Борис Соколов

Однажды в Америке. История колумбийской наркомафии

Что такое DEA?

Сюжет фильма «Сделано в Америке» (American Made), который первоначально назывался «Мена» (Mena), рассказывает историю жизни завербованного ЦРУ и Управлением по борьбе с наркотиками (Drug Enforcement Administration, DEA) летчика-контрабандиста Барри Сила, работавшего со знаменитым колумбийским Медельинским наркокартелем в 1980-е годы. Режиссером картины выступает Даг Лайман, а главную роль сыграл Том Круз. Фильм был произведен компанией Imagine Entertainment по заказу Universal Pictures. Бюджет картины составил 80 млн долларов. Их предыдущий фильм, фантастический боевик «Грань будущего», при бюджете в 178 млн долларов в мировом прокате собрал 370,5 млн долларов. Удастся ли повторить успех?

Что такое ЦРУ (Центральное разведывательное управление, Central Intelligence Agency, CIA), читатели, я думаю, знают достаточно хорошо. А вот такая американская спецслужба, как Управление по борьбе с наркотиками, значительно менее известна широкой российской публике. Поэтому расскажем о ней подробнее.

Управление по борьбе с наркотиками, более известное под аббревиатурой DEA, является агентством в составе министерства юстиции США. Оно занимается исключительно исполнением федерального законодательства о наркотиках. При этом его годовой бюджет составляет 2415 млн долларов. Для сравнения: современный бюджет ЦРУ в 6 раз больше и составляет порядка 15 млрд долларов. Но, в отличие от DEA, закон запрещает Центральному разведывательному управлению проводить операции на территории Соединенных Штатов.

Такая организация, как ЦРУ, вызывает множество вопросов и сомнений у всего окружающего общества. О том, чем именно оно занимается, существуют многочисленные слухи, информационные утечки, как из вполне надежных, так и сомнительных, а также откровенно дезинформационных источников. Также вокруг деятельности ЦРУ существует множество устойчивых мифов. В то же время и в Америке, и за ее пределами распространено мнение, что если не сейчас, то в недавнем прошлом это была не только действительно серьезная и могущественная, но и высокоморальная организация, сотрудники которой осуществляли разведывательные операции по всему миру исключительно для того, чтобы обеспечить спокойную жизнь американских граждан. Замечу, что в СССР и в России такой же миф существовал и существует по поводу деятельности НКВД-КГБ-ФСБ.

В США убеждены, что именно для обеспечения благосостояния американских граждан ЦРУ в конце XX века постоянно отслеживало деятельность представителей криминальных кругов, особенно связанных с производством, контрабандой и распространением наркотиков и тем самым отравлявших жизнь простого американца, подсаживая его на героин, кокаин, ЛСД и прочую гадость. То, что главную роль в борьбе с наркомафией играет вовсе не ЦРУ и даже не ФБР, а именно DEA, в сознании американской и мировой общественности каким-то образом отходит на второй план. Согласно общераспространенному заблуждению, контрабандисты и наркодилеры всегда были и остаются под бдительным оком и прицелом агентов ЦРУ. Они никогда не теряли из виду главарей наркокартелей, самые крупные из которых находятся в Колумбии и Мексике, и постоянно находились в курсе последних событий из жизни наркомафии. И, соответственно, ЦРУ усиленно насаждало агентуру в тех странах, где действовали наркокартели. Судя по всему, этот миф отразился и в фильме «Сделано в Америке». Однажды сотрудникам ЦРУ становится известно, что в одном городе появился крупный контрабандист наркотиков по имени Барри Сил. Этот человек, который к тому же был отличным пилотом, мог натворить немало бед и разрушить жизнь многим американцам. И вот, чтобы предотвратить контрабанду наркотиков в США, агенты ЦРУ завербовали пилота и решили выяснить, на кого именно он работает. Но Барри не спешил разглашать такого рода сведения, поскольку очень боялся мести со стороны главарей Медельинского картеля. Но в ЦРУ и не таких раскалывали. Так что Барри Силу ничего не оставалось, как стать агентом ЦРУ под прикрытием, поскольку у него не оставалось выбора: его поймали с поличным.

Барри Сил – это вполне исторический персонаж. Его полное имя Берримен «Барри» Адлер Сил. Это был профессиональный пилот, промышлявший контрабандой наркотиков и оружия. Он совершал рейсы по заказу Медельинского картеля и отмывал для него деньги. Его даже называли «королем контрабанды».

Но на самом деле Барри прежде всего был агентом DEA, а не ЦРУ. Управление по борьбе с наркотиками подчиняется непосредственно главе министерства юстиции – генеральному прокурору США, который назначает директора Управления. В полномочия DEA входит не только контроль трафика наркотиков внутри страны, но и пресечение производства этих веществ в иностранных государствах, а также антинаркотическая пропаганда и противодействие антипрогибиционистским движениям, ратующим за отмену запретов, существующих в законодательстве, религии или общественной морали, в том числе за отмену запретов на распространение и употребление наркотиков. Частной разновидностью этих движений являются движения за легализацию легких наркотиков вроде марихуаны. С ним DEA тоже активно борется, так как такие движения размывают грань между тяжелыми и легкими наркотиками. Ведь, начав с марихуаны, наркоманы чаще всего переходят ко все более сильнодействующим наркотическим средствам.

В 1968 году в результате слияния Федерального бюро по наркотикам (Federal Bureau of Narcotics, FBN) министерства финансов и Бюро по контролю за злоупотреблением лекарствами (Bureau of Drug Abuse Control, BDAC) министерства здравоохранения, образования и социального обеспечения было создано Бюро по наркотикам и опасным лекарствам (англ. Bureau of Narcotics and Dangerous Drugs, BNDD) в рамках министерства юстиции. 1 июля 1973 года по предложению президента Ричарда Никсона это бюро было объединено с ранее существовавшим в министерстве юстиции Бюро по контролю соблюдению законодательства по борьбе с наркотиками (Office of Drug Abuse Law Enforcement, ODALE) и некоторыми другими учреждениями в современное Управление по борьбе с наркотиками.

Так возникло DEA. С самого начала своей деятельности DEA уделяет немалое внимание борьбе с производством и импортом психотропных препаратов, конопли, ЛСД, героина, кокаина, синтетических наркотиков и т. п. На протяжении 1970-х годов Управление провело три крупные операции по искоренению посевов конопли в Мексике, в начале 1980-х перекрыло каналы поставки марихуаны из Колумбии, вследствие чего наркотик «крэк» на некоторое время стал дешевле марихуаны, а американские любители конопли были вынуждены переключиться на домашнее выращивание. Но кокаину в то время должного внимания не уделялось. Было распространено заблуждение, в том числе и в руководстве DEA, будто бы кокаин не вызывает привыкания и потому менее опасен, чем, например, героин.

В 1982 году в DEA был создан специальный отдел по препаратам конопли, задавшийся целью уничтожить посевы этого растения на территории США. «Конопляных фермеров» выявляют по закупкам тепличного оборудования и удобрений, заказам семян из Нидерландов, повышенному расходу электроэнергии и другим сопутствующим факторам. Плантации конопли на открытом грунте уничтожают с помощью гербицидов.

На федеральном уровне DEA блокирует любые попытки смягчить юридический статус марихуаны. Дирекция Управления настаивает на отклонении всех предложений, связанных с легализацией «медицинской марихуаны», утверждая, что путь от марихуаны до героина или кокаина не столь долог, как многим кажется. Медики, исследующие препараты конопли и рекомендующие их своим пациентам, испытывают постоянное давление со стороны DEA. В середине 1990-х годов агенты DEA разгромили несколько крупных «клубов покупателей» в Калифорнии и Нью-Йорке, где распространялась марихуана. Однако, несмотря на давление Управления по борьбе с наркотиками, в 1996 году медицинское употребление препаратов конопли было легализовано в штатах Калифорния и Аризона.

Что же собой представляет кокаин, который также является одним из главных героев (точнее, антигероев) нашего повествования? Кокаин – это алкалоид тропанового ряда, метиловый сложный эфир бензоилэкгонина, широко распространенный в мире наркотик. Поскольку он является очень дорогим, его потребление распространено главным образом среди состоятельных слоев общества, в том числе среди представителей культурной элиты – актеров, музыкантов, певцов, художников и т. д.

Кокаин, безусловно, обладает местным анестезирующим действием и мощным стимулирующим воздействием на центральную нервную систему человека, вызывая чувство эйфории. Наряду с другими алкалоидами содержится в растениях рода Эритроксилум (Erythroxylum), прежде всего в кокаиновых кустах (Erythroxylum coca), распространенных в тропической зоне Южной Америки, в том числе в Колумбии и Мексике – основных поставщиках кокаина на рынок США и Канады. В кокаиновых кустах кокаин выполняет прежде всего функцию инсектицида, препятствующего поеданию листьев насекомыми и животными.

Изначально кокаин широко применялся в медицинских целях, особенно в XVIII–XIX веках, но к началу XX века он был почти полностью вытеснен из медицинской практики более совершенными препаратами. А в настоящее время кокаин является вторым по значимости после опиатов, и особенно героина, «проблемным наркотиком» – наркотическим веществом, злоупотребление которым представляет собой значительную социально-экономическую проблему мирового уровня. В связи с географической близостью районов культивирования кокаинового куста и производства кокаина этот наркотик преимущественно употребляется в Северной и Южной Америке, на долю которых приходится 70 % мирового потребления кокаина. На долю же Западной Европы приходится 22 %. Для остальных, более бедных регионов мира кокаин является достаточно редким и экзотическим наркотиков. Широкое распространение потребления кокаина среди всех слоев населения характерно только для регионов его производства в Латинской Америке.

Кокаин и листья коки относятся к списку веществ Первой Единой конвенции о наркотических средствах ООН, требующих самого жесткого международного и национального контроля. Как установили медицинские исследования, проведенные в 1970-е годы, регулярное употребление кокаина вызывает сильную психологическую зависимость. До этого правоохранительные органы считали кокаин сравнительно безвредным наркотиком, к которому будто бы не возникает устойчивого привыкания. Поэтому, сосредоточившись на борьбе с производством, контрабандой и потреблением героина, ЛСД и других наркотиков, правоохранители не обращали внимания на кокаин. Между тем при регулярном и длительном употреблении кокаина проявляются отрицательные клинические эффекты, в том числе нарушение сна, памяти и внимания, повышенная утомляемость, быстрая потеря веса, аритмия, стенокардия, депрессия и склонность к суициду, навязчивые идеи и галлюцинации. Возможны также церебральный инсульт и инфаркт миокарда. Вот почему многие подсевшие на кокаин «звезды» Голливуда и шоу-бизнеса отнюдь не были долгожителями, а некоторые из них покончили жизнь самоубийством. В 2008 году авторы ежегодного доклада агентства ООН по контролю за наркотиками обвинили звезд шоу-бизнеса в популяризации употребления кокаина. В докладе сказано, что они «оказывают глубокое влияние на нравы, ценности и отношение к наркотической зависимости, особенно среди молодежи». Кокаин и его производное крэк во многом стали символами современной поп-культуры. Смерть бас-гитарист группы The Who Джона Энтвисла от сердечного приступа 27 июня 2002 года была спровоцирована употреблением кокаина. Гитарист группы Deep Purple Томми Болин скончался 4 декабря 1976 года от передозировки кокаина и других препаратов. Проблемы с кокаиновой зависимостью испытывали многие рок– и поп-музыканты, в том числе Эрик Клэптон, Оззи Осборн, Джимми Пейдж, Пол Ди’Анно, Элтон Джон, Робби Уильямс и др. От передозировки спидбола (смеси кокаина с героином) скончались такие звезды Голливуда, как Ривер Феникс и Джон Белуши. В разное время кокаиновую зависимость испытывали Робин Уильямс, Хелен Миррен, Роберт Дауни-младший, Памела Андерсон и др. Особенно популярным кокаин стал в Голливуде в 2000-е годы, когда появились его многочисленные ароматизированные разновидности, в том числе «клубничная».

Отдали свою дань кокаину и известные писатели, правда, по большей части еще в XIX или в начале XX века, когда он не считался наркотиком. Кокаин активно употреблял Роберт Льюис Стивенсон. По одной из версий, его знаменитый и самый художественно совершенный роман «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» писался непрерывно шесть дней и шесть ночей под постоянным воздействием кокаина. Считается, что кокаин употребляли Эмиль Золя, Эдгар Аллан По и Артур Конан Дойл; последний наделил той же привычкой своего знаменитого сыщика Шерлока Холмса (в рассказе «Знак четырех»). В XX веке большим поклонником кокаина был Уильям Берроуз, утверждавший, что кокаин – это «самый бодрящий наркотик» из всех, какие он когда-либо употреблял. А уж Берроуз в наркотиках знал толк! Стивен Кинг, по его признанию, активно употреблял кокаин в 1979–1987 годах. Он уверял, что двух книг, написанных под воздействием кокаина, не помнит вообще. Кинг до сих пор убежден, что только кокаин спас его от алкоголизма и ранней смерти (сейчас писателю 70 лет). Он говорил: «Если бы не кок, я бы продолжал пить лет этак до 55, а потом в New York Times появились бы две строчки: „Писатель Стивен Кинг умер от инсульта“».

Популярный японский писатель Рю Мураками написал трилогию «Монологи о наслаждении, апатии и смерти». В первой из повестей, «Экстаз», рассказывается о наркотиках, в том числе о кокаине и его влиянии на человеческий организм и сознание.

Из произведений русских писателей надо отметить «Роман с кокаином», опубликованный в 1934 году в Париже под псевдонимом М. Агеев. Долгое время в авторстве этого произведения, из которого очевидно, что его создатель знает о кокаине не понаслышке, подозревали Владимира Набокова. Только в 1997 году были опубликованы письма Марка Лазаревича Леви, умершего в 1973 году в Ереване, а в 1942 году высланного из Турции за шпионаж в пользу СССР. Из них следовало, что именно он был автором «Романа с кокаином». Заметим, что русская поэтесса Лидия Червинская, лично знавшая Леви, сообщила о его авторстве «Романа с кокаином» еще в 1983 году.

История употребления кокаина насчитывает более пяти тысяч лет. Впервые его стали использовать в качестве тонизирующего средства индейцы Южной Америки, которые жевали листья кустарника коки. В Европу листья коки были привезены первыми путешественниками, открывшими Америку для европейцев. Считается, что это сделал в 1505 году Америго Веспуччи. В 1859 году из листьев коки был выделен препарат, получивший название кокаин, в XX веке ставший вторым по значимости наркотиком, представляющим повышенную общественную опасность.

Само слово «кока», давшее имя кокаину, произошло из языка одного из боливийских племен. Согласно древней легенде, одна из местных женщин вела разгульную жизнь, за что ее убили, а тело разрезали пополам. Из тела вырос куст, который назвали «Мама Кока». Индейские племена северных Анд, где произраставший в естественных условиях кустарник коки не требовал ухода и давал по несколько урожаев в год, еще в древности почитали «Маму Коку» как добрую богиню, благоволившую человеку, дарившую ему радость и осенявшую его своим могуществом. А в империи инков, возникшей в XI веке на территории нынешних Перу, Боливии, Эквадора, Чили, Аргентины и Колумбии, коку уже специально культивировали. Весь урожай считался собственностью правителя – Великого или Единственного Инки (Сапа Инка). Жевание листьев коки было распространено среди жрецов и знати. Лошадей у инков не было, поэтому все сообщения государственной важности доставлялись гонцами, которые для преодоления усталости и повышения выносливости брали с собой сушеные листья коки. Также инкским воинам перед походом выдавались порции листьев коки, которые повышали выносливость и помогали совершать длительные переходы. Листья коки использовались индейцами не только для лечения болезней и в качестве средства для снятия усталости и голода. Кока занимала важное место в индейских ритуалах. Считалось, что контакт с миром духов, осуществляющийся в результате воздействия коки, укрепляет тело и душу. Прежде чем начать сбор урожая коки, индеец проводил ночь с женщиной, чтобы привести «Маму Коку» в доброе расположение духа. При этом раствор сока растения втирался в мужской половой орган, чтобы усилить потенцию и продлить удовольствие. В XVI веке, после завоевания империи инков, испанцы попытались запретить жевание листьев коки, но из-за массового недовольства местного населения и невозможности практического исполнения запрета от него пришлось отказаться. С 1575 года испанцы полностью взяли торговлю листьями коки под свой контроль. Когда Вторым Лимским Собором в 1567 году жевание коки было признано языческим обрядом и запрещено, известный юрист Хуан де Матьенсо заявил: «Не будь коки – не будет Перу», так как кока являлась одним из важнейших источников дохода вице-королевства Перу и всей Испанской империи. В принципе, тот же самый лозунг, но уже в наши дни, восприняли колумбийские наркокартели, только заменив Перу на Колумбию.

Потребление коки не проходило для индейцев бесследно. В 1570-е годы испанский скульптор и резчик Диего де Роблес в своем докладе о Перу сообщал, что «кока Анд очень вредна для индейцев… от нее погибло очень много людей». Однако здесь имелись в виду не вредные последствия регулярного потребления коки, а скорее последствия ее сбора. Очень высокая смертность проистекала из того, что кока произрастала в неблагоприятных для жизни человека условиях. Там индейцы массово заражались инфекционными заболеваниями, разносчиками которых, как правило, выступали комары. Об этом же сообщал в своем докладе королю Испании чиновник Фернандо Сантильян, приводивший сведения о том, что при инках выращивание коки не было распространено повсеместно, ее лишь заготавливали для самого Инки и ряда высших чиновников, и только испанцы-энкомендеро (сборщики налогов) начали сгонять индейцев в места произрастания коки для ее сбора и заготовки.

После того как употребление коки было официально разрешено испанскими властями, порции листьев стали выдаваться работникам ежедневно. А контроль над доходами взяла на себя католическая церковь, собиравшая десятипроцентный налог с каждого урожая коки.

В Испании коку стали употреблять со второй половины XVI века. В 1569 году испанский ботаник и врач Никола Монардес назвал ощущения, возникающие при разжевывании листьев, «великим удовольствием», заметив, что растение используется коренным населением и для погружения в «состояние безумия». Испанцы же называли коку «эликсиром жизни».

В 1609 году иезуит падре Блас Валера писал о целебных свойствах коки: «Кока является деревцом высотою и толщиною с виноградную лозу; у него мало ветвей, а на них много нежных листьев, шириною с большой палец и длиною с половину того же пальца, с приятным, но немного слабым запахом; эти листья индейцы и испанцы называют кока. Индейцам так нравится кока, что они ценят ее выше золота, серебра и драгоценных камней; ее высаживают с великим вниманием и заботой, а с еще большими – собирают. Они снимают листья руками и сушат их на солнце. Индейцы едят их сухими, но не заглатывая их. Они лишь смакуют запах и глотают сок. О том, какую пользу и силу таит в себе кока, можно судить по тому, что индейцы, которые едят ее, проявляют больше силы и больше трудолюбия. Несколько раз употребив ее, они трудятся целый день без еды. Кока предохраняет тело от многих заболеваний, и наши враги пользуются ею, растирая ее в порошок, чтобы предупреждать и залечивать воспалившиеся язвы, чтобы укреплять переломанные кости, чтобы снимать озноб тела или предупреждать его появление, чтобы лечить гниющие язвы, полные червей. Итак, если она столь полезна для наружных заболеваний, обладая столь замечательными лечебными свойствами, не является ли она еще более полезным и сильным лекарством для внутренностей тех, кто ее ест?.. Среди других целебных свойств коки называют ее полезность для зубов».

В XVIII веке в европейских научных кругах убеждение о целебных свойствах коки стало повсеместным. В 1814 году британский «Gentleman’s Magazine» призвал ученых приступить вплотную к исследованию растения, чтобы «человек мог использовать коку вместо еды, время от времени на месяц прекращая прием пищи в случае необходимости». Но столь фантастического эксперимента никто как будто не осуществил.

В 1821 году, после того как медик и будущий временный президент Перу Иполито Унануэ прочитал доклад в Нью-Йорке, о свойствах коки впервые узнали в США. Первым удалось выделить активный алкалоид коки в 1855 году германскому химику Фридриху Гедке. Он назвал полученный алкалоид C_32H_20NO_8 эритроксилином (erythroxyline).

Доктор Карл Шерцер, совершавший кругосветное путешествие на борту фрегата «Novara», в 1859 году привез из Перу сундук с листьями коки, который был передан химику Альберту Ниману из Геттингенского университета. Тот, усовершенствовав процесс очистки алкалоида, назвал его кокаином. Он также получил кокаиновый воск – C_66H_66O4 и ряд других продуктов. Дальнейшие исследования позволили определить точную формулу: C_17H_21NO_4. Полный синтез кокаина удалось провести в 1897 году Рихарду Вильштеттеру в лаборатории Айнхорна.

В 1859 году итальянский доктор Паоло Мантегацца, вернувшись из Перу с листьями коки, занялся экспериментами на себе. Отчет о них он опубликовал в книге «Гигиенические и медицинские достоинства коки». Описав ощущения, которые наступали при жевании листьев, Мантегацца высказал мнение, что кока может использоваться в «борьбе против налета на языке и газов, а также для отбеливания зубов». В Европе начали появляться тонизирующие напитки, содержащие настойку на листьях коки. Первые тоники и вина с содержанием коки появились во Франции в 1860-х годах. Мода на них быстро распространилась по всей Европе. В этих напитках могло содержаться от 3 до 160 мг кокаина на стакан. Вина на листьях коки обычно содержали от 35 до 70 мг кокаина на стакан, в зависимости от различий в рецептурах и от содержания кокаина в листьях коки, которое могло колебаться от 0,1 до 1,5 % от общей массы.

В 1863 году химик Анжело Мариани начал производство вина, получившего название «вина Мариани», – оригинальной настойки на листьях коки, где алкоголь служил растворителем, способствуя выделению кокаина из листьев (в среднем 6 мг на унцию, т. е. на 28,4 мл). Согласно рецепту Мариани, на приготовление бутылки вина (18 унций) требовалось две унции листьев коки. Папа Римский Лев XIII носил с собой фляжку «Мариани» и наградил создателя напитка золотой звездой Ватикана. Мариани утверждал, что готов опубликовать 13 томов благодарностей от потребителей, в числе которых будто бы были политики, актеры и почти все врачи, обслуживавшие королевские дворы Европы.

С 1879 года после экспериментов Базиллиуса фон Анрепа в Вюрцбургском университете начались исследования возможностей применения кокаина в анестезии. Особенно популярен кокаин был у немецких медиков. Карл Коллер применил его в офтальмологии, а Генрих Квинке использовал кокаин как анестетик при лечении позвоночника. В 1883 году Теодор Ашенбрандт рекомендовал кокаин военнослужащим баварской армии и выяснил, что он повышает выносливость солдат во время маневров. Его отчет привлек к кокаину внимание медицинской общественности, в том числе Зигмунда Фрейда. В 1884 году он начал исследование психостимулирующих свойств кокаина и на собственном опыте проверил его клинические эффекты. В результате Фрейд стал пропагандировать кокаин как лекарство от депрессии, различных неврозов, сифилиса, алкоголизма, морфийной наркомании, сексуальных расстройств. Он начал активно применять кокаин в своей психотерапевтической практике. Кокаин, по мнению Фрейда, вызывает «подъем духа и продолжительную эйфорию, которая ничем не отличается от обычной эйфории здорового человека. Вы замечаете рост возможностей самоконтроля, прилив жизненных сил и увеличение работоспособности. Вы остаетесь совершенно нормальным человеком и очень скоро просто не верите, что находитесь под воздействием препарата… Продолжительная и интенсивная физическая работа выполняется, не оставляя ощущения усталости. Результат достигается без каких бы то ни было неприятных побочных эффектов, характерных для воздействия алкоголя. Абсолютно никакой тяги к кокаину не появляется ни после первого, ни после последующих применений лекарства».

Мнение авторитетного ученого привело к тому, что европейцы стали широко использовать кокаин. Так утвердился миф о безвредности кокаина. В 1869 году кока проникла в Нью-Йорк. А с 1876 года листья коки стали своеобразным спортивным допингом. Вплоть до 1885 года британские мастера спортивной ходьбы на ходу жевали их, добиваясь существенного улучшения результатов.

С 1880-х годов кокаин нашел широкое применение в качестве анестезии. Сотни лекарств, содержащих кокаин, появились на рынке; они стали использоваться в травматологии, гинекологии; рекламировались как средства практически против всех заболеваний, так или иначе связанных с болью. Кокаин рекомендовали как средство «для укрепления детского здоровья», как «пищу для мозга» и вообще как средство «на все случаи жизни». Стали применяться новые способы введения кокаина: интраназальный (через носовую полость) и внутривенный, при которых резко усилилась его усвояемость организмом по сравнению с традиционными способами – пероральным (через жевание) и ингаляционным (через дыхание). Некоторые препараты того времени против сенной лихорадки и астмы никаких веществ, кроме кокаина, вообще не содержали. В конце XIX века кокаин производили крупнейшие фармацевтические компании: Merck, La Pharmacie Centrale de France, Parke-Davis, Bayer AG, Pfizer и др. В США в 1900 году кокаин вошел в первую пятерку самых продаваемых лекарств. По всему побережью Миссисипи работники использовали кокаин в качестве стимулирующего средства. Высказывались даже мнения, что кокаин «служит укреплению американского национального характера». В России кокаин тоже был весьма популярен. В начале XX века его свободно продавали в аптеках. В нашей стране этот наркотик получил жаргонное наименование «марафет» (либо от фр. maroufler – клеить, приклеивать – возможный намек на то, что кокаин заворачивали в бумажку, чтобы нюхать; либо от тур. marifet – знание, сноровка; в египетских Каире и Александрии этим словом проводники, толпящиеся на моле, приглашали туристов посетить местные публичные дома). А нюхать или иным образом употреблять кокаин называлось «марафетничать».

В 1885 году на рынке появилось изобретение Джона Пембертона – газированный напиток «Кока-Кола», содержавший кокаин. В состав этого напитка входили листья коки и орехи кола, чем и было обусловлено название напитка. В 1906 году после принятия в США федерального закона «О чистоте пищи и лекарств» кокаин из напитка был полностью выведен; в качестве стимулирующего ингредиента был оставлен только кофеин.

Лишь в конце 1880-х годов появились первые сообщения о том, что кокаин вызывает зависимость, но американская и европейская общественность их проигнорировала. В С ША спохватились только в начале XX века. В 1900 году в стране началась «кокаиновая паника». В 1903 году Journal of Pharmacy выступил с ничем не подкрепленным заявлением о том, что «большинство употребляющих кокаин – это картежники, представители богемы, проститутки высшего и низшего класса, ночные портье и носильщики, взломщики, рэкетиры, сутенеры и наемные рабочие без определенных профессий». На потреблении кокаина это смелое заявление никак не сказалось. В 1910 году в Амстердаме основные компании – производители кокаина – Merck, Sandoz и Hoffmann – La Roche – создали первый в истории кокаиновый картель, тогда еще вполне легальный, хотя его существование от широкой публики и держалось в секрете. Картель назывался Cocaine Manufacturers Syndicate (англ. Синдикат производителей кокаина). Несколько лет спустя на острове Ява владельцами голландских плантаций коки был создан конкурирующий синдикат.

Но антикокаиновая кампания в США набирала силу. В 1914 году доктор Кристофер Кох из Общества фармацевтов штата Пенсильвания заявил в прессе, что «большинство нападений на белых женщин на Юге – это прямой результат дурманящего воздействия кокаина на негритянский мозг». Подобная расистская трактовка, разумеется, ничего общего с действительностью не имела. Ходили слухи, будто кокаин придает чернокожим некую сверхъестественную силу. В 1912 году кокаин рассматривался в числе других наркотических веществ на Опиумной конвенции в Гааге. В США к этому времени было зафиксировано около 5 тысяч смертельных случаев, связанных с его употреблением. В 1914 году закон Харрисона о налогах на наркотические средства серьезно ограничил оборот кокаина в США. Кокаин был официально объявлен наркотиком, а в 1922 году поставлен вне закона в Соединенных Штатах. К этому времени полная расшифровка химической структуры кокаина дала толчок к синтезу таких известных местных анестетиков, как анестезин, новокаин и других, не дающих эффекта привыкания. В связи с их синтезом к середине XX века кокаин был практически полностью вытеснен из медицинской практики. Тем не менее в довоенные годы производство кокаина расширялось. Лидирующие позиции здесь заняла Япония с 23,3 % мирового производства. Далее следовали США – 21,3 %, Германия – 15 %, Великобритания – 9,9 % и Франция – 8,3 %.

В 1963 году кока и кокаин по решению ООН были внесены в список запрещенных веществ. Тем не менее употребление наркотика в разных его модификациях лишь росло. В 1970-х годах пресса заговорила о «кокаиновой эпидемии» в Южной Америке. Широкое распространение получила здесь новая, курительная разновидность кокаина, названная «базуко». Появились сообщения, что некоторые из наркоманов-курильщиков непрерывным курением доводили себя до сумасшествия, а порой и до гибели.

В 1976–1980 годах количество ввозимого в США кокаина выросло вдвое. Цена на кокаин резко упала. Это было связано в том числе с появлением крэка (англ. crack) – более дешевой разновидности кокаина, предназначенная для курения. Представляет собой свободное основание, получаемое путем щелочной экстракции растворителями (эфиром). Создание этой разновидности кокаина, осуществленное к середине 1980-х годов, имело целью увеличение и удешевление производства и, как следствие, увеличение доступности наркотика для всех слоев населения, в отличие от более дорогого гидрохлорида кокаина, доступного лишь для достаточно состоятельных людей. В октябре 1982 года президент Рональд Рейган официально объявил кокаину войну, заявив о решимости «сделать все необходимое, чтобы устранить эту наркотическую угрозу». В связи с этим DEA развернула войну против колумбийских наркокартелей. В США к 2005 году кокаиновый рынок составлял около 50 млрд долларов. Потом он пошел на спад из-за ликвидации Медельинского картеля и картеля Кали.

Около двух процентов американцев употребляют кокаин регулярно, как и жители Соединенного Королевства, где кокаин стал модным наркотиком. В остальных странах за пределами Латинской Америки кокаин не так популярен.

Кокаин действует на три принципиально значимые для нервной деятельности нейромедиаторные системы: дофаминовую, норадреналиновую и серотониновую. Дофамин – это нейромедиатор, вырабатываемый в мозге. Он является одним из химических факторов внутреннего подкрепления и служит важной частью «системы вознаграждения» мозга, поскольку вызывает чувство удовольствия, чем влияет на процессы мотивации и обучения. Дофамин естественным образом вырабатывается в больших количествах во время положительного, по субъективному представлению человека, опыта – к примеру, секса, приема вкусной пищи, иных приятных телесных ощущений. Даже воспоминания о поощрении могут увеличить уровень дофамина. Этот нейромедиатор используется мозгом для оценки и мотивации, закрепляя важные для выживания и продолжения рода действия. Кокаин, как и другие наркотики, увеличивает выработку и высвобождение дофамина в мозге в 5–10 раз, что позволяет людям, которые его употребляют, получать чувство удовольствия.

Связывая транспортеры моноаминов, кокаин нарушает обратный нейрональный захват нейромедиаторов пресинаптической мембраной. Он блокируют естественные механизмы обратного захвата дофамина, увеличивая его концентрацию в синаптическом пространстве. Постепенно мозг адаптируется к искусственно повышаемому уровню дофамина, производя меньше гормона и снижая количество рецепторов в «системе поощрения», что является одним из факторов, побуждающих наркомана увеличивать дозу для получения прежнего эффекта. В долговременной перспективе это может нанести серьезный ущерб здоровью мозга. В результате нейромедиатор остается в синаптической щели и с каждым прохождением нервного импульса концентрация его растет, что приводит к усилению воздействия на соответствующие рецепторы постсинаптической мембраны. Одновременно с этим истощается запас нейромедиатора в депо пресинаптической мембраны – особенно ярко этот эффект наблюдается при многократном употреблении кокаина. С каждым нервным импульсом выделяется все меньше нейромедиаторов и компенсаторно возрастает плотность рецепторов к данному катехоламину на постсинаптической мембране – данное явление особенно характерно для дофаминовых рецепторов.

Норадреналин – это гормон мозгового вещества надпочечников и нейромедиатор. Он считается одним из важнейших «медиаторов бодрствования». Норадреналин принимает участие в регуляции артериального давления и периферического сосудистого сопротивления. Так, при переходе из лежачего положения в стоячее или сидячее уровень норадреналина в плазме крови в норме уже через минуту возрастает в несколько раз. Уровень норадреналина в крови повышается при стрессовых состояниях, шоке, травмах, кровопотерях, ожогах, при тревоге, страхе и любом нервном напряжении.

Серотонин – это один из основных нейромедиаторов. Его часто называют «гормоном хорошего настроения» и «гормоном счастья». Избыток серотонина может быть потенциально опасен, вызывая последствия, известные как серотониновый синдром. Такая критическая концентрация серотонина зачастую является следствием параллельного применения антидепрессантов. Для серотонинового синдрома характерны ажитация, тревога, делирий, эйфория, маниакальный синдром, гипомания, повышенная восприимчивость, дисфория, летаргия, бессонница, галлюцинации, спутанность сознания. Все это может вести к коме.

Вызываемые кокаином эйфория и психическая зависимость связаны главным образом с блокированием дофаминового транспортера в центральной нервной системе. Нарушение обмена норадреналина проявляется преимущественно в симпатической нервной системе, оказывая влияние на органы, где имеется наибольшее количество норадреналиновых рецепторов. Влияние кокаина на систему серотонинового обмена при однократном введении приводит к повышению концентрации серотонина в синаптической щели и, как следствие, к развитию центральных эффектов, характерных для кокаина.

Кокаин при попадании в организм быстро распределяется по объему циркулирующей крови и быстро метаболизируется в бензоилэкгонин и экгонин печеночными эстеразами. Совместное употребление кокаина и алкоголя значительно замедляет выведение кокаина из организма в результате образования естественным путем в печени человека метаболита этилкокаина (кокаэтилена). Непосредственно кокаин легко преодолевает гематоэнцефалический барьер, в отличие от его метаболитов, бензилэкгонина и экгонина.

Расстройство, связанное с употреблением кокаина, острое и хроническое, оказывает множество эффектов на все системы организма. Острое расстройство характеризуется разрушительными клиническими симптомами, в первую очередь сужением сосудов и повышением кровяного давления.

Острое действие на кровеносную систему: аритмия, артериальная гипертензия (системная / большого круга кровообращения и легочная / малого круга кровообращения), коронарная вазоконстрикция, тахикардия, ишемия и все их последствия, такие как: легочная эдема, инфаркт миокарда, расслоение стенки артерии, включая коронарную и аорту, и, наконец, смерть. Хроническое действие на кровеносную систему: гипертрофия миокарда, гипертрофическая кардиомиопатия, и ускоренный атеросклероз.

Прямые побочные эффекты кокаина, связанные с дыхательной системой: пневмонит гиперчувствительности (гиперчувствительный пневмонит), легочное кровотечение, синдром полости в легких, пневмоторакс. Пищеварительная система: ишемия и некроз какой-либо части кишечника или желудка. Нарушения центральной нервной системы приводят к поведенческим эффектам, вплоть до суицида. Также возможно нарушение мозгового кровообращения; в качестве осложнений возможны инсульт и цереброваскулярное кровотечение.

Лекарств с доказанной эффективностью для лечения кокаиновой зависимости не существует. В связи с тем, что при кокаиновой наркомании не наблюдается выраженной физической зависимости, основные мероприятия направлены на борьбу с психической зависимостью. Для этого необходимы: полное и немедленное прекращение употребления кокаина; психотерапия, направленная на устранение причины употребления кокаина; изменение социального окружения и круга общения пациента и его госпитализация в стационар для эффективной психотерапии. В случае ярко выраженной дисфории (формы болезненно-пониженного настроения) возможно использование медикаментозной терапии.

В целом следует подчеркнуть, что какими-либо характерными особенностями терапия кокаиновой наркомании не обладает. После купирования острых состояний, вызванных передозировкой препарата, течение абстинентного синдрома ничем не отличается от такового при злоупотреблении другими наркотиками. Выраженность пристрастия к кокаину во многом определяется способом его употребления. Наиболее быстрое привыкание возникает при курении и внутривенном введении наркотика. При пероральном и интраназальном приеме зависимость развивается более медленно и плавно.

Мировое потребление кокаина оценивается экспертами ориентировочно в 750 тонн в год, причем примерно треть этого объема приходится на США – крупнейшего потребителя данного наркотика.

В России кокаин стоит в три-четыре раза дороже героина, от 150 долларов за дозу (то есть 30 000 долларов за килограмм). Для сравнения: себестоимость килограмма кокаина составляет 225 фунтов стерлингов, а в Великобритании он продается в розницу за 30 600 фунтов стерлингов Сбывают его, как правило, людям с высоким достатком. Точных данных о его потреблении нет, но оно на порядок ниже, чем Северной Америке и в Европе. В Северной Америке (Канада, Мексика, США) злоупотребление кокаином является основной проблемой в сфере наркомании, поскольку 40 % всех обратившихся в реабилитационные центры – это люди с кокаиновой зависимостью. Правда, данная статистика, относящаяся к началу 2010-х годов, не вполне отражает реальное потребление этого наркотика в данном регионе, существенно завышая его. Ведь кокаин потребляют люди с относительно более высоким достатком. Поэтому у них значительно больше вероятность обратиться в реабилитационный центр, чем у остальных наркоманов, предпочитающих более дешевые наркотики. Кроме того, смертность от кокаина все-таки значительно ниже, чем от иных наркотиков. Вследствие этого у потребителей кокаина значительно больше шансов обратиться в реабилитационные центры, чем, например, у потребителей героина. Следует также учесть, что те, кто обращался в реабилитационные центры в начале 2010-х годов, подсели на кокаин много лет назад, когда контрабанда кокаина из Колумбии в США была еще на пике. Поэтому статистика числа обратившихся в центры по реабилитации не отражает реальный уровень сегодняшнего потребления кокаина в США и результаты борьбы с колумбийской наркомафией.

В Европе проблема кокаина тоже стоит достаточно остро. Так, Испания вышла на первое место в мире по потреблению кокаина, опередив по этому показателю США. В Испании в 2010 году 2,6 % населения употребляло кокаин, а в США – только 2,5 %, в Ирландии – 2,4 %, а в Великобритании – 2,1 %. Далее следовали Аргентина, Колумбия, Чили, Австралия и Панама. Бросается в глаза высокая доля в потреблении кокаина стран, население которых говорит на английском языке. Можно предположить, что мода на кокаин в Великобританию, Ирландию и Австралию пришла из США.

Основная часть кокаина производится в Колумбии, Перу и Боливии, т. е. в странах Андской группы. Мексиканские наркокартели, потеснившие колумбийские, импортируют в США главным образом колумбийский, перуанский или боливийский кокаин. В 2009 году в Колумбии находилось около 48 % мировых посадок коки, в Перу – 33 %, в Боливии – 18 %. В остальных странах Южной Америки производство кокаина невелико. Интересно, что в 2012 году Перу впервые обогнала Колумбию по производству кокаина, но значительная часть перуанского кокаина потребляется внутри Перу. Пика производство кокаина в Колумбии достигло в 2000 году, когда площадь посевов коки составляла около 160 000 га. К 2013 году она упала до 50 000 га, сократившись более чем втрое. Тут сказался как разгром основных наркокартелей, так и прекращение активных боевых действий со стороны FARC и других повстанческих и антиповстанческих группировок, которые в большой мере финансировали свои операции за счет торговли кокаином. Но в 2013 году, по оценке США, в Колумбии было произведено 190 тонн кокаина, а в 2014 году – уже 240 тонн. Надо учесть, что практически все плантации коки находятся на территориях, не подконтрольных международно-признанному правительству Колумбии. На выращивании коки и производстве пасты коки крестьяне зарабатывают около 1 тыс. долларов в год на семью.

Особенностью производства кокаина является глубокая вертикальная интеграция. Технологический цикл его производства и последующее распространение управляется наркокартелями, представляющими собой транснациональные разветвленные и хорошо организованные преступные группировки. В начале XXI века все крупные наркокартели были ликвидированы, и их место заняли мелкие наркокартели. Как показала практика, даже самый крупный наркокартель не может противостоять координированным усилиям нескольких государств. Но с мелкими картелями им бороться гораздо сложнее, поскольку приходится распылять усилия на множество объектов.

Основные производственные мощности по переработке листьев коки в химически чистое вещество располагаются на территории Колумбии. Колумбийские наркокартели способны производить около 350 тонн кокаина в год. В 2009 году торговля наркотиками приносила доход, равный 20–30 % ВВП Колумбии, Перу и Боливии. Для контрабанды кокаина используются не только небольшие самолеты, как это было в случае с Барри Силом, но даже подводные лодки. Так, например, в 2010 году в Эквадоре была перехвачена малая дизель-электрическая подводная лодка длиной 31 метр, способная перевозить до 1 тонны груза.

DEA единолично отвечает за борьбу с распространением наркотиков и за координацию этой борьбы с другими американскими министерствами и ведомствами как на территории Соединенных Штатов, так и за границей. Главнейшие из этих ведомств – Федеральное бюро расследований (ФБР) (Federal Bureau of Investigation, FBI), Иммиграционная и таможенная полиция (Immigration and Customs Enforcement, ICE), Департамент внутренней безопасности США (United States Department of Homeland Security, DHS) и Пограничный патруль США (United States Border Patrol, USBP).

В 1980-е годы произошел значительный рост штата DEA вследствие большего, чем прежде, внимания федеральных властей к программам по борьбе с наркотиками. В феврале 2003 года DEA основала Лабораторию цифровых доказательств (Digital Evidence Laboratory) в рамках своего Бюро судебно-медицинской экспертизы (Office of Forensic Sciences). Центральный офис DEA располагается по адресу: 600–700 Army-Navy Drive, the Pentagon City area of Arlington County, Virginia.

Возглавляет DEA Администратор наркоконтроля (Administrator of Drug Enforcement), назначаемый президентом США и утверждаемый Сенатом. Администратор подчиняется Генеральному прокурору через заместителя Генерального прокурора. Администратору подчиняются его заместитель, начальник операций, главный инспектор и три помощника администратора (по операциям, по разведке и по кадрам). Другими старшими сотрудниками являются главный финансовый директор и главный юрисконсульт. Только Администратор и его заместитель назначаются президентом.

Академия DEA расположена на базе Корпуса морской пехоты в Квантико (Вирджиния). В состав DEA входит 21 территориальных отдела внутри страны с 221 отделениями и 92 зарубежных отделения в 70 странах. Имея бюджет, превышающий 2 млрд долларов, DEA насчитывает 11 055 сотрудников, включая 4650 специальных агентов и 800 разведчиков-аналитиков. Должности специальных агентов и разведчиков-аналитиков замещаются только на конкурсной основе, и конкуренция здесь весьма острая.

Специальные агенты DEA начинают свою карьеру с зарплаты от 50 до 55,5 тыс. долларов в год. Через 4 года работы зарплата увеличивается до 92,6 тыс. долларов. После получения первичного предложения об устройстве на работу кандидаты проходят 19-недельный курс жестких тренировок, включая уроки по владению огнестрельным оружием (в том числе выработку умения метко стрелять), правила применения оружия, тактическую подготовку и умение проводить силовые задержания. Для того чтобы успешно пройти эти подготовительные курсы, студенты должны получить на выпускных экзаменах не менее 80 % от максимально возможной суммы баллов. Для этого надо пройти тесты по умению владеть огнестрельным оружием и продемонстрировать лидерские качества и умение принимать обоснованные решения при реализации практических сценариев. Кроме того, они должны пройти целый ряд жестких физических и психологических тестов. Успешно прошедшие все экзамены рекруты получают звание специального агента DEA.

DEA не рассматривает заявления соискателей, у которых в прошлом были какие-либо проблемы с наркотиками. Обычно соискатели должностей специальных агентов, расследователей и разведчиков-аналитиков также проходят испытание на полиграфе (детекторе лжи). Как говорится в правилах DEA, «абитуриенты, у которых в ходе исследований или благодаря собственному признанию были выявлены проблемы с наркотиками или иными запрещенными лекарствами, не будут рассматриваться в качестве претендентов на работу в Управлении по борьбе с наркотиками. Исключения из этого правила могут быть сделаны только для заявителей, которые признали ограниченный юношеский и экспериментальный опыт использования марихуаны. Такие кандидаты могут быть рассмотрены, если нет доказательств регулярного использования наркотиков, в том числе в ходе полномасштабного исследования, и если результаты таких тестов также являются благоприятными».

Относительно твердая позиция DEA в этом вопросе контрастирует с позицией ФБР, которое после 2005 года смягчило свою позицию и теперь допускает прием на работу тех, кто в прошлом пробовал наркотики.

DEA имеет свой авиационный отдел (Aviation Division), также называемый Бюро авиационных операций (Office of Aviation Operations, OA). Ранее оно назвалось Авиационной секцией (Aviation Section). В настоящее время OA располагается на базе воздушно-десантной дивизии в аэропорту Форт-Уорт Эллаэнс (Техас). Оно располагает 106 самолетами и 124 пилотами. Самолеты используются для борьбы с посевами наркотиков, разведки расположения нарколабораторий и перевалочных баз наркоконтрабандистов.

DEA использует систему коммуникаций министерства обороны для связи со своими отделениями, и в этом отношении оно независимо как от министерства юстиции так и от системы полицейской информации. Для этой цели служит разведывательный центр El Paso Intelligence Center (EPIC) недалеко от Эль-Пасо (Техас).

С 2016 года DEA проводит программу развития команд специального реагирования (Special Response Team, SRT), которые пришли на смену командам быстрого реагирования (Rapid Response Teams, RRT) и предназначены для проведения полевых тактических операций высокого риска. ДЕА разрешает каждому своему крупному офису на территории США иметь свою команду специального реагирования. Сертификационный курс SRT (The SRT Certification Course, SCC) продолжается 11 дней в качестве базового курса и еще 5 дней в качестве продвинутого. Подготовка проходит на базе армии США Форт А. П. Хилл (Вирджиния). Кадры инструкторов в SCC составляют из лучших и наиболее подготовленных агентов SRT. Курс SCC обучает кандидатов SRT действовать в составе команды, в обстановке высокого риска, тактически правильно использовать оружие, а также принципам проведения операций в условиях быстро меняющейся обстановки.

Некоторые миссии SRT представляют собой аресты, осуществляемые с высокой степенью риска для участников операции, атаки перевозочных средств, специальную охрану, в том числе защиту свидетелей, охрану в тюрьме наиболее важных заключенных, слежку за преступниками и их преследование с целью захвата, ведение разведки, тактическую подготовку других полицейских подразделений, поиск беглецов в городах и в сельской местности. Вот только Барри Силу антинаркотический спецназ ничем помочь не смог.

В прошлом этот спецназ назывался иначе – мобильные команды усиления (Mobile Enforcement Teams, MET), региональные команды усиления (Regional Enforcement Teams, RET), команды задержания в условиях высокого риска (High-risk Entry Apprehension Team, HEAT) и команды операции «Снежная шапка» (Operation Snowcap Teams). Их функциональные задачи и принципы подготовки были такими же, как и у SRT.

В состав DEA входит также Отдел специальных операций (Special Operations Division, SOD), занимающийся сбором информации посредством прослушки, радиоперехвата, взлома компьютерных баз данных и т. п. В 2013 году SOD оказался в центре скандала, когда произошла утечка собранных им данных.

Специальные агенты DEA обычно вооружены пистолетами Glock-17 и Glock-19 калибра 9 мм с дальностью прицельной стрельбы в 50 м. Агенты проходят практические тренировки в стрельбе из огнестрельного оружия в Подразделении огнестрельного оружия (Firearms Unit) в Квантико (Вирджиния). Специальные агенты также могут повышать свою квалификацию с помощью пистолетов и винтовок, находящихся в их владении, но только с разрешения Подразделения огнестрельного оружия DEA. Агенты должны ежеквартально посещать занятия по тактической и стрелковой подготовке. А дважды в год они сдают квалификационный экзамен по стрельбе. DEA имеет один из наиболее сложных и трудных для выполнения курсов по стрельбе среди всех силовых федеральных ведомств. Неспособность пройти квалификационные экзамены по стрельбе является наиболее частым основанием для отчисления из Академии DEA в Квантико (DEA Training Academy). Те курсанты Академии (Basic Agent Trainees, BATs), которые провалили стрелковую квалификацию, направляются на дополнительные стрелковые курсы из пяти двухчасовых сессий, которые проводят для них агенты, наиболее успешно выдержавшие квалификационный экзамен. После прохождения квалификационного экзамена по стрельбе из пистолетов агенты допускаются к занятиям и экзаменам по стрельбе из винтовок. Всего они проходят 32 сессии стрелковой подготовки, включающие аудиторные занятия, сборку и разборку оружия и практические стрельбы в Академии DEA. В Академии также готовят расследователей, разведчиков-аналитиков и судебно-медицинских экспертов.

В качестве стрелкового оружия DEA также использует полуавтоматическую винтовку LAR-15 и карабин калибра 5,56 мм.

Насколько эффективна деятельность DEA? В 2005 году Администрация отчиталась о конфискации активов на 1,4 млрд долларов, относящихся к торговле наркотиками, а также самих наркотиков на сумму в 477 млн долларов. Однако, согласно данным президентского Бюро по контролю за политикой в области наркотиков (Office of Drug Control Policy), общая стоимость наркорынка в США составляет примерно 64 млрд долларов в год. Потеря 2 млрд долларов в год, безусловно, не является для него смертельным ударом. Как и все другие службы по борьбе с производством и распространением наркотиков, DEA способно лишь несколько ограничить объем рынка наркотиков и держать его в определенных пределах, но неспособно искоренить это зло, которое будет существовать, пока существует спрос на наркотики, т. е. вечно.

Кто такой Барри Сил: отважный герой или закоренелый злодей?

А теперь обратимся к биографии главного героя фильма. Барри родился 16 июля 1939 года в Батон-Руже, штат Луизиана. Он был сыном Мэри Лоу (урожденной Делькамбре) и Бенджамина Кертиса Сила, оптового торговца конфетами. По некоторым данным, отец Барри был активистом Ку-клукс-клана. Летать Барри начал в пятнадцать лет. В 1956 году, в возрасте 16 лет, он получил авиационный сертификат и вступил в гражданский авиационный патруль – волонтерскую вспомогательную службу американских ВВС, занимающуюся в основном операциями поиска и спасения, а также оказанием помощи населению при стихийных бедствиях. С этим периодом жизни Барри Сила связана красивая легенда, не подтверждаемая, впрочем, никакими сколько-нибудь надежными источниками. Будто бы еще в 1956–1957 годах юный пилот был завербован то ли ЦРУ, то ли американской военной разведкой, и уже в 1958 году начал совершать полеты на Кубу, переправляя оружие Фиделю Кастро для борьбы с диктатурой Фульхенсио Батисты, поскольку, дескать, ЦРУ тогда тайно поддерживало свержение Батисты. Но поскольку Вашингтон быстро разочаровался в Кастро после его прихода к власти, то Сил будто бы принял непосредственное участие в военно-воздушных атаках на Кубу во время высадки противников Кастро в Заливе Свиней в 1961 году. Затем якобы Барри Сил стал пилотом ЦРУ в Гватемале, затем на протяжении нескольких лет участвовал в многочисленных военно-воздушных операциях в Юго-Восточной Азии. В 1964 году Барри Сил будто бы служил в 245-м инженерном батальоне в Сент-Луисе, а в 1966 году ушел с военной службы.

Здесь правда только сведения о службе Барри в инженерном батальоне. На Кубе он никогда не был, Кастро не помогал, но и против него не боролся. Начало его биографии и без этих романтических фантазий было достаточно выдающимся. Ведь он стал самым молодым пилотом Америки. Перед ним открывались заманчивые перспективы профессиональной карьеры и реализации «американской мечты». Но в определенный момент что-то пошло не так.

В 1966 году Барри стал бортинженером, а затем пилотом коммерческой авиакомпании Trans World Airlines. Казалось, все шло как по маслу. Барри стал самым молодым пилотом, сумевшим освоить «Боинг-747» и совершать трансконтинентальные рейсы. Но в 1974 году Сил был уволен из Trans World Airlines и лишился пилотской лицензии. Этому предшествовала полицейская провокация. В 1972 году Сил был арестован за согласие на перевоз 7 тонн взрывчатки из Майами в Мексику. Это согласие выдает в нем авантюристическую жилку, а также стремление сразу, в один момент, заработать большие деньги. Ведь как пилот трансатлантического лайнера он отнюдь не бедствовал. На самом деле заказчиком выступал агент ФБР под прикрытием. Барри тогда было 27 лет. В 1974 году, когда обвинения в контрабанде взрывчатки были доказаны, он и был уволен с TWA. Барри пришлось искать новую работу, чтобы содержать семью. Через некоторое время после увольнения Сил официально стал заниматься предоставлением консультаций в области частной авиации в странах Латинской Америки. На самом деле это была легенда. В действительности пилот, вытесненный из легальной авиации, занялся нелегальным авиабизнесом. По словам его жены Деборы Сил, консультационная деятельность была всего лишь прикрытием, а в действительности начиная с 1975 года Барри участвовал в контрабанде марихуаны и кокаина, что стало его основным источником дохода. Барри связался с Медельинским наркокартелем в Колумбии и стал использоваться для транспортировки наркотиков из Колумбии в США. За каждый полет на легкомоторном самолете ему платили 500 тыс. долларов, а летать приходилось много. Говорили, что Барри Сил доставил в США больше кокаина, чем любой другой пилот за всю историю авиаконтрабанды. В то же время подробная информация об этом периоде жизни Сила до сих пор не опубликована. Многое здесь все еще остается секретным и служит предметом самых разных догадок. Точно известно лишь то, что 10 декабря 1979 года Барри был арестован в Гондурасе, куда прилетел на частном самолете из Эквадора с 40 кг кокаина на борту. Общая стоимость конфискованных наркотиков составила, по сегодняшним розничным ценам, 25 млн долларов. Сила обвинили в контрабанде, и 9 месяцев он провел в тюрьме. В сентябре 1980 года его освободили, получив согласие на сотрудничество с DEA, которому удалось сохранить в тайне арест Барри Сила и его последующее заключение в тюрьму.

Еще в гондурасской тюрьме Сил познакомился с Уильямом Роджером Ривзом, наркоконтрабандистом, работавшим с кланом Очоа. В состав клана входили родные братья Хорхе Луис, Хуан Давид и Фабио Очоа Васкесы, а также Пабло Эскобар. Все они являлись основателями Медельинского наркокартеля, о котором мы расскажем дальше.

В 1981 году Барри Сил, уже будучи двойным агентом, в очередной раз посетил Колумбию и прямиком направился в ее наркостолицу Медельин. Там Ривз познакомил его с братьями Очоа. Тогда же Сил познакомился с легендарным «кокаиновым королем» – Пабло Эскобаром, чьими подручными были братья Очоа. В 1982 году Сил начал работать на Медельинский картель, перевозя на самолете наркотики в США. Платили ему, по разным сведениям, от 500 тыс. до полутора миллионов долларов за рейс.

Для контрабанды кокаина и других наркотиков Барри Сил использовал не только хорошо знакомый ему аэропорт в Луизиане, но также ставший печально известным аэропорт в маленьком городке Мена в Арканзасе. У Барри имелись собственные базы со взлетно-посадочными полосами и постоянно пополняемым парком собственных самолетов и вертолетов, оснащенных самым дорогим и современным радиолокационным оборудованием.

Он начал работу в аэропорту Мена в 1981 году, и эта работа продолжалась до ареста в 1984 году. Всего, по оценке генерального прокурора Луизианы Эдвина Миза, в первой половине 80-х годов через аэропорт Мены прошло наркотиков, преимущественно героина и кокаина, на 3–5 млрд долларов. Там он покупал, продавал и эксплуатировал множество самолетов. Для авиационных контрабандистов постоянная смена машин – вещь обычная. Это здорово помогает запутывать следы, что было, в частности, характерно, как утверждает американское следствие, для российского «оружейного барона» Виктора Бута, ныне отбывающего 25-летнее тюремное заключение в США за контрабанду оружия. Среди использовавшихся Барри Силом самолетов был транспортный C-123, который называли «Толстая леди» (серийный номер 54-0679), предоставленный ему Американской службой по борьбе с наркотиками и использовавшийся для поставки оружия контрас в Никарагуа. Машина была продана через месяц после смерти Барри. Вскоре самолет нашелся в компании-призраке Enterprise, которая стала известна благодаря скандалу «Иран-контрас». Enterprise, связанная с ЦРУ, находилась под управлением Оливера Норта и переправляла оружие никарагуанским контрас, а обратно в США на этом же самолете возили кокаин.

В октябре 1986 года бывший самолет Сила был сбит над Никарагуа, что дало повод к началу расследования, которое после назвали «Ирангейт» или «Иран-контрас». В ходе расследования выяснилось, что США тайно поставляли оружие Ирану, а на вырученные деньги закупали оружие; Барри возил его не только в Никарагуа, но и в Боливию, Аргентину, Перу и Бразилию, а назад привозил колумбийский кокаин, который продавали в США. Так, по крайней мере, звучит одна из журналистских версий.

Скандал «Иран-контрас», непосредственно связанный с судьбой Барри Сила, разгорелся в конце 1986 года, когда стало известно о том, что отдельные члены администрации США организовали тайные поставки вооружения в Иран, нарушая тем самым оружейное эмбарго против этой страны. Благодаря этому надеялись также добиться освобождения американских заложников, захваченных ливанской шиитской группировкой «Хезболла». Дальнейшее расследование показало, что деньги, полученные от продажи оружия, шли на финансирование никарагуанских повстанцев-контрас в обход запрета конгресса на их финансирование. Для юридического прикрытия сделок по поставке оружия была основана фирма Enterprise, открывшая несколько офшорных банковских счетов и торговых контор по поставкам оружия. В качестве ее учредителей выступили связанный с ЦРУ отставной генерал-майор ВВС США Ричард Секорд и иранский эмигрант Альберт Хаким. Весной 1985 года первая партия оружия была передана контрас. Многие авторы подозревают, что Барри Сил мог быть причастен к этим поставкам, но никаких доказательств этого не было найдено.

В мае 1985 года был разработан механизм поставки американского оружия в Иран при посредничестве Израиля. Со стороны Израиля в планировании механизма поставок принимали участие премьер-министр Израиля Шимон Перес, генеральный директор министерства иностранных дел Давид Кимхи, торговцы оружием Адольф Швиммер и Яков Нимроди. Со стороны США в обеспечении операции принимали участие консультант Совета национальной безопасности США (СНБ) Майкл Ледин и подполковник Оливер Норт, заместитель директора по военно-политическим делам СНБ.

До начала поставок оружия между американцами и израильтянами было заключено соглашение о том, что Израиль получит «соответствующую компенсацию» за поставки оружия в Иран.

20 августа 1985 года на встрече в Лондоне М. Ледин передал Д. Кимхи секретный код для информирования участников о ходе сделки. 30 августа 1985 года в Иран было доставлено 100 противотанковых ракет BGM-71 TOW (в обмен на это был освобожден один из американских заложников), 14 сентября 1985 года – еще 408 ракет TOW. В дальнейшем в Иран были переданы запчасти к зенитным ракетам «MIM-23 Hawk». 18-го и 28 февраля 1986 года из израильского порта Эйлат в Иран были переправлены еще 400 ракет TOW.

Операция была предана огласке, после того как 5 октября 1986 года над Никарагуа был сбит военно-транспортный самолет C-123K с грузом военного назначения для контрас. Выживший пилот, американец Юджин Хасенфус, был задержан сандинистами и дал признательные показания, что работает на ЦРУ. Вскоре после этого ливанский журнал El-Schiraa предал огласке историю с продажей оружия Ирану.

25 ноября 1986 года президент США Рональд Рейган вынужден был объявить о создании комиссии для расследования обстоятельств дела «Иран-контрас». 1 декабря 1986 года под руководством сенатора Джона Тауэра начала работу комиссия, впоследствии получившая название Комиссия Тауэра.

В ходе расследования были получены сведения о масштабах американских поставок вооружения контрас. В частности, было установлено, что для финансирования поставок оружия и снаряжения никарагуанским контрреволюционерам в 1983 году в швейцарских банках были открыты счета, через которые, по неполным данным Комиссии Тауэра, государственные служащие Джоэл Паттерсон и Уильям Голден перечислили контрас свыше 3 млн долларов.

В памятной записке, направленной участником операции, отставным генералом Джоном Синглаубом директору ЦРУ Уильяму Кейси в июле 1986 года, сообщалось, что для переброски контрас подготовлена партия оружия в количестве 10 тыс. автоматов АКМ, 200 гранатометов РПГ-7, 60 шт. 12, 7-мм пулеметов, 200 шт. 60-мм минометов, 50 шт. 82-мм минометов и 50 зенитно-ракетных комплексов «с соответствующим количеством боеприпасов».

Также было начато расследование по делу заключенного Оливером Нортом соглашения с корпорацией Short Brothers о поставке 30 переносных зенитно-ракетных комплексов Blowpipe и 150 ракет к ним, которые должны были быть отправлены из Англии в Чили и в дальнейшем переданы контрас.

В ходе расследования по делу «Иран-контрас» тогдашний посол США в Коста-Рике Льюис Тамбс, который ранее был послом в Колумбии, дал показания, согласно которым деятельность контрас в Коста-Рике координировал Алан Фиерс – кадровый сотрудник ЦРУ с 20-летним стажем и опытом проведения «специальных операций». Он работал под именем Клифф.

В ходе расследования был установлен факт использования ЦРУ США сотрудников британской частной военной компании KMC, Ltd. в войне против сандинистского правительства Никарагуа. За поиск и вербовку пилотов для самолетов, осуществлявших снабжение контрас на территории Никарагуа, компания получила от ЦРУ США 110 тыс. долларов. Кстати сказать, не такую уж большую сумму.

Параллельно с расследованием Комиссии Тауэра по делу «Иран-контрас» проводились независимые расследования, результаты которых публиковались в СМИ. Так, журналисты американской газеты Miami Herald установили, что личный состав подразделения ВВС США Оперативной группы 160 из состава 16-й вертолетной эскадрильи сил специальных операций ВВС США (16th Special Operations Squadron) участвовал в выполнении как минимум восьми операций на территории Никарагуа и по меньшей мере дважды открывал огонь по подразделениям Сандинистской народной армии. А корреспонденты газетного треста Knight Ridder нашли родственников двух погибших пилотов из Оперативной группы 160. Отец погибшего в марте 1983 года пилота Дональда Олни сообщил, что его сын рассказывал ему о том, что выполняет полеты в Никарагуа с территории Гондураса, а вдова погибшего унтер-офицера Аллена Дженнингса сообщила, что ее муж рассказал, что военное командование направляет его на выполнение специального задания за границей. В ходе расследования обстоятельств гибели Д. Олни и А. Дженнингса журналисты газеты Тhe Philadelphia Inquirer установили, что обстоятельства гибели личного состава 16-й вертолетной эскадрильи сил специальных операций ВВС США были засекречены и не поступали в исследовательский центр безопасности полетов армии США в штате Алабама.

8 декабря 1986 года, рассуждая о последствиях скандала «Иран-контрас», Хантер Томпсон написал в своей колонке в The Sun Francisco Examiner: «В этом столетии республиканцам больше не удастся победить на крупных выборах. Рональд Рейган выполнил свое предназначение, и теперь ему остается одиноко бродить в рубище. Теперь он похож на короля Лира – нищий, дряхлый и презираемый старик». Прогноз этот, как известно, не оправдался: после окончания второго срока президентства Рональда Рейгана на выборах победил Джордж Буш-старший, вице-президент в рейгановской администрации. Но тогда, в конце 1986 года, очень многие наблюдатели ожидали импичмента Рейгану и прихода к власти демократов. Тем не менее скандал «Иран – Контрас» дал лишний аргумент тем, кто, вслед за тем же Томпсоном, утверждал: «Начиная с Улисса Гранта и кончая Большим Биллом Маккинли и Уорреном Гардингом, все президенты-республиканцы были настолько грязными, что не могли спать по ночам».

Скандал «Иран-контрас» имеет глубокие исторические корни. По большому счету, все началось с того, что в феврале 1979 года в Иране победила Исламская революция. Шах Мохаммед Реза Пехлеви вынужден был бежать из страны. 22 октября 1979 года шах прибыл в США для проведения операции по поводу рака. Ранним утром 4 ноября несколько сотен молодых иранцев, назвавшихся студентами, вдохновленные речами аятоллы Хомейни о «Великом Сатане» – Америке, ворвались в американское посольство в Тегеране. Из 59 сотрудников посольства шестеро смогли сбежать и скрыться в посольствах других западных стран, а позже по подложным документам покинуть Иран. Еще один был отпущен в июле 1980 года по состоянию здоровья. Остальные оставались в заложниках 444 дня.

Аятолла Хомейни назвал американское посольство «шпионским гнездом», а его захват – «новой революцией». Кризис с заложниками и неудачная операция американского спецназа по их освобождению, в которой погибло восемь военнослужащих, стал главной причиной поражения президента-демократа Джимми Картера на президентских выборах 1980 года, на которых победил Рональд Рейган.

Заложники были освобождены 20 января 1981 года, в день инаугурации Рейгана, в соответствии с подписанными днем ранее при посредничестве Алжира соглашениями. США отказались от вмешательства во внутренние дела Ирана, разморозили иранские банковские счета, сняли торговые санкции и получили гарантии выплат по долгам Ирана. Но дипломатические отношения между США и Ираном так и не были восстановлены. Поэтому для организации поставок оружия в Иран администрации Рейгана пришлось прибегать к услугам ЦРУ.

В том же 1979 году в Никарагуа, небольшой стране в Центральной Америке, радикальное левое движение Фронт национального освобождения имени Аугуста Сезара Сандино (СФНО), руководствовавшееся марксистской идеологией, свергло диктатора Анастасио Сомосу. Фронт Сандинистского национального освобождения, образованный в 1960-е годы, резко увеличил свою военную мощь в начале 70-х годов благодаря поставкам с Кубы. Вначале он действовал в сельской местности на севере страны, где вел партизанскую борьбу и пользовался поддержкой крестьян. В середине 1970-х годов сандинисты проникли в города, а в конце 70-х годов против Сомосы началось народное восстание.

Следует иметь в виду, что в середине 70-х годов, особенно после прихода в Белый дом президента Картера, ЦРУ, равно как и другие американские спецслужбы, подверглось целому ряда расследований, которые проводили Президентская комиссия Рокфеллера, Сенатская комиссия Черча и Комиссия Пайка Палаты представителей Конгресса США. Последовал ряд громких разоблачений тайных операций ЦРУ.

В связи с этим был принят целый ряд законодательных актов, ограничивающих полномочия ЦРУ. Так, Центральному разведывательному управлению категорически запрещалось непосредственно или косвенно участвовать в политических убийствах, вести слежку за людьми на территории Соединенных Штатов, устанавливать подслушивающие устройства, просматривать корреспонденцию и т. п. Для надзора за деятельностью ЦРУ в мае 1976 года был учрежден постоянный сенатский комитет по разведке. В июле 1977 года аналогичный комитет был создан и в Палате представителей.

В 1979 году в результате победы в длительной партизанской войне к власти в Никарагуа пришел Сандинистский фронт национального освобождения. Не вызывало сомнений, что эта организация будет проводить враждебную США политику. Возникла опасность создания «второй Кубы». К тому же в соседних с Никарагуа Гватемале, Гондурасе и Сальвадоре также действовали сильные партизанские движения левой ориентации. Особенно значительных успехов достигли повстанцы в Сальвадоре, установив контроль над значительной частью территории страны. В американской администрации опасались «эффекта домино», когда вслед за Никарагуа будут свергнуты проамериканские режимы в других странах Центральной Америки.

Придя к власти, Рональд Рейган немедленно предпринял практические шаги по противодействию коммунистическому влиянию в Центральной Америке и борьбе с наркомафией. Но быстро выяснилось, что главный инструмент для решения этой задачи – ЦРУ в период президентства Джеральда Форда и особенно Джимми Картера оказалось сильно ограниченным в своих возможностях по проведению тайных политических операций.

Когда в 1981 году ЦРУ обратилось в комитеты по надзору за деятельностью спецслужб обеих палат Конгресса США с просьбой разрешить финансирование никарагуанских контрас (так называли противников сандинистского режима различной политической ориентации), с тем чтобы их руками свергнуть сандинистское правительство, американские законодатели отклонили это ходатайство. Больше того, 27 сентября 1982 года была специально утверждена повторная поправка, известная как секретная поправка к Закону о разведке, запрещающая ЦРУ использовать имеющиеся в его распоряжении средства «для свержения никарагуанского правительства». A 21 декабря того же года в Конгрессе была принята так называемая «поправка Боланда» (названная в честь председателя комитета по разведке Палаты представителей республиканца Эдварда П. Боланда), которая стала публичным вариантом упомянутой секретной поправки. Когда же стало ясно, что администрация Рейгана все равно помогает никарагуанским контрас, была принята «поправка Боланда – 2», в еще более категоричной форме запрещающая финансирование смены власти в Никарагуа. Американские законодатели очень опасались вовлечь США в новую гражданскую войну за пределами американских границ.

Поэтому американской администрации приходилось направлять никарагуанской оппозиции помощь через третьи страны. Организовывался также сбор пожертвований в пользу никарагуанской оппозиции. Но всего этого было явно недостаточно, и сотрудники ЦРУ и администрации президента продолжали поиск новых путей решения данной проблемы. В сентябре 1983 года Рейган подписал секретную директиву, санкционировав тайную операцию по свержению сандинистского правительства Никарагуа. Перед ЦРУ и сотрудниками администрации президента встал непростой вопрос: как выполнить директиву президента, не нарушив при этом запретов Конгресса? Тогда и родился замысел операции «Иран-контрас».

Противники сандинистов, называемые контрас, базировались главным образом в соседнем Гондурасе. Они очень рассчитывали на поддержку со стороны США. И администрация Рейгана рада была оказать им такую поддержку. Но в Конгрессе двумя поправками в Закон о военных ассигнованиях на 1985 год администрации было запрещено использовать бюджетные средства для какой бы то ни было поддержки контрас в Никарагуа.

Тут придется опять принять во внимание события, происходившие на Ближнем Востоке. 22 сентября 1980 года Ирак, в котором годом ранее к власти пришел диктатор Саддам Хусейн, напал на Иран. Одним из поводов к войне послужила поддержка шиитской Исламской республикой своих иракских единоверцев, которые составляли большинство населения, но подвергались гонениям со стороны суннитского правительства Ирака. Но главной причиной войны послужило стремление Саддама Хусейна, рассчитывавшего на ослабление Ирана в результате исламской революции, захватить богатую нефтью пограничную иранскую провинцию Хузестан с преимущественно арабским населением.

По большому счету США была не выгодна победа ни Ирака, ни Ирана. Американским интересам в наибольшей степени отвечало затягивание этой войны, с максимальным истощением, но без решительной победы какой-либо из сторон конфликта. На первом этапе войны Ирак обладал явным преимуществом. Ведь правительство шаха на протяжении 25 лет было верным союзником США, и иранская армия была практически полностью оснащена оружием американского производства. Вполне естественно, что вскоре после исламской революции, в связи с захватом американского посольства в Тегеране, в ноябре 1979 года Соединенные Штаты наложили эмбарго на поставки вооружений Ирану. Поэтому в Иране уже в 1980 году значительная часть американского вооружения и боевой техники пришла в негодность из-за отсутствия поставок запчастей. Этим и хотел воспользоваться иракский диктатор. Поэтому поставка Ирану американских вооружений, в которых он остро нуждался, в тот момент отвечала интересам Вашингтона, поскольку помогала Ирану противостоять иракской агрессии.

Как раз в первой половине 80-х годов на Ближнем Востоке террористами, многие из которых принадлежали к ливанской шиитской террористической организации «Хезболла», тесно связанной с Ираном, были похищены сотни граждан западных стран, в основном журналистов, дипломатов и сотрудников гуманитарных миссий. Значительную часть заложников составляли американцы. Требования же террористов были, как правило, адресованы правительствам Израиля и США и поддерживались Ираном.

Суть сложного многоходового плана американской администрации состояла в следующем. Помимо помощи контрас в Никарагуа, требовалось добиться освобождения захваченных в 1984 году в Ливане «Хезболлой» американских заложников, среди которых был и резидент ЦРУ в Бейруте Уильям Бакли. Иран же, во многом контролировавший деятельность «Хезболлы», отчаянно нуждался в скорейших поставках оружия и боеприпасах, поскольку вел тяжелую войну с Ираком.

США планировали осуществить следующую комбинацию. ЦРУ поставляет Ирану американское оружие. В обмен на это «Хезболла» в Ливане освобождает заложников. А вырученные от продажи оружия денежные средства идут на финансирование никарагуанских контрас.

Строго говоря, такая сделка была дважды незаконной, поскольку нарушала как запрет на финансирование контрас, так и эмбарго на поставки оружия Ирану. Более того, в случае ее раскрытия администрация Рейгана неизбежно понесла бы серьезный моральный урон. Нарушение запрета Конгресса на помощь никарагуанским контрас еще можно было сравнительно легко оправдать защитой американских национальных интересов вблизи американских границ и борьбой против «сандинистской диктатуры» за установление в Никарагуа свободы и демократии. А вот оправдать каким-либо образом продажу оружия откровенно антиамериканскому режиму аятоллы Хомейни, исповедующему исламский фундаментализм, было бы гораздо сложнее, если вообще возможно.

Приход Рейгана к власти привел к тому, что американское правительство не признало законность сандинистского режима и наложило экономическое эмбарго на Никарагуа. Повстанцы-контрас, обучаемые и вооружаемые Соединенными Штатами, вели военные действия и наносили значительный ущерб никарагуанской экономике, особенно на севере страны, вблизи границы с Гондурасом. Поддержка США контрас продолжалась вплоть до падения сандинистского режима, которое, кстати сказать, произошло отнюдь не вследствие партизанской войны со стороны контрас, а в результате первых относительно свободных выборов в Никарагуа в 1990 году, уже в президентство Джорджа Буша-старшего. Несмотря на запрет со стороны конгресса США, правительство Рейгана продолжало оказывать поддержку повстанцам-контрас.

В июле 1985 года израильское правительство предложило правительству США план обмена американских заложников, находившихся в плену у ливанских террористов, на американское оружие для Ирана. Израиль был заинтересован в том, чтобы Иран мог противостоять Ираку, поскольку считал Саддама Хусейна одним из главных своих врагов, даже более опасным, чем фундаменталистский Иран. Этот план, казалось, устраивал все заинтересованные стороны. В декабре 1985 года Рейган подписал секретный документ, в котором была описана схема обмена заложников на оружие. В январе 1986 года американская администрация одобрила предложенный посредником план, и началась продажа оружия в обмен на заложников.

На иранском направлении результаты для США оказались разочаровывающими. После длительных переговоров оружие все-таки продали, но почти никого из заложников не освободили.

Согласно официальной версии, считается, что организаторами и исполнителями операции были помощник заместителя директора СНБ по военно-политическим вопросам подполковник Оливер Норт, советник президента Рейгана по национальной безопасности Роберт Макфарлейн и сменивший его на этом посту вице-адмирал Джон Пойндекстер. Однако, поскольку расследование по делу «Иран-контрас» не было доведено до конца, остались подозрения, что в операции также принимали участие гораздо более высокопоставленные лица, в частности руководство ЦРУ, а также вице-президент Джордж Буш. Однако прямых доказательств этого найдено не было.

Для юридического прикрытия предстоящих сделок была основана фирма Enterprise, открывшая несколько оффшорных банковских счетов и торговых контор по поставкам оружия. В качестве ее учредителей выступили связанный с ЦРУ отставной генерал-майор ВВС США Ричард Секорд и иранский эмигрант Альберт Хаким. Последний оказался откровенным авантюристом, удачно дурачившим ЦРУ насчет будто бы имевшихся у него связей в правящих кругах Ирана.

Весной 1985 года первая партия оружия, приобретенная через Enterprise, была передана никарагуанским контрас. В мае того же года консультант СНБ Майкл Ледин при посредничестве Израиля организовал поставки в Иран противотанковых ракет TOW. Первая партия ракет была передана Ирану в августе-сентябре 1985 года. В обмен на это был освобожден всего лишь один из американских заложников. Помимо ракет TOW иранцам поставлялись также запчасти к ракетам Hawk, в которых они остро нуждались.

Масштабы операции расширялись. В январе 1986 года Норт получил от СНБ несколько шифровальных аппаратов KL-43 для обеспечения секретности связи между своими людьми, задействованными в операции «Иран-контрас».

Видя бесперспективность изоляции Ирана, администрация Рейгана в 1984 году решила эту политику пересмотреть. Директор отдела Совета по национальной безопасности по делам Ближнего Востока Джефри Кемп в меморандуме на имя главы совета, помощника президента по национальной безопасности Роберта Макфарлейна предложил, с одной стороны, активизировать подрывную деятельность в Иране, а с другой – попытаться наладить контакты внутри страны с более умеренными кругами исламского режима. Обзаведясь связями в Тегеране, Совет по национальной безопасности и ЦРУ рассчитывали, помимо всего прочего, найти посредников для переговоров об освобождении заложников.

Одним из таких посредников стал бывший сотрудник шахской тайной полиции Манухер Горбанифар, международный торговец оружием. Считалось, что он близок к силам внутри Ирана, противостоящим аятолле Хомейни. Поначалу ЦРУ отказалось от сотрудничества с ним. Тогдашний директор разведуправления Уильям Кейси заподозрил, что Горбанифар работает на иранские спецслужбы. Иранцы, со своей стороны, подозревали его в сотрудничестве с «Моссадом». Макфарлейн позже говорил о Горбанифаре: «Это был один из величайших подлецов, каких я встречал в своей жизни».

Но тут в дело вступил Израиль. Ведь иранский режим поддерживал и контролировал такие известные антиизраильские группировки, как «Хезболла» и «Исламский джихад». Израильтяне вышли на Горбанифара и предложили помочь Ирану оружием. Как и американцы, они намеревались контактировать только с умеренными иранскими политиками, надеясь усилить их влияние внутри страны и в конце концов добиться смягчения внешнеполитических позиций Ирана.

Оружие Ирану было очень нужно. Горбанифар проявил особую заинтересованность в противотанковых и зенитных ракетах американского производства. Поскольку такое оружие Израилю тоже было необходимо, Перес связался с Макфарлейном, чтобы договориться о возмещении Соединенными Штатами израильского вооружения в случае его поставки Ирану. Израильский премьер Шимон Перес настаивал, чтобы сделку одобрил кто-то из высшего руководства США. Американцы же требовали доказать, что американские ракеты попадут в руки действительно влиятельной группы иранских политиков. Для этого предлагалось добиться освобождения кого-то из заложников, удерживаемых «Хезболлой» в Ливане. Курировать финансовые потоки на всех этапах сделки израильтяне пригласили миллиардера из Саудовской Аравии Аднана Хашогги.

Таким образом, США поставляли иранцам ракеты, получая в обмен заложников плюс деньги. При этом прямых оружейных поставок в Иран не осуществлялось, поскольку на них было наложено эмбарго, которого непрямые поставки, как считали участники сделки «Иран-контрас», формально не нарушали. А деньги поступали в распоряжение американской администрации в обход бюджета, нигде не регистрировались. И делать с ними можно было все что угодно, не только помогать контрас.

Согласно воспоминаниям участников аферы с американской стороны, Рейгану рассказали об этом плане 13 июля 1985 года. Рассказали, разумеется, в самых общих чертах, упирая на то, что таким образом США смогут приобрести влиятельных союзников в Тегеране и тем самым ограничить экспансию СССР на Ближний Восток.

Президент, как уверял позже Макфарлейн, дал добро на осуществление плана. Сам Рейган до конца жизни опровергал, что был в курсе этой затеи.

Госсекретарь Джордж Шульц и глава Пентагона Каспар Уайнбергер с самого начала были против операции «Иран-контрас». Но Рейган будто бы принял сторону Совета по национальной безопасности.

Первая партия оружия была доставлена в Иран 30 августа 1985 года, вторая – 14 сентября. В ответ 15 сентября «Хезболла» освободила захваченного в Ливане священника Бенджамина Уэйра.

Оливер Норт придумывал сложные схемы поставок ракет в Иран через третьи страны, не только через Израиль, но и через Португалию. Последний вариант сочли слишком рискованным и от него отказались. В ноябре 1985 года ЦРУ выделило Норту самолет для доставки оружия в Никарагуа. Но Норт, которого поджимали сроки поставок оружия в Иран, вынужден был воспользоваться самолетом для доставки ракет из Израиля в Иран. Это еще не означало объединения иранской и никарагуанской афер в единый проект «Иран-контрас», но в дальнейшем команды, которые занимались никарагуанским и иранским направлениями, фактически слились.

Из-за сложности нортовских схем и необходимости получать множество согласований, в том числе о пролетах самолетов над территорией ряда государств, поставки довольно часто срывались. А террористы больше не освобождали заложников.

Наконец, в декабре 1985 года переговоры советника премьер-министра Израиля по борьбе с терроризмом Амирама Нира, Горбанифара, Норта и Макфарлейна, выступавшего уже в качестве частного лица, так как 4 декабря его сменил на посту помощника президента по вопросам национальной безопасности адмирал Джон Пойндекстер, привели к идее прямых поставок оружия из США в Иран. В обмен на 4 тысячи противотанковых ракет иранцы обязались обеспечить освобождение всех американцев, удерживаемых «Хезболлой» в Ливане. Новый план также предполагал передачу Ирану американских разведданных об иракских вооруженных силах.

Этот план представил в Совете по национальной безопасности Норт. Пойндекстер принял его без одобрения президента. Только в январе 1986 года Рейган дал письменную санкцию на его осуществление. Это был первый документ операции «Иран-контрас», подписанный президентом.

Поставив в Иран тысячу ракет и дождавшись освобождения всего лишь одного заложника, американцы к весне 1986 года стали подозревать, что их банально обманули. Рейган велел Пойндекстеру добиться личной встречи с представителями иранских властей. 23 мая советник президента по национальной безопасности в сопровождении Оливера Норта и Роберта Макфарлейна, а также представителя Израиля Амирама Нира, действовавшего инкогнито, прибыли в Тегеран. Вместо обещанных Горбанифаром высших должностных лиц они встретились с несколькими третьестепенными чиновниками.

Стало ясно, что Горбанифар все это время обманывал американцев и сильно преувеличивал уровень своих связей и степень влияния в Тегеране. И как раз той осенью «Хезболла» похитила в Ливане еще троих американцев. А ведь ранее Горбанифар гарантировал, что больше террористы, по крайней мере контролируемые Ираном, похищать американских граждан не будут. ЦРУ прекратило контакты с ним. Но Горбанифар, надо полагать, в убытке не остался, получив свои комиссионные от оружейных сделок.

Вскоре Ричард Сикорд заявил, что нашел другой канал выхода на Иран. 29 октября 1986 года через этот канал в Иран было доставлено 500 ракет, а 2 ноября террористами был освобожден еще один американский заложник.

К этому времени в результате поставок оружия Ирану у Совета по национальной безопасности накопилась огромная сумма денег, о происхождении которых ни перед кем не надо было отчитываться. Одни и те же авиакомпании, которые контролировали сотрудники ЦРУ, перевозили оружие как в Иран, так и в Гондурас и Никарагуа. Деньги, вырученные от продажи иранских грузов, шли на закупку оружия и другого снабжения для контрас.

Распускались слухи, что под эгидой ЦРУ оружие для никарагуанских контрас доставляли братья Орихуэло из картеля Кали. Однако никаких доказательств этого найдено не было. Вполне вероятно, что данная информация была распространена сторонниками сандинистов, чтобы хотя бы частично нейтрализовать эффект от обвинений руководства Никарагуа в связях с Медельинским картелем.

Но вскоре последовал внезапный крах всей затеи. 5 октября 1986 года над Никарагуа был сбит самолет, пилотируемый Юджином Хасенфусом. Это как раз и был бывший самолет Барри Сила. Захваченный сандинистами Хасенфус признался, что работает на ЦРУ. Вскоре после этого одна из ливанских газет предала огласке историю с продажей оружия Ирану. Таким образом, ситуация начала выходить из-под контроля американских властей.

3 ноября ливанский журнал «Аль-Шираа» опубликовал статью о том, что бывший советник президента США по национальной безопасности Роберт Макфарлейн в мае 1986 года тайно ездил в Тегеран. Американские журналисты обратились за комментариями в Белый дом. Там от комментариев отказались.

После этого было проведено специальное расследование. 3 ноября 1986 года президент Рейган выступил на телевидении с речью, в которой он опровергал факты продажи оружия Ирану. Неделю спустя он выступил с новым заявлением, в котором признал факт передачи американского оружия Ирану. Рейган сообщил, что продажа этого оружия была частью процесса обмена заложниками. К тому же он утверждал, что это была единственная поставка оружия в Иран. 13 ноября в послании к нации Рейган заявил: «Мы не торговали, повторяю, не торговали оружием или чем-либо другим в обмен на освобождение заложников. И не будем торговать». Президент, как кажется, не врал. Он, похоже, действительно не был в курсе продажи оружия Тегерану.

Рейган объяснил, что администрация стремилась лишь к тому, чтобы наладить отношения с Ираном, добиться от него осуждения международного терроризма и освобождения заложников, удерживаемых в Ливане. Но он категорически отрицал, что США меняли оружие на заложников.

Однако уже спустя несколько дней Рейган вынужден был отдать распоряжение генеральному прокурору США Эдвину Мизу начать расследование по данному вопросу. 25 ноября 1986 года тот объявил о том, что вырученные в результате сделки с Ираном средства действительно были направлены в помощь никарагуанским контрас. Рейган заявил, что ничего не знал об этом.

В тот же день, 25 ноября, Рейган отправил в отставку своего советника по национальной безопасности Джона Пойндекстера, а вместе с ним и его заместителя Оливера Норта. Президент признал, что «на иранском направлении нашей внешней политики были допущены некоторые просчеты. Меня не полностью информировали о некоторых аспектах секретных поставок в Иран». Он также объявил о создании специальной комиссии по проверке деятельности Совета по национальной безопасности, в состав которой вошли сенатор-республиканец Джон Тауэр, бывший госсекретарь Эдмунд Маски и Брент Скоукрофт, бывший советником Джимми Картера по национальной безопасности. Более того, генеральный прокурор Эдвин Миз получил поручение и пообещал всесторонне расследовать деятельность Оливера Норта.

Тогда же Миз обнародовал предварительные оценки объемов финансовых махинаций в рамках «Иран-контрас». Получалось, что за один только 1986 год Израилю в рамках компенсации поставок в Иран было поставлено оружия на 12 млн долларов. Израильтяне на продаже его Ирану выручили до 40 млн, из которых 12 млн поступили на счета Пентагона, а остальные пошли на финансирование контрас.

Генеральный прокурор заявил, что Пойндекстер знал о происходящем лишь в общих чертах и потому не придавал этому большого значения. Таким образом, Норта делали «козлом отпущения».

В дальнейшем выяснилось, что в последние три дня своей работы в Совете по национальной безопасности Пойндекстер и Норт уничтожили множество документов, связанных с операцией «Иран-контрас». Норт позже заявил, что это было сделано для того, чтобы не подвергать опасности жизни тех людей, чьи имена упоминались в документах.

Противники Рейгана возражали ему: «Великая держава не может проводить свою политику на основе неправды и не утратить при этом доверия… На Ближнем Востоке взаимное доверие между нами и некоторыми из наших друзей пошатнулось и даже разрушилось. Политика продажи оружия в обмен на заложников есть четкий сигнал странам Персидского залива, сигнал о том, что Соединенные Штаты Америки помогают Ирану вести войну и идут на компромисс с иранской революцией и что соседям Ирана следует сделать то же самое. Эта политика предоставила Советскому Союзу возможность, за которую он и ухватился и с которой мы сейчас пытаемся разобраться. Эта политика не достигла ни одной из задуманных целей. Аятолла Хомейни получил свое оружие, а в заложниках сегодня остаются еще больше американцев, чем до начала осуществления этих мер, Иран же продолжает подрывать интересы США в регионе. Умеренные силы в Иране, если таковые вообще там существуют, пока что не набрали силу».

Дальнейшее следствие по делу «Иран-контрас» вели, с одной стороны, совместная комиссия обеих палат Конгресса США, а с другой стороны, комиссия под председательством сенатора Джона Тауэра, созданная президентом. Комиссия Конгресса рассмотрела более 300 тысяч документов и опросила более 500 свидетелей. Тем не менее полную картину происходившего установить так и не удалось.

К 19 ноября 1987 года комиссия Конгресса составила два отчета. Первый подготовило большинство из 15 сенаторов-демократов и 3 сенаторов-республиканцев, а второй – меньшинство из 6 конгрессменов-республиканцев и 2 сенаторов-республиканцев. В первом отчете содержался вывод о том, что «иранская инициатива не принесла ничего, кроме того, что трое американских заложников были заменены тремя другими; Иран получил 2004 ракеты „TOW“ и свыше двухсот главных запасных частей к ракетам Hawk; были незаконно получены средства на поддержку контрас и других тайных операций; компания Хакима – Секорда Enterprise заработала деньги, в действительности принадлежавшие американским налогоплательщикам; высокопоставленные чиновники СНБ и ЦРУ обманули официальных представителей своего государства, уронили репутацию США в глазах всего мира, внесли напряженность в отношения между исполнительной властью и Конгрессом и ввергли президента в скандал, приведший к самому серьезному кризису доверия к его администрации за всю американскую историю».

Комиссия Тауэра издала свой 200-страничный доклад 26 февраля 1987 года. Всего же расследование Комиссии Тауэра продолжалось шесть с половиной лет и стоило американским налогоплательщикам 35 млн долларов.

Всю вину свалили на Пойндекстера, Норта и еще нескольких чиновников второго эшелона. Рейгана упрекнули лишь в том, что он утратил контроль над некоторыми сотрудниками собственной администрации.

4 марта Рейган выступил с новым телеобращением. «Я беру на себя полную ответственность за свои собственные действия и за действия моей администрации, – сказал он. – Как бы сердит я ни был по поводу действий, предпринятых без моего ведома, я все же несу за них ответственность. Как бы я ни был разочарован в ком-то, кто работал на меня, я все же должен ответить за его поведение перед американским народом».

В этот момент Рейган уже твердо знал: если и было что-то, способное скомпрометировать лично его или кого-то из его ближайших соратников, то все улики уже уничтожены.

18 ноября свой доклад представила специальная комиссия Конгресса. Большинство в Конгрессе принадлежало демократам, поэтому неудивительно, что критика в адрес Рейгана в нем была гораздо более резкой. Впрочем, конгрессмены признали: поскольку Пойндекстер и его подчиненные уничтожили множество документов, понять, насколько президент был осведомлен о происходящем, невозможно.

Долговременного влияния на популярность Рейгана скандал «Иран-контрас» не имел.

В октябре 1986 года рейтинг поддержки Рейгана составлял около 67 процентов. По итогам ноября 1986 года он обрушился до 46 процентов. Но в январе 1989 года, когда Рейган уступал президентский пост Джорджу Бушу-старшему, его рейтинг составлял 64 процента – это был рекордный показатель для уходящего на покой президента.

По итогам расследования в марте 1988 года Норту, Пойндекстеру, Секорду и Хакиму были предъявлены обвинения в заговоре с целью обмана государства, хищении государственного имущества, препятствовании совершению правосудия, мошенничестве, лжесвидетельстве, а также в уничтожении и сокрытии государственных документов.

Норту, вышедшему в отставку сразу же после предъявления ему обвинения, инкриминировалось противодействие расследованию Конгресса, уничтожение государственных документов и использование служебного положения в личных целях, поскольку он построил особый «забор безопасности» вокруг своего дома за государственный счет. Подполковника приговорили к двум годам лишения свободы условно и штрафу в 150 000 долларов. Однако федеральный апелляционный суд отклонил оба пункта приговора.

Оправдывая мотивы своих поступков, Норт отрицал незаконность своих действий, указывая не только на различные исторические прецеденты, но и на законное оправдание в виде действующего Закона о заложниках, который давал представителю исполнительной власти в Америке большую независимость в проведении политики по освобождению находящихся в заложниках американских граждан. Норт также утверждал, что использовавшиеся им методы и те отношения, в которые он вступил, были необходимым средством для более эффективного поддержания благих целей. Защищая секретность проводившихся операций и свою ложь конгрессу, Норт отрицал, что им двигали соображения личной выгоды. В весьма патриотических выражениях он утверждал, что секретность и ложь необходимы в мире, которому угрожает антидемократическая советская держава, и, чтобы защитить мирную жизнь американцев, необходимо вступать в контакт с презренными группами террористов. А политика, проводившаяся администрацией США в Центральной Америке, имела своей благородной целью распространение демократии.

Норт утверждал в Конгрессе: «Если бы мы могли найти способ окружить непроницаемой оболочкой эти слушания, которые транслируются всюду, вплоть до Москвы, и рассказывать американскому народу обо всех наших секретных операциях, не давая доступа к этим сведениям нашим противникам, я не сомневаюсь, что мы бы так и поступили. Но мы так и не смогли придумать, как это сделать».

Обвинения в свой адрес он парировал следующим образом: «Вокруг поднимается много шума: „Насколько бездушен должен быть Норт, если он имеет дело с теми самыми людьми, которые убили его товарищей, морских пехотинцев?“ Дело в том, что мы пытались сделать так, чтобы в таких странах, как Сальвадор, не погибло еще больше морских пехотинцев (в это время там активно действовали повстанцы из марксистского Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти, поддерживавшегося СССР, Кубой и Никарагуа. – Б. С.)… Я усердно работал над политической военной стратегией по восстановлению и поддержанию демократии в Центральной Америке и в особенности в Сальвадоре. Мы стремились добиться демократического разрешения ситуации в Никарагуа, которое наша администрация продолжает поддерживать, а это включало в себя поддержание способности контрас противостоять сандинистам».

Норт утверждал, что до тех пор, пока антидемократические методы используются для торжества демократии людьми, не преследующими своекорыстные интересы, эти методы законны и безопасны: «Несомненно, бывает время проявлять терпение и благоразумие, и, несомненно, бывает время, когда необходимо пренебречь бюрократической волокитой. Полагаю, наша надежда в том, что можно обнаружить, что есть хорошие и благоразумные люди, которые проявляют рассудительность в своем понимании закона и в понимании того, что является правильным. И я полагаю, что в нашем случае было так».

Он также настаивал: «Я не тешил себя иллюзиями, что я – президент, или вице-президент, или член кабинета министров, или даже директор Совета национальной безопасности. Я был просто штатным сотрудником, чья способность выполнить порученное ему задание подверглась испытанию. Мои полномочия предпринимать те или иные действия всегда исходили, как я полагаю, от моего начальства. Военная служба привила мне твердую веру в субординацию. Насколько могу вспомнить, я всегда шел на масштабные действия, только получив специальное разрешение и предварительно проинформировав начальство об имеющихся фактах в том виде, в каком они были мне известны, о рисках и возможных благоприятных и неблагоприятных последствиях. Я охотно признаю, что на меня рассчитывали, как на человека, который непременно выполнит порученное ему дело. <…> Бывали случаи, когда мои начальники, столкнувшись с необходимостью достичь цели или выполнить трудную задачу, просто говорили мне: „Разберись с этим, Олли“, или „Займись этим“… Я заявляю вам, что именно Конгресс должен принять на себя хотя бы часть вины по вопросу о финансировании борцов за свободу в Никарагуа. Совершенно ясно, что Конгресс виноват, потому что проводил изменчивую, нерешительную, непредсказуемую, говорящую то „да“, то „нет“ политику в отношении демократических сил сопротивления в Никарагуа – так называемых контрас. Я считаю, что вопрос о поддержке борцов за свободу в Никарагуа нельзя рассматривать так же, как вопрос о принятии бюджета. <…> Эти люди – живые, дышащие молодые мужчины и женщины, которым пришлось отчаянно бороться за свободу в условиях нерегулярной и беспорядочной поддержки со стороны Соединенных Штатов Америки… Конгресс Соединенных Штатов Америки оставил солдат на поле битвы без поддержки, беззащитными перед врагами-коммунистами. Когда исполнительная власть сделала все возможное в рамках закона, чтобы эти солдаты не были уничтожены наместниками московского режима в Гаване и Манагуа, вы затеяли это расследование, чтобы возложить вину за создавшуюся проблему на исполнительную власть. Мне это совершенно непонятно».

Контр-адмирал Пойндекстер обвинялся в лжесвидетельстве на парламентских слушаниях, в противодействии парламентскому расследованию и заговоре с целью сокрытия фактов продажи оружия и последующего перечисления средств на счета контрас. Приговор в отношении него также был отменен.

Макфарлейн, пытавшийся покончить с собой в феврале 1987 года, признал себя виновным по пяти пунктам обвинения в преступном укрывательстве информации от Конгресса.

Секорд признал себя виновным только в лжесвидетельстве во время парламентского расследования и был приговорен к двум годам лишения свободы условно.

Хаким признал себя виновным в преступном пособничестве Норту в части использования последним своего служебного положения в корыстных целях. Он был приговорен к двум годам лишения свободы условно и штрафу в 5000 долларов, отказавшись при этом от каких-либо претензий на 7,3 млн долларов, полученных от сделки по продаже оружия Ирану.

Карл Ченнелл, собиравший пожертвования для контрас у частных лиц, признал себя виновным в нарушениях налогового законодательства и был приговорен к двум годам лишения свободы условно.

Государственный чиновник Ричард Миллер, также причастный к скандалу, получил два года условно и 120 часов общественно полезных работ за соучастие в заговоре с целью вооружения контрас за счет средств, сокрытых от налоговых органов.

Помощник госсекретаря США Эллиот Абрамс в 1980–1988 годы оказывал поддержку вооруженной борьбе никарагуанских контрреволюционеров против сандинистского правительства вопреки прямому запрету конгресса поставлять им вооружение. В 1991 году он был признан виновным в сокрытии в 1986 году информации от конгрессменов о тайных поставках оружия в Никарагуа. Однако в 1992 году президент Джордж Буш-старший снял с него это обвинение.

Алан Фиерс по результатам расследования 9 июля 1991 года был признан виновным в утаивании информации от Конгресса США, 31 января 1992 года осужден на 1 год условно и 100 часов общественных работ, но 24 декабря 1992 года был амнистирован президентом США.

Наконец, Клер Джордж, занимавший с июля 1984-го по декабрь 1987 года пост заместителя директора ЦРУ по операциям, был признан виновным в даче ложных показаний на слушаниях в Конгрессе. Однако он был помилован Джорджем Бушем, ставшим к тому времени президентом США.

В результате даже те участники операции «Иран-контрас», которые были привлечены к судебной ответственности, в итоге отделались легким испугом. Но подобный исход дела был во многом справедливым. Ведь эти люди были выбраны в качестве «козлов отпущения», чтобы снять ответственность с более высокопоставленных чиновников. Кроме того, конгрессмены и сенаторы принимали во внимание то обстоятельство, что, несмотря на ее формальную незаконность, операция «Иран-контрас» была направлена на разрешение стоящих перед США внешнеполитических задач.

Когда Конгресс готовил свой доклад, он допрашивал, в частности, Оливера Норта. Тот согласился дать показания только при условии предоставления ему иммунитета. Это позволило ему в конечном итоге выйти сухим из воды: суд в 1989 году не смог использовать против него то, что он рассказал Конгрессу, а ничего другого у суда на Норта не было. То же было и с Пойндекстером. Технически это выглядело так: суд признал обоих виновными и вынес приговоры, но они тут же подали апелляции, которые были удовлетворены.

Что касается первой утечки в «Аль-Шираа», то, по наиболее распространенной версии, ее организовал Мехди Хашеми, высокопоставленный служащий иранского Корпуса стражей Исламской революции. В 1987 году он был казнен – по официальной версии, за убийство, по неофициальной – как раз за эту утечку.

18 января 1994 года был опубликован отчет с окончательными итогами расследования. Но еще в декабре 1992 года президент Джордж Буш-старший подписал указ о помиловании участников скандала. Сам он отрицал, что знал об афере «Иран-контрас» в бытность вице-президентом.

К 1984 году Барри Сил совершил около 150 рейсов и перевез в США отборнейшего колумбийского кокаина примерно на 5 млрд долларов.

В марте 1984 года в Форт-Лодердейле (Флорида) во время очередного рейса, на этот раз из Никарагуа, Барри Сил, летевший по паспорту Эллиса Маккензи, был арестован сотрудниками DEA по обвинению в контрабанде наркотиков и приговорен Флоридским федеральным судом к 10-летнему заключению за контрабанду наркотиков и отмывание денег. После оглашения приговора он обратился к DEA с предложением работать в качестве ее информатора, чтобы ему скостили срок. Предложение было принято не сразу. DЕА сначала отказалась, однако после того, как предложение Сила одобрил тогдашний глава ЦРУ Джордж Буш-старший, согласилась использовать его в даче показаний против своих работодателей и других лиц, прямо или косвенно причастных к проникновению кокаина на территорию США. Федеральные чиновники упомянули о его готовности сотрудничать во время судебных слушаний, когда Барри Сил добивался сокращения срока своего заключения. Когда сделка состоялась, Барри с марта 1984 года стал работать информатором американских федеральных служб, в том числе и ЦРУ, которое подключилось к борьбе с Медельинским картелем. Благодаря его показаниям несколько высокопоставленных чиновников из Никарагуа и Панамы, а также несколько членов Медельинского картеля были арестованы и экстрадированы в США. Сил и дальше перевозил «наркоконтрабанду», но с установленными на самолетах скрытыми камерами.

Тем временем правительство сандинистов в Никарагуа в обмен на долю от продажи наркотиков предоставляло колумбийским наркобаронам транзитную зону на своих аэродромах. Одной из камер с самолета Барри Сила удалось зафиксировать снимки Пабло Эскобара, Хорхе Очоа и других наркобаронов, помогающих никарагуанским солдатам загружать 1200 кг кокаина на борт военно-грузового самолета C-123. На фото был также зафиксирован министр внутренних дел Никарагуа и другие официальные лица этой страны. После того как с помощью Барри была неопровержимо доказана причастность членов правительства Никарагуа к колумбийским наркодельцам, суд Флориды сократил ему срок наказания с 10 лет до 6 месяцев условного срока. Судья похвалил Сила за его работу, сообщив, что «информатор, который ставит на кон свою жизнь, чтобы помочь силам правопорядка, заслуживает справедливой компенсации».

В середине июля 1984 года президент Рональд Рейган продемонстрировал в телеэфире всей Америке данную фотографию и публично обвинил сандинистов, назвав их «грязными контрабандистами наркотиков, разлагающих американскую молодежь». Соображения защиты важного свидетеля и информатора были принесены в жертву интересам большой политики. После этого, в декабре 1984 года, Медельинский картель объявил за убийство Барри Сила или за его похищение в Колумбию награду соответственно в 500 тыс. и 1 млн долларов.

Куратором Сила в DEA стал Эрнст «Джейк» Якобсон. Тот впоследствии утверждал, что он передал Силу специализированную компьютерную программу для отправки сообщений. Чтобы смягчить условия своего содержания в тюрьме города Форт-Лодердейл во Флориде за отмывание денег и контрабанду кваалюда (метаквалона), одного из популярных синтетических наркотиков тех лет, а также за намерение распространить более 460 фунтов кокаина, чья стоимость в розницу составляла около 170 млн долларов, Сил согласился свидетельствовать против своих мафиозных боссов, а также тех, кто помогал ему в контрабанде наркотиков. Его свидетельства способствовали тому, что многие из них оказались в тюрьме. Среди тех, кого сдал Сил, был главный министр британской заморской территории Острова Теркс и Кайкос Норман Сандерс и члены Медельинского наркокартеля. А в октябре 1985 года Сил выступал перед Президентской комиссией по борьбе с организованной преступностью.

Якобсон свидетельствовал: «Мы сделали так, что все его (Барри. – Б. С.) самолеты были оборудованы самыми дорогими средствами шифрованной радиосвязи, которые существовали в то время». Это позволяло фиксировать разговоры главарей наркокартеля. Эта операция по установке подслушивающей аппаратуры была частью сделки с Барри и прошла вполне успешно.

В 1988 году Якобсон сообщил юридическому комитету Палаты представителей, что Сил прилетел на аэродром в Никарагуа в самолете с камерами видеонаблюдения, установленными ЦРУ. И Сил сделал снимки во время операции по передаче контрабандного груза. На них были запечатлены Пабло Эскобар, Хорхе Луис Очоа Васкес и другие члены Медельинского картеля, загружающие килограммы кокаина в транспортный самолет С-123. Также на фотографиях был запечатлен Фредерико Воган, который, как утверждал Сил, был помощником министра внутренних дел Никарагуа Томаса Борхеса, и сандинистские солдаты, помогающие загружать кокаин в самолет. Впрочем, репортер «Уолл Стрит Джорнэл» Джонатан Квитни усомнился в существовании связей между сандинистами и Медельинским картелем. Он утверждал: «Никарагуанский военный аэродром, с которого, по словам американских чиновников, взлетел Барри Сил, в действительности, как признал Госдепартамент, является гражданским аэродромом, с которого самолеты производят опыление посевов средствами борьбы с вредителями. Это признание подрывает основу для утверждения, что министр обороны Умберто Ортега, брат лидера Никарагуа Мануэля Ортеги, связан с операцией Медельинского картеля по транспортировке кокаина. На самом деле человек, который курировал работу Сила на правительство, Ричард Грегори, главный помощник федерального прокурора в Майами, говорит, что он не смог найти никакой информации, кроме слов самого Барри Сила, доказывающей связь кого-либо из никарагуанских чиновников с транспортировкой кокаина. Что касается Фредерико Вогана, которого президент Рейган называет помощником одного из вождей сандинистов, федеральные прокуроры и сотрудники DEA теперь говорят, что они не уверены, кем он в действительности является».

Сил действовал как контрабандист и одновременно как информатор и оперативник DEA в этой спецоперации против сандинистского правительства Никарагуа. В 1984 году он вылетел из Никарагуа на военно-воздушную базу Хоумстед во Флориде с грузом кокаина, который был поставлен предположительно при посредничестве сандинистского правительства. Этот кокаин был захвачен DEA и не дошел до сети дистрибьюторов картеля во Флориде. Это сразу же вызвало подозрения в Медельине против Сила как лица, ответственного за доставку кокаина во Флориду.

В репортаже Эдмонда Джекоби в номере The Washington Times от 17 июля 1984 года говорилось о связях чиновников сандинистского правительства с Медельинским картелем и обсуждалась миссия Барри Сила в Никарагуа. Обнародование этой информации ставило под угрозу жизнь Сила и положило конец спецоперации, целью которой был захват лидеров наркокартеля.

Когда Якобсону был задан вопрос о личности источника, допустившего эту утечку информации, он ответил: «Я слышал, что утечка произошла от помощника в Белом доме». Якобсон заявил, что фигурант скандала «Иран-контрас» Оливер Норт принимал участие в двух встречах, на которых обсуждалась спецоперация против наркокартеля, что у него были мотивы разгласить соответствующую информацию». По утверждению UPI, «связав сандинистов с наркотрафиком… чиновники сделали так, что помощь повстанцам Никарагуа, обвиняемым в нарушении прав человека, стала казаться более приемлемой для общественного мнения». Председатель подкомитета Уильям Хьюз уверенно предположил, что Норт был источником утечки, но член палаты представителей Билл Макколлум возразил: «Мы не знаем, кто это сделал. Никто не может сказать нам это». Со ссылкой на свидетельство Джона С. Лоуна, доклад комитета Керри, обнародованный в декабре 1988 года, указывал на Норта как на вероятный источник утечки, поскольку «он решил поиграть в политику в этом вопросе».

В интервью Frontline Норт заявил, что его начальство в Совете национальной безопасности поручило ему вкратце проинформировать сенатора Полу Хокинс об операции, но он отрицал, что допустил утечку. Хокинс же в интервью тому же Frontline отрицала, что она или ее помощники допустили утечку информации. Джейкоби позднее отрицал, что Норт послужил источником всей этой истории, и сваливал утечку на уже умершего к тому времени сотрудника аппарата Палаты представителей Дэна Дэниэла.

The Wall Street Journal также опубликовал историю, которая косвенно затрагивала Барри Сила. Ее освещение в СМИ пусть не прямо, но свидетельствовало, что он причастен к спецоперации. Статьи также затрагивали лидеров Медельинского картеля и министра внутренних дел Никарагуа, которые были сфотографированы вместе в момент погрузки кокаина в самолет Сила. Несмотря на оказываемое на него давление, Сил выступил и засвидетельствовал подлинность фотографий, сделанных во время его рейса и запечатлевших сандинистских чиновников, заключающих сделку с членами Медельинского картеля.

16 марта 1986 года, через месяц после гибели Сила, президент Рейган, стремясь заручиться поддержкой Конгресса в деле оказания помощи никарагуанским контрас, выступая по телевидению, продемонстрировал одну из фотографий, сделанных Барри. Он предположил, что высокопоставленный сандинист был вовлечен в контрабанду наркотиков. Чиновники DEA в Вашингтоне несколько дней спустя будто бы не подтвердили это, указав, будто никарагуанец на снимке был местным монтером.

Член Медельинского картеля Макс Мермелштейн, один из немногих во всей этой истории, кому в 2008 году повезло умереть своей смертью в Лексингтоне (Кентукки) от рака печени, показал, что главари картеля в декабре 1984 года проинструктировали его либо похитить Барри Сила и доставить его в Колумбию, либо просто убить его, если похитить не получится. За похищение ему обещали 1 млн долларов, а за убийство – только 500 тысяч.

Во всей этой истории DЕАтоже не было белым и пушистым. Через много лет после смерти Барри США потряс скандал, когда бывший сотрудник полиции из округа Колумбия заявил, что с 2005-го по 2008 год устраивал для агентов Управления по борьбе с наркотиками вечеринки с проститутками, финансировавшиеся колумбийскими наркокартелями. Причем проходило все прямо на служебных квартирах борцов с наркотиками! Другой полицейский подтвердил информацию, рассказав, что присутствовал на вечеринках в качестве охранника, следившего за неприкосновенностью оружия и личных вещей полицейских агентов. К тому же, добавил он, помимо проституток, наркокартели снабжали федеральных агентов деньгами, делали им дорогие подарки, в том числе оружие.

За работу информатора Барри платили 800 000 долларов в год, что, конечно, было несравнимо с его доходами тогда, когда он занимался контрабандой кокаина. Налоговая служба США отмечает, что доходы за 1984–1986 годы были легальными, поскольку Барри работал на ЦРУ и Агентство по борьбе с наркотиками.

19 февраля 1986 года Барри Сил, на которого распространялась программа защиты свидетелей, был застрелен автоматной очередью в голову в своем белом «кадиллаке», припаркованном на обочине трассы недалеко от Батон-Ружа, где он должен был встретиться с одним из агентов ЦРУ.

Барри был приговорен к общественным работам в учреждении Армии спасения в Батон-Руже по адресу: Airline Highway, 61. Это было частью первоначальной судебной сделки по смягчению приговора. 19 февраля 1986 года он был застрелен как раз напротив этого здания. Его смерть оборвала расследование DEA против колумбийских наркобаронов. Ожидалось, что Барри Сил станет ключевым свидетелем в процессе против Пабло Эскобара.

3 марта 1986 года генеральный прокурор Луизианы Уильям Гаст передал письмо генеральному прокурору США Эдвину Мизу, в котором резко критиковал вопиющую неспособность правительства защитить Сила в качестве свидетеля. Он писал: «В октябре, как председатель подкомитета по борьбе с наркотиками и борьбе с незаконным оборотом наркотиков президентской комиссии по организованной преступности, я председательствовал на заседании, где выступал с показаниями Барри Сил. Его целью было информировать комиссию и высших чиновников Соединенных Штатов о методах и оборудовании, используемых контрабандистами наркотиков… и он планировал быть главным свидетелем в процессе „правительство США против Хорхе Очоа Васкеса“, главы одного из крупнейших наркокартелей в мире. ПОЧЕМУ СТОЛЬ ВАЖНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ НЕ ПОЛУЧИЛ НАДЛЕЖАЩЕЙ ЗАЩИТЫ, НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, ХОТЕЛ ОН ЭТОГО ИЛИ НЕТ?».

Колумбийские убийцы, посланные Медельинским картелем, были задержаны вскоре после преступления при попытке покинуть Луизиану. Они предстали перед большим жюри штата Луизиана 27 марта 1986 года. В мае 1987 года Луис Карлос Квинтер-Круз, Мигель Велез и Бернардо Антонио Васкес были осуждены за убийство первой степени, каковым было сочтено убийство Барри Сила, и приговорены к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. Как полагало следствие, непосредственным заказчиком убийства был один из братьев Очоа (Хорхе Луис или Фабио).

Существует версия, будто бы Сил признавался одному из своих друзей, что компрометирующий его снимок намеренно продемонстрировали общественности, чтобы спровоцировать его убийство, и что пилот больше опасался не членов Медельинского картеля, жаждущих убить его, а людей из американского правительства и спецслужб, которые «в один прекрасный день попытаются зачистить всех, кто слишком много знает».

В ходе расследования убийства полиция несколько раз осматривала дом Барри, при этом многие его личные вещи, которые могли быть уликами, таинственно исчезли.

Согласно другой версии, людям картеля пилота «слили» именно представители ЦРУ, поскольку у Барри была некая таинственная видеозапись 1985 года, серьезно компрометирующая Буша и двух его сыновей, возможно, причастных к какой-то незаконной межгосударственной политической деятельности. Никаких конкретных доказательств данной версии приведено не было, и совершенно непонятно, как такого рода запись могла бы оказаться у Барри Сила.

После смерти мужа Дебби Сил получила от правительства компенсацию в размере 29 млн долларов. Якобы это была плата за молчание: ей перевели деньги, но запретили общаться с журналистами. Подобная версия выглядит странно, поскольку юридически оформить запрет общения с журналистами было бы практически невозможно. Более правдоподобным представляется предположение, что американское правительство предпочло заключить сделку с вдовой Барри, выплатив ей солидную компенсацию в обмен на обязательство не подавать судебных исков против федеральных властей. Если бы ей на помощь пришли опытные адвокаты, а учитывая, что убийство Барри Сила было весьма резонансным, они бы наверняка поучаствовали в деле, Дебора могла бы требовать значительно большую компенсацию за гибель мужа, вплоть до сотен миллионов долларов, особенно принимая во внимание стоимость «медельинских» наркотиков. И имела бы все шансы на успех, принимая во внимание прямую ответственность правительственных структур за гибель Барри Сила. Ведь сначала они раскрыли его перед Медельинским картелем, продемонстрировав по телевидению фото, сделанное рядом с его самолетом. А затем не сумели обеспечить его охрану.

Думаю, что на самом деле никакого заговора спецслужб США против Барри Сила не существовало. Американские власти были заинтересованы в том, чтобы Барри Сил выступил свидетелем против главарей Медельинского наркокартеля. Но они недооценили возможности колумбийской наркомафии в США, полагая, что здесь колумбийские наркобароны до Барри не доберутся. Но Эскобар и его соратники не остановились ни перед какими затратами, чтобы устранить опасного свидетеля и «предателя». Фактически команда киллеров, которая и ликвидировала Барри Сила, шла на верную смерть, точнее, на верное пожизненное заключение. Шансов спастись после убийства Барри у них практически не было, что и подтвердило дальнейшее развитие событий. Но, очевидно, в распоряжении Эскобара были вполне убедительные аргументы, в том числе угрозы семьям, заставившие киллеров отправиться в Луизиану. Нельзя также исключить, что людям из Медельинского картеля удалось подкупить кого-то из сотрудников американских спецслужб, знавших об истинном местонахождении Барри Сила.

Как возник и существовал Медельинский наркокартель?

Братья Хорхе Луис, Хуан Давид и Фабио Очоа Васкесы, а также Пабло Эскобар основали крупнейший в истории Медельинский наркокартель, который занимался незаконным оборотом наркотиков, отмыванием денег, убийствами, вымогательством, похищением людей, незаконным оборотом оружия, рэкетом, терроризмом, а в последние годы своего существования претендовал на то, чтобы играть решающую роль в колумбийской политике, как внутренней, так и внешней. Наркокартель действовал в 1976–1993 годах в Колумбии, Боливии, Перу, Гондурасе, Соединенных Штатах, Канаде и Европе. Формально он был основан и управлялся братьями Хорхе Луисом, Хуаном Давидом и Фабио Очоа Васкесами вместе с Пабло Эскобаром. Фактически же структура Медельинского картеля была вполне монархической и напоминала пирамиду. На ее вершине находился Пабло Эскобар, который диктовал свою волю остальным участникам картеля, а с непокорными безжалостно расправлялся. Основание же пирамиды составляли десятки и сотни тысяч мелких наркодилеров по всему миру, торговавших колумбийским кокаином в розницу. Они порой понятия не имели, что являются винтиками Медельинского картеля.

Только к 1993 году колумбийское правительство в сотрудничестве с наркокартелем Кали, правыми военизированными группами и правительством Соединенных Штатов ликвидировало Медельинский картель, заключая в тюрьму или убивая его участников. Барри Сил внес свой весомый вклад на ранних этапах этой борьбы.

Во второй половине 1970-х годов производители наркотиков в Колумбии начали организовывать картели, которые вытеснили кубинских поставщиков кокаина, негласно поддерживавшихся правительством Фиделя Кастро, с американского рынка.

Каждая ячейка Медельинского картеля состояла либо из родственников, либо из жителей одного населенного пункта и выполняла только предписанные сверху функции, чаще всего не зная своих руководителей. Работа шла по принципу максимальной конспирации и глубокого разделения труда: рабочие на производстве только производят кокаин, ответственные за транспортировку только перевозят, отвечающие за получение нужной картелю информации занимаются только разведкой и так далее. Отдельные ячейки не были связаны друг с другом, выход на более высокопоставленного участника картеля имел только руководитель ячейки. Таким образом, если в одну ячейку внедрялся агент правительства Колумбии или США, то он был в состоянии выдать лишь членов отдельной ячейки, а не всего картеля. Круговая же порука заключалась в том, что при совершении ошибки одним членов ячейки отвечала вся ячейка, порой – головой. Более того, если вина человека была настолько велика, что его приговорили к смерти, то уничтожался не только он, но и его семья – поэтому человек заранее знал, на что идет, если решил предать картель.

В определенный момент, в конце 1970-х годов, колумбийские наркобароны начали покупать огромные количества земли, чтобы отмыть свои доходы от торговли наркотиками и получить место среди традиционной колумбийской элиты. К концу 1980-х годов торговцы наркотиками были крупнейшими арендаторами в Колумбии и обладали огромной финансовой и политической властью. Они использовали большую часть принадлежавших им земель для того, чтобы держать рогатый скот на подножном корме, или оставляли ее абсолютно неиспользуемой, просто как демонстрацию своего богатства. Наркобароны также сформировали частные армии, чтобы бороться с партизанами, выступающими за перераспределение этих земель между местными крестьянами, но готовыми в случае необходимости противостоять полиции и даже небольшим подразделениям регулярной колумбийской армии.

Летом 1977 года богатые наркобароны Пабло Эскобар, Хосе Гонсало Родригес Гача и братья Очоа объединились и создали наркокартель. После этого, в конце 1970-х годов, в Колумбии начала быстро расти незаконная торговля кокаином. Она стала основным источником прибыли. К 1982 кокаин составлял 30 % всего колумбийского экспорта, обойдя традиционный главный экспортный продукт – кофе.

В конце 1981-го и начале 1982 года участники Медельинского картеля, колумбийских вооруженных сил, американской корпорации «Нефть Техаса», мелкие промышленники и богатые владельцы ранчо рогатого скота объединились и сформировали военизированную организацию, известную как Muerte a Secuestradores («Смерть похитителям», MAS), чтобы защитить свои экономические интересы, бороться против левых партизан и обеспечить защиту для местных элит от похищений и вымогательства со стороны повстанческих групп различной ориентации. К 1983 году колумбийские правоохранители зарегистрировали 240 политических убийств, совершенных батальонами смерти MAS. Среди жертв были главным образом местные руководители ячеек оппозиционных партий, профсоюзов, выборные должностные лица и те из фермеров, кто наиболее решительно противостоял произволу властей и латифундистов.

В 1984 году, чтобы предоставить юридический фронт различным военизированным группам и для связей с общественностью, была создана организация Asociación Campesina de Ganaderos y Agricultores del Magdalena Medio (ACDEGAM, Ассоциация владельцев ранчо и фермеров Средней Магдалены). ACDEGAM лоббировала антирабочую политику и угрожала любому, связанному с левыми организациями, защищающими права крестьян. Тесно связанный с ней MAS также угрожал нападать на любого, подозреваемого в оппозиционности. ACDEGAM строила школы (декларируемой целью было создание «патриотической и антикоммунистической» образовательной среды). Также она строила дороги, мосты и медицинские клиники. К середине 1980-х ACDEGAM и MAS испытали существенный рост. В 1985 году Пабло Эскобар, Хорхе Луис Очоа, Гонсало Родригес Гача, Карлос Ледер и Хуан Матта-Бальестерос начали направлять крупные суммы наличными в организацию, чтобы заплатить за вооружение, оборудование и обучение. Организация ACDEGAM имела компьютеры и управляла коммуникационным центром, который работал в координации с государственным телекоммуникационным офисом. У них было тридцать пилотов и большой ассортимент вертолетов и небольших спортивных самолетов. Были наняты британские, израильские и американские военные преподаватели, чтобы проводить обучение в военизированных учебных центрах.

Медельинский картель сделал акцент на доставке более мелких партий кокаина. Это уменьшало потери в случае провала операции по контрабанде кокаина в США. Сам Эскобар давал гарантии клиентам, что в случае захвата груза полицией он возместит все убытки. Для доставки кокаина у картеля была и сеть распространения, и самолеты, и даже подводные лодки.

На пике своей деятельности Медельинский картель «зарабатывал» больше чем 60 млн долларов в день, а ежегодно – от 50 до 100 млрд долларов. Этих денег было более чем достаточно для подкупа прокуроров, судей и политиков различной ориентации. Неудивительно, что в Колумбии в ходе операций по борьбе с наркоторговлей и контрабандой наркотиков в руки полиции в лучшем случае попадала лишь мелкая сошка, тогда как боссы наркомафии благополучно откупались от преследования.

Во второй половине 80-х годов, в пору своего расцвета, Медельинский картель контролировал 80 % мировой торговли кокаином. Общая сумма денег, вырученных картелем, составляла десятки миллиардов долларов (максимальные оценки определяют доходы колумбийских наркобаронов даже в сотни миллиардов долларов). В картеле существовало много групп, обычно белых американцев, канадцев или европейцев, организованных с единственной целью – осуществлять поставки кокаина, предназначенного для Соединенных Штатов, Европы и Канады. В то время как во многих группах были федеральные агенты и информаторы, некоторые группы попадали в поле зрения колумбийских и американских властей из-за ошибок самих участников картеля.

Одним из тех, с кем сотрудничал Барии Сил, был Хосе Гонсало Родригес Гача, по прозвищу Эль Мехикано (Мексиканец), один из главарей Медельинского наркокартеля. В юности Родригес был наемным убийцей, совершавшим убийства по заказу различных мафиозных группировок. В частности, он работал наемным убийцей у крупного гангстера, пытавшегося получить контроль над одной из прибыльных шахт по добыче изумрудов. Своей кровожадностью и отсутствием тормозов Гача заработал себе репутацию полного отморозка, и слава вместе со страхом побежали впереди него, приводя в ужас потенциальных жертв и конкурентов. В начале 1970-х годов он переехал в Боготу и стал сожительствовать с Вероникой Ривера-де-Варгас, которая стала настоящей «кокаиновой королевой», убив при помощи Родригеса всю семью своего основного конкурента в наркоторговле. Мексиканец решил, что бизнес надо расширять. В 1976 году он перебрался в Медельин. Здесь Хосе Гонсало вместе с опытными наркоторговцами Пабло Эскобаром, Карлосом Ледером и тремя братьями Очоа создал группировку, впоследствии названную Медельинским картелем. В конце 1970-х годов Родригес освоил новые маршруты наркотрафика через Мексику в США, прежде всего в Лос-Анджелес (Калифорния) и Хьюстон (Техас), где потребителями кокаина являлась американская культурная элита. За это, а также за увлечение мексиканской поп-культурой Родригес и получил свое прозвище «Мексиканец».

Хосе Гонсало, будучи чистокровным колумбийцем, был просто помешан на мексиканской культуре. Он называл свои ранчо мексиканскими именами Куэрнавака, Чиуауа, Сонора. Сделавшись владельцем футбольного клуба Боготы Millonarios, Мексиканец сделал гимном клуба мексиканскую песню и нанял группу мексиканских музыкантов марьячи, которая перед каждым матчем исполняла ее на стадионе. Симпатизируя мексиканцам, он пошел на сотрудничество с мексиканским контрабандистом из Синалоа Мигелем Анхелем Феликсом Гальярдо.

Вот тут-то и пригодился Барри Сил. Родригес организовал кокаиновый наркотрафик через Панаму и Западное побережье США. Он также участвовал в разработке никарагуанского транзита, для которого использовался Барри Сил. Мексиканец создал одну из самых крупных нарколабораторий в колумбийских джунглях, где более двух тысяч человек жили и работали, производя и расфасовывая кокаин.

Главный лидер Медельинского картеля Пабло Эскобар, безусловно, был самой яркой фигурой среди главарей колумбийской наркомафии. Он начал преступную карьеру с того, что крал надгробия с медельинского кладбища и, стирая надписи, продавал их панамским перекупщикам. Это было не самым почтенным занятием в преступном мире. Затем Эскобар повысил свой преступный статус. Он продавал сигареты и марихуану и подделывал лотерейные билеты. Вскоре Эскобар сколотил небольшую банду и начал промышлять угоном дорогих автомобилей для продажи на запчасти. А вскоре ему пришла мысль заниматься рэкетом, что сулило значительно более высокие прибыли, чем прежние криминальные занятия. Не брезговал Эскобар и похищениями людей – в основном из числа тех, кто не хотел платить. Богатых людей также похищали с целью выкупа.

В 1971 году люди Пабло похитили богатого колумбийского промышленника Диего Эчаваррию, который после длительных пыток отказался платить мафии и был убит. Преступники пытались получить за него выкуп, но потерпели неудачу и, задушив свою жертву, демонстративно выбросили труп на свалку. Эскобар открыто заявил о своей причастности к его убийству. Он никого не боялся, поскольку медельинская полиция и власти были у него на содержании. Бедняки Медельина праздновали смерть Диего Эчаваррии, который не вызывал у них ни малейшей симпатии или сочувствия, и в знак признательности Эскобару стали уважительно называть его «Эль Доктор». Грабя богатых, Пабло строил беднякам дешевое жилье, и его популярность в Медельине росла изо дня в день. Его стали считать «колумбийским Робин Гудом».

Еще в начале 70-х годов Эскобар сделался самым известным преступным авторитетом Медельина. Его банда продолжала расти, и Пабло решил начать новый, самый доходный криминальный бизнес, с которым будет связана вся его последующая жизнь и с которым он войдет в историю Колумбии и всего мира.

В 1970-е годы США были страной с неограниченным рынком для наркоторговли. На смену марихуане должен был прийти новый, более сильный наркотик, чтобы удовлетворить все возрастающие потребности наркоманов. Таким наркотиком стал кокаин, который наряду с другими алкалоидами, как мы уже говорили, содержится в растениях рода Эритроксилум (Erythroxylum), например в кокаиновом кусте (Erythroxylum coca) и др. Этот кустарник широко распространен в Колумбии, а производство из него кокаина в нарколабораториях на колумбийской территории не представляло труда при наличии у Эскобара солидного первоначального капитала. Он поставил производство кокаина на поток. Однако сначала группировка Пабло была лишь посредником, покупая товар у изготовителей и продавая его перекупщикам, сбывавшим кокаин в США. Полный цикл его производства, контрабанды и распространения был налажен только в середине 70-х годов.

В марте 1976 года Пабло Эскобар женился на своей 15-летней подружке Марии Виктории Энео Вьехо, которая до этого уже была его любовницей. Через месяц у них родился сын Хуан Пабло, а через три с половиной года – дочь Мануэла.

Наркобизнес Эскобара быстро развивался во всей Южной Америке. Но главный доход приносила контрабанда кокаина в США. Ее организацией Эскобар занялся лично. Один из его приближенных, некто Карлос Ледер, сын колумбийки и немецкого инженера, эмигрировавший с родителями в США, стал ответственным за транзит кокаина на Север.

Проблема с малой авиацией была в том, что одномоторные самолеты не могли без дозаправки долететь из Колумбии в США. Карлосу удалось решить эту проблему. Он купил остров Кэй Норман, расположенный в 340 км от Флориды.

На Багамах Ледер организовал перевалочный пункт наркотрафика. Его работа была организована на высшем уровне, с самой современной инфраструктурой. Там был построен крупный причал, ряд бензозаправок и современная гостиница со всеми удобствами. Там Карлос построил километровую взлетную полосу, установил радар. В качестве охраны он нанял группу коммандос, подготовленных Яиром Кляйном, бывшим подполковником израильских воздушно-десантных войск. В лучшие времена через остров проходило по 300 кг кокаина ежедневно. В 1978 году Ледер от имени Медельинского наркокартеля предлагал тогдашнему президенту Колумбии Альфонсо Лопесу Михесену оплатить внешний долг Колумбии в обмен на официальное разрешение торговли кокаином. Эту идею горячо поддерживал Эскобар. Но колумбийское правительство на столь заманчивую сделку все же не пошло.

Ни один наркоделец не мог без разрешения Пабло Эскобара вывозить кокаин за пределы Колумбии. За ослушание полагалась смерть. Всего за время властвования Эскобара в Медельинском картеле по его приказам были убиты тысячи людей. Точного числа не знал никто, включая самого главаря колумбийской наркомафии. Эскобар брал 35-процентный налог с каждой партии наркотиков и обеспечивал ее доставку в Соединенные Штаты. В джунглях Колумбии он открывал все новые и новые химические лаборатории по производству кокаина.

Ключевую роль в контрабанде и распространении кокаина в США играл Карлос Ледер. Свою преступную карьеру сын немецкого инженера и колумбийской учительницы, выходец из города Армения, столицы колумбийского департамента Киндио, начал в родном городе с угона автомобилей и их контрабанды в Канаду, а также с торговли марихуаной. Это происходило уже в США, куда эмигрировала семья Ледера. За марихуану Карлос и получил свой первый срок, отбывать который отправился в федеральную тюрьму Дэнбери (Коннектикут). Там он познакомился с парнем по имени Джордж Юнг, который уже имел большой опыт контрабанды марихуаны из Мексики в США с помощью одномоторных самолетов, пролетающих ниже уровня радиолокационного контроля и способных совершать посадку в сухие русла рек приграничных штатов.

Джордж Джейкоб Янг не был отличником в учебе, но хорошо играл в американский футбол и, по воспоминаниям одноклассников, был прирожденным лидером. Поскольку Янг был сыном немецкого иммигранта, родившегося в Бостоне, он получил прозвище Бостонский Джордж. После окончания в 1961 году школы Янг поступил в университет. Он готовился к сдаче экзаменов на степень бакалавра в области рекламы, но так и не завершил учебу. Причиной этого стали наркотики. Джордж пристрастился к употреблению марихуаны, при этом продавая часть того, что он купил, чтобы не оставаться в убытке и иметь средства как для покупки наркотиков для собственного потребления, так и для безбедной жизни. В 1967 году вместе со своим другом Филиппом Евгением Садлером («Тунцом») он начал ввозить и продавать коноплю. В 60-е годы Янг и его лучший друг по прозвищу Тунец переехали в Калифорнию. Здесь Тунец предложил зарабатывать на жизнь, продавая марихуану и другие легкие наркотики крупным оптом. Янг выручил большие деньги, провозя контрабандой в Новую Англию гашиш, который он покупал в Калифорнии. Вскоре Янг и Тунец были представлены местному поставщику и через некоторое время стали весьма успешными наркобизнесменами. Когда к Джорджу с Тунцом однажды приехал старый знакомый, он оценил высокое качество их продукта и сказал, что он мог бы неплохо продаваться на востоке страны, где марихуана стоит дороже. Связь была установлена. Вскоре Джордж договорился со стюардессой о перевозке двух чемоданов марихуаны в неделю. В поисках еще большей прибыли Янг расширил свои операции до перевозки наркотиков по воздуху из Пуэрто-Вальярта (Мексика), при этом используя украденные из частных аэропортов на Кейп-Коде самолеты и профессиональных пилотов. В разгар этих операции Янг и его подельники зарабатывали 250 000 долларов на всех в месяц (эта сумма эквивалентна более чем 1,6 млн долларов в начале XXI века). Но лафа закончилась в 1974 году, когда Янг был арестован в Чикаго за контрабанду 660 фунтов (300 кг) марихуаны. Он был осужден и отправлен отбывать наказание в федеральную тюрьму в Дэнбери (Коннектикут). Вот тут-то перед Янгом открылась буквально золотая жила.

В Дэнбери сокамерником Янга оказался Карлос Ледер Ривас, который быстро подружился с ним и рекомендовал его Медельинскому картелю. Колумбийские наркобароны нуждались в выходе на оптовых покупателей кокаина в США, каковым и были Янг и его команда, и обеспечении контрабанды наркотика на последнем этапе, из Мексики в США. Этим Джордж, собственно, и занимался. Когда Янг был освобожден, они стали действовать вместе с Ледером. Их план состоял в том, чтобы контролировать поставки сотен килограммов кокаина от колумбийского ранчо Пабло Эскобара до США через калифорнийские и мексиканские связи Янга. Технология контрабанды была проста. У Янга был проверенный сотрудник службы безопасности, который должен был сопровождать его к месту обмена, где Джордж отдавал ключи от автомобиля и половину кокаина своему человеку и затем уезжал. Через день или два они должны были встретиться и вновь обменяться ключами от автомобилей.

Теперь Янг зарабатывал миллионы на своих операциях. Но между бывшими друзьями нарастала конкуренция. К концу 1970-х годов Ледер фактически изгнал Янга из совместного наркобизнеса. Но Джордж продолжил заниматься контрабандой в одиночку, на свой страх и риск, зарабатывая по-прежнему миллионы долларов прибыли. Наконец, в 1987 году Янг был арестован в собственном особняке на пляже около Истхэма (Массачусетс). Тогда его довольно скоро выпустили под залог. Но после выхода на свободу Янг воссоединился со своим старым партнером по бизнесу Ледером и продолжил заниматься контрабандой кокаина. В 1994 году Янг был арестован вместе с 1754 фунтами (796 кг) кокаина в Топике, штат Канзас. Это был последний арест. На этот раз Джордж признал себя виновным в трех пунктах обвинения в сговоре с целью контрабанды наркотиков и был приговорен к 60-летнему тюремному сроку. Его отправили в федеральную тюрьму в Нью-Йорке. Затем он был переведен в Федеральное исправительное учреждение в Энтони (Техас). Позднее Янг выступил свидетелем на процессе по делу бывшего сообщника Карлоса Ледера. Благодаря этому его собственный приговор был существенно смягчен.

Последние годы своего срока Янг отбывал в исправительном учреждении в Форт-Диксе (Нью-Джерси). Он должен был выйти из тюрьмы 26 ноября 2014 года в возрасте 72 лет, но за хорошее поведение ему сократили срок почти на полгода. Джордж вышел из тюрьмы 3 июня 2014 года. После освобождения Янг живет в учреждении социальной реабилитации для лиц с тюремным прошлым. Вероятно, там также ФБР и DEA легче охранять важного свидетеля, чтобы не повторилась трагедия Барри Сила.

Карлос Ледер широко использовал опыт Джорджа Янга для контрабанды кокаина из Колумбии в Соединенные Штаты. Приобрел он и определенный финансовый опыт, довольно специфический. Еще находясь в тюрьме, он часами разговаривал с различными высокоинтеллектуальными заключенными, записывая в блокнот информацию о всех существующих способах «отмывки» денег, нажитых преступным путем, и о методах борьбы правительства с этим. В итоге именно Ледеру пришла идея контрабанды крупных партий кокаина на самолетах малой авиации из Колумбии в США. Для ее осуществления и понадобился Барри Сил.

До этого все контрабандисты использовали главным образом один способ – людей-контейнеров, которые доставляли небольшие партии наркотика в себе или в личном багаже на рейсовых самолетах. Партии наркотиков, доставляемые таким путем, были сравнительно небольшими. С одной стороны, это уменьшало убытки наркокартелей в случае провала курьера. Но, с другой стороны, при таком способе доставки требовалось значительное время, чтобы нарастить объемы кокаина, продаваемого на рынке США. Резкое же наращивание числа курьеров могло прилечь внимание американских спецслужб и значительно увеличить долю провалов.

Для начала Янг и Карлос, оба досрочно освободившиеся из тюрьмы за примерное поведение, скопили необходимый первоначальный капитал достаточно традиционным для наркоторговцев способом. Они познакомились с парой легкомысленных и красивых девушек из США и предложили им восхитительный совместный отдых в Антигуа. Джентльмены, разумеется, платили за все. Ледер и Янг использовали своих подружек «втемную». Перед отлетом в США они до предела загрузили их багаж кокаином. Провернув подобную операцию пару раз, друзья заработали на первый собственный самолет. Далее они договорились с колумбийскими наркобаронами о поставках кокаина, а с багамскими чиновниками – о «крыше» за определенный процент с оборота. Дело удалось поставить на промышленную основу. Авиационный способ контрабанды оказался чрезвычайно эффективным и прибыльным. Слава о нем дошла до Эскобара и Мексиканца. Так началось взаимовыгодное сотрудничество. У Эскобара и его соратников были практически неограниченные возможности в Колумбии, где у семьи Очоа также были связи в высших эшелонах власти. А у Янга и Ледера был налаженный эффективный канал поставки и сбыта наркотиков в США. Так Медельинский картель нашел свою золотую жилу.

Тут следует подчеркнуть, что Джордж Янг и Карлос Ледер, хотя и являлись участниками наркокартеля, были фигурами гораздо менее зловещими, чем Эскобар, Мексиканец и братья Очоа. Зла Янг и Карлос сотворили немало, подсадив на наркотики сотни тысяч, а возможно, и миллионы людей. Однако крови на их руках не было. Данное обстоятельство, а также их готовность свидетельствовать против главарей Медельинского наркокартеля привели к тому, что они отделались, по крайней мере в случае с Янгом, сравнительно мягким наказанием и, главное, остались в живых. Ледеру, как мы увидим дальше, американская юстиция отмерила наказание по полной программе: пожизненное заключение и еще 135 лет сверх того. Но есть основания подозревать, что в заключении Карлос начал сотрудничать с DEA, и у него есть шанс выйти на свободу. Поскольку место заключения Карлоса Ледера неизвестно и, очевидно, держится американскими властями в строжайшем секрете, упорно возникают слухи, что его освободили в обмен на некую данную им информацию против главарей наркомафии. Также распространено мнение, что Карлос находится под действием Федеральной программы защиты свидетелей.

В конце 70-х, на волне мании величия, как мы помним, пути Янга и Ледера разошлись. Ледер стал единолично контролировать прежний канал. Но тут его бизнес вступил в «полосу невезения». В 1982 году, после доклада Брайана Росса о коррупции и ситуации на Багамских островах, багамские власти вынуждены были ликвидировать наркобазу на Кей-Норман. Полиция взяла остров штурмом. Багамские счета Карлоса Ледера оказались заморожены. Будучи на тот момент одним из самых богатых людей в мире, с капиталом в 987 млн долларов, Карлос в одночасье стал почти нищим. Ему пришлось вернуться в Колумбию, но и там жизнь не задалась, поскольку его по запросу из США разыскивала колумбийская полиция. Скрываясь от полиции в колумбийской сельве, Карлос подхватил желтую лихорадку и только благодаря Пабло Эскобару, который прислал за ним вертолет и срочно доставил в больницу Медельина, наркобарона удалось спасти. Эскобар задействовал его в организации производства кокаина в Колумбии. Однако в 1987 году Ледер был все же арестован и выдан США.

Его судили и приговорили к пожизненному заключению без права досрочного освобождения, а заодно добавили к пожизненному сроку еще 135 лет. На его примере колумбийские наркобароны отчетливо поняли, что в США их не ждет ничего хорошего, а правосудие там, в отличие от колумбийского, действительно неподкупно. Тогда в Медельинском картеле родился патриотический девиз: лучше могила в Колумбии, чем камера в американской тюрьме.

В нелегальном бизнесе Пабло Эскобара участвовали такие лица, как бывший панамский диктатор Мануэль Антонио Норьега и бывший глава разведывательной службы Перу Владимиро Монтесинос. В 1992 году Карлос в обмен на снятие 55 лет (а возможно – и на обещание условно-досрочного освобождения) дал показания против Норьеги, а потом направил жалобу судье с требованием перевести его в немецкую тюрьму (как гражданина Германии). Эта жалоба была истолкована как угроза судье, и в 1995 году его вывезли из тюрьмы в неизвестном направлении, что было истолковано журналистами как его освобождение. Не исключено, что вся затея с требованием Ледера о передаче его Германии была затеяна с санкции американских властей и только с одной целью – надежнее спрятать Карлоса от мести колумбийской наркомафии. Пример Барри Сила говорил, что ее боевики имеют возможность достать свои жертвы даже на территории Соединенных Штатов.

Такую версию, в частности, озвучила журналистка Тамара С. Инско-Джонсон, вплотную изучавшая данную тему. По ее мнению, Карлос был переведен в специальную тюрьму, где содержатся те, кого власти признали свидетелем, нуждающимся в программе защиты. Ходят слухи, что он принимал участие в консультациях ЦРУ по организации программы «Иран-контрас», о которой мы еще поговорим и с которой оказалась непосредственно связана судьба Барри Сила. Впрочем, все это только слухи, достоверность которых ни сейчас, ни в ближайшем будущем подтвердить невозможно.

Последний раз на сегодняшний день Карлоса Ледера видели 22 июля 2005 года, когда его привозили в Апелляционный суд, где он пытался оспорить свой приговор. Затем в 2007 году Ледер просил Верховный суд Колумбии потребовать его выдачи из США как колумбийского гражданина. А в 2008 году прошла последняя к настоящему времени новость, когда Карлос через своих адвокатов подал жалобу о нарушении договора о сотрудничестве между ним и федеральным правительством.

Джорджу Янгу повезло гораздо больше, чем его бывшему другу и подельнику Карлосу Ледеру. Миллиардером, в отличие от Ледера и главарей Медельинского картеля, он так и не стал, но зато на заработанные благодаря наркоторговле десятки миллионов, а возможно, и первые сотни миллионов долларов вел роскошное существование до тех пор, пока не попал в тюрьму. Однако пожизненного лишения свободы ему удалось избежать, а затем за сотрудничество со следствием и готовность свидетельствовать против других наркобаронов его срок заключения был значительно сокращен. Отсидев 15-летний срок, который по меркам Медельинского картеля был совсем смешным, Джордж вышел на свободу и даже участвовал в роли консультанта в съемках фильма об истории собственной жизни с Джонни Деппом в главной роли. У нас фильм известен под названием «Кокаин», и о нем мы расскажем в одной из следующих глав.

Летом 1977 года Эскобар, Мексиканец и братья Очоа объединились и при участии Янга и Ледера создали организацию, которая стала называться Медельинским картелем. Это была самая мощная финансово-кокаиновая империя, которой не было ни у одной другой наркомафии мира. Для доставки кокаина у картеля была и сеть распространения, и самолеты, и даже подводные лодки. Пабло Эскобар стал непререкаемым авторитетом кокаинового мира и абсолютным лидером Медельинского картеля. Он подкупал полицейских, прокуроров, судей, политиков и журналистов. Если подкуп не действовал, то в ход пускался шантаж. Если это не помогало, в ход шли похищения родственников того, чьими услугами хотел воспользоваться Медельинский картель. Если после этого человек не соглашался на сотрудничество с наркомафией, его убивали. Другими словами, Медельинский картель действовал по принципу «Plata O Plomo» – «серебро или свинец». К 1979 году он уже владел более чем 80 % кокаиновой индустрии США. 30-летний Пабло Эскобар стал одним из самых богатых людей мира и, вероятно, богатейшим главарем мафии в мировой истории. Вот только наслаждаться богатством и славой ему пришлось не слишком долго. Вообще, долгожители среди колумбийских наркобаронов были большой редкостью.

Поскольку сухопутная доставка кокаина было делом не только опасным, но и чреватым большими потерями товара из-за бдительных американских таможенников и пограничников, колумбийские наркобароны двух главных наркокартелей, Медельинского и Кали (о нем мы расскажем в следующей главе), жестко конкурируя друг с другом, активно искали новые пути доставки контрабанды на бескрайний американский рынок. Поэтому предложение Ледера и Янга было как нельзя кстати. Это потом Эскобар и его партнеры решили, что не стоит ограничиваться воздушной стихией. Поэтому у самого мощного наркокартеля Колумбии появился свой собственный небольшой флот. В его состав вошли не только скоростные катера, но даже подводные лодки-малютки. Такие подлодки могут скрытно подходить к берегу в заранее обусловленных местах, где выгружают сразу большие партии кокаина.

Чтобы заручиться поддержкой населения, Эскобар развернул в Медельине широкое строительство. Он прокладывал дороги, строил стадионы и возводил бесплатные дома для бедных, которые в народе называли «кварталы Пабло Эскобара». Сам он объяснял свою благотворительность тем, что ему было больно видеть, как бедные страдают. Эскобар пытался представить себя колумбийским Робином Гудом.

Что ж, это закон деятельности любой мафии. В том городе, который является ее столицей, преступность находится на минимальном уровне, социальные службы работают просто превосходно, а благотворительность расцветает пышным цветом, как за счет самих мафиози, так и бизнесменов, которые становятся филантропами не совсем добровольно, а под нажимом мафии. Население таких городов довольно жизнью и готово носить главарей мафии на руках. Медельин в этом отношении не был исключением.

Итак, в возрасте 30 лет лидер картеля Пабло Эскобар стал одним из самых богатых людей мира, личное состояние которого исчислялось несколькими миллиардами, а возможно, и более 10 млрд долларов. У Эскобара было 34 поместья, 500 тысяч гектаров земли, 40 раритетных автомобилей. В поместье Пабло было вырыто 20 искусственных озер, шесть бассейнов и даже построен небольшой аэропорт со взлетно-посадочной полосой. Паблито, как называли его в Колумбии, создал отдельную деревню для четырех сотен своих любовниц. Ему должны были позавидовать Дон Жуан и Казанова. Он хотел доказать и колумбийцам, и самому себе, что он самый крутой мафиози в мире. Бескрайние просторы своих ранчо Эскобар почти никак не использовал, на подавляющем большинстве дорогих автомобилей никогда не катался. Это было чисто демонстративное потребление, призванное поднять его популярность. Кроме того, когда американские спецслужбы всерьез взялись за Медельинский картель и ограничили для него возможности банковских переводов, Эскобару приходилось все больше доходов от наркоторговли вкладывать в недвижимость и предметы роскоши.

Рано или поздно это должно было случиться. Медельинский картель попал под наблюдение американских служб по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Им удалось собрать и представить американским судам доказательства. Это привело к обвинительным актам, арестам и тюремным срокам для деятелей наркомафии. Однако на первых порах обвинительные приговоры были вынесены главным образом неколумбийцам, связанным с картелем. Большинство колумбийских наркобаронов, так же как и их ближайшие помощники, которым были предъявлены обвинения, жили и остались в Колумбии или успели сбежать туда прежде, чем обвинительные акты были вынесены. Коррумпированное колумбийское правосудие, правоохранители и политики до поры до времени оставались им надежной защитой.

В середине 80-х годов Медельинский картель контролировал почти все сферы жизни колумбийского общества. Тем не менее его главари не могли недооценивать серьезности нависшей над их детищем угрозы. Администрация президента США Рональда Рейгана объявила беспощадную войну распространению наркотиков не только по территории Соединенных Штатов, но и по всему миру. В рамках нового антинаркотического крестового похода между США и Колумбией было достигнуто соглашение, согласно которому колумбийское правительство обязалось выдавать американскому правосудию кокаиновых баронов, занимавшихся переправкой наркотиков в Соединенные Штаты.

Это было единственным способом обуздать колумбийскую наркомафию. Ведь окажись торговцы наркотиками в любой колумбийской тюрьме, они могли бы, как и прежде, беспрепятственно продолжать руководить своими бандами прямо из мест заключения, а затем, подкупив и шантажировав правосудие и политиков, очень скоро оказались бы на свободе. Что же касается Соединенных Штатов, то тут наркобароны понимали, что они не смогут купить себе свободу ни за какие деньги. На попытки властей выдать участников картелей Соединенным Штатам Эскобар и его люди отвечали террором, неуклонно следуя девизу: «Лучше могила в Колумбии, чем тюремная камера в США».

Договор об экстрадиции наркопреступников в США позволил Колумбии выдавать любого колумбийца, подозреваемого в незаконном обороте наркотиков в Соединенных Штатах, где и осуществлялось его последующее судебное преследование. Это стало самой большой угрозой для колумбийских наркокартелей. Среди последовательных сторонников договора о выдаче преступников были колумбийский министр юстиции Родриго Лара Бонилья, высокопоставленный полицейский офицер Хайме Рамирес и многочисленные судьи Верховного суда Колумбии.

Картель применил стратегию «серебро или свинец» к сторонникам договора об экстрадиции, используя предложение миллионных взяток, угрозы, похищения и убийства. Однако, когда полицейские операции привели к большим потерям в рядах Медельинского наркокартеля, некоторые крупные наркобароны, скрываясь, временно покинули Колумбию, приказав при этом, чтобы участники картеля устранили ключевых сторонников договора о выдаче наркопреступников.

В преступном мире Эскобар достиг вершины власти. В середине 80-х годов кокаиновая империя Эскобара контролировала почти все сферы жизни колумбийского общества. Он стал искать способ сделать свой бизнес легальным. И для этого решил пойти в большую политику.

В 1982 году Пабло Эскобар выдвинул свою кандидатуру в Конгресс Колумбии от одной из левых партий – движения «Либеральная альтернатива». И в конечном итоге он в 32 года стал замещающим в Конгрессе Колумбии, то есть замещал одного из конгрессменов во время его отсутствия и в этом качестве присутствовал на церемонии вступления в должность премьер-министра лидера испанских социал-демократов Фелипе Гонсалеса. Это нужно было ему не только для получения парламентского иммунитета. Попав в Конгресс, Эскобар мечтал стать президентом Колумбии. Вместе с тем, оказавшись в Боготе, он вынужден был с сожалением констатировать, что его популярность так и не вышла за пределы Медельина. В Боготе о нем, конечно же, знали, но лишь как о крайне сомнительной личности, с которой лучше не иметь дела. О нем говорили как о человеке, прокладывающем кокаиновую дорогу к президентскому креслу. Один из популярнейших политиков Колумбии того времени и основной кандидат на президентское кресло, либерал Луис Карлос Галан, журналист по основной профессии, первым открыто осудил связь нового конгрессмена с кокаиновым бизнесом и старался раскрыть колумбийскому обществу истинное лицо Эскобара. Дорога для Паблито к президентскому креслу оказалась перекрыта. Политиком общенационального уровня он так и не стал.

Также и министр юстиции Колумбии Родриго Лара Бонилья стремился к решительным действиям против наркокартелей. Он развернул широкую кампанию против вложения «грязных» кокаиновых денег в предвыборную гонку. В итоге Пабло Эскобар в январе 1984 года был исключен из колумбийского Конгресса. Стараниями министра юстиции его политическая карьера завершилась раз и навсегда. Такого глава Медельинского картеля простить не мог. Мексиканец вместе с Эскобаром организовали убийство колумбийского министра юстиции. 30 апреля 1984 Родриго Лара Бонилья был убит киллером на мотоцикле. Министерский «мерседес» Бонильи остановился у светофора на одной из самых оживленных улиц Боготы. В этот момент подъехавший мотоциклист в упор из автомата изрешетил заднюю часть автомобиля, где обычно сидел министр. Родриго Лара Бонилья погиб на месте. Впервые мафиози убили в Колумбии чиновника такого высокого ранга. С этого дня террор начал распространяться по Колумбии.

В ответе убийцам тогдашний президент страны, консерватор Белисарио Бетанкур, ранее выступавший против экстрадиции наркоторговцев в США, объявил, что теперь «мы будем выдавать колумбийцев» американцам. И Карлос Ледер стал первым кандидатом на выдачу. Братья Очоа, Эскобар и Родригес спешно бежали в соседнюю Панаму. Несколько месяцев спустя Эскобар был обвинен в убийстве Бонильи, а Родригес был объявлен важным свидетелем этого преступления. Тогда Эскобар, Родригес и братья Очоа встретились с бывшим президентом Колумбии, либералом Альфонсом Лопесом, в отеле «Мариотт» в Панама-Сити. Переговоры, однако, провалились, после того как информация о них просочилась в прессу. Представители США публично заявили, что не потерпят никаких сделок с наркобаронами, и потребовали от Боготы соблюдать договор об экстрадиции.

Стратегия Медельинского наркокартеля состояла в том, чтобы посредством террора против гражданского населения спровоцировать давление общественности на правительство в пользу отмена договора с США о выдаче преступников. Картель провел сотни террористических атак на гражданские и правительственные цели. Пабло Эскобар создал специальную террористическую группу, получившую название «Лос Экстрадитаблес». Ее участники совершали нападения на чиновников, полицейских, а также на всех противников наркоторговли. Поводом для террористической акции могла послужить крупная полицейская операция или выдача в США очередного босса кокаиновой мафии.

Еще до начала войны против правительства Колумбии наркобароны создали военизированные отряды для собственной охраны и охраны всей инфраструктуры наркотрафика. В середине 1980-х годов Мексиканец и Пабло Эскобар купили огромные участки земли, которые они использовали, чтобы преобразовать свои отряды самообороны из плохо обученных крестьянских ополченцев в реальную боевую силу, которая смогла бы противостоять полиции и армии. В период с декабря 1987-го по май 1988 года Мексиканец, второй человек в Медельинском наркокартеле после Эскобара, нанял израильских и британских наемников, бывших бойцов спецназа и воздушно-десантных войск, чтобы обучать отряды боевиков картеля в отдаленных тренировочных лагерях в Колумбии.

Картель угрожал смертью судьям Верховного суда, требуя, чтобы они отменили договор о выдаче преступников. Предупреждения были проигнорированы. В ноябре 1985 года Эскобар и другие наркобароны объединились, чтобы показать правительству, что их не запугать. Эскобар нанял большую группу левых партизан из движения M-19 (Движение 19-го апреля), названного так в честь президентских выборов 19 апреля 1970 года, на которых консерватор Мисаэль Пастрана Борреро одержал победу с небольшим перевесом над бывшим диктатором Густаво Рохасом Пинильей. Союз с левыми радикалами понадобился Эскобару для совершения громкого террористического акта. 6 ноября 1985 года, в 11:30 утра, боевики М-19, вооруженные пулеметами, гранатами и переносными ракетными установками неожиданно появились в центре Боготы и захватили Дворец правосудия, когда внутри здания находилось по меньшей мере несколько сот человек, включая судей Верховного суда. По предложению колумбийских спецслужб накануне охрана здания была увеличена в несколько раз, но существенной роли в дальнейших событиях это не сыграло. 35 членов леворадикальной организации M-19 внезапно подъехали к дворцу на трех легковых автомобилях и начали стрелять по охране. Вооружены они были автоматами, пулеметами, ПЗРК и ручными гранатометами. Штурм здания прошел успешно. Застигнутая врасплох охрана почти не оказала сопротивления. Вначале террористы убили нескольких гвардейцев и работника дворца, а затем заняли всю его территорию и организовали круговую оборону. Так началась операция «Антонио Нариньо за права человека». Посредством этой вооруженной акции руководители М-19 хотели осудить президента Белисарио Бетанкура за нарушение договора о прекращении огня, подписанного 24 августа 1984 года, и срыв диалога с партизанами.

Бетанкур с самого начала своего правления упорно настаивал на возможности мирного урегулирования внутреннего вооруженного конфликта. Не побоявшись скомпрометировать себя, президент в 1983 году встретился в Испании с Иваном Марино Оспиной и Альваро Файядом, главными руководителями М-19. В первый раз в истории Колумбии столь высокопоставленный представитель правительства вступил в диалог с руководителями повстанческого движения. Эта встреча символизировала начало пути к миру, кульминацией которого стало подписание ряда соглашений о прекращении огня между двумя сторонами сроком на один год. Установилось хрупкое перемирие.

Однако Отти Патиньо, один из основателей М-19, полагал, что эти соглашения не были приняты всерьез ни одной из сторон, каждая из которых стремилась усилить свои позиции за счет противника. По словам того же Патиньо, «богиня мира является самой мстительной из всех. Она жестоко наказывает того, кто принимает ее слова всерьез». Бойня во Дворце правосудия была результатом подобного отношения к перемирию. В результате десятки колумбийских граждан погибли во имя «принуждения к миру» в течение тех 28 часов, когда во Дворце правосудия шел бой.

Перед своей смертью в бою с солдатами, в августе 1985 года, Иван Марино Оспина по прозвищу Иван Грозный во время встречи с Пабло Эскобаром уже говорил о том, что М-19 собирается осуществить вооруженный захват Дворца правосудия в Боготе, чтобы осудить и юридически отстранить от власти президента, а также захватить судей и других чиновников в заложники, после чего они должны были быть вывезены в другую страну. Нелегальное положение, на котором находились оба лидера, способствовало их сближению. Наркобарон Эскобар предоставил партизанам для тренировок свою ферму в Наполес, а также содействовал в перемещении из Никарагуа оружия и взрывчатки, которые были использованы в ходе штурма и последующей обороны дворца.

В то время, пока повстанцы готовились к штурму, судьи Верховного суда подвергались психологическим атакам со стороны бойцов наркомафии. 20 сентября 1985 года состоялось заседание в Военном клубе, где присутствовали пятеро представителей правительства и пять судей во главе с председателем Альфонсо Рейесом Эчандиа. Целью встречи было обсуждение мер безопасности, которыми правительство могло бы оградить от посягательств наркомафии четырех судей – Мануэля Гаону Круса, Карлоса Медельина Фореро, Риккардо Медину Мойано и Альфонсо Патиньо Роселли. Все они занимались вопросами экстрадиции в США участников международного наркотрафика, в результате чего последние двое уже получали угрозы расправы.

На этом совещании было решено, что полиция изучит системы безопасности дворца, что и продолжалось с 27 сентября по 17 октября. Результаты инспекции были заслушаны на правительственном совете 15 октября. За день до этого главное командование вооруженных сил получило анонимное сообщение о том, что М-19 готовит захват Дворца правосудия на 17 октября, что оказалось дезинформацией, но только относительно даты нападения.

В период с 17 октября по 1 ноября охрана дворца была усилена офицером, унтер-офицером и 20 агентами полиции. 1 ноября специальная охрана была снята по личной просьбе президента Верховного суда Рейеса Эчандиа, который, согласно одному из полицейских офицеров, ходатайствовал о снятии вооруженной стражи в связи со своим «гражданским духом» и «многочисленными жалобами, сыпавшимися со стороны адвокатов и некоторых членов Высшего и Государственного суда, которые были крайне недовольны экстремальными мерами безопасности, принятыми во дворце в связи с опасностью захвата». Ведь прошло уже две недели со времени даты предполагаемого нападения повстанцев, а ничего так и не произошло.

Руководители M-19, Луис Отеро и Альваро Файяд, утверждали, что это была вооруженная акция протеста против действующего президента страны Белисарио Бетанкура. Стоит отметить, что в заложниках у террористов оказались более 300 человек, в том числе и все члены Верховного суда Колумбии. Реакция правительства оказалась мгновенной. Бетанкур отверг любую возможность переговоров с террористами.

Младший лейтенант Хосе Ромуло Фонсека во главе отряда солдат попытался ворваться во дворец, дабы выбить оттуда штурмующих, но был смертельно ранен. В 12:30 35 партизан контролировали уже практически всю территорию дворца. Прибывшие армейские подразделения организовали блокаду по всему периметру здания. Два танка безуспешно попытались прорваться во внутренний двор, а над площадью Боливара парили три полицейских вертолета с командой спецназа на борту. Она собиралась ворваться во Дворец правосудия через крышу.

Затем несколько сотен военнослужащих начали штурм. Боевики бежали под натиском противника на крышу, где принялись сжигать архивные документы и судебные бумаги. Военным удалось вывести из захваченного террористами здания 138 человек, но операция затянулась. Боевики оказывали ожесточенное сопротивление. Только спустя 28 часов после нападения террористов горящее здание было освобождено. Всего с момента захвата дворца погибли 11 солдат, 2 гвардейца охраны (по другим данным – всего 48 солдат и гвардейцев), 13 судей, 58 гражданских лиц и все 35 боевиков М-19 во главе с их командиром Андресом Альмаралесом. Само здание превратилось в руины, а почти все дела, связанные с экстрадицией наркобаронов в США, оказались уничтожены.

Когда впоследствии журналисты позднее интересовались у Луиса Отеро, лидера М-19, почему захватившие здание боевики сожгли все судебные дела наркомафии, он отверг любые обвинения о своих связях с Медельинским картелем: «Мы не сжигали никаких документов… и не имели никакого интереса к их уничтожению». Отеро настаивал, что документы погибли во время пожара. Однако существуют многочисленные свидетельства, что террористы во время штурма сжигали документы на крыше дворца. Министр юстиции Колумбии Энрике Парехо прямо утверждал, что за атакой на Дворец правосудия стоит сам глава Медельинского картеля Пабло Эскобар.

Американский журналист Марк Боуден в своей книге «Убийство Пабло» настаивал, что глава Медельинского картеля заплатил партизанам более миллиона долларов за осуществление этой операции, во время которой было уничтожено более 6 тысяч томов различных уголовных дел. В возникшем пожаре, температура которого превышала 3 тысячи градусов, плавились даже железные сейфы архива. Движение 19 апреля всегда отрицало версию, согласно которой повстанцы являлись лишь марионетками в руках наркокартеля, но близость движения к Эскобару была общеизвестна, так что этим оправданиям никто в Колумбии не верил. Показательным был и факт гибели четырех судей Верховного суда, являвшихся авторами Уголовного кодекса 1980 года, разрешившим экстрадицию членов международных наркокартелей в США. После атаки на Дворец правосудия соответствующие параграфы были изъяты из кодекса. Однако год спустя новый состав Верховного суда объявил отмену следствием процессуальной ошибки и вновь ввел статут о выдаче членов наркокартеля Соединенным Штатам. Одним из первых жертв этой поправки как раз и стал Карлос Ледер.

Повстанцы прекрасно понимали, что будут атакованы армией, но верили, что достаточно будет лишь короткого сопротивления, после которого правительственные войска разбегутся в панике или даже перейдут на их сторону. Члены М-19 помнили, как захватили посольство Доминиканской республики в 1980 году во время торжественного приема и взяли в заложники 65 человек, включая 15 послов, в том числе американского. Тогда повстанцы потребовали 50 млн долларов выкупа, обнародования их политической декларации и освобождения 311 политических заключенных. Тогда штурмовать захваченное здание посольства никто не стал. С террористами вступили в переговоры и убедили их снизить требования до 10 млн долларов и 70 политзаключенных. В итоге же власти ограничились уплатой 2,5 млн долларов и беспрепятственно отпустили террористов на Кубу, под крыло Фиделя Кастро, причем по дороге в аэропорт их тепло приветствовало население. Поэтому руководители и бойцы М-19 рассчитывали, что и в случае захвата Дворца правосудия все закончится миром и капитуляцией властей. Однако на этот раз президент Колумбии отдал приказ на уничтожение повстанцев, не считаясь с вероятными жертвами среди заложников.

Командование вооруженных сил, не питавшее никаких симпатий к повстанцам, получило карт-бланш на их ликвидацию. Из Дворца правосудия удалось спасти только 215 человек. Председатель Верховного суда Альфонсо Рейес Эчандиа умолял через посредников: «Дайте мне поговорить с президентом. Если вы продолжите стрелять, нас убьют». Ответом ему были лишь автоматные очереди. Эчандиа погиб во время штурма.

Партизаны отказались вести какие-либо переговоры и принялись палить во все стороны, не выдвинув каких-либо конкретных требований. Очевидно, они рассчитывали выдвинуть их во время переговоров. Но переговоров не было.

Через год после бойни во Дворце правосудия, в 1986 году, Верховный суд отменил соглашение об экстрадиции наркоторговцев в США. Однако уже через несколько дней после вступления в должность новый президент Колумбии, либерал Верхилио Барко, наложил вето на решение Верховного суда и возобновил действие этого соглашения. В феврале 1987 года в США был экстрадирован ближайший помощник Эскобара Карлос Ледер.

Ранее, 15 ноября 1984 года, старший из братьев Очоа – Хорхе был арестован полицией Испании в Мадриде, и встал вопрос о его выдаче в США через Колумбию. Его семья заявила, что убьет десять колумбийских судей в случае такого шага правительства. Реально же во время захвата Дворца правосудия погибло 11 судей.

18 июля 1986 года испанский суд постановил выдать Очоа Колумбии, для того чтобы тот предстал перед судом. К этому моменту большое жюри Майами заочно предъявило Хорхе обвинения в сотрудничестве с Федерико Воганом с целью контрабанды кокаина на территорию США, в помощи сандинистскому министру внутренних дел Томасу Борхе в организации контрабанды наркотиков и в участии в ликвидации внедренного в картель осведомителя ФБР – пилота Барри Сила.

В отличие от Пабло Эскобара и Родригеса Гачи (Мексиканца), братья Очоа никогда не были бандитами в классическом значении этого слова. Выросшие в семье влиятельного и богатого фермера-землевладельца Фабио Очоа Рестрепо, они никогда не знали, что такое бедность и нужда, но, будучи парнями предприимчивыми, не могли пройти мимо такого бизнеса, как контрабанда кокаина в США. Они были родом из Энвигадо, как и Пабло Эскобар. Последнему они были нужны в том числе и для использования связей их семьи в колумбийском истеблишменте.

Главным среди братьев Очоа был самый старший из них, Хорхе Луис Очоа Васкес. Братья не отличались особой кровожадностью, ликвидацией неугодных не занимались, а благодаря семейному положению главным образом решали вопросы, связанные с выходом на нужных людей в высших эшелонах власти. Когда в 1981 году все та же партизанская группировка М-19 похитила сестру братьев Очоа – Марту Ньевес Очоа Васкес, братьями была сформирована организация MAS – Muerte a Secuestradores («Смерть Похитителям»), ставившая своей целью ликвидацию верхушки этого леворадикального движения в ответ на похищение сестры. О ней мы уже говорили выше. Повстанцы тогда не на шутку испугались, и после переговоров Марта была выпущена живой и невредимой через несколько месяцев после похищения. Но каналы связи между М-19 и братьями Очоа остались, и несколько лет спустя Эскобар воспользовался ими для организации атаки на Дворец правосудия.

17 августа 1986 года, несмотря на просьбы США о выдаче, Очоа исчез после получения условного наказания по обвинению в фальсификации документов для импорта боевых быков из Испании. Но уже 21 ноября 1987 года Хорхе Очоа опять был арестован испанскими властями и вновь заключен в тюрьму по обвинению в контрабанде боевых быков из Испании. Но уже через сутки банда боевиков наркомафии прибыла в дом редактора ежедневной газеты Медельина Columbiano Хуана Гомеса Мартинеса и представила коммюнике, подписанное «Extraditables» (исп. экстрадируемые). В нем главари наркокартеля угрожали казнить несколько колумбийских политических лидеров, если Хорхе Очоа будет выдан в США. В результате же 30 декабря 1987 года Очоа был вновь освобожден из тюрьмы под подписку о невыезде. В то время он входил в список двадцати самых богатых людей мира по оценкам журнала Forbes с состоянием около 3 млрд долларов.

Все в Медельинском картеле подчинялись Пабло, а его авторитарный гнев отражался на «партнерах». На самом деле они были такими же подчиненными Эскобара, просто с сотнями миллионов долларов. Он их мог оскорблять, бить и даже грозить убить. Поэтому братья Очоа, будучи партнерами Пабло, были вынуждены вести войну с правительством, хотя к ней у них не лежала душа.

Американская стратегия борьбы с наркоторговлей в Колумбии главным образом заключалась в ограничении поставок наркотиков и экстрадиции колумбийских лидеров картеля в Соединенные Штаты для последующего судебного преследования. 21 августа 1989 года генеральный прокурор и министр юстиции США Дик Торнберг опубликовал список двенадцати колумбийских наркобаронов, обычно называемых «грязной дюжиной» и наиболее разыскиваемых Соединенными Штатами. Он заявил, что этих людей власти США будут разыскивать совместно с правительством Колумбии и Интерполом и не остановятся до тех пор, пока все они не предстанут перед американским судом. Список включал лидеров Медельинского картеля Пабло Эскобара, Хорхе Луиса Очоа и Хосе Гонсало Родригеса.

Президент Джордж Буш-старший объявил борьбу с отмыванием денег важным направлением борьбы с наркобизнесом, выделив на это 15 млн долларов. Всего через несколько часов после того, как Буш обнародовал свое антинаркотическое заявление в сентябре 1989 года, начала формироваться федеральная целевая группа по борьбе с финансовыми преступлениями. 6 декабря 1989 года генеральный прокурор Дик Торнберг объявил, что власти заморозили счета в пяти странах, содержавшие 61,8 млн долларов Родригеса Гачи. Согласно информации министерства юстиции, деньги представляли собой долгосрочные высокопродуктивные запасы и инвестиции и находились на банковских счетах в Англии, Швейцарии, Австрии, Люксембурге и Соединенных Штатах. Еще 20 млн долларов доходов от наркоторговли, принадлежащих Родригесу Гаче, были внезапно переведены в Панаму, где банковский счет в то время имел защиту от американских властей.

Несмотря на жесткие законы молчания, принятые в колумбийских наркокартелях, любой их член, попавшийся на перевозке крупной партии кокаина, практически всегда готов сдать подельников ради того, чтобы спастись от пожизненного срока. Руководители картелей об этом знают – и не ведают жалости, пытаясь истребить предательство в зародыше. Особенной жестокостью по отношению к своим славился всемогущий наркобарон Пабло Эскобар. У Эскобара случались приступы паранойи, осложненной бессонницей, – и в эти моменты, как рассказывают биографы, измена чудилась ему везде. Под подозрение можно было попасть по малейшему поводу или даже вовсе без повода. Подозреваемого Пабло приказывал доставить к себе на допрос, избивал, жестоко пытал, а зачастую и убивал, так и не узнав, что за этим человеком не числилось никакой вины перед ним. Проблема усугублялась вспыльчивостью Эскобара, мешавшей ему внятно мыслить и принимать верные решения – в том числе о судьбах своих соратников.

Некоторые наркокартели отмывают свои деньги в далеком Гонконге, якобы закупая там товар через доверенные фирмы и переводя в гонконгские банки деньги за якобы существующую продукцию. Чтобы понять масштабы явления, вспомним одну историю. В 2014 году Федеральный суд США признал Дэниэла Барреру виновным в отмывании денег. Как заявило обвинение, отмывание денег проходило через китайский банк в Гуаньчжоу, а сумма составила 5 млрд долларов.

В ответ на террор Медельинского картеля власти начали наступление на наркомафию и восстановили экстрадицию наркодельцов в Соединенные Штаты. Сначала колумбийская общественность всецело поддержала применение суровых мер президента Барко, которые были объявлены через несколько часов после убийства Галана. Правительство проводило беспрецедентные и быстрые операции против наркоторговцев: захват дорогих домов, ранчо, аэродромов, кокаиновых лабораторий, больших сумм наличных денег и партий наркотиков. Власти проводили рейды по всей стране и произвели тысячи арестов. Медельинский картель ответил объявлением войны правительству, и в течение следующих четырех месяцев взрывы стали почти повседневным явлением и привели к гибели десятков людей.

К октябрю 1989 года общественная поддержка мер президента Барко начала ослабевать, и правительство решило сосредоточить свои усилия на захвате Пабло Эскобара или Родригеса. Тем не менее наркобаронам удавалось в течение долгого времени опережать правоохранительные органы и продолжать финансировать кампанию террора, которая унесла жизни сотен политиков, судей и гражданских лиц. Здесь им помогали информаторы в правоохранительных структурах, которые за немалые деньги сливали информацию об операциях, планировавшихся против Медельинского картеля. Колумбийские власти утверждали, что именно Родригес Гача и Пабло Эскобар запланировали 8 декабря 1989 бомбардировку территории Федеративного следственного управления полиции в Боготе, при которой погибли 63 человек и около 1000 были ранены.

Пабло Эскобар был вынужден строить тайные убежища по всей стране. Благодаря информации от своих людей в правительстве он в большинстве случаев успевал на один шаг опережать правоохранительные органы, преследовавшие его по пятам. К тому же крестьяне всегда предупреждали его при появлении подозрительных людей, машин с полицейскими или солдатами или вертолета.

В 1989 году Пабло Эскобар вновь попытался заключить сделку с правосудием. Он согласился сдаться полиции, если правительство гарантирует, что его не выдадут Соединенным Штатам. Власти ответили отказом. На этот отказ Эскобар ответил террором.

Мексиканец обвинялся в Колумбии и в США в участии в ряде убийств, в том числе в организации убийства лидера колумбийской партии «Левый патриотический союз» Хайме Падро Леаля 12 октября 1988 года. Это убийство было совершено в ответ на нападения левых партизан на наркоторговцев картеля в восточной части страны.

27 февраля 1989 года Мексиканцем была направлена группа из 25 боевиков, чтобы убить изумрудного магната Жильберто Молину, не согласившегося делить свой бизнес с Медельинским картелем. Колумбийские изумрудные шахты считаются одними из богатейших в мире. Указание было выполнено с присущей для ребят Гачи жестокостью. Молина был застрелен у себя в доме, на вечеринке, вместе с шестнадцатью своими гостями, оказавшимися не в то время и не в том месте.

30 мая 1989 года киллеры картеля заложили бомбу в автомобиль директора Административного отдела полиции в Боготе генерала Мигеля Масы Маркеса, которому подчинялась боровшаяся с наркомафией тайная полиция. В результате взрыва 4 человека погибли и 37 были ранены.

В августе 1989 года террор боевиков Медельинского картеля достиг пика. 16 августа 1989 года от рук киллеров Эскобара погиб судья Верховного суда Колумбии Карлос Валенсия, являвшийся горячим сторонником закона об экстрадиции главарей наркомафии в США. На следующий день был убит полковник полиции Вальдемар Франклин Контеро. 2 сентября 1989 года напротив здания ведущей колумбийской газеты El Espectador в Боготе была взорвана заложенная в автомобиль бомба, в результате чего 84 человека были ранены. Директор газеты Гильермо Кано Исаса был убит по заказу Эскобара еще 17 декабря 1986 года. 16 октября 1989 года киллеры взорвали заложенную в автомобиль бомбу напротив здания газеты Vanguardia Liberal в Букараманге, что привело к гибели четырех человек.

18 августа 1989 года на предвыборном митинге участники картеля убили ведущего кандидата в президенты Луиса Карлоса Галана, давнего врага Эскобара. Галан обещал в случае избрания его президентом страны начать непримиримую войну с торговцами кокаином, очистить Колумбию от наркобаронов, экстрадировав их в США. Картель объявил «полную и абсолютную войну» против колумбийского правительства, стремясь остановить потенциальную выдачу своих участников американцам.

Перед президентскими выборами террор Медельинского картеля приобрел особый размах. Ежедневно его киллеры убивали десятки человек, стремясь запугать население и власти. Только в Боготе одна из террористических группировок наркомафии совершила в течение двух недель 7 взрывов, в результате которых погибли 37 и получили тяжкие увечья около 400 человек.

Самый громкий теракт был совершен 27 ноября 1989 года. Люди Пабло Эскобара подложили бомбу в пассажирский самолет колумбийской авиакомпании Avianca Airlines, на борту которого находилось 107 человек. Преемник погибшего Луиса Карлоса Галана, будущий президент Колумбии, Сесар Гавирия Трухильо, должен был лететь на этом самолете. Через три минуты после взлета авиалайнера на его борту раздался мощный взрыв. Самолет загорелся и рухнул на близлежащие холмы. Ни один из находившихся на борту не выжил, кроме того, три человека на земле были убиты падающими обломками самолета. Как выяснилось позже, Сесар Гавирия Трухильо в последний момент по каким-то причинам отменил свой вылет. Скорее всего, это была случайность. Трудно предположить, что если информация о готовящемся покушении оказалась в распоряжении колумбийских спецслужб, то они, предупредив Трухильо, не обыскали бы самым тщательным образом самолет и вообще не отменили бы рейс.

Джон Хайро Веласкес Васкес по прозвищу Попай, любимый киллер Пабло Эскобара, по слухам, в период с 1980-го по 1990 годы собственноручно убил 300 человек и выдал заказы на убийство еще 3 тысяч несчастных в Медельине и его окрестностях. Но практически ни по одному из этих дел против Попая не было улик, достаточных для суда. С Эскобаром они познакомились в 1979 году, когда 17-летний Веласкес только что окончил полицейскую академию. Но в полиции ему служить не пришлось. Эскобар переманил Попая и сделал его своим главным телохранителем, а по совместительству – и главным киллером наркокартеля. В 1992 году, всего за 11 месяцев до гибели Эскобара в перестрелке с полицией, Попай неожиданно сдался властям. Возможно, он опасался, что Эскобар может устранить его как опасного свидетеля. Тем более что выдача в США Веласкесу не грозила, поскольку непосредственно контрабандой кокаина он не занимался. Ему предъявили единственное обвинение – в убийстве кандидата в президенты Луиса Карлоса Галана. Отсидев 22 года и выйдя на свободу в 2012 году, Попай объявил, что раскаялся во всем содеянном, и завел собственный канал на YouTube. Зрителей он приветствовал следующим постом: «Привет, я Джон Хайро Веласкес Васкес, Попай – личный киллер Пабло Эмилио Эскобара Гавирии. Я пришел, чтобы послать мощный салют уругвайской футбольной команде и чемпионам Луису Суаресу и Эдинсону Кавани. Получите всю мою любовь, мое уважение. Вы – сила и гордость своего народа. От Медельина и от Колумбии я хочу поздравить игроков, вы большие воины. Получите всю мою любовь и уважение с улиц. Крепко обнимаю» – слова поддержки, высказанные пламенным болельщиком после проигранного матча.

За короткое время канал Попая собрал 174 тыс. подписчиков. В комментариях пользователи отмечают харизму, силу характера, частность и мужество экс-киллера, предпочитая не вспоминать о тысячах загубленных им человеческих жизней.

Самое удивительное, что Попай, уйдя на заслуженный отдых, выпустил мемуары, где рассказал о своей деятельности в Медельинском картеле, результатом которой стали тысячи трупов невинных людей. Но об убийствах заслуженный киллер-пенсионер говорит лишь вскользь. Главная тема его мемуаров – это разоблачение Пабло Эскобара по принципу: вот это был главный злодей, злодей так злодей, а я-то что, я человек маленький, только приказы передавал… Попай поведал, как все эти годы ему удавалось выживать рядом с тираном-параноиком Эскобаром, готовым уничтожить всех и каждого. Отставной киллер также подтвердил, что в лучшие годы Медельинский картель выплачивал жалованье значительной части колумбийского правительства. Кроме того, Попай свидетельствует о том, что огромные деньги помогли Эскобару также подкупить высших чинов колумбийской разведки и национальной службы безопасности, равно как и многих высокопоставленных полицейских. Он признается, что участвовал как в подкупе правительственных чиновников, так и в их похищениях и пытках, а также принимал участие в подготовке взрыва самолета авиакомпании Avianca Airlines в 1989 году. Попай писал: «Я был профессиональным убийцей. Забирая чужую жизнь, я не чувствую ничего. Нет стыда, печали, жалости, радости: просто очередной день в офисе по исполнению желаний дона Пабло».

В ответ на террор правительство активизировало борьбу с наркомафией. По стране прошли массовые рейды, в ходе которых подвергались уничтожению химические лаборатории и плантации коки. Десятки участников наркокартелей оказались за решеткой. В ответ на это Пабло Эскобар дважды предпринял покушения на шефа колумбийской секретной полиции генерала Мигеля Масу Маркеса. При втором покушении, 6 декабря 1989 года, в результате взрыва грузовика возле штаб-квартиры DAS в центре Боготы погибло 52 и было ранено более 600 человек.

Но в войне потери нес и Медельинский картель. Так, 12 декабря 1989 года полицейские окружили ранчо, на котором находились один из предполагаемых лидеров картеля Хильберто Рендон и один из основателей и крупный деятель картеля Хосе Гонсало Родригес Гача.

Этой операции предшествовала следующая предыстория. Когда началась серьезная охота на картель, сын скрывавшегося Мексиканца Фреди Родригес Селадес был задержан в ходе рейда армии на одном из ранчо Родригеса Гачи к северу от Боготы. Он подозревался в незаконном хранении огнестрельного оружия, но полиция задержала его на более длительный срок, чем обычно задерживала людей без предъявления обвинения, надеясь склонить его к сотрудничеству против отца. После того как это не получилось, Фреди решили использовать в качестве наживки. Когда скрывавшийся от полиции Мексиканец начал через прикормленных чиновников добиваться освобождения сына, его выпустили, организовав за ним слежку в надежде, что тот приведет их к Мексиканцу. Полицейские рассчитывали, что рано или поздно Мексиканец захочет повидаться с сыном. Так оно и вышло. Побродив по Картахене и решив, что от «хвоста» он уже оторвался, Фреди направился на встречу с отцом. Родригес Гача скрывался на небольшом ранчо возле городка Толу. 15 декабря 1989 года Фреди приехал туда. Ранчо было окружено полицейскими. Завязалась перестрелка, в ходе которой были убиты находившиеся на ранчо телохранитель Мексиканца, один из предполагаемых руководителей Медельинского картеля Хильберто Рендон и Фреди Родригес Селадес. После того, как на его глазах погиб его сын, Родригес Гача покончил с собой, взорвав гранату.

А уже 17 декабря 1989 года тысячи жителей города Пачо заполнили улицы города. Они прощались с человеком, который был их любимцем, с Родригесом Гонсало Гачей по прозвищу Мексиканец. И хотя количество людей на похоронах было ограничено тремя тысячами, по оценкам журналистов, число скорбящих превысило 15 000 человек. Так окончил свой жизненный путь Мексиканец, у которого остался единственный сын – Даниель Рей Родригес Гача.

13 мая 1990 года боевики Медельинского картеля взорвали две бомбы в аллеях торгового центра во время Дня матери в Боготе. В результате этих взрывов погибли 14 человек, более 100 были ранены. 16 февраля 1991 года был взорван заминированный автомобиль в Медельине. В результате 22 человека погибли.

Эскобар не брезговал никакими средствами, чтобы добиться своих целей. Теперь ему требовались гарантии, что его не экстрадируют в США. В колумбийской тюрьме Пабло готов был сидеть хоть всю жизнь. Принимая во внимание уровень коррумпированности колумбийских политиков и правоохранителей, он рассчитывал, что беспрепятственно сможет управлять делами картеля и из тюремной камеры, причем по уровню роскоши не уступающей его ранчо. Похищение невинных людей и использование их для торговли с правительством стало излюбленным методом Эскобара. В 1991 году его люди похитили известную колумбийскую журналистку Диану Турбай. Ее обманом заманили якобы на встречу с одним из руководителей Медельинского картеля, но вместо наркобарона на месте встречи ее ждала группа бандитов, которые схватили журналистку и увезли в неизвестном направлении. Позднее Турбай погибла при неудачной попытке колумбийских полицейских освободить ее. Похищение журналистки было лишь небольшой частью зловещего плана наркокартеля – похитить как можно больше государственных чиновников и журналистов, чтобы не дать принять закон об экстрадиции наркопреступников в США. Однако колумбийские законодатели все же приняли этот закон.

Тем не менее в сентябре 1990 года президент Колумбии Сесар Гавирия Трухильо предложил лидерам наркокартелей сдаться в руки полиции на условии отбытия срока заключения в Колумбии. Будучи менее непримиримыми, чем Эскобар, братья Очоа сдались колумбийской полиции уже в январе 1991 года. Пабло Эскобар же к началу 90-х годов возглавлял список самых разыскиваемых наркоторговцев США.

В 1990 году наркобароны во главе с Пабло Эскобаром организовали похищение девяти колумбийских журналистов, среди которых были знаковые фигуры. В обмен на возвращение заложников они потребовали отмены решения об отправке нескольких арестованных членов наркомафии в США, где им грозило пожизненное заключение.

Первой жертвой этой череды похищений 30 августа 1990 года стала Диана Турбай, главный редактор теленовостей Criptón и популярного столичного журнала Hoy x Hoy, дочь бывшего президента страны и лидера либеральной партии Хулио Сесара Турбая. Вместе с ней исчезли еще пять человек: четыре члена ее команды – ответственный редактор Асусена Льевано, редактор Хуан Витта, телеоператоры Ричард Бесерра и Орландо Асеведо, а также осевший в Колумбии немецкий журналист Хэро Бусс. 18 сентября 1990 года этот список пополнился журналисткой Мариной Монтойя, чей брат, дон Эрман Монтойя, когда-то руководил президентской канцелярией и пользовался большим влиянием в правительстве Вирхилио Барко. Вместе с ней был похищен Франциско Сантос Кальдерон, главный редактор столичной газеты El Tiempo, жестко критиковавшей наркомафию. 7 ноября 1990 года к ним прибавилась журналистка Маруха Пачон де Вильямисар, супруга известного политика генерала Альберта Вильямисара, близкого к президенту Барко, и ее свояченица Беатрис Вилламисар де Герреро, жена доктора Педро де Герреро.

В декабре 1990 года члены Медельинского картеля освободили нескольких заложников. Но в январе 1991 года, убедившись, что правительство не реагирует должным образом на их требования, бандиты начали убивать заложников. Первой жертвой стала Марина Монтойя. Утром 24 января ее тело было найдено на одном из пустырей севернее Боготы. Это стало ответом на гибель главарей банды братьев Приско – Давида Рикардо и Армандо Альберто, обвиняемых в убийстве семи политических лидеров и организации ряда похищений, в том числе Дианы Турбай с коллегами. Главари Медельинского картеля заявили, что Давид Рикардо убит не в бою, а застрелен полицией на глазах у малолетних детей и беременной жены. Они сообщили, что с интервалом в восемь дней двое заложников будут расстреляны и что первый приказ уже отдан в отношении Марины Монтойя, о которой ранее думали, что она была убита во время сентябрьского похищения. 25 января, на следующий день, после того как был найден труп Марины Монтойя, полиции удалось освободить ряд заложников, находившихся в другом комплексе зданий, чем Маруха, но при этом погибла, предположительно от «дружественного огня», одна из заложниц – Диана Турбай.

Беатрис освободили 2 февраля 1991 года. А Маруху Пачон удалось освободить только в мае. При этом в обмен на освобождение ее и остальных заложников Эскобар и другие наркобароны получили выгодные для них условия сдачи правосудию.

Правительство Колумбии отвергло сделку с бандитами. И тогда в качестве посредника между властями и преступниками выступил муж одной из похищенных журналисток.

Похищение журналистов явилось ответом на попытки президента Сесара Гавирии создать законодательную альтернативу войне с терроризмом, к чему он стремился еще в свою бытность министром в правительстве Вирхилио Барко. Эта тема была центральной в его президентской кампании. Он говорил об этом и в своей инаугурационной речи, заступая на пост президента. При этом Гавирия говорил, что террор наркомафии – это проблема национальная, а значит, и решаться она должна на национальном колумбийском уровне. А вот торговля наркотиками ведется в международном масштабе, поэтому и решения здесь должны осуществляться на международном уровне. Причем борьба с наркотерроризмом должна стать правительственным приоритетом.

Историю похищения девяти колумбийских журналистов, последующих переговоров и сдачи Пабло Эскобара властям описал великий колумбийский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе Габриэль Гарсия Маркес в своем документальном романе «История похищения» (другой перевод – «Известие о похищении») (исп. Noticia de un secuestro), опубликованном в 1997 году. Писалось это произведение в 1996 году, три года спустя после гибели Пабло Эскобара.

В предисловии к этой книге Габриэль Гарсия Маркес так изложил историю ее создания (здесь и далее цитируется в переводе Татьяны Шишовой):

«В октябре 1993 года Маруха Пачон и ее муж Альберто Вильямисар предложили мне написать книгу о том, что ей пришлось испытать, когда ее похитили и полгода держали в заточении, и о титанических усилиях мужа по ее освобождению. Но когда были готовы кое-какие наброски, нам стало ясно, что нельзя рассказывать об этом похищении в отрыве от девяти других, которые произошли в стране в то же самое время. На самом деле это было не десять разных случаев, как нам показалось сначала, а единая операция по захвату десяти весьма прицельно выбранных заложников; и устроили это одни и те же лица, с одинаковой, одной-единственной целью.

Запоздалое понимание сего факта вынудило нас начать все заново, изменив структуру и сам дух повествования, чтобы как можно точнее обрисовать всех героев и их ближайшее окружение. Изменилась и форма подачи материала: если в первоначальном варианте сюжет был как бесконечная дорога по краю обрыва, то теперь его хитросплетения напоминают лабиринт. В результате работа растянулась вместо одного года почти на три, и Маруха с Альберто, рассказы которых стали центральной осью и путеводной нитью повествования, всегда охотно и своевременно приходили мне на помощь.

Я постарался опросить как можно больше участников событий, и все они великодушно согласились потревожить покой своей памяти и разбередить ради меня раны, о которых, вероятно, хотели бы позабыть навсегда. Их боль, терпение и гнев вдохновили меня на продолжение труда, выпавшего на мою долю на закате лет, труда, пожалуй, самого тяжелого и скорбного, который мне пришлось предпринять за всю мою жизнь. Жаль только, что сами действующие лица увидят в книге лишь слабое отражение того ужаса, который они реально испытали. Особенно это касается родственников двух погибших заложниц, Марины Монтойи и Дианы Турбай, прежде всего – Дианиной матери, доньи Нидии Кинтеро де Балькасар, встречи с которой произвели на меня глубочайшее, неизгладимое впечатление».

Тут надо заметить, что в Колумбии вступить в наркобизнес – это мечта для значительной части населения, особенно бедняков. Мальчики еще подростками становятся членами мелких банд. Потом тем, кому повезет, удается подняться вверх по ступеням криминальной иерархии. А девочки с подростковых лет становятся проститутками, главными клиентами которых становятся члены наркокартелей, вплоть до наркобаронов, одаривающих их деньгами и подарками.

Большинство людей в Колумбии живет довольно бедно. Участие в наркобизнесе для многих становится едва ли не единственным способом заработать приличные, по колумбийским меркам, деньги. Конечно же, до вершин криминальной иерархии добираются единицы. Подавляющее большинство рано или поздно погибает либо от рук полиции, либо в ходе внутренних бандитских разборок. Но многих колумбийцев такая перспектива не пугает. Они думают: поживешь, может, и недолго, зато в свое удовольствие. А идею, что кокаин и вообще наркотики – это зло, они просто не воспринимают.

Пабло Эскобар, как и некоторые другие наркобароны, для многих колумбийцев был овеян ореолом героизма. Ведь они, по крайней мере для своего родного Медельина, сделали немало хорошего – помогали бедным, строили дороги, мосты, церкви, жилье, больницы… И вообще наркомафия с точки зрения колумбийцев – это некая бессмертная гидра, у которой отрубишь одну голову, а на ее месте две новых вырастают. Уничтожишь один крупный наркокартель, а на его месте несколько более мелких возникают, с которыми еще труднее бороться. Политиков и журналистов, которые пытаются бороться с наркомафией, либо покупают, либо шантажируют, либо отстреливают. Рядовые колумбийцы это видят и укрепляются во мнении о всесилии наркомафии.

Маркес утверждал в «Истории похищения»: «Нашу культуру начал уничтожать еще более вредоносный наркотик, нежели героин: легкие деньги. Стала процветать идея, что закон является главным препятствием на пути к счастью. Зачем учиться читать и писать, если жизнь преступника лучше и надежнее, чем жизнь добропорядочного гражданина? Короче говоря, началось разложение общества. Как бывает всегда, когда в обществе идет скрытая война».

Надо признать, что в Колумбии в 80–90-е годы шла настоящая гражданская война между наркокартелями, и в первую очередь Медельинским, и государством. Полиция пытала и расстреливала тех, на кого падало подозрение о связях с наркомафией. А боевики Медельинского наркокартеля устраивали охоту на полицейских. Ведь за каждого убитого сотрудника органов правопорядка Эскобар назначил довольно внушительное вознаграждение. А большого выбора в условиях нищеты и безысходности у молодых людей не было. Самым выгодным считалось идти либо в полицейские, либо в бандиты, причем многие успевали побывать и теми, и другими.

Правительство Колумбии создало Особую поисковую группу, целью которой была поимка Пабло Эскобара живым или мертвым. Туда вошли лучшие полицейские из отборных частей, а также люди из армии, спецслужб и прокуратуры.

Благодаря деятельности группы во главе с полковником Мартинесом несколько человек из ближайшего окружения Пабло Эскобара оказались захвачены.

Габриэль Гарсия Маркес в своем романе «История похищения» подробнейшим образом описал процесс сдачи Пабло Эскобара колумбийскому правосудию, который фактически вылился в форменное издевательство над этим самым правосудием:

«В четверг, 30 мая, газета „Эспектадор“ со ссылкой на достоверный официальный источник опубликовала информацию о том, какие требования выдвинули адвокаты Эскобара на совещании с представителями правительства в качестве обязательных условий его сдачи. В публикации говорилось, что в числе главных требований были увольнение из армии генерала Масы Маркеса, а также отстранение от должности генерала Мигеля Гомеса Падильи, директора Национальной полиции, и генерала Октавио Варгаса Сильвы, начальника полицейского Управления внутренних расследований.

Президент Гавирия вызвал к себе в кабинет генерала Масу Маркеса, чтобы выяснить происхождение публикации, которую в близких к правительству кругах приписывали самому генералу. Встреча продолжалась около получаса, и, зная характер собеседников, трудно предположить, кто из них вел себя более сдержанно. Мягким неторопливым баритоном генерал подробно перечислил свои соображения по данному вопросу. Президент слушал его в полном молчании. Через двадцать минут они попрощались. На следующий день генерал послал президенту официальное письмо на шести страницах, в котором подробно изложил для истории все, о чем говорил при встрече.

В письме говорилось, что, как показало расследование, источником информации является Марта Ньевес Очоа; несколько дней назад она дала эксклюзивное интервью корреспондентам судебной хроники газеты „Тьемпо“ – эксклюзивным обладателям этой информации, которые сами не понимают, каким образом первая публикация появилась в „Эспектадоре“. Далее генерал заверял, что является горячим сторонником сдачи Пабло Эскобара. В конце письма, повторив, что остается верным своим принципам, обязанностям и долгу, он заявил: „По причинам, которые вам, господин президент, известны, многие граждане и организации упорно ищут способ опорочить мою профессиональную деятельность, надеясь, видимо, спровоцировать меня на рискованные шаги, которые облегчат их действия“.

Марта Ньевес Очоа опровергла свою причастность к публикации и больше никогда об этом не говорила. И все же, спустя три месяца, когда Эскобар уже сидел в тюрьме, глава канцелярии президента Фабио Вильегас по поручению Гавирии вызвал к себе генерала Маркеса, пригласил его в Голубой зал и, шагая из угла в угол, как на воскресной прогулке, сообщил ему решение президента о его отставке. Маса вышел из зала в полной уверенности, что случившееся доказывает тщательно скрываемый правительством компромисс с Эскобаром; он так и сказал: „Это было согласовано“.

Примечательно, что еще задолго до отставки генерала Эскобар уведомил его, что война между ними окончена, что он готов все забыть и отнестись к своей сдаче с полной ответственностью: прекратить организацию покушений, распустить свою банду и сдать динамит. В доказательство Эскобар прислал генералу перечень тайных складов, из которых извлекли семьсот килограмм взрывчатки. Позднее, уже в тюрьме, он поведал медельинской полиции о целой системе тайников со взрывчаткой общим весом около двух тонн. И все-таки Маса никогда ему не верил. (И, наверное, был прав. Что для Медельинского картеля лишние тонна-другая взрывчатки. Эскобар вполне мог выдать полиции 2–3 тонны взрывчатки, оставив как минимум столько же в тайниках, которые полиции остались неизвестны. Что все это было действительно так, доказывается тем обстоятельством, что после побега Эскобара из тюрьмы боевики картеля возобновили кампанию терактов с использованием взрывчатки. – Б. С.)

Обеспокоенное проволочками Эскобара правительство назначило директором тюрьмы Луиса Хорхе Патакива Сильву, уроженца департамента Бойака, а не Антьокии, а также двадцать национальных гвардейцев из всех департаментов, кроме Антьокии. „В конце концов, – подумал Вильямисар, – если захотят кого-то подкупить, какая разница, антьокец он или нет“. Уставший от многочисленных переговоров Эскобар почти не спорил. В итоге он согласился, что подходы к тюрьме будет охранять армия, а не полиция, но будут приняты чрезвычайные меры, чтобы его не отравили тюремной пищей.

Национальное Управление исправительных учреждений со своей стороны установило режим посещений, подобный тому, который существовал в особой зоне безопасности Итагуи, где находились братья Очоа Веласкес. Спать разрешалось до семи утра, а в восемь вечера заключенные должны вернуться в камеру под замок. Эскобару и его соратникам разрешалось принимать женщин каждое воскресенье с восьми утра до двух часов дня, мужчин – по субботам, детей – в первое и третье воскресенье месяца.

Рано утром 9 июня началось создание грандиозной системы безопасности: личный состав батальона военной полиции Медельина, сменив на позиции отряд кавалерии, охранявший подходы к тюрьме, очистил окрестные горы от некоренных жителей и установил полный контроль на земле и в воздухе. Повод для отговорок исчез. Вильямисар со всей откровенностью признался Эскобару, что благодарен ему за освобождение Марухи, но впредь не намерен рисковать из-за его нерешительности. Послание звучало вполне серьезно: „Отныне я снимаю с себя ответственность за ситуацию“. Эскобар решился в два дня, выдвинув последнее условие: присутствие генерального прокурора при сдаче.

Еще одно препятствие, возникшее в последний момент, едва не привело к новой отсрочке. У Эскобара не было официального удостоверения личности, которое могло бы подтвердить, что сдается именно он, а не кто-то другой. Один из его адвокатов, первым указавший на это обстоятельство, обратился к правительству с предложением выдать Эскобару удостоверение, но освободить его, разыскиваемого всеми спецслужбами, от необходимости лично являться в соответствующий отдел Гражданской регистрации. Предлагалось, что Эскобар для ускорения процедуры передаст свои отпечатки пальцев, назовет номер старого удостоверения времен прежней службы в нотариальной конторе и тут же заявит о его утере…

Первый вертолет „Белл-206“, рассчитанный на шесть пассажиров, поднялся с плоской крыши резиденции в начале четвертого; кроме генерального прокурора и Хайме Васкеса на борту находились Фернандо Гарсия Эррерос и радиожурналист Луис Алирио Калье, чья огромная популярность должна была послужить Эскобару лишней гарантией безопасности. Офицеру безопасности поручили показать пилоту точное местоположение тюрьмы.

Второй вертолет „Белл-412“ на двенадцать пассажиров взлетел через десять минут после того, как Красавчик (телохранитель Эскобара. – Б. С.) получил приказ по радиотелефону. Вместе с Красавчиком на борт поднялись Вильямисар и падре. Не успел вертолет набрать высоту, как радио сообщило о поражении правительства при голосовании в Национальной Ассамблее по вопросу об экстрадиции граждан: в первом чтении без окончательной ратификации против закона об экстрадиции высказался пятьдесят один делегат, тринадцать проголосовали за и пятеро воздержались. Ничто не указывало на совпадение событий, но только ребенок мог предположить, что Эскобар, оттягивая до последнего момент сдачи, не знал заранее о результатах голосования.

Согласно инструкциям Красавчика, пилоту предстояло взять Эскобара на борт и доставить его в тюрьму. Полет был коротким и проходил на такой малой высоте, что все его команды больше подошли бы шоферу такси: „поверните на Восьмое шоссе, следуйте вдоль дороги, теперь направо, еще, еще, ближе к парку, вот так“. Из-за аллеи деревьев неожиданно показался роскошный особняк, утопающий в ярких красках тропических цветов, с прекрасным футбольным полем и огромным бильярдным столом, стоявшим, казалось, прямо посреди оживленной автострады Побладо.

– Садитесь здесь, – приказал Красавчик. – Двигатели не глушите.

Только когда вертолет опустился до уровня крыши особняка, Вильямисар заметил не менее тридцати вооруженных мужчин, окружавших площадку. Едва машина коснулась девственно гладкой травы, от этой группы отделились человек пятнадцать и настороженно двинулись к вертолету, окружив плотным кольцом человека, которого было трудно не заметить. Его волосы падали до плеч, очень черная, густая и жесткая борода доходила до середины груди, а темная обветренная кожа заставляла вспомнить о горном солнце. На коренастом мужчине были кроссовки и голубая куртка из плотного хлопка, он двигался очень легко и пугающе самоуверенно. Вильямисар узнал его только потому, что никогда в жизни не видел никого похожего.

После коротких и крепких прощальных объятий с ближайшими телохранителями Эскобар приказал двоим из них сесть в вертолет с другой стороны. Это была его личная охрана: Неряха и Отто. Затем он сам поднялся на борт, не пригибаясь под вращающимися лопастями. Первый, с кем он поздоровался, прежде чем сесть в кресло, был Вильямисар. Эскобар протянул теплую холеную руку и спросил, не повышая голоса:

– Как поживаете, доктор Вильямисар?

– Здравствуйте, Пабло, – ответил Альберто.

Затем Эскобар повернулся к падре Гарсии Эрреросу и, приветливо улыбнувшись, поблагодарил его за все. Усевшись рядом с телохранителями, он, кажется, только теперь заметил стоявшего на земле Красавчика. Видимо, тот посчитал, что его миссия ограничивается данными Вильямисару инструкциями и нет надобности садиться в вертолет.

– Ты тоже садись, – приказал Эскобар. – Полетишь с нами до конца.

Неясно, было это поощрением или, наоборот, наказанием, но звучало скорее дружески. Красавчик, как и остальные, слегка растерянный, мотнул головой и улыбнулся:

– Слушаюсь, патрон.

В этот момент Вильямисар отчетливо понял, что Эскобар гораздо опаснее, чем думали: в его спокойствии и выдержке чувствовалось что-то сверхъестественное. Красавчик хотел закрыть дверь со своего борта, но не знал, как это сделать, и второму пилоту пришлось ему помочь. В эти напряженные минуты никому и в голову не пришло командовать. Поэтому привыкший к приказам пилот спросил:

– Взлетаем?

Только тогда Эскобар, не сдержав волнения, торопливо скомандовал:

– Конечно. Давайте, давайте!..

Эскобар и вся свита прошли метров двести до здания тюрьмы, где их ожидало тюремное начальство, члены официальной делегации и первая группа соратников Эскобара, прибывших по земле, чтобы сдаться вместе с патроном. Тут же стояли жена Эскобара и его мать, очень бледная и готовая вот-вот расплакаться. Проходя мимо, он нежно погладил ее по плечу и сказал: „Не волнуйся, старушка“. Директор тюрьмы шагнул навстречу и протянул ему руку.

– Сеньор Эскобар, я Луис Хорхе Патакива, – представился он.

Эскобар пожал его руку. Потом поднял левую штанину брюк и отстегнул от лодыжки кобуру с пистолетом. Это было настоящее сокровище: „Зиг Зауэр-9“ с золотой монограммой, выгравированной на перламутровой ручке. Он не стал вынимать обойму, а один за другим вытащил патроны и бросил их на землю.

Этот несколько театральный жест должен был продемонстрировать доверие к главному тюремщику, который после своего назначения лишился сна. На следующий день в газетах напечатали, что, отдавая Патакиве пистолет, Эскобар сказал: „Ради мира в Колумбии“. Никто из свидетелей этого не помнит, тем более Вильямисар, который не мог оторвать глаз от красавца-пистолета.

Эскобар поздоровался со всеми. Генеральный прокурор, задержав его руку, заметил: „Я здесь, сеньор Эскобар, чтобы проследить за соблюдением ваших прав“. Эскобар поблагодарил его с особым почтением…»

Когда люди Эскобара похитили несколько влиятельных людей Колумбии, глава Медельинского картеля рассчитывал, что влиятельные родственники заложников окажут давление на правительство с тем, чтобы отменить соглашение об экстрадиции наркобаронов в США. И в конечном итоге план Эскобара удался. Правительство отменило если и не соглашение об экстрадиции, то, по крайней мере, экстрадицию самого Пабло Эскобара. 19 июня 1991 года, после того как Пабло Эскобару уже не угрожала экстрадиция в США, он, освободив уцелевших заложников, сдался колумбийским властям. Эскобар согласился признать за собой вину в нескольких незначительных преступлениях, взамен ему простили все его прошлые. Пабло Эскобар находился в тюрьме, которую сам же для себя и построил.

Тюрьма называлась La Catedral и была построена в горном массиве Энвигадо. Эта чудо-тюрьма больше походила на дорогой и престижный загородный клуб, чем на обычную тюрьму. Там была дискотека, плавательный бассейн, джакузи и сауна, а во дворе располагалось большое футбольное поле. Туда к Эскобару приходили друзья, женщины и коллеги по наркобизнесу. Семья Эскобара могла в любое время посещать его. Особая поисковая группа полковника Мартинеса не имела права приближаться к La Catedral ближе чем на 3 км (по другим данным – даже на 20 км). Эскобар приходил и уходил, когда сам этого хотел. Во время его недолгого тюремного заключения его видели на футбольных матчах и в ночных клубах Медельина.

Вседозволенность дошла до откровенного издевательства над правоохранительной системой Колумбии. Однажды Эскобар узнал, что два ближайших компаньона его обокрали. Оба преступника были убиты на территории тюрьмы. Это властям сильно не понравилось.

Упомянутое убийство произошло следующим образом. Во время пребывания в La Catedral Пабло Эскобар продолжал руководить многомиллиардным кокаиновым бизнесом. Однажды он узнал о том, что его компаньоны по кокаиновому картелю, воспользовавшись его отсутствием, обокрали его. Он тут же приказал своим людям доставить их в La Catedral. Говорят, что Пабло лично подвергал их жестоким пыткам, просверливая своим жертвам колени и вырывая ногти, а потом приказал своим людям убить их и вывезти трупы за пределы тюрьмы. Говорили также, что одно из двух убийств Эскобар совершил собственноручно.

Но все это – недостоверные слухи. Своими руками Пабло никого не пытал и не убивал. Убийство по его приказу совершил его личный киллер Попай. Вся вина братьев Галеано свелась к паре неосторожных фраз в баре, о которых тотчас донесли Эскобару доброжелатели. Братья получили приглашение на «разговор по душам» в La Catedral, но вместо Пабло беседу провел Веласкес, который не стал ее слишком затягивать. Отрубленные конечности Галеано Попай подбросил к дверям медельинского муниципалитета.

Габриэль Гарсия Маркес так писал о пребывании главы Медельинского картеля в тюрьме, которую он сам для себя и построил:

«Пабло Эмилио Эскобару Гавирии в декабре исполнился сорок один год. Тщательное медицинское обследование, проведенное в тюрьме, показало, что по состоянию здоровья он соответствует „молодому человеку с нормальными физическими и умственными способностями“. Единственными особенностями оказались странный нарост и что-то похожее на шрам после пластической операции на слизистой оболочке носа, которые сам Эскобар объяснил травмой, полученной в юности на футбольном поле.

Акт о добровольной сдаче был подписан национальным и региональным руководителями Криминально-следственного управления, а также уполномоченным по правам человека. На обороте документа Эскобар оставил свою подпись, отпечаток большого пальца и номер потерянного удостоверения 8.345.766, зарегистрированного в Энвигадо. В конце документа секретарь Карлос Альберто Браво сделал приписку: „Сразу после подписания Акта сеньор Пабло Эмилио Эскобар пожелал, чтобы документ был также подписан присутствующим здесь доктором Альберто Вильямисаром Карденасом, подпись которого следует ниже“. Вильямисар подписал документ, хотя до сих пор не понимает, в качестве кого он это сделал.

Покончив с формальностями, Пабло Эскобар простился со всеми и вошел в камеру, где ему, как и прежде, предстояло погрузиться в дела и заботы бизнеса, но уже под защитой государства, всей своей мощью стерегущего его покой и безопасность. Буквально на следующий день „тюрьма как тюрьма“, о которой писал Вильямисар, стала превращаться в пятизвездочный отель со всеми атрибутами роскоши, возможностями для развлечений и порочных излишеств и первоклассными отделочными материалами, постепенно завезенными в специально оборудованном двойном кузове продуктового фургона. Через двести девяносто девять дней правительство, узнав о скандальных преобразованиях, решило перевести Эскобара в другое место без его ведома. Версия о том, что власти целый год оставались в неведении, выглядит столь же неправдоподобно, как и история об Эскобаре, подкупившем тарелкой супа сержанта и двух трясущихся от страха солдат и бежавшем со своими телохранителями через соседний лес под самым носом у чиновников и охраны, которой поручили его перевозить.

Побегом Эскобар подписал себе смертный приговор. Как он заявлял позднее, правительство действовало настолько странно и несвоевременно, что он подумал, а вдруг его собираются не переводить в другое место, а убить или выдать Соединенным Штатам. Поняв, как сильно он ошибался, Эскобар попытался сразу двумя способами убедить правительство вернуть его в тюрьму: динамитом и самым жестоким террором в истории страны, а также согласием сдаться без всяких предварительных условий. Об этом предложении правительство никогда не заявляло, страну не испугали взрывы машин с динамитом, а ответные действия полиции достигли невероятного размаха.

Мир для Эскобара изменился. Тем, кто мог бы помочь ему спасти жизнь, теперь не хватало ни желания, ни аргументов. Падре Гарсия Эррерос скончался 24 ноября 1992 года от тяжелой почечной недостаточности; Паулина, без средств и работы, окруженная детьми и добрыми воспоминаниями, нашла покой в своей тихой осени, и сегодня о ней не вспоминают даже в „Минуте с Господом“. Альберто Вильямисар, назначенный послом в Голландию, получил от Эскобара несколько писем, но было уже слишком поздно. Состояние, которое оценивалось в три миллиарда долларов, в основном съела война и разборки внутри картеля. Семья Эскобара ни в одном уголке мира не могла уснуть без кошмаров. Став самым крупным объектом охоты в нашей истории, Эскобар нигде не осмеливался задерживаться дольше чем на шесть часов. Он продолжал свой сумасшедший бег, оставляя за собой потоки крови невинных жертв и теряя соратников, убитых, схваченных полицией или переметнувшихся во вражеский стан. Его служба безопасности ослабла, и даже собственный, почти звериный, инстинкт самосохранения утратил прежнюю остроту. 2 декабря 1993 года, на следующий день после своего сорокачетырехлетия, он не смог удержаться от телефонного разговора с сыном Хуаном Пабло, который только что вернулся в Боготу, выдворенный из Германии вместе с матерью и младшей сестрой. Хуан Пабло, обеспокоенный больше отца, через две минуты предупредил его, что пора заканчивать разговор, а то полиция вычислит место. Всегда трепетно относившийся к родным Эскобар не послушал. Между тем службам слежения удалось установить точное место в медельинском квартале Лос-Оливос, откуда велся разговор. Днем специальная группа из двадцати трех переодетых в гражданское полицейских незаметно окружила сектор, взяла под контроль дом и в четверть четвертого начала ломать дверь квартиры на втором этаже. Услышав это, Эскобар сказал сыну: „Я вешаю трубку, здесь происходит что-то странное“. Это были его последние слова на свободе».

Решив, что, организовав убийство в тюрьме, Эскобар зашел слишком далеко и явным образом нарушил условия договора о сдаче, президент Сесар Гавирия 22 июля 1992 года отдал приказ перевезти Пабло Эскобара в настоящую тюрьму. Но Эскобар узнал о решении президента и сбежал. В настоящую тюрьму ему не хотелось. Но тут он переоценил свои силы и возможности.

Теперь он был свободен, но окружен одними врагами. Оставалось все меньше мест, где наркобарон мог надежно спрятаться. Правительства США и Колумбии были полны решимости покончить с Эскобаром путем его физической ликвидации, не полагаясь на колумбийское правосудие. Тем самым, как они считали, настанет конец и Медельинскому кокаиновому картелю. После побега из тюрьмы пирамида наркокартеля начала рушиться. Его друзья его оставили. Основной ошибкой дона Пабло было то, что он не смог критически оценить сложившуюся ситуацию. Эскобар, в частности, так и не попытался выбраться из Колумбии по чужому паспорту и в чужом обличье, загримировавшись или сделав пластическую операцию. Возможности для этого у наркобарона наверняка были. Но побег и нелегальная жизнь за границей, даже если бы туда удалось перевести кое-какие капиталы, означали для Эскобара крах мечты всей своей жизни. В таком положении можно было бы безбедно встретить старость, но нельзя было продолжать руководить наркокартелем, ворочать миллиардами, определять судьбы людей. А только в этом и был для Эскобара смысл жизни.

Он считал себя гораздо фигурой более значительной, чем был на самом деле. Денег у него все еще было много, но реальной власти уже не было.

Единственным способом для Эскобара хоть как-то поправить положение и вернуться к прежней жизни было попытаться возобновить соглашение с правительством. Пабло несколько раз пытался заключить новую сделку с правосудием, но президент Сесар Гавирия, как и правительство США, полагали, что на этот раз не стоит вступать в какие-либо переговоры с наркобароном. Было принято решение преследовать его и по возможности во время ареста ликвидировать.

К 1993 году колумбийская государственная полиция, которой помогало и обучало ЦРУ, заключила в тюрьму или ликвидировала большинство руководителей Медельинского наркокартеля. 30 января 1993 года люди Пабло Эскобара подложили мощную бомбу в автомобиль возле книжного магазина на одной из многолюдных улиц Боготы. Взрыв произошел тогда, когда там было много людей, в основном это были родители со своими детьми. В результате этого теракта погиб 21 человек и более 70 получили тяжкие увечья.

После этого теракта, организованного Эскобаром, участники «Лос Пепес» (исп. Los Pepes, акроним из испанской фразы Perseguidos por Pablo Escobar – «Преследуемые Пабло Эскобаром», организация созданная родственниками жертв Медельинского картеля) взорвали бомбы перед домом Пабло Эскобара. Поместье, принадлежавшее его матери, выгорело дотла. «Лос Пепес» стали терроризировать и охотиться на тех, кто хоть как-то был связан с Эскобаром и его кокаиновым бизнесом. За относительно короткое время организация «Лос Пепес» нанесла существенный ущерб кокаиновой империи Эскобара. Ее члены убили множество его людей, преследовали его семью, сожгли его имения. Теперь Эскобар серьезно беспокоился за свою семью. Если бы его семья была за пределами Колумбии, он мог бы объявить тотальную войну правительству и своим врагам. Эскобар хотел вывезти свою семью в Германию, но после переговоров правительства Колумбии и спецслужб США с правительством Германии семье Эскобара было отказано во въезде в страну и самолет был возвращен обратно в Колумбию. В Колумбии правительство поселило их в одном из отелей.

Террор Медельинского картеля сплотил против него правительства США и Колумбии и конкурирующий с Пабло Эскобаром наркокартель Кали. Агенты DEA пришли к выводу, что их «стратегия центральной фигуры», направленная против лидеров картеля, стала главным фактором, приведшим к постепенному краху организации. Оставалось ликвидировать самого Эскобара.

Тем временем 15 апреля 1993 года боевики Медельинского картеля совершили еще один теракт. В результате взрыва бомбы в торговом центре в северной Боготе погибли 15 и были ранено более 100 человек.

Но развязка приближалась. Правоохранительным органам Колумбии при участии агентов DEA удалось установить точное местонахождение скрывавшегося Пабло Эскобара. Это произошло следующим образом.

Осенью 1993 года появились признаки, что Медельинский кокаиновый картель начал распадаться. Но Эскобара теперь больше беспокоила судьба его семьи. Пабло уже больше года не видел ни жену, ни детей. 1 декабря 1993 года Пабло Эскобару исполнилось 44 года. Он знал, что за ним ведется постоянная слежка, поэтому старался говорить по телефону предельно коротко, чтобы его не успела засечь прослушивающая техника агентов полиции и спецслужб.

На следующий день после своего дня рождения, 2 декабря 1993 года, Эскобар все-таки позвонил своей семье. Этого звонка охотившиеся за ним агенты ждали много часов. На этот раз, разговаривая со своим сыном Хуаном, Эскобар оставался на линии около пяти минут. После этого Эскобара засекли в медельинском квартале Лос-Оливос. Уже в скором времени дом, в котором укрывался Пабло Эскобар, был со всех сторон окружен специальными агентами. Спецназовцы выбили дверь и ворвались внутрь. В этот момент телохранитель Эскобара Эль Лимон открыл огонь по полицейским, пытавшимся штурмом взять дом. Эль Лимон был ранен и упал на землю. Сразу после этого с пистолетом в руках в это же окно высунулся сам Пабло Эскобар. Он открыл беспорядочную стрельбу во все стороны. Затем он вылез в окно и попытался уйти от своих преследователей через крышу. Не тут-то было. Снайпер колумбийской полиции (по другой версии, он был членом «Лос Пепес»), укрывавшийся на крыше соседнего дома, ранил Эскобара выстрелом в ногу, и тот упал. Следующая пуля попала Эскобару в спину, после чего снайпер подошел к Эскобару и произвел контрольный выстрел в голову. Брать его живым, как видно, никто не собирался, не веря по прошлому опыту, что «кокаинового короля» удастся надолго удержать в тюрьме.

Американцы и колумбийцы, перешагнув через горы трупов, одержали призрачную победу. Уничтожив один картель, они сделали великим другой, не менее весомый. А разгромив позднее картель Кали, расчистили поле наркоторговли для других, более мелких картелей и повстанческих группировок.

Эскобара же погубило тщеславие. Желая стать подлинным правителем Колумбии, он постепенно утратил чувство реальности. Сперва он потерял контроль над контрабандой кокаина, потом – контроль над своим картелем, а в конце концов – и жизнь.

Вдова и дети Эскобара стали жить в Аргентине, а его брат почти полностью ослеп на правый глаз после того, как ему в камеру прислали письмо-бомбу.

Сын наркобарона Себастьян Маррокин рассказал, что как-то, в очередной раз скрываясь от правительственных агентов, Эскобар вместе с сыном и дочерью оказался в высокогорном укрытии. Ночь выдалась крайне холодной, и, пытаясь обогреть дочь и приготовить еду, Эскобар сжег около 2 млн долларов наличными. Деньги все равно было некуда девать. Положить их в банк у обложенного со всех сторон Эскобара не было никакой возможности.

После гибели Эскобара Медельинский картель фактически распался. Остатки кокаиновой империи возглавил находившийся в тюрьме Фабио Очоа. Уже к июлю 1996 года его братья Хорхе Луис Очоа и Хуан Давид Очоа были освобождены после отбытия пятилетнего тюремного заключения за торговлю наркотиками и спокойно зажили себе в любимом Энвигадо. Ныне они владеют множеством предприятий и компаний различной направленности, но вполне легальными, считаются добропорядочными бизнесменами и уверяют, что с кокаином покончено раз и навсегда.

Даже если насчет кокаина братья Очоа немного лукавят, не вызывает сомнения, что былого величия остаткам Медельинскому картелю достичь так и не удалось. Картель Энвигадо превратился в один из многих мелких наркокартелей местного значения в условиях доминирования на колумбийском наркорынке его давнего конкурента – картеля Кали. Джентльмены победили Робин Гуда, но только для того, чтобы самим через несколько лет либо погибнуть, либо сойти со сцены.

В октябре 1999 года правоохранительные органы США и Колумбии провели совместную операцию «Тысячелетие», в ходе которой в США, Колумбии, Мексике и Сальвадоре было арестовано более 30 бывших участников Медельинского картеля. В операции участвовало более 200 сотрудников правоохранительных органов США, им помогала и полиция стран, в которых проводилась операция. Среди задержанных были Фабио Очоа и Алехандро Бернал, крупный специалист по отмыванию денег, отвечавший в картеле за международные связи. Бернал вел операции из командного центра картеля на юге штата Флорида, оснащенного по последнему слову техники.

Фабио Очоа Васкес был экстрадирован в США в сентябре 2001 года и был приговорен к тридцатилетнему тюремному заключению за контрабанду около 30 тонн кокаина в Соединенные Штаты в период между 1997 и 1999 годами.

Считается, что наркокартель Энвигадо (организация, ранее отколовшаяся от картеля Эскобара) является сегодня преемником распавшегося Медельинского картеля. Этот картель был основан одним из руководителей колумбийских инсургентов Диего Мурильо Бехарано (известного также под псевдонимом дон Берна) первоначально в качестве одной из структур Медельинского картеля. Из-за конфликта с Пабло Эскобаром Бехарано был изгнан из Медельинского картеля и с группой сторонников примкнул к антиэскобаровской вооруженной группировке «Лос Пепес». Совместно с группировкой AUC Бехарано наладил контрабанду кокаина в США. Картель Энвигадо также контролирует группу «Терраса», пользующуюся репутацией одной самых жестоких организаций наемных убийц в Колумбии.

В 2006 году Бехарано был арестован за убийство местного политика, но при этом продолжал руководить своей преступной империей из тюрьмы и достиг соглашения с властями о прекращении насилия в обмен на смягчение условий содержания. Однако в мае 2008 года Бехарано вместе с 13 другими лидерами колумбийского наркобизнеса был экстрадирован в США, где его приговорили к 33 годам заключения, из которых 27 лет он должен провести в тюрьме. Кроме того, Бехарано присудили к выплате штрафа в 4 млн долларов. Дон Берна на протяжении всего судебного процесса не признавал свою виновность, а называл себя колумбийским Робин Гудом. Он утверждал, что продавал наркотики только для того, чтобы получить средства для борьбы с колумбийскими марксистами. Заметим, что тот же ФАРК оправдывал участие в наркоторговле необходимостью получить деньги для приобретения оружия, чтобы противостоять армии, полиции и ополчению правых.

После ареста дона Берны в картеле Энвигадо развернулась борьба за власть между Максимилиано Бонильей и Эриком Варгасом, а также конфликт с другими наркокартелями. Варгас был арестован на своем ранчо в августе 2012 года.

В результате всех этих событий колумбийская мафия превратилась из лидирующего поставщика наркотиков в придаток для мексиканских наркокартелей.

Тем не менее наркомафия в Колумбии сохранилась, но теперь она все активнее осваивает другие сферы криминального бизнеса, поскольку в наркоторговле ее все активнее теснят мексиканцы. Расследование, проведенное в 2013 году, показало: ежегодно тысячи жителей Колумбии становятся жертвами современных работорговцев. Люди просто пропадают бесследно – и местные власти и органы правопорядка уже знают, что это значит. Колумбийская полиция делает, что может, для спасения людей, но силы, увы, неравны: в торговле людьми, помимо колумбийского наркокартеля, замешаны десятки преступных сообществ по всему миру. Как правило, жертвы современных работорговцев – это девушки, поставляемые для секс-индустрии, и рабы кокаиновых плантаций, которых наркокартели используют как бесплатную рабочую силу. Власти США оценивают ежегодный оборот рынка современных рабов в Америке в 30 млрд долларов.

Ничего не изменилось и в плане коррумпированности колумбийских властей и правоохранительных органов. Интервью, данное мэром Боготы Густаво Петро в 2014 году, произвело впечатление разорвавшейся бомбы. В нем мэр впервые признал, что наркокартели давно проторили себе дорожку в самые высшие эшелоны государственной власти и даже после краха Медельинского картеля и картеля Кали уверенно сохраняют там свои позиции. Многие годы колумбийские законодатели демонстрировали странное нежелание предпринимать шаги к тому, чтобы прикрыть нелегальный экспорт кокаина из страны, который уже принял характер национального бедствия. По поводу обстановки, сложившейся из-за этого в стране, Густаво Петро сказал: «Я уверен: чтобы добиться мира, мы должны изменить политическую модель, интегрировать население страны в общественную жизнь и провести демократизацию Колумбии… Но для этого нам надо найти в себе мужество и решить проблему нелегальной наркоторговли. Эти проблемы идут рука об руку: все начинается с того, что люди оказываются на обочине жизни, это порождает насилие – а в результате мы сталкиваемся с нелегальными потоками наркотиков, где наркоторговцы используют насилие ради своих целей… Если мы не решим социальных проблем, провоцирующих насилие, мы не решим и остальных. Наркобароны используют насилие для контроля над государством, над территорией Колумбии. Это делает проблему наркотрафика неразрешимой. Наркобароны сосредоточили в своих руках власть над страной».

Наркокартель Кали и другие организации Колумбии, связанные с наркоторговлей

К концу 80-х годов 80 % кокаина, поступавшего на рынок США, все еще были колумбийского происхождения. Правда, здесь свою лепту внес также главный конкурент Медельинского картеля – картель Кали. Он был основан в 1970-е годы братьями Хильберто Родригесом, мозговым центром группировки, за аналитический ум прозванным Шахматистом, и Хосе Мигелем Орехуэлой, а также Хосе Сантакрусом Лондоньо по прозвищу Чепе. Позднее к ним присоединился Эльмер «Пачо» Эррера. Поскольку братья Орехуэла и Хосе Сантакрус были выходцами из богатых и образованных семей и имели высшее образование, первоначально их группировка называлась «Джентльмены из Кали». Начинали они с похищения богатых иностранцев за выкуп, но очень быстро перешли к производству и торговле кокаином.

Картель Кали имел свою базу на юге Колумбии, в городе Сантьяго-де-Кали. Когда Медельинский картель потерял своего главу, картель Кали быстро занял его место на рынке наркотрафика. В свои лучшие времена братья Родригес Орехуэла со своими людьми контролировали до 90 % мирового кокаинового трафика. Сотрудники DEA по силе и влиянию сравнивали картель Кали с советским КГБ и называли его «самым мощным криминальным синдикатом в новейшей истории», превзошедшим даже Медельинский картель.

Одним из самых известных подразделений картеля Кали была «группа 400». Ее возглавлял известный мафиози пуэрториканец Хорхе Альберто Родригес по прозвищу дон Чолито. Это было содружество 400 самых талантливых преступников со всего мира, действовавших при поддержке правительственных чиновников. Родригес был известен тем, что тайком ввозил в США кокаин на миллионы долларов еще до того, как ему исполнилось 18. В картель Кали его привел отец, Хорхе Альберто Родригес-старший. Впоследствии дона Чолито называли самым всемогущим наркоторговцем в США, и, отколовшись от картеля Кали, он сам стал контролировать основную часть поставок кокаина в США. В 1990 году Родригес был арестован и приговорен к 70 годам тюрьмы за преступления, связанные с наркотиками и с организацией преступного сообщества. Однако уже через несколько лет Родригес вышел на свободу в обмен на показания против главарей картеля Кали. Но его активы в США на 900 млн долларов были конфискованы.

В картеле Кали вместо одного Эскобара было семь формально равноправных лидеров. Главными считались братья Хильберто Родригес и Хосе Мигель Орехуэла и Хосе Сантакрус Лондоньо. Но они должны были учитывать мнение всех руководителей картеля.

Так, Эльмер «Пачо» Эррера основал центр распределения наркотиков в Нью-Йорке еще в начале 70-х годов. Тем самым он укрепил свое влияние и обеспечил свое относительно независимое положение в картеле Кали. Впоследствии именно Пачо основал организацию «Лос Пепес» (исп. Los Pepes, акроним из испанской фразы «Perseguidos por Pablo Escobar» – «Преследуемые Пабло Эскобаром»), возглавив войну с Медельинским картелем.

Независимая структура «бригад» отличала картель Кали от Медельинского картеля. Картель Кали действовал как группа организаций, тогда как Медельинский картель – как организация одного лидера.

Одолев Медельинский картель, картель Кали стал контролировать потоки кокаина, прежде контролировавшиеся Эскобаром. В середине 90-х годов на долю картеля Кали приходилось 90 % мировой торговли кокаином. Калийский картель получил в 1995 году прибыль более чем 8 млрд долларов. Это был пик его деятельности. Даже прибыли многих американских корпораций были меньше этой суммы. Так, прибыль «Дженерал электрик» составила 7,3 млрд долларов, «Филип Моррис» – 6,3 млрд, а IBM – 5,4 млрд долларов.

В отличие от конкурентов из Медельина, «Джентльмены из Кали» в политику не лезли, хотя щедро одаривали политиков миллионными взятками. Террор тоже был не их стихией, хотя при необходимости с неугодными, конечно же, безжалостно расправлялись. А схема отмывания денег в картеле Кали была достаточно продуманной, хотя и не слишком оригинальной. Например, Хильберто Родригес Орехуэла являлся председателем правления банка «Де Трабажадора». Члены картеля получали там кредиты, которые не возвращали.

Война между двумя наркокартелями была очень жестокой. Однажды убийца, посланный Пабло Эскобаром, чтобы убить Пачо Эрреру, находившегося в тот момент на стадионе, открыл огонь из пулемета по трибуне, где сидел Эррера, и убил 19 человек ни в чем не повинных зрителей, но в Пачо не попал. В ответ картелем Кали было осуществлено похищение и убийство Густаво Гавирии, двоюродного брата Пабло Эскобара.

Деньги, полученные от продажи кокаина в США, картель Кали вкладывал в производство наркотиков не только в Колумбии, но и в Перу и Боливии, а также в организацию доставки наркотиков в США. Также участники картеля использовали маршруты контрабанды наркотиков через Панаму. Картель Кали занимался и торговлей опиумом.

Базируясь в южной Колумбии, в районе города Кали и департамента Валле-дель-Каука, картель действовал также в США, Центральной Америке, Мексике, Испании, Франции, Италии, Германии, Нидерландах, России, Аргентине, Венесуэле, Эквадоре, Боливии, Перу, Панаме, Японии. Был у картеля Кали и легальный бизнес – фармацевтическая сеть Drogas la Rebaja из 400 магазинов в 28 городах Колумбии, стоимостью в 216 млн долларов, и радийная сеть из 30 радиостанций.

В 1990 году группа колумбийцев, связанная с конкурентами Медельинского картеля – наркокартелем Кали – создала организацию «Лос Пепес», аббревиатура которой означала «Люди, пострадавшие от Пабло Эскобара». В нее вошли колумбийские граждане, чьи родственники погибли по вине Эскобара. «Лос Пепес» стала терроризировать и охотиться на тех, кто хоть как-то был связан кокаиновым бизнесом Эскобара. За короткое время члены «Лос Пепес» убили около 300 человек, связанных с Медельинским картелем, тем самым нанеся ему значительный ущерб.

На самом деле лишь небольшое число членов группировки «Лос Пепес» реально пострадало от действий Пабло Эскобара. Основную же массу членов организации составляли боевики-наемники. Организация финансировалась враждебным Эскобару картелем Кали. Видную роль в «Лос Пепес» играли Фидель Кастаньо Хиль и его брат Карлос, будущий лидер ультраправых военизированных формирований. «Лос Пепес» сотрудничала с полицией Колумбии, обмениваясь с ней информацией для борьбы с Эскобаром. Согласно документам, опубликованным ЦРУ США в 2008 году, «генеральный директор национальной полиции Колумбии Мигель Антонио Гомес Падилья сообщил, что он был уполномочен поддерживать контакты с Фиделем Кастаньо, лидером „Лос Пепес“, с целью сбора оперативных данных».

То обстоятельство, что «Лос Пепес» сотрудничала с ЦРУ, Управлением по борьбе с наркотиками и спецподразделением «Дельта» (US Delta Force) министерства обороны США, занимавшимся борьбой с терроризмом, вызвало некоторое беспокойство в США, поскольку казалось, что «Лос Пепес» заинтересована лишь в подрыве ресурсной базы Эскобара, а не в искоренении наркомафии в Колумбии. Ведь организация была основана картелем Кали.

После смерти Эскобара в 1993 году ряд руководителей «Лос Пепес» во главе с Карлосом Кастаньо возглавили Объединенные силы самообороны Колумбии (исп. Autodefensas Unidas de Colombia, AUC) – ультраправую военизированную организацию, активно участвовавшую в колумбийской гражданской войне против ФАРК. Эти колумбийские ультраправые военизированные формирования действовали вплоть до 2006 года и сыграли важную роль в гражданской войне против леворадикальных сил. За ними, как и за ФАРК и за наркобаронами, числятся многочисленные террористические акции. Да и наркобизнесу AUC не чужда. В 2006 году она была признана террористической организацией и распущена – как раз в то время, когда прекратил свое существование наркокартель Кали, что нанесло решающий удар по финансированию AUC. Да и власти Колумбии после ликвидации обоих главных наркокартелей и ослабления ФАРК больше не нуждались в ее услугах.

Надо сказать, что в войне наркокартелей активно участвовали действовавшие в Колумбии левые партизанские группы. Про М-19 мы уже говорили. Наиболее же многочисленной вооруженной группировкой является ФАРК (Революционные вооруженные силы Колумбии – Армия народа, РВСК-АН (исп. Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia – Ejército del Pueblo, FARC-EP)). Она возникла 1964 году и в лучшие времена насчитывала до 10 тыс. бойцов. ФАРК сражались под девизом: «Мы – военно-политическая организация, находящаяся в оппозиции правящему режиму Колумбии, ведомая идеями Маркса, Ленина и Боливара. Мы боремся за социалистическое общество, дабы восстановить справедливость на всей планете, начав с нашей родины». В ходе войны наркокартелей ФАРК сотрудничала с Медельинским картелем, который позиционировал себя в качестве защитников бедняков.

Собственно, гражданская война в Колумбии фактически не прекращалась с 1948 года. Либералы воевали с консерваторами, левые марксисты – с правительствами консерваторов и либералов и ультраправыми организациями, а наркобароны воевали как с государством, так и с его противниками, становясь то на сторону левых, то на сторону правых. Как сказал министр обороны Колумбии Альберт Руис Новоа в 1963 году, «война – мать всего сущего. Или вы научитесь убивать, или вас убьют». Именно в атмосфере постоянной гражданской войны наркоторговцы чувствовали себя как рыба в воде.

В 40-е годы лидером партии либералов в Колумбии стал Хорхе Гайтан – человек демократических и социалистических взглядов. В 1948 году его противники убили его, опасаясь его победы на президентских выборах. За этим убийством последовала так называемая Виоленсия (исп. Violencia) – гражданская война, стоившая жизни по меньшей мере 200 тысячам человек. Она закончилась в 1958 году компромиссом и своеобразным разделом власти между консерваторами и либералами. Обе партии создали «Национальный фронт» (исп. Frente Nacional), в рамках которого на протяжении 12 лет между ними должен был сохраняться паритет во всех органах власти. Они также договорились, что президентами будут поочередно представители каждой из партий.

Коммунисты, воевавшие в союзе с либералами против консерваторов, не признали достигнутого между двумя партиями компромисса и продолжили борьбу за установление в Колумбии социалистического строя. Пока же капитализм не уничтожен, для ФАРК и других левых повстанческих движений Колумбии было вполне приемлемым сотрудничество с наркобаронами для получения денег и оружия.

К началу 60-х годов относится возникновение широкого массового движения против олигархии, которое получило название «Объединенный фронт народа» (исп. Frente Unido del Pueblo, FUP), а возглавил его революционный священник Камило Торрес, один из виднейших представителей теологии освобождения. Он полагал, что бедность является источником греха и допустимы революционные методы для ее преодоления. В 1964 году армия уничтожила крестьянскую республику Маркеталия. Тогда же была создана Армия национального освобождения (исп. Ejército de Liberación Nacional, ELN). Ее основала группа студентов, вернувшихся со стажировки на Кубе, которая намеревалась импортировать в Колумбию революционную модель Фиделя Кастро – с созданием опирающихся на крестьянство марксистских партизанских отрядов, которые должны свергнуть режим латифундистов и компрадоров. Ее лидером стал Фабио Васкес. А после его эмиграции на Кубу в 1975 году ELN возглавил священник Мануэль Перес. Камило Торрес, лидер FUP, из-за угроз реакционеров расправиться с ним был вынужден скрываться, уйдя в сельву к партизанам. Торрес служил рядовым членом ELN, а также оказывал партизанам духовную помощь и вдохновлял их со своих марксистско-христианских позиций. Он был убит в своем первом же бою, при нападении на военный патруль. Его наиболее известная фраза: «Если бы Иисус жил сегодня, то Он был бы партизаном».

Мануэль Маруландо Велес, ушедший в горы после убийства Гаитано, осел в департаменте Толима, основав «независимую республику», состоявшую из нескольких крестьянских деревень (исп. pueblos). Со временем он возглавил ФАРК. 27 мая 1964 года армия начала против него операцию. Сотни повстанцев погибли, но несколько десятков во главе с Велесом смогли уйти. ФАРК была основана в 1966 году под руководством Мануэля Маруланда Велеса («Тирофихо» – «Снайпер») и Луиса Морантеса (Якобо Аренас).

Понеся большие потери и будучи объявленной военными разгромленной в 1973 году, ELN возродилась в 1975–1976 годах. И руководство ее, и политические взгляды существенно изменились. Кастаньо уехал на Кубу, и во главе ELN теперь стояли испанский святой отец Мануэль Перес Мартинес «Эль Кура Перес» и Николас «Габино» Родригес Батиста, взявшие курс на христианско-социалистическое разрешение ситуации в Колумбии, начав с похищений и отстрелов одиозных силовиков, включая генерального инспектора армии. Зона действий группы расширялась параллельно расширению нефтедобычи, и увеличились доходы от налогообложения нефтяников. К середине 90-х годов в рядах ELN было около 500 человек.

ФАРК первой из повстанческих группировок занялась наркоторговлей. В зоне своего контроля она установила твердые налоговые ставки: 10 % с крестьянского урожая коки и 15 % с производителей кокаиновой пасты, из которой потом делают кокаин.

Усилившись за счет доходов от наркотиков, ФАРК начала «брать под защиту» местных наркобаронов, заставляя их платить «революционные налоги». Однако большинство из них, такие как Хосе Родригес Гача и Камило Гонсалес, имели свои собственные мини-армии и считали, что могут работать самостоятельно.

В конце 1970-х годов началась война между наркобаронами и ФАРК. Они уничтожали друг у друга караваны с кокаином, плантации и лаборатории. Порой на стороне наркобаронов выступала колумбийская армия. Когда повстанцы попытались захватить крупнейшую в Колумбии нарколабораторию Камило Гонсалеса вблизи границы с Бразилией, на ее защиту встали элитные десантные части колумбийской армии. В ходе этой войны по приказу Мексиканца были убиты многие депутаты парламента от Патриотического союза, политического крыла ФАРК.

Но в дальнейшем между Медельинским картелем и ФАРК был заключен договор. Это произошло в середине 80-х годов, когда картель оказался в жесткой конфронтации с правительством Колумбии. Пабло Эскобар, как и глава ФАРК Мануэль Велес, ненавидел олигархию и колумбийское государство. И тот и другой были людьми левых взглядов в самом широком смысле слова, в котором левым можно было бы назвать легендарного Робин Гуда, роль которого примеряли на себя оба лидера. И главное, оба стремились господствовать в своей сфере. Руководители ФАРК считали, что только эта организация является истинно революционной. Поэтому ФАРК воевала с другими повстанцами за контроль над территорией. А Эскобар пытался подчинить себе картель Кали, выступая в союзе с ФАРК.

В 1992 году боевики ФАРК похитили Кристину Сантакрус – дочь лидера картеля Кали Хосе Сантакруса Лондоньо – и потребовали в обмен на безопасное возвращение Кристины выкуп в размере 10 млн долларов. В ответ участники картеля Кали похитили более 20 членов левых и коммунистических партий – «Патриотический союз», «Союз объединенной рабочей партии» и партии Симона Боливара. В конце концов, после переговоров, Кристина была освобождена.

Позднее ФАРК уже самостоятельно освоила полный цикл кокаинового бизнеса, создав свои маршруты контрабанды и дилерские сети в Соединенных Штатах. Как раз в 1990-е годы рос спрос на кокаин в Соединенных Штатах. Там появился новый класс богатых яппи-профессионалов (Young Urban Professional Person), активных потребителей кокаина.

29 марта 2000 года Секретариат Верховного командования ФАРК обратился с открытым письмом к Конгрессу и народу США. Там говорилось:

«Сеньоры конгрессмены!

Мы обращаемся к Вам с полной уверенностью в том, что политическое решение социального и вооруженного конфликта, в котором сейчас пребывает Колумбия, не может быть достигнуто ни путем военного усиления существующего режима, ни тем более интервенцией. Причина конфликта – социальная, и потому его решение не может быть найдено в иной сфере. Наше обращение к оружию является частью универсального права, которое принадлежит всем народам, – это право на восстание против угнетения и несправедливых режимов. Мы боремся за создание нового правительства, программа которого была бы программой социальной справедливости, гарантировала бы право на занятость, справедливую зарплату, землю, жилище, здравоохранение, образование. Право должно отражать интересы всего народа, а не только монополий, страна должна жить без коррумпированных политиков, а вооруженные силы должны гарантировать суверенитет и уважать права человека.

Однако правители Колумбии всегда отвечали насилием на это справедливое желание народа и всегда взывали к помощи Белого Дома. Сначала это была борьба против коммунизма, но когда с исторической сцены исчезло Советское государство, в качестве предлога была выдвинута борьба с наркотиками.

К сожалению, правительство США благосклонно выслушивают только одну сторону конфликта и потому имеет искаженную картину реалий нашей страны.

Конгресс США не должен принимать „План Колумбия“ (речь идет о плане финансово-экономической, военной и дипломатической помощи со стороны США правительству Колумбии в пресечении выращивания коки в регионах, в которых доминируют повстанческие организации, что должно помочь в ликвидации торговли кокаином и его контрабанды в США. План также предусматривал реформы в социальной, судебной и административной сферах. „План Колумбия“ утверждался в Конгрессе США с 11 января по 13 июля 2000 года. Согласно данным членов Конгресса США, к 2003 году в Колумбии было уничтожено более 1300 кв. км кокаиновых кустов, что, в свою очередь, помешало производству более 500 тонн кокаина. – Б. С.), поскольку он в значительной степени основан на ложных предпосылках. Это план военной интервенции, прикрытый лозунгом борьбы с наркотиками, и он может иметь серьезные последствия, которые могут привести Вашингтон к повторению печального опыта прошлого. Вообще, результат может получиться весьма парадоксальным, поскольку большая часть финансовой помощи, которая, возможно, будет одобрена Конгрессом, попадет в руки армии, которая уже отличилась в деле нарушения прав человека и выступила в качестве инициатора в создании полувоенных формирований, которые не только истребляют мирное гражданское население, но и переправляют тонны кокаина в США.

Мы хотели бы, чтобы делегация Конгресса США посетила Колумбию, но не военную базу в Трес-Эскинас, а освобожденную зону, для того чтобы приступить к непосредственному диалогу с нами, а затем мы могли бы вместе посетить муниципалитет Картахена-дель-Чайра, для того чтобы они собственными глазами увидели и оценили те условия, в которых живут тысячи бедных крестьян, которые буквально вынуждены заняться выращиванием коки. Этот визит необходим для того, чтобы зафиксировать простую истину – выращивание наркосодержащих культур имеет в своей основе прежде всего социальные причины, решение которых заключается отнюдь не в увеличении числа боевых вертолетов, ни в распылении ядохимикатов, которые губят нашу экосистему, ни в применении хитроумных аппаратов технической разведки, ни тем более в появлении войск США в Колумбии.

Мы снова повторяем наше предложение по превращению упомянутого муниципалитета в своего рода лабораторию по разработке методик замещения выращивания коки, а также посредством планов экономического развития и социальных реформ.

Но если речь идет о поиске радикальных решений в целях избавления человечества от проклятия наркотиков, то в таком случае весь мир должен подключиться к широкой дискуссии о целесообразности легализации их потребления, так, как это имело место в прошлом относительно таких общественных бедствий, как алкоголь и табак. По данному вопросу мы направляем вам заявление Верховного Главнокомандования ФАРК, принятое на последнем его пленуме».

Это заявление, озаглавленное «Легализация употребления наркотиков», гласило:

«Единственным средством для полного уничтожения наркоторговли является ликвидация капитализма в его современной империалистической форме, который на нынешней фазе глобализации отбрасывает за черту бедности большинство населения мира, многие народы, где особо важную роль играет аграрный тип экономики, а потому многие крестьяне вынуждены заниматься выращиванием коки, мака и марихуаны в качестве единственного способа выживания.

Доходы таких крестьян минимальны. Кто уж действительно обогащается на этом, так это посредники, которые превращают сырье в психотропный препарат и которые затем ввозят и реализуют его на рынках западных стран, в первую очередь США. Представители власти, которым поручено бороться с этим поветрием, легко становятся добычей коррупции, поскольку их совесть всегда терпит неизбежное поражение перед всякой взяткой, которая превышает 50 долларов.

Члены правительств, предприниматели, спортсмены, артисты, крупные ското– и землевладельцы, военные, политики всех мастей, банкиры спокойно позволяют себе принимать деньги, полученные в результате этой торговли, которая приносит большие суммы в долларах.

Капитализм заразил весь мир, стимулируя спрос на наркотики, и в то же самое время империалистические страны запрещают торговлю ими, являя полную неспособность в деле запрета производства сырья у себя дома. Торговля марихуаной в США является в этом отношении весьма ярким примером.

Поскольку на их собственных территориях спрос на наркотики столь велик, как и количество получаемых от наркоторговли долларов, то они объявляют своим стратегическим противником страны – производители сырья. Однако при этом империалистические страны забывают свои собственные постулаты свободной торговли: предложение теснейшим образом связано со спросом, они же перекладывают свой гнев на головы крестьян, которые заняты единственной проблемой – проблемой выживания, ибо именно неолиберализм обрек их на нищету и прозябание.

Наркоторговля есть феномен, характерный для глобализированного капитализма и США в первую очередь. Это не проблема ФАРК. Мы принципиально отвергаем наркоторговлю. Но поскольку правительство США в качестве предлога для своей преступной политики по отношению к колумбийскому народу использует проблему наркоторговли, мы призываем его легализовать употребление наркотиков. Так будет ликвидировано главное условие получения сверхприбылей, которое базируется именно на нелегальном характере этой торговли, так можно будет контролировать процесс потребления, разработать соответствующие медицинские меры, чтобы навсегда покончить с этой заразой. Серьезная болезнь требует серьезных мер.

Параллельно с этим они должны выделить достаточный объем средств для лечения своих больных, на разъяснительную кампанию, которая оттолкнет человечество от потребления этого зелья, и профинансировать в наших странах программы по замещению выращивания наркосодержащих культур продуктами питания, чем империалистические державы внесут существенный вклад в улучшение здоровья молодежи мира и их морального облика.

Но для этого, прежде всего, необходимо ни в коем случае не финансировать войну, которая заложена в „Плане Колумбия“, поскольку это – преступная стратегия, которая только подливает масла в огонь нашего внутриколумбийского конфликта. Не надо устраивать эксперименты с жизнями наших соотечественников, выращивая в специальных лабораториях червей, которые уничтожают всю растительность, а во многих случаях и людей. Не надо распылять ядохимикаты, поскольку они уничтожают нашу природу. Не надо нарушать наш хрупкий экологический баланс, дабы не превращать колумбийского крестьянина в пушечное мясо для своих грязных замыслов, ибо американцы уже привыкли под разными предлогами вести войны далеко от своих границ и устраивать разного рода эксперименты с населением наших слаборазвитых стран.

Если они действительно желают полностью ликвидировать наркоторговлю, то они должны подойти к этой проблеме серьезно. Не использовать бедственное положение нашей страны в качестве элемента предвыборной борьбы демократов и республиканцев в США. И тем более в качестве бессовестного предлога для вмешательства во внутренние дела нашей страны.

Правители североамериканской империи должны оставить свою двойную мораль, свое лицемерие и амбиции и сделать реальный вклад в решение этой острой гуманитарной проблемы. Они не должны забывать о том, что в свое время Римская империя пала именно по причине своего высокомерия и аморальности».

Тут необходимо добавить, что нынешний лидер ФАРК Тимолеон Хименес по прозвищу Тимошенко, один из семи членов «правящего партизанского секретариата», от имени которого и было опубликовано к американскому Конгрессу и народу, был обвинен Государственным департаментом США в организации производства и оборота кокаина в Колумбии и в зарубежных странах. В связи с этим Госдепартамент предложил награду в 5 млн долларов за информацию, ведущую к его задержанию.

Согласно американским источникам, в 2000 году Тимолеон Хименес, вместе с другим лидером ФАРК, известным под именем Пастор Алапе, руководил операцией группировки Magdalena Medio Front (MMF), которая после 2004 года влилась в состав ФАРК. В ходе этой операции был восстановлен контроль повстанцев над территориями выращивания коки в своей зоне ответственности, что привело к увеличению производства кокаина. Также команданте Тимолеон Хименес обвиняется в сбивании самолетов-фумигаторов, которые уничтожали лесные массивы и посевы коки, в похищениях граждан США и многочисленных убийствах лояльных правительственным силам граждан Колумбии.

По данным Государственного департамента США, среди руководящего состава ФАРК именно Тимолеон Хименес (Тимошенко) всегда отвечал за контроль над производством и транспортировкой кокаина в США, а также его реализацией в США и других странах в объемах, измеряемых сотнями тонн. Вырученные таким образом деньги под контролем Тимолеона направлялись на финансирование партизанского движения в Колумбии.

Тимолеон взял на себя руководство ФАРК в ноябре 2011 года после того, как предыдущий лидер Альфонсо Кано был убит в бою колумбийской армией.

После того как сошли со сцены Медельинский наркокартель и картель Кали, роль ФАРК в производстве и контрабанде кокаина в США значительно возросла.

26 сентября 2016 года правительство Колумбии и ФАРК подписали в Картахене исторический договор о прекращении боевых действий. 2 октября 2016 года в Колумбии прошел общенациональный референдум. Граждане страны должны были решить: принять Колумбии условия мирного договора с ФАРК или продолжить ведение боевых действий. Более половины граждан Колумбии на референдуме по призыву экс-президента Урибе высказались против подписания мирного договора с ФАРК, однако режим прекращения огня продолжает действовать.

ФАРК и другим левым партизанским организациям противостояли правые ополчения, также использовавшие партизанские и террористические методы борьбы и столь же тесно связанные с наркоторговлей.

Первые праворадикальные ополчения были созданы зажиточными крестьянами Колумбии еще в 1960-е годы, а структурное оформление приобрели в конце 1980-х годов. Их задачей было противостояние прокоммунистическому терроризму, грабежам и похищениям людей. Первооснову AUC составили Силы самообороны Кордобы и Урабы (Autodefensas Campesinas de Córdoba y Urabá, ACCU), созданные братьями Кастаньо Хиль – Фиделем и Карлосом (их отец был захвачен в заложники марксистскими партизанами и скончался от сердечного приступа). Проект ACCU поддержала группа влиятельных колумбийских губернаторов, среди которых был либерал Альваро Урибе, будущий президент Колумбии, в президентство которого ФАРК были нанесены решающие поражения.

В 1990–1993 году ACCU осуществили серию рейдов против ультралевых ФАРК, ELN и Патриотического союза (Unión Patriótica, UP). Правые ополчения принимали активное участие в акциях по разгрому Медельинского картеля. При этом ACCU действовали с предельной жестокостью.

Фидель Кастаньо погиб в столкновении с ELN в 1993 году. Руководство ACCU перешло к Карлосу Кастаньо Хилю. В апреле 1997 года отряды самообороны по инициативе Кастаньо Хиля были консолидированы в AUC. Идеологом организации выступил праволиберальный политик и организатор национальной крестьянско-фермерской ассоциации Иван Роберто Гавирия, принявший псевдоним Эрнесто Баэс де ла Серна (в честь Эрнесто Че Гевары).

В совокупности формирования AUC насчитывали до 20 тысяч бойцов. В ряде районов Колумбии AUC взаимодействовала с армейскими и полицейскими подразделениями. Финансирование поступало от землевладельцев, горнодобывающих и нефтяных компаний.

В 2001 году AUC была внесена в список террористических организаций Госдепартамента США. По официальным колумбийским данным, боевики AUC ежегодно совершали несколько сотен убийств. Военно-оперативная тактика AUC основывалась на партизанских рейдах (сельская местность) и террористических актах (города). При этом военно-политическая структура AUC отличалась высокой организованностью, строгой дисциплиной и четкой иерархией командования.

В ходе избирательных кампаний AUC оказывала активное силовое воздействие в пользу правых кандидатов. По приказу Карлоса Кастаньо были убиты кандидаты в президенты Колумбии на выборах 1990 года Бернардо Осса (коммунист, лидер UP) и Карлос Писсаро (левый радикал, бывший боевик ФАРК). Считается, что в молодости Кастаньо был причастен к убийству адвоката-коммуниста, основателя UP Хайме Пардо Леаля (1987 год).

В то же время за ACCU-AUC числятся десятки ликвидаций наркоторговцев. Наряду с самим Пабло Эскобаром и его братом Роберто Эскобаром были убиты, ранены либо захвачены и переданы правоохранительным органам Хуан Альварес, Леонардо Ривера, Диего Бланко, Орландо Сьерра-Посада, Гидо Парра Монтойя и многие другие видные представители эскобаровского наркокартеля.

Все вооруженные группировки в Колумбии широко использовали террор. AUC всегда утверждала, что ее акции направлены против левацких партизан и террористов. Сначала так и было. Но AUC быстро перешла к террору против деятелей либеральных взглядов и профсоюзных активистов. Осуществлялись и акции устрашения – массовые убийства в населенных пунктах, где было велико влияние ФАРК. AUC также занималась производством и сбытом кокаина.

Президент Колумбии Альваро Урибе, пришедший к власти в 2002 году, вел энергичную борьбу против ФАРК. Однако правительство Урибе столь же жестоко подавляло терроризм всех направлений. Власти ультимативно потребовали разоружения AUC. В 2003–2006 годах сложили оружие около 17 тысяч ультраправых боевиков. Кастаньо Хиль формально дал на это согласие, но реально старался затормозить процесс демонтажа AUC.

Весной 2004 года правительство выдвинуло ультиматум лидерам и активистам AUC. Всем им предстоял суд, хотя было согласовано снижение максимальных сроков наказания до восьми лет.

В середине 2000-х годов AUC и ФАРК даже попытались заключить союз для совместного противостояния властям. Однако из этого ничего не вышло.

В ноябре 2004 года Верховный суд Колумбии признал претензии США к лидерам AUC и санкционировал экстрадицию группы ее лидеров во главе с Сальваторе Манкусо. 13 мая 2008 года они были экстрадированы в США и предстали перед судом по обвинению в наркобизнесе, убийствах и отмывании денег.

В феврале 2005 году руководство AUC согласилось на «справедливые и почетные условия» расформирования организации, в противном случае угрожая возобновлением войны. Правительство это предложение отвергло. В 2005 году вступил в силу Закон справедливости и мира, предоставивший амнистию рядовым боевикам. Но несколько десятков командиров AUC предстали перед судом и многие получили реальные сроки заключения.

Методы AUC отличались решительностью и крайней жестокостью. Наряду с партизанскими рейдами и терактами против левых политиков практиковались убийства сочувствующих и экспроприации земельной собственности. Уже в 1997 году Кастаньо организовал и возглавил более 20 боевых операций. Совершались также убийства коммунистических и левых политиков, профсоюзных активистов. Среди жертв Кастаньо Хиля и его боевиков – Хайме Пардо Леаль, Карлос Писсаро, Бернардо Осса, Луис Серрано, Эктор Акоста и другие. Американская администрация Билла Клинтона и тогдашнее правительство Колумбии расценивали AUC как террористическую структуру.

Карлос Кастаньо Хиль утверждал: «Возможно, кто-то полагает, что я поборник насилия и войны. Нет, я склонен к миру. Я человек терпимый. Пожалуй, даже слишком терпимый. Меня почти всегда упрекают в мягкости. Но я не могу терпимо относиться к жестоким методам трансформации страны, к разрушениям поселков, к похищениям уважаемых людей… Я с самого начала был одним из самых суровых критиков наркоторговли. По отношению к людям, которые этим занимаются, я питаю почти инстинктивное отвращение. В Пуэрто-Бояка в наши ряды вступил один наркоторговец и за год сумел все испортить. Я не буду защищать интересы наркоторговцев ни сегодня, ни завтра, никогда вообще».

Лично Карлос Кастаньо в принципе был противником наркоторговли. Однако кокаиновым бизнесом активно занимался его брат Висенте Кастаньо и некоторые другие руководители AUC.

Во главе противников Карлоса Кастаньо оказался Висенте Кастаньо. Характерно, что, охотно рассказывая журналистам о своей семье, открыто восхищаясь отцом и братом Фиделем, Карлос ни словом не упоминал о Висенте. При этом он порой отмечал, что опасается предательства.

16 апреля 2004 года Карлос Кастаньо Хиль был убит близ города Санта-Фе-де-Антьокия при невыясненных обстоятельствах. По одной из версий, убийство организовал его брат Висенте Кастаньо. Он, как и Сальваторе Манкусо, выступал против его курса на соглашение с правительством Урибе и легализацию AUC. Исполнителями убийства будто бы являлись телохранители Висенте. 4 сентября 2006 года факт смерти Карлоса Кастаньо Хиля был установлен и задокументирован. Однако Верховный суд Колумбии еще в 2007 году не считал это доказанным и сохранял в силе приговор, вынесенный в отношении Кастаньо Хиля. Он был приговорен за убийства к 28 годам и 2 месяцам тюремного заключения.

Еще в 2001 году увидела свет книга Карлоса Кастаньо Хиля «Mi confesión» («Моя исповедь»), написанная при участии журналиста Маурисио Арангурена Молины. Эту книгу сам автор откровенно назвал «признаниями палача». Карлос рассказал о своей причастности к ряду терактов и расправ, порой, по его словам, чрезмерных. Но Кастаньо однозначно заявлял, что эти действия были необходимы для спасения Колумбии от марксистов.

Он писал: «Я сражаюсь ради колумбийцев. Мои этические воззрения не приемлют убийства, но в нынешних условиях гибель людей, которых можно рассматривать в качестве гражданского населения, но которые при этом являются подрывными элементами, почти неизбежна. Я считаю, что партизана, если его невозможно задержать или если он не сдается, допустимо убить. Этим было предотвращено гораздо большее зло».

Отношение к Карлосу Кастаньо Хилю в современной Колумбии неоднозначное. Его осуждают за террор и жестокость. Но вместе с тем признается, что действия Кастаньо Хиля во многом были вынужденными и обуславливались объективной обстановкой – вооруженной борьбой и слабостью институтов Колумбийского государства. Противники обличают мафиозно-террористические методы AUC и ее роль в контрабанде наркотиков. Сторонники Карлоса Кастаньо подчеркивают его патриотизм и считают, что в противостоянии партизанам-марксистам и Медельинскому наркокартелю жестокость была неизбежна и необходима.

Всего, по данным исследования, проведенного Национальным центром исторической памяти Колумбии, 220 000 человек погибли в конфликте между 1958 и 2013 годами, большинство из них – мирные жители (177 307 человек), более пяти миллионов гражданских лиц были вынуждены покинуть свои дома в период между 1985 и 2012 годами.

Картель Кали принимал участие в «чистках» тысяч, по словам участников картеля, представителей «социального мусора» или «отбросов общества» – проституток, беспризорных детей, мелких воров, гомосексуалистов и бездомных. Группы, названные social limpieza (социальные группы чистки), просто убивали этих людей, сотнями скидывая их в реку Каука и часто оставляя записку: «Cali limpia, Cali linda» («чистый Кали, красивый Кали»). Позже эта река стала известна под названием «река смерти», и в конце концов муниципалитет едва не разорился на стоимости очистки реки от трупов и восстановления санитарного состояния. До таких преступлений Медельинский картель «колумбийского Робин Гуда» Эскобара все же никогда не опускался.

В 1984 году правительство Колумбии начало «крестовый поход» против Медельинского картеля. Медельинцы ответили властям, развернув настоящий террор против сил правопорядка и политических лидеров. Участники картеля Кали выступили на стороне правительства, всячески помогая уничтожать конкурентов. Эррера был одним из основателей организации «Лос Пепес», ставившей своей целью поимку или уничтожение Пабло Эскобара, а также лидеров Медельинского картеля. За все время боевики, обученные инструкторами американского подразделения «Дельта», убили около 60 лидеров медельинцев.

Колумбийская «кокаиновая война» закончилась в 1993 году относительной победой сил правопорядка. Медельинский наркокартель допустил серьезную ошибку, бросив политический вызов и объявив войну правительству, одновременно наращивая производство и экспорт кокаина в США. В результате с американской помощью все главари Медельинского картеля были либо убиты, либо арестованы, а сам картель практически прекратил свое существование в прежнем виде могущественной организации, способной бросить вызов государственным институтам.

Место Медельинского картеля занял картель Кали, который стали называть самой крупной транснациональной корпорацией мира. Он начал теснить конкурентов еще в начале 90-х годов, когда вся верхушка Медельинского картеля оказалась в бегах, в тюрьмах или за границей. В период своего максимального расцвета картель контролировал около 90 % мирового рынка кокаина. К середине 1990-х годов картель Кали оперировал миллиардами долларов. А учтя печальный опыт медельинцев, вместо запугивания правительства картель стал щедро жертвовать средства лояльным политикам. Однако теперь на джентльменов из Кали переключилось самое пристальное внимание всех американских спецслужб, занимающихся борьбой с наркомафией.

В 1991 году правоохранительные органы конфисковали 67 тонн кокаина, 75 % которого было произведено картелем Кали. В том же году в морском порту Майами была пресечена отгрузка кокаина этого картеля. Были конфискованы 12 тонн кокаина и арестованы несколько человек. Год спустя Американская таможенная служба (US Customs service) конфисковала 6 тонн кокаина, скрытого в грузе брокколи, арестовав семерых человек. При арестах таможенникам удалось захватить бухгалтерские документы картеля, которые позволили узнать об отгрузке кокаина в Панаме. Эта информация была передана панамским властям, и им также удалось конфисковать 5 тонн кокаина картеля.

В 1993 году американская таможенная служба, преследуя участника ячейки картеля Кали в Майами Рауля Марти, конфисковала 5 тонн кокаина. Все эти успешные операции вынудили картель Кали направить свои поставки кокаина в США через Мексику. Однако американская таможенная служба продолжала преследование. В том же 1993 году были перехвачены три морских судна с 17 тоннами наркотиков.

Всего одна только американская таможенная служба за 13 лет борьбы с Кали захватила 50 тонн кокаина и 15 млн долларов в активах.

Также и в Колумбии относительное миролюбие картеля Кали не спасло его от преследований со стороны властей. Летом 1995 года по картелю Кали был нанесен ощутимый удар – все его главари были арестованы. Ставшие в связи с этим достоянием общественности материалы о связи наркокартеля с правительством вызвали в Колумбии громкий политический скандал.

Сантакрус Лондоньо был арестован 4 июля 1995 года. Однако уже 11 января 1996 года он бежал из тюрьмы La Picota в Боготе, но уже в марте полиция выследила его в Медельине (возможно, не без помощи конкурентов), и он был убит при попытке к бегству.

Братья Орехуэла бежать не пытались, благодаря чему остались живы. Находясь в тюрьме в достаточно комфортных условиях, они продолжали руководить делами картеля, поставив во главе группировки сына Хильберто – Уильяма Родригеса Абадию. Так продолжалось до ареста последнего в США. Попав в тюрьму, Уильям был приговорен судом Майами к более чем 20 годам тюрьмы вместо пожизненного. Решение суда было вынесено после того, как он согласился дать показания против своего отца и дяди.

После этого сначала шестидесятисемилетний Хильберто, а через три месяца и шестидесятитрехлетний Мигель были экстрадированы в марте 2006 года в США. Братьев обвиняли в том, что, находясь в колумбийской тюрьме, где они содержались с 1995 года, они организовывали поставки наркотиков в США, а также занимались отмыванием денег. Первоначально и Мигель, и Хильберто отказывались признать свою вину, но позднее признали ее и согласились на конфискацию 2,1 млрд долларов своих активов в обмен на то, что с их родственников будут сняты обвинения в отмывании денег и других незаконных действиях.

Суд Майами признал Хильберто и Мигеля Орехуэла виновными в сговоре с целью провоза в США 200 тонн кокаина и приговорил их к 30 годам заключения. Приговор был вынесен после того, как сторонам удалось договориться о признании подсудимыми своей вины. Таким образом, наркокартель Кали был ликвидирован.

Эльмер Эррера по прозвищу Пачо сам сдался колумбийскому правосудию. В коротком интервью местному телевидению наркобарон, появившийся перед полицейскими в сопровождении своего адвоката, трогательно сообщил, что таким образом он хочет «сделать подарок своей стране, которая страдает от позора наркомафии». К тому времени более 400 спецопераций по его поимке, проведенных элитными подразделениями полиции, оказались безрезультатными. Возможно, Пачо надоело скрываться. А может быть, он таким образом надеялся избежать экстрадиции в США.

Но от судьбы не уйдешь. Пачо застрелили в тюрьме во время просмотра футбольного матча. Как мы помним, несколькими годами ранее люди Эскобара также пытались убить Эрреру во время игры в футбол.

С окончательным упразднением картеля Кали в 1998 году колумбийский рынок распался на множество мелких картелей. Первенство в контрабанде кокаина в США перешло к Мексике, где окреп местный наркокартель Синалоа.

Фильмы о Барри Силе и Медельинском наркокартеле

Тема колумбийской наркомафии весьма популярна в кинематографе на протяжении более четверти века. Телевизионный фильм «Предательство» (Doublecrossed) был поставлен в 1991 году режиссером Роджером Янгом. Сценарий он написал совместно с Алексом Ласкером. Оператором был Дональд М. Морган, а композитором – Ричард Беллис. Здесь роль Барри Сила сыграл Деннис Хоппер. Картина рассказывает о последних годах жизни Барри Сила, с 1977-го по 1986-й. Премьера фильма состоялась 20 июля 1991 года. Кроме Хоппера, в «Предательстве» сыграли Роберт Кэррадайн, Ричард Дженкинс, Эдриенн Барбо, сыгравшая супругу Сила, Дон Худ, Дж. У. Бейли, Дэнни Трехо, Сальвадор Леви, Дэнни Камин и Джон Макконнелл. Заказчиками фильма являлись Green/Epstein Productions, Home Box Office (HBO) и Lorimar Television. Продюсером картины выступил Рональд Танет. В фильме отражена версия, отводившая внимание от роли левого руководства Никарагуа в контрабанде колумбийского кокаина США. Авторы «Предательства» утверждают, будто противники сандинистов – контрас за свою борьбу против марксистского правительства Никарагуа получили от американских властей возможность поставлять героин в США, чему Барри Сил стал нежелательным свидетелем. Поэтому, как утверждается в фильме, киллеры Медельинского картеля убили Сила с молчаливого согласия, если не при прямом попустительстве американской администрации.

В 2001 году на экраны вышел «Кокаин» (так фильм назывался в российском прокате, в оригинале же его название – «Blow», что в буквальном переводе означает «Удар»; здесь перед нами непереводимая игра слов, поскольку blow на сленге означает кокаин) американского режиссера Теда Демме. Главным героем фильма стал тесно связанный с Медельинским картелем американский контрабандист Джордж Джейкоб Янг по кличке Бостонский Джордж. Его сыграл Джонни Депп, а его боевую подругу Мирту Янг, позднее предавшую его, – Пенелопа Крус. В роли дочери Джорджа дебютировала Эмма Робертс. Карлоса Ледерера, выведенного в фильме под именем Диего Дельгадо, сыграл Жорди Молья. Клифф Кертис воплотил на экране Пабло Эскобара. Сценарий фильма написали Дэвид Маккенна и Ник Кассаветис, которые адаптировали для кинематографа роман Брюса Портера «Удар: Как парень из маленького городка сделал 100 млн долларов вместе с Медельинским кокаиновым картелем и как он все это потерял» (Blow: How a Small Town Boy Made $100 Million with the Medellín Cocaine Cartel and Lost It All).

В процессе подготовки к съемкам Джонни Депп провел несколько дней вместе с Джорджем Янгом в тюрьме, получая консультации от главного героя картины и вживаясь в образ.

Весь процесс съемок проходил под неусыпным контролем полиции и DEA. Правоохранители тщательно следили за каждым шагом актеров во избежание того, чтобы ни у кого из актеров не возникло желания для большего приближения к действительности попробовать настоящий кокаин вместо безвредного белого порошка, использовавшегося во время съемок. Тем не менее в нескольких американских штатах фильм был запрещен для публичного проката из-за сцен насилия и пропаганды наркотиков. Может быть, это была одна из причин довольно скромного финансового успеха фильма. При бюджете в 53 млн долларов он принес доход в 83 млн долларов, так что чистая прибыль составила всего лишь 30 млн долларов. Вот по части получения престижных премий творение Теда Демме было более успешно. В 2002 году «Кокаин» был удостоен премии Prism Awards за лучший театральный художественный фильм. Кстати сказать, Тед Демме тоже баловался кокаином и погиб от последствий его приема 13 января 2002 года в возрасте 38 лет, когда играл в баскетбольном показательном матче знаменитостей в Санта-Монике. Наркотик, найденный в организме во время вскрытия, спровоцировал сердечный приступ. Prism Awards была дана фильму в память режиссере, о котором заговорили как об одном из наиболее многообещающих режиссеров Голливуда, чей талант можно сравнить с Квентином Тарантино и Мартином Скорсезе. За режиссуру «Кокаин» был номинирован на Хрустальный глобус кинофестиваля в Карловых Варах, а также на премию MTV Movie Awards за прорыв в исполнении женской роли (Пенелопа Крус). Правда, та же Пенелопа Крус чуть было не удостоилась и «Золотой малины» за худшую женскую роль, на которую была номинирована. Номинации на премию Гильдии костюмеров за лучший дизайн костюмов для фильма удостоился Марк Бриджес, а номинации на премию World Soundtrack Awards за лучший американский оригинальный саундтрек, не выпущенный в виде альбома, – Грэм Ревелл.

Сюжет фильма заключается в следующем. Молодой Джордж Янг и его родители Фред (Рэй Лиотта) и Эрмин (Рэйчел Гриффитс) живут в Вэймуте, Массачусетс. Когда Джорджу исполняется десять лет, Фред объявляет себя банкротом, но пытается внушить Джорджу, что деньги – это не главное в жизни.

Став взрослым, Джордж переезжает в Лос-Анджелес со своим другом по кличке Тунец (Итэн Сапли); они встречают стюардессу Барбару (Франка Потенте), которая знакомит их с Дереком Форелом (Пол Рубенс), дилером марихуаны. С помощью Дерека Джордж и Тунец зарабатывают много денег. Кевин Дули (Макс Перлих), студент колледжа в Бостоне, во время встречи с ними рассказывает, как велик спрос на марихуану в Бостоне. Они начинают торговать марихуаной там и налаживают поставки марихуаны из Мексики с помощью Сантьяго Санчеса (Тони Амендола), известного мексиканского наркобарона. Два года спустя Джорджа арестовывают в Чикаго при попытки ввезти туда 300 кг марихуаны. Его приговаривают к двум годам заключения. После неудачной попытки доказать свою невиновность Джордж бежит из-под залога, чтобы позаботиться о Барбаре, которая умирает от рака. Ее смерть знаменует собой распад компании друзей. Даже его друг Тунец уезжает на каникулы домой, в Мексику, и бесследно исчезает.

Скрываясь от властей, Джордж навещает своих родителей. Мать звонит в полицию, которая его арестовывает. Джордж приговаривается к 26 месяцам заключения в федеральной тюрьме Данбери. Его сокамерник Диего Дельгадо связан с Медельинским кокаиновым картелем и убеждает Джорджа вместе заняться кокаиновым бизнесом. Выйдя из тюрьмы, Джордж нарушает условия своего условно-досрочного освобождения и приезжает в колумбийскую Картахену, чтобы встретиться с Диего. Они связываются с офицером картеля Сезаром Росой, чтобы обсудить для начала условия контрабанды 15 кг кокаина. Постепенно объемы контрабанды растут, но Диего арестовывают. Янгу в одиночку приходится искать покупателей на 50 кг кокаина. Джордж возобновляет знакомство с Дереком в Калифорнии, и они вдвоем продают кокаин. Затем Янг приезжает в Медельин, где он встречается с Пабло Эскобаром. Тот соглашается иметь с ним дело. Вместе с Дереком они становятся крупнейшими импортерами колумбийского кокаина в США. На свадьбе Диего Джордж встречает Мирту Сезар и позднее женится на ней. Однако Диего зол на Джорджа за то, что тот утаил от него существование Дерека, и пытается заставить Джорджа порвать с Дереком. Янг узнает, что Диего предал его, чтобы порвать его отношения с Дереком. Из-за рождения дочери и связанного с наркотиками сердечного приступа Джордж порывает отношения с картелем.

Все идет хорошо на протяжении пяти лет честной и законопослушной жизни Джорджа, вплоть до его 38-го дня рождения. На него собираются многие его бывшие коллеги по наркобизнесу, включая Дерека. Во время празднования дня рождения ФБР и DEA проводят рейд и арестовывают Джорджа. Он становится изгнанником, и его банковский счет, прежде охраняемый Мануэлем Ортегой, оказывается арестован. Однажды они устраивают с Миртой потасовку в машине, и их задерживает полиция. Мирта говорит полицейским, что Янг находится в бегах, а в багажнике у них спрятан килограмм кокаина. Джордж на три года отправляется в тюрьму, а Мирта разводится с ним и забирает к себе их девятилетнюю дочь, Кристину «Солнышко» (Эмма Робертс).

После освобождения Джордж изо всех сил пытается наладить отношения с дочерью. Он обещает ей отпуск в Калифорнии и проворачивает последнюю сделку с кокаином, чтобы заработать денег для поездки. Джордж слишком поздно узнает, что сделка была провокацией ФБР и DEA, устроенной с помощью Дулли и Дерека, которые рассчитывали на прощение своих прежних прегрешений. Джорджа приговаривают к 60 годам заключения в исправительном учреждении в Отисвилле, штат Нью-Йорк. Он объясняет в конце, что ни приговор, ни предательство его не беспокоило так, как сознание того, что он нарушил обещание, данное своей дочери.

Находясь в тюрьме, Джордж просит увольнительную, чтобы навестить своего умирающего отца Фреда, но его мать отклоняет запрос. Джордж записывает последнее обращение к отцу, вспоминает о том, как работал вместе с отцом, о своих конфликтах с законом и о том, что наконец, пусть слишком поздно, понял смысл его слов, что деньги – это не самое важное в жизни. Состарившийся в тюрьме Джордж воображает, что его дочь (Джейми Кинг) наконец приходит к нему в гости в камеру. Она медленно исчезает, когда охранник вызывает Джорджа. Фильм завершается сообщением, что Янг будет сидеть как минимум до 2015 года и что дочь пока что его не навестила. На самом деле, как мы помним, Джордж Янг освободился в июне 2014 года.

Роб Гонсалвес из eFilmCritic.com дал фильму 4 из 5 звезд, заявив, что «Удар» – «не совсем классический фильм, но в нем хорошо рассказана история, призванная отрезвить многих». Роджер Эберт дал фильму 2½ из 4 звезд, но поставил под сомнение выбор жизни Янга в качестве темы фильма. Он заявил: «Эта вещь о Джордже. Он думает, что это все о нем. Его жизнь, его история, его успех, его счастье, его богатство, его удачи, его невезение. На самом деле все, что он делал, происходило в воротах между поставщиками наркотиков и наркоманами, за проход в которые он взимал плату. Вы удивитесь, но нет никаких признаков, что его волновали разрушенные им жизни». Дэвид Нусэир из Reel Films также усомнился в целесообразности сделать фильм про Янга, заявив, что «самая большая проблема с „Ударом“ заключается в том, что Янг показан полным дебилом». Он заключил, что, хотя фильм и неплохой, главный герой Джордж Янг просто не достоин быть в центре внимания. Кристофер Смит из Bangor Daily News дал фильм оценку «Д+», заявив, что «Удар» – это, «в конечном счете, больше о харизме, а не об истине, больше про стройную фигуру и взъерошенные волосы Деппа, а не о фатальных недостатках Джорджа Янга – его глупости, отчаянии, эгоизме и местечковой жадности».

28 мая 2012 года состоялась премьера колумбийского сериала режиссеров Карлоса Морено, Лауры Мора Ортега «Пабло Эскобар, повелитель зла» (Escobar, El patrón del mal; в международном прокате версия сериала с англоязычными субтитрами называлась Pablo Escobar, The Drug Lord, т. е. «Пабло Эскобар, повелитель наркотиков»). Главную роль исполнил Андрес Парра. Девизом сериала стала пословица: «Кто не знает свою историю, обречен повторить ее». В сериале 35 серий. «Пабло Эскобар, повелитель зла» был произведен Canokamedia, Producciones en Mente y Plural и Caracol Television. Всего в колумбийской версии фильма 113 серий по 25 минут, а в международной – 74 серии по 43 минуты.

Сериал «Пабло Эскобар, повелитель зла» начинается и кончается последними минутами жизни Пабло перед тем, как его расстреляли агенты колумбийской Национальной полиции в тот момент, когда он пытался бежать по крыше из дома своего родственника. Последняя серия так и называется – «Смерть Пабло Эскобара». Затем действие переносится во времена его детства в Валье-де-Абурра, где маленького Паблито дразнят его двоюродный брат Гонзало и его старший брат Пелуче. Это происходит на пешеходном мостике через ручей. Его выручает мать, которая ругает Паблито за слезы. Влияние матери на выбор Эскобаром своего жизненного пути прослеживается на протяжении всего сериала, начиная с ее предостережения, что если он собирается сделать что-то плохое, он должен делать это очень хорошо. Это предостережение происходит после того, как он неудачно пытается списать на экзамене и, будучи пойман, подбивает весь класс на мятеж, чтобы избежать неприятных для себя последствий. Когда он и Гонзало становятся старше, они начинают свой путь в мире организованной преступности, сделавшись телохранителями одного известного контрабандиста наркотиков. В конце концов они становятся его партнерами по бизнесу, после того как смогли поладить с полицией, используя фирменный принцип Эскобара «серебро или свинец» в общении с правоохранительными органами, который можно расшифровать так: «возьми нашу взятку или приготовься получить нашу пулю». После ограбления банка, когда их выдает один из соседей, братья хладнокровно убивают его. Далее следуют дела Пабло в мире организованной преступности, как успешные, так и не очень. В конце концов он основывает кокаиновую империю и начинает массированную контрабанду кокаина в США. Эскобар начинает оспаривать власть Колумбийского государства, применяя при этом самые жестокие методы. Он широко практикует убийства известных политиков, полицейских, своих деловых партнеров, друзей, любовниц и, в конечном итоге, простых граждан. Сюжет фильма сосредоточен на противоречивых стремлениях Пабло. С одной стороны, он хочет быть хорошим мужем, порядочным человеком, добропорядочным гражданином Колумбии и левым политическим деятелем, отстаивающим интересы бедняков. С другой стороны, Эскобар становится одним из самых богатых и могущественных бандитов Колумбии, который стремится к еще большей власти, богатству и сексуальным подвигам.

Режиссерами сериала выступили Карлос Морена и Лаура Мора. Сценарий написал Хуан Камило Ферранд на основе романа «Парабола Пабло» Антонио Салазара. Продюсерами «Пабло Эскобара, повелителя зла» выступили Габриэль Клемент; Камило Кано, чей отец, Гилермо Кано, редактор и издатель газеты El Espectador, был убит людьми Эскобара в декабре 1986 года; вице-президент Caracol TV Хуана Урибе, чья мать, Маруха Пачон, была похищена по приказу Эскобара и чей дядя, Луис Карлос Галан, был кандидатом в президенты Колумбии и был убит по приказу Эскобара в августе 1986 года.

В сериале снимались 1300 актеров и использовалось 450 мест для съемок. Каждая серия стоила 300 млн колумбийских песо, что эквивалентно 131 тыс. евро или 164 тыс. долларов США. Таким образом, все производство сериала обошлось в 18 532 тыс. долларов. Возможно, в эту сумму не входят расходы на рекламу. Ведь во многом благодаря мощной рекламной кампании на Caracol TV и в El Espectador сериал имел высокие рейтинги. Каждую серию в среднем посмотрели 2,2 млн человек. Однако сериал подвергся критике за то, что его главным героем сделан вождь наркомафии, а не те, кто боролся против него. Критиковался сериал и за то, что его создатели не придерживались документальной основы, а широко практиковали художественный вымысел. Поэтому сериал дает широкой публике искаженное представление о реальной истории.

Дебютный фильм итальянского режиссера Андреа Ди Стефано «Эскобар. Потерянный рай» (Escobar: Paradise Lost) вышел на экраны в 2014 году. Он стал плодом совместного производства Испании, Франции и Бельгии. Производителями фильма были компании Chapter 2, Nexus Factory, Pathé, Roxbury Pictures и uFilm, а дистрибуцией фильма занималась RADiUS-TWC.

Пабло Эскобара сыграл американский киноактер пуэрториканского происхождения Бенисио Дель Торо, ранее сыгравший Эрнесто Че Гевару в байопике «Че». А роль главного вымышленного героя, молодого серфера Ника, приехавшего в колумбийский «кокаиновый рай», чтобы насладиться здешними пляжами и открыть с братом небольшую школу серфинга, сыграл голливудская звезда Джош Хатчерсон. Сюжет фильма сводится к тому, что Ник влюбляется в племянницу Эскобара Марию (Клаудию Траисак). Вся эта линия, конечно же, является полным вымыслом, но реальные черты личности Эскобара в образе присутствуют. По мнению российского кинокритика Андрея Ишонина, «главным достоинством картины является игра Бенисио Дель Торо. Пабло Эскобар в его исполнении выглядит безмятежным и спокойным тираном, который может ласково поиграть с детьми и который без дрожи в голосе прикажет убить всех своих друзей. В настоящей жизни бандой Пабло Эскобара было убито больше 1000 человек, среди которых значатся министр юстиции, известные политики, мировые судьи, полицейские и обычные граждане. Персонаж, благодаря стараниям Бенисио Дель Торо, получился в картине весьма самобытным и живым. Его образ не трансформируется из филантропа в террориста: Эскобар на протяжении всего фильма несет в себе нечто мерзкое. Однако только в развитии сюжета эта мерзость начинает овеществляться и принимать какой-либо смысл».

А вот режиссера Ишонин критикует: «Андреа Ди Стефано поднимает в своей картине проблему существования земного рая, но на протяжении всего фильма ее перебивают более мелкие проблемы, а на фоне мелодраматических перипетий сюжета главная проблема вообще меркнет. Благо, что масштабная проблема земного рая все же раскрывается режиссером, и даже несколькими способами. Однако все они объединены главной идеей фильма, которая выражается в тезисе о том, что если есть Рай, то есть и Ад – возможно, они очень близко».

По словам Ди Стефано, «идея фильма возникла из рассказа из трех предложений, который я слышал от сотрудника полиции. Это был рассказ о реальной жизни молодого итальянского парня, который отправился в Колумбию, чтобы встретиться со своим братом, почему-то стал близок к семье Эскобара, а потом попал в беду».

Пишущий для The Hollywood Reporter критик Тодд Маккарти назвал фильм «увлекательной и захватывающей драмой о торговле наркотиками». Он также отметил, что «присутствие Торо, точно так же как присутствие Брандо в „Крестном отце“, возвышается над всем, что происходит здесь». По мнению Маккарти, «Ди Стефано демонстрирует некоторые настоящие режиссерские достижения в той центральной части фильма, которая относится к экшн-саспенс». Однако «романтическая история между Ником и Марией становится немного утомительной и ненужной, поскольку оба они очень милы и приятны в общении; наивность Ники и его всячески выпячиваемый „канадизм“ (он всячески подчеркивает, что он не янки) тоже становятся утомительными».

Пишущий для Indiewire критик Эрик Кон дал фильму оценку Б и похвалил игру Дель Торо и Хатчерсона. Он утверждает, что у Дель Торо «Эскобар превращается в подавленный ужас, чьи возможности по частности заказных убийств с легкостью обеспечивают фильм его главным источником страха». В то же время Хатчерсон «наделяет персонажа правдоподобностью, которая преодолевает ограниченность сценария». Однако Кон критикует фильм за то, что, «в отличие от центральных героев, характеры других персонажей в нем не развиты», а сценарий содержит банальные мелодраматические мотивы и «унылую, дешевую многозначительность».

В прокате «Потерянный рай» провалился, собрав только 3,758 млн долларов, в том числе лишь 196 тыс. долларов в странах-производителях.

В 2013 году стартовал колумбийский сериал «По прозвищу Мексиканец» (Alias el Mexicano), посвященный наркобарону Родригесу Гонсало Гаче (Мексиканцу). Он был произведен компанией FOX Telecolombia для RCN Television и Mundo Fox. Сериал шел с 5 ноября 2013 года по 17 марта 2014 года и состоял из 80 серий по 41–45 минут каждая. Режиссером «По прозвищу Мексиканец» выступил Диего Мехиа Монтес. Главную роль сыграл Хуан Себастиан Калеро. Фильм рассказывает о восхождении «Мексиканца» к вершинам наркобизнеса и последующем падении и гибели. Этот путь увиден глазами жертв наркокартеля. Сериал основан на книге-расследовании известного журналиста Герардо Рейеса, лауреата Пулитцеровской премии. Главный герой показан столь страшным человеком, что его боялся сам Пабло Эскобар, который, однако, на экране не появляется. Зато Барри Сил фигурирует в качестве одного из эпизодических персонажей. Его играет Таддеус Филлипс. Действие начинается в 1963 году в Колумбии, во времена юности Мексиканца. Начав весьма скромно, он постепенно развил в себе леденящий душу менталитет, ставя деньги и власть превыше всего. В этом мире Мексиканец брал все, что хотел, невзирая на цену.

История рассказана глазами бесстрашных женщин, которых нельзя купить за деньги, и подлинных героев, которые отважно, порой ценой собственной жизни, противостояли террору, преступности и коррупции. Среди них политики и журналисты, полицейские и военные. Рассказанные ими истории демонстрируют как волю к борьбе за правое дело, так и жестокую реальность страны, которая пала жертвой злой воли этого человека.

Американский телесериал «Нарко» (или «Нарки») (исп. Narcos) выпущен студией Netflix и Gaumont International Television на телеэкраны 28 августа 2015 года. Съемки сериала проходили в Колумбии. Создателями сериала выступили американцы Крис Бранкато, Карл Бернард и Даг Миро, а также бразильский режиссер Хосе Падилья, ранее поставивший «Элитный отряд» и «Робокоп». Сценарий был написан Крисом Бранкато и Хосе Педильей. Первые два сезона рассказывают историю Пабло Эскобара, которого сыграл бразильский актер Вагнер Моура, и его противостояния с агентами DEA. Первый сезон включает в себя 10 эпизодов. 3 сентября 2015 года было объявлено о продлении сериала на второй сезон, тоже из 10 эпизодов. Его показ стартовал 2 сентября 2016 года. 6 сентября 2016 года было объявлено о продлении сериала на третий и четвертый сезоны, которые будут посвящены борьбе DEA против наркокартеля Кали.

Термином «нарко» (narco) в испаноговорящих странах Центральной и Южной Америки называют наркоторговцев, в то время как в США «нарко» называют офицеров Управления по борьбе с наркотиками (DEA). Бойд Холбрук играет агента Стива Мерфи, а Педро Паскаль – агента Хавьера Пенью. Роль Фабио Очоа исполнил Роберто Урбина, а роль Хосе Родригеса Гачи – Луис Гусман.

Действие «Нарко» начинается в конце 1970-х годов. Пабло Эскобар, используя свои связи в среде высокопоставленных коррумпированных чиновников и проложенные маршруты, берется за доставку небольших партий кокаина из Чили в Колумбию. Бизнес развивается. Эскобар начинает поставлять кокаин в США. Формируется активно функционирующая дилерская сеть по его распространению. Эскобар становится главой огромной империи. Поставки кокаина приводят к росту преступности во Флориде. Сотрудники Управления по борьбе с наркотиками начинают борьбу с Эскобаром. Под видом сотрудника американского посольства в Колумбию прибывает агент Стив Мерфи для борьбы с наркомафией, которая объединилась в Медельинский картель. Эскобар безжалостно убивает предателей и всех тех, кто осмеливается стать на его пути. Астрономические доходы картеля позволяют наркобаронам купаться в роскоши. Эскобар не успевает «отмывать» миллионы долларов. Он раздает наличные беднякам и участвует в многочисленных социальных программах для малоимущих, что способствует созданию вокруг его имени ореола защитника бедняков и колумбийского Робин Гуда.

Чтобы легализовать свои доходы и получить парламентский иммунитет от уголовных преследований, Пабло Эскобар жертвует крупную сумму в кассу одной из левых партий и вскоре в качестве ее кандидата избирается в Палату представителей Конгресса республики. Однако министр юстиции Колумбии Родриго Лара Бония делает достоянием широкой общественности сведения о нелегальных источниках доходов Эскобара в его попытках стать респектабельным политиком. Эскобар незамедлительно организует покушение на непокорного министра, и по дороге в аэропорт Родриго Лара Бония погибает от пуль киллеров.

Заключенное между Колумбией и Соединенными Штатами соглашение об экстрадиции главарей мафии значительно усложняет жизнь Эскобара и его соратников. Спецслужбы начинают активную борьбу с производством кокаина и его экспортом в США. В ответ Паблито финансирует радикальные левые движения, в том числе партизан из организации М-19, чтобы дестабилизировать ситуацию в Колумбии. Боевики М-19 захватывают Верховный суд Колумбии и уничтожают хранящиеся там улики против Медельинского картеля.

Боссы Медельинского наркокартеля скрываются в Панаме. Они мечтают вернуться в Колумбию, однако не могут сделать этого до тех пор, пока действует соглашение об их выдаче в США. Чтобы запугать правительство Колумбии и добиться отмены соглашения с США, Эскобар организовывает убийство кандидата в президенты Луиса Карлоса Галана, который в своей предвыборной программе обещал решительно бороться с засильем наркомафии. Теперь наиболее вероятным кандидатом на пост президента становится лидер Либеральной партии Сесар Гавирия, который, пусть не без колебаний, все же решает не отказываться от соглашения об экстрадиции преступников в США. Тогда Эскобар начинает войну против правительства Колумбии. По его приказу киллеры картеля убивают сотрудников правоохранительных органов, политиков и журналистов и получают за это громадные премии. Так, убийство офицера полиции оценивается в миллион песо. Люди Эскобара закладывают бомбу в самолет компании «Авианка», на котором Сесар Гавирия собирается лететь в Кали. Предупрежденный Стивом Мерфи о готовящемся на него покушении, Гавирия отменяет поездку и остается в живых, но более ста пассажиров погибают в результате взрыва.

После катастрофы самолета рейтинг Сесара Гавирии, обещавшего решительно бороться с Медельинским картелем, резко возрастает. Он без труда побеждает на президентских выборах. Эскобар любой ценой пытается добиться отмены закона об экстрадиции. Боевики картеля устраивают взрывы в людных местах, похищают и убивают родственников и друзей известных политиков и общественных деятелей. После похищения подручными Эскобара известной журналистки Дианы Турбай, дочери бывшего президента республики, Сесар Гавирия идет на переговоры с Эскобаром. Однако ходе полицейского рейда погибает и Диана Турбай. После этой трагедии президент Колумбии соглашается отменить закон об экстрадиции, прекратить преследование главарей Медельинского картеля и распустить специальную полицейскую группу по борьбе с наркомафией. На этих условиях Эскобар и его двоюродный брат Густаво Гавирия готовы сдаться властям и отбывать наказание в особой, специально для них построенной тюрьме с льготным режимом. Но начальник специальной полицейской группы полковник Горацио Каррильо выслеживает и арестовывает Густаво, а затем предлагает ему сдать правоохранителям Пабло. Густаво отказывается сделать это, и его убивают, якобы при попытке к бегству. Конгресс Колумбии отменяет закон об экстрадиции, а Пабло Эскобар, как и обещал, сдается властям.

Эскобар с сообщниками отбывает наказание в тюрьме Ла Катедраль, которая условиями содержания скорее напоминает шикарную гостиницу. В соответствии с договоренностью, полиции запрещено приближаться к тюрьме ближе чем на два километра. Но Стив Мерфи и его напарник Хавьер Пенья устанавливают слежку за контактами Эскобара, чтобы доказать, что Пабло продолжает руководить картелем из тюрьмы. Между тем сам Медельинский картель находится на грани развала: появляются новые лидеры, которые недовольны наложенным на них Эскобаром «военным налогом» и не хотят больше подчиняться прежнему боссу. Двух из них, Монкада и Галиано, Эскобар обвиняет в предательстве и убивает прямо на территории тюрьмы.

Боевики конкурирующего с Эскобаром наркокартеля Кали похищают агента Мерфи и пытаются шантажом склонить его к сотрудничеству. Власти используют убийство Эскобаром Монкады и Галиано как повод к ужесточению режима содержания заключенных Ла Катедраль. Войска окружают тюрьму и фактически устраивают ее полную блокаду. На переговоры с Эскобаром приезжает вице-министр юстиции Эдуардо Сандовал. Он требует, чтобы Эскобар согласился на перевод в другую тюрьму. Однако Паблито отказывается подчиняться властям и берет Сандовала в заложники. При штурме тюрьмы полицейскими спецподразделениями почти все бандиты уничтожены, а вице-министр остается невредимым. Но Эскобару и нескольким его подручным удается сбежать по заранее вырытому подземному ходу.

На свободе он возвращается к руководству картелем. Теперь Пабло лично собирает дань с членов картеля и жестоко расправляется с неплательщиками. Пострадавшие от действий Эскобара наркобароны клянутся отомстить за пролитую кровь. Раскол в картеле усугубляется. В Медельин вводят значительные силы войск и полиции. Эскобар дает понять правительству о своей готовности вернуться в тюрьму и отбыть срок до конца. Но президент Гавирия в выступлении по национальному телевидению заявляет, что категорически отказывается от переговоров с главарями наркокартелей, и назначает награду в 1,4 млн долларов за любую информацию, которая поможет поймать Эскобара.

Проблема колумбийских наркокартелей выходит на международный уровень. В преддверии президентских выборов правительство США присылает в Колумбию высокопоставленных военных для координации борьбы с Медельинским картелем. Главой представительства DEA назначается Клаудиа Мессина. Полиция выслеживает Эскобара и пытается его задержать. Но наркобарону опять удается сбежать. Он возобновляет террор.

Сесар Гавирия вновь назначает полковника Горацио Каррильо главой спецгруппы по борьбе с наркомафией. Полковник действует методами, часто выходящими за пределы закона, но зато очень эффективными. Полицейские задерживают нескольких боевиков Эскобара и предупреждают их об ответственности за сотрудничество с картелем, вербуя агентов. По наводке одного из них люди Каррильо совершают налет на одну из нарколабораторий, уничтожают готовую продукцию и оборудование, а также задерживают сотрудников лаборатории и их охранников.

Каррильо продолжает свои рейды. Опасаясь за свою жизнь, Эскобар пытается заручиться поддержкой прессы и рассылает письма с жалобами на незаконные действия властей в редакции ведущих газет и журналов. Но те их не публикуют. Инсценировав утечку информации, Эскобар заманивает Горацио Каррильо в засаду. Боевики наркокартеля расстреливают полковника и его людей в упор.

Противники Эскобара внутри картеля объединяются ради его убийства. С помощью Хавьера Пеньи они жестоко расправляются с несколькими ближайшими помощниками Эскобара. Президент назначает новым командиром спецгруппы полковника Хьюго Мартинеса, кадрового военного, несколько лет успешно боровшегося с партизанами-марксистами. С ним в спецгруппу приходит его сын, выпускник военной академии. Хьюго Мартинес отказывается от прежней тактики рейдов по наводке информаторов и собирается прочесывать в поисках Эскобара всю территорию, где он может находиться.

Тем временем идет борьба картелей Медельина и Кали. В ней гибнут нарколаборатории и люди Пабло Эскобара. Боевики картеля Кали действуют по наводке Хавьера Пеньи, который, в свою очередь, черпает информацию из полицейских источников. Агент Мерфи догадывается о сотрудничестве своего напарника с картелем, но прямых доказательств у него нет. Полковника Мартинеса такой ход событий устраивает, поскольку кольцо вокруг Пабло Эскобара продолжает сжиматься.

После очередного налета на убежище Эскобара, когда в числе прочих погибает родной брат его жены, Пабло наконец решает отправить мать, жену и детей за пределы Колумбии. Ведь Пабло говорил: «В этой жизни я могу найти замену любой вещи, но я никогда не найду замену своей жене и детям». Эскобар покупает билеты на рейсы в восемь разных стран мира. Клерки авиакомпании «Авианка», которые не могут простить ему гибель рейса в Кали в ноябре 1989 года, обращают внимание на фамилию «Эскобар» в списках пассажиров и сообщают о готовящемся побеге из страны семьи наркобарона властям. Последние добиваются того, что семью Эскобара, прибывшую в Германию, не выпускают из самолета на территорию страны. Руководители операции по устранению Эскобара хотят возвращения его матери, жены и детей в Колумбию, где, как надеются полицейские, Пабло обязательно свяжется с семьей. Однако по приказу прокурора республики из аэропорта семью Эскобара забирает специальное полицейское подразделение, назначенное ее охранять. Взбешенный злоключениями своей семьи Эскобар приказывает взорвать начиненный взрывчаткой автомобиль в непосредственной близости от Дворца президента Колумбии.

Этот взрыв приводит к многочисленным жертвам среди гражданского населения и меняет отношение населения к Эскобару. Его больше не считают колумбийским Робин Гудом. В телефонных разговорах с прокурором республики Эскобар выражает готовность обсудить условия сдачи властям в обмен на свободу для своей семьи за пределами Колумбии. Но президент Гавирия хочет только смерти Эскобара. Спецгруппа выслеживает и арестовывает несколько ближайших сподвижников наркобарона. Нахождение на нелегальном положении крайне затрудняет Эскобару управление своей империей, и главари картеля Кали отбивают у Медельинского картеля рынки сбыта кокаина и маршруты его доставки в США. Они жестоко расправляются с дилерами Эскобара и заменяют их своими людьми. Эскобар говорил: «Я заработал свое состояние и добился власти не для того, чтобы жить как чертова крыса». Он находит способ передать находящейся под присмотром полиции семье радиотелефон и периодически звонит жене.

Потеряв в перестрелке со спецназовцами почти всю свою охрану, Эскобар приезжает на ферму отца, где несколько месяцев скрывается от преследователей. Между тем боссы картеля Кали занимают освободившуюся после устранения Эскобара нишу на рынке кокаина. Охраняющим семью наркобарона полицейским становится известно о телефонных разговорах Пабло с супругой. Их пытаются перехватить сотрудники специального пеленгационного подразделения спецгруппы с помощью новейших методов радиопеленгации. Прокурор республики сообщает жене Эскобара, что не может больше гарантировать безопасность ей и ее детям, и советует убедить мужа сдаться властям. Тем временем агенты ЦРУ обвиняют Хавьера Пенью в сотрудничестве с мафией и угрожают ему судебным преследованием. После ссоры с отцом, в ходе которой тот назвал сына убийцей, Пабло Эскобар покидает ферму и возвращается в Медельин.

Жену Эскобара предупреждают, что охрану снимут до конца недели. Опасаясь за безопасность детей, она звонит мужу и просит его сдаться. Этот телефонный разговор удается перехватить и определить точное местоположение наркобарона. Во время задержания Пабло и сопровождающий его охранник оказывают ожесточенное сопротивление Тяжелые ранения получают несколько спецназовцев. Эскобара, пытавшегося убежать по крыше дома, настигает пуля снайпера. Полицейские, как и обещали в самом начале охоты на босса Медельинского картеля, позируют у его трупа. Весть о ликвидации Пабло Эскобара быстро разносится по Колумбии и всему миру. Серия заканчивается допросом агента Пеньи. Вместо ожидаемого суда ему предлагают возглавить борьбу с наркокартелем Кали.

Согласно мнению критиков, «хотя сериалу не хватает персонажей, которым хотелось бы сопереживать, но он удерживает зрителя у экрана добротным экшеном и достаточно динамичным сюжетом. Благодаря этому жанровые клише не так бросаются в глаза». С другой стороны, некоторые латиноамериканские критики упрекали создателей «Нарко» за то, что рассказ в фильме ведется от лица «лощеного гринго» (Стива Мерфи).

В конце 2017 года на экраны вышел очередной художественный фильм «Эскобар», на этот раз произведенный совместно Испанией и Болгарией. В основу киноленты положены мемуары журналистки, которая была влюблена в главаря колумбийской наркомафии. Режиссером картины является Фернандо Леон Де Араноа, а главные роли исполняют «мегазвезда» Хавьер Бардем и Пенелопа Крус.

В 2018 году на экраны должен выйти американский фильм «Пабло Эскобар» (El Patron) режиссера Мэтью Олдрича, который также написал сценарий совместно с Марком Кубелли. Главную роль в нем исполняет Джон Легуизамо. Фильм рассказывает о том, как мечта невинного милого мальчика стать миллионером через пару десятков лет приобретает форму кошмара и делает из него самого известного наркобарона Колумбии. Пабло, выходец из семьи бедного фермера и школьной учительницы, с детства грезил несметным богатством. В компании таких же ребят он занимается кражей надгробий, затем переходит к торговле марихуаной и кражам дорогих автомобилей. А уж затем строит кокаиновую империю.

Content

Борис Соколов
Однажды в Америке. История колумбийской наркомафии

Что такое DEA?

Кто такой Барри Сил: отважный герой или закоренелый злодей?

Как возник и существовал Медельинский наркокартель?

Наркокартель Кали и другие организации Колумбии, связанные с наркоторговлей

Фильмы о Барри Силе и Медельинском наркокартеле