Геннадий Айги

Собрание сочинений в 7 томах (2009)

Том 3. Провинция живых

Выражаем искреннюю благодарность Германскому ПЕН-Центру, Творческой программе ДААД (Германия), Шведской Королевской Академии и всем, кто принял участие в финансировании настоящего издания

Составление Галины Айги и Александра Макарова-Кроткова

Художник Андрей Бондаренко

На фронтисписе — портрет Геннадия Айги работы Николая Дронникова

© Галина Айги, 2009

© Вступительная статья. Михаил Айзенберг, 2009

© Графика. Николай Дронников, 2009

© Оформление. Андрей Бондаренко, 2009

* * *

за особые заслуги

Надеюсь, никому уже не надо рассказывать о том, кем был Геннадий Николаевич Айги, о подлинном масштабе его стихового высказывания.

Айги был актуальным автором сорок лет назад, остается им и сейчас, после своей смерти. Не теряет актуальности его поэтический язык: всегда, в каждом стихотворении словно пойманный в движении — в становлении понятий. Стихи Айги состоят как будто не из слов, а из пауз. Даже не из ряда пауз, — каждая вещь в целом есть одна невероятно напряженная пауза, из которой вот-вот возникнет главное, самое необходимое слово. Это состояние речи, в сущности, до-языковое. Слова взывают к дословесному опыту — к мышлению, еще не ставшему речью.

Поэтому так трудно писать и даже говорить об Айги: он требует не критического, а художественного описания, как требует его какой-нибудь пейзаж.

«Мы живем, под собою не чуя страны», но Айгито как раз чуял.

Не «улица корчится безъязыкая», а лежит вокруг огромное немое пространство. Территория. Не освоенная языком целина.

Лучшие вещи Айги — это какой-то голос бессловесности. Голос пространства — голос немой протяженности. Одушевление природных сил. Как будто человек говорит от имени или вместо темной воды; талого снега; мокрой земли.

Айги с годами не отдавал, а набирал, приобретал. Это редчайший случай: русские поэты не умеют стареть. Сам процесс старения в нашей поэзии опробован, но не отработан.

Поздние впечатления определенно за крепили мое отношение к нему на шкале ценностей — в верхней ее точке. И мне очень жаль тех, кто пропустил последнее чтение Айги 17 января 2006 года в Чеховской библиотеке: в жизни любого человека события такого рода если и случаются, то крайне редко. Хотя читал он не много, а голос звучал слабее, чем обычно. Но это совсем не было важно.

Геннадий Николаевич очень изменился: похудел, побледнел. Но в этой почти бесплотности проступила основа «облика и склада»: какая-то перекрывающая все остальное ясность, приветливость. Даже не доброта, а что-то, по отношению к чему доброта — лишь частное проявление общего.

Похоже, что-то подобное происходило с его стихами, которые восходили от слов к чистому звучанию — к какому-то «белому звуку». А такое совмещение со своей поэтикой в ее верхнем регистре — лучшее, что может случиться с поэтом, и дается ему не только за талант и правильную жизнь, но и еще — за какие-то особые заслуги.

михаил айзенберг

одежда огня

1967–1970

сон: дорога в поле

зачем тебе — почти несуществующему

искать другого —

праха не имеющего?.. —

что от дороги примешь? тень ее

содержит что-то…

пищу неземную:

не там она… тебе не обнаружить

следов того —

кто раньше посетил…

|1967|

круг тополя — в спящего

о срез… и огнь…

ресницы как порезы…

о сквозь… и все бескрайней приближенье…

одежда в смеси… тела как бумаги

разорванно-живой!.. работая как дном…

и в знаках свет… все глубже воздух-белое…

ребенка крик… и рана в волосах…

|1967|

к заре: после занятий

[в. ш.]

о чудо-камера и волшебство-вселенная:

секунда перед сном:

открыта

словно зала —

как яркий свет

в который помещают:

сверхжизненно и ярко — бить в лицо! —

о чудо сверхпонятное о камера:

секунда-зала: словно сверхживого

раскрытый — до разрыва мозга — свет!.. —

убийцы-двойника: тебя: в тебе же — даль!

|1967|

август: ницше в турине

а в зренье было — словно что-то белое:

без веса — мраморное:

и без вещественности! —

от этого родства оно как будто

открытые провалы чувствовало:

и в мраморе в саду:

и в белизне бумаги —

прокладывались сквозь воздух — как сквозь

шелк! —

в руке они внезапно раскрывались

пустыми

где-то

гроты оставляя —

и в общей и пустой раскрытости

(так долго небом неким отступающей)

самоисче́рпавшихся роз —

изрезано и ярко плакалось

сырой

воздушной будто известковостью

|1967|

и: как белый лист

в прахе нет гласного… смерть — это звук:

к богу ли — крик?

он — в поверхности праха:

что же — п р о с в е т?

о не жертвы сокровище:

не представленье!.. не звуки и песнь:

а — о с л е п и и п рими:

и о т к р о й с я — коль е с т ь обнаружится:

о тишин а — и и с у с!..

|1967|

степень: остоики[1]

[варламу шаламову]

Вы сами уже посещаемы чем-то похожим

на зарево:

и образ возможно

для всех состоялся:

от всех независимый:

не пламя ли это незримое нищенства

в ветре бесшумном:

недолгого облика? —

или возможность опасного е с т ь:

в освещаемых лицах —

как будто

раскрытия ждущих:

как что-то хранящие? —

или — не-явным накалом (как будто

уставившись зрением неким

болезни неспешной):

всюду — невидимо — всех озаряющее:

о н о окончательное

Слова-Огня:

давно охватившее

даже места́ уже наших предчувствий

и мыслей? —

оно ли везде словно в ветре бесшумном:

без вести без духа:

само занялось?

|1967|

вещи давнего дома

[сестре луизе]

чему спасаться?

только духу нищенства:

в вещах он наших — жалких и прощенных:

и словно воздух — в воздух:

тиха и одинока встреча их

с единой Емкостью — как свечное мерцанье:

во тьме поминовенья — нас

|1967|

утешение: поле

в образе — в прахе (как в облаке алом):

поля (как в зареве):

поля (как духа):

ты пребывай

о молитва (бессонница) —

словно окрашиваясь! —

радуя (слабого):

(о из огня его:

долго:

до грусти!) —

словно в соборе! —

свободно окрашиваясь:

(зная что будет):

и мысль не приемлющее! —

вечно (как ветер — собор бесконечный):

о независимо!

(ибо без праха):

без столкновения:

поле (как дух)

|1967|

тебе: поляна с птицами

о видно это — к годовщине

как нет тебя — а жар — на воле! —

и — в честь тебя: — вокруг: Мучительное:

Безличное: поя от птиц! —

и вольно! — не принадлежа:

везде бросаясь до пределов

и ударяясь снова вспять:

в огне в огне все стенки рушит:

поя трепещет: лесом-частью:

и больше — богом! — (………….) — более

чем личность:

пылает — н е п р и н а д л е ж а

|1968|

цветы, режьте

[о. м., в прагу, вместо письма]

режьте, цветы! тороплюсь! не бывало такого

Цветения-Акции! —

такой и души

не бывало Горенья-Страны! —

режьте и путайте! я — островами болезни

в спине — современного

горя всемирного мясом

плавлю вас — режьте: горением-кровью! —

как ныне из бездн

стали — пылает страна: наконец-то

Огнем-Своей-Сущности-Ревом-Мильонным:

взрывом гниения: «В Прагу!» — до неба:

знамением — бога «сверх-Места»:

быдло-цветением…

|23 августа 1968|

встречающее со сна

а Кто-то-смотрит-много-Кто-то-смотрит:

река Его невыразимого

того достигнет цвета — невозмож н о г о! —

сказать бы «Лик» — но лучше рябью

шириться! —

и снова засыпать

|1968|

служба: утро: бумаги

[в.с.]

а вы — не о к р у ж е н и е т а к о г о-т о

а л е с т в и ц ы в себе где нищенство —

как зарево:

о п р о р у б и болезни! словно кем-то

они всегда направлены:

со смыслом! —

о в каждом есть — распределенье их! —

и введены — чтоб разрывать:

и чтоб в разрывах

словно в некой рукописи:

то что важнее нас

как некая душа:

не наша — а во имя нас! —

как будто сквозь просветы восходило:

чтобы в сиянии исчезнуть

неком! —

и — «все вы все» мне думается чаще:

«о как вам до конца выдерживать

все что случается

со спинами с одеждами?»:

бумагу рву: «ведь сам не отличаюсь»:

и — п р о р у б и сквозят…

то тут то там по л е с т в и ц а м:

сквозит лишь холод — ярче чем бессолнье

|1968|

поле за ферапонтовым

[и. м.]

о небо-окно!.. —

о в далекое

чистое

окно сотворенное:

ветр — до земли — сквозь короны светил:

без шума

без веса:

в поляну-окно! —

и сосуда прозрачно-холодного

в отверстие — веянье:

в о к н о человека

(над полем по полю):

в чистую Чашу

ума-восприятия!.. —

и — в довершение мира соборно-сияющего:

творящее Смысло-Веленье свое

(Разговору подобное)

Светоналичностью:

ветр-озаренье! — из солнца-окна

удаляющегося:

в ясное:

незамутненное:

поле-окно

|1967|

розы на вацлавской площади

[памяти яна палаха]

и белые-по-дагестански

знамена-розы вы неисчислимы:

все время в ряд о в ряд по всей стране!

вы розы-головы: сиянием отверзты!

и кровоточите: «я Роза-Прага!..»

«я Роза-Сон: я на твоей груди»

|15 января 1969|

и снова — лес

что за места в лесу? поет их — Бог

и слышать надо — о уже пора! —

их не во времени

а в в ы с ш е м г о л о с е:

где как идея ночь светла

и ясен день как Бога ум:

пусть — так поются! это наше счастье

что т а к их можем представлять! —

но есть — не только представляемое:

есть светлое о д и н — в любой поляне:

как важно это для меня! —

то рода с в е т (одно и то же гласное:

поет — во всех местах в лесу

его один и тот же Бог)

|1969|

поле: колосится овес

расцвечивается — кровоподтеками

то изнутри — из беспредельности:

то рядом — здесь — со стороны:

как будто детство крови общей

все-детства здешнего всеобщего

не скрыто не защищено

ни стенкою ни кожурой

трехлеток — навсегда трехлеток:

гусятниц Высшего Призыва:

которых слабо-золотой

разбрелся в поле сон живой:

и юно-красное состав его пронизывает! —

об этом — с пятнами

Овес:

дупло бессчетное для Духа:

поет — до края — прибивая

такие капли — будто — крови:

что снится Вечеру = всем юношам

Невесто-Кровный: золотой:

в телесных будто — в них же — ранах:

нерасторжимый: сон живой

|1969|

снова: пора посвящений

а жизнь теперь — как смесь! —

такое видно место

где пребываем некими частями:

что — часть моя?

на гибель занесенный:

доверчивости матерьял:

чужой для родины! душой как голосом

лишь для себя обозначаемый! —

а часть твоя — печаль:

она — как тело некое

возможно — драгоценное: вне смеси! —

а что все это

там

где мы живем? —

и что в них общего? —

и как теперь:

какими ранами

друг другу соответствуете:

два странных тела — никому не нужных? —

что вас живит?

а то что в ткани родины:

б л а т н о г о яд! —

и знаю: обнаружится

для многих

словно г о д н а з а д:

и будет капать так же как тогда:

во днях моих! —

и в том непреходящем

закрытом словно место для проверок:

особенном-конторе-сне:

во сне:

как бы в конторе некой

|1969|

белый шиповник в горах

кто озвучивал белое?

флейтой какою?

кого проявляешь — сияя?.. —

. —

ты — с о н мухаммада… — а было начало

его — как детей той страны что душою давно

уже избрана трепет духовный!.. — детей:

Белокостных:

Опор — на равнинах!.. — и словно

пронизанных

гласными — полости солнца подобными! —

и — длится он явно:

с о н мухаммада!.. —

есть он — в горах! — пребывает в горах

продолженьем его

и его глубиною:

белого — в высшем накале — с а м а

Белизна! —

не до-увидеть — не только глазами:

но и души чистотою:

пламенем высшим — уже и не жгущим —

ее отрешенности…

|1969|

и вновь: начиная со сна

как с о н звучит?

идеей-гулом

в словах не бывшего еще

какого-то «о-есть-уже-готовится»:

он — т а к звучит!

а из чего же строится? —

сон — будто западня-из-шелка

и — доберутся до укрывшегося:

достанут — словно острием! —

пробьют — как полог: изнутри сияющий! —

и будешь ты уже раскрыт

для Зарева Страны-Газирования:

теперь — проверят э т и м Духом:

окажется — тогда — такое:

ты — Кость-И-Раненная =

о-В-мире-место-есть-твое:

болишь — и Разом-«я»-ты-есть

ты — рода место

точкою такою:

Открыт — ты — в — мясе — до — ума! —

такою — выворачиваемой точкою:

то в Коридор-Народ то в холод = Слова Нет

|1969|

ты — немного — в весне

что — гниль соломенная

и — жизнь при ней:

и чувство — словно ветер — в этой жизни? —

плач — будто с отражением свинцовым

несчастья жертвенности и Прощенности

Заранее:

любви к серебряной — и кровью каплющей —

повсюду бедности!.. —

(и свет — как ветер — так и клонит вкось

в пустом сиянье памятном

солому давнюю — как сестринскую:

чувством! —

родную — будто шепчущую:

в раскрытости болящей…) —

да входят рукава

в крови во льду

в тот круг… —

теперь — когда уже отдалено

все — словно с ризной белизной — в слезах! —

самой любви сияющей одеждою

|1967|

лес — сразу за оградой

белеет лес как Города-во-сне:

:

белеет — из глубин — усиливая что-то дорогое:

свое — и наше: чем-то! —

свое-не-человека-моцарта… —

о больше чем наигрывающего!

вот-вот как будто только что

немного от струны

как воздух — от огня:

и множеством просветов в нем — с к в о з н а я

л е г к о с т ь мир а

поется — в грусти трепеща височной:

как на своих окраинах!.. —

:

и вот — меняется

как лик как чувство:

туманами — все больше — се́рдца

и-раня-вглубь-и-отдаляясь:

дрожит щемяще… — словно там

Страдая Действует

освобождение:

от зримости… от местности… — как будто

от боли — нашу боль включающей:

в его — не только личных — тайниках:

как в некоем самосознании

|1970|

кахаб-росо: могила махмуда

входили словно в некий сон

и в пустоту опасно-нежную:

как в место шепота прозрачнейшего

в движенье в поле

в легком вздрагиванье! —

и вновь казалось: мухаммадова

здесь белизна тонка особенно

все-заполняющего с н а! —

и он мелькал

рябил мелькал

тот остров легкий Кахаб-Росо:

Святого Духа чистых трав! —

гречихи золотое е с т ь

его пыля обособляло

|1970|

заря: шиповник в цвету

[к. э.]

в страдании-чаще

и шевелюсь:

и долгое слышу

«le dieu а été»:

кьеркегорово:

подобное эху! —

о занимается!.. и:

даже не алое:

дух его — алого:

словно во всем — составляющем боль

как вместилище мира

возможного в мыслях:

красит бесцветно но ярко как режущее:

в преображенье — неведомо-кратно! —

не алого даже

а духа его:

очищение! —

и не-людское:

«le dieu a été»:

():

тихо… — как будто

в страдании-чаще:

снова и снова:

/ /

—:

(ах! два слога последних:

сыграла бы флейта:

друг для тебя!)

|1969|

černá hodinka[2]: на могилу к

[о. машковой]

о свет безымянный

людей бессловесных:

об их пребыванье уже по-иному — как будто

о новых страстях — не для мира

свидетельствующий:

нищенство — всюду во все проникающее! —

светится им

как известкою божьей:

поверхность столба надмогильного! —

а е с м ь его — словно вещественность

нищенства внутреннего

(знаем как боль

и достаточно):

(боль еще знаем):

да: нищенской вещью

светится э т о средь вас

в Вечере-Мире явления-Праги

памяткой — знаком — и — памятником:

миру который теперь — только боль! —

и язык Мира-этого-Боли

держится светосоде́ржаще:

нищенской — новой — вещественностью:

есть он — не действуя!

как понимание:

жертвами:

жертв

|1970|

снова: места в лесу

опять поются! есть! опять о н и

звучащие — везде — одновременно! —

опять к тому же часу

к пробужденью:

светло

— поляною-страданием! —

недвижимо

и ясно — нескончаемо! —

и будто стойко было утро

во мне: как в мире: целиком:

и там они то место поместили

среди им родственных

других:

которое я знал когда-то! —

светился

словно счастья час:

высокой

ясной серединой:

боярышник — при пении молчащий

как бог молчащий — за звучащим Словом:

молчащий — личностью неприкасаемой:

лишь тронь — и будет: Б о г а н е т

|1969|

černá hodinka

1970–1973

поле: в разгаре зимы

[рене шару]

бого-костер! — это чистое поле

все пропуская насквозь (и столбы верстовые

и ветер и точки далекие мельниц:

все более — будто из этого мира —

как не наяву — удаляющиеся:

о все это — искры — не рвущие

пламя костра невселенского)

есмь — без следов от чего бы то ни было

не по-вселенски сияющий

бого-костер

|1970|

снова: ты с конца

о все ты подрагиваешь

образа-Духа

прозрачною падалью! — тонкой как боли

узоры — проколами: нам иногда

представляющиеся:

о так пребываешь! — как будто распада уже

моего очертанья — с кровоподтеками

в складках (бумаги как будто прозрачной):

видно пила из источников свежих которыми

все мы поблескиваем (ими сияя кончаются

ярко дороги болезней: прохладно и ярко!):

о все еще есть! —

и кровавыми будто бы ветками:

«я»-состраданье «я»-сон и «я»-память образ

задерживают: кожа такая = Всё — там —

где живем — так мертво — словно комкают!

кожа такая — лишь это: и сам превращаясь

в такое же: я представляю:

и — качество жертвенной раны в глазах! —

мир — это: нет никого уже больше! —

и только о жизни — такой уже трудной —

что вечности качество будто в ней есть:

о такой: окончательной будто! —

Рана-Глагол:

говорит сквозь лицо

|1970|

снова: černá hodinka

[зденеку матгаузеру]

а как же удержать твою воздвигнутость

г л а в а когда-то о б л е ч енная

в б л и с т а н и е и в с т р а х с в я т ы й!

была жизнь-ритм и ритм-душа!

а что теперь? ритм-жизнь в коростах б л а[3]

ритм-падаль окруженный розами

(и длящийся закат Главы-Явления

давно — на требуемом уровне:

процесс — «как надо» — т л е н ь я —

п р е б ы в а н ь я)

|1970|

розы в горах

откуда боль?

желание не быть? —

иль иногда мы знаем:

сама «я»-красота

вдруг: т а м:

которую мы помним? —

как смерть: и рядом и недостижима?

не-действующая:

:

а чистым бого-голосом:

(без цвета

без идеи даже ме́ста!):

(как дух

где боль уж не содержится):

все более

и более:

«я»-красота

что может стать

единственное е с м ь? —

как бого-красота! —

(а что — для нас? —

идеей

будто

нищенства:

окружена

пока

и болью цвета:

и болью — может быть — души)

|1970|

розы: покинутость

а белизною-холодком

все более чисты:

как в обмороке! —

все более мы — как оставленные! —

как будто

рядом

вы таите миг:

который: будучи: нам кажется прошедшим! —

и будто мы

в природе

чувствовали:

молчащего там — Бога — место явное! —

и узнаем

где э т о было

лишь после как покинул Он… —

о грусть от вас! —

она всегда

как ощущение святой п о к и н у т о с т и! —

вы — емкость чистая ее

|1970|

поле: цветет жасмин

а как же

не быть

Основанью тому что для мысли присутствует всюду: как некий Костяк не все ленский!

что как Бого-Присутствие:

чувствуясь: неотменимо:

как же не быть ему здесь: за мгновенною

смесью и-Места-и-Времени:

и: нашей-Сердечности! —

как это е с т ь (словно душ основание)

здесь: за прояиленным островом каждым

белого (словно накала вторичного: цвет

пережившего: вновь лишь идеею ставшего!):

как на заре не вселенский Костяк этот

ясен!

Видимый Светится: сквозь острова

белого: в поле: все более белого

|1971|

снова: возвращение страха

[к. богатыреву]

друг

мы секунду в ночном пробуждении знаем

подобную

камере яркой! —

где вздрагиваем:

словно поверхностью страха вещественного:

лицом! — уже ставшим как место где род

погибает! о так оно развито друг мой у нас!

это — чувство само: о когда же

прорвавшись за лица —

как в Зарево-Душу — и точку

сознанья-любви расщепляя —

проявится То что за Жизнью-как-вещью? —

когда ослепят

и разрушат:

в ы с ш е е з р е н ь е того-что-я-Есмь:

огромным как эта страна окончательная

ярким и не-отводимым

такой напряженности холодом —

Духу подобным:

как сущностью Этого Места? —

когда же

глубинам х р ан и л и щ а с т р а х а

исток его — будто идею таящий! — раскроется:

сжигая я-Мысль! —

до дна иегового

|1971|

поле: туман

[сестре еве]

а сердце проваливается! — вдруг —

представляются мне состоянья тумана:

определенья — как счастье и горе просты:

туман — лишь «люблю»:

з а д е в а е т о н с р у б — («душу б отдал

за это!»):

жн и в ь е у в л а ж н я е т — («оплакиваю»):

с т е л е т с я — («плачу… — как будто

прощаюсь всю жизнь я с Родимой

и Нищей в родимо-печальном ее одеянье:

всегда — навсегда — домотканном:

с болью оплакивая

уже навсегда — в состоянии этом»):

«плачу» — (и стелется — так же родимо — и

одиноко — туман)

|1971|

и вновь: боярышник

[в. сильвестрову]

о ле́са голоса́-места́! —

опять

как годовщина некая

пора их ясности

и силы:

опять

они в соборе том же

где нет уже

для них потерь! —

и образом такого часа

светящееся среди них

что хочется воскликнуть: счастья время! —

поет боярышника место:

поет извечно-младший Голос:

как самый божий!

и все больше самый:

тот голос что как Бог ведет:

«я»-голоса́ объединяя! —

собором из поющих м е с т в л е с у

все божество поет! —

становится

|1971|

ночью: вздрагивая

[а. м.]

Ночью, внезапно,

вижу я, вздрагивая, — между лицом и

подушкой — лицо похороненного друга:

оно — как бумага оберточная (содержимое вынули):

черты — как сгибы… не вынести этих следов исковерканных!.. —

безжизненно горе само! — все — как будто из вещи — все более мертвой… —

и боль отменима — бесследно — лишь новою болью: ее неживой очередностью!.. —

существованье — как действие? — скомканья — словно рассчитанного!.. —

«всё» — как понятие? — есть — как обертка!.. — чтобы шуршать и коверкаться…

|1971|

прощальное: белый шиповник

кто озвучивал белое? флейтой какою?..

1968. Запись в Кахаб-Росо

о как ты тогда

распыляя

меня принимал:

в свой образ — как в облако!.. —

а знаю теперь — лишь твою тишину… — знаю

это твое отрицательное

цветенье-безмолвие —

(о бо́льшим накалом чем точка-идея-сияние

ч т о́ т о с т и мира…) —

и все ж это — ты… —

место — отсутствия белого:

чистое: как человек — без болезни!.. —

и теперь даже свет — словно вещь —

не приемлешь… —

с полнотой отрицательной:

ныне ты есть — лишь подобно тому как давно

мне мерещится место

меня — отмененного:

где боль — за о т с у т с т в и е боли:

полостью некою

раны без стенок!.. —

(где и болеть уже — нечему)

|1972|

розы в городе

[р. б.]

о этот цвет их ран: над ними: отраженьем!

там — их страданье…

в городе — как в поле

свободно-явное

как душ открытость

со взглядом связь его легка

когда лицо — как болью

изъеденное — зреньем

и ясно возникает

двух болей измененье общее:

и чисто — со-страданье… —

о боль — от боли что извне:

вторая наша явь!.. —

алеющее облако

во сне печальном мира

(а блики беспокойны!..

как и м и г о в о р и т с я

про вас и про меня! —

т а к не могли б мы сами)

|1972|

долго: солнце

долго

(и в той долготе — беспрерывно-внезапно):

за однородным

соборным потоком:

(высокой молитве подобном:

без слов без раздельности мыслей):

за этим струением

стройности чистых осин:

Ты — родственно зрящее! —

живо — как сок —

сообщающееся:

(живое — как будто лишь чистою болью

трепещет возможная жизнь материнская:

кровью: незримою ясностью!):

живое! — и не прерывающееся:

единственно — ярко и суще — как кровь! —

отвечающее:

словно незримое! — некой душою

единственной

в с ю д у спокойное:

Смысл-Солнце!..

|1972|

крик: розы-рисунки

(гуаши из больницы)

[збигневу херберту]

розы

(крик — розы)

да: в кожу

слышится

слышится в боль

ширясь и в кость инъецируясь —

(крик — розы) —

словно шепчется рядом

в застенке глухом

с мерцанием цинковым «аминазин»

(сладкогласия

«роза» сегодняшняя)

о розы (крик) —

сладкогласия

ве́ка

который — давно — с белизной вместо

облика —

(с белизной

ослепляющей вас и в укрытии!):

.  розы… —

(друг мой растерзанный — розы)

|1972|

ты — ликами цветов

Господь, Ты — ликами цветов на том —

раскрывшемся мне — свете самих цветов!..

(О, как бело, пугающе! — как память

о белизне отхоже-яркого!)

И вглядывается душа:

вот — крест-цветок и циферблат-цветок,

цветок-часовня и цветок-собор и — Господи! —

цветок-«я»-Мертвое — в себя (пока живого)

всматривающийся.

И — отступи, душа, пред самым

страшным,

сияющим, все концентрируя,

сияющим, как будто властным

все исчерпать, приняв в себя! — (еще

немного — и меня всего!).

Не вымолви, душа: «Господь-цветок»,

чтоб не успела Смерть раскрыться в нем.

|1972|

снова — вспоминаются гимры

[и. макаревичу]

он — до сих пор — очаг

пространства — продырявленного стонами —

(при этом — цельно-целомудренного) —

и свет — везде — как в некой ране

хранящей скрыто и незримо

и мощь и боль в своем огне —

и мы (кто забредав кто пребывая)

крошимся — бродим — останавливаемся

краями будучи той раны

(кто заскорузл кто водянисто-ал) —

а свет — незыблемый — с т о и т как

н о ч ь м о г у щ е с т в а! —

о том пергаментно прошептывают горы —

(г о р ен ь я не услышим — с в и т к о в)

|1972|

две березы

а драгоценен

сердца свет

когда — без примеси и скуден! —

увидеть бы тем светом вас! —

березы (две — за одинокими — как «есть»

умершего — воротами

с печальной вывескою «Ясли»)

березы (как вода

что в лед обращена)! —

увидеть бы вас

сутью нищенства:

как зрением очищенным:

о: просто: чистоту! —

:

(такую: словно Богом произносится! —

и чистотою

сердца

д л и т с я)… —

в прозрачности же

личной

смертной

ее бы сохранять — беспамятно:

подобную

двух слов совместности:

«Спаси Помилуй…» —

:

таково

сиянье ваше… — в воздухе — просвет:

(мой шепот — Знаешь…):

словно — место Духа

|1972|

места в лесу: пробуждаясь

когда наш сон — лишь око

(не действующий сон-актер)

вдруг-огнь-ли-некий-жаром-пробивающе

сверх яркости вы есть

во сне-Трубе-подзорной (око-боль):

когда — не сон-актер!.. —

а ч т о ж з а в а м и? т а м? — когда

ваш уровень

т а к с у щ е с т в у ю щ?.. —

когда: лишь око-сон

|1972|

снег с перерывами

а снег идет

как почту ждем мы смерть

о как давно он — лишь безмолвие

и вихрь — как смерти тишина

мы сами — не слышнее этого

и пребывая

ждем как почту

(а данность снега

снего-есмь

как дело отчужденно-личностное:

как будто похороны сна)

все уезжают

мы одни

страна — как место где умолкло Слово

весь год — ритм-падаль средь страниц —

как в розах

(«да ты теперь такой»)

живу ли сон ли хороню

единственный

лишь мне понятный

(о сон мой в розах

сон в листах белеющих)

как сердце слабо — так пусть говорится

пусть будет просто: снег да снег

и уезжают

выбор сделан

прощайте все кто распрощался

и ждем — как будто кто-то ждет —

безличностно мы ждем как почту!..

и снег идет

я с сыном у окна

сон хороню один и тот же —

(укрывшись

словно в одеяло:

в сон

и зная: снег да снег):

(о снова ты

свобода

сон)… —

… и — Господи! — вдруг — ясен день

как будто

только что

сказалось Слово:

и слышим — Я с н о с т ь! —

сразу — после отзвука:

умолкшего — не пробуждая — и не тревожа

жизни в нас! —

из мира

вдруг его осмыслив:

легко и мирно в з я т о г о

|1973|

[посвящение виктору ворошильскому, братски.

14 февраля 1973]

окраина: тишина

(памяти поэта)

[н.я. мандельштам]

секунда в пробуждении:

застенок-чудо!.. тишина… —

(светло и странно:

камера-секунда):

и светом-сталью

отблеском-зубцами

не входит день

в Я-есмь-лицо… —

(как были льдисты те зубцы когда-то!):

не входит

в крошево его… —

и части не раскалывает

пульсирующего зренья-белизны:

(как детский свет страны — та белизна добытая

не-действующей детскостью:

и так спокойна словно детство родины

и ширь хранит

и свежесть)… —

:

и атомом-молитвой-точкой-страха:

(жемчужину б

ко лбу

чтоб утишить!):

и всюду-кожей-страха:

как будто распыленной:

е с т ь — как Творенья зримость — е с т ь:

губ тишина… — воспетых ими же

когда

живыми были просто

как тело

как любовь! —

:

(и почва тем губам — теперь секунда яви:

очищенная за ночь

дочерне-женским сердцем

в непреходящей боли:

и есть в ней — как Творенья вид:

лик голоса:

«да,

я

лежу

в земле»)… —

:

и ш е в е л я т с я

губы — свето-сгустки

превосходя и зренье

(как нечто «до» — при зарожденьи света!)

и все же ярко-есмь:

(и зримо-разрывающе: «Я — Есмь!»):

во-Всем-что-боль

и — свет!..

в застенке-камере секундном

|1973|

сон: березы

словно мерцающий

долго

провал —

между набросками (будто все что-то

«из юности») — и:

тоской по увиденному —

(рябь) —

в то время когда

в теле озноб —

:

так — с небом границы

(в ветре)

нежны

|1973|

родина

(поднимающийся под навес)

[р. макклэйну]

Когда говорят мне о Н е й или

мне вспоминается, — вижу я

издавна и постоянно —

это, именно это.

Также, ты знаешь, шу му

какому и я р о сти здесь

откликаюсь я —

братски.

1.

одно и то же дальний друг! —

безостановочно всю жизнь

взбираться сквозь труху соломенную

все больше льдинок видя кожей

сверкания в соломе мерзлой —

(глубок — как сон — тот коридор):

в крови меняясь

(и как будто

руками словно в чаще некой

в себе расталкивая сгустки приплывающее):

всходить

взбираться под навес —

и сквозь труху — изъеденность-солому

пробиться — в день! — как в яркость

волчьей музыки:

в простор — в незримость их свободных душ! —

и — в б е с к о н е ч н о е С в е р к ан ь е

Г о л о д а —

сильнее Духа

душу очищающее!.. —

вдруг: всe сиянье — в дырах! и:

бьет Холод

бьет Громада-Холод

в лицо в тряпье за шею в дыры в шубе:

и в-слом-в-прострелы-света-что-в-душе! —

(как плачут в доме! плачут — как на мир!

все отдаленней!.. солнечно-стально!)

2.

и делом будет

и судьбой

непроходящее

и не прошедшее

существованье-зрение-разрушенность:

судьба — все так же разрушаясь

все ярче видеть

все ускореннее

распятье света за рекой на мельнице:

(холодной дальней как звезда упавшая) —

и света этого расколотого

как метеора камень

вдохнуть навеки к а ч е с т в о —

в с е о т м еняющег о О д и н о ч е с т в а:

(как солнце — более страны):

такого — что и небо будет: болью! —

такого что не будет утешений

богатством чем богато нищенство:

(народолюбия

и лже-спасательства) —

что как прозрачность Свето-Голода

съедая ум — от боли очищает!..

3.

и был — изъеденностью:

долго

не-учтенно!.. —

и съедена

отобрана и вобрана

тем к а ч е с т в о м не только д а р — но даже

в мир запущенная

сама ненужность одаренности —

как будто неким заревом-накалом

распад любой бесследно впитывающим! —

(как о т о р в а л и? кто же «я» теперь? —

и в мире быть всегда уже — н и г д е?) —

и в с е ж — н а т о й с в е р к а ющей

верши не! —

(т а к обработан — чтоб — в е з д е —

носителем

быть свето-прорубей-и-ран:

не говорить — с в е р к а т ь о родине:

на мир!..

на холод

на исчезновение…)

4.

и продолжается — хотя бы так — сверканье:

уже? — как после нас! уже и после тьмы! —

(где с в е т о м были люди — там всегда

творцы темнели

Душеедства —

с тех пор — не матерьялы мы

сопротивления

и право-чувствия)… —

все более изъеденное — все!

в уме — как в корне: в свет! —

лишь скорость выжигающая

5.

лишь в памяти еще — пространство

обезличенное

где волчья жуть: сияньем — души режущим

как будто души наши — там

…и так ускоренно что нет уже и душ…

.

(а т а м — затылочно-раскалывающе

как плачут — в доме! в брошенной: горою:

стране — с названием! железно-льдисто

плачут

все отдаленней: солнечно-стально!..)

|1973|

тишина-предупреждение

1974–1976

ты моя тишина

о тебе говорю

я окраинным звездам прозрачной зимы:

«о как можно

быть такой тишиною?..» —

ею — может быть — я окружен как

безмолвием поля с мерцаньем

участливо-ясным

но не очиститься

душе моей зыбью ее и волнами неслышными

как проясняется сон мой — как будто давно —

без меня — уже бодрствующий

приснившейся в этом году белизною

такой милосердною — к миру… —

но когда-то — возможно — убудет и цельность

твоя и твоя полнота неколеблемая

столь простая и ясная как благодать

хоть на каплю слезы за меня

и когда я исчезну — ты выскажешь горе

без слов — только отблеском горя

а взамен — словно вздох — примешь

чистую долю

и стойкую меру

такой пустоты что и жизненной будет

и смертной

словно там где не может быть Духа

пребывает Его утешенье… —

но — люблю я и знаю: для Бога нетронутой

сохранится твоя тишина

|1974|

места в лесу: вариация

[п. с. (в казанскую психиатрическую

лечебницу специального типа.

вместо письма)]

о лес! — собор — все ввысь и вширь сияющий:

из голосов:

из м е с т в л е с у! —

и золотом

Убежища-Сокровища:

сиянием Отцовства светится:

та бесконечность Бого-Празднества!.. —

:

там — слух мой… —

и — двойник его:

в сиянии там чуток мой избранник:

боярышник — при пении молчащий:

как метроном божественный нетронутый

лесного целомудренного Детства! —

он — Пребыван ь я

неущербный образ:

там — только е с т ь

(не существует — б ы л о)!.. —

:

и слух — не одинок!.. —

с душою-слухом

твоим

со-пребыватель из о л ир о в анный:

мерещится мне

в боли-озарении:

(как в золоте самом основы Торжества!):

там — встреча… —

словно мера неизбывности

что в нашем пребыван и и возможна!.. —

:

(о лес!

доступность

золота Отцовства:

как мысли ясность!..) —

где-то звон его

и свеж и легок!.. —

:

(счастье-тишина)

|1974|

плач-и-я

И шел я

по теплому сору

своей же души.

(И знал: что когда-то

вели Его здесь, —

по Золоту-Морю равнины, —

средь сора тоски и страданий).

Однородная с золотом

глина отваливалась,

когда подымался я в гору,

(я трогал руками: живая была словно песнь!),

и обрывками плача

все — в пустоте — отзывалось:

и далекие полости хижин покинутых,

и мертвых деревьев

телесное будто тепло,

и не-людская

напевность щемящая —

Золота-Глины: во всей бесконечности:

Золота-Глины.

|1974|

и: роза-дитя

[сыну алеше]

вижу — и думаю с болью — и вследствие боли

я вижу — и снова я думаю с болью —

и снова я вижу… —

боль от любви — это длящаяся

на длительность жизни! —

это — как круг из видений и мыслей… —

это — светило из боли:

вместо огня заполняемое

болью безбрежной и неиссякаемой —

центр-озарение жизни моей:

в с е ж е — б ы л о в б е з м о л в и и: м е с т о

С в о б о д ы и м е с т о П о б е д ы:

и — м е с т о Л ю б в и! —

тишин а и с и я н и е с ы на… —

п о с л е д н я я р о з а:

д и т я… —

(о все видится мне: даже зубки нежны

словно сердце!.. —

а свет глаз — словно песнь

на лице беспределен и неограничен)

|1974|

без названия

(i. v.)

и зарываясь в сон — как будто: в сено

замедленно я вижу:

вот он — вглядывается

с себя стирая снег — все то же: «la farine blanche

d'une joie…» — без шепота

(и скоро — без лица):

так увеличивает ровный свет покалывающий

все шире выше: пустота — за давними

видениями общими

(всегда как будто так: как свет во сне с лица

крестьянки-мне

страданья

без границы

свет)

|1974|

немного

счастье — «Немного»

блаженство — «Немного»:

о шепот: как ветер — от солнца:

хлеба — немного… и света дневного… —

и — малого шума людского

как пищи — для Смерти готовой… —

чтоб мирно ее мы встречали

как будто мы все и всегда у любого порога —

в страдании братском… —

о наша свобода!.. — свеченье душевное:

простое:

«Немного»

|1975|

шумят березы

[в. корсунскому]

и сам я — шуршащий:

«а может быть Бог…» —

шепот в березах:

«умер…» —

и мы

распад — продолжающийся? —

а почему бы

и нет? —

одиноко и пусто развеется прах… —

(шепот берез…

все мы в мире шуршим…) —

и снова

Воскреснет?.. —

…даже не больно:

как навсегда… —

шум — как об этом!.. —

. —

(словно покинутый — осени шум)

|1975|

тишина и улыбка

о света людского

разрыв и разлет! и на каждом шагу

исчезновение

как в тайники:

страданья ли детски-особого-женского

сияния ли материнского? —

(а что говорить мне о том что мерцает

бело-утаенно как тайное сердце

всесильное нежностью и что —

может быть — только тайна двоих?) —

и все же и все же

разрыв и разлет! —

(была эта песня земная — так скажет

судьба без меня в продолжении

жизни с людьми) —

а боль мне такая известна

что ц в е т ее знаю!.. —

но есть — эта песня земная! —

с утра — как навек — оживление жертвенное

(о даже картавостью свето-разрывной)

пространства творимого окнами

где-то в уютном

Ненастье-Стране… —

свеченье твое золотистое

во тьме — как в судьбе

|1975|

лицо: тишина

[м. б.]

а этот вздрог наклон и спад

той темной драгоценной

(как света с тенью — скользь)

той головы (о вздрог!) —

с тенями драгоценными — лица! —

все — в говор лицевой

свободной светонадписи

все — по кости — как по частям

забрала лицевого тонкого! —

мельканьем световязи

как будто слышным: «Вы

уже лучом восприняты»:

и света — в свете — скользь

все — чисто (скользь и ясь) —

все — пенья становленьем:

(о ме́ста вечности что есть и в нас возможно:

как встреча наша с богом:

песнь)! —

сияньем круга: вздрог и скользь! —

и — свет (вещественно — из света —

счастье)… —

сияя — одаряя — Ты

во Тьме-Стране

так ясно: долго: есть

|1975|

такие снега

я писал бы всю жизнь

«Чистота Белизна» —

возникало б как шепот как ветр световой

утешенье — прекрасное малостью:

— для себя — мне достаточно этого… —

(жизнь проходит как будто ничья

и светла ее бедность… —

и блаженство немногое — словно проверенная

Богом — не-смертная радость:

птицы ль любой иль травы…) —

вот и видно: пора: обновленьем молитвы

вернейшей шепчу я: «снега»… да свершится

и с миром прощанье (чтоб без перехода

у с н у л о с ь — как день завершается: словно

Господь: без воздействия силы чьей-либо):

да скажется вздохом: «снега…»:

.

(а мир — он так просто огромен

что даже и смерти — нам ведомой

для преображенья в неведомо-высшую

нет места иного… —

мы в нем — как умершие травы в своих

семенах покрываемых снегом…):

. —

(и да остаются — как вечные…):

. —

да вздохом-душой озарится!.

(о как же — должно быть —

в о т с у т с т в и и страшном

все-зе́мно чиста и едина-мгновенна

чудом — мгновенно… — душа)

|1975|

и: об уходящем

когда задерживается

распрощавшийся —

молчат… — лишь изредка

падают листья —

безвестья никчемная

(долго ль?)

заметность… —

в глаза не смотрят… — в застолье тихо… —

и лишь свеченьем

свободным… — чуть-чуть отстоящим:

держится (с вольным — от всех —

назначеньем)

и е с м о с т ь хлеба (да им пережито

будет и место!..) и рядом — н е м н о г о с т ь —

вещей — притихших…

|1975|

о да: родина

была как лужайка страна

мир — как лужайка

там были березы-цветы

и сердце-дитя

а как те березы-цветы ветром этого мира

сдувались

и розы-снега

окружали как ангелов-нищенок вздох

сельских безмолвных!.. — и с их

Свето-Жалостью

вместе

светили

(здесь — место молчанью

такому же долгому

как их бесконечная жизнь)

мы назывались — Сияния этого многие

каждый скрепляя

свеченье живое

вторично в страданье

(та же

и здесь

тишина)

и слушали-были: что́ чистота скажет

Словом единым?

не прерываясь

лучилось:

мир-чистота

|1975|

запись: apophatic[4]

[к. б.]

а была бы ночь этого мира

огромна страшна как Господь-не-Открытый

такую бы надо выдерживать

но люди-убийцы

вкраплены в тьму этой ночи земной:

страшно-простая

московская страшная ночь

|1976|

тишина

[а. хузангаю]

а что он делает в лесу?

шуршит как ветка… нет бесцельнее чем ветка

и с меньшею причиной

чем от ветра… —

не знак не действие… —

и существующее в нем

лишь то — что достоянье он

Страны-Преддверья… (далее — огонь)… —

и там

какой-то час

проявит предначертанность

конца… —

(а здешность — призрачна!.. —

и — ощущенья нет

которое

«страной» звучало)… —

он здесь — без полноты и без молчанья леса…

лишь затиханье — прошлого… и здесь его

шуршанье —

его последний признак… только — отзвук… —

(все — в пустоте… безогненной… и даже —

вселенность исключая — леса)

|1975|

ветка вербы в окне

(памяти константина богатырева)

Оцепеневший от несчастья

и покрытый леденящим туманом,

я проснулся только тогда,

когда пришли известить меня,

что мой лучший друг убит.

Пьер Реверди

ветка ветка

все та же

весь месяц… —

д у ш а з о л о ти т с я

в квадрате окна!.. — а сквозь э т о:

в р е з —

(как говорят в и х р е д а к циях):

п е рч а т к а — железная — чтобы —

п о г л а д и т ь!

и кровью цветет

семьи и души пронизывая

ветками гулко-внежизненными в их

одиночестве

крик-человек

не имеющий эха

(все поле мерещится поле пустое

о минус-мой-друг

Боже! такой же заброшенности

мокрой как кость

такой же оставленности)

(из яркости дня

в души просачивающаяся

тьма безущербная

с сверх-твердым беззвучием

неиссякающим)

о светит сегодня

одиноко по-зековски и окончательно

Кровь-Мозг

раскатами Полости — созданной наспех

тоже с т р о и т е л ь с т в о м и х

(и отстранение только такое

было возможно

от Быдло-Истории —

(такими раскатами кормится

это с в е рх — М е с т о)

а з о л о т и т с я д у ш а и задергивается

живая

в окне

(и чистые в днях и ночах

только ветер да свет! —

не-текущее время — застывшее поло-бесцветно

пустым монументом победы Не-жизни:

время которое высосано

до пустоты

где проклятье не действует)

(друг — знавший начало безмолвия друга) —

…тьма

я

на ощупь…

как в поле сыром… —

(«друг» — говорилось… —

друг

тьма

друг

я

на ощупь

на шепот

на ощупь —

я друг)

|1976|

триптих с жасмином

(после гибели друга)

1. жасмин — с ходу

Жасмин —

как удары ножом.

И молнии мозга —

в ответ.

2. стихотворение-картина

ВЫПИСАТЬ ТЩАТЕЛЬНО МЕХОВОЕ ПАЛЬТО

С МНОГОЧИСЛЕННЫМИ ПЯТНАМИ КРОВИ:

КАРТИНУ — НАЗВАТЬ:

«ОСТАВШИЙСЯ — ПОСЛЕ УШЕДШЕГО» —

(на полу перед дверью)

3. разгар-цветенье

К Р О В О Т О Ч А Щ И Е Р А Н Ы ЛЮДСКИЕ —

С А Д Ы И Х:

В О З Д Е Л Ы В А Т Е Л И — К А С Т Е Т О М О Т Ы Г А М И

(Моз г — Д е р н

Сия н ь е — О т е ч е с т в о)

|1976|

друг мой — дерево — из окна

о старости б и одиночества

холодного стойкого! —

да только бы — с р а з у ж е!.. в м и г —

в э т у н о ч ь — д о к о н ц а!

такого бы холода и одиночества

как этого дерена

простая (и даже бросаясь в глаза неприметная)

не покоримая — никем! — незаметность

мерзлость достоинство и обособленность

да непричастность (о Боже! какая

н е в о о б р а з и м а я — з д е с ь —

н е п ри ч а с т н о с т ь)

|1976|

пора благодарности

1976–1978

Ночь — лучшее время,

чтобы верить в свет.

Платон

с утра кусты жасмина

а зарей собирали

из мглы островки

своей августовской торжественно-праздничной

зримости —

вплавляясь все ярче испариной белой

медленно в Солнце — столь твердо незыблемо

близкое

как Отчий их дом

входя в его горницу в плотницко-русском

сиянии —

священнодействием

|1976|

река-суоми

…сия кристальная…

М. Муравьев

Сия Кристальная

доньями чистая

как света свобода

(без хруста

свет) —

ввысь без движения

ясно-воздушно

в день ввысь —

осью поскрипывания

мысли ль самой —

(в глуби свечения) —

дня в мире дня

|1976|

просыпаясь от пенья

[в. и а. ламахам]

а в сознании

место беседы ли речи ли детской

отыскало светило подспудное сна:

эта Малой России дуда? —

«знаю друг» говорю — отвечает: мерцаньем:

как холста белизной — на околице… —

и в уме будто что-то ловя — договаривает

нашим умом:

— мне словами уже не сказать… —

— есть игра не-доигранная

в спицах ясеневых неумолкших телег

и в мелькании стад мозаично-живых

утепленных ветрами

в вышиваемых травах

и в выросших — за лето — травах:

сколько пауз — безмолвия сколько в моей —

между вами оставшейся вольно

нетронутой в мире игре:

(сколько ликов — из пауз — меж вами!..) —

— а мерцанье мое — продолженье игры (мне

словами уже не сказать): это здесь

среди вас дожидается возраста цельного

неокрепшая в мире любовь —

быть ей в возрасте обще-народном:

в этом тайном сокровище нашем… —

а отлита дуда — скреплена всем извечным

свеченьем души всех проживших

на родине Малой:

я ваш сон беспокоить безвинен

долей света в том пеньи:

«прощай моя нене…»

|1976|

ненадолго включаются сосны

и амплитуду хорала душевного так вы

натягиваете

(СОСНЫ СОСНЫ УДАРЫ УДАРЫ НАБАТА) —

что можно не выдержать!..

|1976|

флоксы в начале

и как солнце — сосудами были открытыми

ежемгновенно

тут и там

беспорядочно

издали

фарфорово-звонко бело:

к облакам — от земли — устремлённо! —

что вода что лучи! — мощь сознания их

место их пребывания

жречески праздновала:

на Земле есть Событье такое — правовое

господнее Зарево! —

мы сосуды не меньше!

раскрыты на волю!

разливались щекочуще — словно для кожи

младенчески-любящей:

пребывали — «хотите ли нет ли» —

словно так — одеяньем шепталось их губ

белизны трехнедельной

|1976|

озеро и птица

Озеро — столь восхитительно-неправильно-круглое, столь отдаленно-прозрачное, что проявление наше пред этим — лишь Благоговение.

А в самой его середине — на скале ли невидимой? — птица: трепещет, размахивает крыльями, трепещет — и не взлетает, — и кажется: было от века здесь так и быть этому — вечно.

Скоро — лишь Солнце. Счастье Огромности. И существованием-вздохом единым:

«Аминь»

|1976|

всегда прощаться словно навсегда

(сосны)

Сразу:

Любвями-Громадами — к Небу.

Хотелось обнять — Всеми Ими.

А потом наступила Покинутость — не менее

Мира —

(было Время как Небо) —

и этой Покинутостью

стала — душа.

|1976|

сыну сентябрьские звезды

[алеше]

когда сиянием не стары звезды

разноголосицей младенческою

как будто зво́нки в блеске —

такою чистотою родниковой

тоска лучится (через час-другой лишь ею

однородною

лишь в излученье будет Пребываемое):

Сыновьей ли назвать ее?

как будто

свободною от чувств — Земли? —

(такое что-то есть: болит как будто воздух) —

и что сказать тебе?

есть в этом для тебя

мое такое место: просто больно! —

да так — бескрайно!

будто боль разрыва

с тоской Отцовской — по-людски проходит:

сквозь душу — словно сквозь Вселенную

|1976|

образ: клен

[двухлетнему клену сентябрьскому]

в воздухе

каракули бога-дитяти

вздрагивая

от Дуновенья

|1976|

дом за городом

[сыну константину]

а из Родины-Жизни

иной

затаенной —

д уша

з о л о ти т с я

в квадрате окна:

верба

цветет —

— лепечет

младенец!—

тайная встреча (цветенье и говор) —

в той — незапятнанной — Родине

|1977|

возвращение: сосны

Достаточно — этого. (Быть — еще раз: Пребыванье открыть — словно Землю).

Отчая будто Стократность — в Незримости: Сно-Восприятием.

(Так — до названья — мелькнет человекорожденное: станет «я»-домом — Любви).

Вместо «я жил» — благодарность: сокровищем нищего: в веянье этом (как зренье).

Так же — и слух.

Устойчивость ясная Гласо-Возможности — той же Стократностью Отчей! — Тень — Чистота: в единящем Безмолвии Незамутняемом.

Были и болью — как тело-и-мозго-отцы.

В том, что я был, соучастие было и Лучшего; да Уходящим — мерещится это: Душой называемым! — Вкладо-Сиянья первичной Нетронутостью.

Зрились — подобьем мерцанья Ее.

|1977|

призраком надписи

[сестре еве]

была — освещенная

(какая ни есть)

полянами — словно

путями-проемами Духа —

полями такими

насквозь озаренная

будто как свет с образо́в

веяла с чистых холмов белизна! —

была (и душой называлась когда-то)

жизнью моею

(какая ни есть)

|1977|

родина-лимб

[н. б.]

1.

Где тьмы безвинных жертв (давно уж призраков), где сам ты — жертва (лишь пока-живущий), — там: родина (лишь это — родина): любовь и к-жертвам-состраданье и сам-ты-жертва-среди-них. Лишь это: родина. И лишь к такой — привязанность. И ту, такую — не покинуть.

2.

Ты можешь отказаться от пространства. От теней-призраков. И — от живых. И обнаруживаешь ты последнюю, где вновь найдешь ты все, тобою отмененное, — та родина — язык.

Быть похороненным — в той родине, с надеждой: в ней — пребыть: в сиянье остающемся (хотя и Лимб-Язык, и худший в ней ты знал, вводя их сумерки — в Сиянье).

И нет — другой. Быть схороненным — в ней. С надеждой. Даже — без надежды.

|1977|

сон: яблони в цвету[5]

Все перепуталось.

О. М.

от так называемой

скажем: Поэзии —

от города-жизни (пока — уточним —

это-пище-исканье-почти-побиранье —

кормление — стирка — по-детски —

взаимно-раскрытая-бедность… —

и — чтобы на жалость не бить —

не забудем мы наши распития) —

оторвать — быдло-хрясью — итак —

полицейской!.. —

в «душе» — где от яблони в цвете — широкое

облако (так мы пока говорим):

с и н е е их — словно спирто-горенье… —

(лето такое — почти Вознесение

Света над Городом)… —

— а еще не хотите ли

в противоположное мозг-гольдеру место —

т а в р а — с е к р е т н о г о[6] —

и — в облако: «божье»? (отнюдь не старо:

еще как это слушают)… —

вспомним цветенье другое: до а в г у с т а

мраморного

(цифры пылали тогда: 6 и 8)

били такие

и з в е с т и я — м о л н и и в те о б л а к а! —

вспомни как плакал — в то лето — почетный

отец твой средь пражских обломков

того — а в г у с т о в с к о г о мрамора! —

спрашивавший — в тех же местах — среди

мартовской вьюги (число 39)

у офицера: «скажите — мужского иль

среднего рода — гестапо?» —

(в целях — как говорят —

лингвистических…) —

о б л а к о — я б л о н я — всюду — на каждом

углу — словно п р а в д о п о д о б и е:

людоподобий! —

облако — где сердцевиною: «дух»-человек —

заменяемый в мире у всех на виду

и при слухе — другим:

скрипом осины расще́пленной

скрип — «человек»-отщепенец… —

были й е х — ц и к л и б л а — ц и к л да еще

б ы д л о — цикл? — что же дальше? —

в р е з о м — от пищи-исканья?.. кормления?.. —

да — от «стихов»?.. — О б л а к о в еще —

Божьих: Ц в е т ен ь я? —

да от Того

Что Любовь Разрывающая

до от Беды!.. —

(пусть привыкают что так говорятся Слова!.. —

да повторены буду потом — если в-Облако-эти —

Стихи разразятся известной п е рч а т к о й —

чтоб кровь обнаружить

………………………………………….

а пока продолжается:

м е с я ц м е д о в ы й — с п о л и ц и е й: —

рэхме т и с п а с и — Бо)

|1977|

холм: сосны: полдень

Солнце

Остановленное

Словом

|1977|

лес: встреча-юноша

Просто — выясненье дороги.

Позже — наступает «потом».

Словно мгновенно — и долго — и только что — озеро явное — некое — было: мерцающе-умно-безмолвно.

И тотчас — давно.

(Рассеянно-чисто). Не скоро домой-возвращенье.

(«Так и душа…» — колыбельною песней: прощанью! — сложить бы: грустнейшую в мире — из фразы лишь этой:

с чередованьем безмолвия

чисто — далёко — безлюдно:

«Так и душа…»)

|1977|

сосны-с-березой

сквозь Бога Сосен

тень-излученье:

береза-дитя

|1976|

флоксы: безветрие

так остановлен ветр

что ныне будто свет

в котором — ваш покой

и наблюдающие вы — той белизною

остановленной

легчайшей в свете дня

(за вами Простота что не сказать

такая что — Сама)

сияньем наблюдающие

не-скрыто-не-раскрыто

а как — в толпе святого тихо сердце

и как младенца в доме целомудрие

(та чистота в глазах

что-только-чистота)

|1977|

к розам моим у порога

(сон с поэтом — ii)

светоломкостью и ветроломкостью

тронул под утро:

(с сыном — таким же как мой — где-то рядом

— моложе меня — здесь играл мой отец:

Карелия: год 41-й) —

тронул — час утра

как свет — разрываемый — сна! —

:

днем — т а к молчаще-белели — как будто

слова — как в уме — берегли они

сдержанно-грустно:

«в с о н э т о б ы л о…» —

(и был — этот сон):

:

(я…) —

ведь молчит и земля!.. —

(…от детей…) — ведь молчит и земля!.. —

(…не различаю!..) —

поверьте: болело!.. —

до истонченности… (вашей!) —

до права «родные»

|1977|

ты-день

и до сердец стрижей особо доходящий

был легок ветр — носитель счастья:

(ты сам настолько много всюду был!) —

мерцанием-молитвой за тебя

прощая

День

огромно возносился! —

в стрижах — кричала (как дитя-душа):

насквозь-недосягаемость! —

однако в ней была открытость — здесь

как будто

от луча! —

и слух был — тайно-тих… —

(в тебе — как в крике — чуткий)

|1977|

дождь

и моросит и утихает

как будто возится сама с собой «случайность»

(как «одаренность» годная лишь для

набросков жалких)

как будто «есть» «живет»

(в кругу — как я — ненужности)

|1977|

и: через год

(после гибели друга)

[тем, кто знает]

Час ночи.

В это время о н спал.

Спали и т е.

Предстояло: пробуждение, завтрак, обед.

Кое-какие дела. Метро и автобусы.

(Автомашины, — кое-что подправлять).

Хожденья. Шаги.

Я в н о с т ь с к р ы т о г о в души — все более

явно — бралась.

Пустяки — в организмах (жизненно-важные).

В карманах — и т о, и вещички «обычные».

Шл о. (Сосчитать уже можно шаги.)

(Двое: в и д и т с я ясно. Кем? —

да У л и ч н ы м В о з д у х о м!).

Дышащие.

Мелочи, жидкости (жизнь-автомия).

Шаги — в башмаках. (Та же будет и позже —

одежда).

Застежки, ремни, — как у всех (в жизни все

пригодится и после).

Я в н о с т ь т о г о — все ускоренней —

в д у ш а х (на всю, — объясняют, —

…Вселенную… — мозгом читали такое

уверенно-громкое).

Лифт. Аморфная слитность мгновений.

(Можно понять, и как числа-секунды).

Шаги.

(Надолго — ускоренно-гулко).

Год. 26-го. Час ночи.

Спят. Пустяки — в организмах

(само-рост-и-развитие).

Зажигалка. «ВТ». (Или «Прима».) «Дымок».

(Безошибочно видит — о к н о).

Муть-года-сплошного. Пустяки — словно

мелочь в карманах.

Как в складках — пыль, чепуха,

крохи физиологии.

В воздухе что-то — к утру.

(КРИК.)

«Жизнь уж проходит…» «На-„S“».[7]

Ярко — не будет.

День — как Ослепшее-Высшее. (И Т о му —

н а д о т а к ж е).

(Легко — как набросить халат.)

Как, после ванны, комочки еще — по себе —

растирать: то ли тело свое,

то ли вещь посторонняя.

Самый легчайший (можно запеть)

для укрытия мир.

(Ясность. Не весь — из комочков).

(Кретин Карандашный.) Мгновенно — дыра.

Не такое еще выплывает из нас (мы —

страною-Туманом) при виде таких.

А — как-то вот: Видится!.. — Светом?

(На-«S»!) — а хотя бы и: В о з д ухом!

(Зренье — как раз — для Спец-Дома).

Год.

(«Юбилей» — и д л я в а с).

|26 апреля 1977|

во время возни по хозяйству

а колокольчик

свеж целомудрен (ведь это так ясно

переживается нами как будто смущаемся)

хрупок и влажен

блестящ —

(а то что и робок смирен и застенчив

о значит и это: не зря ведь стесняемся) —

так: колокольчик

с нами общается —

(больше — чем избранный: светом! —

соседство такое будто — не выдержать! —

сердцем так скажется) —

и — только мерцанием (будто как в обмороке)

то что и Солнца

в травинке живее —

веет: ч е м выдержать

мир твердосмертный:

непроницаемость

лже-простоты!.. —

(веянье: помни: в молчании — молвь) —

а продолжение — благоговенье: в свободе

беспамятной

|1977|

вечер: флоксы: отсутствие

[памяти г. русецкой]

а иногда

пустотою до-веет

(до веранды

до памяти)

та белизна:

холодом ясным о т с у т с т в и я: столь их

любившей —

(…где-то как дети приснившиеся —

…да не проснулась… —

стихи) —

в сердце дочернем оно постоянно огромно

и чисто —

(будто далёко-белеющее

видишь

вдруг глядя в глаза)

|1977|

годовщина: полдень

а горе — сон

и там — мерцание

сыновьего — живого где-то — лика

пока и сам живущий ты —

а связь — лишь сон лишь этот свето-ветр:

когда насквозь — так слабо — где-то —

лик!.. —

шумят деревья и душа разрыта

сиянье всюду будто легкомысленно:

с листа на лист

как разговор пустой

|1977|

сосны: прощанье

Пора, чтоб Просто (Солнце — Просто).

И таково — Прощанье (словно Очное — в равно-вмещающее Око-Душу: Солнце).

И вы — не только Гул и Величавость. Вы, вместе с Солнцем, были соответствием — Сиянью Простоты за Миром:

Любовь

(не наша) —

это — Нет:

(Сияя):

смерти —

(столь простой, что: нет).

|1977|

и: место рябине

Лес — весь в пятнах крови — храм

опустошенный.

(Как без птиц: без душ. Без-словье

и без-звучие).

И — у входа: вся — подобием:

Параскева-Пятница-рябина.

|1977|

солнце: березы

[в. в.]

когда солнца в березовой роще

игра — как дитяти:

ты — спящий душою! —

о забудь упусти ее больше — самой по себе:

исчезать и проглядывать! —

(то ли солнце вернулось

то ли вдруг проявилась — играючи:

блаженною — жизнь:

оказавшись — прошедшей…) —

а волненье-веселие

этого мира —

словно светлого мирного дома… —

(жизнь была чтоб понять что она — Простота да Такая: лишь — шепчешь… —

и чтоб стала потом —

Благодарность-Безмолвье… —

…о спокойствием равная

Солнцу

береза!..) —

говорим же еще потому что немногая есть —

не-доигранная:

(словно дня убывание

в роще березовой):

как простая игра в сожаленье — хотя бы

в такое: не встретиться видно

с кем бы надобно было… —

(да видать — уже после)

|1977|

ходьба — прощанье

о т ц в е л а з е м л я н и к а

о т з в у ч а л а б е з л ю д н о в е ч е р н я

л е с н а я

и о с т а л о с ь т а к о е с м о т р я щ е е

у м н о е С о л н ц е

Т А К О Е О С Т А Л О С Ь

|1977|

долго: березы

(к празднику 8 октября)

1.

Чистое в долгом покое движение — чудо понятия «падает лист».

2.

В этом спокойном: яснее — все так же: душа — как неслышное «Сергие» в мире: родна и присутственна — словно везде отовсюду хранящая:

яснее и без перемены:

3.

в том же спокойном: давно уже было:

яснее: все так же: душа

|1978|

и: лепесток вместо слова «конец»

его

когда книга дописывалась

в ночь перед отъездом на белую бумагу рядом

с карандашом

флоксы на столе уронили —

и:

не «прощайте» — а сердце само:

по земле

и по сердцу родные —

(душа — как «спасибо» само:

за — Слово)

|1976|

Примечания

1

Остоики — от слова «остойчивость» (морской термин: способность судна сохранять равновесие во время плавания).

2

«Черный часок» (чешск.) — беседа во время сумерек.

3

Бла — сокращенно от слова «блатной».

4

Апофатика — богословское учение о непознаваемости Бога.

5

Как и последующее «И: через год» относится к циклу стихов, посвященных памяти поэта-переводчика Константина Богатырева (1925–1976), убитого при невыясненных обстоятельствах. (Основная версия продолжает касаться советских органов госбезопасности; существует «секретная записка» КГБ о похоронах К. П. Богатырева, подписанная Ю. Андроповым и поражающая неприязненным тоном в отношении покойного. См. журнал «Вопросы литературы», 1996, № 1).

6

Секретное тавро — один из видов «ежовских» пыток. Почетный отец твой — П. Г. Богатырев (1893–1971) — выдающийся этнограф, фольклорист и литературовед, доктор honoris kausa Карлова университета в Праге и университета им. Амоса Каменского в Братиславе.

7

На-«S» — связано с выражением из блатного жаргона.

Content

Геннадий Айги
Собрание сочинений в 7 томах (2009)
Том 3. Провинция живых

за особые заслуги

одежда огня 1967–1970

сон: дорога в поле

круг тополя — в спящего

к заре: после занятий

август: ницше в турине

и: как белый лист

степень: остоики

вещи давнего дома

утешение: поле

тебе: поляна с птицами

цветы, режьте

встречающее со сна

служба: утро: бумаги

поле за ферапонтовым

розы на вацлавской площади

и снова — лес

поле: колосится овес

снова: пора посвящений

белый шиповник в горах

и вновь: начиная со сна

ты — немного — в весне

лес — сразу за оградой

кахаб-росо: могила махмуда

заря: шиповник в цвету

černá hodinka: на могилу к

снова: места в лесу

černá hodinka 1970–1973

поле: в разгаре зимы

снова: ты с конца

снова: černá hodinka

розы в горах

розы: покинутость

поле: цветет жасмин

снова: возвращение страха

поле: туман

и вновь: боярышник

ночью: вздрагивая

прощальное: белый шиповник

розы в городе

долго: солнце

крик: розы-рисунки (гуаши из больницы)

ты — ликами цветов

снова — вспоминаются гимры

две березы

места в лесу: пробуждаясь

снег с перерывами

окраина: тишина (памяти поэта)

сон: березы

родина (поднимающийся под навес)

тишина-предупреждение 1974–1976

ты моя тишина

места в лесу: вариация

плач-и-я

и: роза-дитя

без названия

немного

шумят березы

тишина и улыбка

лицо: тишина

такие снега

и: об уходящем

о да: родина

запись: apophatic

тишина

ветка вербы в окне (памяти константина богатырева)

триптих с жасмином (после гибели друга)

1. жасмин — с ходу

2. стихотворение-картина

3. разгар-цветенье

друг мой — дерево — из окна

пора благодарности 1976–1978

с утра кусты жасмина

река-суоми

просыпаясь от пенья

ненадолго включаются сосны

флоксы в начале

озеро и птица

всегда прощаться словно навсегда (сосны)

сыну сентябрьские звезды

образ: клен

дом за городом

возвращение: сосны

призраком надписи

родина-лимб

сон: яблони в цвету

холм: сосны: полдень

лес: встреча-юноша

сосны-с-березой

флоксы: безветрие

к розам моим у порога (сон с поэтом — ii)

ты-день

дождь

и: через год (после гибели друга)

во время возни по хозяйству

вечер: флоксы: отсутствие

годовщина: полдень

сосны: прощанье

и: место рябине

солнце: березы

ходьба — прощанье

долго: березы (к празднику 8 октября)

и: лепесток вместо слова «конец»

Примечания