Зараза 2

Глава 1

Первая часть - https://author.today/work/179703

Заповедник Такагама Чимпанзи. Лодочная станция. 26 марта 07:23

— Какая фе ты фсе таки мрафота, — Вадик поднял глаза от раненого Сани и уставился на Джерри.

— Космос, что там бормочет твой друг, — крикнул мне Джерри с пассажирского сидения катера. — Я догадываюсь, но по-вашему не понимаю. Вдруг, что важное?

— Говорит, не понимает, почему ты так поступил, — я не стал оборачиваться, вцепился покрепче в руль и начал входить в поворот речки.

Дуглас нас отпустил. Не считая Джерри и Али, которого так и не нашли, из лагеря выпустили четырех человек. И даже не отобрали катер, на котором приехали Вадик с Леонидычем.

Условия сделки Дуглас расширил: алмаз в обмен на сестру, по сто тысяч долларов за Пончика, Каланчу и Леонидыча, и еще двести — компенсация за Лесли, охранников и обдолбанного Халка вместе с зеркалом. Итого пол-ляма зелени, которых у меня не было, но Дуглас назвал Фритаун городом возможностей и слушать ничего не стал.

Все это надо было привезти в лагерь через две недели, в противном случае за каждый день просрочки один из рандомно заложников будет терять по конечности. Также дали понять, что Джерри неприкосновенен и лучше даже не поднимать эту тему в лагере выживальщиков.

Сейчас мы гнали на катере к берегу, стараясь довезти раненого Саню туда, где ему окажут квалифицированную медпомощь. Артерию ему не задели, кровотечение остановили, но пулю не вынули, и все шло к тому, что начинается инфекция. Мчсник почти все время был без сознания, нога вокруг раны покраснела и отекла, начался жар.

Как мы доберемся, я пока представлял плохо. Камаджоры на связь не выходили, оружие было только у Джерри, которое он все время с отплытия далеко не убирал, поглядывая то на меня, то на Валькирию.

— А что тут непонятного? Я выжить хочу, — Джерри оглянулся по сторонам, — а в этом чертовом городе сделать это можно только с теми, у кого есть реальная сила.

— А как же МакФерси?

— Он нормальный мужик, но в лагере слишком много гражданских. С этим тупым советом, все эти сопли, дети и старые пердуны. Думают, раз контейнерами отгородились, то это их спасет. Я Дугласа давно знаю, пересекались до всего этого. Он слово сдержит, так что ты мне еще спасибо скажешь. Найди алмаз, спасешь сестру…

— Да пошел ты… — я подправил лодку и начал сбавлять скорость, увидев причал, а потом крикнул Вадику, — Готовься, вместе потащим. Валька, ты прикрываешь.

С Джерри я потом разберусь. Трогать нельзя, но не значит, что нужно поддерживать нормальные отношения. Не понравится ему мое «спасибо», ну или не мое. Тут как пойдет. Может, мстить уже Вадик с Валькой будут.

На причале пошатывалось несколько мертвяков и еще парочка по колено вошла в воду, но глубже не двигалась. Охлаждаются они что ли так? Пофиг, пусть хоть коктейли пьют, главное, чтобы не ныряли.

Я махнул Джерри, мол, давай работай. Как ни крути, мы в одной лодке, а ствол только у него. Да и не факт, что Дуглас ему спасибо скажет, что в первый же день шанс получить алмаз потеряли.

Джерри скривился, но время зря тратить не стал. Лучше на воде пошуметь, чем к причалу всех соседей созвать. Прицелился и по одному расстрелял всех мертвяков, ни разу не промазав. Семь выстрелов — семь трупов, а ведь и двигались и катер пошатывает.

Не успели причалить, как Вадик выскочил на берег и, косясь на трупы, побежал к небольшому домику, заменявшего лодочную станцию. Деревянная одноэтажная хибара со всех сторон обвешанная оранжевыми спасательными кругами стояла метрах в пятнадцати от места, где мы причалили. За ней еще два домика поменьше, смахивающими на пляжные раздевалки. А еще метров через пятьдесят начинался жилой район, нечто среднее между гаражами-лачугами и дачными домиками среднего класса с брошенными машинами.

— Вадик, твою мать, ты куда? — я скорее зашипел, чем крикнул, пытаясь не привлекать лишнего внимания.

— Фекунду, — на ходу бросил Вадик и скрылся в домике.

— Валькирия, тогда ты помогай, — я поманил Вальку и вместе с ней подошел к бесчувственному Сане, дыхание неровное, прерывистое, но точно еще живой, — Бери за ноги…

— Вы что серьезно? — перебил меня Джерри, уже вылезший на пристань, — Бросьте его. Нам самим бы выбраться.

— Джерри, отвали. Мы тебя тут не держим.

— Они нет, а ты держишь, — Джерри клацнул автоматом и наставил его на нас, — Отойди Космос, он нежилец уже. Вы только мучения его продлите, а заодно и нас всех подставите. Я знаю, ты это понимаешь не хуже меня. Если сам не готов, то, давай я просто пристрелю его?

Я чуть сдвинулся, чтобы прикрыть одновременно и Саню, и Валькирию, и сделал вид, будто размышляю. Из домика вышел Вадик с «калашом» в руках и какой-то винтовкой на плече, к счастью, быстро оценил ситуацию, тихонько подошел ближе и прицелился в затылок Джерри.

— Флыфь, мудила, — Вадик передернул затвор, — Я фейчаф фам тебя фавалю.

— Тебе перевести? Или понял? — я кивнул Джерри, — Проваливай, мы сами до лагеря доберемся.

Джерри обострять не стал. Сплюнул, поднял руки и отошел. Хотел что-то сказать, но махнул рукой и, ускорившись, побежал в сторону города.

— Нычку у наф там была, когда чафовых убирали, — Вадик протянул Валькирии винтовку, похожую на семисотый «ремингтон», что-то из ходовых версий, даже оптика была, а мне бросил замотанный скотчем обрез двустволки и ссыпал горсть патронов, — Прикройте меня, мафыну подгоню.

Я проверил Саню, может и прав Джерри, но пока есть шанс, упускать его я не намерен. Не говоря уже о том, что это я всех за собой позвал. Сжал покрепче обрез, гладкая рукоятка успокоила, переключила мысли. Проверил, заряжен ли, вчитался в полустертую гравировку — «Веблей-Скотт», старенький, но все еще надежный, по крайней мере, в упор.

Из леса появился шаркун, Валькирия выстрелила, но пуля лишь расщепила дерево за спиной у мертвяка. Стала материться в адрес тех, кто до нее владел «ремингтоном» и, видимо, настраивал прицел. С третьего раза попала, дозарядилась, и по новым зомбакам, повалившим из леса, болтовка начала строчить, как швейная машинка. Выстрел — труп — щелк и скрип затвора, выстрел — труп — щелк и скрип затвора, будь в магазине побольше патронов, да и в принципе побольше, мы, может быть, и отбились бы.

Зомбаков было уже около двадцати, и на каждого убитого Валькой из леса выходило два, а то и три новых. Брели к нам, спотыкались на неровной земле, спотыкались об упавших, но перли, пытаясь нарастить скорость. Непонятно было, то ли бежать, спасать Вадика, то ли отплывать на глубину.

Наконец, послышался шум мотора, и, ломая забор, из поселка выскочила, доработанная в лагере, техничка. Возле крыши на удобном сварном шарнире закреплен РПК, вместо стекол стальная сетка по периметру кабины и усиленный остроконечный бампер, который не то что зомбаков, даже забор не заметил. Перегазовывая, Вадик промчался мимо нас, врубился в первую волну мертвецов и сделал круг. Повторно пошел на таран, раскидывал и ломал самых шустрых. А потом затормозил у пристани и, стреляя на ходу, побежал к лодке.

— Валька, дуй к пулемету, — я бросился к Сане, — Потерпи, сейчас потрясет.

Вадик продолжал стрелять. Дождался, когда девушка заберется в кузов и освоится с пулеметом, а только потом бросился в лодку. Вдвоем подняли Саню, еле дышит, горячий, как капот автомобиля, разогретый на солнце, но живой. Подняли, чуть не уронили, когда лодка попыталась отчалить от пристани, но все-таки втащили на берег. А потом и в кузов технички.

И все это под постоянным огнем Валькирии. Зомби окружали. Уже не только из леса, но и со стороны поселка, как тараканы из каждого проулка, потянулись шаркуны. Эти уже неслись, подтянутые, заряженные, будто реально у городских кормовая база разнообразней, чем у полудохлых жителей леса.

— Я пустая, нужна перезарядка, — закричала Валькирия.

— Под лафкой, ифи в яфике, — Вадик уже заскочил в кабину, но никак не мог тронуться, едва слышно в общем реве мертвяков, чихал стартер, но машина не заводилась, — Давай, родная! Вывофи наф отфюда!

Я снес выстрелом ближайшего зомби, зацепив дробью еще троих за его спиной. Крутанулся и снес голову мертвяку, вцепившемуся в край кузова. Выстрел вместе с головой разворотил ему плечо, зомби отбросило на напиравших сзади, а скрюченная рука так и осталась цепляться за кузов.

Я перезарядился, патроны явно были самодельные, снаряженные то ли огрызками гвоздей, то ли рублеными монетками. Спорное решение, но вполне действенное на такой дистанции.

— Козлы! Подсунули левую копию какую-то! — цитата из “Брата” сама с языка слетела, причем так громко, что Вадик услышал и заржал.

Приятный смех моментально заглушила вдавленная в пол педаль газа вместе с ревом двигателя. Меня аж в кузов опрокинуло, так что чуть стонущего Саню не придавил. Я перегнулся через край, выстрелив в новых зомби, успевших вцепиться в кузов и дуплетом разбросал их по пыльной дороге.

Перезарядился и не вставая, не дай бог попаду под раздачу от Валькирии, проверил остальные борта. Пнул ботинком черные пальцы с обломанными ногтями, и рука мертвяка запрыгала по дороге под ноги настырным шаркунам. За нами бежали, и хоть Вадик вилял, постоянно теряя скорость на поворотах, но видно было, что в скорости «тойота» сильно превосходит мертвых аборигенов.

***

Лагерь МакФерси. Западный район Фритауна. 26 марта 09:15

Все что происходило дальше, превратилось в кадры какого-то сериала про «Скорую помощь» — те, когда раненого наконец ввозят в больничку, а вокруг начинается суета. Кто-то из родных семенит ногами возле каталки, держа за руку больного. Врач скорой провожает с капельницей в руке, а на встречу из всех кабинетов выбегают медсестры и врачи, охают, ахают и командуют, сколько чего колоть и куда вести.

Вот у нас было почти так же.

Только вместо сирены и мигалок, клаксон технички и пулеметные очереди. Каталку и капельницу заменяли ноющие плечи и обрез в свободной руке. А вместо встречающих врачей, снова пулемет, долбежка в металлические двери контейнера, отборный мат и разбитое лицо какого-то парня из выживальщиков, что-то там вопившего про осмотр и карантин.

Но дело было сделано.

Передали Саню, буквально на руки главврачихе и даже присесть не успели, как оказались в кабинете разъяренного МакФерси. Где помимо него оказался и Джерри, и паренек, получивший по морде на входе, и еще несколько бойцов при оружии.

Все напряжены, взгляды злые, особенно у паренька, попавшего под руку. Какую версию успел им рассказать Джерри непонятно, поддержит ли его МакФерси, тоже фиг знает. Леонидыч мог бы предположить, но не Вадик. Далек он был от политики, да и, похоже, от этого мира — еле на ногах стоял. Морально-волевые закончились у парня, да и по голове ему «глобалы» все же зарядили.

Но пока стрелять в нас никто не собирался. Довольно грубо осмотрели на наличие укусов, долго изучали повреждения Вадика, и в итоге отправили его к медикам, а за меня взялся МакФерси.

— Рассказывай.

— Да, что тут рассказывать, — я покосился на Джерри, но тот всячески делал вид, будто вообще не при делах, — Сестру нашел, но вывести не смог, на выходе попали в засаду.

— Поздравляю, что нашел. А в остальном… — МакФерси нахмурился и тоже посмотрел на Джерри, — Про сделку знаю. Как ты из этого будешь выпутываться и спасать теперь уже четверых людей, в том числе и моих, даже думать не хочу. Но! Лагерь помогать тебе больше не будет, это понятно?

— Предельно, — я не видел смысла спорить, и Саню нужно вылечить, и обещания свои держать, так что на все следующие реплики только кивал.

— А вот ты лагерю помогать будешь. Вы отличных бойцов потеряли, у нас теперь гражданских в два раза больше, чем реально толковых.

Я заметил, как скривился Джерри, будто перед глазами у него промелькнули все эти бесполезные, по его мнению, гражданские. Помочь лагерю — не проблема, соскакивать не собираюсь.

Надо только передохнуть, последний раз спал вчера днем. Потом освежить в памяти дневник Альберта и поискать все, что он писал про коллегу. Если этого не хватит, то смотаться в центральный офис «Глобал корп», пошуршать по картотекам да личным делам. Не идти же к Дугласу за данными по Гульдбергу, чтобы они поняли, что я блефовал и толком ничего не знаю.

По слухам, центральный офис заброшен с начала эпидемии, с этим проблем не должно быть, а вот в каком состоянии район бизнес-центров, сказать сложно. Зато, может банк там получится ограбить. Фритаун — город, млять, возможностей. А еще Читера нужно проведать, как бы ни забыл меня совсем.

Молчание затянулось, и МакФерси понял его по-своему. Уставился на меня, прищурив взгляд, и явно ожидал ответа.

— Космос, — резко сказал глава лагеря, я аж вздрогнул, никак не могу привыкнуть к произношению некоторых, я у них в переводе звучу не как «спейс», а как какой-то «спайс», — Не делай из меня монстра. Я в ответе за кучу жизней. А я еще не могу понять, что с тобой делать. То ли прогнать от греха подальше, то ли надеяться, что ты потерю бойцов сможешь компенсировать.

— Все в порядке. От меня не будет проблем, если вляпаюсь, то в лагерь не потяну за собой.

— Окей, мне этого достаточно, — МакФерси раскурил сигару, — Отдыхайте пока, а завтра поедете за солнечными панелями, наводка есть на одну мастерскую.

За дверью послышался топот, суета, короткий спор с охранником, и в комнату почти влетела женщина в медицинской форме, а за ней парень в очках в такой же форме.

Оба русские, еще из первой партии врачей, которые прилетели местных от эпидемии спасать. Леонидыч меня с ними знакомил, она хирург, а парень фельдшер, но со знанием английского.

От миловидной хрупкой блондинки, ворвавшейся в кабинет, веяло такой энергией, что аж воздух в помещении наэлектризовался. На вид ей было за пятьдесят, глаза добрые, но цепкие, будто встроенный рентген внутрь запихнули. На голове одноразовая шапочка, одета в синюю форму, руки мокрые, но уже без перчаток, будто только что выбежала из операционной, руки помыла, но вытирать уже не стала.

— МакФерси, — голос уставший, но хорошо поставленный, обращалась она к нему, но притихли мы все, будто школьники, которые укола боятся, — У нас проблема. Лекарства закончились. Я Александра прооперировала, но у него воспаление. Заражение уже во всю и без антибиотиков мы его не вытащим. Я и раньше говорила, что нужно найти лекарства, но сейчас это реально вопрос жизни или смерти.

Очкарик, который пришел с ней, начал переводить для тех, кто не говорит по-русски. Я не стал ждать и повернулся к женщине.

— Что нужно?

— Цифоласпорин нужен, любого поколения. В принципе цефазолин подойдет или клиндамицин, еще нужны обезболивающие. Трамал, сентонил, он в виде пластыря бывает…

— Так. Вот до трамала я вообще ничего не понял, — я посмотрел на МакФерси, ему уже все перевели, но в разговор он не вмешивался, — Как-то попроще можно?

— Проще пенициллин, хоть какой. Ампициллин, амоксиклав, аугментин — все подойдет, они по-разному здесь могут называться.

— Простите, но понятней вот ни разу не стало, я вроде буквы понимаю, но в картинку это все не складывается. Есть пример, как выглядит?

— Есть, — женщина вздохнула, явно поборов желание высказаться, какой же я тупой, — Я покажу. Но антибиотики нужны срочно, если гангрена начнется, не факт, что даже ампутация спасет.

Я посмотрел на МакФерси. Не знаю, чего ждал, может, что в подмогу, кого снарядит, но тот лишь развел руки и помахал, провожая меня на выход. А потом также молча остановил Валькирию, которая дернулась за мной. Женщине-врачу все эти пантомимы явно не понравились, но спорить с МакФерси она не стала. Развернулась и вышла за дверь, позвав меня:

— Вы идете?

Глава 2

Сборы заняли меньше пятнадцати минут. Умылся и переоделся, забрал «коротыша» с томагавком и перекусил на ходу, запивая белковый батончик энергетиком. Дольше ждал, пока откроют ворота, а потом и гараж, чтобы добраться до своего мотоцикла.

Никакой поддержки МакФерси так и не дал, пообещал, что группы, которые сегодня выйдут на мародерный рейд тоже будут искать в первую очередь лекарства и выдал карту города с кучей крестиков вокруг лагеря. Каждая черточка обозначала уже разграбленные объекты в округе: аптеки, полицейские участки, пожарные станции — в общем, все, где в теории можно было найти антибиотики.

Я только присвистнул, оценивая масштаб деятельности. Почти все западные районы Фритауна от пригорода до территории Соломона были уже подчищены. Так что либо идти в гости к черномазому «Рембо» либо в объезд прорываться в центр.

Но идти наудачу я не хотел. Не верил, что наткнусь на брошенную где-нибудь в переулке целую машину скорой помощи или тайную лабораторию наркодельцов, где хотя бы обезболивающих смогу набрать. Надо было ехать наверняка и лучше в настоящую больницу.

За время пребывания в стране в стационаре я успел побывать дважды.

В гостях у Альберта в Коннауте мне, мягко говоря, не понравилось. Есть ли там нужные лекарства неизвестно, а вот уровень опасности и дневная очередь из пациентов-мертвяков на квадратный метр помещения до сих пор снится в редких кошмарах.

Второй раз, а, точнее, первый, я гостил на базе у миротворцев. Медблок там небольшой, но скорее специализированный, а персонал довольно оперативно эвакуировался, могли много что оставить. Уровень опасности также неизвестен, но там хотя бы есть контейнер с «эхом войны», а может еще какая техника.

Я выехал из гаража и повернул в сторону области. С ограждения что-то крикнули, решив, что я собираюсь свалить, я не стал оборачиваться.

Первые два квартала шаркунов, стоящих на ногах, было немного, сказывался постоянный отстрел из лагеря. Упокоенные тела мешали разогнаться, приходилось маневрировать, стараясь не сбавлять скорости и не попадаться больше необходимого на глаза ближайшим зомби.

Но потом я выехал на чуть ли не единственный проспект во Фритауне — Бай Буре Роад, по которому можно было как объехать город по кругу, так и свалить вглубь страны. Не наш МКАД, конечно, даже не «трешка» — две полосы в одну сторону, две в обратную, а между ними невысокие бордюры и островки с выгоревшей на солнце чахлой растительностью. Но разогнаться я там смог, перескакивая через бордюр и меняя полосы, когда нужно было проскочить между кучковавшимися мертвяками.

Вдоль дороги по обе стороны стояли одно-двухэтажные здания, гаражи и лачуги. Все какое-то серое, ржавое и настолько бедное, что понять — так всегда живут или это последствия апокалипсиса, было нереально. У нас в какой-нибудь областной промзоне и то все радостней выглядит. Нет, встречались яркие пятна — рекламные вывески, шатры торговых палаток, кровавые пятна на серых стенах и мертвые тела в рваной пестрой одежде.

Солнце только-только начинало душить, разгоняя остатки ночной свежести, началось брожение зомбаков в поисках тени, и на дороге стало посвободнее. Но все равно периодически приходилось выскакивать на обочину и со стрельбой объезжать хибары, а еще дважды только активация сигнализации на припаркованных машинах, хоть как-то оттянула зомбаков с проезжей части.

Остановился всего два раза. У брошенной возле пустыря машины и слил немного бензина, чтобы заправить мотоцикл. А второй раз у магазина с вывеской «Часы» и взял там парочку простых механических будильников. Маленьких, в ладошку помещались, черненьких с куполом и звонкими бубенчиками. Протестировал на подтянувшихся на шум мертвяков — завел на ближайшие минуты и, как только щелкнуло, бросил за спину зомбакам. Грохнулось, звякнуло стекло, но корпус выдержал и начал трещать, как ненормальный. Шаркуны купились и ломанулись на звук, не все правда, а только ближайшие. Но все равно эффективно, хуже, чем от мигалки с сиреной, но я вернулся в магазин и прихватил еще несколько штук.

Чем дальше выезжал за город, тем безлюдней становились улицы. Ни живых, ни оживших. Все чаще и чаще вдоль дороги попадались просветы между домами, в которых росли деревья: пальмы, акации и что-то раскидистое, что я так и не смог распознать.

Но потом появились мертвые. Самые обычные, те что умерли, пусть и необычной, но своей смертью, без участия грибков и паразитов. Опознать их было легко — они болтались, повешенными на особо крупных деревьях. А под ними, как фанаты копошились и тянули руки вверх, потрепанные зомби. Я насчитал почти два десятка тел, разной степени разложения, но в основном подсушенные. И все еще вкусные судя по голодным мертвякам под ними.

Все повешенные — белые, скорее всего работяги из Европы, у некоторых на груди висели таблички с надписями. Но подъезжать ближе и вчитываться желания не было, достаточно предположения, что в городе завелось какое-то племя националистов. Хорошо хоть не людоеды, но и тут я не был уверен полностью. Грудь с животом прикрывали грязные лохмотья, так что утверждать, что сердце и печень на месте, не берусь.

Вспомнилась история Боба МакКензи, командира отряда ЧВК Gurkha Security Group. Первая из ЧВК, кто отметился в Гражданской войне в Сьерра-Леоне, и, мягко говоря, очень неудачно это сделал. В первом же рейде «гуркхи» попали в засаду, а самого МакКензи местные расчленили и съели его сердце. Конечно, это слухи, но я не удивлюсь, если здесь есть племена, которые верят, что, съев сердце противника, заберешь его силу.

Не останавливаясь, внимательно сканируя местность, поехал дальше. Встречаться с теми, кто повесил тела, не хотелось. Да еще, если они каннибалы, нафиг-нафиг, и так зомбаков хватает.

Показалось, что на солнце блеснула оптика, я пригнулся и ускорился. И уже через пятнадцать минут, стоя на небольшом холме, разглядывал лагерь миротворцев. Судя по тому, что видел, брошенный, пустой и переживший пожар.

Когда был внутри, он казался больше. Съехать с трассы на грунтовку, проехать метров пятьсот по сухому, практически без растительности, полю и окажешься перед ограждением из металлической сетки.

Ворота распахнуты. Перед ними пара брошенных грузовиков — у одного капот поднят, у второго двери нараспашку.

Справа в три ряда тянутся белые вагончики, у нас в таких бытовках строители живут. Повсюду видны следы пожара. Несколько дальних домиков полностью выгорели, только чёрные головешки, а соседние сильно подкоптились. Где-то среди них больничка, но в первом ряду, до которого пожар не добрался.

С левой стороны периметра стоит пара здоровых палаток с поднятыми стенами, там вроде кухня была. А дальше грузовые контейнеры, еще машины и разнообразные ящики, часть под навесом, а часть просто свалена почти ровными рядами.

Ни вышек, ни блокпостов, сбоку от ворот еще один вагончик с открытыми окнами. Из которых торчат и слегка колышутся на ветру белые занавески. Другого движения не вижу.

Что странно, не вижу и тел. Ни живых, ни мертвых, ни оживших мертвых, ни двухсотых, ни двухсотых в квадрате — чертова зараза, фиг поймёшь, как людей и монстров теперь называть.

Если бы не срочность, я бы подольше понаблюдал за лагерем. Объехал бы со всех сторон, пытаясь хоть как-то разобраться в том, что случилось. Тела, кто-то убрал, а вот кто и зачем, очень хотелось понять, но Саня ждать не будет.

Огляделся, чтобы не пропустить кого сзади и поехал в лагерь. Притормозил перед воротами, прислушался, пристроил обрез на руле, а автомат перевесил на грудь и, не слезая с мотоцикла, готовый газануть в любой момент, покатился внутрь.

Пахло горелым пластиком, но примешалось что-то еще, напоминающее сырокопченую колбасу, только те виды, когда она больше сырая, но меньше копченая, да еще и без специй. Запах не резкий, но от него реально начинало подташнивать.

Что-то тихонько скрипнуло, зашуршал газетный листок, застрявший на оттяжке палатки, хрустнул гравий под колесами, нервно тикали будильники в сумке, приделанной к заднему сиденью мотоцикла. Сам не знаю почему, но стало зябко, хотя солнце уже грело нормально. Ничего не понятно, кроме того, что мне здесь не нравится.

На земле проглядывались смазанные пятна впитавшейся крови, будто кого-то тащили. И судя по направлению мазков, тащили в сторону контейнеров, туда, где Леха выдал мне ТТ. Но туда я пока не пошел. Доехал до центра лагеря, приметил ту самую моваговскую «пиранью», на которой меня вывезли из аэропорта. Припарковался возле нее и аккуратно проверил, внутри ничего и никого, только смятая пустая пачка сигарет.

Присмотрел парочку мест, как быстро забраться на крышу или, наоборот, куда заныкаться, и пошел в медицинский отсек. Взглянул на градусник, все еще закрепленный на выбитой двери. Почти тридцатник, как-то даже прохладно сегодня.

Внутри все одновременно было и знакомо, и иначе. Каталки, приборы, стойки с капельницами — все было раскурочено и разбросано, будто и не уходил отсюда. А вот трупов не было. Стреляные гильзы и дырки от пуль в наличии, покореженная утка присутствует, даже горстка бычков возле каталки, на которой я последний раз видел раненого бойца, его Леха вроде Крестом называл, а тел нет.

Пленка даже есть, в которой медсестра запуталась, а ее самой нет. Даже останков, если предположить, что кто-то их всех погрыз потом. Чем больше я оглядывался в поисках хоть какой-то нормальности, тем меньше мне хотелось находиться в этом лагере. Шестое или уже даже двадцать шестое чувство, а этот город и без заражения менял людей, водило холодными пальчиками под мокрой от пота футболкой.

Пофиг, как говорится, зомбаков бояться — к миротворцам в гости не ходить. Взял в руки обрез, убедился, что он заряжен, и, не особо скрываясь, хрустя по мусору, пошел в дальний конец вагончика к бывшей каморке медсестры. Чище там не было — перевернутый стол, мусор, битые склянки, и в этой куче разбросанные мятые упаковки таблеток, сваленные с металлического стеллажа.

Вся эта помойка доверия не вызывала, что-то один раз упало, потом разбилось и разлилось сверху, потом опять упало, перемешалось, где-то подсохло, а где-то расклеилось. Пахло все это смесью спирта и аммиака. Что, как, зачем — фиг поймешь, но я все равно пошуршал ногой, выискивая маленькие баночки по образу и подобию, как мне выдали для примера. Запоздало подумал, что если их надо было хранить в холодильнике, то им капец. Но ничего похожего не нашел.

Пришлось идти в соседние домики в надежде, что где-то там есть склад. Я перебежал в ближайший, но там, похоже, жили медики. Кровати в два яруса, шкафы с одеждой, из полезного только несколько бутылок с водой и красная медицинская сумка с кучей отсеков, сетчатых кармашков и плотными стенками термоизоляционными стенками. Вот только содержание меня расстроило — растаявшие голубые брикеты с хладоэлементом и несколько теплых банок пива. Попили, блин, пивка — выкинул все на ближайшую кровать, а сумку закинул за спину.

В следующем домике все медицинское таинство и происходило. Сначала стерильный отсек, потом операционная с окровавленным столом и разбросанными тряпками. Здесь уже пованивало, а о какой-либо стерильности и речи не шло, над столом жужжали мошки, а во всем остальном общая картина лагеря напоминала фильм про пришельцев, в котором просто одномоментно исчезли все люди. Все, что трогали, делали — все, будто замерло, остановилось во времени, а люди просто исчезли.

Если бы не мухи да очередные подтеки на грязном полу, уже бы начал щипать себя и проверять, что не сплю. Духота еще донимала. Заветных флакончиков я опять не нашел, но обзавелся аж тремя хирургическими наборами, на которые тоже был запрос от врачихи, лечившей Саню.

И только в третьем домике, мне наконец, повезло.

Склад или своего рода аптека, но там нашлось все — и цефазолин, и трамал, и антисептики и даже с запасом. Я подобрал еще одну сумку-холодильник и медицинский рюкзак, набитый всякими полезностями — больше точно не утащу. Под завязку еле молнию застегнул, забил обе сумки нужными упаковками, в рюкзаке спрессовал содержимое и туда еще наполнил.

Прикинул, что термосумки смогу повесить на мотоцикл, как седельные на лошадь, а рюкзак за спину и если никто мешать не будет, то домчу почти с комфортом. Но сразу все переть не рискнул, взял первую сумку и, все еще держа обрез в руке, пошел к мотоциклу.

Выглянул за дверь, никого не увидел, но услышал какой-то странный звук из-за соседнего домика, будто кто-то волочит что-то тяжелое по земле. А потом и увидел.

Со стороны ворот из-за угла шатра медленно вышел мертвяк и волочил за собой два довольно свежих на вид чернокожих тела.

Двигался, как шаркун, но при этом давно мутировавший в нечто новое. Таких я еще не видел — плотный, нетолстый, скорее квадратный, как пауэрлифтер маленького роста. При том что сам он был под два метра. Тело в каких-то буграх, напоминающих панцирь черепашки или какую-то корявую пластинчатую броню. Бургы сменялись трещинами, в которых застряли куски рваной военной формы. Из-за спины над уродливой головой торчал длинный ствол снайперской винтовки.

Я замер, проглотив емкое ругательство, опасаясь, не то что сумкой о землю хлопнуть, а даже пошевелиться. Меня пока не заметили. Черепашный брел метрах в тридцати мимо меня в сторону контейнеров, оказавшись ко мне практически в профиль. И странностей стало больше.

Во-первых, чрезмерно огромная рука, в которой он держал сразу две ноги, просто в кулачок сжал, как какой-то пучок петрушки. Вторая рука при этом была ближе к остальным пропорциям тела. Кувалда, а не рука. Но по крайней мере, сопоставимая со шпалами ногами и кирпичной головой.

Во-вторых, снайперская винтовка не висела на плече, а росла из спины, проглядывая отдельными частями между бугров. Ни ремня, ни приклада видно не было, все скрывали грубые наросты бледно-серого цвета.

Я опять проглотил ругательство, только уже более мощное и витиеватое, когда понял, что узнаю его. Снайперская винтовка, укус в руку, отдельные фрагменты искореженного лица — ну, здравствуй, Егерь.

Я не стал кричать старому знакомому, а он так и не обернулся. Уже колено начало сводить от той позы, в которой я замер. Но Егерь протащил тела мимо, на секунду подвис, заметив мотоцикл, что-то промычал. Можно было третий раз сжимать зубы, чтобы не проораться матом, но, блять, ему ответили!!!

Из-за контейнеров синхронно раздалось три визгливых скрежета, будто кто-то там чаек наизнанку выдернул. Но Егерь успокоился и побрел дальше.

Я, наконец, опустил сумку. С сомнением посмотрел на обрез, даже знать не хочу, смог ли бы я пробить там хоть что-нибудь. Прислушался.

Где-то в районе контейнера, из которого я хотел повторно подобрать себе какой-нибудь огнестрел, опять завизжали, и даже с такого расстояния послышались звуки разрываемой плоти и нечто похожее на отрыжку.

Я на цыпочках перебежал к мотоциклу, убрал подножку настолько нежно, будто крыло бабочке поправил, и покатил байк к противоположному от контейнеров забору. Также тихо, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к чайкам, перенес туда сумки и закрепил их жгутами на сидушке.

Выкатил мотоцикл к воротам и встретился взглядом с Егерем, который вышел из-за контейнеров. Вот теперь он меня точно заметил. Взревел, также нечленораздельно, но, поспорить готов, тональность была уже совсем другая. Тревожная что ли, предупреждающая.

Вот только не меня, а тех, кого он охранял от меня. При всей своей массе сорвался на бег он моментально, я на мотоцикле так не смог. Я газанул, бросая в него камни из-под колеса, и выскочил на дорогу, почти перед самым его бугристым носом.

И погнал к трассе. Он прекратил меня преследовать только километра через два и то, скорее не потому что устал, а не хотел удаляться от своей территории. Очень ценной для выживших территории, учитывая сколько там осталось лекарств и даже не вскрытых ящиков.

Очнулся я от невеселых мыслей, только когда понял, что заехал куда-то не туда. То есть трасса-то одна и довольно прямая, и все держу под контролем, но несколько раз пришлось съехать, объезжая неожиданно появившихся на дороге шаркунов. Либо мигрировали куда-то, переходя дорогу, либо уже к солнцу адаптируются. Жара такая, что сидушка мотоцикла уже мокрая, а со спины из-под рюкзака ручьями течет.

Один раз ушел на условный грунтовый дублер, потом объехал какие-то складские помещения, и в итоге попал еще сильнее. Уперся в небольшую рощицу, где на деревьях висели не экзотические фрукты, а очередные повешенные туристы в рубашках с дурацкими картинками и перепачканными совершенно не светлыми шортами. А под ними толпа фанатов среди деревьев, клацающие зубами в воздух.

Пришлось разворачиваться, но не тут-то было. Оттуда, откуда, я приехал, раздалось стройное рычание мотоциклов. Громкая трескотня кроссовых или эндуро сначала привлекла зомбаков, те нестройной гурьбой потянулись в мою сторону. А потом появились и сами мотоциклисты — пятеро, местные туземцы, в каких-то нелепых черных балахонах с винтовками в руках.

Выскочили из-за склада, притормозили, так чтобы я их видел и слышал, и стали красоваться, перегазовывая. А потом первый, что был за главного, достал из-за спины моток веревки и как лассо, стал раскручивать висельную петлю.

Глава 3

Так. Сзади на дороге пятеро. Живые явно настроены негативно, из оружия старые винтовки, вроде Мосинки, у одного двустволка. Выглядят опасно, но скорее из-за тряпок, похожих на сектантские наряды, и тех проделок, которые они выделывают с людьми своими веревками. Насколько меткие стрелки непонятно, да и неудобно на мотоцикле ехать и одной рукой из таких палок стрелять. Есть шанс прорваться.

— Господа офицеры, нас предали мы в жопе, — я пробурчал себе под нос, глядя, как за спиной у мотоциклистов едет две легковушки, набитые чернокожими сектантами.

Подъехали и перекрыли дорогу. С оружием дела еще хуже, чем у байкеров. Вижу один автомат, две винтовки и кучу сельхозтехники: мотыги, топоры, серпы и даже разной искривленности мечи, уж не знаю, что у них тут в ходу: пинга или хопеш, а, может, вообще новоделы какие-то.

Но назад не проехать. Даже, если стрелять они не умеют, по перехраначат такой тяпкой на скорости, мало не покажется. Седельные холодильники не то чтобы тяжелые, маневренность и мои навыки, к слову, не самые выдающиеся, езды на мотоцикле не сильно подпортят, но коня эти черти легко на скаку остановят.

Справа бугристое перепаханное поле с какой-то растительностью, а дальше лес — идеально, если бы не одно «Но». Там свободно, на своей «классике», я от кроссовых не уйду. Хотя есть и второе «Но» — может паранойя, может, показалось, а, может, и подельники сектантов капище свое там устроили, но вроде опять блик, как от оптики.

По левую руку, там, где метрах в двухстах трасса, гладкий бетонный забор, несколько крупных строений впритык, а дальше опять забор и склеенные друг с другом хижины. Вижу одну дверь в здании, возможно, какой-то цех или автомастерская, а тут что-то типа места для курения с лавочкой и небольшим козырьком.

Как там говорится — прямо поедешь, на аллею с висельниками попадешь. Эти точно стрелять не будут, но завязну — мертвяков там много, часть из которых уже ковыляет на звуки газанувших мотоциклов.

Додумать мне не дали, за спиной раздался натужный треск байков, и сектанты рванули за мной.

Я чуть задержался и когда был уверен, что уже не промажу, выпустил короткую очередь из «ксюхи», свалил вместе с мотоциклом самого шустрого, который вырвался вперед, и только тогда дал по газам в сторону курилки у здания.

По мне открыли огонь, два байкера остановились, пропуская легковушки, и пытались целиться, а еще два погнали наперерез к забору. Я скорее инстинктивно сжал голову в плечи, надеясь, что стальные инструменты в рюкзаке в случае чего, сработают за броню.

Меня обогнали слева, парень с лассо, вырвался вперед и теперь ехал вдоль забора, довольно ровно держал мотоцикл одной рукой, а второй разматывал лассо. Второй встроился мне в хвост, и начал обходить справа, всячески подталкивая меня к петле.

Я так лихо водить не умел, поэтому, не отпуская руль, дотянулся до обреза и опер его на прутья защитной решетки, чуть подправил руль, и как только мушка примерно совпала с телом сектанта, выстрелил. Мы сделали это практически синхронно, он метнул лассо, а я нажал на курок.

Хотелось бы мне потом рассказывать мчсникам, как эффектно заряд дробленых монеток снес парня с байка и впечатал в стену забора, но не тут-то было! В лучшем случае парочка осколков достигла цели, балахон окрасился в красный, рука с лассо дрогнула, не долетев до меня какого-то метра, и мотоциклист вильнул, влетев в стену забора. Я, не глядя, одна рука на руле, плюс смена центра внимания, и я бы точно улетел, куда не надо, переместил обрез за спину.

Пальнул, стараясь, по звуку определить местоположения второго. Промазал и даже не спугнул, зато наскочил на какую-то кочку и выронил обрез, хватаясь и выравнивая руль.

Только выровнял, как сразу пришлось тормозить, чтобы не проскочить мимо двери. Спрыгнул с уже медленно двигающегося байка, ушел перекатом в сторону, развернулся, выхватывая автомат в поисках цели. Но преследователя уже не было, пронесся мимо, увернулся от приближающихся зомби и, поднимая клубы дорожной пыли, стал заходить на разворот.

Оставшиеся два байка и легковушки были на подходе. Я сделал несколько коротких очередей по машинам, заставил их вильнуть, но не остановил.

Я бросился к двери, сбил хлипкий навесной замок и забежал внутрь. Оказался в пустом шиномонтаже, два подъемника, отдельная яма, балансировочный стенд, несколько домкратов и стена со стеллажами битком набитыми старой, абсолютно лысой, резины. В стене выходившей в сторону трассы пара широких металлических ворот, в углу лестница, ведущая на второй этаж в каморку, похожую на подвешенный к потолку транспортный контейнер, только с окнами вдоль стены.

Не заметил опасности и, не высовываясь за дверь, пустил очередь в дверной проем. Точно должен был попасть в кого-то из пассажиров в машине, уж очень плотно они там засели. Перебежал на другую сторону двери, и все так же под углом проверил свой брошенный груз. Кастомный TVS лежал на боку, заднее колесо еще крутилось, а рядом подкрадывались первые зомби. Пофиг, так надежней будет.

Легковушки остановились и оттуда повалил народ с палками, выстроились вдоль забора и стали готовиться встречать зомби, ну или меня, если я попытаюсь сбежать. Мотоциклисты отъехали из-зоны видимости мертвых, спешились и, прячась за мотоциклами, стали обстреливать дверной проем.

Я отступил вглубь и побежал искать основной выход. Что первые ворота, что вторые, в которых еще калитка была — были запечатаны. Не только толстыми амбарными замками, но и дополнительно перетянуты цепями, а на всех створках и щелях виднелся грубый сварной шов. Сектанты или какие-то прошлые хозяева явно отгородились от трассы, полностью перекрыв основной вход и выход, только прорезали несколько узких окошек на манер бойницы.

В мастерскую ввалился первый мертвяк. Исхудавший, подсушенный негр — даже жалко его стало, а еще я понял, что больше никогда не смогу есть сушеные бананы, как бы не любил их в детстве. Ассоциации теперь уже совсем не те.

Пройти больше метра я ему не дал. Выстрелил в лоб, завалил, выстрелил в следующего, а третьего так и на порог не пустил, прикончил прямо в проеме. И сразу же пришлось прятаться с линии прострела через дверь, две пули чиркнули по бетонному полу, одна просто выбила каменную крошку, а вторая срикошетила в ворота.

Я бросил несколько покрышек на трупы зомбаков, перегораживая вход. И побежал к лестнице, забрался в каморку, нашел там лестницу на крышу, стол и шкафчик, в котором висело несколько балахонов рядом с комбинезонами механиков. Высунулся в окно и пустил длинную очередь в сектантов, пытающихся сдвинуть трупы и раскидать решетки. Одного убил, второго подранил. Перебежал к другому окну и перезарядился.

Похоже, живые там перебили мертвых, потому что и звуки боя стихли и мной, наконец, занялись всерьез. Не знаю, что это было за племя, каким там богам оно поклонялось и были ли среди них колдуны, но, наверное, то что произошло дальше можно было считать подготовкой к штурму.

Они запели. Точно на каком-то местном наречии, никакой креольский, английский или французский — что-то древнее, мелодично-тягучее и до зубовного скрежета противное. Следом пустили дым — хорошо хоть светошумовыми гранатами не забросали, а просто закинули внутрь какие-то тлеющие пучки сухой травы. Дымок от пучков едва курился, распространяя сладковатый запах, от которого першило в горле. А когда таких пучков стало больше двух дюжин, заслезились глаза, а горло уже драло так, что даже материться не хотелось.

Я полез по лестнице, откинул незапертую крышку и выбрался на крышу. Пустое, ровное полотно с грязноватым, но еще вполне целым пружинящим покрытием. С одной стороны, спутниковая тарелка, с другой пластиковая грязно-белая мебель, можно как и пиво пить, так и в роли часового выступать. По периметру крыши каменный парапет почти полметра в высоту.

Я подкрался к краю и выглянул. Метрах в пяти от входа с закрытыми глазами стоял тучный негр и, воздев руки к небу, пел. У его ног лежала мертвая курица с отрубленной головой. В метре от него горел небольшой костер, в который два парня помоложе подбрасывали травки и веточки. Несколько человек с тяпками бродили чуть в стороне слева и добивали шевелящихся мертвяков. Нормально они так порубились, тел тридцать там.

На меня вроде никто не смотрел, так что я высунулся чуть дальше, чтобы увидеть, что происходит под дверью. И там оказалось грустнее — по обе стороны от двери, гуськом, почти прижимаясь к стенам, стояли бойцы. Прям спецназ перед штурмом, задний переднего за плечо держит, а в свободной руке либо ствол, либо острый кривой холодняк. Брони нет, если только под балахонами ничего не спрятано, на лицах марлевые медицинские маски, вероятно, защищающие от дыма.

Пение донимало, стало сложнее сосредотачиваться, я зевнул. Скоро уже сутки без сна — так что, надеюсь, что дело в этом, и это никакая не ментальная магия. Общий вид того, что я видел внизу все больше и больше напоминал какой-то сюр. И опять это смешение прошлого и настоящего — туземные маги в холщовых балахонах, но в полосатых кроссовках «адидас» и голубых одноразовых медицинских масках.

Часть с засаленными палками, часть со старыми винтовками из позапрошлого века, у которых до зеркального блеска натерто ложе, так часто их использовали, ну или хотя бы тискали в преддверии боя. А часть с вполне современными ручными гранатометами.

Толстяк прекратил петь, что-то крикнул и пошел в сторону леса, а сектанты засуетились. Те, что внизу рассыпались в стороны от двери и даже, все так же вдоль стенки, отошли от здания. А один побежал к легковушке, брошенной метрах в пятидесяти, открыл багажник и достал оттуда РПГ.

Я смотрел на все это, будто какое-то кино. Не то что происходит здесь и сейчас, а как в онлайн-трансляции, причем с ощутимой задержкой. О! РПГ, где только взяли? Ха, а пользоваться-то умеют? Хм, а снаряд чего такой странный? Пузатый какой-то, еще бы двухлитровую баклажку пива насадили.

В голове всплывали какие-то мысли, образы, отдельные термины, но мысль обрывалась, не успевая формулировать какие-либо выводы. Вроде ТГБ семь В, вроде помню, что не обычный кумулятив, а что-то там фугасное, термобарическое и осколочное, что от моего хлипкого парапета, а потом и в радиусе десяти метров только щепки с пеплом останутся.

Как же вы меня тогда есть будете?

То ли мысль меня эта рассмешила, а, может, эффект от пения прошел или свежий ветерок дымку, уже проникшую и на крышу, развеял, но меня будто включило.

Но сделать я уже ничего не успевал. Ни поднять автомат, неожиданно налившимся свинцом, руками, ни дернуться, чтобы бежать как можно дальше от края крыши.

Но выстрела не произошло. Точнее произошел, но не из РПГ. Предположительно со стороны леса, где я видел блик, что-то промелькнуло и голова гранатометчика дернулась, выбрызгивая кровавые запчасти мозга через дырявый лоб.

Вот это спецэффекты! На меня опять начало накатывать, но вместе с тем пришла какая-то злость. Ощущение, что кто-то веселится, но без меня. Что надо успеть и подключиться к празднику. Я приподнялся, взял в руки автомат и начал палить по головам сектантов, которые все еще толпились под стеной, не понимая, что произошло с их напарником.

Просто какой-то ленивый тир. Сверху в головы и спины. Первыми, выбил тех, кто с огнестрельным оружием с обеих сторон. Потом, как бегущих зайцев, погонял оставшихся. Пристрелил толстяка, решившего, что в лес бежать не стоит, но надо опять начинать петь. Он как вскинул руки, обращаясь к небу, так и рухнул. Не сработала твоя магия против калибра пять-сорок пять.

Самых шустрых отпустил и не стал добивать тех, кто пытался спрятаться в здании, но задохнулся в кумаре. Я их потом уже нашел, переждав немного пока рассеется дым и соорудив себе тряпичную маску из отрезка футболки. Они лежали скрюченные в собственной блевоте с выпученными глазами. Мерзко было, но не особо жалко.

Перед тем как спускаться, я помахал рукой своему невидимому помощнику. Кто это был, я не знал, утверждать, что видел марево в лесном просвете, тоже не берусь, забористой все же херней сектанты травить пытались.

Как не жалко было бросать доработанный Саедом TVS, но все-таки принял решение поменять его на трофейную «Хонду» АХ-один. Бодрый экземпляр попался белого цвета с небольшой вмятиной на глушителе. Да и то он пободрее выглядел, и внушал оптимизм в потенциальных гонках по бездорожью, да городским преградам.

Обкатал его, привыкая, подобрал обрез, перегрузил седельные сумки и, спрятав, в автомастерской TVS, вернулся на трассу. И через час покатушек по лютой жаре и безлюдным улицам, которые я выбирал специально, уже стучался в ворота лагеря МакФерси.

Встречали меня будто какого-то героя. Не все конечно, только врачи. Но они были ценнее всех. Я сдал все, что нашел, слегка прифигевшей врачихе, а потом выловил фельдшера и попросил осмотреть меня на тему отравления наркотическими травками. В ответ получил рекомендацию поесть и хорошо выспаться.

Убедился, что у Сани появился приличный шанс, проведал спящего Вадика и перекинулся парой слов с Валькой, уже заступившей на дежурство на стене. Отыскал Саеда, попросив поколдовать еще и над «Хондой» и отдал ему ключи, чтобы он перегнал ее в гараж, в котором теперь занимал чуть ли неруководящую должность. Потом отвоевал Читера у детей и вместе с ним отправился в столовую. Пока ел в импровизированной столовой, пришлось отчитаться МакФерси и Джерри, как все прошло.

Рассказал им про секту каннибалов, как новую потенциальную опасность для выживших. Но умолчал, где конкретно я добыл лекарства и что мне кто-то помог. А потом завалился спать.

***

Лагерь МакФерси. Западный район Фритауна. 27 марта 05:42

— Эндрю! Русский, просыпайся, — голос Джерри особо неприятно продирался в гудящей голове, будто с похмелья. — Как у вас говорят? Кто рано встает, того и сапоги?

— Тапки, — я потер глаза и сел, — Сколько времени?

— Скоро шесть, вставай давай, — Джерри говорил громким шепотом, стараясь не разбудить остальных мчсников, но при этом старался не приближаться ко мне вплотную. — Дело есть.

— У меня свои дела, так что иди лесом. Я, и так, день уже потерял. Мне алмаз надо искать.

— Так это и хотел обсудить. Сообщение от Дугласа пришло.

— Все живы? Сделка в силе? — я напрягся, прикидывая, как дотянусь до Джерри ножом, который лежал под подушкой.

— Не паникуй, все в силе, — он подсел рядом со мной и понизил голос, потому что в палатке кто-то зашевелился, просыпаясь, — И даже есть хорошие новости.

— Не тяни, а…

— Дуглас впечатлен тем, сколько лекарств ты смог добыть, — Джерри замолчал и внимательно посмотрел на меня, при этом положив руку на кобуру. — Теперь нужно повторить и достать не меньше и для «Глобал даймонд корп».

— А жопа у Дугласа не треснет? Такого уговора не было, у меня времени мало.

— Я не всегда понимаю, что ты хочешь сказать. Некоторые фразы не имеют смысла, но Дуглас не просто так это требует. Взамен он готов продлить срок, а если поставка будет более чем достойная, то, может, и отпустит кого-то из заложников.

— Сестру?

— Нет, — Джерри слегка улыбнулся и протянул мне сложенный листок бумаги. — Ее нет, она слишком важна. В общем, возвращайся туда, где все нашел. Я так понимаю, ты сорвал джекпот. Так что тебе будет легко добыть и принести все, что сможешь из этого списка. И не глупи, и не пытайся что-то мудрить. Дуглас просил передать, что следующая пуля может быть не в гранатометчика, а в тебя. Он сказал, что ты поймешь.

Глава 4

Я проводил взглядом, удаляющегося и негромко насвистывающего какую-то прилипчивую мелодию, Джерри. Повернулся к соседней койке и улыбнулся проснувшемуся Вадику.

— Как ты?

— Норм, вофми меня на вылафку, — он уселся рядом, — Ты там уфе был, то ефть, там бефопафно, да?

— Ну как тебе сказать?

— Понятно, — Вадик вздохнул, — тогда тем более одного тебя не отпущу. Ефли Леонидыфа отпуфтят, то я рифкну.

— Ша, решим. Ты не в курсе, есть в лагере гранатометы? Зенитки? Может ДШКМ? Я знаю, что они стоят на вооружении в Сьерра-Леоне.

На каждый мой вопрос Вадик отрицательно мотал головой.

— Нет? Или не знаешь?

— Три дня нафад не было, Леонидыф как раф отвефал за поифки крупных пуфек для обороны лагеря. На фавтрак у наф время ефть?

— Есть, но немного, мне еще надо позвонить.

Вадик бросил на меня сочувственный взгляд и потянулся с явным намерением потрогать лоб, не перегрелся ли я. Но нарвался на более многозначительный взгляд, махнул занесенной рукой и пошел к коробкам, спасатели хранили продукты и стояла небольшая газовая плитка.

Как только там что-то зашуршало, откуда ни возьмись объявился Читер и стал метаться между мной и Вадиком, рассчитывая на угощение. Я размялся, умылся, прицепил томагавк на ремень и, чувствуя себя чуть ли не голым, пошел будить МакФерси.

Ожидаемо, мне ничего не дали, не из вредности, а оказалось, что МакФерси еще даже не ложился, а потому что действительно ничего не было. Пулеметов и то всего три штуки и все на периметре, плюс в техничках, но про них командир лагеря даже говорить не стал. Выдали немного патронов для “коротыша” и почти полную пачку картечи двадцатого калибра.

И на том спасибо, хотя я сомневаюсь, что они Егерю хоть какой-то урон нанесут. Надо что-то искать или выдумывать.

Пока ели, разогретую Вадиком перловку с тушенкой из запасов мчсников, все думал о сестре и о Дугласе. Наивно было бы думать, что Дуглас просто так меня отпустит, но то что приставит следить “призрака”, я не ожидал. То, что он поддержал один раз, не значит, что поддержит второй. А вот то, что как только я выйду на алмаз, меня просто выкинут из сделки, очень даже возможно. Что потом будет с сестрой, даже думать не хотелось.

Вадик все-таки увязался за мной, пообещав предоставить нам средство передвижения. Мою новенькую хонду Саед настолько лихо взял в оборот, пока я спал, что сейчас на ней можно было только детям внутреннее устройство мотоцикла показывать. Но сказал, что за пару дней управится.

А вот Вадик удивил. Помимо машин общего лагерного пользования у него оказалась заначка, спрятанная в одном из гаражей на соседней улице. Ни разу не боевая, но юркая и в приличном состоянии трехдверный «Ниссан Альмера», примерно тех годов, когда мы с Вадиком только в школу собирались. Но на ходу и с хорошим тихим глушителем, без каких-то примочек-прямоточек или проржавевшего катализатора.

Спрятать Вадик толком ее не смог, просто примкнул к забору, а сверху завалил большим куском профнастила, вырванного из того же самого забора только дальше по улице и задвинув мусорными контейнерами. Двух зомби, что терлись возле нее, мы по-тихому зарубили топорами.

Топор у Вадика был из набора спасателя, поясной пожарный, и мне даже показалось, что более эффективный, чем у меня. По крайней мере, череп зомбаку он раскурочил практически надвое, а замах у него был даже меньше. Помимо топора за спиной у Вадика висел пятисотый «моссберг», а в кобуре на бедре пистолет Стечкина.

«Альмеру» Вадик завел без ключа, повозившись в проводах под рулевой колонкой. И всю дорогу до церкви с голубятней рассказывал мне о планах модернифафии «ниффана» и хвастался своими автожуликовскими навыками. Может и врал, но водил неплохо, лихо маневрируя между бродившими под солнцем мертвяками.

Тачку мы загнали во двор церкви и вместе отправились внутрь. Зачистили церковь, положив восьмерых зомбаков внутри, и еще четверых, подтянувшихся на выстрелы, на улице. Я забрался по лестнице, с опаской оглядывая потолок на наличие зомби птиц, не знаю, правда, что я ждал — что голуби, как летучие мыши вверх лапками за балки цепляются, а на пол у них кровь из заточенного клювика капает.

Но нет, вообще ни одной птицы не увидел, а вот покойничек был на месте и лучше не стал выглядеть и все еще продолжал пованивать.

Ксюха взяла трубку практически сразу, но вместо стандартной ругани просто всхлипывала. И даже, когда я сам стал кричать «алле», «тебя не слышно», продержалась еще минуту, а потом разрыдалась.

Мда, хотелось бы, чтобы все оказалось проще, но нет — пришлось сначала извиняться, что на «смертный» бой уходя, только смску отправил, и выслушивать все, что Ксюха думает про дебилов парней, бросающих девушек таким образом. И видать, на больную мозоль наступил.

Потом еще извиняться, что пропал почти на два дня, не отчитавшись, что живой. И так несколько раз по кругу в промежутках между рассказами о Кате, «Глобалах» и условиях сделки.

— Космос, ты козел, — Ксюха, наконец, успокоилась. — Еще раз так поступишь, просто больше трубку не возьму.

— Хм, как же ты тогда новости узнаешь?

— Мирный расскажет, или Бамос…

— Подожди, они тут что ли?

— Нет, еще. Но идет какая-то движуха. У меня доступа пока нет, но, судя по всему, «Глобал Корп» при всей своей крутости, деньгах и возможностях не может ни в каком виде, ни людьми, ни даже грузом, покинуть Сьерра-Леоне. Морем не пройти, там наши блокаду держат, а как ты помнишь «Русалмаз» с «Глобалами» так и не нашли общий язык и, в общем, им там закрыта дорога.

— А воздухом? Гуманитарка-то летает.

— Только в одну сторону, в остальном сбивают все, что крупнее чайки, даже без предупреждения. Остаются пешие маршруты, там тоже жестко, но и из Либерии, и из Гвинеи можно что-то придумать. Вот наших сейчас туда и хотят отправить, будут плацдарм готовить да эвакуационные коридоры прорубать по горам и джунглям. В деле не только бывшие «Красные волки», но и несколько подразделений «Глобалов». Стягиваются сейчас со всего света для перегруппировки. Так что держись, Мирный просил передать, что мы тебя не бросим. Платон косится, может и подозревает что-то, но пока молчит.

— Передай Мирному, пусть не рискуют, — я задумался как сказать, — Здесь все не так, как мы привыкли. Не стоит оно того.

От разговора отвлек Вадик. Поторопил и сказал, что в зоне видимости какое-то возбуждение у мертвяков, могут толпой нагрянуть.

Пришлось закругляться, хотя признаюсь, простой разговор с Ксюхой имел терапевтический эффект. Пусть на мгновение, но ненужные черты Фритауна, паразитов и мертвяков стирались, создавая ощущение нормальной жизни. Может и хорошо, что на границах жесткачат, не нужно, чтобы зараза дальше вырвалась. И «глобалам» по-хорошему, надо бы обломать их коридоры.

Перед прощанием попросил Ксюху повторно прислать координаты интересных мест, которые она собирала по Фритауну и где, в теории можно было попытаться найти полезные крупнокалиберные и взрывоопасные ништяки. Попрощался, и пока данные грузились, отправил смску отцу — теперь уже наоборот, с родителями не готов голосом общаться.

«Привет! Катю нашел, она в безопасности. Выбраться пока не можем, все границы на замке. Держитесь там с мамой, мы приедем, как только будет возможность. Связь очень плохая, если получится, то позвоним или напишем. Обними маму от нас с Катькой. Любим!»

Внутри что-то екнуло, но врать родителям все-таки не впервой. Да и лучше так, чем правду говорить и объяснять. Может и себе вру, но в глубине души считаю, что лучше в тюремном бункере посидеть, чем с каким—-нибудь прыгуном или циркулем за углом встретиться. Так что и не врал, говоря, что, Катя в безопасности. По крайней мере, пока я «глобалам» нужен.

Я высунулся в окошко, огляделся. Если следят, то, скорее всего, с дрона, а «призраки» не рядом, но на подхвате.

Вадик уже не звал, а сам забрался наверх и стал что-то тихо объяснять. Только я вообще ничего не понял в его шепелявом шепоте. Зато увидел в окно мигрирующую по улице толпу шаркунов и сразу все понял. Внизу уже отчетливо слышались шаги, нестройный гул шаркающих ног, будто кто-то наждачкой трет.

Прям толпа, я такое только в метро видел, да на выходе со стадиона, когда поток сужают, чтобы по газону не ходили. Растянулись на всю улицу, в основном бездумно бредут, но в толпе заметны какие-то не до прыгуны — тела еще не сформировались, но резкие и скоростные, мечутся по улице, как провокаторы какие-то, ищут, до кого бы докопаться. В церковный двор тоже зашли, облепили «альмеру», а несколько тел ввалилось и внутрь здания.

Мы с Вадиком тихонько переглянулись и, не сговариваясь, подтащили труп к лестнице, забаррикадировав им вход. Выставили стволы и стали ждать. Если сунутся, то будем палить.

Несколько шаркунов засекли труп, стали тянуться к нему, но было высоковато. Вадик предложил спихнуть тело вниз, но решили подождать и не рисковать, а то вдруг привлечем больше внимания.

Ждать пришлось почти двадцать минут. Пока почти вся толпа не прошла и не скрылась за углом, оставив небольшой десант в церкви. Я за это время успел изучить данные от Ксюхи. Много интересного нашел.

И военную часть, и базу местного спецназа, несколько охотничьих магазинов, даже наводки на адреса местных бандитов, ранее судимых за торговлю оружием, но все самое заманчивое на другой стороне города. С нашей стороны только полицейские участки, давно разграбленные, нефтебаза Соломона, где точно было оружие, но идти туда я не собирался и странная точка, помеченная как: «Королевское общество охотников и рыболовов. Западноафриканский филиал джентльменского клуба «Буддлс»».

— Вадик, хочешь в клуб? — я шепотом позвал напарника.

— Какой?

— Джентльменский. Буддлс.

— Да, кто фе наф туда пуфтит? Это фе Буддлс!

— Ты не перестаешь меня удивлять, — я посмотрел вниз на застывших зомбаков и понял, что шуметь сейчас все равно придется, так что можно уже не шептаться. — И чем же он знаменит?

Оказалось, что многим. Один из старейших в Англии, чуть ли не с тысяча семьсот какого-то года. А его членами в свое время были и Уинстон Черчилль, и Ян Флеминг, а еще муж какой-то дамы, которую Вадик тренировал (и не только) в недалеком прошлом. И вот эта дама как раз Вадику про него и рассказала, жалуясь, что ее муж не берет туда с собой.

Эта информация мне уже была лишняя, но Вадик разошелся, рассказывая, чем еще знаменито королевское общество охотников и рыболовов. Заткнулся только тогда, когда мы пошли на прорыв. Скинули тело, прыгнули следом, активно работая топорами и при необходимости подключая дробовики.

Работали на скорость, уже не заботясь о шуме и контроле зомбаков. Как шар для боулинга сквозь кегли, прикрывая друг друга, прошли через группу шаркунов и уже, буквально через минуту газанули по пустой улице в сторону трассы.

Не доезжая несколько километров до лагеря миротворцев, свернули направо, уходя в северную часть пригорода к Национальному парку в район под названием Кебби Таун. И еще через полчаса парковались возле трехэтажного здания по стилю и оформлению будто вырванного из промышленного района Лондона позапрошлого века.

Домик выглядел, на мой взгляд, странно. Скорее всего, архитектор планировал построить замок с крепостной стеной и башнями, но не вышло. Башни были, как минимум две, в виде эркеров выступали окнами вперед, между ними примерно метровый проем… и все. То есть по сути, строители вплотную поставили четыре шестиугольные башни, соединив их проемами, а сверху на уровне третьего этажа достроили широкую веранду.

Окон много, но все в решетках, как и входная дверь. Над входом старая дубовая вывеска с какими-то гербами и названием общества. А еще чуть пожелтевшая от солнца бумажка с информацией, что клуб временно закрыт уже три месяца.

И закрыт, причем наглухо. Дверь, как влитая, будто на засовах изнутри. Решетки на окнах прочные, даже если трос найти и к «Альмере» прицепить, счет не в пользу машины может оказаться. Пришлось лезть, с решетки на карниз, потом на решетку второго этажа, а оттуда на веранду. Дверь там тоже была, но попроще, и я смог ее выбить.

Вошел внутрь и действительно, будто в другое измерение попал и во времени, и в пространстве. Массивная дубовая мебель, на стенах старые картины с какими-то видными деятелями, узнал только Черчилля, но пафоса во взглядах остальных было столько, будто премьер-министр на их фоне щенок какой-то дворовый. На третьем этаже была курительная или сигарная, фиг его знает, как в таких клубах это называется. Часть стены занимал большой стеклянный шкаф с полками, заполненными коробками для сигар. Ими и пахло, только с примесью затхлости и мертвечины, тянувшегося с нижних этажей.

Я вышел из комнаты, бегло осмотрел остальные помещения — две отдельные спальни и небольшую библиотеку и спустился вниз. Медленно, по ступенечке, сканируя пространство на любую неожиданность. Но тишина.

На втором этаже располагался зал, раза в два больший чем сигарная комната. Все та же полированная дубовая мебель, глубокие кожаные кресла, а вместо картин на стенах висели чучела животных. Головы в основном — лев, носорог, гиена и прочие представители Африканской фауны. В углу на постаменте лежали слоновьи бивни, и стояло чучело еще одного льва, только целиком. А на стене висели старые черно-белые фотографии, на которых важные додики в смешных пробковых шлемах, шортах и гольфах стояли рядом или над поверженным животным. А с другой стороны у окна, занимая почти весь эркер, стоял черный рояль.

Стеклянный шкаф здесь тоже был, но уже не с сигарами, а с ружьями. Аж руки зачесались, настолько захотелось вскрыть этот шкаф. Но надо было впустить Вадика и осмотреть дом до конца.

На первом этаже в одном лице нашелся и источник трупного запаха, и местный обитатель. Не скажу, что владелец, скорее старый верный дворецкий. Сморщенный тощий старичок в смокинге и белых перчатках лежал в коридоре перед дверью с дыркой в голове. Судя по следам укуса на шее, положению тела и валявшегося рядом небольшого револьвера — сам себя приговорил.

Навел порядок, запер двери, зачем-то подготовил поднос со стаканом и бутылкой тридцатилетнего «гленфиддика», оставив его на комоде у входа, приоделся и ушел, но пост свой не бросил. Это даже было трогательно, хоть и безумно.

Я выглянул в окно, убедился, что гостей, кроме Вадика, нет и отпер дверь. Реально аж четыре скрипучих засова — открыть и закрыть обратно за Вадиком.

Поручил Вадику осмотреть первый этаж, а сам вернулся наверх к шкафу с оружием. Было заперто, но церемониться я не стал — разбил рукояткой обреза и потянулся к висящему в скобах двухствольному штуцеру.

Я его еще издалека заметил. Такую слонобойную дуру сложно было не заметить. Я прочитал надпись на гравировке: W.J. Jeffrey. Легендарный шестисотый Нитро Экспресс, тот самый, что слона на скаку остановит. Я читал про него, и про вес в семь килограмм, и про то, что слон от попадания на несколько минут вырубается, и что отдача такая, что кровь из носа и ушей течет после выстрела.

Действительно, тяжелый, но ухватистый. Я подергал за рычаг под рамкой спускового крючка, приноровился и переломил штуцер — не заряжен. Защелкнул обратно, упер в плечо, прицелился в чучело и поводил плечами. Патроны бы найти, а то пустой держишь в руках, а, несмотря на тяжесть плечи будто распрямляются, будто изнутри уверенность наружу прется.

Я отнес штуцер к окну и положил его на рояль, а сам вернулся к шкафу и стал потрошить выдвижные ящики. Не то, не то, это пригодится (обрез нужно почистить), это опять в топку, это может быть Вадик заберет, кожаный подсумок для патронов на ремень, сразу надеваем, а где же сами патроны?

Бинго! Две картонных коробочки по пять патронов или как написано на пачках — картриджей. Тяжеленькие, под триста граммов пачка, по размеру как небольшие сигары. Очень, надеюсь, что рабочие. Это же клуб джентльменов — тут просрочки не должно быть, да и смотритель-дворецкий явно к своей работе ответственно относился.

Зарядился, забрал штуцер и поменялся с Вадиком: он шмонать шкафчики, а я пошел на кухню, которая была на первом этаже. Перекусил из того, что было с собой, и нашел два широких стакана для виски.

Дождался Вадика в коридоре и вручил ему бокал с налитым виски. Налил и себе, а потом забрал с подноса третий стакан и капнул туда на пару нормальных глотков. Вернул его на поднос и поставил на пол рядом с дворецким.

— Давай, дед, это будет славная охота.

Глава 5

Я рассказал Вадику и про секту каннибалов и про черепашку-Егеря, обрисовал всю степень опасности и предложил ему вернуться в лагерь. Но либо он действительно сильно изменился и перестал быть тем болтливым и напыщенным пляжным спасателем, либо еще не отошел от зарубы в церкви да той халявы, что мы собрали в охотничьем клубе. Так что на мое предложение, он, не отрываясь от руля, лишь посмотрел на меня взглядом в духе: «Ну, Космос, что ты за душнила? Нормально же общались?» А потом вынул из рюкзака трофейную сигару, зубами откусил кончик и, уж не знаю, кого пытался изображать, несколько километров, пока мы объезжали потенциальные владения секты, дымил и плевался вонючей сигарой.

С сектой надо еще будет разобраться. МакФерси не обрадовался, услышав, о таком соседстве — к банде Соломона на западе теперь и сектанты на востоке. И если с Соломоном образовался какой-никакой нейтралитет, то что ждать от сектантов — непонятно. Доедят остальных выживших в округе и за людей МакФерси примутся.

А выжившие в городе все еще были.

Мы видели группу бомжеватых мародеров из местных на Лиддел-стрит. Позже заметили замаскированную огневую точку на съезде к заправке у дороги, где нас проводили настороженными взглядами несколько вооруженных человек. А когда мы проезжали район Глостер из-за здания почтового отделения нам, буквально под колеса, бросились две женщины.

Вадик ударил по тормозам, чуть не задавив их. Я выскочил из машины, и не глядя на женщин, перебрался под защиту массивного козырька над входом на почту и стал оглядываться в поисках возможной засады. Но ничего не произошло, ни стрельбы, никаких посторонних криков, кроме тех, что издавали женщины. Стояли вплотную перед капотом, подняли руки и, подвывая на разных языках, стали просить помощи.

Не местные, очередные экспатки или командировочные, а, как оказалось позже, миссионерки-учительницы из Дании. Лидия и Ребекка — молодые, не старше тридцати лет. Милые добрые, но с сильно уставшими лицами — блондинка и рыженькая. Очередные активистки, верящие, что мир не без добрых людей и что его можно сделать лучше. Я не стал их разубеждать и объяснять, что не стоит выбегать к первым встречным. Но отчасти был рад, что первыми встречными оказались мы, а не сектанты, которым отсюда было не больше пяти километров.

Начало эпидемии девушки встретили вместе с целым классом детворы, выехав в поход то ли на катамаранах, то ли плотах. Природа, уединение на пляже, изучение естествознания и возможность ночевки на воде, по сути, спасло их жизни. Но теперь, без еды и с кучей школоты, рыдающей без родителей, они уже не знали, что делать и отправились искать помощь.

Всего в их лагере было четыре женщины и пятнадцать детей в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Прям мечта Джерри про новых жителей лагеря, но мы все равно связались с МакФерси, передали координаты, а он пообещал прислать эвакуационную команду.

Мы проводили их до лагеря и отдали всю еду, что была с собой. Строго-настрого даже довольно жестко, иначе нас никто не хотел отпускать, приказали сидеть тише воды ниже травы и ждать выживальщиков. Еле вырвались, а потом еще минут десять прогоняли от машины рыженькую, которая ни в коем случае больше не хотела оставаться без помощи. Но Вадик, черт его знает, как он это делает, да еще и шепелявя, обаял, уболтал и успокоил, пообещав, что все будет хорошо.

В итоге к миротворцам приехали только за полдень. Остановились метров за сто до въезда, выбрали хорошую точку обзора и, не глуша двигатель, сидели и потели в машине. Я помнил, что у сектантов есть РПГ и понимал, что мы были прекрасной и уязвимой целью, но хвоста за нами не было, а Егеря я опасался больше.

— Фсе, поефали, или у меня яйца в крутую фейфас фварятфя, — Вадик высунулся в открытое окно, но тут же дернулся обратно, обжегшись о раскаленный металл, — Нет там никого, мофет на офоту уфел?

— Вижу, что нет никого. Но контейнеры не проглядываются, и за домиками слепая зона, — я поудобней перехватил штуцер, хоть и короче он обычного ружья, все равно неудобно в кабине по сторонам махать, — Ладно, все запомнил? Въезжаем по прямой, через пятьдесят метров сворачиваем к домикам и паркуемся так, чтобы быстро залезть на крышу в случае опасности.

— Беф фопливыф рафберуфь, фделаем это!

Вадик, переключил передачу, тронулся и, на всякий случай то виляя, то притормаживая поехал к воротам лагеря. И пока все было тихо. Ни неожиданной стрельбы из укрытий, ни рева монстров, ни криков неизвестных «чаек».

Даже расслабило немного. Егерь может быть на вылазке, явно, что поблизости добычи уже нет для него. И в таком случае все просто — вошли, набили багажник полезностями и также быстро вышли.

Но стоило въехать на территории лагеря, как все пошло не по плану.

Егерь атаковал сразу же. Уж не знаю, кто тут на кого охотился, но эта зараза пряталась в тени домика, заменявшего КПП. И как только «альмера» пересекла линию ворот, справа мелькнула тень, а в следующее мгновение в машину, как тараном, влетело бронированное тело монстра.

Едь мы чуть медленней, удар пришелся бы ровно в мою дверь. Но мне и так прилетело, за шиворот посыпалось битое стекло, сиденье вжало вперед покореженным металлом. А я налетел грудью на панель, ударился о приклад штуцера, выбил им окно, но из рук не выпустил. Машину вмяло, подбросило и перевернуло. Вадик только и успел заорать что-то в духе: «Нофорог, бляяя», как его заткнуло хлопнувшей подушкой безопасности.

Может и носорог, но точно не черепашка. И по скорости, и по мощи. Перевернув машину, Егерь принялся крушить ее ударами сверху. Бил руками-молотами, как какая-то горилла, рыча, как безумный. С каждым ударом машина все больше просаживалась к земле, норовя похоронить нас с Вадиком внутри. Охая от боли, я перекрутился в тесноте, пытаясь выбраться из-под груды мусора, сыпавшегося из перевернутой машины. Повсюду были сигары, даже не знал, что Вадик столько их набрал.

Что с напарником было непонятно, из-под подушки слышалась возня, откуда-то капала кровь. Я зацепил Вадика, пока сам барахтался, и ругань сменилась на вопль боли. Главное, что, жив. Я сам был не лучше — болела вся верхняя часть тела, горел лоб, кровь капала на глаза, но переломов я не чувствовал. Крутился, царапая руки, но выталкивал себя через разбитое лобовое стекло.

Выбрался, пошатываясь прислонился к бамперу и поднял штуцер в сторону Егеря. Он будто не замечал меня, продолжая крушить машину. Я выстрелил.

Возможно, совершив очередную ошибку.

Семь килограмм, шестисотый нитро-экспресс, калибр, который способен свалить слона, так же легко, как и разобрать на части самого стрелка. Будь я в норме, мог бы справиться с отдачей. Да, может, плечо бы отбил, может, даже отшатнулся, удержав равновесие. Но в форме я не был.

Нитро-экспресс пришелся Егерю по касательной вбок, почти в подмышку в момент очередного замаха. Пробил насквозь, сотворив дыру в ребрах и выбив ошметки и части вросшей в спину винтовки. Мутанта отбросило на несколько метров, а где-то в лагере истошно взвыли «чайки».

Что было дальше, я уже не видел. Штуцер лягнул в плечо и вырвался из рук, меня развернуло и опрокинуло на землю. А когда я, мотая головой и подволакивая руку, смог встать, мутанта уже не было. Только коричневые следы больше похожие на гнойные пятна, а не на кровь, уводили куда в сторону домиков.

Я потрогал плечо, было больно, но не смертельно. Наоборот, от боли в голове стало проясняться быстрее. Синяк будет здоровый, но ни вывиха, ни перелома не чувствую. Стал двигать рукой, разрабатывая плечо, аж слезы сначала брызнули, но через несколько махов, стало отпускать. Пальцы слушаются, в локте сгибается, кости наружу не торчат — так что прорвемся.

Я поднял штуцер, хоть и не был уверен, что смогу выстрелить второй раз прямо сейчас, и пошел проверять Вадика.

***

— Бля, я как в том анекдоте, — Вадик запихнул в нос два ватных тампона, пытаясь остановить кровь.

— В каком? — я распотрошил пачку фентанила и достал уже второй пластырь, задрал рукав футболки и стал приклеивать прозрачную пластинку. Надо бы только не переборщить, все-таки опиоидный анальгетик.

— Ну, том фамом, где муфик говорит: пока подуфку бефопафнофти прогрыф, лоха упуфтил, — Вадик попытался засмеяться, но быстро скривился от боли и протянул руку, — Дай-ка мне тофе.

Мутанта не было ни видно, ни слышно уже минут пятнадцать, но я не верил, что тварюга просто заползла куда-то и сдохла.

Вадика тоже помяло, но не смертельно, только подушка безопасности дополнительно сломала нос и разбила губы так, что красавчиком его еще долго не назовут, а запланированное свидание с рыженькой точно придется отложить. Не знаю, как ему пришлось в остальном, но больше его беспокоил именно факт пролета с новой знакомой.

Выбравшись из машины и подхватив основные вещи, мы спрятались в домике с лекарственным складом и теперь, как могли, приводили себя в порядок.

— Готов? — спросил скорее себя, нежели Вадика. Надо прикончить монстра, пока обезболка действует, потом откат будет такой, что не то что штуцер, обрез поднять не смогу, — Пойдем, а то лох не мамонт, он не вымрет.

Выдвинулись. Я впереди со слонобоем, Вадик прикрывает с «моссбергом». Вернулись к машине и пошли искать подранка. Следы гнили, вытекшей из мутанта, вывели нас на парковку с грузовиками, потом дальше к контейнерам, а там оборвались.

Егеря мы сначала услышали — тяжелое сиплое дыхание, с периодическим подсвистом. Может, он и регенерирует, но дырку в легком еще не затянул. Он был где-то рядом, через контейнер или, максимум, через два.

Что-то хрустнуло под ботинком, закричала, будто сигнализация, «чайка», и в следующее мгновение в просвете между контейнерами мелькнула черная тень. Но когда мы дошли до угла, никого уже не было.

Я ворочал штуцером из стороны в сторону, выглядывая из-за углов и переходя от контейнера к контейнеру, понимая, что каждый раз делаю это все медленней и медленней. Нет, так дело не пойдет. Раненая тварь либо играет с нами, либо заманивает туда, где у нее будет преимущество.

Я подозвал Вадика и шепотом обрисовал ситуацию, заодно посоветовавшись и убедившись, что правильно представляю направление, откуда мы слышали крики «чаек». Если есть у Егеря какой-то условный напарник, то надо с ним разобраться первым делом.

Мы вернулись к первым контейнерам, сдвинулись к забору, чтобы хотя бы одну сторону контролировать, и пошли в обход. Прошли первый ряд, второй, а в районе третьего заметили какой-то мусор. Я бы сказал, человеческий мусор: обрывки одежды, обувь, рваный рюкзак, рваные лямки от разгрузок. Плюс оружие, много устаревшего и старого оружия — похожее на то, что я надеялся добыть в контейнере с «эхом войны». Валялось гнутое и покореженное как целиком, так и отдельными кусками. Все это либо сбрасывали охапками, либо пытались собрать в кучи специально, и, похоже, что довольно давно. Мусор покрывал слой песка, пыли и какой-то белой плесени.

Трогать ничего не стали, намного интересней был контейнер с запыленными наклейками в духе: не кантовать, оружие, взрывчатка, осторожно. Контейнер был закрыт, Вадик попытался проверить замок, но тихо не вышло. Заскрипел металл и метрах в пятнадцати от нас раздался визг с тревожными нотками.

За спиной послышался грохот, что-то здоровое гремело прямо по крышам, перепрыгивая с одного контейнера на другой. И неслось в нашу сторону. Над головой взметнулась тень мутанта, Вадик успел выстрелить, вроде даже попал, но без какого-то эффекта. Мы услышали, что Егерь тяжело спрыгнул на землю, и встали спина к спине, контролируя углы.

Я сделал шаг вперед, уперся покрепче ногами в землю и стал ждать, а как только плечо мутанта появилось из-за края контейнера, прицелился, покрепче вцепился в цевье, сосредоточился и выстрелил. Шарахнуло! Мутанта развернуло и отбросило за угол контейнера.

Левая нога поднялась, я качнулся, но выстоял и слегка оглох, потому что визг «чаек», который разнесся по округе, лишь слегка скрипнул по ушам, будто стекло царапнули. А вот Вадика скрутило, он упал на колени и схватился за уши.

Я подкрался к краю контейнера, стараясь одновременно и прикрывать сторону Вадика и не терять контроль со своего угла. Выглянул и увидел спину Егеря, мелькнувшую метрах в сорока у кухонной палатки.

Перезарядился, проверил Вадика и, пока слух не вернулся, бросился на визги. Пробежал мимо двух закрытых контейнеров, все больше убеждаясь, что звук идет именно из того, где Леха выдал мне ТТ.

Под ногами попадалось все больше поломанных винтовок. Но когда я, наконец, завернул за угол и уставился в распахнутые двери контейнера, все мысли о причинах их появления, просто вылетели из оглушенной головы. Жаль только тошнотворные запахи я все еще чувствовал.

В центре распахнутого контейнера, в копошащейся массе каких-то жгутов или корней находился брат-близнец бутона, с которым я уже встречался в больнице Коннаут. Только, похоже, младший, на две головы ниже и пророс он из кого-то белокожего. Тот же силуэт с пастью крокодила, вывернутые ребра, обросшие мясом, грязный позвоночник с черепом, вываленный наружу, будто язык.

В отличии от бутона в Коннауте этот явно выглядел моложе, на черепе еще остались обрывки кожи и пучки слипшихся волос. И да, похоже, это не брат-близнец, а сестра. Как и в больнице, у бутона были щупальца и отростки. Один медленно, но целеустремленно тянулся в мою сторону, а еще несколько уходили вглубь контейнера, где в полумраке из-за бутона выглядывали и визжали три бледных головы.

Я сдвинулся, отступая от щупальца и пытаясь рассмотреть, кто там в глубине. Грязные лупоглазые тетки, назвать женщинами, этих мутанток язык не повернулся. Какая-то жуткая смесь бомжей и призрачных банши хором, открыв беззубые рты, визжала в мою сторону. Выпученные глаза светились, вместо носов темные провалы, тощие плечи и огромные вздутые животы, закрытые каркасом из ребер. По моей внутренней классификации, если все эти паразиты хоть как-то близки к муравьям, то этих теток, я причислил к “нянькам”.

Егеря я скорее почувствовал. Смазанная тень мелькнула на границе зрения. Пасть раскрыта в безмолвном рыке, правая рука повисла плетью, левая тянется ко мне. Прыжок, грациозный, слишком легкий для такой громадины, и он уже на несколько метров ближе. Что-то прилетает в него сбоку. Это Вадик — идет по крыше контейнера, палит из «моссберга» и что-то орет после каждого выстрела.

Но Егерь не реагирует. Часть дробинок дождем пролетает спереди и сзади мутанта, часть застревает в бургах брони, но неспособна даже сбить его с курса. Я не успеваю развернуться и перенести ставший враз таким тяжелым штуцер. Я вижу все, осознаю, будто в замедленной съемке, но не успеваю.

Еще один прыжок, и Егерь просто снесет меня здоровой лапой.

И он прыгнул!

Я давлю на спусковой крючок.

Шестидесяти граммовая пуля разносит вдребезги бледную голову, визжащей «чайке». Даже сквозь грохот нитро-экспресс я слышу, как изменилась тональность в вопле оставшихся двух. Отдачу я все-таки не выдерживаю, меня отбрасывает назад и в этот же момент мимо меня, в том месте, где я только что стоял, проносится перекошенная морда Егеря.

Он моментально вскакивает, но бросается не на меня, а бежит в контейнер.

В тот же момент рядом со мной оказывается Вадик, подхватывает штуцер, и, явно не понимая, что такое слонобой, вскидывает его и стреляет в затылок Егерю.

Они оба разлетаются в разные стороны. Мутант с расколотым надвое затылком рыбкой ныряет в контейнер, аж ноги вверх подлетели, а Вадика спиной впечатывает в соседнюю стену.

Теперь уже я хотел перехватить инициативу и подобрать штуцер. И только дернулся за ним, как что-то крепко схватило меня за ногу. Сдавило ступню и потянуло в сторону контейнера. Чертова лиана, выпущенная бутоном, крепко обхватила меня за ботинок, сокращалась, натягиваясь, как трос, и медленно, но верно потащила меня к бутону.

Я выхватил томагавк, вывернулся так, чтобы прижать жгут максимально к земле и, борясь с паникой, начал лупить по ней топором. После пятого удара она лопнула, я на четвереньках, поднимая кучу пыли, отбежал на безопасное расстояние.

Поднялся, проорался, просто выпуская накопившуюся злость и панику. Достал обрез и, подойдя к контейнеру на безопасное расстояние, расстрелял оставшихся «нянек».

Резко стало тихо.

Только бутон чавкал, поглощая Егеря. Как же мерзко. Я как-то видел, как змея поедает лягушку, раздуваясь в несколько раз, чтобы пропихнуть добычу. Так и бутон раскрылся, а черепашка-носорог, подтягиваемый лианами, уже по плечо погрузился внутрь, только кислотная желчь бурлила на «губах», растворяя броню мутанта.

— Давай это фсе фоффем, — Вадик, кряхтя, поднялся, потряс головой и стал тереть плечо, — Я там видел канифтры, я фбегаю.

— Да, давай сожжем.

Я забрался на соседний контейнер, перезарядился и стал ждать Вадика.

Что-то я устал. Было и грустно, и радостно одновременно. Радостно, что выжили, а грустно из-за Егеря. Не успели мы с ним подружиться, но он все-таки спас меня. Понял, что не готов ждать Вадика и смотреть, как бутон поедает тело бывшего снайпера.

Спрыгнул, вернулся к распахнутым воротам. Прицелился и дуплетом пальнул в основание бутона. Перезарядился и повторил, каждый раз выбивая куски плоти и кровавые ошметки. С третьей двойки, наконец, отстрелил одну челюсть.

Прицелился дальше, но услышал звук мотора на улице. Что-то крупное, явно не байк и не легковушка, скорее грузовик. Отступил в проулок между контейнерами и скрылся в тени. Попробовал по рации связаться с Вадиком, но, кроме шипящих «фыр-фыр-фыф», ничего не понял.

В узкий проезд между контейнерами, чуть ли не вплотную к стенкам въехал бронетранспортер. Остановился, не доезжая, до меня пару контейнеров и оттуда выбрался улыбающийся Вадик.

— Кофмоф! Ты где? Я нам колефа надыбал! Не мой «ниффан», но вроде нифего так птафка.

— Рыбка, а не пташка.

— Фе?

— Это «пиранья», говорю. Швейцарский бронетранспортер фирмы «Моваг», как ты ее завел-то?

— Ааа, ты про это. Да фнаю я, фто это, — Вадик открыл дверь в кузов и стал вытаскивать канистры, — Но раф я фафел, фнафит будет птафкой.

Две открытых канистры просто забросили внутрь, еще две расплескали настолько глубоко, насколько смогли, сделали дорожку и подожгли.

Отошли на безопасное расстояние, смотрели на языки пламени, вырывающиеся из ворот, и устроили минутку молчания.

Хотя получилось всего секунд пятнадцать, а потом зашуршала рация.

— Космос, Вадим, прием, это МакФерси, ответьте лагерю. Прием.

— На фвяфи, прием.

— Вадим, рад, что ты жив, но Космос есть рядом? Не могу тебя понять.

— На связи, — неудивительно, я сам половину Вадиковой болтовни не понимаю.

— Супер! Ребят вы далеко? Мы подскочили на точку, что вы указали. Забрали шестнадцать человек.

— Как шестнадцать? Троих еще не хватает.

— Вот поэтому я вам и звоню. Там пацан с девочкой, вроде брат с сестрой, потерялись и за ними учительница пошла, та, что рыженькая. Парни ждали их, но случился огневой контакт, и мы отступили. В общем, мимо если будете проезжать, гляньте, может живы еще. Отбой.

Глава 6

— Помофем? — спросил Вадик, когда рация стихла.

— Если успеем, — я пошел к контейнеру с наклейками, намереваясь, наконец, набрать все, ради чего сюда приехали, а может даже и больше, — Чем быстрее все осмотрим, тем больше шансов.

Сбил замок, со скрипом отворил ворота и уставился на ровные ряды зеленых армейских ящиков. Потом вскрыл следующий контейнер, потом еще один и еще. В голове что только не крутилось: хабар, лут, ништяки. То, что мы сорвали джек-пот, было несомненно, и также было несомненно, что мы его не переварим.

— Лагерь, прием. МакФерси — Космосу, прием.

— Что там у вас?

— Еще одни координаты примите. И выезжайте сразу с фурами, здесь есть чем поживиться. Оружие, снаряга, боеприпасы, еда, одежда, одеяла, в общем, куча товаров повседневного спроса.

— В чем подвох?

— Поторопиться нужно, здесь пока тихо, но не факт, что надолго.

Может с мутантами «глобалы» и не хотели сами разбираться, то, учитывая слежку, знают о результатах зачистки лагеря и, уверен, что тоже наведаются. Так что, как грустно не было, как внутренний жабо-хомяк не стонал, но вечно столоваться у миротворцев не получится.

Как ни торопились, все равно больше часа ушло на поиски и сборы. Все грузили в трофейную «пиранью», решив, что теперь у нас будет дом на колесах, а, точнее, небольшая, но крепость. Собрали все по списку от «Глобалов», а дальше уже старались для себя и в перспективе для остальных мчсников.

Вещи первой необходимости в текущей ситуации: новенькие автоматы АК-12 с запасом как самих автоматов, так и магазинов, патронов и всевозможного обвеса, от коллиматоров до фонарей и рукояток. К ним в довесок пару снайперских винтовок и пистолеты. Винтовки, так сказать, возрастные — СВД, а вот пистолеты довольно новые — девятимиллиметровый пистолет Лебедева, версия под названием МПЛ-один с резьбой под глушитель.

С пистолетами я все-таки пожадничал. Когда в одном из контейнеров наткнулся на два готовых комплекта — аккуратный ящичек с пистолетом, глушителем, тремя магазинами, ремонтным набором и сменными накладками на рукоять под разные шаловливые ладошки, то решил, что ни с кем делиться не буду. Как говорил Леха: мне нужнее. Магазин на шестнадцать патронов, планка «пикатинни» для крепления лазерного прицела или фонарика, который я тоже раздобыл.

Не смог на этом остановиться и про запас прихватил еще один пистолет, только в версии ПЛК, он же пистолет Лебедева компактный с магазином на четырнадцать патронов и без резьбы под глушитель. Тот, что с глушителем, решил брать на вылазки, а компактный, так сказать, для ежедневного ношения или оружия последнего шанса.

Что-то более тяжелое и с калибром покрупнее найти не смогли, все-таки миротворцы не совсем в панике сваливали. Излишки оставили, а все убойное успели пустить в дело или увезли с собой.

В домике, заменявшем мастерскую, правда нашлось несколько разобранных «Печенегов» и один пулемет калибра двенадцать и семь миллиметров, похоже, снятый с «пираньи». Навскидку определить, что с ним было не так, понять не удалось. Но похоже бронетранспортер оставили как раз из-за ремонта пулемета — беззубая «пиранья» никого не заинтересовала.

Дальше грузили все, что могло улучшить жизнь или сделать ее комфортной: консервы, питьевая вода, аптечки, одежда, спальники, инструменты — хоть сейчас собственный лагерь человек на десять организовывай. Плюс броники и даже несколько голубых Ооновских касок.

И я, наконец, обзавелся удобным штурмовым ранцем оливкового цвета и тактическими перчатками без пальцев, но с усилением на костяшках. Трогать и таскать мертвяков при необходимости приятней не станет, но хоть по зубам дать так страшно не будет.

«Пиранью» забили под завязку, и еще хотелось, но Вадик попросил оставить пару свободных мест на тот случай, если встретим рыженькую училку с детьми.

То, что путешествовать на бронетранспортере такое себе удовольствие стало понятно, как только въехали в город. И хоть аллею с повешенными объехали, сильно дав по кругу и бездорожью, то, когда вернулись на дорогу, моментально превратились в магнит для мертвяков.

На шум двигателя и звуки ударов по машинам, а проехать теперь мы могли не везде, из каждой дырки, ямы, дома к нам тянулись зомби и преследовали пока или у меня, или у Вадика не выдерживали нервы. В таких случаях мы тормозили, и как двое из ларца, в одинаковых голубых касках выскакивали из люков и отстреливали из АК по два-три десятка шаркунов, радуясь новому оружию и огромному запасу патронов.

Зато люди на нас не реагировали, мимо проскочила какая-то машина с гражданскими. Заметили нас, помахали белой майкой из окна и свалили по-быстрому.

Но все равно было неуютно, и очень душно. Какое-то ложное чувство безопасности — вроде бы и находишься за толстыми стенками, и от шаркунов убережешься да от каких-нибудь фермеров, а вот от РПГ или снайпера, когда подышать высовываешься, уже нет. Наоборот — ни маневра, ни движения, считай заранее в гробу едешь.

С нами связался Джерри, передал координаты места для встречи с «глобалами». Очередная то ли церковь, то ли приют неподалеку от залива всего в нескольких километрах от нас.

Когда мы прибыли на место, «глобалы» уже были там. Если бы не их фирменный черный грузовик с тонированным «геликом» поддержки, я бы даже не понял, что правильно приехали. Вся церковь представляла из себя глиняный барак с соломенной крышей, причем стен было только три.

Внутри стол в углу, за которым или вели проповеди, или читали уроки, и несколько низких лавок, разбросанных по помещению. На стене висела распятая статуя в человеческий рост, но, когда подъехали ближе и выбрались из «пираньи», оказалось, что это не статуя, а успокоенный мертвяк.

Из джипа вышел «призрак» с выключенной броней, тот самый родственник покойника из отеля. При ярком свете дня, наконец, удалось рассмотреть и его и броню.

Парень молодой, даже слишком молодой, где-то чуть-чуть за двадцать. Светленький, аккуратная прическа, будто только что из барбершопа. Виски выбриты, на лбу невысокий зализанный чуб, солнечные очки с зеркальным отражением. На носу веснушки, ямочки на щеках — прям милаха-парень.

Ни разу не поверишь, что убийца-психопат. Но это издалека и мельком. Начинаешь приглядываться и видны и тонкие скривившиеся губы, и маленький шрам на виске, и татушка с черепом, торчащая из-под кевларового воротника.

— Живой ещё, бродяга? — бросил он мне вместо приветствия.

— Как видишь, — я окинул взглядом поляну, пытаясь понять, сколько здесь «глобалов».

— Это хорошо, а то я сам хочу тебя убить, — он осклабился и подождал, возможно, рассчитывая на какую-нибудь реакцию, но я промолчал. — Привезли?

— Да, — я подошел вплотную и стал разглядывать свое отражение в солнечных очках, побриться бы не помешало, да и барбершоп скоро самому понадобится, — Где наш человек?

— Он пока останется у нас, — «призрак» отступил на шаг, а на костюме замерцали искорки, насколько помню, что-то типа холостого хода включилось перед полным запуском, — Мы переоценили сложность зачистки лагеря ООН. Слишком легко вы там справились, поэтому цена за услугу составила двадцать четыре часа продления срока. С этим есть какие-то проблемы?

Конечно есть, ублюдок ты конченый. Но я сдержался. Не дотянусь. Может, как говорится: не съем, но понадкусываю. И то под вопросом. Томагавком дотянусь, а может и ПЛК выхватить успею, но нет. Вижу еще троих (не призраков) в обычном черном камуфляже по периметру, вроде бы шаркунов высматривают, но и в нашу сторону косятся. Плюс в «гелике» кто-то есть, да и «призраки» по одному не ходят, как правило.

Я сдержался. Подвинул Дугласа в своем мысленном списке мести на второе место, пропихнув на первое своего нового фаворита. Свидимся еще, да и костюмчик твой я себе заберу, размер подходящий.

— Разгружаемся! — я крикнул Вадику заранее подготовленную фразу, означающую, что на конфликт не идем и повернулся обратно к «призраку», — Я хочу поговорить с сестрой.

— Это…можно, — скривился парень, но потянулся за рацией.

Похоже, чувства нас одолевали одинаковые. Вот только лицом он владел похуже. Молодой еще, нервный, легко на провокацию пойдет, психанет и тогда-то мы его за кевларовую жопу и прищучим.

Хотя, если сестра не ответит или скажет, что ее там обижают, я сам психану. Но переговоры с кем-то в лагере «глобалов» прошли успешно, я даже узнал имя «призрака» — Маркус. А через пять минут услышал чуть запыхавшийся, но вполне бодрый родной голос. «Призрак» зарычал, чтобы говорили только на английском.

Сестра затараторила, но успела сказать всего одну фразу: «Мы в порядке. С этими стариками чувствую себя, как на дне рождения тети Лены. Да еще с подарком никак не определимся, ты ведь помнишь, что она все время на кето-диете».

Маркус выключил рацию и подзавис, пытаясь осознать, что сказала сестра.

Я тоже.

На дне рождения тети Лены моя сестра по сути и не была ни разу. У тетки всегда был какой-то нездоровый интерес к успехам сестры на фоне танцев и чуть ли не с порога Катьку заставляли исполнять новые выученные движения. Сестра бесилась и сбегала при первой же возможности.

Значит, готовят побег.

Вместе со стариками — считай, как минимум с Леонидычем. Идеи и планы у них есть, но готовый вариант еще не нарисовался. Причем планы связаны с речкой. Это, конечно, если она правильно перевела, а я правильно перевел обратно и все понял. Что такое кето-диета я понятия не имею, но сестра об этом прекрасно знает. Так что уверен, что здесь достаточно уловить первое слово, а кета — это рыба.

Пока непонятно, хорошо ли это или плохо, что хотят бежать. Маловато информации, но раз мудрит что-то, значит и силы, и настроение в порядке. И пожалуй, сейчас это главное.

Я помог Вадику с разгрузкой. Очень хотелось послать «призраков» в пешую прогулку на три веселых буквы, и пусть сами тут корячатся. Но был шанс, что вынесут больше, чем им полагается, так что потели и кряхтели, зато справились быстро. Чуть ли не перед самым носом Маркуса захлопнув двери, чтобы не подглядывал на наши запасы.

На прощание «призрак» пообещал, что еще свяжется, и напомнил, сколько времени осталось. А я почти вернул его же фразу, подмигнул и пожелал выжить до следующей нашей встречи.

***

Район Глостер. Западный Фритаун. 27 марта 18:25

— Вон пофта, где бабы под колефа брофилифь, — Вадик припарковал «пиранью» за несколько одноэтажных домиков до места, где мы встретили училок, — Какой план?

— Поищем немного, — я посмотрел на часы, — на ночь глядя, мы все равно алмаз не найдем. А вот утром надо будет в одно место заехать, мне твоя помощь будет нужна.

— Добро, — кивнул Вадик и уже, наверное, в сотый раз потер ушибленное плечо.

— А пока ты охраняешь наши пожитки, а я налегке по-тихому прошвырнусь по району и поищу девчонку с детворой. Если через час на связь не выйду, дуй к выживальщикам.

— Уверен, фто один?

— Да, — я взял пистолет Лебедева с глушителем, рассовал запасные магазины в подсумки, закинул в рюкзак обрез, самодельные отвлекалки из будильников и проверил, как закреплен томагавк. — Все, я пошел.

Штуцер, конечно, был бы понадежней, но действия обезболивающих пластырей закончилось, плечо ныло и не то, что штуцер, приклад АК-12 причинял боль при стрельбе. Да и по-тихому бы не получилось.

Я пробежался до здания почты, прыгнул на перила, а с них перебрался на козырек. С него забрался на ближайшую решетку и сквозь разбитое окно и погнутые жалюзи стал пытаться, что-то разглядеть.

Увидел холл, край лестницы и стулья для посетителей в коридоре вдоль стены. Шаркуны — не толпа, но бродили довольно свободно. Никуда особо не ломятся, никого не караулят, зато, как почувствовали меня, сразу же потянулись в мою сторону.

Будем считать, что здесь чисто.

Вернулся на козырек, снизу уже стояла парочка шатунов и высматривали меня. МПЛ на фоне долбежки по жалюзям у меня за спиной тихонько хлопнул два раза, выбивая остатки мозгов стоящим внизу. Я набрал в легкие побольше воздуха и закричал: «Ребеккааааа», а потом спрыгнул и бросился к козырьку здания напротив, проскочив метрах в десяти от привлеченных шаркунов.

Мда, орать, конечно, не самая лучшая идея, но если они куда-то заныкались, то я их в жизни не найду.

Куда могла деться молодая напуганная девушка? Церквей тут полно, почтовых отделений всего два на весь город, зато церквушка чуть ли не на каждой улице. Во Фритауне связь, похоже, налажена только в одну сторону, но Ребекка из Дании, а как там с этим дела обстоят, я даже не знаю. Но скорее всего таким, как она уверенность дают другие постройки.

Посольство, например, но оно далеко. Полицейские участки, но они давно разграблены и полны мертвяков. Остается банк. Но, с другой стороны, она же пошла искать детей, а тем больше подойдет школа или развлекательный центр. Куда бы я пошел, кроме милиции или папиной работы, будь я десятилетним пацаном в городе, кишащим зомби? Хотя я тоже не показатель, у нас в закрытом городке и Дом Офицеров был и КПП с бойцами при оружии.

Ну или бы просто вернулся бы в свой пионерский или, может, здесь бойскаутский, приют. Банк, мне кажется, я вижу дальше по улице, верхушка церкви торчит всего через пять домов, а до приюта чуть меньше километра дворами, потом серия тростниковых построек вдоль пляжа, а дальше уже открытая вода.

Под ногами скопилась уже довольно большая толпа мертвяков и все время подтягивались новые. Жара спадала, но ветерок еще холодным не был, наоборот, душным, все время казалось, что не хватает кислорода, чтобы вдохнуть полной грудью.

Если стемнеет, то я уже точно никого не найду. Спускаться я не стал, развернулся, подпрыгнул и по уже привычной схеме: кондиционеры, карнизы и решетки, забрался на крышу.

— Вадик, прием. Сгоняй на «пиранье» до пляжа, посмотри, может, они вернулись. Из БТРа не выходи только. Перед тобой на улице все чисто, а задних я сейчас отвлеку.

— Окей, ты куда?

— В банк надо, а то наличка закончилась.

— А, ню-ню, — Вадик хмыкнул, — Нафинать?

— Обожди, по будильнику стартанем.

Я достал ловушку-отвлекалку. Завел будильник на ближайшее время и навесом метнул в контейнер с мусором, стоявший на углу почты. Выждал две минуты, но ничего не произошло, только шаркуны подо мной начали разбредаться по улице.

Вытащил второй и повторил операцию. Подождал еще минутку и, когда затрещали бубенчики причем сразу у двух будильников, дал Вадику команду двигаться. Проследил взглядом, что за ним почти никто не увязался, а большинство шуршало возле помойки, и только тогда побежал по крыше в сторону банка.

Нашел выход с крыши и тихонько спустился в какое-то офисное здание, прислушался, но кроме тяжелого хрипа внизу на лестнице и звуков, будто кто-то монотонно бьется головой о стену, ничего не услышал. Топором и пистолетом проложил себе дорогу к выходу, завалив по дороге, по одному, четырех мертвяков. Нет жары — нет толковых монстров в помещениях, только самые медлительные остаются, остальные уже на ночную охоту выбрались.

И действительно, на улице плотность ходячих трупов возросла. Я выстрелил несколько раз, выбивая стекла у припаркованной через дорогу машины, отвлек шаркунов и проскочил в открытые двери банка.

Вывеска с надписью FiBank валялась на полу под кучей разбросанных рекламных буклетов с той же надписью. Я опять будто в прошлое попал — никаких электронных табло, никаких терминалов с талончиками. Только небольшой зал со скамейками, в котором отгородили прямоугольный кусок с рабочими местами сотрудников и решетками от пояса в местах, где были окошки для работы с посетителями.

А вот очередь была. Два десятка шаркунов буквально по порядку выстроились, чтобы добраться до меня. Я выстрелом сбил первого, опрокинув его на остальных, и побежал к двери сбоку от огороженного пространства. Заперто. Но не на замок, сквозь прутья решетки было видно, что просто подперли ручкой от швабры.

Я отстрелил еще троих, пнул им под ноги мусорное ведро и еще одну стойку с рекламками, и навалился на дверь. Со второго удара выбил то, что держало ручку, и прошмыгнул внутрь. Расстрелял сквозь решетку еще двоих и вернул треснувшую швабру на место. Не успокоился на этом и подкатил старый тяжеленный копировальный аппарат, заблокировав ему колеса.

Добил оставшиеся в магазине патроны, создавая кучу малу из тел, и присвистнул, глядя на то, сколько новых набежало. Перезарядился и только после этого пошел вглубь здания, где видел лестницу, уходящую как вниз, так и вверх.

Вверх я смог пройти только полпролета и уперся в баррикаду из мебели, принтеров, мониторов и вешалок — похоже, все, что было на верхних этажах, все сюда и спихнули под самый потолок и судя по пыли и засохшей крови, уже довольно давно.

Вернулся вниз, поматерился на посетителей банка, заметив в толпе трех прыгунов, как минимум на голову возвышавшихся над общей серой массой. Прикатил к двери еще один «ксерокс» и быстро сдал назад, чтобы не перевозбуждать зомби, с новой силой рванувших на дверь.

Сам себя загнал в ловушку и теперь единственный путь — вниз. А туда совсем не хотелось.

На первой же ступеньке лежала отрезанная куриная голова, на следующей еще одна, а рядом тощая, будто выдавленная, обезглавленная куриная тушка.

Все стены были заляпаны кровавыми пятнами — с одной стороны характерные отпечатки рук. Будто кто-то ухватился за угол, не давая утащить себя вниз, но его дернули, сорвали и протащили с такой силой, что несколько ногтей застряло в штукатурке.

А на другой стене кто-то нарисовал большой, неровный, но вполне узнаваемый двойной круг с перевернутой звездой внутри. И дополнил какими-то мазками, смахивающими на морду рогатого зверя.

— Кофмоф, прием! — зашепелявила рация, заставив меня вздрогнуть.

— На связи, — я отошел в сторону от лестничной клетки, держа угол под прицелом, может, показалось, но снизу послышались шаги, — пока еще на связи. Ты как?

— Бинго! Я нафел! Прикинь, они реально вернулифь и плавали недалеко от берега. Где тебя подобрать? А фто за фвуки? У тебя там поет кто-то?

Глава 7

Действительно, снизу послышалось пение — заунывное, протяжное, точь-в-точь как мычал толстяк возле автосервиса на моей последней встрече с сектантами. Я принюхался, ароматы снизу шли убойные, но на дымовуху, как в прошлый раз, это не тянуло.

Как там в песне пелось? Хорошими делами прославиться нельзя? Надо было не умничать, а самому лагерь сперва проверить. Хорошо хоть училку с детьми спасли…

Шаги. И тягучий мерзкий напев.

Кто-то тяжелый медленно двигался по ступенькам. Не шаркун и не крадется, но шел медленно, будто тяжело ноги задирать.

Я поднялся к завалу из мебели. Подцепил томагавком сидушку у торчащего вверх ногами стула и тихонько распотрошил обивку. Вытащил два куска поролона, скрутил в трубочки и засунул в уши, чтобы не слышать пение. Черт его знает, голова в прошлый раз пошла из-за травок или черной магии.

Спустился к началу лестницы и поднял пистолет, прицелившись на линию, где заканчивалась перегородка между лестничными проемами. Покосился на зомби в зале. Часть мечется перед приемными окошками, один даже пролез частично — голову и руку пропихнул, а дальше застрял. Появились просветы в толпе, подумал, что их стало меньше, но пригляделся и понял, что это они вокруг прыгунов расступились. Многовато их на пути до выхода, не прорвусь.

Вытянутая рука уже начала уставать, когда снизу, наконец, кто-то поднялся. Шаги я не слышал, ничего не слышал — только легкое гудение пустоты в закупоренных ушах.

Первым появился запах — резкий сладковатый одеколон с примесью пота, потом мелькнула рука — полная чернокожая ладонь с золотыми часам на запястье. Человек за перегородкой явно, дойдя до последней ступеньки, остановился, опершись рукой на стену. Прошла почти минута, прежде чем негр продолжил движение и на линии угла одновременно вместе с пузом появился профиль человека.

Нос картошкой, массивные, как у многих африканцев, губы, дорожка пота на щеке — видать, каннибалы в шаманы себе только самых упитанных берут. Где-то слышал, что память находится в жире и у массивных людей и того и другого хоть отбавляй. С другой стороны, если это секта гурманов, то может им по статусу положено крупными быть.

Как только из-за угла появился висок, я выстрелил. И дальше уже не стал медлить. Активировал режим — тренировочный отстрел по мишеням и, держа пистолет на уровне глаз, только чуть вжал шею в плечи, и пошел вниз по ступенькам.

Выскочил и отправил две пули в грудь человеку, показавшегося из-за угла. На моей стороне скорость и эффект неожиданности. Туземец-послушник даже не понял, что случилось, когда свернул за угол и увидел медленно сползающее по стенке тело шамана.

Я выдернул поролон из ушей, убедился, что паники нет, не считая беснующихся мертвяков за перегородками, и пошел вперед.

Тускло освещенный коридор, какие-то тележки и коробки, покачивающийся силуэт высокого мужика у стены, звонкое журчание струи в железное ведро — еще два выстрела в центр силуэта, чтобы наверняка. Быстрая перебежка между ящиками, контрольный в голову ссыкуна.

Иду дальше.

Заглядываю в дверной проем бывшей кладовки и расстреливаю сонных сектантов, лежащих на ковриках по углам. Один спит, второй в наушниках и с абсолютно тупой улыбкой пялится в яркий экран планшета, только третий что-то почувствовал, вскинулся сквозь сон и стал шарить рукой по полу в поисках мачете.

Его и убиваю первым. Стреляю двойкой в корпус, чтобы не искать в темноте, где там голова. Парень с планшетом не реагирует, обдолбанные они тут что ли. Стреляю в спящего, и только потом бью прямо в светящееся яблочко, пробивая «айпад» насквозь.

Слышу шаги в коридоре и прячусь за дверь. Пробегают трое с оружием в руках, что-то воинственно бормочут на непонятном мне языке. Пропустил, высунулся и разрядил остаток магазина в спину. Меняю магазин и, под прикрытием тележки, заваленной черными спортивными сумками, иду вперед.

Что, не спортивно? Очень даже спортивно — три выстрела и все в цель, а про яблочко в комнате, так вообще выстрел на сто баллов.

Не удержался, расстегнул молнию на сумке и уставился на новехонькие ровные ряды зелененьких бумажек с номиналом десять тысяч.

Вот только валюта местная — Сьерра-леонский леоне. В этой стране финансисты те еще креативщики, долго, видать, над названием думали. Но с экономикой в стране было еще хуже, чем с крутыми названиями. По курсу на день моего прилета две таких бумажки могли бы поменять на один доллар.

Сумок, кстати, много — все плотно набитые пачками с купюрами. Но мне трех камазов не хватит, чтобы с «глобалами» расплатиться.

Перед следующим поворотом остановился, прислушался и принюхался. Играла музыка, но не туземные напевы, а какая-то вполне себе обычная западная попса. Отчетливо пахло жареным мясом, а дальше, как по классике: «тряпки жжем, смеемся».

Аккуратно выглянул и увидел небольшой холл перед приоткрытым массивным входом в банковское хранилище. Сбоку, на раскладных стульях, сидело два аборигена. Один в отключке, из ушей торчат провода наушников, но штекер просто свисает на пол. На коленях очередной планшет, на котором мелькают разноцветные отблески и негромко звучит попсовый ритм. Второй наклонился над газовой плиткой и что-то перемешивает на небольшой сковородке, периодически выдыхая дым из замызганной пластиковой бутылки.

А вот в хранилище вид открывался более опасный, даже отсюда в отблесках свечей или факелов был виден кусок пола, исписанный красными символами и черточками. Там были люди, ходили по кругу, то делая ритмичные взмахи руками, то кланяясь.

Раздался чей-то вопль, будто кого-то резали. Хотя почему будто, конкретно так резали, по частям — из двери вышел сектант и бросил «повару» кровавый кусок по форме и внешнему виду напоминающий печень. Потом заметил спящего с планшетом, разорался, подскочил к стулу, скинул планшет и стал хлестать мужика по морде, только брызги с грязных рук на стены летели, а морда уснувшего вмиг окрасилась в красный цвет. Что-то сказал повару, у которого печень уже начала шваркать на разогретом масле и довольный вернулся в хранилище.

Избитый так и не очухался, упал вместе со стулом, уткнулся в разбитый планшет и пускал кровавые слюни. Внимание повара было приковано к сковородке, так что свой шанс я решил не упускать.

Беззвучно выскользнул из-за тележки, за которой прятался. И подкрался к повару, ударил острым концом топора в затылок и поддержал, чтобы тот не завалился в огонь. Вынул томагавк и повторил процедуру с обдолбанным.

Подошел к двери в хранилище, и заглянул внутрь. Не считая сумок и сложенных в открытую пачек денег по стенам помещения, все остальное напоминало сцену из фильма ужасов, которую снял перспективный и талантливый режиссер с поправкой на местные верования.

Стол жертвоприношений, на котором лежало тело, построили, сцепив две тележки. Вокруг него нарисовали пятиконечную звезду и дважды обвели кругом и раскидали обезглавленные куриные тушки. Толстые, явно спертые из церкви, свечи стояли как на тележках, так и на полу.

Сами сектанты, одетые в легкие короткие балахоны без рукавов, в три ряда сидели на коленях и бормотали в унисон нечто похожее на молитву. В метре от крайнего ряда вдоль стены стояло оружие,

Эх, идеальный момент для гранаты. Но гранаты у меня не было. Хотя…

Я вернулся в холл и выключил газ под плиткой, пошел по проводу и довольно быстро нашел красный баллон с пропаном. На вид в нем литров двадцать пять, а по весу точно больше половины. Закрутил вентиль и оборвал шланг. Убедился, что все еще молятся, вышел в проем и, размахнувшись, двумя руками забросил баллон к алтарю, поближе к свечкам.

На грохот среагировали, повскакивали, хватаясь за оружие, но я уже спрятался за дверную створку и только палил из пистолета по баллону. Два выстрела — две дырки с шипящими струями сжатого газа. И как только одна из струй добралась до свечи, в хранилище полыхнуло и заорали люди.

Я отошел и стал ждать, пытаясь по крикам посчитать, сколько еще выжило. Жар из хранилища шел такой, что я сдвинулся еще на метр. А когда понял, что, скорее всего, загорелись деньги, постучал себя кулаком по лбу и зачем-то пробормотал вслух: «открыто, войдите».

Первым на призыв откликнулся полный мужик из руководящего состава. Выскочил с визгом. Балахон дымится, а руки прижимают к груди какой-то сверток. От дверей он успел пробежать только метр, как я дважды выстрелил в тлеющую дырку на спине.

Следом бежал парень, увидел упавшее тело, что-то смекнул и застопорился, но его уже подталкивали сзади. И в итоге в проемы вывалилось сразу два тела и если первый еще ничего, то спина и волосы второго полностью были в огне. Встать я им уже не дал, и точными выстрелами оборвал вопли обоих.

Подождал еще, понимая, что больше не могу здесь находиться. Если к вони горелой плоти, я уже адаптировался, то кислорода в помещении становилось все меньше и меньше. Из хранилища тянуло дымом и гарью. Я все же заглянул внутрь, чуть не оставшись без бровей, и увидел на пороге еще три тела, не успевших добежать до выхода.

Я посмотрел, что было в руках у первого, и радостно присвистнул. Несколько пачек денег, упакованных в чуть оплавленный пластик. Немного, всего пачек пятнадцать, и тоже зелененькие, но уже евро.

Вот как бывает — и на нашей улице опрокинется сектант, набитый сотенными купюрами. Осталось только свалить, а то праздника-то и не будет.

Я вернулся на первый этаж и связался с Вадиком.

— Вадик, как слышишь меня? Прием.

— У аппарата, — вздохнул Вадик, — тебя где там нофит?

— Да в банке я, тут очереди пипец просто, — я смотрел по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то решение. Зомбаков меньше не стало, а стоило мне показаться, так, будто с ума сошли, перегородка скрипит и ходуном ходит. Внизу пожар, наверху затор. Окна есть, причем довольно высокие и большие, но, как обычно, все в решетках.

— Угу, фмефно. Помофь нуфна?

— А вы не уехали что ли?

— Не, прифлофь миграцию орды перефдать, а потом уф рефили, фто и ты фкоро будефь.

— Вадик, ты не представляешь, как я рад это слышать, — с лестницы повалил дым, а шаркуны еще больше занервничали, но вместо того, чтобы свалить, с утроенной резвостью поперли на штурм стенки, — Сможешь меня из банка забрать?

— К главному входу не проеду, тут битком фомбарей.

— К главному и не надо, — я прикинул, как лучше объяснить, — к южной стене можешь подъехать, это дальняя от почты.

— Угу, уфе ф пути, но фа мной потянутфя, так фто будь готов.

— Я же пионер, а не сосиска, — само вырвалось, хотя еда, после той прожарки печени, последнее, о чем сейчас хотелось думать.

— Пофтори, не понял тебя.

— Я в том смысле, что всегда готов. Забей, короче. Как думаешь «пиранья» стену банка пробьет или лучше тросом решетку вырвать?

— Не ффы, пробьет.

Ждать пришлось долго. По крайней мере, мне так показалось, я отстреливал самых буйных зомби, стараясь их телами создать хоть какое-то препятствие для остальных. Разбил все окна, пытаясь расшатать решетки, но те даже не скрипнули, да и трюк, как в Коннауте не прокатил. Конструкция иная и креплений за счет размера сильно больше.

К моменту, когда, наконец, услышал шум двигателя и рычащий гул мертвячей толпы, сам уже собирался лезть на решетку, чтобы до меня не дотянулись монстры. Но в проулке сначала скользнул свет фары, потом послышался грохот сминаемого забора.

А еще через пару минут, я уже сидел внутри бронетранспортера и улыбался перепуганным детям.

Получилось даже лучше, чем я предполагал. Думал, что они пробьют дыру, я в нее сигану и бегом, бегом, скача по козырькам и крышам, дам деру. Но здание все же было старым хоть и банк, но стена не выдержала. «Пиранья» просто смяла стену и въехала внутрь достаточно, чтобы открыть люк, пристрелив всего пару полурасплющенных по бортам мертвяков.

Когда сдавали назад, завязли в строительном мусоре и хрустиках под колесами. Пришлось выталкивать, раскачивая взад и вперед. В итоге обрушили кусок стены полностью, смяли кучу шаркунов, но с ощущением, что едем по метровым кочкам, прорвались.

Выехали на трассу и только там уже смогли скинуть с себя всех прилипал, да оторваться на скорости.

***

Железнодорожный музей. Западный район. 27 марта 23:42

Я отправил Вадика вместе со спасенными в лагерь, а себя попросил высадить неподалеку от железнодорожного музея. Пока ехали, собрал так называемый тревожный рюкзачок, чтобы обновить и улучшить заначку в своей тайной берлоге.

Надеюсь, что все еще тайной.

Высадили меня в соседнем районе, причем я долго искал такое место, чтобы покинуть бронетранспортер незаметно. Следят ли сейчас «Глобалы» и как именно (маячок, дрон, призрачными ножками) это делают, я не знал. И это очень нервировало. Вариант с маячком, который мог бы подбросить Джерри, я в итоге отмел — у миротворцев нашлось все, чтобы полностью обновиться. От носков до зубной щетки, а все старое, включая обрез, я оставил на борту «пираньи».

Больше верил в дронов, поэтому соскочил с БТР под мостом и тут же спрятался под припаркованной машиной. Выждал пятнадцать минут и только потом, ныкаясь от всего живого, мертвого и механического, пошел в сторону музея.

В здании кто-то побывал, добавился мусор — смятая банка от газировки, обертки от каких-то булок, грязная использованная марля и несколько сигаретных бычков. По которым я и определил, что были гости и чем они занимались. Видать, залетные какие-то. Пробрались в королевский вагон, прибив несколько мертвяков вокруг, в том числе моих старых знакомых в синих комбезах, которых я не тронул в прошлый раз. Похомячили там, подлечились, может, переночевали, если совсем лихие ребята и никто не спугнул, и двинули куда-то дальше.

До моего вагона или не дошли, или не доперли, что можно забраться через люк. Но я все равно осторожничал, не вылезая на линию возможного огня, откинул крышку люка, прислушался. Высветил пустой вагон фонариком и только после этого спрыгнул вниз.

Первым делом откопал дневник Альберта, а вместе с ним и инъекторы с его безумным стимулятором. Эффект я уже дважды видел, причем очень разный: первый стимулятор показал себя, как отличный убийца паразитов, циркуль из больницы не даст соврать, а второй раз стероид для мутанта в подвалах «Глобал корп». Хотя Альберт или его второе я мне бы возразили, мол там образец был старый, а этот прям стабильный.

Тестировать я его не собирался, но на всякий случай закинул один шприц в карман рюкзака. Приготовил себе поесть и кои-то веке расслабленно покуривая принялся перечитывать дневник в поисках информации о Гульдберге.

Практически сразу нашел то, что и раньше:

«...Я предлагал свою помощь в изучении камня. Что они мне тогда сказали? Не мой профиль? У Гульдберга больше опыта. Компетенция и достижения профессора Гульдберга не вызывают сомнений в результатах изучения алмаза. Ха! Ха и еще раз ха! Компетенция! Единственное, в чем нет сомнений, так в его шашнях с аспирантками. Похотливый напыщенный пердун вместо того, что заниматься наукой, постоянно бегал к молодым студенткам. Вынюхивал у меня, способен ли стимулятор влиять на тестостерон. Ублюдок, все смешно ему было, трындел, что каждый раз, как в студгородок съездит, так десять раз влюбиться успевает…»

С кем конкретно встречался Гульдберг, дневник не объяснял. Студгородок или кампус во Фритауне есть в колледже Фура-Бей. Не в том старом здании, где я был, а целый новый комплекс в центре города. Пятнадцать или около того корпусов на горе Ореол с прекрасным видом на океан и окруженных с трех сторон лесом.

Искать там следы молодой девушки, зная только ее специальность и привязанность к седовласым пердунам. Маловато будет.

Я закурил еще одну сигарету и пока глаза не начали слипаться от накопившейся усталости, нашел-таки еще одну зацепку.

Глава 8

С дневником Альберта получилось, как в старом советском фильме: дерево там такое… и мужик в пиджаке.

Нет, конечно, «Джентльменов удачи» Альберт в детстве не смотрел и пальмы не описывал, но вот памятник был — мелькнул в одной из записей. Когда описывал одну из давних корпоративных вечеринок.

«...позор. Позор, что я согласился на эту авантюру. Никогда раньше не выпивал с подчиненными, а тут повелся на уговоры Коллинза в честь его дня рождения. И, конечно, дело было не в Коллинзе, а в тех замечательных куриных ножках, которые подавали в ресторане Бенгази. От всего в этой стране меня выворачивает наизнанку, но в Бенгази знают какой-то особый рецепт. В меру зажаристая, с хрустящей корочкой, но не пересушенная…»

Читать, конечно, это было тяжело, особенно глядя на почти безвкусные аварийные рационы питания. Единственное, что у меня осталось в запасах в вагоне. А профессор еще почти целую страницу описывал эти ножки. Странный, он все-таки был, за весь дневник больше ни одного доброго слова, а еде посвятил целую поэму, да еще и нарисовать пытался.

«...я так увлекся едой, что не заметил, как вся компания, и Коллинз, и болван Крюгер вместе с дегенератом Боральски вмиг опьянели от этой дурной местной водки. И, честно говоря, мне не понравилось, как они на меня смотрели. Особенно Боральски. Обязательно надо найти в его работе ошибки или хоть какие-нибудь нестыковки и написать на него жалобу.

Я хотел уйти. Но на улице не оказалось ни одного приличного такси. А ехать по-обезьяньи, вместе с одной из этих горилл на грязном мопеде я не хотел. Пришлось пойти вместе с аспирантами дальше. Не знаю, почему и надо будет сделать потом выговор Коллинзу, но эти идиоты решили идти гулять дальше.

Мне пришлось идти за ними сначала в бар, где играла отвратительная музыка, потом в другой бар, где на нас чуть не напали местные дикари. Я уже окончательно запутался и не понимал, как добраться до лаборатории».

Не профессор, а какой-то человек «праздника не будет» — гадкий, мерзкий и злопамятный. Не знаю, как потом сложилась судьба у аспирантов и сколько раз Коллинз пожалел, что позвал начальника с собой, но планы мести он прописал не только жесткие, но и довольно оригинальные, мы даже так в казарме не шутили. Злобный, сука, гений — одним словом.

А аспиранты, похоже, были нормальными парнями. Накидались шотов по барам, чуть люлей не отхватили, а потом их потянуло на баб. И компания не особо дружно вместе с Альбертом в роли чемодана без ручки — и бросить страшно и с собой нести тяжело, ну или в роли той самой страшной подруги, потащили в кампус к коллегам женского пола.

«...по сравнению с тем, где учился я, Фура-Бей, конечно, та еще дыра. Пусть и говорят, что у них целых восемь (Ха-Ха!) факультетов и сильнейшие преподаватели в стране, но я не дурак. Все это полная чушь — и поэтому-то я и не взял себе в помощники местных. Это Гульдберг — дурак, тянет его на все экзотическое.

Крюгер уснул прямо на земле. А пока Коллинз с Боральски кидали камни в окно второго этажа, я никак не мог найти себе место. Уже было темно, и я сделал всего пару шагов в сторону, как что-то острое ткнуло меня в спину. Коллинз лично мне ответит, за все те страдания и страхи, что я пережил в ту ночь.

Ну кто, спрашивается, додумался поставить такой идиотский памятник? Джей-Эф-Кей и так-то не был красавцем, а бронзовый, торчащий из камня с протянутой рукой, напугал меня до жути.

И единственной радостью того ужасного вечера было лицо индюка Гульдберга, который в одном банном халате выглянул в окно и получил камешком по лбу…»

Восемь факультетов, пятнадцать корпусов, общаги — сужаем поиски до дома с памятником, наверняка там и пальмы есть. Но они тут везде, а вот памятников, надеюсь, немного, хотя кто такой Джей-Эф-Кей я не понял, реальная ли это личность или вообще аббревиатура какая-то, понятная только профессору.

Прочесываем второй этаж и ищем любые наводки на Гульдберга. Мало, конечно, информации, но в текущей реальности выглядит как план.

Проснулся утром по собственным же меркам довольно поздно, почти в девять. Долго возился с обработкой синяков и ушибов, обмазался вонючим гелем из аптечки миротворцев, обещавшим по инструкции обезболить и противовоспалить при условии правильного и регулярного применения. Перекусил и отправился закапывать клад.

Нашел какую-то коробку, сформировал заначку: найденные деньги, аптечку, пару брикетов протеиновой жвачки, пистолет и инъекторы. А потом прикопал это под горкой строительного мусора на пустыре за музеем. Притоптал все, ветками замел за собой следы и довольный вернулся в вагон.

Сто пятьдесят тысяч евро у меня уже было на руках. До полной суммы выкупа еще далеко, но начало положено. Теперь бы еще алмаз найти.

Собрался, практически как на спецоперацию. Взял лучшее, что было с собой — АК-12 с четырьмя запасными магазинами, два пистолета и томагавк, плюс аптечка, фонарик и очередной брикет на перекус.

Пешком, особо не высовываясь, добрался до лагеря МакФерси, но внутрь не пошел, чтобы даже не пытались припахать. Сразу завернул в гараж, в надежде, что Саед закончил тюнить «хонду».

Что он там внутри поменял, с его акцентом, да незнанием терминов, я не очень понял, но байк завелся моментально и звучал будто бы уверенней. Странная ассоциация для мотоцикла, но урчал, как довольный кот, которого долго гладили. Не удивлюсь, что так и было — Саед явно был не просто профи, а очень увлеченным человеком.

Снаружи все изменения сразу же бросились в глаза, но ничего особенного и не было — ни бензопил, торчащих из фар, ни огнемета изолентой примотанного к выхлопу. Появился маленький сварной багажник спереди, к которому слева от руля крепилась небольшая плоская (литров на пять) канистра. А с другой стороны наискосок присобачили кожаный чехол, чтобы не мешало ни рулю, ни колесу, куда вполне мог поместиться штуцер. Фары Саед прикрыл сеткой и добавил металлические щитки, защищающие руки — не самодел, а снятый с другого мотоцикла. Сзади также удлинили багажник и повесили седельные брезентовые сумки.

Может, из-за цвета, а «хонда» когда-то была белой с бирюзовой сидушкой и яркой фиолетовой надписью на полбензобака: АХ-1, мотоцикл не выглядел угрожающим. Но, главное, что в маневренности не потерял, что я и проверил практически сразу же, умчав до момента, пока ко мне привяжется Вадик или МакФерси позовет на очередную спасательную миссию.

Надо свои дела решать. А так как это пока разведка, то без Вадика мне проще будет.

***

Кампус колледжа Фура-Бей. Центральный Фритаун. 28 марта 11:50

Студенческий городок располагался на невысокой горе, этакий зеленый островок в центральной части ржавого города. На гору вело две дороги. Аппер-регент-стрит виляла, поднимаясь, со стороны океана и могла довольно быстро провести меня в нужное место.

Быстро, но не комфортно. Чтобы выехать на нее, нужно было проскочить по границе земель Соломона. И я даже сначала рискнул, но не тут-то было. На съезде с трассы меня сначала обстреляли, а когда я сдал назад, пустили в погоню две технички.

Повезло, что там были молодые парни, может, даже новобранцы, а не приличные стрелки. Но все равно пришлось погоняться. Бойцы явно пытались загнать меня к нефтебазе, а я очень хотел в другую сторону и при этом, чтобы не вывести преследователей на лагерь МакФерси.

Из-за мертвяков ныкающихся в тени мне не удалось свернуть в узкие переулки. Только собирал дополнительную толпу на хвосте, которая больше мешала преследователям. А потом, не слезая с байка, влетел по ступенькам в открытую дверь чьего-то заброшенного особняка, проехал его насквозь и, практически без стрельбы, ушел на соседнюю улицу. А там легко смылся, оставив людей Соломона разбираться с мертвяками.

Пришлось выбирать вторую дорогу. Уходить на Блэкхолл-роуд, а там уже плутать через Гранвилл Брук и надеяться, что офлайн -карта в смартфоне меня не подведет.

Проехал мимо нескольких хостелов, мимо школы и книжного магазина — все пустое, заброшенное. Ровная дорога вдоль лесного массива с редкими пустырями, на которых ютились невысокие дома. В лесу были шаркуны, и довольно много, но не развитые и ленивые. Провожали меня взглядом, тянули руки, но из тени деревьев не спешили уходить. Один только потянулся, но практически сразу споткнулся о корни дерева, упал и замер.

С одной стороны, неплохое место для лагеря — на возвышенности, вокруг лес, а не переплетение сараев, из которых так и норовят выскочить мертвые.

Но, с другой стороны, и ресурсов нет — опять же, если верить карте, на территории студгородка всего одно, ну, может, еще столовка есть не обозначенная. Не то что нефтебазы, даже заправки нет. Полиции или военных объектов тоже ни одного. Книги, конечно, сила, но прыгуна ими не забить.

Какая-то жизнь появилась только на подъезде к основным корпусам. Я уперся в Т-образный перекресток возле того самого кафе на небольшой площади. Увидел обелиск, который по идее тоже памятник, но вряд ли нужный, несколько джипов на парковке — два просто фермерских, а третий с пулеметом на крыше. И несколько вывесок — приветственный рекламный щит с флагами США и Сьерра-Леоне и слоганом про партнерство и вечную дружбу, а рядом на столбе таблички с навигацией.

Вычитал нужную мне табличку и, и не став разбираться, где сейчас пассажиры джипов свернул налево в сторону одинаковых трех и пятиэтажных домиков белого цвета. Одинаковых по стилю в архитектуре — типовая длинная общага, похожая на старые советские санатории на море. Куча балконов с тонкими перегородками, выкрашенными в серый цвет, и необычной крышей. Будто над каждым балконом на последнем этаже сверху поставили арку. Выглядело это так, будто в ряд положили несколько огромных труб, а потом отрезали нижнюю часть и прикрыли этим стены.

Где-то вдалеке, с противоположной стороны студгородка, послышалось два выстрела. В ответ раздалась короткая очередь, и судя по звуку другого калибра, у них там был и противник.

Я не стал реагировать, спрятал мотоцикл в кустах и пошел искать нужный мне памятник. На карте семь домов, расположенных в виде неправильной буквы «Ш», ну или «Е» — зависит, как карту повернуть. Только палочек внутри было не три, а четыре.

В ближайшем ко мне доме было тихо. На некоторых балконах сохла одежда на веревках, часть окон была разбита, а под ними на дороге валялись вещи. Ощущение, будто кто-то освобождал комнаты, выкидывая ненужное, а кто-то другой потом эти вещи шмонал, отбирая все ценное, причем не один раз. И это все были разные люди.

Двери в единственный подъезд были нараспашку, но предбанник был забаррикадирован сломанной мебелью. Окна первого этажа, по местной традиции, все в решетках, но дотянуться до второго этажа и залезть на балкон при желании было легко.

Памятника я не обнаружил и, стараясь, не привлекать внимания ни возможных жильцов, ни зомби, шатающихся на границе с лесом, пошел дальше.

— Во, деревня! Кто же его посадит, он же памятник… — я бурчал под нос всякую ерунду, осматривая то, что испугало Альфреда.

И был готов с ним согласиться. Увидишь ночью у себя за спиной такую страхолюдину, и потом уже легко в мутантов поверишь. Нет, справедливости ради местный скульптор старался и лицо Джей-Эф-Кея, а это оказался не кто иной, как Джон Фицджеральд Кеннеди (я подглядел на табличке), тридцать пятый президент США, выглядело довольно похоже. Крупный нос, нахмуренный лоб, прическа — нет вопросов. А в остальном, его не только посадили, его воткнули в постамент примерно по грудь, голым и только с одной рукой, согнутой в локте и растопыренными пальцами.

Несмотря на расположение домов буквой «П», кидать камни в окошко можно было только в тот, что справа. Туда я и пошел, прячась за деревьями во внутреннем дворе. Здесь картина была не лучше — куча мелкого мусора, а взамен битой мебели повсюду лежали трупы шаркунов. Кто-то их явно отстреливал по мере приближения к зданию, а еще выкидывал из окон.

Не выходя под открытое небо, я отступил и вернулся к первому дому. Они вплотную стоят, должен быть переход внутри. Я забрался на второй этаж в угловой комнате, достал пистолет и прикрутил глушитель. Потом рукояткой топора разбил окно, обломал осколки стекол и открыл балконную дверь.

Тишина.

Хотя нет, кто-то шуршит в коридоре.

Комната была пустой, ну или здесь жили совсем бедные студенты. Две кровати, стол, два стула. Маленький пустой холодильник с открытой дверкой, а на нем стопка книг, в углу черный тубус. И все. Санузел общий на этаже.

Я подошел к входной двери и прислушался. Точно где-то справа кто-то притаился, движения нет, но слышу, как дышит.

Я сделал шаг назад, подхватил тубус и толкнул дверь. Сантиметров пятнадцать она прошла и с глухим стуком во что-то уперлось. Послышался хрип, и в проеме появилась пятнистая подгнившая рука.

Ждать не стал, и дважды выстрелил сквозь дверку. Услышал звук падающего тела и стал ждать, появится ли кто еще. Где-то вдали опять прозвучали выстрелы, вроде бы дальше, но с учетом, что я в помещении, то и ближе.

Еще раз толкнул дверь тубусом, и она раскрылась почти наполовину, зацепившись за ногу валявшегося мертвеца. Выглянул и заметил еще трех зомби дальше по коридору, заглянул за дверь и увидел двойные двери с разбитыми стеклянными вставками, ведущие в нужный мне корпус.

Там зомби не было, зато половина коридора была завалена крупной мебелью. Кто-то явно специально расставлял в шахматном порядке — у одной стены два холодильника один на другом, дальше метров через пять перевернутый стол, усиленный чем-то железным. Еще дальше моток колючей проволоки, а за ним новые укрепления. Кто-то здесь оборону что ли держал, устроив полосу препятствия?

Двери оказались закрыты на замок, плюс кто-то обмотал ручки цепью. В очередной раз вспотел, пока распутывал. И хоть стекла давно разбиты, было неудобно тянуться, ковырять не глядя, все время думая о том, что оставил за спиной трех шаркунов. Не смог успокоится, бросил попытки и вернулся в коридор, где с безопасной дистанции расстрелял всех, кого видел. А потом сходил за холодильником и начал строить свою полосу препятствий, чтобы хоть заныкаться за него, если вдруг палить начнут в спину.

Цепь, наконец, поддалась и я оказался в правильном корпусе. Накинул ее обратно, но запутывать не стал и, используя готовые укрытия, пошел по коридору, заглядывая в комнаты.

Никак не мог понять, живет ли тут кто-то сейчас? Может, наблюдает даже за мной, или просто за продуктами куда-то отъехал, а потом неожиданно вернется и предъявит мне в духе: «Кто сидел на моем стуле?», «Кто ел из моей миски?», «Кто шарился по моей общаге?» Или уже давно все заброшено?

Первые три комнаты я отмел, слишком под углом они к памятнику, не увидел бы Альберт лицо коллеги. Заглянул только, бегло осмотрев и убедившись, что там никого нет.

Комнаты изменились — этот корпус явно был женским. Появились чистенькие занавески на окнах, засохшие цветы на подоконниках, плюшевые игрушки на кроватях и прочая уютная лабуда, без которой местные и не только парни легко справляются.

Еще через четыре комнаты мне повезло.

На стене над столом висел лист ватмана с наклеенными вырезками из журналов, вроде это карта желаний называется. Мне бывшая, когда считала, что я из ресурса выбиваюсь, все время мозг выносила, принуждая себе такую же сделать. Отстала только тогда, когда я три выпуска журнала «Калашников» изрезал, а в центр распечатал фотографию Данилы Бодрова и постеры к фильмам «Падение черного ястреба» и «Цельнометаллическая оболочка». Я старался, кстати. Хитро так сделал — там, если постер с каской приподнять, совсем другие картинки были.

Здесь, кстати, также — не то чтобы специально, но по краям, частично закрытые к стене были приклеены фотографии. На одной — две с виду умненькие и вполне симпатичные туземочки, а между ними вполне свежий белый папик. На второй — девчонки в белых халатах в больнице, на третьей — опять с мужиком, но на пляже, на фоне небольшого, но явно дорогого бунгало. И еще несколько все с того же пляжа, где было понятно, что это окраины Фритауна.

В коридоре скрипнула дверь и послышались шаги с той стороны, докуда я еще не дошел. Я высунулся из проема и сразу же убрался обратно, увидев торчащий из-за угла ствол.

Загрохотал автомат и несколько пуль смачно врубились в дверной проем, из которого полетели щепки.

Я высунул руку из-за укрытия, и, не целясь, несколько раз выстрелил из пистолета в сторону стрелка. Моментально пришла ответка, короткая очередь, выстрел из дробовика и топот от перебежки в мою сторону.

Я взялся за АК и прижался к стене, готовый в любой момент открыть огонь и проскочить в дверь комнаты напротив. Наступила тишина. Они не лезут, а, может, чего задумали. Я тоже пока не лезу, подкрался к балкону, оценивая, смогу ли тут выбраться. Мало того что девушки не только цветочки на подоконнике оставили, но и решетку приварили, так еще и шаркуны подтягиваются.

Где-то с другой стороны здания послышался шум двигателя, торможение и хлопки дверьми.

Я взял плюшевого мишку и бросил его в коридор, он даже до пола не успел долететь, сразу же прилетела пуля и куда-то его отбросила.

В коридоре засмеялись и закричали. Я даже сначала не понял, что кричат, подумал что очередной какой-то незнакомый мне язык, настолько не ожидал здесь такое услышать.

— За ВДВ, бляяяять! — громкий, вроде даже знакомый голос.

— Ну зачем ты это опять орешь? — послышался женский голос и довольно молодой, — Они все равно не понимают.

— Да, ладно! Это круче местной магии, этого заклинания все боятся, а еще, если касками стукнуться, так вообще жара! Короче, надо валить их, а то спиздят что-нибудь, а вдруг нам это нужнее?

Того, кому нужнее в этом городе я знал только одного человека. И просто прифигел, узнавая голос. Вдохнул побольше воздуха и сам закричал.

— Леха, это ты что ли? Не стреляйте, свои! Соколов ТВ на связи!

— Прессуха? — Леха ответил не сразу, сам, видимо, одуплял, — Космос? Это ты? Ты что тут делаешь?

— Интервью, конечно, брать приш… — договорить я не успел, с другой стороны коридора раздались выстрелы, лишь на несколько сантиметров пролетев выше моей головы, я заныкался вниз и закричал. — Не стреляйте, говорю! Леха, отзови своих.

— Слышь, Космос, а это и не мои вовсе.

Глава 9

— Космос, прикроем, беги к нам, — закричал Леха, — Маякни, как будешь готов.

— Дайте пять минут, ок?

Леха явно удивился, пустил очередь по коридору, но подтвердил, что они готовы ждать. Я бросился в комнату, фотографии — это хорошо, но я так могу целый год этот дом искать. В ускоренном темпе принялся крушить комнату. Уже забив на аккуратность и тишину, все равно в коридоре постоянно раздавались выстрелы.

Перевернул кровать, вывалил все вещи из шкафа, потом принялся за стол. Выдергивал и потрошил ящики. Что именно искал — сам не знаю. Бумажку с адресом, или логины от соцсетей, с постами, в которых отмечена геолокация, на худой конец, смартфон или навигатор с сохраненным маршрутом.

А попадалось все что угодно, но не искомое. На виду и по верхам лежала косметика, канцтовары, бижутерия, а чуть поглубже запрятали садомазо набор кожаных игрушек и ремней. Какой однако затейник этот профессор, хотя, может, и аспиранточка — некогда было в девайсах разбираться.

Я перевернул ящик и вытряхнул все, что в нем было на свободный пятачок на полу и заметил выпуклый конверт, скотчем прикрепленный к днищу. Внутри лежал ключ и на вид не от дешевого китайского замка. Три хитро выпиленных волнистых паза разной глубины, плюс зубчатая нарезка и прорезиненные накладки, чтобы удобней в руке держать. К нему прилагалась пластиковая ключ-карта без опознавательных знаков.

Вот только адрес опять забыли написать. Я осмотрел конверт — в верхнем углу, кто-то ручкой нарисовал два маленьких сердечка и подписал: «арендовал нам секретное, но очень уютное гнездышко».

— Коосмоос! Резче давай! — закричал Леха в перерыве между перестрелкой.

— Лечу! На счет три, — я подкрался к двери и полоснул очередью в сторону перехода между корпусами, заметил вдали, как минимум четверых чернокожих в военной форме, но ни в кого не попал, шустрые оказались, — Не прибейте только!

— Ха, давай на бреющем полете, — Леха засмеялся. — Раз…

Два и три. Я стартанул лишь на мгновение позже, чем Леха открыл огонь, заставляя нападавших прятаться. Но не всех, один решил рискнуть и добраться до меня. Леха среагировал моментально и точно скорректировав огонь и при этом не зацепив меня, виляющего между баррикадами. Сзади закричал раненый, а я на последних метрах до спасительного угла нырнул рыбкой и кувырком ушел за спину к миротворцу и похлопал его по спине.

С другой стороны коридора, с коротким дробовиком стояла девушка. Я мимоходом просканировал снизу вверх: «конверсы», джинсы, майка-безрукавка, поверх нее разгрузка. Чем-то напомнила Лару Крофт, только волосы короче и розовые да черные татушки на руках.

— Неплохо, так… — я удивился, но высказаться не успел, девушка озорно подмигнула.

— Прикрывай, я почти пустой, — меня перебил Леха, — Потом познакомитесь. На счет три.

Теперь мне пришлось палить, заставляя нападавших ныкаться. Они тоже без дела не сидели и за время нашей игры выгляни-пальни и спрячься, пока палят в ответ, оттащили раненого и приблизились на несколько комнат вперед. Да и подкрепление к ним подтянулось.

Я разбил плафон над головой одного из солдат и подловил, когда он дернулся от осколков, летящих на голову, и чутка высунулся из-за холодильника. Минус два, но с учетом подкрепления еще как минимум шестеро осталось.

Мои новые напарники скрылись за дверьми в следующий корпус, но ненадолго. Леха промелькнул в окошке, крикнул: «Не дыши» и метнул зеленый цилиндр, из которого начал валить дым. Коридор заволокло дымом, и я сделал очередной рывок в дверь, заботливо приоткрытую Лехой.

Проскочил в третий корпус и, оглядываясь на рассеивающийся дым, побежал за миротворцем к лестнице. Мы пошли вверх, миновали один этаж, а потом между третьи и четвертым уперлись в толстую решетку, за которой стояло два молодых парня.

Я мысленно обозвал их «помятыми мажорами», которые раньше точно были модниками. Сейчас лоска поубавилось, одежда в основном простая и удобная, кое-где протерлась, но кроссовки на обоих были какие-то слишком дутые и мудреные, наверное, очень дорогие. Плюс у того, что был повыше, на запястье бликовали часы «эпл вотч», а у второго что-то золотое.

Мажоры были при оружии, стояли на безопасном расстоянии, чтоб не дотянуться, от решетки и с ленцой, будто высокомерно, смотрели на нас. Леха дважды рявкнул, чтобы открывали и только тогда «яблочный воин» принялся щелкать какой-то хитрой запорной системой.

— У нас опять гости, — Леха пропустил девушку, потом меня, сам запер замок и, отодвинув от стены стальной лист, перенес его к решетке. — Действуем по схеме номер четыре. Скоро подменим вас, а пока не лезьте, авось и они не полезут дальше.

— Леша, а это что за пассажир? — мажор кивнул на меня с таким видом, будто в зоопарке какое-то насекомое разглядывает, а потом уставился на девчонку, ища поддержки, — Он что с нами пойдет? Мы так не договаривались.

— Павлик, реально достал уже, — Леха напрягся, чувствовалось, что сдерживает себя, причем Павлик это тоже почувствовал и отступил на шаг к стенке. — Этот чумазый со мной. Кто куда пойдет, решать не тебе. Все, что тебе сейчас нужно знать, это схема номер четыре. Повтори.

— Номер четыре, — пробурчал мажор сквозь зубы.

— Вот и ладушки. Вопросы есть? Вопросов нет, — скороговоркой выпалил Леха и потянул меня за собой на четвертый этаж.

Мы поднялись в коридор (брат-близнец таких же на нижних этажах) и прошли мимо наглухо забитых досками дверей до комнаты с номером четыреста семь. Миротворец постучался явно условным: тук-тук, тук-тук-тук, тук. И через минуту нам открыли.

Вот тут уже было интересней. Не маленький пенал три на четыре, как все остальные комнаты, а длинное пространство со сломанными стенами, состоящее как минимум из четырех комнат. Прямо целый лагерь внутри дома.

Ближе к окну, сложенный из кирпичей очаг и кучей порубленной мебели, вдоль стены три цветные туристические палатки, еще несколько пенок и спальников валялось просто так. Рядом кучей лежали рюкзаки, три армейских баула, а у дальней стены стоял стол с армейским ящиком, коробками с патронами и аккуратно разложенным оружием.

Встретили нас две девушки, такие же молоденькие, как все вокруг не считая нас с Лехой, одним словом: студенты. Обе симпатичные, подтянутые, где надо поддутые, а где не надо, там тоже все нормально. У одной даже чересчур, на мой вкус, большие глаза, губки-уточки на пол лица, следы косметики, как бы странно это ни выглядело в окружающей обстановке.

— Товарищ командир студвзвода, — девчонки, дурачась, вытянулись по стойке смирно перед Лехой и при этом поглядывали на меня, может, ожидая какой-то реакции, меня же больше волновало, идет ли за нами погоня, но Леха не парился, а ему видней. — На вверенной для охраны и готовки территории все в порядке, обед почти готов.

— Вольно, — вздохнул миротворец, а потом повернулся ко мне, — Видишь, прессуха, с каким контингентом приходится работать.

— Вижу, но вообще не понимаю, что тут происходит.

И Леха рассказал. Напомнил, как поцапался с консулом, а потом еще продолжил уже по дороге. Как ему откровенно намекнули, что консул этого не простит, и лучше ему домой даже не рваться. Вот он и прикинул варианты, посоветовался с друзьями из отряда, и Косой (один из соратников) напомнил, про Аркадия Краснова — айти-гения всея нашей державы и его дочь, студентку МГИМО, затерявшуюся где-то в кампусе колледжа.

Леха, Косой и еще с ними увязался Дема (санитар отряда) взвесили все за и против, и по-тихому двинули искать дочурку.

И нашли, но не одну, а с довеском из мажористой, золотой молодежи. Где все как один чьи-то маменькины или папенькины сынки. Кого только не было — и сын министра, и дочка кого-то из Центробанка. Одной компашкой в Москве тусовались, так вместе на практику и приехали, экстрима, дебилам захотелось. Дома скучно им уже на «геликах» гонять да коксом обдолбываться.

Леха был категоричен. Крыл мажористых детей, как мог, не скрывая своей неприязни. Но Ольгу, ту самую дочь Краснова, ругал только за цвет волос, в остальном защищал, даже мне показалось, что чересчур, прикипел похоже грубый солдат. Говорит, она единственная, кто ехал сюда по делу и помимо Мгимошной практики собирался помогать Красному кресты. А остальные подтянулись, сначала «яблочный» Павлик на правах жениха, а потом и вся тусня.

Миротворцы чуть-чуть опоздали и спасли не всех. Окопались в кампусе, держа оборону от переродившихся мертвых студентов и пытаясь выйти на связь с Москвой. А потом и выторговать себе настолько приличную, что аж неприличную награду в обмен на вернувшихся домой детишек.

Краснов через личные контакты и очень большие взятки умудрился организовать эвакуацию. А точнее, проход через морскую блокаду, которую контролируют русские. Там всего-то и делов, пройти вдоль берега до границы с Гвинеей, а там уже подберут. Как именно Леха не сказал, но намекнул на подлодку. Только вот ее надо дождаться.

И все было прекрасно, кроме бесячих мажоров, хотели отсидеться в укрепленном кампусе, а ближе к делу раздобыть катер и тогда уже рвануть домой. Но потом на одной из вылазок цапнули Дему и он обратился, а когда вышли за лодкой, то нарвались на каких-то бандитов и Леха остался один на один с выводком наглых невоспитанных мажоров.

Бросить их всех, кроме Оли, он не мог. Уже и жаба душит и обещания серьезным людям даны. Начал их тренировать и даже добился какой-то минимальной дисциплины, но все равно оставался нянькой-телохранителем семерых балбесов (пятерых я уже видел, а еще два парня несли дежурство на крыше). Но, конечно, кроме Оли. Леха охал и юлил, но к гадалке не ходи, а парень к ней проникся. И тем больше раздражался на Павлика, которого родители назначили Оле в женихи.

— Короче, прессуха, предлагаю тебе сделку, — Леха зачерпнул из котелка добавки супа и подлил мне в тарелку, загадочно подмигнув при этом. — ты, конечно, не профи, но всяко лучше моих птенчиков. Помоги мне достать лодку, прикрой немного, а мы тебя с собой заберем. Что скажешь?

Теперь пришла моя очередь. Прям все-все я не рассказал, только главное. Про сестру, про «Глобал корп», про заложников и про алмаз. Леха слушал, открыв рот, периодически пытаясь донести до него ложку, но на каждом витке моей истории, так и зависал. А вместе с ним и три, невольно подслушивающих, девушки. Губастая, так вообще, смотрела то на меня, то на Леху, что-то прикидывая себе на уме, явно сравнивала нас.

Ну уж дудки. Я не то, что нянькой не хочу быть, ни тем более борцом за звание альфа-самца в этом мини-гареме. Мне алмаз надо найти. Хотя предложение Лехи звучало заманчиво и по срокам довольно близко совпадало. Плыть до места встречи эвакуатор будет еще около двух недель, пока подготовятся, пока доберутся, я как раз должен успеть сестру спасти.

Когда я закончил свой рассказ, студенточки хлопали ресницами, вздыхали, явно желая мне посочувствовать, но не решались. Зато Леха выступил:

— Прикольно… — он задумчиво почесал щетину. — То есть привет от меня на Соколов ТВ никто не передаст?

— Типа того, — я сначала не понял, насколько он это серьезно, но парень заржал.

Развить тему нам не дали, в дверь постучали, опять явно с каким-то смыслом, но теперь иначе: тук-тук-тук, тук, тук-тук. На пороге появился пухлый парень, этакий поросеночек, воспитанный гиперзаботливой мамашей.

— Товарищ командир студвзвода, разрешите обратиться?

— Валяй, рядовой.

— Противник подтянул резервы и окружает нас со всех направлений, — пухляш, как мог, вытянулся по стойке смирно и выпалил все на одном дыхании.

— Леха, а кто это вообще такие? Много их?

— Не поверишь, млять, соседи с факультета искусств, а с ними местные чоповцы, ну а потом к ним еще какие-то то ли партизаны, то ли дезертиры присоединились, в общем, сборная солянка какая-то, — Леха махнул рукой в сторону оружия, и девчонки пошли вооружаться. — Мы практически с первого дня собачимся. Они нападают, но обламываются.

— А вы?

— А нам страшно. Еще когда парни живы были, мы пару раз им прилично вломили, давно их не было. А сейчас на нашу с тобой стрельбу слетелись, похоже. Я, вообще-то, не трус, но боюсь. Боюсь, вдруг студотряд положат, кого я тогда к мамкам повезу? Поможешь?

— Говори, что делать? Что там за схема номер четыре?

— Тут уже пятая нужна, раз ты с нами, — Леха улыбнулся.

Схема номер четыре предполагала всего лишь четыре огневых точки. Одна на крыше, вторая у решетки, третья и четвертая у замаскированных дырок в полу, через которую отлично простреливались подходы к решетке. В пятой схеме еще добавлялся лазутчик, который должен был обойти нападавших с фланга.

Эту роль на себя взял Леха, не доверив ее ни студотряду ни мне, сославшись на то, что он лучше знает местность. Я спорить не стал и отправился на крышу, сменив там еще одного мажора. При всех своих минусах и замашках ребята меня удивляли, но и подбешивали — честно не понимаю, как они умудрялись оставаться такими чистенькими, аккуратными и бодрыми.

Наивный ли это был азарт или непоколебимая вера в собственную безнаказанность, в то, что с ними никогда не случится ничего плохого. А может просто глупость и непонимание, что живы они до сих пор только благодаря Лехе. Что даже половины случаев, когда он спасал им жизнь, то делал это настолько хорошо, что они даже опасность не успевали заметить.

Настрой у них был боевой, и это все равно лучше, чем трусливая истерика. Прежде чем скрыться в глубине этажа, где у студотряда были проломаны секретные проходы и проложены тайные ходы, Леха проверил позицию каждого. Повторил инструкции и стребовал обязательного их исполнения. И если не тупанут да не будут лезть на рожон, то шансы остаться в живых у них очень высоки.

Меня Леха особо не мучил, но присматривался, не понимая, что от меня ожидать. Порекомендовал несколько направлений, откуда обычно на них нападали соседи, а где, наоборот, наблюдалась повышенная активность зомби, пожелал удачи и показал, как забраться на крышу.

Задача номер один — удержать нападавших, пока Леха не зайдет к ним в тыл. Задача номер два, помочь студотряду, если враг массово прорвется в корпус.

Пригибаясь, чтобы меня не заметили раньше времени, я пробежал по ложбинке между арок и спрятался у небольшой бойницы, которую здесь пристроил студотряд. Выглянул вниз, и действительно чоповцы какие-то с замашками на крутых копов. Подкатили на двух машинах к главному входу, выставили их боком, и прячутся за тачками, выцеливая вход. Ждут чего-то или кого-то.

Кого ждут, стало понятно буквально через несколько секунд, из-за угла соседнего корпуса выехало еще четыре машины. Две технички с пулеметами, один пикап с десантом и черный «Ленд Крузер». Технички стали по бокам, дополнительно перекрывая углы здания, причем пулемет в левой развернули ни на корпус, а на лес у чоповцев за спиной.

Десант высадился из пикапа и рассредоточился по укрытиям за машинами. А сам грузовичок, развернулся и выставил усиленную раму задом ко входу. Подбежал совсем молоденький негритенок и прицепил к фаркопу сразу четыре троса с крюками. Вход в третий корпус я не видел, но вряд ли Леха бы его не забаррикадировал, так что, скорее всего, вырвут решетку.

Я услышал тихие шаги за спиной, обернулся и увидел Олю. Симпатичная она все-таки, большие зеленые глаза, чем-то на Скарлетт Йоханссон похожа, вот только чересчур худая, непонятно зачем розовые волосы. Но спросил я не это.

— Что случилось? — я пошел к ней навстречу и прошептал.

— В обоих переходах в смежные корпуса полно солдат, но пока не лезут, ждут чего-то.

— Одновременно хотят со всех сторон пойти. Вы справитесь или помощь нужна?

— Справимся, я просто предупредить хотела.

Я перебрался через одну арку и подкрался к соседней бойнице, выглянул оттуда. Тросы уже висели в натяг, пикап урчит на холостых оборотах, а водитель почти прижался к заднему стеклу, положил руку на сиденье и смотрит на здание. Как газанет, буду валить.

Один из бойцов, причем морда какая-то знакомая, будто я его уже где-то видел, посмотрел на часы, кивнул и подошел к «Ленд Крузеру», постучался. Дверь открылась и оттуда, опираясь на подножку, медленно вылез человек с громкоговорителем в руках. А вот его-то я отлично помнил.

Бомани Джеро — главарь дезертиров любителей боев на арене, собственной персоной. Надо было валить его сразу же, как только дверь открылась, но я упустил момент. Пока разглядел, пока узнал, было уже поздно — его практически сразу прикрыли два амбала, а потом он сместился за машину, только кончик громкоговорителя торчал.

— Эй, туристы! — Бомани гаркнул в микрофон по-английски, — Теперь это наша земля. Выходите с поднятыми руками, и я сохраню вам жизнь. Считаю до пяти. Один…

Верить Бомани — себя не уважать.

На счет три пикап газанул, на счет четыре я выстрелил в голову водителю, пять уже не было — по крыше и конкретно по бойнице, за которой я был еще при счете четыре, хором ударили из всех стволов.

Под дождем из каменных крошек я отполз на середину крыши и достал рацию.

— Вадик, прием. Это Космос, как слышишь?

— Не офень. Ты где?

— В студгородке, можешь подскочить на «пиранье», забрать меня, а то прижали слегка? И Валькирию захватить, снайпер очень сейчас нужен.

— Я бы ф радофтью, но… — послышался скрип, будто кто-то пытается вырвать рацию из рук Вадика.

— Космос, говорит МакФерси. Где тебя черти носят? Возвращайся скорее, мы в осаде, Соломон пришел мстить.

Глава 10

Я пожелал удачи МакФерси, без сарказма, но с четким пониманием, что их шансы сильно выше, чем наши. С той системой укреплений, что сделали выживальщики, какое-то время точно продержатся. А если нет, то моя попытка помочь ничего бы не решила. Со своими проблемами надо сначала разобраться.

Я перебежал почти в самый конец крыши и подполз к куче мешков, набитых песком или землей. В козырьке крыши обнаружилось небольшое отверстие, не бойница, конечно, ломом пробили дыру, сантиметров десять в диаметре, и заткнули тряпкой, чтобы не просвечивало. Но, выглядывая под разными углами, понять, что происходит перед корпусом было можно, а вот метко пальнуть в ответ, нужно было сильно постараться.

Линия из машин, за которыми прячутся бойцы, большая часть палит окна и крышу корпуса, меньшая, а с ними и один пулемет с технички, развернулись к лесу, и все куда-то палят.

Пулемет с дальней от меня технички долбит в крыши, в то место, откуда я высунулся в прошлый раз. Еще два автоматчика пристреливаются по окнам, остальные готовятся к штурму. По лесу ведут огонь из второй технички, черт, неужели Леху спалили? Пришлось высунуться над ящиками, чтобы посмотреть, по кому лупят.

Первый раз в этом городе я был рад зомбакам. Как там говорят, враг моего врага — мой друг. В текущей ситуации подойдет! Привлеченные стрельбой из леса подтягивались шаркуны, пока немного, но то под одним деревом, то возле другого в просветах между кустами мелькали покачивающиеся фигуры. Несмело выходили на солнце, чувствовали скопление жизни и как могли рвались вперед. Правда, тут же падая под огнем пулемета.

Бойцы Бомани, конечно, грубовато работали, не экономно — палили от души, но с контрольными была беда. Дырявые зомби хоть и падали, теряя конечности, но продолжали ползти.

В пикапе поменяли водителя, послышался натужный рев, скрип резины по грунтовке, а потом грохот вырванной решетки и победные крики.

Первым делом я помог своим новым союзникам. Вернулся к бойнице, выбрал угол, при котором мне открылась спина пулемётчика и выстрелил ему в плечо. Хотя затылок был как на ладони, никакой жалости или гуманизма, наоборот, лишняя суета, вокруг вопящего подранка мне на руку.

Услышал крики сначала раненого, потом стрелков по шаркунам и стрелков по мне. Кто-то моментально среагировал, выпустив очередь по крыше. Меткий, зараза, выбил крошки из моей бойнички.

Я отполз вглубь крыши и побежал на другую сторону. Увидел ещё одну заткнутую тряпкой дырку и бросился туда. Подцепил тряпку, и тут же шарахнулся в сторону от просвистевших мимо пуль. Спалили черти. Я дважды еще пытался высунуться, но держали пусть не особо метко, но плотно.

Эх, мне бы гранату, а лучше несколько!

Бойся своих желаний, говорила мне бывшая. Вот и сейчас что-то пошло не так.

Как по заказу, граната появилась в воздухе прямо передо мной. Только не как в замедленной съемке — зависла, красуясь и предлагая, взять ее, да закинуть вниз. Нет, на скорости выскочила из-под крыши, крутясь и слегка шипя, и с легким стуком поскакала по крыше, скатываясь в низины между арками.

Я прыгнул в соседний проем одновременно со взрывом. И сразу же бросился в следующий, смещаясь как можно дальше от края. Гулким градом по крыше застучали новые гранаты, будто над гаражом перезрелую яблоню потрясли. А потом все это рвануло, крышу шатнуло, а вдобавок я еще и поскользнулся. Сверху накрыло пылью и строительными ошметками, но, спасибо странному устройству крыши, я остался цел.

Но к краю уже спокойно не подойти, повсюду ямы и дыры с торчащими острыми краями и палками. Я пополз к выходу с крыши. Внизу, под крики дезертиров, продолжали стрелять, вот только тональность поменялась. Сначала орали радостно, а потом испуганно — уж не знаю, кто-то умный не добросил, или Леха, наконец, вмешался, но одна граната взорвалась внизу.

Эх, жаль не посмотреть. Из проема, ведущего на нижний этаж, появилась розовая голова.

— Ты как? Загораешь?

— Ага, блин, лимоны собираю. Вы там как?

— Держимся, заблокировали их на третьем этаже, — Оля пригнулась, когда от новой очереди отлетела каменная крошка и посыпалась на нас, — Помощь твоя нужна. У нас ловушек в доме полно, но я одна не справлюсь.

Мы спустились на четвертый этаж, я мельком отметил тактику и расположение студотряда. Заблокированная лестница в центре корпуса. Помимо решетки чуть ли не до потолка натаскали мешков с песком, за которыми укрылись два студента и периодически стреляли в узкие щели. Метрах в десяти по обе стороны от лестницы дыры в полу, также обложенные мешками. У каждого отверстия, не высовываясь, лежит молодежь и ведет перекрестный огонь по этажу.

Удобно, без гранатометов или дымовух, тут не пройти, только если в момент перезарядки, но Леха нормально выдрессировал свой отряд. Может и мажоры, но когда вопрос жизни и смерти, то готовы по инструкции работать.

— Нам надо дальше, только тихо, — непонятно зачем, учитывая стрельбу вокруг, шепнула Оля.

И потянула меня мимо одной из дырок, где как раз с криком: «По ногам бей…Да-да, добивай теперь!», палила одна из подружек Оли. Та самая с большими глазами и не только глазами. Мои же глаза, буквально против воли, отметили лежащую на животе девушку и подрагивающие в такт выстрелов упругий зад.

— Ну ты серьезно? — Оля толкнула меня в плечо, — Скорее давай!

Мы бочком протиснулись мимо мешков и побежали по коридору. Остановились возле угловой комнаты, и Оля кивнула мне на два массивных засова, явно установленных совсем недавно. Внутри оказалась душевая. Небольшой предбанник с раковинами и зеркалом во всю стену, а дальше четыре кабинки с плотными непрозрачными занавесками. Пол и стены уложены потрескавшейся грязно-белой плиткой. На зеркале листок бумаги с надписью от руки: «Уходя, открой шторки и проверь лаз. Приходя — тем более!»

Оля, на правах знатока местных порядков с дробовиком наперевес быстро проверила все кабинки и позвала меня к последней. Часть стены там отсутствовала, расколотая плитка валялась на полу, да еще и лист фанеры прикрывал какую-то дыру. Она отступила, пропуская меня, и шепнула, чтобы не шумел, а я начал разбирать завал.

Леха, видать, здесь потрудился. Стена раскурочена до стояка, несколько труб выпилено, вместе с ними обколота часть стены, пол завален очередным тряпьем. Я тихонько разбирал мусор, тряпки и обломки кирпичей, постепенно открывая проход на нижний этаж. Тесненько, но пролезть реально, если без броника и разгрузки.

Когда проем показался полностью, мы прислушались — выстрелы, крики, ругань слышались постоянно, но где-то дальше. И конечно нельзя было быть уверенными, что внизу кто-то не притаился, но все же в уши ничего не бросалось.

— Там переход в соседний корпус, — Оля тронула меня за плечо, привлекая внимание, — На дверях засовы, но к ним протянуты тросы, и их можно дернуть, не выходя из душевой. Я пойду, а ты меня потом вытяни, если что.

— Сам справлюсь, — я начал снимать разгрузку, — Ты лучше скажи, много таких дырок в корпусе?

— Между комнатами есть, — Оля задумалась, — если шкаф стоит у стены, значит, за ним проход. Между перекрытиями есть в правом крыле, но это я тебе потом покажу. И из триста шестого можно на второй этаж пройти. Еще есть, но я так с ходу не назову. Главное, в нечетные не лезь, там ходячие могут быть.

— А с балконами что?

— В двести восьмом решетка подпилена, а в остальных местах глухо все.

— Ладно, я пошел.

Вернул глушитель на пистолет и полез вниз. Спрыгнул, мягко спружинив на стопку простыней, и выглянул из кабинки — никого. Подошел к двери и прислушался. С одной стороны выстрелы, довольно громко стонет кто-то раненый, а с другой стороны будто рой гудит. Хрипы, чавканье, треск дерева, шумное трение толпы, когда одно тело давит на другое. Что-то совсем не захотелось туда выходить.

Я оглянулся и подобрал кусочек от разбитого зеркала. Буквально на сантиметр приоткрыл дверь и стал через зеркальце пытаться понять, что происходит. Слева, довольно далеко, где-то в районе лестницы несколько чернокожих бойцов в военной форме. Выглядывают из комнат, не решаясь двигаться между двумя незримыми линиями, на полу видны тела как совсем мертвых, так и раненых со свежими бинтами на ногах. Мда, кто-то все-таки проскочил под обстрелом, а теперь пытается достать студентов в потолке. Кажется, из одного дверного проема мелькнул кончик снаряда от гранатомета, но толком не разобрать.

Я перевел зеркальце в другую сторону и чуть не шарахнулся, так резко и неожиданно и, главное, совсем рядом от удара изнутри прогнулась дверь. Но выдержала. Я разглядел тросики, привязанные к засовам. Они встречались на середине двери, выходили на крюк и уже вместе убегали куда-то вниз. Я стал искать, где они выходят у меня и заметил, что одна плитка выделяется, швы вокруг отсутствовали. Разбираться в Лехиных строительных талантах было некогда, так что я просто сковырнул ее ножом. Открылась ниша с очередным крюком и деревянной ручкой, к которой закрепили тросы. Я уперся ногой и потянул, будто лодочный мотор пытаюсь завести, только не резко.

Пошла родимая! Стоило засовам выскочить из пазов больше чем наполовину, дверь под тяжестью толпы ходячих распахнулась сама. Я только и успел вскочить и, вцепившись в дверную ручку, крепко вдавить дверь на себя.

А за ней хлынула толпа. Не знаю, сколько их там было, накопленные специально да привлеченные пальбой, но в дверь постоянно бились. Кто-то ломился, кто просто задевал, рычали так, будто супермаркет в «черную пятницу» только что открылся.

Послышались крики и затарахтело сразу несколько автоматов. Я слышал чавкающие звуки, когда пули прошивали зомбаков насквозь, но точно знал, что меньше их не становится. А потом в коридоре прогремел взрыв. Все-таки РПГ у них было.

Взрывной волной меня чуть не отбросило от двери, стены задрожали. Пальнули прямо в толпу, но взорвалось явно где-то дальше по коридору. Дверь покосилась, и в щель протиснулась мертвая рука. И упала на пол дымящимся обрубком.

Я начал пятиться к проему, оттуда что-то кричала Оля, но я никак не мог отвернуться от двери. Те части, которые я видел сквозь щели, притягивали, как магнит. Дурацкое чувство мерзости и гадости, от которого никак не можешь оторваться, будто прыщ себе выдавливаешь.

Ассорти из взорванных мертвяков, шевелящаяся масса рук, ног, перекошенных челюстей. И по всей этой куче уже ползли все новые и новые твари и рвались вперед.

Я бросился к лазу. Подбежал к душевой кабинке, обернулся, несколько раз выстрелил в щелкающую зубами морду и еще несколько раз прямо через обломки двери, надеясь добавить хаоса в этой адской куче-мале.

Забросил пистолет Оле и стал карабкаться наверх. Цеплялся за трубы и почти уже вылез, как что-то хрустнуло, ржавая труба надломилась, и я стал опускаться вниз. Почувствовал, что меня кто-то пытается схватить за ботинок и с утроенной прытью, царапая спину о неровные края пролома, как пробка из бутылки, выскочил наверх.

Забрал у Оли пистолет и заглянул вниз. Понял, что стрелять бесполезно, только ступеньки для шаркунов создам — душевая внизу была набита битком.

— Есть чем заткнуть? Стиралка может?

— Неа, здесь прачечная общая, — Оля передала мне лист фанеры, — Так прикрой и пошли дальше скорее.

Мы выбежали в коридор, и пока Оля задвигала засовы, я проверил студентов.

— Как там?

— Там жара, но им точно не до нас сейчас, — ответил Пухляш, надо будет узнать, как тут кого зовут, если буду Лехе помогать с эвакуацией, а то неудобно даже: мажор, пухляш, сиськи… хоть Павлика и Олю опознать могу.

Опять Оля потащила меня за собой. Мы пробежали мимо лестницы, там все без изменений, только стрелять студентам почти не приходилось. Судя по звукам решетку облепили мертвяки, и валить их, только упрощать жизнь нападавшим.

— Космос, в этом крыле сложнее, соседний корпус мы зачищали, но есть места, где легко проникнуть в зад врагу.

— В смысле, в тыл?

— А я как сказала?

— Забей, куда идти?

В этой части этажа Леха вообще разошелся. В детстве у меня была головоломка в виде прозрачного кубика-лабиринта со стальным шариком внутри. Похоже, что у Лехи она тоже была, а еще лом и куча свободного времени.

Начали с еще одного пролома в полу. Я достал второй пистолет, лег на пол и, пока Оля держала меня за ноги, исполнил финт, как в фильме «Леон», высунулся, напрягая пресс, наружу и, вися под потолком, разрядился в спины и затылки. Скрывшись обратно до того, как парни внизу что-то поняли.

Дальше уже без Оли. Еще в одной комнате был проход вниз — аккуратный квадратный люк, замаскированный снизу. Я тихонько открыл его и спрыгнул на заботливо подложенный матрас и оказался в очередной девчачьей комнате с кучей книг, плюшевых игрушек и шкафом.

Выглянул сквозь занавеску в окно и порадовался, что на улицы у нападавших дела идут не ахти. Одна техничка горела, возле второй лежало четыре трупа. Остальные подъехали ближе к зданию и выстроились так, чтобы отстреливать от угрозы со стороны леса.

Восемь человек еще были на ногах, в том числе Бомани Джеро, жаль только решетка мешала нормально прицелиться под нужным углом. Шаркунов на дороге полегло много, но все равно то тут, то там из леса кто-то ковылял. Дезертиры уже не палили, подпускали ближе и очень аккуратно высовывались из-за машин, старались отстреляться. Один замешкался и откуда-то справа прилетела пуля, попав ему в плечо.

Прекрасно, значит, Леха жив и неплохо отрабатывает.

Я услышал голоса за дверью, два, а, может, три человека, спорят на креольском. Вроде договорились, начался отсчет: три, два…

На один раздались выстрелы, в тот же момент я выскочил за дверь. Два бойца, стреляют вверх по мешкам в отверстии, за которым прячутся студенты. А третий под плотным прикрытием бежит по коридору, замахиваясь гранатой. В дверных проемах по обе стороны коридора торчат стволы.

Я выстрелил в спину бегущему и хотел еще кому-нибудь добавить, но дверь напротив открылась и оттуда закричали. Крик смешался со взрывом гранаты, я выстрелил в разинутую пасть удивленного мужика и бросился в комнаты. Сбил шкаф и проскочил в соседнюю комнату. Прошмыгнул к двери, высунул пистолет в узкую щелочку и расстрелял двоих парней, стоявших боком ко мне перед комнатой, куда я вбежал сначала.

Вернулся к пролому и, не глядя, пострелял и там, вовремя одернув руку от ответной очереди. Люка в этой комнате не нашлось. Ладно, теперь уже пусть решает скорость, слабоумие и отвага. Я еще раз пальнул в дыру, вроде даже попал в кого-то, а сам растекся вдоль стенки, стараясь контролировать и дверь, и проем.

В дырке у шкафа появился длинный ствол FN FAL, и, прыгая от выстрелов, пошел вправо. А потом начал возвращаться, сокращая угол огня в мою сторону. Я не стал ждать, все так же вдоль стеночки сделал несколько шагов и ногой ударил по стволу, откидывая его в сторону, и резко сместился к проему, стреляя на ходу.

Бойца, который высовывал ствол, развернуло, обе пули попали ему в плечо, он выронил винтовку и попытался отползти. Я не стал добивать, кто-то распахнул дверь в мою комнату, опять мелькнул длинный ствол, но сразу спрятался. И снова послышалось грубое едва понятное бормотание на креольском: три, два…

Ща гранату бахнут.

Я подскочил к дуре за шкафом, маятником качнулся, проверяя, будут ли стрелять и лишь на мгновение разминулся с короткой очередью, раскрошившей часть перегородки. А потом дважды бахнул дробовик.

— Космос, чисто!

Я рыбкой нырнул в отверстие, не дожидаясь ни счета три, ни стука гранаты по полу. Кувыркнулся на матрас, перекатился к столу, зацепив еще теплое тело, и только тогда кивнул Оле, высунувшейся из-под потолка. На счет чисто я бы поспорил, дробовик — не скальпель, чисто не работает. Два трупа — Оля добила моего подранка, и разнесла плечо еще одному, почти оторвав ему руку.

А взрыва все не было. Но хруст осколков и бряцание гильз на полу давало понять, что люди в коридоре еще есть. Я махнул Оле, мол, скройся от греха подальше и подтащил к себе мертвое тело. Расковырял разгрузку и сам обзавелся двумя гранатами.

Вот теперь и мы поиграем. Выдернул чеку, выждал пару секунд и метнул первую гранату за дверь. Сразу же рвануло, послышались крики раненых. Подошел к проему в соседнюю комнату и метнул туда вторую, а пистолет забросил в люк. И следом сам прыгнул, хватаясь и подтягиваясь за перекладину.

За спиной вновь послышались выстрелы, но не в меня, палили по коридору. Нервно, хаотично, с криками и предсмертным хрипом, который заглушил топот и чавканье шаркунов.

Я подцепил крышку люка, и глядя, на жадных ворвавшихся в комнату мертвецов, захлопнул ее. Оля на цыпочках стояла у окна, чуть ли не на подоконник готова была залезть.

— Ты что? Свали быстро!

— Не-не-не! Драпают, суки! Кажись отбились!

— Уверена? — я подошел к окну и действительно один из джипов, тот на котором приехал Бомани, с разбитым от выстрелов задним стеклом, виляя, скрылся за дальним корпусом, больше никто не ушел, зато из леса нестройной толпой выползала целая орда мертвяков.

Глава 11

Кампус колледжа Фура-Бей. Центральный Фритаун. 28 марта 16:25

— Неслабо, — вздохнула Оля, — Это мы орду что ли потревожили?

— Похоже на то, — я смотрел на лес, искал, откуда может появиться Леха и есть ли у него шансы пробраться, — Предупреди своих, чтобы не шумели. Вдруг мимо пройдут.

— А ты куда? — Оля легонько ткнула меня в плечо, когда я разворачивался.

— На крышу, позвонить нужно.

Сразу на крышу выйти не удалось, по дороге наткнулся на бледную парочку: подраненный Пухляш и испуганная Сиськи. По военным меркам зацепили его не сильно, пуля чиркнула по плечу, оцарапала кожу и порвала рубашку. Но по меркам студентов-мажоров Пухляш был чуть ли не при смерти. Грозился потерять сознание и закатывал глаза, но было видно, что скорее кайфует от внимания подруги.

Упростились во время зомбиапокалипсиса требования, чтобы стать героем. Думаю, что в глубине души многие хотят, оказаться в подобном мире, да проверить себя, вырвавшись из однообразной скукоты офисно-бытового мира. Пухляшу повезло — и вырвался, и жив остался, хотя в фильмах ужасов такие неприспособленные одни из первых погибают.

А вот Сиськам медсестрой не быть, не приспособилась еще мечтательная принцесса к роли боевой подруги, не о том все же в глубине души мечтала. Что и неудивительно, у каждого свое: кто принцесса, а кто нагибатор. Не мне судить, сам такой.

Я помог подлатать Пухляша, а потом еще и напарника Павлика, которому досталось сильнее. Тут и сквозное огнестрельное и лицо посекло кирпичными крошками. С этим я возился дольше — грубо, даже не на уровне Мчсников, но первую помощь оказал, заодно и познакомился. Парня звали Роберт, единственный из отряда, кто помимо огнестрела таскал с собой еще и бейсбольную биту. Говорит, занимался в юности, но сейчас с таким ранением дорога в большой спорт ему была закрыта. Но, уверен, оклемается быстро — сильный и крепкий (самый здоровый в студотряде).

Рычание и гул, доносившиеся снизу нервировали. Казалось, что стоит только обернуться, а за спиной стоит шаркун и тянет свои гнилые ручонки. Завалить бы их всех, но даже мельком взглянув в пролом между этажами, я понял, что как не идеально там ровным слоем выстроились макушки и затылки, но просто патронов не хватит.

На крыше первым делом связался с Вадиком, проверить обстановку.

И пока все были живы. Осада все-таки не штурм. Бандиты перекрыли все улицы вокруг лагеря и выдвинули ультиматум: присягни и плати налог или умри, дав защитникам сутки на раздумье. По мнению Вадика, МакФерси мог и согласиться, но под налогом подразумевались не только еда и патроны, но и женщины, на что семейная половина лагеря ни за что бы не пошла. Так что однозначно будет бой, хотя, по данным разведки, Соломон стянул почти всех своих солдат.

Из хороших новостей — Саня пошел на поправку, а «пиранья» обзавелась крупнокалиберными зубами, правда, пока пристроена для защиты поселения. И мол очень рассчитывают на меня.

После разговора с Вадиком побродил по раскуроченной крыше в поисках наиболее устойчивого сигнала и позвонил Ксюхе. Она сбросила, отписавшись, что на совещании, а я в ответ попытался сделать копии найденных фотографий. Намучался с наилучшей резкостью, пока фотки фоткал, и отправил ей с просьбой найти этот дом. А потом сам стал вертеть головой пытаясь сопоставить высотки на заднем плане и расположение пляжа, откуда снимали.

Пока возился с фотками, сам внимательно все рассмотрел при нормальном солнечном освещении. Хотя температуру я бы этой лампочке подкрутил бы. Домик интересный и расположение как бы не в глубине пляжа, а на миниатюрном каменном полуострове, выступающим в море. Как минимум с двух сторон камни и вода, дальше не видно, но если сопоставить ракурсы с разных фотографий, то это либо действительно небольшой полуостров на один дом с участком шесть, максимум десять соток, либо старый мол, который расширили у основания, а потом отдали под застройку.

Прикинул по карте — подходило два района: Годерич и Лакка. И там, и там при максимальном приближении карты есть пупырышки торчащие вдоль линии океана. На все про все около десяти километров пляжа, если на байке, то довольно быстро разведку проведу. Подумал, что может даже и без Ксюхи справлюсь. Но потом все же решил, что пусть лучше копнет, вдруг какие-то связи наружу вылезут.

Прогулялся по крыше, чтобы проверить байк да оценить обстановку. Почувствовал себя рок-звездой — стоило подобраться к краю крыши и высунуться, как меня тут же заметили голодные фанаты. Потянули руки к небу, и по-своему радостно взвыли.

Несколько сотен, не меньше. Закуток между корпусами покрыт сплошной шевелящейся кучей. Трупов дезертиров возле машин не видно, но толпа там проседает, будто часть фанатов на карачках ползает, но других отталкивает — доедают, похоже.

Там, где я оставил мотоцикл, было посвободнее, но вот высокие тени на границе с лесом напрягали, это уже не шаркуны, а, может, даже и не прыгуны, что-то уже очень силуэт высокий.

Что делать-то? Такую толпу даже мигалкой от полицейской машины не отвлечь, тут целый дом заорать должен. Противопожарная сигнализация, а лучше вой сирен учебной тревоги — надо будет у Лехи спросить, что он здесь накопать успел.

Леху я как раз заметил на крыше соседнего корпуса. То мелькнет, то появится, перебегая по аркам на крыше. Помахали друг другу, чтоб палить никто не начал. Надо бы Лехе тоже рацию добыть, глядишь, лучше бы управились.

— Как там мои цыплята? С Олей все в порядке? — взволнованно спросил миротворец, причем неясно было, за что именно волнуется, за билет наружу с гонораром или за то, как их подготовил.

— Все живы, один раненый, но на ходу.

— Оля?

— Норм все, она вообще молодец, без нее бы не вытащили, — хоть я особо и не льстил, но приятно было наблюдать, как Леха пытается скрыть довольную улыбку, что-то здесь явно большее, чем просто билет на волю, — Какие планы?

— Валить отсюда и искать другое убежище, есть идеи?

Я рассказал про лагерь выживальщиков, в том числе и текущие проблемы. Потом про железнодорожный музей и клуб охотников — больше мне пока нечего было предложить.

К МакФерси Леха не захотел. И даже не из-за бонуса в виде осады, но из-за потенциальной угрозы ценным мажорам и срыву эвакуации. Клуб охотников его заинтересовал, но недостаточно, решили, что для большой группы там будет тесновато держать оборону и скакать вокруг противника, как в кампусе. А вот ЖД музей ему понравился — стоит на отшибе, внутри есть, как и место для маневра, так и индивидуальные нычки.

В итоге договорились, что уходим отсюда вместе, потом разбегаемся и встречаемся уже в музее. Я показал подробную дорогу и рассказал про свои ловушки и бронированный вагон, пригласил в гости, так сказать.

И приглашал без сожаления, наоборот, радуясь, что у нас появится собственный лагерь. Даже размечтался немного — мчсников туда заберем, обустроимся, потом сестра к нам переедет, а, может, и Астрид. Тьфу, прям Теремок какой-то получается, но все равно лучше, чем одному тут выживать.

И план побега, и красная кнопка проверки систем оповещения у Лехи были, но вот дисциплина у перевозбужденного после боя студотряда куда-то пропала.

— Полчаса на сборы, — рявкнул Леха, после того как собрал весь студотряд и осмотрел раненых, — И валим отсюда на хрен.

— Надо же добить искусствоведов, — выступил Павлик, — они сбежали, не ждут сейчас нападения.

— Во-первых, там по обмену уже давно совсем другие специалисты, — усмехнулся Леха, радуясь своей шутке, но почти все в студотряде стояли с довольно воинственными и серьезными лицами, даже перевязанный Роберт. — Во-вторых…а ладно. Космос, ну хоть ты им скажи.

— А что? Прекрасная идея, — я улыбнулся и подмигнул Павлику, — Я тоже считаю, что Леха на себе слишком много спиногрызов тащит. Там дезертиры из военных, банда Джеро, им терять нечего. А нам даже проще уйти будет, налегке. Так, кто готов выступать? По-быстрому нападем, а то мне, правда, уже некогда.

Так себе мотивационная речь получилась, не мастер я. Но народ задумался. Кипит молодая горячая кровь в умах студентов, вертятся винтики — и в героев хочется на кураже поиграть, и колется мысль, что, как нас даже с численным преимуществом, выкурить не смогли, так и мы сейчас все поляжем.

— Да, еще доброволец нужен, кто бегает быстро, чтобы орду зомби отвлечь. Может, ты? — я кивнул на Пухляша, а потом и на «яблочного». — Или ты?

— Да, поняли мы уже, — вздохнул Павлик и пробормотал что-то матерное.

— Прекрасно. Студотряд, слушай мою команду…

За тридцать минут они не управились. Пока свернули палатки и собрали вещи, пока из каких-то других комнат стаскивали оружие и боеприпасы (где Леха все это набрал, не признался, но намекнул, что знает, где еще есть), пока все это спускали по тросу на задний двор капмуса, где было поменьше мертвяков.

Моя помощь не требовалась, поэтому я успел и покошеварить, и вздремнуть немного, но главное — я пристал к каждому студенту и показывал фотографии аспиранток, в надежде что-нибудь узнать.

— А, этих знаю, — во время перекуса ответила мне Сиськи (которую на самом деле звали Регина), — Ну, как знаю, пересекалась пару раз. Они в соседнем корпусе живут, в двести восьмом, кажется. Имена еще прикольные, одна Фераха, а другая Чика, прикинь? Я потому и запомнила.

— Регина, а дом этот знаешь где?

— Неа, я же говорю, и их-то не знаю. Они стремные какие-то были.

— В смысле ботанки?

— Ну, Фераха может быть, а вот Чика… Так та полная чика, — Регина хихикнула, — с ними то дед какой-то терся, то бандиты какие-то местные.

— Шпана?

— Ну, не знаю. Даже у нас шпана на «геликах» не гоняет, выглядели опасно. И наш гид из посольства говорил, будто опасная банда. Ща, подожди, — Регина повернулась к Оле, которая заканчивала паковать свои вещи, и крикнула, — Оль, как бандита звали, от которого Сергей советовал подальше держаться?

— Соломон, — повернулась Оля и сдула челку, упавшую на лоб, — а что?

— Да, так, ничего. Совпадение, наверное, — я задумался.

Не люблю я совпадения. А еще не люблю мутные многоходовочки. Мало данных. Только то, что Соломон и с «глобалами» общается и с аспирантками. Еще не факт, что алмаз тут при чем-то. Может там просто торговля, а здесь банальные планы богатого профессора кинуть. В Африке полно мошенников, одни только «Нигерийские принцы» с их спамом, чего стоят.

Последнее, что я узнал от Регины, это конкретику, кто Фераха, а кто Чика. У первой круглые щечки с ямочками, и как любят говорить, склонна к полноте, но строго за собой следит, а во второй — спорт, грация и лоск, даже в чем-то европейский. На модных показах таких много, ни то ни се, сбоку бантик, фиг поймешь, в чем суть, но смотришь и понимаешь, что хороша. Или как мы говорили в школе, я бы влюбился. В общем, ненасытного Гульдберга я вполне мог понять — тут сразу и горячий шоколад, и вкусная булочка.

Пока размышлял на тему похождений Гульдберга, неожиданно для себя вспомнил Астрид. Но обдумать, зачем и почему не успел, прозвучала команда на выход.

Как ни старался Леха брать только самое важное, все равно на два полных багажника набралось. Как это еще потом грузить, тоже вопрос, а пока нагрузились сумками и поперли по центру крыши к самому дальнему корпусу. За три ходки собрали все сумки и на самодельном подъемнике спустили все баулы на козырек у главного входа, а когда там стало тесно, то рядом на дорогу.

Веревка с крюком, опускаешь сумку до земли, стараясь не придавить шаркуна, освобождаешь крюк, опять же стараясь никого не зацепить, и по новой. Зомби здесь тоже были, но на порядок меньше, видать, тоже на шум стянулись к нашей общаге. А здесь остались самые ленивые, да и то не рыскали по округе, а покачивались в тенечке под окнами.

По словам Пухляша, этот корпус заразился первым. Там, где-то на первом этаже, был медицинский кабинет, простенький, но единственный на весь кампус. Оттого все туда и тянулись, а вот выйти потом же никто не смог.

Сам студотряд сюда никогда не совался, не было ни сил, ни желания, особенно когда по ночам ветер с моря приносил не только прохладу, но и душераздирающие вопли. Да и сейчас под крышей было слышно, что там кто-то посуровей прыгунов. Может циркуль или черепашка, но я прогнал эти мысли, чтобы не сглазить.

Дальше сверили часы и разделились. Леха умчал на другой край крыши и спустился там, чтобы подогнать, спрятанную где-то машину. Оля с «яблочным» вернулись в убежище, чтобы активировать пожарную сирену, а я остался помогать студентам вязать нечто похожее на страховочные системы.

Я мысленно поиграл в детскую головоломку: волк, коза и капуста с поправкой на шаркунов внизу, раненого Роберта, Пухляша и двух девчонок. И первой решил отправить Регину, как человека, с кем хоть как-то успел пообщаться и, надеюсь, понимал, что ждать. И отдал ей пистолет с глушителем.

Всяких там: у меня маникюр, я первая не полезу, а то юбка задерется — конечно, уже давно не было, как собственно и маникюра — Фритаун сейчас от такого быстро отучивает. Ну или Леха…

Пофиг, главное, результат.

Регина справилась. Пусть медленней, чем хотелось бы, но зато верно и с минимальным вниманием зомби. Судя по звукам разбитого стекла, что-то дернулось на нее с третьего этажа. Девушку закрутило, она едва не завизжала, но вовремя закрыла рот ладошкой. А когда успокоилась и выровняла веревку, осмелела так, что всадила полмагазина в окно. Помахала нам и, спустившись, заныкалась за сумками. Прицелилась и с пяти выстрелов завалила трех самых близких мертвяков, заинтересовавшихся шумом.

Следующая пошла. Шестой член студотряда — Галя, она Галчонок. И прозвище это ей до меня дали. Я бы назвал Воробушек, маленькая, напряжённая, взъерошенная, но резкая, и действительно, как та птичка, что в мультике Простоквашино, вокруг Печкина вьется. На ее психике апокалипсис больше всего сказался, на любой шум дергалась и «кто там» спрашивала.

Я медленно спускался вместе с Робертом, страховал и поддерживал. А на уровне окна третьего этажа, которое расстреляла девушка, Роберт замычал сквозь зубы и начал помогать себе раненой рукой, лишь бы спуститься побыстрее. Я, наоборот, замер, доставая из-за спины автомат и разглядывая выгнутую решетку. Эх, мне бы сейчас мой нитро-экспресс.

В комнате, среди разрушенной мебели, согнувшись над телами, стоял мутант-черепашка и, отрывая куски мяса, поедал мертвых соотечественников. Значит, здесь и бутон где-то поблизости, но, возможно, слабенький еще. Сам черепашка не чета Егерю — видно, что жилистый, видно, что здоровый, но броня еще не огрубела, не оброс еще «жирком».

В коридоре за распахнутой дверью, мелькнула тень, послышался звук, будто когтями провели по стене. Черепашонок зарычал в ту сторону, но обед не прервал. Аж противно стало от звуков с какими довольными хрюками он там причмокивает.

Между нами метра три, оконная рама разломана, несколько прутьев на решетке погнуто от удара изнутри, но в остальном выглядит крепкой. Ветер щекочет мне щеку, я молчу, только пыхтит внизу Роберт да поскрипывает веревка.

Я посмотрел на часы, через пять минут должно начаться шоу. Как бы еще угадать, куда ломанется черепашка — сквозь решетку нам на голову во время погрузки или смоется внутрь здания?

Зашаталась соседняя веревка, Пухляш ползет. Черт, рано он — ему же нужно Олю с Пашей дождаться. Может, зря я его последним оставил, сам бы с Робертом справился, а сейчас как рухнет сверху, так Леха мне эти блинчики не простит.

Пухляш выдохся сразу же, качнулся и повис на решетке четвертого этажа и явно планировал сделать такой же привал на третьем. Мда, такой хоккей нам тут не нужен…

Я снова покосился на часы — еще две минуты, посмотрел вниз — там хоть все в порядке, девчонки следят за периметром, а Роберт с выпученными от страха глазами лежит на спине и целит автоматом на гнутую решетку.

Пухляш, кажись, отдохнул — отталкивается ногами от стены, будто к прыжку готовится, фильмов он там что ли про скачущий по стенам спецназ насмотрелся?

Я кинул в него патроном, другой мелочевки в карманах не нашлось и когда он удивленно посмотрел вниз, состроил самую страшную рожу, на которую был способен, погрозил кулаком и приложил палец к губам. Чтобы он не начал задавать вопросы, видно было, что губы надулись, собирается уже что-то сказать.

Я проверил, как там дела у черепашки. Все еще кормится, как голодная собака — морда в миске, жопа кверху и нетерпеливо крутится вокруг еды. Что там было вместо миски, даже смотреть не хотелось, тьфу ты, поздно. В волосатый затылок он там вгрызся.

В дальнем корпусе взревела сирена. Черепашонок аж подскочил, поднял грязную морду, всю в каких-то текущих ошметках по самый лоб, вот реально ему подходило определение: глаза залил. Моргая, повел головой в мою сторону, а потом обратно на коридор, подставляя мне затылок и я, зацепившись за решетку ногой, открыл огонь.

Может, зря. Я же для него черное пятно на контрасте с солнцем. Но поздно, парня подкинуло и протащило в коридор. Слишком легко, будто я его в момент прыжка просто подтолкнул.

— Пошел! — Я закричал Пухляшу, продолжая стрелять в темный силуэт в коридоре.

Внизу послышались радостные крики девчонок, а потом и тяжелый шум двигателя. А потом несколько хлопков глушителя, я обернулся, оценивая, скольких мертвяков отвлекла от сирены моя очередь и присвистнул, глядя на Лехин транспорт.

К нам ехала пожарная машина. Старая модель «Мерседеса» с тупым носом, стеклом аквариумом и тремя разноцветными мигалками на крыше. Кабина была двойная, чтобы вся команда могла вторым рядом поместиться. Поработать сильно над ней не успели, нет тут таких умельцев, как у МакФерси, только лестницу сняли с крыши, распилили на куски и пристроили поверх стекол на манер решетки.

Леха подкатил под козырек прямо к подъезду, задом заблокировав входную дверь, выбрался на кабину и крикнул:

— Быстрее, грузите прямо на крышу, потом разберем, — и начал одиночными отстреливать подходящих шаркунов.

Мимо меня пронесся Пухляш, и как ужаленный начал метать сумки с козырька на крышу, а там их уже принимали девчонки.

Все еще болтаясь на веревке, перезарядился и стал помогать Лехе. Некоторые зомби, выскакивающие из-за угла или выбегающие из леса, застывали, не понимая на что реагировать — на сирену или выстрелы. Тупили и толкались, но кто-то все-таки бежал к нам.

Я обернулся проверить, что творится в здании и с ужасом понял, что черепашонок исчез.

Думаю, что в тот день мы все поставили рекорды. И по метанию сумок, и по бегу — особенно Оля с Павликом, которые не сразу нашли место спуска. И Пухляш по количеству подзатыльников, что не дождался бегунов на крыше.

Но, наконец, мотор «мерса» взревел и, сбивая новую волну зомби, мы стали прорываться из кампуса. Леха за рулем, мы с Пухляшом на крыше, стреляя по самыми шустрыми, кто срывался на бег, стоило машине проехать мимо.

Уже перед самым поворотом, когда можно будет втопить по-серьезному, из того самого злосчастного окна с гнутой решеткой выпрыгнул темный силуэт. Жесть, ниндзя-черепашка, сколько же в тебе дури — но это я скорее уважительно подумал про мутанта. Стрелять не стал и далеко и видно было, что все силы на решетку потратил, за бок держится и не может на бег перейти, только хромает в нашу сторону.

Пожарная машина чуть притормозила, и я спрыгнул. Не прощаясь, только стукнул дважды по борту и бросился к спрятанному мотоциклу. Шаркуны все еще бежали за нами, но разрыв был достаточен, не только чтобы «хонду» завести, а еще несколько затяжек сделать.

А когда уже полностью оторвался и сделал остановку, чтобы долить бензина, зашипела рация:

— Прием, это МакФерси. Космос ответь лагерю.

— На связи, как обстановка?

— Будем драться, мы, знаешь, ли тоже не сдаемся. Помощь твоя нужна, если сможешь нас со стороны Ньюкасл-стрит прикрыть, сильно нам поможешь.

Ответить я не успел, полез карту смотреть на смартфоне, чтобы понять, где там это Ньюкасл и увидел непрочитанное сообщение от Ксюхи:

«Дом пробила. Это рядом с пляжным клубом Лакка. Обычный богатый коттедж. Но что странно, по сети сейчас увидела, что на этот адрес еще один служебный запрос был».

Глава 12

Если и были у меня какие-то сомнения, куда ехать в первую очередь, то упоминание, что «Глобал корп» также вышли на райское гнездышко профессора, все эти сомнения выдуло через глушитель, стоило только направить «хонду» в сторону пляжа и дать по газам. Хватит, закрывается благотворительная лавочка — свои проблемы надо решать. Ничем особым я МакФерси не обязан, перед мчсниками только неудобно.

С другой стороны, время ультиматума у них еще не вышло, плюс тоже там не детишки в открытой песочнице играют. И без меня справятся.

Сейчас намного важнее успеть до «глобалов» и понять бы еще, как они узнали. Просто совпадение и у них идет параллельный поиск, ведь должны были быть какие-то следы (аренда, чеки, переводы, трекеры какие-нибудь врачебные) или пора реально параноить и искать невидимые дроны, которые разглядели фотки, пока я их раскладывал на крыше.

Во второе верить мне не хотелось, а потом вообще все мысли из головы вылетели. Одна осталась — как, черт возьми, удержаться в седле? Я гнал напрямик, не выбирая дороги, просто несся через лес с горы. Точнее, совсем не просто — больше нервно тормозил или вилял на грани падения от теней, появлявшихся на каждом повороте тропинки. Можно сказать, так все удачно прошло в кампусе, что теперь включился эффект зебры и необдуманных решений, а ещё пистолет с глушителем так и не забрал у Регины. Хорошо хоть компактная версия в запасе была.

Где-то вдали, на фоне океана, солнце уходило в закат. И если в городе только-только вечерело, то в лесу уже была сплошная темень. Так что вместо того, чтобы сэкономить, наоборот, потерял кучу времени. Да ещё схлестнулся с двумя шаркунам, чтобы не шуметь, завалил их топором. Но и этого не хватило, за мной увязался прыгун.

И гнал меня до самого района Нью Инглед, куда я влетел, будто на съемки кинофильма. Ругал себя за тупость, но реально, аж селфи захотелось сделать, когда представил, как выгляжу со стороны. Закатное солнце, из кустов по крыше какого-то сарая, как по трамплину, вылетает кроссовый мотоцикл. Водитель (то есть я, конечно) держит одной рукой руль, сам вполоборота широким жестом целится из пистолета в преследующую его тварь и стреляет в черный силуэт из кучи зубов и мышц.

Красота, но как я не ебнулся об асфальт, вообще не знаю. Может, зебра как раз вильнула белой половинкой задницы. Но я благополучно и вовремя бросил попытки подстрелить летуна, крепко схватился за руль и долетел-таки до ровной площадки очередного недостроя, а вот зомби нет — рухнул на груду стройматериалов и даже вполне успешно напоролся на торчащую арматуру. Выжил, но мобильность потерял.

Мне пришлось покурить, чтобы отхлынули последствия нервной поездки, а заодно карту изучить, прикинуть маршрут, да и просто полюбоваться закатом.

Как же все-таки прекрасен этот мир! Каждый раз в такие моменты вспоминаю: сотри случайные черты, и ты увидишь: мир прекрасен. Да-да, а еще не слушай, как подвывает поломанный на арматуре прыгун за спиной, отринь гулкие хрипы шаркунов впереди, выползающих встречать вечернюю прохладу…

Я чуть дымом не поперхнулся, когда показалось, что на соседней улице мелькнули бока черного грузовика. Ладно, помечтали и хватит. Щелчком выкинул бычок, поправил закрепленный в разгрузке пистолет и дал по газам.

Джомо-Кенйятта-роуд, затем Хил Кот-роуд, какие-то узкие безыменные дорожки — все это я проскочил на максимально возможной скорости. Зомби только просыпались, фермеры и партизаны, наоборот, уже свалили — идеальное время для прогулки, плохо, что в ночь. Но есть шанс, что мне действительно показалось, и «глобалы» предпочтут дождаться утра.

Я проскочил Пенинсулар Хайуей широкой полосой идущий вдоль берега, выехал на девственно-чистый от мертвяков пляж, погнал на север в поисках нужного дома. Тут опять на меня нахлынуло — пляж, пальмы, круглое, почти идеально очерченное, солнце. Хоть и уходит за горизонт, но будто гонится за мной. Мусора, конечно, много как прибило к берегу, так и с города нанесло, но опять же, если поднять глаза чуть выше…

Когда-нибудь, когда вся эта кутерьма закончится, я сюда вернусь обычным туристом, буду тусоваться на лежаках из тростника, пить мохито и со смехом, надеюсь, неистеричным, вспоминать, как здесь было весело.

Чем ближе к нужному мне району, тем сложнее стало ехать — потянулись участки частных пляжей с заборами, чуть ли не каждые сто метров. Миновав несколько таких оградок, где, легко открывая калитки, а где и с применением грубой силы, я, наконец, разглядел нужный мне участок.

Не знаю, как это правильно, назвать — риф или мол, или действительно миниатюрный полуостров, но пляж изгибался, песок превращался в камни, а они, в свою очередь, в неровный участок, заходивший в море и огороженный высоким забором вдоль берега. Мда, вид ближайшим соседям явно портит, а сам ничего и не закрывает. Сбоку зашел и весь участок как на ладони — камни, кусты и двухэтажный коттедж с гаражом для лодок.

Я посмотрел на забор, прикидывая его прочность и высоту — метра три, не факт, что даже прыгун перескочит, гладкий, но скорее красивый из каких-то светлых панелей, нежели функциональный. Прям кусочек «Рублёвки» на самом западе Африки, но если там такие заборы километрами тянутся, то здесь шаг влево, шаг вправо, метров тридцать по воде, даже с головой не придется нырять, и ты уже на территории участка. А там уже, насколько видно, не забор, а простой декоративный бортик.

Я оглянулся на так называемую вторую линию коттеджей, там тоже забор на заборе и видны только крыши и верхние этажи. На одном из участков показался отблеск, будто внизу кто-то с фонариком ходит. Может здесь мода такая, чтобы соседи к тебе на участок не заглядывали.

Осторожно, пытаясь контролировать каждый угол и каждую подозрительную тень, и прислушиваясь, вдруг за легким шелестом океана, раздастся хрип или чавканье, я закатил байк за стойку стилизованного под тростник и сушеные пальмовые листья пляжного бара. Полки подчистили в ноль, ни одной бутылки, где хотя бы на донышке что-нибудь осталось. Но и битой посуды нет — грабили без спешки и даже табличку оставили, что бар закрыт.

Я обошел райское гнездышко по берегу. Чуть лучше разглядел дом в современном стиле — прямая плоская крыша с панелями солнечных батарей, много стекла и деревянных вставок. На участке беседка, несколько пальм, неровные, давно неухоженные, фигуры из кустарника. Ни света в окнах, ни движения, ни тем более вышек с пулеметами — ощущение, будто дом вымер.

Ну, это еще ничего не значит. Я перебежал свободное пространство пляжа (песок отлично гасил звуки шагов) и присел с краю участка за самым крупным камнем. Выждал пару минут, прислушиваясь и сканируя пляж. Где-то очень вдалеке послышались выстрелы, но понять, случайные ли это выживальщики или отряд «глобалов» было невозможно.

Тихонько двинулся вдоль забора и чуть не подпрыгнул, когда надо мной раздался глухой щелчок и я оказался в ровном круге света. Я бросился назад к камню, и через пару секунд свет погас. А слона-то я и не заметил, а точнее лампочку с обычным датчиком движения. Надо еще в звонок позвонить, в морской сувенирный колокол — его как раз видно над калиткой.

Смысла прятаться уже не было, как обмануть датчики движения я не знал, буду хитрить или поплыву в обход, еще что-нибудь активирую, да и камеры скорое всего есть, то, что я их не вижу, ничего не значит. Выпрямился и, уж не знаю для каких зрителей, высоко поднимая ноги и стараясь не промочить ботинки, сделал вид, будто домой иду. Каждый день тут хожу, а то что автомат за спиной да пистолет в руках, так это вместо дипломата или с чем там с работы богатеи возвращаются.

Магнитный пропуск, найденный в общаге, сработал. Дверь пискнула и на доводчике ушла внутрь от легкого толчка. Я опять пригнулся и по всем правилам, начал зачистку помещения. Проскользнул во двор, ушел с линии возможного огня, но почти сразу махнул на все рукой, когда датчик света не только высветил меня, но и с тихими щелчками проложил световую дорожку прямо к дому.

Убедился, что калитка закрылась и поспешил к дому. Не нравилось мне здесь, всплески и стуки воды о камни не давали толком прислушаться, а к ним еще примешивалось мерное гудение светильников. Кусты во дворе, раньше изображавшие местную фауну и героев Африканских сказок, руки бы поломать тому садовнику, который сначала так все реалистично создал, а потом просто забил и перестал за всем ухаживать. Я чуть не пристрелил куст, похожий на человека, сидящего у маленького пруда, когда из веток на голове вылетела какая-то ночная птица.

Здесь скорее заикой станешь, чем алмаз найдешь.

Я поднялся на крыльцо. Сместился под защиту хлипкого столба, несущего скорее декоративную функцию, но хоть как-то прикрывающего обзор с коттеджей второй линии, и открыл замок.

Толкнул дверь, но она прошла сантиметров десять и уперлась во что-то. В щель шибануло холодным кондиционированным воздухом, пахнущим сыростью и мертвечиной. Я надавил на дверь, с усилием и шорохом, будто что-то тащат по полу, но она медленно поползла внутрь. Под ногами на открывшейся бежевой плитке появилось засохшее кровавое пятно. А потом и клок черных спутанных волос.

Еще немного протолкнул дверь и, наконец, заглянул внутрь.

На полу лежало мертвое тело. Судя по одежде и длинным волосам девушка из местных, в затылке огнестрельное ранение. Бежала ли она к двери или как еще тут упала, уже не понять — сильно ее сдвинул.

Протиснулся внутрь и прикрыл дверь. На стене рядом висел щиток сигнализации, но экран не горел, и свет не включился, либо датчик сломан, либо здесь ручное управление.

Посветил фонариком по комнате, напрягся от собственного отражения в окне. Широкий коридор, плавно переходящий в большую гостиную — плазма на стене, стеклянный круглый стол, заваленный обертками от еды, и два кожаных дивана. Вдоль стен какие-то деревянные скульптуры, тонкие, но вытянутые, в углу стояла ваза с какими-то колючками, а на стене висели декоративные маски, дающие очень нервные тени, стоило зацепить их светом фонарика.

Возле окон на полу сумка для теннисных ракеток и три раскрытых чемодана с разноцветными тряпками, но ничего не разбросано, видать жильцы поленились вещи по шкафам развешивать, но пользуются содержимым. Я так в отеле, когда в командировку приезжаю на пару дней, делаю — открыл сумку, в угол задвинул и берешь оттуда чистое при необходимости.

В гостиной высокий потолок, вроде это второй свет называется, когда часть верхнего этажа отсутствует. В дальнем углу лестница, коридор и закрытые двери. Не считая трупа под дверью и мусора на столе, все довольно прилично — много свободного пространства, с виду необжитого пространства. И холодно. Окна закрыты, а кондей пашет без остановки.

Убедившись, что на меня никто не нападает, я закрыл дверь на замок и перевернул труп. Подпорчено уже временем, но узнать можно — Фераха, та, что пополней и без пафосного снобизма на фотографиях. По дырке в затылке никаких сомнений в причине смерти не было, а вот причину, которая к этому привела, надо еще выяснить. Нашел уже потемневший след от укуса между большим и указательным пальцем, тянулась что ли к кому-то, а тот ее и цапнул.

Я посветил на дверь и насчитал еще четыре пули, застрявших в обшивке. Может, и ошибочно я предположил, что метким выстрелом Фераху свалили. Прошелся по комнате и нашел гильзы. И что мне это дает? Собственно, ничего. Девушку укусили, она побежала, а кто-то не хотел отпускать.

В руке у трупа что-то блеснуло, я присмотрелся и нашел маленький ключик, очень похожий на ключ от наручников. Но следов на запястье у девушки не было. И опять же, что это значит? Хотела кого-то спасти?

Устав строить из себя Шерлока Холмса, решил просто все обыскать. Осмотрел чемоданы. Судя по вещам, один мужской и два женских. Лишь мельком глянул на платья, кофточки и косметику, а вот чемодан с рубашками вытряхнул на пол и ногой разгреб содержимое. Рубашка, шорты, несессер, аптечка, трусы, носки — стандартный набор мужчины в путешествии, только еще новенький медицинский халат с вышитыми на кармашке инициалами Гульдберга.

В кофре для ракеток и то больше интересного нашлось, помимо трех ракеток. Никогда в большой теннис не играл, но слышал, что там заморочено все — разная сетка или струны, и под разные уровни мастерства, и под разные условия игры. Да и цена скорее всего заоблачная, вот только нафига переть их с собой в самый разгар зомбиапокалипсиса? Это даже не клюшка для гольфа, чтобы от мертвяка отбиться.

Помимо ракеток, в кофре нашлось небольшое портмоне, без наличных денег, но с кредитками и дисконтными карточками, в том числе магнитной «ВИП» картой члена теннисного клуба «Атлетика» в центральном районе Фри-Тауна (забрал себе). Еще была фотография, где профессор где-то на горнолыжном курорте обнимал белую женщину примерно своих лет и презерватив в кармашке для мелочи. В общем, что-то типа джентльменского набора.

Все так же не включая свет, я поднялся на второй этаж. И здесь довольно чисто и аккуратно. Как в отеле, куда только заехали, побросали вещи и убежали гулять, город смотреть. Ванная комната, туалет и две спальни, все двери вдоль одной стены выходили на внутренний балкон со стеклянными перилами.

В первой спальне ничего интересного, даже постельное белье не смято. Во второй на полу валялась картина, фотография пляжа в дешевой рамке под стеклом. А на стене, откуда ее сняли, фонарик высветил небольшой сейф, к счастью или к сожалению, открытый. И на первый взгляд, пустой — так что к сожалению.

На второй более внимательный взгляд, когда я нос уже чуть внутрь не засунул, на дне нашлось несколько бумажек. Билет на самолёт в Европу с датой, когда уже объявили карантин, и рекламный баннер из «Музея Мира». Похожий я и по следам Кати, как-то находил, но так тогда и не проверил, зачем он ей.

Рекламку забрал, а билет оставил. Потом на всякий случай прошёлся вдоль стен, постучал в поисках скрытых ниш, заглянул под кровать и пошарился по пустым шкафам и тумбочкам. Проделал это во всех комнатах второго этажа, даже в туалетный бачок заглянул и смыл там всю воду. Помнился какой-то фильм, где брильянт в аквариуме прятали, мол в воде не видно.

Но все тщетно, никаких ни нычек, ни следов, зато идея появилась.

Нашел ручку и вернулся в комнату с сейфом. Сверился с картой на телефоне и с обратной стороны билета написал несколько цифр под видом координатов. В южном районе Фритауна, где-то в глубине Национального парка, еще большая глушь, чем заповедник с шимпанзе. Прислонил картину к стене и спрятал за него билет, типа случайно из сейфа выпало.

Не успокоился на этом и вернулся на первый этаж. Отыскал, куда выбросил портмоне и проделал похожую операцию с фотографией, только в этот раз написал не координаты, а буквы с цифрами. Типа номер ячейки и код к ней, фиг знает, но должна же быть в городе где-нибудь камера хранения?

Если «глобалы» сюда едут, то пусть хоть обыщутся следов и намеков, куда Гульдберг делся. Шалость, конечно, так себе, на школьном уровне, еще не факт, что купятся, но настроение поднялось.

Надо закругляться уже, еще кухня и лодочный гараж, а я так никого и не нашел.

Кухня с гостевым санузлом также ничего не дали, даже из продуктов нашлось только две банки консервированной кукурузы да полупустая пластиковая бутылка кетчупа. Зато нашлась дверь в подвал, настолько невзрачная, что я сначала спутал ее с кухонным шкафом. И, как оказалось, очень зря.

Глава 13

Стоило приоткрыть дверку, как будто в другой мир попал. Может, в модный ночной клуб или в логово маньяка из скандинавских фильмов. Низкий потолок, узкая лестница с неоновой подсветкой под стальными ступеньками. Стены затянуты в мягкую бледно-розовую кожу, закрепленную кнопками, выглядит как рисунок из ромбиков.

К трупно-гнилому аромату примешивается что-то химическое и сладкое, похожее на клубнику. А к общему шуму кондея в доме добавилось что-то металлическое, будто звенья цепи стучат.

Держа пистолет в руках, медленно пошел вниз. Нашел несколько гильз, а потом и рваные отверстия в обшивке поближе к потолку. Дошел до небольшой площадки и прижался к стене, не торопясь выскакивать в коридор.

Металлическое бряцание усилилось, но, судя по всему, раздавалось из дальней комнаты. Я увидел две двери, подкрался к первой и тихонько приоткрыл.

Все-таки профессор был интересной личностью, тем еще затейником, я пошире распахнул дверь в местный траходром. Или как я себе представляю траходром по фильмам, хотя со многими решениями я бы поспорил. В центре комнаты стояла круглая кровать, хорошо хоть не в виде сердца. На кровати легкий бардак из постельного белья и женской одежды. Потолок низкий, видать, глубоко не смогли здесь прокопать — был бы я в каске, скорее всего зацепился, а то и разбил бы одно из зеркал.

У стены тумбочка с безобидными секс-игрушками, то, что они безобидные, я понял, когда позже во вторую комнату зашел. На полу нашелся источник клубничного запаха, треснутая баклашка лубриканта с носиком-дозатором лежала в прозрачной луже, даже не знал, что они такие здоровые бывают, тут, мне кажется, целиком можно обмазаться.

Пробежался по верхам — шкафчики, тумбочки, переворошил постельное белье, сдвинул кровать. В комнате явно провели время, а, может, даже и жили здесь, а не в нормальной спальне. Но ничего полезного не нашел, а то, что нашел под кроватью, даже трогать побоялся. При том, что я ни разу не ханжа, а очень даже понимающий.

Во вторую дверь входить не торопился. Долго слушал, потом постучался, ожидая хоть какой-то реакции, но только цепь резче звякнула и совсем уж тихо кто-то засопел.

Притащил бутылку со смазкой и щедро разлил ее на полу перед дверью, если ломанется оттуда кто, то хоть поскользнется. А потом рывком дернул дверь и бросился к лестнице, высунув из-за угла автомат.

Но никто не выпрыгнул, даже звуков никаких новых не появилось. Досчитал до ста и пошел обратно. Подкрался к двери и быстро заглянул внутрь. А потом еще раз и еще.

— Ну, здравствуй, профессор, — и уже спокойно, переступив через лужу, вошел внутрь. — Эка тебя раскурочило.

Профессор Гульдберг, распятый на каком-то жутком агрегате, похожем на смесь креста и гильотины хоть и таращил глаза во все стороны и тянул ко мне одну свободную руку, но давным-давно был мертв.

Все-таки это был крест, но на шее у профессора дополнительно закрепили деревянную колодку, а в рот вставили черный кляп. Даже жестоко как-то, уж проще было его в клетку посадить или просто на ремнях повесить, благо в комнате всего этого было полно.

Интимного красного полумрака мне не хватило, чтобы понять, как давно он здесь висит. Да и фонарик не помог. Единственное, что бросалось в глаза — это худоба. На фото он был вполне себе упитанным и довольным. А сейчас, даже со скидкой на то, что превратился в зомби, весь был какой-то дряхлый. Не подсушенный и не жилистый, как уличные, а вот именно дряхлый и облезлый. Еще чуть-чуть и превратится в зомби скелета, каких некроманты поднимают в мультиках и сказках.

— Куда алмаз спрятал, ты ведь мне не скажешь? — я оглядел комнату, невольно залюбовавшись набором всевозможных девайсов, висевших вдоль стены, — А, может, поделишься мыслями, почему камаджоры верят, в его исключительную силу? Судя по твоему лицу, от заражения он тебя не спас и не вылечил…

Плетки, стеки, хлопалки из черной кожи выглядели внушительно, классное качество, швы, отделка. Только вот непрактично, ну только если деревянная скалка, похожая на биту для лапты, могла пригодиться. А в остальном, резиновые члены и то мертвякам больше урона нанесут, там один, как царь горы, на полочке стоял настолько здоровый, что им в бейсбол играть можно.

— Слабак, ты профессор, — я закурил, — Где топоры? Молотки? Кочерга хотя бы? Как ты со всем этим планировал зомбиапокалипсис пережить?

Я не ждал ответа, нес какую-то фигню. Но действительно задумался, кроме десятка гильз в доме никакого оружия. Да, кто-то вооруженный свалил отсюда, бросив чемоданы, и, скорее всего, это была вторая аспирантка — Чика.

И если немного пофантазировать, то прям жить они здесь не собирались, так скорее порезвиться и двинуться дальше. Но при этом профессора где-то укусили, а потом сковали, в надежде, что прокатит. Зачем-то попробовали отстегнуть и, видимо, в тот момент он и цапнул Фераху. А дальше ссора, угрозы, Фераха решила убежать, а Чика оказалась девочкой пожестче.

И куда же ты делась с садомазо подводной лодки-то в этом океане зомбированных людей? Зацепка пока только одна — все дороги ведут к Соломону. Так надо скорее обыскать лодочный сарай.

Но сразу не получилось.

На полу, среди разбросанных вещей я нашел «айфон» и судя по совершенно скучному чехлу с логотипом какого-то теннисного клуба, принадлежал он профессору. Телефон работал, индикатор зарядки горел красным и обещал всего пару процентов.

Не веря в такую удачу, я ткнулся в экран и уставился на экран разблокировки. Даже не цифры, а шарики, между которыми нужно линию провести.

Окей, попробуем иначе. Я подошел к профессору и стал водить перед его мордой смартфоном, но распознавание по лицу никак не хотело срабатывать. Не доработали «фейс айди», не учли, что кожа может ссохнуться.

Ладно, я не гордый.

Сбегал в соседнюю комнату и вернулся с двумя наволочками. Набросил одну на свободную руку профессора, притянул к колодке, и рубанул несколько раз топором. Вытряхнул на пол почти невесомую кисть, перехватил новой тряпкой и стал тыкать в смартфон большим пальцем.

Но и сейчас хваленые технологии не справились.

Я помахал, отрубленной рукой, профессору и пошел наверх. Саму ладошку, не поленился и отнес на второй этаж, положил в сейф и закрыл. Телефон забрал с собой, вдруг что-то еще смогу сделать.

Вышел на улицу — стало темнее, но в остальном все еще тихо.

Двери в лодочном сарае были распахнуты, как и на вход, так и на выход. Опасности я не заметил — луч фонаря высветил стеллаж с досками для кайтинга, а рядом лежали серые баулы, вероятно, с воздушными змеями. С другой стороны стена с рыболовными принадлежностями, веслами и парой канистр — одна с бензином, другая поменьше с маслом.

Во внутреннем причале, рассчитанном на два места, лодка была только одна. Фиг знает, на чем уехала Чика, а других вариантов ее исчезновения я не видел, но осталась в сарае самая обычная деревянная лодка. Втроем в ней вполне комфортно будет, и в одиночку можно справиться, даже если грести одним веслом в обе стороны. Сзади висел подвесной мотор «Ямаха» с наклейкой в виде двух цифр девять.

Грусть и опять ничего интересного. На всякий случай обошел участок, проверил все мусорки, но, кроме садового инвентаря, разжиться было нечем. Ещё раз окинул взглядом дом и через кусты, чтобы не попадаться датчикам света, пошел к воротам. Нужно забрать мотоцикл и валить уже, хотя бы в ЖД музей на ночёвку, а там решим.

Подошёл к калитке, пытаясь в темноте понять, как ее открыть и услышал гулкий щелчок датчика над головой.

Черт, все-таки спалил меня искусственный разум, но светло не стало. Я посмотрел наверх, над забором действительно загорелся фонарь, только на той стороне. И сразу же послышалась тихая ругань на правильном английском языке. Но я не лингвист, может на креольском «фак» и «ступид» также произносятся.

Парни на той стороне проблему подсветки решили не так, как я, типа спалился, делаю, вид, что местный, а кардинально. Хлопнуло несколько приглушенных выстрелов, дзинькнули фонари и на землю посыпались осколки. Послышалось бряцание оружием, тихий голос кого-то позвал в рацию, потом топот и писк какой-то аппаратуры для взлома электронных замков.

Я отступил в кусты, пересек двор и, минуя известные мне датчики, бросился в лодочный сарай. Отвязал лодку, закинул внутрь канистры, пару весел и залез сам. Оттолкнулся веслом от причала и, стараясь не издавать лишних звуков, выплыл на большую воду.

Когда свет загорелся на участке, я был уже далеко. Увидеть еще могли и даже прицельно выстрелить, но пока они не найдут профессора, палить без разбора не должны. Зато могут броситься в погоню.

Попробовал ускориться, плыл вдоль берега, ориентируясь на редкие источники света. Доплыл до очередного пляжа с выступом и расслабился, только когда завернул за камни, точно уходя с линии обзора.

Посмотрел карту, понял, что из лодки можно и не выходить. Всего-то нужно обойти часть Фритауна, каких-то тридцать километров по воде. И это не город, тут действительно по прямой, если мотор заведется, то за час управлюсь. Сначала вдоль берега до района Абердин, судя по всему, местный аналог нашей «Рублевки», а потом сверну в сторону залива Тагрин, пройду дальше вдоль берега и окажусь в своем районе.

То есть совсем недалеко от ЖД музея. Там от него до берега всего двести пятьдесят метров. Я стал вертеть карту, прикидывая, что и где и понял, что и до нефтебазы, где Соломон обосновался, там совсем рукой подать. Это если городом, то плутать по захваченным районам, а с моря всего два километра.

Выживальщики уже в осаде, а ультиматум истекает завтра днем — в любом случае бойцы Соломона либо уже покинули нефтебазу, либо сделают это заранее перед атакой. При таком раскладе идея заскочить по-тихому на огонек не кажется такой уж безумной. Так что рискнем.

На берег я так и не вышел. Отдалившись на пару километров от экспериментального траходрома профессора, завел мотор и на скорости прошел почти весь маршрут. Сильно не гнал, и видимость плохая и глаза слипаться начали. Поравнялся с ЖД музеем и прошел еще немного до небольшого залива, где располагалась паромная станция.

И если в районе Абердина многое реально выглядело «дорохо и бохато», и высокие красивые отели с ухоженными пляжами, и дорогие яхты, на которые я жадно пускал слюни, но не решался выпускать журавля из рук. То стоило приблизиться к районам для бедняков, так все вернулось на свои места.

Грязь, ржавчина, недострой и мусор — и локальное кладбище кораблей. Местные даже старые паромы никуда не убрали. Совсем недалеко от станции на небольшой глубине в воде ржавели темные остовы. Я приткнулся к крепкой на ощупь железяке и привязал лодку. Убедился, что с берега ко мне не подобраться и завалился спать.

***

Кисси ту Тагрин ферри. 29 марта 03:50

Проснулся без будильника, нога затекла. И рука, и спина — все, что могло, затекло от неудобной позы на ребрах жесткости. Хорошо хоть не протекало. Перекусил, проверил оружие, перебрал все вещи, заодно обдумывая планы.

Зацепок у меня было целых три.

Чика, которую, возможно, я скоро найду, но будет ли она со мной разговаривать — это другой вопрос. ВИП абонемент в теннисный клуб, а, скорее всего, там нужно искать личный шкафчик Гульдберга. И «Музей Мира», который приглашал посетителей на экспозицию, посвященную истории алмазных войн в регионе.

Силуэты высоких башен резервуаров уже можно было разглядеть в лунном свете. Насчитал как минимум десять штук, плюс еще какие-то здания, ангары, трубопроводы. На трех резервуарах светились прожекторы, прочесывающие местность внизу. Один смотрел в сторону моря, но до места, где я был, не добивал. Да и не пытался, только набережную шерстил.

Один раз прожектор все же скользнул по воде, но быстро вернулся на берег, давая рассмотреть всю полосу. Три причала, возле каждого грузовые корабли разного размера, движения на них не заметно. На углу небольшой дом с высокими воротами, рядом кран и вышка, там уже окна горят. Глубже в город были еще какие-то здания, но прожекторы до них не доставали.

Я поплыл к самому краю нефтебазы, там, где заканчивался забор. И когда оказался в зоне, куда добивает прожектор, тихонько соскочил в воду. Бодрит, зараза! Ощущается градусов на двадцать с малюсеньким хвостиком. Еще минуту назад мечтал о кофе, чтобы остатки сна развеять, а сейчас одна мысль, что сон для слабаков. Но как оклемался, опять начал мечтать о кофе, да чтобы погорячей, а может и коньячку туда бы бахнуть.

Прикрылся за лодкой и, толкая ее перед собой, поплыл к берегу. Если засветят, то за потеряшку примут, у одного из причалов я видел несколько таких, гроздью привязанных.

Пронесло, хотя в океан помочился, и прижимало уже и детские морские рефлексы включились, а стоя на лодке тот еще вариант, проходили как-то по пьяни. Ничего хорошего из этого не вышло.

Уже когда приткнулся лодкой к остальным, замер, потому что по причалу кто-то шел. Когда прожектор вильнул в нашу сторону, я разглядел высокого безоружного (по крайней мере, на виду ничего не было) аборигена в спецовке, резиновых сапогах и охапкой коротких толстых спиннингов. Он скинул рюкзак в одну из соседних лодок (через две от моей), опустил туда же удочки и, позевывая, стал потягиваться.

Я приткнулся к причалу, спрятавшись между покрытым водорослями бетоном и краем лодки, взял в руки томагавк и мысленно считал шансы рыбака отправится на рыбалку или на корм. И что ждет меня, если он заметит рюкзак с автоматом на дне моей лодки.

Туземец прыгнул в ближайшую лодку и, раскачивая ее так, что стенки соседних начали биться друг о дружку, а меня прижало к причалу, перепрыгнул на крайнюю. Сел там и начал чем-то шуршать и скрипеть, громко зевнул, а потом практически подписал себе приговор, когда между лодок, как в дурацкой рекламе «якобс» пронесся дымок с запахом растворимого кофе.

Убивать за кофе я, конечно, не собирался. Лучше дождусь, когда он еще и с рыбой вернется...

Я начал замерзать, отвлечься не помогали ни шуточные мысли, ни сарказм, ни попытки вспомнить, какая здесь все-таки жара, а как я буквально через шесть часов буду мечтать о холодном океане. На причале послышались шаги, кто-то бежал к нам. Мужик на лодке пробурчал что-то недовольное на креольском, я смог распознать только что-то похожее на «ленивая жопа, вставать надо раньше». Потом опять зашатались лодки, а когда успокоились, рыбаки вместе с кофейным ароматом уже проплывали мимо меня. И, к счастью, заняты были дележкой термоса, не глядя по сторонам.

Я перевалился через край, подхватил свои вещи и стал, стуча зубами, ждать, когда до нас дойдет луч прожектора и отправится обратно. Дождался, выбрался и спокойным шагом, только голову опустив, прошел по причалу. Пересек дорогу, и обойдя рогатину, на которой сохла рыбацкая сеть, приник к окну небольшого темного домика. Получалось, рыбаки как раз из него вышли.

Посветил фонариком внутрь, разглядел верстак с какими-то запчастями, двухъярусную кровать, холодильник и металлические шкафчики. Замок на двери явно не был рассчитан на грубую силу, стоило проткнуть лезвие томагавка, да надавить, как я уже был внутри.

А вот и кофе! В углу на газовой плитке стоял кофейник, еще даже теплый и почти с целой порцией, которая не влезла в термос. Живем! Раздеваемся, вытираемся, пьем кофе, курим, а потом идем шороха наводить на всю нефтебазу!

Глава 14

В домике у рыбаков я погостил совсем чуть-чуть. Выпил кофе и немного обсох. В шкафчиках откопал почти чистую сине-зеленую куртку, там же нашел комбинезон и белую строительную каску. Взял только куртку, остальное аккуратно спрятал на место. Иллюзий, что рыбаки не спалят, что кто-то был в их доме, у меня не было — и замок сломан и кофе исчезло, как в кофейнике, так и вся жестяная банка.

Мимо за окном проехала машина, потом прошел пеший патруль. Я проследил за ними, пока обзора из окошка хватило, обычные мужики с поправкой на то, что африканцы. Даже не злобные бандиты из черных кварталов, как в американских фильмах, те, что с банданами, завязанными на лбу и здоровыми пушками, которые они не умеют держать правильно. Нет — пуганые бывшие фермеры, ни дисциплины, ни ответственного подхода к своим обязанностям.

Мне же лучше.

Я выскользнул за дверь, и держась подальше от освещенных участков, пошел изучать территорию. Добрался до резервуаров, хотел понять, как их открыть, чтобы устроить небольшую промышленную аварию с огненным потопом. Но вообще не понял, как тут, что работает — какие-то лестницы, красные пожарные трубы, и ни одного крана с табличкой: «выливать горючие смеси здесь». Возможно, сверху есть такая табличка или, наоборот, под землей.

Попробовал вызвать по рации Вадика, потом МакФерси, потом, скрипя зубами, даже Джерри, но все абоненты вне зоны действия сети, то есть предположительно в зоне действия глушилок Соломона.

Ладно, буду искать другой способ и сам справлюсь, дайте только местный склад со взрывчаткой найти.

Я обошел резервуары, все время держась в слепой зоне прожектора, и вышел к административному зданию, очень похожему на общаги в кампусе. Три этажа, вход с козырьком и какой-то вывеской, на которой я бы и при свете ничего бы не смог разобрать. Света перед входом нет, из пары окон на третьем только что-то слабо горит, типа свечки. Перед зданием парковка мест на тридцать, но занято сейчас было всего четыре. На самом удобном месте возле входа стоит тонированный «гелендваген», чуть дальше с краю раздолбанный «ниссан» и два микроавтобуса.

Эх, проходи здесь сейчас операция «Красных волков», мы бы сняли охранку на прожекторах, заминировали бы тачку Соломона и все резервуары, а потом устроили бы здесь локальный армагеддон.

Я подобрался к дому и пошел, пригибаясь под открытыми окнами. Удивительно, но это было первое здание во всем Фритауне, где не было решеток. Не то что на первом этаже, вообще ни на каком. Заглянул в одно из окон, потом в следующее — и там, и там, комнаты, когда-то бывшие офисными, а сейчас переоборудованные в жилые на двух или трех присутствующих в номерах постояльцев. Больше матрасов на полу не помещалось.

Опять размечтался, представляя, как пускаю в комнату какой-нибудь убойный газ, а потом прикрываю окошко. Можно было попробовать влезть и ножом разделаться со спящими, но так можно до вечера обходить все комнаты. Да и нереально это — плотно лежат, пока одного в вечный сон отправишь, на второго наступишь.

Я проверил еще несколько окон, и везде картина повторялась, в угловой комнате только жилец был один, но был такой огромный, что помещался только на двух матрасах.

За домом шел ряд цистерн, бочек, стоял погрузчик и еще какая-то дурная спецтехника непонятного назначения. Под ней я и спрятался, пропуская очередной патруль. Этих было трое, и выглядели куда серьезней — камуфляж, автоматы, на головах черные береты, скорее всего парни из армейских. Но серьезности им этого не добавило. Хихикая, они подошли к окну, что-то сперли со стола и под сонный окрик, убежали, продолжая ржать.

Выбраться сразу не получилось. В нескольких окнах зажегся свет, под недовольные крики, в поисках шутников по парковке стал бегать луч фонарика, посветили и вокруг моего убежища.

А потом народ начал просыпаться. Зевающий бугай вышел на улицу, покурил на лавочке, а потом стал разминаться и сорвался на утреннюю пробежку. Подъехала техничка, из которой вышли двое и скрылись в доме. Через пару минут вышли сменщики, и о чем-то оживленно беседуя, заправили «тойоту» из канистры. Им явно не хватило, потому что тон изменился, один даже порывался пойти в дом на разборки.

Но не дошел, зашипела рация, и парни по-быстрому загрузились и уехали. Но почти сразу приехал кто-то еще, потом из здания потянулись люди, запахло едой.

Я и оглянуться не успел, как рассвело и в лагере начался рабочий день. А на каждую мою попытку сменить укрытие, постоянно кто-то объявлялся. Складывалось впечатление, будто я не в городе, который захватили зомби, а на обычном промышленном объекте из старых советских фильмов. Вот артель строителей куда-то пошла, вот комсомолки стайкой полетели, вот повар помои вынес, в канаву выливать, а вот молодые бойцы проснулись, но пока заняться нечем, мяч гоняют.

Неправильно у вас здесь все, слишком расслабленные.

Я ждал. Лежал под махиной и молился, чтобы и за ней не пришел какой-нибудь стахановец, а то погрузчик уже увели. Считал людей, пытался проследить их перемещения.

Основных потоков было четыре. В сторону ворот на выезд с базы, туда в основном шел народ с оружием. В сторону высокого кирпичного гаража, куда курсировали молодые перевозбужденные парни, и довольно быстро возвращались, но уже с оружием в руках. Третью группу составляли неорганизованные работяги, выходили из здания пачками, и метров через сто рассыпались по территории.

Самым интересным отрядом оказалась стайка девушек в одноразовых защитных комбинезонах, шапочках и с противогазами, у кого в руках, а у кого на шее. И одна из них сильно напоминала Чику. Прям радости в них не чувствовалось, уставшие изможденные лица, неровная походка — какие-то странные врачи или ученые. Шли они к отдельно стоящему ангару, из окон которого через какое-то время повалил густой дым.

Хм, представить, что Соломон также взялся за изучение зомби и устроил там крематорий для жертв неудачных экспериментов, я не смог. Уж скорее амфетамин или что-то похожее там варят.

С тачкой подкатили мои рыбаки, сдали улов повару и стали робко, но настойчиво приставать к какому-то бойцу, который возился под капотом «гелика». Тот отмахивался как мог, но потом сдался и побежал в здание. Вернулся минут через десять вместе с Соломоном.

Рыбаки мялись, но потом тот, что постарше, показывая рукой в сторону своей хижины, все-таки начал говорить. Жалуется зараза, что кофе его сперли. Но думает на местных, про диверсанта бы иначе рассказывал, на бой бы призывал, а тут явно просто просит навести порядок.

Соломону просьба мужика не понравилась. Он выхватил мачете, замахнулся и стал поливать мужика отборным африканским матом. На шум из дома выскочило несколько бойцов с оружием наготове, но как увидели причину недовольства шефа, так постарались незаметно сдать назад. Под горячую руку психа никто не хотел попадать.

Блин, даже жалко парней, считай, подставил их. Я сдвинулся ближе к широкой гусенице, за которой прятался уже несколько часов, отполз назад, чтобы дуло автомата не торчало, и прицелился в Соломона.

Так себе позиция, метров пятьдесят, он стоит ко мне боком, но в принципе работать можно. Один выстрел и сразу можно кучу проблем решить. Плохо только, что не моих. Себе-то я их только создам.

Соломона, так и опустившего мачете, позвал водитель «гелика» и протянул ему рацию из машины. О чем говорит местный босс, слышно не было, но видно было, что он посмотрел на часы, потом махнул рукой на рыбаков, и тех моментально, как ветром сдуло. Соломон договорил, залез в машину и начал давить на гудок автомобиля. Серия коротких, будто на встречке свадебный кортеж приветствует.

Из дома повалил народ, некоторые прямо из окон первого этажа выпрыгивали. Выбегали на парковку и строились в кривые, довольно хаотичные шеренги. Соломон прошелся мимо строя, что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя мачете, а потом показал в сторону ворот. Часть бойцов впихнулась в микроавтобусы, а остальные пешком, перейдя на бег, ломанулись туда, куда показывало мачете. Соломон вернулся в «гелик» и поехал следом.

Я насчитал почти сорок человек. С учетом тех, кто уже перекрыл лагерь выживальщиков, и тех, кто раньше ушел к воротам, МакФерси я не завидую.

Я выждал еще минут пятнадцать, но улица опустела. Ни патруля, ни опаздывающих на работу, только рыбаки вернулись и спорили с кем-то через окошко.

Я выполз с другой стороны спецтехники, просканировал дорогу и под прикрытием бочек, а потом и контейнеров стал пробираться к домику, откуда народ возвращался с оружием. Гараж метра четыре в высоту, чем-то похож на трансформаторную подстанцию, как была возле родительского дома и куда строго-настрого даже приближаться не разрешали. Двойные стальные ворота, одни заколочены, а у вторых на девяносто градусов створки распахнуты, окна отсутствуют, только под крышей несколько решеток.

Я подошел с глухой стороны и тихонько сместился к воротам. Заглянул в щель и действительно обнаружил оружейную. Целый склад оружия, стеллажи с ящиками уходили вглубь помещения. В метре от входа установили решетку на весь проход. В центре сделали окошко и стойку выдачи, наподобие, как в банке было, только кустарного производства и заколоченной фанерными щитами нижней частью.

В глубине мелькнула тень, чья-то спина, в остальном тихо, только вентилятор гудит и щелкает лопастью, будто цепляется за что-то, и за самим зданием тарахтит бензиновый генератор. Я просочился внутрь и присел в углу, так чтобы меня не заметили из окошка.

С другой стороны от стойки была дверь, но к шаманам местным не ходи, запертая. Я выглянул над фанерой и разглядел местного кладовщика, зависшего перед вентилятором. Жарковато ему здесь, одет налегке — серая футболка, камуфляжные шорты и шлепанцы, если бы не наплечная кобура под мышкой, я бы даже сказал, что по-домашнему.

Но как до него добраться, я не представлял. Даже пристрели я его там или забодай томагавком, внутрь-то я не пройду. А я понял, что мне туда очень надо, когда рядом со спиной мужика разглядел характерные силуэты сложенных в ряд помповых гранатометов «ГМ-94».

Вот такого мне точно не хватало, когда мы Егеря слонобоем валили. Легче, короче, удобней, а, главное, четыре выстрела можно зарядить, и снаряды на любой вкус, цвет и способ поражения неприятеля. Осталось забрать.

Мужик так и стоял спиной, раскинул руки перед вентилятором, будто на Титанике на носу стоит. Я выскользнул на пустую улицу и обошел здание. Нашел кабель, свисающий из маленького окошка, и пошел по нему в сторону свалки из пустых оружейных ящиков. Среди которых на свободном пятачке стоял работающий генератор.

— А показания счетчиков, то не сдаем? — я улыбнулся и щелкнул выключателем.

Вернулся к воротам и уже собрался закрыть первую створку, чтобы по полной устроить кладовщику парилку, но услышал, как звенит связка ключей и щелкает замок. Дождался, когда скрипнет дверь и метнулся внутрь, держа в одной руке пистолет, а в другой топор.

— Всем лежать мордой в пол! Работает Мосэнергосбыт! — на кураже само вырвалось, а мужик все равно не понял.

Кладовщик подпрыгнул от неожиданности, выронил ключи, попытался развернуться в воздухе и бросился к двери. Я успел ударить его по ногам, и уже упавшего припечатал топором. И стараясь сильно не пачкать пол, поволок тело внутрь. Задвинул за грудой ящиков, может, потом не сразу спалят, вернулся к воротам, удостоверился, что все спокойно.

Бегло осмотрел полки. Богато, но ничего такого, чтобы меняться или тащить дополнительный груз, только патронов нужных бросил в рюкзак несколько пачек. Другое дело девяносто четвертый «ГМ» — работает, как помповое ружье, максимальная дальность пятьсот метров, минимальная десять. Эх, была бы возможность, все бы забрал.

Схватил ближайший гранатомет, разложил приклад, дернул помпой, пощелкал, осмотрел и начал заряжать, чередуя разные типы снарядов, лежавших в коробках на полке: кумулятивная, термобарическая, осколочная, термобарическая. На соседней полке нашел подсумок на двенадцать гранат и также вперемежку все заполнил.

Перед выходом еще вскрыл ящик с обычными гранатами и, с трудом погасив просыпающийся приступ жадности, взял всего две гранаты. Попробовал, смогу ли хоть подпрыгнуть с таким весом и понял, что не могу дышать. Но не от тяжести, а просто потому что воздуха в помещении нет вообще.

Вот и первый раз вспомнил прохладный ночной океан. С грустью посмотрел на оставшиеся запасы, помахал им, но, как говорится, обещал вернуться. Закрыл дверь на замок, забрав с собой ключи, и вышел на улицу.

Огляделся — никого. Закрыл первую створку, потянулся ко второй, размышляя, где бы еще табличку найти: «Перекур — десять минут». Смахнул пот со лба и резко похолодел, когда услышал за спиной шум автомобиля.

Юркнул в открытую створку и сместился за стену, в надежде, что меня не заметили.

Зря надеялся! Машина дала по газам, стала сигналить и в металлическую дверь попали первые пули. Я притих, дождался, когда заскрипели тормоза, и высунул в дверь гранатомет. Машина остановилась метрах в пятнадцати от гаража, бойцы еще только открывали двери, как я выстрелил.

Взрыв, скрежет металла, звон брызнувшего стекла на бетонную дорогу и все это под вопли раненых. Не выпуская гранатомет из рук, я бросился обратно к спецтехнике, за которой провел все утро. И выпустил второй снаряд в темный дверной проем, где мелькнули люди. Подъездную дверь снесло, а внутри вспыхнуло пламя, кто-то горящий вывалился на ступеньки.

Я побежал дальше, пока резервуары не оказались в прямой видимости. Спрятался за поддоном, заставленным кирпичами, дозарядил две гранаты. И, выглянув, из-за кирпичей пальнул в ближайший бак. Попал в середину, наслаждаясь яркой огненной вспышкой, но не занялось. Пустой он там, что ли был? Перевел гранатомет на следующий, с которого ночью светили прожектором, и снова выстрелил. Вот там уже полыхнуло вовсю.

Пламя, как волной, окатило бок резервуара и взметнулось вверх, если и были там какие-то часовые, то в густом черном дыму в лучшем случае уже одни головешки бегают.

— Гори, гори ясно, чтобы не погасло, — пробурчал я и выпустил навесом еще две гранаты в дальние резервуары.

Из-за дыма даже не смог понять, попал ли. Времени разглядывать не было, по дороге в мою сторону ехало две машины. Одна свернула раньше в сторону резервуаров, а вторая проскочила к горящему подъезду жилого здания. Из нее выпрыгнули работяги и, схватив огнетушители, бросились в подъезд.

Я не стал мешать, пробежал мимо, только переждав, пока с мигалкой промчится пожарная машина и пробежит очередная партия работяг. Я не прятался, но и дорогу старался никому не пересекать. То, что я белый, конечно, бросалось в глаза, я поймал пару косых взглядов, скользнувших по спецовке и рюкзаку, но точно я такой был не один. И сейчас видел парочку и повар, забиравший улов у рыбаков, явно был из Европы.

На подходе к зданию, где скрылись женщины в противогазах и откуда тоже валил дым, я, заметив двух охранников, притормозил и свернул через очередную гору стройматериалов на соседнюю дорожку. Подкрался ближе и открыл огонь из автомата, двумя короткими очередями срезав бойцов, увлеченных лютым пожаром над резервуарами.

Я сам залюбовался, любой пироман бы локти кусал от зависти. Тот дымок, который шел из-под крыши ангара по сравнению с тем, что творилось в нефтехранилище, тянул в лучшем случае на последнюю затяжку в промокшей сигарете.

За дверью в ангар обнаружился еще один охранник, пытавшийся наладить эвакуацию женщин из здания. Получалось у него не очень, он стоял на пороге толстой пластиковой шторки, постоянно кашлял и звал людей на выход. Но переступить порог не решался.

Я выстрелил в него, не снижая скорости, и сам закашлялся. Чертовы химики, они тут мет что ли варят? За пленкой была лаборатория — на длинных столах стояло несколько стеклянных бочек, с трубками и шлангами, просто колбы с пробирками, пластиковые и металлические канистры с химикатами.

В памяти всплыли сцены из сериала «Во все тяжкие», названия, которые иногда попадались на слух: мефедрон, спайсы, соли — вся та галимая синтетика, которая в итоге делает человека овощем. Вот никогда не сталкивался с таким производством, но моментально понял и ощутил, зачем они противогазы надевают.

Я задрал футболку на нос, задержал дыхание и подскочил к пленке. Одернул ее и сразу же отскочил, потому что мимо меня гурьбой, прикрывая головы руками, понеслись визжащие химички. И как тут Чику искать?

Я выстрелил в потолок и закричал:

— Всем стоять! Работает госнаркоконтроль!

Но меня никто не послушал, а как по-английски «госнаркоконтроль» я не знал. Поэтому просто стал выборочно хватать самых стройных девушек за руки и отпихивать их к стене, пугая автоматом. Срывал с них маски, смотрел в стеклянные то ли от страха, то ли от наркоты глаза и подталкивал на выход.

Чика нашлась одной из последних. Полностью невменько. Я сначала подумал, что у нее наушники под шапочкой и музон какой-то играет, но нет. Просто обдолбанная в хлам.

— Ладно, дома поговорим, — я схватил ее за руку и потащил безвольное тело на выход.

Глава 15

Нефтебаза ожила, но судя по тому, что творилось вокруг, только для того, чтобы скоро умереть. Черт, не такого эффекта я хотел.

Я тянул Чику за собой, проскакивая между зданиями, вокруг которых мельтешили гражданские. Много, очень много их здесь оказалось. Соломон хоть и являл собой локальное мировое зло, но при этом прикрывал огромное количество беззащитных выживших. Вооруженных людей, кто не отправился на штурм лагеря МакФерси, тоже хватало. Но практически сразу я им стал неинтересен.

И когда мы выбежали на открытое пространство, я понял, что именно пошло не так. Или, точнее, пришло на огонек.

Примерно метров пятьсот, которые я мог разглядеть, по периметру высокого сетчатого забора облепили мертвяки. Такой кучи, собранной в одном месте, я еще не видел. Пока спасал только забор — примерно полутораметровая бетонная часть у основания не давала толпе просто так свалить сетку. Но это только вопрос времени — зомби теснились друг на друга, подминая нижних и выстраиваясь уже чуть ли не в три яруса.

Я забежал в пустую бытовку и стал наблюдать за двумя техничками, курсирующих вдоль забора и поливающих зомби из пулемета, но будто в молоко били, по крайней мере, мертвяков меньше не становилось.

— Андрей, прием? — в рации послышался голос Вадика, значит, Соломон с глушилками уже мчит обратно.

— На связи, как вы?

— Прекрафно, видим дым над нефтебафой, твоиф рук дело?

— Да, только я немного перестарался…

— Краффафа! А я фнал! Так и фкафал МакФерфи, фто это ты наф не брофил.

— Да, нет, нехорошо получилось, — я посмотрел на бегущих к океану женщин, схвативших детей в охапку, и мужчин с молотками и тяпками в обратную сторону.

Черт, а я ведь еще и склад с оружием им закрыл. Я посмотрел на сидящую на земле Чику, которая хихикала каким-то своим мыслям и шарила по земле руками, будто что-то потеряла. Вот ради этого я столько народа подставил? Вадик что-то прошамкал в рацию, напомнив о себе. Ладно, ради него тоже, и ради остальных выживших в лагере. Но цена мне что-то не нравилась.

— Андрей! Ты там? Гофорю, подобрать тебя на «пиранье»? МакФерфи думает догнать Фоломона, фтобы уфе больфе не леф к нам.

— Подожди, думаю, — я выглянул в окно бытовки, не успевая считать людей, несущихся к причалу, этак они все лодки разберут, — Передай пока МакФерси, что здесь прорыв мертвячей орды.

Я подскочил к Чике и встряхнул ее, пытаясь поймать взгляд.

— Просыпайся, дура! Чика! — я зарядил ей пару резких, но не сильных, оплеух, еще потряс, пытаясь подобрать нужные слова на английском, но в голову лезла только какая-то мемная фигня. — Очнись, мать твою! Иди сюда, ты жопа, дерьмо собачье! Засранка обдолбанная, мать твою!

Чика застонала, начала что-то мямлить, пуская слюни, тянуть какую-то ересь про то, что не употребляла, только тестировала. Потом врать, что случайно надышалась. Потом то отрубаться, то плакать и просить, не рассказывать Соломону. Не знаю, кого она видела во мне, но несколько раз назвала Жаком.

— Все хорошо, хорошо, — я решил сменить тактику, — Я не расскажу, не выдам тебя. Но и ты должна мне помочь, скажи мне куда Гульдберг дел алмаз?

— Ммэ, нее, аммм…

— Ну, давай, девочка, соберись.

— Я хотела колечко или хотя бы сережки, — всхлипнула девушка, а потом резко изменилась в лице и захохотала, — А этот жлоб сказал, что потерял его. Я его пытала, но больной ублюдок только радовался. Еще эта дура, Фераха, попробовала его освободить…

Раздался взрыв и над соседним зданием в небо взметнулся столб огня. Заверещали женщины на улице, а зомби за оградой будто с цепи сорвались. С удвоенной силой стали ломиться на забор, опасно накренив сразу два столба метрах в пятидесяти от меня. Туда сразу же газанула одна из техничек, вот только непонятно было, на что они надеются. Пулемет, даже с поддержкой, двух автоматчиков не справлялся, только хуже сделал.

Шаркуны отхлынули, а потом набросились с удвоенной силой, легко перелезая бетонное основание по трупам. Сетка прогнулась почти на девяносто градусов, один столб вырвало из опоры, и на асфальт с нашей стороны, как пельмени из перевернутого дуршлага, посыпались шаркуны. А за ними уже лезли остальные.

Техничку будто волной накрыло. Взрывы в резервуарах, стрельба на базе и особенно со стороны ворот, куда возвращались остальные силы Соломона — все смешалось в один громкий рокот, но и он не мог заглушить рычание сотен зомбаков, хруст сломанных костей и топот тварей, бросившихся врассыпную, ловить перепуганных людей. Некоторые побежали и в нашу сторону.

— Чика, ты со мной? — я пристроил гранатомет к рюкзаку, чтобы было удобней бежать, передернул затвор автомата и выглянул из бытовки, оценивая скорость и траекторию шаркунов.

— Пошел ты на хрен, Соломон спасет меня, а тебе отрежет яйца, — мечтательно промычала девушка, сонно сползая по стенке на пол.

— Таков путь, — даже оглядываться не стал, выскочил из бытовки, выстрелил в ближайшего зомби.

Подстрелил еще двоих, гнавшихся за женщиной с тремя детьми, и помчал к двухэтажному зданию, напоминавшему ремонтный цех. На угол, где виднелся край пожарной лестницы. Добежал, подпрыгнул, стаскивая раздвижную часть, по которой можно было взобраться на полноценную площадку.

Проматерился, высунулся из-за угла и открыл огонь по толпе зомби, почти догнавших женщину. Слава богу, она не тупила. Как та самая мать из мультика про обезьянок, похватала всю троицу и, стиснув зубы, притопила ко мне.

Один выстрел — один труп, все как по шпаргалке для выживающий в зомбиапокалипсисе. Я отстрелял магазин, и не успевая перезарядиться, выхватил пистолет. А шаркунов только больше становилось, но мать успела. Пронеслась мимо меня, обдав ветерком с запахом пота, и стала закидывать мелюзгу на лестницу.

Я бросил за угол гранату и полез за ней, до ближайшего зомби оставалось всего пара метров. Раздался взрыв, из-за угла полетели осколки, части трупаков, моего преследователя тряхнуло, поддав ему скорости, и он прыгнул, схватил меня за штанину и начал тянуть назад.

Я отмахнулся томогавком, почти ирокез снял, только не вскользь, а вглубь. Глаза зомби закатились, но руку он не разжал, а из-за угла уже выползали новые, порубленные гранатой. Пришлось рубить руку, одновременно торопить женщину, мешавшую мне подняться и поджимать ноги, к которым тянулись уже новые зомби.

Но справились. Женщина лепетала что-то на креольском, показывала рукой на соседний дом и плакала. Мы выбрались на крышу, и женщина потянула меня к краю, подвела к парапету и зарыдала с новой силой, маша рукой в сторону окон напротив.

Ну, что за гадство? Мне валить нужно, но нет — надо было впрячься, а теперь еще смотреть на местный детский сад и думать, как спасти десяток первоклашек, заблокированных в двух комнатах на третьем этаже.

Я посмотрел вниз, в подъезд этого дома уже вбежало несколько шаркунов, и хрен бы с ними, но туда же широкими шагами неслось два «циркуля». Внутри слышались выстрелы, но с каждым мгновением все реже и реже.

Перезаряжаясь на ходу, я обошел крышу. В сторону пристани бежали люди, прыгали в воду и старались отплыть как можно дальше от берега. Сбоку виднелся широкий (машина проехать сможет) вход в подвальные помещения, перед которым уже лежала груда мертвых зомби. Из темного провала видны были оружейные всполохи.

Я посмотрел на дыру в заборе, складывалось впечатление, что зомби бросили попытки свалить всю ограду и теперь стекались со всех сторон именно сюда. Поток не ослабевал, лишь появились некоторые островки отчуждения, в которых попадались как «циркули», так и «черепашки». Они здесь со всего города что ли собрались?

На дорогу внизу выскочил бензовоз, длинный желто-белый с крупным логотипом Shell на борту. Грузовик мчал на большой скорости, резко затормозив перед толпой зомби. Его все равно протащило, раскидывая и сминая шаркунов, пока он не уперся в бетонное ограждение. Цистерну занесло и она встала параллельно забору, частично преградив путь зомбакам.

Кабина моментально скрылась под телами мертвяков. Оттуда послышался приглушенный выстрел, но в кого стреляли, понять было нельзя. Двойной слой копошащихся мертвяков даже не дрогнул. Откуда-то сбоку по канистре начали стрелять. Появилось несколько дырок, потек бензин. Но взрываться упорно не хотел, черт, им бы хотя бы трассеры, а еще лучше зажигательные патроны.

Я схватился за гранатомет, прицелился и по небольшой дуге отправил гранату точно в цистерну. И вот тогда рвануло! Цистерна вспучилась, боковину разорвало, а грузовик отбросило на забор. Во все стороны полетели осколки, потоки огня и вспыхнувшие раскуроченные зомби.

Пробоину в заборе мы не закупорили, наоборот, расширили, но стена огня сдержала зомби. Поток уменьшился, продолжали лезть только самые упоротые, и пройдя через огонь, они превращались в ходячие факелы и падали через несколько метров.

Офигеть, жара! Столько тварей за раз я еще не убивал, был бы в компьютерной игре, какую-нибудь ачивку бы дали. Меня тихонько дернула за рукав женщина и кивнула на детей в доме напротив. Что-то стала лепетать, но я понял только: «мистер, дети, помогите».

А, была не была. Я посмотрел в сторону въезда на нефтебазу, застопорился там что-то Соломон. Вот уж и не подумал бы, что так буду ждать его приезда. Но пока его нет, будем справляться сами.

Выглянул через парапет, до соседнего дома метров пятнадцать. Тут мне никакой паркур не поможет, а дети в комнатах уже увидели нас с женщиной, лезли на подоконник и тянули к нам руки. В глубине одной комнаты я разглядел двух женщин, блокирующих дверь, во второй комнате и того не было.

Я побежал к пожарной лестнице. Гранатомет в одной руке, автомат на ремне за спиной, в руке пистолет — чертовски неудобно с «ГМ» без ремня, надо будет что-то придумать. Осторожно, стараясь, не стучать по металлическим ступенькам спустился вниз и выглянул за угол.

Будто мангал кто-то перевернул, угольки во все стороны скачут, но еще больше в самом здании. Я так и не понял сначала, на что мы влезли. Оказалось, что склад, в который битком набились зомби, завороженно смотрящие на огонь. Две двери в виде выдвижных от потолка ворот, вроде это называется рольставни. Между ними блок управления с разноцветными кнопками, вот только до него не добраться.

Я метнул последнюю гранату, стараясь закинуть ее как можно глубже на склад. А когда раздался взрыв и послышалось топтание зомби, в два прыжка проскочил к простенку и нажал кнопку закрытия дверей. Всех шаркунов отвлечь не удалось, пятеро сунулись за мной, но прошло всего двое, те, кто был повыше, стукнулись лбами о спускающиеся ставни, затупили, продолжили тыкаться, но чем ниже опускались ворота, тем меньше шансов на успех у них оставалось. Все это я фиксировал краем глаза, пока рубил топором проворных коротышек.

Ворота стукнулись об асфальт, отрубив шаркунам вид на гипнотизирующий их огонь, и они как с цепи сорвались. Сразу в обе двери посыпались удары, и с моей стороны появились вмятины.

Я побежал ко входу в здание, на ходу, слегка пробуксовывая, развернулся и драпанул от выскочившего из подъезда «циркуля». Бросился вдоль дома и запрыгнул в первое попавшееся открытое окно. Пролетел через стол, придавил и сломал пластиковый стул и остановился, только впечатавшись в шкаф. Ползком бросился к двери, развернулся уже в коридоре и, вцепившись в гранатомет, выстрелил в силуэт, появившийся в окне, и откатился от двери.

Громыхнуло, горящий мусор вылетел в коридор, а в воздухе медленно кружила горящая занавеска. Я встряхнулся, потер уши и, ощущая жар, пышущий из комнаты, заглянул внутрь. «Циркуль» исчез в новом расширенном оконном проеме, а вместе с ним и половина комнаты — все было в огне.

Я откатился подальше от двери и оглянулся. Обычный двухметровый коридор, синие стены, крашенные на два метра, дальше побелка, много дверей по обе стороны, очередная общага. Совсем рядом пожарный щит с планом эвакуации. За спиной должна быть лестница.

Разлеживаться было некогда, метрах в пятнадцати от главного входа, ко мне уже медленно тянулась, мешая друг другу, толпа шаркунов. Я передернул помпу, прицелился и выпустил вторую гранату, целя в потолок над серединой толпы.

— Ага, заходите к нам на огонек, — я проводил взглядом термобарическую гранату, в очередной раз поражаясь, во что она превращает гнилых зомбаков, — Черти, барбекюшные.

Из огня, словно терминатор, показался силуэт «циркуля». Сначала длинные острые косы, которые были у него вместо рук, а потом и обугленное, а местами и сильно прогоревшие тело. Зараза все еще была на ногах, потеряла в скорости, но по мере прохождения огненной завесы, ускорялась и перла на меня.

Я вскочил и бросился к лестнице. Поднырнул под натянутыми веревками с сохнущими тряпками, выстрелил из пистолета в шаркуна, опрокинув его обратно в одну из комнат. И, верчась и шарахаясь от каждого дверного проема, побежал по коридору. С разбега толкнул дверь и выскочил на лестничную клетку.

Оттолкнул медленного зомби и пинком впечатал его в стену. Выстрелил и побежал наверх, остановившись между пролетами. Сверху тихо, снизу уже ломятся в дверь. Когда в дверное полотно вонзился обугленный коготь мутанта, поднялся чуть выше и прячась в щели между ступеньками, отправил еще одну гранату в цель.

Не проверяя эффекта, побежал на третий этаж, притормозил у двери, зарядил гранатомет и опять закрепил его на рюкзаке. Перехватил автомат и тихонько оттянул дверь, высовывая ствол.

Коридор близнец, только хлама больше. Коробки, чемоданы и паутина из бельевых веревок, как назло, с постельным бельем чуть ли не у каждой второй двери. Где-то за тряпками возились зомби, хрипели, терлись и давили на хлипкие двери. Я присел и увидел кучу пепельно-черных ног — рваные штаны, растянутые шлепки, босые ноги в грязи и струпьях. Попробовал сосчитать, но на третьем десятке сбился.

Кучкуются через шесть дверей от меня, как раз примерно там, где должны быть дети. И ведь из «ГМ» не пальнешь, живых заденет. Я вернулся на лестницу, внизу полыхало, а дым с запахом горелого мяса мешал нормально вдохнуть. Проверил выход на крышу — ну хоть там все в порядке и легко можно будет забаррикадироваться или перескочить на соседнее здание.

Пока на меня не обращали внимания, вскрыл ближайшую дверь и вытащил оттуда матрас, стулья, телевизор — все, что было легко нести, но при этом могло создать хоть какую-то баррикаду на лестнице. Скинул рюкзак возле выхода, там же разложил гранатомет, а сам залез на ящик и начал стрелять поверх белья по головам зомби.

Мне кажется, норматив на скорость сдал. Отстрелять магазин с максимальной точностью, сбросить его, зарядить следующий. Сместиться в другой угол, присесть и уже двойками — сначала по коленям, потом в макушку ползущим зомби, расстрелял второй. Опять перезарядка, проверка лестницы, и, чуть пригнувшись, прогулка короткими шажками вдоль стены с обходом или срывом особо длинных сохнущих тряпок.

Одна из простыней натянулась, сразу в трех местах проявились силуэты лиц и бугры от тянущихся рук. Я выстрелил прямо сквозь ткань, завалив двоих шаркунов, оборвавших веревку и запутавшихся в тряпках. Таких добивал в затылок.

Включилась механика, пошла работа на рефлексах — шаг, выстрел, отход, выстрел, выстрел, шаг в сторону, отбросить ударом ноги в стену, добить в затылок, развернуться и снова стрелять, отщелкнуть магазин, не глядя вставить следующий.

Я вышел из транса, только оказавшись в горе трупов возле двери. Постучал, крикнул по-английски, чтобы выходили. Испуганный голос что-то спросил через дверь, но я в ответ только крикнул: гоу, гоу, гоу, быстрее, мать вашу! А потом начал оттаскивать трупы, поняв, что дверь просто невозможно открыть.

Наконец из первой двери протиснулась молодая крупная девушка, еще неделю назад, Вадик бы назвал ее жизнерадостным пончиком. Но не сейчас — цепкий, уставший взгляд, свободно висящее платье, покрасневшие глаза. Увидев меня, она испугалась и попыталась захлопнуть дверь обратно.

— Ну, уж дудки! — я успел подставить ногу, потом распахнул дверь и, показывая на лестницу, крикнул по-английски, — Я друг, бегите на крышу, скорее!

Увидев гору мертвяков, глаза девушки расширились, на меня она старалась не смотреть. Встала в проходе и начала выталкивать детей одного за другим в сторону лестницы, приговаривая что-то успокаивающее. Я постучал во вторую дверь, попробовал открыть ее, но с той стороны чем-то ударили. Ну нафиг, сами разбирайтесь. Я позвал девушку, мол и этих тоже выводи. А сам пошел к центральной лестнице, откуда уже потянулись новые шаркуны.

Добил последний магазин, отбросив четырех зомбаков. И пока не потянулись новые, стал спихивать вниз ящики, стоявшие вдоль стены по всему холлу. Помогало плохо, особенно когда с третьего этажа показались косы «циркуля». Весь уже ободранный, половина черепа — сплошная пережаренная котлета, глаз только один остался, но живучий уродец. Спотыкается о ящики, но с каждой секундой все ближе и ближе.

Я обернулся в коридор и увидел, что там осталась только девушка-пончик, идет ко мне и держит в руках мой гранатомет. Я побежал к ней, слыша, как за спиной скребет своими косами по перилам «циркуль», как он выпрыгнул, пробив доски пола и цокая, будто огромный паук по стеклу, мчится за нами.

Я кричал ей, чтобы проваливала, но она лишь помотала головой, покрепче уперлась ногами в пол и подняла гранатомет, готовясь к стрельбе. Я понял, что мешаю ей прицелиться, а безопасное расстояние, чтобы не зацепило ни ее, ни меня, сокращается катастрофически быстро. Я вильнул в сторону, выбил плечом хлипкую дверь и ввалился в комнату, слыша, как за спиной просвистела граната. А потом опять рвануло и по коридору полетели горящие осколки.

Я выбежал обратно, отшатнулся от жара из очередного локального филиала ада и подхватил ошарашенную девушку, отбирая у нее гранатомет. Толкал ее перед собой, пытаясь параллельно собирать разбросанные магазины. Нашел только один, но желания задерживаться не было никакого.

Мы выскочили на крышу. Я захлопнул дверь и попытался примотать бельевыми веревками ручку к торчащей рядом скобе. Так себе защита, но лучше у нас пока не было. Отошел от двери, на случай, если «циркуль» все-таки выжил и, наконец, посмотрел, ради чего все это было.

Три женщины, двенадцать детей, навскидку от шести до десяти лет. Девчонки хнычут, прячутся за юбки нянечек, парни тоже, но взгляд воинственный.

Я прогулялся вдоль крыши и понял, что как-то тихо. Трещит пожар в резервуарах, бегают зомби, цистерна возле забора почти прогорела, через которую продолжают лезть зомби. Но выстрелов совсем мало. Где Соломон? Где технички? Где, черт побери, бандитская армия, которая мчит спасать собственный дом?

— МакФерси, прием! Ответь Космосу.

— Не до тебя, русский, — прохрипела рация в ответ, — у нас бой идет.

— Где Соломон?

— Здесь! — хохотнул МакФерси. — Мы их знатно зажали на Парсонаж-роуд, этим сукиным детям не вырваться!

— Фак, фак, фак, — я взвыл, — Отпустите их срочно!

Глава 16

— Ты с ума сошел, русский? — показалось, что МакФерси аж поперхнулся, — или тебя укусили?

— Чистый пока. Но слушай сюда, здесь несколько сотен гражданских и раза в два больше зомби. Если Соломон не спасет свой лагерь, то этих людей уже никто не спасет. А я очень постараюсь, чтобы в кошмарах они приходили не ко мне, а к тебе.

— Ладно, мы отступим, — после недолгого молчания пробухтел МакФерси, — Но будем рядом.

— Супер, удачи вам, — я отключился.

Я по новой обежал крышу. С задней стороны к ангару примыкал небольшой (метров десять в длину) домик на один этаж ниже, а дальше можно перескочить на трубы, которые выведут к вышке. Комфортно там не будет, но шаркуны точно не достанут.

Я перезарядил свой арсенал. Не густо, для АК патронов хватило только на два полных магазина, плюс три с горсткой для пистолета и для «ГМ» осталось всего восемь гранат. Надо было больше набирать, но кто ж знал, что так все обернется.

Ко мне подошла осмелевшая девушка-пончик и, что-то лепеча по-своему, показывала то на детей, то на выход на крышу, то на соседнее здание. Потом еще раз на детей и выдала пантомиму, мол типа она рубит, а я отвожу. То есть они кидают, а я ловлю.

Я прикинул высоту, потом оценил размеры детей и женщин и, в принципе, согласился с ее выводами. Помня, как она лихо схватилась за гранатомет, отдал ей АК с запасным магазином, а ее подружке вручил нож. Если зомби прорвутся на крышу, а дверь уже пару раз дернулась, то им пригодится.

Подскочил к парапету, свесился и довольно мягко спрыгнул на спружинившую крышу. Отложил рюкзак с гранатометом и принялся ловить детей. Одна из женщин ловко свесилась и на вытянутых руках вдоль стеночки спускала мне детвору. Получилось не так уж и высоко, метра два свободного падения, а там они уже падали в расставленные руки.

Первый, второй, третий…на четвертом наверху послышалась суета и резкие выкрики. На восьмом раздались выстрелы. После двенадцатого успешно приземленного ребенка практически сразу рядом со мной рухнула женщина, а мне в руки прилетел автомат, а за ним и девушка-пончик. Я отогнал детей подальше и стал целиться в парапет.

Мелькнула голова шаркуна, затем еще одна, послышались злобные выкрики разъяренной женщины. Но довольно быстро все сменилось на рычание и чавканье.

Я обернулся на детей, молодцы, держатся, пацан только один, размазывая сопли, рванул, видимо, хотел помочь, но я подхватил его и потащил к остальным. Переход на трубы был довольно прост для взрослого, но не для детей и, слава богу, для зомби — метровый прыжок на выступ из сварного уголка, а дальше еще метр по крупной сетке из арматур до бортика с нормальной площадкой, выполнявшей роль защитного короба для труб.

Сколько же я таких сам излазил, пока пацаном был — у нас в городке все трубы над землей шли, мы на них каждую зиму грелись, пока, как взрослые, не перешли в подъезды, чтобы песнями под гитару и игрой в карты жильцов нервировать.

Я обратно выдал автомат девушке-пончику, а сам начал перекидывать детей в руки второй воспиталке, уже стоявшей на арматуре. И когда над крышей пронесся хрип, и через парапет начали падать шаркуны, оставалось доставить еще целую половину детского сада.

У зомби страховщиков не было, да и нормально координации, чтобы свешиваться, тянуться и только тогда прыгать. Они падали, что тот Шалтай-болтай, шмякались о крышу, ломая ноги, руки, а редких случаях и шеи.

— Не стреляй по верхним, экономь патроны и бей по тем, кто ползет, — я потряс руками и размял плечи, детки тут не совсем пушинки, с каждым разом бросок все тяжелее дается, а промахнуться очень как не хотелось. Да и воспиталке нужен был отдых, она чуть не оступилась, когда подхватила самого крепкого из пацанов.

Но мы справились. «Пончик» довольно успешно отстреливалась по головам, ползущих к нам мертвякам, но новые падали уже на мягкое и хромоножек становилось все меньше, зато каждый второй довольно быстро поднимался и шаркал в нашу сторону. Я стал помогать, расстреливая, тех по кому промахивалась или, до кого не успевала добраться, девушка и крикнул ей, чтобы сваливала.

Поймал себя на мысли, как сильно мне нравится пистолет Лебедева. Да, пусть это укороченная версия, более борзая и менее удобная, чем полноценная, но все равно кайф. Как сказал один знакомый профи, будто конструкторы реально знали, что и как нужно делать. По крайней мере, под мою ладонь лучше еще ничего не придумали. Мушку еще только поменяю, но здесь все «глоковское», а там возможностей и вариантов полным-полно.

Долго насладиться мне не дали, даже в транс не успел войти, как заметил над парапетом тощие непропорциональные руки “циркуля” и маленькую не убиваемую головешку на плечах.

Перепрыгнул к ждавшей меня девушке, махнул на нее, чтобы двигалась дальше, а сам опять расчехлил гранатомет. Прицелился и стал ждать, а в момент, когда циркуль показался на парапете, выстрелил в стену и сам поразился эффекту. Часть стены и крыши обвалились, затянув в дыру не только покоцанного «циркуля», но и несколько шаркунов.

Я погнал малолетнюю толпу по трубам к лестнице на вышку. Дождался, пока все смогут забраться наверх. Убедился, что погоня рассыпалась и рядом нет опасности, а воспитательницы могут закупорить люк, через который дети выбрались на стальную площадку. Забросил им баклажку с водой, помахал рукой и заскользил вниз по трубам.

Ничего, они местные, не мороженое, растаять до прихода помощи не должны. А мне нужно дальше ускоряться.

Я добежал до стоянки старых автобусов, увернулся от зомби, выползшего из-под спущенных, почти вросших в землю, колес, но ног у него не было, лишь два обгорелых уголька, а вот прыти было, хоть отбавляй. Как безногая ящерица, виляя всем телом, зашуршал, опираясь только на руки. Я использовал его, как трамплин, и забрался на крышу автобуса. Побежал, перепрыгивая с крыши на крышу, вскарабкался на очередную связку труб, выросших над дорогой, и осмотрелся.

К пристани не подойти, прям не захолустье Африканское, а Сочинский городской пляж в разгар сезона какой-то. Вода аж черная от плеч и голов бултыхающихся людей, а на берегу еще большая очередь из агрессивно настроенных зомби, которые ждут не дождутся, пока купающиеся начнут выходить.

Совсем рядом вход в подземные тоннели, возле которых положили довольно большую толпу шаркунов, но последние минут пятнадцать выстрелов оттуда не слышно.

Наконец началась пальба со стороны центрального входа. Прям концерт целый устроили, почти без остановки долбят крупнокалиберные пулеметы, перемежаясь массовыми одиночными залпами. Я так и представил, как люди Соломона выстроились в две шеренги и под команду: «Пли!» одни становятся на колено, вторые дают залп, а потом меняются. В принципе, неважно как они это делают, главное, что, наконец, здесь.

— Вадик, прием! — я вызвал Мчсника, — Предложение, забрать меня в силе?

— Угу, надо только рефить где и как?

— Помнишь, мы вас как-то с грузом у трубы возле речки забирали?

— Да, мы, кфтати, рядом, — он замолчал, с кем-то советуясь, — минут за дефять будем там. Рефетку откроем.

— Стой, не гони. Вы, когда там были, там тупик или были ходы на территорию базы? — я спросил и услышал какую-то возню на той стороне.

— Космос, привет! Это Саня, — послышался громкий голос, а потом опять возня и уже тише, — Да отвали ты, сам все объясню.

— Рад слышать, как нога?

— Нормально, при встрече расскажу. Проход там был, и мы даже немного по нему успели продвинуться, пока на местных не напоролись. Я там растяжек на память им понаоставлял, если так и не убрались, то будь осторожен. Короче, запоминай…

Саня рассказал все, что помнил: ориентиры, повороты и собственные ловушки. Я же попытался прикинуть и сопоставить расстояние и направление, которое нужно пройти. Максимально приблизился ко входу в подвальные помещения, используя трубы, крыши, лестницы — все, что позволяло держаться от зомби подальше. Спрыгнул на землю метрах в пятнадцати от входа на самой границе расстрелянных шаркунов.

Подкрался к широкой лестнице и стал медленно спускаться по трупам. Сильно они тут зарубились. Почти на каждой ступеньке в два слоя: либо порубленные шаркуны, либо погрызанные местные, а в углу, где гладкий пандус для тележек, так горкой тела вниз скатились, перекрывая проход. Оружия тоже хватало. Перепачканное в крови и гнили, сломанное и сильно устаревшее по текущим меркам, я заметил несколько «мосинок», сломанную двустволку, которой под конец пользовались, как обычной дубиной. Были и топоры с тяпками, но я позаимствовал только лом.

Дальше шел, как по льду, ну или как по болоту, тыкал вокруг себя ломом, пробивая подозрительные черепушки. Внутри обнаружилось нечто типа баррикады с бойницами, свежевозведенная кирпичная стена с бойницами. И перед стеной, и за ней так же лежали трупы, последний нашелся метрах в двадцати глубже по коридору. Лежал лицом вниз с разорванной шеей и спиной. Я приложился ломом по окровавленному затылку, на случай, если он обратится.

Гулкий звук удара о пол разнесся эхом по коридору, где-то там дальше слышался гул генератора, скрежет, будто кто-то тащит лом по бетону и стук, так сильно похожий на долбежку зомбированными лбами о стену или притолоку.

Света маловато, генератор явно не справлялся. Обычные голые лампочки под потолком горели через одну, периодически моргая. Где-то на границе света, послышалось рычание. Я замер, прислушиваясь и изучая обстановку.

Дальше вглубь уходили только кровавые потеки, где-то капли, но в основном характерные для шаркающих ног разводы. Как-то зябко, воздух спертый со вкусом плесени, вдруг показавшейся такой мирной и родной, но стоило только к ней привыкнуть, как в нос опять полезли все оттенки мяса: от сырого с кровью до подгнившего и заветренного.

Может и не так много людей там на пляже?

Полосы света, падающие с улицы, вдруг пересекла неровная тень, и я, сместившись к стенке, поторопился вперед.

Как назло, никаких нормальных указателей или удобных цветных линий, как в лаборатории у «глобалов», даже план эвакуации не повесили. Всех ориентиров — только кровавые разводы на земле, да шорохи и скрипы. Я выбросил лом, добивать им удобно, а махать и тяжело, и чревато зацепиться. В левой руке пистолет, в правой покрутил томагавком, разминая кисть.

Первый шаркун объявился неожиданно, буквально выпал из темного переулка, сделал шаг, запнулся и попал под удар топором. За ним выскочили еще двое. Первому я перерубил руку и развернул его на соседа, чуть присел, выстрелил в оскаленную морду и сразу же во второго через осевшее на пол тело.

Грохот от выстрелов оглушил, а потом эхом помчался по коридорам. Через мгновение вернувшись волной рыка и топота.

— Раунд, — я потряс головой, сверился с внутренним компасом и сиганул в коридор, откуда вышли мертвяки, — Ну, пошумим, блять!

Скрываться смысла уже не было. Я побежал, перепрыгивая через какие-то ящики, обходя открытые двери и стреляя во все, что казалось подозрительным. Наверняка здесь полно всякой полезной утвари, может есть и оружие, но скорость — единственное, на что я реально рассчитывал.

Я пробежал несколько перекрестков, видел еще один выход на улицу, судя по всему, где-то в районе горящих резервуаров. Не считая дыма, пройти там можно было спокойно. Там хорошо, но мне туда не надо. А вот куда надо, там мнется небольшая толпа зомбаков, пришлось менять маршрут и искать следующий поворот.

Но за поворотом на перекрестке я увидел прыгунов.

Тусклая лампочка, светившая за углом, ломала монстрам всю тактику засады — бросая тень от двух гибких мускулистых тел с неестественными черепами. Тени задергались через секунду после того, как я замер и спрятался за большим туристическим чемоданом, стоявшим возле одной из дверей.

Я стащил рюкзак, уже намереваясь браться за гранатомет. Но задумался, что будет после выстрела, смогу ли я забрать двоих и смогу ли я вообще потом пройти. Тихонько поковырялся, выискивая хоть что-нибудь, что может помочь, и натолкнулся на жестяную банку с кофе. Взвесил ее — чуть больше половины, но слишком легкая. Вскрыл, наслаждаясь резким запахом с оттенком карамели, прям космос какой-то посреди всей этой трупной плесени.

Положил внутрь несколько патронов, жалко, конечно, но если не прорвусь, то они мне не пригодятся уже. Закрыл, чуть отодвинулся от чемодана, размахнулся и как можно дальше запульнул банку мимо прыгуна. Сработало, даже лучше, чем я ожидал. Жестяная погремушка врезалась в стенку метрах в пятнадцати дальше за перекрестком, отскочила от стены, и подпрыгивая, и громыхая, скрылась в темноте.

Мутанты среагировали моментально. Толкая друг друга выскочили из-за угла и в два прыжка набросились на банку, прямо как собаки с мячиком, отбрасывали ее дальше, огрызались и продолжали погоню.

Я тоже рванул, правда, не так быстро и не так эффектно. А сперва вообще все еще на корточках, толкая перед собой чемодан на колесиках. Но как только открылся перекресток, я побежал уже по-настоящему.

И первое время даже довольно тихо, пока не сбил ящик с пустыми бутылками. За спиной послышался обиженный вопль, что-то среднее между рычанием и визгом. Я ускорился. Несся вперед, обрушивая за спину все, что попадалось под руку: шкафы, ящики, не пойми откуда взявшуюся в подвале гору старых покрышек, еще подпрыгивал, разбивая лампочки.

Притормозил, только вспомнив слова Сани про растяжки. Узнал по описаниям помещение, до которого они дошли и где сцепились с людьми Соломона. Быстро осмотрелся, оглянулся, чуть успокоившись, что не вижу прыгунов, хоть и слышу рычание и крушение моих баррикад.

Дальше пошел аккуратней, перестал «выключать» свет и постоянно смотрел под ноги. Метров через тридцать и два поворота стало понятно, что бандиты здесь все же прибрались. Но осознание того, что это нужно сделать, пришло к ним через боль и страдание. Я нашел место, где недавно сделали ремонт, а за следующим поворотом возле раздолбанной бетонной стены натолкнулся на пустое ведро с мастерком и банку с краской. Даже порядок навели, отмыли стены от крови, вот только до кровавых пятен на потолке не дотянулись.

— Саня, прием! — надеюсь, рация здесь добивает, — Саня, прием! Ответь Космосу, я выхожу.

— Прием, повтори, — рация хрипела и прожевывала части слов, — Прерываешься…

За спиной послышался скрип когтей и грохот перевернутого ведра. Черт, это практически рядом! Я припустил, споткнулся сам о какую-то железку, с грохотом отлетевшую в стену. Оглянулся и стал палить в несущийся на меня силуэт. Громко, слишком громко — в узком коридоре по ушам ударило так, будто прыгун уже лапой дотянулся. А ему хоть бы хны — куски мяса летят во все стороны, а его только на метр отбросило. И то только, чтобы вперед выскочил второй.

— Саааняяя! — я на бегу теребил рацию, виляя от стены к стене, чувствуя, как дрожит воздух от пока косых замахов преследователей, — Вааааадиииккк!

— …ухо…разу в …ду, прием!

Я поднажал. Что, куда — пофиг, главное, что наши там. Уже появились отблески солнечного света, чувствовался запах тухлой воды. Я прыжком вывернул на очередном повороте, оттолкнулся от стены, чтобы не терять скорость и, выжимая последний воздух из легких, бросился в сторону яркого света. Как и обещал Вадик, решетка была распахнута, но их самих я не видел.

За спиной послышался удар о стену, хриплая возня не вписавшихся в поворот прыгунов.

Мне оставалось меньше метра до полосы яркого света, когда когтистая лапа полоснула меня по рюкзаку. Я дернулся, вместо того, чтобы задержать меня, удар будто придал ускорения. Я выскочил из тоннеля, в два шага перескочил дорогу до речки и, задержав дыхание, прыгнул в воду, разворачиваясь в полете и вскидывая пистолет.

Темный силуэт, летящего за мной мутанта, заслонил солнце. Я успел сделать два выстрела, куда-то в темную область, но краем глаза видел, что когтистая лапа монстра несется ко мне сбоку.

А потом голова прыгуна дернулась, мне в лицо брызнуло какой-то мерзостью, и в этот момент я рухнул в воду. И последнее, что услышал через толщу воды, как заработал пулемет.

Глава 17

Я ушел под воду. Стал барахтаться, отталкивая давившее сверху тело и, почувствовав ногами дно, поплыл в сторону. Вынырнул метрах в трех от берега и огляделся.

На противоположном берегу от выхода из тоннеля, среди ржавых домиков, где я сам как-то прятался однажды, стоял белый бок «пираньи». В люке в обнимку с пулеметом, торчал Саня. Вадик был рядом, вылез почти по пояс из водительского люка и щурился на солнце, разглядывая речку. Увидел меня и замахал рукой.

— Греби, родной. Я бы подфобил, но мне по религиозным фообрафениям только фимпатифныф девофек мофно фпафать. Клятфа акфалангу не руфима!

Я промолчал, лишь кивнул ему за спину на высунувшегося из-за кучи мусора шаркуна. Огляделся, один прыгун уже ушел на дно, второй, будто распятый и превращенный в решето висел на прутьях решетки. Все небо над нефтебазой затянуло черным дымом, слышна была пальба и редкие взрывы.

Вадик на шаркуна не среагировал, но уткнулся в рацию и только навел руку в сторону зомби. Состроил суровое лицо и сделал вид, что целится двумя пальцами. Послышался негромкий хлопок со стороны трехэтажного дома, голова зомби качнулась, разбрызгивая содержимое, а Вадик поднес пальцы ко рту и сдунул с них несуществующий дымок.

— Понторезы, но спасибо, что прикрыли, — я подошел к бронетранспортеру и по скобам забрался на броню, — Валькирия с нами или кто там?

— Фука, такое фоу ифпортил, — Вадик деланно нахмурился, но улыбки все равно не смог сдержать, — Она, огонь дефка! Паркуй фопу и погнали!

— Вальку надо забрать?

— Не, — это уже Саня, — она пока вместе с выживальщиками, следят пока за развитием событий. А мы все, птицы вольные. Из-за этой кутерьмы с осадой несколько групп отделилось, думают, что меньшим числом выжить будет проще. Не привлекая лишнего внимания.

— А вы?

— МакФерси жестит что-то сильно, армейские замашки прут из всех щелей, типа, кто с ними, тот любой приказ должен исполнять. Оно-то может и правильно, но нам надо Леонидыча вытаскивать.

— Реально, дуфно там фтало. Куда, кфтати, едем?

— Ну раз так, — я задумался, звезды что-ли сошлись, но теперь точно свой лагерь делать будем, — Выезжаем на Бай Буре Роад, и гоним на север, пока дорога не закончится. Там рядом железнодорожный музей и уже есть несколько наших сограждан.

Доехали быстро. Встретили только несколько групп выживальщиков, обыскивающих дома и магазины. Я удивился, но Саня лишь хмыкнул. Мол, чего удивительного, в округе ни одного зомби, ни одного бандита Соломона — все сейчас на нефтебазе. И действительно, на улицах, по которым мы ехали, вообще ни живой, ни мертвой души. Пару дней спокойной жизни у нас точно есть, пока новая орда с соседних районов не подтянется, да пока Соломон не оклемается. Если вообще выживет.

Часть Мчсников осталась с МакФерси, кто-то успел обзавестись местной подружкой, а другие не захотели бросать врачей. Зато с нами будет Валькирия, и Саед передал, чтобы забрали его, если нормально устроимся.

***

Железнодорожный музей. Западный район. 30 марта 06:25

Оказалось, что Леха вместе со своим студотрядом время зря не терял. Ворота на территорию музея забаррикадировали, на крыше появилась огневая точка. Во дворе уже натаскали кучу досок, кирпичей, откуда-то нарыли мешки с цементом. Пожарную машину загнали внутрь музея и наглухо перекрыли вход.

Но въехали без проблем, стоило только докричаться до Пухляша, который сдуру открыл по нам косой огонь с крыши. А дальше — знакомство, разгрузка, инвентаризация, поиск нового вагона для ночлега, потому что бронированный Леха выпросил у меня для нашего самого ценного актива — для Ольги. При этом Леха попросил особо не распространяться, кто есть кто среди студентов и о возможностях эвакуации.

Пока обсуждали, что нужно для лагеря и как его превратить в неприступную крепость, расслабились, даже пива попили. Настолько это казалось странным — не вздрагивать от каждого шороха, не приглядываться к каждой косой тени, что аж разморило слегка. Да и вымотался за ночь и утро, сон в лодке не придал бодрости. Так что, как только обсудили планы на утро — съездить за сварочным аппаратом и стройматериалами, я отправился спать в один из вагонов.

По дороге забрал из «пираньи» запасной комплект МПЛ с глушителем и обрез, остальное сдал в общаг лагеря. За слонобоем обещал вернуться, когда снаряды для гранатомета закончатся. А остальное было не жалко — Леха сказал, что у него нычка есть, которую скоро распотрошим.

И проспал остаток вечера и почти всю ночь так сладко и спокойно, будто в кои-то веки отправился в отпуск в комфортабельный охраняемый отель.

***

— Космос, прием! Космос, ты алмаз нашел?

Из сна меня вырвал чей-то настойчивый голос. Спросонья не смог понять, в реальности кто-то говорит или мне это снится. Точно снился безумный Альберт, который на два голоса то хохотал, как безумный Доктор Зло, то ехидно потирал ручки и спрашивал, удалось ли мне найти камень.

— Космос! Русский, ты спишь что ли? Ответь, ты алмаз нашел? Часики-то тикают.

— На связи, — все-таки это было в реальности, голос раздавался из рации, — Конечно, сплю. Что еще делать в шесть утра? Кто спрашивает?

— Как вы там говорите? Кто рано встает, тому Бог подает?

— Нет.

— Что нет?

— Не так говорят, — я сел, потянулся, почесал уже колючую щетину и зевнул, — Кто рано встает, тот меньше спит. Так у нас говорят. Джерри, это ты?

— О! А сразу-то не узнал, — засмеялся Джерри, — Богатым буду, да?

— Ага, скорее мертвым будешь, — я сделал вид, что закашлялся.

— Что? Ты в порядке там? Алмаз нашел?

— Срок еще не вышел. Свою часть сделки я выполню, — я вылез из вагона, кивнул Павлику, стоявшему на страже, и вышел во двор, чтобы не будить никого, если вдруг психану, — Я хочу увидеть сестру.

— Легко, приезжай в лагерь к Дугласу, и увидишь, — засмеялся Джерри.

— Я хочу раньше, до того, как алмаз привезу.

— Так я тоже про сейчас, — Джерри выдержал паузу, — Только сначала надо в одно место заехать и забрать кое-что.

— На хер пошел, я тебе не курьер, — я ответил по-русски, но, видать, на каком бы языке тебя не посылали на хер, как-то сразу это понимаешь без переводчика.

— Не шуми, — голос Джерри потеплел, — Послушай, там дел на полчаса и с сестрой увидишься.

Я стиснул зубы и сжал рацию так, что пластик заскрипел. Сделал глубокий вдох, выдохнул, достал сигарету. Бесит, ну как же бесит, что попал в ситуацию, когда нельзя отказаться, а эти твари пользуются, да еще и кайф от этого ловят.

Сигарета не помогла. Только по шарам стукнуло от ядреной крепости так, что на секундочку пришлось на стену опереться.

— У нашего партнера произошли непредвиденные обстоятельства, — продолжил Джерри, — Соломон, помнишь его наверняка?

— Да, — я постучал себя по лбу и закатил глаза, вот же, блин.

— Он должен был привезти одну вещь, но у него на базе случились непредвиденные гости, — Джерри хихикнул, — Да, ты, наверное, и сам в курсе?

— В курсе, но все равно не понимаю, при чем здесь я? У Дугласа что своих людей не хватает?

— Ну, нееет, так дела не делаются. Ты вмешался, планы Дугласу испортил, а это проблема. Зальет, да? — Джерри попробовал по-русски выговорить слово «залет», — Короче, твоя проблема, ты ее и решай. Будь на связи, позже свяжусь, когда детали будут, скажу, куда подъехать.

Джерри отключился. А я выбросил тлеющий окурок и стал остервенело пинать его, пока меня не окликнули с крыши. Оказалось, что там дежурит Регина, но если смотреть снизу, то все-таки «сиськи».

Как же она автомат-то держит с такими формами? Дурацкие мысли, конечно, но они меня успокоили. Чертов эффект бабочки, там крылышком махнула, а здесь прилетело. Всего лишь нефтебазу подорвал, а со всех сторон аукается.

Пока размышлял, общался с Региной и еще раз курил, оказалось, что в нашем импровизированном лагере все уже проснулись. Из здания потянуло запахом, разогреваемых сосисок. А потом и зевающий Вадик вышел, звать меня на завтрак.

Выехали через час. Долго решали, на чем ехать — на пожарной или на «пиранье», но броня победила. Вадик традиционно сел за руль, Леха в люке с пулеметом, а я в кузове вместе с Галчонком и Пухляшом. Типа первая стреляет хорошо, а второй сможет за трофейный руль сесть.

Первая цель — как раз найти работающий грузовик. Следующая — добыть сварочный аппарат или доски с гвоздями, чтобы нормально перекрыть высокие музейные окна. По ходу найти и заморадерить все, что может пригодиться. Маршрут выбрали так, чтобы проехать хотя бы мимо одной из нужных мне точек. Выпал Музей Мира, так что хоть одним глазком, но надо туда заглянуть и как можно скорее.

Галя себе не изменила, на каждое резкое торможение или Лехин выстрел, дергалась и спрашивала, а кто там, а что там. Чем приводила Пухляша в дикий восторг, но смеяться он перестал, как только она невзначай положила свой пистолет-пулемет на колени и направила ствол ему в живот. Красивая у нее игрушка — «Витязь», он же ПП девятнадцать ноль один с глушителем и дополнительной рукояткой.

Я присмотрелся к снаряжению Пухляша и не понял, смеяться или завидовать. Парень опять был с дробовиком, только на этот раз с МП-155 Ultima. Этакий шотган космодесантника со встроенным компьютером и упертым у геймеров дизайном. Красиво, но, когда вышло, многие назвали его Калашниковым для хипстеров.

Я не стал спрашивать, работает ли смарт-ружье. Если работает, то как минимум подскажет Пухляшу, что перезаряжаться пора. Еще бы ему там мигающий баннер: стой, стреляй, иди, чтобы не бросал позицию раньше времени.

Вдвойне стало интересней, что же там у Лехи за нычка. Чувствую, что много там есть того, что мне нужнее.

Грузовик нашли довольно быстро, небольшой бортовой полторатонник «Ниссан Атлас» синего цвета, в простонародье называемый «япончик».

Малыш нашелся брошенным на соседней с рынком улице. На заднем дворе трех слипшихся магазинчиков, где, судя по вывескам, продавали почти все на свете с разных концов этого света. Вся верхняя часть здания, как чемодан путешественника, пестрила иностранными словами: от китайских иероглифов до нашей родной «У Христа за пазухой. Страхование от Яши”.

В самих магазинах кто-то лихо помародерил до нас, оставив нам только пустой кассовый аппарат, поломанную швабру и целую полку, заставленную упаковками краски для волос. Леха прихватил пару упаковок, вздохнув в надежде, что Оля согласиться перекрасится и перестать быть розовым пятном для любого снайпера.

Кузов машины также вычистили, а вот в кабину не полезли. Водитель с пассажиром все еще были внутри. Подгнившая кожа бледно-серого цвета, слипшиеся волосы, так что даже не понять местные или приезжие. Два тела, пристегнутые ремнями безопасности, чавкали в нашу сторону и скребли по стеклу, оставляя грязные разводы. Пассажир был чуть посвежее водителя и судя по обглоданному боку водителя, заразился первым, прикончив потом второго.

Мы открыли водительскую дверь и пока зомбак, зацепившись за ремень, пытался выпасть наружу, Леха отправил Галчонка тренироваться в стрельбе, а Пухляша в выгрузке трупов и дезинфекции салона.

Грузовичок завелся, вытерпев издевательства Пухляша, пока Вадик объяснял, как управляться, чтобы ничего не поломать. Леха перебрался на пассажирское сиденье, они выгнали «япончика» с заднего двора и пристроились в хвост «пиранье». Наша маленькая колонна поехала в сторону района Нью Ингленд, где на возвышенности, даже отсюда была видна куча недостроенных зданий.

Чем дальше отдалялись от нефтебазы, тем чаще на улице попадались шаркуны. Многие уже не прятались от солнца, а просто лежали на земле, подрываясь на шум моторов. Долго они не жили — Галчонок оказалась на редкость метким и талантливым учеником. Леха хоть и ругал ее, но чувствовалось, что любя и с гордостью.

Ставка на стройку, а не брожение по опустошенным магазинам, себя оправдала. Мы не только нашли стопку готовых решеток, которые не успели прикрепить к новому дому, нам даже пришлось выгрузить часть подобранного ранее мусора, чтобы «япончик» не просел от тяжести. Арматура, профили, кирпич, пенобетонные блоки, доски, гвозди, а ко всему этому в придачу и инструменты, уже несколько раз использованные, но еще годные.

В итоге Леха с Пухляшом вернулись в ЖД музей, а мы с Вадиком и Галчонком, чтобы не ждать их просто так поехали в Музей Мира.

— Фмефно, — сказал Вадик после изучения маршрута.

— А что там? — спросила Галя, пока я оглядывался в поисках того, что развеселило Вадика.

— Профто фмефно. Мы по фередине фомбиленда, а только и делаем, фто по муфеям фодим.

— Вон там сверни направо и выезжай на Ханнессон-стрит, юморист.

***

Музей Мира Сьерра-Леоне. Центральный район. 30 марта 13:42

Я понимаю, что эта страна многое пережила. Что Гражданская война здесь была страшная, и особенно страдало мирное население, но музей создал человек либо очень креативный, либо очень укуренный. Хотя, к стыду своему, я понял, что ни разу не был в музеях мира. В военные всегда заходил, в любой стране, куда приезжал туристом или в командировку, всегда искал возможность прогуляться.

Помню, как-то с бывшей были в Мадриде. Она мне твердила, пойдем на выставку, там «Поцелуй» Климта, там Гойя, там Босх, ты не понимаешь! Все уши прожужжала, пока мы бродили по военно-морскому музею. Но того стоило, морской музей там просто космос! Но, кстати, и Климт мне понравился — до сих пор у родителей на холодильнике желтый магнитик висит.

Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что было перед нами.

На входе два слона в человеческий рост — металлический каркас, внутри заполненный запчастями от оружия. Дальше вдоль дорожки стояли лавки и кресла, вот только садиться в них не тянуло. Кресло слепили из ржавых останков от гранатометов, как и сидушку у лавки, только спинка и ручки уже из ассорти пулеметов. Как из наших, отчетливо, а может и удобно, под спину сделали пулемет Дегтярева с дисковым магазином, так и вражеские — ручки приварили из «Браунинга» времен второй мировой.

Само здание музея, а это был длинный одноэтажный дом с верандой, по периметру был обнесен ржавым оружием. Причем со вкусом и намеком на композицию, будто цветы высаживали. Вокруг каждой колонны соорудили заборчик из скелетов винтовок М16, у них еще цевье вытянутое треугольное, что действительно на растения было похоже.

На стене дома собрали фигурные композиции из ржавых автоматов, с одной стороны, в виде круга, как лучи от солнца, с другой — полукругом, как на ковре коллекционеры любят вещать. Вот только стволов тут было несколько сотен. Я посчитал один круг — тридцать два ржавых «калаша». Удивляться перестал, когда понял, что не могу распознать, что за ствол.

Подойти к этому было нельзя, вдоль всей стены еще почти на полтора метра ровным каркасом из СКС сделали короб, набитый внутри совсем уж ломом и запчастями.

Все-таки не укуренный делал, а очень даже талантливый мастер. Даже без всего остального оружия, разбросанного по территории двора, это стена производила гнетущее впечатление. Мы даже не сразу среагировали на зомбаков-билетеров, вышедших, узнать, что нам нужно.

Я не понимал, что здесь искать. Зная сестру, она могла и просто прийти сюда, чтобы проникнуться атмосферой и прочувствовать, чтобы материал был более живым. Но мы все равно зашли внутрь. Не спеша, контролируя двери и углы, отстреливая по одному редких шаркунов, шли и разглядывали экспозиции.

Комната, посвященная бомбежкам, — снаряды, разорвавшиеся и нет. Потом целая стена с минами и металлоискателями. Потом вообще жесть — стенд с протезами, несколько метров пластиковых ног разной длины и формы. Насколько помню, это не от мин, а уже Объединенный Революционный Фронт жестил со всеми, кто их не поддерживал.

Вадик в итоге махнул на все и сказал, что подождет в «пиранье». А я, стараясь, особо не зависать на фотографии на стенах, дошел-таки до очередного зала с табличкой на трех языках: «Алмазные войны Сьерра-Леоне. Временная экспозиция».

Глава 18

Временная экспозиция «Алмазных войн» растянулась аж на два зала. Первый я мысленно назвал доисторическим — общая история алмазов в Сьерра-Леоне с чуть ли не доисторических времен. Ну то есть экспонаты прошлого, и, возможно, позапрошлого веков — кирки, сито и ведра, пинцеты, безмены и лупы с тусклыми протертыми стеклами. Все то, что годами терли мозолистые руки туземных работяг. Возле каждого предмета висела табличка, рассказывающая о судьбе экспоната.

Сами работяги тоже присутствовали в виде восковых фигур. Одна парочка отыгрывала сценку: бедный худой крестьянин продает накопанное жирному белому торговцу в костюме тройке и медным монокуляром, зажатым под бровью. Еще два манекена делали вид, что работают — один копает, второй просеивает.

На стенах разместили фотогалерею с ретроспективой от желтоватых картинок с вагонетками до здоровенных экскаваторов и каких-то жутких агрегатов, напомнивших Девастатора из Трансформеров.

Одна фотография меня заинтересовала. Уж не знаю, что за сцену там изобразили, табличка с описанием отсутствовала, но на вид картинке было под сотню лет. Черно-белая с трещинками и царапинками, на ней было изображены люди в военной форме, стоящие возле входа в шахту. Старая пустынная форма, конечно, во многом схожа, но характерные нацистские фуражки узнавались легко. И хоть тень от козырьков частично прикрывала лица, но я готов был поклясться, что один мужчин на фото — вылитый Альберт. Овал лица, скулы, подбородок — один в один, будто сын с отцом или, точнее, дед и внук.

Ладно, может показалось. Но воображение моментально стало рисовать картинки из Индианы Джонса, где нацисты где-то в пустыне ищут Святой Грааль. А память еще вдобавок подкинула истории про Аненербе — окультно-идеологическую организацию «Наследие предков» с их заморочками на тему рун, грааля и Атлантиды. Может они и про «древнее зло» камаджоров в курсе были, надо бы связаться с Дедушкой Лу.

Скрипнула рация, Вадик отчитался, что шаркунов в округе стало больше и попросил поторопиться.

Я пошел во второй зал и застыл перед застекленным стендом с алмазами. Стекло обычное, не бронированное, сигнализаций вокруг не вижу, ни заборчика, ни охраны, даже камер нет. А я стою и смотрю на кучу блестящих камней, каждый на полочке, на маленькой подушке, где-то даже россыпью камни лежат. Никто не спер, а теперь это все мое?

Я подошел в упор, чуть ли носом в стекло не уперся и уставился на самый крупный. По размеру это было чем-то средним между грецким орехом и киви. Рядом табличка: «Звезда Сьерра-Леоне. 969 карат. Третий в мире по величине, бла-бла-бла, найден в 1972, бла-бла-бла…копия».

Ясно, почему до сих пор никто не спер. Я быстро пробежался по остальным табличкам — и везде в конце приписка, что это копия, передающая примерный вид и точные размеры камней, созданная каким-то местным ювелиром-стекломастером специально для экспозиции.

Ну, что же, у меня остается еще одна зацепка с личным шкафчиком Гульдберга в теннисном клубе. И может Ксюха, что-нибудь найдет, иначе нужно будет лезть в главный офис «глобалов» и надеяться, что люди Дугласа, что-то упустили.

Стоило о них вспомнить, как затрещала рация:

— Космос, прием! Это Джерри, ты живой там еще? Ты где?

— А то ты не в курсе? Вы же следите.

— Это, кстати, отдельная тема для разговора. Дуглас очень недоволен, что вы его дроны возле нефтебазы сбили.

— Да пошел ты, может вообще все проблемы на меня свалите? Я их даже не видел, — я то действительно ни при чем, а вот Валькирия красава, были бы камешки настоящие, подарок бы ей взял.

— Короче, я предупредил. — Джерри чем-то чавкнул, — Ты готов поработать на благо родины?

— Джерри, чушь не неси, я еще даже не согласился.

— Так я об этом и говорю, — на том конце рации вздохнули, — Это не просьба. Это ультиматум. Либо делаешь то, что говорят, либо на одного русского во Фритауне сегодня станет меньше.

— Только попробуйте тронуть сестру… — я начал закипать.

— Зачем сестру, а вот старика в легкую в расход. Дуглас говорит, что аппетит у деда о-го-го. Все припасы скоро подточит. Или он Батя? Я не все тонкости вашего языка понимаю.

Я промолчал, мысленно пополняя свой список претензий и к Джерри, и к Дугласу. Придет еще время.

— Готов слушать? — спросил Джерри.

— Говори.

— Вот и прекрасно. Запоминай, повторять не буду. Из больницы Коннаут нужно кое-что забрать.

— Это не реально. Там же мервяков, как в метро в час пик. Да там такие уроды бродят, что проще самому себе мозги вышибить.

— Космос, ты пойми, здесь всем плевать, что тебе проще. — Джерри явно упивался собственной безнаказанностью и крутостью, — Соломон должен был очистить территорию больницы. Так что ты сам виноват, и теперь это твоя проблема. Как будешь на месте, вызывай, я передам трубку специалисту, которая расскажет, что именно нужно забрать.

— Мне нужно подготовиться.

— Понимаю, но не затягивай. Все, отбой. Ждем звонка.

***

Вот уж не думал, что когда-нибудь сюда вернусь. Да еще и в одиночестве. Вадик с Саней сидели в «пиранье» на соседней улице, а Валькирия забралась на крышу единственной высотки поблизости и прикрывала с уровня седьмого этажа. Леха по понятным причинам со мной не пошел, и студотряду строго-настрого запретил идти. Хотя я сам бы их не взял, но если только Павлика в роли приманки, а то он что-то расслабился и хамить опять всем начал. Но зато Леха выделил из своих запасов ручной пулемет — РПК-16 с коротким штурмовым стволом, глушителем и аж тремя бубнами, то есть барабанными магазинами на девяносто пять патронов.

Собственно, никакого другого оружия я брать с собой и не стал. Только еще пистолет с глушителем и гранатомет, ну и томагавк — без него я вообще никуда не хожу. Обрез и слонобой пришлось оставить, так и не смог придумать, куда бы их прикрепить.

Ночи я ждать не стал, по крышам, по знакомому маршруту добрался до больницы. И спокойно, без всяких акробатических прыжков, с веревкой проник в окно боковой палаты. Отработал в ней с глушителем нескольких шаркунов, а потом разложил сошки, закрепил пулемет на больничной каталке, рядом пристроил гранатомет и подкатил все это к двери, воткнул в уши затычки и открыл дверь в коридор.

Выругался, оценивая масштабы. Весь коридор кишел зомби, два-три шаркуна на каждый квадратный метр, и ближайшие уже щерились и тянули руки в мою сторону.

Я задержал дыхание и открыл огонь. И навстречу толпе пошла жара, короткими очередями, будто волнами, исходя от пулемета. Кого там только не было: мертвые врачи, медсестры, полуголые пациенты, толстые, худые, шаркуны с прыгунами на любой вкус и цвет.

Я стрелял, проговаривая под ритм пулемета детский стишок.

Туф-туф-туф, ехали медведи на велосипеде, а за ними попрыгун, буф-буф-буф. А за ним мертвярики, на воздушном шарике. Зомби на кобыле и в автомобиле, пуф-пуф-пуф, шаркунчики в трамвайчике. Пу-бу-бу-бу-буф, лезут и смеются, пряники жуют. Вдруг из кабинета, страшный великан, рыжий и клыкастый цир-ку-лян…

Это даже тиром была сложно назвать, скорее так водометом разгоняют толпу демонстрантов.

Даже если я промахивался в кого-то в первых рядах, то пуля обязательно валила следующего зомби. Не всегда в голову, не всегда экономно, но каждый раз с попаданием.

— Вы зубастые, вы клыкастые, — я подловил циркуля, когда он пытался протиснуться сквозь толпу и выпустил ему по ногам две прицельные длинные очереди, приговаривая, — Вот и нету великана…

Я отстрелял первый бубен, очистив почти пятнадцать метров коридора перед собой, и пока следующие мертвецы пытались перебраться через тела, поменял магазин. Добил корчившихся на полу «живых» и ползущего на руках «циркуля». Прополол еще десять метров. А потом захлопнул дверь, отошел вглубь комнаты и стал заряжать пустые бубны.

— Только Космос-забияка, не боится боя-драки, хоть и пятится назад…и скорее со всех ног, наутек!

Я дважды проделывал подобную операцию. Зомби сбегавшие на шум со всего здания в какой-то момент не могли пройти, а только карабкались по телам зараженных бедолаг. Когда поток новоприбывших прекратился, я стал кричать, без особого смысла — главное, чтобы громко, подобрал две металлические миски и стал бить ими, как барабанными тарелками. А потом стал ждать и добивать опоздавших.

— Саня, как у вас?

— Вроде закончились, — ответили из «пираньи» с улицы, — Было две больших толпы, которые выскочили из больнички, а сейчас уже только одиночки с улицы подтягиваются, отсекаем их. Ну и на броне кто-то ходит. Валька их периодически сбрасывает. Сам как?

— Как швейная машинка, — я посмотрел на дрожащие пальцы, — Рука бойца колоть устала. Потряхивает и пальцы болят, задолбался бубны снаряжать.

— Добро, дальше идешь? А то стемнеет скоро.

Иду, куда деваться-то. Вылез обратно на крышу, полюбовался на белый броневик оазисом стоящий в кольце мертвых зомби и прикрытый сверху еще несколькими телами. Прошел до того места, откуда выбирался в прошлый раз, прикидывая сколько метров заваленного коридора, я смогу обойти.

Спустился на кондиционер, заглянул в окно кабинета и понял, что рановато — там по пояс куча из тел. И куча все еще шевелится, подранки пытаются выбраться. Тут, как высоко ноги не задирай, цапнут так, что мало не покажется. Вернулся на крышу и пошел искать выход на лестницу.

Когда я оказался в здании, торопиться не стал, опасаясь нарваться на совсем уж тупых, глухих или просто заблокированных в помещениях мертвяков. Осмотрелся, сделал несколько контрольных выстрелов, и только потом взялся за рацию.

— Джерри, прием! Я на месте, давай своего спеца. Джерри, прием!

— Ха, а я ведь знал, что у тебя получится. — через какое-то время отозвался радостный голос Джерри, — Сейчас, мы рядом уже.

— Если рядом, так заходите в гости, — я попытался прикинуть, где именно рядом они могли быть, явно же, что из лагеря «глобалов» рация не достанет.

— Нет. Но тебя подберем, как все найдешь, — Джерри что-то прошептал мимо рации, а потом вернулся. — Передаю трубку. Будь повежливее.

— Але? Добрый вечер, вы говорите по-английски? — рация скрипнула так, что я не сразу узнал голос Астрид.

— Да, зовите меня Андрей, так будет проще.

Астрид замолчала, явно удивленная тому, с кем придется общаться. Но тоже не стала афишировать наше знакомство.

— Прекрасно, вы можете описать, где вы сейчас находитесь?

— Я на пожарной лестнице, между первым и вторым этажом в левом крыле.

— Прекрасно, вам нужно…

Астрид описала мне путь до лаборатории безумного профессора. Оказалось, что можно было пройти намного проще, чем я бродил в прошлый раз. Так что уже через десять минут я стоял в том самом злосчастном коридоре со взорванными ловушками и крутил пулеметом во все щели, двери и углы, проверяя, нет ли здесь затерявшихся мертвецов. Нашел парочку шаркунов и безногого циркуля, впавшего в некие анабиоз, из которого я его уже не выпустил.

— Так, что нужно искать?

— Там дальше по коридору кабинет нашего сотрудника, — Астрид волновалась и явно хотела сказать что-то другое, но боялась прослушки и реакции Джерри. — Должны остаться данные по его работе.

— Компьютер, ноутбук, папки, дневники, пробирки? — я перечислял то, что запомнил в кабинете.

— Нет, коллега, он, как бы это сказать, был со странностями и манией преследования. Он бы не оставил свою работу в таком месте или на таком носителе, к которому легко получить доступ. Нужно искать флешку или даже диск, он еще и старомоден был.

— Хм, и где же это искать?

— Простите, — Астрид вздохнула, — Я правда не знаю, но, скорее всего, это где-то на виду. Многие наши профессоры старой школы очень любят повторять, что если хочешь что-то спрятать, то прячь это на самом видном месте.

— Окей, попробую.

— Надеюсь, у вас получится. Это действительно важно, мы считаем, что в работе профессора есть находки, которые помогут справиться с заражением. Он изучал не это, но скорее случайно нашел решение от заразы.

Вот он, толстый намек. Типа не ломай, не порти данные — нам не суперсолдаты нужны, а лекарство от паразита. Окей, верю. Сам знаю, что стимулятор с «циркулем» сотворил.

Я уже видел раскуроченную дверь в лабораторию, видел конечности «циркуля» в проходе, но прежде чем пойти вперед еще раз пошумел. Пнул в стену металлическую лампу, болтающуюся на одном проводе. Подождал, пока звон разнесется по округе и что никто не бросится в ответ.

В кабинете ничего не изменилось — все тот же бардак, камеры все еще работают, транслируя гору трупов в коридоре и, к счастью, пустые остальные помещения. Услышав мои шаги, в ящике зашуршал запертый мертвяк.

Единственная странность — отсутствовало тело профессора. Я готов был поклясться, что делал контрольный в голову, так что это либо побочка от его исследований (фиг знает, может, он себе все-таки что-то тоже вкалывал), либо кто-то им полакомился позже.

Я подкатил каталку к двери, пусть не ради баррикады, но как сигнализацию, если кто будет красться сзади, а сам уселся в кресло Альберта. Откинулся на спинке и стал вертеть головой и представлять, что это мое рабочее место.

Так. Это должно быть где-то в удобном месте, чтобы по несколько раз в день этим пользоваться — сохранять, записывать, дополнять. И возможно это на виду, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Проверил под сиденьем стула, но нашел только засохшие жвачки. Ну, Альберт, ну е-мое, а еще профессор!

Потом посмотрел под столом, вытряхнул и переворошил бесполезный хлам из ящиков и также проверил их на момент приклеенных к днищу тайников. Поковырял разряженный ноутбук, скрепкой всковырнув сиди-ром в надежде, что у этого динозавра все будет максимально на видном месте. Я уже лет двадцать, наверное, сиди-ромы не видел, даже не знал, что такие ноутбуки еще выпускают. Запихнул его в рюкзак на всякий случай.

Дальше стол. Тут перчатки резиновые нужны, чтобы все разобрать нормально. Фантики, обертки, заплесневелые огрызки, стаканчик для карандашей и ручек, куда страшно было заглядывать. На донышке уже какие-то отдельные микроорганизмы своей жизнью живут, будто не ручки здесь хранили, а не обмытые зубные щетки, причем годами.

Я достал томагавк и, будто пшено перебирая, стал по слоям смахивать все со столешницы. Чисто, ну то есть пусто.

Перешел к стеллажу сбоку от мониторов. Сначала папки с какими-то распечатками, графиками и таблицами. Связался на всякий случай с Астрид, описал, что вижу, оказалось не то.

Потом книги — часть учебники, часть какие-то детективы с кричащими обложками, парочка путеводителей по Сьерра-Леоне (один я прихватил с собой) и библия. Я перевернул и пролистал каждую книжку и только из одной выпало несколько порнографических открыток, красочно мультяшных, но тоже старых, вроде этот стиль пинап называется. Выглядело симпатично, так что тоже прихватил, Вадику потом отдам.

Перешел к дискам. Попса, попса и еще раз попса, которую крутят на дискотеках восьмидесятых, а то и раньше. Что-то я узнавал по обложкам или по названиям, но далеко не все. ABBA и Modern Talking — у родителей кассеты даже были. Village People — под их хит YMCA мы как-то вместе с Мирным знатно подрались в баре с пьяными гопниками. Еще был Ottawan, какие-то бананырамы, Челентано, Милен Фармер, Сандра — эту я помнил хорошо, нравилась она мне, когда еще в школу ходил. Бывшая на нее чем-то похоже была, вот и зацепила.

Напевая себе под нос прилипчивый мотив — «вай эм си эй ла-ла-ла, вай эм си эй», я столкнул диски на пол, надеясь, что может за ними что-то спрятано. И щелкнул пальцами типа «Бинго!»

Но не от пустой полки, а от раскрывшихся дисков на полу. Внутри, как минимум двух, как раз Сандра и Челентано вместо привычных дисков, с картинкой, дублирующей обложку, выскочили обычные перезаписываемые белые с каракулями черным маркером. Исследование номер такой-то, образец версия такая-то. Перебрал все еще раз и стал обладателем четырех болванок.

— Космос, прием! Это Саня, ты долго, а то здесь как-то неспокойно становится.

— Все, я уже выхожу.

— На крышу не выходи там какая-то тварюга, я таких еще раньше не видел. Валька ее попробовала зацепить, но че-то слишком резкая гадина. На «циркуля» твоего похож, только конечности раздваиваются и на голове то ли клюв, то ли рог, Валька не может толком объяснить, а мы только силуэт видели.

— Принял, спасибо!

Я посмотрел на камеры. Фак, а все так хорошо начиналось. Крышу здесь не транслировали, но и без нее хватало сюрпризов. В коридоре, за моей баррикадой из каталки, по углам крались три темные фигуры. Медленно, заглядывая мордами в каждую дверь и принюхиваясь к трупам, к лаборатории подбирались три пузатых «няньки». Шли в раскоряку, задевая пол раздутыми светящимися животами.

Первая, самая толстая, повела мордой и понюхала воздух, уставилась на мою дверь и на всю мощь, аж до меня донеслось, «включила чайку».

Глава 19

Волна визга так ударила по голове, что я не удержался на ногах. Будто подрубило, я упал на четвереньки и полез под стол. Захотелось заползти в какую-нибудь норку, свернуться калачиком и завыть самому.

Когда дрожащей рукой, предварительно несколько раз уронив полимерные беруши, все-таки умудрился запихнуть затычки, стало полегче. Эх, мне бы такие волшебные штуки пораньше, когда бывшая в истериках билась. Может, и раньше бы смог выбраться из тех невротических отношений. Это я уже потом такой умный стал, про невротичек всяких подкастов наслушался, а тогда думал, что это любовь и эмоции.

Попытавшись отринуть любые ассоциации «чаек» с бывшей, проверил камеры — мутантки не приблизились, застыли в защитных позах, по очереди открывая пасти. Подкрался к двери, вынес ствол пулемета за угол, и заранее открыв огонь, вышел в проход. Повел пулемет в сторону ближайшей «чайки», но на месте ее уже не было.

Она стояла на четвереньках, разведя согнутые в локтях руки сильно в сторону, как она извернула колени, я даже не понял — это напоминало паука. А когда я появился и начал стрелять, она прыгнула к потолку, развернув только конечности, так что голова с пузом все еще смотрели вниз, а лапы уже бодро шуршали по потолку подальше от меня.

Но я достал, прямо в светящееся пузо. Уже рисовал картинку, как оттуда выскочат маленькие паучата или еще какая-то жуткая хрень. Но нет, будто пакет расплавленным топленым маслом разорвал. А еще понял, что свой любимый заварной крем, как и сушеные бананы, я больше никогда есть не смогу.

Кокон разорвало, как только несколько пуль попали внутрь, так, будто что-то рвануло изнутри, разбрызгивая по стенам желтую массу. Даже сквозь затычки послышалось, что тональность крика «чайки» изменилась — выше, а зубы начало сводить.

Потеряв свое хозяйство, «нянька», как полоумная бросилась на меня. Соскочила с потолка на стену, потом на пол, резко ушла на противоположную и каждое мгновение оказывалась все ближе и ближе. Ствол пулемета резко потяжелел, иначе я не могу объяснить, почему я не успевал за ней. Разносил в труху штукатурку на стенах, расколошматил еще две лампы, но даже зацепить тощую, костлявую паучиху не смог.

Перед последним прыжком, когда до двери оставалось чуть больше метра, а я вовсю уже пятился внутрь комнаты, она замерла. Ствол пулемета, наконец-то, вышел на нужную траекторию, но оказалось, что я не слышу и не чувствую отдачи от выстрелов. Патроны в бубне закончились, а я вхолостую щелкал спусковым крючком. И в этот момент она прыгнула.

Тупая тварь лишь слегка не рассчитала траекторию, зацепилась макушкой за дверной косяк и не долетела до меня каких-то полметра. Я бросил ей в руки пулемет, отталкивая обратно на дверь. И пока она пыталась скинуть зацепившийся сошками за что-то на ее раскрученном брюхе РПК набросился с томагавком. Тощая, легкая, вертлявая, но я все же дотянулся, рассек лоб по касательной, а потом и пробил висок.

Мельком посмотрел в коридор. «Чайкиных» подружек не было видно, но, не потому что они смылись — просто коридор был заполнен шаркунами. Послышался какой-то грохот.

Фак, докричались все-таки до подмоги. А пулемету, похоже, капец. Весь покрытый желтой массой, да еще топором я его точно задел, мог доломать что-то.

Чтобы сдержать толпу, дважды выстрелил из гранатомета. Сначала под ноги толпе, а потом под потолок вглубь коридора. Убедился, что прожарило их хорошо и бросился в комнату.

Я огляделся, будто что-то в лаборатории могло измениться. Опять что ли в ящик прятаться? Но заметил нечто странное на потолке. Люстра подрагивала, и в дальнем углу комнаты сыпалась пыль и побелка.

Я стал баррикадировать разбитую дверь. Перевернул каталку, стал заваливать ее всем, что получалось отодрать от стен и дотащить до завала. Вынул беруши из ушей, и будто из-под воды вынырнул. Рация орет, потолок грохочет, а в коридоре огонь трещит, смешиваясь с рычанием и воем шаркунов.

— Космос! Земля вызывает! Ты оглох там? Или помер уже? — в рации надрывался Джерри, перескакивая с раздражения на озабоченность в голосе. — Прием! Да, где тебя там черти носят?

— На связи, громче говори, — я как раз, пыхтя, подтащил металлический стеллаж ко входу и завалил его, удивляясь слишком сильному грохоту, пронесшемуся по всей лаборатории.

— Чертов придурок, мы уже волноваться начали. К тебе подмога вышла, — крикнул Джерри, — Отдай ему все данные.

— Ну, уж ни хуя… — пробормотал я по-русски, даже не факт, что в рацию, когда увидел, что за подмогу они отправили, и как она пришла.

Я обернулся на грохот. По потолку в задней части лаборатории пробежало несколько трещин, а потом здоровый кусок, не меньше двух метров в диаметре, обрушился вниз, обдав меня облаком строительной пыли. А потом сверху спрыгнуло нечто, с чем я уже один раз встречался.

Один из первых экспериментов Альберта — серокожий не до Халк, не до Франкенштейн. Этот был чуть пониже и больше напоминал не Колосса из комиксов «Марвел», а зомбированного Егеря. Одет в черный камуфляж, в руках по огромному тесаку. Ростом не выше меня, но значительно шире. Работавшая лампа на стене подсветила лицо, четко обозначив все те же проблемы с кожей — серая крупная чешуя, приплюснутый нос и маленькие черные глаза практически без белков.

Он уставился на меня, оценивая. Я уже себе придумал, как он там, будто Терминатор, сканирует пространство, определяя меня, как союзника или хотя бы как нейтральную цель. Но в черных зрачках ничего не мигнуло, как говорится, глазом не повел и даже не моргнул. Хотя, чего я удивляюсь, моргать-то нечем.

— Космос, не делай резких движений, он тебя не тронет, — опять Джерри в рации, — Отдай ему данные.

— Он разумен? — я покосился в дверной проем, оценивая, сколько метров до выползающих из огня шаркунов.

— Не так сильно, как хотелось бы. Он заберет диски и сможет их доставить, тогда сделка будет считаться выполненной. Давай, не тупи. Его, кстати, зовут Мясник.

— Ага, да, да, да, — я медленно шагнул в сторону мусорной кучи, а мутант в мою сторону, — Сейчас все отдам, подержите мое пиво…

Я все так же медленно присел, протянул руку в кучу разбросанных папок, книг и обычных дисков. Схватил первый попавшийся, вроде казалась ABBA, поднял его повыше и протянул мутанту.

— Эй, Мясник! Смотри, у меня косточка. Тьфу, то есть диск! Очень важный и ценный. Вот смотри, я его открываю коробку. Видишь, внутри блестит. Вот, это то, за чем ты пришел.

Мясник пристроил один из тесаков куда-то за спину. Не произнося ни звука, сделал два здоровых шага ко мне и протянул руку. Я помахал коробкой и резко прыгнул в сторону, а сам диск запульнул в коридор, даже вроде попал кому-то в дымящийся лоб.

В меня будто шпалу кинули, впечатав в стену. Хотя мутант лишь зацепил меня, отбросив с дороги, когда ломанулся за диском. Я поразился его скорости. Поставь их с «чайкой» на соседние беговые дорожки, я бы не знал, на кого поставить.

Потирая ушибленное плечо, я тоже рванул. В коридоре промелькнула черная мельница. Человек-вертолет явно мечтал стать шеф-поваром, шинкуя налево и направо руки и головы зомбаков тесаком. Опять же, может, воображение разыгралось, да и не присматривался на скорости, но показалось, что спиной мелькнул «циркуль», но его схватили за конечность, и сопротивляющегося вернули обратно в кучу.

Я вскарабкался по провалившемуся потолку, цеплялся за старые доски, когда-то бывшие полом первого этажа. Выбрался в незнакомое помещение с маленьким окном, сквозь которое пробивался свет. Толстая широкая дверь, кровать и груда всевозможного хлама, среди которого я с удивлением обнаружил свой старый бронежилет с надписью PRESS. На полу несколько обезглавленных тел заветренных шаркунов. Выглянул за дверь, просветив фонариком небольшой коридор, также заваленный мертвяками. Причем некоторые еще шевелились, а где-то даже еще стояли на ногах. Хорошо хоть спиной. Я тихонько прикрыл дверь, пока никто не обернулся.

— Саня, прием! Как вы? — я подтянул ящик к окошку и забрался, пытаясь понять, с какой я стороны больницы.

— Нормалек, мы затаились пока, — послышался Санин голос и еще что-то шепелявое от Вадика на заднем фоне. — Тут грузовик «глобалов» подъехал, они какого-то киборга внутрь запустили. Будь аккуратней там.

— А, это свои, дружбан мой, Мясником кличут, — я подобрал с пола грязное оранжевое полотенце и вывесил его за окно, — Гляньте, на уровне первого этажа, оранжевую тряпку из окна видно? Валькирия, ты здесь? Прием.

— Йяп, подожди, перейду на другой угол.

Я вернулся к дыре в полу и заглянул вниз. В лаборатории никого, только приглушенные шум с возней и свистом металла, будто шпагой кто-то машет.

— Йяп — йяп, нашла тряпку, это метрах в ста от «пираньи».

— Прекрасно! Вадик, сможешь меня забрать по банковскому методу?

— Кофмоф, не фмогу, я понял, где это, там не подъефать. Рафгон не фмогу вфять.

— Ясно, а из РПГ долбануть сможете? Здесь, — я покосился на дыру, — Не особо прочное все.

— Это сможем, — подключился Саня, — дай нам десять минут.

— Лучше пять, — мне не понравился шум снизу.

— Уже в пути, готовься.

Я еще раз выглянул вниз, даже спустился немного и выглянул в коридор. И то, что я увидел, мне не понравилось. Куча мертвых нашинкованных тел, среди них Мясник — опустился на одно колено, форма рваная в нескольких местах, в шею вцепилась какая-то тварь, про которую говорил Саня.

Действительно, похоже на клюв, только не торчит, выросший на лице, а вся голова, напоминает конус, разделенный примерно посередине. И руки такие же, будто кисть оторвана, а лучевая и локтевая кость превратились в самостоятельные гибкие отростки.

Еще два таких же клювохера кружили перед Мясником, дразня и кидаясь, когда тесак медленно проплывал мимо. М-да, закончилась у Халка батарейка, еще держится, но уже на морально-волевых. Я прицелился из ГМ и пустил снаряд выше и чуть дальше Мясника, в надежде зацепить монстров осколками. Судя по разлетевшимся кускам мяса из кучи трупов, мог и попасть, но явно не смертельно. Надеясь, что хоть пару минут еще выиграл Мяснику, вернулся наверх и надел свой счастливый броник. Почему счастливый? Не знаю, так спокойней было.

— На позиции, — зашумела рация, — Есть куда спрятаться? Не знаю, какой эффект будет, может, дважды придется бить.

— Есть, жгите! — я соскочил в подвал и отошел к стене, держа на прицеле коридор, где еще слышались потуги Мясника.

Рвануло над головой и в дыру влетело пылевое облако вместе с осколками, будто не в стену ударили, а прямо в комнату.

— Бля, Фаня, фо ты фнайпер, в окофко нафига бить?

— Космос, ты живой? — виновато спросил Саня. — Я тут промахнулся немного.

— Живой, тьфу, — я сплюнул пыль и хоть как-то попробовал очистить лицо и голову от мусора, — Давай еще!

Из коридора уже раздавались только звуки раздираемой плоти. Капец, отбегался Мясник. Страшно представить, что там за гиены, сколько там дури в челюстях, что они эту бронированную серую шкурку рвут.

— Готовься, не лезь, пока не скажу!

— Готов, валите стену нахер…скорее…

Я присел и вжался в угол возле стола, вцепился в гранатомет, направив его на дверь. Еще раз протер глаза, но только хуже сделал — от пота с пылью, начало щипать и чесаться. А в дверном проеме уже появилось два отростка. Мелькнул кончик клюва, но тварь не торопилась, прощупывая обстановку.

— Первая пошла…

Наверху раздался взрыв. По полу пошла легкая вибрация и опять прилетело облако пыли.

— Стой. Вторая щас…Вадик, прикрывай слева, несутся черти…

Рвануло. В этот момент выстрелил и я — осмелевший клювохер появился в проеме, как птица, повертел головой и уставился на меня.

— Все! Беги-беги-беги! Как выпрыгнешь, дуй на два часа.

Я рванул. Спотыкаясь на обломках, вскарабкался на первый этаж, закашлялся от дыма и пыли, ударился обо что-то, но разглядел неровное, подсвеченное закатным небом, отверстие в стене. Подскочил к нему, выбил ногой несколько торчащих кирпичей и боком вывалился наружу.

Рядом несколько оглушенных и раненых шаркунов. Куда бежать было понятно сразу, чуть справа за бетонным бортиком с низким забором виднелись брошенные машины, за которыми мелькнул белый бок «пираньи» и там же в два ствола кто-то поливал всю округу огнем.

Я почувствовал волну жара за спиной, обернулся на горящего монстра с распахнутым клювом и побежал к забору. Перемахнул его, и, скача по крышам автомобилей и уворачиваясь от тянущих руки шаркунов, понесся к «пиранье».

Меня заметили. Броневик дал по газам и стал набирать скорость, выезжая мне наперерез. В несколько прыжков, пока я гнался за медленно катившей «пираньей», а потом и юркнул в распахнутую заднюю дверь, Саня орал матом и стрелял куда-то мне за спину.

— Вадик, гони! Что же ты своих новых друзей там-то не оставил? — спросил Саня, закупоривая люки, — Ты как? Укусили?

Он кивнул мне на руку. На предплечье кровоточила ссадина, которую я даже не заметил, пока несся от больницы.

— Кто-то из гранатомета просто стрелять не умеет, я взял аптечку, — Зацепился, когда в дырку пролазил.

Что-то гулко ударило по крыше. Будто кто-то запрыгнул сверху, а теперь то бьет, то скребется.

— Черт, эти с щупальцами не отстают. Один на крыше, двое щас догонят. — Саня метался между смотровыми окошками, — Вадик, поднажми, родненький!

— Куда на фуй фать-то?

Я наскоро продезинфицировал рану и как мог, болтаясь по кузову на поворотах, забинтовался и стал связываться с Джерри.

— Джерри, прием! Груз у нас, куда ехать?

— У кого у вас? Мясник с тобой?

— Слышь, мышонок, ты совсем там ебанутый? — нервяк от посещения больницы еще не отпустил, а гости на крыше не добавляли миролибия ни к кому, тем более к Джерри.

— Космос, говори по-английски, я не всю образность вашего языка понимаю.

— Окей, Мясник мертв, детка. Мясник мертв. Так понятней? — я невольно спародировал Бутча из «Криминального Чтива» и сам порадовался получившейся игре слов и переводов. — Где и кому мне передать диски? Ехать к Дугласу?

— Подожди, уточню, — Джерри отключился.

Вадик еще несколько раз свернул, разогнался и резко затормозил, сбрасывая мутанта с крыши. Послышался грохот пролетевшего кубарем по дороге тела, Вадик зарычал и поддал газу. Что-то хрустнуло под колесами, но Саня остановил нашу радость, мрачно напомнив, что еще двое все еще гонятся за нами.

— Космос, прием! Двигайтесь на Уоллес-Джонсон-стрит. Это на восток от больницы вдоль побережья. Там кафедральный собор Святого Георга. Здоровая старая башня с часами, мимо не проедете.

— Окей, вы там?

— Подъезжаем, чистим округу. Увидишь фирменный грузовик, вплотную прижмись, чтобы не выходить.

— Принял, — я ткнул Вадика в плечо, кивком спрашивая, понял ли он, куда ехать и сколько времени нам нужно, получил ответ в виде трех разжатых кулаков и сказал в рацию. — Будем через пятнадцать минут.

Собор действительно нашелся быстро. Пришлось развернуться и снова проехать мимо больницы Коннаут, где мы в дополнение к клювохерам (название прижилось и особенно веселило Саню, когда его произносил Вадик — Клюфофеф) цепанули паровозик из трех прыгунов и десятка шаркунов.

«Глобалы» были на своем обычном электрогрузовике. Единственное, что появилось новое — это решетка на лобовом стекле и пулеметная башенка, с которой кто-то то лупил с глушителем по подкрадывающимся зомби, то отстреливал в сторону светошумовые гранаты.

Вадик особо не миндальничал. Сначала проехал впритирку, отломав «глобалом» боковое зеркало, а потом в несколько заходов, каждый раз врезаясь в грузовик, сдал наконец задом к задним дверям грузовика. Так сказать, кормой к корме.

Каждое действие мы координировали по рации, и когда, наконец, встали ровно друг напротив друга, по команде разъехались, распахнули двери и сразу же съехались назад. Как пошутил Вадик, открывайся они внутрь, было бы сильно удобней, но почему-то автопроизводители не подумали об эксплуатации техники в окружении злобных мертвецов.

Грузовик был сильно выше, закупориться наглухо не получилось и Джерри заметно нервничал. А за его спиной, прижавшись к борту, стояла напряженная Астрид. Глаза снежной королевы явно потеплели, когда она увидела меня. Она испугалась, заметив свежую повязку, но я мотнул головой, мол все в порядке.

— Давай скорее, — прошептал Джерри, нервно водя автоматом поверх «пираньи».

— Я с вами поеду? — я закинул ноутбук, а диски пока держал так, чтобы Джерри не дотянулся, — Ноутбук на всякий случай.

— Нет, здесь обменяемся. Диски давай, — Джерри вздрогнул, когда из башенки над нашими головами раздались выстрелы.

— В смысле обменяемся? Я сестру хочу увидеть, — я начал закипать, но натолкнулся на умоляющий взгляд Астрид.

— Андрей, с ней все в порядке, я с ней говорила, — она подошла ближе, — Я прослежу, чтобы с ней ничего не случилось. И свяжусь с тобой, как вернусь в лабораторию.

— О, а вы что, знакомы? — Джерри ухмыльнулся как-то особенно гадко, а потом вынул из кармана смартфон, — Русский, не тупи, оглянись вокруг. Не время сейчас по гостям ходить. Здесь видеопривет от сестры и ваших парней, пароль четыре единицы. Вокруг лагеря сейчас неспокойно, ходячие охренели, лезут, будто им там медом намазали. Дуглас не готов сейчас чужих на базе видеть.

На слова Джерри мне было плевать, и единственное, что я о нем думал, это не всадить ли пулю в его наглую рожу. А вот Астрид хотелось верить.

— Ладно, — я сделал глубокий вдох, выдохнул, успокаиваясь, и метнул диски поверх головы Джерри, прямо в руки Астрид. И выдернул у Джерри смартфон.

— Вот и чудненько. С самого начала бы так, — Джерри дважды стукнул кулаком по кабине грузовика, тот дернулся, начал отъезжать от нас, а двери пришли в движение. — Щенок, за это хамство и за смерть Мясника придется ответить. Я расскажу Дугласу, что ты тут творил, и один из твоих друзей сегодня об этом пожалеет. Как вы там говорите, давай, до свиданья!

Мало я подышал, чтобы успокоиться.

Красная пелена выскочила перед глазами, заслоняя довольного, ржущего хомяка. Грузовик успел отъехать всего-то ничего, я закричал: «По газам!» и дернулся в сторону вмиг обалдевшего Джерри. Я дотянулся до ствола автомата, схватился за цевье и очень четко контролируя в тот момент свое бешенство, дернул чуть в сторону, вытаскивая Джерри из кузова.

Ударил его кулаком по лицу и, не давая, отстраниться, схватил за ремень разгрузки и выкинул на асфальт. За спиной кричал Саня, и видя, что я творю, подгонял Вадика: «Гони, гони, родной! Задраить люки!»

Машины начали разъезжаться все быстрей. Джерри только вставал с земли, а автоматический доводчик уже закупоривал дверь грузовика. Свою я тоже захлопнул и прильнул к маленькому бронированному окошку. Еще пара метров и с башенки смогут заметить, что потеряли пассажира. Но Джерри с выпученными от страха глазами даже автомат толком поднять не успел, как сбоку на него метнулась тень с конусом вместо головы. А потом и вторая.

Наверное, он что-то кричал. И даже пытался выстрелить. Но первый клюв вцепился ему в плечо, второй в спину, а щупальце, пробив затылок, выскочило из открытого рта. И последнее, что я увидел, перед тем, как «пиранья» лихо ушла на поворот — это огненные всполохи с башенки грузовика по куче шаркунов, облепивших Джерри и пирующих мутантов.

Глава 20

Астрид связалась практически сразу. Я даже видео не успел досмотреть на смартфоне, как туда же пришла смска. На самом видео просто сестра, Леонидыч и Каланча с Пончиком, сидят в каком-то помещении — целые и невредимые. Говорить им не разрешили, приказали помахать рукой, и Пончик назвал сегодняшнюю дату и время. При этом рожи у всех хитрющие, по любому что-то задумали.

На заднем фоне слышны выстрелы. И смска от Астрид подтверждает, что на лагерь стали часто выходить орды ходячих. Но волноваться не нужно, база выдержит. Еще добавила, что не поняла, как и почему выпал Джерри, что так Дугласу и передаст.

Ну на нет и суда нет. Может, его зомби поймали и съели, а что? Разве не так было? Фритаун сейчас опасный город.

Через несколько часов от Астрид пришло еще одно сообщение, что Дуглас явно взбешен, но пока пленникам ничего не угрожает, занят другими проблемами.

Надо торопиться и найти уже этот алмаз, а потом посмотреть, что там за проблемы с зомби. Не факт, что сценарий нефтебазы сработает еще раз, да и сам я на такое больше не пойду. Но съездить, посмотреть, что да как надо будет, а заодно и камаджоров проведать.

Мы вернулись в ЖД музей и пока были силы, помогали студенческому стройотряду возводить укрепления. Леха получил новые сведения по эвакуации и попросил помочь с поиском лодки. Но это все завтра, а пока вкуснейшие консервы, бутылочка пива и сон.

***

Ламли-бич. Район Абердин. 31 марта 10:18

— Где все нормальные лодки? — в третий раз завелся Леха, — Тоже мне, мля, район отелей и богатых вилл. Парни, ну его на хер, погнали лучше в порт, там хоть баркас какой-нибудь стащим.

Я вздохнул. Тут не поспоришь — два часа уже рыщем по Абердину, а нашли только две дырявые подгнившие плоскодонки, перевернутые на берегу.

Сначала мы с трудом проехали по мосту, расталкивая брошенные машины вместе с толпой прилично одетых зомбаков. Про прилично я, конечно, загнул, но, по крайней мере, одетых. На многих мужчинах были пиджаки, а на женщинах рваные вечерние платья. Преимущественно белая кожа, сейчас уже серая с трупными пятнами и засохшими язвами. Почти все искусаны.

Вот так приедешь на вечеринку в богатый район или просто к ужину спустишься из многозвездочного отеля, а обратно уже хрипишь и ковыляешь на поломанных шпильках.

Потом нас чуть не приняли в, вероятно, самом большом отеле города — Бинчумани. Даже до ресепшена не успели дойти, как из каждой щели полезли зомби, настолько оголодали, что, как град, стали сыпаться с балконов и из окон. Спаслись только благодаря «пиранье». Вадик не успел заглушить двигатель, а мы с Лехой неплохо так пробежались.

Следующий отель мы по-тихому обошли по пляжу, где как раз и встретили дырявые посудины. Потом прочесали несколько рыбных ресторанов, облизываясь на разбросанное меню и плакаты на стенах с чудовищными по качеству картинками, но с такими аппетитными блюдами. Все пережаренное, явно замученное в масле и нафаршированное холестерином, но как же это хотелось съесть.

К сожалению, у кого-то все это вызвало такие же желания, потому что все было вычищено в ноль — ни хвоста, ни чешуи, ни сухарика, ни даже кетчупа на донышке. Только лежачие трупы с огнестрельными ранениями и трупы ходячие с разыгравшимся аппетитом.

Новый пулемет мне Леха не выдал, сказав, что я еще за тот должен, поэтому вперед все время шел он (для себя-то он пулемет нашел, с глушителем и дополнительными обвесами), а я контролил и прикрывал тылы. Так и двигались — грязно, но довольно тихо.

Разглядывали пустые контейнеры, раскуроченные ящики и ровный слой мусора на дорогах. И все это на контрасте с морскими видами. У каждого отеля, выходящего к океану, был ресторан на открытом воздухе. Эх, не таскаться бы по жаре, дергаясь на каждую тень, а сесть за стол с баночкой холодного пива, расслабиться, глядя на океан, да дождаться заката, травя какие-нибудь пошлые шутки да подтрунивая над Вадиком.

Но мечтать, во Фритауне не то что вредно, но и опасно.

В итоге вышли на дорогу с круговым движением около пустой заправки. И почти прорвались на территорию частных домов, уже проехав весь Абердин насквозь и добравшись до маяка и мыса Сьерра-Леоне.

Если посмотреть на карту, то весь полуостров, на который вело всего две сухопутные дороги, напоминал привидение под простынкой с неровными краями — моллы, заливчики, какие-то береговые изгибы. Приведение махало правой рукой, в которую вложили не то рожок с мороженым, не то факел. Вот кончик этого факела со старым белым маяком и обозвали — мысом Сьерра-Леоне.

— Леха, ложись! — я крикнул и потянул его за кузов припаркованного у дороги пикапа, заметив какое-то движение на вершине маяка.

Стоило нам рухнуть на дорогу и зашухериться за колесами, по кузову звонко застучали пули.

— Это наша заправка, вы че беспределите, а? — Леха заржал и заорал, не высовываясь из-за машины, — Мы вообще с Сухарем работаем, если че. А вы че, пацаны, здесь на теме что ли сидите?

Я смотрел то на ржущего Леху, то на заправку за спиной, пытаясь прикинуть, может ли на ней что-то взорваться и до нас долететь. А потом до меня дошло.

— Ты че так базаришь, а? — сам не смог сдержать улыбку, — Думаешь, они Бумер смотрели? Да они даже по-нашему не понимают.

— Да ладно тебе, хер знает, вдруг там наши? Пусть знают, что кинуть нас не получится, — Леха растянул губы в ухмылке, демонстрируя щербинку между зубами, при этом жестами показал, что нас обходят, — Я тебе потом расскажу, где я стволы раскопал, вообще офигеешь.

Офигел я раньше, потому что в ответ нам действительно крикнули по-русски:

— Ну че за дела? Почему заправляемся? — прохрипело метров за двадцать от нас со стороны очередного бара на дороге.

— Вообще-то это наша точка, — послышался еще один голос, но уже со стороны парковки. — А вы кто такие? Откуда нарисовались тут?

Дерзкие голоса, и никакого смеха. Да и Леха вместо, чтобы расслабиться, стал какой-то слишком спокойный, собранный. А на мой незаданный вопрос, покачал головой.

— Свои, не стреляйте, — крикнул Леха, но вместо того, чтобы высунуться, начал вынимать дымовые гранаты из подсумков и складывать их в рядок перед собой.

— Свои знаешь, где в таком дурдоме сидят? Стволы скидывайте, руки в уши воткнули и выходим по одному, — опять хриплый голос из магазина, — Тачанку глушим, и оттуда также по одному, пока мы сами ее не заглушили.

Что-то все хорошее настроение враз испарилось. Я заметил движение в тени за барной стойкой, и краем глаза высунулся, разглядев на маяке уже двоих, причем у одного на плече была РПГ. Вадик на «пиранье» остался чуть дальше на дороге и пока явно не понимал, что у нас появились проблемы.

— Ты их знаешь? — я шепотом спросил Леху, а сам прикидывал, какие у меня шансы, раньше свалить верхушку маяка из ГМ, а у них подбить «пиранью», — Вадик, прием! Боевая готовность.

— Нет, но слышал. Мы, когда только приехали, новость была, что рыбачки одни залетные переобулись быстро и пиратить начали. Похоже, это они. — он чуть сдвинулся и крикнул, — Парни, ну что за бред. На чужбине, считай в жопе мира, встретились. На одном языке говорим. Неужели не договоримся?

— Почему это не договоримся? Легко, — послышался третий голос, — Стволы бросайте в кузов, освобождайте трактор и гуляйте на хуй с пляжа.

— Дебилы, блять, — шепнул Леха.

— Прикрой, киноман, — я жестами показал, что собираюсь делать, — Вадик, щас замес будет, готовься.

Я бросил в кузов обрез. Так чтобы грохотало посильней. Леха тоже что-то метнул из своих запасов. Потом замахнулся еще раз, и в этот момент я кувырком ушел в сторону канавы, скрываясь от боковых прострелов, и с колена пальнул в стеклянный стакан маяка.

Недолет. Граната взорвалась на стене маяка, но метров на пять ниже стрелков. Но им и этого хватило, чтобы шарахнуться внутрь. У меня над головой просвистели пули, выбив куски сухой глины в опасной близости. А потом практически одновременно хлопнули и зашипели три гранаты, которые Леха, как снежки метнул и в бар, и на парковку, а потом еще раз на дорогу.

— Вадик, дай огня! — крикнул Леха, меняя позицию.

Я получше прицелился, и пока дымовая завеса не поднялась слишком высоко, выстрелил еще раз, разнеся в клочья стеклянную будку. Упал и ползком стал сдавать назад.

Пираты стреляли, только вот дымовые шашки разошлись настолько, что всю дорогу заволокло густой белой пеленой. Леха зарядил длинную очередь в ответ, разнося вдребезги стекла машин, а Вадик, высунувшись из люка, палил поверх. Мы добежали до «пираньи», прошли несколько метров под прикрытием брони, по которой нет-нет, да рикошетило что-то и только, когда Вадик сдал за угол, забрались внутрь.

— Добивать будем?

— Нафиг, хер знает, сколько их там, — Леха похлопал Вадика по плечу, — Валим отсюда. Если не отстанут, то объясним им, кто тут папка. Обидно, вроде наши, а такой беспредел творят, уроды.

— Вадик, давай выруливай на трассу и строго на юг вдоль пляжа, там катер поищем, заодно мопед свой заберу.

— Форофо, а та лодка фам фем не понрафилась?

— Какая? — удивился Леха

— Не видели фто-ли? Там на пляфе флефа от фапрафки была.

Значит будем добивать. Может, и обрез свой назад заберу. Мы с Лехой высадились, отправившись словно ниндзя, партизанить по кустам и переулкам, а «пиранью» отправили караулить тылы.

Я крался по кухне ресторана, когда услышал шум там, где должен был идти Леха. Звук удара, падение и треск мебели, ворчливый мат, а потом частый звук клинков, бьющихся друг о друга. Я подобрался к окошку, через которое в зал отдавали готовую еду, и не смог не залюбоваться, глядя на мастерский ножевой бой.

С одной стороны миротворец, а с другой какой-то азиат, может филиппинец. Кружат вокруг разломанного стола, нападая друг на друга и фехтуя ножами, как заправские повара. Стивен Сигал бы позавидовал той скорости, на которой проходил обмен ударами и блоками. И не поймешь, кто побеждает. У Лехи порван рукав, а у азиата в двух местах кровоточит футболка на груди.

Пулемет валялся под соседним столом, но каждый раз, когда Леха пытался добраться до него, мелкий ножевой Дартаньян оттеснял его. С улицы появился еще один азиат. Но тут уже никакой грации, несется с криком, замахиваясь здоровым поварским тесаком для рубки мяса.

Я выстрелил. Сначала в бок первому, в голову не рискнул, слишком шустрый черт, а потом и дважды во второго, не дав ему добежать до Лехи пары метров.

— Ты чего так долго? — тяжело дыша и даже возмущенно и обиженно, выдал Леха.

— Залюбовался, — я выбрался в зал и стал выглядывать из окна, проверяя, нет ли еще гостей, — Ты прямо мастер, это саек кали? Где научился?

— Че ты подлизываешься? Я чуть не помер, — но было слышно, что комплимент парню понравился.

— Откуда здесь азиаты?

— Да все оттуда же, там не наше судно было, а сборная солянка какая-то из авантюристов отщепенцев со всего мира. Не удивлюсь, если сейчас Чингачгук какой-нибудь в нас из лука стрелять не начнет, — Леха подобрал пулемет, щелкнул, переведя на одиночные, и добил раненого филиппинца. — Сука, почти достал меня.

Чингачгука не нашлось. Но еще несколько китайцев и совсем уж черных негров, явно из другого региона, попытались нас окружить. Но не разгадав наши маневры, перекрыли подходы к маяку, а не в сторону лодки. Растянулись и позволили зайти к ним с фланга. Леха добавил еще несколько дымов, в тех местах, куда мы не собирались, совсем запутав врага.

Пираты пытались огрызаться, чем ближе к маяку, тем больше стволов подключалось, но все вслепую и с явным намерением защитить свои позиции. И пока Леха пробрался к лодке — длинному старому корыту с высокой рубкой посередине и рядом мутных непрозрачных иллюминаторов, я продолжал создавать прессинг на маяк имитируя несколько огневых позиций и затяжной бой.

А когда Леха отчитался, что отчаливает, свалил и я.

Пока гнали по трассе на юг, сначала еще видели Лехин баркас, уходящий вдаль от берега, чтобы потом обойти маяк по широкой дуге и доплыть до ЖД музея. Встретимся уже дома, а пока надо забрать «Хонду» и поскорее оказаться в теннисном клубе.

***

Теннисный клуб «Атлетика». Центральный район. 31 марта 17:23

Мы въехали в довольно тихий по местным меркам райончик. Много пустого солнечного пространства — теннисные корты, волейбольные площадки, беговые дорожки и даже небольшое футбольное поле с растоптанным плешивым газоном. Широкие здания из стекла и пластика, на самом деле это был не пластик, а что-то более крепкое, но выглядело ненадежно. Вообще, район под идеальное ничего.

Это нежилой район, чтобы здесь толпились голодные зомби. И здесь нет ни магазинов, ни аптек, ни заправок, чтобы чем-то могли поживиться мародеры. А простреливаемое насквозь здание непригодно для нормальной обороны выживших. В общем, ни тем ни другим здесь делать нечего.

Но мы не расслаблялись. Я промчал по кругу на мотоцикле, пока Вадик высматривал в бинокль все окна. Бродит несколько шаркунов, прыгун засветился в тренажерном зале, но по сравнению с тем, что мы уже пережили, как-то даже несерьезно все это было.

Припарковали броневик под навесом, зачистили ресепшен, погоняли прыгуна по беговым дорожкам, завалив его вместе со стойкой-елочкой из гантелей. Подождали пока на шум кто-нибудь стянется, и быстро проверили соседние помещения. Нашли почти полный аппарат со спортивными напитками и протеиновыми батончиками. Всякие изотоники, гуарана, витамины, аминокислоты, протеин — прям как доктор прописал. Может и голимая химия какая-то, но аппарат мы замародерили, загрузив все в «пиранью».

И, наконец, пошли шмонать раздевалку. Вот будь ты хоть трижды «ВИП», а с вентиляцией им нужно что-то делать. Запах застарелого пота смешивался с ароматом полусгнивших трупов, сваленных в кучу в углу.

Я кивнул Вадику на тела и призвал быть внимательней. И пошел вдоль рядов двойных шкафчиков, тыкаясь магнитным пропуском в каждую дверку.

Удобно, конечно, в спортзале иметь свой постоянный шкафчик. Хотя я всегда считал, что это идеальная нычка от жены. Дома компромат на себя не спрячешь, в машине тоже палево, в гараже хорошо, но не у всех он есть. Особенно в крупном городе.

Бип, бип, бип, пи-бип!

Замок сработал примерно на двадцатом шкафчике. Я замер в предвкушении, в том дурацком состоянии, когда стираешь лотерейный билет или открываешь сундук с рандомным шансом выпадения ценного предмета. Мозг упрямо твердит, что с твоим везением, ты там найдешь в лучшем случае самый дешевый приз, а скорее издевательское: «Попробуйте еще. Вам обязательно повезет в следующий раз»...

А против этой твердой уверенности грызется и шепчется малюсенький червячок сомнения: «Ну, а вдруг?»

— Да, дафай я уфе открою, — Вадик отпихнул меня и распахнул дверку.

Ну, нычка определенно здесь была. Эх, профессор, профессор! На верхней полке стояли книги. Затасканный, вероятно, памятный, школьный учебник по биологии. Несколько детективов с мрачными обложками в скандинавской стилистике и яркая брошюра под названием: «Крупнейшие алмазы мира».

За стопкой книг нашелся маленький пистолет «Вальтер» один в один, как у Джеймса Бонда. И все.

В нижнем отделении два комплекта формы и кожаный несессер, про который и шептал червячок в голове: «Ну, наверное, там!»

Хер там!

Несессер под завязку был набит пачками стодолларовых банкнот. Но, как говорится тоже хлеб — будет чем с Дугласом рассчитаться. Я запихнул несессер в рюкзак и уже собрался уходить, как меня позвал Вадик.

— Блин, а красифые они. Особенно фот этот, Ффефда Фьерра-Леоне, мутный правда какой-то, — Вадик стоял возле шкафчика, разглядывал брошюру, а потом повернул ко мне разворот.

— Не путай, это не Звезда Сьерра-Леоне, я его видел…то есть реплику…бляяять!

Глава 21

— Дайка сюда, — я выхватил у Вадика книжку и стал всматриваться в картинку и название.

Так-с. На картинке «Звезда Сьерра-Леоне», а ищу — «Львиное сердце».

Ну, вроде похож. Масштаб по картинке не определить, но вроде похож. Такой же неровный, необработанный, мутный, только этот больше похож на брусок оплавленной свечи, а тот более круглый, действительно на сердце смахивает, а внутри еще какая-то червоточинка была.

Ну, неужели так просто? На самом, черт его подери, видном месте! Виднее уже некуда. И на что Гульдберг рассчитывал?

На таких, видимо, балбесов, как я.

Что мне мешало приглядеться? Я же видел фотографию «Львиного Сердца» раньше, мог бы задуматься, перепроверить. Да, хотя бы просто реплику стащить на память. Ладно, задним умом мы все умные.

— Вадик, мне срочно нужно в Музей Мира, ты до ЖД один доедешь?

— Фдурел? Фкоро фтемнеет, мофет утром?

— Не-не-не, щас сгоняю по бырому, одно колесо там, другое уже дома, — я вернул из рюкзака несессер с деньгами и протянул Вадику, — Отвези в нычку, на выкуп за парней пойдет.

— Ладно, — согласился Вадик, хотя по лицу было понятно, что это все ему не нравится, — Фитяфя моего вофми тогда, а я не буду из «пиранюфки» выходить вообще.

— Спасибо.

— Только не проеби его, как пулемет, — Вадик передал мне пистолет-пулемет с запасными магазинами и осмотрел меня, — и пофофе, как и обреф. Мне Леха фторой не даст.

— Береги себя, я скоро.

Я оставил ГМ в броневике, все равно уже стрелять нечем, закинул за спину «Витязь», дождался пока Вадик захлопнет люк, и только тогда газанул, оглашая всю округу визгливым мотором.

Гнал так, будто на последнюю электричку опаздываю. Даже стайку шаркунов распугал, когда вылетел из очередного переулка, но на кураже проехал недолго. Уже через пару кварталом, пришлось спасаться от орды, искать объездные пути и плутать так, что, думал, бензина не хватит. Так что во двор музея въехал уже в сумерках. Злой, нервный и уставший.

По новым трупам на дорожке, веранде и в первом же зале, куда я ворвался, понял, что опоздал. Электричка, может, еще не ушла, но какие-то гастролеры-контролеры в музее уже побывали с моего последнего прихода.

Заставил себя успокоиться. Перестроиться с режима: «беги и хватай» на более аккуратный, вдумчивый, с контролем всех секторов, проверкой и зачисткой дверей, ниш и особо массивных экспонатов.

Нашел еще несколько трупов с одиночными дырками ровнехонько промеж глаз. Профи работали или нет, это, конечно, не доказано, но точно не фермеры с палками и дедовскими двустволками.

Я легонько толкнул дверь в нужный мне зал глушителем «Витязя» и мысленно попрощался с мечтой об алмазе. Стенд с репликами был разбит, прямо посередине самой большой подушечки, где должен был лежать мой алмаз, зияла круглая дыра. Будто кулаком пробили или огнетушителем, который валялся рядом в куче битого стекла.

Маленькое окошко под потолком давало совсем мало света, но достаточно, чтобы разглядеть, что камня больше нет.

Я принюхался, показалось, что в помещении добавился новый запах. В прошлое посещение его точно не было, да и откуда ему здесь взяться в этом унылом музее ржавого железа и вяленных на солнце трупов? Запах пластика. Так новый автомобиль пахнет, когда его из салона забираешь.

Я вошел в помещение и замер, услышав, как хрустнуло битое стекло под ногами. Посмотрел на пол, пытаясь понять, откуда оно взялось так далеко от разбитого стенда. И в этот момент перед глазами мелькнул дрожащий воздух, задувая мне в лицо еще больше химозного духа, а потом меня что-то ударило в челюсть.

Меня почти выкинуло из комнаты. Задержали створки двери, жалобно хрустнув под моим весом.

Я схватился за оружие, но воздух раньше сгустился чуть в стороне от меня и следующий удар выбросил меня в коридор. Сгусток темного пространства погнался за мной и выбил пистолет-пулемет из рук с такой силой, что лопнули карабины на ремне.

Губа разбита, во рту кровь, зуб шатается, ребра ноют, но там броник чуть смягчил. Руку жжет, ремнем цепануло, когда вырывали. Я попробовал встать, но будто сама тьма навалилась на меня и давит к полу.

Темный силуэт мигнул и начал проявляться, формируя бронированный костюм «призрака». Уродский киборг стоял надо мной, давя на бронежилет тяжелым, похожим на мотоциклетный, ботинком. Он медленно снял шлем, пощелкал чем-то в глубине воротника, а потом стянул маску.

Я узнал Маркуса, того самого, что очень хотел со мной поквитаться за смерть родственника.

— Привет, бродяга, — дернул щекой блондин, цокая губами, — Похоже, ты нам больше не нужен.

Он улыбнулся и сильнее придавил меня ногой, которую я безуспешно пытался сдвинуть, чтобы хоть вздохнуть нормально. Но там явное утяжеление, как бы еще привода какого-нибудь ни встроили. Потом достал откуда-то сзади алмаз и стал крутить его кончиками пальцев, одновременно любуясь им и дразня меня. А я все еще пытался сделать вдох.

— Точно, не нужен, — он кивнул на алмаз и убрал его в карман или спецконтейнер за спиной, послышалось, как щелкнул замочек.

Он, наконец, слез с меня, но лишь для того, чтобы черные руки, напоминавшие кевларовые бронеперчатки, схватили меня за броник с разгрузкой, подняли и швырнули в коридор.

А потом еще раз в стену, и снова в коридор.

Я только успевал сделать вдох, как весь воздух тут же выбивало от удара. Боль, оглушение, опять попытка хоть немного втянуть в себя прохладного вечернего воздуха, как невидимые руки хватали меня и бросали дальше.

Маркус опять ушел в невидимость, наслаждаясь игрой со мной.

Я вылетел во двор, а единственной мыслью было — наконец на что-то мягкое. Травка, песочек — можно просто закрыть глаза и отдохнуть. «Призрак» все равно исчез из поля зрения, но я слышал, как он кружит рядом.

Я не торопился открывать глаза. И подавать признаки жизни, лежал, пытаясь понять, что делать и есть ли вообще во мне еще эти самые признаки жизни. «Витязь» я потерял, пистолет Маркус выбил из меня в одну из встреч с экспозицией миноискателей, под рюкзаком закреплен томагавк, и есть шанс, что Маркус его не видел, запасной пистолет я зачем-то оставил в рюкзаке. Еще есть инъектор Альберта, если, конечно, он не сломался от полетов и падений. Тело ноет, как после приличного боксерского боя, но вывихов и переломов не чувствую.

Я услышал несколько одиночных хлопков и звук падения тел где-то на углу дома. И пока Маркус отстреливал шаркунов, чтобы те нам не мешали, я чуть перевернулся. Так чтобы правая рука невзначай оказалась поближе к рукоятке топора, а левая сгребла побольше песка.

Когда Маркус выстрелил снова, да еще пробурчал что-то похожее на «ваффанкуло», я открыл глаза и бросил горсть песка на звук. Бросился в ту сторону, где песок остался висеть в воздухе, и со всей силы ударил топором туда, где предполагалась нога. Ударил, по сути, клевцом на задней части обуха, которым так ловко можно было пробивать черепушки ходячим. И сразу же, так как не понимал, где у «призрака» руки со стволом, кувырком ушел в сторону.

Маркуса я достал. И судя по приглушенному шлемом воплю и по тому, как застрявшие где-то на броне песчинки рухнули вниз. Я ударил снова, примерно в середину темного облака, и снова, долбил, будто молотком гвоздь забиваю. После каждого удара менял позицию, то приседал, то кувыркался. Раздалось несколько хлопков, одна пуля зацепила меня в бронежилет, но лишь отожгла под ключицей, уйдя по касательной. Еще несколько пуль взрыхлили землю чуть ли не в метре от меня.

Я ударил еще раз. И с диким восторгом, с какой-то бешеной радостью, не то зарычав, не то хрюкнув, проследил взглядом отлетевшие и проявившиеся куски брони. А через мгновение и сам «призрак» показался из невидимости.

Он лежал на животе, пытался подняться, опираясь на локти и здоровую ногу. Оружие, пистолет-пулемет неизвестной мне марки и конструкции, так же, как и костюм, покрытый какими-то микросхемами и маркерами, валялся рядом. Маркус дергался, мычал, но подняться не мог. Ноги не слушались, а копчик больше напоминал содержимое банки с тушенкой: мясо, сломанные торчащие кости и черные осколки брони.

Тьфу, ты, теперь и тушенку не смогу есть. Да и не объяснишь никому, почему Маркуса в зад разодрали. Вот, Дуглас-то удивится. Но есть шанс, что на меня сразу не подумают — шлем без камер, а, чтобы по рации парень кому-то отчитывался, что меня встретил, я не слышал.

Я подошел ближе и отбросил ствол ногой. А потом заглянул в шлем, пытаясь разглядеть глаза «глобала». Пустота, как минимум шок, а как максимум уже отходит парень. Я хотел сказать, что-нибудь пафосное, но не придумал ничего классного, размахнулся и ударил топором по шлему. Со скрипом и скрежетом расшатал застрявший томагавк, обернулся, проверяя, нет ли поблизости зомбаков, и ударил еще раз.

Хотелось просто сесть на травку, пусть даже облокотившись на мертвого «призрака». Но нет, не в мою смену! Я поднялся и стал шмонать непривычную броню. Нашел углубление, не стал разбираться с замком, а опять пустил в ход топор. Что-то с хрустом сломал, но вскрыл.

И уже не веря в эту африканскую лотерею, дрожащими руками схватил мутный камень. Запихнул его в карман, при свете рассмотрю, найду какие-нибудь старые статьи в газетах или интернете и сравню, на худой конец, у камаджоров спрошу, он ли это. Но на этом не успокоился, повторно обшмонал Маркуса. Перевернул его и осмотрел спереди. А то фиг знает, может передо мной очередной фокусник или мастер очевидных загадок.

Но пусто, аптечку только нашел и сразу же вкатил себе легкого обезболивающего. И со стволом беда хоть и похож отдаленно на «хеклеровский» MP7, но меня не принял. Какая-то защита, завязанная на владельце или на отпечатках пальцев.

— Аста ла виста, детка, — я кинул взгляд на Маркуса и пошел собирать разбросанные вещи, — Не, не то. Баян какой-то…

Я подобрал пистолет, проверив, что с ним все в порядке. И уже шел проверять «Витязь», как услышал во дворе хлопки, потом топот, ругань и явную попытку связаться с кем-то по рации. Фак, и с чего я решил, что он здесь один?

Стараясь не шуметь, я спрятался в экспозиции с осколками снарядов. Снял со стены несколько фотографий в рамках под стеклом и тихонько, но небрежно — типа сами упали, разложил их на входе в комнату. Увидел на стене огнетушитель, забрал его и затаился за стеллажом из оружейных ящиков.

Когда дверь тихонько скрипнула, а тяжелый ботинок «призрака» с хрустом раздавил стеклянную рамку, я выскочил, поливая все пространство вокруг пеной из огнетушителя.

Сработало!

Пенный силуэт, почти как человек-зефирка из рекламы «Мишлен», возник на проходе. Я двигался и продолжал вести шипящую струю, целя в голову, чтобы закрыть все возможные приборы наблюдения. Получилось крупное тело, которое намылилось, но в последний момент, будто воду отключили. Большая неровная шапка из пены на шарообразной голове, силуэты рук — одна, брызгая пеной во все стороны, водит пистолетом из стороны в сторону, а вторая скидывает белые комья с головы.

Я ушел с линии движения, кажущегося таким детским сейчас пистолета, присел и практически в упор, выстрелил в место, где рассчитывал найти висок или хотя бы ухо. Пенная шапка дернулась в сторону, в мою сторону полетели брызги, но меня там уже не было.

На пятом выстреле гора пены рухнула на пол, кровавые ручейки смешались с белыми хлопьями, но «призрак» так и не проявился. Куда именно бить контрольным я не понимал, так что скорее для спокойствия выстрелил еще несколько раз, рассчитывая попасть куда-нибудь между ребер. «Призрак» затих, только пена таяла и растекалась по полу.

Я перезарядился и сбегал за «Витязем», а потом вернулся к мотоциклу, предварительно заливая пеной все помещения. И бочком-бочком, мимо шаркунов, недовольно хрустящих бронекостюмом Маркуса, через кусты и причудливые уличные экспонаты, пробрался к брошенному мотоциклу.

Заводить пока не стал, вытолкал его на дорогу и прокатил до соседней улицы, где пришлось прятаться за мусорным баком, пропуская небольшую колонну из грузовика «глобалов» и двух черных джипов. По-тихому прошел еще полквартала и только там, заметив большое скопление зомби, завел «хонду» и обернулся на звуки тихих выстрелов в Музее Мира.

— Перед тем как покинуть наш мир отец сказал мне: всегда бойся летящих в лицо огнетушителей…Опять не то, слишком длинно и заумно, — я потянул шею и посмотрел на первые звезды, чувствуя, как все болит, — Останется только один!

Тоже не то, все фигня какая-то в голову лезла. Но где же там эта хорошая мысля, которая приходит с опозданием? Чувствовал, что надо как-то выдохнуть, выплеснуть нервяк от радости от найденного алмаза и выживании после встречи с «призраками». Но в голове будто пену из огнетушителя нагнали, а потом еще и ватой заложили. Ничего в голову не идет, как не пытался вспомнить хоть что-нибудь емкое из любимых фильмов детства, так и не смог.

Ну, хоть джигу станцую.

Получилось корявенько, в груди что-то защемило, да еще мотоцикл одной рукой придерживал. Только сиплые зрители начали подтягиваться и тянуть руки в мою сторону, явно не ради аплодисментов. Пофиг, главное, что живой, да еще и с алмазом. Я показал средний палец шаркунам и дал по газам.

***

ЖД Музей. Лагерь Космоса. 1 апреля 08:31

— Так ты не шутишь? — Саня уставился на алмаз в моей руке, — Фууу, а я подумал, типа первое апреля такое. Как тебе удалось?

— Это очень длинная мрачная история, — я вспомнил раскуроченный зад «призрака», а потом пенную окровавленную кучу, — Просто повезло, наверное.

— И какой план? — Леха взял у меня алмаз и стал рассматривать его на свет, — Насколько помню, тебя они отпускать не собирались?

— Да, вот думаю, стрелку забить на нейтральной территории. Так чтобы заложников спасти, а потом и самому в какой-нибудь люк или яму скрыться.

— В кампусе, кстати, есть местечко, где-то можно быстро в лес уйти с нормальной снайперской поддержкой, — Леха передал алмаз Вадику, — Кстати, у меня тоже новости есть!

Я зевнул. Когда я вернулся в лагерь ночью, то только перекинулся парой слов с Валькирией бдившей на посту, и сразу же завалился спать. И не особо-то выспался, дергался почти каждый час, проверяя на месте ли алмаз. То враги-грабители мерещились, а то просто казалось, что все приснилось. То Леха разбудил и потащил на переговоры с большой землей.

Сейчас мы собрались на завтрак и традиционный утренний совет в импровизированном командном пункте. Он же кухня, он же столовая, он же склад, он же оружейная — спорное архитектурное решение, конечно. Но то, во что стройотряд превратил здание музея, мне нравилось. Огневые точки на крыше и входах, укрепленные окна, одно из которых легким движением руки превращалось в запасной выход.

Серия ловушек и заграждений по периметру, в первую очередь нацеленная на толпы мертвых. Но были и на людей. На вид безопасные проходы, которые одним метким выстрелом или легкой взрывной волной, превращались в ущелья с камнепадом, волчьи ямы с острой арматурой, прикрытые тонкой фанерой. Множество звуковой сигнализации, все по-простому — из жестяных банок и склянок, но расставленных в не самых ожидаемых местах, чтобы даже «призрака» подловить. Растяжки только не стали делать, Леха решил, что слишком высок риск студотряд угробить.

— Порадуй нас, — я с грустью покосился на банку с тушенкой, греющейся на самодельной печке из кирпичей, и потянулся за котелком с кипятком, чтобы залить себе пачку с лапшой.

— Вас, к сожалению, пока нечем, — Леха бегло пробежался по нам взглядом, пытаясь оценить нашу реакцию, — Ну, правда, ребят, эвакуируют только мажоров. Я максимум одного с собой смогу взять, остальных просто на борт не возьмут. Вон, Космос полночи торговался, и только одно место выбил.

— Да, — теперь я почувствовал себя виноватым, — Смог пока договорится только, что сестру заберут, в обмен на компромат на «глобалов».

— Парни, не паникуйте, мы все понимаем, — Саня огласил по сути наши общие мысли, — Сами не дураки лезть к военным, которые нас не ждут.

— В принципе ждут, переговоры-то еще не закончились, — ответил Леха, — Краснов пообещал, что если мы добудем вакцину, которую создают «глобалы», то заберут нас всех.

— Ефли, ефли...Только фот факфины пока ефе нет, — вздохнул Вадик.

— Так, давайте встретимся с Дугласом, да узнаем.

Глава 22

Завтрак затянулся, а вместе с ним планы и обсуждения. Оказалось, что не так уж легко выбрать идеальное место. Причем такое, что не вызовет у Дугласа подозрений, и позволит отбиться, когда я решу не выполнять всю сделку целиком. А ведь стребуют, обязательно стребуют, тем более после смерти Джерри и Маркуса.

«Дуглас, чувак, да это просто совпадение. Что с Джерри случилось? Упал. Ну, да, просто упал, поскользнулся, наверное. Маркус? Этот тоже упал. Только не так удачно, ну, в смысле, поскользнулся и сел на какие-то железяки, которые в Музее Мира разбросаны. А я ни причем, я их не разбрасывал. Просто мимо шел, и вообще за сахаром, а не за алмазом. И послала меня за ним мама. Чес-слово!»

Нет, так, конечно, такой разговор с Дугласом не прокатит. Надо как в кино, встретились две машины на пустыре, не съезжаясь, подошли одни и другие к невидимой черте, обменялись. А дальше, снайперы, огневая поддержка и побег. Ну еще наши снайперы сначала должны вражеских перестрелять.

В случае обмена все плюс-минус понятно, но ни кино, ни прошлый опыт не подсказывали, как при этом вернуть, то что отдали и уводят к своей машине. Если вообще меня на месте не пристрелят.

Вариант, сразу завалить «глобалов» по прибытии, мы не рассматривали, заваливалка еще не выросла до тех размеров, чтобы гарантированно пленных не зацепить. Так что будем валить сразу после обмена пленными.

На мой взгляд, нефтебаза бы подошла с ее системой подземных ходов и удобных мест для снайперов, но Соломон вряд ли бы это оценил. Леха предлагал кампус колледжа Фура-Бей, но там остатки дезертиров и злопамятный Бомани Джеро, и тогда сначала кампус нужно подчистить. А когда на горизонте замаячила надежда на эвакуацию, лишний раз лезть под пули никто не хотел. Прямо не говорили, но и энтузиазма не выказывали.

Так и перечисляли все места, где успели побывать в этом городе, сразу же вынося вердикт, что не подходит.

Больница Коннаунт — там одни зомбаки; аэропорт Лунги — слишком чистое поле, так что не спрячешься; лагерь миротворцев — возможно, но надо проверять; консульство — там есть люк, но тесновато; пиратский маяк — прекрасно, но мы его уже слегка поломали, да и нервные там жители; ЖД музей — интересно, но где потом самим жить; гостиницы, спортклуб — все как-то не то.

В итоге поехали искать что-то новое, тупо ориентируясь на путеводитель по городу. Да и Леха сказал, что пора заначку расчехлять с моим-то расходом оружия. Говорит, лучше бы я патроны тратил на дело, а не стволами кидался. Реанимировать испорченный «Витязь» Вадика он так и не смог, заклинило там что-то наглухо.

Поехали вчетвером. Вадик традиционно за рулем, мы с Лехой за штурмовую группу и Валькирия для оценки снайперских позиций. По дороге обновили запасы топлива для «пираньи» — геморно, да и провонялись так, что пришлось ехать с открытыми люками. Хорошо хоть Вадик за это отвечал. По какой-то только ему понятной схеме определял по брошенным машинам, что и откуда надо сливать, и шустро ручным насосом наполнял канистры. Вот только все равно долго, то бак пустой, то на донышке, то все-таки: «упф, пофофе жто не дифель».

Первым делом заехали в парк развлечений с красивым названием «Виктория». Мрачненько. Вот вроде самое приятное должно быть место во всем городе, радостное и светлое, да и досталось ему не сильно. А впечатление, наоборот, производит самое гнетущее. Брошенные детские вещи на площадках, пыльные аттракционы, сдутые здоровенные батуты в виде крепостей и домиков, труп, припорошенный листьями в бассейне возле водных горок, какая-то злобная птица, клюющая его в затылок.

И шаркунов немного, так мелькнет серая морда где-нибудь за сетчатой оградой у детской площадки или в кустах, порычит и в другую сторону пошаркает. Но оставаться здесь не хотелось. В городе все мертвое, но здесь еще и безнадега давит со всех сторон.

Никто даже спорить не стал, что не подходит нам это место. Леха и тот, поежился, будто можно было в тридцатиградусной жаре замерзнуть, и пробурчал что-то про большое количество открытых мест, которые сложно будет контролировать.

Следующая остановка возле главного символа города — огромного хлопкового дерева. Сложно было оценить его высоту, прям рядом стояли только мелкие, но «толстые» здания в колониальном стиле, такие же исторические, как и само дерево: верховный суд и национальный музей. Но нашу стандартную девятиэтажку оно точно переросло.

Вадик решил нам устроить что-то типа экскурсии и начал что-то фуфыкать, про возраст, размеры и историю. Из чего я смог разобрать только, что это крупнейшее и старейшее дерево в стране и растет уже аж с «тыфяфя фемьфот фофемдефят федьмого года». На этом слушать перестал и просто наслаждался видом — дерево внушало, тридцать метров, крона на всю улицу, спасительный тенек. Только повешенный на нижней ветке и еще «живой» зомби портил всю картину.

И судя по валявшейся рядом стремянке и отсутствию крупных, заметных ран, только грязный бинт на предплечье — это был суицидник. Что же, молодец мужик — ушел на своих правилах, удвоив смысловую нагрузку символу города.

Место это тоже не подошло. Вокруг дерева круговой перекресток, с которого расходится пять широких, хоть заваленных сейчас брошенными и битыми машинами, дорог. Мало контроля для нашего количества людей, а вот «глобалы» могут откуда угодно появиться.

К счастью, поговорка, что Бог любит троицу, еще работала, даже во время зомбиапокалипсиса. А может, вчерашняя джига, подсмотренная в фильме «Последний бойскаут», дала свои плоды, и мы тоже оказались на стадионе.

А точнее целый национальный стадион Фритауна — типовое универсальное сооружение, где и в футбол погонять, и вокруг по дорожкам побегать. Четыре проезда под трибунами с улицы на травку, где свободно может пройти «пиранья» и даже Лехина пожарка. Три десятка рядов разноцветных трибун, разделенные на двадцать секций, каждая со своим выходом. Застекленная закрытая трибуна для «випов» и прессы, вся в баннерах с рекламой «Кока-колы» и широкой крыши, похожей на вывернутую шляпку у гриба. С другой стороны несколько технических будок, а сбоку табло с экраном.

У нас столько снайперов нет, сколько можно здесь спрятать. Вдобавок еще вышки с прожекторами по кругу стадиона, а со стороны океана еще и башенный кран стоит возле недостроя.

Прекрасное место. Которое пришлось сначала зачистить от зомби и закрыть все ворота. Потом долго и тщательно отслеживать всех пролетающих мимо птиц, чтобы ни дай бог, пропустить дрон «глобалов». А только убедившись, что слежки нет, мы прямо на газоне устроили пикник, обсуждая, что можно сделать, чтобы повысить наши шансы на успех.

В работе у нас будет два снайпера — Валькирия и Леха, пулеметчик где-нибудь на верхних трибунах — Саня, он еще не особо шустро бегает, но на одном месте сидит и стреляет просто отлично. Мы с Вадиком приедем на двух машинах. Он на «пиранье», я на пожарке — подозрений не должно вызвать, не на автобусе же нам людей вывозить, и даже не на маршрутке.

Поставим их так, чтобы в случае чего, я мог спрятаться за броню.

Потом заминируем все въезды-выезду, либо оборвем приток подмоги, либо погоню сможем сбросить. Дополнительно решили срезать часть газона и выкопать несколько ям-убежищь. И приварить несколько решеток между секциями на возможных подходах к точкам, где сядут наши снайперы. Баннеров еще каких-нибудь или ленточек добавим с надписью: «Осторожно, ремонт». Их даже делать не нужно, я по дороге целую кучу подобных видел.

А на сладкое Вадик пообещал разобраться с системой полива стадиона. Мы поковыряли газон и нашли целую кучу выдвижных пластиковых механизмов, прикрытых сверху травкой. Если водопровод в этом районе работает, и получится все включить в нужный момент, то вопрос с идентификацией «призраков» можно считать решенным.

Когда сложилась примерная картинка, рассредоточились и принялись за работу.

***

За Лехиной заначкой нужно было ехать в соседний район, состоявший в основном из офисных зданий и бизнес-центров. Только не так, как мы привыкли в столице — стоэтажные здания из стали, стекла и бетона, а скорее продолжение исторической части города с двух и трехэтажными постройками в колониальном стиле. У нас в таких областная администрация заседает или пенсионный фонд.

— Официально — это представитель Российско-Сьерра-Леонского промышленного совета. — пока «пиранья», как ледокол пробивала путь среди шаркунов, Леха поддавал газу и рассказывал, куда, собственно, едем. — Экспорт какао-бобов, арахиса и прочей хрени. Типа продают и связи между поставщиками налаживают.

— А не официально?

— А неофициально, это не они нам, а мы им, и не бобы, а оружие. Я случайно узнал, когда была задача местного, так сказать, рекламного промоутера, эвакуировать.

— Справились? — я вертел головой в командирской башенке, оценивая обстановку.

— Не, опоздали. Но нашли здоровый сейф с образцами продукции. Так сказать, с промо материалами.

— А промоутер-то где?

— Да хер его знает, может, вон в той толпе зубы скалит, — Леха прибавил скорости, когда мы выбрались на свободную часть дороги и виляя «пираньей», стал сбрасывать зомби с нашей крыши. — Мы, когда приехали, он уже подходил к новой стадии, выскочил на нас с дикими глазами и языком наперевес, прикладом по морде огреб и смылся куда-то. Темно уже было, а мы сами тогда еще пуганные были, не знали, как на что реагировать.

Мы сделали круг, отрываясь от шаркунов, и параллельной дорогой вернулись к нужному зданию. Леха подогнал «пиранью» задом к двери и заглушил мотор. Практически бесшумно постреляли ближайших зомби и выждали немного отстающих. И только тогда выбрались из «пираньи». Вадик остался на стадионе колдовать с автополивщиками, а Валька его прикрывала.

Прикрывая друг друга и контролируя зоны, подошли к зданию. Леха достал связку ключей и стараясь не греметь ими, медленно выбрал нужный, а потом открыл дверь.

— Не расслабляемся, здесь еще второй выход есть, — шепнул Леха, — сейчас будет ресепшен, за ним коридор, нам нужна третья дверь справа.

За дверью находился тесный предбанник, в который действительно умудрились впихнуть метровую стойку, где, видимо, сидела секретарша. На стойке стояло два маленьких флажка: наш и местный, а на стенах висело множество фотографий с каких-то конференций.

На большинстве были изображены тучные суровые мужчины в костюмах, жмущих руки друг другу. На остальных, вероятно, видные государственные чины на фоне здания, где мы находились. Президент наш здесь не бывал хотя мелькнул на фото с конференции, но я узнал пару наших министров. Не помню, чего, но в новостях они часто мелькали. Напоминало все это стену возле туалета в каком-нибудь баре, куда лепят фотографии почетных гостей и выступающих артистов.

На то, что здесь точка по продаже оружия вообще ничего не намекало. Даже пряника или бутылки коньяка в форме автомата не было, зато нашлась матрешка, чайный сервиз, расписанный синими закорючками, и балалайка. Тоже мне шпийоны, образ отыгрывали.

Меня больше заинтересовал запас молотого кофе в шкафчике у секретарши, которое тут же исчезло у меня в рюкзаке.

Хоть нам и нужна была только третья дверь, но проверяли мы все. Первая комната справа оказалась переговорной с овальным столом и десятком массивных кожаных кресел и пребывала в легком беспорядке. Следующая комната — типовой кабинет с двумя столами, компьютерами и шкафом с папками. И здесь о порядке уже речи не было, мониторы разбиты, стул с оторванной спинкой торчит в решетке разбитого окна, пол усеян канцелярскими предметами и повсюду кровавые отпечатки.

— Мы его тут нашли, с ума сходил, бесновался, — шепнул Леха и подтолкнул меня вперед, — Ходу, ходу.

Я прошел мимо следующей двери и открыл ее с другой стороны, пропуская Леху вперед. Миротворец бесшумно скользнул внутрь, проверяя углы, и через пару секунд послышалось «Чисто».

Каркасы стеллажей, как паутина вдоль стен и в центре, занимали все помещение. В основном полки пустовали, в паре мест валялись пустые картонные коробки и какие-то неаппетитные свертки. На дальней от входа стене вместо стеллажей стоял антикварный двухдверный сейфовый шкаф, похоже, что еще с советских времен.

Леха подошел к нему, повернул толстую, затертую чуть ли не до блеска, ручку и с видимым усилием потянул дверь. Заскрипели петли, но чем больше открывалась створка, тем легче она шла, вторая половинка, так вообще со свистом распахнулась.

Я заглянул внутрь, вместо воображаемой пещеры до зубов вооруженного Алладина, увидел только еще одну сейфовую дверь с цифровым замком.

— У них тут что, проход в Нарнию?

— В хуярнию, — хмыкнул Леха и подтолкнул меня. — А теперь квест. Если откроешь дверь, то право первого выбора за тобой.

— Лохотрон какой-то, ты ведь все ценное уже вывез.

— Ну, не все, — какая-то странное выражение лица у Лехи было в этот момент, то ли жадность, то ли гордость, то ли сомнение, не зря ли он мне такое предложил.

— Подержи-ка мое кофе, — я снял рюкзак и полез внутрь сейфа, — Прикрывай давай.

Стандартный кодовый замок. Как на телефоне — цифры от одного до нуля, звездочка, решетка и под каждой цифрой три или четыре буковки. Вместо ручки в двери сейфа сделано углубление под пальцы с заглушкой заподлицо с дверным полотном. М-да, не дернуть, ни рычаг какой-то применить.

Я повнимательней пригляделся к кнопочкам на замке, надеясь найти потертости на часто используемых или, наоборот, пыль на ненужных. Но ничего не нашел.

Осмотрел стены и потолок, и на правой стенке обнаружил надпись на русском языке. Напоминало детские каракули в подъездах, только сердечка не хватало. Не скажу, что заботливо, скорее на скорую руку кто-то написал: «На заборе тоже написано».

Леха услышал, как я проговариваю полную версию поговорки вслух и заржал.

— Ты долго там возиться будешь?

— Секунду, это все довольно очевидно.

Я посмотрел на клавиши, выискивая какие буквы были под цифрами, и ввел код: 37682. При вводе каждой цифры раздавался писк, но финального победного пик-пик-щелк не произошло. Только Леха опять усмехнулся, но уже будто погрустнев.

Ладно, попробуем иначе. Если мужик оставил пасхалку, чтобы только соотечественники открыть смогли, то и раскладку он мог выбрать русскую. Я достал смартфон, поковырялся в настройках, выведя нужную клавиатуру, и ввел новый код: 36522 — пик-пик-щелк!

— Добро похаловать в Нарнию! — я подцепил ручку, дернул и отступил на шаг, давая возможность доводчикам сделать свою работу.

Не знаю, за что так переживал Леха, но себя я присмотрел пистолет-пулемет ППК-20. С моим стилем боя — полетать, попрыгать да покувыркаться, самое то. Телескопический приклад, планки под нужные девайсы, куда я сразу добавил рукоятку и коллиматор, добавил глушитель и удобный трехточечный ремень. И прихватил старую добрую классику, точнее обновленную версию классики, двустволку МП-43 двенадцатого калибра, чтобы сделать потом из нее обрез.

Дальше уже грузили на всю команду и про запас: две снайперских винтовки Драгунова в версии СВДМ, три пулемета РПК — взяли бы больше, но рекламная продукция все-таки в ограниченных тиражах присутствовала. Еще несколько АК-12, к ним подствольные гранатометы и много-много магазинов и патронов. Я так сильно не задолбался, пока на стадионе яму копал, а тут (хоть и менялись с Лехой — один носит, второй прикрывает) под конец уже руки ели поднимались, а стало непонятно, от чего спина болит, от вчерашних полетов или от работы грузчиком.

Было много аксессуаров, прицелов, рукояток, прикладов, отдельных стволов — при желании можно под себя такой кастом собрать, что любой ценитель обзавидуется. Были гранаты — видов разных много, но количество ограничено. Гребли все, как-никак последний бой впереди.

Тягостное ощущение действительно последнего, возможно, самого важного боя ощущалось не только груды ящиков с трудом впихнутых в «пиранью». Еще усталость добавляла, даже не текущая от лопаты и ящиков, а накопившаяся от вечной беготни, переживаний и невозможности расслабиться.

А потом разговор с Ксюхой как-то не заклеился. Вроде все тоже радостно и задорно, но нет-нет, да проскочит предательский вздох, будто прощаемся, а скорую встречу обсуждаем. Про разговор с отцом вообще молчу. Не смог увильнуть, рассказал все как есть, обещая, что Катька скоро вернется и перечислив, где и с кем ее искать, если в определенное время никто из нас не отзвонится. Но отец не раскис, а наоборот поддержал. Нашел, как умеет, какие-то простые слова не только взбодрившие, но отбившие даже малейший повод, думать, что что-то может пойти не так.

На этом заряде позвонил Дугласу и обсудил встречу. Ни словом он не обмолвился ни про Маркуса, ни про Джерри и без споров дал услышать голос сестры. Понятно, что выдержка у него железная, но уверен, что просто задумал что-то. Встречу на стадионе в два часа дня, чтоб пожарче и без зомбаков, подтвердил. Так что завтра увидим, чья задумка выиграет.

Глава 23

С раннего утра все пошло как-то через одно место.

Нет, с точки зрения плана все было идеально, не понимаю, что задумал Дуглас, но за ночь «глобалы» проявили себя только в виде двух дронов, пролетевших над стадионом. Покружили, осмотрелись, особо сильно не копая и даже не заглянув в кабину башенного крана по соседству, где посменно дежурили Валькирия с Вадиком.

Ночью кто-то бродил вокруг музея. И это были не зомби. Проехало несколько машин, покружили, под дверью постояли и покумекали на креольском. На страже стоял Пончик, который стрелять сразу не рискнул. Растерялся и, пока бегал будить старших, неизвестные гости уехали, оставив на воротах послание на английском, пусть с ошибками, но предельно понятное: Solomon be back.

Несмотря на ночных гостей, настроение у всех было боевое и даже в мажорах проснулся какой-то азарт, они стали канючить и проситься с нами. Но на рассвете раздался звонок и Леха убежал с кем-то общаться. Вернулся возбужденный и с новостями.

Эвакуация назначена на сегодняшнюю ночь.

Ровно в полночь им необходимо быть в нескольких километрах от берега вблизи от границы с Гвинеей, где, совершенно случайно и совершенно незаметно, минуя морскую блокаду, проскочит маршрутка в виде подводной лодки и возьмет на борт выживших. Вот только опоздавших ждать не будет — окошко для совершенно случайной слепоты откроется совсем ненадолго.

Учитывая скорость баркаса, плюс запас на заблудиться, поломаться или еще какой случай, выезжать из Фритауна им нужно не позже шести часов вечера. Плыть всего шестьдесят километров, но старый баркас не скутер, на всех парусах не помчит.

А это значит, что на все про все у нас четыре часа с момента встречи с «глобалами» и до отправления баркаса. От ЖД до стадиона по прямой пять километров с учетом кривых улиц, объездов, пусть будет пятнадцать. Много мест, где особо не разгонишься, так что пусть будет тридцать минут в пути. Если с «Глобал корп» не затянем, то времени вагон и маленькая тележка. Но бесят все эти «если», не хватает контроля для уверенности.

***

Национальный стадион Фритауна. 2 апреля 13:55

— Что ж так жарко-то, блин? — в рации в очередной раз прозвучал голос Сани, — Долго там еще? А то начинаю думать, что часы остановились.

— Пять минут еще, — я посмотрел на часы, — Валька, что на дороге?

— Чисто, — послышалось через несколько секунд, — Откати пожарку на метр, а то чуть обзор закрывает.

Я сидел на газоне в тенечке от кормы грузовика. Залез в кабину, чуть не задохнувшись от духоты, словно в бане на самую верхнюю полку забрался. Завелся и сдал назад. Убедился, что теперь все хорошо и вернулся в тенек, осматривая позиции нашего половина поля.

Елочкой из двух веток в сторону ворот смотрят «пиранья» и пожарка — этакая паркетная раскладка движущихся укреплений на острие атаки. Вадик на броневике, я на пожарной фуре, к который мы, кстати, сделали удобное крепление для мотоцикла.

В роли защиты, спрятанные под трибунами мобильные огневые точки в виде Сани и Лехи. А вместо рефери Валькирия на вышке с прожекторами.

А еще за нас мины с дистанционным управлением. Как спрятанные под газоном, так и заложенные на каждом выезде. Не так много, как хотелось бы, но в Лехиной нычке просто больше не нашлось.

— Мофет я афтополиф фклюфу фейфас? А то у меня яйфа факипают уфе.

— Потерпи, Фалтай-Болтай, скоро уже, — подразнил Леха.

— Обфофофеффя… Тьфу. Да пофли фы, дебилы.

— Парни, соберитесь, — я попытался почесать потную поясницу под бронежилетом, — Сам будто в стальном ящике сижу.

— Ну, извини, принцесса, другого платья у нас нема, — заржал Леха, — Или ты хотел, чтобы в броник шестого класса защиты с фартуком и наплечниками еще и кондей встроили?

— Время, — перебил нас Саня.

Я посмотрел на часы. Почти четырнадцать ноль-ноль. Секундной стрелке осталось пол-оборота, но ощущение, что она стоит на месте. Очень медленно, вязко, будто даже стрелка осоловела от жары и с трудом переваливается на шажочек вперед. Щелк — одно деление, щееееелк — второе, щееееееееелк…фу, устала… — третья. Да, давай быстрее уже!

Солнце шпарит так, аж воздух звенит. Мошкара тучками над газоном вьется и липнет к потной коже. Хоть бы крылышками сильнее махали, раз ветер нулевой.

Отмахиваясь от мошкары, дошел до грузового отсека, чуть не обжегся о раскалившийся металл, и достал бутылку с водой. Кипяток, блин. Можно кофе заваривать. Может, зря я на самый солнцепек встречу назначил? Уже четырнадцать ноль пять, а гостей все нет.

— Ку! Они разве не должны быть пунктуальными? — спросил Леха, — Космос, воду всю не пей, тоже хочется.

— Валька, как там сверху?

— Без изменений. Вижу дым где-то вдалеке, но, скорее всего, это не по нашу душу.

— Ладно, еще пять минут ждем и будем звонить.

Я нехотя выбрался из тенечка и побежал к ближайшей трибуне. Ради дополнительной палочки в сигнале, чуть не сдох, пока за тридцатый ряд доковылял. Хоть броник снимай, а потом и штаны, и ботинки, но с другой стороны, если в замесе спасет от прямого попадания «калаша» или «эмки», то можно и попотеть.

Набрал Дугласа, включил громкую связь и стал слушать длинные гудки, держа телефон перед собой. Пробовал к уху приложить, так экран сразу потом затек.

Трубку не взяли, зато вежливый механический голос предложил оставить сообщение после длинного гудка. Нафиг, перезваниваем снова. И еще раз. И еще.

Я отправил смску Дугласу, мол что за дела, стоим тут, паримся и ждем. А потом набрал Астрид, но история с неабонентом повторилась.

— Ну что там?

— Ммм, а она похоже не пришла… — я вспомнил старый анекдот, но вот только веселья я как-то не чувствовал.

Озабоченность — да, тревогу — тоже и уже с горкой насыпали, страх за сестру — пробежал вдоль позвоночника, даже жару смог отогнать. А еще идиотизм — так готовились, планы строили, засады мастерили — а она, блять, не пришла.

— Похоже, что-то случилось, — я стал быстро спускаться, торопясь, но стараясь не кувыркнуться, — Надо ехать к ним.

— А, может, они и не собирались приезжать? — спросил Саня, — Леха, ты с ЖД на связи, а то как бы чего плохого не вышло.

— Уже проверил, сам чуть не обосрался, когда такая же мысля пришла, — Леха хохотнул, — Космос, может это правда ловушка?

— Не знаю, но обмен-то никто не отменял, пусть хоть наших отдадут.

Я стянул с себя тяжелый бронежилет, облил голову, пусть теплой, но освежающей водой. Отковырял «хонду» и спустил ее на газон. Подумал немного, чувствуя себя совсем уж голым посередине пустого стадиона, и вытащил из ящика свой старый бронежилет PRESS. Сел на мотоцикл, отмечая, что Саня с Лехой уже снялись с позиций и бегут к машинам, и газанул в сторону выезда.

— Я на разведку, — сказал я в рацию, выезжая со стадиона, — Догоняйте.

— Уфе, Фалькирию только подберем.

— Космос, стой, — вклинился Леха, — Это…я не поеду. Не рискну сейчас свой студотряд бросить, да и время поджимает.

— Понял, — я поддал газу, выруливая от вывалившегося на дорогу заспанного шаркуна, — Подождете хоть?

— Конечно. Максимальный срок отплытия ты знаешь, будем ждать сколько сможем.

— Не дрефь, Кофмоф и беф этого фуфела спрафимфя.

Я и не дрейфил. Сестру бы спасти, а остальное неважно. Сдамся просто в обмен на заложников побыстрее, чтобы они уехать успели. И Леху я понимаю, не его это разборка и уж точно не студентов. Они мне самому живыми нужны, без них не заберет нас отсюда никто.

Так, ладно — я прикинул маршрут и выехал на Савадж-стрит, но практически сразу свернул во дворы. И раскидывая мусорные баки и ломая хлипкие заборчики, ломанулся по Риверсайд Драйв на Хилл Кот Роад.

Проехал по школьной спортивной площадке, собрав хвост из маленьких шустрых зомби в красной школьной форме — девочки в костюмах, похожие на стюардесс после падения самолета, а парни в грязных белых рубашках, черных бриджах и огромными алыми галстуками, делавших их похожими на монстров с длинными окровавленными языками.

Связываться не стал, да и не хотел, если честно — зомби не зомби, а все равно школьники. Проехал насквозь какую-то летнюю раздевалку возле стадиона, завалив за собой проход шкафчиками и, не жалея газон, сминая кусты и какие-то посадки выскочил на дорогу. Проехал мимо нескольких магазинов по виляющей дороге и сразу после моста опять соскочил в узкий двор. Сбавил скорость, расстреливая встречных шаркунов и как на велосипеде по лужам, инстинктивно задирая ноги, пер прямо по хрустевшим телам.

Время! Время! Даже на часы не мог взглянуть, опасался навернуться или попасть под костлявые грязные пальцы. Пробуксовывая, соскочил на грунтовку, а потом неудачно вылетел на широкую безымянную дорогу, слишком резко свернул в нужную сторону. Не справился с “хондой”, заскользившей на чьи-то останках, и завалился на бок, пролетев вместе с мотоциклом несколько метров. Остановился, только стукнувшись о ржавый каркас какой-то фуры.

Освободил ногу и, не обращая внимание на обожженную трением об асфальт руку, закатился под колеса, прячась от прибежавших шаркунов. Сделал несколько выстрелов по ногам, обступивших фуру зомби, добил в голову упавших и выскочил с другой стороны. Ухватился за зеркало и вскарабкался на крышу кабины, не прекращая стрелять. Перебрался на край кузова и стал по одному, целя по макушкам и лбам, отстреливать всех в радиусе нескольких метров от “хонды”.

Время!

Так себе результативность, ближний круг полег весь, но чем дальше, тем больше подранков. Но возится некогда, я спрыгнул, поднял мотоцикл, убедился, что повреждения не критичны и, переехав кому-то руку, помчался по дороге.

Все, здесь уже почти по прямой до самой границы заповедника. Через два километра, когда впереди открылся вид на мангровый лес, а вдоль дороги постройки шли все реже и реже, я увидел первый дым над заповедником. Несколько черных тонких струек, будто горит пластик или покрышки. А потом еще несколько поменьше на лесной дороге. Я остановился, заглушил двигатель и прислушался — где-то вдалеке слышались выстрелы. Шел нехилый такой бой. Получалось, что дым с базы и с блокпостов по дороге.

Старенькая «хонда» жалобно заскрипела, когда я попытался выдать из нее максимум. К первому блокпосту я подлетел, подскакивая на телах мертвых зомби, плотным ковром устилавших дорогу. В почерневшей покоцанной от выстрелов и взрывов пуль будке мелькнули тени — похожи на прыгунов. Торчал горб одного, что явно рвавшего на полу, а второй смотрел на меня сквозь разбитое окно.

— Все в порядке, я водитель лимузина, — я махнул прыгуну, и прежде чем он сорвался, выламывая оконную раму, отбросил его внутрь длинной очередью.

И сразу же дал по газам, забуксовав на теле в черном камуфляже «глобалов». Прорыв орды у них что ли по всем фронтам случился? Мертвых «глобалов», как еще лежачих, искусанных, в рваном камуфляже, так и уже примкнувших к зомби и выбирающихся из леса, я насчитал около десятка.

Мутанты погнались за мотоциклом, и несмотря на жару, отставать не собирались. Вперед вырвался прыгун и по скорости он явно не уступал «хонде». А мне еще пришлось сбросить скорость перед поворотом, и, скорее всего, это спасло мне жизнь.

Из-за деревьев навстречу выскочил минивэн. Я вильнул в сторону, выскочив на обочину, успев заметить только здоровый логотип «мерседес» на покрытой грязью радиаторной решеткой и искаженные в ужасе лица каких-то гражданских. Пока пытался удержать руль и выбраться из кювета, успел подумать, что эта банка со шпротами надолго зомби не задержит.

Минивэн вильнул еще раз, уже от встречи с прыгуном. Водитель сигналил, как бешеный, но на мутанта это не подействовало. Надо было давить. А теперь машину развернуло, она вылетела на обочину, воткнулась передними колесами в яму, да еще и врезалась в толстое дерево. Лобовое стекло треснуло, а капот смялся, но водитель что-то еще пытался сделать, включил заднюю и начал буксовать, разбрасывая комья глины в подбегающих монстров.

Боковая дверь открылась, и с визгом и плачем оттуда стали выбегать женщины и мужчины в костюмах ученых. Я не верил, что смогу помочь, убедился, что среди гражданских нет наших или Астрид. Потом все-таки дал очередь по зомби, начавшим кидаться на машину и за людьми, бегущими в лес — может, хоть кому-то шанс подарю.

Газанул, выскочил из кювета и помчался дальше, мысленно обещая себе, что с сестрой все в порядке. Что если там сейчас творится жопа, ни она ни Леонидыч с парнями в обиду себя не дадут.

На втором блокпосту кто-то еще сопротивлялся. Сразу несколько черных грузовиков было брошено возле дороги, сбоку горел перевернутый минивэн, в зад которому въехал черный джип. Рядом лежали укушенные тела, как гражданских, так и военных. Крови было столько, что от некогда белых халатов ученых, белого практически не осталось. Пировали тут в основном прыгуны, но в защиту бойцов «глобалов» мутантов полегло не меньше.

За спиной послышался шорох. Я обернулся, вскидывая пистолет-пулемет в сторону раненого прыгуна, ковылявшего из леса, но выстрелить не успел. Откуда-то из охранной будки раздался выстрел, и голова зомби откинулась назад.

Я бросил «хонду» на землю и, пригибаясь, побежал вдоль грузовиков, намереваясь обойти будку. Подкрался к окну, услышал тяжелое дыхание, кто-то там стонет и бормочет по-итальянски или по-испански: «Падрэ ностро ке сей ней чели…» что-то там. Я заглянул внутрь и увидел молодого, вряд ли старше меня, бородатого бойца «Глобал корп» сидящего в дверном проеме, на коленях навороченный «АУГ» с подствольным гранатометом. Хорошая игрушка, хотя компоновку булл-пап я никогда не понимал, не мое это.

Рубашка вместе с ремнем от разгрузки на его правом плече была порвана, на загорелой коже над ключицей виднелся опухший след от клыков. Рядом валялись окровавленные бинты, бутылка с перекисью или чем он там пытался победить заражение. Парень заметил меня. Со стоном повернул голову, проследив за моим взглядом, и помотал головой. Откинул голову, стукнувшись затылком о дверной косяк, кивнул мне и закрыл глаза, продолжая бубнить молитву. Правая рука безвольно упала на пол, ладонь раскрылась и из нее выкатился маленький серебряный крестик.

Я выполнил его последнюю просьбу, не дал превратиться в зомби. Зашел внутрь будки, подобрал несколько гранат и две пачки девяти миллиметровых патронов. Молитв я не знал, хоть и крещеный, так что просто поднял крестик и вложил ему обратно в ладонь.

И пока не пришли новые зомби, поехал к лагерю, откуда постоянно раздавалась пальба, а дыма над лесом становилось все больше и больше.

На дорогу выскакивали шаркуны, а где-то я просто обгонял тех, кто шел со мной в одну сторону. Кого мог прикончить, не снижая скорости, упокаивал, ради кого нужно было тормозить, игнорировал. Не знаю, что я гнал быстрее: мотоцикл или дурные мысли, о том, что могло произойти с сестрой.

Выскочил на широкую поляну перед исследовательским центром и замер, осматривая увиденное и офигивая от мощи «глобал корп».

Здесь реально пыталась пройти орда. Возможно, более крупная, чем собралась на нефтебазе. Полоса отчуждения, которую готовили «глобалы», вся была завалена телами мертвых зомби. Тут и экскаватором не разгребешь, проще сразу катком выровнять, сверху асфальт положить и сказать, что так и было.

Тела были повсюду. И на бетонных ограждениях, и нанизанные на рогатки, и разбросанные вокруг и внутри воронок от взрывов. Целых монстров практически не было, били тут от души, не жалея патронов, в том числе крупного калибра. А ближе к забору черными слипшимися кучами валялись обугленные и еще дымящиеся монстры.

Но удивляла не только огневая мощь и запасы Дугласа, но и организация атаки мертвяков. Я никак не мог отделаться от ощущения, что передо мной не разбитая толпа варваров, ломившихся кучей со всех сторон. Тела так лежат, будто зомби шли чуть ли не строем и нападали с явным четким планом.

Ворота сломаны, одна створка упала, вторая вся изрезана, будто бумагу ножницами кромсали. Перед ними мертвые тела «циркулей», а за ними явно остатки «черепашек» в раскуроченной гранатами земле. Правый фланг — там, где по крышам теплиц и бытовок можно при желании перемахнуть через забор, все усеяно прыгунами.

Никогда не умел считать толпу, не могу сказать, сколько в итоге здесь полегло. Но еще несколько десятков либо чудом выживших, либо новых подтянувшихся тонким ручейком втягивалась в ворота, рассредотачиваясь по территории и пропадая из зоны моей видимости.

Непонятно сколько уже внутри. Внутренний двор отсюда не видно, только несколько разно этажных корпусов, где частично выбиты окна, разрушен стеклянный переход и опять же струится черный дым. Каждую секунду за забором раздавались выстрелы и взрывы, вперемежку с криками «чаек» и тревожным набатом в моей голове: «Неужели я не успел?»

Ответил мне совсем уж дикий незнакомый вопль, пронесшийся над забором. А в стеклянном отражении сразу нескольких окон, где-то на уровне третьего этажа лаборатории, мелькнула огромная уродливая тень.

Глава 24

— Космос, ни фига ты монстр, — прошипела рация, вырвав меня из почти гипнотического состояния от обзора поля боя, — Это ты на дороге всех раскидал? Нам-то хоть оставь кого-нибудь!

— Да, тут как бы на всех хватит… — пробормотал я, — Вы где?

— Проехали первый блокпост, — ответил Саня, — Пострелять пришлось немного, а еще чудика какого-то спасли от зомбарей. Он ку-ку уже был, все бредил что-то, но мы с Зубастым ни в зуб, ни ногой, что он там лепетал. Андрюх, ты же по-ихнему понимаешь? Как на наш перевести: квин?

— Королева? — вопрос я задал скорее себе, вспоминая, что именно я увидел в отражении, — Да, не. Не может быть.

— Ты о чем там?

— Не понял пока еще, но здесь побоище, — я выстрелил в шаркуна, развернувшегося и бросившегося в мою сторону, — Сейчас бой на территории, я внутрь, догоняйте, но не лезьте.

Я газанул, на ходу разворачивая байк, и помчался вдоль заграждений в сторону реки, намереваясь зайти в лагерь со стороны пристани. Только вот я не один был такой хитрый.

Нет, по воде они пока еще не научились передвигаться, но вот узенькая тропинка между стеной и речкой была завалена трупами прыгунов. Скользкая, мерзкая куча нашинкованных в капусту зомби. Лупили по ним знатно, но, как говорится, не уменьем, так числом — зомби соорудили импровизированную лестницу из тел мертвых собратьев. Частично сорвали, а в некоторых местах просто завалили сверху, колючую проволоку над забором.

Пришлось бросить мотоцикл, больше скользил и буксовал, чем ехал. Гору трупов удалось обойти по касательной, и хоть на вид, утрамбовали ее крепко, никакого желания карабкаться в гное, крови и слизи не возникло. Я дошел до калитки, погнутой, но еще державшейся на петлях и замке. Взобрался по ней к вершине забора, и пробежался, балансируя руками, до места, откуда смог допрыгнуть на крышу ближайшего грузовика.

Паркуром я бы это не назвал, но стремно было оказаться на земле среди кучи тел, многие из которых еще шевелились. Я перепрыгнул на крышу грузовика и спрятался за пулеметной башенкой, пытаясь осмотреться.

Вдоль забора на парковке стоял ряд грузовиков, по которому можно было дойти до ближайшего здания, перебежать по крыше и попасть в тот самый гараж, где меня в прошлый раз поймали «глобалы». А по нему при желании перескочить в первый лабораторный корпус, там окна как раз на уровне крыши. Пройти его насквозь, подняться на два этажа выше и будет стеклянный переход в главное здание. Куда судя по звукам стрельбы, мутанты оттеснили обороняющихся. Но сложно было что-то услышать, отовсюду вдобавок к стрельбе, вопила пожарная сигнализация.

Что-то врезалось в кузов, послышался шум пересохших от жажды глоток, топот, новые удары и грузовик закачался. Я разбежался и перепрыгнул на соседний грузовик, и потом сразу же на следующий. Чем больше продвигался вперед, тем больше открывался вид на двор и больше появлялось вопросов, что же тут происходит.

Я двигался параллельно каким-то хозяйственным строениям, где возле каждых закрытых ворот толпились шаркуны, благо занятые только тем, как бы им проникнуть внутрь. На земле валялись тела в черных камуфляжах и белых халатах, обсыпанные ползающими на коленях чавкающими зомби. Над одним таким цветочком — мертвый «глобал» в центре, и шесть лепестков в виде задниц мутантов по кругу, я перелетел, пытаясь допрыгнуть до следующего грузовика.

А со следующего я, вообще, чуть не улетел, пытаясь слишком резко сбросить инерцию и затормозить, когда практически под ногами увидел огромную дыру в асфальте. Подземный ход или скорее нора, но не рукотворная. Хотя… может как раз и лапами ее выкопали, с ковшеобразными пальцами или когтями. Не проход в канализацию, не въезд на подземный уровень парковки — именно яма, у которой не было видно дна, только косые стены, уходящие куда-то за территорию.

Где-то над головой просвистели пули, со стороны лаборатории раздался звон разбитого окна, свист летящего тела и шмякающий удар, будто кусок мяса уронили, об асфальт. Я даже толком не разглядел белого мужчину, с неуклюже вывернутыми ногами, как его накрыла волна голодных зомби, перекинувшаяся от ближайшего входа. А потом грузовик опять зашатался и показалась первая скрюченная рука на крыше кузова.

Я втопил! Уже не пытаясь ничего разглядывать или думать, бросил за спину дымовую гранату, и поскакал по крышам. Прыгнул, разбежался, опять прыгнул, кувыркнулся, отскочил, разбежался, врезался в борт, втянул себя вверх…И так до самого здания — на бегу подцепил кончиком томагавка, поднявшего на меня голову, зомби, увернулся от второго, обежал свалку из перемешанных туш монстров, прибавил в скорости и с разбега прыгнул на трансформатор, оттолкнулся от него и перескочил на вершину оконной решетки, с нее на кондиционер, а оттуда на небольшой балкон. И сразу же вскочил на перила, закинул топор на крышу, прыгнул и сам ухватился за карниз. Перевалился через борт, осмотрелся, ища томагавк и возможную опасность. И уселся на горячую крышу, прислонившись к парапету.

Еще когда бежал, груда тел, показалась какой-то странной. Что-то не сходилось в картинке, рисуемой памятью. Будто мозг, не хочет верить и искажает восприятие. Отдышался, схватился за оружие и выглянул вниз.

«Космос, как там переводится квин?» — сам собой всплыл в голове вопрос Сани.

Я помотал головой. Бррр, глаза все равно отказывались обрабатывать картинку и передавать обработанную информацию в мозг. Это не могло раньше быть человеком. Личинка или мерзотный опарыш, только размером с микроавтобус, коротким раздвоенным хвостом, двумя большими (около двух метров) костяными отростками, напоминающими передние лапы и тремя рядами маленьких костяшек, растущих вдоль туловища. Шеи видно не было, вместо морды сразу начинались челюсти — пять или шесть, которые могли схлопнуться в бутон, очень похожий на тот, что я видел в Коннауте.

Проредили ее изрядно. Толстая шкура, покрытая наростами, как у аллигатора, была прилично подпорчена выстрелами из крупнокалиберного пулемета, если вообще, не зениткой его валили.

Хотелось сказать, что шкура, как у дракона, но их же не существует? Фак, мерд, пута, вафанкуло, да просто наше родное блять — мозг закипел, не зная, на каком языке выразить, что я уже вообще не понимаю, что в этом мире существует, а что нет.

Рядом с тушей валялись трупы «глобалов» и несколько пустых «нянек» с вытекшей желтой гнилью. Большая часть этой жижи была на голове и в пасти монстра, будто он микстурку пытался выпить, чтобы подлечиться. Но вовремя в него прилетело из гранатомета. «Клюквами» нашими, похоже, били или аналогом каким-то, на дороге как раз валялось несколько пустых зеленых труб, но разглядеть точно, я не смог.

То вот что это ни разу не королева улья, и не мать, блять, драконов я понял, когда перед входом в гараж сразу в двух местах вспучился асфальт. Выгнулся дугой и разлетелся крупными осколками во все стороны. И из черных, растущих на глазах, ямах стали выбираться еще два таких опарыша. Ну не может же быть у этих паразитов многомамная семья?

Мутанты выбрались, по-собачьи встряхнулись, раскидывая во все стороны камни и землю, взвыли на манер «чаек» и, шустро орудуя, передними лапами и хвостами, разбежались в разные стороны. Первый ломанулся к входу в подсобку, распугивая шаркунов и беря разгон, явно, чтобы проломить ворота. А второй почесал прямо в тот самый гараж, куда нужно было мне.

— Космос, прием! Ответь, это Саня. Прием, мы застряли на втором блокпосту, ведем бой. Как слышишь? Ты как там?

— Да, все прекрасно, — я пожал плечами и развел руками, хоть и понимал, что меня не видит собеседник. — Вы аккуратней там, не торопитесь.

— Что? Повтори, слышно плохо! Вакцину главное не забудь достать, мы приедем скоро!

— Вакцину? Да, конечно, тут вот раздают ее, — я хихикнул, — по талонам. Талон только надо найти. Не торопитесь, в общем, очередь тут.

— Че ты там несешь?

— Кофмоф, ты там фколол фебе фто-то?

Я не стал отвечать. Закурил, пользуясь тем, что зомби потеряли ко мне интерес. Даже те, кто мялся под крышой, рассосались, отправившись за зубастыми опарышами. Что-то правда меня накрыло. Как с этим бороться? Я посмотрел на томагавк и со злостью пнул его ногой, наблюдая, как он скачет по крыше. Потом взял в руки пистолет-пулемет, развернул его и посмотрел в ствол.

Я устал.

Бежать устал, суетиться, гнаться и все время опаздывать, убивать какую-нибудь злобную тварь, чтобы на смену ей тут же пришел еще более страшный кошмар.

«И снится нам не рокот космодрома, ни эта ледяная синева…» — я встал, выглянул за парапет и, щелкнув пальцами, метнул бычок аккурат в макушку растерянному шаркуну, который не мог выбрать, куда бросаться.

«Не пробил» — бычок заискрился, отскакивая от пустой черепушки, и скрылся где-то в траве у дороги. Что же, примерно с таким эффектом я пойду сейчас валить опарышей, искать вакцину и спасать сестру. Вот только что это даст?

Я подобрал топор и, подтягиваясь на трубах и коробах вентиляции, забрался на крышу гаража. Внутри то и дело были слышны взрывы и пальба, кто-то рубился с опарышем. Я подкрался к разбитому зенитному окну и заглянул внутрь, продолжая бубнить себе под нос песенку: «Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна…»

Внутри шел дождь. Гремела пожарная сирена, что-то дымилось в дальнем углу, а в центре бесновался опарыш. Дергаясь из стороны в сторону на невидимых противников. Ему, похоже, невидимых — я смог четко различить два водяных облака, когда вокруг которых капли меняли траекторию и вместо того, чтобы падать на бетонный пол, обтекали человеческие фигуры.

А неплохо, приедь все-таки «глобалы» к нам на стадион, да сработай автополивщики, «призраков» получилось бы срисовать. Силуэты нападали по очереди. Стоило монстру зашустрить хвостом в одну сторону, так по чешуе на спине начинали бить пули. Некоторые даже эффективно — то в одном месте, то в другом на широкой спине появлялись раны, кровь из которых смешивалась с водой и ручейками сбегала на землю.

Хм, ну удачи парням.

Я обернулся на шум на улице, к воротам, в которые вломился первый опарыш на всех парах, как танк, катил желтый гусеничный экскаватор с поднятым ковшом. Здоровая тачанка была метров десять в длину, и, судя по всему, настолько же он мог задрать ковш. А этим, может, и пробьет, там только ковш больше тонны весит.

Водитель, а это был какой-то гражданский работяга из местных, выровнял машину напротив дверей, задрал ковш и с перекошенным от ярости лицом, рубанул сверху вниз по крыше, ломая все на пути стрелы. Раскидывая обломки стены, экскаватор начал ерзать, в какой-то момент приподнял переднюю часть, но быстро выровнялся и начал сдавать назад. Заскрежетал ковшом, прижатым к асфальту, и вытащил из обломков тело разорванного почти пополам опарыша.

Больше водитель ничего не успел сделать, кабину уже облепили шаркуны во главе с парочкой прыгунов, долбящих когтями по стеклу.

«Оправдан риск и мужество, космическая музыка вплывает в деловой наш разговор».

Я вернулся к окну крыши, проверить как дела у «призраков», все еще продолжая петь: «В какой-то дымке матовой, земля в иллюминаторе…»

Стало стыдно.

За эту минуту слабости, за дурацкий перепад настроения.

Ну, что я как маленький, когда отец первый раз на рыбалку взял? Ну пусть опарыш по размеру, как «газель», но все равно же всего лишь это опарыш.

Вон у работяги какого-то получилось, у «призраков» получается…я посмотрел вниз — а, нет, у этих что-то не задалось.

Один супер костюм, разломанный на несколько частей, валялся возле перевернутого грузовика. При этом шлем вместе с головой и ботинок с ногой по самое бедро, куда-то исчезли. А второго, уже с выключенной невидимостью, зажатый монстром в угол еще держится, отмахиваясь пожарным багром.

— Ну. Поехали!

Я сбил осколки, расширив окно, и юркнул вниз. Спрыгнул на металлическую сетчатую дорожку, огибающую помещение по периметру, и побежал в сторону подальше от «призрака» с мутантом. Спрыгнул на крышу припаркованного в углу грузовика, почти сразу же промок насквозь. Но хоть освежился, в голове даже прояснилось несмотря на водяную пыль, летающую вокруг, видно все стало намного четче.

Все. Реально отпустило. Вместо мыслей о бренности зомби-бытия — сканирование местности с моментальным прокручиванием вариантов и возможностей.

Я расстрелял несколько шаркунов, круживших вокруг останков призрака, убедился, что опарыш все еще занят и, проскочив под следующим грузовиком, бросился к вилочному погрузчику. Экскаваторов в ангаре было нема, да и не уверен, что я бы с управлением разобрался. А вот погрузчик в самый раз.

Черненький, маленький и будто игрушечный в сравнении с грузовиками, с желтыми заостренными вилами. Не копье, конечно, но все равно по толщине с мою руку и в метр длиной. Я залез в кабину и уставился на педали и рычаги управления.

Методом проб и ошибок, обматерив все вокруг и расстреляв слишком наглого прыгуна, все-таки тронулся. Рывками, стараясь привыкнуть к тому, что это не авто, здесь управляемые задние колеса, вырулил так, чтобы по прямой наехать на монстра. Поднял вилы примерно на метр от пола и погнал так быстро, как мог. Хотя, казалось, что быстрее будет выпрыгнуть и просто толкать его.

Еле живой «призрак» заметил погрузчик первым, не знаю, понял ли он кто за рулем или нет, но среагировал правильно. Нашел в себе силы и стал яростнее елозить багром по уродливой бутонообразной морде. А я подкорректировал высоту вил и, скрипя резиной на мокром бетоне, пошел на таран.

Удачно подловил «креветку» на замахе, проталкивая острые вилы в мягкий, не так сильно защищенный, бок и стал давить погрузчиком, отпихивая монстра к стене. Зубастый бутон выгнулся и дернул голову в мою сторону, обхватив зубами решетку, но до меня он добраться не смог. А вот погрузчик повело в сторону, колеса завизжали, проскальзывая на бетоне, и в итоге не я толкал монстра в стену, а он тащил погрузчик, насаживаясь глубже на вилы.

«Призрак» пытался помочь, но попал под лапу опарыша, отлетел к стене и затих. Я уже не газовал, давил на тормоз, вцепившись в руль, стараясь удержать погрузчик от падения. А «креветка» билась открытой пастью о мачту погрузчика, пытаясь добраться до кабины. Я выстрелил, разрядил, все, что оставалось в магазине «ППК» и даже прострелил несколько лепестков, но пасть твари только еще шире распахнулась и начала верещать, перекрикивая шум пожарной сигнализации и забрызгивая все вокруг слизью.

Кажется, лопнула барабанная перепонка, я заорал матом, когда вслед за звуковой волной, что-то вонючее и едкое прилетело в кабину. Попало мне на руки и на лицо, смешиваясь с водой, лившейся из системы пожаротушения. Защипало глаза, я бросил руль, смахнул тыльной стороной ладони влагу с глаз, и выхватил из подсумка гранату РГО. Выдернул чеку, в упор метнул прямо в открытую пасть и, выпрыгнув из погрузчика, бросился бежать.

Ни обо что твердое граната не стукнулась, сразу взрыва не произошло, но сначала за спиной грохнулся погрузчик, а через четыре секунды, наконец-то, рвануло. Я уже прятался за колонной, черпая воду из лужи и промывая глаза.

«Призрак» еще был жив, только поломан. Забрало на шлеме разбилось, открыв изможденное небритое лицо, и нога была слегка вывернута. Он отползал по стеночке от дымящегося неподвижного опарыша, но продолжал стрелять в раненую тушу из дробовика, крича «фак» или «мазафака» после каждого выстрела. И тройной «фак», когда патроны закончились.

Бородатый заметил меня и махнул рукой. А потом присмотрелся, видимо, узнавая, его глаза расширились, он закашлялся. Но вместо того, чтобы схватиться за пистолет или попытаться быстро зарядить хоть один патрон, лишь похлопал себя по груди с ворчливым «мазафака». Я понял, что он не кашляет, а смеется, вот только выходит у него это плохо.

Я обошел дергающегося в предсмертных судорогах монстра, маленькие ножки только трепетали, а из рваной раны на шее толчками вытекала желтая слизь. И направился мимо «призрака» к пандусу в подвальные помещения, уже видел разноцветные линии навигации, по которым я вспомню дорогу до подземной тюрьмы. И уже когда почти спустился, услышал за спиной:

— Удачи тебе, бродяга...

Глава 25

Удача — это хорошо, удача — это нужно. Долго бежать по коридору не получилось, уже после второго поворота к телам на полу добавились вполне бодрые монстры. Пожарная сирена стихла, выстрелы на улице слышались совсем уж далекими хлопками. Так что стук челюстей, шарканье ног и затяжки десятков вейпов эхом разносились по тоннелю, предупреждая о близкой опасности, но мешая понимать, откуда она исходит. А еще левая щека была в крови, вытекающей из гудящего уха.

Время! Я еще никого не нашел, а лодка ждать не будет.

Приходилось идти на риск, оставляя за спиной подранков и переступая через непроверенные трупы. Тел было много, примерно каждые два-три метра попадался окровавленный белый халат или синяя спецовка, большинство с отдельными рваными ранами на теле, типа догнал, цапнул, побежал за следующим, но некоторых обгладывали до костей.

Тоже вопрос ученым, мы для паразитов что ли разные на вкус или просто так карта легла и поблизости новой цели не оказалось?

Я пошел на прорыв. Ровным быстрым шагом, держа пистолет-пулемет на уровне глаз и контролируя угол где-то в шестьдесят градусов перед собой, продвигался вперед, отстреливая грязных чернокожих шаркунов. Возле каждого тела делал краткую остановку, искал знакомые лица. К счастью, не находил и тогда стаскивал бейджики с магнитными пропусками. Вертелся и добивал тех, кто крался за спиной.

Мыслей в голове — ноль, принудительно выветрил, оставил только счетчик патронов, которых мне явно не хватит, если поток зомби не уменьшится или вместо гражданских не начнутся обвешанные стволами трупы охранников.

На первой двери ключи не понадобились. Между створок застряло тело шаркуна, автоматическая дверь только гулко билась о него и отскакивала в сторону. Череп у зомби был раздроблен, но радоваться, что, кто-то смог организовать оборону, пришлось недолго. Практически сразу за дверью нашелся искусанный храбрец со сломанной бейсбольной битой.

Я зачистил коридор, начав с двух зомби с таким упоением доедавших храбреца, что на меня не то что внимания не обратили, чуть ли рукой не махнули. Потом выпнул, немного поистерив, так как тело никак не хотело отцепляться ребрами от двери, а по коридору ко мне уже неслась толпа вновь прибывших шаркунов, во главе с «черепашкой». Но справился, еще и гранату метнул, прежде чем двери схлопнулись.

Впереди ждал темный коридор с аварийной подсветкой. Щелкали лампы, где-то дальше поскрипывала еще одна раздвижная дверь, кто-то кого грыз, но, к счастью, это не слышалось, как большой банкет, скорее кто-то один хомячит втихаря. За спиной начали долбиться в дверь и постоянно приходилось вертеться, крутя, как локатором, уцелевшим ухом.

Может, и хорошо, что лампы тускло светились именно красным светом. Я-то не особо уже стал впечатлительным, но уж лучше, как в анекдоте про красную рубаху Чапаева, даже не задумываться, чем были вымазаны стены и стеклянные перегородки. А те тела, которые выхватывал фонарик, разглядывать не хотелось, как и заходить в кабинеты, после того, что я видел через стекло.

Зашел только в два. В первом кабинете увидел черный камуфляж, торчавший из-под опрокинутого стола и заваленный битыми колбами и пробирками. Разворошил завал и на всякий случай сделал контрольный выстрел. Сначала увидел кобуру на бедре с чуть ли не музейным экспонатом — старым «Кольтом» одинарного действия.

Вот будь ты проклят, чертов янки, что перепутал Зомби Африку с Диким Западом. Понаберут же «глобалы» дебилов по объявлению, реконструктор фигов, уж лучше бы от гангстеров фанател и припер с собой пистолет-пулемет «Томпсона». Ковбойская шляпа тоже нашлась, откатилась к шкафу, когда на него напали зомби.

Многовато, причем, трупов, я насчитал трех рядом и еще через пятерых пришлось переступить, пока я дошел до тела. Каким бы ковбоем он ни был, но что-то не сходится — «миротворец», конечно и красивый, и убойный, но там шесть патронов в магазине.

Я стал смотреть внимательней и под столом, который я сам же и откинул, и нашел компактный швейцарский автомат SIG SG 552. О, вот это уже по-нашему с глушителем, фонариком, аж строенными магазинами (жаль только два уже пустые) и лазерным прицелом. Магазины, правда, всего на двадцать патронов, зато их нашлось аж восемь штук в валявшейся рядом разгрузке.

Перевооружился. Скрепя сердцем, оставил «ППК», разрядив остатки магазина, пригодятся для пистолета. Настроил ремень «Сига» так, чтобы скакать от зомби было удобно и всегда под рукой ствол находился. Прикрыл обглоданное лицо ковбоя шляпой и вернулся в коридор.

Следующий кабинет — кабинет Астрид. Очень не хотелось увидеть ее там мертвой или даже укушенной, но кабинет пустовал.

Практически ничего не изменилось с прошлого посещения, только добавился ноутбук Альберта, да появился новый микроскоп, совсем уже какой-то космический. И повсюду приклеены желтые стикеры — причем не так чтобы ими было удобно памятки перед глазами держать, а так чтобы их заметили.

«Андре, связи нет. Я попробую их вывести. Иди по звездам».

Я вчитался в один из стикеров, не понимая, то ли торопилась она так сильно, то ли это профессиональное как курица лапой писать, будто рецепт медицинский. Я сорвал еще несколько бумажек, но везде была одна и те же слова. Где-то понятней, а где-то еще корявей. Иди по звездам — это куда интересно? Я задрал голову на потолок, но, кроме красной лампы, там ничего не было.

Ладно, разберемся. Я бегло осмотрел кабинет, в надежде найти либо готовую вакцину, либо хоть какие-нибудь наработки, но если что ценного здесь и было, то Астрид забрала это с собой. Ни ее ноутбука, ни смартфона, ни каких-то личных вещей, я не нашел.

А уже на выходе из комнаты, на стекле обнаружил рисунок черным маркером — кривенькую звездочку, будто не отрываясь рисовали, и стрелку в сторону лифта. Прям казаки-разбойники какие-то! Я улыбнулся. Игру эту в детстве обожал, когда целыми дворами играли, и реально звезда надежды загорелась, что наши еще живы.

У лифта меня встречали — давно забытая «шпана», те самые зомби-подростки, которые как-то уже гоняли нас с Вадиком. Но я даже как-то обрадовался, некогда мне тут по углам вас выискивать, лучше сразу. «Сиг» отработал, как швейцарские часы. Я только и успевал магазины менять, расстреливая несущихся на четвереньках зомби.

Следующая звезда нашлась возле лифта и уводила в сторону узкого коридора, по которому я раньше не ходил. Лифт молчал, кнопки не реагировали, а створки были заблокированы, так что спорить со звездным путем я не стал. Им виднее.

Коридор недолго был узким, свернул пару раз и уперся в космического вида дверь, полотно из какого-то шершавого металла, без ручки и петель, лишь маленький датчик для считывания магнитных ключей, логотипом «глобаловского» подразделения BioTech и знаком биологической опасности.

Как говорится, напугали ежа голой попой, после того, что на меня выплюнул опарыш я, вообще, не был уверен, что еще здоров. На всякий случай прислушался к ощущениям. Мокрая ткань кое-где натерла, в ухе стреляет, ну, может, легкая температура, хотя с отключенной вентиляцией, здесь просто может быть душно. Пока вертел головой и разминал плечи, увидел на стене, почти у пола, еще одну звездочку, а рядом с ней, заткнутый за плинтус магнитный ключ.

Свой запас даже проверять не стал, сразу воспользовался подарком от Астрид. Дверное полотно отъехало сантиметров на пятьдесят и остановилось. Я заглянул внутрь и сделал шаг назад. Или все-таки лифт удастся запустить?

Метрах в десяти поперек нового коридора шла траншея. Аккуратная такая раскопанная двухметровая грядка вышла из одной стены, сломала пол и создала новый проход в противоположной стене. И это при том что рядом с дырой была обычная дверь, а пол был бетонный. На камнях и гнутой, вырванной арматуре, блестели комья подсохшей слизи. Будто чрезмерно суперклеем смазали и дали застыть.

Скорость, с какой может застыть органика паразитов, я себе не представлял. Но судя по тишине, лишь свистит воздух и изредка слышатся тяжелые бульки, типа кисель закипает, опарыша там уже не было.

«Не смотри» — на стене нашлась надпись, знакомым почерком.

Вот это ты зря так написала. Я же теперь спать не буду, если не узнаю, что там. Я подошел к траншее, посмотрел налево, потом направо.

Молодец, Андрюша, все правильно сделал, теперь можешь переходить. Но помни, что опарыш, он как автобус, обходить его можно только сзади. А если он как трамвай? То сзади уже нельзя. Ну да, правильнее будет просто обойти опарыша стороной, этак метров за двести.

Нервная дырка, блин. Слева сквозит и ни черта не видно, справа воняет, в комнате все переломано, траншея изгибается, но слава богу, уходит куда-то дальше под потолок. И судя по сквозняку, там где-то свежий воздух, надо будет запомнить сюда дорогу.

Помня про совет Астрид, я еще и телефон достал, чтобы видео снять. Правда, уцелело тут мало что, опарыш или кто-то еще более жесткий будто взбесился, когда добрался до помещения. Фонарик высветил большую комнату, навскидку не меньше ста квадратных метров, которая была заставлена огромными (под самый потолок) стеклянными колоннами, смахивающими на банки с соленьями. Вот только солили там, или искусственно выращивали, не хрумку с пупырышками, а плотоядные зомби-бутоны.

Уцелело две колонны. Или колбы, или если верить табличке, емкости с испытуемым образцом номер семь и номер двенадцать. В одной бутон уже почти сформировался — и человеческие «губы-ребра», и обглоданный череп, и «змеиные» отростки — все прям очень похоже на прототип из Коннаута. Но чего-то не хватило, даже сквозь зеленоватый мутный наполнитель емкости было видно, что лепестки «завяли». Во втором — бутончик был еще в зачаточном состоянии. Кости, почти без мяса, затянутые кожей, как в бутон.

— Ну, дружок, бабочкой тебе не стать, — пробурчал я, когда понял, что это все напоминает мне кокон.

Я посветил фонариком по остальным емкостям и меня начало подташнивать. Где-то пусто, видать, выросло и ушло вместе с подземным землекопом, а где-то будто медузы на кровавый понос разошлись после посещения «макдака».

Доигрались «глобалы» с наукой. И даже как-то не жалко, чем такую херню творить, лучше бы действительно вакцину искали. Интересно другое — а паразиты-то оказывается обидчивые и злопамятные. И, скорее всего, как-то общаются между собой.

Время!

Я поспешил по коридору, стараясь держать себя в руках и не заглядывать в каждое помещение. Так, краем глаза, проверял на момент опасности: склад химикатов, тюрьма или зоопарк для монстров, комната отдыха с отличной кофе-машиной, зал для совещаний. Но чем больше я видел, чем больше под ногами хрустело очков, бейджиков и планшетов — ибо вместо тел попадались только кровавые разводы да обрывки униформы, тем больше я убеждался в том, что это не дикий прорыв орды. А самая обыкновенная спасательная операция.

Игра в казаков-разбойников и беготня по стрелкам, наконец, закончилась. В конце отсека нашлась комнаты дезинфекции, потом еще парочка поворотов, сквозной проход через еще одну лабораторию и, наконец, я оказался в знакомом помещении.

Смотровая, куда я пробивался сквозь фальшивое зеркало, после драки с первым мутантом «глобалов». Зеркало не починили, разделил пополам, и ту часть, где я пробил проход, заварили стальным пластинами. Не комната, а двойная фальшивка — с одной стороны стекло для наблюдения, с другой — я пришел через замаскированный проем — дверца открылась и сдвинулась вместе с металлическим шкафом.

А вот выйти из комнаты легко не получилось. Что-то подпирало дверь со стороны коридора. Что-то довольно мягкое, но тяжелое. Ощущения, будто кто-то держит, отскакивает на пару сантиметров от моего удара, но сразу же давит обратно. В ту щелочку, которая приоткрылась, разглядел только тела, кучей сваленные тела подсушенных старых зомбаков. Взвыл от злости, пытаясь заглушить растущую панику, надавил, но выжал только десять новых сантиметров.

Упертый в гору не пойдет, упертый будет опять зеркало бить. Проверил, что за стеклом меня никто не встречает, отстрелял магазин «мига» и стал крушить пробоины и расширять проход топором. Пролез на ту комнату, отметил, что до прихода орды, здесь явно навели порядок и пошел к открытой в этот раз двери.

Затор из трупов начался через пару метров. Горка высотой не меньше метра, винегрет из рук и ног, торчащих из кучи. Следы от пуль на стенах и потолке — кто-то с той стороны коридора насмерть там встал, сваливая зомбаков одного за другим.

Я вернулся в комнату, схватил скамью от тренажера и понес ее к трупам. Бросил сверху, разбежался и в два прыжка перескочил на ту сторону. Споткнулся обо что-то, подворачивая ногу и падая, уткнулся во что-то липкое и мягкое. Резко сдал назад, еще более резче понял, что отползаю к трупакам, и закрутился на месте, целясь во все, что пошевелится.

— Ну вот ведь зараза… — передо мной, придавленный телом шаркуна, лежал мертвый Пончик.

Я пригляделся, вдруг он только ранен и без сознания? Но, ни о каком пощупать пульс, речь не шла. Просто мерить негде — из шеи вырвали кусок мяса, кисти рук обглоданы. Парень до последнего сопротивлялся. В луже крови на полу валялся пистолет «глок» с барабанным магазином на пятьдесят патронов.

Я засуетился. Стал осматривать коридор, бегал между камерами, пытаясь найти хоть кого-нибудь еще. В одной из камер нашел охранника, задушенного наволочкой от подушки, во второй еще одного холодного с торчащей вилкой из глаза. Очень надеюсь, что это Леонидыч с парнями, а не сестра свой план побега пыталась реализовать. Оба бойца обчищены под ноль — ни оружия, ни снаряги.

Больше никаких следов, только кровавые отпечатки босых пяток тянулись дальше по коридору за спиной у Пончика к распахнутой двери на лестницу.

На ступеньках я сначала поскользнулся, а потом опять споткнулся. Увидел недорисованную звезду, будто художника спугнули, но, главное, стрелочки было уже две. Шли параллельно и, надеюсь, что я не выдумываю, а это знак от Астрид, что они теперь вместе с сестрой.

Если бы не стрелки, в жизни бы дорогу не нашел. В какой-то момент просто перестал ориентироваться. Коридор с техническими помещениями, какие-то агрегаты, трубы, вентиляция. Лестница наверх, длинный переход (скорее всего, между корпусами). Много крови, трупы шаркунов, гильзы, потянуло горелым.

Подбегая к очередной лестнице, я издалека заметил скопление трупов. Не так чтобы горкой перекрыть проход, по большей части шаркуны скатывались по ступенькам вниз. Я не хотел верить, но понимал, что там увижу.

Каланча.

Вцепился в перила, захватив в объятья сразу двух шаркунов. Один из которых все шипел и клацал зубами, но не мог пошевелиться со свернутой шеей. У Каланчи патроны закончились раньше, оттого все выглядело еще страшнее. Все руки и ноги искусаны, зато на ступеньках куча зубов, на стене несколько вмятин в штукатурке. Парень просто, несмотря на укусы, хватал тощих зомби и крушил ими пол и стены.

Я мысленно простился с Каланчой, гоня от себя мысли о Д’артаньяне с мушкетерами и их погоней за подвеской. Атос задерживал все у камер, Арамис слег здесь…ну на фиг такие ассоциации! Я зарычал в ответ на скалящегося поломанными зубами шаркуна и пристрелил его. Не надо мушкетеров, космофлот спешит на помощь. Время!

На следующем этаже стрелок уже не было. Зато были спины и бока мертвяков, ломившихся в какую-то дверь. До меня метров сорок, по обе стороны коридора распашные двери, в простенках стенды с информацией, даже разбитый стеклянный шкаф с грамотами и хрустальными статуэтками. Кажется, я добрался до центрального холла главного корпуса.

За ближайшей ко мне дверью — буфет, из которого идет дым и тянет запахом горелого. Я быстро проверил, нет ли там опасности. На полу тела, как еще час назад живых, так давно уже мертвых, перевернуто несколько столов, разбросаны стулья, а дымом тянет с кухни — что-то там знатно пригорело.

Я присел в дверном проеме и открыл огонь по толпе. Первый магазин отстрелял без промаха — висок, затылок, висок. Второй уже два из трех — меня заметили, толпа колыхнулась, зомби то тянулись ко мне, то тормозили, озираясь на дверь. Кто-то там вопил.

Но не от боли и страха, а так озорно, матерно, звонким знакомым голосом, по всем правилам русского языка и с богатым журналистским словарным запасом.

Обрадоваться, что сестра жива, я не успел.

Часть толпы все-таки хлынула в мою сторону, и хрен бы с ними, пока доковыляют, я больше половины положить смогу. Но с лестницы пошло подкрепление. Выскочил прыгун, за ним еще один, а дальше, толкая друг друга, повалили шаркуны.

Глава 26

— Космос, тебя отпустило? — раздалось в правом ухе, левое пока так и не заработало, — Мы подъехали к центральному входу. Ток, не пристрели нас, а то «глобалов» всех разогнал уже.

— В смысле? — я скорее крякнул, а не ответил, опрокидывая в этот момент стол.

Подцепил его плечом под ножку и как большим щитом, начал теснить шаркунов, выталкивая их из кафе.

— Глобалы бегут, говорю, — не унимался Саня, — разбегаются, как тараканы, из всех выездов фигачат, считай в пробку встали. Ты где? Нашел наших?

— Нааашееел… — я напрягся, подтолкнул стол на зомби и бросился назад, сразу хватая стул, чтобы с разворота обрушить его на зубастую морду.

Все.

«Сиг» вместе с пистолетом пустые валялись на полу. В рюкзаке лежал запасной, и к нему еще пара магазинов, но глядя на непрекращающийся поток зомби, становилось понятно, что такой мизерный запас ничего не даст. Еще чуть-чуть и надо доставать томагавк и идти врукопашную. Хотя я итак уже в ней — в ход шло все, что попадалось под руку.

Столы целиком и отдельно ножки, а стулом при небольшом везении, можно было одним ударом упокоить сразу двоих. Просто протолкнув его в толпу. Стальные подносы гнулись от ударов и максимум дезориентировали зомби, пока я отступал к двери на кухню.

Ну, хоть от сестры оттягиваю опасность, может, им удастся выскочить.

Перевернув за собой еще несколько столов, я добежал до двери в кухню. Дурацкой, специально под официантов с занятыми руками, двери без замка. Но зато холодильник со льдом оказался рядом. Я подтащил его к двери, задвинул так, чтобы край упирался в ножку стального стола, идущего вдоль стены. Пока зомби не допрут, что дверь можно открыть и на себя, у меня есть минутка на передышку. Где стоял, так и опустился на пол.

Типовая кухня при ресторане, в углу холодильники, в центре длинные островки для готовки, так чтобы и зона для нарезки и смешивания и духовки с конфорками рядом. На одной до сих пор горит огонь и дымится почерневшая сковородка. К потолку на какой-то хитрой конструкции висят кастрюли и сковородки. Спереди вроде чисто, а сзади уже стучатся.

— Саня, прием!

— Земля на связи. Ты где, мать твою?

— В столовке на первом этаже, — я прикинул, где это место относительно центрального входа, — Это главный корпус, тот, что выше. Наши тоже тут, но мы не вместе.

— Здание вижу, есть прострел коридора, но подъехать не могу. Нахера они тут все перекопали?

— Выбегайте, мы прикроем.

— А что по округе? — я даже развеселился немного, от того, как у Сани все просто.

— Зомби. Много, но будто спадает. Глобалов не вижу, но с десяток фур уже слиняли, сверкая покрышками.

— Ладно, буду думать. Не отключайся…

Я заметил чьи-то ноги лежащие на полу за плитой, а потом и большой живот с чем-то заляпанным фартуком. Показалось, что нога дернулась, и живот колыхнулся, но не так, будто человек лежит и дышит, а так, будто внутри что-то переместилось. Рядом с телом повара блеснуло что-то металлическое.

Осторожно косясь на тело, я подкрался ближе и подобрал с пола увесистый тесак для рубки мяса. Широченное большое лезвие, типовая ручка, отличная сталь — такими еще китайские бандиты в кино рубятся. С другой стороны тела нашелся еще один такой же, только уже с парой зарубинок на лезвии. Насколько помню, это специальные ножи, чтобы кости рубить.

— То, что доктор прописал, — я вернул томагавк в чехол, а новым тесаком на всякий случай тестово припечатал повара в лоб, — Извини, мужик, но ты бы не хотел стать тем, во что ты скоро превратишься.

Дверь еще держалась, скрипела, пружинила, но не чувствовалось, что в нее долбят, скорее скребутся, намекая, что их нужно впустить. А вот закрытое сейчас створками окно выдачи заказов, почти треснуло. Еще пара ударов и можно кричать «свободная касса».

Я еще раз огляделся, ища запасной выход, окно или очень нужный сейчас огромный короб вентиляции. Но нашел только две стальных двери в холодильник, а что-то мне подсказывало, что выхода оттуда уже не будет. Значит, принимаем бой.

Я показушно, убеждая себя в том, что со стороны выгляжу не иначе как Джейсон Стэтхэм, хрустнул шеей и расставил ноги, держа в каждой руке по тесаку.

И понеслось!

Шаркуны пробили перегородку в широком окне выдачи блюд и пытались перелезть через стойку. Карабкались и заваливались на нее, подставляя мне плешивые затылки.

Я не слышал никакой торжественной музыки в голове. Таким крутым, как я и Стэтхэм, она просто не нужна. Хотя что-то тихонько зудело в самой дальней части затылка. А еще казалось, что я играю на пианино — смещаюсь, то влево, то вправо и нажимаю на клавиши, взмахами тесака. Черная, белая, черная, опять черная — ножу для рубки мяса было вообще пофиг, будто не кровавые ошметки летят во все стороны, а переспелые помидоры текут.

Зомби не заканчивались, медленно, но верно перли, проталкивая приконченных вперед или наступая на тех, кто падал с той стороны. Игра на пианино стала напоминать аттракцион с хомячками, которые высовываются из норок, а тебе нужно бить их молотком. Милейшая забава, мы с сестрой как-то рубились в торговом центре, вот только скорость там все время нарастает. И шаркуны, похоже, прекрасно знали правила.

Я начал отступать. Продолжал рубить, укорачивая тянущиеся ко мне руки, стараясь как можно больше зомби оттянуть в сторону подальше от двери. И когда понял, что за спиной уже скоро будет тупик, бросился вдоль столов, перемахнул через пустую плиту и побежал к двери, подпертой маленьким холодильником. Ничего не трогая, прыгнул, проскользив по крышке, распахнул дверь и вывалился в зал.

И пока оставшиеся зомби разворачивались, обегая свои же преграды, ломанулся в коридор. Услышал пулеметную очередь и сориентировался, куда надо будет потом бежать. Посмотрел на шаркунов, все еще атакующих нужную мне дверь, и, пока меня не отпустил адреналиновый приход, стряхнул кровь с тесаков и пошел вперед.

Хотел бы потом рассказать парням, как превратился в берсерка. С какой смертоносной точностью и скоростью я скользил по коридору, убивая ходячих мертвецов. Рубил черепа, отбрасывал или подсекал трупы, давил ботинками упавших. Вертелся, как пропеллер, успевая и контролировать тылы, и расчищать дорогу вперед.

Но! Это был не какой-то мифический берсерк. Это было вполне родное, пьяное и очень агрессивное быдло, которому не то что море по колено, ему два прыгуна по щелбану. Никогда не думал, что смогу так опьянеть от крови.

Я сам уже был в ней с ног до головы, еще когда кружил по столовке. Но все это была не моя кровь. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Стальной тяжелый запах, даже кухонная гарь не смогла перебить. А мне хотелось убивать. Рубить, резать, кромсать и топтать.

Прыгуны у двери будто почувствовали это. Сгорбились и скривили шеи, поворачивая на меня головы. Переглянулись, просипев что-то друг другу, и стали расходиться, беря меня в полукруг.

— Слышь! Сюда иди, — я махнул тесаком в сторону ближайшего.

Пофиг, в таком состоянии я бы и «циркуля» сейчас нашинковал на котлеты.

Я закричал, привлекая внимание как прыгунов, так и тех, кто был за дверью. Звал сестру, звал Леонидыча и, будто перезарядил батарейку, когда мне ответили. Удивленный, а потом и радостный вопль сестры, что-то французское от Астрид и добротный крепкий мат от Леонидыча. Ради этого и умереть не жалко.

Ближайшего прыгуна я атаковал первым. Он будто бы до последнего не верил, что такое возможно. Шаг в сторону одного, резкая смена направления, бросок… И тесак, со свистом рассекая воздух, чавкает, снося кусок мутировавшей челюсти. Я присел, увернувшись от лапы, и вторым тесаком, перерубил монстру ступню почти под самый корень.

Кувырком ушел в сторону, и опять был готов атаковать, наслаждаясь тем, как прыгун встает и, шатаясь, падает снова.

— Допрыгался? — я опять хрустнул шеей, по спине прошла какая-то ломота, показалось, что начинает знобить.

Вместо подранка ответил его напарник. Бросился на меня с такой скоростью, что его движения казались размытыми. Я отскочил, отмахнулся тесаком практически не глядя, но что-то задел. И пока прыгун разворачивался, я метнулся к одноногому — он все еще пытался встать и найти опору, и совсем как человек оперся лапой о стену. Ее я ему и перерубил — хоть не съем, но понадкусываю. Снова пришлось уходить от броска и в этот раз я уже не успел.

Удар пришелся в бронежилет, когти разорвали нашивку PRESS, ощутимо пробило по ребрам, но насквозь пробить бронепанель не смогли. Меня отбросило к двери, я захрипел, пытаясь отползти к стене, и подняться. Обрубок полз в мою сторону, цепляясь за трупы шаркунов и проталкивая себя вперед. А второй готовился к прыжку.

За спиной отчетливо слышались голоса, ворчливая ругать и шум разбираемых баррикад. Понимая, что встать я уже не успеваю, я выставил один тесак перед собой, замахиваясь вторым. Вдруг за спиной скрипнула дверь и прямо над головой раздался выстрел. Меня будто в ухо прикладом ударили, я только и смог, что рот открыть в беззвучном крике.

Кто-то ухватил меня за рюкзак и потянул внутрь комнаты. И как только ботинки пересекли порог, дверь захлопнулась.

Я как сидел, так и рухнул на спину. В поле зрения появилось три головы — чумазые, бледные, уставшие, но очень довольные — сестра, Астрид и Леонидыч. Как рыбки, открывали рты, наверное, что-то говорили, но у меня будто турбина в ушах гудела.

— Привет, сестренка, — я попробовал улыбнуться, но боль в груди помешала, и я закашлялся.

— Что с тобой, придурок? Ты весь в крови, — все слышалось, как сквозь вату, но теплые, хоть и с налетом обиды, нотки в голосе сестры я почувствовал.

— Мопед не мой, помогите встать, — очень хотелось обнять сестру, поговорить, да и непросто поговорить, а трындеть несколько часов, слушая и рассказывая про наши приключения, но в другой раз, видимо, лодка уйдет, да и не в кондиции я, чтобы обнимашки устраивать, — Сколько времени?

Леонидыч помог подняться, крепко сжал плечо, вкладывая в этот жест и благодарность, и радость, и облегчение. Астрид же, наоборот, чуть отошла. Пристально смотрела на меня таким взглядом, будто сейчас заплачет. Тоже мне снежная королева, тут принц спасать приехал, а она ищет, к чему придраться. Погоди, ща конь еще подскочит и поскачем из этого тридевятого царства.

— Андрэ, вакцины еще не существует, ты ведь понимаешь? — голос Астрид чуть дрогнул, но еще больше вздрогнула сестра, свободно говорившая по-английски.

Я отмахнулся, удивляясь, откуда Астрид знает, что всех вывезут только в обмен на лекарство. Разберемся, партизанские тропы никто не отменял, не так далеко там эта Гвинея.

— Саня, прием! Встречайте спасательную капсулу!

Пока ждал ответа, осмотрелся. Кладовка, пусть и довольно большая, с кучей швабр, ведер, всевозможных химикатов и даже с огромным моющим пылесосом, а окошко маленькое, туда только голова пролезет. Но квадратно, так что правило, что раз одно пролезло, то и все остальное протиснется, тут не применимо даже на сестренке.

Подогнал пылесос к стене, залез на него и высунулся в окно. От яркого света и свежего воздуха неожиданно стало дурно, но «пиранью» в дальнем конце на углу дома я разглядел. Как и нору опарыша, переломавшую весь асфальт между нами. С броневика периодически раздавались выстрелы, может Вадик, приглядываться было больно, вертелся в люке и палил по сторонам.

С другой стороны дома и угол ближе и проулок почти чист, лишь несколько шаркунов. Но объехать, насколько помню, здесь так просто не получится.

— Космос, это Саня. Мы на месте.

— Вижу вас, но пока не можем выйти на улицу, — я спустился на пол и прикрыл ноющие глаза. — Так. Слева от вас разлом, мы через него пойдем, готовьтесь.

Я отдал пистолет сестре, сверился, что у Леонидыча есть еще немного патронов. И, держа, тесак наготове, приоткрыл дверь. Перехватил по темечку теперь уже «ползуна», дернувшегося в нашу сторону, и вышел в коридор. Где-то слева точно был главный выход, который вывел бы нас практически к «пиранье», но по дороге и столовая с голодающими и еще несколько помещений, где даже отсюда было видно движение. Бесцельно шарахались зомби, но это пока бесцельно. Стоит им нас увидеть, как сразу четыре цели появится.

Справа — несколько дверей и судя по тому, что я видел из форточки, там большое окно.

Призвав всех не шуметь, жестом подозвал Леонидыча, типа прикрывай коридор, а сам переступил через мертвого прыгуна и стал красться к соседней двери. Обычная хлипкая дверь с табличкой «Медблок». Я посмотрел в замочную скважину. Разглядел кушетку, белую ширму, стеклянный шкаф с лекарствами и одного буйного мертвяка в смирительной рубашке.

Эх, все бы они такие были.

Я дернул ручку, оказалось, что заперто. Долго дверь не сопротивлялась, тесак и здесь пришелся к месту. Пропихнуть, надавить, поднажать, дернуть, отфутболить, а потом и добить мертвого связанного типа, дождаться и пока все перебегут в эту комнату. Забаррикадироваться, спокойно выдохнуть и открыть окно.

Когда распахнул створки, к рези в глазах прибавилась головная боль — как при гриппе, разламывающая мозги на части. Захотелось напрячься, прыгнуть на кого-нибудь и убить. Что я сразу же и сделал — выпрыгнул на улицу и стал чистить дорогу от шаркунов.

Двадцать метров до траншеи, пятьдесят до «пираньи». Я первый за мной девчонки, Леонидыч замыкает. «Пиранья» ждет, отвлекает на себя зомби, там же и упокаивает. Перешли на оружие с глушителями, чтобы со всей округи не собирать.

Первой странные звуки услышала Катя, притормозила меня, мол ты чего, совсем глухой, что-то явно не так. Я повертел головой, сделал пару шагов к траншее и не только услышал, но уже и почувствовал.

Земля подрагивала. Из траншеи, откуда-то из глубины доносился грохот, будто поезд на станцию метро прибывает. Я попятился, подгоняя девчонок руками, пытаясь придать им ускорение.

— Бежим, бежим, бежим! — последнее слово я уже орал, глядя, как из кучи нагнанной пыли, прямо перед нами появляется уродливая пасть опарыша.

Я услышал, как на «пиранье» забили на бесшумную стрельбу и открыли огонь из пулемета в нашу сторону. Несколько пуль просвистело чуть выше головы. Подталкивая народ и продолжая оглядываться, я увидел спину опарыша, зигзагами удалявшуюся в сторону «пираньи». Но радоваться, по крайней мере, за нас было рано. Из норы потянулись твари помельче, но не менее опасные. Засветились пуза «нянек» и тощие силуэты «циркулей», поскакавших за нами.

Влезть обратно в окно мы уже не успевали. Оставалось надеяться на скорость и что за углом, найдется какая-нибудь машина или труп «глобала» с полным боекомплектом, да хоть что-нибудь, что позволит выиграть для сестры время…

— Эй, на орбите, — зашипела рация голосом, который я не надеялся здесь услышать, — Прием. Космос, ответь Лехе.

— Мы успеем, не торопи, — я ответил на бегу, стараясь не сбить остатки дыхалки.

— Вот уж дудки! Шустрее давай к воротам, мы вас подберем.

Удивляться и думать, почему вернулся Леха, я не стал — не до того. Поднажал, подталкивая остальных. Хуже всего приходилось Леонидычу, не его уже это весовая категория. Первая за угол выскочила сестра, начав палить во что-то, совершенно не экономя патроны. А потом пригнулась и чуть сменив курс скрылась из моего поля зрения, за ней то же самое проделала Астрид. Когда мы с Леонидычем выскочили за угол, я увидел пожарную машину — Леха за рулем, Оля с РПК на крыше.

До пожарки оставалось метров пятьдесят заваленного трупами, мусором и осколками пространства. «Глобалы» здесь неплохо встретили орду, разбомбив всю дорогу. Я уже буквально тащил мчсника, как Оля открыла огонь поверх наших голов.

Астрид с Катей уже сидели в кабине. Катя суетилась, целилась из пистолета, но стрелять не решалась. А вот Астрид плакала. Да, что не так с этой снежной королевой?

— Остальные где? — спросил Леха, помогая мне втянуть Леонидыча в кабину.

Я не смог ответить, просто покачал головой. Подхватил «калашников» из кабины и полез на крышу к Оле. Скрипнула коробка передач, и Леха тронулся, постепенно разгоняясь.

Я закрепился на крыше и развернулся, помочь Оле. В нескольких метрах от здания валялись израненные тела — несколько «циркулей», три или четыре «няньки» и сплошным покрывалом с десяток шаркунов. Многие еще были активны, скалились, ползли за нами. Одна из нянек встала на четвереньки и открыла пасть.

Я едва успел подхватить Олю, которая чуть не свалилась с крыши. Ее будто звуковой волной огрело, она лежала на крыше, тряслась в конвульсиях, пытаясь прикрыть уши. И судя по тому, как вильнула пожарная машина, потом замедлилась и опять ускорилась, да по крикам боли в кабине — «чайкиным» ультразвуком прилетело всем.

Но почему я ничего не слышу? Только жужжание, даже комариный писк. И почему-то приятный звук. Если прислушаться, то даже получается слова разобрать.

«Иидии коооо мнееее… Ууубееей… Тыы гооолоодеен…»

Жужжание легкой щекоткой прокатилось по телу. Прошло от кончиков пальцев на ногах до макушки и побежало обратно по рукам. Неожиданно на правой руке щекотка резко превратилась в жжение. Острая боль, как от шокера, стрельнула в плече и побежала к шее, вызывая судорогу.

Как только судорога отступила, я посмотрел на рукав футболки. Облизал пересохшие губы, уже догадываясь, что я там увижу, собрался и задрал рукав до верха.

Небольшая грязная — там и пыль, и земля — ранка. Зуба три, ну, может, четыре, и прокусили-то неглубоко. В столовке все-таки достала меня там какая-то дура.

Мозг удивительная штука. То на малейший раздражитель реагирует, а то предпочел сделать вид, что ничего и не было. По крайней мере, пока сестра не будет в безопасности. Жаль, только, что мозга у меня больше не будет.

Пожарная машина пересекла ворота и начала ускоряться на дороге.

Я закурил.

— Саня, вы как? Сваливайте оттуда скорее, мы всех забрали!

— Ха, так мы уже! Червяк этот нас до самого леса гнал, только отстал, — хохотнул Саня, слышалось, что только отходит от напряжения, — Мы вас у блокпоста будем ждать.

Я затянулся. Медленно, смакуя дым, выдохнул.

— Леха, прием!

— Ща отъедем немного, тормозну, — отозвался миротворец, — Пересядете в кабину.

— Подожди… — я прикурил новую сигарету от старой и после длинного выдоха продолжил, — Пообещай мне, что Катю вывезешь.

— Андрюх, а вот щас обидно было.

— Не, я понимаю. Просто сейчас пообещай, что удержишь ее и за мной не пустишь, хорошо?

— Что за херню ты несешь?

— Я дальше с вами не поеду, укусили меня. Сбавь скорость слегка, я по-тихому спрыгну, а то Катька глупостей наделает. Это… Передай ей, что люблю я свою маленькую сестренку. Пусть обязательно выберется, а то я родокам обещал…

Спасибо Лехе, что не стал разводить ничего. Так проще. Оля все слышала и только молча кивнула, когда я махнул рукой и тихонько соскочил с грузовика. Юркнул в кусты и забился в мягкую от листвы и прохладную ямку в корнях толстого дерева.

Снял рюкзак. Достал из потайного кармашка алмаз и подумал, что надо было его отдать камаджорам. Если их чудо-магия действительно существует, то королеву надо мочить. И ни в коем случае не выпускать вирус дальше.

Жаль, что я не смогу это сделать. Я бы откликнулся на зов, чтобы убить.

Разглядывание алмаза ни к чему не привело, ни тайных знаков я не считал, ни секрета никакого на просвет не увидел. Бросил его обратно в рюкзак и вспомнил, что у меня там есть инъектор Альберта. Достал его, покрутил, пытаясь разобраться, как это работает.

— Хуже-то точно не станет… — я вколол все содержимое в плечо возле раны и отключился…

Конец второй части.

Продолжение скоро появится на сайте (буквально через пару-тройку дней) - доделываем обложку. Подписывайтесь, чтобы не пропустить старт 3-го тома! И еще раз огромное вам спасибо!

Content

Зараза 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26