академии.

– Охотно верю, но про Амелию, будь другом, постарайся не распространяться. Я ещё не представляю из себя фигуру достаточно весомую, чтобы официально рассчитывать на такие отношения.

– И не думал, Юстиан, – кивнул перерождённый, весьма польщённый тем, что его усилия, судя по оговорке про официальность, принесли свои плоды. – Но если будет нужна помощь, только свистни. А пока – извини, нужно заняться другими гостями.

С этими словами Элин оставил друга на попечение подошедших девушек, а сам вернулся к арке, через которую прошла Хора в паре с Седриком. Сестра так и не отказалась от собранных в хвост волос, лишь слегка изменила причёску, поэкспериментировав с пробором и расположением прядей. Седрик же сохранил свой прежний облик, но при этом заметно повзрослел, не в физическом плане, но в ментальном. Его обучением уже больше двух недель занимался Фогус, но при том и о мастерских ему забывать было нельзя. Иными словами, жизнь испытывала парня на прочность, намереваясь его или сломать, или закалить. Но человек, которого сейчас Элин видел перед собой, в самую последнюю очередь походил на готового вот-вот сломаться.

– Хора, прекрасно выглядишь. – Элин приобнял сестру, а с Седриком обменялся рукопожатиями. – Что-то ты, брат, невесел. Не надумал отказаться от своей затеи?

– А кто, если не я, Элин? – спросил он, поведя плечами. – Да и бросать дела только из-за их сложности… Если бы я так поступал, то и мастерских никаких у меня не было бы.

– Верно…

Нойр кивнул, не став вслух говорить о собственном взгляде на этот неоднозначный вопрос. Обычно люди считали, что за преодоление трудностей жизнь награждает, но бывало и так, что за одной проблемой обнаруживалась ещё одна, много большая. А там, где нашлось место двум проблемам, найдётся уголок и для третьей, четвёртой, десятой… Говоря иначе, временами жизнь делала всё для того, чтобы человека сломать.

Правда, такой взгляд на вещи Элин считал не совсем верным. Куда ближе ему была идея, гласящая, что абсолютно все события в жизни, победы и поражения, обретения и утраты, выступают средством подготовки к одной Возможности, своего рода главному вызову в жизни. И самым неприятным в этом был тот факт, что увидеть все развилки и ту самую главную Возможность можно лишь после того, как они пройдут мимо. Так уж оно заведено: на прошлое человек оглядывается лишь тогда, когда не видит перспектив в настоящем и будущем.

– Я ценю тебя уже за один только такой подход. На днях поговорю с Фогусом, и, возможно, ты начнёшь понемногу исполнять свои будущие обязанности.

– Благодарю, глава. – Седрик отчего-то решил, что прямо сейчас формальный тон будет вполне уместен. – Я вас не подведу.

– Оттого, что ты займёшь место главы ветви, я не превращусь в демона и не попытаюсь сожрать тебя с потрохами, Седрик. Просто действуй во благо Нойр – и отношения между нами никогда не испортятся.

Седрик коротко кивнул, и перерождённый повернулся к Хоре. По правде говоря, она неплохо спелась с братом, поддерживая его и не позволяя великим стремлениям рассыпаться по дороге.

– Вдвоём у вас будут шансы совладать с ветвью клана, что бы о том ни говорили другие. Наслаждайтесь праздником. Если что, меня вы найдёте без труда.

С этими словами Элин развернулся и отправился встречать остальных гостей. Празднество только набирало обороты, так что до его ключевого момента – официального объявления о передаче места главы от отца к сыну – оставалось ещё немало времени…

И время это пролетело намного быстрее, чем ожидалось. Несмотря на то что гостей не набралось и семи десятков, на протяжении трёх часов Элин вертелся словно белка в колесе. В большом, стальном и увешанном грузиками колесе. Нашлось место даже непростому разговору с Лагесом, который неожиданно не стал требовать от Элина никаких прямых ответов, лишь указал на то, что его сильно интересует, чем перерождённый планирует заниматься в академии. В каком-то смысле Юстиан оказался прав, ведь главу клана Фуга, и по совместительству главу совета действительно интересовал Элин в декорациях Китежской академии, но о выделении его среди всех остальных не шло и речи. Так, мужчина решил лично удостовериться в том, что могущий стать знаменем молодёжи человек не окажется с придурью в голове, и созданные им проблемы потом не придётся разгребать всем сотрудникам академии.

Но с самой тяжёлой частью сего вечера было покончено, и теперь перерождённый спокойно стоял, переводил дух и слушал уже подходящую к своему логическому завершению речь отца:

– …так, как завещали наши предки. – Ненадолго в зале установилась полная тишина. Все собравшиеся понимали, насколько значимо это событие для пока ещё наследника, и потому боялись даже сказать лишнее слово. – Сегодня, в день совершеннолетия своего сына, я, Дорш Нойр, признаю его достойным места главы клана и с гордостью передаю свой пост. Отныне глава клана Нойр – Элин Нойр!

Зал взорвался аплодисментами, и Элин, преклонив колено, принял из рук отца перстень-печатку с фамильным гербом. Его восприятие, охватившее весь зал, под напором эмоций собравшихся билось в экстазе, отчего экс-абсолют пребывал в наипрекраснейшем настроении. Последний день лета, порог осени и идущей следом за ней зимы… Плевать! Неизвестная ранее угроза разумных симбионтов, обладающих поразительными способностями?.. Ничего, прорывались и не через такое! Собирающиеся вокруг интриганы, считающие, что облечённым властью юнцом будет легко управлять?.. Ещё посмотрим, кто будет смеяться последним!

Теперь дела Нойр пойдут в гору, и ни через пять, ни через десять, ни через сто лет Китеж не падёт. Он будет стоять вечно или, по крайней мере, до тех пор, пока существует человечество. Потому что он, Элин Нойр, действующий глава клана Нойр, положит на это всего себя и непременно добьётся своей цели…

Глава 33

Он был задохликом, могущим свалиться даже от самого слабого тычка. Книжным червём, единственной отрадой в жизни которого были новые знания и теории. И, несмотря на положение наследника клана, в нём напрочь отсутствовали как амбиции, так и потенциал. Бесталанный, слабый и бесполезный – таким был Элин Нойр к началу второго месяца лета. Сегодня же наступило утро первого дня осени, и в постели, глядя широко распахнутыми глазами на потолок, лежал совсем другой человек.

Широкие, расправленные плечи соседствовали со в меру мускулистыми руками, крепким торсом и поджарыми ногами. Прежде светлые волосы стали чуть темнее, а глаза окрасились в ядовито-зелёный оттенок, при том что кожа, наоборот, побледнела. Все эти детали вместе с резкими, рублеными чертами лица наделяли своего обладателя харизмой такой силы, что кто-то со стороны принял бы это или за мистику, или за одну из запретных техник анимусов.

«Сегодня нас ждут великие дела, змейка».

Перерождённый аккуратно освободил руку из захвата ночью сполна взявшей своё Лекси, отправив своей напарнице ментальное послание.

«Сразу после праздника? Ты не щадишь себя, Элин. Отдохни, пока есть такая возможность».

«Это крылатое выражение. Естественно, после такой попойки с головой бросаться в работу можно лишь в том случае, если с этой самой головой у тебя есть серьёзные проблемы».

Элин сполз с постели и, вознеся хвалу самому себе за своевременный наём прислуги, ополовинил заботливо кем-то подготовленный графин с водой.

В комнате, вопреки его опасениям, были только они. Юстиан, принявший непосредственное участие во второй части праздника «для своих», потерялся где-то в коридоре. Выпил он действительно немало, на чём и погорел: алкоголь ударил в голову сына Кэррионов с большим запозданием, но удар этот оказался в десять раз более сильным, чем должен был. Одно лишь его пусть немного, но оправдывало: Лагес поймал увлёкшуюся парочку на горячем, правильно всё понял и устроил грандиозный разнос, уведя Амелию с приёма задолго до полуночи.

«Ты сам себе злобный гневоящер, Юстиан», – подумал анимус, с удивлением разглядывая свой гардероб. Непонятно когда, но Алексия подсуетилась, и теперь весь выбор Элина сводился к десяткам лишь в деталях отличающихся друг от друга одежд. Правда, Нойр не мог не признать, что исполненные в чёрном и изумрудном цветах с редкими серебряными элементами вещи на нём смотрелись превосходно. Он даже сам себе нравился, чего прежде никогда не случалось. Не нарцисс он, с какой стороны ни посмотри.

«Но тогда зачем?» – прозвенела в голове бывшего абсолюта недоумённая мысль змейки, вынудив его поделиться своими планами.

«Хочу проверить Мика. Ему изрядно досталось, и так как на церемонию он не пришёл…»

Миктона, несмотря на кажущуюся тяжесть его прегрешений, свободы не лишили. Лишь запретили поступать в академию да отдали на обучение в отряд охотников-чистильщиков, что брался за самые опасные задания. Там сын Гавюэров должен был прослужить долгих десять лет, после чего его ошибки, повлёкшие за собой множественные смерти, будут забыты. Такое решение вынес совет кланов, записав на счёт Мика лишь его друга, но не всех тех, кто остался среди руин, на холодном каменном плато. И это было обоснованно, так как собиравшиеся у хребта демонические звери в любом случае нанесли бы удар. Просто бездумный поход мальчишки форсировал события, вынудив людей столкнуться с врагом несколько раньше и, возможно, избежать куда больших потерь. Поля и фермы на северном направлении были не менее многочисленны, чем на западном и восточном.

«Вероятно, он находится не в том настроении, чтобы принимать помощь…»

«Узнаем на месте, Эрида».

Не желая греметь замком и проходить через весь дом, анимус просто и незатейливо вышел в окно, поморщившись из-за ударивших по глазам лучей солнца. Что ни говори, а органы чувств тела с сильно изменившейся нервной системой ещё калибровать и калибровать.

«К слову, я не забыл, как активно ты подбивала меня принять участие в спарринге-другом».

«Это было давно и неправда», – открестилась от грязных инсинуаций змейка, которой атмосфера праздника в честь носителя понравилась настолько, что она очень и очень сильно захотела доказать их превосходство ещё и в бою. К счастью, анимусы из числа присоединившихся к гулянке не горели желанием драться с героем, и мордобоя с применением техник Элину удалось избежать. А вот между собой некоторые всё равно схватились прямо на одной из городских площадей, так что части гостей Нойр лишились, так и не добравшись до района клана.

«И кто тебя этому только научил?»

«Ты, Элин», – змейка поспешила ответить на риторический вопрос, пока Элин, отдавшись детству, забрался на одну из крыш и взял курс на район Гавюэров. Он располагался совсем недалеко, всего в двух с небольшим километрах по прямой, но эта цифра выросла бы в два с половиной раза, реши анимус изображать из себя примерного члена общества.

«И на том спасибо. Попробуем воспользоваться твоим восприятием?»

«Нашим восприятием, Элин, – уверенно поправила носителя змейка. – И мы не сможем охватить пространство радиусом меньше сотни метров, что может быть опасно».

«Я буду бежать помедленнее».

Элин оказался непреклонен, и потому уже спустя несколько секунд на его голове вырос отливающий серебром рогатый шлем, расчерченный парой мерцающих таинственным изумрудом линий.

«Справедливости ради, всё не так плохо, как ожидалось».

Перерождённый сбился с шага и едва не ухнул в какой-то переулок головой вперёд, но во всём остальном эффект оказался неестественно мягким и каким-то привычным. Он видел, слышал и осязал одновременно больше полусотни человек, каждый из которых занимался чем-то своим, формируя полноценную завесу из информационного шума. Но если раньше Элин захлёбывался и тонул в нём, то сейчас поочерёдно перебирал все объекты, выбрасывая ненужные и акцентируя внимание на наиболее интересных. Это было сложное, всё еще не воспринимаемое человеческим разумом напрямую, но не чуждое чувство. Просто тяжёлое и непривычное.

«Это чудо, Элин. – Несмотря на очевидное, змейка всё ещё не могла до конца поверить в успех их предприятия. Так скоро завершённый – правда, лишь частично – орган работал без сбоев, защищая мозг перерождённого от, казалось, неизбежных перегрузок. – Я ведь никогда до конца не верила в то, что у нас что-то получится раньше, чем через несколько месяцев».

«Как видишь, порой достаточно просто хорошенько подумать». – Элин был удивлён как бы не больше напарницы, но виду не подал, пытаясь оправдать успех каким-то невероятным стечением обстоятельств. Вот только разум продолжал задавать вопросы, ответов на которые у перерождённого не было.

Что такое анима? Общеизвестно, что это движущаяся энергия, эффект которой определяется именно её движением и ничем больше. В свою очередь, руны – это указатели для анимы, а техники – дорожные карты для неё же. Лишь с их помощью анимусы могут воздействовать на мир… с двумя исключениями.

Первое – как и всякая энергия, анима может влиять на реальность и в чистом, ненаправленном виде. Второе – движение анимы могут задавать также кристаллы души или, что теперь будет куда вернее, сами души демонических зверей, за счёт чего людские тела изменялись как положено, а не превращались во что-то случайное.

Издавна считалось, что все исходные данные трансформации анимусов изначально заложены в подчиняемых ими кристаллах, и зависят они только от того, какому демону этот кристалл принадлежал. Но Элин мало того что обошёлся без ритуала в классическом смысле этого слова, так ещё и кристалл с якобы душой старой Эриды прошёл мимо него. Не нужно быть гением, чтобы понять: структура поглощаемого кристалла движение анимы не задаёт.

Но что тогда с душой? Где она находится изначально и куда уходит? С чем, в конечном итоге, взаимодействуют все анимусы? Во всём этом ещё предстояло разобраться. Неспешно, с чувством, толком и расстановкой. Сейчас же Элина беспокоило то, что выходило из всего вышесказанного. Сама по себе анима никак и никогда не сможет воплотить в реальность что-то, что не задавали техники и что не являлось частью организма демонического зверя.

Перерождённый не мог сказать наверняка, но органы, отвечающие за восприятие вибраций, у змей в общем и старой Эриды в частности отсутствовали как класс. Потому и его попытка создать нечто подобное не могла вот так просто оказаться успешной, однако…

Вот он, костяной шлем, дарующий чудовищное восприятие, незаменимое в бою. Работает без утечек, сбоев и дискомфорта. Требует минимум анимы на поддержание своей функциональности. Всё обстоит так, будто Элин лично работал над ним десять лет кряду, оттачивая и совершенствуя все процессы. Но всё, что он сделал, это немного поработал над фундаментом и направил ход трансформации в нужное русло. И этого было совершеннейшим образом недостаточно для того, чтобы на выходе получить безукоризненно функционирующий орган. Всё равно что кузнецу подготовить металл, пару раз ударить молотом – и получить на выходе трижды закалённый клинок. С обшитой кожей рукоятью, ага.

Тем временем на горизонте показались владения Гавюэров, и перерождённый, тяжело вздохнув, избавился от рогов, оставив лишь незаметное под волосами основание. Оно всё ещё позволяло наблюдать за пространством в радиусе ста метров, но куда менее точно и на порядок тяжелее.

«Не разумнее будет полностью отменить эту часть трансформации?»

«Смотря что считать разумным, Эрида. Я хочу привыкнуть к шуму на фоне, заодно проверив стабильность органа», – ответил Элин на вопрос змейки, после чего спрыгнул на улицу, напугав парочку прохожих и поначалу вызвав недовольство у стражи малого клана. Правда, они быстро распознали в нарушителе спокойствия главу клана Нойр и их благодетеля, без всяких вопросов пропустив перерождённого внутрь.

А после Элину потребовалось всего несколько минут для того, чтобы сориентироваться на чужой земле и прибыть к дому, от которого – экс-абсолют напряжённо повёл носом – прямо-таки несло падалью и гниением.

То, что он поборол у злоупотребляющих запретными методами Кэррионов, цвело и пахло вокруг дома сына Гавюэров. Более того, дом Миктона сам по себе был рассадником заразы, что сразу подтолкнуло мысли перерождённого в верном направлении. Потенциал Мика, развитие его силы, последующие события, ознаменовавшие крах всего того, что ему было дорого, – Элин как никто другой хорошо знал, к чему приводят подобные обстоятельства.

Как-никак именно он, Элин Нойр, наследник без клана, обучался в Авалоне, пестуя свою тёмную, запретную силу. Его гнев, отчаяние и боль взращивали, словно капризный цветок, и в итоге получили монстра, обретшего силу, раздавшего все долги и добившегося независимости.

Это был один из самых коротких путей к огромному личному могуществу, но такой судьбы Элин не пожелал бы даже худшим из своих врагов, не то что друзьям. А Мик, судя по тому, что перерождённый сейчас видел перед собой, был крайне близок к тому, чтобы пасть на тёмную сторону. Или где-то в его доме жил её приверженец, во что Элину верилось слабо.

Трижды громыхнув кулаком по запертой двери, Элин кое-как нащупал самого Мика, который сейчас шёл проверять, кто именно заглянул к нему в гости. Ещё одна проблема частично развёрнутых рогов – неповоротливость процесса поиска одной конкретной цели. Правда, в быту это мешало не слишком сильно, а в бою орган будет задействован на полную катушку.

Так или иначе, но спустя полтора десятка секунд Элин окончательно убедился в том, что кроме сына Гавюэров в доме никого не было, а пиковой концентрации гниль достигала именно в той комнате, где он, похоже, проводил большую часть времени. Если бы Гавюэры знали, чем чревато соседство с гнилью, – а избегающие тёмных практик анимусы об этом были осведомлены крайне поверхностно, – то давно бы уже что-то предприняли, но увы. Всё ещё не улеглась вызванная смертью главы суматоха, да и близость зимы сыграла свою роль: до оступившегося Миктона никому не было дела. Не казнили – и то хлеб, как говорится.

– Я же просил не… Элин?

Распахнувший дверь парень прищурился и попытался кое-как пригладить волосы, но это помогло мало, выглядел он всё равно плохо.

– Извини. Я не пришёл, но…

– Это не проблема, Мик. Вот это проблема…

Нойр сконцентрировался до дрожи в пальцах, коснувшись тёмной стороны своей силы, но не позволив ей хоть как-то повлиять на тело и душу. Вместе с тем вокруг его ладони сгустилась серая, с чёрными прожилками хмарь, от которой за версту несло злом.

– Не будем на пороге, нам нужно многое обсудить.

– Не то чтобы я очень хотел… – Мик пошёл было в отказ, но тяжёлый взгляд друга вынудил его молча отойти в сторону.

Элин в два шага миновал порог и, оказавшись в коридоре, продолжил:

– Ты мне веришь, Мик?

– Это… Да. – Он кивнул. – Но к чему?..

– Та дрянь, которую я тебе показал, уже давно концентрируется вокруг тебя. Это выжимка тёмных эмоций, их эссенция. И именно соседство с ней подталкивает анимусов к становлению тёмными…

Поймав взгляд Миктона, Элин смахнул гадость с руки, отчего та улетела в направлении пола и растворилась в воздухе, так его и не достигнув.

– Я – не тёмный, хоть кое-что про них и знаю. Но ты, Мик, в твоём нынешнем состоянии имеешь все шансы пасть.

– Хочешь сказать, что об этом никто, кроме тебя, не знает?

– Знают. – Перерождённый удовлетворённо кивнул: если уж Мик задаёт такие вопросы, то для него ещё не всё потеряно. Далеко не всё. – Анимусы из тех кланов, которые сколько-нибудь замешаны в близких к запретным искусствах. Основная масса же пребывает в блаженном неведении, считая эту пакость чем-то незначительным. Эдаким паразитом, от которого практически невозможно избавиться. И, предвосхищая твои вопросы, скажу: да, из-за этого страдают многие анимусы, но чаще всего им удаётся удержаться от падения. И – нет, всех случаев падения недостаточно, чтобы начать рассказывать всем подряд о методах обретения опасной и давящей на разум силы, что проистекает из способности эту эссенцию контролировать.

– Иными словами, о чём-то настолько опасном знают только избранные…

На лице Мика отражалась напряжённая борьба с самим собой, отчего Элину показалось, будто он хочет ему что-то высказать. И это что-то было настолько нелицеприятным, что Гавюэр даже в своём состоянии не хотел этого говорить.

– Знаешь, Эл, если твои слова – правда, то, возможно, я действительно слегка не в себе. И сначала я хочу избавиться от этого влияния.

– Я здесь именно за этим, друг. – Мысленно подметив, что события последних недель пока не сломали, но уже закалили ментальность Миктона, Элин перешёл в ближайшую комнату, гостиную, где и заложил основу рунного круга. – Пока стащи мебель к стенам. Подготовка – дело небыстрое, успеем основательно всё обсудить.

– Да тут обсуждать-то… – Мик произнёс эти слова, после чего тяжело вздохнул. – Да, извини. По правде говоря, я не уверен в том, принадлежат ли эти вопросы именно мне или их навязала эта… гадость, но у меня есть что спросить.

– Эссенция отрицательных эмоций лишь возводит желания в абсолют, так что ты можешь не сомневаться: все твои вопросы были, есть и будут твоими.

Процесс формирования рунных цепочек в этот раз проходил довольно легко: влияли спокойная обстановка и тот факт, что Элин хорошо отдохнул, поднабрался сил и практически полностью перешёл на «чужую» систему каналов, своей родной начав выделять лишь какой-то минимум времени на развитие. Таким образом он намеревался быстро достигнуть пика мощи, даже несмотря на то что в будущем основная система будет отставать от дарованной змейкой. Слишком уж его напрягли непонятные движения вокруг Китежа, в частности – присутствие других симбионтов.

– И это меня тоже пугает, – хмыкнул парень, оттащив в сторону диван. – Ты, Эл, всегда был моим другом. Со своими недостатками, но я, по крайней мере, тебя понимал. Угадывал, что ты хочешь сказать или сделать. Видел, если ты пытался что-то скрыть или, наоборот, привлечь к чему-то моё внимание. Но всё изменилось. Резко, так, словно тебя подменили. Буквально за одну ночь, Элин. И если сначала я списал всё на Алексию, искренне за тебя радуясь, то после, когда мы практически перестали общаться, начал… думать. Да, думать о том, как мог такой тихий и спокойный ты стать учеником протектора-абсолюта? Откуда к тебе пришли стать и выдержка, которые во мне так и не смогли взрастить? А сила? Я не могу сказать, что нисколько не завидовал, но видеть, как ты молча и в одиночку становишься всё сильнее и сильнее, было очень странно. И отставать я не хотел. Да, не хотел, Элин. И из-за этого решил устроить внеплановую вылазку. Доказать то ли всем вокруг, то ли самому себе, что я чего-то стою. Мог бы признать собственную глупость, как признаю сейчас, но теперь-то уже поздно…

Мик продолжал изливать душу, в то время как Элин силился понять, как именно ему лучше будет поступить. С одной стороны, Мик был его другом, которому следовало бы помочь, но с другой – толку от этой помощи практически не будет, если нынешний глава Нойр не решит положить на это несколько лет. Нельзя было просто взять и сделать из анимуса средних талантов сверхчеловека, как бы сильно ни было это желание.

И это было обидно вдвойне, ведь впервые с момента перерождения Элин не мог сколь-нибудь значительно повлиять на ситуацию. Все восемьдесят лет его опыта спасовали перед такой, казалось бы, малозначительной проблемой – отношением к нему друзей, что остались далеко позади. Всё то, чего он добился, возвело между Элином Нойр и Миктоном Гавюэром непреодолимую стену, имя которой – положение. И Мик в этом уравнении лишь олицетворял тех, кто ещё в начале лета стоял вровень со старым наследником Нойр.

Перерождённому и самому было горько это признавать, но даже начни он тянуть верного товарища вверх, начни помогать всеми правдами и неправдами – и ему бы это лишь навредило. Мик сам по себе был из тех людей, что или добиваются всего сами, или гаснут: о том Элин не знал точно, но догадывался ещё в прошлой жизни. Проверять же догадки он не собирался, так как ценой ошибки стала бы судьба его друга.

Оказавшись в такой двоякой ситуации, анимус просто не знал, как следует поступить. Разорвать отношения, поставив в них жирную точку, неприятно самому. Попытаться ввести Мика в высшее общество не даст уже это самое общество, так как Мик был осуждён на десять лет труда во благо Китежа. Третьим же вариантом было продолжение дружбы, но Элин не мог не понимать, что тогда встреча даже раз в неделю-две уже будет за счастье. Останется ли сам Мик доволен таким исходом, большой вопрос, ответ на который с немалой вероятностью будет отрицательным.

– Твоей вины в моей ошибке нет и быть не может, но я был бы благодарен, будь ты со мной капельку честнее.

– До какого-то момента я боялся говорить об этом хоть кому-то, Мик. – Элин склонялся то к одному варианту, то к другому, пока, наконец, его решительность не поборола неуверенность. – Не так давно об этом узнал учитель, а теперь узнаешь и ты. Помнишь тот день, экскурсию? В ночь перед ней в мою голову вторглась жизнь другого меня, прожившего не самую радостную жизнь. Он умер восьмидесятилетним старцем, и части его истории я вижу до сих пор. Вижу – и использую себе на пользу.

– Образы? Как сны, что ли?

По лицу Мика было видно, что такое откровение заставило его растеряться. Немудрено: в конце концов, о подобных вещах прежде не писали даже сказок. Как же, самое большое желание любого человека – прожить жизнь так, чтобы ни о чём не сожалеть. А Элин хоть и переродился, но уже не мог сказать, что за ним нет сожалений. Пусть косвенно, но он спровоцировал бойню, унёсшую немало жизней соклановцев его лучшего друга.

– Да, как сны. Очень реалистичные, обрывистые сны, ощущения и знания из которых позволили мне так быстро стать тем, кто я есть.

В глазах Гавюэра зажглось понимание, после чего перерождённый добавил:

– Не исключаю того, что изменилась даже моя личность. Но об этом лучше никому не говорить.

– Я всё равно не могу поверить в то, что ты, книголюб и тихоня, за счёт каких-то образов превратился в себя нынешнего. Зачем ты вообще это начал?

– Не веришь в мои амбиции? – Элин, заканчивая работу над кругом, ухмыльнулся. – Правильно делаешь. Просто, Мик, в этих снах Китеж пал. Был уничтожен ордой демонических зверей пять лет спустя относительно того момента, в котором мы находимся. И эта картина стоит перед моими глазами так, будто я был там лично. Словно это именно я, а не кто-то ещё бродил среди руин, натыкаясь на трупы своих родных, друзей, соклановцев…

– Хватит. По глазам вижу, как тебе хреново. Не стоит… вспоминать это из-за меня, – сказал Мик – и попал в точку. На Элина действительно накатила какая-то давящая тоска, быстро отступившая, но не пропавшая полностью. – Лучше расскажи, в чём суть этого ритуала.

– Суть… – Экс-абсолют одним махом избавился от каши в своей голове, настроившись на рабочий лад, как вдруг…

«Сентиментальность – не порок, Элин. Без этого качества ты бы убил меня ещё тогда…» – бросила змейка, лучась совершенно искренней благодарностью и затаённым счастьем. Да, оказалось, что сиять можно и тем, что ты пытаешься скрыть.

«Знаю, змейка. И я об этом не жалею, так что не надумай себе всякого».

«А я должна?» – Мысль-насмешка не требовала ответа, что позволило Элину вернуться к разговору с Миком спустя долю секунды после того, как его от него отвлекли. Что ни говори, а телепатическое общение было много практичнее устного.

А ещё всякая ложь, облачённая в мысль, воняла похлеще протухшего мяса.

– Суть в том, что вся эта грязь соберётся вокруг рун, после чего начнёт постепенно на тебя изливаться. Неподготовленного человека это сломает, но ты, при моей поддержке, выдержишь – и приобретёшь временный иммунитет к такому воздействию, которого тебе хватит, чтобы разобраться в себе и найти корень проблемы.

– Так просто?

– Это можно провернуть три-четыре раза за всю жизнь, так что свою цену ты всё равно заплатишь.

Минус ритуала, способного оградить от пагубного воздействия хмари, – это то, что человеческая ментальность очень быстро перестраивалась с учётом новых реалий, и весь полезный эффект сходил на нет. Иными словами, с каждым разом защита держалась всё меньше и меньше, пока не начинала и вовсе работать в обратную сторону, ударяя по психике анимуса.

– А других способов как-то избавиться от этой дряни нет? Обязательно тратиться на такую защиту?

– Поверь, Мик: там, где спасует твоя воля и понадобится такой ритуал, тебе делать будет нечего.

Естественно, Мика в один момент было не изменить, и он уже представил такую полезную силу в качестве щита для спуска в руины городов, в былые времена могущих считаться великими.

– Вставай в центр, не тяни время.

– Есть не тянуть время! И, если что, прости за всё.

– Это не смертельно даже в случае провала, – с укором произнёс Элин, глядя на то, как Мик решительно пересекает периметр конструкта.

– Если ты почерпнул эту технику в своих снах, то я бы не был в этом так уверен…

Сначала рассмеялся Элин – искренне, потому что никто прежде не сомневался в его техниках, а после и Миктон – нервно, так как доверие доверием, но толика здравого смысла в его голове никуда не делась.

Ритуал начался, и для неудачи не было ни единой причины…

Глава 34

«Ты мог бы и сказать ему, насколько это будет выматывающе».

«Многие знания – многие печали, змейка», – ответил перерождённый напарнице, сосредоточенно переставляя ноги в своём забеге по крышам. Мик вырубился сразу, стоило только напряжению спасть, а защите – подняться вокруг него, в то время как Элин себе такой вольности позволить не мог. Во-первых, стыдно – слишком незначительная это нагрузка, чтобы после неё терять сознание на месте, а во-вторых, дела, которые никто не отменял.

И пусть он изначально планировал своё время с запасом, намереваясь не начинать ничего сколько-нибудь серьёзного, спускать освободившиеся часы в никуда всё-таки не собирался. Долгие годы непростой жизни способствовали выработке самодисциплины, и без по-настоящему весомой причины от дел Элин Нойр не бегал.

«И всё-таки… – В словах Эриды тлела задумчивость. – Он – друг, а с друзьями нужно быть честным».

«Или руководство о том, как в два шага намекнуть на то, что носитель – лжец, – невесело ухмыльнулся перерождённый, мигом поняв, куда змейка клонит. – Понимаешь, Эрида, мир – это не один только Китеж. Есть и другие города, которые не заинтересованы в том, чтобы сосед стал значительно сильнее их. Да и здесь, если говорить по правде, многие с радостью потопят восходящую звезду, стоит только им разглядеть её потенциал. Пока в мою легенду верит Бельфи, я буду её использовать, доверяя лишь тем, кому бы я доверил многие свои тайны. Объяснить, почему?»

«Тайна, о которой знают все подряд, перестаёт считаться тайной?»

«Верно. И если мои недоброжелатели каким-то образом выяснят, что секрет моего таланта известен вообще всему ближнему кругу, то не пройдёт и пары дней, как они поймут: король-то голый».

«Король?»

Образ, что пришёл от змейки, заставил анимуса сбиться с шага: за какие-то доли секунды навоображала она себе много интересного.

«В одной сказке король пытался убедить всех в том, что его одежду видят лишь умные люди. При этом он сам её не видел – его обманули, но прямо сказать, что он недостаточно умён, не решался ни он сам, ни его приближённые. – В ответ на краткий, сопровождающийся цветастыми образами из детских книжек пересказ Эрида задумалась было, но Элин продолжил: – Если вскрывается подложная тайна, то все заинтересованные лица начинают искать настоящую. И если они не смогут найти даже намёка на неё, то предпочтительным станет наиболее кардинальный способ решения всех проблем. А как бы быстро я ни развивался, но защитить себя от чего угодно смогу ещё не скоро».

«Один в поле не воин, – похвасталась змейка знанием фольклора людей. – Толпою гасят даже льва».

«Последнее – скорее шутка, но суть передаёт верно», – спокойно отреагировал анимус, которого ситуация несколько позабавила, но не рассмешила.

«Но этот способ никак не гарантирует того, что на нас не нападут ещё раньше. Не разбираясь, просто почувствовав угрозу…»

«Для этого мы и влезли в политику. Знакомства, союзы, договоры – всё это дополняет нашу силу и может помочь там, где голой мощи не хватит и у десятка абсолютов».

Такие разговоры со змейкой не были редкостью в жизни Элина, ведь он честно, как мог пытался помочь ей сформировать свой взгляд на мир. Ментально она всё ещё была молода, а багаж знаний, унаследованный от старой Эриды, представлял собой несколько объединённых, рассортированных по категориям справочников, в которых какие-то обыденные вещи или упоминались крайне поверхностно, или не упоминались вовсе. А оставлять познание мира ребёнком без всяких объяснений со стороны взрослого – это прямой путь к ошибкам, которые Элин очень не любил. А Эрида в каком-то смысле его часть, так что происходящее можно было назвать делом чести. По крайней мере так перерождённый оправдывался перед самим собой, не желая признавать, что детские честность и непосредственность могут оказывать на него такое влияние.

«Ещё месяц назад я бы сказала, что наиболее безопасный вариант – побег и развитие в уединении вне города, но теперь… – Элину показалось, что змейка покачала головой. – Теперь я не уверена, что люди смогут принять сильнейшего, появившегося из ниоткуда».

«Так оно и есть, змейка. Так оно и есть…»

Трудно было признавать, но люди, по большей части, очень болезненно переносили возвышение ближнего своего. Просто кто-то предпочитал воспользоваться шансом и расти вслед за первопроходцем, а кто-то, наоборот, всеми силами тянул его вниз, при этом достигая дна в первых рядах. И тех, и других сдерживать мог лишь страх, липкий и первобытный, создающий ощущение опасности для их жизней. Слабые не пойдут против Элина, если за него будет кому отомстить, а сильные трижды подумают, перед тем как начинать действовать.

Между тем район Нойр становился всё ближе, а встреча с перебравшими и едва ли находящимися на седьмом небе от счастья родственниками – всё неотвратимее. Уже показалась на горизонте крыша его собственного дома, когда анимус спрыгнул вниз, остаток пути преодолев на своих двоих.

– Как обстановка?

– Постпраздничная, глава, – весело ответил стражник из Нойр, который, видно, пьянку и последующее веселье перенёс легко. Можно было бы предположить, что этот конкретный двухметровый мужчина с блестящими янтарными глазами – трезвенник чистой воды, но некоторые детали указывали на обратное. – И позвольте лично вас поздравить! Теперь будущее нашего клана будет ярким и безоблачным!

«На твоём месте я бы не был так уверен в безоблачности», – подумал Элин, принимая поздравления. То, что дела клана пойдут в гору, – факт, но вот проблем при любом из исходов будет не меньше, чем успехов.

Миновав пост, новый глава клана Нойр выбрал наиболее длинный из путей, ведущих к его дому, и во многом этому поспособствовало желание ещё раз посмотреть на всё то, что теперь подчинено его воле. А подчинено, сколь бы печальным ни было положение Нойр, было многое.

Первыми шли территории с возведёнными на них строениями. Небольшие вложения – и на балансе клана заброшенные бараки сменятся складами и мастерскими. Находящиеся в отвратном состоянии постройки Элин планировал снести, а на освободившемся пространстве обустроить уникальные – для Китежа – полигоны, предназначенные для становления анимусов. Методик, могущих помочь ещё и воинам, он не знал, но обделять их не собирался – уже были посланы письма ветеранам, ещё не завербованным конкурентами.

Пусть не всех Нойр, но значительную их часть Элин всё-таки решил проверить собственными силами, задействовав как имеющихся анимусов, что вскоре начнут возвращаться в город, так и фактически ставших частью клана наёмников вроде Арнольда. Объяснить методики понимающим людям, скинув на них основную работу, было много проще, чем лично проверять всех и каждого.

Что же до ценности этих методик, то перерождённый был вынужден признать одну немаловажную вещь: шила в мешке не утаишь, как ни пытайся. Хоть в тайне проводи все проверки, хоть кричи о них на главной площади – отличен будет лишь срок, в который о неоднозначном решении молодого главы Нойр станет известно во всём городе, а сами практики распространятся среди заинтересованных лиц. Но сейчас Элин намеревался ковать железо, пока горячо, и идти против традиций, а методы соседей по большей части, не использовались лишь из-за них, якобы своё совершеннее. «Герой, ступивший на неизведанную тропу» звучит всяко лучше, чем «Молокосос, наплевавший на труды предков».

Вторым пунктом в плане анимуса стояло утоление кадрового голода. Переход от старого уклада, в котором все заработки и взаимодействие с общественностью лежали на анимусах-бойцах, к новому, в котором хорошее место будет уготовано вообще всем, безболезненно случиться не мог. Банально, но у Нойр не хватало специалистов во всём том множестве областей, которые требовалось освоить для нормальной жизни. Те же фермеры, формально принадлежащие к клану, но на деле не приносящие и третьей части снимаемого с полей урожая, требовали проведения полноценной реформы, а разобщённых и работающих кто во что горазд мастеровых было необходимо собрать в единый кулак, которым можно будет хоть как-то управлять без риска вскипятить мозги, копаясь в документах.

Впрочем, заниматься всем этим предстояло не сегодня и даже не завтра, всё-таки клан железной дисциплиной похвастать не мог, и выхода на полную мощность день в день можно было не ждать. Сам Элин, как и его доверенные лица, мог быть бодр, весел и готов к труду и обороне, да только все рядовые винтики одного большого механизма всё ещё будут пребывать в чём-то близком к состоянию нестояния. Так что сегодня время выделялось только на отдых, семью и те дела, в которых был задействован лишь сам перерождённый. Например, вечером Элин с огромным удовольствием повозился бы с вибрационным восприятием: очень уж сильно ему хотелось узнать, действительно ли этот орган был рукотворным, и если ответ на этот вопрос окажется положительным… То кто был носителем той, старой Эриды до него?

Обойдя район клана чуть ли не по кругу, Элин вышел к собственному дому – и ещё на пороге до него донеслись первые отзвуки громкого, весёлого разговора, развернувшегося в гостиной. А к моменту, когда он вошёл в коридор, стало возможно разобрать не только отдельные слова, но и предложения.

– И после этого учиться драться он отказался наотрез. Да, тогда я решил, что и следующему главе не быть бойцом…

– Вы точно говорите про нашего Элина? – неподдельно искренне удивился Юстиан, хлопнув кружкой по столу.

Главе Нойр осталось лишь тяжело выдохнуть: всё-таки Кэррион никуда не ушёл и действительно заночевал где-то в коридоре, если его не подобрала прислуга.

– Сколько меня ни натаскивали на схватки, а он мною всё равно вытер пол. И даже особого значения этому не придал…

– Эли скромный, – тихо добавила Алексия, перед которой перерождённый ни разу не раскрывал свою очень тёмную и очень неприятную сторону, сформировавшуюся под влиянием с годами становящейся всё больше и больше силы.

Трудно остаться добрым, понимающим и всепрощающим, когда раздавить человека много проще, чем разрешить возникший вопрос иным способом. Для этого нужно обладать не особым характером, а определёнными проблемами с головой. Быть блаженным, например.

– Вот чего-чего, а скромности за ним искать не стоит. По крайней мере, не в последнее время. – Дорш, непонятно когда успевший здесь оказаться, ударился с кем-то кружками, приложившись к напитку. И лишь сейчас Элин поймал себя на том, что вот уже несколько секунд он стоит за стеной, прислушиваясь к разговору. – Я бы сказал, что он страдает… высокомерием, полагаю?

– Я им не страдаю, отец. – В конечном итоге Нойр решил, что такое поведение по отношению к близким людям является верхом низости, потому и поспешил объявить о своём присутствии. – Я им наслаждаюсь. Вижу, вам уже лучше…

– И это нам говорит тот, кто ранним утром сбежал, не обмолвившись ни с кем ни словом. – Юстиан театрально воздел руки к потолку. – Потыкай свою совесть палкой, возможно, она уже давно мертва!

– Извини, нужно было проведать Миктона. Вчера он не пришёл на церемонию, так что я о нём беспокоился, – честно ответил Элин, проходя вглубь комнаты и садясь за стол. К его большому удивлению, продолжение застолья выглядело чинно и благородно. Даже напитки оказались всего лишь сильно разбавленным алкоголем, призванным избавить людей от похмелья. – И, по правде говоря, я думал, что ты не станешь настаивать на продолжении празднества…

– Нет-нет, мне хватило и вчерашнего, – сразу открестился Юстиан. – Я вообще собирался обсудить с тобой одного гостя, которого никто не ждал вовсе…

– Формально он в своём праве. – Элин поймал взгляд отца, прочитав в его глазах желание отдать все подобные вопросы на откуп сыну. Слишком уж сильно его впечатлило то, как прошла официальная часть мероприятия. – А не формально хоть как-то ему ответить я пока не в силах.

Тем временем Алексия уже успела обернуться, поставив перед перерождённым стеклянную, прямо на ходу покрывающуюся прохладными капельками кружку. Вроде и первый день осени, а всё равно жарко.

– Конфликт с Лагесом неподъёмен для любого малого клана, это даже не обсуждается. Куда важнее тот факт, что он лично показался на церемонии…

– Считаешь, что пойдут слухи?

– Я уверен, что они уже пошли. Как-никак Китеж и без того судачил о тебе сплошь и рядом. Банально, но люди хотят продолжения банкета, – пояснил Кэррион свою мысль, с благодарностью приняв от спутницы друга кружку, полную напитка.

Элин и сам задумывался над этим, но за неимением лишнего времени был вынужден отложить не самый, на самом-то деле, важный вопрос. Его можно было решить и позже, но теперь, когда им озадачился и Юстиан…

Новоиспечённый глава клана Нойр в своём становлении собирался придерживаться тактики привлечения внимания к своей персоне во всех сферах, начиная от политики с ремесленным движением и заканчивая искусством боя. Естественно, собирать на себе взгляды всего города он никогда не собирался, а воспользоваться сложившейся ситуацией его вынудило то, что в противном случае слава вполне могла стать дурной. Какими путями – это ему было неведомо, ибо такие вещи носили хаотичный характер.

Появление же Лагеса на церемонии нарушило тот хрупкий баланс, который выстраивался тогда ещё наследником на протяжении последних недель. Элин стал желанным гостем для многих людей, вращающихся в политических кругах, а о его потенциале анимуса и мастера рун уже ходили легенды. При этом перерождённый делал ставку не на старожилов этой полной змей арены, а на восходящих звёзд – подростков и юношей, в будущем могущих занять в обществе хорошее положение. Тому потворствовало несколько причин, но главная – доверие молодёжи заслужить было много проще, так как сам Элин к этой молодёжи и относился.

Конечно, наилучшим вариантом было бы налаживание связей со всеми сразу, но об извечном противостоянии отцов и детей, противостоянии поколений не слышал разве что глухой. Рано или поздно, но тот же Юстиан разойдётся с отцом во мнениях, начнёт свою игру – и Элин его поддержит. С Аланом, главой клана Кэррион, его связывали лишь деловые отношения, которые при таком исходе препятствием точно не станут. Амелия же вообще уже не слишком ладит с Лагесом, который поставил интересы клана превыше интересов дочери. Шутка ли, запретить человеку, живущему мечом, этого меча касаться.

Впрочем, всё это частности. На деле же перерождённый делал ставку не на нынешних, а на будущих лидеров, уже сейчас используя все имеющиеся инструменты для того, чтобы заручиться их поддержкой. Как на всём этом скажется пусть не дружба, но некая связь с главой клана Фуга – большой вопрос, ведь у любителей пространственного маневрирования было много врагов, со многими из которых Элина уже что-то связывало.

«А ведь он обрёк меня на как минимум полтора десятка лишних встреч с теми, кто может посчитать, будто я от них отвернулся…» – от этой мысли Элину захотелось чертыхнуться, но он сдержался.

– Разобраться со всеми последствиями мне едва ли удастся, но хотя бы смягчить их я попытаюсь. И так, на всякий случай – на Амелию я зла не держу.

– Кхм, – прокашлялся Юстиан Альт Кэррион, мельком глянув на понимающе улыбающуюся Алексию, что, как и Дорш, молча прислушивалась к их разговору. – Рад это слышать, но я изначально не считал тебя человеком, могущим вот так раскидываться обвинениями.

– И на том спасибо. Правда, теперь мне вдвойне интересно, что сподвигло тебя на столь долгое ожидание… – Юстиан любил подурачиться, но сейчас речь шла о деле, так что Элин страстно желал узнать, как со всем этим связан Лагес.

– Мне интересны твои планы касательно академии. Первая встреча уже послезавтра, если ты вдруг забыл.

– Скажешь – забыл. – Элин ухмыльнулся. – Но если тебя интересует факультет, которому я отдам предпочтение, то – увы, не поменялось ровным счётом ничего.

– Регулярная демонстрация силы даст больше ресурсов для игры на политической арене, нежели какие-то исследования на специализированном факультете.

– Зависит от того, что исследовать, друг мой…

Перерождённый демонстративно щёлкнул по перстню, достав из него пару страшных внешне заготовок. Грубые, необработанные металлические части, не защищённые от копирования слои рун, мерцающие зловещим изумрудным светом, – всё это свидетельствовало о том, что образцы не были предназначены для показа кому-либо, но Элин передал их Юстиану, продемонстрировав изрядный уровень доверия.

– Вот, например, очень специфичные вещицы. Модифицированные ювелирные инструменты, которыми обзаведутся все мастера Китежа меньше чем за неделю со дня начала продаж. И это только то, над чем я работаю прямо сейчас.

– Думаю, принцип мне можно не объяснять… – Юноша повращал артефакты в руках, оценил сложность исполнения и бросающуюся в глаза продуманность конструкции, после чего вернул их Элину. – Не буду даже говорить о том, что разработка совершенно новых артефактов доступна лишь истинным мастерам рун, но кое-что спрошу. У тебя там кусочка твоего таланта не завалялось?

– Увы, всё забрал себе. – Нойр развёл руками, в то время как Юстиан встал из-за стола. – Хочешь поговорить наедине?

– Нет-нет, я доверяю всем в этой комнате. Просто мне уже пора бежать, как-никак вернуться я должен был ещё утром. Господин Дорш, Алексия… – Третий сын клана Кэррион коротко поклонился всем присутствующим, после чего направился к выходу. И лишь оказавшись в коридоре, он тихо добавил: – Не увлекайся введением в клан людей со стороны. Ты наверняка уже подхватил крысу-другую, но вполне можешь обзавестись целой стаей.

– Знаю, – кивнул перерождённый. – Но если мой клан не станет сильнее сейчас, то после вот так просто набирать новых соклановцев уже будет слишком рискованно. Появятся свои секреты и тайны…

– Так или иначе, но сказать я был обязан. Всё-таки ошибаются даже гении…

Юстиан, выйдя на крыльцо, втянул носом прохладный воздух и, глядя на медленно ползущее по небосводу солнце, поправил верхнюю одежду, порядком помявшуюся и местами могущую похвастаться свежими пятнами.

– В любом случае – спасибо за приглашение. Я уже давно так не отдыхал. Постоянная необходимость держать лицо выматывает похлеще тяжёлого боя… М-да.

– Я вращаюсь в высшем обществе всего ничего, и уже тебя неплохо понимаю, Юстиан. – Парни пожали друг другу руки. – Если что, можешь рассчитывать на новости из академии в моей интерпретации.

– Да я как бы уже, – хохотнул тот, взлохматив волосы. – Может, увидимся перед церемонией поступления. Буду сопровождать младшего братишку. Удачи! – сказал Кэррион и махнул рукой, направившись к выходу с территории клана.

Провожать его Элин не стал, так как оставленный в гостиной отец тоже чего-то явно хотел, да и бросить Алексию в свой практически законный выходной он не мог. А значит, впереди разговоры… и не только они.

Глава 35

Третьего числа первого месяца осени все пять площадей перед академией Китежа были полны людей. Небо же, вопреки вчерашнему ливню, словно отдавало дань людским традициям: от горизонта до горизонта тянулось равномерно-голубое полотно, лишь в нескольких местах иссечённое белоснежными облаками и, конечно же, полуденным солнцем. Уже не таким жарким, как какой-то месяц назад, но всё ещё способным доставить немало неприятностей, для предотвращения которых среди горожан сновали стража и разносчики воды. Самих разносчиков набирали среди разнорабочих всего несколько раз в год, суля приличные деньги и выдавая специальные бочки-хранилища, что при скромных размерах вмещали в себя по полтонны живительной влаги каждая. Но если подавляющее большинство людей толпилось в округе, страдая от жары, то Элин шёл по отдельному живому коридору, втайне радуясь тому, что ему не нужно было изображать из себя закатанную в бочку селёдку, как было в прошлой жизни. Всё обстояло в точности до наоборот. Сегодня он был не зрителем, а участником грандиозного шоу, имя которому – начало учебного года.

Студентов, кем бы они ни были, в этот день превозносили одинаково, позволяя будущим защитникам Китежа примерить на себя образы тех, кем им ещё только предстояло стать. Так, глава клана Нойр шёл в одном ряду как с клановыми студентами, так и с бесклановыми, озирающимися когда удивлённо, а когда и затравленно. Многие из них совсем недавно перебивались с хлеба на воду, а теперь имели все шансы стать защитниками великого города. Элитой, на которую обычные люди смотрели снизу вверх.

Не понаслышке Элин знал, сколь сильно такие преображения меняют людей. Ты был никем, неотделимым от однородной серой массы куском, как вдруг обратился золотым самородком. В голову ударяет похлеще самого забористого дурмана, отчего студенты порой слетали с резьбы, творя чёрт-те что ещё на первом курсе – которые сейчас отменили вовсе – и закономерно влезая в долги перед покровителями, что помогали им не вылететь из академии.

Что самое забавное, подростки, совершающие подобные ошибки, порой вырастали во вполне адекватных анимусов, а не отбитых идиотов, как могло показаться, из-за чего «рыбалка» среди аристократов была явлением сильно распространённым. Лица заинтересованные не отказывались от возможности за малую цену обзавестись могущим принести пользу подчинённым, которого всего-то и надо, что держать в узде.

Тем временем процессия приблизилась к парадному входу на территорию академии, в этот день сияющей, подобно огранённому алмазу. Уникальная архитектура, величественность и, конечно, колоссальность всего того, до чего только мог дотянуться взгляд, поражали воображение, даже несмотря на то что Элин единожды уже был здесь на экскурсии, а после несколько раз проходил мимо, сполна пользуясь возможностью рассмотреть всё от и до. Всё-таки архитекторы прошлого хорошо потрудились, работая над сердцем славного Китежа: не существовало в этом мире человека, который не проникся бы таким видом.

– Стоп!

Взрослые и состоявшиеся анимусы, обнаружившиеся перед монументом демонического зверя, в порядке живой очереди формировали группы по десять-пятнадцать человек, назначали ответственного преподавателя и только тогда пропускали новоиспечённых студентов дальше, во внутренние помещения, где им предстояло пройти через множество формальностей, начиная от получения ученического рангового амулета и заканчивая принесением клятвы Китежу, которая, впрочем, не несла в себе реальной силы.

Для Элина, ранее так и не удосужившегося на бумаге засвидетельствовать уровень своих сил, испытания на получение рангового амулета виделись чем-то полезным. Как минимум внимание он к себе таким образом привлечёт, а где оно, там и возможности… Пополам с проблемами.

– Меня зовут Саманта Гавюэр, и сегодня я прослежу за тем, чтобы никто из вас не упустил ничего из того, что необходимо сделать. План на последующие часы таков…

Девушка выдающихся достоинств узнала Элина (было бы трудно не узнать того, кого вся семья считает чуть ли не героем), но ничем своего удивления не выдала. Перерождённый же, точно так же знакомый с Самантой, лишь отметил про себя тот факт, что она пока занимала пост младшего наставника, о чём свидетельствовали соответствующие нашивки на не отличающейся однотипностью униформе. Определённые требования к цветовой гамме и степени открытости одежд, конечно, присутствовали, но это даже строгими правилами можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Но зауженное в нужных местах закрытое платье нет-нет да радовало покрывающийся туманом бурлящих гормонов юношеский взор.

– Сразу оговорюсь, что в учебное время на территории академии конфликты между студентами запрещены. Так что, молодой человек, перестаньте задирать своего товарища.

Саманта обращалась к выходцу из клана, что ещё по дороге начал досаждать скромному простолюдину, не способному за себя постоять. Встречались и такие люди, которым трудно было вот так просто переключиться, начав считать бывших господ формально равными себе. Что же до молодого человека, то его можно было охарактеризовать как обычного недалёкого пятнадцатилетнего парня, думающего или головкой, или кулаками. В данном конкретном случае эти две части тела объединили свои усилия с единой целью – поставить себя повыше и произвести впечатление на студенток, которых в группе на двенадцать человек оказалось аж семь.

– Если вы того желаете, госпожа младшая наставница.

В ответ на эти несущие в себе два смысла слова Элин недовольно цокнул языком, чем привлёк к себе внимание и устроителя беспорядков, и тех студентов, до которых донёсся этот вульгарный звук.

– Ты чем-то недоволен?

– Несоблюдением банальных правил вежливости, я полагаю. Для вас крайне верным решением было бы принести извинения нашей наставнице и впредь не прибегать к подобного рода вещам.

В отличие от блондина, Элин не стал опускаться до фамильярных обращений, да и, в принципе, предпринял все соответствующие своему положению шаги для того, чтобы мягко указать выскочке его место. Репутация хорошего и справедливого парня шла бонусом, ведь девушки – большая половина их группы – ой как любили разносить подобного рода сплетни.

– Я… прислушаюсь к вашему совету. Прошу извинить мою неучтивость, господин студент, госпожа наставница.

Элин не выказал удивления, даже несмотря на то что всё пошло не совсем так, как ожидалось. Слишком уж просто спасовал парень, наткнувшись на уверенного в себе оппонента. А ведь возможность заложить в фундамент хорошего к себе отношения первый кирпич прошла так близко, достаточно было всего лишь пожертвовать чувством собственного достоинства этого выскочки, прослыв защитником слабых!

– Главное, не повторяйте тех же ошибок впредь.

Саманта легко простила наглеца, что, конечно, не вызвало у Элина особого удовольствия – этак он устанет защищать честь сестры друга уже через месяц-другой, ведь студенты во все времена и во всех местах были существами крайне специфичных нравов. И если преподаватель сразу не поставит себя как старшего, то после это сделать будет непросто.

– Прошу за мной. Для начала мы внесём ваши имена в списки, а параллельно вы познакомитесь друг с другом. Не удивляйтесь, курсы отменили, так что с сего дня студенты будут делиться на учебные группы…

Девушка продолжала описывать важные вещи, которые, впрочем, Элин слушал лишь вполуха. Перерождённый пребывал в некотором шоке из-за того, что учитель ни словом, ни делом не намекнул ему на то, что помимо отмены курсов и уклона в совершенствование боевых способностей будет что-то ещё. Он ведь честно считал, что группы – это временное явление, а сейчас оказалось, что очень даже постоянное. Зная клановое наследие Фуга, от поколения к поколению находящих, чем испортить студентам жизнь, хорошего от их идей ждать не приходилось.

«А ведь так хотелось обратного…»

Когда дело дошло до имён, то все, что естественно, несколько удивились. Не каждый день узнаёшь, что именно в твоей группе оказался небезызвестный ныне парень-анимус с феноменальным уровнем сил, но без хоть какого-то рангового амулета. Если бы не покровительство Гайо Бельфи, то от Элина давным-давно потребовали бы зафиксировать уровень способностей, но звание ученика протектора Китежа надёжно защищало его от подобных посягательств.

В остальном же перерождённому, можно сказать, повезло: в его группе не оказалось никого, кто в перспективе мог бы доставить проблем. Даже Лекc, обожающий самоутверждаться на слабых и избегающий конфликтов с сильными, оказался из малого клана, название которого Элин прежде не слышал вовсе. Помимо него в группу попало всего трое аристократов, в то время как все остальные были сплошь простолюдинами в худшем смысле этого слова. Дети фермеров и мастеровых, необразованные и с узким видением мира.

Не то чтобы Элин ставил себя много выше их, но опыт подсказывал, что свои таланты эти несчастные будут раскрывать очень и очень долго, за редким, почти невозможным исключением. Бывали такие выходцы из низов, что заставляли нюхать пыль своих сапог даже хорошо обученных сверстников из высшего общества, но появлялись эти жадные до знаний уникумы слишком уж редко. Собственно, на то они и уникумы.

– А теперь я попрошу вас занять свои места и ждать, пока вас вызовут согласно нумерации…

Пробивная девчонка из простолюдинок, что вот уже два часа строила Элину глазки, со стремительностью гепарда и грацией слона заняла первое место в очереди, оставив Элину, слегка притормозившему – стать целью домогательств он не очень-то и хотел, – кресло за номером три. Все остальные заняли места в зависимости от собственной наглости: Лекc, например, галантно уступил пятое и шестое кресла девушкам, за что удостоился их одобрительных взглядов, а тот робкий парнишка оставил за собой двенадцатое кресло. Ведь в группе было двенадцать человек, так что кого-то обидеть или оскорбить он не смог бы в принципе.

– Тестирование направлено на определение боевого потенциала и унифицировано для всех рангов вплоть до золотого включительно. Все испытания предельно понятны и общеизвестны, но вам всё равно придётся меня выслушать…

Саманта взялась рассказывать прописные истины, известные каждому ребёнку, когда-либо изображавшему из себя анимуса, а Элин незаметно ушёл в себя.

Сказать, что предстоящее испытание нисколько его не волновало – значит соврать. Но не провала или неудовлетворительных результатов боялся перерождённый, вовсе нет. На такие незначительные вещи он давно уже научился плевать с высокой колокольни. Всё обстояло несколько сложнее, ведь, несмотря на все планы, именно сейчас Элину предстояло решить, как он себя поставит. Талантливый студент, каким-то чудом идущий по рангам, словно по обычным ступеням? Несравненный гений, потягаться с которым не сможет никто из живущих под этим небом? Или подлинное чудовище, опасное, смертоносное и дикое?

Скрывать свои способности в таких условиях было практически бессмысленно, так как само по себе сокрытие не принесло бы главе клана Нойр никаких плюсов, но спустя время, случись тайному стать явным, могло обрушить на его голову лавину долго копившихся минусов. Как известно, секреты – это удел сильных, а признавать сильным только перешагнувшего через порог совершеннолетия юнца для умудрённых сединой старцев значило принижать самих себя. Люди – те ещё честолюбы, и Элин никогда не недооценивал эту сторону своих сородичей.

Даже он сам нет-нет да чувствовал, как при виде лебезящих перед ним людишек в груди разливалось приятное тепло, а на лицо просилась улыбка. В прошлом-будущем, будучи одиночкой, он успел насладиться лишь частью полагающихся абсолюту почестей, и сейчас был совсем не против сполна насладиться этим чувством, смакуя каждую его частичку. Взойти на вершину по головам конкурентов и не получить от этого никакого удовольствия… Возможно ли такое в принципе?

Между тем перед анимусом стоял выбор, в котором, как ни крути, его устраивал лишь один вариант. Раскрыть себя настоящего, продемонстрировать большую часть своих способностей – кроме пресловутых секретов – и вывести себя в отдельную категорию. Стать уникумом, которого будет просто не с кем сравнить, тем самым загодя отгородившись от участия во всех незначительных мероприятиях.

Но требовалось ли для этого превращать рядовое, скорее символическое, нежели настоящее, испытание в шоу? Едва ли. Достаточно будет идеально его пройти, чтобы после ни у кого не возникло вопросов. Всё-таки это испытание было скорее инструментом, позволяющим студентам сформировать рейтинг своего маленького общества. После таких тестов не надо было гадать, кто силён, а кто, наоборот, слаб. Всё на поверхности, пусть и со слепыми пятнами в виде навыков и умений, никак к сражениям не относящихся.

Элин, оценивая самого себя, мог с уверенностью сказать, что его родная система каналов – это слабое золото, вторая – уверенная платина, а резерв – нечто среднее в лице крепкого середнячка золотого ранга. Добавить сюда все известные экс-абсолюту техники, помножить на колоссальный опыт и приправить необычными и эффективными способностями змейки, и получится страшный коктейль, с которым могут возникнуть сложности и у сильного платинового анимуса.

До алмаза Элин пока не дотягивал, так как между этими рангами лежала огромная, внушающая страх пропасть, через которую не так просто было перемахнуть даже с постзнанием. Требовалось преодолеть множество этапов, каждый из которых в становлении анимуса обладал фундаментальным значением и полумер не допускал. Рост и изменение формы резерва, расширение и укрепление системы каналов, окончательное их слияние с физической оболочкой – всего этого нельзя было избежать, лишь уменьшить необходимое на проведение всех операций время за счёт точного знания, как и что нужно делать.

Просто вплоть до золотого ранга развития анимуса эти операции отличались крайней простотой и заточенностью скорее под познание себя и своего духовного тела, за счёт чего Элин преодолел этот отрезок пути за смешную пару месяцев.

Теперь же, с учётом высокой занятости и стремления осваивать новые способности как следует, а не тяп-ляп, дорога к пику честного платинового ранга, когда и резерв, и как минимум одна система каналов достигнет этого уровня, займёт по меньшей мере три-четыре месяца. Мелочи в сравнении с годами, необходимыми обычным, живущим впервые анимусам, и внушительный срок для перерождённого, буквально ощущающего приближение опасности.

Пять лет – это оптимистичный срок, ведь Нойр уже внёс в ход истории свои коррективы, а различия в реальностях могли всё только усугубить.

– Элин Нойр, прошу. Комната подготовлена для проведения испытания. – Показавшийся из-за распахнутых дверей сотрудник академии сопроводил слова соответствующим пригласительным жестом, и перерождённый, поднявшись со своего места, шагнул навстречу тесту, с которым в последний раз он сталкивался очень и очень давно. Кто, право слово, будет проверять возможности тёмного абсолюта?

* * *

– Студент Элин Нойр… – Невысокий мужчина в строгой форменной одежде уже без сколь-нибудь серьёзного удивления на лице записал результат, могущий стать историческим рекордом. – Полоса препятствий – сорок одна секунда, что втрое меньше порога для получения высшей оценки…

– Если позволите, я бы хотел сразу перейти к следующему испытанию, господин наставник.

У перерождённого не было особого желания терять здесь время, так что и в прошлые разы он так же вежливо торопил персонал. Благо те были ему лишь благодарны, ведь речей на случай обращения в ничто достижений гениальных студентов прошлых поколений они не готовили.

Но сейчас что-то пошло не так – мужчина качнул головой, указав рукой на выход:

– Все последующие испытания будут зачтены автоматически, студент Нойр. Сейчас же с вами хотели встретиться члены совета академии. И заставлять их ждать очень… нежелательно.

– Понимаю, – коротко кивнул анимус, направившись к двери.

По правде говоря, он не ожидал того, что совет, члены которого в день начала занятий должны буквально утопать в проблемах и делах, решит именно в первый день изобразить зарождение интереса к его, главе малого клана и непревзойдённому гению, персоне. В запасе должна была оставаться по меньшей мере неделя-другая, но, видимо, Лагеса с утра укусила не та муха. Иной причины, по которой его можно было бы грубо вырвать с во многом определяющей путь студента церемонии Элин не видел – и потому был превентивно недоволен происходящим. Ведь сейчас в каком-то смысле, исполнялась его детская мечта: приближались студенческие будни в академии, в той жизни ускользнувшие у него из-под носа из-за некомпетентности проверяющего.

Тем временем экзаменационные комнаты остались позади, а Нойр вышел в коридор, где его уже дожидался своеобразный комитет, состоящий сразу из двух старших наставников, как будто старающихся не отсвечивать, и красивой блондинки с собранными в хвост волосами. При этом одежда незнакомки ни прямо, ни косвенно не указывала на её положение. Отсутствовали даже знаки различия, которые в академии было положено носить всем… Кроме членов совета и подчинённых им лиц.

– Глава клана Нойр и студент академии Элин Нойр, – представился парень, уловив в затянувшемся молчании некий намёк.

– Подчинённая члена совета Вардока Сонитус Керта Фатус, – ответным жестом вежливости назвалась блондинка, невзначай качнув грудью и маняще улыбнувшись. – Могу я попросить вас, господин Нойр, об услуге?

«Услуге? Серьёзно? Именно сейчас?..»

– Если речь идёт об услуге, госпожа Фатус, то обстоятельства вынуждают меня ответить отказом.

Уверенный и спокойный тон, не отрывающийся от глаз собеседницы взгляд – всё это сразу рассказало Керте о станцевавшем на её планах парне очень и очень многое. Во-первых, стало понятно, что достаточных для юношей его возраста вызывающих жестов тут не просто не хватит – они бесполезны вовсе. А во-вторых, ставил этот гениальный мальчишка себя очень высоко, чтобы вот так просто продемонстрировать неуважение по отношению к члену великого клана Сонитус, от имени которого исходило приглашение.

Знал бы он, кем на самом деле был Вардок Сонитус… Но – увы, о настоящей личности господина было известно лишь его приближённым слугам, которые часто встречались с ним лично. Что, впрочем, не отменяло того, что Керта должна была любыми способами добиться исполнения приказа господина, ведь его воля – закон для неё, и нового провала он может просто не потерпеть.

– Если вы, упоминая обстоятельства, имеете в виду идущий экзамен и последующие формальности, то в моих силах освободить вас от этих незначительных церемоний…

– Церемоний, госпожа Фатус, – Элин особо выделил её же слова. – А церемонии в Китеже принято уважать. Если ваша просьба действительно так важна и не терпит отлагательств, я соглашусь. Иначе же…

Изящный жест рукой – и вот уже слово передано Керте, что в первые две секунды не могла найтись и хоть как-то ответить. Зато один из старших наставников, довольно молодой мужчина, углядел в словах перерождённого что-то, что можно было принять за неуважение – и тут же встрял в разговор.

– Студент Нойр, вам следует извиниться перед госпожой Кертой и всё-таки оказать услугу… – Мужчина начал говорить бодро и уверенно, но стоило ему лишь наткнуться на холодный, отливающий опасным изумрудом взгляд перерождённого, как он тут же сбавил обороты, в конечном итоге позорно замолчав.

Впрочем, свою роль он всё равно сыграл, став тем последним камнем, что определил положение чаш весов.

Иными словами, Элин решил, что дальнейшее участие в этом спектакле попросту ниже его достоинства. Он относился ко всем с уважением, так почему кто-то посчитал возможным обращаться с ним как с неразумным ребёнком, у которого нет ни своих дел, ни желаний?

«Не понимаю, чем думал этот Сонитус», – мысленно согласилась змейка, уловив бушующие в душе Элина эмоции.

«Между тем, он – член совета, а дураки туда попасть едва ли могут, – заметил Элин, чуть подуспокоившись. – Это, скорее, проверка. Чего именно – нам остаётся только гадать».

Мысль умчалась к получателю, а сам анимус вернулся к разговору в реальном мире, в котором не прошло и пары мгновений:

– К сожалению для вас, господин наставник, я сам отлично знаю, что мне следует сделать. И если я говорю, что следование этой традиции для меня важнее помощи человеку, который посчитал достаточным просто отправить за мной слугу, то переубедить вас у меня не получится. – Лицо Элина, и прежде не отличавшееся большой теплотой, стало напоминать высеченную во льду маску. – При всём уважении я вынужден вас оставить.

Резко развернувшись на месте, анимус дошёл до двери и, провожаемый шокированными взглядами что по ту, что по эту сторону двери, занял отведённое для себя место в самом центре экзаменационной комнаты.

– Господин проверяющий, я готов продолжить проверку.

Мужчина чуть недоумённо посмотрел на студента, после чего махнул рукой, приводя в действие сокрытые в стенах цепочки рун. Началось испытание на предельную скорость поражения множественных движущихся целей, но его перерождённый отдал на откуп рефлексам. Ведь его мысли были очень далеко от происходящего, и по большей части просчитывали взаимосвязи между всеми людьми, с которыми он встречался в последние месяцы.

К клану Сонитус относился Димитро, целитель, которому был известен ставший общественным достоянием секрет наличия у Элина двух систем каналов, но те отношения начинались и заканчивались лишь делом. Те из великого клана, с кем он вёл дела, с неким Вардоком из совета также связаны были лишь кровью, что никак не гарантировало их участие в происходящем. Следовательно, пока они не при делах.

О среднем клане Фатус Нойр если и слышал, то так, мельком, запомнив лишь то, что ничем особым эти господа не отличались: охотились, торговали и возделывали земли, как подавляющее большинство кланов-универсалов в Китеже. Раскопать на них что-то ещё – значит потратить не один месяц, так что для себя перерождённый просто и незатейливо отнёс их к нейтралам, которые как бы есть, но которых как бы и нет.

Чем дальше анимус заходил в своих стремительных расчётах, тем больше убеждался в том, что прямой связи между его прошлыми знакомствами и этим членом совета, Вардоком Сонитус, нет. Но и делать сколь-нибудь серьёзные выводы, не собрав хотя бы самые поверхностные сведения – ошибка, а ошибаться Элин не любил. Следовательно, вопрос можно отложить до лучших времён…

– Студент Элин Нойр… – В этот раз сотрудник академии говорил как-то даже слишком монотонно, так, будто он уже свыкся с мыслью о тотальном превосходстве этого конкретного юноши над остальными студентами. – Поражение сотни подвижных мишеней – тридцать три с половиной секунды. Перейдём к следующему испытанию?

Сами испытания не отняли у него много времени, но после того как Элин прошёл их все, ему пришлось ждать, пока закончит его группа. Благо экзаменационные комнаты работали на манер конвейера, и по прошествии десяти минут одногруппники начали прибывать чуть ли не раз в две-три минуты.

В сумме не прошло и часа, а Саманта уже осматривала уставших – и не очень уставших, если говорить о детях кланов, – студентов. Понурыми выглядели почти все простолюдины, кроме того скромного паренька, который, судя по объявленным результатам, всё-таки смог что-то показать, пусть и освоил лишь направленное высвобождение анимы с какими-то базовыми техниками.

– Итак, господа студенты… – Девушка обвела собравшихся заинтересованным взглядом, рассматривая и запоминая их лица. – Поздравляю тех, кто справился с полосой испытаний. Остальным же советую не расстраиваться и старательно учиться, тогда к концу года вы сможете если не догнать уже получивших ранг товарищей, то приблизиться к ним точно. Помните: важны анимусы всех рангов, и вам совсем не обязательно равняться на гениев.

Однозначный взгляд, брошенный в сторону Элина, заметили абсолютно все, но какое-то неудовольствие на лице появилось лишь у Лекса. Видно, в герое городских сплетен он видел не столько товарища по учёбе, сколько конкурента в деле завоевания власти, влияния и женщин.

– Сейчас я раздам ранговые амулеты, после чего мы пройдём в следующий зал, где вы должны будете определиться со списком предметов, которые будете посещать. С моей помощью, конечно же.

Саманта мягко улыбнулась и, развернувшись на каблучках, повела за собой стайку студентов, из которых в такой заботе нуждались далеко не все. Ведь что ни говори про кланы, но своих детей они обучали достойно.

А Саманта тем временем приступила к раздаче ранговых амулетов тем, кто их заслуживал. Ещё перед самым первым испытанием всех студентов проверили на предмет развития каналов и резерва, и, как предполагал Элин, амулеты подготовили именно на основе этих данных, а не тестов.

– Лекc Фаталис – бронзовый ранг. Молодец! – На парня покосились шесть девчонок из семи – лишь та настойчивая простолюдинка всё ещё наблюдала за Элином, – но спустя несколько секунд их внимание переключилось на перерождённого. – Элин Нойр – золотой ранг! Этот результат, скорее всего, станет рекордом и войдёт в историю!

Коротко поклонившись, перерождённый принял амулет из рук девушки и убрал его за пазуху. В структуре этого предмета-доказательства были свои рунные цепочки, которые ещё предстояло адаптировать для того, чтобы они не вступили в конфликт с остальными артефактами, висящими на его шее. Друг к другу перерождённый их подогнал за считаные минуты, но прямо сейчас делать то же самое с неспособной принести хоть какую-то пользу побрякушкой было по меньшей мере бессмысленно.

– Теперь, господа студенты, мы пройдём в малый общий зал, где вы принесёте Китежу присягу, – объявила Саманта сразу после того, как последний из студентов медного ранга получил свой амулет.

По крайней мере с группой Элину повезло: среди клановых не оказалось бесталанных личностей, и так как все они были плюс-минус его одногодками, то разброс от бронзы до серебра был более чем обоснован.

– Если кому-то нужно время для того, чтобы привести свой внешний вид к приемлемому уровню, мы можем подождать.

И, естественно, этим щедрым предложением воспользовались абсолютно все представительницы прекрасного пола. Скрылась в закате даже сама Саманта, понадеявшись на то, что совершеннолетние студенты за четверть часа не успеют ничего натворить. Наивная…

Глава 36

– Нойр… – отстранённо произнёс Лекc Фаталис, как только все девушки скрылись за одной из дверей. – Понимаю, что для этого сейчас не лучшее время и место, но наше знакомство началось не с той ноты, и я хочу это исправить. Ты знаком с нашей наставницей?

– Она сестра моего друга.

– Правда? Тогда я ещё раз извиняюсь за своё поведение. – Блондин виновато улыбнулся, что, впрочем, отношение Элина к нему нисколько не изменило.

– Такие связи, Фаталис, пронизывают всю академию. Сталкиваясь с кем-то, поднимая на кого-то руку, ты рискуешь вступить в конфликт с кем-то гораздо более могущественным…

Элин недвусмысленно посмотрел на сжавшегося паренька, оказавшегося не таким уж и простым. Всего лишь медь в пятнадцать лет, но для простолюдина и выходца из низов это уже хлеб. Даже перерождённый прямо сейчас раздумывал над тем, чтобы взять парня под своё крыло, если там уже не подсуетились другие. Может, он и не гений-самоучка вовсе, а бастард, которого втайне обучали с самого детства. Правда, по поведению и манере держаться этого и не скажешь.

– В академии по большей части учатся дети. И конфликты между нами такие же детские. – Лекc с ухмылкой на губах пояснил свою позицию, во всём противоречащую точке зрения Элина.

– Не буду убеждать тебя в обратном.

После такого высказывания значимость одногруппника в глазах перерождённого пробила второе дно, и он повернулся к другим парням, которые, казалось, уже успели сдружиться и теперь заинтересованно поглядывали в сторону тихо спорящих аристократов.

– Меня зовут Элин Нойр. Сразу оговорюсь, что я не испытываю предубеждений к простолюдинам и предпочитаю судить о людях по их поступкам, а не положению в обществе. А потому готов познакомиться со всеми, кто изъявит такое желание.

– Пьер.

Первым, как ни странно, шаг вперёд сделал «бастард», стеснительный пухлый парень с живыми серыми глазами, растрёпанными, как у Элина, чёрными волосами и смуглой кожей, то ли потемневшей на солнце, то ли такой от рождения. Несмотря на то что тот впервые в жизни оделся в дорогие одежды, подходящие статусу студентов академии, нелепым это его облик не делало. Чувствовались зачатки вкуса и отсутствие стремления показаться лучше, чем есть на самом деле.

– А я – Фольстагх, – представился второй парень, за чьими скупыми и точными движениями очень просто было разглядеть начавшего постигать азы владения холодным оружием человека. Видимо, Лекc тоже это увидел и потому не стал до него докапываться – опасался за целостность своего смазливого лица. – Ты точно над нами не поржать решил?

– А похоже? – Элин вздёрнул бровь, после чего посмотрел на последнего из троицы. Вот уж кто точно был простым парнем из семьи фермеров, безо всяких прикрас.

– Похоже. Вы, аристо, обычно брезгуете общением с нормальными людьми.

Разговор продолжил Фольстагх, так как третий парнишка не слишком-то торопился что-то говорить. Хотя, если так подумать, и во время официального представления его имя называла Саманта, а не он сам. Немой?

– Не стоит равнять всех аристократов под одну гребёнку, – покачал головой анимус, поймав глазами взгляд Фольстагха. – Мы тоже люди, и среди нас есть как откровенные куски дерьма, так и те, с кем можно завести дружбу.

– Лекc, я смотрю, здесь самый дружелюбный, – уже не так уверенно сказал он, бросив взгляд на недобро щурящегося блондина. Элин же понял, что предубеждения его одногруппника к кланам не были так уж велики. – С чего вдруг ты вообще решил начать с нами общаться?

Элин, добродушно улыбнувшись, принялся загибать пальцы:

– Мы одногруппники. Мы студенты. Вы вполне адекватны и, возможно, сможете чего-то достичь. Пьер так и вовсе уже очень неплохой анимус. Разве всего этого недостаточно?

– В академии много аристо, но ты выбрал нас…

– Нет, – покачал головой перерождённый. – Я никого не выбирал, Фольстагх. Просто среди аристократов принято заводить знакомства сразу, на месте определяясь со своим отношением к тем или иным людям. Можешь считать это частью политической игры, если хочешь.

– Я ровным счётом ничего не понял, но очень интересно, – ответил тот, мельком бросив взгляд на едва заметно кивнувшего Пьера. – Мда. Короче, рад знакомству.

Стоило только прозвучать этим словам, как все парни разом расслабились, а Элин оказался затянут в миниатюрный (всё-таки три человека – это далеко не толпа) круговорот рукопожатий и вопросов. За бортом остался лишь Лекc, который уже и сам был не рад своему решению самоутвердиться за счёт одногруппника.

«Детские конфликты… Нет, дружок, с этим ты крупно промазал».

Так, общаясь на все поднимающиеся темы подряд, парни дождались момента, когда вернулись представительницы прекрасного пола. И так как ожидание затянулось надолго, в общение с горем пополам смог втянуться и Лекc. Но, конечно, полноценным его участие в разговоре назвать было сложно.

– Все готовы?

Ведущая за собой стайку девушек Саманта выделялась наиболее незаметным и одновременно подчёркивающим привлекательные черты лица макияжем, в то время как её подопечные накрасились кто во что горазд. Нелепо это не выглядело, но, на взгляд Элина, теперь их внешний вид стал чрезмерно вызывающим. Особенно у той занозы, которая и сейчас продолжала строить перерождённому глазки, неведомо – или очень даже ведомо – на что надеясь.

«Её внимание меня сильно раздражает», – пожаловалась змейка в тот момент, когда младшая наставница дала команду на выдвижение.

«Чувствуешь угрозу?»

«Нет. Скорее неотвратимость стихийного бедствия».

Элин мысленно рассмеялся, в реальном мире улыбнувшись в пустоту.

«Разве она не понимает, что так тебя заинтересовать невозможно?»

«Не понимает, змейка. И с её опытом самостоятельно до этого дойдёт ещё не скоро».

Будь Элин обычным подростком, у этой девчонки были бы все шансы попасть к нему в постель и заполучить желанный статус. Для этого у неё была и миловидная внешность, и напористость, и готовность соблазнять.

«Потому что в кого ты вокруг меня ни ткни, к её ногам упадут все. Вопрос будет лишь во времени».

«Это нужно обдумать», – сказала Эрида и приглушила своё присутствие, явно удалившись куда-то в глубины внутреннего мира носителя.

Элин же к этому моменту вместе с одногруппниками приближался к малому церемониальному залу, за распахнутыми дверями которого можно было рассмотреть ровные ряды остальных студентов, ожидающих своей очереди для принесения присяги.

«А ведь в прошлом присягнуть родному городу мне так и не удалось…»

– Занимайте места в конце очереди, я сейчас подойду, – бросила Саманта, стремительно умчавшись в сторону явно недовольных задержкой их группы старших наставников.

Элин, равно как и все его одногруппники, последовал её указаниям и присоединился к неспешно двигающейся вперёд змейке из студентов.

Малый церемониальный зал назывался малым не просто так. В нём собралось немногим больше сорока человек – как только что поступивших студентов, так и старожилов пополам с наставниками. Капля в море по сравнению с тем, что было на площади, но происходящее можно было назвать лишь столпотворением и никак иначе. Хоть какую-то упорядоченность сохраняли только новички, старающиеся не разбредаться и держаться в очереди, но их здесь было не так много.

И во всём этом перерождённый совершенно неожиданно для себя почувствовал направленное на него нехорошее внимание. Словно по команде поднялась на поверхность Эрида, и их общее восприятие охватило весь зал, за считаные секунды обнаружив источник потенциальных проблем. Им оказался бывший старшекурсник, а ныне просто старший студент, могущий похвастаться серебряным рангом и, похоже, использующий демонических зверей исключительно силового типа. По крайней мере, к такому выводу Элин пришёл после того, как сопоставил открывшуюся картину со знакомыми ему слепками духовных тел анимусов клана и найдя среди них похожие варианты.

– Нойр?

Перерождённый перевёл якобы расслабленный взгляд на обратившегося к нему парня, изобразив попытку его вспомнить.

– Тебе просили передать.

– Письмо? – Ухватив конверт изменившимися под влиянием ядовитой анимы пальцами, Элин расплавил его край и достал оттуда сложенный пополам листок бумаги, над которым неизвестные очень хорошо поработали. Не было ни единой детали, которая позволила бы определить отправителя. А текст… – Знакомая школа. Знаешь, Фрагор, на твоём месте я бы поостерёгся передавать такие сообщения.

Вызов. Написанное охарактеризовать можно было только этим словом.

– Да? Твоя сила бесполезна, ведь за мной стоят парни ничуть не слабее… – Фавель Фрагор, которого Элин не знал лично, но был о нём весьма наслышан, отступил на шаг назад, после чего покачнулся и замер, глядя во вспыхнувшие глаза перерождённого. – А… Э…

– Кто отправитель?

– Вегас… – Элин прищурился: такого имени он не знал.

– Клан?

– Он… простолюдин. Без покровителя.

– И что этот простолюдин от меня хочет?

Некоторые подозрения начали закрадываться в голову главы клана Нойр ещё в тот момент, когда он вспомнил о неофициальном рейтинге студентов, но Элину просто не хотелось верить в то, что в стенах академии найдётся кто-то достаточно слабоумный, чтобы бросать вызов ещё даже не посетившему своё первое занятие новичку. Тем более в те времена, когда совет академии начал всеми силами продвигать всё то, что хоть как-то относилось к сражениям.

– Договориться. Указать… твоё место.

На этом моменте перерождённый оставил сознание собеседника, позволив тому прийти в себя, после чего мягко, с сакральной заботой произнёс:

– Я обязательно встречусь с Вегасом, Фрагор, но – не сегодня. Если он хочет поговорить, я всегда в его распоряжении. Но если дуэли и быть, то только официальной. Давай, беги к своему хозяину.

Не прошло и мгновения, а Фавель Фрагор, бастард малого клана Фрагор, уже бежал так, как не бегал никогда прежде. В его поражённом сознании билась лишь одна силой навязанная мысль: больше никогда не попадаться на глаза этому монстру.

– Знакомый? – спросил Лекc, явно удивлённый тем, как Элин повёл себя с их старшим.

Те говорили негромко, но звук техниками не гасили, чтобы не притягивать внимания. И за счёт этого ближайшие соседи в ряду – Лекc и липнущая к перерождённому девушка – имели все шансы целиком разобрать разговор.

– Просто проходивший мимо блаженный, – с расслабленной ухмылкой на лице ответил Нойр, не собиравшийся излишне распространяться о произошедшем. – Кажется, подошла твоя очередь, Фаталис.

– Верно. – Блондин кивнул и поднялся на небольшую сцену, где принёс клятву верности, в итоге выйдя из зала через дальнюю арку.

Следом за ним к старшему наставнику поднялся и сам Элин, без раздумий преклонив колено и водрузив руку на массивный свод правил академии, передававшийся из поколения в поколение вот уже много лет. И, в отличие от простолюдинов, текст ему не требовался, так как клятву он знал наизусть.

– Я, Элин Нойр, глава клана Нойр, анимус золотого ранга и студент академии, клянусь стоять на страже Китежа до конца своих дней…

Слова, что для перерождённого были слаще манны небесной, разносились под сводами зала, разбиваясь о стены и фигуры собравшихся здесь людей. Слушали лишь единицы, но и их хватило, чтобы по академии пошёл новый слух.

Слух о том, что каждое слово гения полно ярости, леденящей душу, и коварства, сковывающего сердце…

* * *

– На сегодня всё, господа студенты.

Уставший голос Саманты изрядно обрадовал всех членов группы, у которых за последние часы не выдалось ни единой минуты отдыха. Клятвой, как оказалось, ничего не заканчивалось, ведь за ней последовало знакомство с преподавательским составом, утверждение индивидуальных списков предметов и «ритуал выхода к народу», заключающийся в обходе всех пяти площадей вокруг академии. И именно последний пункт окончательно добил вымотанных студентов, среди которых хоть какие-то признаки жизни подавал и только Нойр, Лекc и – зар-раза! – всюду молча следовавшая за перерождённым девчонка.

– Элин, тебя я попрошу остаться.

Девушка даже сама не заметила, как сфамильярничала и назвала студента по имени, но значение этому придали разве что парни, почти синхронно хмыкнувшие. Элин же в спешке попрощался с одногруппниками и дождался, пока они покинут кабинет.

– Да, госпожа наставница?

Несмотря на её оговорку, Элин намеревался сохранить с Самантой сугубо деловые отношения вида наставник – студент, не доводя всё до дружбы. К сожалению для окружающих, перерождённый был не из тех, кто легко и просто сходится со множеством людей, всех их считая друзьями.

– Я хотела поблагодарить тебя за помощь со студентом. Да и после ты не раз брал на себя организацию группы… – неловко улыбнулась Саманта и, коснувшись кончиками пальцев чёлки, неглубоко поклонилась.

– Это не то, за что меня стоит благодарить. В первую очередь я делал всё для того, чтобы в группе меня воспринимали как того, кому можно доверять – и только.

На самом деле перерождённый несколько лукавил, так как влияние на всех этих студентов ему было не нужно, как ни посмотри. Интерес представлял разве что Пьер, и то не факт, ведь на контакт он шёл неохотно и Элину не доверял ни на грош. Весьма необычное поведение для талантливого простолюдина, из-за чего анимус считал, что Пьер всё-таки бастард, которого обучали, но по каким-то причинам не ввели в клан.

Что же до Саманты, то её Элину было по-человечески жаль: на вчерашнюю студентку отнюдь не самого твёрдого характера свалили полновесную группу студентов. Контролировать их своими силами она не могла, и, как итог, парень решил ей немного подсобить, сняв с девушки часть нагрузки. Сестра друга, как-никак.

– И всё-таки помогать должна я, а не мне. Но ты сам видишь, какая из меня вышла наставница, – пожала плечами Саманта, смахнув с талии невидимую пылинку. – А ещё я слышала, что ты успел повздорить с кем-то из совета…

– Я бы не стал это так называть. Просто небольшое недопонимание, которое я сейчас обсуждать не хочу. – Мягко попросив не развивать тему, Элин выждал пару секунд, после чего попытался её сменить: – Со своей стороны я хочу заметить, что вам нужно строже относиться к студентам. Иначе ни о каком доверии и послушании с их стороны можно будет даже не говорить.

– Я приму это во внимание.

Всё это время Элин смотрел Саманте в глаза, и потому от него не укрылся тот факт, что таким развитием событий она оказалась не очень-то довольна. Впрочем, пусть. У перерождённого на плечах была и своя голова, так что он справедливо считал себя способным самостоятельно разобраться со всеми проблемами.

– Ты можешь идти, Элин. Спасибо за уделённое мне время.

– А вам – за помощь и руководство, госпожа наставница.

Откланявшись, Элин покинул закреплённый за их группой кабинет и, оказавшись в полупустых коридорах, взял курс на выход из здания. С мероприятиями на сегодня было покончено, и единственной задачей на сегодня стала дорога домой. Вот только одна настырная девчонка с этим, похоже, согласна не была.

– Элин! Подожди! – Ирен (а представлялась она именно так) схватила перерождённого за рукав, заставив того обернуться. – Мы можем поговорить?

– Мы уже говорим, – с тяжёлым вздохом ответил парень, мысленно проклиная собственную неспособность справиться с подростковым стремлением продолжить свой род. Верный способ, конечно, существовал, вот только после обращения к нему о сексе придётся забыть в принципе, к чему Элин не был готов морально.

– И правда. – Девушка лучезарно улыбнулась, продемонстрировав ровные ряды белоснежных зубов, а Элин, нисколько не изменившись в лице, под одеждой покрылся чешуёй.

Осознание настигло его внезапно, даже слишком внезапно. Друг на друга наложилось множество фактов, сформировавших целостную, отнюдь не безоблачную картину. Не бывает у простолюдинок таких зубов. Как не бывает и такой якобы природной грации, маскирующей хищные, смертоносные повадки убийцы. Она не была анимусом, но теперь в каждом её движении Элин видел нешуточную опасность. Видел – и потому повысил слияние до того порога, когда от полноценной боевой формы его отделял один удар сердца.

– Как ты смотришь на то, чтобы продолжить наше знакомство где-нибудь в другом месте? – Девушка сверкнула голубыми глазами и наклонилась чуть вперёд, продемонстрировав глубокое декольте.

– Боюсь, Ирен, ты кое-чего не поняла.

Анимус навис над девушкой и коснулся её щеки обратной стороной ладони, позволив Силе покинуть пределы тела. Абсолютно послушные и до поры незаметные нити анимы проникли во взведённое колечко с ядовитым шипом, протянулись вдоль волос и влились в заколку с полостью внутри, а в качестве финального штриха опутали её правый сапожок, в котором так удобно разместилось смертоносное лезвие, на которое наверняка не забыли нанести соответствующий состав. Элин чувствовал, как она затрепетала в радостном предвкушении успеха, но…

– Убиваю здесь я, а не меня. Не двигайся.

Коридор осветила изумрудная вспышка, и девушка, едва успевшая шевельнуть рукой, замерла на месте, уподобившись фарфоровой кукле. Она была красива – с длинными вьющимися каштановыми волосами, большими глубокими глазами, аккуратными, миниатюрными чертами лица и вполне соблазнительными, без перекосов, формами. Её одежда, на первый взгляд ничем не отличающаяся от той, что покупали себе простолюдинки для соответствия стандартам академии Китежа, на деле была немного иной. И сейчас речь шла не о ядовитых иглах и ампулах, спрятанных в ткани, а о фасоне. Здесь чуть уже, здесь покороче, там ткань тоньше – и вот уже взгляды мужчин останавливаются лишь там, где нужно убийце.

Анимус силён, могуч и опасен, но на прогулке или в постели он, привыкший к своей силе, может быть даже более уязвим, чем воин или простой человек. И долгая учёба в Авалоне, фактически – выживание в стенах этого города дали перерождённому достаточно опыта и болезненных воспоминаний, чтобы в такие моменты не испытывать жалости.

– Кто тебя послал, Ирен?

– Заказ. – Она даже не заикалась, так как без развитой системы каналов естественный ток анимы отсутствовал, а вместе с ним и сопротивление постороннему ментальному воздействию. Элин буквально мог приказать ей сделать что угодно – и она бы это в точности выполнила. – Наниматель неизвестен.

– Точная цель?

– Убить наследника клана Нойр, Элина Нойр.

«Наследника, значит… Получается, заказ она получила не сегодня и не вчера. Было время на подготовку – и таков результат?»

Экс-абсолют ни на секунду не верил в то, что профессиональная убийца, коей была Ирен без всяких скидок на возраст, поставит всё на собственную красоту и неспособность цели соображать от спермотоксикоза. Должна быть страховка…

«С севера и юга по коридору приближаются анимусы».

«Которая, похоже, тут как тут. Эрида, отслеживай северного».

Элин сделал шаг назад, развернулся в нужную сторону и сорвался с места, напоследок бросив убийце:

– Спи!

Ирен только начала своё падение, а выложенные из красивого белого камня стены уже смазались до состояния однотонной каши, которую не были способны разбавить даже редкие пятна висящих на них портретов и картин. На голове перерождённого сформировался изящный рогатый шлем, а всё его естество сосредоточилось на том, что он умел, но ненавидел делать больше всего. На убийстве.

«Состояние цели на севере?»

«Обнаружил Ирен, проверяет её состояние, – отрапортовала змейка холодным, собранным голосом. Она отлично помнила недавний разговор и потому к происходящему относилась максимально серьёзно. Ведь на кону стояли их жизни. – Наблюдаю всплеск анимы. Вероятна трансформация. Уровень-ориентир – золото».

«Спасибо, змейка. Как только он сократит расстояние вдвое…»

«Уже!»

Мысленный окрик Эриды заставил Элина не сбиться с шага, но остановиться, обрастая комплексом активных защит. Одновременно с тем степень слияния выросла ещё на полтора десятка процентов, и перерождённый почувствовал, как раздвоился его язык, а оптическое восприятие исказилось. Мир потерял в цветах, но теперь каждое движение неизбежно притягивало к себе его взгляд.

«Наблюдаю за югом…»

На какое-то мгновение все звуки в коридоре стихли, а в следующее мгновение в правую стену отскочил внушительных размеров костяной шип, прорубивший в препятствии борозду и, наконец, увязший в камне. Снаряд должен был поразить Элина, но его траектория исказилась после столкновения с только-только развернувшимся автономным площадным барьером, находящимся прямо между перерождённым и пришедшим по его душу анимусом-убийцей.

А в том, что это был именно убийца, сомнений более не оставалось. Более того, он был безумцем, что ходит по грани и при каждой трансформации рискует не вернуться в человеческую форму, ведь иначе у него не вышло бы принять облик пусть гуманоидного, но по большей части жуткого, покрытого костяной бронёй арахнида, в котором от человека осталось лишь число конечностей и обрывки пришедшей в негодность одежды.

«Он даже не воспользовался хранилищем…»

– Спи!

Громкий выкрик, вспышка изумрудного света – и откат, на полсекунды выбивший Элина из реального мира. В условиях боя более чем достаточная плата, но противник от этой попытки даже не замедлился, продолжая перебирать конечностями и рваться вперёд прямо по потолку.

«Эрида, состояние второго?!»

«Он выжидает… Вспышка анимы! Он приближается! Расчётное время – семь секунд!»

Информация, которую добывала змейка, накладывалась на то, что получалось добывать у самого перерождённого при помощи его проверенного временем восприятия и чрезвычайно эффективной вибрационной чувствительности, которой, впрочем, сейчас было не слишком удобно пользоваться.

Чертыхнувшись сквозь зубы, Нойр оттолкнулся от пола и коснулся потолка, позволив закружившимся вокруг пальцев рунным цепочкам перетечь на монолитный камень. Сразу после этого он отступил на несколько метров, где развернулся и вновь воспользовался довольно энергозатратной техникой, в этот раз растёкшейся по площади в полтора десятка квадратных метров. Позади него раздался грохот – это камень обрушился перед врагом, выгадав пару секунд, а впереди начал формироваться несколько более крепкий заслон, призванный надолго остановить второго нападающего.

В то же время перстень-хранилище послушно отозвался на зов, и в левой руке анимуса появилась его тяжёлая рапира. Та самая, которую ему повезло скрестить с Амелией – и та, которой более не суждено будет вновь познать радость честной битвы. Ядовитая анима рекой хлынула в лезвие, отчего то потеряло стабильность, грозя в следующую секунду распасться невесомыми хлопьями… Но Элину и не нужно было это время, ведь арахнид уже тянулся к его телу своими руками, под влиянием демонического зверя превратившимися в жуткие шипастые конечности.

Убийца не использовал никаких техник, отдавая абсолютно все силы на увеличение своих физических способностей. И так как находился арахнид на золотом ранге, эффект от этого был немалый: в плане атакующих и защитных способностей в узком коридоре он мог дать огромную фору и куда более сильным коллегам.

Сталь столкнулась с серой костью, за счёт чудовищной скорости, остроты и напитки анимой разрубив ту без сколько-нибудь значимого сопротивления. Тварь взвизгнула, но на этом Элин останавливаться не собирался. Он бы попросту потерял всякое право называть себя опытным бойцом, отделайся враг всего лишь одной потерянной конечностью.

Лезвие, прорвавшееся сквозь плоть и кости, в какой-то момент ускорилось и смазалось, а в следующую секунду увязло в груди арахнида, где окончательно потеряло форму и расплавилось, не только доставляя убийце невероятную боль, но и приближая его конец. Кто бы что ни говорил, но когда твоё нутро начинает походить на муравейник, жить становится несколько проблематично.

– A-a-a-a-a!

Нечеловеческий вой стал ещё громче, когда перерождённый привёл в действие следующую пару привязанных к местности барьеров, один из которых мощным ударом подбросил арахнида к потолку, а второй вдавил в камень его уцелевшую лапу. На этом с первым противником было покончено, а второй…

«Он отступает», – змейка продублировала то, за чем наблюдал и сам Элин.

Правда, заглядывать на большие расстояния ему сейчас было не с руки, так как общее напряжение перешло всякие разумные границы, заставив экс-абсолюта поплатиться за использование в бою нового инструмента – его шлема.

«Приближаются наставники… Много наставников. Если мы хотим что-то сделать с отравительницей…»

«Поздно, змейка. Мы порядком нашумели, а сейчас будем изображать из себя святую невинность, вынужденную дать сдачи. Правда… – Анимус бросил взгляд на прижатое к потолку истерзанное, бьющееся в судорогах тело. – Поверить в мою невиновность будет непросто».

«Но разве они что-то скажут главе клана, защищавшему свою жизнь там, где ему в принципе не должно ничего угрожать?»

«Верно! – Элин коротко кивнул, сопроводив мысль порцией одобрения. Наблюдение за тем, как змейка начинала мыслить всё более и более зрело, доставляло ему неслыханное удовольствие. – Постарайся не делать ничего такого, из-за чего можно обнаружить твою разумность».

«Сделаю».

В одно мгновение Эрида отгородилась и заперлась в мире внутреннем. А сразу после этого в переживший не лучшие времена реальный мир влетели пребывающие в полной боевой готовности наставники, на глаза которым попались лишь уродливый труп – и разглядывающий его студент, абсолютно целый и невредимый. В легенду о гении лёг ещё один небольшой кирпич.

Глава 37

– Мы расследуем это дело. Задействуем связи на самом высшем уровне и непременно найдём виновных, но на это нужно время.

Мужчина из числа тех, кто отвечал за обеспечение безопасности внутри академии, согнул спину точно так же, как и пытающаяся смягчить ожидаемое наказание женщина, через которую провели якобы студентку, на деле не обладавшую даже толикой потенциала к становлению анимусом, но носящую на теле столько ядов, что хватило бы перетравить весь совет два с половиной раза кряду.

– От нескольких дней до месяцев в худшем случае. Замешан отступнический теневой Китеж, а с ними никогда не бывает просто.

– Я обязательно расскажу каким-то чудом пережившему покушение студенту о том, что убийц мы, конечно, найдём, но не сейчас, а когда-нибудь потом. Ты этого хочешь, Крейг?

– Но расследование при таких исходных данных действительно невозможно провести быстрее! – Крейг вскинулся было, но взгляды протектора Гайо Бельфи – директора академии и главы совета Лагеса Фуга потушили в нём всякое стремление к оправданиям. Мужчина неожиданно для самого себя понял, что такое положение можно исправить лишь эффективным действием и скорейшим искоренением новоявленной организации убийц, что брались за устранение глав кланов вопреки всем негласным соглашениям.

– Итак. – Бельфи сложил руки перед собой, окинув всех немногочисленных присутствующих взглядом холодных голубых глаз. И то, что они в них увидели, не предвещало ровным счётом ничего хорошего. – Полагаю, с оправданиями и мольбами о снисхождении вы закончили, следовательно, настал мой черёд говорить. Я не буду примешивать личное из-за того, что пострадавший – мой ученик, но вам хватит и всего остального. Гений. Студент. Действующий глава клана. Герой недавних событий, сохранивший жизни семнадцати анимусов и куда большего числа простых людей. Осознаёте ли вы, чья жизнь оказалась в опасности из-за нашей недоработки? Осознаёте, что эта организация решила напасть на него не в районе его клана, малого, хочу заметить, клана, не посреди улицы и не за стенами, а в академии? Там, где моим именем гарантируется безопасность всех и каждого?

Гайо свирепо втянул носом воздух, тяжело выдохнул – и продолжил:

– Стала бы эта прежде неизвестная гильдия убийц усложнять себе задачу? Нет. Они выбрали академию потому, что здесь им было проще всего выполнить заказ. Потому что лишь в стенах академии Элин Нойр, анимус золотого ранга, позволил себе расслабиться. Мне объяснить, что из этого следует?

Ответов ожидаемо не последовало, но все и так поняли, к чему вёл абсолют. Выходило так, что убийцы опасались пятнадцатилетнего гения-студента больше, чем всех защитных систем и сотрудников сердца Китежа, Академии анимусов.

– Мало мне было огромной дыры в обороне города – вы нашли способ возвести ситуацию в абсолют. Лагес!

– Слушаю, директор.

Слышать покорность в голосе и видеть её же на лице главы клана Фуга было необычно и странно, но Бельфи не придал этому никакого значения. Как абсолют, протектор и нейтрал, он давно уже привык к такому обращению со стороны даже сильнейших анимусов города.

– Я не хотел этого делать, но, видно, всё-таки придётся. Разбавь преподавательский состав выходцами из великих кланов в равных пропорциях. Созови глав, запроси у меня полномочия, запусти руку в бюджет – но через месяц академия должна по-настоящему превратиться в место, где дети смогут с головой погрузиться в учёбу и личностный рост без опасений за своё здоровье и жизнь.

– Увеличение числа наставников из занимающих лидирующие позиции кланов противоречит вашему указу от две тысячи сто второго года…

– Считай, что этот указ отменён. Формально я подготовлю все бумаги чуть позже, – отмахнулся протектор, которому было не очень приятно вот так перечёркивать плоды своих прошлых трудов, сводящихся к уменьшению влияния кланов на академию.

Он несколько лет старательно обучал преподавательский состав, заменял неугодных и возвышал радеющих за его идею, делая всё для того, чтобы его академия стала свободным от противостояния кланов местом. Даже наконец-то ставшая полноценной и независимой от ситуации на политической арене ротация членов совета – целиком его, Гайо Бельфи, заслуга.

Вот только появление убийц, устроивших шоу с разрушением коридора пусть под конец фестиваля, но всё ещё во время него, сильно ударило по положению директора. И этим наверняка воспользуются недруги, если он не поспешит и не предпримет все необходимые меры для предотвращения повторения событий, не вылившихся в трагедию лишь из-за чудовищных способностей Элина.

Знал бы Бельфи о том, что Нойр в роли его ученика окажется настолько проблемным и странным ребёнком, то он трижды подумал бы, стоит ли брать его под своё крыло. Со всем происходящим вокруг него нет-нет да поверишь в то, что приходящие к парню видения действительно имеют под собой основу более серьёзную, чем просто багаж чьих-то знаний. Одних только новых техник протектор изучил около полусотни, хоть и полагал, что в этом мире ему известно практически всё.

– Директор, в наших силах привязать расширение преподавательского состава и усиление охранных систем к начатым недавно реформам, тем самым заткнув рты скептикам. – Сорака Игнис, прежде лишь наблюдавшая и слушавшая, поймала нужный момент, тут же вставив своё веское слово. – Так мы убьём сразу двух зайцев, и предотвратив инциденты в будущем, и укрепив уверенность людей в правильности решений, принимаемых советом и лично вами.

– Идея неплоха, но всё упирается во время. Если ты, Сорака, готова взять на себя эту часть задачи и при том уложиться в срок, я всё одобрю.

Несмотря на то что Бельфи говорил с некоторой отстранённостью, предложение мудрой женщины пришлось ему по вкусу. Ведь если у неё всё получится, то горожане сохранят свою веру в академию, которая обязательно пострадает, объяви директор и совет о намерении увеличить число наставников и охранителей в свете недостаточности нынешних мер безопасности.

– Я готова гарантировать успех, директор.

– Замечательно. Лагес. – Мужчина поднял на Бельфи вопросительный взгляд. – Тебе придётся ненадолго забыть о былых распрях и объединить силы с госпожой Игнис ради достижения наилучшего результата.

– Да, директор. Мы сделаем всё в лучшем виде.

Как бы странно то ни было, но Лагес не стал даже спорить, просто смирившись с необходимостью работать бок о бок с не самым приятным ему лично человеком.

– На этом я объявляю заседание закрытым. Хотя бы примерные планы действий должны быть в моём кабинете к утру – мы не можем себе позволить потерять ещё больше времени.

– Что насчёт наказания провинившихся?

– Крейгу мы дадим ещё один, последний шанс. Что же до Палески… – Бельфи тяжело вздохнул. – В темницу. И пусть её судьбу решит суд совета.

И как бы в последующие секунды ни кричала обречённая женщина, Гайо Бельфи, оставивший место во главе стола и теперь уверенно направляющийся к выходу из помещения, не вздрогнул и не обернулся. Он уже давно был вершителем людских судеб и лишний раз сомневаться в своих действиях не привык.

* * *

– Твои мысли?

В ответ на этот вопрос Элин лишь пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Сколько он ни размышлял о том, кому он мог насолить так, что этот кто-то не поскупился на наём профессиональной убийцы и группы поддержки в лице опытных анимусов, но ответа не находил.

Их план был прост и элегантен: студентка-отравительница должна была если не убить, то снизить боеспособность цели до самого минимума при помощи своих ядов, а два анимуса золотого ранга (из которых один, тот, что сбежал, выдавал себя за младшего наставника, а второй с его помощью просто миновал охранный периметр, пробравшись в здание) его добить, после чего покинуть территорию академии.

И судя по всему, они твёрдо намеревались покончить с перерождённым в этот же день, так как их план второй попытки не подразумевал: стало известно о гибели одного стража-воина, чьё тело даже толком не спрятали. Так, бросили в кусты да оставили пару отводящих взгляд техник. Одного этого без всякого покушения могло хватить для того, чтобы наставники и стражи ещё с месяц ходили бы на головах в поисках виновников, что исключило бы всякую возможность пробраться в сердце Китежа.

Вывод? Заказчику критично важно было убить Элина или просто как можно быстрее, или именно в академии, прямо в день церемонии поступления. И причина едва ли лежала в том, что он стал главой клана Нойр или вышел в свет, обзаведясь какой-никакой, но репутацией.

Единственный приходящий Элину на ум вариант, вписывающийся в реальность, – это то, что его известность как героя и гения наложилась на статус ученика протектора Гайо Бельфи, разом превратив перерождённого в большую, сочную мишень, через которую можно было ударить по учителю. Шутка ли, ученика директора убивают прямо в академии! Что-то, что смогло бы пошатнуть положение Бельфи ещё сильнее, невозможно было даже представить.

Радовала Элина лишь невозможность повторения покушения в ближайшем будущем. Академия стала напоминать потревоженный улей, полный озлобленных пчёл, а приставленный к главе клана Нойр наблюдатель из числа подчинённых протектора, чьё присутствие неподалёку Элин мог обнаружить, лишь пользуясь шлемом, выступал внушительным гарантом его безопасности. Анимус-убийца платинового ранга – это всегда серьёзно, что ни говори. А ещё он мог в любой момент подать сигнал, и на место стянулась бы целая армия.

Но и помимо этого были причины, по которым даже самые отбитые убийцы не взялись бы за данный контракт. Во-первых, сам Элин был главой клана, а покушаться на обладателей этого титула было себе дороже. Когда ассасины около сотни лет назад обезглавили средний клан Альмо, теневой Китеж полыхал ещё не один месяц, ибо его членов выслеживали и уничтожали вообще все анимусы города. Да и после среди кланов ещё несколько десятилетий считалось за честь прихвастнуть головами членов очередной теневой организации. Это стало своеобразным предупреждением, гласящим, что в политику «теням» лучше не соваться, и они покорно приняли данные условия, перестав брать заказы на устранение видных политических деятелей и лидеров кланов в своих городах. А убийц из Авалона или, скажем, Элизиума за Элином посылать было решительно некому – слишком незначительной фигурой он был и, вероятно, является и сейчас.

Конечно, со счетов нельзя было списывать отступников вроде тех, с кем повезло повстречаться перерождённому, но их было мало, и самоубийцами они не были. Убить цель любой ценой – задача из разряда сказок, так как мертвецу не нужны ни богатства, ни власть, ни обширные гаремы. Что до этих убийц, то они банально не рассчитывали на то, что пусть сильный, но всё ещё подросток с ходу сориентируется, избежит отравления и начнёт швыряться техниками со скоростью и точностью, недоступными многим анимусам-ветеранам. Что ни говори, а опыт – это самое страшное оружие в арсенале Элина, перед которым пасовали даже темпы его развития.

– Мысли… Обстоятельной встречи с учителем пока не вышло, так что о вероятных организаторах я не знаю ровным счётом ничего.

Минула ночь, прошло утро и часть дня – и за это время Бельфи так и не выгадал времени на встречу с Элином. А учитывая тот факт, что у абсолюта были его фантомы…

– У него могут быть свои причины, но… – Юстиан огладил щетину. – Да, паршивенько выходит. Впрочем, тебе сейчас ничего не угрожает, как я полагаю.

– Да. Приставленная ко мне охрана хоть и раздражает, но работу свою делает отлично. Я и сам временами теряю этого анимуса из виду, – честно признался перерождённый. – Другое дело – моя семья и друзья. Я, как мог, их обезопасил, но вечно сидеть в районе клана не могу. А убийцы – твари терпеливые. Дождутся, когда я снижу бдительность, и нанесут удар.

– Если покушение несёт исключительно политический контекст, то ещё одной попытки можно не опасаться. Момент потерян, да и весь Китеж знает, что ты с особой жестокостью расправился с одним золотым анимусом, а второго вынудил сбежать.

– Скажи ещё, что отравительница действительно влюбилась в меня до беспамятства и сдала своих подельников, после чего сама себя чем-то накачала, – хмыкнул перерождённый, припомнив один из равноценных слухов. – Если бы я не разглядел ловушку и не сделал первый шаг, то всё могло пойти совсем иначе.

«Вплоть до использования тёмных искусств и последующего изгнания. Как ни погляди, а я всё ещё очень и очень слаб…»

– Время линейно, друг мой, и пережить одну и ту же ситуацию дважды человеку не дано. Будем довольны тем, что имеем, а заодно подумаем на тему того, чьи мозоли могло оттоптать твоё появление. Не спорь! – Юстиан вскинул палец к потолку. – Совсем не факт, что ассасины прибыли по твою душу именно из-за протектора Бельфи. Ты мог просто влезть в чьи-то планы. Перейти дорогу ассасинам…

– …ть! – неожиданно выругался Элин, вскочив со своего места. В его голове зазвенел набат, оповещающий всю округу о глупости своего хозяина. – …дские ассасины! В середине лета я действительно кое-куда влез, но посчитал, что тогда о моём участии никто не узнал. В лавке Генриха повезло наткнуться на анимуса, что пытался выкрасть бумаги, связанные с Игнис.

– С великим кланом? И ты про это забыл?

– Завертелся. – Анимус недовольно пожал плечами, как бы сбрасывая с себя вину. Он и вправду забыл об этом событии, ещё тогда списав его в разряд незначительных. Подумаешь, один труп и сорванная операция. Не самое редкое явление, если так посмотреть… – И, боюсь, без тебя я бы над этим думал ещё о-очень долго.

«А ещё тот анимус был в шаге от того, чтобы пересечь черту безопасной трансформации. Пожалуй, эта зацепка находится на одном уровне с тем, что убийцы нацелены на Игнис».

– Всегда рад помочь, Элин. Но догадок касательно личности заказчика, я так полагаю, больше не стало?

– Ты правильно догадываешься, пока мне не о чем даже гадать. Но всё изменится после того, как я встречусь с Генрихом, а после – и с Игнис. – Элин вышел из-за стола, оставив на том полупустую кружку уже успевшего нагреться кваса. – Извини за то, что так резко, но…

– Да ты брось, – ухмыльнулся Юстиан, повторив манёвр друга и оказавшись у ведущей в коридор двери. – Если бы я не понимал таких вещей, то грош бы мне была цена как политику. Но хотя бы расклады по Игнис ты у меня возьмёшь, или будешь встречаться с их главой вслепую?

– Расклады? – Элин поднял бровь.

Не то чтобы он был против информации, которая никогда не бывала лишней, но знания о политических врагах обычно всегда и всеми оберегались пуще клановой сокровищницы. И такой жест доверия для знакомства, что не длится и двух месяцев, – это нечто за гранью.

– За такой подарок буду должен.

Юстиан не ответил, лишь мягко улыбнулся и кивнул, активировав искажающий звуки амулет.

– Основное расскажу по дороге, но большую часть информации придётся изучить с бумаги.

Перерождённый согласно хмыкнул:

– Это не проблема, Юстиан. Веди.

Вскоре Элин Нойр и Юстиан Альт Кэррион покинули границы района Нойр, направившись прямиком к Кэррионам, что вместе с остальными «тёмными» кланами давно и долго боролись с могучим альянсом, в который входили великие кланы Игнис, Сонитус и Мурум…

* * *

«Почему-то меня преследует чувство, будто по плану сегодня ничего не пройдёт», – выдала весьма умную мысль змейка, когда Элин остановился перед запертой дверью лавки Генриха.

Уже близился вечер, по улицам сновало немало людей, каждый из которых мог быть заинтересован в приобретении артефакта-другого, а такой матёрый торговец, как почтенный Генрих, держал свой магазин закрытым на все замки.

«Мне тоже неспокойно, Эрида».

Перерождённый, потратив на раздумья лишь несколько секунд, повернулся к стене спиной и, опершись на неё, начал наращивать степень слияния с напарницей вплоть до того момента, пока шлем не сформировался полностью. Люди, снующие вокруг, даже не обращали на анимуса внимания, так как он, в нарушение законов города, отводил им глаза.

«Попробуем кое-что новое».

Неподвижное тело не способно породить вибрации, но оно всё ещё их поглощает. За счёт этого шлем, в теории, позволял с закрытыми глазами составить своеобразную карту округи, но вот скорость этой псевдокартографии…

Что ни говори, а сосредоточенно составлять в голове схему местности Элину было стократ сложнее, чем отмечать местонахождение тех же людей или повозок. Требовалось нарабатывать соответствующие методы, что не так уж и быстро, или изгаляться, тратя на что-то простое долгие минуты. Последним и занялся перерождённый, принявшись отстукивать источающими аниму кончиками пальцев одному ему понятный ритм.

И если в первую минуту ему удалось лишь приумножить информационный шум, отдающийся в голове неприятным звенящим чувством, то спустя четверть часа он смог составить очень примерную картину того, что находилось за стеной. В целом – всё та же лавка, как и четыре дня назад, когда Элин посещал торгового партнёра, передав на реализацию очередную партию артефактов, но были и отличия.

Например, три неопознаваемых объекта на полу. Один – перед прилавком, прямо посреди торгового зала, и ещё два за ним, рядом с тайником. Конечно, существовала немалая вероятность, что сотрудники достопочтенного Генриха просто оставили на полу какие-то грузы, но те мало напоминали коробки, зато во многом походили на людей. Или, что будет куда вернее, на трупы.

«Мы уничтожим дверь?»

«Думаю, да. Но так, чтобы не поднять много шума».

В голове перерождённого сложился вполне понятный, но во многом безумный план, от которого за версту несло душком авантюры. В два шага приблизившись к двери, анимус коснулся древесины рукой, при помощи собственной анимы начав растворять замки.

Ближе к концу процесса над дверью повисла ещё одна техника, походящая на предыдущую, но гораздо более сильная, на порядок превосходящая ту, что использовалась ассасинами. А спустя какое-то время Элин, втянув носом тёплый осенний воздух, шагнул в лавку, сразу же получив подтверждение своих наихудших опасений.

Мертвы были не только подчинённые Генриха, но и он сам. Тело партнёра обнаружилось за прилавком, вместе с трупом телохранителя, которому кто-то очень умело поразил горло, сердце и печень. Даже слияние с самыми живучими демонами неспособно спасти от такого, так что шансов выкарабкаться у мужчины не было никаких.

С Генрихом убийцы поступили куда радикальнее, отрубив ему голову и водрузив ту на его же грудь. При этом они «наградили» мертвеца сплетённым из серебряной проволоки венком, украшенным походящими на звёзды цветками из странного, алого и довольно яркого то ли камня, то ли металла. Рассматривать его в подробностях перерождённый не стал, быстро выйдя из лавки и снаружи заперев её на засов – благо, техники в умелых руках были способны и не на такое.

На этом первая часть его необычного плана подошла к концу, и самое время было перейти ко второй…

Глава 38

План был прост и изящен, но опирался лишь на то, что Игнис будут заинтересованы в поисках убийц не меньше самого Элина. Едва ли в великом клане ничего не знают о начавших под них копать противниках, а связать одно с другим будет несложно. По крайней мере, сам Элин считал, что в четырёх случаях из пяти попытавшиеся отнять его жизнь ассасины поступили так в стремлении оборвать последние нити, могущие привести к ним Игнис.

При этом своими силами вести поиски Элину было не с руки, ведь о тех ресурсах, которые имелись у великого клана, ему оставалось лишь мечтать. Выйти на их уровень Нойр было не суждено ни за год, ни за пять, ни за десять лет. Такая мощь наращивалась годами и зависела больше от репутации и связей, нежели от числа боеспособных анимусов и хранящихся в сокровищницах артефактов.

Элину даже списки умерших не своей смертью людей составлять пришлось бы никак не меньше двух-трёх дней, что сейчас было особенно критично. Для организации, ведущей свои дела в тени, даже сутки – огромная прорва времени.

Сейчас же всё, что требовалось перерождённому, – это добиться встречи с высокопоставленным и посвященным в дела такого рода Игнис. Желательно вообще поговорить с их главой, Соракой, но Элин не слишком рассчитывал на то, что ему вот так просто позволят это сделать. У него не было никаких контактов в этом клане, а весь авторитет, которым успел обзавестись глава клана Нойр, вполне мог показаться Игнис недостаточным, и те в лучшем случае ограничатся временем одного из своих старейшин. Но попытать удачу Элин был обязан, ведь успех мог сэкономить ему немало времени…

– Глава клана Нойр, Элин Нойр, – вновь представился он уже после того, как стража, приведя гостя в приёмную залу, удалилась, оставив Элина тет-а-тет с немолодой уже женщиной. Или, что куда точнее, старушкой. Судя по одежде, она не была слугой, но и до значимой фигуры в клане едва ли дотягивала. – Мне нужно поговорить с главой клана Игнис или со старейшиной по срочному вопросу, затрагивающему интересы клана Игнис.

– Так уж и затрагивающих, юный глава? – Старушка прищурилась, отчего множество морщин на её лице превратилось в великое множество. Но от перерождённого не укрылось то, что, несмотря на почтенный возраст, его собеседница обладала на удивление живыми карими глазами, в которых без особого труда можно было разглядеть недюжинные ум и мудрость. – Я наслышана о ваших последних свершениях… Да, наслышана. И потому немало удивлена…

Сама по себе седина ничем человека не наделяла, но прямо сейчас Элину почему-то казалось, что именно эта старушка благородную платину в волосах заслужила как никто другой. На это ничто не указывало, но своим ощущениям анимус привык верить беспрекословно.

А ещё его смущало то, как она обращалась к главе чужого клана. Ни один человек в здравом уме, не обладая сравнимым со старейшинами положением, на такое не пойдёт. Его банально не поймут, попрекнув неуважением.

«Да и, если подумать, стража беспрекословно выполнила её приказ, оставив нас наедине. Добавить сюда манеру держаться, сокрытую под старческой немощью, и начинает вырисовываться очень интересная картина…»

– Я бы не стал беспокоить великий клан Игнис из-за каких-то пустяков, госпожа. Простите, мы друг другу не представлены…

Как следует всё обмозговав, Элин пришёл к тому, что положение его собеседницы среди Игнис действительно находится весьма близко к таковому у старейшин.

– Прошу извинить покорно. – Старушка улыбнулась, сверкнув белоснежной (в таком-то возрасте!) улыбкой. – Марфа Игнис, действующая старейшина клана Игнис и тётя нынешней главы, Сораки Игнис.

С небольшими отступлениями от общепризнанного этикета, но она представилась – и Элин понял, что его догадки были обоснованными от и до. Большое благо, что он решил не идти сразу напролом в поисках главы, а для начала попытаться остаться в рамках визита вежливости, никого не торопя и не размахивая титулом главы клана.

– Позвольте выказать вам своё почтение, госпожа Игнис. – Довольно глубоко поклонившись, Элин поймал взгляд Марфы. – Могу ли я просить о встрече с главой Игнис?

– К сожалению, она занята решением некоторых проблем в академии, о которых вы, должно быть, осведомлены лучше, чем я, – ответила она, степенно качнув головой. – Но если ваш вопрос действительно настолько важен, то я могу вас выслушать и незамедлительно принять решение. Мои полномочия позволяют многое…

Если говорить честно, то о старой гвардии Элин знал не то чтобы очень многое. Он запомнил всех тех, кто всё ещё активно участвовал в политических игрищах, но о личностях вроде Марфы Игнис никогда – даже в архивах Кэррионов – ничего не искал. Слишком мало у него было времени, и слишком бессмысленным выглядело сие действо в глазах перерождённого, из-за чего сейчас он был вынужден играть вслепую.

– Пожалуй, стоит начать с того, что ещё два месяца назад я нашёл хорошего торгового партнёра в лице достопочтенного Генриха…

Элин решил подойти к рассказу со всей основательностью, но без фанатизма. Закрыть основные вопросы, которые могли возникнуть, и при этом не перегрузить рассказ лишней информацией – задача не из простых, но за перерождённым стоял практически целый век опыта, так что справился он неплохо. По крайней мере, лучше, чем могло бы быть.

– Серебряный венок с алыми цветками-звёздами… Да, лидер Нойр, вы поступили умно и дальновидно, в первую очередь придя к нам, а не к страже. И пусть дух покойного Генриха простит нас за то, что мы не предадим его тело земле так быстро, как это возможно…

В облике Марфы Игнис в целом ничего не поменялось, но, дослушав рассказ до конца, смотреть на Элина она стала совершенно иначе. А уж после того, как он в подробностях описал покусившихся на его жизнь убийц, упомянув их близость к грани срыва, старушка и вовсе перестала видеть в нём ребёнка. Видно, не могло дитя в её представлении оставить в теле врага расплавленный, пропитанный кислотой клинок.

– С вашего позволения. – Она подняла со стола небольшой колокольчик и чуть им качнула. При этом не раздалось никакого звона, но спустя несколько секунд в гостевой зал уже вошли слуги. – Подготовьте карету… и вызовите Алекса вместе с моими телохранителями. Мы едем в резиденцию клана Фуга.

Последняя фраза была произнесена больше для Элина, нежели для слуг, которым должно быть всё равно, куда конкретно отправляется их госпожа.

– Фуга тоже заинтересованы в этих ассасинах?

Озвучивать предположение касательно необходимости в первую очередь осмотреть труп Элин не стал.

– Вполне вероятно. – Марфа кивнула. – Но моя племянница, Сорака, сейчас находится там по иной причине. Ваш учитель, глава Нойр, поставил их работать вместе с наглецом Лагесом вопреки взаимной неприязни.

«Она явно не последняя фигура в клане, и титул старейшины вместе с близким родством с их главой здесь ни при чём, – пояснил перерождённый, почувствовав волну любопытства, пришедшую от Эриды. Змейку обоснованно заинтересовало то, как Марфа отозвалась о главе великого клана в присутствии постороннего. – Вполне вероятно, что в прошлом она была видным деятелем в своём клане».

– Понимаю.

Элин, с лёгкостью переключившись на реальность, согласно кивнул, а спустя несколько минут они уже разместились в карете, степень защищённости которой от внешних угроз превышала всякие разумные пределы. Конечно, перерождённый не считал все эти меры бессмысленными, но если местные кинетические барьеры выдержат тот удар, на который они были рассчитаны, то сама карета воспарит в небо, а обычных людей внутри просто превратит в неаппетитную кашу. Компенсационные механизмы отсутствовали как таковые, из-за чего изделие выглядело неполноценным.

– У вас есть вопросы касательно нашего дела, лидер Нойр?

– Есть. – Точно так же, как Марфа была не против просветить неожиданного союзника, Элин был не против получить ответы на все те вопросы, что возникли в его голове за этот непростой день. – И пожалуй самое важное: с какой организацией мы столкнулись?

Сразу отвечать Марфа не спешила, дождавшись момента, когда карета выехала на улицы и миновала первый перекрёсток.

– Полагаю, нет никакого смысла спрашивать о том, действительно ли вы хотите об этом знать. – Старушка поджала губы, выждала пару секунд, после чего сдвинула в сторону шторку на небольшом оконце, выглянув наружу. – Они никак себя не называют, но их связывает одна общая цель, на первый взгляд могущая показаться безумной. Они хотят любой ценой покинуть пределы этого мира. Вырваться в космическое пространство, как они его называют. Их отличительный символ – венок, оставляющий на голове сплошные раны и украшенный уподобляющимися звёздам алыми цветами, а девиз – «Через тернии к звёздам». Иронично, не находите?

– У них есть чувство юмора. – Элин невесело улыбнулся, сопоставив символ и девиз неизвестных. Но вещала Марфа как-то уж слишком мрачно. Так, словно эти неизвестные действительно представляли огромную опасность даже для великого клана. – Но их цель весьма далека от Китежа, с какой стороны ни посмотри. Небо – там, но не здесь.

– Зато здесь есть легенды и истории о том, как когда-то люди ходили по мирам, словно мы – по комнатам своих домов. – Старушка ненадолго опустила веки, смиренно сложив руки перед собой. И в эту паузу Элин вновь обратил своё внимание на руны, лежащие в основе защиты кареты. – Доводилось ли вам слышать о симбионтах?

– Остановите карету. – Перерождённый вскинулся на своём месте, без всякого стеснения сдвинув массивную заслонку, что отделяла пассажиров от кучера. – Останови карету! Это ловушка!

Не мастера рун, что укрепляли карету, были идиотами, вовсе нет – перерождённый понял это в тот же момент, когда прямо на его глазах часть вязи истаяла, отдав всю заложенную аниму куда-то ещё. Она не излилась в окружающее пространство, как было бы в случае случайно проявившейся неисправности или «усталости» конструкции, а целенаправленно переместилась непонятно куда.

– Лидер Нойр?!

– Карета повреждена изнутри.

Анимус сорвал дверь с петель, выскочив наружу и приготовив сразу несколько барьеров, должных защитить его в первую очередь от того, что было спрятано в сложных рунных вязях кареты. Бомба ли или что-то иное – это уже было не так важно: в своей способности пережить всплеск такой силы он был уверен, ведь его кожу уже частично покрыла чешуя, а на голове, едва Нойр вырвался на свободу, сформировался шлем, изумрудные полосы на котором сейчас сияли ярче прежнего – это Эрида молча и без всяких советов взяла на себя пользование органом.

– Этого не может быть. Алекс?

Старейшина Игнис обратила взгляд на своего приближённого, который прямо сейчас шарил глазами – и, вероятно, восприятием тоже – по карете, не делая ничего для того, чтобы предотвратить худшее. Зато телохранители не подвели, и один из них без команды помог Марфе покинуть транспорт, закрыв барьерами и себя, и её.

– Второе построение! – Словно пробудившийся от сна, Алекс вскинулся и отдал команду. Семеро телохранителей выстроились вокруг старейшины Игнис, ощетинившись защитой. Элин, убедившись в том, что Марфе ничего не угрожает, так же набрал дистанцию относительно кареты, поймав взгляд незнакомого ему лично Алекса. – Мне нужны подробности относительно того, что вы увидели внутри, глава Нойр.

И даже в такой ситуации он лишь слегка изменил этикету, тем самым сэкономив немало времени.

– Я сразу обнаружил отсутствие внутри компенсационных механизмов для перегрузок, на которые рассчитана карета, а после, перед тем как поднять шум, заметил, как рунная вязь конструкта рассыпается на составляющие и чем-то поглощается. – Вкратце и по делу всё описав, Элин вручил считающему себя несколько более опытным анимусу на пике золотого ранга все карты в руки, после чего переключил своё внимание на окружающее пространство.

И анимусов, помимо Игнис и одного случайного прохожего, ничуть не скрывающегося и со своим железным рангом едва ли представляющего опасность, не обнаружил. Что было логично, так как подготовить засаду именно в этом случае было банально невозможно: кто вообще знал, что перерождённый решит наведаться к Игнис именно сейчас?

Следовательно, основная опасность таилась в повреждённой карете, которой к этому моменту очень сильно поплохело. Скорость уничтожения рунных цепочек повысилась на целый порядок, и проблемы стали видны невооружённым взглядом. По обшивке снаружи пошли трещины, а часть анимы начала выливаться в окружающую среду. Её активно поглощало, но даже так объёмы бесхозной энергии выходили очень и очень серьёзными.

Перерождённый огляделся и отметил тот факт, что горожан вокруг стало куда больше, чем было изначально. При этом телохранители думали только и исключительно о защите своей подопечной, так что на их помощь в разгоне простого люда можно было не рассчитывать. Зато патрульные, так кстати подоспевшие к эпицентру образовавшейся пробки, – а проехать не могли даже всадники, не то что повозки или дилижансы, – для целей Элина вполне подходили.

– Глава клана Нойр, Элин Нойр.

Плюнув на всё, Нойр решил взять дело в свои руки, продемонстрировав капитану патрульной группы целую вязанку всего того, что подтверждало его положение. В отличие от Игнис, перерождённый не мог просто смотреть на то, как с окружённой любопытными идиотами каретой происходит неизвестно что.

– Капитан, отгоните людей от кареты. Она в любой момент может взорваться, и тогда смертей будет не избежать. Я попытаюсь успеть её изолировать до этого момента, но гарантий того, что я успею, нет.

– Сделаю. Парни!

Мужчина резко развернулся и принялся выдавать целеуказания пятёрке подчинённых, в то время как Элин перебросил все силы на формирование рунного круга. Практически бесцветные, едва отдающие зелёным линии ринулись в две стороны, за считаные секунды замкнув периметр вокруг кареты, а мгновением позже вспыхнули, испугав горожан и вынудив их отступить назад. Этого эффекта можно было бы избежать, но анимус осознанно обставил всё так, чтобы облегчить работу стражи.

Вяло текущие секунды в конечном итоге обратились в минуты, а люди, глядя на то, с каким энтузиазмом патрульные разгоняют толпу, начали разбредаться по своим делам. Возможность понаблюдать за работающим мастером рун в глазах многих не перевешивала немалой вероятности получить по спине палкой, чему анимус не мог не радоваться. Ведь концентрация анимы под пока не слишком прочным куполом, сформированным отдельной техникой, пересекла безопасную границу, когда детонация ещё могла не нанести людям вреда. А ведь где-то в недрах разваливающейся кареты находился накопитель, который не смог уловить всё то, что излилось в воздух, и потому одному только творцу было известно, на какой объём он был рассчитан. Увы, но ранее Элин не обратил внимания на общую насыщенность транспорта анимой, чтобы сколь-нибудь точно представить масштабы грядущего бедствия.

– Периметр подготовлен, господин анимус! – отчитался капитан, бросив беглый взгляд на своих подчинённых, двое из которых колотили самого любопытного бедняка. – Мы можем помочь чем-то ещё?

– Просто не пускайте сюда людей… И выведите оставшихся из этого здания, если они там есть.

Изначально заботиться ещё и о них Элину было не с руки, так как патрульные одновременно могли заняться лишь чем-то одним, но теперь толпе ничего не угрожало, и можно было позаботиться о тех немногих, кто ещё оставался в предполагаемой зоне поражения.

– Есть! Син, брось этого ублюдка!

Худощавый патрульный оставил буйного мужчину на попечение товарищей, тут же метнувшись к капитану – выучка даже в такой ситуации никуда не пропала.

А Элин тем временем нанёс пару финальных штрихов, замкнул десяток рунных цепей и приступил к подаче анимы, отчего исчерченная символами земля засияла едва не сильнее солнца. Работал перерождённый впопыхах, так что о необязательных элементах вроде светофильтров не заботился. Результат – болезненные крики временно ослепших людей и взмывшие ввысь стены пятиугольного барьера.

– Я бы не справился лучше, глава Нойр, – произнёс покинувший своих людей Алекс, едва увидев, как Элин завершил непростую технику.

Игнис уже возвели вокруг внушительную линию обороны и, похоже, послали сигнал своим, чтобы не рисковать и не передвигаться по городу без хорошо защищенного транспорта прямо после полноценного саботажа. С одной стороны, они ни на секунду не подвергли Марфу опасности, но с другой…

– Благодарю. – Холоду в голосе Элина позавидовали бы и редкие ледяные дракониды. – Вы вызвали помощь?

– Да. Дополнительная группа должна вскоре прибыть… И я прошу простить меня и мою госпожу за то, что мы ничем вам не помогли. – Мужчина смиренно опустил голову, и Элин даже самую малость поверил в его искренность. – Таковы были приказы главы клана – ставить жизнь её тётушки выше всех прочих.

– Я и не думал ни в чём вас обвинять, Алекс.

Барьер раскрылся на все сто процентов, а спустя несколько секунд в нём прогремел взрыв, заставивший содрогнуться землю в радиусе пары-тройки километров. Окажись кто-то рядом без защиты, и от него в лучшем случае остались бы лишь обгоревшие ошмётки.

– Вы выполняли свою работу, а я исполнял свой долг.

Если бы слова были подобны камням, а души людей – озёрам, то сказанное перерождённым подняло бы в водоёмах Игнис нешуточную волну. Для любого анимуса из числа аристократов не было оскорбления страшнее, чем усомниться в его благородстве. А Элин сделал именно это, прямым текстом указав на клятву, что срывалась с уст всех анимусов кланов до единого.

И пусть его точка зрения могла быть сплошь субъективной и во многом неверной, но для него самого подобные мелочи значения не имели. Телохранители Марфы Игнис просто смирились с вероятными массовыми жертвами среди непричастных к их проблемам горожан – и получили соответствующее к себе отношение. Делать исключения только из-за их принадлежности к великому клану перерождённый не собирался. Мог, но не хотел. А уж правильно он поступил или ошибся – покажет время, и только оно.

На горизонте показалась группа всадников, во главе которой Элин тут же опознал глав сразу двух великих кланов.

– Глава Фуга, глава Игнис.

Элин, как младший не по возрасту, но по положению среди всей троицы, первым выказал уважение довольно глубоким кивком. От него не укрылись паника во взгляде Сораки Игнис, что искала взглядом Марфу, и обречённая готовность помогать, сквозившая в отливающих сталью глазах Лагеса Фуга. Эти двое были непримиримыми политическими противниками, но – странными. По крайней мере, сам Элин не мог сказать, что Лагес так уж ненавидел Сораку. Приехал ведь и привёл с собой четверых анимусов от серебряного до золотого ранга включительно.

– Юный глава Нойр? – Сорака всем своим видом продемонстрировала удивление, едва коснулась ногами твёрдой земли. – Вы решили лично поучаствовать во всех чрезвычайных происшествиях этой осени?

– Если бы это зависело от меня, глава Сорака, то я бы обязательно отказался от таких сомнительных развлечений, – с полуулыбкой ответил перерождённый, окинув женщину взглядом.

Очевидно, что её наряд парадным не был, но в сравнении с облачением Марфы, старейшины Игнис, одежда их главы казалась алмазом на фоне грязи. Белая блуза с высоким воротником, лёгкое пальто нараспашку, строгие охотничьи брюки и изящные сапоги с довольно высоким, почти достающим до колена голенищем – красота огненноволосой женщины была особенной, не такой, какую обычно ожидали видеть в представительницах слабого пола. Но горе тому, кто хотя бы в мыслях посмеет усомниться в силе главы Игнис, что ни на йоту не уступала Лагесу. А о её боевом облике и вовсе ходили легенды, ведь среди бушующего, всепожирающего пламени разглядеть практически слившегося с элементалем стихии человека решительно невозможно.

– Если возможно, то я попросила бы вас задержаться… – Она только заметила функционирующий рунный круг, от которого веяло специфической анимой перерождённого. – Или вы оказались здесь не случайно?

– Я ехал на встречу с вами вместе с госпожой Марфой, когда заметил критическую неисправность в рунном контуре кареты. – Элин махнул рукой в сторону своего барьера, пыль внутри которого почти улеглась, обнажив глубокую, в четыре с небольшим метра, яму. Учитывая тот факт, что большая часть энергии была поглощена барьером, бомба из транспорта действительно вышла превосходная. – Думаю, Алекс и она сама подтвердят вам мои слова и даже расскажут больше.

– Спасибо! – Сорака ответила незамедлительно, не став тратить время на опрос всех присутствующих. – Игнис в долгу перед вами, глава Нойр.

– Я делал то, что должно. – Кивнув, перерождённый позволил женщине пройти мимо, прямиком к Марфе и её телохранителям, которые позволили себе немного расслабиться. – Я был весьма удивлён, увидев вас в такой компании, глава Лагес.

– Ваше присутствие здесь поразило меня не меньше, Нойр. Барьер – ваших рук дело?

– Верно.

Откровенной враждебности Фуга, конечно, не проявлял, но и особым дружелюбием не выделялся. Вполне обоснованно, если принять во внимание тот факт, что именно Элин приложил руку к зарождению романтических отношений между Юстианом и Амелией.

– Долго такая поделка не протянет, но это сейчас и не нужно.

Одновременно с этими словами Элин демонстративно взмахнул рукой, и барьер спал, позволив ветру подхватить скрывавшийся внутри едкий дым и легковесную пыль. Оставшаяся же анима, от и до подчиняясь анимусу, хлынула по контуру, превратив тот в нечто нечитаемое. Таким изящным образом перерождённый лишил сторонних наблюдателей возможности понять принципы работы его изменяемой и оттого особенно ценной техники.

Всеобщее благо – всеобщим благом, но о себе Элин тоже не забывал.

– Порой вы поступаете так, словно в душе являетесь умудрённым опытом старцем, а порой совершаете такие детские поступки. – Лагес покачал головой, намекая на дела минувших дней. – Но при всём при этом я не думаю, что академия может вам что-то дать.

– Если вы намекаете на мой выпуск сразу после поступления, то я вынужден ответить отказом. У меня есть чем заняться в академии.

– Ваш учитель будет против активного использования кем бы то ни было имени клана, глава Нойр. В конце концов, он много лет делал всё для того, чтобы академия освободилась от гнетущего влияния аристократии.

Лагес дал знак своим людям, и те присоединились к Фуга, что начали прочёсывать местность и осматривать место происшествия.

– С недавних пор люди в академии меня не интересуют, глава Фуга. Волей случая моё имя стало достаточно известно, чтобы обеспечить Нойр притоком людских ресурсов.

Элин нисколько не привирал, говоря об этом, так как кадровый голод его клана действительно оказалось возможно устранить лишь за счёт этого нежданного всплеска славы нового главы. Таким образом, перерождённый более не собирался слишком уж активно вербовать себе сторонников среди студентов. Если только так, по случаю.

– Но тогда какой интерес влечёт вас в академию?

– Интерес… – Элин вздохнул, убрав руки за спину и чуть приподнявшись на носках – лишь затем, чтобы совершенно по-детски перекатить стопы в исходное положение. – Я хочу хотя бы несколько месяцев побыть студентом, глава Фуга. Взглянуть изнутри на академию, лично посмотреть на то, как строится обучение будущих защитников Китежа. Не стоит забывать и о библиотеке, в которой с моим рангом доступна практически вся информация.

– Протектор не способен утолить вашу жажду знаний?

Видно, Лагес действительно посчитал, что Элин ставил свой беспрецедентный талант выше, чем было на самом деле. К его сожалению, перерождённому было что ответить.

– Он – главный страж Китежа, глава Фуга. Я не могу требовать от него больше внимания, чем он может мне дать. Да и с историческими фактами знакомиться лучше лично, с бумаги, нежели слушать устные пересказы. Последнее покушение… – На какую-то секунду Элин задумался о том, с какой вероятностью Фуга знает о терновом венке и тех, кто стоит за этим символом. – Оно открыло мне глаза. И теперь я знаю, в каком направлении искать.

– И в каком же? – Скепсис в вопросе Лагеса не услышал бы только глухой, но Элину отвечать не пришлось – он уже давно ощущал, как к ним возвращается Сорака. По токам анимы в её теле можно было с уверенностью сказать, что женщина находилась в состоянии частичной трансформации и, что весьма вероятно, слышала весь их разговор от и до.

– В направлении хозяев терновых венков, Лагес. Глава Элин, вы заинтересованы в расследовании?

Перерождённый кивнул.

– Тогда я выделю вам коня. Обсуждения продолжим на месте.

– Венок? Как он? – Мужчина на секунду растерялся, но быстро пришёл в себя. Элин практически видел, как собирался пазл в голове Лагеса, и потому нисколько не удивился его последующим действиям. – Сорака, разрешишь присоединиться?

– Если таково твоё желание.

Женщина вскочила на коня, в то время как подошедший анимус из Игнис только передал своего скакуна. Впрочем, в седле Нойр оказался как бы не быстрее Лагеса и со своим скакуном обходился ничуть не хуже старших товарищей по несчастью.

– Но директору может не понравиться то, чем мы занимаемся вместо своей работы.

– Если мы найдём хоть какие-то зацепки, то он останется доволен. Правильно говорю, глава Нойр?

– Очень на это надеюсь. И, глава Фуга, глава Игнис, вы можете обращаться ко мне по имени. Этикет в нашей ситуации не очень-то уместен.

– Верно. – Женщина одобрительно кивнула, после чего сразу двинулась вперёд. Элин и Лагес не стали отставать, вскоре поравнявшись так, чтобы было удобно вести разговор.

При этом от перерождённого не укрылось то, что вокруг развернулась искажающая звуки сфера, источником которой стал закреплённый на крупе коня Сораки артефакт.

– Элин, значит… – Лагес не смог скрыть обуревающих его неоднозначных чувств. – Ответной привилегией я тебя одарить пока не могу, но моё уважение ты уже заслужил. Одного твоего барьера с лихвой хватило бы для того, чтобы закрыть подавляющее большинство дисциплин академии.

– Что-то мне подсказывает, что на этом ничего не закончится, – широко улыбнулась Сорака, для которой такой не слишком-то формальный разговор был словно масло для кота. – Ты можешь обращаться ко мне по имени, Элин. Я никогда не любила весь этот этикет…

Лагес громко цокнул языком и отвёл взгляд, в то время как Элин неглубоко кивнул:

– Благодарю, Сорака. Постараюсь оправдать ваше доверие…

Группа всадников, среди которых практически все были анимусами большой силы, выдвинулась в сторону лавки почтенного – и преждевременно почившего – Генриха. И все они совершенно позабыли о приставленном Гайо Бельфи телохранителе, у которого от разворачивающегося действа уже начало дёргаться веко. Всего первый день на задании, а его подопечный уже обзавёлся такой компанией…

Глава 39

– Это их работа, без всяких сомнений. – Сорака аккуратно сняла с головы мертвеца венок, особое внимание обратив на цветы. – Теперь – пять цветков. Предыдущее тело наградили тремя… А тебе, Элин, были уготованы четыре штуки.

– И если бы они согласовывали свои действия, то такой промашки бы не допустили.

Перерождённый аккуратно, воздействуя лишь анимой, перебирал выпавшие из сейфа бумаги, часть которых уже насквозь пропиталась кровью телохранителя Генриха. Сейчас, при ближайшем рассмотрении, стало ясно, что тот даже не успел приготовиться к бою, до того неожиданно был нанесён удар.

– Как давно они начали действовать?

– Семь месяцев назад, в конце зимы. Сначала они оставляли венки без цветков, так что число жертв исчисляется десятками.

– Связь?

– Все убитые так или иначе, но сталкивались с упоминаниями симбионтов. Марфа сказала, что она не успела толком ничего объяснить, так что вместо неё это сделаю я.

Сорака отложила венок в сторону, обратив пристальное внимание на непосредственно тело. Несмотря на обстоятельства своей смерти, лицо Генриха отражало крайнюю степень умиротворения. Было бы очень непросто сказать, что его убили, если бы голова была на своём месте, а не лежала на груди.

– Наш мир полнится легендами о том, как когда-то люди свободно путешествовали между мирами, используя для этого не свои силы, но свой ум. Среди самых древних из уцелевших руин можно отыскать уникальные, ни на что не похожие площади, которые, как мы полагаем, в легендах называются вратами или порталами. Но об их точном предназначении нам остаётся только гадать – мы не способны расшифровать тот язык, что использовали предки.

– Эпоха падения? – спросил Элин, в истории весьма подкованный благодаря своим изысканиям из той жизни. Правда, в его предположении имелась одна очевидная ошибка – язык империи давным-давно расшифрован, да и не столь сильно он отличается от используемого ныне.

– Нет, – женщина закономерно покачала головой. – Древнее. Не на сотни, на тысячи лет древнее. Тех руин по всему миру остались считаные единицы, и даже мне не довелось повидать хотя бы одни. Но мой отец после своей смерти оставил внушительную подборку материалов, из которых ясно, что цель культа, с которым мы столкнулись, не такая уж и эфемерная.

– Я бывал в тех руинах, что лежат на западе, – вставил своё слово Лагес, как раз закончивший детальный анализ третьего тела, принадлежавшего слуге. Ему досталось больше всего, так как он, видимо, попался под горячую руку уверенного в идеальном устранении цели убийцы. – И хоть в молодости больше исследований меня интересовала охота, те места я оценил по достоинству хотя бы из-за размеров руин. Павший град былых времён пусть не в десять, но в пять-шесть раз больше Китежа.

– Такой огромный?

Прежде Элин, в искреннем удивлении вздёрнувший бровь, даже близко не слышал о чём-то таком и потому решил, что в «той» реальности этих руин не существовало вовсе. Ведь в своих изысканиях экс-абсолют просто не мог пройти мимо подобного места.

– Он во многом отличался от великих городов нашей эпохи… Да и всех предшествующих тоже. – На лице Лагеса всплыла неоднозначная ухмылка, как бы указывающая на то, что её обладатель погрузился в воспоминания. – Там не было стен, не было того деления на районы, что привычно всякому жителю одного из великих городов. Лишь здания из необычайно стойких материалов, что местами сохранились куда лучше даже самых свежих руин. Я уже не говорю о подземельях и об устройстве канализации с водопроводом. Абсолютно уникальные места, из которых и растут ноги легенд о канувшем в Лету величии человечества и межмировых путешествиях.

– Но легенды не могли появиться из ниоткуда. Значит ли это, что кто-то расшифровал язык древних?

Мало было найти хорошо сохранившиеся руины и выдумать забавную сказку. Для того, чтобы о ней начали говорить или втайне рассказывать друг другу, требовалось нечто более основательное, чего без расшифровки по определению не могло быть.

– Таким образом мы приходим к описанию того, чем и кем является культ тернового венка. Одна общая цель, которой истинные члены этой организации преданы до фанатизма. Сотни исполнителей по всему континенту, толком ничего не знающих, но при этом они всё равно готовы отстаивать интересы культа даже ценой своих жизней. За эти месяцы мы захватили нескольких таких, но разговорился лишь один. Он и стал нашим единственным источником информации.

– Остальные предпочли свести счёты с жизнью. – Лагес прошёл вдоль прилавка, словно бы надеясь там что-то найти. – Яды, откусанные языки, остановка токов анимы – они продемонстрировали множество способов быстрого и надёжного совершения самоубийства. Из-за этого мы склонны предполагать, что все члены данной организации так или иначе, но проходят через ментальную обработку наивысшего уровня. Заставить беспрекословно следовать приказам анимуса платинового ранга непросто, а растянуть этот эффект надолго вообще считалось чем-то невозможным.

– При этом вопрос не выносится на открытое обсуждение, но меня вы решили в эту тайну посвятить. Причём – лично и, насколько я могу судить, достаточно глубоко…

– Каждый человек, которого это коснулось, сразу посвящается в тайну происходящего. Но широкой общественности слишком рано знать об угрозе, с которой мы столкнулись, – отрезала Сорака. – Я спрошу ещё раз: ты прежде слышал о симбионтах?

– Да. Не так давно мне довелось повстречать одного анимуса, выступающего в бродячем театре, и купить у него часть истории, повествующей о симбионтах – слугах человечества. Весьма занятная легенда, в которой говорилось о связывающих миры вратах и о том, как симбионты восстали против людей, практически их уничтожив.

Выслушав игроков этой сокрытой в тени арены и взвесив все за и против, Элин остановился на том, что Фуга и Игнис ему не враги и не конкуренты. В одиночку ни он сам, ни даже Нойр никак не выдержат борьбу с этим таинственным культом, следовательно – нужны союзники. Надёжные, могущественные и свои, те, кто не предаст при первой же возможности. Стоящие перед ним главы великих кланов не только отвечали этим незамысловатым требованиям, но и доверились ему, посвятив в весьма важную по всем меркам тайну. И он, перерождённый экс-абсолют, решил ответить им тем же.

– Ты? – Сорака широко распахнула глаза. – Ты ничего не путаешь?

– У бродячего циркача?! – Лагес не сдержал эмоций, вперив в перерождённого взгляд холодных стальных глаз, в которых прямо сейчас метались искры.

– Сейчас я и сам считаю, что это звучит безумно, но в то время я посчитал эту книгу за простую сказку. Лишь сейчас её существование обрело какой-то смысл, и, возможно, координаты руин, в которых был найден оригинал, я выкупил не зря.

Надежда. Неверие – и снова надежда. Эти два чувства то вспыхивали в глазах Сораки и Лагеса поочерёдно, то смешивались вместе в безумном танце, из-за чего Элин чувствовал себя немного не в своей тарелке. Всё-таки он привык к тому, что с момента перерождения люди относятся к нему со снисхождением, словно к ребёнку, которым он являлся в чужих глазах. Сейчас же два анимуса алмазного ранга смотрели на него словно на мессию, указавшего верный путь.

– Осень… – Первым в себя, что вполне ожидаемо, пришёл Лагес. – Не лучшее время для похода даже в том случае, если цель находится совсем близко. Ты помнишь, где эти руины, Элин?

– Юго-восток, три недели пути верхом в одну сторону. – Нойр припомнил подробности, восстановив карту по памяти. – Но карта не изобилует подробностями, так что на деле дорога может занять куда больше времени.

– Раньше весны мы туда отправиться не сможем, – расстроенно добавила Сорака. – А ведь там могли найтись ответы на многие вопросы…

– В любом случае, мы уже получили очень немало. Элин, надеюсь, ты не будешь против, если мы ознакомимся с твоим экземпляром легенды?

– Для того я её и упомянул, – пожал плечами анимус, коснувшись перстня кончиком пальца. Миг – и в воздухе материализовалась книга, тут же перекочевавшая в руки оказавшегося ближе всего Лагеса. – К слову, могу ли я позаимствовать этот венок вместе с тем, что был у убитого мной ассасина?

– Венки? – Глава Игнис бросила взгляд на упомянутый предмет. – Они тебя чем-то заинтересовали?

– Хочу проверить одну догадку.

Элин не считал новообретённых союзников дураками, но всё равно хотел лично убедиться в том, что венок – это просто венок, а не замаскированный артефакт. На первый взгляд эта красивая вещица действительно ничем не выделялась, но раз уж в этом культе есть ментал невероятной силы, то почему бы не быть и артефактору?

– Забирай. – Сорака, давая своё согласие, долго не думала. – Можешь делать с ними всё что угодно. А пока выслушай то, что я изначально хотела рассказать тебе о симбионтах и их участии во всей этой истории…

Женщина погрузилась в рассказ, а Элин принялся заново собирать в своей голове пазл, олицетворяющий его видение окружающего мира…

* * *

Стражу, которая оказалась сильно заинтересована тем фактом, что возле одной из лавок собрался столь крупный отряд анимусов, в лавку пустили лишь часом позже, после того как Сорака и Лагес убедились в отсутствии прочих доказательств. Да и не больно-то они их искали в своём желании поскорее приступить к изучению легенды из руин. Элин, правда, до последнего не верил, что во всём мире в принципе не встречалось подобных историй, но главы великих кланов едва ли могли столь самозабвенно врать.

Оставалось лишь принять тот факт, что та случайная встреча случайной не была, и кто-то или что-то приложило к ней руку. Было бы весьма удобно спустить всех собак на судьбу или Вселенную, но Элин никогда не верил в то, что высшим сущностям есть хоть какое-то дело до смертных. В том, что они существовали, сомневаться не приходилось, но так же, как человеку безразлична жизнь муравьев, высшим наплевать на самих людей.

И если отодвинуть в сторону силы, человеческому разуму неподвластные, то в числе подозреваемых оставались лишь сами люди. В частности – культ, который Элин чем-то уже успел заинтересовать. Перерождённый пришёл к этому выводу уже после того, как Игнис и Фуга поделились с ним самыми свежими данными по общему врагу. И если ранее Элин полагал, что ассасины собирались убить его и тем самым избавиться от лишнего свидетеля, то теперь был склонен считать, что культ преследовал иную, более важную цель.

Могли ли они прознать об Эриде? Вполне возможно, если просто предположить, что все фантастические силы истинных последователей этой организации принадлежат заточённым в их телах симбионтам – они ведь могут чувствовать друг друга.

«Змейка уже открывает передо мной уникальные возможности. А ведь прошло всего два месяца. На что тогда способны носители симбионтов, посвятившие тренировкам годы и десятилетия? Это предположение способно многое объяснить…»

Гримуар. Легенда. Древнейшие руины. Культ, занимающийся бессмысленными, на первый взгляд, убийствами, которые объединяет лишь тот факт, что мертвецы все как один хоть раз, но слышали о симбионтах. И цветки на венках, что начали появляться лишь в последнее время.

Объединить необъединяемое, совместить несовмещаемое – так выглядела задача в глазах Элина даже после того, как перед ним разложили все карты. Ясно было лишь то, что враги повсюду, и удара можно ждать откуда угодно.

«С какой вероятностью тебя могли обнаружить другие симбионты?»

«С околонулевой. Я бы заметила любого сородича намного раньше, чем он – меня», – тут же ответила змейка, ни секунды не потратив на раздумья.

«Даже в том случае, если эти симбионты тоже находятся во внутренних мирах своих носителей?»

«Это… – Эрида смутилась и замолчала на несколько секунд, явно собираясь с мыслями. – Это вполне возможно. Я имею в виду, что другие симбионты с носителями могли избежать моего внимания, при этом меня обнаружив. Особенно если они сильнее и опытнее».

«Что ж, тогда у нас вдвое больше проблем, чем ранее».

Утешать себя тем, что культу он нужен только из-за убийства их человека, перерождённый не собирался. С годами к нему пришло понимание того, что действовать надо исходя из наихудшего сценария. Надежды на лучшее, бесспорно, помогают, но ровно до того момента, пока не случается реальное дерьмо, из которого невозможно выбраться. Осознание того, что ты вообще ничего не можешь изменить даже ценой собственной жизни, отрезвляет и вправляет мозги, но обычно это происходит слишком поздно.

В той жизни перерождённому в каком-то смысле повезло, так как, вопреки всему, ценой огромных усилий, он смог вновь увидеть семью и друзей.

«Ты предполагаешь, что культ действует совместно с симбионтами?»

«Не с симбионтами, но с теми, кто их подчинил. И если они обладают сравнимыми с твоими возможностями, то многое встаёт на свои места. Помнится, ты упоминала о разделе работы с сознанием, нам недоступном».

«Он недоступен только потому, что у нас нет конкретных руководств по освоению этих техник. Но это не значит, что мы вообще неспособны его освоить», – добавила Эрида за мгновение до того, как Элин ощутил тяжесть сформировавшегося на голове шлема.

«Вибрации на тебе, змейка. Остальным я займусь самостоятельно».

На массивном рабочем столе лежали лишь венки – и ничего более. Анима не находила в них никакого отклика, а при ближайшем рассмотрении серебряная проволока и красный металл оставались всё теми же проволокой и металлом. Но Элина всё равно не оставляло странное предчувствие, заставившее его этим вечером отложить прочие дела и уединиться в мастерской.

Анимус опустил ладони в специальные пазы, начав запитывать рунные цепочки на поверхности стола принудительно стабилизированной анимой. Стремительно и точно ещё несколько секунд назад казавшаяся обычной доской столешница обзавелась множеством сокрытых ранее важных деталей: сформировались единая рабочая зона, пара односторонних кубов-барьеров и несколько диагностических кругов, управиться с которыми было под силу лишь подлинному мастеру рун.

Элин уже давно не скрывал своих навыков и умений, но почему-то всё равно опасался оставлять свои рабочие инструменты на виду. Ему ничего не стоило завязать «пробуждение» мастерской на свою аниму и кровь, что он и сделал.

«Что ж, начнём с первой стадии…»

Избрав целью кругов первый венок с пятью цветами, анимус запустил процесс, очистив сознание и приготовившись к приёму структурированных, но всё равно тяжело воспринимающихся человеческим мозгом потоков информации. И по плану пошло всё, кроме того, что круги не выявили в венке никаких аномалий. В нём буквально отсутствовала анима, но это же являлось веским доказательством того, что эти предметы – не просто сувениры на память. Ведь анима, пусть и в предельно малом количестве, должна была находиться во всём, даже в воздухе.

«Нужно подготовить почву для следующего эксперимента», – подумал Элин, взяв «свой» венок и отложив его в сторону.

То, что он задумал, вполне могло закончиться весьма плачевно для участвующего в опытах объекта, а позволить себе лишиться обоих венков сразу перерождённый не мог.

После того как на столе остался лишь один венок, Элин прямо на полу выжег – так надёжнее – рунный круг, призванный воспрепятствовать проникновению в отрезанную область чего бы то ни было извне. Иными словами, если откачать из очерченного кругом пространства абсолютно всю аниму, то обратно она не вернётся вплоть до момента разрушения барьера. Ну а если изменить один-единственный символ, то верным становилось и обратное: заключённая внутри анима никуда уже не пропадёт.

«Эрида, в доме кто-то есть?»

«Нет. Мы одни».

«Спасибо. Мне объяснить суть происходящего?»

От змейки пришла волна одобрения, и Элин, выйдя за пределы круга, поднял барьер, начав вручную избавлять пространство от частиц анимы. Идеальной чистоты он бы таким образом не добился, но ему требовалось лишь избавиться от большей части витающей в воздухе энергии, оставшейся после производства артефактов.

«Сейчас я подготавливаю всё для того, чтобы внутри барьера не осталось сколь-нибудь значимых объёмов анимы, мне неподконтрольной. Ты обратила внимание на то, что венки не несут в себе даже мельчайших частиц анимы?»

«Я не обратила на это внимания…»

«Тем не менее это может быть очень важным элементом во всей головоломке. Ведь если предположить, что легенды – не совсем легенды, то и истории о второй энергии могут оказаться правдой».

От Эриды пришла такая волна недоумения, что Элин моментально понял: о магах и мане, существовавших до прихода демонических зверей, она ничего не знала.

«Считается, что задолго до того, как в нашем мире появились низшие, практически все люди обладали способностью к управлению маной – энергией, доступной чаротворцам. Руны, которыми мы пользуемся, были созданы именно ими, а мы просто адаптировали их под новые реалии».

«Я помню что-то такое, но… смутно. Тогда я ещё не смотрела твоими глазами и не слышала ушами так, как сейчас, – смущённо призналась змейка. Впрочем, это смущение не помешало ей задать следующий вопрос: – Но почему они пропали?»

«Я склонен винить в этом конфликт маны с проникнувшей в наш мир через врата анимой, которая оказалась банально сильнее. Со временем одна энергия подавила другую, и чаротворцы исчезли. Зато появились анимусы…»

«И сейчас ты хочешь проверить, не является ли венок вместилищем маны? Эта мысль пришла к тебе только потому, что эти энергии взаимоисключающие?»

«Именно. Я могу избавить брусок металла ото всех частиц анимы, даже мельчайших, но это будет непросто, и без использования барьера пройдёт меньше часа, как он снова загрязнится. Здесь же нет ни барьеров, ни даже просто рун, но анима в металле по какой-то причине отсутствует напрочь».

Эта мысль пришла к перерождённому совершенно неожиданно, но он всё равно не постеснялся тут же доработать концепцию и пустить её в дело. Выгорит – и Элин сорвёт куш. Провалится – потеряет немногим больше полутора часов. И что самое важное – никакого риска.

Наконец Нойр закончил с подготовкой «поля боя», повторно пробежавшись по всем элементам получившегося конструкта. Всё было готово от и до, что позволило Элину с ходу приступить к непосредственно эксперименту.

Солидная порция анимы, контролируемая замершим вне барьера анимусом, начала проникать в венок, и – бинго! – процесс сопровождался едва заметным, но всё-таки сопротивлением, отличным от такового у серебра как металла. Если не пытаться целенаправленно это зафиксировать, то даже опытнейший мастер рун с большой вероятностью ничего не заметит.

«Отлично… – Анимус с улыбкой маньяка наблюдал за тем, как его анима начала проникать в первый цветок, а секундой позже барьер начал распадаться изнутри. Конфликт энергий, невидимый ни зрительно, ни в человеческом восприятии шторм – вот что происходило прямо у него на глазах. – Прекрасно!»

Не удержавшись, Элин прошёл сквозь барьер, восстановившийся прямо за его спиной. Прежде спящая натура исследователя наконец нашла выход для своих желаний, и потому прямо сейчас анимус поместил руку туда, куда, по его мнению, изливалась мана. Он не опасался за своё здоровье или жизнь, разумно полагая, что его собственные объёмы анимы с лёгкостью отобьют давление со стороны более слабой маны, которой, к тому же, было совсем немного, но хотел почувствовать, каково это – контактировать с маной, что осталась лишь в легендах.

«Наблюдаю незначительное агрессивное воздействие, успешно подавляемое естественным током анимы».

«Не только ты, змейка. – Элин хладнокровно наблюдал, как вокруг его руки кружатся язычки чего-то, напоминающего пламя, образующегося при контакте анимы и маны. – Попробуем отыскать способ обнаружения маны, пока она у нас ещё есть».

Как бы грустно это ни было, но вытесняемая из венка мана при контакте с анимой попросту сгорала, выделяя немало тепла. И если с охлаждением анимус справился с лёгкостью, то о пополнении запасов дефицитной энергии речи не шло.

И раз уж эта сила подвластна культу, то Элин был обязан попытаться найти способ её обнаружения…

Глава 40

– Элин, ты там хотя бы жив?! – Алексия уже не в первый раз звала любимого, но тот никак не отзывался. Более того, за дверью стояла мёртвая, неестественная тишина, будто там действительно не было никого живого.

И этих двух обстоятельств девушке хватило для того, чтобы запаниковать, прибегнув к крайним мерам. Взметнулась грива рыжих волос, щёлкнул замок – и из небольшого углубления справа от двери оказался изъят артефакт в форме ключа, который, впрочем, исполнял ту же роль, что и его заготовка. А именно – позволял открывать запертые двери. И Алексии было плевать, что вместе с данной конкретной дверью откроются и барьеры, работающие в пассивном режиме в то время, когда внутри находится Элин.

– Элин?

Распахнувшаяся дверь одновременно и позволила девушке облегчённо выдохнуть – парень оказался жив, – и заронила в её сердце семя опасения за психическое здоровье спутника. Перерождённый сидел посреди комнаты со шлемом на голове и держал в руках терновый венок, между шипов которого водил пальцами в каком-то строгом, необычном ритме, сочетающемся с размеренными покачиваниями из стороны в сторону. В то же время рядом с ним валялись три будто бы увядших цветка, а оставшиеся два, удержавшиеся на венке, сияли так ярко, что это было заметно даже в хорошо освещенном помещении мастерской.

Абсолютно всё указывало на то, что Элин с головой ушёл в работу, но необычные декорации не позволили Алексии просто прикрыть дверь и притвориться ветошью. Вместо этого она замерла, разглядывая любимого, а спустя несколько секунд тот вернулся в реальный мир.

– Не беспокойся, ты мне не помешала, – добродушно сказал парень, поднимаясь на ноги и разминая затёкшие конечности. При этом венка из рук он не выпустил, из-за чего обзавёлся парой небольших кровоточащих ранок. – Мне и самому стоило прерваться чуть раньше…

– Ты так увлёкся созданием этого венка?

– Скорее, его изучением. Очень интересный артефакт. – Анимус трижды подумал над тем, стоит ли посвящать в это своих близких, и пришёл ко вполне очевидному выводу. – Пойдём ужинать?

– Уже два часа ночи, Эли, – мягко сказала девушка, после чего добавила: – Но я могу тебе что-нибудь приготовить.

– Звучит просто замечательно. – Перерождённому не нужно было даже прислушиваться к собственному желудку, чтобы понять: он очень и очень голоден. Словно не сидел в одной позе, а носился вокруг стен города, изображая из себя заправского марафонца. – Но в следующий раз, пожалуйста, ложись одна. Не нужно мучаться, дожидаясь, пока я выйду из мастерской.

– Я выбирала тебя для того, чтобы засыпать в одиночестве? – Алексия практически набросилась на парня, едва тот прошёл чуть вперёд. – Нет, Эли, так не пойдёт!

– От работы не убежишь! – весело ответил Элин, особым образом извернувшись и перехватив девушку поудобнее. Секунда – и вот уже он держит её на руках, игнорируя протестующий, но довольный писк. – Сказала бы прямо, что хочешь отдохнуть. Я ведь такой, могу и заработаться.

– Дурак! Я просто не хотела тебя отвлекать от работы. Вижу же, что это важно. – Алексия наконец-то успокоилась, повиснув у перерождённого на шее. И против парень не был совершенно. – Тем более дел у меня тоже немало. Учёба, учёба… да, и в третий раз учёба.

– Ты не перегружаешь себя?

– Я даже вполовину не так талантлива, как ты, так что компенсировать этот недостаток могу лишь упорным трудом! – Алексия вздела палец к небу, но на Элина этот жест особого влияния не оказал.

– Не равняйся на меня, Лекси. Это не только бессмысленно, но и вредно…

К этому моменту пара как раз добралась до кухни; рыжик устремилась к холодильному ящику, а Элин подошёл к окну, окинув взглядом тонущий во тьме район клана Нойр. Там, на широких улицах, сейчас не было ни единого человека, а единственными источниками света выступали вывешенные над дверьми фонари, отчасти освещающие дорогу, по которой должно было ходить патрульным отрядам. Всё естество перерождённого пело от восторга, ведь сегодня ему удалось прикоснуться к Древнему и Легендарному – мане. И не только прикоснуться, но и научиться кое-как её чувствовать. Пусть не на большом расстоянии, но в трёх-четырёх метрах от себя анимус отныне мог обнаружить функционирующие на другой энергии артефакты, что в его деле было огромнейшим подспорьем. Лишь одно его расстраивало: обучиться управлению этой силой для анимуса было невозможно, да и, на самом деле, бессмысленно.

– К мясу сделать салат или кашу? – спросила разошедшаяся в порыве заботы девушка, казалось, напрочь позабывшая о своём изначальном намерении просто разогреть ужин.

– Салат, Лекси. Просто, – по восприятию перерождённого словно проехалась гружёная повозка, а он сам чуть пошатнулся, – салат. Я выйду ненадолго. Помнишь, где самая безопасная комната?

– Да… – Неуверенный ответ Алексии раздался тогда, когда Элин уже распахнул окно. Выходить из дома таким образом уже вошло у него в привычку.

– Если что, сиди там и никуда не выходи.

– Эли?! – Брошенное перерождённому в спину восклицание достигло своей цели, но рывками увеличивающий степень слияния анимус никак на него не отреагировал. Сейчас у него были проблемы несколько большие, чем испуг спутницы.

«Эрида, на тебе наблюдение за окружением».

«Поняла. Но с ним мы можем и не совладать…»

Мысль змейки проскользнула в голове перерождённого ровно в тот момент, как он перемахнул ограждение и ногами коснулся брусчатки. Незваный гость, недвижимым силуэтом застывший на крыше напротив окон его дома, никуда не исчез.

«Но продержаться против него способны».

Элин здраво оценивал свои силы и потому не был уверен в том, что пришедшего за его головой анимуса на первых ступенях алмазного ранга будет так уж просто убить. Шансы появятся лишь в том случае, если он прибегнет к использованию своих самых тёмных способностей. И то потребуется застать врага врасплох.

«Он не носитель симбионта?»

«Точно нет. Обычный анимус с десятком низших в арсенале… Очень приблизительно».

– А вам, глава Нойр, знакома такая вещь, как манеры. – Незнакомец спрыгнул с крыши, мягко и бесшумно приземлившись напротив перерождённого. – Я и не рассчитывал, что вы решите выйти и встретить свою смерть.

– Вы, я погляжу, из тех, кто предпочитает делу разговоры? – Ничем не выдавая своего страха, Элин отправил в небо ярчайшую алую искру, но не успела та пролететь и полусотни метров, как по правую руку от перерождённого приземлился его телохранитель. – Не думал, что мне так скоро понадобится помощь.

– Нам понадобится помощь, парень. – Анимус отбросил в сторону бесполезный сигнальный артефакт, эффект которого был несколько ранее в секунду воспроизведён Элином. – Если рванёшь в центр…

– То он догонит меня быстрее, чем я успею покинуть район клана, – качнул головой Элин, порядком удивлённый тем, что убийца всё ещё стоял и смотрел, не предпринимая никаких действий. Хотя…

Нойр прищурился – и сорвался с места, в момент преодолев несколько метров и выйдя из радиуса поражения выброшенной ассасином техники. Телохранителю повезло меньше, так как он не успел вовремя среагировать на опасность, но смертельной раной десяток неглубоких порезов на руке и груди назвать было сложно.

Едва коснувшись ногами твёрдой земли, Элин мазнул по ней рукой, установив автономную технику, генерирующую ритмичные и неощутимые для обычного человека вибрации. Сразу после этого перерождённый сместился в сторону – и чуть ли не нос к носу встретился с убийцей, попытавшимся дотянуться до него изящной рапирой. На первый взгляд тот не прибегал к слиянию, но развить подобную скорость было не под силу даже сильнейшим воинам из ныне живущих. А после того как ударная волна от направленного под углом выпада расколола землю за его спиной, Элин понял, что и физическая сила этого алмаза достигала наивысшего уровня.

«Культ – обитель недоразвитых анимусов?»

Но сколь бы ущербным Нойр не считал своего оппонента (а ставить физические кондиции выше техник было своеобразным признанием собственной неполноценности), удержать инициативу ему не удалось. Убийца с лёгкостью пресёк череду попыток приставленного учителем телохранителя его достать, а после и вовсе отправил того в непродолжительный полёт, выгадав себе несколько секунд.

И Элин, на грани избежав ещё одного смертоносного выпада, обрушившего часть жилого дома позади, понял одну важную вещь: ассасин стал серьёзным, и поблажек больше можно было не ждать.

– Попытаешься убежать – и здесь не останется и камня на камне, Нойр.

– Ты правда думаешь, что меня это остановит? – огрызнулся Элин, но между тем замер на месте.

Лишь сейчас, в свете огней, оставленных неудачной техникой союзника, он смог разглядеть нападавшего. Выглядел тот так, словно только что побывал в каком-то модном ателье: широкополая чёрная шляпа, того же цвета плащ, перечёркнутая кожаными ремнями с закреплёнными на них артефактами-хранилищами серая рубаха, свободные брюки из плотной ткани и, наконец, рапира, в создание которой неизвестный мастер рун вложил всего себя. Элин очень зря недооценил этот клинок и его владельца, так как подобный артефакт можно было назвать лишь шедевром.

– Видишь, как всё просто, мальчик? – Мужчина сделал шаг вперёд, и свет факелов вырвал из тьмы улыбку, окружённую густой щетиной. – Я убью тебя быстро – как дань уважения твоему таланту.

В одно мгновение зрачки ассасина изменили форму, уподобившись таковым у рептилий, а в следующую секунду Элин, хрипя от натуги, уже манипулировал многослойными барьерами, прочности которых не хватало даже для того, чтобы выдержать один прошедший по касательной удар. Пока перерождённого спасало лишь то, что убийца орудовал рапирой будто шпагой, избегая размашистых ударов. Такие атаки удавалось отклонить, но как долго это продлится?

«Слева и сверху!»

В какой-то момент зазвеневшая в голове мысль Эриды спасла перерождённого, позволив тому избежать одной из немногих техник, использованных ассасином – тот попросту создал пару своих осязаемых и боеспособных фантомов, использовав их в атаке. Но своевременное предупреждение вкупе с вибрационным восприятием сыграло свою роль, и перерождённый отделался лишь лёгким испугом. А именно – глубокой раной в плече. Совсем немного фантомная рапира не достала до лёгких, и то лишь потому, что Элин направленным всплеском анимы смог развоплотить не до конца оформленное в реальности оружие.

И тут бы убийце праздновать победу, но кровь, хлынувшая на мостовую, не растеклась безвольной лужей, а в считанные мгновения приняла вполне определённую форму. Исчерченный сотнями и тысячами рун алый круг с Элином в центре ярко вспыхнул, а следом уже анимусу алмазного ранга пришлось защищаться от волны давящей тьмы и боли, устремившейся прямо на него.

– Тёмный?! – Его крик, наверное, был слышен во всём городе, но перерождённого это не остановило.

Вновь разорвав дистанцию, Элин дал волю кружащим вокруг потокам крови, что стремительными тёмными хлыстами ударили по убийце. Мужчина отбил один рапирой, второй принял на барьер, но уже третий и четвёртый оставили на его ногах кровоточащие отметины, от которых во все стороны расползлась мерзопакостная гниль. Пока она ещё сдерживалась естественным током анимы, но за какое время яд поразит органы, сказать не мог даже его хозяин, объединивший два больших зла: собственную ядовитую аниму и тьму, которой боится всякий анимус.

– Мы оставим тебя в покое! Нужно будет лишь…

Договорить ассасин не успел: Элин перешёл в наступление, которое поддержал вынырнувший из тени телохранитель. Вынужденный отбиваться от самого Ужаса Во Плоти с одной стороны и мастера в деле лишения жизни с другой, последователь культа начал сдавать позиции. Его рапира и техники, направленные на использование в ближнем бою, пасовали перед неуловимым ассасином и с головой нырнувшим во тьму перерождённым, выдерживающим приличную дистанцию и атакующим с методичностью многозарядного стреломёта.

Ассасин проигрывал и не мог даже отступить, так как подставить спину опытному убийце и сорвавшемуся во тьму анимусу – значит добровольно принять смерть.

Тем временем потоки серой хмари охватили почти всю улицу, а участников в происходящем стало несколько больше. К месту боя сбежалась стражи и анимусы клана, которые между тем не спешили лезть в самое пекло. Они отдавали себе отчёт в том, что такая концентрация тьмы и зла навредит им гораздо раньше, чем они успеют хоть чем-то помочь своему главе, схватившемуся с неизвестным убийцей.

А ещё их пугало то, во что превратился Элин Нойр. Окружённый вихрем собственной крови, смешавшейся со смертельно опасной гнилью, он походил на тёмного бога войны, наслаждающегося резнёй. Каждый удар, каждая техника, каждый его шаг отдавался в воздухе потусторонним безумным хохотом, а кровожадный оскал, казалось, становился всё шире с каждой секундой.

Кроме подоспевших к месту Дорша с Иннес да ослушавшейся наставлений Элина Алексии никто не верил в то, что павший во тьму перерождённый сможет контролировать себя. Для большинства падение было сродни дороге в один конец… Но Нойр, оторвав руку убийцы, сейчас больше напоминающего ящера, нежели человека, об этом даже не задумывался. Перед ним был враг, а позади – те, кого нужно было защитить любой ценой.

– Хр-р-р!

Последователь культа извернулся в воздухе, приземлившись на израненные, но всё ещё способные шевелиться конечности. Вместе с рукой он лишился рапиры, но это лишь распалило горящее в его сердце стремление выжить.

Потому Элин, глядя на начавшую сгущаться вокруг ублюдка тьму, нисколько не удивился, лишь ухмыльнулся да повёл плечами, избавившись от истлевшей одежды и обнажив покрытую чешуёй кожу. Страх и ужас в глазах его людей, тех, за кого он сейчас сражался, перерождённого не смущал. Он ещё пятьдесят лет тому назад привык ко всеобщей неприязни, ненависти и неблагодарности. Ты – Тёмный, ты – само Зло. Чего-то иного для владельцев подобной силы предусмотрено не было, даже если они были способны контролировать эту подавляющую мощь.

Элин рывком сорвался с места и, подпрыгнув, обрушил на ящера серию исходящих ядом техник, что заставляли камень бурлить, а уязвимую плоть и вовсе превращали в ничто за доли секунды. Потерявший человеческий облик, но не разум убийца кое-как закрылся от смертоносного дождя барьерами, но совершенно позабыл о третьем участнике битвы. Миг – и вот уже меж рёбер культиста вонзился сотканный из анимы клинок, разорвавшийся в тот же момент, как телохранитель отпустил рукоять. Грудь анимуса алмазного ранга разорвало на части, но он всё ещё продолжал концентрировать в руках аниму пополам с тьмой.

Правда, времени закончить технику Элин ему не дал, впервые за всю схватку приблизившись – и парой стремительных и точных движений поставив жирную точку в этой части истории. Голова ассасина полетела в одну сторону, а верхняя часть торса – в другую. Сам же Элин, опустив веки, остался стоять посреди разрушенной улицы.

Медленно и неспешно тьма, что пропитала, казалось, каждый камень в округе, стекалась к нему, вливалась в резерв и растворялась в нём. Мертвенное спокойствие, царившее в сознании перерождённого, лишь способствовало скорейшему выходу из состояния падения – действию, недоступному даже многим легендарным Тёмным.

И к моменту, когда о произошедшем не напоминало ничего, кроме воспоминаний свидетелей, за спиной Элина раздался голос его телохранителя:

– Элин Нойр, властью, данной мне протектором Китежа, я вынужден заключить вас под стражу.

Перерождённый поймал взгляд Алексии и, ободряюще ей улыбнувшись, опустил руки, которые тут же связала сдерживающая техника, сорвавшаяся с пальцев одного из прибывших на зов о помощи анимусов. Элин знал, на что шёл, но всё ещё надеялся выкарабкаться…

Глава 41

Гайо Бельфи, окинув взглядом последствия битвы ученика с очередным убийцей, поджал губы. Элин хоть и постарался за собой прибрать, но эхо тёмной силы всё равно ощущалось. И его можно было бы легко списать на падение оказавшегося на грани смерти убийцы, но свидетели и банальная логика попросту не позволяли этого сделать. Ладно Нойр, они ещё будут молчать, но что делать с анимусами-стражами, что прибыли, едва завидев алую искру? Многие из них отчётливо видели, как глава малого клана втаптывает в землю гордость анимуса алмазного ранга, будучи всего лишь на пике золота. Такую пропасть в силе нельзя преодолеть благодаря счастливой случайности или разрешённым могущественным артефактам. Анимус золотого ранга просто не пробьёт барьеры алмаза, как бы он ни старался. Но Элину, хоть и при поддержке телохранителя в ранге платины, для победы хватило тридцати секунд.

Здесь было с чем работать, но для успеха потребуется время. Много времени – и много усилий, которые могут обратиться в ничто из-за малейшей случайности.

– Учитель…

– Помолчи пока, Элин. – Под взглядами представителей сразу нескольких кланов, прибывших на место к тому моменту, когда главу клана Нойр подготовили к транспортировке в темницы, абсолют не мог сказать многого… Но это же обстоятельство можно было использовать и на свою пользу. – Артефакт уничтожен?

– Полностью. – Перерождённый с радостью воспользовался протянутой ему рукой помощи, моментально уловив, чего именно от него хочет наставник.

– Прекрасно. – Протектор перевёл взгляд на конвой. – Я попрошу вас освободить моего ученика под мою же ответственность.

– При всём уважении, протектор Бельфи, но Элин Нойр – тёмный анимус…

– Который, будучи золотом, убил врага в ранге алмаза, а спустя десять минут от него, якобы падшего, едва веет тьмой?

Абсолют пока предпочёл не задумываться над тем, откуда у два месяца как принятого в ученики парня, помимо талантов, обнаружилась ещё и удивительная способность к контролю тьмы внутри себя. Даже занимайся он освоением ремесла анимуса несколько лет кряду, и то в таком возрасте ему всё равно не удалось бы скрыть своё первое падение, оправиться от него – что в принципе нонсенс – и сейчас вот так просто воспользоваться крайне опасной силой. Единственное объяснение – его видения, которые, похоже, оказались куда важнее, чем казалось изначально. Но чтобы по одним лишь снам научиться использовать тёмную сторону…

– Под вашу ответственность, протектор.

Анимус платинового ранга из рядового среднего клана коснулся оков Элина, и те опали. Перерождённый, получив свободу (и толком не пробыв в заключении – что такое пять минут при таких-то масштабах проступка?), расправил плечи и благодарно кивнул учителю.

– Для всех собравшихся поясню! – Бельфи высоко поднял голову и окинул серьёзным взглядом всех присутствующих. – Имело место быть применение опасного артефакта на основе запретных техник крови и тьмы. Этот артефакт был передан мною лично во владение главе клана Нойр из опасения повторения покушения, что и произошло. Китежу было крайне важно устранить сбежавшего ранее убийцу, и мой ученик вызвался сыграть роль наживки. Потому любое голословное обвинение в его сторону я буду считать обвинением меня в некомпетентности.

– Вы правда доверили артефакт такой мощи столь… молодому анимусу? – Вопрос, заданный мужчиной, в котором Элин быстро опознал главу среднего клана Фогс, был буквально сорван с языков подавляющего большинства находящихся здесь анимусов, которые, вдобавок, ещё и прибывали.

«Бельфи посчитал невозможным сокрытие произошедшего и решил устроить из этого очередную сенсацию…» – подумал перерождённый, приняв из рук кое-как прорвавшейся к нему Алексии сменную одежду. Но надеть он успел лишь рубаху, так как после девушка всеми руками вцепилась в своего спутника и отпускать явно не собиралась. Что, конечно, лишь подчёркивало невиновность парня, вставшего на защиту семьи и дома.

– Верно, господа. Это был наилучший из вариантов, если мы намеревались поймать врага Китежа и при этом сохранить жизнь того, кто окажется его целью. Уверяю: никто из вас не найдёт способа обезопасить анимуса золотого ранга от убийцы алмазного, не окружая его плотным кольцом телохранителей.

Та уверенность, с которой вещал Бельфи, наложилась на его же харизму и влияние, из-за чего уже спустя несколько секунд первый из анимусов пусть с некоторой опаской, но подошёл к Элину, пожал ему руку и поздравил с заслуженной победой. Отметив при этом одну деталь, о которой напрочь забыли и сам перерождённый, и его наставник – наличие в плече внушительной дыры. Благо Бельфи сориентировался молниеносно:

– А теперь я вынужден попросить вас нас пропустить. Глава клана Нойр в бою получил непростую рану, и ему требуется незамедлительно проследовать к целителю.

– Если позволите, протектор Бельфи, я проведу поверхностный осмотр… – Вперёд вышел немолодой лысый мужчина, в облачении которого нашлось место нашивке мастера-целителя. При этом от Элина не укрылось то, как учитель посмотрел на добровольца. Неприязнь, если не откровенное пренебрежение – вот что отразилось в его голубых глазах. Но он не отказал, так что перерождённому осталось лишь принять предложенную помощь. Лезть в игру учителя, рискуя её испортить, он не хотел…

– Приглашая вас в тот день я, право слово, не хотел, чтобы мы впервые поговорили при таких обстоятельствах.

Моё имя – Вардок Сонитус, действующий член совета академии и по совместительству мастер-целитель платинового ранга.

– Действительно, господин Сонитус, обстановка не располагает к дружеским беседам. Но, несмотря на мой прошлый отказ, сейчас я благодарен вам за помощь, – ответил Элин в тот момент, когда ощутил действие первичных техник-диагностов.

Из-за недавнего боя на пределе сил мысли в голове перерождённого всё ещё двигались с некоторой ленцой, но он уже пытался составить портрет человека, о котором говорили много – но совершенно разное.

Спасший не одну сотню жизней в худшие для Китежа годы целитель – и прожжённый интриган, могущий пустить под нож даже родню, лишь бы подняться повыше. Уважаемый член совета, уже много лет держащийся за своё кресло, – и тот, про кого весомая часть выпускников академии не может сказать вообще ничего хорошего. Добавлял перчинки и тот факт, что он совершенно случайно в третьем часу после полуночи оказался неподалёку.

– Надеюсь, в будущем между нами установятся исключительно дружеские отношения.

Не заметить интереса Вардока к необычной двойной системе каналов Элин не мог, но благо первичный осмотр сам по себе не занял много времени. Как, впрочем, и использование нескольких целительных техник под бдительным надзором Гайо Бельфи.

– Могу сказать, что ваша жизнь вне опасности. Со здоровьем всё хуже – потребуется не один день лечения, чтобы привести вас в норму.

– Благодарю. – Элин коротко кивнул, пошевелив левой рукой.

Дыра в плече не очень-то способствовала хорошему самочувствию, но благодаря помощи чистокровного Сонитуса боль практически исчезла.

– Пойдём, ученик. – Бельфи махнул рукой, и в ответ чуть в стороне раздалось лошадиное ржание. – Наш транспорт – там.

Не став акцентировать внимание на появлении лошадей чуть ли не из ниоткуда (когда, спрашивается, учитель успел договориться с Нойр и взять осёдланных животных, никак опять использовал фантома), Элин проследовал за наставником и в следующую минуту уже покинул район клана, оставив за спиной ненадёжных анимусов из числа стражей города. Люди протектора, коих оказалось чуть больше десятка, последовали за ними, хоть и на приличном удалении.

– Артефакт – медальон в форме шестилучевой звезды, от которого ничего не осталось. Тьмой, даже если можешь, не пользуйся, иначе вся легенда полетит в тартарары. И готовься к тому, что мне придётся тебя куда-нибудь сослать, чтобы народ подуспокоился, а я успел заткнуть рты всем недовольным. Это ясно, Элин?

– Да, учитель. Но, если позволите… – В голове перерождённого появился план, который должен был позволить ему приобрести, потеряв. – Я хочу предложить место, посещение которого пойдёт нам на пользу. Я встречался с главами Игнис и Фуга…

Шестерни истории завертелись, и Элин даже не подозревал, какая роль ему уготована.

* * *

– Директор… Нет. Протектор Бельфи, вы правда собираетесь отправить Элина Нойр за стены? Осенью? В сторону неисследованных территорий?

Возмущение выпучившего глаза Лагеса было понятно целиком и полностью, ведь из-за близости периода дождей ни одна группа за стенами более не могла рассчитывать ни на взятые с собой припасы, помимо личных пожитков, ни даже на скакунов, которые попросту увязнут в грязи после первого же ливня. Передвигаться в такую погоду могли лишь анимусы и, в разы медленнее, воины. Вдобавок к этому значительно возрастала активность демонических зверей, которые начинали растекаться по миру в поисках пропитания.

А все эти причины в сумме делали несезонные экспедиции занятием крайне рискованным: людям, не успевшим вернуться домой до первого снега, оставалось лишь положиться на свои силы и навыки в стремлении пережить месяцы хлада.

– Это опасно и глупо! Этот юноша уже принёс Китежу больше пользы, чем его многие старшие коллеги! – отозвалась Сорака, только что осознавшая, что именно предложил протектор Китежа, Гайо Бельфи. – Стоит ли рисковать его жизнью?

– Тем не менее я смогу обелить его репутацию и избавиться от недовольных только в том случае, если его не будет в городе. Причина… – Абсолют задумался на секунду, после чего повернулся лицом к панорамному окну – и спиной к главам великих кланов. – Причина должна быть не только веской, но и завязанной на чём-то кроме его мнимого падения. Возможно, пришёл момент объявить о существовании культа, раз уж своими силами мы с ним не справляемся.

– А мы не справляемся, – согласно подтвердил Фуга, намекая на вторую подряд попытку убить несчастного подростка, оказавшегося не в то время и не в том месте. И где? Посреди Китежа! При этом в обоих случаях Нойр отбился своими силами. – Но, протектор, что вы имеете в виду, говоря про мнимое падение?

– Не было никакого артефакта, Лагес. Элин своими силами прыгнул во тьму, взял у той достаточно силы для победы и без всяких последствий вернулся обратно, – ответил Бельфи, вернув взгляд к собеседникам. – Вы поверили ему – он поверил вам. Лишь из-за этого я организовал эту встречу, и моя честность сейчас – тоже его заслуга. Но если вы решите предать доверие моего ученика…

Многозначительное молчание абсолюта сказало достаточно для того, чтобы Лагес и Сорака как следует прониклись возможными последствиями. Впрочем, пока они и не думали о том, чтобы начать действовать во вред перерождённому.

– Я не сторонница предательств, директор, – обратилась к Бельфи Сорака, водрузив локти на стол и подперев ладонями голову. – И Лагес, со всеми его недостатками, подобными жестами откровенно брезгует. Верно говорю, Фуга?

– Это общеизвестно, – уклончиво ответил мужчина. – И всё-таки, что вы хотите от нас, протектор?

– Мне нужно, чтобы вы сформировали небольшой отряд надёжных людей и объявили об участии в экспедиции Элина. При этом выдвинуться группе нужно будет уже завтра. – С учётом того, что за окном светало, а инцидент произошёл этой ночью, времени Бельфи давал совсем немного. – Я понимаю, что союзниками мы никогда не были, но сейчас дело касается культа. Да, ещё один момент: экспедиция отправится туда, где был найден оригинал легенды.

Последняя фраза стала тем самым обухом, коим огрели обоих глав кланов. И хоть они не продемонстрировали удивления, но это не значило, что этого самого удивления не было вовсе.

– Причины, которые будут объявлены общественности?

– Тёмный артефакт отрицательно повлиял на Элина, и он решил прийти в себя вне стен города, чтобы отвести угрозу от беззащитных людей. – Благородный и красивый жест должен был подготовить хорошую почву для дальнейшей игры абсолюта. – А вы решили поддержать юного гения, введя его в состав уже давно планируемой экспедиции.

– Иными словами, политическую арену сотрясёт новость о том, что наши кланы поддерживают Нойр.

– И основную работу сделает моё имя, верно?

Сорака наклонила голову, вопросительно уставившись на абсолюта. Только глухой не знал о той неприязни, что испытывал каждый Игнис по отношению к практикующим тёмные искусства анимусам. Конечно, в народе это противостояние раздували как могли, но она не была беспочвенной: уже много лет Игнис, Сонитус и Мурум совместно противостояли истинно тёмным кланам, скрывающим запрещённые дела и пытающимся обелить свои имена.

– Я уважаю вас, директор, но вот так просто пойти на такой шаг не могу. Даже несмотря на моё отношение к Элину, закрыть глаза на использование тьмы…

– У всего в этом мире есть цена, Сорака. – Бельфи улыбнулся и одновременно с тем прищурился. – Так назови же свою.

– Хм. – Женщина хмыкнула и подняла глаза к потолку, будто бы предавшись раздумьям. Но не прошло и нескольких секунд, как она выдвинула своё требование: – После Лагеса место главы совета займу я.

– Приемлемо. – Бельфи смиренно кивнул, но все присутствующие знали, что это согласие потребовало от абсолюта поступиться своими принципами. Он так долго боролся с коррупцией и свойничеством – и теперь сам воспользовался своим положением во благо ученика.

– В таком случае я в деле. Лагес?

– У меня нет причин отказывать протектору.

Импровизированный совет подошёл к концу, и первыми зал покинули главы кланов. Для них неожиданностью стал сам факт никак не связанной с академией просьбы протектора, что прежде придерживался нейтралитета и держался в стороне, а самого Гайо Бельфи поразила та лёгкость, с которой Лагес Фуга и Сорака Игнис согласились на подобную авантюру, могущую повлиять на репутацию двух великих кланов в любом ключе.

В их мыслях звучал один и тот же вопрос, изменённый на разные лады: «Неужели Элин Нойр настолько ему/им важен?..»

Глава 42

– Я присмотрю за кланом, сын.

Дорш выглядел достаточно подавленно, но огорчение от произошедшего не перевешивало радости оттого, что его сын не просто выжил, но и, похоже, сумел избежать наказания за самое страшное, что только могло случиться с анимусом. За падение.

Естественно, даже отцу Элин не рассказал всей правды ради его же безопасности, но мужчина к версии с артефактом отнёсся скептически. Уверенности в своей правоте Доршу добавил тот факт, что Элина на время выпроваживали из города. Пошёл бы Гайо Бельфи на такой шаг, если бы его ученик действительно был невиновен? Определённо нет. Просто ему требовалось время для урегулирования ситуации: существование артефакта, судя по всему, недоказуемо, и потому против Элина точно кто-то выступит. И куда лучше будет, если цель в этот момент окажется так далеко, как только возможно.

– Спасибо, отец. Я в свою очередь постараюсь обернуться как можно скорее, восстановив своё доброе имя.

Такое пятно на репутации было не так уж и просто вывести, и большая часть дела должна была лечь на плечи абсолюта. Но и сам перерождённый не собирался сидеть сложа руки. Хоть как-то, но он должен был помочь учителю… И в будущем вернуть долг. Очень большой и очень внушительный долг. Элину было страшно даже представить, на какие жертвы должен был пойти Гайо Бельфи, чтобы заткнуть всех неугодных и привлечь на свою сторону союзников. Всегда придерживавшийся нейтралитета протектор впервые за долгие годы изменил своим принципам ради странного, нуждающегося в особой опеке ученика, который до сих пор доставлял сплошь проблемы да время от времени подкидывал учителю новые техники.

– Не торопись, Элин. Если потребуется, пережди зиму в безопасном месте, но не рискуй встретить первый снег посреди дороги. Это верный путь к смерти даже для того, кто способен убить анимуса алмазного ранга. – Слова Дорша целиком и полностью состояли из правды, и, говоря по правде, Элин действительно рассматривал возможность зимовки неподалёку от руин или вообще внутри их. Не потому, что он не смог бы вернуться зимой, истинная причина лежала в несколько иной плоскости.

Здесь, в Китеже, ему было непросто заниматься саморазвитием из-за огромного количества обязанностей и привязанностей. Что ни говори, но даже отношения с Алексией отнимали много времени, а приёмы и политику можно было не упоминать вовсе. Одна только встреча с главой обычного малого клана, своеобразный визит вежливости, на котором представители обеих сторон просто пили чай и говорили ни о чём, могла затянуться на два-три часа. А весь смысл долгой беседы можно было выразить в одном-единственном предложении: я не лезу в ваши дела – вы не лезете в мои. Так просто, но вместе с тем очень сложно. Это с друзьями, такими, как Кэррионы, перерождённый мог себе позволить обходить неудобную часть этикета стороной, но одним Юстианом дело, к сожалению или к счастью, не ограничивалось.

– Знаю.

Элин отложил в сторону составленный для самого себя список, ориентируясь по которому, перерождённый сориентировал Дорша в политической ситуации, указав на друзей и на врагов. Также глава Нойр поручил отцу обеспечение своевременной передачи уже изготовленных артефактов кланам-заказчикам, благо все они были готовы, и никакие неустойки клану не грозили.

– Вне стен чувствовать себя в безопасности не может даже абсолют, так что во многом мне придётся положиться на тех, кого определят в отряд. Извини, но место, куда мы отправляемся, я всё равно не назову.

– Даже направления?

– Даже его. Эта информация будет публично обнародована через несколько дней после нашего отправления, так что за вашу безопасность мне можно будет не беспокоиться.

Едва осмыслив услышанное, Дорш нахмурился:

– Ты собираешься превратить себя в мишень?

– Да. Иначе убийцы, если они ещё остались в городе, первым делом попробуют добыть эти сведения иным путём. И самый простой, отец, это пытки. Я не хочу подвергать опасности ни тебя, ни маму, ни Алексию.

Мужчина хрипло вздохнул и, наклонив голову, одной рукой помассировал виски. Он был категорически против того, чтобы Элин столь часто подвергал себя опасности, но ничего поделать не мог. Ни как отец, ни как заместитель главы. Дорш прекрасно понимал, что сейчас самой большой помощью для сына станет сохранение позиций Нойр и, если повезёт, претворение в жизнь плана развития «внутренней сферы» клана. О запланированной ранее проверке одарённых более не шло и речи, так как шаг против традиций сейчас лишь навредит клану, но помочь людям сына развить ремесленное направление Дорш мог.

– Да улыбнётся тебе удача, сын.

– И пусть над кланом вечно простирается благословение предков, – ответил Элин, в последний раз пробежавшись глазами по содержимому четырёх перстней-хранилищ.

Он взял с собой очень многое и потенциально мог на собственных припасах продержаться два с половиной месяца – но и всё на этом. Хранилища не только подпитывались от токов анимы в теле анимуса, отнимая немало анимы, которая в иных условиях могла бы пополнить резерв, но и могли дестабилизироваться. Чем больше их находилось на теле человека, тем с большей вероятностью их содержимое могло в один прекрасный день бесследно исчезнуть, в довесок превратив ценный артефакт в бесполезную болванку.

И именно из-за этой немаловажной детали экспедиции летом брали с собой обозы со снабжением, а не обвешивались бижутерией с головы до ног. Расположить же хранилища в какой-нибудь телеге, подальше от животных, мешала прожорливость артефактов, без подпитки превращающихся в мусор меньше чем за пару часов. В лавках артефакторов они хранились в специальных боксах, которые между тем весили не одну сотню килограммов и точно так же требовали регулярной подпитки.

Оставив отца в мастерской, Элин вышел в коридор, где на него тут же набросились Иннес и Алексия. Женским слезам перерождённый предпочёл бы жестокую битву – и потому прощание не растянулось надолго. Парень, кое-как их успокоив, сбежал на улицу, где его уже дожидался посыльный, почти что конвоир. И, к вящему удивлению Элина, этот анимус оказался из Игнис, того самого клана, что должен был активнее всех ратовать за его, главы Нойр, казнь.

– Элин Нойр, прошу за мной. – Сказал – и сунул в руки перерождённого запечатанный пухлый конверт. – Глава посоветовала вам как можно быстрее ознакомиться с содержимым.

– Я не буду откладывать, – уверенно кивнул Элин, уже распечатав послание и вытащив первый, очень плотный лист, текст на котором проявился лишь после того, как Нойр позволил капле своей крови впитаться в соответствующую печать.

Причём одним лишь этим великий клан не ограничился, поработав над бумагой так, что следующим уровнем безопасности могло бы стать лишь сожжение перед прочтением. Уже ничему не удивляясь (где Игнис – и где артефакты на крови), анимус погрузился в чтение.

Символ за символом, строка за строкой послание оседало в его памяти, и чем дальше Элин заходил, тем лучше понимал, что Сорака, которой чем-то приглянулся перерождённый, в деле восстановления репутации Элина Нойр сделала немногим меньше его учителя. Глава Игнис честно призналась, что за свою помощь получила от протектора нечто весьма ценное, но даже так её помощь сложно было переоценить. Один из тройки великих кланов, что уже несколько веков выступали против любых проявлений тьмы, – вот кем были Игнис, не только закрывшие глаза на произошедшее с Элином, но и начавшие играть на его стороне.

Поспешно сформированный отряд включал в себя шестерых анимусов, не считая самого главы клана Нойр, и при этом состоял из трёх бойцов от Фуга и трёх от Игнис. Два платиновых ранга, три золота и одно серебро, специализирующееся на исцелении не только техниками, но и обычными медикаментами.

Очевидно, Фуга и Игнис подошли к делу со всей серьёзностью, явно намереваясь по максимуму использовать ситуацию и раздобыть как оригинал легенды, так и всё то, что удастся отыскать в руинах. Элин был практически уверен в том, что в группе есть по меньшей мере двое картографов-экспертов, в чьи задачи входило составление подробной карты неисследованных руин. Что до боевиков, то здесь великие кланы постарались на славу: в плане боевого потенциала группа могла поспорить с подавляющим большинством малых кланов, а уж в экспедиции такие отряды отправлялись лишь в единичных случаях.

Сам Элин рассчитывал на сопровождение максимум из одного-двух анимусов золотого ранга, но, видно, недооценил заинтересованность Лагеса и Сораки в противостоянии культу, о котором известно было до смешного мало. Анимусы-убийцы с промытыми мозгами, которые избегают применения сложных техник… Промытые мозги. Неиспользование техник.

«Эрида, тебе известно что-то о побочных эффектах ментальных практик?»

«Нет, Элин, – самую малость расстроенно ответила змейка. – Ничего подобного я не помню».

«Жаль. Возможно, наши убийцы были столь слабы из-за того, что подавляемые хозяевами сознания оказались попросту неспособны использовать всю ту массу техник, коими должны обладать анимусы их ранга», – поделился Элин своими предположениями, уже подумывая о том, как бы передать эту догадку Сораке и Лагесу.

И из-за десятков любопытных взглядов, провожающих «конвой», выходило, что о личной встрече можно забыть. Придя к такому выводу, Элин просто и незатейливо оставил послание на обратной стороне вручённых ему писем, сообщив о том сопровождающему из Игнис. Так, по крайней мере, была хоть какая-то вероятность, что в Китеже будут знать о возможной слабости культистов.

«Несмотря на обстоятельства, я рада тому, что мне удастся получше рассмотреть мир за стенами», – выдала змейка ровно в тот момент, когда на горизонте появились ведущие наружу ворота.

Относительно самой стены они казались совсем крошечными, но люди, возводившие их, гнались не за масштабами, а за оборонным потенциалом. Через них могла проехать гружёная повозка – так чего же ещё желать?

«Мир вне городов… Поверь, змейка, он красив в той же мере, в какой и опасен. Люди не просто так прячутся за стенами».

Воспоминания перерождённого о странствиях по континенту сложно было назвать жуткими, но и доброго со светлым в пути ему встречалось до смешного мало. Попроси его кто-то одним словом описать его путешествия в поисках гримуара, и Элин бы ответил: жизнь.

Это была жизнь во всём своём разноцветном великолепии. У экс-абсолюта бывали и очень плохие дни, и очень хорошие. Случалось даже, что он останавливался в шаге от самоубийства, а в иное время всерьёз раздумывал над тем, чтобы бросить тщетные изыскания, попытавшись дожить свой век как-то иначе. Попытаться продолжить уничтоженный род, например.

Но сейчас на свою историю анимус смотрел с точки зрения опасностей, разбросанных за стенами. Пытался вспомнить, какие события происходили в эти годы и откуда по большей части исходила угроза. При этом Элин учитывал вероятность того, что всё его будущее-прошлое в этом мире могло не иметь веса, и потому целиком на послезнание не полагался.

– Пс! Элин!

Из толпы наблюдающих за отправкой миссии горожан вынырнула знакомая голова, принадлежащая Мику. Единственное, он сильно изменился, сменив не только одежду – а форма чистильщиков на парне смотрелась солидно и достойно, – но и причёску. Не было больше никакого хаоса, лишь коротко остриженные волосы да сиротливо болтающийся на затылке хвостик, служивший напоминанием о былом величии густой шевелюры.

– Пришёл пожелать тебе удачи! Выживи!

– Спасибо! – бросил перерождённый и вынужденно проехал дальше, потеряв друга в толпе.

Правда, его примерное местоположение Элин мог бы определить и без использования анимы, так как стража явно не была довольна прорывом периметра. Из-за этого прямо сейчас в той части улицы набирали обороты волнения: простой люд не собирался вот так просто принимать на себя предназначавшиеся другим тумаки.

Вся эта ситуация, начиная с прощания и заканчивая устроенным Миком прорывом, казалась перерождённому настолько странной и неестественной, что он нет-нет да задумывался над тем, не бредит ли сейчас, лёжа в постели после последней схватки. Глупость, конечно, но свою первую официальную вылазку за стены Элин представлял совершенно иначе.

По крайней мере, без необходимости так торопиться. Что такое десять минут, выделенные им на прощание с семьёй, и одно-единственное слово, которое он успел сказать Мику? А приди сюда Юстиан, справедливо решивший не светиться лишний раз там, где могла пострадать репутация его рода, заодно размазав и то пятно, коим обзавёлся глава клана Нойр буквально полтора десятка часов назад, и обделёнными себя почувствовали бы абсолютно все.

Отвратительное чувство – видеть, что твои действия обидели вообще всех, кого только можно, и не иметь возможности это исправить.

– Прибыли. Элин Нойр, попрошу ваш ранговый амулет.

Без особого энтузиазма перерождённый достал заранее подготовленный символ принадлежности к касте анимусов, передав его в руки сопровождающему. Такое требование в обычной ситуации могло бы послужить весьма веским поводом для дуэли, но не сейчас.

– Заберёте по возвращении. Удачи, парень.

Последняя фраза была от и до инициативой анимуса Игнис, так что Элину только и оставалось, что благодарно кивнуть. На его стороне находилось не так много людей, как хотелось бы, и потому каждый новый союзник особенно высоко им ценился.

А сразу после анимус, хлопнув по крупу оставленного коня, закинул на спину вещмешок, наполненный не припасами, но вещами, могущими пригодиться в любой момент.

В основном там были кое-какие артефакты, но нашлось место и посланиям, прочитать которые дозволено было лишь вне стен Китежа. Самый пухлый конверт передала Лекси, чуть поменьше – Иннес и Дорш. Остальные не отличались особыми размерами, но их было немало. Элин успел обрасти связями и знакомствами, так что ничего удивительного.

– Долго же тебя пришлось ждать, парень! – первым отозвался мускулистый мужчина, восседающий верхом на добром коне, конституция которого была под стать наезднику.

Элину сразу бросилась в глаза татуировка на предплечье анимуса платинового ранга, изображающая эмблему Фуга, и колоссальных размеров свиток, виднеющийся за его спиной. И если судить по отклику анимы, то выходило, что от записной книжки его отделяли сотни часов кропотливой работы опытного мастера рун. Очень непростой артефакт.

– Не наседай на него, олух. Он, может, и золотого ранга, да только всё равно ещё пацан, – то ли буркнул, то ли прошипел молодой анимус с донельзя аристократичным и недовольным лицом. Особый вид ему придавали зачёсанные назад чёрные как смоль волосы и большие, по-хищному сощуренные глаза с бледно-алыми, почти розовыми зрачками. – Не обижайся, Нойр, но поначалу тебе в нашей компании будет непросто. Мы, как бы это сказать…

– И сами на ножах, – с улыбкой на лице добавил целитель, непринуждённо крутящий меж пальцев лезвие без единого намёка на рукоять. Таким было очень легко навредить самому себе, но этот анимус не использовал техник, полагаясь лишь на ловкость собственных рук. Непростой человек, как ни погляди. – И нечего на меня так смотреть, Игнис. Я сказал правду, верно ведь?

– Правду, – вновь открыл рот хозяин большого свитка, под внимательным взглядом которого безликий патрульный подвёл Элину скакуна особой, заточенной под долгий путь породы. Их всё равно придётся бросить в дороге, но породистые звери позволяли рассчитывать на хоть сколько-нибудь внушительный срок движения верхом. – Но нам всё равно придётся работать вместе как минимум пару месяцев, так что чрезмерная демонстрация неприязни – это лишнее.

– Вынужденно соглашусь, – ответил, цокнув языком, платиновый Игнис, тот самый молодой черноволосый анимус. – Седлай коня, Нойр. Познакомимся в дороге.

– Элин. – Перерождённый поднял на собеседника спокойный и уверенный взгляд, без всяких проблем выдержав первые секунды дуэли характеров. – Обращайтесь ко мне по имени.

– Дерзишь? – И без того прищуренные глаза черноволосого прищурились ещё сильнее.

– Смотря что считать дерзостью.

Элин запрыгнул на скакуна, умело успокоив животное.

– Но мои слова чуть ранее – банальная вежливость. Вы старше и опытнее, так что в отряде я нахожусь на положении младшего.

– Хм-м… – Игнис не нашёлся что ответить и потому отвернулся, недвусмысленно фыркнув.

Впрочем, его коллега из Фуга не растерялся, попытавшись перехватить нить разговора.

– Значит, так. Знакомься, Элин: покинувшего нас анимуса платинового ранга зовут Фламм Игнис, и он – опытнейший боец, специализирующийся на длительных операциях вне стен…

Элин даже не обратил внимания на то, что Фуга начал знакомство не с себя, а с конкурента, словно не собираясь даже пытаться поставить себя в глазах главы клана Нойр выше Фламма.

Взгляд перерождённого был направлен вперёд – туда, где раскинулись кажущиеся безграничными просторы. Леса, поля и горы, населённые демоническими зверьми…

Глава 43

– На этом полномочия нашего транспорта сошли на нет.

Фламм окинул едва живого зверя взглядом. Лошадь мало того что лежала на земле и тяжело дышала, так ещё и на шкуре виднелись иссиня-чёрные прожилки, распространившиеся от брюха и почти достигшие головы.

– Нехорошо получилось…

– Уж как есть.

Было видно, что избавление от своего скакуна для Толена Фуга было сродни предательству, но нежелание это делать проявилось лишь в его глазах, на пару секунд отразивших глубокую, почти вселенскую печаль. Ведь это именно он ошибся, предложив остановиться на самой границе населённых ядовитыми насекомыми болот, чтобы не терять время после пробуждения. Анимусы могли защитить сами себя, а вот животные – нет.

– Мы можем лишь смириться с этим. И пойти дальше, – равнодушно ответил Элин, подойдя к своему скакуну.

Состояние его коня было на голову лучше, чем у всех остальных, но перерождённый не мог не понимать, что тот тоже не жилец. Как бы организм ни сопротивлялся распространению яда, мучительная смерть и агония, приправленная полным параличом, была не за горами. Потому перерождённый, коснувшись морды скакуна, позволил своей аниме перетечь в голову коня и быстро, практически безболезненно обратить мозг в ничто. Жестокое, но необходимое милосердие, к которому прямо сейчас так или иначе, но прибегала вся остальная шестёрка.

– Плохой знак.

Целитель от Игнис, носящий благозвучное имя Парес, не стал тратить аниму на точные техники, ловко крутанув в руках лезвие и вонзив его в череп своего коня. Животное даже не дёрнулось, словно Парес точно знал, как и куда бить, чтобы подарить отравленному моментальную и безболезненную смерть.

– Пять раз останавливались неподалёку – и такого не происходило.

– Осень. Повышенная влажность. Вот они и расползлись, сучьи дети, – бросил ещё один анимус из Фуга, которому необходимость убивать ценных ездовых животных тоже удовольствия не приносила.

Все здесь знали, что рано или поздно придётся продолжить путь на своих двоих, но рассчитывали на хотя бы ещё полдня верхом.

– Бросаем туши и продолжаем путь. Поедим на ближайшем привале, после того как доберёмся до одного из островов, – бросил Фламм, заметивший, что почти все присутствующие кроме Пареса, Элина и его самого не были в восторге от перспективы завтрака в окружении дурнопахнущих трупов животных.

Потому-то Фламм Игнис, исполняющий роль лидера отряда, и отдал такую команду, не собираясь подрывать моральный дух товарищей перед не самым простым отрезком пути.

Сами по себе болота не были тем местом, где путники могли бы спокойно отдохнуть или даже просто принять пищу. Необходимость постоянно держать пусть лёгкую, но защиту от ядовитых тварей; множество демонических зверей с редкими и оттого особо опасными способностями; труднопроходимый рельеф, частично блокирующий восприятие анимусов за счёт насекомых и растительности, содержащих в себе немало анимы, – всё это делало болота одной из самых неприятных территорий, избежать которых между тем было непросто. Пройти болота насквозь – два дня пути, а вот обойти их – уже две с половиной недели.

Спасением для людей, обычно неспособных прорваться через болота в лоб, становились острова – приличных размеров клочки твёрдой земли, до ближайшего из которых можно было добраться за несколько часов. Отряд, в котором оказался Элин, мог преодолеть это же расстояние за два-три часа, а до заката и вовсе оставить болота позади.

Пока анимусы все как один расправлялись с отравленными животными, Элин забросил сумку за спину и отошёл в сторону, плавно повысив степень слияния. За всё то время, что отряд провёл в пути, перерождённый совместно с Эридой занимался освоением змеиных способностей и, в частности, шлема, чья приятная тяжесть сейчас давила на голову. И этого времени, которое не требовалось делить между множеством разных дел, Элину хватило для проверки всего того, до чего прежде просто не доходили руки.

Например, теперь анимус был на все сто процентов уверен, что шлем как инструмент контроля вибрационного восприятия был создан неким анимусом, с которым работала предыдущая Эрида. При этом сама змейка знать не знала об этом органе, из-за чего перерождённому оставалось лишь гадать о том, как у него вообще вышло повторить шлем. Ведь его сложную структуру нельзя сохранить в аниме, как происходит со, скажем, глазами, сияние которых Элин ограничил уже очень давно, или чешуёй, не превращающей перерождённого в человекоподобного монстра. Эрида же ничего об этом не помнила – соответственно, не могла и воспроизвести…

Тайна происхождения шлема была столь же велика и необъятна, как и его боевая эффективность. Радиус, в котором Элин мог наблюдать за любыми движущимися объектами, рос, как росла и точность обнаружения. Уже сейчас он вполне мог называться одним из лучших сенсоров среди анимусов вплоть до алмазного ранга включительно, а ведь это очень редкий и ценный талант.

Пройдут годы – и, быть может, шлем станет самым эффективным инструментом по сбору информации среди всех тех, что в принципе были доступны перерождённому.

– Всё чисто?

Прохладный, с хамоватыми нотками голос Фламма раздался неподалёку, и Элин обернулся как раз к тому моменту, как лидер отряда подошёл достаточно близко, чтобы для ответа не потребовалось повышать голос.

– Насколько это вообще возможно в болоте. Стая мелких зверей в двух сотнях метров к северо-востоку да какое-то крупное травоядное чуть дальше.

В плане взаимоотношений в отряде, собранном впопыхах и из тех, кто друг друга терпеть не мог, за проведённое вдали от цивилизации время всё поменялось самым кардинальным образом. Так, Толен Фуга, второй анимус платинового ранга, в конечном итоге уступил место лидера Фламму, чей опыт работы «в поле» был сравним с таковым у Пареса Игнис, а самого целителя назначил вторым – после себя – заместителем. Иными словами, большую часть решений эта троица принимала сообща, от остальных ожидая беспрекословного подчинения.

Из этой иерархической системы поначалу выбивался лишь Элин, завязывать знакомство с которым никто банально не спешил. Общаться с ним просто так не хотели ни Игнис, испытывающие определённые предубеждения из-за причины, по которой главу клана Нойр отослали из города, ни Фуга, которые сами по себе держались особняком. А если доходило до дела, то опытные анимусы предпочитали решать проблемы своими силами, без привлечения едва перешагнувшего рубеж совершеннолетия гениального пацана.

Но всё это в прошлом, так как двух недель Элину с лихвой хватило для того, чтобы заставить сопартийцев изменить своё мнение о нём. Достаточно было продемонстрировать необходимые в дороге навыки, пару раз помочь группе избежать лишних столкновений за счёт силы шлема да блюсти дисциплину, стараясь лишний раз не выделяться. Конечно, Элин не изображал из себя молодой дуб, но и в каждой бочке затычкой не был. Когда говорили – помогал. Видел, что намечаются проблемы, – делал всё для того, чтобы их предотвратить. Иными словами, перерождённый вёл себя максимально корректно, так, чтобы ни у одного из сопартийцев не возникло к нему неприязни. А заслужить чужое недовольство, будучи пятнадцатилетним сопляком с багажом знаний восьмидесятилетнего абсолюта, очень и очень легко. Достаточно просто начать раздавать советы – и вуаля, следующей же ночью тебя уже прикопают в ближайшем лесу. Эти анимусы, какими бы жёсткими и недружелюбными ни выглядели, тоже были людьми. И плевать им в душу просто потому, что ты можешь…

Нет. Элин уже единожды позволил себе нырнуть во тьму, поборов отрицательные эмоции, но в следующий раз всё могло повернуться несколько хуже. И единственный способ избежать этого – отдавать себе отчёт в том, что и как ты делаешь. Даже если дело касается такой незначительной, на первый взгляд, мелочи.

– Об опасностях болот осведомлён?

– Да, – кивнул Элин. – Изучал вопрос по книгам и наставлениям ветеранов.

– Чем больше тебя слушаю, парень, тем больше убеждаюсь в том, что тебя по-серьёзному готовили для работы в поле. – Фламм более не ставил слова молодого подопечного под сомнение – не позволяли предыдущие прецеденты. – Но при этом ты глава своего клана, которого и за стены-то без причины никто не выпустит…

– Если бы в жизни всё шло так, как и было задумано, то мы бы быстро заскучали, – пожал плечами Элин, по второму кругу проверив снаряжение.

Не то чтобы это было так необходимо, но Фламм прерывать разговор не спешил, а других дел у перерождённого не было. Значит, разговор этот нужно было поддержать. А наиболее животрепещущей темой Элину сейчас виделся грядущий переход.

– Мы действительно собираемся останавливаться в болоте ради завтрака?

– Только в том случае, если всё пройдёт гладко. Перекусить можно и на ходу, а вот времени, случись нам столкнуться с демонами во время привала, потеряем немало, – ответил Фламм в своей обычной манере, достав из своего перстня небольшой артефакт, который Элин опознал буквально спустя секунду. – Слышал, что ты сведущ в рунах?

– Неофициально я – мастер, – честно и без лишней скромности ответил анимус, едва убедился в том, что из всей группы его слова услышит только тот, кому они предназначались. – Нужно скорректировать время срабатывания?

Игнис кивнул и, не выказав ни капли неуверенности, передал артефакт в руки перерождённого. Сигнальные сети, разворачивающиеся по истечении какого-то времени, для Элина в новинку не были, так как он сам нередко ими пользовался для обнаружения вероятных преследователей. Главной проблемой артефактов этого типа было то, что рядовой анимус был неспособен ни уменьшить, ни увеличить время, по истечении которого сеть должна была раскрыться. Введение такого механизма для тех, кто ничего не знал о рунах, было вполне возможно, но неизбежные последствия в виде многократного увеличения цены этого расходника и параллельного увеличения энергопотребления вместе с размерами удерживали мастеров от бессмысленных экспериментов.

Сигнализация в виде огромной металлической пластины, которую видно за полторы сотни метров, едва ли могла потребоваться хоть кому-то.

– В меньшую сторону. Оптимальным будет раскрытие сети через пять-шесть минут после активации. Сделаешь?

Элин опустил ладонь на куб, замер на несколько секунд – и лишь после этого ответил:

– Готово.

Брови Фламма дёрнулись в удивлении, но анимус быстро вернул себе самообладание. Видно, предполагал, что слухи и слова самого Элина будут очень близки к действительности.

– Отлично. – Что-что, а оценить работу лидер отряда оказался способен – видно, кое-что понимал в артефактах, но самостоятельно лезть в нутро хрупкой вещицы не решался. – В будущем будем полагаться на твои умения. Парес, конечно, тоже может провернуть подобное, но точно не за три с половиной секунды.

– Он мастер рун?

– Был подмастерьем, но не потянул, – сказал Фламм и махнул головой: – Всё, отправляемся. Наши неженки уже закончили с трупами…

От Элина не укрылся тот факт, что Фуга в полном составе не поленились прибегнуть к техникам и организовать для коней довольно глубокие могилы. Правда, смысла в этом перерождённый всё равно не видел: что так, что так падальщики доберутся до мяса.

– Толен и Сок – в авангарде, следом – Парес, Элин, Локан и Гристьен! Я замыкающий! – уверенно скомандовал Фламм, на этом решивший не останавливаться. – Идём в полной готовности! Элин, первый час наблюдения за окружением на тебе!

– Понял.

Видно, такое решение Игнис принял из-за того, что перерождённый уже находился в состоянии частичного слияния. Или, если принять во внимание его колоссальный опыт, из-за высокой вероятности наткнуться на демонических зверей, что чаще всего собирались именно у границ болот.

В гости к смертоносным насекомым демоны не совались, но вокруг болот сновали, из-за чего и образовалась такая немудрёная зависимость. При этом во всём отряде Элин в таких условиях «видел» дальше всех, так что выбор его кандидатуры был вполне ожидаем.

В последний раз окинув оставленный лагерь взглядом, отряд двинулся дальше…

Но лишь затем, чтобы по прошествии тридцати минут остановиться. Элин подал соответствующий сигнал, продублированный Фламмом.

– Впереди останки, на которых пирует стая демонических зверей. Самые сильные – двое золотого ранга, остальные – серебро. Всего… – Элин прислушался к своим ощущениям, ощупав всё пространство, до которого мог дотянуться без риска перегрузить мозги. – Одиннадцать тварей.

– Разминка, получается. – Сок, маньяк до битв любого толка, кровожадно улыбнулся. – Дорожка тут одна, не разминуться.

– Элин, можешь определить, чьи там трупы?

Перерождённый покачал головой:

– Ни единого шанса.

На таком расстоянии точность вибрационного восприятия была весьма невысока, чего, впрочем, хватало для предварительного обнаружения движущихся целей с последующей проверкой оных точечным восприятием анимы. Рассказывать же об этом отряду анимус не спешил не потому, что хотел скрыть информацию о своих силах, а из-за банальной экономии времени. Элин просто не считал уместными дополнительные пояснения в ситуации, когда совсем недалеко обнаружилась целая стая демонических зверей.

– Толен, Сок и я пойдём впереди, – объявил Фламм после непродолжительных раздумий. – Остальным поручаю тылы и защиту Пареса.

– Ты меня недооцениваешь, лидер. – Необычный целитель театрально прокрутил в руках своё оружие, сверкнув проявившимися на лезвии рунами.

– Разговоры – потом. Вперёд!

Фламм Игнис повёл плечами – и поверх его одежды наросли небольшие и аккуратные, уподобившиеся металлу пластины. При этом защита больше напоминала доспехи, нежели естественный панцирь, что указывало на очень высокий уровень контроля трансформации. Оружия анимус, заполучивший одного из редких малых драконидов, не носил, полагаясь, по-видимому, исключительно на техники.

В то же время Сок изменился куда сильнее: его конечности обзавелись лишними суставами, а лицо обратилось паучьей мордой, на что указывали небольшие жвалы – хоть как-то он их контролировал – и ровно семь глаз, обеспечивающих анимусу превосходный обзор. Под одеждой, возможно, тоже произошли какие-то изменения, но у Элина не было возможности это проверить.

Последним из отряда, кто уже перешёл в боевую форму, стал Толен Фуга, покрывшийся короткой и жёсткой шерстью на манер таковой у дикой обезьяны. При этом он стал ещё выше и шире в плечах, а его мускулатура перешла на принципиально иной уровень. Венчали образ костяные наросты на спине, стянутые к шее и на манер воротника обеспечивающие хорошую защиту оной. Такой отличительной чертой не обладал ни один из известных Элину демонических зверей, что с весомой вероятностью указывало на серьёзную работу, проведённую над процессом слияния.

Вот это уже был уровень, в отличие от всего того, что встречалось перерождённому ранее. Не грубое и топорное использование изящной силы анимуса, а взвешенная и продуманная разработка, направленная на избавление от слабостей, присущих этому демоническому зверю. При этом Толен не забыл и про сильные стороны, нарастив мышцы и выжав из своих способностей максимум возможного. Перерождённый уже видел его в деле и высоко оценил анимуса клана Фуга. И Фламм, конечно же, ему не уступал.

Разбившийся на две группы отряд приготовился к неизбежной схватке, победитель в которой был предопределён заранее. Даже у такой стаи демонических зверей против сработавшейся группы профессионалов не было ни единого шанса…

Глава 44

Методичная зачистка началась крайне стремительно и грозила закончиться с минуты на минуту. Прямо сейчас Фламм, пользуясь способностями кланового генома, дожаривал двух самых живучих тварей, избравших вырвавшегося вперёд анимуса своей целью. Здесь, среди болот, демонические звери золотого ранга сильно отличались от своих сородичей из других регионов, и пожалуй, главным образом на них сказался климат.

Привыкшие бродить по брюхо в воде, эти четырёхлапые, скрюченные гуманоиды с почти человеческим строением тела, но нечеловеческими пропорциями горели куда лучше, чем шинковались на части – объятые пламенем золотые противники Фламма уже и не дёргались, в то время как Толену и Соку оставалось добить ещё троих раненых, но живых и беснующихся серебряных демонов.

– Отвратительные, правда? – подал голос Парес, за сражением наблюдавший с какой-то затаённой любовью и жаждой оказаться не здесь, под прикрытием барьеров, а прямо там – в центре битвы. На то намекало и пляшущее меж его пальцев лезвие, на котором всё чаще вспыхивали руны в одному владельцу известной последовательности. – Хмурюки. Присмотрись к мордам, они выглядят так, словно только что от души хлебнули настоявшегося дерьма. Но недооценивать их не стоит: они не только хорошо маскируются, но и могут двигаться так быстро, что не всякий анимус золотого ранга за ними поспеет…

– Но для этого надо их серьёзно ранить и взбесить, – добавил Элин, к которому и была обращена эта просветительская речь.

Было очевидно, что целитель искренне хотел поделиться знаниями с новичком, но перерождённый считал, что лучше будет указать на бессмысленность сего действа сейчас, нежели улыбаться и ждать, пока это вскроется само собой потом.

– Несмотря на свой возраст, я многое знаю о демонических зверях, господин Парес. Как-никак, всю свою жизнь я посвятил подготовке к худшим сценариям из возможных.

– Тогда тебе нужно что-то изменить. – Мужчина пожал плечами, огладив жидкие волосы. – Поверь, я повидал многих анимусов и воинов, что жили лишь ради силы. И ломались, когда понимали, что сама жизнь – это не одни только сражения и почёт. Таких практически бесполезно лечить. Можно лишь наблюдать за тем, сколь стремительно они угасают…

– Если бы всё было так просто, – невольно ответил перерождённый, небольшим усилием сложив барьер в открытую с одной стороны коробку за полсекунды до того, как об него с разбега ударился разогнавшийся безрукий хмурюк, покрытый странной, напоминающей камень коркой. Едва тот от столкновения потерял равновесие и упал на землю, как структура барьера распалась, и вся анима, загоревшись зелёным светом, в чистом виде хлынула вниз, облив не успевшего выйти из-под удара демонического зверя. – К сожалению, обстоятельства порой бывают против размеренной и полной наслаждений жизни.

Парес поджал губы и отвернулся, кивнув в сторону закончившей зачистку боевой тройки. Фламм обратил свои цели в прах, а Фуга превратили более слабых демонов в салат. Выделялся на общем фоне лишь разложившийся хмурюк, что неосмотрительно приблизился к барьеру Элина и, соответственно, напоролся на заранее подготовленную ловушку.

– Странно. С его чутьём – и уткнуться в барьер… – протянул Сок. – Новичкам, видимо, везёт…

– Это всё? – Фламм не стал дожидаться, пока болтливый мужчина закончит причитать над ускользнувшей добычей.

– Не уверен.

С одной стороны, в радиусе двух с половиной сотен метров не было ни единого демонического зверя, лишь всякая мелочь, зазря сотрясающая почву. Но с другой, сам горизонт в вибрационном восприятии перерождённого колебался, будто очень далеко кто-то огромный пересекал каменистое плато. Но вокруг на много километров было сплошь болото, так что топтать великану было попросту нечего.

– На востоке дрожит земля, но я никого не могу обнаружить. Ни перед нами, ни под нами.

– Он может быть далеко?

– Только если там нечто действительно огромное и тяжёлое. Или землетрясение. Даже Китеж, при всех его размерах и оживлённости, полностью пропал из моего восприятия на расстоянии в полтора километра.

А шума и дрожи, если так можно сказать, люди производили много. Никакие демонические звери не сравнятся, даже если говорить о ящерах весом в полтонны или седых кротах, столь нелюбимых фермерами. Уж очень часто эти кроты пробирались через охрану и нападали на обычных людей, умудряясь ещё и сбегать.

– Тогда нам тем более не стоит с этим встречаться. Три минуты на проверку местности – и двигаемся дальше. Кровь привлечёт хищников…

– М-м-м… – громко воскликнул Сок. – Лидер, из наших никто руку не терял? А то тут одна валяется…

Над неуместной шуткой хохотнул лишь Парес, которого, казалось, и развешанные на ветвях потроха людей не заставили бы нахмуриться. Остальные же все как один сосредоточили взгляды на человеческой конечности, найденной анимусом рядом с добычей хмурюков. Сохранилась даже часть рукава от непонятно какого одеяния и давно потерявший все свойства браслет-хранилище, пользоваться которым могли лишь анимусы. Правда, о том, что безделушка была именно артефактом, Элину пришлось сообщить дополнительно. Остальные могли об этом не догадаться, так как обычный анимус едва ли способен увидеть опустошённые дорожки анимы, когда-то струившейся в металле.

– Это точно?

– Здесь трудно ошибиться, Парес…

Неформальное обращение было обязательным условием лишь тогда, когда разговор шёл исключительно о деле. В горячке боя или в такие вот моменты раскидываться «господинами» – неуместная роскошь.

– Если присмотреться к месту соединения металлов, то можно увидеть самую толстую часть артефакта, с которого мастер начинал свою работу.

– Действительно. Правда, я не совсем уверен, что это сейчас так уж важно.

Смутившемуся Элину осталось лишь кивнуть: он сам думал об экономии времени и сам же начал вещать о чём-то совершенно неважном.

– Если есть столь хорошо сохранившаяся рука, то должен быть и тот, кому она принадлежала, – бросил Сок, подойдя к обглоданной туше огромного демонического зверя, похожего на быка. Именно его трупом и пиршествовали хмурюки, пока их не прервали люди, и в его брюхе анимус собирался отыскать прочие останки.

Вокруг руки Сока сформировалось длинное лезвие из анимы, и он, деловито примерившись, одним взмахом рассёк плотную кожу, едва успев отпрыгнуть от хлынувшей на землю то ли разжиженной слизи, то ли ставшей слишком плотной жидкости. Так или иначе, но до желудка он добрался, и теперь оставалось лишь заглянуть внутрь.

– Очень… неприглядно.

Роль мясника на себя взял Толен, не без помощи техник расширив дыру в брюхе и буквально вывалив его содержимое на землю. Вместе со множеством бесформенных кусков изъеденного желудочным соком мяса на свет вышло и всё то, что так сильно интересовало членов отряда. Куски одежды, пара сломанных артефактов – и сохранивший в себе аниму ранговый амулет.

– Всего лишь медь. Неудивительно, что его схарчила эта челюсть на ножках.

Убитый хмурюками демон был огромен, но не очень силён, самые старые особи этого вида могли достигнуть серебряного ранга, но конкретно эта тварь казалась довольно молодой. Массивная морда размерами с половину туловища поражала, а в монструозную челюсть вполне мог поместиться человек целиком. Рука же, видимо, просто оказалась снаружи в тот момент, когда анимуса беззастенчиво сожрали. А уже после гиганта, улёгшегося переваривать пищу, настигли хмурюки, наверняка обрадовавшиеся такому обеду. Естественное течение вещей: сильные убивают слабого, чтобы набить желудок.

– Все там будем, Парес. Просто ему повезло меньше. Авалонец… – Элина при упоминании этого города передёрнуло. – Интересно даже, что он тут забыл.

– Вольный охотник?

– Увяз в долгах и пытался добыть побольше трофеев?

Толен, деловито шаставший среди потрохов и расталкивающий их ногой, выпнул в сторону неплохо сохранившийся рюкзак, остатки содержимого которого могли претендовать на звание чего-то органического.

– Сценарий реальный, но как-то мне не верится в то, что человек с мозгами в одиночку сунется в болота. Если только он не решил таким изящным образом расстаться с жизнью.

– Есть способы проще и безболезненнее, чем смерть в пасти живоглота. Труп, – Фламм, мастерски контролируя сорвавшееся с пальцев пламя, начал выжигать всё лишнее, буквально за несколько секунд избавившись от звериных органов и наполовину переваренного мяса, хорошо сохранился. Элин, есть желание понаблюдать за тем, как я буду проводить оценку повреждений?

Вопрос был задан не просто так: лидер отряда всё это время присматривался к самому, согласно голосу разума, потенциально слабому звену, но перерождённый, наблюдавший за происходящим от и до, ни разу даже не дёрнулся. Смотрел на кровь, кишки и кости так, словно каждое утро встречал посреди работающей бойни, на которую нет-нет да попадали люди. Не как работники, но как жертвы.

– Я никогда не откажусь от ценного опыта, но… – Элин повернул голову на восток, будто указывая туда остальным. – Дрожь приближается. А вместе с ней идут и демоны.

– Много?

– Много. Это походит на сезонную миграцию, но очень хаотичную. Здесь болота, демоническим зверям просто нечего ловить, но… они идут.

Спрашивать о том, откуда у пятнадцатилетнего главы клана Нойр реальное представление о миграции, вживую увидеть которую было суждено лишь единицам, не стали ни Фламм, ни остальные анимусы. Они все прониклись серьёзностью положения и почти синхронно отвернулись от заинтересовавших их останков.

– Валим? – Сок вопросительно изогнул бровь, позволив телу частично вернуться в боевую форму.

Фламм, облик которого также изменился, кивнул.

– Валим!

– Построение!

Прошло всего несколько секунд, а группа анимусов-ветеранов уже вернулась в походное положение, ринувшись вперёд. Все люди, вне зависимости от силы, не считали себя способными пережить напор почти бесконечной лавины демонических зверей, бегущих от опасности или разыскивающих пищу. Им было наплевать на то, что послужило причиной миграции – демон-колосс абсолютного ранга или вулкан, испугавший всё живое. Единственное, что действительно их беспокоило, это бегство и выход из-под удара. Волна могла оказаться крошечной и неопасной, но с той же вероятностью в числе бегущих окажутся целые стаи платиновых зверей. И тогда люди просто умрут, не достигнув цели и не передав весточки близким. А такого исхода для себя не хотел никто.

– Через три минуты сворачиваем с тропы! Меньше чем через пятнадцать километров идёт ещё одна дорога, перпендикулярная нашей!

Фламм резко, урывками описывал план дальнейших действий для тех, кто позабыл карту болот или не смог уследить за передвижением группы по ней. Суть была проста: если от источника волны провести линию в сторону первой, изначальной и основной тропы, то она будет перпендикулярна ей. Иными словами, как бы они ни бежали вперёд, уйти от сошедших с ума демонических зверей не удастся никак. Сам Элин молчал, хотя был готов не позже чем через минуту предложить такой выход, но благо опытный анимус Игнис не сплоховал.

– Будем тормозить – подохнем все как один! Элин, меняешься с Паресом. Сосредоточься на темпе и сенсорике, не отвлекайся на внешние угрозы!

– Понял, – кивнул перерождённый сам себе, послушно поменявшись местами с приободрившимся целителем.

Его очень сильно напрягал тот факт, что дрожь не становилась тише, скорее наоборот, источник неумолимо приближался. И вот это было опасно: среди демонов-гигантов было не так много тех, кто мог поднять на ноги целую область и вдобавок перемещаться со скоростью большей, чем могли развить анимусы в болотах.

На ум Элину приходило не так много подобных существ, но здесь встретиться могли лишь демонические звери элементального типа: душа камня или душа воды. Относительная близость скал, крупная река – вот и все условия, подходящие для первой или второй души соответственно. И ни с тем, ни с другим демоническим зверем Элин тягаться не мог. Даже с приготовлениями и тьмой. И даже со всем отрядом. Демоны абсолютного ранга были смертельно опасны, а такие титаны, способные заставлять дрожать землю на много километров вокруг себя, опаснее в разы. Природа – или кто их на самом деле создал – наградила элементалей внушительными размерами и неповоротливостью, но вместе с тем дала и особую силу. Попадись такому на пути, и от тебя ничего не останется.

Среди анимусов демонические звери, воплощённые в стихиях, были одними из самых желанных, но их буйный нрав и нежелание подчиняться, подкреплённые ни на что не похожей мощью, отваживали большую часть желающих заполучить столь полезный инструмент. Зато исключения из этого правила, как, например, Сорака Игнис, входили в историю: уже сейчас женщина управлялась с огнём столь эффективно, что большая часть коллег того же алмазного ранга могла лишь позавидовать её разрушительной мощи. Геном клана дополнил общую картину, и итог затмил само солнце.

А относительно безопасная, зачищенная зона тем временем осталась далеко позади. Всё чаще Элин замечал на грани восприятия демонических зверей, что, ровно как люди, бежали без оглядки. Абсолютно всё живое, способное чувствовать угрозу, оставляло свои жилища. Это свидетельствовало лишь об одном: шансов на то, что причиной хаоса послужил природный катаклизм, более не было никаких.

Конечно, сами по себе ритмичные толчки уже указывали на некоего гиганта, но перерождённый не хотел верить в то, что ему может настолько не везти. Как часто случалось что-то подобное там, где были люди? Доподлинно известно о волнах становилось раз в пять-шесть сезонов – читай, лет?

И Нойр, вырвавшись из одного места, концентрирующего вокруг себя проблемы, тут же угодил куда-то ещё. Но мирозданию как будто и этого показалось мало: на самой границе восприятия одна за другой «послышались» вспышки анимы, особым образом упорядоченной. И к вящему сожалению Элина, заметили это все члены отряда.

– Дистанция?

– Не достаю, – честно признался перерождённый, надеясь на то, что Фламм в этой ситуации проигнорирует неписаный кодекс людей, что оказались за стенами, но…

– Проверим, – сказал лидер и отклонился на пятнадцать градусов, поведя за собой весь отряд. Неизвестные сражались – впрочем, довольно вяло – не где-то в противоположной стороне, а практически по пути, что стало ещё одной гирькой, склонившей весы в пользу помощи чужакам.

– Скорее всего, это авалонцы. Наших в этом регионе быть не должно, так что рассчитывайте на плохой приём. Элин, как только поймёшь, что там, говори.

Элин молча кивнул – и перенаправил своё внимание исключительно на одно направление. Таким образом он повысил дальность вибрационного восприятия ещё на сотню метров, получив реальную возможность обнаружить незнакомцев до того, как они попадут в поле зрения группы.

Из заросших, затопленных лесов они уже давно вырвались на болотистую равнину, из-за чего сенсорика для всех, кроме перерождённого, стала практически бесполезной.

Шаг, ещё один – и потоки анимы, кружащие вдоль поверхности тела анимуса, сбивают приставшую к обуви грязь. Снова шаг – и процесс повторяется вновь. Необходимость поддерживать заданную Фламмом скорость лишала людей возможности поддерживать соответствующие техники, из-за чего расход анимы на бег вырос в разы. Оправдывало такой темп лишь то, что демонические звери двигались нисколько не медленнее.

На бегу утерев рукавом выступивший от напряжения пот (выполнение задач сенсора в таких условиях требовало предельной концентрации), Элин перебрал зелья, сокрытые в хранилище. Прямо сейчас его интересовали боевые зелья, так что львиную долю поддерживающих и укрепляющих он просто отложил в сторону, материализовав в ладони длинную узкую склянку, под самую пробку залитую бледно-жёлтым и очень взрывоопасным составом.

На одобрительный взгляд, брошенный кем-то из замыкающих построение, Элин особого внимания не обратил: сколько бы он ни демонстрировал свои навыки и умения, а из-за ненавязчивости его всё ещё считали талантливым и в чём-то даже неплохо подкованным гением-новичком.

«Эрида, будь готова в любой момент перехватить управление шлемом. Наблюдай за окружением и, в случае чего, информируй».

Элин не имел ни малейшей уверенности в том, что его нынешних способностей хватит для того, чтобы и эффективно использовать техники, и наблюдать за полноценным боем сразу с трёх ракурсов: визуал, вибрация и анима. Слух на скоростях анимусов от серебряного ранга и выше был едва ли полезен, и его перерождённый уже не учитывал.

«Мы вступим в бой?»

«В крайнем случае – да. Но почему-то я уверен в том, что этот случай обязательно наступит».

Отряд вырвался на оперативный простор, и их взгляду предстало поле битвы…

Глава 45

В отличие от каменистого плато, где Элин в последний раз застал серьёзное сражение со множеством участников, эта схватка проходила посреди заболоченной равнины, совсем рядом со стеной гнетуще-серых деревьев, чья увядающая листва цветом напоминала не самые приятные человеку массы. При этом местность отлично просматривалась с трёх сторон, из-за чего информацией владел не один лишь отряд Китежа.

Авалонцы, схватившиеся со странными, явно чем-то поражёнными демоническими зверями, тоже видели всё и всех, всем своим видом показывая, что им нужна помощь. Наседающие на них твари самых разных видов были покрыты слоем как будто затвердевшего и растрескавшегося серо-золотого песка. Очень похожего на ту корку, что покрывала единственного хмурюка, убитого Элином.

«Неожиданностей пока не предвидится».

Змейка стремительно анализировала поступающие со шлема сведения, передавая носителю лишь метки обнаруженных объектов. И на данный момент никого, кроме трёх с половиной десятков демонов да одиннадцати анимусов Авалона, в округе не наблюдалось.

«Продолжай наблюдать», – бросил мысленно перерождённый, после чего окружил боевое зелье плотным слоем своей анимы, ничем не контролируемой и оттого отчётливо ощущаемой с огромного расстояния. Бросок – и ускоренный техникой снаряд по дуге умчался на встречу с выбившимся из стаи демоническим зверем. Минула секунда, и взрыв оставил от врага лишь груду разлетевшихся ошмётков костей и плоти.

– Они не чувствуют аниму! – поспешил поделиться своим наблюдением Элин, поравнявшись с Паресом. Все, кроме него и Гристьена, умчались вперёд, и повторять их манёвр у заметившего неладное анимуса не было никакого желания. – Как и тот хмурюк, разбившийся о мой барьер!

Во всём мире было не так много способов отрезать живое существо от токов анимы, и с чем-то, покрывающим тело, Элин не встречался ни в той, ни в этой жизни. Было бы у него чуть больше времени, и экс-абсолют смог бы гораздо точнее определить природу этого вещества, но сейчас, в разгар странной, в одни ворота, схватки этих минут ему никто дать не мог. Единственное, что оставалось, – предупредить тех, кого можно, сделав это таким образом, чтобы у потенциального противника, будь то зверь или человек, не было причин форсировать события.

Коротким взмахом перерождённый расплавил неосмотрительно приблизившегося к нему волка, поражённого странным недугом, после чего в два шага приблизился к трупу, отколов небольшое количество не-совсем-песка. На коже и даже одежде Элина в один миг вспыхнули напитанные анимой руны, а в следующую секунду не рассчитанная на такое использование ткань начала рассыпаться, лишив парня рукавов. Впрочем, Элин достиг цели и сберёг целостность рук, а на остальное ему было решительным образом наплевать. Кто будет обращать внимание на одежду, когда всюду, куда ни кинь щуп восприятия, обнаруживался этот песок, впитывающий аниму и по цепи передающий её куда-то ещё? Этот материал был вездесущ, из-за чего определить ведущее к хозяину «сети» направление было практически невозможно.

Всё опять упиралось во время, которого у Элина не было совершенно.

– Оно повсюду… – Парес дошёл до этой мысли немногим позже новичка, сразу же бросив взгляд в сторону сражающихся анимусов. Элин успел лишь заметить, как перед лицом целителя формируется знакомая техника, направляющая и усиливающая голос. – Фламм! Семь-три-один!

Один лишь миг, и от анимуса платинового ранга вперёд прокатился вал пламени, избежать которого парочке авалонцев удалось лишь чудом. Расшифровавший послание лидер отряда более не жалел сил, одним махом расправившись с третью демонических зверей. Темп подхватил и Толен, примеривший на себя обличье самой смерти: он двигался меж врагов с огромной скоростью, принимаясь за следующего ещё до того, как предыдущий начинал рассыпаться на части. При этом оба высокоранговых анимуса вышли на пик своего слияния, что, определённо, не могло не привлечь чужое внимание.

– В защиту! – бросил Парес, обращаясь к Элину и Гристьену. Правда, массив рунных кругов под ногами главы клана Нойр он обнаружил лишь после того, как обернулся.

Элин не прибегал к запретным искусствам, ограничившись лишь тем, что могли ему дать навыки и опыт мастера рун высшего ранга. За эти секунды он, не имея возможности создать подобающе сильную и сложную технику, ограничился тремя простейшими кругами: первый испускал волну анимы, обширную и не слишком мощную; второй ограничивал направление, не позволяя энергии уйти в небо; третий же завершал картину, в определённый момент останавливая волну и направляя всё, что осталось, вниз, под землю.

Со стороны это действо выглядело в высшей мере бессмысленным, но Элин полагал, что любое существо, выкачивающее аниму из этой песчаной сети, должно полагаться или на некий автономный ритуал, или лично всё контролировать, пропуская через себя огромные объёмы энергии и информации. В первом случае область радиусом в полкилометра просто выпадет из восприятия неизвестного, и ему придётся целенаправленно восстанавливать сеть. Во втором же эффект будет даже лучше: неважно, демон ли, человек ли, но свой откат он получит. И если по ту сторону техники стоит не существо ранга абсолюта, то оба отряда спокойно успеют отступить.

Три круга вспыхнули поочерёдно, и направленная волна влилась в землю, на мгновение ослепив всех тех, кто без защиты смотрел на замершего в центре анимуса. А следом те немногочисленные демонические звери, что пережили бойню, свалились на землю, одновременно как будто сбросив покрывавший их песок. И, судя по удивлённым взглядам и действиям людей, демоны были живы, но… спали.

– Что бы это ни было, но спасибо тебе, мастер! – Один из авалонцев, оказавшийся довольно близко к Элину и Паресу, поклонился практически в пол, невзирая на преклонный возраст и полученные раны. – Кем бы вы ни были, но Авалон не останется в долгу…

– Будем медлить – останемся в земле, – резко ответил Парес, каким-то неуловимым, стремительным движением оказавшись совсем рядом с раненым мужчиной. При этом в руке целителя уже сверкал соответствующий амулет, который нельзя было спутать с чем-либо ещё. Серебряный, отполированный до блеска и испускающий золотой свет знак принадлежности к целителям-ветеранам сам собой притягивал взгляд. – Я осмотрю ваши раны, но времени у нас мало.

– Я цел. Григо… – Авалонец обернулся – и его взгляд остановился на недвижимом теле довольно молодого парня, распластавшегося рядом с парой убитых демонических зверей. – Проклятье…

Несмотря на эти слова, Парес всё равно занялся его ранами, проигнорировав все возражения и рявкнув так, что демонические звери, случись им оказаться неподалёку, наверняка в ужасе разбежались бы. Элин же, убедившись в относительной безопасности и бездействии неизвестного врага, подошёл к одному из ранее спящих, а теперь мёртвых демонов, решив поближе взглянуть на этот песок, сейчас ничем не отличавшийся от обычной земли.

«Обычный песок?»

Мысль позволившей себе слегка отвлечься змейки внесла в стройные потоки сознания перерождённого крупицу сумятицы. Элин споткнулся – разумеется, в мыслях – на ровном месте, нервно вздохнул и высыпал полную горсть песка на землю.

«Самый что ни на есть. Моя анима разорвала связь, и всё то, что было в нём, сейчас витает в воздухе».

Парес перешёл ко второму раненому, последнему из тех, кому была необходима помощь. Толен и Фламм в это же время о чём-то разговаривали с авалонцами, но Элин не обращал на это особого внимания – так, запоминал, учитывая вероятность услышать что-то важное. Но сотрудничать с выходцами из самого отвратительного великого города, и уж тем более рисковать ради них жизнью, он не собирался совершенно.

«Но это не похоже на работу демонического зверя…»

– …хаос. Агартхские выкормыши не позволили нам помешать ритуалу и едва нас всех не перебили, – упоённо вещал заместитель лидера отряда авалонцев (их лидер пал в бою), активно жестикулируя. – Вся эта миграция началась только потому, что они успешно пробудили молодую душу камня. Её шаги слышны и здесь…

Выхватив из разговора самое важное, Элин ушёл в свои мысли. Источник волны – демонический зверь элементального типа и, действительно, один из душ. Камень был самым неповоротливым и медлительным из всех четырёх стихий, но при этом занимал второе место по силе, если, конечно, этих монстров вообще можно классифицировать таким образом.

Медлительная и тупая, но при этом смертельно опасная – такой была душа камня. И единственным плюсом в этой ситуации было то, что авалонцы считали её молодой. Следовательно, ранг абсолюта у неё только для галочки, и реальной опасности для манёвренной цели она не представляет. Но участие в этом действе анимусов Агартхи, славящихся своими ритуалами и умудрившихся вытащить душу из спячки…

Спрашивается, зачем? Какую цель они преследовали? В то, что кто-то мог смеха ради провести ритуал такой мощи, Элин не верил ни на грош. Провоцировать миграцию им тоже смысла не было, так как никогда нельзя предсказать, куда направится демон такой мощи. Ему что город, что горы, что река – всё одно; пока на пути не встанет армия анимусов или какой-нибудь океан, он и не подумает повернуть.

У всего должен быть смысл: это закон, нарушить который не могут даже безумцы. Ведь в их глазах все безумства тоже имеют смысл, от чего-то отталкиваются. А в Агартхе безумцев быть не должно.

– Я разорвал связь противника с этим песком, но он может восстановить её в любой момент. – С момента активации кругов прошло немногим больше пяти минут, что, при таких обстоятельствах очень и очень немало. – Настоятельно рекомендую поторопиться.

Фламм бросил на Элина косой взгляд, но промолчал, не став указывать на явное несоблюдение субординации. Вклад новичка в схватку было сложно недооценить, и все это понимали. Разве что авалонцы, судя по всему, приняли Элина за очень молодо выглядящего ветерана. На то указывали и нескрываемый золотой ранг, и продемонстрированное умение держать позицию, и стремительные, отработанные ритуалы, исполнить которые мог далеко не каждый анимус.

– Дальше движемся одной группой. Колонна Авалона впереди, мы – позади. При необходимости вырываемся вперёд и помогаем с зачисткой. – Лидер поймал взгляд перерождённого, медленно опустив веки. Он не стал афишировать наличие в группе сенсора, понадеявшись на то, что Элин сам поймёт, что к чему. – Цель та же: выйти из-под удара и покинуть болота с минимальными потерями.

Перерождённый повёл плечами, на секунду расслабился, после чего вновь взял под контроль и своё тело, и токи анимы в нём. Угроза, витающая в воздухе, никуда не пропала, и потому Элин был готов в любой момент отразить нападение.

Правда, Парес вместе с Гристьеном расточительства (а практически все боевые артефакты, которые глава клана Нойр носил на себе, находились во взведённом состоянии, нещадно потребляя аниму), не одобряли, о чём целитель не преминул сказать:

– Это лишнее, Элин. Может, всё и выглядит так плохо, но прямо сейчас нам ничего не угрожает. – Косвенным подтверждением его уверенности служило то, что никакого лезвия Парес в руках не крутил, как он обычно делал при малейшей опасности. – У авалонцев трое своих золотых, да и остальные – ветераны, не раз бывавшие за стенами.

– С чего бы? – фыркнул Гристьен, вперив взгляд прищуренных глаз в спины бегущим впереди анимусам.

– По ним видно, сынок. – Ухмылка Пареса оказалась столь же пугающей, сколь и естественной. – Одежда, снаряжение, повадки… Побродишь в пустошах с моё, сам поймёшь.

– Это не имеет…

Договорить Гристьен не успел – Элин взмахнул рукой и практически впечатал его лицом в землю, сразу же нырнув следом и пропустив над собой вырвавшийся из-под земли хлыст. Паресу помощь не нужна была изначально, так как он, глядя на бегущего по левую руку от него Гристьена, заметил опасность даже раньше перерождённого и уже сместился за хлипкого вида деревце.

Само по себе нападение стало для всех полной неожиданностью, потому что нападающих просто не было. Ни в сотне, ни в двух сотнях метров не было ни единого живого существа, кроме самих анимусов, но песок (та самая дрянь, пропитанная анимой) то и дело вырывался из-под земли, стремясь ранить или убить бросившихся врассыпную людей. При этом Фламма и Толена хлысты и снаряды попросту игнорировали, из-за чего те отчаянно пытались защитить остальных.

– Общий барьер! Шульц, сю…!

Взметнувшаяся прямо в ногах анимуса воронка песка закружилась – и в сторону отлетела отсечённая голова ветерана серебряного ранга. Сразу после этого люди, ставшие свидетелями бесславной смерти товарища, взялись за перестройку барьеров, но успели не все: авалонцы понесли потери, лишившись ещё двоих бойцов. В относительной безопасности были лишь анимусы золотого ранга и выше, которых нападавший банально не трогал…

Кроме, конечно же, Элина, вот уже полтора десятка секунд активно отбивающегося от песка, пытающегося его прикончить самыми разными способами. Перерождённый буквально ощущал под своими ногами огромное скопление анимы, безостановочно за ним следующее. Очевидно, противник обладал разумом, так как тупой монстр не мог организовать ловушку вне очищенной от песка зоны, как не мог и определить, кто именно способен оперативно лишить его возможности атаковать.

Управление демоническими зверями, атаки заражённым анимой песком, сенсорика высшего уровня (а иначе конкретно Элина обнаружить было невозможно), запасы сил, позволяющие столь свободно сражаться с полноценной армией анимусов, – всё это не было доступно ни платине, ни слабому алмазу. А с сильным анимусом или разумным демоном алмазного ранга справиться даже двум объединённым отрядам было не под силу.

Оттолкнувшись от земли и подсобив себе соответствующей техникой, анимус взмыл в воздух, тут же расположив под собой три слоя кинетических барьеров. Глухой удар, разнёсшийся по округе, сменился безостановочным стрекотом – то тысячи, десятки тысяч песчинок вгрызались в адаптивную защиту, что стягивала аниму к тому месту, где давление было наиболее велико.

Но законы гравитации были едины для всех, так что перерождённый буквально спустя пару секунд упал на собственные барьеры, оттолкнувшись от них и в то же мгновение новым барьером заблокировав очередной поток песка, которым неизвестный попытался ударить исподтишка.

Вибрации в воздухе практически не ощущались, из-за чего прозревший Элин решил как можно скорее вернуться на бренную землю. Сейчас его козырем назвать можно было лишь шлем, ведь применять тьму на виду у такого количества людей было сродни подписанию себе смертного приговора.

Едва сапоги коснулись податливой грязи, как почва вокруг взорвалась сразу в четырёх местах, выпустив не просто хлысты, а многочисленные тонкие нити, каждая из которых потеряла в голой мощи, но приобрела в скорости. Для Элина, привыкшего ощущать атаки за секунду до, это стало неожиданностью…

Но подоспевший на помощь Фламм избавил перерождённого от нерадужной перспективы закончить бой без конечности-другой. Яростные потоки белоснежного огня не только остановили нити, но и разрушили случайно попавшие под удар круги, отвечающие за формирование потоков песка.

Последние сомнения развеялись, словно дым. Отряду противостоял человек. Человек, способный управлять демоническими зверями…

Глава 46

Стены площадного барьера монолитного типа поднялись вокруг Элина и Фламма, отрезав тех от окружающего мира, и ринулись в стороны, сгребая землю и разрушая необнаруженные круги вражеских техник. И чем больше Элин за этим наблюдал, тем больше убеждался в том, что неизвестный в момент объединения отрядов великих городов был где-то здесь, подготавливая ловушку. Такое количество кругов за ничтожно малое время можно было создать, только находясь неподалёку, а это значило, что дистанция управления потоками песка всё-таки была сильно ограничена.

Сколько они успели преодолеть? Километр-полтора? Такое расстояние уже не казалось чем-то невообразимым, хоть ни один сенсор мира и не мог заглянуть так далеко.

– Он где-то в радиусе километра-полутора, – бросил Элин, раскрыв все три простых круга.

Фламм, формируя защиту вокруг единственного в группе мастера рун, этого и хотел, ведь кроме перерождённого остановить резню не мог никто. Рано или поздно, но барьеры потрёпанных и вымотанных авалонцев падут, а трое Фуга и двое Игнис, входящих в отряд, начнут ошибаться. Это было столь же неизбежно, как падение капли дождя на землю.

– Знаю. Но здесь, – анимус платинового ранга махнул рукой, и одновременно с тем за барьером параллельно земле прошла волна огня, зацепившая где-то полтора десятка вражеских кругов, – его искать бесполезно.

Элин, удостоверившись в работоспособности наспех построенной комплексной техники, хлопнул в ладоши, и Фламм опустил защиту, позволив волне анимы беспрепятственно уйти в землю. Перерождённый же в это время отыскал взглядом Пареса – единственного, о ком он хоть немного, но беспокоился… и удостоверился в том, что опытного целителя-ветерана было действительно сложно убить: он заметил слабость противника и теперь, полагаясь на собственное чутьё, обстреливал подозрительные места целым градом практически безвредных, никак не оформленных пучков анимы. Такие снаряды как максимум поднимали в воздух пыль, но хрупким, ничем не защищенным структурам этого было более чем достаточно.

Но одним лишь Паресом ничего не ограничивалось. Гристьен, по которому Элин изначально собирался лишь мазнуть взглядом, моментально приковал к себе внимание перерождённого. Он принадлежал к клану Фуга и, соответственно, владел соответствующим геномом, но прямо сейчас он помимо поразительной манёвренности управлялся с землёй на таком уровне, который был недоступен любому анимусу его ранга. Лишь среди Мурум встречались способности, демонстрируемые сейчас Гристьеном.

«Полукровка? – мелькнула мысль в голове перерождённого в тот момент, когда якобы Фуга без всяких усилий заставил землю под своими ногами вздыбиться на манер волны – и ушёл из-под удара, заодно закрыв этим валом подставившегося Локана. – Но кто вообще отпустил сюда столь ценный кадр?»

Подумал – и буквально мгновением позже заметил ошалелый взгляд Фламма, направленный в ту же сторону. Видно, в стенах Китежа Гристьену недоставало приключений…

– Китеж! Собраться! – наконец гаркнул Фламм, едва анима Элина уничтожила чужую сеть под землёй. – Новое направление…

– Поздно. – Толен резким движением сорвал со спины гигантский свиток, уперев его в землю и сорвав печати. Одновременно с тем артефакт, казалось, пробудился: единожды взвыл ветер, разметав в стороны осыпавшийся песок и мелкий мусор. – Подумай, песок вне радиуса техники никуда не делся, и мы не знаем, насколько обширна ловушка.

– Предлагаешь принять бой? – спросил Фламм с явным скепсисом в голосе.

– Да. Если бы эта мразь превосходила нас в силе, то никаких ловушек не было бы вовсе.

Разумное рассуждение, если проигнорировать такую вещь, как предпочтения. Нельзя было сказать, не избрал ли враг такой метод только потому, что ловушки и засады нравились ему больше классических схваток. Перерождённый был уверен лишь в одном: неизвестный действительно силён, так как опутать управляемой боевой сетью такую площадь за считаные минуты – задача не из простых. Тут нужны и космических размеров резерв, и невероятный контроль.

С другой стороны, враг мог специализироваться именно на подобного рода засадах, и ни на чём больше. Анимусы всегда делились по категориям, и речь здесь не о принципиально отличных друг от друга направлениях боевиков, мастеров рун и целителей. Те же боевые анимусы могли быть экспертами в защите и полными немощами в атаке; могли тихо и незаметно устранять цели, но превращаться в беззащитный кусок мяса в случае раскрытия; могли, в конце концов, быть универсалами, умеющими всего по чуть-чуть.

Всё это зависело не только от собственных талантов анимуса, но и от используемого демонического зверя. При том обо всех демонах мира не мог знать даже абсолют, а уж абсолют из другой реальности – и подавно. Элин уже привык спокойно воспринимать даже нечто совершеннейшим образом абсурдное, приняв существование «паутины» из управляемого песка за данность, но ни Фламм, ни Толен, ни кто-либо ещё сейчас не задавал вопросов о странной технике. По крайней мере, вслух.

– Спорное утверждение, Тол. – Видно, Игнис был действительно взволнован, раз уж по-панибратски обратился к Фуга. – Сможешь его неприятно удивить?

– Определённо. – Анимус одним движением развернул свиток, которому, казалось, было наплевать на грязь и витающий в воздухе чадящий дым: неподалёку занялся пламенем лесок, который Фламм неосмотрительно задел. – Растормоши авалонцев, пока они там не подохли от старости…

– Некого тормошить, – вставил перерождённый, только сейчас осознавший, что кроме их семёрки в радиусе вибрационного восприятия остался только один человек.

Отряд Авалона, казалось, всё ещё держал барьеры, из-за чего их не было видно в восприятии анимы, но вибрации говорили сами за себя. Там, за мутными стенами высокоуровневых защит, уверенно шагал вперёд лишь один человек.

– В каком смысле – некого? – тихо спросил Локан, не удержавший контроль и позволивший небольшим волнам пламени заструиться меж пальцев.

Все были на взводе, и эта участь не обошла стороной даже Элина. Это очень непросто – осознавать собственную слабость столь же ясно, как и надвигающуюся угрозу. Обычный анимус золотого ранга мог даже и не понять, насколько близко к нему подобралась смерть. Сок, Локан и Гристьен были сильными, но обычными. Они не могли потягаться в таланте и опыте с Фламмом или Толеном; даже Парес и тот был не сильнее, но совершеннее. Фактически в горячке боя только Элин, Фламм и Парес самостоятельно отыскали метод борьбы с замаскированными кругами, а последний так и вовсе бил не наобум, каким-то образом определяя примерное местоположение цели. Один только этот навык стоил того, чтобы назвать боевитого целителя одним из самых ценных членов отряда.

– Держимся рядом друг с другом. Готовьтесь к тому, что он может в любой момент пустить в дело песок.

Элин в ответ на эти слова Фламма лишь тихо хмыкнул. Он предполагал, что, возможно, оптимальным вариантом будет рассредоточение, но при таком раскладе выиграют лишь сильнейшие. Бросать же тех, с кем вот уже две недели делил кров и еду, перерождённый не собирался. Без веской причины, если вернее.

Тем временем последний авалонец приблизился ко всё ещё поднятому барьеру – и развоплотил технику, отправив в свободное плавание огромные объёмы анимы. Одновременно с этим Элин уловил нечто на грани сознания и, отступив на полшага назад, жёстким волевым усилием приглушил одно из направлений своего восприятия – то, в котором находился эпицентр устроенной врагом бури анимы.

И воцарившаяся вокруг тишина – с учётом буйства артефакта Толена и фона остальных готовых к бою анимусов – открыла перерождённому глаза.

Глубже, гораздо глубже, чем можно было себе представить, таилась маленькая звезда, будто бы укрытая пологом непроглядной тьмы. Разглядеть её, не отворачиваясь от солнца – буйствующих над поверхностью потоков анимы, – было попросту невозможно, из-за чего весь отряд пребывал в полнейшем неведении относительно происходящего. И даже заново проложенная сеть песка изящно избегала внимания, маскируясь среди куда более ярких потоков энергий.

Отряд покорно шёл прямо в ловушку, изображая из себя стадо безвольных, обречённых на заклание овец, и Элин не мог придумать, как превратить ошибку в преимущество. Что так, что так отряд всё равно оказывался в невыгодном положении, и с каждым мгновением шансы на благоприятный исход становились всё меньше и меньше…

«Эрида, под землёй что-то есть. Проверь…»

«Это симбионт!» – воскликнула змейка, даже не дав Элину договорить. Перерождённый же, едва осознав услышанное, тут же обернулся к Фламму:

– Под землёй разумная тварь!

Подозрительный взгляд лидера отряда – последнее, что сейчас волновало Элина. Прошлая стычка с обезумевшим – якобы – демоническим зверем принесла много проблем, притом что он был довольно слаб. Сейчас же всё было гораздо хуже.

– Просто поверь!

– Ранг? – Игнис одарил Элина тяжёлым взглядом, после чего повернулся ко второму анимусу платинового ранга. – Толен, в бой не вступай, будь наготове. Возможна ещё одна засада.

«Они не доверяют?»

«В их глазах я новичок…»

Анимус проследил за волной пламени, в окружении которого Фламм ринулся на врага. По левую руку от него бежал Локан, намеревающийся поддержать соклановца, а по правую, в значительном отдалении, занял позицию Парес, явно подготовивший всё для наблюдения и последующего анализа происходящего.

«…А беспрекословно верить непонятно кому не будет никто».

Тем временем ударная двойка Китежа достигла цели, влетев прямо в не спешащее исчезать облако анимы. Череда взрывов, последовавшая мгновением позже, опустила видимость в ноль, подняв в воздух тьму пыли и грязи, но вместе с тем уменьшила плотность витающей в воздухе анимы, практически вернув восприятию анимусов былую эффективность.

Но на землю это не распространялось, из-за чего Элин не мог даже примерно определить уровень сил замаскированного симбионта, который между тем очень неплохо управлялся со своей куклой.

Да, теперь и перерождённый, и все остальные отлично видели якобы авалонца-предателя, с ног до головы покрытого слоем проклятого песка. Марионетка не блистала особыми талантами, зато её живучесть находилась на уровне, который прежде не демонстрировал ни один из поражённых демонических зверей. Лишённая обеих рук тварь скакала по болотам так же стремительно, как и в начале стычки.

«Как… забавно. – Чужой, холодный и любопытный голос раздался в голове перерождённого спустя секунду после того, как он сам ощутил прикосновение к своему разуму. – Мы убили тебя для того, чтобы ты вновь появился здесь, Марагос?»

«Я не могу закрыть этот канал!» – параллельно с незнакомцем воскликнула змейка, бросившая все силы на защиту разума носителя. Но так как никакой атаки не последовало, она заподозрила неладное и поспешила разорвать абсолютно все контакты, с чем пока справиться не смогла.

Элин же, замерев на месте, оставил всю работу напарнице – и коснулся чужеродного телепатического канала.

«Боюсь, что ты меня с кем-то спутал».

Несмотря на то что для экс-абсолюта заигрывания с ментальными силами были в новинку, он быстро разобрался с использованием канала, сумев не только передать сообщение, но и избавить его от примеси эмоций. Демонстрировать свою растерянность в начале разговора – не самая лучшая идея.

«Или ты потерял память, Змей, как и Эрида – силу. – Его мысли подкрепляла нешуточная уверенность. – Или, быть может, ты – всего лишь наследник? Нет, – сам спросил и сам же ответил симбионт. – Он никогда не передал бы своё детище даже родному сыну. Так кто же ты, владелец Короны и пленитель Слуги?»

«Кто угодно, но не Марагос…» – ответил перерождённый, с ужасом глядя на то, как рассыпается на части маскировка симбионта.

И это можно было сравнить лишь с зажжённым в абсолютной тьме факелом, свет которого больно бил по глазам. На поверхность готовился выйти очень, очень сильный алмаз, который до сего момента просто играл с людьми, не собираясь всерьёз за них браться и уж тем более раскрывать себя. Но присутствие в отряде Элина, в котором разумный и сильный симбионт моментально определил подлинного носителя, навлекло на людей злой рок.

«Если это правда, то ты должен быть достаточно сильным, чтобы одолеть и подчинить себе Эриду. Но я не вижу в тебе той абсолютной мощи, что для этого необходима…»

В следующие секунды произошло сразу несколько вещей, первая из которых – разительное изменение обстановки на поле боя. Симбионт практически моментально вырвался на поверхность, отбросив в очередной раз доставшего марионетку Фламма в сторону так, словно тот был бессильной тряпичной куклой. Анимус платинового ранга пролетел с полсотни метров, прежде чем справился с последствиями пропущенного удара и, извернувшись в воздухе, бросился на нового врага. А тот к этому моменту уже расправился с Локаном, держа его агонизирующее, обезглавленное тело в огромной когтистой лапе.

«Мы с ним не справимся».

Мысль Эриды стала тем сигналом, сподвигшим перерождённого к действию. Парень наплевал на всякую маскировку и рывком пал во тьму, собрав вокруг себя всю ту хмарь, до которой только смог дотянуться. Вот только её было слишком мало, ведь болота за стенами – это не Китеж. Здесь было несравнимо меньше того, что Элин мог бы использовать в качестве ресурса для напитки тёмных техник, а его собственная тьма, подпитываемая страхом близкой смерти и ненавистью к так некстати появившемуся врагу, прибывала пусть стремительно, но всё равно недостаточно быстро.

«Если только сбежим…»

Элин, удостоившись удивлённого, но беглого и смазанного взгляда Толена, все силы бросил на формирование самой мощной атакующей техники из его арсенала. Вкладывать в структуру аниму, тьму и собственную жизнь – практически самоубийство, но иных вариантов не было вовсе.

В истории не было ни одного прецедента, когда сравнимые с ними по силам люди выживали в бою против такого монстра без какой-либо помощи. Ведь даже внешний вид симбионта заставлял анимусов трепетать от ужаса. Трепетать – но и отчаянно сражаться.

Рубленое, словно отлитое из чёрного с алым металла тело поддерживали согнутые в обратную сторону ноги с широкими четырёхпалыми ступнями, а выглядящие довольно хрупкими у основания верхние конечности сразу после предплечья заметно раздавались вширь – симбионт всё ещё держал тело Локана, обхватив его одной рукой. На голову же Элин и вовсе предпочитал не смотреть: Т-образная монолитная кость никоим образом не напоминала человеческую, ведь на ней не было ни глаз, ни рта, ни носа, ни ушей. Словно какой-то сумасшедший мастер рун приделал голему на место головы кусок камня, предварительно вытесав из него нечто жуткое.

«Эти люди – кто они для тебя?»

Тварь не стала размениваться на мелочи, с необъяснимой скоростью приблизившись к Толену. Тот успел лишь активировать серию атакующих техник, без всякого вреда поглощённых демоном, да воздвигнуть несколько защит посредством своего артефакта.

Сразу после этого симбионт одним лишь взмахом руки разорвал служащий проводником воли Фуга свиток в клочья, а самого раздавшегося в плечах из-за слияния анимуса впечатал в землю с такой неотвратимой силой, что тот, лёжа в грязи с ногой жуткого монстра на груди, не предпринял ни единой попытки освободиться.

«Друзья? Товарищи? Незнакомцы? Я могу отпустить их. Тех, кто ещё жив. Но взамен ты откроешь передо мной свой разум…»

«Нет».

Ответ Элина был однозначен и двойному толкованию не подлежал. Позволить симбионтам прочесть память перерождённого – значит обречь себя на участь худшую, чем смерть.

Говорить что-то ещё перерождённый просто не посчитал нужным, ведь симбионт играючи смял грудь вскинувшегося было Толена, обагрив землю его кровью.

«Жаль. Ты мог бы сэкономить нам немало времени, не-Марагос».

В один момент тьма пополам с собственной анимой экс-абсолюта заполнила обе системы его каналов, толкнув слияние на следующий уровень. Прежде не слишком бросающаяся в глаза чешуя обрела рельеф и, наслаиваясь друг на друга, покрыла всё тело перерождённого, подобно пластичной броне. В то же время его глаза в своём сиянии уподобились звёздам, а зрачки впервые за все эти месяцы изменили форму, вытянувшись на манер змеиных.

«Или, быть может, всё-таки он?..»

Та тьма, которой Элин пока не нашёл применения, окружила его тело на манер плаща, но непреодолимое стремление поучаствовать в жатве заставляло её дрожать и трепыхаться, словно пламя на холодном осеннем ветру. Воздух вздрогнул, и время, которое, казалось, прежде было заморожено, вновь устремилось вперёд. Анимус бросился на врага, использовав всё, что имел.

Отчаянный и яростный крик Фламма слился с завываниями зарождающейся бури, спровоцированной болью и ненавистью Гристьена и Сока, соклановца которых цинично и жестоко убили прямо на их глазах – так, что они ничего не успели сделать.

Стремительные, гибкие и невидимые лезвия в момент сформировались вокруг демона, тут же ринувшись к цели, но тот даже не обратил на них внимания, позволив техникам сомнительной мощи беспомощно растечься по непробиваемой коже. И лишь на пламя симбионт обратил хоть какое-то внимание, с невообразимой лёгкостью защитившись от него барьером. Никто более не лелеял надежд на победу, но абсолютно все хотели продать свои жизни как можно дороже.

«Никогда бы не подумал, что наша история закончится столь скоро. – Элин был холоден и безэмоционален внешне – и точно такое же ледяное царство образовалось в его душе. Перерождённый всё ещё пестовал гнев и страх смерти, дабы те питали тёмную сторону его силы, но не позволял этим чувствам как-либо на себя влиять. – Если у тебя будет возможность выжить…»

«Симбионты не оставляют своих носителей!» – воскликнула Эрида ровно тогда, когда Элин принялся прощупывать оборону своего врага.

В отличие от ситуации с Гристьеном, Соком и Фламмом, сейчас симбионт всерьёз озаботился защитой, используя техники ничуть не хуже опытного высокорангового анимуса. Они отличались от того, что было в арсенале людей, но действовали по схожим принципам, за счёт чего перерождённый быстро нашёл уязвимое место…

«Я буду с тобой до самого конца, каким бы он ни был!»

Затем он позволил смешанной энергии хлынуть в изящный, очень сложный контур, пропитывая и активируя его. Сердце успело ударить лишь раз, прежде чем в воздухе между анимусом и симбионтом из ниоткуда выросла колоссальная структура, а в землю вокруг ударили чёрные молнии, не опаляющие, но обращающие материю в ничто. Бесконечно слабое подобие, блеклая копия самой разрушительной техники из всех тех, что только были известны Элину, но единственный шанс серьёзно ранить существо, чья сила намного превосходила таковую у Лагеса или Сораки.

На уверенную победу в этой схватке мог претендовать лишь Гайо Бельфи, но учитель остался в Китеже, и никакое чудо из чудес не было способно его сюда перенести.

Беззвучный крик Фламма, следующий за ослепительно-белым потоком пламени, что вырывался из его рук и их же опалял, сжигая кожу, плоть и кости.

Хриплое рычание Гристьена и Сока, совместно поддерживающих кажущийся бесполезным поток молний, которые куда больше вредили им, чем цели.

И мёртвая тишина, идущая вслед за волной тьмы, что вместе с Элином спустилась с небес и теперь грозила поглотить всё от горизонта до горизонта – но сперва убить дерзнувшего её использовать себе на благо.

Звуки на долю секунды вернулись в мир – и одновременно с тем поле боя поглотила матово-чёрная сфера.

И лишь Парес, проклиная про себя судьбу и долг, бежал прочь. Кто-то должен был выжить, чтобы доставить в Китеж дурные вести…

Глава 47

Чёрная кровь ритмично вырывалась из огромной раны на теле симбионта, но тот, казалось, даже не обращал на это особого внимания, глядя то на распластавшиеся вокруг людские тела, то на почти скрывшегося из виду человека-слабосилка, полагающего, что ему удастся спастись. Очень наивно: всего полторы сотни метров – и он окажется прямо посреди ловушки, из которой уже не выберется.

Давор мог бы убить его и сейчас, но не собирался лишний раз тратить силы, которые при нынешнем положении дел требовалось экономить.

Он слишком долго игрался с этими ничтожествами. Думал, что они не представляют ни угрозы, ни сколько-нибудь значимого интереса. Самая рядовая миссия за пределами гнезда требовала уничтожить всю экспедицию авалонцев, могущих заподозрить неладное, но вдруг объявился другой отряд, на который слуги симбионта наткнулись лишь чудом.

И ещё большим чудом было то, что Давор всё-таки решил лично проверить гостей, среди которых совершенно неожиданно для себя обнаружил человека, чьи силы как две капли воды походили на таковые у злейшего врага всей расы симбионтов. Мёртвого врага, как считалось ранее.

Марагос. Истинный человек, Король-Змей – и тот, с кем Давор прежде никогда бы не справился даже в идеальных условиях. Более того, один из лидеров истинных людей мог в одиночку схватиться с целой армией, выйдя из этого боя победителем. Потому-то симбионт, увидев его в столь жалком состоянии, пересилил детский страх – а страшные сказки об истинных людях, что бродят среди звёзд, Давор помнил очень хорошо – и проследил за почему-то живой легендой.

Проследил – и пришёл к выводу, что Марагос или утратил большую часть своих сил, или нашёл самого ничтожного преемника из возможных. И так как оба этих варианта полностью устраивали симбионта, он решился на открытую схватку, в конечном итоге сорвав солидный куш.

Конечно, этот маленький человек вряд ли поделится памятью добровольно, но пытки обязательно принесут результаты. Гнездо так или иначе узнает о всём том, что хранится в его голове, а Давор получит соответствующую награду, которая, возможно, позволит ему наконец-то обрести абсолютную мощь, став вровень с сильнейшими из сородичей.

Присоединиться к поискам способа вырваться из мира-ловушки он мечтал уже очень давно, но к этому занятию допускали лишь самых достойных симбионтов. Но как стать достойным, если ресурсы, необходимые для развития, столь сильно ограничены? Ещё сорок лет назад он достиг пика алмазного ранга, но с тех пор не продвинулся ни на шаг, уперевшись в потолок. Как, впрочем, и все остальные симбионты, рождённые в этом проклятом мире.

Демонический зверь будто бы воспрял от сна, резко махнув уцелевшей рукой. Одновременно с тем песок под ногами Пареса с оглушающим шелестом взмыл в воздух, закружился – и обрушился на анимуса, не оставив тому ни шанса. Слишком велика была разница в силе между демоническим зверем пика алмазного ранга и боевого целителя серебряного. Ещё секунду Давор потратил на то, чтобы убедиться в смерти врага, после чего выбросил мертвеца из головы и опустился на корточки перед сменившей облик легендой.

Он был единственным человеком, пережившим им же устроенный взрыв. На вид – обычный молодой анимус, но если заглянуть чуть глубже, то становилась видна и вторая система каналов, столь характерная для истинных людей, подчинивших себе симбионта, и вплетённая в душу Слуга. Последнее больше всего забавляло Давора, ведь самодовольная, могучая и хитрая Эрида чаще прочих смеялась над ним, тем, кто брался за выполнение даже самых простых заданий, если они были действительно важны. А теперь она стала безмолвным рабом обречённого на смерть человека…

Если бы симбионт мог, то он бы сейчас злорадно рассмеялся, но его тело не обладало столь бесполезными рудиментами, как лёгкие. Фактически вся плоть демонического зверя была однородна, из-за чего вынужденная потеря руки и части крови сильно по организму симбионта не ударила. Но сам факт того, что ради сохранения жизни легендарного врага ему пришлось пожертвовать конечностью… удручал, пожалуй.

Он ожидал, что Змей, даже ослабленный стократно, сможет как-то удивить своего врага, но использование отвратительной хмари вместе с жизненной силой (спрашивается, человек ли он вообще?) стало для него неприятной неожиданностью. Вдобавок к этому он мастерски уничтожил все семь слоев внешней защиты симбионта, за считанные мгновения отыскав уязвимые места, от которых физически невозможно было избавиться полностью.

Столько лет выходить из схваток невредимым, чтобы теперь тратить жизненные силы на регенерацию из-за такой мелочи…

Давор окинул восприятием изуродованные тьмой и едким дымом людские трупы, выбрав парочку наиболее целых. Гигант с раздавленной грудиной покрылся песком и, нелепо шевельнувшись, поднялся на ноги синхронно с другим мертвецом – человеком, что сам сжёг свои руки в тщетной попытке поразить симбионта. И если первому была уготована роль носильщика – лишний раз трогать могущего что-то выкинуть Змея Давор не хотел, – то второй должен был идти впереди, провоцируя всё то, что могло решить поживиться человечиной.

Симбионт считал, что лишиться добычи из-за притаившегося низшего было бы слишком обидно, а потому предпочёл перестраховаться…

* * *

«Давор просит разговора с лордами».

Симбионт сформировал телепатический канал, водрузив левую, ранее отсутствовавшую руку на плечо связанного, истощённого, лишённого возможности пользоваться силой, но не сломленного и стоящего на своих двоих пленника. Будь конечность полноценной, то едва живой человек не выдержал бы её веса, но пока Давор озаботился лишь созданием почти невесомой, крайне хлипкой основы.

«Пленник? Ты привёл пленника? – Единственный страж Сердца Гнезда, неимоверно похожий на человека, чуть наклонился вперёд. – Разве в этом заключалась твоя миссия?»

«Присмотрись к нему – и поймёшь, почему я здесь. – Давор позволил сородичу приблизиться, дал ему несколько секунд, после чего довольно продолжил: – Теперь ты пропустишь меня?»

Вместо ответа антропоморфный симбионт молча отошёл в сторону, освободив проход. От удивления он не мог сформулировать ни единой мысли, ведь никогда прежде симбионты нового поколения не встречались с истинными людьми. Лорды рассказывали им истории о настоящих врагах их расы, но то были лишь страшные сказки, не более. А сегодня Давор, тот, кого никогда не воспринимали всерьёз, привёл живое подтверждение этих рассказов – пленённого и беспомощного истинного человека. О том, что он как-то связан с Марагосом, демонический зверь даже не догадывался, ведь шлем давно распался на аниму, а определить конкретного Слугу так быстро было невозможно, Давору для этого понадобился не один час наблюдений.

Подтолкнув внимательно рассматривающего коридоры Элина в спину, довольный произведённым впечатлением симбионт ступил в святая святых Гнезда, туда, где за десятки лет бывать ему приходилось лишь несколько раз.

Вопреки названию, Гнездо не было гнездом в прямом смысле этого слова. Никаких пещер или ульев, лишь монолитная, внушительная архитектура, в этом мире кажущаяся неестественной и чужеродной. Столько металла, сколько использовалось здесь, нельзя было встретить ни в одном из великих городов, а обилие золота, серебра и мрамора говорило само за себя. Симбионты считали себя высшей расой, и это чрезмерное самомнение нашло отражение в их домах. «Больше, ярче, вычурнее» – таким был их девиз.

Но наслаждаться открыто демонстрируемыми чудесами Элин не мог: обстановка, мягко говоря, не располагала. Перерождённый даже не знал, сколько прошло времени, ведь в дороге проснуться ему позволяли лишь для того, чтобы накормить тем, что попалось под руку. И если судить по тому, сколь быстро истощался организм анимуса, такие побудки случались не чаще одного раза в два-три дня. Достаточно для поддержания жизни, но слишком мало для сохранения сил. Не то чтобы Элин действительно верил в возможность побега, но это не мешало ему хладнокровно анализировать информацию в поиске даже самых незначительных, почти призрачных шансов.

«Я… чувствую их», – тихо сказала змейка, в произошедшем винившая в первую очередь себя.

Несмотря на все уговоры Элина в те редкие моменты, когда он был в сознании, она всё равно считала, что без неё в такой ситуации перерождённый не оказался бы. Как минимум симбионт не посчитал бы главу клана своей основной целью, и Элин, возможно, смог бы сбежать.

«Они очень сильны. Гораздо сильнее его…»

«Всё так».

Перерождённый и сам ощущал не одного и даже не двух абсолютов, что с каждым шагом становились всё ближе и ближе. Они совершенно не скрывали своей силы, ведь опасаться им было ровным счётом некого. Людские абсолюты, коих на всём континенте не наберётся и десятка, были значительно слабее.

«Если они предложат тебе сделку, змейка, не отказывайся».

«Нет! Это неправильно!»

«Для тебя это единственный способ сохранить жизнь и рассудок. Этот симбионт ясно дал понять, что им нужно содержимое моей головы – значит, меня будут пытать. Пытать годами, десятилетиями… или до тех пор, пока им это не надоест. А вместе со мной страдать будешь и ты».

Никогда, ни при каких условиях Элин не расстался бы с жизнью добровольно. В мироздании многое зависит от случайностей, и если он не справится со своим освобождением сам, то, быть может, ему поможет кто-то со стороны. И перерождённый был готов ждать до самой смерти, если потребуется.

«Это неважно, Элин, – грустно ответила Эрида. – Разве я не говорила, что симбионт и носитель сражаются вместе до самого конца, каким бы он ни был?»

«Даже если это будет бессмысленно?»

Лицо перерождённого, наблюдавшего за медленно распахивающимися вратами монструозных размеров, вздрогнуло от нехорошего предчувствия. Да, сама ситуация могла претендовать на звание наихудшей в обеих его жизнях, но до сего момента предчувствие молчало.

«Я прошу тебя об этом, Эрида, как человек, которому небезразлична твоя судьба. Услышь меня – и подумай. И что бы ты ни ответила, я приму любое твоё решение».

Гигантский зал меньше всего напоминал место, в котором так уж часто принимают гостей. От него веяло запустением и какой-то притянутой за уши значимостью, пронизывающей и прямоугольные, до блеска отшлифованные мраморные плиты, и выполненные из того же материала колонны, подпирающие расписной потолок. Сам изображённый наверху сюжет Элин оценить не успел, так как приведший его сюда симбионт неслабым ударом заставил перерождённого упасть на колени.

Взгляды семи демонических зверей огромной силы скрестились на незваных гостях, и от обрушившегося на него давления Элин едва не расстался с содержимым желудка, если, конечно, с последней кормёжки прошло несколько часов, а не дней.

Неожиданно перерождённый почувствовал, как его разум присоединили к какой-то сети, связывающей не только семерых симбионтов-абсолютов, но и его пленителя.

«Ты привёл его в Гнездо, не связавшись с нами? – Вперёд вышел широкоплечий, мускулистый великан с единственным – и закрытым – глазом, что, впрочем, никак не мешало ему ориентироваться в пространстве. – Ты хоть осознаёшь, что настоящий Марагос мог обвести тебя вокруг пальца?!»

«Я нижайше прошу снисхождения, мой лорд! – Давор отвёл руки в стороны, склонив голову. – Но ваши уроки вселили в моё сердце уверенность в правильности моих действий! В восприятии я был лучшим, и это признали все лорды!»

«Верно. Остынь, Балор».

Приятный мелодичный голос, раздавшийся в его голове, заставил Элина поморщиться: ему совсем не нравилось то, как его сознание отреагировало на слова неизвестной симбионта.

«Только я имею право судить своих подчинённых, Айбелл!» – гаркнул великан, сжав могучие кулаки.

При этом посмотрел он на волка довольно скромных размеров, обладавшего огненно-рыжей шерстью и аурой привлекательности, что смогла частично воздействовать даже на Элина. Очевидно, этот волк был волчицей, той самой Айбелл, что решила поспорить с одноглазым слепым великаном.

«Всё так, но разве произошло что-то плохое? Даже на пике своих сил Марагос не справился бы со всеми нами в одиночку, сейчас же… – Волчица повернула голову, вперив взгляд серебристых глаз в перерождённого. – Он до смешного слаб. Но воля его крепка, раз он всё ещё смотрит на меня с такой ненавистью. Что скажешь о нём, Медб?»

Элин тяжело вздохнул и на секунду опустил веки, уняв переполняющие его эмоции. Бесполезные чувства на какое-то время взяли над ним верх, воспользовавшись слабостью перерождённого, но и дальше идти у них на поводу он не стал.

«Не только воля, но и разум его крепок, словно сталь, – ответила приподнявшая голову над полом змея, из-за холодного внимания которой по спине анимуса пробежали мурашки. Он невольно подумал о том, что, возможно, она – родственница старой Эриды, но… – Мне больше интересна причина, по которой злобная Змея никак не проявляет себя. Её присутствие очевидно, но она как никогда спокойна и безмятежна».

«Наследник истинного человека мог изувечить её разум, подчинить себе, – недовольно прорычал Балор, приблизившись к Элину. – Отдайте его мне, и я достану из его головы ответы на все вопросы!»

«Грубый подход идёт после подхода изящного, Балор. И ты это знаешь, не так ли?»

Гигант недовольно оскалился, поднял руку и махнул ею с такой силой, что перерождённого обдало волной воздуха.

«Пусть будет по-твоему. Но если ты не справишься, мои темницы всегда готовы принять особого гостя!»

Демонический зверь развернулся и направился к массивной двери, совершенно не чувствуя на своей спине насмешливого взгляда Элина. Человек, демон – всё едино, когда дело доходит до допроса. Сначала запугать, а после предложить добровольное сотрудничество с какими-то преимуществами.

«За мной, Давор!»

«Да, мой лорд!»

Слабый на фоне абсолютов симбионт послушно засеменил следом за своим покровителем, пока не скрылся за захлопнувшимися дверьми. А буквально мгновением позже брови Элина взметнулись вверх: он отчётливо ощутил, как оборвались две жизни. И, судя по всему, погибли пленивший перерождённого симбионт и неудачник, оказавшийся на страже не в то время и не в том месте.

«Вижу, подчинённые вам не очень-то и нужны?» – спросил экс-асболют, подняв взгляд на внимательно следившую за его реакцией волчицу.

«Даже если ты лишился сил и памяти, Марагос, твоя наглость всё ещё идёт вровень с дерзостью. – Её голос оставался таким же мягким и приятным, но теплоты в нём больше не было. – По крайней мере, свою чувствительность ты не утратил, что открывает перед нами огромные перспективы».

«Я говорил уже не раз и скажу вновь: я не Марагос и прежде никогда не слышал этого имени».

Кем бы ни был предыдущий хозяин шлема и Эриды (а к такому выводу Элин пришёл, обмозговывая слова симбионта в редкие часы бодрствования), но всем этим абсолютам он явно оттоптал всё, что можно было оттоптать. Ненависть, ими источаемая, ощущалась почти физически, и о самой змейке они до сих пор даже не побеспокоились. Значит, она им не слишком важна, и пленение с ней не связано. Это ещё один аргумент, который можно использовать для избавления Эриды от гложущего её чувства вины.

«Забавно. В такой ситуации я забочусь о ком угодно, но не о себе… Это ли называется безысходностью, подкреплённой стремлением сделать хоть что-то?»

«Но ты подчинил себе Эриду и обрёл шлем. Обычный человек на это не способен. Как ты себя называешь, анимус?»

«Безымянный».

«Безымянный? Пусть так. Я не буду ходить вокруг да около. Нам интересно содержимое твоей головы, и мы до него в любом случае доберёмся. Перед тобой есть выбор: открыться нам добровольно и сохранить рассудок до самого конца или… – Недвусмысленно замолчав, волчица клацнула челюстями, и поток анимы смёл с перерождённого всякие ограничения. – Вдохни полной грудью и подумай, человек. Хочешь ли ты умереть, утопая в ужасе и боли, или предпочтёшь существовать в комфорте, чтобы однажды уснуть и просто не проснуться?»

«Если оба варианта предполагают смерть, то выбирать из них я не буду вовсе».

«Ты сделал свой выбор. – Волчица сделала шаг вперёд, и Элина практически вдавило в землю. Быть может, в нормальном состоянии он бы и смог хоть как-то сопротивляться, но ослабленное тело и давно не использовавшиеся каналы не позволяли даже поднять головы. – Медб, можешь обрадовать Балора: с сего дня наш пленник будет на его попечении».

Не имея сил и дальше удерживать себя в сознании, Элин опустил веки и тут же отключился, распластавшись на полу. И сожалел он лишь о том, что они не предложили Эриде помощь, как будто считая её своим врагом…

Глава 48

Посреди пожухлой, но всё ещё живой степи стояла чёрная, местами невзрачная беседка, над которой возвышалась совершенно неуместная здесь вишня. Ветвистое, цветущее, осыпающее округу яркими розовыми лепестками дерево уже очень давно стало неотъемлемой частью пейзажа. Пейзажа, что был одной из немногих отдушин в жизни обитателей этого места.

Безграничный небосвод со своими, днём невидимыми, звёздами, далёкие стены величественного Китежа, широкая, бурная и неестественно красивая река, выглядывающие из-за линии горизонта заснеженные вершины горного хребта – каждый элемент внутреннего мира был якорем, за который отчаянно цеплялись пленники вот уже много лет.

Элин не помнил, когда именно потерял счёт дням, месяцам и годам. Эта информация казалась совершенно неважной, ведь там, в реальном мире, его тело и разум истязали столь часто, что, ведя отсчёт, можно было легко сойти с ума. Перерождённый считал себя сильным человеком, которого непросто сломать, но у всего должен быть предел. В том числе и у желания продолжать бессмысленную борьбу.

– Не думай о них.

Мягкий, заботливый голос вырвал анимуса из омута неприятных воспоминаний. Перед глазами вновь встали стены беседки, розовый стол и юная девушка – уже не подросток, но ещё и не взрослая женщина. За время, что они провели взаперти, Элин смог убедиться в том, что её облик напрямую зависел от того, как и кем она себя ощущала. Сейчас, по прошествии десятилетий, змейка стала более отстранённой и холодной. Прежде мягкие, черты её лица заострились, а взгляд приобрёл совсем не детскую тяжесть.

– Давай лучше обсудим исследования или…

– Ты же помнишь, о чём они говорили в последний раз. – Не подросток, но мужчина потёр переносицу. – Что бы я ни сказал, ты всё равно не согласишься на их предложение?

Я – вторая линия обороны твоего разума, Элин. Если ты не выдержишь, а меня здесь не будет, то они доберутся до наших воспоминаний. – Девушка невесело улыбнулась. – И тогда всё то, за что мы боролись, будет напрасно.

– Они нашли способ насильно изъять тебя из моей души. Кто знает, что они решат с тобой сделать…

Терпение симбионтов уже давно трещало по швам. Они пытались добраться до приза разными способами, но терпели неудачи одну за другой. Прежде здравый смысл и нежелание потерять пленника сдерживали их, но в последнее время они начали прибегать к самым отчаянным методам.

Элин всё ещё испытывал постоянную ноющую головную боль, появившуюся после того, как чёртовы демоны попытались вломиться в его разум, параллельно истязая плоть и ломая кости.

– Это не так важно. Мы всё ещё можем сопротивляться и…

– Признай, что вдвоём нам отсюда не выбраться, Эрида, – оборвал змейку перерождённый, одарив её хмурым взглядом. – Ты можешь выжить и получить свободу, а жизнь – это всегда шанс.

– Шанс всю жизнь помнить о том, как бросила того, кому клялась верно служить? Отказаться от пусть совершенно ничтожной, но вероятности всё исправить? – Эрида покачала головой. – Нет, Элин. Я не готова обречь себя на вечную жизнь в сожалениях.

Элин недовольно нахмурился: змейка умела своими словами ставить собеседника в тупик.

Но анимус этот тупик просто проигнорировал, проломив лбом метафорическую стену.

– Даже если я тебя об этом попрошу?

– Даже если попросишь.

К большому сожалению Элина, Эрида оставалась непреклонна. Симбионты ещё в предыдущий «сеанс» объявили о своих намерениях, дав пленникам последние часы на раздумья, но время шло, а она всё ещё не соглашалась переходить на сторону врага. Что много лет назад, что сейчас змейка оставалась верна своим принципам, но перерождённому, для которого Эрида за эти десятилетия стала самым близким человеком, это категорически не нравилось. При этом он не мог – да и не хотел – приказывать ей, а в упрямстве девушка легко могла поспорить со своим носителем. Ведь Элин сам, своими руками выковывал характер и закалял внутренний стержень той, кого уже давным-давно считал и другом, и частью семьи, и практически дочерью.

Он как мог учил её всему, что знал сам. Рассказывал истории из своего прошлого и показывал мир, параллельно осваивая непростую науку структурирования, восстановления и воплощения воспоминаний в собственной душе – единственного полноценного умения, которое он мог практиковать в плену, и при этом делать это эффективно. Шутка ли: практически каждый «сеанс» его голову пытался вскрыть абсолют! Хочешь не хочешь, а защищаться научишься в момент. От защиты же до нападения – один шаг, так что к этому моменту Элин считал себя достаточно подкованным в ментальных науках.

Правда, против симбионтов это помогало не особо: они банально не подставлялись, лучше многих понимая, на что способен носитель Эриды. Практически всем змеям были свойственны те или иные ментальные силы, а Марагос считался буквально их воплощением. Королём Змей.

– Хорошо. – Перерождённый кивнул и, хлопнув себя по коленям, поймал глазами взгляд собеседницы. – Хорошо. Почему ты думаешь, что я вот так просто позволю им тебя забрать?

– В каком смысле? – Спросила – и уже сама всё поняла. Как-никак, именно Эрида понимала своего носителя лучше любого другого человека. – Нет! Ты не сделаешь этого!

– Я столько лет оберегал тебя от боли, а теперь они вот-вот выведут тебя из-под моей защиты. Пойми, они убьют меня вне зависимости от твоего отказа или согласия.

Элин понимал, кто и чем ему угрожал. Понимал, что, вырвав Эриду из его души, они не только могут навредить ей в процессе, но и наверняка подвергнут ненавидимую симбионтами змею самым страшным пыткам из тех, что придут им в голову. Демонические звери, что ни говори, намного выносливее людей, а боль… Боль они испытывают точно так же.

– Но они могут просто убить меня, если я добровольно тебя оставлю! Нет, они наверняка это сделают! – возмутилась Эрида, от переизбытка эмоций даже ударив по столу маленькими – на фоне анимуса – кулачками. – И не нужно говорить, что это хоть какой-то шанс!

– Это – хоть какой-то… Чёрт. Подловила.

Элин, начавший говорить сразу после удара, чуть улыбнулся. Его порой сильно забавляло то, насколько змейка походила на него. Что нисколько не удивительно, ведь здесь она не общалась даже с симбионтами – он сам запрещал ей это делать, опасаясь не уследить и пропустить ментальный удар.

– Подловила? И это всё, что ты хочешь сказать? – Непродолжительное молчание закончилось вместе с такими неприятными на первый взгляд, но на деле скрывающими искреннее беспокойство словами. – Элин, это… я правда не хочу уходить, даже если это позволит мне выжить и отомстить. Симбионт приходит в мир вместе со своим носителем – и с ним же уходит. Любой иной исход неестественен.

– Над нашими головами целый город неестественных симбионтов, змейка.

– Но я не понимаю их и понимать не хочу. Они для меня сродни каннибалам для людей: ты видишь их, можешь сказать, что вы одного вида, но сам таким никогда не станешь…

Перерождённый будто бы бился головой о камень, тщетно надеясь его расколоть. Действо в высшей мере бессмысленное, но Элин действительно хотел, чтобы его напарница продолжила жить. Пусть не на свободе, но – жить. Вот только она сама по такому пути идти явно не собиралась.

– Тогда мы будем бороться до конца.

Очевидный, но такой неприятный выбор – отринуть собственные желания, приняв во внимание чужие. Это было больно, это было мучительно, но поступить иначе перерождённому не позволяла едва живая совесть.

– Всё или ничего, Эрида?

– Всё или ничего, Элин.

Таким незамысловатым образом в обсуждении была поставлена жирная точка, и пленники перешли к обсуждению других, более жизнерадостных вещей. Ни Элин, ни Эрида в глубине души не хотели и дальше говорить о близком конце, осознавая его неизбежность. Но отведённое симбионтами время подошло к концу много быстрее, чем хотелось бы: чужое присутствие вытянуло перерождённого в реальность прямо во время беседы, которую пленники сильно хотели растянуть на как можно больший срок.

Демонические звери ждать были не намерены, с ходу затребовав ответ, который тут же и получили. Правда, далеко не тот, на который рассчитывали.

«Она… отказывается? – Одноглазый гигант чуть дёрнулся, а лицо его скривилось. – Какая глупость! Неужели отступница верит в тебя по прошествии стольких лет? Или ты, Безымянный, всё ещё удерживаешь её в подчинении?!»

Тяжёлые и неповоротливые мысли одного из лордов Гнезда когда-то давно заставляли Элина кривиться от разрывающей голову боли, но сейчас он практически не ощущал ментального давления. Его защита легко выдерживала такие удары, как бы Балор ни пытался причинить человеку боль.

«Молчишь? – Парой резких движений симбионт сорвал со стены оковы, заставив перерождённого упасть на колени. – Молчи. Всё равно совсем скоро я наконец-то услышу, как ты кричишь. Будь уверен: воздействие на душу крайне, крайне болезненно!»

И вновь Элин проигнорировал попытки симбионта его напугать, вместо этого последовав за своим надсмотрщиком. Анимусу было сложно сказать, когда в последний раз его выпускали из камеры, но в одном он был уверен точно: это было очень давно. Хотя бы потому, что в облике перерождённого от подростка не осталось ровным счётом ничего. Измождённый, немолодой и полумёртвый мужчина – такое впечатление об Элине сложилось бы у стороннего наблюдателя, случись ему оказаться неподалёку.

Тем временем тёмные и душные коридоры привели их в куда более просторный, богато отделанный зал. Здесь так же, как и наверху, преобладал мрамор пополам с металлом, но о запустении говорить не приходилось.

Высокие, полные книг и свитков шкафы возвышались вдоль стен, чередуясь с явно рабочими столами, на которых перерождённый не без удивления обнаружил великое множество людских артефактов. Сомнений быть не могло: симбионты изучали врага так же, как человечество изучало демонических зверей.

«Правда, узнать об этом я бы хотел не в таких обстоятельствах», – подумал Элин, глядя в центр помещения. Туда, где находился операционный стол со множеством креплений, гарантирующих неподвижность «пациента». При этом и на полу, и на потолке были размещены многочисленные и очень сложные рунные круги, на полное прочтение которых даже мастеру рун требовался не один час. Кто-то очень сильно хотел добиться цели, для чего приложил просто невероятные усилия.

«И это всё сделано только для того, чтобы разрушить твою защиту…» – восхищённо протянула Эрида, глазами носителя рассматривая устройство зала. Благодаря урокам Элина она тоже кое-что понимала в рунах, так что смогла оценить всю красоту и сложность разделённого на десятки элементов конструкта.

«А запасы анимы под полом говорят о том, что просто переждать давление у нас не выйдет», – с затаённой болью в мыслях вторил ей перерождённый, в один миг отыскав подтверждение своих наихудших опасений.

За них взялись так, что после ритуала в руках симбионтов останется или всё, или ничего. Прежде пленников спасало то, что полноценно работать с разумом мог лишь один демон-абсолют – Медб, та самая змея, что, казалось, играла на вторых ролях. Её ментальные способности стали для Элина во всех смыслах огромной головной болью, но при этом и величайшим благом. Ведь именно благодаря неустанным попыткам Медб добраться до его памяти экс-абсолют смог наработать методы защиты и после, когда за него принялись всерьёз, выдержал пытки.

С какой стороны ни посмотри, а симбионты всё ещё не завладели содержимым его головы только из-за того, что ни один из них – кроме, пожалуй, Балора – не воспринял его так, как должно. Все демоны считали, что если не через год, то уж через два он точно сломается и выложит всё как на духу, а перерождённый воспользовался этой ошибкой, успев отточить прежде практически отсутствующие навыки.

«И времени нам, как я погляжу, не дадут, – с каким-то отчаянным весельем прокомментировала Эрида, когда её носителя грубо уложили на стол, сковав по рукам и ногам. В таком положении он мог шевелить лишь пальцами, но что толку, если запечатывающие артефакты уничтожали абсолютно все оформленные структуры, без которых техники просто не имели силы. – Элин?»

«Выхода я пока не вижу, но всё ещё можно попытаться что-то сделать…»

Надежда всегда умирала последней, и попытки перерождённого нащупать слабости в ещё не активированном ритуале как нельзя соответствовали этой древней мудрости. Он понимал, что даже если ему удастся всё здесь разрушить, то симбионты вновь закуют его в цепи, отведут в камеру и восстановят зал. Или просто убьют проблемного человека, с которым всем наверняка уже надоело возиться. Иначе пленители просто не стали бы прибегать к способам, могущим их оставить вообще без ничего. Душа – действительно хрупкая материя, которую опасался трогать даже Элин со всем своим опытом.

«Если это попытка меня приободрить, то не надо, Элин. Я больше обрадуюсь горькой правде, чем приятной лжи».

«Правде, говоришь…»

Анимус хмыкнул беззвучно – и провалился во внутренний мир, оказавшись внутри беседки, рядом со змейкой. Спасительного выхода просто не существовало.

– Правда такова, что сопротивляться не имеет смысла. Всю мою защиту если не снесёт первым ударом, то через несколько часов от неё в любом случае ничего не останется.

– А если я тебя поддержу?

– Не обижайся, но твоя помощь поможет выиграть лишь несколько минут.

Элин всегда принимал весь удар на себя, и случаи, когда Эрида тоже получала урон, можно было пересчитать по пальцам. Она совершенно точно была неспособна выдержать то, что не единожды ставило на грань безумия его самого.

– Значит, это конец?

– Да.

Элин почувствовал, как чужая анима начала вливаться в его каналы, и только тогда понял, что, похоже, симбионты более не рассчитывали получить память именно от него, сделав ставку на Эриду. Или же отыскали способ добыть желаемое, предварительно умертвив носителя нужной им информации. Не суть важно. Главное, что ему уже сейчас не оставили ни шанса на выживание, а значит, защита обрушится уже в ближайшие… секунды, не минуты.

– Спасибо. – Змейка, ощутив всё то же самое, поджала губы и мягко улыбнулась, после чего в момент переместилась к Элину, крепко его обняв. – Мы правда сделали всё, что могли.

«А действительно ли я сделал достаточно? Нет. Я провалился. Ничтожество, из-за собственного тщеславия лишившееся второго шанса», – промелькнула мысль в голове параллельно с воспоминанием о том, как он впервые перешёл дорогу культу тернового венка.

Он не обвинял их во всём – с годами приходит способность видеть свои собственные ошибки. Не обвинял, но понимал, что если бы не тот ассасин, то его бы не отправили из города, и он бы не наткнулся на симбионта, встретив свой конец в подземельях Гнезда после долгих десятилетий заточения. И самое обидное, умирал он не один. Всего-то и надо было, что проигнорировать проблемы Генриха…

– Прости.

В ответ на вторжение перерождённый собрал все свои силы в кулак и, покрепче прижав к себе самого верного друга, что не отвернулся от него даже перед лицом смерти, пустил аниму по каналам, позволив ей разрушить всё на своём пути. Плоть, кости, органы – и, наконец, мозг. Смерть настигла того, кто единожды смог от неё сбежать.

Последним, что увидел Элин, стало на невероятной скорости вращающееся колесо, больше всего напоминающее таковое у обыкновенной телеги: восемь спиц, ось и цельный обод, украшенный причудливой резьбой…

Content

Евгений Нетт
Гений клана
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48