Гарриет Уайтхорн

Дело об алмазных черепахах

ФЕБЕ – Г.У.

КАЛЛУМУ – Б.М.

Иллюстрации Беки Мур

Это история о Вайолет Реми-Робинсон.

Мама Вайолет – Камилла Реми, дизайнер ювелирных украшений, папа – Бенедикт Робинсон, архитектор. Также у Вайолет есть кот по кличке Пудинг и какаду Махарани.

Окна квартиры Реми-Робинсонов выходят на просторный зелёный двор. В этом дворе живёт и лучшая подруга Вайолет, её зовут Роза. Девочки учатся в одной школе и дружат с мальчиком по имени Арти, который живёт у своей двоюродной бабушки, слегка чудаковатой актрисы по имени Ди Ди Дерота.

Больше всего на свете Вайолет любит лазить по деревьям и водосточным трубам и играть в покер. А ещё она не представляет свою жизнь без приключений! Девочка уже раскрыла два преступления: кражу бесценной броши, принадлежавшей Ди Ди, и похищение какаду[1].

Распутать эти дела Вайолет помогли Роза и Арти, а ещё полисмен Грин (впрочем, помощь последнего была не столь значительной, хотя сам полисмен с этим бы поспорил).

Теперь Вайолет ждёт новое захватывающее приключение! Вместе со своими друзьями девочка отправится в Италию!

Как известно, итальянцы любят громко петь, много говорить и бурно жестикулировать. Но ничто не сравнится с их любовью к мороженому! Именно поэтому мы не просто познакомимся с героями этой истории, но и узнаем, какой сорт мороженого их любимый. Наверняка это многое скажет об их характерах.

1

Нечто удивительное

А началось всё с письма…

В субботу, летним июньским утром, лучи солнца пробивались в раскрытые окна гостиной Реми-Робинсонов. Вайолет лежала на полу и делала домашку по математике. Рядом, уютно расположившись в кресле, её мама Камилла читала газету. На спинке кресла пристроилась Махарани. По-видимому, птица тоже захотела узнать, что нынче пишут в прессе. На подоконнике мирно дремал кот Пудинг.

Вдруг в гостиную вошёл папа Вайолет с письмом в руке.

– Случилось нечто удивительное! – воскликнул он.

– Что такое? – в один голос спросили Вайолет и её мама.

– Джонни получил в наследство яхту!

Джонни был крёстным Вайолет и старинным другом Бенедикта.

– Яхту?! Потрясающе! – обрадовалась Вайолет.

– И что же это за яхта? – поинтересовалась Камилла.

– Это небольшая старая парусная яхта, – ответил Бенедикт. – Она принадлежала двоюродному дедушке Джонни, Мармадьюку. Помнится, когда нам с Джонни было лет по тринадцать, мы славно поплавали на ней в летние каникулы! С нами тогда было человек восемь наших друзей. – Бенедикт замолчал и улыбнулся воспоминаниям из прошлого. – Кажется, яхта носит какое-то итальянское название… Нет, не могу вспомнить. Впрочем, суть не в этом. Джонни пишет, что он сейчас на острове Корфу*[2]. Там его яхта стоит на якоре. Он приглашает нас к себе на следующей неделе. У Вайолет как раз начнутся каникулы, и мы сможем присоединиться к нему и отправиться в путешествие под парусом.

Вайолет ахнула от восторга.

– Ты, разумеется, тоже приглашена, моя дорогая, – продолжил Бенедикт, обращаясь к Камилле. – Но, знаешь ли, это очень скромная яхта, там нет никаких удобств и горячей воды… Боюсь, такое приключение придётся тебе не по вкусу.

– Ты абсолютно прав, – согласилась Камилла. Она смогла бы пробыть на такой яхте максимум два часа. Ну, может быть, три, не больше. – Но ты забыл, что через две недели после начала каникул мы все собирались отправиться с Бабушкой в Венецию. Кроме того, я обещала Ди Ди, что присмотрю за Арти, пока она будет навещать свою сестру на острове Уайт. Между прочим, я уже и репетитора наняла, чтобы подтянуть мальчика по математике и французскому.

Бенедикт и Вайолет переглянулись. Девочка взглядом умоляла отца сделать так, чтобы мама передумала.

– Послушай, дорогая, – осторожно начал он, – не спеши говорить «нет» и просто выслушай моё предложение. Я мог бы взять Арти и Вайолет с собой на Корфу, а оттуда мы приплыли бы в Венецию. Там мы встретимся с тобой и Бабушкой. Обещаю, на яхте мы будем болтать с Арти по-французски и Джонни позанимается с ним. Как ты знаешь, Джонни очень силён в математике. А теперь только представь, как обрадуется Бабушка, увидев Джонни. Ты же знаешь, как она его любит!

Камилла задумалась.

– Мамочка, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – взмолилась Вайолет. – Я сделаю всё, о чём ты попросишь, только разреши нам поехать к Джонни!

– Что ж, – вздохнула Камилла, – сначала мне нужно переговорить с Ди Ди. Может быть, она не разрешит Арти поехать на Корфу. Или он сам этого не захочет…

«Арти? Не захочет? Не смешите меня!» – пронеслось в голове Вайолет. Её друг любил приключения ничуть не меньше, чем она сама.

– И потом, не забывай, что мы хотели взять в Венецию Розу, – продолжила мама девочки. – Значит, её тоже нужно пригласить на яхту. Иначе ей придётся ехать в Италию вдвоём со мной.

– Точно! Роза! – запрыгала от восторга Вайолет. – Вот бы она поплыла с нами!

– Ну ладно, с Розой и её родителями мы тоже поговорим, – улыбнулась Камилла. – А теперь вернёмся к вопросу о Венеции. Вчера звонила Бабушка. Она сказала, что во время нашего пребывания там в опере будет выступать Ла Белиссима*. Бабушка спрашивает, заказать ли ей для нас билеты.

– Ла Белиссима? А кто это? – спросила Вайолет.

– Это знаменитая итальянская оперная певица, – объяснила мама. – Посмотри, в газете как раз разместили её фотографию. Она держит на ней свою ручную черепашку.

– О, точно! Именно так и называется яхта Джонни! – воскликнул Бенедикт. – «Черепаха»! По-итальянски это будет… тартуфа! Нет. Туртыга! Ну или как-то так…

– Тортуга, – подсказала ему Вайолет. Итальянский язык был одним из её внешкольных занятий.

– Верно, «Тортуга»! Браво, Вайолет! – воскликнул Бенедикт, и Вайолет даже покраснела от смущения.

Девочка снова принялась разглядывать фотографию знаменитой оперной певицы. Это была молодая и очень красивая женщина. Она держала на раскрытой ладони черепашку, панцирь которой был украшен бриллиантами.

– Разве черепахе от этого не больно? – удивилась Вайолет.

– Не знаю, – ответила Камилла. – К сожалению, Ла Белиссима задала ужасную моду. Теперь многие заводят себе черепашек с драгоценными камешками на панцире.

– Не думаю, что кто-нибудь может ответить наверняка, больно черепашкам носить на себе эти бриллианты или нет, – заметил Бенедикт. – Но поговаривают, что из-за этой безумной моды количество маленьких черепах в мире резко сократилось, а цены на них взлетели до небес. Сейчас черепашек ловят по всему миру, а затем контрабандой везут в Европу, в основном в Амстердам, где их панцирь украшают драгоценностями.

– Ох, это ужасно! – воскликнула Вайолет.

Девочка любила черепашек. Когда она бывала у Бабушки во Франции, она часто ходила посмотреть на них. Вы наверняка знаете, что черепахи обитают по всей Южной Европе. Увидеть их там во время прогулки можно так же часто, как, скажем, лисицу или кролика в Англии.

– Ну ладно, – сказала Камилла. – Давайте ближе к делу. Наша Бабушка очень любит Ла Белиссиму и, конечно, захочет попасть на её спектакль. Вопрос: кто ещё, кроме меня, пойдёт вместе с ней в театр?

«Опера? Где все поют непонятно о чём? Скукотища!» – подумала Вайолет и вежливо отказалась.

– Милая, почему бы тебе не составить компанию своей маме? – тут же откликнулся папа, которому идти в оперу хотелось ничуть не больше, чем Вайолет. – Вместе вы послушаете хорошую музыку. А мы с Джонни – так и быть! – где-нибудь поскучаем в это время. В казино, например.

– Кто же тогда будет присматривать за детьми? – нахмурилась Камилла.

– Ах, ну да, ну да, прости, – спохватился Бенедикт. – Я хотел сказать, что мы с Джонни как раз присмотрим за детьми.

– Прекрасно. Тогда я скажу Бабушке, чтобы она купила только два билета, себе и мне. А сейчас, Вайолет, давай наведаемся к Ди Ди и родителям Розы.

2

«Тортуга»

Спустя десять дней Вайолет тряслась рядом с Арти на заднем сиденье такси, которое, подскакивая, везло их по мощённым белым булыжником улицам города Корфу. При этом Вайолет сгорала от желания поскорее оказаться на борту яхты и одновременно старалась не слушать, как её отец пытается разговаривать с шофёром на ужасном греческом.

Разумеется, когда Вайолет и её мама пришли к Ди Ди и спросили, нельзя ли Арти отправиться вместе с ними в плавание на яхте, мальчик пришёл в дикий восторг. Ди Ди, которая никогда не отличалась излишней строгостью, сказала Камилле:

– Думаю, нам стоит разрешить им отправиться в это путешествие, не так ли, дорогая? Ведь плавать на яхте куда интереснее, чем заниматься французским и математикой, да ещё в каникулы!

Лавиния, незаменимая помощница Ди Ди, немедленно отправилась в магазин и купила всю необходимую для морского путешествия экипировку. Так что в аэропорт Арти, к немалому удивлению Вайолет, прибыл с огромным чемоданом. Сам он был одет в белый матросский костюм и выглядел очень смущённым.

– Ну разве наряд Арти не шикарен?! – воскликнула Ди Ди. – Просто морячок с картинки!

От этих слов Арти нахохлился ещё больше.

Теперь раскрасневшийся под жарким греческим солнцем Арти сидел в такси рядом с Вайолет в своём белом матросском костюмчике, который после самолёта выглядел так, будто его корова пожевала.

А вот Розы с ними не было.

Договорившись с Ди Ди и Арти, Камилла и Вайолет отправились в дом Розы и её родителей. Девочке, с одной стороны, очень хотелось отправиться в морское путешествие с друзьями. Но с другой стороны, ей в голову тут же пришли неприятные воспоминания о том, как в прошлом году её ужасно укачало на корабле, когда она переплывала через пролив между Англией и Францией. Кроме того, она очень боялась попасть в шторм.

Поэтому Роза, извиняясь, сказала, что вряд ли сможет быть с ними на яхте. К тому же перед отъездом в Венецию она планировала отправиться в летний лагерь для юных артистов балета.

Между прочим, насчёт лагеря Роза сказала правду. Ну, или почти правду. Она действительно собиралась взять пару дополнительных уроков в балетном классе, но, если честно, они были для неё не такими уж важными и совсем не обязательными. А вот поездка в Венецию с Камиллой и Бабушкой на поезде, разумеется, оставалась в силе. Во-первых, путешествие на поезде намного безопаснее, чем плавание на яхте. Во-вторых, Камилла – очень добрая и организованная женщина; она берёт с собой в дорогу разные вкусности. Путешествовать с ней одно удовольствие.

Вот так и получилось, что в первую – морскую – часть путешествия Вайолет и Арти отправились вдвоём. Они оба с нетерпением ожидали встречи с Розой, которая должна была состояться через пару недель в Венеции.

Тем временем такси остановилось у порта и высадило троих пассажиров на раскалённую мостовую, откуда они отправились искать «Тортугу». Спустя некоторое время им удалось её найти – яхта была пришвартована у самого дальнего конца причала, а на её палубе стоял загоревший и сияющий от счастья Джонни.

«Тортуга» оказалась именно такой, какой Вайолет её себе и представляла. Деревянная, длиной примерно с две легковые машины, с аккуратно привязанным к мачте ярко-оранжевым парусом. Пока Джонни и Бенедикт радостно приветствовали друг друга, Вайолет и Арти спустились в трюм по узкому шаткому трапу и очутились в уютной кают-компании с примыкающей к ней крохотной кухонькой. Рядом с кают-компанией располагались две малюсенькие каюты. Вся обшивка в трюме была деревянной, из-за чего ребятам казалось, будто они очутились внутри большого дупла. Осмотрев всё, Вайолет и Арти вернулись наверх, где Бенедикт и Джонни стояли на палубе перед огромным чемоданом Арти.

– Мальчик мой, боюсь, без хирургического вмешательства тут не обойтись, – твёрдо сказал Джонни.

Арти лишь пожал плечами и не сказал ни слова, когда Джонни открыл его чемодан. Внутри лежали плотно сложенные вещи: красивый морской синий блейзер, несколько хрустящих накрахмаленных рубашек, брюки, галстуки, морская фуражка с золотым якорем и сверкающие туфли.

– С таким чемоданом на океанском лайнере плавать, а не на моей калоше, – усмехнулся Джонни. Он ненадолго исчез в трюме, откуда возвратился с большими ножницами. Арти заметно встревожился.

– Будет больно? – заикаясь спросил он.

– Немножко, – ответил Джонни, и прежде чем Арти успел ещё что-нибудь сказать, взял из чемодана брюки и с помощью ножниц превратил их в шорты. Ещё несколько щелчков ножницами – и вот уже у рубашек Арти исчезли рукава. Джонни нашёл в чемодане плавки и пару резиновых шлёпанцев и вручил всё это мальчику.

Арти ничуть не огорчился.

– Я могу пойти переодеться? – широко улыбнувшись, спросил он.

– Почему можешь? Должен! – так же весело ответил ему Джонни. – А вот фуражечку эту я, пожалуй, заберу себе.

Джонни взял фуражку с золотым якорем и попытался натянуть её на голову, но она оказалась ему мала.

– Какая жалость! – вздохнул Джонни. – Ладно, носи её сам. Будешь у нас вместо капитана. А теперь беги переодеваться. Перед отплытием я ещё должен дать вам небольшой урок хождения под парусом. Ну-ка признавайтесь, кто из вас умеет вязать узлы?

Позже, когда начало смеркаться, вся компания отправилась ужинать в город, в шумный ресторан. Они заняли места за шатким столиком и наелись вволю. На ужин у них было много всего: маленькие жареные рыбки, бобы в томатном соусе, хрустящие треугольные пирожки с сыром, мусака* и медовый йогурт. За ужином они рассматривали карту, вместе прокладывали маршрут от Корфу до Венеции. Вот что у них получилось:

Наконец очень довольные собой и своими планами, с набитыми животами, они отправились на яхту. Подойдя к причалу, они услышали громкую оперную музыку и остановились.

– О нет! – простонал Джонни. – Опять! Итальянец, капитан старой прогулочной посудины, что пришвартована рядом с нами, каждый вечер врубает какую-нибудь оперу, когда садится ужинать. Я называю его мистер Весельчак. Во-первых, именно так переводится с итальянского название его корыта. А во-вторых… Впрочем, вы и сами сейчас всё поймёте.

Друзья подошли ближе к старому прогулочному катеру. Он был таким же древним, как «Тортуга», но в отличие от неё ходил не под парусом, а был оснащён громоздким дизельным мотором. Когда-то это морское чудовище было покрашено белой и голубой красками и выглядело, должно быть, довольно элегантно, но сейчас краска облупилась.

Довольно уныло смотрелся и прикреплённый к стеклу рубки плакат с надписью «Однодневные морские прогулки». Было не похоже, что туристы валят толпой, чтобы прокатиться на этом музейном экспонате. На палубу катера был вынесен маленький столик, за ним сидел серьёзного вида человек. Заправив за воротник рубашки салфетку, он медленно опустошал огромную миску спагетти с мясными фрикадельками. Рядом с миской на столе стоял старинный проигрыватель для пластинок, из которого доносилась оглушительная музыка.

– Буона сэра!* – вежливо поздоровались с ним Джонни и Бенедикт.

– Буона сэра, – уныло ответил им итальянец.

– Как долго будет играть эта унылая музыка? – шёпотом спросил у Джонни Бенедикт.

– Боюсь, у нашего соседа в программе ещё пудинг, кофе и сигара. Так что примерно час, – ответил Джонни.

– Мы отплываем завтра на рассвете, а значит, нам пора спать, – сказал Бенедикт. – Сегодня выдался трудный денёк. Думаю, мы уснём, как только голова коснётся подушки.

Вайолет поселили в одной каюте с Бенедиктом.

– Кажется, я всё же не смогу уснуть под этот шум, – проворчал Бенедикт, залезая на верхнюю койку. Через пять минут в каюте раздался такой громкий храп, что стало не слышно даже доносившуюся с катера оперную увертюру.

«Ну и ну!» – подумала Вайолет, но тут же и сама провалилась в глубокий сон, и ничто ей не мешало – ни громкий храп папы, ни музыка.

3

Загадочная история

То ли из-за того, что яхту покачивало на волнах, то ли ей приснился дурной сон, но спустя несколько часов Вайолет проснулась. В каюте было очень жарко и тихо. Девочка села в койке и посмотрела в маленький иллюминатор на луну, низко висевшую на небе и серебрившую воду своим призрачным светом. Это было так красиво, что Вайолет захотелось полюбоваться этой картиной с палубы. Папа перестал храпеть и теперь лишь тихонько посапывал на своей верхней койке.

«Что плохого может случиться, если я ненадолго выйду на палубу? – подумала Вайолет. – Да ровным счётом ничего!»

И она осторожно поднялась по трапу.

Снаружи дул приятный ветерок. Вайолет улеглась на спину и принялась разглядывать звёздное небо. В школе на уроках астрономии она изучала созвездия и теперь первым делом принялась искать Большую Медведицу*. Отыскав нужное созвездие, девочка вдруг почувствовала запах сигарного дыма. Кто это курит в такой поздний час? Вайолет перевернулась на живот и подползла к борту яхты, чтобы посмотреть. Ага, вот оно что! Буквально в нескольких метрах от неё на тёмной палубе своего катера курил сигару мистер Весельчак.

При этом капитан прогулочного катера смотрел в сторону пристани, и вид у него был такой, словно он кого-то ждал. Интересно, с кем это он договорился встретиться посреди ночи?

Вскоре раздалось поскрипывание педалей и шорох велосипедных шин, а затем появился и сам велосипедист. Фары на его велосипеде не горели.

«Кто-то явно не хочет, чтобы его заметили», – решила про себя Вайолет.

Подъехавший велосипедист оказался парнишкой лет двенадцати. Он шёпотом обменялся с мистером Весельчаком приветствиями, а затем снял прикреплённую к багажнику велосипеда большую плоскую коробку и передал её мистеру Весельчаку. Тот приоткрыл крышку, заглянул в коробку, удовлетворённо кивнул, а затем протянул парнишке тонкую пачку банкнот. Парнишка быстро схватил деньги, спрятал их в карман и тут же укатил прочь, а мистер Весельчак бросил за борт сигару и ушёл в трюм, прихватив с собой коробку.

«Странно, – подумала Вайолет, спускаясь в свою каюту. – Интересно, что там, в этой коробке?»

Когда на следующее утро Джонни отчаливал от пристани, на борту катера мистера Весельчака царила мёртвая тишина.

Глядя на удаляющийся порт Корфу, Вайолет рассказала Арти о том, что видела прошлой ночью.

– Всё ясно, – со знанием дела кивнул Арти. – Мистер Весельчак наверняка контрабандист.

– Точно! – воскликнула Вайолет. – Как ты думаешь, что было в той коробке?

Арти хотел что-то ответить, но не успел, его перебил Джонни, начавший выкрикивать какую-то морскую абракадабру. Тут уж друзьям стало не до разговоров. Они начали носиться по палубе, завязывая и отвязывая верёвки, на которые указывал Джонни.

Ветер в тот день был довольно сильным (крепким, как говорят морские волки), и потому «Тортуга» очень быстро вышла в открытое море. Здесь друзья почти сразу заприметили целую стаю дельфинов. Животные окружили яхту и какое-то время плыли вместе с ней, а весь экипаж «Тортуги» собрался у фальшборта* и любовался ими.

– Дельфины – это добрый знак, – счастливо улыбаясь, сообщил всем Джонни.

На самом деле эта история не о том, как проходило плавание Вайолет и Арти на «Тортуге», и потому нам придётся немного ускорить время и перенестись на несколько дней вперёд.

Собственно говоря, не так уж много примечательных вещей произошло за время их плавания.

Десять раз Арти оказывался за бортом, но его тут же доставали из воды.

Вайолет девять раз обыграла Джонни и Бенедикта в покер.

Джонни восемь раз обозвал весь свой экипаж «сухопутными крысами».

Арти поймал семь великолепных рыбин.

Шесть ночей они спали прямо на палубе под яркими звёздами.

Вайолет и Арти видели по пять падающих звёзд каждый.

Четыре раза «Тортуга» причаливала вечером к пустынным островам, на которых путешественники разводили костёр и готовили ужин.

Однажды во время купания они видели трёх осьминогов сразу.

Дважды их яхта едва не уплыла от них, потому что они не сумели правильно поставить её на якорь возле необитаемого острова.

И, наконец, за время путешествия они один раз пытались разговаривать по-французски и ещё – тоже один раз! – Джонни позанимался с Арти математикой.

4

Алмазные контрабандисты

Спустя неделю Вайолет стояла в окружении груды пластиковых пакетов с покупками и терпеливо дожидалась Джонни, который дотошно выбирал сыр и колбасу в маленьком бакалейном магазинчике, расположенном неподалёку от гавани в порту Дубровник*. Рядом с магазинчиком стоял прилавок с газетами на разных языках. Вайолет присмотрелась к нему, и в глаза ей бросился крупный заголовок, набранный по-английски:

ЛА БЕЛИССИМА ПРОДОЛЖИТ СВОЁ ЕВРОПЕЙСКОЕ ТУРНЕ В ВЕНЕЦИИ. БИЛЕТЫ НА ЕЁ ВЫСТУПЛЕНИЯ ДАВНО РАСКУПЛЕНЫ И ПЕРЕПРОДАЮТСЯ СПЕКУЛЯНТАМИ ПО РЕКОРДНО ВЫСОКОЙ ЦЕНЕ!

«Очень жаль, но Бабушке, вероятно, не удастся купить билеты на выступление своей обожаемой оперной примы», – подумала Вайолет и хотела прочесть статью целиком, но её внимание привлекла соседняя газета. Вот что было написано внизу на её полосе:

ПОЛИЦИЯ ПЫТАЕТСЯ ЛИКВИДИРОВАТЬ

БАНДУ АЛМАЗНЫХ КОНТРАБАНДИСТОВ!

ИТАЛЬЯНСКАЯ ПОЛИЦИЯ НЕ ОСТАВЛЯЕТ ПОПЫТКИ НАПАСТЬ НА СЛЕД ПРЕСТУПНИКОВ, ЗАНИМАЮЩИХСЯ КОНТРАБАНДОЙ АЛМАЗОВ ИЗ СЕВЕРНОЙ АФРИКИ В ЕВРОПУ ЧЕРЕЗ ИТАЛИЮ И ИСПАНИЮ. ДО СИХ ПОР ОБ ЭТОЙ БАНДЕ ПРАКТИЧЕСКИ НИЧЕГО НЕ ИЗВЕСТНО, НО ПОЛИЦИЯ ПРЕДПОЛАГАЕТ, ЧТО КРАДЕНЫЕ АЛМАЗЫ МОГУТ ПЕРЕВОЗИТЬСЯ НА СУДНЕ. КОНЕЧНЫМ ПУНКТОМ НАЗНАЧЕНИЯ ЯВЛЯЕТСЯ, ПО-ВИДИМОМУ, ГОЛЛАНДСКИЙ ГОРОД АМСТЕРДАМ, ГДЕ ЭТИ АЛМАЗЫ…

– А вот и я! – раздался за спиной Вайолет голос Джонни. Крёстный рассчитался со старым владельцем магазинчика и вышел на улицу. – Ну что, идём?

Вайолет кивнула, однако продолжала коситься на газету всё время, пока Джонни возился с пакетами.

За проведённую на яхте неделю Вайолет настолько привыкла к качке, что сейчас очень неуверенно чувствовала себя, оказавшись на суше. Пока они с Джонни пробирались сквозь вечернюю толпу туристов и местных жителей, ей казалось, будто земля покачивается у неё под ногами словно палуба. Ещё до похода в бакалейный магазин Джонни и Вайолет договорились с Бенедиктом и Арти, что встретятся с ними в кафе. Папа девочки и мальчик уже были там. Они потягивали молочный коктейль и подписывали почтовые открытки.

– Отлично! – воскликнул Бенедикт, увидев пакеты в руках Джонни и Вайолет. – Теперь, я думаю, еды нам хватит до самой Венеции. А я только что разговаривал с Камиллой, она шлёт вам привет. А тебя, Вайолет, горячо целует. Кстати, сестра Ди Ди плохо себя чувствует, поэтому Ди Ди хочет погостить у неё подольше и спрашивает, может ли Арти остаться вместе с нами в Венеции.

Вайолет улыбнулась другу, очень обрадовавшись тому, что все каникулы они проведут вместе.

– А вот твоя мама, Вайолет, немного нервничает из-за предстоящего ей путешествия, – продолжил Бенедикт. – Прежде всего, ей придётся взять с собой Махарани, потому что Норма уехала, а у Лавинии аллергия на птиц. Во всяком случае, так она утверждает. Иными словами, Лавиния согласилась присмотреть только за Пудингом. Камилла с Розой выезжают уже послезавтра. Они остановятся на одну ночь в Париже, оттуда поедут на юг Франции, где должны будут встретиться с Бабушкой и Альфонсом, а затем все вместе сядут в поезд до Венеции. О боже, надеюсь, Бабушка и Альфонс будут вести себя прилично.

– Что ещё за Альфонс?! Кто это?! – притворно возмутился Джонни. – Я был уверен, что Бабушка положила глаз на меня!

Тут он не выдержал, ухмыльнулся во весь рот, а Вайолет расхохоталась.

– Альфонс – это Бабушкин французский бульдог, – пояснила она. – Ужасно капризный и озорной. Но Бабушка в нём души не чает. Что бы Альфонс ни натворил, она всё прощает своему «щеночку». Вот только этому «щеночку» уже пять лет! Он ужасно избалованный пёс. Представляешь, Джонни, у него есть разноцветные комбинезончики на каждый день недели! На понедельник – синий, на вторник – жёлтый и так далее.

Вайолет хотела было рассказать Джонни и Арти пару историй о проделках Альфонса, но в этот момент вдруг заметила идущую неподалёку знакомую фигуру.

– Ой, смотри! – шепнула она Арти. – Это же мистер Весельчак!

– Нам следует проследить за ним, чтобы собрать новые улики, – прошептал в ответ мальчик.

К счастью, мистер Весельчак далеко не ушёл. Он уселся на скамейку прямо напротив кафе, поэтому наблюдать за ним оказалось проще простого. Прошло всего несколько минут, и вот уже рядом с мистером Весельчаком присел какой-то незнакомый мужчина с большой коробкой в руках. Он осторожно поставил коробку на скамейку, как раз между собой и мистером Весельчаком. Вначале мистер Весельчак не обратил на коробку никакого внимания, однако и Арти, и Вайолет прекрасно видели, как он вынимает из внутреннего нагрудного кармана конверт и кладёт его на эту коробку. Незнакомец схватил конверт и тут же ретировался, а мистер Весельчак взял оставленную на скамье коробку и медленно пошёл в противоположную сторону.

Арти и Вайолет переглянулись, широко открыв глаза от удивления.

– Это было прямо как в шпионском фильме! – шепнул мальчик.

– Пока Джонни был в магазине, я прочитала в газете статью о преступниках, которые занимаются контрабандой алмазов. Может быть, мистер Весельчак один из них? Мы должны проследить за ним! – воскликнула Вайолет.

– Проследить? За кем? – вмешался в их разговор Бенедикт.

Вайолет догадывалась, что её отец не поймёт, почему так важно проследить за мистером Весельчаком, и потому сделала то, чего ты, мой читатель, делать ни в коем случае не должен: она соврала своему папе!

– Э-э… я только что вспомнила, что мне нужно послать почтовую открытку моему тренеру по шахматам. Он… он хотел проследить за нашим путешествием.

– Разве ты не можешь написать ему из Венеции? – поинтересовался Джонни.

– Нет, потому что он очень просил, чтобы я написала ему именно из Дубровника. У него здесь… живёт тётя.

Бенедикт с сомнением покосился на дочь, однако вынул из кармана несколько монет и протянул их Вайолет.

– Ладно, встретимся на яхте, только не задерживайтесь. Я не хочу, чтобы вы слонялись одни по городу.

– Конечно! Спасибо, папочка! – воскликнула Вайолет. Она схватила монетки и помчалась следить за мистером Весельчаком. Вместе с Арти, разумеется.

Мистер Весельчак был мужчиной крупным, но двигался при этом на удивление быстро. Но и Вайолет с Арти были лёгкими на ногу, и потому спустя всего несколько минут они, как пишут в детективных романах, «сели ему на хвост». Мистер Весельчак лавировал в толпе, неся коробку перед собой так, будто держал в руках чайный поднос с чашками.

Вначале Арти и Вайолет казалось, что мистер Весельчак направляется в сторону гавани, но он вдруг резко остановился и зашёл в кафе. Притаившись на противоположной стороне улицы, друзья наблюдали сквозь большие стеклянные окна, как мистер Весельчак присаживается к стойке бара, осторожно кладёт принесённую коробку на соседний стул и заказывает выпивку.

– Что будем делать? – спросил Арти.

– Думаю, тебе нужно остаться здесь, на улице, и быть готовым преследовать Весельчака, если он выйдет из кафе и направится куда-нибудь дальше. А я зайду внутрь и проверю, не удастся ли мне заглянуть в его коробку.

Позванивая монетками, которые дал ей отец, Вайолет вошла в кафе, устроилась за стойкой рядом с мистером Весельчаком и попросила налить ей кока-колу. Мистер Весельчак не обратил на девочку никакого внимания.

Оказавшись очень близко к загадочной коробке, Вайолет начала медленно прихлёбывать из своего стакана, высматривая тайком, нет ли какого-нибудь зазора между крышкой коробки и её стенками. Хоть бы одним глазком заглянуть в эту коробку! Вайолет прикидывала, не уронить ли ей – совершенно случайно, разумеется! – что-нибудь на коробку, и тогда, может быть…

Но в этот момент в кафе вошёл Арти. Вайолет уставилась на него, и он стрельнул глазами в сторону стеклянных окон. Повернув голову, девочка увидела Бенедикта и Джонни – они проходили как раз мимо кафе. Вайолет, разумеется, моментально отвернулась в сторону и сжалась, стараясь стать неприметной.

– Вам тоже кока-колу? – по-английски спросил мальчика бармен.

– Да, будьте любезны, – ответил тот.

– Подходи сюда, садись рядом со своей подружкой, приятель, – тоже по-английски, но с очень сильным итальянским акцентом предложил ему мистер Весельчак и протянул руку, собираясь убрать со стула свою коробку.

– Нет-нет, не беспокойтесь, пожалуйста! – воскликнула Вайолет, но мистер Весельчак всё же переложил коробку на другой стул.

«Что же теперь делать?» – размышляла Вайолет. Они с Арти взволнованно переглянулись. Пока Вайолет придумывала, как бы ей отвлечь внимание мистера Весельчака, тот допил свой коктейль, бросил бармену несколько монеток, попросил его присмотреть за своей коробкой, а сам отошёл к телефону-автомату, висевшему на дальней стене кафе рядом с входом в туалет.

– Попробуй заглянуть в коробку, – тихо сказала Вайолет другу, спрыгивая с высокого стула. Затем она направилась к туалету, подёргала дверь и громко вздохнула:

– Занято!

Стоя на месте и переминаясь с ноги на ногу, Вайолет старательно делала вид, что совершенно не прислушивается к разговору, который ведёт по телефону мистер Весельчак. Да, разговор этот шёл по-итальянски, но, как мы помним, Вайолет очень неплохо знает этот язык. И вот что она услышала:

– Да, босс, да… Нет, пока никаких проблем. Всё готово. В следующую пятницу… Мы должны причалить часов в одиннадцать утра, и я сразу к вам с товаром… До встречи в Венеции.

Вайолет почувствовала, как у неё по спине побежали мурашки. Сегодня пятница. Значит, встреча мистера Весельчака с его боссом состоится ровно через неделю. К этому времени «Тортуга» тоже должна оказаться в Венеции. Когда мистер Весельчак закончил говорить по телефону, Вайолет разыграла новую сценку. Она снова дёрнула дверь, и та чудесным образом открылась. Но мистер Весельчак пропустил талантливую актёрскую игру Вайолет. Когда девочка вышла из туалета, его уже не было в кафе.

– Ну что, удалось заглянуть в коробку? – спросила Вайолет у Арти, вернувшись к барной стойке.

– Нет… не совсем. Но мне показалось, что в щёлочке под крышкой что-то блеснуло.

– Блеснуло?! Может быть, там алмазы?! – ахнула Вайолет.

– Может быть, – неуверенно ответил Арти.

– Ставлю что угодно на то, что мистер Весельчак – член банды контрабандистов! – захлёбываясь от волнения, затараторила Вайолет. – Скорее, скорее пойдём за ним! Он наверняка возвращается на свой катер. А по дороге я расскажу тебе, о чём Весельчак говорил по телефону.

Они расплатились за колу и направились на пристань – именно там друзья видели катер мистера Весельчака. Он был пришвартован неподалёку от «Тортуги». Юные сыщики медленно прошли мимо катера в надежде увидеть хоть что-то интересное. И кое-что действительно привлекло внимание Вайолет.

– Смотри-ка, что это? – шёпотом спросила она Арти, указывая на что-то маленькое, коричневое, медленно двигающееся по палубе катера.

– Я думаю, это черепаха! – ответил Арти, вытягивая шею.

– Ой, как здорово! Я очень люблю черепах! – громко воскликнула Вайолет, забыв об осторожности. – Вот что нужно обязательно завести Джонни – корабельную черепаху! Пойдём рассмотрим её ближе!

И девочка, не раздумывая, взбежала по сходням на палубу катера.

К несчастью, именно в этот момент из трюма поднялся мистер Весельчак.

– Не понимаю, почему он так грубо меня прогнал, – обиженно говорила Вайолет несколько минут спустя, когда они с Арти шли к «Тортуге». – Я хотела погладить черепашку, только и всего!

5

Венеция

В Венецию «Тортуга» пришла ранним утром во вторник. Причалив яхту, Вайолет, Арти, Бенедикт и Джонни прошли пешком по узким, кривым и пустынным в этот час улочкам до «Пансионато Ренальдо», маленькой гостиницы, в которой семья Реми-Робинсон останавливалась каждый год. Вайолет, сгоравшая от нетерпения увидеть маму и Бабушку, мчалась почти вприпрыжку, а вот Арти, впервые попавший в этот город, крутил головой, с восхищением разглядывая дома, мосты, каналы и гондолы.

– Вот это да! Как здесь красиво! – то и дело восклицал он. – Подумать только, у них здесь лодки вместо машин!

Добравшись до «Пансионато Ренальдо», Вайолет и Арти вбежали через ворота во внутренний дворик гостиницы и сразу же налетели на Камиллу, которая дожидалась здесь их приезда.

– Ах, как я рада тебя видеть! Я успела ужасно по тебе соскучиться! – крепко обняла свою дочь Камилла. – Но… – она отстранилась, внимательно посмотрела на Вайолет и Арти и добавила: – Но я советовала бы вам поскорее принять ванну, прежде чем показаться на глаза Бабушке.

За время плавания на яхте Вайолет сильно загорела. Девочка не расплетала косички с тех пор, как их заплела ей дома мама. Из-за солёной морской воды они стали жёсткими и торчали в разные стороны, точь-в-точь как у Пеппи Длинныйчулок.

Ну а Арти, если так можно сказать, превратился в одну огромную веснушку; его огненно-рыжие волосы выцвели на солнце и приобрели медный оттенок. Они стояли дыбом, напоминая ёршик.

– Поздно, – усмехнулась Вайолет и с криком «Бабушка!» бросилась к пожилой леди, только что вышедшей во внутренний дворик отеля.

– Кто эта дикарка?! – воскликнула Бабушка, указывая на Вайолет концом своей трости.

– Да это же я, Бабушка! Твоя внучка! – со смехом откликнулась Вайолет.

– Быть такого не может! Моя внучка – аккуратная девочка, а сейчас я вижу перед собой замарашку! – стараясь сдержать улыбку, продолжала дразнить её Бабушка.

– Всё равно это я!

И тут появился Альфонс. Он сразу же бросился к Вайолет, изо всех сил виляя хвостиком. За ним летела Махарани.

– Вайолет! Вайолет! – кричала птица.

– Что ж, если животные тебя узнали, значит, это действительно ты, – сдалась Бабушка и, словно крюком подхватив Вайолет загнутым концом трости, подтянула её к себе.

Вайолет взвизгнула от восторга и прижалась к Бабушке.

– Нет-нет-нет, дорогая, – сморщила носик Бабушка. – От тебя пахнет, как от старой псины. Скорее прими ванну. Да поторопись, иначе я съем все круассаны и тебе не оставлю. Вас, молодой человек, это тоже касается! – добавила она, обращаясь к Арти. – Мы познакомимся с вами только тогда, когда вы будете чисто вымыты и причёсаны.

Вайолет и Арти разошлись по своим комнатам. Там каждый из них принял ванну с такой скоростью, что наверняка занял бы призовое место на мировом чемпионате по скоростному мытью в ванне (если бы такой проводился). Они причесались, переоделись и помчались вниз завтракать.

Во дворе, в тени старого лимонного дерева, находился длинный стол, уставленный кофейниками, чайниками и блюдами с круассанами, кексами, хлебом и джемом. Все уже собрались. Джонни развлекал сидевшую рядом с ним Бабушку, заставляя её то и дело взвизгивать от смеха. По другую руку от Бабушки на отдельном стуле важно восседал Альфонс, которого Бабушка кормила с руки кексом. На спинке стула Альфонса пристроилась Махарани; она с обожанием смотрела на французского бульдога.

Соскучившиеся друг по другу Камилла и Бенедикт держались за руки и сияли от счастья. Ужасно не любившая таких, как она говорила, «телячьих нежностей», Вайолет окинула родителей суровым взглядом и нахмурилась. А ещё за столом была Роза! Увидев Вайолет и Арти, она расплылась в радостной улыбке. Конечно же, Вайолет не терпелось рассказать Розе про контрабандиста, но как только они с Арти сели за стол, мама девочки проговорила:

– Думаю, Розе будет что вам рассказать. Наше с ней путешествие оказалось богатым на события.

– Правда? – удивился Бенедикт. – Что же, интересно, с вами стряслось?

– Ну, было несколько незначительных происшествий, но это ерунда, – понизив голос, начала Камилла. – Самое интересное началось, когда мы сели не на тот поезд. Бабушка обнаружила это первой. Она же и дёрнула стоп-кран, когда поезд уже отошёл от вокзала.

Бенедикт сдавленно фыркнул. Камилла тоже хихикнула.

– Бедная Роза! Ты очень тогда сконфузилась, правда, cherie*?

– Да, – кивнула Роза. – Столько крика было.

И она прикусила губу, а Бабушка пожала плечами.

– Вы имеете в виду того глупого кондуктора? – равнодушно спросила она. – Какие пустяки! Неужели он мог подумать, что я останусь в поезде, который идёт не туда, куда мне надо? А то, что мы уже успели недалеко отъехать от вокзала, так это сущая безделица! Разве я не знаю, что поезда могут идти задним ходом? Но этот кондуктор оказался ужасным грубияном! Он сменил тон только после того, как я сказала ему, что была участницей французского Сопротивления* в годы Второй мировой войны. Он после этого дар речи потерял, так-то! – торжествующе закончила она.

– Очень сочувствую тебе, Роза, – выдавил между приступами смеха Бенедикт. – Я сам попадал в похожие переделки, когда путешествовал вместе с Бабушкой.

– Запомни, милая Роза, – наставительно проговорила Бабушка, – если вдруг понимаешь, что едешь туда, куда тебе не нужно, надо просто набраться мужества и дёрнуть стоп-кран.

Тут появилась хозяйка отеля, синьора Ренальдо. В руках она несла поднос, на котором дымились большие кружки с какао для Вайолет, Розы и Арти. Вместе с хозяйкой пришла очень молодая женщина с добрым лицом, длинными чёрными волосами и большими тёмно-карими глазами. На ней было лёгкое платье из ткани в цветочек и множество серебряных украшений.

– Это моя племянница Елена, – представила её синьора Ренальдо. – Она будет помогать мне до конца лета. А сейчас Елена только что возвратилась из путешествия по Индии.

– Здравствуйте, – застенчиво поздоровалась Елена.

«А она очень милая», – подумала Вайолет. Все улыбнулись Елене, за исключением одного лишь Джонни, который выглядел так, словно увидел привидение, только не побледнел при этом, как положено в таких случаях, а, наоборот, покраснел.

– Что происходит с крёстным Джонни? – шёпотом спросила у своей матери Вайолет.

– Ничего, – также шёпотом ответила она.

Их разговор услышала Роза и поделилась – тоже шёпотом, конечно, – с Вайолет своим мнением.

– Я думаю, ему просто очень понравилась Елена.

– Хм, но, если Джонни будет сидеть перед ней с таким лицом, Елена, скорее всего, решит, что он слабоумный, – заметила на это Вайолет.

6

Контрабандисты алмазной пахлавы

– Дети, мне нужно забрать Альфонса из собачьего салона красоты, а вас я попрошу о небольшом одолжении. Купите кое-что для меня в магазинах на площади – это рядом, за углом, – сказала на следующий день Бабушка. Было семь часов вечера. Вайолет, Роза и Арти целый день провели на пляже. Вернувшись домой, каждый из них принял ванну, и теперь, пока взрослые готовились к ужину, друзья сидели во дворе отеля и играли в карты, а за игрой обсуждали мистера Весельчака.

Вайолет и Арти рассказали Розе о нём во всех подробностях. Махарани внимательно слушала ребят, то и дело осматривалась по сторонам, ожидая Альфонса, к которому явно была неравнодушна.

Услышав слова Бабушки, друзья немедленно вскочили на ноги – играть в карты это, конечно, интересно, но куда увлекательнее одним, без взрослых, отправиться за покупками!

Когда они подбежали к Бабушке, та вытащила из своей сумочки довольно длинный список.

– Теперь слушай меня внимательно, Вайолет. Пойдёте сначала в аптеку, потом в книжный магазин, затем… – она дала Вайолет несколько банкнот и добавила, подмигнув: – Только смотрите, не покупайте себе мороженое на сдачу, оно испортит вам аппетит. И чтобы через двадцать минут вернулись, ясно? Ужин здесь подают ровно в семь тридцать, и мы не можем заставлять синьору Ренальдо ждать.

Ребята выскочили на оживлённую улицу и помчались на площадь. Сверяясь со списком, они молнией облетели все указанные в нём магазины, нагрузившись в них пакетами и свёртками. В конце Арти сосчитал оставшуюся у них сдачу.

– В самый раз на три маленьких рожка, – объявил он, и они втроём ринулись в лавочку, где продавали мороженое.

Доводилось ли вам когда-нибудь бывать в итальянской лавочке, торгующей мороженым? Если нет, то поверьте на слово, это одно из самых райских мест на земле! Здесь вас встретят ряды прозрачных лотков, в которых лежит мороженое всех цветов радуги. Оно смотрит на вас, а вы смотрите на него, и у вас текут слюнки. А какие волнующие, восхитительные названия встретятся вам здесь! Английский суп*, Фрутти ди Боско*, Страчателла*…

Поначалу Вайолет растерялась и долго выбирала между шоколадным мороженым, сливочным и дынным. В конце концов девочка решила не изменять традициям и остановилась на своём любимом – мятном с шоколадной крошкой.

У прилавка выстроилась очередь, а всё потому, что перед молоденькой продавщицей застрял мужчина, пытавшийся объяснить, какое именно мороженое он хочет. Он говорил на совершенно дикой смеси английского и итальянского. Все закатывали глаза, громко вздыхали, но он ничего не замечал.

– Значит, э-э… тутти-фрутти, да? Потом клубнико и капелька – как это по-вашему… мято. Вы меня пониманто?

Наконец мужчина получил желаемое, отдал продавщице банкноту, и вся очередь снова вздохнула, на этот раз с облегчением.

Ребята смотрели вслед отошедшему «знатоку» итальянского.

– Ой! – воскликнула Роза. – А разве это не…

– Именно он! – улыбнулся Арти.

– Полисмен Грин! – выпалила Вайолет.

Мужчина обернулся и от неожиданности едва не выронил своё с таким трудом добытое мороженое.

– Вайолет! Роза! Арти! Каким ветром вас сюда занесло?! – воскликнул он, возвращаясь к ребятам.

– Мы здесь на каникулах! – объяснила Вайолет. – Вы-то что здесь делаете? Тоже отпуск? Но почему тогда на вас мундир итальянского полицейского? Что за маскарад?

Надо заметить, полисмену Грину очень шла итальянская форма: бледно-голубая рубашка, тёмно-синие брюки с красными лампасами, фуражка и до блеска начищенные чёрные башмаки.

– Я теперь итальянский полицейский! – радостно объявил он. – На целый месяц им стал! По обмену. Между прочим, наш главный инспектор первым внёс меня в список. Сказал, что будет счастлив хотя бы месяц отдохнуть от меня. Но это, разумеется, шутка.

К этому времени ребята оказались первыми в очереди и заказали себе мороженое. Мятное с шоколадной крошкой для Вайолет, клубничное для Розы и лимонный шербет для Арти.

Потом все вместе вышли из лавочки, и полисмен Грин продолжил свой рассказ.

– Я живу здесь как в сказке! – восторгался он. – И дело даже не в том, что на мне теперь эта красивая форма и я каждый день могу лакомиться итальянским мороженым – о, нет! Вы ни за что не догадаетесь, какое задание поручили мне на этой неделе! Ну, попробуйте угадать, попробуйте!

– Э-э-э… показывать туристам дорогу? – предположила Вайолет.

– Нет!

– Выуживать из каналов упавших туда людей?

– И снова мимо! Охранять Ла Белиссиму! – Увидев замешательство на лицах ребят, полисмен Грин с жаром принялся объяснять: – Неужели вы ничего о ней не слышали?! Это знаменитая оперная певица! Плакаты с её портретом висят на каждом углу. Кстати, вон один из них, взгляните сами, какая она красавица!

И он указал рукой на рекламный щит с огромным плакатом, с которого, сложив губы бантиком, смотрела Ла Белиссима в замысловатом белом парике.

– Разумеется, я знаю, кто такая Ла Белиссима, только вот… – Вайолет едва не проговорилась, что сомневается, действительно ли такому рассеянному полицейскому, как Грин, доверили охранять знаменитую оперную диву. К счастью, на выручку ей пришёл Арти.

– Так вам доверили охранять звезду мирового масштаба?! – восторженно спросил он. – Потрясающе!

– Это верно, – согласился с ним полисмен Грин. – Я сам в это не сразу поверил. И знаете, друзья, она удивительно прекрасна! И не только внешне, но и в душе… Одним словом…

– Знаете, полисмен Грин, – перебила его Вайолет, – это очень-очень удачно, что вы тоже оказались здесь. Мы с Арти с самого Корфу выслеживаем одного преступника, контрабандиста. По нашим сведениям, ночью в пятницу он собирается провернуть какую-то крупную сделку здесь, в Венеции. Я подозреваю, что он из банды тех мошенников, которые занимаются контрабандой алмазов из Африки. О них ещё писали в газете.

– Вау! – воскликнул полисмен Грин. – Отличная работа! Расскажите мне обо всём подробнее.

И Вайолет поведала ему о том, что им с Арти удалось узнать о мистере Весельчаке и его загадочных коробках.

– Но коробки, о которых вы говорите, слишком велики, чтобы перевозить в них алмазы, вам так не кажется? – спросил полисмен Грин, когда Вайолет закончила.

Тут в разговор вступила Роза:

– Они могут прятать алмазы во что-то ещё. Многие контрабандисты именно так и поступают, разве нет?

– Ты абсолютно права, Роза, – кивнул полисмен Грин. – Не могу только понять, внутри чего они прячут драгоценные камни?

Повисла короткая пауза, а затем полисмен Грин просиял и чуть ли не на всю площадь выкрикнул:

– Я знаю! Знаю! Пахлава! Я сам провозил её, можно сказать, контрабандой – без алмазов, конечно, – из Греции в Италию. Обожаю пахлаву! Она такая сладкая, ароматная, с орешками… М-м-м! Значит, они контрабандисты алмазной пахлавы. Вот на чей след вы напали, друзья мои! Но контрабандисты, особенно в наши дни, это люди очень опасные! Так что лучше предоставьте это дело мне, а сами в него не впутывайтесь. Просто дайте мне знать, если снова увидите этого мистера Весельчака, хорошо? Ой, смотрите, вон идёт твоя мама, Вайолет. И вид у неё довольно суровый. Скажите, не должны ли вы быть сейчас где-нибудь в другом месте?

7

Небольшая размолвка

Спустя пару дней, пятничным утром, Вайолет, Роза и Арти лежали на палубе «Тортуги» и ожидали прибытия мистера Весельчака в Венецию. Волны ласково плескались о борт яхты, ярко светило летнее солнце, но если бы вы взглянули на лица ребят, то наверняка подумали бы, что случилось нечто серьёзное. У противоположного борта тихо разговаривали о чём-то Джонни и Елена.

– Ты точно видел, что они только что целовались? – шёпотом спросила у Арти Вайолет.

Мальчик кивнул, причём с таким видом, будто надкусил кекс, в который злодей-кондитер вместо клубничного джема напихал красного жгучего перца.

– Фу, вот гадость-то! – поморщилась Вайолет.

– А я думаю, целоваться – это очень приятно, – заметила Роза.

Арти и Вайолет с ужасом посмотрели на неё как на сумасшедшую.

Неизвестно, куда мог бы завести этот разговор, если бы в этот момент в гавань медленно не вошёл знакомый прогулочный катер.

– Это мистер Весельчак! – воскликнула Вайолет. – Как по расписанию! Теперь нам остаётся проследить за ним и узнать, что там у него в коробках. Готова поспорить, что это алмазы.

– Я тут подумала… – нервно начала Роза. Собственно говоря, она действительно так нервничала, что прошлой ночью почти не сомкнула глаз. – Полисмен Грин сказал, что преступники, которые занимаются контрабандой алмазов, очень опасны…

– Полисмен Грин каждого второго считает опасным преступником, – перебил её Арти.

– Но на этот раз, думаю, он прав, – возразила Роза. – Зачем нам выслеживать мистера Весельчака? Почему просто не пойти и не сказать полисмену Грину о том, что он прибыл в Венецию?

– Ни в коем случае! – запротестовала Вайолет. – Это наше дело, и мы сами его распутаем! Полисмен Грин всё равно понятия не имеет, как нужно ловить контрабандистов.

– Да, но… – снова начала Роза, но тут же умолкла.

– Разве тебе не интересно узнать правду? – спросила Вайолет.

– Интересно, конечно, только я не думаю, что мы должны сами охотиться на контрабандистов, – ответила Роза.

– Если боишься, можешь не участвовать, никто тебя не заставляет, – фыркнула Вайолет. – Мы с Арти и без тебя отлично справимся.

– Ну и пожалуйста, – обиженно поджала губки Роза и перешла на другой борт яхты.

К ней, держась за руки, подошли Джонни и Елена. Джонни заметил, что с Розой что-то не так.

– Надеюсь, вы не передрались друг с другом? – спросил он. – Может быть, вернёмся в гостиницу? Эй, кто-нибудь хочет съесть по дороге мороженое?

– Я хочу! – моментально откликнулась Роза. Ей было жарко, она вспотела, была ужасно расстроена и больше всего на свете хотела оказаться сейчас в уютном прохладном гостиничном номере.

Но Вайолет возвращаться в отель совершенно не желала. Им с Арти позарез нужно было проследить за мистером Весельчаком.

– Можно мы ещё немного побудем на яхте? – спросила она. – Может быть, вы с Розой пойдёте в гостиницу, а мы с Арти останемся здесь и вернёмся домой позже?

– Ну уж нет! – категорично ответил Джонни, приподняв бровь. – Одних на яхте я вас не оставлю.

Вайолет хотела завести с Джонни долгий, нудный спор, но в это время она увидела, что мистер Весельчак сошёл со своего катера на причал и, погрузив на тележку хорошо знакомые им коробки, собрался их куда-то отвезти. Вот только куда?

– Хорошо, – сказала Вайолет и подтолкнула Арти локтем в бок. – Тогда давайте наперегонки. Спорим, что мы первыми будем в отеле?

С этими словами она сорвалась с места и бросилась бежать. Арти рванул следом за ней.

– Эй, Вайолет! Арти! – крикнул им Джонни. – Куда вы?! Постойте!

Они притормозили, но только лишь потому, что мистер Весельчак, кативший тележку, остановился. Он вытащил листок бумаги, сверился с ним и покатил тележку дальше, передвигаясь, как всегда, с необычной для такого грузного человека скоростью. Вайолет и Арти так увлеклись слежкой, что даже не догадались оглянуться назад, на катер мистера Весельчака. И напрасно, потому что на его палубе стоял мужчина и внимательно наблюдал за ними.

Он дождался, когда Вайолет и Арти убегут следом за мистером Весельчаком, а затем спустился с катера и последовал за ними по людным улицам Венеции.

Вначале мистер Весельчак катил свою тележку по широкой улице, которая вела в «Пансионато Ренальдо», но затем вдруг резко свернул в сторону, перешёл через переброшенный над каналом мост и нырнул в узкий переулок.

Вайолет и Арти притормозили, не зная, что им делать дальше. Позвать Розу, Елену и Джонни? Но те остановились поговорить со знакомыми Елены, которые встретились им на пути. Тем временем мистер Весельчак уже скрывался из вида.

– Может, ты пойдёшь за ним, а я прикрою тебя? – предложил Арти.

– Хорошо. Я постараюсь быстро. Возможно, они ещё и разговаривать не закончат, как я уже вернусь.

И девочка припустила в переулок, совершенно не подозревая о том, что у неё самой на хвосте сидит незнакомец с прогулочного катера.

Переулок выходил на небольшую площадь, одну сторону которой занимало большое величественное здание. Именно к нему и направлялся мистер Весельчак. Подойдя ближе, Вайолет увидела, что все стены здания оклеены плакатами Ла Белиссимы. Из его глубины долетел знаменитый на весь мир голос:

– Ла-ла-ла-ла-ла.

Ла Белиссима распевалась.

Пройдя мимо центрального входа, мистер Весельчак вошёл в неприметную боковую дверь, на которой висела табличка «Служебный вход».

«Хм, – подумала Вайолет. – Служебный вход для артистов. Любопытно…»

Она открыла дверь и вошла внутрь. Никаких следов мистера Весельчака здесь не было. Вайолет спросила неприветливого вахтёра, не скажет ли он, куда направился мужчина, который только что вошёл в театр. На это вахтёр неприязненно ответил, чтобы она шла прочь и приставала со всякой ерундой к кому-нибудь другому.

8

Ла Белиссима

Вайолет вышла из служебного входа на площадь. Преследовавший её незнакомец облегчённо выдохнул, увидев, что девочке не удалось попасть внутрь оперы. Он наблюдал за тем, как Вайолет крутит головой по сторонам, а затем побледнел от ужаса, когда она подошла к полицейскому. Тот сидел на скамейке возле фонтана в центре площади и уплетал огромную порцию мороженого. К большому удивлению преследователя, они приветствовали друг друга как старые знакомые, а затем девочка что-то сказала, указывая рукой на здание театра.

Незнакомец подошёл к стоявшей неподалёку урне для мусора, выудил оттуда помятую газету, развернул её и, делая вид, будто читает, приблизился к фонтану. Он хотел подслушать, о чём разговаривают девчонка и полицейский. Незнакомец знал английский язык примерно так же, как полисмен Грин – итальянский, однако слов «Ла Белиссима» и «Тортуга», которые он расслышал, хватило, чтобы заставить его броситься к двери служебного входа. Ему нужно было как можно скорее предупредить и своего начальника, и самого главного босса о том, что эта противная девчонка суёт нос не в своё дело.

– Джонни повезло, что ему досталась эта яхта, – заметил полисмен Грин и лизнул своё мороженое. – Я забыл, как она называется?

– «Тортуга», – нетерпеливо ответила Вайолет. Ей хотелось, чтобы полисмен Грин сосредоточился на поимке контрабандистов, а он вместо этого болтал о каких-то совершенно посторонних вещах, включая Ла Белиссиму.

– Интересно, моя дорогая Ла Белиссима любит яхты? Мне столько ещё предстоит о ней узнать… – вздохнул полисмен Грин.

– Полисмен Грин, прошу вас, сосредоточьтесь, – озабоченно попросила Вайолет. – Подумайте и скажите: что нам делать с контрабандистами?

– Ну…

– Не могли бы вы помочь мне пройти внутрь театра? Думаю, они хранят свои алмазы именно там.

– Я знаю главного администратора, – сказал полисмен Грин. – Его зовут Луиджи.

– И что он за человек? – поинтересовалась Вайолет. – Он похож на контрабандиста?

Полисмен Грин задумчиво погладил свой подбородок.

– Вот сейчас, когда ты спросила об этом, мне кажется, что его глаза… Да, глаза у него слишком близко посажены.

– Так пойдёмте и вместе взглянем на него, – предложила Вайолет.

– Ой, смотри! Это она! Она идёт! – восторженно воскликнул полисмен Грин.

Действительно, это была она. В их сторону плавно скользила сама Ла Белиссима с широкой улыбкой на божественно красивом личике. Вайолет была поражена. Во-первых, до этой минуты она всё ещё сомневалась, не выдумал ли Грин насчёт охраны Ла Белиссимы, а во-вторых, ей никогда ещё не доводилось оказаться в такой близости от мировой знаменитости.

– Чао!* – своим неповторимым мелодичным голосом поздоровалась Ла Белиссима. – Реджинальд, познакомьте нас.

– Это Вайолет из Лондона. Я очень дружен со всей её семьёй. Мы столкнулись с ней случайно несколько дней назад в лавочке, где торгуют мороженым.

– Какое удачное стечение обстоятельств, – заметила Ла Белиссима.

– Да, именно так, синьора. Между прочим, дома, в Лондоне, Вайолет помогла мне раскрыть несколько запутанных преступлений, а здесь она самостоятельно расследует ещё одно дело! – Вайолет едва сдержалась, чтобы не сказать пару не самых ласковых слов в адрес полисмена Грина, который продолжал заливаться соловьём. – Вайолет и её друзья напали, как они считают, на след контрабандиста, перевозящего алмазы. Вайолет показалось, что он вошёл в здание оперы, и сейчас мы собираемся пойти и попросить у Луиджи разрешения осмотреть помещения театра. Если честно, то я подозреваю, что Луиджи сам может быть причастен к этому делу.

– Не может быть! Правда?! – широко раскрыла от удивления изумрудно-зелёные глаза Ла Белиссима. – Но почему вы так решили?

– Видите ли, у Луиджи слишком близко посажены глаза, – со знанием дела заявил полисмен Грин.

– Ах, какой вы умный и проницательный! – восхитилась Ла Белиссима.

Полисмен Грин густо покраснел и широко улыбнулся.

– Так пойдёмте, нужно скорее продолжить ваше расследование! – воскликнула Ла Белиссима и повела полисмена Грина и Вайолет к служебному входу в театр. – Боюсь, правда, что вам не удастся осмотреть мою гримёрку, поскольку мне необходимо отдохнуть перед вечерним спектаклем, но можете поверить мне на слово, там нет ни одного контрабандиста! – И она звонко рассмеялась, показав при этом безупречные белоснежные зубы. Затем оперная звезда повернулась к Вайолет и продолжила: – Вайолет, поскольку ты близкая подруга моего дорогого Реджинальда, – здесь она на секундочку прижалась плечом к полисмену Грину, вновь заставив его покраснеть от смущения, – я буду рада видеть тебя вечером на моём спектакле. Приходи послушать, как я буду петь. Не одна, конечно, а со своими друзьями или родителями. Между прочим, сегодня моё последнее выступление в Венеции. Сразу после него, прямо ночью, я уезжаю в Амстердам.

Вайолет ненадолго задумалась, лихорадочно просчитывая в голове варианты. С одной стороны, убить целый вечер на то, чтобы слушать, как завывает на сцене Ла Белиссима, ей совершенно не хотелось. С другой стороны, это давало шанс провести дальнейшее расследование и, может быть, выйти на след исчезнувшего мистера Весельчака. Ну и наконец, можно представить, как обрадуется Бабушка, получив возможность насладиться пением любимой актрисы (и что только люди находят в этих операх?!). Вайолет поблагодарила Ла Белиссиму и сказала, что будет счастлива попасть на её спектакль вместе со своей мамой и Бабушкой.

– Брависсимо! – воскликнула Ла Белиссима, подходя вместе с ними к служебному входу. – Буду очень рада помочь. Оставлю в кассе билеты на ваше имя. Приятно было познакомиться с тобой, Вайолет, а теперь я пойду отдыхать. Чао! – она чмокнула полисмена Грина в щёку и уплыла внутрь театра.

– Очаровательная женщина! – вздохнул полисмен Грин. – Самая прелестная на всём белом свете, не так ли?

Вайолет ответила не сразу. Ей что-то не нравилось в оперной диве, но сказать, что именно, она не могла. Чтобы не показаться невежливой, она ответила:

– Да, она кажется очень милой.

– Знаешь, я хочу открыть тебе маленькую тайну, – прошептал полисмен Грин. – Я собираюсь просить её выйти за меня замуж. Прямо сегодня вечером и сделаю ей предложение! Во время антракта, я думаю. Я даже захватил с собой кольцо моей прапрабабушки на случай, если наша помолвка состоится. Как ты думаешь, она скажет мне «да»?

Вайолет не знала, что ответить, но ей на помощь пришла внезапно ожившая полицейская рация Грина.

– Уна рагацца инглезе манка! – прохрипела она.

Полисмен Грин растерянно заморгал ресницами. Теперь пришла очередь краснеть Вайолет.

– Извините, но, по-моему, это говорят обо мне: «Потерялась английская девочка».

– Ах, Вайолет, что бы я без тебя делал! А ты не подскажешь, как мне сказать по-итальянски: «Я нашёл её и вскоре приведу домой»?

– Лоло тровато э портер э казо престо.

Полисмен Грин повторил эту фразу в свою рацию.

– Браво, браво, – проквакала в ответ рация.

– Прекрасно, – сказал самому себе полисмен Грин. – Можно считать, что я теперь отквитался за разбитый скоростной катер. Ну, давай быстренько осмотрим театр, а потом я отведу тебя домой.

9

Бабушка идёт за покупками

Вайолет должна была признать, что у главного администратора Луиджи глаза действительно были очень близко посажены друг к другу, но ничего «бандитского» она в нём не увидела. Напротив, он оказался довольно милым человеком и нисколько не встревожился, когда полисмен Грин попросил разрешения осмотреть театр. Луиджи охотно согласился на это, просил только не тревожить Ла Белиссиму, которая отдыхает перед вечерним спектаклем.

«Похоже, он побаивается оперную диву», – отметила про себя Вайолет.

Но, если не считать тележки мистера Весельчака, брошенной под лестницей, которая вела к гримёрке Ла Белиссимы, они ровным счётом ничего не нашли. Ни коробок, ни алмазов, ни самого мистера Весельчака. Вахтёр, который так грубо разговаривал до этого с Вайолет, совершенно изменился, увидев её в компании полицейского. Он улыбался, кланялся и даже заискивал. Впрочем, на вопрос Грина он ответил, что не видел, чтобы кто-нибудь приходил в театр с коробками.

Когда же полисмен Грин довёл Вайолет до ворот отеля и оставил её там, разочарование, которое она испытывала от того, что им не удалось напасть на след контрабандистов, сменилось тревожным предчувствием долгого и неприятного объяснения с родителями. Вайолет побрела через двор к отелю, готовясь в головомойке. У самых дверей её дожидался Арти.

– Что произошло? – спросил мальчик.

– Сейчас объясню, – ответила Вайолет. – Но сначала скажи, меня ждут большие неприятности?

– Ну, вообще-то дошло до того, что они звонили в полицию, – поморщился Арти.

Все остальные сидели за длинным столом под старым лимонным деревом и заканчивали ланч.

Едва увидев Вайолет, её родители поднялись с места.

– Вайолет, ты поступила очень безответственно! – сказал Бенедикт.

Вайолет знала по опыту, что в подобных случаях лучше не возражать и ничего не доказывать, и потому смиренно ответила:

– Да, я знаю.

Она уставилась в землю и сделала вид, что ей ужасно стыдно.

– Хочу заметить, что тебе очень повезло, потому что мы получили два приятных известия, которые немного отвлекли нас от твоего проступка, – вступила в разговор Камилла. – Во-первых, сестра Ди Ди стала чувствовать себя намного лучше, поэтому сама Ди Ди едет сюда, чтобы последнюю неделю каникул провести вместе с нами. Она прибудет сегодня последним ночным поездом. Ну, а второй новостью крёстный Джонни пусть поделится с тобой сам.

Джонни сидел, держа Елену за руку и сияя от счастья.

– Вайолет! – сказал он. – Сегодня утром на яхте я сделал Елене предложение, и она согласилась выйти за меня замуж!

«Сначала полисмен Грин, теперь вот крёстный Джонни, – подумала Вайолет. – Почему же их всех вдруг потянуло жениться? Поветрие какое-то».

Впрочем, Елена ей нравилась (в отличие от Ла Белиссимы), и к тому же Вайолет видела, что они с Джонни очень счастливы.

– Я очень рада за вас. Поздравляю, – улыбнулась Вайолет. Она подошла ближе и обняла их обоих.

– Это чудесно, не правда ли? – подала голос Бабушка. – Лично я одобряю быстрые помолвки. Как любил повторять твой дедушка: решил – сделал! Между прочим, он предложил мне руку и сердце через три часа после нашего знакомства.

– Полисмен Грин тоже влюбился, – поделилась своей новостью Вайолет. – В Ла Белиссиму. Он охраняет её, пока она находится в Венеции.

Она едва не добавила, что Грин собирается сделать Ла Белиссиме предложение, но вовремя вспомнила о том, что это секрет.

– Очаровательно! – воскликнула Бабушка.

– Безнадёга, – пробормотал себе под нос Бенедикт, за что удостоился строгого взгляда Камиллы.

– Я сама только что видела Ла Белиссиму и разговаривала с ней, – продолжила Вайолет. – Между прочим, она пригласила нас сегодня на свой спектакль.

Бабушка просияла.

– Ах, какая досада! Родители Елены просили нас сегодня поужинать с ними, чтобы отпраздновать помолвку, – сказала Камилла. – А потом нам нужно будет поехать на вокзал, чтобы встретить Ди Ди.

Бабушка погрузилась в уныние.

– Уверена, что мои родители поймут, если вы отправитесь в оперу, – любезно сказала Елена, обращаясь к Бабушке. – Ведь вам выпала такая неожиданная возможность побывать на спектакле Ла Белиссимы.

– Благодарю вас, моя дорогая, – вновь просияла Бабушка.

– Тебе, Вайолет, тоже лучше пойти с Бабушкой, – добавила Камилла. – В конце концов, это же тебя Ла Белиссима пригласила. А ты, Арти, отправишься вместе с нами встречать Ди Ди. Она этому очень обрадуется.

Арти кивнул. Честно говоря, он и сам успел сильно соскучиться по Ди Ди.

– Думаю, Розе тоже будет интересно пойти с нами в оперу, – сказала Бабушка. – Она очень культурная девочка. А где она, кстати?

– В своей комнате, наверное, – ответила Камилла. – Сегодня днём она выглядела какой-то расстроенной и от ланча отказалась. Скажи, вы с ней не поссорились? – повернулась она к Вайолет.

Вайолет вспомнила о том, как грубо обошлась с Розой, и ей стало стыдно.

– Ну, пожалуй, слегка повздорили, – неохотно призналась она.

– В таком случае иди к Розе и помирись, – строго сказала Камилла. – Ты уже обедала, cherie?

Пустой желудок Вайолет сердито заурчал, и тогда Камилла, улыбнувшись, добавила:

– Послушай, почему бы тебе не захватить с собой спагетти? Там вместе с Розой их и съедите. Смотри, вот ещё шоколадные кексы остались. Арти, поможешь Вайолет отнести всё это наверх?

Роза читала, лёжа на кровати. Компанию ей составляли Альфонс и Махарани. Увидев вошедших, Роза громко поздоровалась с Арти, а на Вайолет даже не взглянула, словно её здесь не было или она стала невидимкой. Тогда Вайолет глубоко вдохнула и сказала:

– Роза, мне очень стыдно за то, что я тебе наговорила. На самом деле ты смелая и гораздо умнее меня. Я знаю, что иногда бываю не очень… чуткой.

– Бываешь, – холодно ответила на это Роза.

– И я должна чаще прислушиваться к твоим советам, – добавила Вайолет.

– Должна, – шмыгнула носом Роза.

Впрочем, она тут же успокоилась, села и принялась за спагетти, которые принесла ей Вайолет.

– Так тебе удалось выследить мистера Весельчака? – спросил Арти у Вайолет. – Куда он шёл?

Вайолет вслед за Розой тоже занялась едой. Поэтому она то и дело прерывала свой рассказ на то, чтобы прожевать макароны.

– Он вошёл в театр оперы… с коробками… и не вышел… Я наткнулась на полисмена Грина, и мы… с ним… обыскали потом весь театр, но не нашли… ничего… Ерунда какая-то… получается.

– Да, странно. Очень странно… – задумчиво протянул Арти.

– Контрабандистам помогает кто-то внутри оперы, – сказала Роза.

– Ага, – кивнула Вайолет. – Полисмен Грин думает, что это… главный администратор.

– Почему? – спросил Арти.

– Потому что у него глаза… слишком близко посажены, – с улыбкой ответила Вайолет.

Арти расхохотался, и даже Роза позволила себе легонько хихикнуть.

– А ещё, – пояснила Вайолет специально для Розы, – я видела Ла Белиссиму, разговаривала с ней, и она пригласила всех нас на свой спектакль сегодня вечером. Но Арти пойти не сможет, потому что встречает на вокзале Ди Ди. Скажи, Роза, ты поможешь мне выследить контрабандистов в театре? Мне очень нужна твоя помощь!

Роза помолчала немного, а затем ответила:

– Да. Думаю, что я смогу помочь тебе.

– Ох, спасибо, – облегчённо выдохнула Вайолет. – А я обещаю тебя слушаться!

– Хорошо, тогда за работу! – скомандовала Роза. – Думаю, сейчас настало самое подходящее время, чтобы снова заполнить таблицу расследования преступления.

– Выходит, нам до сих пор неизвестно, кто такой босс, – покачал головой Арти.

– И мы не знаем наверняка, что именно собираются передавать контрабандисты. Кстати, напомните мне, почему вы думаете, что это алмазы? – спросила Роза.

– Потому что мы узнали из газеты о действующей в этих местах банде преступников, которые контрабандой перевозят алмазы из Африки в Европу, а Арти в Дубровнике видел, как внутри одной из коробок мистера Весельчака что-то сверкнуло, – ответила ей Вайолет.

– Скорее тускло блеснуло, чем сверкнуло, – уточнил Арти.

– Хорошо. Учитывая размеры коробок, мы считаем, что алмазы спрятаны внутри чего-то ещё, – сказала Роза. – Мы также уверены, что сегодня вечером должно произойти что-то важное – скорее всего, передача контрабанды, и думаем, что это случится в опере. Преступники будут действовать тайком, а мы постараемся их разоблачить. Чтобы иметь возможность передвигаться и вести слежку, нам нужно усыпить бдительность Бабушки. Для этого скажем ей, что нам надо сходить в туалет или попить воды…

Вайолет на минутку задумалась, вспоминая свои прошлые походы с Бабушкой в кино и театры.

– Не думаю, что с Бабушкой у нас будет много проблем, потому что она, как правило, спит весь фильм или спектакль, – сказала Вайолет.

В этот момент дверь открылась и на пороге спальни появилась Бабушка со своей сумочкой в руке.

– Это возмутительное заявление! – воскликнула она, успев услышать последнюю фразу своей внучки. – Я никогда не сплю в театре, и уж тем более не усну сегодня, когда будет петь несравненная Ла Белиссима! А зашла я только для того, чтобы сказать, что отправляюсь в парикмахерскую, а затем хочу пройтись по магазинам.

Роза и Арти вежливо кивнули, не думая, что поход старой леди по магазинам может иметь для них какое-то значение. Но Вайолет стремительно соскочила с кровати, и вид у неё был встревоженный.

– О нет, Бабушка, прошу тебя, нет! – закричала она, вспоминая о том, чем для неё обернулся прошлый поход Бабушки по магазинам. Это было накануне свадьбы кузины Хильды, и Бабушка решила принарядить по этому случаю свою внучку. В результате на свадьбу Вайолет отправилась в новом жутком платье с невероятным узором и пышными рукавами-фонариками. Поверх платья на ней красовалась белая меховая накидка – и это в разгар лета! В довершение ко всему ей на голову водрузили чудовищный чепец из той же ткани, что и платье.

– Ну правда, Бабушка, – продолжала Вайолет, – в этом нет никакой необходимости. У меня с собой есть одно миленькое платье, я его очень люблю и с удовольствием надену. И у Розы тоже есть красивое платье…

– Вайолет, не лишай пожилую женщину тех немногих радостей, которые остались ей в этой жизни, – отрезала Бабушка и исчезла, с громким стуком захлопнув за собой дверь.

Поход Бабушки по магазинам закончился ещё хуже, чем можно было опасаться. Спустя пару часов Вайолет и Роза стояли перед Бабушкой и синьорой Ренальдо, которые смотрели на них со слезами умиления на глазах.

– Они обе выглядят очаровательно, не правда ли? – ворковала Бабушка.

– Перфекто!* – соглашалась с ней синьора Ренальдо.

Бенедикт, Арти и Джонни один за другим попятились прочь из комнаты – боялись, что могут не сдержаться и начнут хохотать.

А вот Камилла и Елена остались и сочувственно улыбались, глядя на девочек. Что ж, повод для сочувствия у них был, поскольку Вайолет и Роза стараниями Бабушки были одеты в очень коротенькие белые платьица с кружевными оборками на юбочках. Каждый ряд кружева был украшен мелкими лиловыми бантиками, и всё вместе это очень напоминало новогоднюю ёлку. На руках девочек красовались длинные – выше локтя! – белые перчатки всё с теми же лиловыми бантиками, на ногах – высокие, до колена, лиловые гольфы (на них бантики тоже были, но для разнообразия – белые). Довершали наряд белые блестящие и очень неудобные туфельки на низком каблуке. Альфонсу для сегодняшнего вечера был куплен новый (лиловый, разумеется) бант. Когда же девочки решили, что на этом их страдания закончатся, Бабушка добила их, торжественно объявив:

– Ради такого случая я и транспорт заказала необычный! Пусть этот вечер запомнится нам всем надолго! В театр мы поплывём на гондоле! И не на обычной, а с поющим гондольером! Это будет потрясающе!

Да уж, эта поездка в театр запомнилась девочкам на всю жизнь. Они плыли по каналам в оперный театр, и их гондольер всю дорогу пел высоким-высоким голосом итальянские песни, и все прохожие на набережной останавливались, смотрели на них, смеялись и аплодировали.

Довольной выглядела только Бабушка. Счастливо улыбаясь, она сидела с Альфонсом на коленях, и тот приветствовал всех зевак, помахивая им лапой.

10

Коробка шоколадных конфет в форме сердечка

Когда они наконец прибыли в оперный театр, их встретил главный администратор Луиджи. Вёл он себя очень дружелюбно, и Роза согласилась с Вайолет в том, что какими бы ни были у Луиджи глаза, сам он особых подозрений не вызывает. Луиджи даже с Альфонсом был очень вежлив, и это несмотря на то, что французский бульдог пытался его укусить. Администратор понимающе кивнул Бабушке, когда та извинилась за Альфонса, и охотно согласился считать его «щеночком».

Ла Белиссима действительно оставила для них места, да не где-нибудь, а в королевской ложе! Никому из них до этого сидеть в ложе не доводилось, тем более в такой супер-пупер-ложе, и они были в восторге, в особенности Роза. Ложа действительно была хороша – изнутри украшена позолоченными завитушками, обита красным бархатом, а вместо обычных театральных сидений здесь стояли элегантные кресла с красными бархатными подушками. Но что самое главное – отсюда открывался великолепный вид и на сцену, и на зрительный зал. Перед тем как уйти, Луиджи вручил им огромную коробку шоколадных конфет в виде сердечка и сказал:

– А это вам подарок лично от самой Ла Белиссимы. Обязательно попробуйте, это самые лучшие шоколадные конфеты во всём мире.

Бабушка принялась пробовать конфеты сразу же после ухода Луиджи, а вот Вайолет и Роза притрагиваться к ним не спешили, потому что их до сих пор подташнивало после шоколадного торта, которым они объелись накануне, и, кроме того, они обе нервничали в ожидании встречи с контрабандистами.

Начали гаснуть огни, по залу пролетело «Тсс!», а затем заиграл оркестр. Опера называлась «Волшебная флейта», написал её всемирно известный композитор Моцарт, а Ла Белиссима исполняла в ней роль страшной леди, которую звали Царица ночи. Вскоре певица появилась на сцене в необычном костюме и с пугающим гримом на лице.

Розу полностью захватила музыка, пение, декорации, костюмы, свет. Она даже начала завидовать девушкам из кордебалета, которые пели и танцевали на сцене в белых платьях.

Вайолет, напротив, всё это совершенно не трогало. Здесь, в опере, она чувствовала себя не в своей тарелке. Музыка и пение утомляли её, из-за нового дурацкого платья хотелось чесаться, и девочка мечтала заняться настоящим делом – отправиться на поиски мистера Весельчака. Предварительную разведку Вайолет уже провела: она внимательно изучила взглядом окрестности оперного театра, когда они подплывали к нему в гондоле. Затем, уже в самом театре, пристально рассмотрела зрительный зал до того, как начали гасить свет. Но никаких следов мистера Весельчака ей найти не удалось, да и вообще ничего подозрительного она не заметила.

Наконец музыка стихла, и Вайолет встала и заявила, что ей нужно в туалет.

– Дорогая, это же только конец первого акта, а не антракт, – сказала ей Бабушка. – Ты что, ещё немного подождать не можешь?

– Нет. Никак не могу, – ответила Вайолет.

– Ну хорошо, иди. Только быстро, – вздохнула Бабушка.

Но, когда Вайолет попыталась повернуть ручку двери, оказалось, что ложа заперта.

«Как странно! – подумала Вайолет. – Как же мне отсюда выбраться?»

Она вспомнила, как Арти открывал любые двери кусочком проволоки, и решила попробовать проделать то же самое. Вот только проволоки у неё с собой не было. Вайолет обвела глазами ложу, ища что-нибудь подходящее.

Нет, это не то, и это не то…

Погодите-ка!

Её взгляд упал на пышную причёску Бабушки, в которой было очень много шпилек. Вайолет решила, что одна из них вполне сможет заменить проволоку, и, неслышно подобравшись к Бабушке сзади, резким движением выдернула одну шпильку у неё из волос. Бабушка вздрогнула, потрогала ладонью свою причёску, но Вайолет уже успела отскочить назад. Вернувшись к двери, она вставила шпильку в замок, покрутила ею в разные стороны. Какое-то время ничего не происходило, и Вайолет уже была готова махнуть рукой и сдаться, но тут вдруг послышался негромкий щелчок и замок открылся.

Вайолет выскользнула за дверь и пошла по коридору. Разумеется, ни в какой туалет она не собиралась, ей нужно было найти мистера Весельчака. И тут, к своему немалому удивлению, она увидела его, точнее, его спину. Мистер Весельчак вместе с ещё одним мужчиной входил в дверь, на которой виднелась надпись «Privato», что означает «Посторонним вход воспрещён».

Вайолет готова была нырнуть в эту дверь вслед за ними, но на её плечо легла чья-то рука. Обернувшись, она увидела перед собой изумлённое лицо Луиджи.

– Всё в порядке? – спросил он.

– Мне нужно в туалет, – ответила Вайолет. – Скажите, это вы нас заперли в ложе?

– Я, – не стал отпираться Луиджи. – Об этом меня попросила Ла Белиссима. Сказала, что это ваше пожелание, потому что вы очень опасаетесь контрабандистов.

– Я вовсе не опасаюсь контрабандистов! Я хочу их поймать! И мне думается, что один из них только что вошёл вот в эту дверь.

– В самом деле? – удивился Луиджи. – О, давайте сделаем так. Сейчас я провожу вас назад в ложу, чтобы вы могли спокойно насладиться оперой, а затем сам всё разузнаю.

– А можно мне с вами? Пожалуйста! – умоляюще посмотрела на него Вайолет.

– Нет, – твёрдо ответил Луиджи. – Ваша Бабушка будет беспокоиться, и, кроме всего прочего, ловить контрабандистов – занятие не для маленьких девочек.

Вайолет ничего не оставалось, кроме как неохотно возвратиться вместе с Луиджи в золочёную клетку ложи. Иногда спорить со взрослыми совершенно бессмысленно.

А в ложе крепко спала Бабушка.

Пока Роза ела одну из подаренных Ла Белиссимой шоколадных конфет, Вайолет шёпотом рассказала ей обо всём, что произошло.

– Зачем Ла Белиссиме нужно было говорить эту чушь? – удивлённо склонила голову набок Роза.

– Этого я не знаю, но сейчас нам нужно скорее продолжить поиски! – нетерпеливо воскликнула Вайолет.

– Погоди, – остановила её Роза. – Может быть, лучше дождаться антракта? А то опять налетим на Луиджи, он разозлится и снова запрёт нас в ложе.

Соглашаться Вайолет не хотелось, но она вспомнила о своём обещании слушаться Розу. До антракта, по её прикидкам, оставалось минут двадцать, не больше, так что можно и подождать, пожалуй. Приняв такое решение, она молча кивнула и попыталась сосредоточить своё внимание на опере.

Спустя двадцать минут, которые показались Вайолет вечностью, музыка наконец замолчала. Опустился занавес, начали зажигаться огни, зашумели, забубнили зрители. Пришло время антракта.

Бабушка продолжала крепко спать, похрапывая и посапывая на пару с развалившимся у её ног Альфонсом. Розу тоже слегка клонило в сон, но Вайолет схватила её за руку и потащила за собой искать мистера Весельчака.

За дверью с надписью «Privato» обнаружилась лестница. Она поднималась вверх, к ещё одной двери, на которой никакой надписи не было, а была лишь большая золотая звезда.

– Наверное, это гримёрка самой Ла Белиссимы, – сказала Роза. – Как ты думаешь…

Договорить она не успела, потому что Вайолет уже решительно постучала. Не услышав ответа, она повернула ручку, открыла дверь – и что же открылось их с Розой глазам? Они увидели полисмена Грина, который стоял на одном колене перед Ла Белиссимой. А сама Ла Белиссима внимательно разглядывала кольцо, которое держала в руке.

– Девочки! – возмущённо воскликнул полисмен Грин, увидев их. – Вайолет, я же тебе говорил, что это самый важный момент в моей жизни!

– Прошу прощения, я совершенно об этом забыла, – ответила Вайолет, и это была истинная правда. Увлёкшись поиском контрабандистов, девочка совершенно забыла, что полисмен Грин собирался в антракте сделать предложение оперной диве. – Просто я видела, как сюда во время спектакля заходил мистер Весельчак.

На лице Ла Белиссимы промелькнула гримаса раздражения, но она тут же сменилась хорошо отрепетированным выражением озабоченности и тревоги. Однако девочки успели заметить эту резкую перемену.

– Контрабандисты?! Сюда?! Невероятно! – воскликнула Ла Белиссима. – Быть может, они на крыше?! – она с опаской посмотрела на потолок. – Реджинальд, дорогой, прошу тебя, проверь, пожалуйста, крышу! И… спасибо за предложение выйти за тебя замуж. Но это так неожиданно… Надеюсь, ты дашь мне несколько дней, чтобы прийти в себя и принять решение?

Роза заметила, что, сказав это, Ла Белиссима опустила себе в карман кольцо, которое дал ей, очевидно, полисмен Грин.

– Конечно, любовь моя! – просиял полисмен Грин. – Думай сколько угодно. Только не забудь в конце концов сказать мне «да», – добавил он и в шутку погрозил Ла Белиссиме пальцем.

После этого полисмен Грин вышел из гримёрки – вероятно, отправился осматривать крышу театра.

– Ну, девочки, как вам спектакль? И попробовали ли вы мои конфеты? Понравились ли они вам? – как ни в чём не бывало защебетала Ла Белиссима.

– Я пробовала, – ответила Роза и зевнула. – Очень вкусные конфеты, спасибо.

– А ты, Вайолет?

Вайолет решила не обижать Ла Белиссиму.

– Я тоже пробовала, – солгала она. – Замечательные конфеты.

– Ну и прекрасно, – улыбнулась Ла Белиссима.

Тут в дверь постучали, и в ней появилась голова рабочего сцены.

– На пару минут, босс.

Услышав обращение «босс», Вайолет невольно вздрогнула, а Ла Белиссима, заметив это, поспешила всё обернуть в шутку.

– Так меня все называют в театре, потому что я здесь как бы самая главная, – сказала она, выдавив улыбку. – А теперь, девочки, я должна идти. Пожалуйста, дождитесь возвращения Реджинальда. Я думаю, он вот-вот должен появиться. Чао!

И прежде чем девочки успели что-нибудь ей ответить, звезда мировой оперной сцены упорхнула за дверь.

– Этот рабочий только что назвал её боссом! – воскликнула Вайолет, как только за Ла Белиссимой закрылась дверь. В голове у неё метеорами неслись мысли. – Точно так же и мистер Весельчак называл того, с кем разговаривал по телефону. Послушай, Роза, а что, если Ла Белиссима – предводитель банды контрабандистов?!

– Это объяснило бы, почему коробки с контрабандой принесли именно сюда. А ещё становится понятно, почему Ла Белиссима распорядилась запереть нашу ложу, – сказала Роза.

– Причём именно она, Ла Белиссима, начала моду на черепашек с украшенным драгоценными камнями панцирем! – ещё громче выкрикнула Вайолет. – А сегодня ночью она уезжает в Амстердам – в город, куда, если верить газете, свозят контрабандные алмазы!

– Мы должны обо всём рассказать полисмену Грину! – твёрдо заявила Роза.

– Послу-ушай! – испуганно протянула Вайолет. – Так, может, вот почему она так мило обходилась с нашим Грином? Пудрила ему мозги, чтобы он ничего не заподозрил?

– Очень может быть, – согласилась Роза. – Хотя об этом ему, наверное, говорить не стоит, иначе он ужасно расстроится.

– А кольцо? Он же наверняка захочет вернуть назад своё кольцо, – заметила Вайолет.

– Захочет, конечно, но для начала нам нужно собрать больше доказательств. Вперёд! – сказав это, Роза дёрнула на себя дверь. Вот только та не открывалась! Роза подёргала ручку, но всё бесполезно.

– Что такое? – спросила Вайолет.

– Дверь заперта, – ответила Роза. – Кажется, мы в ловушке!

11

Черепашки и сундуки

– Полисмен Грин! Полисмен Грин! – в два голоса кричали Вайолет и Роза и в четыре кулака колотили в дверь.

Напрасно. Никто не пришёл.

При этом Вайолет и Роза не знали – и не могли знать! – что, заперев их в своей гримёрке, Ла Белиссима буквально врезалась в полисмена Грина, который, как она и предполагала, возвращался после осмотра крыши.

– Девочки ушли в свою ложу, – солгала она. – Реджинальд, дорогой, я так боюсь… Ты ведь проводишь меня до сцены, правда?

Полисмен Грин горделиво улыбнулся, с любовью посмотрел на Ла Белиссиму и галантно предложил ей свою согнутую в локте руку.

– С огромным удовольствием!

Вайолет лихорадочно осматривала гримёрку в поисках запасных путей выхода. В комнате было окно, но под ним открывалась настоящая пропасть, на дне которой в свете фонарей блестела мощённая булыжником площадь. Конечно, Вайолет отлично умела лазить по деревьям и даже водосточным трубам, но по голой отвесной стене лезть было слишком рискованно.

– Смотри, тут есть ещё одна дверь, – не переставая зевать, указала ей Роза. – Она за той ширмой.

– Да! И она не заперта! – воскликнула Вайолет, подбежав к двери и попытавшись открыть её. – Какая же ты умная, Роза!

Но эта дверь не вела в коридор, как на то надеялись девочки. За ней обнаружилась ещё одна, совсем маленькая комнатка. Здесь были стойки, тесно забитые вешалками с театральными костюмами, три дорожных сундука и целая груда чемоданов.

– Это всего лишь багаж Ла Белиссимы, – сказала Роза, тяжело опускаясь на один из сундуков.

В этой комнатке было ещё одно окно, но выходило оно не на площадь перед театром, а за кулисы сцены.

«Ну, от этого окна толку ещё меньше, чем от первого», – подумала Вайолет, и вдруг её взгляд зацепился за сложенные в углу коробки мистера Весельчака.

– Ага! – радостно воскликнула она, но тут же разочарованно замолчала, потому что эти коробки оказались пустыми.

«Но если эти коробки пустые, – начала размышлять Вайолет, – значит, то, что в них было, куда-то переложили. И это наверняка находится здесь, прямо в этой комнатке».

Её мысли прервала Роза, вскочившая с сундука как ошпаренная.

– Этот сундук! В нём кто-то сидит! – взвизгнула Роза.

Вайолет приложила к сундуку ладонь и тут же её отдёрнула. Роза была права: внутри что-то двигалось.

– К-как ты думаешь, к-кто это там? – заикаясь, спросила Роза. – А вдруг ч-человек?

Неужели Ла Белиссима похитила человека?! Но зачем ей это надо?

– Кто там? – дрожащим от волнения голосом произнесла Вайолет. – Вы меня слышите? Вы говорите по-английски?

– Вдруг у него во рту кляп и он не может ответить? – предположила Роза. – Ой, смотри, в крышке сундука просверлены дырочки. Это чтобы тот, кто сидит внутри, не задохнулся.

Вайолет осторожно заглянула в одну из дырочек.

– Нет, внутри слишком темно. Ничего не видно, – объявила она. – Придётся открыть сундук.

– Нет! – в ужасе завизжала Роза, но, желая выглядеть храбрее, чем она есть, добавила: – А вдруг он… не хочет, чтобы мы открывали крышку?

Если честно, Вайолет и сама не горела желанием открывать сундук, но выбора не оставалось. Отвернувшись в сторону на тот случай, если в сундуке окажется что-то жуткое, Вайолет осторожно приподняла крышку, затем медленно заглянула внутрь сундука и… ахнула.

– Глазам своим не верю! – сказала она. – Роза, скорее иди сюда! Ты должна это увидеть!

– Там… что-то страшное? – боязливо спросила Роза.

– Нет, совсем не страшное. Странное. Очень странное!

Роза подошла к подруге и, заглянув в сундук, приподняла брови.

– Да, это очень странно, – согласилась она. – Зачем Ла Белиссиме столько черепашек? Их здесь штук двадцать, наверное, не меньше.

– Смотри! – воскликнула Вайолет, быстро открывая крышки двух оставшихся сундуков. – Здесь тоже черепашки!

Тут они обе замолчали, задумавшись.

– Вот что, Роза! Я думаю, мы всё это время ошибались, – наконец сказала Вайолет. – Банда Ла Белиссимы занимается контрабандой, но не алмазов, а черепашек.

Прежде чем Роза успела что-нибудь ответить, в коридоре послышались тяжёлые шаги и громкие голоса.

– Прячься! Быстрее! – прошептала Вайолет и нырнула за стойку с театральными платьями. Роза от ужаса застыла на месте, но в последний момент, когда дверь гримёрки уже открывалась, вдруг запрыгнула в один из сундуков с черепашками. Над её головой захлопнулась крышка.

Сквозь щёлочку между платьями Вайолет видела, как в гримёрке появились двое – мистер Весельчак и мужчина, которого она уже видела вместе с ним раньше. Они быстро разговаривали между собой – разумеется, по-итальянски.

– Нужно остерегаться этих настырных английских девчонок, – сказал мистер Весельчак.

– Они больше не опасны, – ответил ему второй контрабандист. – Босс дала им большую коробку шоколадных конфет, напичканных снотворным. Пусть спят и видят приятные сны, а когда проснутся, дело будет уже сделано.

Вайолет неслышно ахнула. Ну вот, теперь понятно, почему так крепко спит Бабушка, сидя в королевской ложе. А Роза? Она тоже съела перед антрактом одну конфету… или, может, две и теперь всё время зевает.

– Ладно, понесли груз на катер этого дурака полицейского. Босс уйдёт со сцены минут через пятнадцать и прямиком отправится на вокзал. Там она сядет на экспресс в двадцать три двадцать и доедет до Амстердама, где эти малышки получат свои новые драгоценные шубки.

– Босс не опасается, что её багаж будет досматривать таможня?

– Да что ты! Разве этот идиот полицейский позволит, чтобы досматривали багаж его возлюбленной? И, кроме того, кому вообще придёт в голову заподозрить всемирно известную оперную певицу в контрабанде? Ла Белиссима для всех вне подозрения!

Широко раскрытыми глазами Вайолет наблюдала за тем, как они взялись за сундук, в котором спряталась Роза.

– Уф, тяжёлый какой! – пропыхтел мистер Весельчак. – Капусты, что ли, они объелись, эти черепахи?

И они вытащили сундук из гримёрки.

«Ах, только бы они оставили дверь открытой!» – мысленно взмолилась Вайолет, но тут же услышала звук повернувшегося в замке ключа. Времени поддаваться панике у Вайолет не было. Она знала, что должна выбраться из этой комнаты и спасти Розу прежде, чем та уснёт в своём сундуке, чтобы проснуться в Амстердаме. И как быть со всеми черепашками?

«Думай, Вайолет, думай!» – твердила она себе. Мистер Весельчак и его сообщник возвратятся сюда не позднее чем минут через десять. За это время ей нужно выбраться из гримёрки и позвать на помощь. Она снова огляделась вокруг. Обе двери заперты, одно окно выходит на отвесную стену, под которой расположилась мощённая камнем площадь, второе…

А вот второе окно ведёт за кулисы сцены. Поскольку других вариантов у неё не было, Вайолет выглянула в него.

Не знаю, доводилось ли вам бывать за кулисами оперного театра, но на всякий случай скажу, что за аккуратно установленными на сцене декорациями царит бедлам. Здесь грудой лежат другие декорации и всевозможный реквизит, нависают металлические рамы с подвешенными на них фонарями, наверх, к колосникам, тянутся бесчисленные канаты, на которых всё это поднимается и опускается.

Окно, в которое выглянула Вайолет, находилось очень высоко над сценой, и как спускаться из него, не было понятно даже ей, прекрасно умевшей лазить по деревьям и водосточным трубам. И не было поблизости достаточно длинного каната. Точнее, такой канат был, но, чтобы до него добраться, нужно было перескочить из окна на короткий канат, с него ещё на один, затем пройти по металлической ферме софитов. Задача была не из простых, но другого пути не было. Вайолет сделала глубокий вдох, выбралась на подоконник и приступила к делу.

12

Звёздный миг и падение

Вайолет осторожно ухватилась за первый канат, уверенно и легко перепрыгнула на второй канат, а затем опустилась на раму софитов. Металлическая рама скользила под ногами и опасно раскачивалась, но, к счастью, вдоль неё был протянут кабель, держась за который Вайолет восстановила равновесие.

Теперь, начав сильно нервничать, девочка завела мысленный разговор с самой собой. В ней словно ожили две Вайолет – одна была полна уверенности в том, что всё будет хорошо, вторая очень сильно в этом сомневалась. Разговор этот проходил примерно так:

– Спокойно! – говорила уверенная в успехе Вайолет. – Подумаешь, канаты! Что мы, не привыкли разве по канатам лазить? Ерунда! Здесь то же самое!

– То же самое? Ты так думаешь? – возражала ей вторая Вайолет. – Но в спортивном зале на тебе всегда надета страховка, так что там ничего не случится, даже если ты упадёшь. А здесь?

– Но я вообще никогда не падаю.

– А как ты с дерева навернулась, тебе напомнить?

– Всё, замолчи!

Девочка вцепилась в канат и по воздуху перелетела на следующую раму софитов. Это получилось у неё так изящно, что занимавшаяся балетом Роза наверняка могла бы гордиться своей подругой. Если бы видела всё это, разумеется. К сожалению, вдоль рамы верёвка протянута не была, поэтому Вайолет пришлось опуститься и ползти вдоль софитов на четвереньках.

Мало того что рама раскачивалась, она при этом ещё и подозрительно потрескивала, словно угрожая рухнуть вниз под весом Вайолет. Вот теперь Вайолет испугалась по-настоящему. Она побледнела и старалась не смотреть на мелькавшую где-то далеко-далеко внизу сцену.

В голове Вайолет вновь ожил противный голос, который уныло забубнил:

– Если ты думаешь, что сильно ушиблась, свалившись с дерева, то посмотрим, что ты скажешь на этот раз, когда грохнешься с такой высоты на сцену. Впрочем, ничего ты, я думаю, не скажешь, потому что разобьёшься в лепёшку и умрёшь…

– Умолкни! – приказала голосу Вайолет, чувствуя, как бешено колотится в груди её сердце.

И тут, когда Вайолет готова уже была сдаться и заплакать, она вдруг увидела перед собой канат. Длинный. До самого пола. Облегчённо выдохнув, она начала подбираться к нему и наконец достигла цели. Теперь оставалось лишь спуститься по этому канату на сцену – задача далеко не такая простая, как многим может показаться. Спускаться по канату нужно медленно, чтобы не стереть в кровь ладони. Это требует немалого умения и сил. К счастью, Вайолет хорошо это знала, однако без приключений этот спуск всё же не обошёлся.

Едва успела Вайолет спуститься до середины каната, как вдруг стало темным-темно, а внизу на сцену высыпала толпа рабочих в чёрных костюмах. Они спешно начали устанавливать декорации для финальной сцены оперы. У Вайолет ужасно устали руки, но спрыгнуть вниз она не решалась, боялась, что её могут заметить. Пока Вайолет раздумывала, что ей делать, из зала раздались аплодисменты, а сцена под её ногами вдруг начала поворачиваться. Она крутилась, как огромная медленная карусель. Именно в этот момент один из рабочих поднял голову и увидел Вайолет.

– Что ты делаешь?! – сердито прошептал он. – А ну, слезай немедленно! Вы должны дожидаться своего выхода за кулисами, а не слоняться по сцене. Это опасно.

«Очевидно, он решил, что я тоже участвую в спектакле, – подумала Вайолет, проворно спускаясь по канату на сцену. – Только вот с чего он это взял?»

Но опустившись на сцену, Вайолет увидела стоящую в кулисах стайку девочек.

«А, всё понятно!» – сообразила Вайолет. Она уже видела их в первом акте и ещё тогда подумала, что эти девочки одеты точно в такие же платья, как у них с Розой. Поэтому не стоит удивляться, что рабочий сцены принял её за одну из юных хористок.

Разумеется, Вайолет не терпелось поскорее скрыться отсюда, но заметивший её мужчина всё ещё околачивался поблизости, поэтому ей пришлось подойти к хористкам. Они подозрительно осмотрели Вайолет, и одна из них спросила её:

– Ты что, новенькая?

Вайолет кивнула и попыталась заглянуть вглубь кулис. К сожалению, у неё ничего не получилось – за спиной юных хористок плотной толпой стояли взрослые актёры, ожидая своего выхода на сцену.

– Почему я не видела тебя ни на одной репетиции? – требовательным тоном спросила девочка в белом платьице.

Вайолет молча пожала плечами и тут увидела приближавшуюся к ним Ла Белиссиму.

– Все на сцену, живо! – скомандовала оперная дива, и хористки понеслись вперёд, чтобы занять заранее распределённые на сцене места до того, как дадут свет. Вайолет понимала, что если не побежит вместе со всеми, то её немедленно заметит Ла Белиссима, и потому вышла вслед за девочками на погружённую в темноту сцену.

Здесь Вайолет прямиком направилась к противоположным кулисам, надеясь через них вырваться на свободу, но в этот момент её схватили за руку чьи-то сильные ледяные пальцы.

– А ты что здесь делаешь?! – прошипела Ла Белиссима. Разгневанная, да ещё и в страшном гриме Царицы ночи, она растеряла всё своё обаяние и стала похожа на ведьму. – Как ты смогла выбраться из моей гримёрки?! До чего же ты и твоя несносная подружка мне надоели!

В этот момент зажглись софиты. Ла Белиссима оттолкнула от себя Вайолет и начала петь, а сама Вайолет застыла на месте, неожиданно увидев перед собой море лиц в зрительном зале.

В отличие от Розы, находиться на сцене Вайолет не нравилось. Она чувствовала себя ужасно, даже участвуя в незатейливых школьных спектаклях или концертах, а уж оказаться перед такой толпой, да ещё совершенно не представляя, что нужно делать… Сначала она попыталась открывать рот, изображая, будто поёт вместе с остальными юными хористками, и повторять их движения. Но ни слов, ни движений этих Вайолет не знала, и потому то и дело наталкивалась на своих соседок слева и справа, а они награждали её сердитыми взглядами.

Рассердила Вайолет не только хористок. Ла Белиссима тоже была в таком бешенстве, что едва попадала в ноты. Краем глаза она видела, как Вайолет топчется по сцене, слышала, как нарастает смех в зале – зрители откровенно забавлялись, наблюдая за этой невесть откуда взявшейся неуклюжей девочкой, и всё меньше внимания обращали на оперную примадонну.

Эта паршивая девчонка не только мешала планам Ла Белиссимы, связанным с контрабандой черепашек, но и грозила сорвать её последнее выступление в Венеции! Ах, до чего же хотелось Ла Белиссиме взять покрепче эту поганку за ухо да вышвырнуть её со сцены, но ведь нельзя! Ла Белиссима прекрасно понимала, как глупо она сама будет при этом выглядеть. И почему, когда ей нужно, рядом никогда нет ни бездельника администратора, ни этого дурака полицейского?!

Пение и музыка набирали силу, представление явно близилось к концу, поэтому Вайолет поняла: действовать нужно сейчас или никогда. Она понимала также, что если побежать за кулисы, то там её сразу перехватит Луиджи или какой-нибудь рабочий, и потому приняла очень смелое решение. Девочка бросилась не за кулисы, а к боковым ступенькам, по которым скатилась со сцены в зрительный зал и рванула по центральному проходу туда, где в полутьме мерцал зелёный светящийся знак: «Выход». Публика потешалась над Вайолет – свистела, аплодировала, и в этом шуме как-то незаметно закончилась финальная сцена спектакля. Впрочем, Вайолет была уже далеко – выскочив в фойе, она выбежала через двери главного входа в театр, сгорая от желания как можно скорее найти Розу и несчастных черепашек. Вайолет заметалась по театральной площади, пытаясь обнаружить хоть какой-то след, который мог бы подсказать, куда они исчезли, но не нашла его ни здесь, ни возле служебного входа. Так куда же всё-таки они испарились?!

Тем временем, как уже было сказано, спектакль закончился, зрители – вначале понемногу, а затем густой толпой – повалили из театра, и тут Вайолет осенило. Причал! Причал, к которому они пристали, когда приплыли в театр на лодке с поющим гондольером! Она ринулась за угол театра, и сразу же увидела пришвартованный к тому самому узенькому причалу полицейский катер, нагруженный знакомым багажом. За штурвалом с видом бывалого морского волка стоял полисмен Грин. Вайолет ужасно обрадовалась тому, что сумела всё-таки найти их до того, как они уплыли!

Но в этот момент на причале промелькнула Ла Белиссима, причём в том самом костюме Царицы ночи, в котором была на сцене. Она с ходу прыгнула в катер и скомандовала полисмену Грину:

– Вперёд! Быстрее! Я опаздываю на поезд!

Полисмен Грин включил двигатель.

– Нет! – закричала Вайолет, выбегая на причал. – Остановитесь! Полисмен Грин, в одном из сундуков спрятана Роза, а кроме неё в них черепашки! Много черепашек, вы слышите, полисмен Грин?!

– Плохо слышу тебя, Вайолет, двигатель громко стучит, – крикнул ей в ответ полисмен Грин. – Что ты говоришь?

– Ах, она говорит ерунду, Реджинальд, ничего существенного. Давай же, вперёд! – прикрикнула на него Ла Белиссима.

– Прости, Вайолет! – донеслись сквозь грохот мотора слова полисмена Грина. – Мы опаздываем на поезд. Как я догадываюсь, ты так и не нашла своего контрабандиста, но ничего, расскажешь мне об этом завтра. Заодно по мороженому съедим. Чао!

– Это она главный контрабандист, она! – во всё горло завопила Вайолет, успев к этому времени подбежать вплотную к катеру.

Полисмен Грин её не расслышал, он как раз прибавлял обороты двигателя. Зато её услышала Ла Белиссима и сердито топнула ногой.

– Кто-то должен заткнуть тебе рот, мерзкая девчонка! Будешь знать, как путаться у меня под ногами! – злобно прошипела звезда мировой оперной сцены и, вытянув руку, с силой толкнула Вайолет. Взмахнув руками, девочка полетела вниз головой в канал, а катер, взревев, на огромной скорости помчался прочь.

13

Ариведерчи?

Падение в канал было не самым приятным приключением в жизни Вайолет, хорошо ещё, вода в нём оказалась не холодной. Нет, она была тепловатой, мутной и очень противной на вкус и на запах, отчего выбравшейся из канала Вайолет стало очень жаль себя. Мало того что она упустила Розу и черепашек, так ещё и искупалась в этой грязной луже. Промокшая до нитки, она вернулась к входу в театр и здесь увидела Бабушку и Альфонса. Перед ними стоял Луиджи, которого громко бранила Бабушка.

– И вы так спокойно говорите мне, что потеряли мою внучку и её подругу?! Это возмутительно, молодой человек! Просто возмутительно! Я требую, чтобы вы вызвали полицию!

– Р-раф! Гав! Гав! – с энтузиазмом поддерживал её Альфонс.

– Да, синьора, конечно. Если вы подождёте меня здесь буквально пару минут… – охотно соглашался Луиджи, и по его виду было понятно, что он будет очень рад сбежать отсюда.

– Вайолет! Слава богу! – воскликнула Бабушка, увидев девочку. – Почему ты такая мокрая? Я проснулась и вдруг увидела тебя на сцене. Что ты там делала? И где Роза?

– Мокрая я потому, что меня столкнула в канал Ла Белиссима. Она контрабандой перевозит черепашек. А Роза… она в одном из сундуков Ла Белиссимы, и сейчас едет в нём на вокзал, откуда её увезут в Амстердам.

– Боже мой! – ужасно встревожилась Бабушка. – Какой кошмар! Как я понимаю, нам нужно спешить на вокзал и выручать Розу.

У пристани скопилась целая маленькая флотилия гондол, простых лодок и речных такси, подбиравших вышедших после спектакля зрителей. Бабушка и Вайолет поспешили на причал в поисках свободной лодки, но все они были уже заняты.

– Бесполезно! Всё бесполезно! – сказала чуть не плача Вайолет. – Нам ни за что не успеть! Поезд отправляется через десять минут.

– Ничего. Украдём лодку, – решительно заявила Бабушка. – То есть я хотела сказать, позаимствуем. Давай искать лодку, в которой никто не сидит, но зато торчит ключ в замке зажигания… Ага, есть! – спустя несколько секунд воскликнула она. Молча и очень проворно для её возраста она забралась в пустой глиссер*, держа под мышкой Альфонса. – Прыгай сюда живее и держись крепче, я, знаешь ли, очень люблю быструю езду.

Вайолет запрыгнула в мощный скоростной катер и сжалась от страха, когда Бабушка рванула с места ракетой вперёд. Затем она сунула в руки Вайолет свою сумку и попросила, перекрывая рычащий, как авиационная турбина, двигатель:

– Будь любезна, cherie, поищи там мои очки.

Пока Вайолет лихорадочно искала бабушкины очки, их глиссер мчался по замысловатой кривой, сбивая буйки и только каким-то чудом избегая столкновения со встречными лодками, пассажиры которых долго провожали их красочными итальянскими выражениями и крутили пальцем у виска.

– Из-за чего они поднимают столько шума? – громко возмущалась Бабушка. – Не видят, что ли, что мы спешим?

– Осталось пять минут до отправления поезда! – воскликнула Вайолет, взглянув на свои часы.

– Ладно, тогда я ещё газку поддам. Брось, не ищи уже очки, не надо.

Вайолет закрыла глаза, бедный Альфонс распластался на дне лодки.

В конце этой сумасшедшей гонки Бабушка заложила роскошный крутой вираж, накренив глиссер на один борт и подняв за кормой такой веер, что всех их окатило водой.

– Вуаля! Вокзал! Приехали! И никаких очков не потребовалось!

На вокзале в этот поздний час было довольно тихо. Вайолет побежала вперёд искать амстердамский экспресс на табло отправления. Он через две минуты должен был отойти от платформы номер пять. Вайолет помчалась вперёд и едва не столкнулась с Бенедиктом, Камиллой, Арти и Ди Ди, которая только что прибыла на лондонском поезде с огромным количеством чемо- данов.

– Вайолет, дорогая моя! – воскликнула Ди Ди, увидев её. – Какой приятный сюрприз! А какое шикарное на тебе платье!

– Что ты здесь делаешь? – удивился Бенедикт.

– Простите, я спешу! – скороговоркой объяснила Вайолет. – Розу вот-вот увезут в Амстердам в сундуке с черепашками! Ла Белиссима провозит их контрабандой! Поезд уйдёт через две минуты. Бежим со мной, Арти!

И они вдвоём помчались дальше, оставив остальных стоять на месте и хлопать глазами.

– Думаю, нам стоит и самим посмотреть, что там происходит, – спокойно, но решительно сказала Камилла.

Когда Ла Белиссима путешествовала, она одна занимала весь вагон. Первого класса, разумеется. Когда Вайолет с Арти выбежали на платформу, они первым делом увидели полисмена Грина. Он стоял возле открытого окна вагона, из которого выглядывала Ла Белиссима. Полисмен Грин пылко сжимал ей руку. Певица равнодушно смотрела куда-то в сторону.

Но между ребятами и вагоном, в котором сидела Ла Белиссима, был ещё мистер Весельчак со своим сообщником. Вайолет и Арти попытались проскользнуть мимо, но контрабандисты оказались проворнее и схватили их. Стоявший на другом конце платформы дежурный дал свисток и объявил:

– Посадка закончена!

– Полисмен Грин! – отчаянно закричала Вайолет. – Вы должны остановить поезд! У Ла Белиссимы в багаже Роза и много-много черепашек! Она контрабандой везёт их в Амстердам, где им в панцири ввинтят алмазы. А уж что она с Розой сделает, одному только Богу известно…

Тут мистер Весельчак заткнул ей рот своей ладонью.

Полисмен Грин нахмурился и удивлённо посмотрел на Ла Белиссиму, а она сбросила со своего лица скучающую маску, схватила Грина за воротник рубашки и пылко воскликнула:

– Да! Я согласна на твоё предложение! Поцелуй меня, Реджинальд! – и, не давая полисмену Грину опомниться, она притянула его к себе.

Тем временем Арти и Вайолет яростно, словно пойманные тигры, вырывались из рук контрабандистов. В их сторону, озабоченно хмурясь, направлялся дежурный по станции.

– Руки прочь от детей! – прогремел голос выскочившего на платформу Бенедикта.

Оторопев от неожиданности, контрабандисты выпустили Арти и Вайолет, а когда увидели выражение лица Бенедикта, испуганно бросились прочь.

И всё-таки было поздно. Поезд медленно тронулся с места.

Полисмен Грин остался стоять на платформе и провожал влюблённым взглядом Ла Белиссиму, а та, торжествующе улыбаясь из окна, кричала:

– Ариведерчи*, Реджинальд! Ариведерчи, Вайолет!

– Нет! – вскрикнула Вайолет и залилась горючими слезами.

– Уехала любовь моя, – вздохнул полисмен Грин. – Вайолет, что за потасовка у тебя случилась с теми двумя мужчинами?

В это время на платформе появилась Бабушка в сопровождении Ди Ди и Камиллы.

– Где Роза?! – крикнула Бабушка. – И не смейте утверждать, – продолжила она, гневно тыча пальцем в полисмена Грина, – будто вы не расслышали, что говорила вам моя внучка! Вы позволили контрабандистке улизнуть вместе с Розой в её багаже!

Альфонс поддержал свою хозяйку недовольным лаем.

– Не смейте так говорить о моей возлюбленной! – сурово ответил полисмен Грин. – Мы собираемся с ней пожениться, как только она вернётся с гастролей.

– Не порите чушь, молодой человек! – сказала ему Бабушка. – Она обвела вас вокруг пальца, как дурака… Впрочем, почему как? Дурак он и есть дурак. Дежурный, остановите поезд!

– Ну, уж это вы через край хватили, мадам, – обиделся полисмен Грин.

А дежурный по станции ответил ей:

– Простите, но я не могу остановить поезд, синьора. Он уже ушёл.

– Какая у него следующая остановка? – спросила Камилла.

– Мюнхен, – ответил дежурный по станции.

– Мюнхен?! – в один голос воскликнули все. – Это же в Германии!

– Неужели моя дорогая Роза действительно в этом поезде? – с тревогой в голосе спросила Ди Ди. – Нет, я этого не перенесу! Необходимо что-то делать!

И все наперебой начали кричать на несчастного дежурного по станции, хотя тот ни в чём не был виноват.

14

Всего лишь несколько домашних питомцев…

Тем временем Роза проснулась. Снотворное подействовало на неё, как только она оказалась в сундуке. Только представьте, каково это – проснуться вдруг в тёмном тесном замкнутом пространстве, да ещё в окружении двух десятков черепашек! Разумеется, Розе захотелось выбраться отсюда, и чем скорей, тем лучше. Обнаружив, что крышка у неё над головой заперта, Роза принялась колотить по ней кулаками, но никто не откликался и на помощь не приходил.

Затем Роза почувствовала, что вместе с сундуком она куда-то поехала, ей стало совсем не по себе, и она ещё громче забарабанила кулаками.

Спустя пару секунд крышка открылась, и Роза увидела над собой лицо Ла Белиссимы, на котором остался ужасный театральный грим Царицы ночи.

– Ах, это ты здесь. Вот досада! – закатила глаза Ла Белиссима. – Ну, давай вылезай, да смотри не раздави моих драгоценных черепашек. Поспишь пока вот здесь, в углу, а утром я высажу тебя в Мюнхене.

И она, ухватив Розу за воротник, с поразительной для такой хрупкой на вид женщины силой вытащила её из сундука.

Оглядевшись вокруг, Роза не сразу поняла, что они едут на поезде, и догадалась об этом только тогда, когда увидела мелькающие за окном пристанционные постройки и стоящие на запасных путях вагоны.

– В Мюнхене?! – оторопела Роза. – Но у меня ни денег нет, ни паспорта! И я никого в Мюнхене не знаю…

Розу начинала охватывать паника – похолодело в животе, на глаза навернулись слёзы.

– Нужно было думать об этом раньше, до того, как вы со своей подружкой начали совать нос в мои дела и прятаться по моим сундукам. Ну всё! Я устала после спектакля и хочу отдохнуть, так что прекрати ныть и замолчи, – Ла Белиссима села, повернувшись спиной к Розе, вынула косметичку и начала снимать с лица грим.

Поезд тем временем понемногу набирал ход, и Роза, решительно смахнув слёзы, принялась думать над тем, как ей быть дальше.

«Что бы сделала на моём месте Вайолет?» – спросила она себя. Положение казалось Розе безнадёжным, но вдруг она увидела его. Он сверкнул ей словно показавшийся в ночи маяк… Иными словами, она увидела на стене в коридоре красную ручку стоп-крана. И ей сразу вспомнились сказанные Бабушкой слова: «Если вдруг понимаешь, что едешь туда, куда тебе не нужно, надо просто набраться мужества и дёрнуть стоп-кран».

Вне всякого сомнения, именно такой момент сейчас и настал. Роза бросилась в коридор, вскарабкалась на откидное сиденье, схватила красную рукоятку и изо всех сил потянула её вниз. Раздался жуткий визг тормозов, поезд резко замедлил ход, а затем и вовсе остановился. Ла Белиссима испуганно обернулась. Лицо у неё было покрыто размазанным гримом, одна накладная ресница отвалилась и прилипла к щеке словно паук. Увидев вцепившуюся в стоп-кран Розу, Ла Белиссима бросилась к ней.

Дверь тамбура с грохотом отворилась, и в вагон вбежала проводница – хорошенькая девушка с испуганным лицом.

– Что произошло?! Почему вы дёрнули стоп-кран?! – спросила она у Розы по-итальянски.

У Розы от страха пересохло во рту, и она чуть слышно прошептала:

– Вы… говорите по-английски?

– Да, в школе это был мой любимый предмет, – на хорошем английском ответила проводница.

– Отлично, – облегчённо вздохнула Роза. – Видите ли, в чём дело…

– Эта девочка – преступница и безбилетница! – гневно вмешалась в их разговор Ла Белиссима. – Я нашла её в своём сундуке.

– Вы нашли в своём багаже девочку-безбилетницу и не сообщили об этом? – удивлённо посмотрела на Ла Белиссиму проводница. – Вы её знаете? И почему вы считаете её преступницей?

– Разумеется, я собиралась сообщить… Только несколько позже, – замялась Ла Белиссима. – А о том, кто я такая, вам известно?

– В данный момент меня гораздо больше интересует, почему эта девочка оказалась в нашем поезде одна.

Ла Белиссима вытянулась и стала похожа на приготовившуюся к броску змею. Густо размалёванную змею.

– Я Ла Белиссима, всемирно известная оперная певица, а эта пронырливая девчонка, она… никто! Послушайте, в вашей бригаде есть проводник-мужчина, с которым я могла бы поговорить вместо вас?

Проводница какое-то время молчала, и Роза видела, как эта милая девушка старается сдержать себя, чтобы не высказать Ла Белиссиме всё, что о ней думает.

– Боюсь, что нет, мадам, – ответила наконец проводница. – Я, конечно, могу проводить вас к машинисту, но должна предупредить, что она у нас тоже женщина, – затем проводница повернулась к Розе и спросила: – Скажи, где сейчас твои родители?

– В Лондоне, – честно призналась Роза, но тут же спохватилась и быстро добавила: – А в Венеции я была со своими друзьями.

– И они до сих пор там?

Роза кивнула, и девушка тут же связалась по рации с машинистом. О чём шёл разговор, Роза не поняла, потому что говорили они по-голландски. Спустя минуту поезд дрогнул и медленно покатил назад, к вокзалу Венеции.

– Превосходно! Благодарю вас! – воскликнула Ла Белиссима, пытаясь улыбнуться проводнице. – По крайней мере, мне не придётся теперь возиться с этой поганкой всю дорогу до Мюнхена.

– Как тебя занесло в сундук? – спросила Розу проводница, совершенно не обращая внимания на слова Ла Белиссимы.

– Из-за черепашек, – ответила Роза.

– Черепашек? – озадаченно переспросила проводница. – Покажи, пожалуйста.

Ла Белиссима, естественно, принялась протестовать, кричать, размахивать руками, но проводница, по-прежнему игнорируя звезду мировой оперной сцены, молча осмотрела сундуки. Затем повернулась и очень вежливо спросила Ла Белиссиму:

– Мадам, могу я попросить вас показать мне документ, разрешающий вывоз этих черепашек из страны?

Тем временем на перроне вокзала друзья Розы продолжали препираться с дежурным по станции. И только один Арти заметил кое-что странное и крикнул:

– Тихо! Смотрите, поезд остановился!

Тут все как один замолчали и уставились в ту сторону, куда отправился поезд.

– Вы совершенно правы, молодой человек, – сказал дежурный по станции. – Это означает, что либо возникли какие-то проблемы с составом, либо кто-то сорвал стоп-кран.

– Конечно! – радостно воскликнула Бабушка. – Какая Роза молодец! Очень умная девочка и усваивает всё буквально на лету. Очевидно, она обнаружила, что находится в поезде, который везёт её не туда, куда ей нужно, и дёрнула стоп-кран точно так, как я её учила. Вот увидите, через пару минут поезд снова будет у нашей платформы!

Все уставились на неподвижно стоящий поезд. Переносная рация дежурного по станции ожила, и сквозь треск электрических разрядов в ней по-итальянски забулькал чей-то голос.

– Да, вы правы, мадам, – сказал, выслушав рацию, дежурный по станции. – Маленькая девочка дёрнула стоп-кран, и теперь они будут подавать поезд задним ходом, чтобы доставить её назад.

Все, кто окружал его, весело зашумели.

– А ещё, – добавил дежурный, обращаясь на этот раз к полисмену Грину, – они просят прибыть сотрудника полиции, потому что в поезде находится преступник.

– Преступник?! – ахнул полисмен Грин. – Как вы думаете, моей возлюбленной угрожает какая-нибудь опасность?!

– Ла Белиссима и есть эта преступница! – сказала Вайолет. – Я давно уже пыталась втолковать вам это…

– Не говори глупостей, Вайолет, – перебил её полисмен Грин. – Разве может такая милая, такая прелестная женщина, как моя Ла Белиссима, оказаться преступницей? Нет, это просто невозможно! Лучше я позвоню и вызову подкрепление. На всякий случай.

И он занялся своей рацией.

Так случилось, что где-то неподалёку в кафе как раз заканчивал ужинать шеф местной полиции. Услышав сообщение полисмена Грина по рации, он решил подъехать на вокзал, чтобы своими глазами посмотреть на то, как будет действовать полисмен-англичанин.

На платформу шеф полиции вышел в тот момент, когда к ней подтягивался возвращающийся поезд. Открылась дверь вагона, и из неё на перрон выскочила Роза, радостная и очень довольная.

Вслед за Розой показалась проводница и, наконец, Ла Белиссима. Она, очевидно, совсем забыла о том, что сняла свой грим всего наполовину, и потому выглядела очень странно (и это ещё мягко сказано!). Вайолет и все остальные сразу окружили Розу, а шеф полиции подошёл к полисмену Грину.

– Где преступник, Грин? – спросил он.

– Вот она, – вместо Грина ответила проводница. – У этой синьоры в багаже около шестидесяти черепашек и никаких документов, разрешающих вывезти их.

– Как?! – оторопел полисмен Грин. – Любовь моя, это… правда?

– Я понятия не имела, что нельзя провозить с собой домашних питомцев без какого-то там специального разрешения! – запротестовала Ла Белиссима.

– Шестьдесят домашних питомцев?! – ехидно уточнил шеф полиции.

– Но что поделать, если я так сильно люблю животных? – надула губки звезда мировой оперы.

– Любите животных? Нет, мадам, это называется иначе. Вы занимаетесь их контрабандой, – ответил он.

– Я?! Контрабандой?! – притворно ужаснулась Ла Белиссима. – Да как вы смеете?! Реджинальд, дорогой, почему ты не спешишь защитить мою честь?

– Э-э… Сэр, я думаю, что умышленной контрабанды здесь не было… По видимости, это просто недоразумение, – залепетал полисмен Грин.

– Вот как? – поднял брови шеф полиции. – Ну, хорошо, разберёмся с этим «недоразумением» в полицейском участке. Мадам, прошу вас следовать со мной.

– Никуда я не пойду! Реджинальд, уладь же ты всё это! – взвизгнула Ла Белиссима.

– Видишь ли, любовь моя, я не уверен, что мне это удастся… Улики серьёзные, преступление налицо, так что…

– Хватит, заткнись уже, идиот! – взревела Ла Белиссима. – И не называй меня «любовь моя»! Никакая я тебе не любовь, и никогда не была ею! Ты тупой никчёмный зануда, вот ты кто! Дурак!

Казалось, полисмен Грин вот-вот расплачется. Но затем, к всеобщему восхищению, он проглотил слёзы и с достоинством ответил:

– Мадам, вы оказались не такой, как я представлял. Я отзываю своё предложение руки и сердца и прошу вас возвратить мне кольцо моей прапрабабушки, которое я вручил вам в момент помолвки.

– Да пожалуйста! Да забери! Подумаешь, дешёвая побрякушка с маленьким бриллиантиком! Тьфу! – Ла Белиссима выудила из своего кармана колечко и швырнула его полисмену Грину.

– Пройдёмте со мной, – сказал шеф полиции оперной певице. – Думаю, для вас же будет лучше уйти до того, как сюда набегут папарацци* с камерами. А вас, Грин, я жду завтра утром в своём кабинете. Хочу услышать, почему вы не раскусили, что женщина, которую вы охраняли всю последнюю неделю, занимается контрабандой.

– Ах, до чего же богатым на события выдался сегодняшний вечер! – с удовольствием сказала Бабушка, когда они дружной командой уходили с вокзала. Ла Белиссиму к тому времени уже увёл шеф полиции, а проводница, с которой они тепло попрощались, второй раз за последние полчаса отправилась в Амстердам.

Все извинились перед дежурным по станции за то, что понапрасну накричали на него, и, выйдя на улицу, принялись решать, идти ли им в отель пешком или взять речное такси. В этот момент Вайолет заметила одиноко сидевшего на скамье полисмена Грина. Вместе с Арти и Розой девочка подошла к нему.

– Полисмен Грин? – позвала Вайолет.

– Ну, полисменом мне, я думаю, недолго быть осталось, – тяжело вздохнул Грин. – Из-за этого случая я почти наверняка потеряю свою работу. Хоть бы форму они мне на память оставили, что ли, – уныло посмотрел он на свои лакированные ботинки.

– Я думаю, оставят, – успокоила его Роза.

– Простите, что не поверил вам тогда, ребята, – сказав это, полисмен Грин замолчал и принялся тереть глаза. – Она назвала меня дураком, а я и есть дурак. Ведь я действительно поверил, что она меня любит.

Ребята сочувственно закивали, ощущая при этом неловкость.

– Слушайте, а как насчёт мороженого? – разрядил обстановку Арти.

Полисмен Грин поднял голову и стал похож на потерявшегося пса, которого внезапно окликнул чудом нашедшийся хозяин.

– Мороженое? А что, как минимум одну порцию я сейчас, пожалуй, осилю, – оживился он, поднимаясь на ноги. – Пойдёмте, я тут знаю одно местечко, там круглые сутки мороженым торгуют. У них самое лучшее в мире крем-брюле, это я вам точно говорю, друзья, можете мне поверить. Такое крем-брюле – пальчики оближешь и язык проглотишь! Эй, а где все остальные? Давайте позовём их с собой…

И они, взявшись под руки, зашагали сквозь тёплую южную ночь.

ЧЕРЕПАШИЙ ЗАПОВЕДНИК ФОНТАНА,

ЛУККА,

ИТАЛИЯ

Дорогие Вайолет, Роза и Арти!

Я решила сообщить вам, что спасённые вами черепашки прибыли в наш заповедник целыми и невредимыми. Доставил их ваш очаровательный друг полисмен Грин. В нашем заповеднике более чем на пять километров протянулись сады, в которых могут жить и играть черепашки, поэтому я уверена, что им у нас будет хорошо! Знайте, что вы всегда будете в нашем заповеднике желанными гостями. Приезжайте в любое время и передайте мой горячий привет и наилучшие пожелания Реджинальду.

Искренне ваша,

Мария Фонтана

ОБЪЯВЛЕНИЯ

ВЕНЕЦИАНСКИЕ НОВОСТИ

ДВОЙНОЙ ПРАЗДНИК СОСТОИТСЯ В ЭТУ СУББОТУ В «ПАНСИОНАТО РЕНАЛЬДО».

ВО-ПЕРВЫХ, УТРОМ В ПАЛАЦЦО РИГА СОСТОИТСЯ ВРУЧЕНИЕ ДРЕВНЕГО ОРДЕНА ЧЕРЕПАХИ ТРЁМ АНГЛИЙСКИМ ДЕТЯМ: РОЗЕ, ВАЙОЛЕТ И АРТИ, КОТОРЫЕ РАСКРЫЛИ ДЕЛО О БАНДЕ КОНТРАБАНДИСТОВ ЧЕРЕПАШКАМИ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ЕЁ ВОЗГЛАВЛЯЛА ИЗВЕСТНАЯ ОПЕРНАЯ ПЕВИЦА ЛА БЕЛИССИМА. ПРЕСТИЖНЫЙ ОРДЕН ЧЕРЕПАХИ ВРУЧАЕТСЯ ЗА ВЫДАЮЩИЕСЯ ЗАСЛУГИ ПЕРЕД ЧЕРЕПАХАМИ.

ВО-ВТОРЫХ, ВЕЧЕРОМ В «ПАНСИОНАТО РЕНАЛЬДО» СОСТОИТСЯ ПРАЗДНОВАНИЕ СВАДЬБЫ МИСТЕРА ДЖОННИ БАКСТЕРА И МИСС ЕЛЕНЫ РЕНАЛЬДО. СВОЙ МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ МОЛОДОЖЁНЫ ПРОВЕДУТ НА БОРТУ ЯХТЫ МИСТЕРА БАКСТЕРА, КОТОРАЯ, ПО СЧАСТЛИВОМУ СОВПАДЕНИЮ, НАЗЫВАЕТСЯ «ТОРТУГА».

Эпилог

Эта книга начинается письмом, а заканчивается речью.

Дзинь! Дзинь! Джонни постучал ножом по своему бокалу с шампанским, призывая к тишине, и поднялся на ноги. Он прекрасно смотрелся в своём новом сером костюме, который был ему очень к лицу. Внутренний дворик отеля был красочно освещён китайскими фонариками и свечами. Длинные, установленные на козлах и украшенные цветами столы ломились от угощений. За столами сидели радостные, счастливо улыбающиеся гости.

– Леди и джентльмены! Синьоры и синьорины! – начал Джонни. – Благодарю вас за то, что вы пришли на наше торжество, – все ему зааплодировали. – Я понимаю, что наша с Еленой свадьба состоялась очень скоро после нашего знакомства, но как говорит Бабушка: решил – сделал.

– Верно! Верно! – воскликнул полисмен Грин. Он сидел, держась за руки с Марией, леди, возглавлявшей заповедник для черепашек. Грин привёл её на свадьбу как свою девушку. Мария застенчиво посмотрела на него и покраснела.

– Начать я хочу, разумеется, с благодарности Елене, которая оказала мне высокую честь, согласившись стать моей женой. Я безмерно счастлив, – снова раздались смех и аплодисменты, и Джонни наклонился, чтобы поцеловать свою супругу.

Сидевшая на другом конце Ди Ди тихо шепнула своей новой подруге, Бабушке:

– На свадьбах мне всегда плакать хочется.

– Мне тоже, – призналась Бабушка, и они одинаковым жестом промокнули глаза кружевными платочками.

– А теперь, – продолжил Джонни, – я хочу также поблагодарить моих замечательных друзей Бенедикта и Арти, а также очаровательных подружек невесты Вайолет и Розу, которые потрясающе выглядят в своих платьях, – здесь Джонни многозначительно подмигнул девочкам. Ди Ди и Бабушка совместными усилиями собирались приодеть подружек невесты «как надо», что, по их понятиям, означало массу кружев, рукава буф, оборки, пышные юбки и прочие кошмары. К счастью, у Камиллы и Елены хватило сил настоять на том, чтобы одеть девочек проще, без этих наворотов. В результате Роза и Вайолет сидели сейчас за столом в очень красивых лёгких бледно-голубых сарафанах, а из украшений у них было только по цветку в волосах.

– Нам с Еленой не терпится как можно скорее отправиться в свадебное путешествие на нашей яхте, – понемногу подбирался к окончанию своего тоста Джонни. – Мы решили совершить плавание по всему Средиземному морю. А когда пролетит это чудесное лето, впереди нас ждут новые удивительные приключения, я твёрдо верю в это. А теперь я прошу вас поднять бокалы и присоединиться к моему тосту: за приключения! Пусть жизнь каждого из нас будет полна ими!

Гости встали и подняли свои бокалы.

– За приключения! – дружно закричали все они, и даже Роза вместе с ними.

Очень полезный словарик, составленный Вайолет Реми-Робинсон

Вайолет любит слова, которые необычно звучат и нечасто встречаются в речи. В истории о ней тоже попадаются слова, которые не всегда легко понять. Вайолет решила объяснить значение некоторых из них.

Cherie – по-французски это значит «дорогой», «дорогая».

Английский суп – так называется итальянское мороженое со вкусом английского десерта из взбитых сливок и ягод.

Ариведерчи по-итальянски значит «до свидания» или «пока».

Большая Медведица – самое известное из созвездий на небе.

Буона сэра – «добрый вечер» по-итальянски.

Глиссер – лёгкое быстроходное судно.

Дубровник – город-порт в Хорватии.

Корфу – прекрасный греческий остров.

Ла Белиссима по-итальянски означает «красавица».

Мусака – рубленая баранина по-гречески с баклажанами в остром, просто огненном соусе.

Папара́цци – фоторепортёры, снимающие сцены из личной жизни звёзд шоу-бизнеса и других знаменитостей без их ведома и согласия.

Перфекто – «безукоризненный», «отменный», «само совершенство». Тоже по-итальянски, разумеется.

Страчателла – так у итальянцев называется ванильное мороженое с шоколадными крошками.

Фальшборт – ограждение по краям палубы судна.

Французское Сопротивление. В годы Второй мировой войны Франция была захвачена немецкими войсками. Однако многие жители этой страны не желали сдаваться и мириться с этим. Так возникло движение Сопротивления. Его члены разными способами вели борьбу против фашизма.

Фрутти ди Боско – ещё одно итальянское мороженое со вкусом лесной земляники.

Чао – так итальянцы здороваются и прощаются друг с другом.

1

Читай об этих невероятных событиях в книгах «Тайна Жемчужины Востока» и «Секрет говорящего какаду».

2

Слова, помеченные звёздочкой*, смотри в специальном словарике Вайолет в конце книги.

Content

Гарриет Уайтхорн
Дело об алмазных черепахах

1 Нечто удивительное

2 «Тортуга»

3 Загадочная история

4 Алмазные контрабандисты

5 Венеция

6 Контрабандисты алмазной пахлавы

7 Небольшая размолвка

8 Ла Белиссима

9 Бабушка идёт за покупками

10 Коробка шоколадных конфет в форме сердечка

11 Черепашки и сундуки

12 Звёздный миг и падение

13 Ариведерчи?

14 Всего лишь несколько домашних питомцев…

Эпилог

Очень полезный словарик, составленный Вайолет Реми-Робинсон

1