Баттонскилл 4: Стрёмная башня

Глава 1, в которой всё по-честному

Первый том тут: https://author.today/work/115161

***

Ну же, Гончар, думай, разгоняй мозги!

Я мысленно призвал всех отступить к Ведуну, где было хоть чуть-чуть дыма, который мог выдать невидимку. Но дышалось там уже тяжко, аура колодца плохо фильтровала воздух.

Фонза, Биби, Кент и Блонди застыли рядом, бросая на меня вопросительные взгляды.

«Ёжик сейчас будет», – донеслось от Манюровой.

Я чуть заметно кивнул, нервно поглядывая на тела Лекаря и Бобра. Рядом колодец исцеления, и я знал, что в принципе он может воскрешать. Только кто нам даст это сделать?

– Отпустить? – засмеялась Харза где-то сбоку, – Или не отпустить?

У Фонзы рядом был только круглый щит в руках. Лекарь сжимал в ладони уже знакомое мне зелье окаменения.

«Блонди, форма», – скомандовал я.

Лана кивнула и через секунду превратилась в рычащую львицу. Она повела носом, принюхиваясь, но тут же фыркнула, тряхнула головой. Дым всё перебивал.

– Договор крови, Гончар, обещаю, – шипел позади Ведун, – Я жить хочу! Я мстить хочу!

– Тише ты, – шикнул я.

Так-то понятно, почему Харза вырубила первым Лекаря. Он её слышал. Теперь мы были без ушей, и даже нюх Блонди не мог нам помочь.

Как найти полностью невидимого ассасина возле колодца? Никак.

А вот здесь в дыму у нас есть шанс. Хотя и дышится тяжеловато.

– А-ха-ха, – что-то схлопнулось в пещере сбоку от нас, возле трещины с лавой, и в нашу сторону пошёл ветерок.

Сразу стало дышать ещё тяжелее, когда угар напрямую летел к нам.

– Ну, Гончар… кха! – уже со страхом в голосе вещал Ведун, – Освободи, кха… кха… вы не справитесь с девкой!

Я, прижимая рукав к носу, следил за окружением. Дышать было всё тяжелее, а то заклинание, которое активировала невидимка, нагоняло к нам ещё больше дыма.

– Чувак… кха… так-то надо что-то… кха… делать, – сказал Кент.

Я лишь кивнул.

«Есть», – вдруг сказала Биби, – «Могу призвать».

«По команде», – отозвался я, а потом выдал, – «Все к колодцу!»

И мы выбежали из задымленного участка, присели и застыли возле стенки, с которой спускался лёгкий парок. Обернулись, выжидая.

Чистый кислород кружил голову, мешал думать…

– А ведь Ведун прав… – вдруг послышалось совсем рядом, и мы обернулись туда.

«Звать?!» – донеслось от Биби.

«Нет».

Мне всю голову трясло от паники моей группы, но моя воля лидера помогала более-менее хладнокровно думать.

– …я никого не оставлю в живых, – донеслось уже с другой стороны, тоже совсем рядом.

Даже Фонза встрепенулась – казалось, голос прозвучал возле неё.

– А твоя тётя, Гончар … – шёпот гулял перед нашими лицами, и ни единого шороха не было под ногами ассасина, – Что с ней, ты знаешь?

Моё сердце гулко забилось, я с трудом сохранял спокойствие.

«Гера-а-а», – протянула Биби, – «Боюсь!»

От Блонди мне пришла мысль, что она не может учуять ассасина – невидимка не источала никакого запаха, а такого слуха, как у Лекаря, у львицы не было.

Ведун закашлялся там, у камня.

– И про тётю расскажу… кха… кха… Гончар, нуб ты…

Я прикрыл глаза. Заигралась ты, Харза-убийца.

«Слушайте, и сразу атакуйте».

Все в ответ прислали облегчённое согласие – хоть какая-то движуха.

А я напрягся, выискивая в пустоте передо мной то самое… Ну, Бобр, ты мне не простишь, что такой кипеж, и без тебя.

Вот он, замочек лифчика.

Щёлк!

– Ах! – донеслось прямо перед нами, и на камнях что-то прошаркало, мелькнула на миг фигура.

Львица в полёте взвилась, целясь туда, где должно быть горло. Она коснулась противника, но её атаку отбили, сверкнуло лезвие.

Блонди с жалобным криком отлетела в сторону, но тут в Харзу прилетело зелье, и на моих глазах часть воздуха вдруг превратилась в каменную руку с ножом.

– Твою ма-а-ать! – завизжала Харза.

Тут же под ней из сияния появился ёжик, разом всаживая наверх иглы. Всё замерцало в прозрачном месиве, оно же поскакало в сторону, и мы могли видеть перемещение только по летящей по воздуху руке.

Ёжик не отставал, ловко лавируя между камнями. Вот они скрылись за высоким сталактитом, и тут же…

БА-А-АМ!

Сверху на нас всё-таки упала пара обломков, один приземлился точно на круглый щит Фонзы.

Я вскочил, побежал туда, где должна была быть Харза. От ёжика ничего не осталось, а полупрозрачное тело ассасина как раз свалилось в огненную трещину, и в воздух с шипением взвились пар и дым.

Готова…

Я, покашливая, вернулся назад. Кивнул своим, и мы с Кентом стали подтягивать наших убитых к колодцу. Блонди ещё была жива, но кинжал Харзы здорово распорол ей бок.

Как же классно, когда рядом колодец воскрешения.

Мы просто залили Лекаря и Борю прохладной водой, и мне показалось, что пока я её зачерпывал ладонями, у меня кожа стала как у младенца.

– Кха… кха… – Ведун уже свалился, надышавшись дымом.

Чертыхнувшись, я пошёл за ним и под взгляды своей группы подтащил надзорщика поближе.

– Ну, молодцы… – усмехнулся Ведун, – А ведь мы вас здорово недооценили.

– Такое уже не первый раз, чувак, – бледный Боря, встав, теперь и сам умывался и пил воду из колодца.

– Что ты хочешь рассказать? А? – я наклонился над Ведуном.

– Договор крови, Гончар, – огрызнулся Ведун, – Мне терять нечего.

Я стиснул зубы. Признаваться надзорщику в том, что я даже не знаю, как его заключать, мне не хотелось.

– Гера, ты ему веришь? – спросила Фонза.

Я поднял взгляд. Вся группа смотрела на меня, ожидая ответа.

– А с договором крови можно врать? – спросил я.

– Нет, – покачала головой Фонза, – Если связываешься им, то при нарушении погибаешь. И воскресить нельзя…

– А как же Оркос и Вайт?

– Оркос сам выпил своё же зелье, это не входило в договор.

Я поджал губы.

– У меня нет выбора, народ. Я иду за ними.

– За кем?

– За родителями, – я вздохнул, – И я не знаю, что с моей тётей. У меня больше никого и нет.

Группа молчала. Я чувствовал отголоски их мыслей, но не лез в чужие головы. Пусть сами думают.

– Я никого не зову с собой. Это уже будет серьёзный проступок…

– Ой, вот нафига этот концерт, – поморщился Кент, – Вы все, что ли, лидеры групп такие?

– Я всё же призываю вас подумать, – протянул Лекарь, – Тут стоит подслушивающий жучок, и все наши разговоры…

Ведун засмеялся.

– Ну вы и нубы, ой, не могу! – он махнул головой в ту сторону, где погибла Харза, – Жучок был на спине у танка вашего, Харза его же и проткнула.

Бобр кивнул:

– То-то я всё чувствовал, что-то не то. Баланс слегка гуляет, вес у меня не такой…

– Деревня, после лишней плюшки ты почему-то этого не чувствуешь.

Я задумчиво начал:

– Можно сказать, что Ведун сбежал, когда Харза его освободила. А мы не при чём.

– Молоток, кровь Чекана, варит котелок-то! – ощерился Ведун.

– А если свитки памяти применят? – с сомнением спросила Фонза.

– Гончар, у тебя же остался мой кошель? – поинтересовался надзорщик.

Я покачал головой.

– А что за пояс у тебя под курткой? Мои свитки?

Про это я даже забыл. Весь этот мелкий патронташ, в котором я даже не успел разобраться.

– Мы же из надзора. Там на все случаи жизни.

– А не обманешь? – моя воля лидера не давала мне скоропалительно принять решение.

Тут Фонза вздохнула:

– Я могу составить свиток договора так, что он не сможет.

Я удивлённо уставился на Женю. То есть, наш каллиграф владел и такими тонкостями?

– Это, Герыч, пусть тогда расскажет всё, что знает, – добавил Бобр, – Что такое «теневое бронирование», а?

– Э, пухляш, я тебе кто? – возмутился Ведун.

– Ну, тогда ни хрена не получишь свободу.

Я скривился.

– Да откуда я знаю, – замычал Ведун, – Что ещё за бронирование? Я ни разу о таком не слышал!

– А вот я слышу в интонации, что он что-то знает… – протянул Лекарь.

– А-а-а! – застонал Ведун, – Да с зеркалом наверняка связано, все теневые скиллы через него активируются.

– Ну вот, ядрён батон, а говорил, не знаешь. Толян, респект!

– Ладно, – кивнул я наконец, – Фонза, ты обеспечишь кровный договор? Расскажи всё, что знаешь, Ведун.

Тот засмеялся, а Женя покачала головой:

– Нет, Гера, такое нельзя внести в договор. Нужны вопросы поконкретнее, – она вытащила чистый свиток.

Я вздохнул, зажмурился, пытаясь ничего не забыть, и стал надиктовывать.

«Как вытащить родителей из того мира?»

«Где моя тётя?»

«Почему я смог взять осколок?»

– И талисман, Гера, – напомнила Биби.

– Да, и про талисман. В чём его секрет?

– Я бы ещё добавила: зачем Оркосу и Вайту осколки? – скромно кивнула Фонза, – Ну, для личного кругозора.

– Ладно, – махнул я, – Ничего не забыли?

Остальные пожали плечами, но Блонди вдруг подняла руку:

– Я вонт ту ноу, может ли друид стать невидимым?

– Вы, мелюзга, учились бы лучше, – Ведун уже злился, – Я вам кто, препод, что ли? Чёртовы жертвы системы…

Я нахмурился и кивнул Фонзе.

Женя быстро что-то накропала. Потом стала зачитывать условия, и поморщилась.

С нашей стороны получалась куча вопросов, со стороны Ведуна только право быть освобождённым и требование не убивать нас.

– Что, каллиграф, чувствуешь, нет силы в свитке? Баланса нет, – засмеялся Ведун, – О, дракона-то успокоить не могут…

Действительно, земля стала дрожать, хотя рёв из дыры и не стал особо громче. Но даже Лекарь занервничал, стал оглядываться на дыру:

– Времени мало, что-то там у них паника.

– Ладно. Ты не можешь убить нас только сегодня, хорошо?! – выпалила Фонза.

– Да!

Она черканула по свитку, и тот вдруг вспыхнул, будто зарядился энергией.

Дальше прошла довольно странная процедура. Я уколол палец, Ведуну укололи щёку. Потом измазали свиток кровью…

– Схлопнуть нам надо его.

– Окей, – кивнул я и с невообразимым удовольствием шмякнул свитком по лицу Ведуну.

– А-а-а, дрянь ты такая!

Но магия свершилась. Что-то нас на миг окутало, и я понял, что если сейчас Ведун всё расскажет, то я не смогу его не отпустить.

– И всё? – спросил Боря.

Я зажмурился. Скилл взлома ещё не откатился, но воля лидера была уже достаточно заряжена, чтобы откатить такое не особо энергоёмкое умение.

– А, вижу, скоро сможешь меня освободить, – улыбнулся Ведун, – Задавай вопросы.

– Гера, – прошептала Фонза, – Теоретически, пока он не скажет всё, ты не почувствуешь обязанности выполнить свою часть договора.

Я кивнул:

– Как родителей вытащить?

– Да в любой Прорыв иди и открывай портал, – небрежно бросил Ведун.

Да, капитан очевидность тут отдыхал. Но моя хитрость сработала прежде, чем все стали возмущаться.

– Я знаю, как попасть туда. Как их вытащить?

Ведун, раскорячившись, как гусеница, смог перевернуться и усесться поудобнее. Улыбнулся.

– Одну часть ты уже сделал, получается. Зелье же Чекан выпил?

Я кивнул.

– Может, и жёнушке оставил. Значит, они уже не привязаны к властелину. Но там, говорят, открывать порталы может только он.

– То есть… без его согласия никак? – обречённо вырвалось у меня.

– Он или его сила.

– Чего-то ты непонятно болтаешь, – встрял Бобр, – Этой булавой могу тебя хлопнуть я или моя сила. Чуешь разницу?

– Пухляш, а если он возьмёт твою руку и шмякнет булавой? Это ты? Или твоя сила?

– Может, он про кольцо говорит? – поинтересовалась Фонза.

– А ты, кудрявая, тут поумнее всех будешь, – Ведун отлично умел позлить, – Да, соберёте если осколки и туда заскочете, то сможете там открывать порталы.

– Ага, и вернём властелину заодно всю его силу.

– Может получиться и так, – кивнул надзорщик.

– Осколки все возле Великих Прорывов?

– Ну, не считая того, что у Оркоса и Вайта, то да. Но они тоже будут их собирать.

Я потёр подбородок, раздумывая.

– А зачем это им?

– Насколько понял, Оркос хочет себе силу властелина, но этот желтоглазый туповат. Действует просто, – Ведун потёр затылок, словно там была шишка, – А вот Вайт… он хитёр, мне кажется, он знает что-то ещё.

– То есть, ты не знаешь?

– Наш план был вызвать властелина сюда. Семнадцать лет назад Чекан всадил в него Песню Небытия, и теперь властелин немного… недееспособен, не может на всю колдовать.

Я вспомнил синюю руку на плече у Чекана. Как тот высокий незнакомец за спиной отца хотел с его помощью пробраться сюда.

– Так что не удивлюсь, если Вайт осколки властелину собирает.

– У них же договор кровный с Оркосом.

– Да? – Ведун засмеялся, – У них времени полно, Вайт что-нибудь придумает. Это у нас договор только на сегодня, а у них он надолго.

– Зачем мой отец властелину? – спросил я.

– Могу не отвечать, – улыбнулся Ведун, но махнул рукой, – А, ладно. Он знает семь нот. Семь нот в одном игроке, это же мечта для властелина. Он для этого осколки и выбросил в наш мир, чтобы впитать магию гимнов.

– То есть, осколки и ноты… никак не связаны?

– Почему же не связаны? – Ведун пожал плечами, – Кольцо – это же ключ.

– Это мы знаем. Разбил расы на павших и высших, разорвал магический ключ, рассорил всех.

– Да, да… Но властелин же тоже может ошибаться. Он ноты-то собрал в осколках, а вот чтобы расшифровать… Барды – это чисто человеческая магия, – надзорщик покосился на Лекаря, – Вот семнадцать лет назад властелин и удивился, когда по нему же долбанули магией гимнов.

– Получается, ему нужен мой отец, чтобы пользоваться этой магией? – я даже удивился.

– Говорю, что знаю.

– Окей. А почему вы боялись коснуться осколка, а я смог?

– Ты же сам ключ, Гончар. Был ключом.

– Не понял.

– Ну, ты сработал, чтобы взять осколок, и в тебе ещё и Песня Небытия пробудилась. А вот это могла сделать твоя тётя…

– Эй, ты на тёть Надю-то… – вырвалось у меня, а потом я замолчал.

Крыть мне было нечем.

– Да, она тебя обнулила, а песню не нашла. Но могла задать программу, чтобы песня проявилась, ведь Чекан здорово её спрятал. Но всё это мог провернуть и твой отец.

Я упрямо молчал, потом всё же спросил:

– А где моя тётя?

– Где-то в Китае должна быть, на востоке, в общем. Мы пытались её выследить, потеряли след там, возле их Великого Прорыва.

Тут вмешалась Фонза:

– Как же вы так просто делаете из живых существ ключи? Это невозможно…

– Я бы тоже хотел спросить у Чекана, – засмеялся Ведун, – Как он это сделал?

– То есть, чтоб взять осколок, надо быть зачарованным на это?

– Да. Про тебя мы знали, – тут Ведун помолчал, а потом добавил:

– А ведь Гимли Кольцетреский тоже был зачарован, чтобы разбить кольцо.

Мы все охнули, переглянулись. Кто мог зачаровать самого короля гномов, да чтоб тот ещё об этом не знал. Или знал?

– Это нечестно. Ты ничего не говоришь конкретно, – возмутился я.

– Что знаю, то и говорю, – Ведун стиснул зубы, а потом со стоном выдал, – О-о-о… ищи того, кто дал топор Гимли. Вот.

– Да он оборзел, Герыч. Это ж четыре тысячи лет назад было! Или восемь? Или сколько?

Мне осталось только вздохнуть. Ладно, будем искать.

– Та-а-ак. А что про талисман?

Я показал кругляшок, а потом отдал Биби. Та бережно его схватила, прижала к себе.

– В нём кровь повинных, вроде, – сказал Ведун.

Биби чуть не выбросила амулет, подозрительно глядя на него.

– Чего? – Бобр почесал затылок.

– Те, кто был на совете том, когда кольцо треснули. Все, кто принимал решение, заверили свою ответственность свитком. Типа нашего договора.

– Они чего, кровь что ли, сдавали?

– Да нет же, дубина, – Ведун поморщился, – Кровью свиток подписали, тот рассыпался на пепел. Вот, частицы этого пепла в талисмане. Их ведь куча таких, и они могут действовать на порталы.

– Это мы знаем.

– Всё? – Ведун в нетерпении повернулся, показывая замки.

– Вэйт, вэйт, вэйт, – Блонди возмутилась, – Инвиз для друида!

– А-а-а, – пробурчал Ведун, – Я скилл на невидимость выбил в Японии, из воронов.

– Чего?

– Там шанс выше, все асассины туда летят за этим.

– Так это что, братва? – Бобр вытащил табличку из кошеля, – Можно ещё и выбирать, какой скилл выбить?

– Чему вас только учат? Амёбы… – Ведун покачал головой, – Примерно можно, так и готовит Министерство нужных себе игроков. Как уровень получите, так и летите.

Я промолчал насчёт того, что я и без уровня нормально набил себе скиллов.

– Всё?

Что-то внутри меня говорило о том, что всё, Ведун выполнил договор… Моя воля лидера согласилась, и скилл взлома откатился.

– А если я не дам Герычу замки сломать, – прошептал Боря Фонзе, вытягивая булаву из кошеля, – Что будет?

– Гера умрёт, – испуганно ответила Женя, – Без права воскрешения.

– А, ну ладно тогда, – Бобр скривился, отпустил оружие обратно.

Зажмурившись, я ощутил замки за спиной Ведуна. Они были трудными, ещё месяц назад я бы даже не позарился на такие.

На лбу выступила испарина, когда я смог дотянуть язычки в механизме в нужные пазы.

Щёлк!

Обручи слетели, и нам пришлось разрезать верёвки. Я достал пояс со свитками, сказал:

– Ты говорил, чтобы нам память не смогли просветить.

Ведун кивнул, коснулся свитка на протянутом поясе и… вдруг исчез. Вместе с поясом, у меня только рука дёрнулась.

– Э, – Боря подскочил.

– Ещё встретимся, Гончар, – донёсся голос надзорщика уже на расстоянии.

– А как же свитки памяти? – вырвалось у меня.

Но нас всё же окатило какой-то магией, и Фонза сказала:

– Кажется, он свою часть договора тоже исполнил.

– Кстати, а почему стало тихо? – спросил вдруг Лекарь.

Мы все уставились на дыру, из которой до этого доносился вой дракона.

А спустя несколько секунд оттуда показались бегущие в панике игроки…

Дорогие читатели, надеюсь на ваши отзывы:-)

И сорян за задержку)

Глава 2, в которой забвение

– С драконом за спиною, и с бубном в руке-е… Мне жить так захотелось, скорость в каждой строке! – голос Лекаря разносился в коридорах, – И не уйти спокойно, только мчаться в опор, ведь допустил ошибку наш хвалёный Топор!

Факелы едва успевали вспыхивать перед нами и десятками других игроков, несущихся со всех ног от неминуемой смерти. А следом, покрывая пол и стены инеем, затекая между статуями и колоннами, плыла огненная стена.

Белое, с синим отливом пламя. Только оно не обжигало, а превращало сразу в горстку снега, разносящуюся ветром от этого же огня. Если попадёшь, даже нечего будет воскресить…

– Уходим, уходим, ухо-о-одим! Так круто, что Прорыв зачи-ищен! Дышит нам в спину… дракон-мертвечина, жестокой сту-ужей хлы-ыщет!

Лекарь бежал впереди, бледный, как моль. Но в него так и летели едва заметные огоньки магии от матёрых игроков – они подпитывали его ману, увеличивали мощь, и раз за разом по очереди продлевали действие скилла.

Талантливых бафферов тут было море… А вот бардов прихвостни властелина убивали первых.

– В объятья некромантов не попали игроки. Пусть мобов не порвали, но врата разнесли-и! Злого сердца властелина… не будет слышен стук, а значит всё не зря, теперь беги, а то каюк!

Бобр, пыхтящий рядом со мной изо всех сил, успевал даже хохотать:

– Во жжёт Толян! Целый рейд тянет!

Я лишь кивал, с тревогой слушая через «волю лидера» состояние Лекаря. Хоть его и накачивали магией, но Толя сегодня уже один раз надорвался до максимума, и я боялся, как бы каких последствий не возникло от таких марафонов.

Впереди показались огромные врата на седьмой уровень, самые быстрые игроки уже стояли там, заготавливая ловушки.

– Сейчас, – пыхтел немного позади Гномозека, – На седьмом лужа есть, от босса осталась, в неё дракона затянем!

– Уходим, уходим, ух-о-одим, мертвяк нас не оты-ы-ыщет! Осталось немного бодрящего слога, дракон от злости дри-и… – и Лекарь споткнулся, заваливаясь.

Я с ужасом понял, что он совсем исчез из эфира моей «воли лидера».

Боря, бегущий рядом, сразу подхватил барда, а игроки сзади нас резко все разом бросили назад замедляющие заклинания и свитки, которые они откладывали как раз для такого случая.

Восставший из мёртвых дракон, которого я успел увидеть за стеной пламени лишь мельком, люто завыл, выбрасывая особо сильную волну стужи. Кажется, двух последних целителей, которые чесали изо всех хилерских сил, задело… Только густой иней завихрился вокруг обсидиановых колонн.

Мы все пробежали через проём, и танки стали закрывать врата между уровнями. Едва две массивные железные створки высотой с пятиэтажку сомкнулись, как они стали трещать и покрываться инеем. Но рейд уже готовился – маги кастовали какие-то заклинания, бафферы навешивали на танков десятый слой защиты, целители заготавливали целые гроздья излечений…

Всё происходило в огромном зале с куполообразным потолком, откуда вели три выхода. Посередине возвышалась статуя самого Гимли Кольцетреского: он стоял, гордо опираясь на топор, и на постаменте под ним красовалась надпись: «За помощь в пришествии властелина».

Я на миг замешкался, но меня и мою команду стали пихать в спину.

– Гонтял, это наса лабота, – Тай Лун сурово кивнул, – Вы сделали всё, сто могли!

Он махнул на Борю, который тащил на плече Лекаря. Ему, как мог, помогал Кент. Мне осталось согласиться, и я побежал следом за своими.

Фонза чуть притормозила, рассматривая статую короля гномов. Она задумалась, но тут мимо нас пробежал Энель Аргонович, профессор-кастолог. Заняв позицию возле статую, препод важно кивнул, и добавил, показав на статую:

– В этом Прорыве каждый уровень хочет разбить веру игроков в честь и верность их героев.

Он явно намекал на то, что Гимли никогда не думал служить властелину.

Я сразу вспомнил ещё и про те обманные надписи на портале. Если бы мы сделали, как хотела Фонза, то сейчас бежали бы не от одного чудовища.

Рейд не собирался сражаться с драконом. Как до этого впопыхах обмолвилась Глазьева, которую я заметил-таки в толпе: «Если портал разрушен, сила мобов постепенно исходит на нет».

Вот это самое постепенно, насколько я понял, каждый моб трактовал по-своему.

Дракона всё-таки завалили там, в пещере с порталом, но какой-то везучий некромансер переиграл целителей со стороны рейда. И получилось то, что получилось…

Невероятно живучая тварь получила дополнительную силу, которую терять очень не желала, и в планах рейда было загнать её в очень неудобное место, где можно было дождаться, когда уже дракон ослабнет.

Выбегая в указанный нам проход, я последний раз оглянулся на рейд. Десятки игроков, одни из сильнейших на территории России. Да, наверное, и в мире тоже…

В зале между игроками стоял такой ор, что, казалось, воздух вибрировал. Обычная рабочая атмосфера – в Прорыве с девятью уровнями без девятиэтажного мата не обойтись.

– Ерма-а-а-ак, какого хрена ты там встал?!

– Хи-и-ил, сюда хи-и-ил!

– Где мой вампирик?! Я вас спрашиваю, идиоты, где мой вампирик?

Мой взгляд упал на створки, покрытые инеем. С этой стороны их разогревали маги огня, желая оттянуть момент разрушения железа, а заодно и ослабить дракона.

Где-то там восьмой уровень, а за ним девятый, с пещерой, где стояли теперь уже разрушенные врата. Те самые, где я увидел Чекана.

Живого…

– Я вернусь, отец, – прошептал я, – Через этот Прорыв или другой, но я приду за вами.

– Ге-е-рыч! Давай за нами! – прозвучал в полумраке длинного тоннеля крик Бобра.

Я кивнул. Да, народ, за вами…

***

О том, что в наш мир чуть не прорвался «властелин той стороны», стало известно в этот же день. И о том, кто во всём этом участвовал, тоже.

Надо сказать, что во всей этой неразберихе на нашей стороне была секретность. А, ну ещё и эта самая неразбериха очень помогла.

Да, в Баттонскилл прилетали высокопоставленные игроки из Министерства, желающие «знать всё». А следовательно, досконально просмотреть и прощупать мозги всем участникам инцидента, а в особенности мне.

К счастью для нас, взбудораженное игровое сообщество наполнилось слухами о том, что «не всё чисто в Министерстве», и те, кто очень сильно желали провести меня через процедуру «обнуления», не могли долго настаивать на этом.

Тем более, наш Лекарь от надрыва магии пострадал сильнее всех, и мы его так и не видели с того момента, как оставили его в госпитале.

Дворфич на правах директора школы отбивал все атаки журналистов и надзорских ищеек, и в этом ему очень помогали Чернецов и Глазьева, как главные свидетели. Ведь и в самом Надзоре всё оказалось нечисто – Вайт и Ведун были оттуда.

Конечно, никто вот так на тормозах ничего не спустил. Нас всё же проверили обычными свитками памяти, но тут Ведун не подвёл. Мы действительно могли рассказать всё до того момента, как Харза напала на нас.

Оказалось, что эта Харза была не последним ассасином на службе у Министерства. Из того самого, секретного отдела Забвения, откуда был желтоглазый Оркос. И первым делом снова начались проверки именно тех, кто ею руководил.

Мне было бы от этого легче, но усложняло всё то, что теперь все знали – Чекан жив. Это выудили из нашей памяти о том, что произошло перед порталом.

Адский. Гусляр. Жив.

Ничего не поменялось, все так и думали, что он служит властелину. И, более того, стали расползаться слухи, что это именно Чекан ещё семнадцать лет назад завербовал Вайта и остальных…

Опуская некоторые нюансы, мы всё же рассказали директору о том, что происходило внизу. О том, что нам пришлось спешить, потому что Тегрий Палыч пропил все сроки.

Наш куратор, конечно, сожалел, что упустил из виду Вайта и Оркоса, но это было ожидаемо. Они рано или поздно обманули бы его, ведь под видом ректора Вайт давно выяснил, что Тегрий Палыч работает на два фронта.

Да, Тегрий потерял некоторое доверие со стороны Дворфича. Ведь куратор должен был следить за нами, но таким бездарным образом прошляпил.

И пусть мы спасли мир, это ничего не меняло. Такие мелочи обычно мало кто замечает, когда в дело вступают законы.

Как это отразилось на мне? Практически никак…

Те, кто меня ненавидел, продолжали это делать, а с моей командой отношения у меня стали ещё крепче.

Но я чувствовал, что теперь над нами завис незримый Надзор. И не только они.

Ведь из-за секретности на виду остались только мы, и трёхскилловый новичок был как бельмо на глазу у сторонников заговора.

И столько ассоциаций с событиями семнадцатилетней давности не играли нам на пользу.

Все помнили талантливого Чекана, и чем это закончилось. Теперь мир ждал появления нового злодея… Тёмного Гончара.

Адский Жнец Смерти…

Ремесля, который выбился в боевые классы, да ещё и получил королевские скиллы. Группа которого, будучи новичками, смогла спуститься на девятый уровень Великого Прорыва.

Меня явно стали бояться, и Дворфич открыто мне сказал:

«Я не знаю, Гончар, как долго смогу сдерживать систему. Но люди хотят крови, они хотят наказаний».

На мой вопрос, что могло бы переломить ситуацию в мою сторону, Гномозека честно ответил, что не знает.

«Если только не вернутся Чекан с Гончей и не расскажут всю правду», – задумчиво добавил он, – «Да и то, ещё надо, чтобы им поверили».

***

Двойной надрыв не прошёл даром для Лекаря, и даже Дрокус Хауз сказал, что он выйдет из госпиталя не раньше, чем через пару дней. Целитель добавил, что дело серьёзное, и спешить явно не стоит.

Зельями здоровья такие травмы не лечились, и я частенько наблюдал, как в лечебный корпус ходила Дафна Дубыня. Дриады были известны своими целительными травами, и это меня обнадёживало. Нас в госпиталь не пускали.

Толе пришлось пропустить церемонию посвящения Кента и Фонзы.

Я старательно объяснил обоим персикам свою теорию о том, как взаимодействовать с интерфейсом статуи определения. Мне казалось, что это поможет.

«Представить внутри энергию ремесленника. Ту самую, белую…»

«Опа-опа. А дальше, чувак?»

«А вот дальше…», – я задумался, – «А вот дальше, наверное, у каждого своё…»

Честно, я волновался за них, как за своих настоящих тиммейтов. Ведь даже после возвращения моя «воля лидера» так и распространялась на них. Я чувствовал не только своих согруппников, но Кента и Фонзу, едва они появлялись неподалёку.

В принципе, если сильно напрячься, можно было бы их почуять и в любой точке академии…

***

– Ну, братан, чего она там? – Боря нетерпеливо посматривал на статую определения, где скрылась Фонза, – Чего так долго-то?!

Я покачал головой. Да, Женя явно задерживалась.

Бобру явно не терпелось вернуться к зеркалу, у которого он проводил всё свободное время, раздражая этим Блонди.

Он всё не терял надежды активировать новый скилл, с которым ему почему-то никто толком не мог помочь. Даже старшие игроки никогда не слышали о «теневом бронировании».

Сегодня в зале церемоний опять было много народу. На верхних мостках застыли преподаватели, с тревогой поглядывающие на статую. Фонза задерживалась.

Дворфич время от времени задумчиво смотрел на меня, а я только пожимал плечами. Мол, ничего не знаю, я вообще с первого курса.

Часто я ловил взгляд счастливого Кента. Он всё время посматривал в мою сторону и показывал большой палец.

Кент стал алхимиком. И с его сегодняшним уровнем явно не последним в Батоне.

По его словам, он просто уговорил статую выправить скиллы на нужные ему. Что-то там, связанное с зельями отсроченного действия. Типа, на этом можно неплохо поднять голды.

Персик… то есть, теперь уже полноценный игорёк бесцеремонно влез ко мне в мозги и сказал:

«Гера, чувак, ты не представляешь. Там интерфейс, или как ты его называешь? Он работает на скиллах».

«То есть?»

«То есть, всё намного круче. Да, сначала представляешь энергию, как ты и сказал, и появляются кнопки. А потом можно проходить дальше, нажав кнопку скиллом».

«Скиллом?»

До меня немного стало доходить, что он сказал. Как, оказывается, всё просто…

Странно, почему я об этом не догадался. А ведь тоже всё пытался договориться с системой, подбирал слова. А там, оказывается, можно просто кнопки нажимать.

Но почему студентам об этом не говорят? Или преподаватели сами ничего не знают?

Неужели на протяжении стольких лет ни у кого не возникло мысли, что можно не просто ждать решения от статуи определения? Почему никто не пытался настраивать в ней нужные игроку функции?

На чём основана такая слепая вера в систему? Ведь столько магов оказались не в своей стезе…

И к чему это привело.

К счастью, о том, что группа Гончара теперь может настраивать статую, никто не знал. Когда нас допрашивали с помощью свитков, они задавали наводящие вопросы, и их, естественно, интересовали только предатели из Министерства.

Кто? Где? Когда?

«А Фонзе ты сказал о том, как нажимать кнопки?» – спросил я, оторвавшись от размышлений.

«Обижаешь, чувак! Конечно…»

Я снова с надеждой посмотрел на статую определения. В этот момент ладони, между которыми неподвижно стояла Женя Пашнева, разомкнулись, и она вышла.

Женя тоже счастливо улыбалась…

– Поздравим нового каллиграфа курса Игприст, – облегчённо закричал Дворфич, хлопая изо всех сил.

«Ну?!» – прилетело в голову Фонзе, кажется, сразу от всех.

«Каллиграф», – довольно подтвердила Фонза, – «Вот только…»

Он замолчала, явно получая удовольствие от того, что наши глаза в толпе готовы были лопнуть от нетерпения.

«Ну-у-у, ядрён батон! Герыч, щёлкни ей замок, чтоб не издевалась!»

Я усмехнулся. Бобр меня теперь терроризировал насчёт тёмной ботаники едва ли не каждый час.

«Тогда ты, здоровяк, улетишь туда, где тебя никто не найдёт», – весело ответила Фонза.

«В смысле?», – я сразу понял, что за этими словами что-то стоит.

«Я разобралась в интерфейсе, Гера», – довольно ответила Женя, – «Там есть выбор, и, если полазить, можно неплохо настроиться.»

«Женя!» – я тоже уже не мог терпеть, – «Так чего с профой твоей?»

«Я не просто каллиграф, а будущий «мастер порталов»», – донеслось счастливое от Фонзы.

Вот так просто… и так круто! Кажется, у нас появилось секретное оружие.

***

Игру с Лютым пришлось передвинуть, потому что Лекарь находился в госпитале уже третий день. Но зато нас к нему всё-таки пустили.

И мы решили зайти к Толе по пути со склада, где я получил новые учебники и кошель… кхм, купил, на самом деле. Потому что старый хрыч эльф повторно выдавать набор не собирался.

Учебники, да и новый журнал почему-то были ну совсем не новыми. А дневник так вообще был чуть ли не затёрт до дыр, и один уголок вообще отгрызан.

Да, пусть там отражались мои данные, но всё же получать за кем-то поношенные вещи было не очень приятно.

Я, листая по пути журнал и проверяя свои записи, слушал, как рядом бурчит Бобр:

– Теневое бронирование, – он качал головой, – Может, надо в тени у зеркала стоять, а? Всё, братва, короче, в личном холле чтоб никакого света.

– А ю крэйзи?! – Блонди показала ногти, – Я после всех этих ваших прорывов даже порядок не навела, ты зеркало занял.

– Нормуль, чё, один поход к дриадам, – усмехнулся Бобр.

– Блонди, а Боренька сказал же: «братва», – подметила Биби.

– Э… – Боря возмутился, а Блонди подмигнула Манюровой:

– А ведь точно, систер.

– Я сказал, без света. Мне скилл нужен. А ты и у дриад починишься, – буркнул Бобр.

– Боренька, – прошептала Биби, – Если столько у зеркала сидеть, то Лана так не одна к дриадам ходить будет.

– Не понял, – здоровяк нахмурился.

Я улыбался, слушая их подколки. Лекаря вот только не хватало.

Да, после похода мы явно могли себе заказывать у дриад ногти для Блонди чуть ли не каждый день.

Золота было завались, и, к счастью, об этом никто не знал. Но вот то, что мы первые по опыту, ясно показывали экспометры в большом холле.

Пока мы шли к госпиталю, я чувствовал на себе взгляды. Нет, не только студентов, но ещё теперь и шныряющих везде агентов Надзора.

Министерство активно помогало Дворфичу присматривать за нами. Под предлогом того, что Оркос или Вайт точно попытаются вытащить меня из Баттонскилла.

– Стоп, – я остановился, уставившись в дневник.

– Что? – рядом застыли тиммейты.

Я смотрел на страничку, не веря своим глазам.

Активные задания:

1. Раздобыть щупальце Аккорокамуи

2. Раздобыть воду из источника Леты

3. Разузнать о воронах Тенгу

– Окорок кому? – не понял Бобр, – Так щупальце или окорок?

– Аккоро… камуи, – повторил я с трудом, – Откуда у меня квесты-то?!

Все тиммейты задумались.

– Слышь, может, от того чувака, что до этого владел дневником, осталось? – предположил Боря.

Я посмотрел на здоровяка. Так-то, в его словах была соль. Вот только я никогда не думал, что квесты могут передаваться.

До этого я встречался только с наследственными квестами, которые мне достались от матери.

– Плиз, вэйт, – вдруг сказала Блонди, – Тот Ведун, когда говорил об инвизе для друида. Хи теллс, что они выбивали его с рэйвенов. То есть, ай мин, воронов…

– Вороны в Японии, – кивнул я, – Но что это делает в моём дневнике?

– Вот и я думаю, братан? – возмутился Боря, – Почему там нет о моём теневом бронировании?! Тебе это вообще важно?

Если связать теории Бобра и Блонди, то получалось, что в журнале смешались квесты. Возможно, что-то осталось от прежнего владельца, но каким-то образом дневник знал, что мне нужно сейчас.

Точнее, нужно нашей команде.

Либо эти вороны Тенгу – просто совпадение.

– Герыч, ты это, поднатужься давай, – Боря похлопал меня по спине, – Там у тебя должно что-нибудь появиться, типа «раздобыть скилл для братана».

– Обязательно, Бобр, – кивнул я, крепко задумавшись над новыми заданиями.

У меня своих проблем полно, а тут… И что за источник Леты?

***

– А, группа Гончара, здравствуйте, – Дрокус Хауз, встретив нас в приёмной, без особой улыбки кивнул.

Мы все поздоровались, а Бобр важно заявил:

– К Толяну можно?

– Дело в том, что ваш… кхм… Толян… – Дрокус замялся, – Он…

Мы переглянулись. Меня настигла лёгкая тревога – пока я шёл, моя «воля лидера» Толю так и не почуяла. И даже здесь, в самом здании, он не отзывался.

– В общем, Анатолий долго будет восстанавливаться, – вздохнул Дрокус, – Гончар, нужно терпение.

Я поджал губы.

– Так к нему можно? Вы обещали…

Целитель долго сомневался, но потом всё же кивнул:

– Честно, я надеялся, что всё обойдётся. Но такое случается, – и он открыл двери в отделение.

Госпиталь пустовал, и Лекаря мы нашли довольно быстро. Заметить одну занятую кровать труда не составило.

Он сидел, время от времени поправляя чёлку, и с интересом листал какую-то книжку. Кажется, что-то о великих целителях и хилерах нашего века.

Мы тихо подошли, и я всем своим нутром предчувствовал беду. Почему моя «воля лидера» так и не слышит его? Вот же он, в двух шагах.

– Эй, Толян, здорово, – Боря замахнулся, чтобы хлопнуть Лекаря по плечу, но призадумался, наткнувшись на его взгляд.

– Уважаемый, вы наверняка меня с кем-то спутали, – Толя смотрел на Борю, как на пришельца с другой планеты, – Я – Анатолий Лекарев из великого рода целителей Лекаревых.

Мы все переглянулись.

– Вот зе фак, – вырвалось у Блонди.

– Э, Толян, это ж я! – на Борю было жалко смотреть, – Ну, тот, который деревня. Может, читать поучишь?

– Простите, не имею чести знать, – чуть холодновато произнёс Лекарь, – Всё же, полагаю, для обучения вы можете найти себе преподавателя.

– Ядрён батон, – Бобр почесал затылок, – Это чего за нафиг?

– Пипец, – вырвалось у меня.

Толя будто бы никогда не был в моей группе…

Глава 3, в которой бро

– Да хрен с ним, с моим бронированием, – Бобр нервно патрулировал по личному холлу, заложив руки за спину, – Герыч, братан, надо что-то делать с Толяном!

Я усмехнулся, нервно постукивая пальцами по столешнице. Лекаря тут не было, он пошёл первым делом проведать своего брата на третьем курсе и позвонить домой, сообщить, что с ним всё в порядке.

И это Толя, который свою семью терпеть не мог? По крайней мере, мне так казалось – ведь он никогда не стремился общаться с кем-то из родных. А судя по поведению его брата, семья Лекаревых особо-то не верила в Толю.

Блонди и Биби, тоже подавленные неожиданной потерей бойца, следили за метаниями здоровяка по комнате.

– Я и так думаю, Боря, каждую минуту, – ответил я.

– Думай лучше, Герыч, – Бобр подошёл к столу, упёр в него кулаки, – Толяна надо возвращать!

– Так, у кого какие идеи? – я повернулся к девушкам.

– Ай синк, надо спрашивать у преподов, – Блонди пожала плечами.

– Или у гномов, – кивнула Биби.

– Преподы не помогут, – я покачал головой.

Повисла тишина, Боря плюхнулся на стул.

Все знали, что я имею в виду. Гномозека обложил нас со всех сторон.

«Гончар, за пределами Баттонскилла тебе грозит серьёзная опасность. Прошу, пока сосредоточься на учёбе, вы и так лидируете».

Поэтому к дриадам нельзя. К гномам тоже…

И не обманешь, как когда-то, Тегрия Палыча. Потерял он доверие Дворфича, да и вообще – ректор учёл ошибки прошлого.

Куратором у нас теперь была та эльфийка в зелёном, которая неплохо владела луком. И, как назло, мы даже ни разу не видели её с тех пор, как нам сообщил о замене Дворфич.

Хоть бы появилась, познакомилась…

Я был уверен, попытайся мы слинять из Батона, так она сразу объявится. «Потому что это самый крутой мастер охоты во всей России», – так нам намекнул Чернецов, который тоже частенько теперь появлялся в Батоне, как представитель Надзора.

Да и Блонди призналась разок, что в форме кошки чувствует какую-то слежку. Хищнику было непривычно, что она находится в роли жертвы.

– Надо искать тех, кто поможет, Герыч, – кивнул Бобр.

Я задумался.

Дрокус Хауз нам просто сказал: «Это дело времени, Лекарь поправится».

То есть, восстанавливать студентов по косточкам он может за пару дней, а вот амнезия – ну прямо неизлечимая болезнь. Что-то мне подсказывало, что это тоже всё для того, чтобы задержать нас в Батоне.

– Слышь, Герыч, – Боря вдруг зашептал, – А если игорьки наши?

Он имел в виду Фонзу и Кента. С которыми нам так же запретили видеться, чтобы не было искушения снова сорваться в приключения. Меня это забавляло – а ведь я мог с ними общаться и так, было бы желание.

С этим Дворфич ничего сделать не мог.

– А что могут игорьки? – задумавшись над словами Бобра, спросил я.

– Ну, в душе не чую, – честно ответил здоровяк, – Фонза наверняка чего-нибудь читала, а Кент… может, он умеет делать зелье забывчивости?

– Ви нид, так-то, зелье воспоминания, – напомнила ему Блонди.

– Так ты это, сеструха, учитывай коэффициент не последнего чувака в Батоне, – кивнул Боря.

Все заулыбались, а я задумался. Так-то, тут здоровяк был прав.

Сейчас мы не используем весь потенциал нашей пати. А с мозгами Фонзы и талантом Кента реально что-то может получиться.

– Ладно, – кивнул я, – Попробуем устроить брифинг.

– Во, – кивнул Боря, а потом пошёл к себе в комнату, – Ладно, а я пока теневое бронирование активирую…

Блонди с Биби заулыбались.

Это теперь была коронная фраза Бобра, и он произносил её по тысяче раз за день. Наш танк перепробовал уже всё, кажется.

И в зеркале броню рассматривал, и свою тень пытался в неё одеть, и даже красил свои доспехи в чёрный цвет.

Кстати, самый неудачный эксперимент у него был, когда он стащил у Блонди все её тени. Этого она ему до сих пор простить не могла, и поэтому строго следила, чтобы он перемещался только в свою комнату.

«Так мало ли, может, это и есть теневое бронирование?!» – просто ответил Бобр, когда его запалили, наводящего боевую раскраску.

Кстати, скилл тогда так и не активировался…

***

Мне пришлось потрудиться, чтобы выцепить сознание Кента и Фонзы. Для этого в очередной раз я изобразил поход к госпиталю, чтобы поближе пройти к тому крылу, где находился общий холл Игприста.

Там я ещё ни разу не был, и в свете последних событий мне это ещё не скоро предстояло.

«Опа-опа! Чувак, я слыхал про Лекаря», – донеслась сочувствующая мысль.

«Гера, ну когда уже?» – возмутилась Фонза.

«Чего когда?»

«Чувак, это она про поход с тобой в данж», – намекнул Кент, – «И тут Женёк права. Даже на третьем курсе всё теперь кажется детским садом после пати с тобой».

Сад…

Я заулыбался, радуясь, что Кент подкинул идейку. Решено – брифинг устроим в саду Баттонскилла.

***

Это был погожий денёк, и мы только-только вышли с урока Селены Лор. Три часа мучений на тему «что сподвигло орков начать большую войну между кланами орков?»

Мы вышли и направились в сад Баттонскилла, чтобы расположиться в одной из беседок.

Красота. Небо, птички, зелень вокруг. Где-то кем-то похрумкивает капуста-до-хруста.

И угрюмый Толя Лекарев возле беседки, который теперь был с нами, как чужой. Его-таки выпустили из госпиталя.

– Ядрён батон, – Бобр был просто высушен от истязаний красноволосой исторички, – Никогда б не подумал, что у орков тоже может быть совокупность факторов.

Толя бросил высокомерный взгляд в сторону Бори, но ничего не сказал. Здоровяк лишь поджал губы – он всё надеялся, что Лекарь, как и раньше, что-нибудь скажет про «деревню».

Я усмехнулся, вспоминая лекцию по «истории магического сообщества». Да, факторов там было море. И, по сути, на острове Северном, где нам повезло поглазеть на два клана враждующих орков-артиллеристов – это только отголоски той войны.

Последователи Зак Га-эля и Лагтар Абыра нещадно резали друг друга, и, сдаётся мне, основная причина – оркам это нравилось. Высшая раса в новом мире нашла себя, так сказать.

– Вообще я думаю, – вдруг сказал Боря, – Что они из-за этой самой совокупности и стали драться. Потому что поняли, какая скука их ждёт… Вы можете представить красноволосого орка, преподающего историю в очках?

– Ой, Боренька, ты чего? – Биби захихикала.

– Тут ты прав, – усмехнулся я, – Это самый серьёзный фактор. Они представили это, и теперь нещадно режут друг друга. Лишь бы никто из них не стал преподавать историю.

– Во… А я говорил, где есть слово «совокупность», там начинаются мировые войны, – Боря постучал пальцем себе по макушке, – Логика.

– Всё же я хотел бы сказать, – подал голос Лекарь, который не мог не слышать наши разговоры, – Что вы путаете причину со следствием.

– Ой, ну не надо, – весело отозвался Бобр, – Возьми любую войну в истории, и там всегда есть это слово.

Он всё так и надеялся вывести Лекаря на тропу воспоминаний. Но Толя лишь поморщился и отвернулся.

Пока мы ждали в саду, чтобы в беседку неподалёку пришли Фонза и Кент, нам повезло наблюдать за работой гоблинов.

Восстановительные работы в саду были в самом разгаре. Траншею, прокопанную после инцидента с мангольером-переростком, уже почти превратили в красивый пруд.

Насколько я помню, эта идея принадлежала Дафне Дубыне. Зачем закапывать, если можно превратить в красоту?

Вот и теперь там трудились гоблины, которые водружали на берегах большие валуны для красоты, да строили над будущим руслом мостики.

– Ты чего, криворукая шпана, на?!

– Камень вверх ногами, на!

Двое гоблинов едва ли не дрались возле обычного круглого валуна, решая, как он должен стоять. Я усмехался, наблюдая за ними.

Для меня они были на одно лицо, но в одном из гоблинов, кажется, я всё же узнал узника из подземелья. Из той бригады, что строила портал для Оркоса и Вайта.

– А что за третий клан орков, кстати? – вдруг спросил Бобр.

– В смысле? – мы все повернулись.

– Ну, Селена в начале же сказала – великая война двух из трёх древних кланов.

У меня даже челюсть отвисла. И, судя по взглядам остальных, они тоже удивились. Это было неожиданно, что Боря вынес из лекции информацию, которую все прослушали.

– Я всё же полагаю, об орках, ушедших на восток, вы не слышали? – надменно выдал Лекарь.

Теперь все мы удивлённо воззрились на Толю, и Бобр даже присвистнул…

«Опа-опа!» – донеслось у меня в голове прежде, чем я почуял Кента.

«Мы здесь!»

Я даже вздрогнул. Иногда мне казалось, что тиммейты начинают пользоваться моими способностями без меня.

Немного покрутив головой, я заметил-таки силуэты среди деревьев. Кажется, там молодильные яблони, откуда Фонза и Кент помахали мне. Как жаль, что нам запрещено приближаться друг к другу.

Вообще, в саду появилось довольно много игорьков, и среди них я заметил старшего брата Лекаря. Не знаю, как его зовут, но сейчас во время амнезии наш Толя стал его очень напоминать. Сколько не по внешности, столько по поведению.

– Уважаемые, – вдруг сказал Лекарь, – Я сейчас вернусь…

Он тоже заметил брата и пошёл с ним поговорить.

– Так, начнём, – кивнул я, – Кент, Фонза, как слышно?

«Как гоблина на кухне», – усмехнулся алхим в моих мыслях.

«Я правильно поняла, ты спросишь про Лекаря?» – сразу перешла к делу Фонза.

– Да, – сказал я.

– Короче, Кент, халтурка от тебя нужна, – выдал Бобр.

«Опа-опа… То есть, не понял».

– Бобр думает, ты мог бы знать рецепт от зелья забывчивости, которое в твоём исполнении станет зельем воспоминания.

«Очень смешно, чувак», – недовольно ответил Кент, – «Вообще-то, мои рецепты теперь отличаются повышенной точностью. Я, как профу получил, занялся переработкой старых своих зелий…»

– Этого-то мы и боимся, – хохотнул Бобр.

«А я могу сделать свиток забвения», – вдруг сказала Фонза, – «А вот про свиток воспоминания никогда не слыхала».

Я поджал губы. Хотелось что-то более конкретное…

«Кстати, Гера, помнишь, ты просил искать про зёрна граната?» – спросила Женя.

– Ну?

«Там в книге ведь было что-то про забвение, но только это связано с Аидом. Не могу вспомнить, надо искать».

– Во, точно, – тут встрял Бобр, – Я ту книжку помню, про мармелады.

Мы все разом повернули головы к Толе, который стоял далеко. Брат с надменным видом его отчитывал, и, судя по лицу Лекаря, счастья ему это не приносило.

Со вздохом я сказал Толину фразу:

– Менады, деревня.

– Спасибо, заместитель Лекаря, – огрызнулся Бобр, – Там было про речку в мире мёртвых. Как же она называется. Зима, весна…

«Леты!» – вдруг вскрикнула Фонза.

– А, ну да, Леты… – пожал плечами Бобр, – Ты чего, Герыч?

Все удивлённо воззрились на меня, а я, поражённый, достал из кошеля новенький журнал. Ну тот, который старенький.

Как раз рядом с беседкой прошли два гоблина, тащившие очередной валун. Он был длинным, неудобным, но явно тяжёлым.

– Ты чего не тащишь, на?

– Твоя сторона легче, на!

– Ни хрена!

С грохотом камень свалился, и гоблины стали гоняться друг за другом, доказывая «свою правоту, на!»

Оторвав взгляд от зелёных коротышек, я открыл дневник, пролистал до «активных заданий».

– Раздобыть воду из источника Леты, – задумчиво прочитал я.

«Опа-опа», – раздалось от Кента, – «Звучит, как что-то очень алхимичное…»

«Это откуда?!» – удивилась Фонза.

Пришлось рассказать о моём новом приобретении. Как и оказалось, игорьки, сколько учились в Батоне, никогда не слышали о том, чтобы квесты передавались вместе с журналом.

«Короче, Гера, я всё разузнаю. Ну-ка, всё мне читай».

– Так, ну тут надо узнать про воронов Тенгу, – с готовностью сказал я, – Мы думаем, что это связано с японскими воронами, где Блонди хочет инвиз раздобыть.

– Йес, оф корс, – важно кивнула Лана.

В мыслях ясно слышался через уши Фонзы скрип карандаша в блокноте. Женя делала пометки.

«Та-а-ак», – она намекнула продолжать.

– А ещё вот этот… – я снова уставился на сложное слово.

– О, окорок достать, – Бобр заулыбался.

«Окорок?»

– Аккоро… ка… муи, – проговорил я, и второй раз увереннее, гораздо громче, повторил, – Точно, Аккорокамуи. Щупальце его нужно…

«Так, это что-то совершенно незнакомое», – сказала Фонза.

Неожиданно один из гоблинов перед беседкой остановился, удивлённо глянул на меня. И тут же вскрикнул, получив от другого в ухо.

– Охренел, на?

– Да ни хрена.

– Тебе хана!

Я задумчиво уставился на гоблинов, и тут вдруг моя воля лидера кольнула: «Не упусти зацепку!»

– Эй, – я окликнул зелёных.

– Чего, на?

– Не видишь, у нас работы, на, до хрена?

Гоблины сразу приняли деловой вид и стали пыжиться у валуна. Только они оба сгрудились у того конца, что был поуже и полегче, и естественно, дальше беседки они никуда не сдвинулись.

– Вон твой конец, на!

– Мой, который меньше, на!

Я подскочил, подошёл к перильцам беседки.

– Гоблины! – рявкнул я, – А ну стоять.

Те замерли, испуганно обернулись.

– Слышали это слово, да? Аккоро… – я запнулся, потом всё же продолжил, – Аккорокамуи!

Они переглянулись. Один почесал затылок, ответил:

– Ни хрена, – покачал головой.

А второй хитро прищурился:

– А чего мне будет, на?

Я взялся за перильца. Да ну твою ж за ногу, хитрющая зелёная задница.

Всё-таки я был прав, этот гоблин явно работал там, внизу, на строительстве портала.

– Э, братва, мы вам жизнь спасли, – Бобр был тут как тут, – А ну, про окорочка рассказывай!

Зелёный насупился, стал сопеть огромным носом, и чесать затылок.

«Скажи им, что у меня есть зелье «сил до хрена», чувак», – подал идею Кент.

И, едва гоблин услышал про награду, как выдал:

– Там, короче, эти придурки, нах, – он неожиданно испугался собственной смелости, и зашептал, – Ну, которые, на, портал нас заставляли, на, строить…

Коротышка рассказал, со своими красочными эпитетами, что гном, который «почти ректор, на!» и «жёлтые буркала, на!» обещали третьему, которого «не видно ни хрена», этот самый окорок.

– Да, говорит, на, ты получишь рецепт, на! От самого властелина, на!

Я вздохнул, стискивая оградку. Перевести речь гоблина было довольно легко: Вайт и Оркос что-то обещали Ведуну за сотрудничество.

Но, пипец, понятнее не стало, никаких зацепок не появилось. А ведь почему-то этот Аккорокамуи очень важен для меня, раз оказался в дневнике.

– Это для зелья, на… – добавил гоблин, и показал хилые бицепсы, встав, как бодибилдер, – Чтоб сила, на!

– Ой, умора, на! – второй рядом сел на валун и стал тыкать пальцем.

Дальше уже можно было не пытаться общаться – зелёные, сцепившись, покатились по травке, таская друг друга за уши.

– Так, – только и сказал я, – Понятно, что ничего не понятно.

«Я свяжусь с гномами», – неожиданно сказал Кент, – «У них должочек есть. Может, что подскажут?»

«А я узнаю про все эти Леты и окорочка», – сказала Фонза.

Тут подошла Блонди и прошептала, что опять чувствует слежку. Кажется, наш брифинг стал привлекать внимание.

– Ладно, – прошептал я, – До следующей очной ставки.

Подошёл хмурый Лекарь. Видимо, братец промыл ему мозги о том, что наследнику великой династии нужно больше думать о величии этой самой династии.

***

Долго откладывать игру с Лютым было нельзя, и вскоре Тай Лун пригласил нас на тренировку.

Карта поля была всё та же. Площадка по краям до самых ворот засажена живой изгородью до пояса, а в центре бревенчатый форт с четырьмя выходами, из которых тоже торчали заросли.

Тренировка проходила, как обычно: Тай Лун принёс хилого мангольера, и мы его гоняли, отрабатывая навыки «загнать в ворота» или «убежать от него в те же самые ворота».

Вот только Лекарь был уже не тот.

Он высокомерно поджал губы, когда Бобр попросил его «слабать чего-нибудь крутого».

– Ни один Лекарев никогда не опустится до обычной попсы. А уж тем более гонять зубастиков в игре для «деревенщин» – поморщился Толя, – Это точно не достойное занятие.

Биби рядом села, поглаживая каменного ёжика, а Блонди в форме львицы удивлённо уставилась на Толю.

– Да ядрён батон! – Бобр в сердцах бросил дубинку, выгнав мелкого манглоьера из кустов, – Герыч, долбани этого ущербного за меня.

Наш танк демонстративно отвернулся, встал напротив стены центрального форта. Он достал из кошеля свою табличку скилла, уже густо измазанную в засохшей крови и стал махать, наблюдая за своей тенью, падающей на брёвна.

Надо отдать должное Бобру, он не сдавался, пытаясь понять, что за подарок судьбы ему выпал:

– Ну же, братишка, давай, – говорил он сам себе.

– И всё же я не понимаю, что вы от меня хотите, – возмутился Лекарь, – Я ведь даже не умею петь.

– Ещё как умеешь, – закивал я, – Ты же бардом будешь.

Я не стал напоминать, что вообще-то наш бард теперь знает те самые семь нот, из которых составлены гимны высших рас. И что Толя… нормальный Толя очень важная часть моего плана по спасению родителей. Ну, и заодно всего мира – ведь Оркос и Вайт не остановятся.

А полагаться на Ведуна с его «местью» я не собирался.

– Бардом? – Лекарь утончённо засмеялся, – Ха-ха, какая глупость. Знаете, брат поведал мне, что такие ошибки системы можно исправлять. И ты, Гончар, знаешь, как это сделать.

Я стиснул зубы, понимая, что новый Толя имел удивительную способность выводить из себя.

– Может, и знаю, – буркнул я.

Тут вдруг в голове щёлкнула идея, и я даже на миг ошарашенно уставился на Толю.

– Так, стоп, – я примирительно поднял руки, – Допустим, я знаю, как это сделать.

Боря оглянулся на меня, как на предателя, но я тут же послал ему весточку: «Спокойно, всё по плану!»

Тот, набычившись, отвернулся.

Лекарь же с интересом посмотрел на меня:

– Что-то мне подсказывает, что ты предлагаешь сделку?

Я кивнул, стараясь не расплыться в улыбке.

– Да. Мне нужен в группе бард, и я знаю о твоих способностях.

Тот собрался возразить, но я оборвал:

– Погоди, послушай. Короче, ты временно исполняешь обязанности барда, а я потом рассказываю, как сменить профу. Окей?

Едва я это озвучил, как у меня от волнения забилось сердце. А если мы не успеем разобраться с этим, и мне придётся выполнить обещание?

– Временно, это сколько?

Я чуть не выругался. Блин, до чего же умный этот Анатолий, когда не надо. Засунуть бы его мозги в одно место!

– Месяц, – осторожно сказал я.

– Неделя, и не больше.

– Две, – твёрдо ответил я, пытаясь накачать в слова волю лидера. Пусть не чую Толяна в группе, но как-то должно повлиять.

– Хмм… И всё же, я считаю, что целитель был бы куда полезнее, – задумчиво вставил Лекарь, но уже было ясно, что он согласился.

– Это уж мне решать, – сказал я и добавил, чтобы помочь Лекарю принять решение,– Ведь для такого потомственного таланта, как ты, это не составит труда?

Толя крепко задумался:

– То есть я, Анатолий Лекарев, стану величайшим целителем, и продолжу великое дело… – начал было он, но тут Бобр развернулся:

– А чего ж ты делать будешь, умник? – не выдержал Боря, – Плясать под дудку родственничков? Ты и так был нереально крутым, бро!

– Бро?! – Лекарь изумлённо свёл брови, – То есть, я, потомок великой династии, сыны которой исцеляли самих королей и императоров, целительная сила которых была равна, а то и превосходила эльфв и дриад… Это я-то – бро?

Он высокомерно засмеялся, галантно отмахнувшись.

– Это ты можешь своей тени говорить «бро», деревенщина. Я же просто Анатолий, а ещё лучше господин Лекарев.

– Ой, да ну на хрен, – Бобр что есть силы долбанул ногой по стенке, – Убейте его, кто-нибудь.

– Так, так, – я поспешно постарался всех успокоить, – Две недели. Согласен? Кхм… Анатолий.

– Ну что ж, попробуем, – тот скривился, делая вид, как его тяготит такое решение.

– Две недельки, бро, – вяло протянул Бобр, похлопав по своей тени на стене, – Потерпим?

И отшатнулся, когда вдруг из стены, словно отделившись из контуров тени, вышел другой Бобр и сказал, кивнув:

– Потерпим, бро.

Боря аж упал, плюхнувшись на задницу, табличка скилла выпала из его рук на траву и вдруг рассыпалась.

А мы все ошарашенно уставились на двойника. Точно такой же Бобр: доспехи, чуть вздёрнутый нос, довольная улыбка с двумя выдающимися передними зубами, и внушительная комплекция.

«Теневой бро» так и стоял, оглядывая нас с Бориным выражением лица. Типа, чего стоим, кого ждём?

Глава 4, в которой блок

Кто бы мог подумать, что «бронирование» не от слова «броня»…

Ошарашенный Боря так разволновался, что «теневой бро» сразу исчез. И потом оказалось, что скилл требует больших затрат ярости. Надменный Лекарь достаточно разозлил Бобра, чтобы активировать умение, но вот боевое применение двойника требовало злости побольше.

Зато Борин успех заметно поднял настроение в группе, которое с момента амнезии Лекаря было ниже плинтуса. Даже я, блин, почувствовал душевный подъём.

Решено было пока оставить «теневого бро» в секрете.

Тай-Лун, кажется, куда-то запропастился со стадиона. Но за нами следил Чернецов, и он издалека лишь показал большой палец. Я был уверен, что модератор нас не сдаст.

Всё-таки глубоко в душе он так и остался другом моему отцу, и теперь, когда я был близок к разгадке прошлого, я всё больше чувствовал симпатию от Германа Чернецова. Но я не был уверен в том, что модератор будет напрямую нам помогать.

Игру с Лютым отложили на пару недель, и мы, как самые настырные, решили использовать это время с пользой. Первоочередными я посчитал два пункта: инвиз для Блонди и память для Толи.

Да, я не переставал думать о родителях, вот только для успеха мне была нужна сильная команда.

Впрочем, мне на это Бобр сказал:

– Братан, идея крутая, но из этого, как обычно, получится что-то другое.

Успели же мы в прошлый раз на посвящение Кента и Фонзы, когда отправились в подземелье гномов? Вот и сейчас, если быстро реализовать план, то вполне можно успеть провернуть наши дела.

Так я думал…

Ведь основной принцип академии Баттонскилл оставался тем же – кто не сидит на месте и крутится, тот впереди.

У нас было больше трёхсот золотых, и порядка тысячи опыта. Этого нам хватало с лихвой – мы обгоняли все группы на порядок. Даже Серый и Лютый с завистью смотрели на меня, когда я видел их издалека.

Впрочем, уважения я от них не получил. Наоборот, стали поговаривать, что все успехи у моей группы липовые, специально для того, чтобы Гончар был доволен и даже не думал о том, чтобы стать злодеем.

Кто порождал такие слухи, я не знал, да и мне было наплевать. Главное, мои друзья мне верили.

Зато всеобщая нелюбовь рождала и некоторую изоляцию. Что давало время подумать и избавляло от лишнего общения.

***

Фонза выполнила-таки обещание, и её походы в библиотеку оказались очень плодотворны. Впрочем, Кент тоже постарался.

Во-первых, Женя разузнала о воронах Тенгу.

Да, это действительно такой магический народец в Японии, не наделённый особым интеллектом. Проживает на горе Курама, и считается довольно древним.

Курама в Японии считается закрытой локацией, куда стараются нюбсов не допускать. Но всё же случаются инциденты, и поэтому, естественно, в этих местах полно легенд о страшных краснокожих существах с длинными носами и вороньими крыльями.

Раньше рядом был Прорыв, который давно вроде бы закрылся, но, видимо, иногда всё же подпитывает магией местных мобов.

По словам Жени, прошаренные студенты более старших курсов, будущие ассасины, давно посещают гору Курама для поиска скиллов. И невидимость там действительно выбить шанс больше.

Впрочем, это было не всё.

И Фонза, и Кент преуспели в поисках информации об источнике Леты. Это действительно река, и она действительно течёт в другом мире.

Информации о ней было мало, но Кенту удалось раздобыть пару упоминаний о рецептах, где применялась вода из этого источника. И вроде как там речь действительно о памяти.

«Короче, чувак, будь спок», – сказал мне Кент, – «Парочка дней, и я набросаю рецепт зелья».

«Смысл от рецепта, если река течёт там?» – спросил я.

Получался замкнутый круг. Чтобы попасть «на ту сторону», мне нужен здоровый Лекарь, знающий Семь Нот. А чтобы вернуть ему память, мне нужно попасть «на ту сторону».

«Опа-опа», – Кент, как всегда, был сама уверенность в чистом виде, – «Ты во мне сомневаешься?»

Чтоб меня успокоить, он намекнул, что этот самый Аид, в книжках с которым и упоминается эта река Леты, притаскивал в наш мир воду из неё.

«Он, типа, тоже зелье мутил», – добавил Кент, – «Для чего, пока не знаю».

Он думал, что это тоже связано с женой Аида. Ведь ради неё он замутил зелье с зёрнами граната, значит, и тут истина рядом.

Как и вода из реки Леты. Кент почему-то думал, что за тысячи лет она где-то сохранилась.

Фонза же высказала свою точку зрения:

«Вспомни, Гончар. Именно Аид принёс Кольцо Властелина с той стороны. И зачем-то он после этого пытался создать зелье воспоминания с помощью воды из той реки. Вот я уверена, это как-то связано!».

Мне оставалось только гадать, как.

«Мир на той стороне» вообще оказался очень магическим. Там получалось, куда не плюнь, везде то гора с какими-нибудь свойствами, то река, то лес.

Именно поэтому и в нашем мире, когда магические расы пришли сюда, стали появляться целые волшебные локации… Вроде того же леса дриад, или болота с ограми.

Или Курамы с обитающими на ней воронами Тенгу.

***

Лекарь одновременно будто и радовал нас, и выводил из себя. Он зачастил в библиотеку, и иногда без особого стеснения сливал на книжки наши опыт и золото.

К счастью, в основном это были книги о бардах, но мне пришлось за ним следить. Очень часто он брал издания чисто о целительном деле, а в его случае это было золото на воздух.

И ладно бы книги о магии…

Когда я увидел у него в руках новенький разноцветный томик, я даже заинтересовался. Оказалось, это сборник стихов классиков говлитового века поэзии.

– Какого-какого века?! – не выдержал Боря, едва услышал название.

– Говлитового века, неотёсанная деревенщина, – холодно произнёс Лекарь, сжимая книгу.

– А, сорян, просто мне послышалось… А чего такого в этом веке, что его так обозвали?

– Ты не слышал о камне говлит? – у Толи подпрыгнули брови.

Мы все, сидя за столом личного холла, переглянулись. Так-то, наверняка никто не слышал, но Бобр взял удар на себя.

– Ну почему же. С говлитом частенько имею дело, – он засопел, стараясь не рассмеяться.

– Этот камень олицетворяет целомудрие, вечность, дарит чистоту помыслов! – Лекарь вздёрнул подбородок, безумным взглядом глядя куда-то в потолок, – В эту эпоху поэты магического сообщества творили самые настоящие шедевры…

Я с подозрением посмотрел на переплёт книги. Он был на удивление целым и новеньким, и его явно за несколько лет трогали всего пару раз. Кажется, говлитовую поэзию студенты не часто читают.

Он тут же бодрым движением раскрыл книгу, ткнул пальцем:

– Вы только послушайте! Стихотворение называется: «Гоблин».

На миг воцарилась тишина, мы так и переглядывались, боясь спугнуть удачу. Неужели действительно наш Толя станет бардом экстра-класса?

– Гоблин… сколько в имени твоём, – Толя декламировал громко, чуть ли не срываясь на хрип, – Мы теперь едва уснём… Жжёт магическим огнём, мочит гоблинским дождём…

Он оттянул книгу, распростёр перед собою руку, выговаривая с выражением, словно оратор перед толпой.

Я, округлив глаза, покосился на Бобра. На него было жалко смотреть – он и удивлялся, и злился, и в то же время совершенно сник.

Твою же за ногу, это что за нафиг такой?

– …и не узнаём мы вдвоём, согревшись гоблинским углём… – будто в экстазе продолжал Толя, как вдруг зашептал, – И сердце гоблина… – Лекарь выдержал паузу, затаив дыхание, кончики его пальцев затрепетали, – …стучит…

Тут Бобр вскочил:

– Вот встал я за углом, и струя журчит, – а потом развернулся, и пошёл в комнату, – Всё, братва, я спать. Завтра тяжёлый день.

Лекарь проводил его презрительным взглядом:

– Что ещё ожидать от деревенщины… Чтобы он оценил поэзию прошлых тысячелетий? – Толя картинно вздохнул, – Того века, когда магия горела в сердцах магов и трогала струны их души?

Я поджал губы. Покосился на Блонди и Биби.

Лана – молодчинка, она уставилась на свои ногти, с самым серьёзным видом разглядывая какой-то косячок, заметный ей одной.

А вот Биби с самым жарким участием смотрела на Лекаря:

– Ой, Толя, а это правда стихи прошлого тысячелетия?

– И даже старше, – Толя вгляделся в книгу, – Вот именно этот поэт, Владлен Суровый, жемчужина говлитового ренессанса, жил ещё при самом Гимли Кольцетреском.

– Это прекрасно, – Биби улыбнулась, потом спросила у меня, – Так ведь, Гера?

Я потёр подбородок. Так, ладно, я сам просил Лекаря помочь и сыграть роль барда. Пусть это немного… эээ… не то, что я ожидал, но это лучше, чем ничего.

– Я думаю, – всё же сказал я, – Что это надо испытать на мобах.

Блонди кивнула:

– Йес, – она растопырила пальцы, – Только чтоб не дэйнджер.

– Простеньких? – задумался я.

Куда бы сходить, чтобы найти мобов попроще, и понять, как на них влияет новый стиль Лекаря? Над этим стоило подумать.

О Семи Нотах я пока даже не мечтал…

– Боря, – позвал я, – Отбой отменяется!

***

И вот тут-то нас и ждал первый обломчик. Одновременно мы познакомились с нашей замечательной кураторшей.

Я не нашёл идеи получше, чем отправиться, например, в лес дриад или на болота. Если получится в лес дриад, то подновим заодно и ногти Блонди. А если болото… Ну что ж, оно было не особо гостеприимным местом, но если осторожно, то можно.

Оказалось, нельзя…

Заметно стемнело, когда мы впятером как раз подошли к порталу. Я заранее подсмотрел, где работают гоблины, и захватил с собой пару золотых монет, чтобы было чем расплатиться.

Здесь, на Северном Портале, где обычно было немноголюдно, возле площадки трудился измазанный в грязи одинокий гоблин. Он чинил дорожку, разыскивая изношенные и треснутые камешки, которые вытаскивал, а на их место втискивал новенькие.

Работёнка непыльная, и гоблин трудился, напевая что-то под нос:

– Но если есть в кармане о-острый… тесачок, на! – и он стукал мастерком по камешку, трамбуя в тропинку, – Значит будет очень плохо, только ты о нём молчок… на! И удобно кровоток… на!.. серебристым кли-инком… что, взрезая, избавляет от любых проблем… на!

Лицо у него было отчасти знакомое, и я пытался вспомнить, где его видел. Смешно, конечно – в Батоне они на каждом углу. При этом все на одно лицо.

– Привет, – мы решили поздороваться издалека, чтобы не пугать.

Но гоблин всё равно вскочил, уронив ведро с песком, которое стояло рядом. Зелёный замахал мастерком, словно защищаясь.

Кажется, это был тот же, что отправил нас когда-то на болото.

– Дворфичу расскажу, на! Стоять, на, а то хана! – он оглядывался на тёмный склон, гадая, куда будет бежать.

Я примирительно поднял руки, и показал остальной группе, чтобы они стояли, не двигались.

– Дружище, – я вытянул монетки, красиво сместил их между пальцами, чтобы было видно, что их две, – Они твои.

– А? – гоблин сразу же склонил голову, в глазах сверкнул интерес.

Всё-таки удивительно, высшая вроде бы раса, а интеллекта у них, кажется, ещё меньше, чем у орков. Ну, да ладно, мне главное не это.

– Нам нужно… – я задумался, потом всё же решил, – В лес дриад. Организуешь?

– За две голды, на?

– Больше у меня нет, – я развёл руками, – Ну, если не хочешь, мы найдём другой способ.

Я отвернулся к своим, махнул двигаться обратно, но из-за спины послышалось.

– Стой, Гончар, на! – чуть ли не в истерике запыхтел гоблин, – Давай, на, отправлю в лес. Только никому, на, а то нам хана…

– Не учи учёного, бро, – рядом улыбнулся Бобр.

Вспоминая прошлый опыт, когда нас отправили на болото, я покачал пальцем, и протянул гоблину одну монетку:

– Вторую получишь, когда мы прилетим обратно.

Тот набычился, засопел:

– Обманывать, на?!

– Э, чувак, ты не приборзел?! – Боря возмущённо помахал кулаком, – Думаешь, мы забыли про болото?

– А? – гоблин сделал вид, что не понял, и почесал нос, – Болото?

– Ага, пьяный мох, который огровый! – рявкнул Бобр, – Я твою рожу на всю жизнь запомнил.

– А, убивают, на! – гоблин отскочил на портальную площадку, завопил, – Обзывают, на, рожи плеерские!

Его крики раздавались в тишине, улетая вниз по склону, и я обернулся, чтобы показать Бобру своё возмущение.

– Не, ну а чё? – тот состроил невинное лицо, – Я ж это, Герыч, для всех чтоб лучше.

Я помахал монеткой, снова привлекая внимание гоблина:

– Короче, один сейчас, второй по прилёту. Окей?

Коротышка перестал вопить и раздумывал ровно секунду:

– Отлично, на! Залетай!

Пара секунд, и мы все сгрудились на площадке между столбами. Гоблин отбежал, приложил ладошки к одному из камней, чего-то забурчал…

– Ну, народ, начинается, – улыбнулся я, – Засиделись мы.

– Йес, – кивнула Блонди.

Секунда… Две, три… Десять. Пол минуты?

– И чего это, братва? – Бобр почесал затылок.

– Да-а-а, – протянул Лекарь, – Скорость впечатляющая.

Гоблин выскочил из-за столба.

– Не работает ни хрена! – он развёл руками, – Мир сломался, всем хана!

Мы все переглянулись.

В этот момент раздался женский голос:

– Гончар, советую вернуться в академию. Именем светлой Пар’Наэль иф Луниэль, сойдите с портала.

Из темноты со стороны склона, не издав ни единого шороха, появилась эльфийка. Та самая, которую я уже не раз видел вместе с преподавателями.

Вся зелёная – и волосы, и костюм с плащом, который, казалось, был соткан из мелких листьев. Спецназ позавидует.

Волосы прямые, ниспадают на плечи, опускаясь чуть ли не до пояса. Глаза тоже зелёные, проницательные, и видят будто насквозь. А уши у неё, кажется, даже выше и острее, чем у наших батонских сиськолётов.

Вообще, те эльфийки, которые летают по академии, гораздо форменнее, с более объёмными прелестями.

Эльфийка, что выступила к нам из темноты, была худой и стройной, будто созданной для охоты. Даже черты лица в неровном свете факела казались острыми и угловатыми.

В руках она держала едва мерцающий лук. Странно, секунду назад мы его не видели в темноте, но вот охотница вышла на свет от факелов, освещающих портал, и стало видно, что оружие излучает сияние.

На тетиве лежала стрела…

– Ой, на, нам хана! – споткнувшись о ведро, гоблин кувыркнулся по тропинке.

Снёс кучку камней, улетел на склон, и исчез в темноте. Ещё несколько секунд было слышно, как он несётся по траве, истошно крича об «убийцах, на!»

Вот зараза, а ведь убёг с моей монеткой.

Эльфийка даже не обернулась в сторону сбежавшего гоблина, её лук ни разу не дёрнулся.

– Извините, – ответил я, улыбаясь и стараясь сохранять спокойствие, – А кто вы, всё-таки?

– Я ваш куратор, как вы знаете, – без тени улыбки ответила эльфийка, – Спуститесь с портала.

– А то что? – вдруг вырвалось у Бобра, – Мы так-то тоже крутые чуваки! Да, братва?

И хоть бы одна эмоция на лице у охотницы. Она произнесла ровным тоном:

– Я просто убью вас, потом телепортирую тела в ваш личный холл, где использую свитки воскрешения.

Я оглянулся на своих. Так-то смерть для нас не была чем-то непривычным, но всё равно оставалась событием крайне неприятным.

Почему-то каждый раз становится страшнее, чем в предыдущий.

Мы осторожно спустились с портала, и стрела точно сопроводила наше движение.

– А как вас зовут хоть? – спросил я, – Дворфич даже не называл ваше имя.

– Сул’Мелди фарэ Паралиэн иф Лаэг’Мэрил, – ответила эльфийка.

– Эээ, – я только открыл рот.

Обернулся на своих.

– Герыч, я там на первой фаре выпал, – Боря поднял руки, – На меня не надейся, это какая-то совокупность прям.

– Не вижу ничего сложного в том, чтобы запомнить эльфийское имя, – Толя чуть склонился, выражая почтение охотнице, – Тем более, когда вам представили лишь краткую форму.

– Краткую? – Боря отклячил челюсть, – Ядрён батон!

Лекарь усмехнулся, потом важно продолжил:

– Тем более, как мне поведал мой уважаемый брат, госпожа Сул’Мелди фарэ Паралиэн иф Лаэг’Мэрил будет потом преподавать у нас основы выживания в лесных локациях.

– Думаю, Гончар, достаточно разговоров, – с холодом сказала эльфийка, сверкнув на меня глазами, – Отправляйтесь в свой личный холл. Об этом инциденте я сообщу ректору.

– О каком инциденте? Мы ж в лес дриад… – я замялся, – Ах, да, туда тоже нельзя.

– Вот именно.

Бобр не сдавался:

– Это, Сулмул… кхм… госпожа преподаватель… а можно ещё короче имя?

Охотница нахмурилась, а Лекарь возмутился:

– Ты просишь великого потомка охотничьего рода проявить неуважением к своим предкам?

Эльфийка впервые проявила эмоцию и приподняла одну бровь, с особым интересом глянув на нашего барда. Кажется, Лекарь проявил недюжинные знания в эльфийской генеалогии.

– Слушайте, ну тогда первую букву скажите, а? – Бобр не сдавался, – Мне ж это, чтоб знать, как в словаре найти.

– Суль, – вдруг ответила охотница, – Всё? Теперь вы сами вернётесь?

Её лук поднялся, направляя стрелу.

– Да, – почти синхронно ответили мы.

Ну, кроме Лекаря. Тот склонил голову, изящно махнув рукой перед собой, и произнёс:

– Почтенная Сул’Мелди фарэ… акх! – он поперхнулся, когда ему сзади прилетело от Бобра.

– Сорян, Толян, – Боря развёл руками, – Я думал, тебя заклинило.

– Да как ты… кха… неотёсанный мужлан…

– Я. Сказала. В холл.

Уловив, что у охотницы кончается терпение, мы быстрым шагом ретировались со склона. Лекарь теперь не решился раскланиваться, и поспешил за нами, потирая на ходу плечо.

***

«На всех порталах стоит блок. На твоё имя и на твою группу», – сказала Фонза, когда по моей просьбе проверила одну догадку.

Неудачная попытка перелёта не выходила у меня из головы. Ведь гоблин попытался нас перенести раньше, чем появилась эльфийка. И почему-то же портал не сработал…

– Понятно, – ответил я, наблюдая за Женей в саду.

Она опять сидела в беседке в двадцати метрах от нас, изображая разговор с сокурсницами.

Вокруг меня сидели Бобр, Блонди и Биби, с интересом слушая наш разговор.

Только Лекарь расположился неподалёку в траве с томиком поэзии. Он что-то там старательно декламировал, изящно двигая пальцами и закатывая глаза к небу.

– Герыч, – вздохнул Бобр, – Если он это начнёт читать в данже… Прибей меня, ладно?

Я поморщился, потом вернулся к разговору с Женей:

– А взломать запрет можно? – поинтересовался я.

«Нет. Кажется, его ставил очень сильный игрок. Ты и твоя группа можете летать через порталы только в сопровождении преподавателей, и то не всех».

Я стиснул зубы от бессилия. Да, ну твою ж за ногу! Мне что теперь, получается, из Батона только пешком? До Японии?!

«Гера», - с нетерпением продолжила Фонза, – «Я же тут вспомнила!»

У меня подпрыгнуло сердце.

– Ты нашла способ взломать?

«Нет, я вспомнила про того, кто дал Гимли Кольцетрескому топор. Нам же Ведун сказал, что надо его искать».

– Ааа… – выдохнул я, хотя, признаться, мне и самому казалось, что где-то я уже слышал про топор Гимли.

«Это же Эол Брок, древний кузнец».

– Пипец, – только и ответил я.

– Ой, – вырвалось у Биби, и она непроизвольно схватилась за талисман на шее – Это Гвоздарь из подземелья?

Бобр потёр грудь, будто у него там что-то заболело:

– Да, братва, чего-то не особо охота с ним болтать.

– Для начала, – вздохнул я, – Нам надо снова найти способ, как туда вообще попасть.

Глава 5, в которой зеркало

Несколько дней прошло в попытках выяснить, как мы можем выбраться из Баттонскилла.

Это стоило нам три сотни опыта штрафа. Но зато мы поняли, что ректор будто этого и ждал – усилий он затратил немало и, кажется, предусмотрел всё.

Даже пешком из академии, надеясь воспользоваться порталом где-нибудь возле Прорыва или в магическом лесу, нам выбраться не удалось.

Сул’Мелди вырастала словно ниоткуда, преграждая нам путь. Все четыре портала вокруг Батона тщательно ей охранялись.

Бобр, недовольно морщась каждый раз, когда слышался требовательный голос Суль, потом даже высказался:

«Вот так, братва, начинаешь ценить то, что раньше казалось отстойным».

Это он имел в виду Тегрия.

И всё же Лекарь сохранил свой феноменальный слух, и нам удалось на третий раз уловить звуки охотницы. А ведь время шло, и Толе тоже следовало соблюдать пакт перемирия, играя роль барда.

Иначе фиг ему, а не информация…

Если первая неудача с порталом – тот облом с гоблином, то во второй раз мы попались на Южном склоне. На третий попробовали Западный Портал, но, едва мы вышли за ворота, как Лекарь показал на стену, окружающую академию.

Там, на угловой башне, появилась Сул’Мелди. Эльфийка была немного обескуражена тем, что мы обнаружили её. Но вот зуб даю, мне показалось, что во взгляде промелькнуло немного одобрения.

В её руках не было боевого лука. Она махнула головой, давая ясный намёк, и нам всё равно пришлось вернуться внутрь.

– Так, – рассуждал я, когда мы шли по двору Батона, – Значит, внешние порталы нам не светят.

– А что, Герыч, есть и внутренние? – Бобр только что оторвал взгляд от проплывшей мимо эльфийки в полупрозрачном пеньюаре.

Я пожал плечами:

– Ну, который в подземелье гномов, где преподают тёмную ботанику? Он считается?

– О, братан, ботаника… – Боря довольно осклабился, – Тё-ё-ёмная.

Он всё мечтал о том самом уроке.

Я пока не спешил приземлять здоровяка. Вообще-то, чтобы воплотить его сальные мечты о взломе лифчика Таши, нам нужны семечки дриады. А так мы лишь просидим весь урок, как овощи, со слюнками изо рта, под гипнозом тёмной эльфийки.

Зато хоть выучим немного ботаники.

Подал голос Лекарь:

– Спешу заметить, что на ботанику нас госпожа Таша сама перемещает. Ведь так?

– Да, – я кивнул, – Перед занятиями появляются свитки перемещения.

– Но ведь должны быть и практические занятия? – задумчиво добавил Лекарь.

– Дворфич нам всё обрубил, – буркнул Бобр, – У нас типа и так всё в ажуре.

– Ой, ребята, а тот портал, который строили гоблины? – скромно спросила Биби, – А ещё портал в таверну Белый Гном?

Мы уставились на неё.

– Путь всё оттуда же, из подземелья… – сказал я, – Через кабинет тёмной ботаники.

И снова пришлось крепко задуматься. Ну, не на прорыв же идти? Смешно: на прорыв в Прорыв… И лишь бы не во время прорыва.

«Опа-опа!» – раздалось у меня в голове, – «О чём думаем?»

Я обернулся.

Кент, стоя у соседнего корпуса, едва заметно махал рукой.

«Привет, Кент».

«Чуваки, Фонза тут накатала вам несколько свитков. Она впервые такое пробует, и за результат не отвечает».

У меня впервые появилась надежда.

«Что за свитки?»

«Ну, она надеется, что они переместят вас в кабинет тёмной ботаники», – замялся Кент, – «Она скопировала учебные свитки».

Мы все переглянулись, едва сдерживая радость. Возможность снова попасть в кабинет Таши, когда её там нет – это высшая удача.

Один только Лекарь смотрел на нас с недоверием. Он-то не слышал наши голоса в голове.

«Так, Кент, как бы нам их получить?»

«Оставлю здесь, под скамейкой».

Алхим, посвистывая, прошёлся вдоль корпуса, остановился у небольшой скамейки. Подождал, когда вокруг не будет никого и незаметно скинул связку небольших свитков, подтолкнул ногой. Ну, прямо спецагент какой-то…

Мы, в нетерпении ожидая возле угла, проводили его взглядом. Кент не спеша, совершенно неестественно при этом посвистывая, отправился в свой корпус.

– Лекарь, ты слышишь здесь охотницу?

Толя поморщился, словно моя просьба его тяготила, но огляделся, прислушиваясь.

– Нет, – он покачал головой, – Хотя кто я такой, чтобы соревноваться с величайшей охотницей современности?

– Ой, Толян, ты в одной группе с величайшим танком, но всё равно ж борзеешь? – хмыкнул Бобр.

– Что? – Толя удивился, его лицо вытянулось.

Я, оставив их препираться, дал знак остальным подождать и быстрым шагом пошёл к скамейке.

Вроде бы никого. Ни Чернецова, ни преподавателей. И уж точно ни одной эльфийки-охотницы.

Только летают вездесущие ухолёты, трясут своими… пеньюарами.

Я присел на скамейку, подставив лицо солнышку и раскинув руки по спинке. Хорошо-то как у нас в Батоне…

Наклонившись, чтобы завязать шнурки, я схватил свитки. И тут скамейка скрипнула от чьего-то веса:

– Гончар, я думал, мы всё же поняли друг друга, – Гармаш Дворфич похлопал меня по плечу, – Мы знаем о вашей связи с Иннокентием и Евгенией.

Я выпрямился, поджал губы. Вся моя группа вдали, возле корпуса, только и таращили глаза.

«Братан, круто это он появился», – прилетело от Бобра.

Да уж, круто…

Гномозека протянул ладонь и требовательно кивнул. Пришлось мне вложить свитки ему в руку.

– Это всё для твоей же безопасности, Георгий.

– Что-то не похоже на безопасность, Гармаш Дворфич, – я нахмурился, – Больше на тюрьму.

– Оркос и Вайт один раз уже чуть не использовали тебя, – ректор покачал головой, – И мы уверены, что они попытаются снова.

– Использовали меня?

– Ну, а кто будет добывать им осколки? Разве что они научатся зачаровывать людей? – Гномозека усмехнулся, – Знаешь, на моей памяти такое было… ну, вот только один раз.

Он уставился на меня, на этот «один единственный раз».

– А ещё мы заметили Ведуна поблизости, – сокрушённо вздохнул Дворфич.

Я встрепенулся.

– А ему-то что тут надо?

– Мы не знаем, но он что-то не проявляет никакой активности. Как будто ждёт. Вот мы и думаем, что ждёт он именно своих сообщников.

Я кивнул, уже лихорадочно обдумывая свои версии.

– Так что, Гончар… Ну, представь, многие студенты мечтают о таком, когда им говорят: «Расслабься, даже на учёбу можешь не налегать».

Я встал, кивнул Гномозеке:

– Спасибо за чудесную встречу.

Мне и так было понятно, что дальше будет мозго-промывательная беседа. Ну, нет, спасибо.

– Гончар, я всё же советую тебе задуматься над моими словами. Даже твои родители желали бы, чтоб ты поберёг себя.

Обернувшись, я с лёгким удивлением посмотрел на Гномозеку. Как-то резко у меня вся симпатия пропала.

Ведь так говорят сиротам, у кого родителей нет в живых. Это был удар ниже пояса.

У меня они живы! И ждут моей помощи!

Я шёл к своим, сжимая от злости зубы. Ну, ладно, теперь вы увидите Тёмного Гончара…

***

Слова Дворфича о том, что Ведуна заметили возле Баттонскилла, запали мне в душу. Надзорщик-предатель следит за мной.

Да, пипец, твою за ногу, и дураку понятно, кого он тут ждёт. Он надеется, что Оркос и Вайт припрутся за мной в академию, чтобы опять использовать для своих опытов в следующем Прорыве. Или с моей помощью собрать осколки, что тоже вполне вероятно.

И если на тех, кто меня защищал, я злился по-настоящему, то тут мне стало просто смешно. Вот как так получается? Даже на врагов нельзя положиться – Ведун вёл себя, как идиот, совершенно не желая самостоятельно разыскивать тех, кому мстит.

Так, если подумать, то у него есть даже два варианта: Оркос и Вайт сами идут за мной, или я иду за ними. В обоих случаях Ведуну остаётся лишь находиться поближе ко мне.

Он использует меня как приманку.

***

Вскоре мне удалось подловить модератора Чернецова.

Седому надзорщику я был благодарен за то, что если уж он присматривал за нами, то делал это открыто. Вот и сегодня, через пару часов после неудачной попытки получить свитки, мы подошли к нему, едва увидели во дворе.

– Да, Ведун и вправду рыщет рядом, – Герман ухмыльнулся.

– Ядрён батон, – выдал Бобр, а потом ехидно спросил, – А чего не ловите? Или теперь у Министерства нет к нему кучи вопросов?

Чернецов покачал головой:

– Вы со своей колокольни-то всей картины не видите.

– Герман, – тихо сказал я, – Я надеялся, что хоть лучший друг моего отца не будет промывать мне мозги.

Чернецов аж крякнул:

– Твою ж дивизию, – а потом засмеялся, – Неплохая попытка надавить мне на совесть, плеер.

Впрочем, отсмеявшись, он не дождался от нас реакции, и поэтому сказал:

– Ладно, Георгий. Мне и самому это не нравится, но всё словно застыло… – Чернецов покачал головой, – Вот знаю же, нельзя тебе говорить.

Мы сразу же воровато оглянулись, и Герман хлопнул себя по лбу.

– С кем я имею дело, ну смешно ж просто. Вы зачем оглядываетесь? Мы же вас так и вычисляем.

– А? – Бобр опять оглянулся, видимо, выискивая этих самых «мы». А потом опомнился, и уставился на модератора.

– О чём именно нельзя мне говорить? – напомнил я.

Чернецов помялся, поскрёб свой седой ёжик.

– Да словно застыло всё. Понимаешь, сейчас бы по горячим следам всех отлавливать, и Ведуна повязать, расспросить. Но нет. Сверху никаких указаний, только «ждём, наблюдаем, охраняем».

– Эээ… – вырвалось у меня, – А как же осколки? А моя тётя, ей вечно бегать?

– Мне это тоже не нравится, – Герман вздохнул, – Ведун прямо копирует работу Министерства, аж стыдно становится.

Мы удивлённо уставились на него.

– В смысле?

– Да, Министерство тоже использует тебя, как приманку, ждёт действий от Оркоса и Вайта. Сейчас Ямантау прямо напичкано отделами Надзора и Забвения. И… ну…

– И все ждут, – хохотнул Бобр, – А мы тоже подождём, да, Герыч?

Я улыбнулся:

– Ага, кто-то должен начать действовать.

– Не ёрничай, Георгий, – Герман цикнул, – Я не буду тебе помогать, ты же знаешь.

– Знаю. Спасибо хоть на том, что правду сказали.

Чернецов кивнул, потом добавил, гораздо тише:

– Я же вижу, что тебе неймётся. Что ты планируешь?

Но я сразу же махнул своим разворачиваться, и весело ответил:

– Ага, как же. Так я и рассказал…

Мы отошли уже на пару шагов, когда Чернецов всё же бросил вдогонку:

– Гончар, присмотрись к Тегрию.

Я застыл, оглянулся:

– Что?

Модератор прошептал что-то, а потом двинулся в другую сторону, как ни в чём не бывало.

– Чего он там сказал-то? – Боря почесал затылок.

Я сразу обернулся к Лекарю. Тот надменно пожал губы, потом ответил:

– Модератор сказал, что гномы очень обиделись на нашего бывшего куратора.

Чернецов стоял во дворе, отвернувшись от нас и уставившись на солнышко. Здесь, в пределах академии, было гораздо теплее, чем на склонах Ямантау.

Мимо Германа сновали студенты других курсов, и он даже улыбался некоторым, а про наше существование будто забыл.

– И чего нам этот Тегрий? – удивился Бобр.

– Дивидэ эт импэра, – важно произнёс Лекарь.

– А? – теперь Бобр уставился на барда.

– Разделяй и властвуй, деревенщина, – высокомерно отмахнулся тот.

Слова Лекаря, наверное, как никогда лучше подходили к моему замыслу. Чернецов ведь знал, что я не упущу возможности.

Твою ж за ногу, а ведь про Тегрия я и забыл.

***

Внутри академии нам перемещаться запрещено не было, и поэтому мы довольно скоро спустились в ту самую аудиторию, где велись занятия «по подземельям».

Наш бывший куратор выглядел… да как обычно.

Он сидел, одиноко уставившись в стол. С красным носом, соловыми глазками, и спиртным от него разило за версту.

Почему его до сих по не нагонят из Батона, я не понимал.

– А… Ик! Плееры… – Тегрий поспешно спрятал какую-то фляжку в стол, но с первого раза не смог попасть в ящик, стукая по дереву.

– Здравствуйте, Тегрий Палыч, – максимально вежливо воскликнули мы.

– Гончар… группа, – бывший куратор был одет так же в шахтёрский костюм, его лысина блестела от пота, – А вы чего тут?

– Мы… – я задумался на миг.

– Соскучились, – вставила скромница Биби.

«Ядрён батон», – Боря прислал мне в голову свою недовольную эмоцию, – «Вот уж по кому, кому…»

Тегрий Палыч счастливо расплылся в улыбке, а потом вдруг показал на передние парты широким жестом.

– Садитесь, мои хорошие. Эх, какие времен-то были, да, плееры?

– Ага, – почти синхронно ответили мы.

– И ведь, щебень-гребень, как сработались же, да? – шахтёр откинулся на спинку стула, – Ну, ик! Вы же помните, как мы учились-то…

Я переглянулся с остальными. Особо тёплых воспоминаний о равнодушном, вечно поддающем Тегрии у нас не было, но мы сразу закивали, улыбаясь в ответ.

– Да, и тренировки, – добавила Биби, – С зубастиками.

Она с трудом вклинивалась в разговор, ведь обычно предпочитала молчать. Но это была моя просьба – я был уверен, что гномья кровь, тёкшая в её венах, должна была помочь.

– Ага, и тренировки по нубоболу, – Тегрий так и улыбался, – Хорошо ведь тренировались? Вы – моя лучшая команда!

«Чего?!» – снова прилетело от Бори.

А шахтёр тут же оттянул ящик, снова вытащил фляжку. Сначала даже махнул ей, будто предлагая нам, но вовремя спохватился. Нахмурился, улыбнулся, и пригубил.

– Ммм… – он опять расплылся, – А какую команду я создал-то, ага?

«Герыч, я не могу сдерживаться», – пожаловался Бобр.

«Терпи, Боря».

«Да этот козёл же всё время только палки в колёса вставлял, хрен тренировку выбьешь!»

«Терпи!»

– А как вы Серого-то… ик!.. сделали, а? – Тегрий вскинулся вперёд, махнул фляжкой, стукнул кулаком по столу, – Сработала моя стратегия, да?

Бобр рядом, кажется, вогнал пальцы в столешницу, из-под его ногтей поехала стружка, сворачиваясь спиралькой.

«Геры-ы-ы-ыч!»

«Боренька, держись!», – это завопила Биби.

«Борис, донт ворри», – мягко сказала Блонди, – «Плиз, би хэппи».

«Какое, нафиг, хэппи?! Да врёт, даже не краснеет!»

Мы едва сдержались от улыбки, глядя на раскрасневшуюся от спиртного морду Тегрия. Тот всё раскачивался, вспоминая, как поднял группу Гончара, «обычного ремесли», в самые топы.

– А я ведь сразу увидел потенциал, ик! – язык у него уже чутка заплетался, – А, говорю, Гончар, сын Чекана? Ну нет, вы у меня ещё увидите, что значит кровь!

И снова давай пушить перья – и в первый данж он нас отправил, и как подсказывал с Белым Гномом…

– А ваш лут, а? – снова вскинулся Тегрий, – Да я для собственных плееров… Да самые лучшие расценки, и чтоб ни голды мимо не улетело.

«Братва! Я убью его… Да он же пропил всё, на хрен», – Бобр рядом встрепенулся, парта аж сдвинулась на десяток сантиметров.

«Борис, смотри», – и Блонди прислала мысленную картинку, как стоит в ванной перед зеркалом.

Полотенце намотано на груди, но как-то слабовато, вот-вот свалится. Она его придерживает, но при этом хочет справиться с непослушными волосами, и ей так неудобно работать с феном одной рукой.

«Ох ты ж на-а-афиг», – Боря вдруг затих.

Я тоже замер, понимая, что картинка очень даже привлекательная. И занятная… Удержит ли полотенце-то?

«Гера, ты-то чего смотришь?!» – прилетело от Биби, – «Продолжай!»

Да, пипец!

«А мне чего, не интересно, что ли, по-вашему?!»

Блонди, у которой полотенце уже едва держалось, вдруг грозно свела в зеркале брови, и рявкнула, рыкнула, как львица:

«ГОНЧАР!!!»

Я едва не выругался, пытаясь отвлечься от эротики, развивающейся в моей мысленной сети.

Надо отдать должное Блонди, она всё же усмирила Бобра – тот сидел, притихнув и уставившись куда-то в пустоту. От его ногтей на парте остались заметные борозды.

– Тегрий Палыч, – я вздохнул, пытаясь прервать поток воспоминаний от бывшего ректора, – Я считаю, что это всё незаслуженно.

– А? – он вдруг притих, его взгляд сфокусировался на мне.

– Двойной агент, самая опасная работа в мире, – я покачал головой, – И вы понесли самые серьёзные потери.

– Репутационные риски, – важно добавил Лекарь, который всё это время сидел молча.

Везунчик. Он-то не видел, как Блонди в голове пыталась поймать непослушное полотенце. Она поднимала руку взъерошить локон, махровая ткань тут же катилась вниз, и Лана ловила его вот… ну прямо…

Или она открывала горячую воду, и зеркало резко запотевало. И было понятно, что там полотенце свалилось, открыв сногсшибательную фигуру. Но ничего не разглядишь, лишь размытый силуэт. Твою за ногу!

«Гера», – отвлекала меня Биби.

Я стискивал зубы, завидуя Бобру, что весь концерт только для него. И вдруг почему-то подумал о Фонзе. А вот если бы в зеркале…

«О-о-о, Гончар», – протянула вся моя группа, и я сразу же выпалил, возвращаясь к разговору с Тегрием:

– Мало того, что вам досталась самая сложная группа. Так ещё и службу не оценили. Это просто… несправедливо.

Тегрий некоторое время разглядывал меня красными глазками. Жевал губы, играл бровями, проводя какую-то мыслительную работу.

А потом выдал:

– Неблагодарные землеройки, – он надулся, – Их известняковые мозги… да они… щебень-гребень! Этот Молчарь…

Он стал заикаться, срываться в слёзы, и я сразу махнул всем вставать. Готов клиент, осталось подождать чуть-чуть, когда он сам немного дойдёт.

Я подошёл к столу, где Тегрий уронил голову, всхлипывая и дёргаясь от судорожных вздохов. Положив ему руку на плечо, я кивнул:

– Вот бы кто поговорил с гномами, – мне было немного неприятно играть такую коварную роль, но я буквально вжился, – И нам, блин, нельзя! Пипец!

Выругавшись, я погрозил кулаком кому-то невидимому, и пошёл к выходу.

– Пойдём, народ, – я покачал по пути головой, не оборачиваясь, – Мне слишком тяжело.

Я даже провёл рукой по щеке, изображая, что смахиваю слезу. И готов отдать зуб на выдирание, что полупьяный взгляд Тегрия буквально прожигал мне спину.

– Фу-у-ух, – Бобр в коридоре чуть не взорвался, – Не, вы слыхали, чего он брешет? Он нас подня-я-я-ял, тренирова-а-а-ал…

– Тихо, не спугни, – строго сказал я, улыбаясь.

Я помнил, что у Тегрия из аудитории есть выход в тренировочный данж. И там есть секретный лаз к гномам.

Если сами полезем, очень большой шанс попасться, так нас обложили. Но если у нас появится такой вот союзник.

– Кстати, я не понял, – Боря повернулся к Блонди, – А чего там дальше-то было? Ты бы протёрла зеркало, что ли, а то сись… кхм, ничего не было видно!

– Ага, йес оф корс, – надменно ответила Лана, но всё же улыбка у неё смазалась теплотой.

Она явно была довольна, что смогла усмирить Борькину ярость. Хоть какой-то надёжный инструмент…

– Какое зеркало? – непонимающе крутил головой Лекарь.

Глава 6, в которой зёрна не знай откуда

– Вот Гончар наш, великий воитель… Вы его о пощаде молите, – Лекарь выразительно читал стихи, стоя на траве к нам спиной, его голос разносился по саду Баттонскилла, – И от страха пред ним трепещите, потому что Гончар – победитель!

И он вскинул руки, изображая какую-то… дичь, как сказал бы Бобр, если бы не сидел, закрыв уши.

Мы с Биби и Блонди переглянулись. Твою-то за ногу, с нашим бардом надо что-то делать. И как можно скорее. Боюсь, что в данже он так сагрит не только монстров, но и нас.

А ведь до этого звучали такие песни, такие хиты… Закачаешься, даже Боря подтанцовывал.

– Ну, как, уважаемые? – Толя повернулся к беседке, – Вы почувствовали?

Я медленно выдохнул. Покосился на Бобра – тот сидел, закрыв ладонями уши. Спрятался он в свой домик, нет его… Вот только от злости у него скулы подрагивают, да нос морщится.

– Это было… пёрфект, – Лана кивнула, – Фантастик!

– А это чьи стихи? – спросила Биби.

Лекарь зарделся, расправил грудь:

– Мои, – и тут же скромно повёл головой, – Ну, конечно, я пытался подражать великому Владлену Суровому, его неповторимому стилю… Но кто я, в сравнении с ним, жемчужиной говлитовой эпохи?

Бобр как раз убрал руки и услышал это слово. «Говлит» был для него теперь, как красная тряпка для быка.

Здоровяк засопел, покосился на Лану, пробежался по её фигуре глазами. Блонди усмехнулась:

– И не мечтай! Андестенд?

Боря вздохнул и снова прикрыл уши.

Мы уже второй день маялись так от скуки, в наглую даже решив не посещать некоторые занятия. Особенно Селену Лор с её «историей».

И ничего нам за это не было. Да, раньше я порадовался бы такому, но теперь я и вправду лучше бы получил штраф за проступок. А не вот так, будто мы – пустое место.

До урока Тёмной Ботаники было ещё далеко, но и туда без семечек дриады можно не соваться, если мы хотим использовать шанс слинять в подземелье гномов.

Ничего не делать целыми днями оказалось даже для меня невыносимой мукой. Особенно, когда Лекарь проявляет вот такие вот таланты.

Тегрий так и не появлялся, и мне даже показалось, что я перехитрил самого себя в своём зловещем плане. Надо было напрямую сказать бывшему куратору, чтобы он нас к гномам провёл, а не давать «клиенту созреть» и всё такое.

Я вздохнул. Земледелец, блин – даже в интригах те же подходы.

А Тегрий, наверное, после вчерашней фляжки где-нибудь посапывает, видит сны с гномьими жёнами, и думать не думает о закинутой удочке хитрющего Гончара.

Лекарь оторвал меня от тяжких дум:

– Вы что, даже не почувствовали всей мощи заклинания?

– А как эти стихи влияют на мобов, Толенька? – спросила Биби.

Тот призадумался.

– Ну, я думаю, они должны напугаться Гончара и броситься в бегство.

– Ну, неплохо… А с целительством у тебя как? – спросил я, – Ты вроде всё мечтал объединить?

Тут бард встрепенулся, полез в кошель и достал том со стихами, зашуршал страничками.

– Признаюсь, я думал об этом, – Лекарь ткнул пальцем между листами, словно закладку поставил, – Был один поэт, известный как Гиппос Облегчающий…

– Какой?! – Боря как раз опять убрал ладони от ушей.

– Облегчающий. Он мог избавить от боли при любых ранениях, даже… А хотя, что я говорю? – он развернул книгу пошире, – Вы только послушайте.

– Ух, ядрён батон, Герыч, я лучше пойду и убью Дворфича, чтоб выпустил нас из Батона, – Боря захныкал, – Или рвану к этой Сульмуль…

– И убьёшься об неё? – улыбнулся я.

Но тут Лекарь снова начал говорить, и Боря поспешно закрыл уши.

– Ты не чуешь рук и ног… Оторвали, нет руки. И в кишках твоих клинок! Он торчит, твои кишки…

– Всё! – я вскочил, отмахиваясь.

– Вот зе фак, – лицо у Блонди вытянулось.

Даже её, наконец, проняло – друидка вконец-то догадалась, в какой глубокой заднице находится наша группа с таким бардом.

– Что? – спросил Лекарь удивлённо, – Там дальше на резком контрасте с тщетностью бытия появляются исцеляющие строки.

Я тыкнул пальцем в сторону:

– Вон, Дафна идёт.

И быстро слетел со ступенек беседки, побежал за мелькнувшей между яблонь фигуркой. Хоть что угодно, но не поэзия.

Пронёсся под кронами деревьев, завертел головой. Никого не видно, только одинокие целующиеся парочки студентов. Ну же, где Дубыня?

Зашелестела надо мной листва, словно неведомый ветер пронёсся по саду. Уже зная, что дриады так могут, я побежал следом.

– Дафна!

Молчит, не отвечает.

Я ещё быстрее зачесал.

«Герыч, чего там?»

«Сейчас, Боря, дриада нужна».

«О, ты давай, семки не забудь. Братан, очень дриада нужна, согласен».

«Ю а вэри, вэри озабоченный!» – вклинился ревнивый голос Блонди.

«Да я чего?» – как-то замялся Боря, – «Я же для дела!»

***

Мне пришлось пронестись через весь сад, и я опять упёрся в клетку с мангольерами. Только большого дерева уже не было, на его месте за прутьями рос совсем юный кустик. Видимо, дав урожай, мангольеровое древо погибало.

Дафна стояла перед клеткой, ко мне спиной. Как и положено дриадам, без одежды, но она и так была вся покрыта мшистой корой и листочками в самых интересных местах.

– Ну что, Гончар, сын Чекана, ты использовал зёрна граната?

Она повернулась, тряхнув травяной шевелюрой, почему-то расцвётшей на чёлке десятками мелких фиолетовых цветков.

– А… – я остановился, – Да, Кент помог.

– Ох уж этот Кент, – дриада нахмурилась, – Попадись он мне, всю алхимию ему оторву.

Вдруг подул ветер, зашелестела трава, дёрнулся куст мангольеров, и в нём, в молодой листве что-то закопошилось, запищало мышиным писком.

Я сморгнул, поднял глаза. Дриады уже не было.

– Зёрна, зёрна, зёрна, – снова ветер надо мной, в кронах яблонь и груш.

В ухо пахнуло дыханием, повеяло ароматом цветов, и я повернулся. Древесные губы дриады совсем рядом.

– Какая Гончая была умной, да? – Дафна стала качать чёлкой, поглядывая на бубенчики цветов, – Закончила всё-таки квест.

Я понял, что она говорит всё про те же зёрна.

– А… Ну да, – я потёр подбородок, – Родовой же квест.

– Да, наследственный, – Дафна улыбнулась, подвинулась ещё поближе, едва не коснулась моего уха губами, – А ты так можешь?

– Поцеловать? – удивился я, улыбаясь.

Дриада отпрянула, нахмурилась.

– Передать квест по наследству, плеер. И вообще, что вы себе позволяете, ученик?

– Я позволяю? – я возмутился.

Но дриада протанцевала вокруг меня, грациозно крутанувшись. Кажется, секундное её раздражение уже улетучилось.

Тут в моей голове появились голоса. Я чувствовал, что группа приблизилась, их силуэты виднелись среди деревьев чуть поодаль.

«Братан, если я ещё минуту буду слушать этого ущербного, то нам понадобится свиток воскрешения», – пожаловался Бобр.

«Хи ис идиот», – констатировала Блонди.

Бобр взорвал мысли хохотом, и мне пришлось шикнуть на него. Айбиби, к счастью, всё пояснила:

«Толенька прочитал стихи про Блонди. Это было… ужасно».

«Даже меня брехня про грудь, покрытую бархатной шерстью, не впечатлила», – грустно подытожил Бобр.

Я мысленно успокоил группу.

А дриада всё кружилась вокруг, подтанцовывая и припевая песенку:

– У-у-утека-ай… Под Батоном вас ждёт Эол Брок, хочет чем-то треснуть кольцо, – она махнула чёлкой, улыбаясь моей реакции, – Лекарь ваш лишился своих чар, его стихами только группу убива-а-ать…

«Охренеть, ядрён батон, это что?!»

Я и сам стоял, открыв рот.

– Эээ… Но это… как так?

– Бедный бард, – дриада улыбнулась, крутанулась, – Его талант летает по саду, вместе с памятью. Чувствуешь, даже деревья танцуют?

Я покосился на яблони, которые и вправду будто покачивались. То ли от ветра, то ли действительно плясали.

«Братан, давай её к нам в группу!»

– Нельзя к вам в группу, – Дафна улыбнулась, покачала пальцами, словно веточками.

«Ой, она нас слышит, что ли?» – Биби удивилась.

– Да, Гимлев росток, я же не только песенки вашего барда слышу, – она к чему-то прислушалась, и поморщилась, – Хотя сейчас у него не всё в порядке с чувством ритма.

– Мы хотим помочь Лекарю…

– И остановить заодно властелина, так? – дриада проскакала вокруг, заставляя меня кружиться.

– Ты нам поможешь?

– Нет, – она улыбнулась, – Ректор не разрешает.

Яблони и груши вокруг зашелестели: «Ректор, ректор, ректор…» Меня это удивило, и я закрутил головой.

– Тут ещё дриады?!

Дафна приложила палец к губам, делая знак помолчать.

– Бедный ректор, система не спускает с него глаз. Только Чекан молодец, бросил вызов системе, – дриада выпрямилась, упёрла руки в боки, – Его кровь творит чудеса.

– Чего? – я уже устал переспрашивать, – Кровь?

Весь разговор с дриадой опять скатился в непонятные танцы с недомолвками.

– А как Чекан смог оставить квесты в журнале, ты не задумывался? – она тюкнула пальцем меня в нос.

– Какие кве…

И тут до меня сразу же дошло, какие… И я судорожно полез в кошель, вытянул свой новый, потрёпанный дневник.

– Квесты, квесты, квесты… – ветер унёсся по листве вместе с голосом дриады. Или голосами?

– Да ну пипец, – я закрутил головой, сделал пару шагов в одну сторону, в другую.

Она опять исчезла.

«Тут она, кажись, Герыч».

«Ноу! Нот тут, она там!»

Мои тиммейты наперебой пытались подсказать местоположение Дафны.

А мысли так и роились у меня в голове. Это ведь дневник моего отца! Дневник Чекана, тот самый, с которым он, наверное, спускался и в Прорыв.

Я прижал журнал к груди как можно сильнее, чувствуя тепло. Эх, папаня, ну хоть бы подписал, или ещё какой знак.

Жалко, что дриады не носят лифчиков. Другого метода обнаружить местоположение Дафны я не знал.

«Герыч, какие светлые мысли у тебя».

– Ну что у вас за мысли, люди? – Дафна оказалась рядом со мной, и покачала пальцем, – Это только человеческая раса так может. Взлом третьего уровня, доступный не каждому могучему магу на планете Земля… и использовать в таких целях.

Я усмехнулся.

«Скажи ей, братан, что лучше так, чем война и всё такое», – важно донёс до меня Бобр.

Дриада прислушалась к чему-то, улыбнулась. Потом спросила:

–И так, что тебе нужно, кровь Чекана?

Я снова посмотрел на дневник, пытаясь успокоить сердце. Ладно, Гончар, давай думать, сначала дело.

– За нами могут следить, так что я не могу вот так просто просить о помощи.

– Человек, не забывай, это мой сад.

Я кивнул, решив не уточнять, о чём она, и сразу перешёл к делу:

–Я не могу в ваш лес попасть, а очень нужны семечки подсолнуха…

– Эх, человечек, если бы ты знал, о чём просишь, – Дафна засмеялась, –Вы, люди, такие наивные.

– А чего не так? Я помню, у вас там есть Гелия. Очень... ну, хорошая дриада. Я у неё в прошлый раз семечку взял.

– Гелия, Гелия, Гелия… – вокруг все деревья засвиристели звонким смехом.

Мне вспомнилось лицо дриады с подсолнухом в травяных волосах. А вот Дафна закрыла лицо ладонями, её кожа-кора вдруг забугрилась, покраснела.

– Ох, стыд-то какой, – но она улыбалась, несмотря на это.

– А что не так?

– Гончар, вот если я попрошу у тебя добыть пучок волос подружки. Или перхоть твоего друга? Это нормально?

– Эээ… – я замялся, – Ну, как бы, нет ничего невозможного.

«Я не дам май хайр!» – отчеканила Блонди, – «И я донт хэв перхоть!»

– Это вы ещё не знаете, откуда были те зёрна граната, – дриада засмеялась и, вдруг подпрыгнув, исчезла в кроне дерева.

Я почесал затылок. Теперь мне даже не хотелось выяснять, откуда зёрна. Дело прошлое, зелье Чекан уже получил.

– А тебе нужна чья-то перхоть? – растерянно спросил я.

Дафна вдруг высунулась сверху, но из кроны совсем другой яблони. Она прижала пальчик к губам.

– Тсс, человек, – воровато оглянулась, – У тебя в группе симпатичный танк есть.

«Слушай, а она вообще норм, я считаю», – донеслось счастливое от Бобра.

«А я считаю, что не норм!» – Блонди даже забыла про акцент.

– Да, Боря у нас танк, – я улыбнулся.

«Братан, я ей за семечку ведро перхоти насыплю! Могу козявок добавить!»

– Нет, нужна только перхоть… – Дафна поморщилась.

«Нет проблем!»

– Вообще-то есть, – дриада перешла на шёпот, который напоминал шелест ветра в листве, – Нужна перхоть его теневого клона.

– Какого клона? – я сделал удивлённый вид.

Неужели Чернецов нас выдал?

– Человек, это мой сад. И я чувствую не только таланты твоего барда.

«Блин, братан. Я сделаю, конечно… Ну, когда сотворю своего бро ещё раз».

– Не беспокойтесь, секрет останется секретом, – дриада засмеялась, – Мы тут просто хотим освежить нубобол, добавить изюминки.

«Какой изюминки?!» – ужаснулась Биби.

– Дафна, а что ты ещё можешь подсказать? – с надеждой спросил я, – Ты знаешь, как нам помочь Лекарю?

– Всё связано, Чекан, – Дафна спрыгнула вниз и коснулась дневника в моих руках, – То, что ты начал, ты же и закончишь.

– Извини, ты со мной говоришь?

– Ты же – кровь Чекана. Я говорю и с ним, и с тобой.

Я закатил глаза.

«Герыч, спокойно, лучше посмотри на древесные си… ну, ты понял».

Ничего особо там видно не было, за листочками, но совет Бобра помог.

– Что начал мой отец?

А дриада в свою очередь спросила:

– А ты знаешь, зачем ему были нужны щупальца осьминога?

– Кого? – сначала переспросил я, потом догадался.

«Ого, это она про окорочок тот».

– Да, бро, про окорочок, – Дубыня покачала головой, слушая звон цветков, – Чок-чок-чок.

– И зачем?

– Властелин – павший человек. А он очень хочет стать нормальным, – дриада покружилась, – Зачем только, ведь лучше стать дриадой, разве нет?

Я округлил глаза.

Властелину той стороны нужно зелье?! Чтобы стать обычным человеком?

– Но зачем?! – опять удивлённо спросил я.

– Он одинок, – вздохнула Дафна, – Единственный павший человек. И это его проклятие.

«Братан, про речку спроси, ту самую, летнюю».

– А источник Леты? – сразу же поинтересовался я.

– Ты знаешь, что эти квесты… – Дубыня снова коснулась корешка дневника, – связаны между тобой, твоим отцом, и властелином?

Меня немного проняло. Как-то слишком всё сложно, и непонятно. Больно много всего намешалось.

Но зато теперь я не жалел, что подошёл к дриаде. До такого даже я бы не додумался.

– Кому из вас троих нужно зелье воспоминания? – дриада пыталась довести меня до мысли.

– Наверное… всем троим? – я уставился на дневник.

Поднял глаза. Да твою за ногу, опять нет её!

– Властелин погубил тот мир, и идёт в этот, – прошелестела листва, – Чекан хочет остановить его, и пожертвовал собой. А сын Чекана хочет вернуть отца и мать.

– Хочу, очень хочу.

– Реки Леты больше нет. В том мире нет высших рас, и нет магии. Спеши, Чекан, вода из источника осталась только в этом мире.

Я снова пошёл следом за голосом. То, что она обращалась ко мне, как к Чекану, меня уже не удивляло.

– Зачем рассказываешь мне всё?

– Старшая приказала.

– Приказала, приказала, приказала… – пронеслось по деревьям вокруг.

– А вороны?! Вороны Тенгу! Скажи о них.

– Гончар, ну у тебя же есть ещё и мама?

– Мама, мама, мама…

Я разбежался и чуть не воткнулся в Борю. Тот тоже таращил глаза наверх.

– Дафна, стой! Дафна!!!

Поджав губы, я посмотрел на свою группу. К нам спешил Лекарь, зажав в руках томик с поэзией. Видимо, он так увлёкся своим талантом, и только заметил, что потерял нас.

– Блин, у меня ещё куча вопросов, – раздражённо бросил я, – Старшая дриада согласилась всё рассказать…

– Братан, наверное, даже магические расы уже бесятся, что Министерство ничего не делает, – сказал Бобр.

– Дафна! – снова рявкнул я.

Даже Лекарь вздрогнул, подходя к нам.

Тут лицо дриады показалось из листвы, она прошептала:

– Тсс, человек, не бузи! Вон твой план идёт…

Я ошарашенно осмотрелся, покосился на подоспевшего Лекаря. И это он – мой план?

– Лук ит, – Блонди ткнула пальцем в другую сторону.

– О, наш Подлыч, – ощерился Бобр.

И вправду, с другой стороны сада между деревьями мелькал Тегрий Палыч.

Шахтёру явно было неуютно в саду, в этом солнечном мире зелени и цветов. Он шёл, крутя головой и одновременно вжав её в плечи. Заметив нас, наконец, Палыч заспешил, чуть не спотыкаясь о высокую траву.

И, судя по виду, наш бывший куратор был трезв, как стёклышко.

– Гончар, – он кивнул, – Плееры.

– Здрасте, – ответили мы.

– Я тут подумал… – он покрутил головой, – Кстати, вас там все разыскивают, даже ваша Сул’Мелди в ярости.

Я вспомнил, что дриада упомянула о своей магии. Неужели она так ловко сбила след? Думаю, ей ещё прилетит от Дворфича.

– Не боись, Тегрий, – хохотнул Бобр, – Просто нам наш прошлый куратор нравился больше, вот мы и прячемся.

Мы едва сдержались, чтобы не уставиться на Бобра. Вот те раз!

– Правда? – Тегрий аж покраснел, задрожал от нетерпения.

Видно было, что перед этим он сомневался, но теперь все сомнения исчезли.

– Гончар, я тут подумал над твоими словами. У меня ведь больше и нет надежды ни на кого… Короче, в моём тренировочном данже есть секретный лаз к гномам, – он зашептал, словно открывая мне страшную тайну.

Нам оставалось только кивать и делать вид, что вся эта задумка – только идея Тегрия Палыча.

Глава 7, в которой арбузы

Да, Дафна Дубыня чего-то учудила со своими дриадами, и в конце концов в саду появились и охотница Суль, и ректор Гармаш, и даже Чернецова я увидел за деревьями.

Дубыня объяснила всё недопониманием, связанным с осенним обострением у дриад. Типа, листопад и близость зимы так влияют на чувственных лесных жительниц… В общем, несколько дриад действительно посетили сад Баттонскилла, и по привычке накрыли его своей магией.

Уж не знаю, поверил ли ректор Дафне…

А Тегрий в свою очередь пытался успокоить Дворфича, сказав, что для этого и искал нас в саду.

Ректор навряд ли воспринял всерьёз нашего бывшего куратора, и влепил-таки нам проступок на минус две сотни опыта.

Это был единственный раз, когда ни я, ни моя группа не расстроились по этому поводу. Ведь это значило, что дело сдвинулось с мёртвой точки.

***

Тегрий всё-таки помог нам, организовав на следующий день липовую тренировку и проводив в свой псевдо-данж за аудиторией. Правда, для пущей правдоподобности Блонди, Лекарь и Биби остались с Тегрием, изображая активность в данже.

Когда мы с Бобром исчезали в тайном лазе, мне показалось, что где-то в коридоре мелькнул силуэт Чернецова. Оставалось надеяться, что модератор уступит нам в такой мелочи, и не станет выдавать.

А вот гномы удивились, когда мы появились из тайного прохода. Едва я выпрямился, как мне в грудь упёрлась кирка.

– Стоять, крошка известняковая, – холодно сказал коренастый гном с чёрной бородой.

Я попятился, но меня в пятую точку боднул вылезающий Бобр.

– Ядрён батон, Герыч!

– Так ещё и не один?! – гном напыжился, хмуря брови.

– Мы к Молчарю, – уверенно ответил я, – Поговорить.

– Гномы сами решают, с кем им говорить, а с кем нет…

– А может, гномы сначала долги научатся отдавать? – нагло ответил я, и чернобородый аж хватанул воздуха от возмущения.

Даже Бобр позади чуть не присвистнул. Обычно это он или Лекарь заводили такие провокационные разговоры.

– А с чего бы это мы должны кому-то?! – взорвался гном.

На крики прибежали ещё обитатели пещеры, и вскоре я, к своей радости, увидел в толпе и Молчаря.

С серой бородой, в очках-гоглах он пучил глаза, пытаясь нас разглядеть, а потом чертыхнулся и поднял очки на лоб. В одной его руке покачивался кузнецкий молот, и, кажется, на нём ещё дымилась какая-то мелкая окалина.

– Щебняк, пусти молодёжь, – недовольно пробурчал Молчарь, а потом кивнул нам следовать за ним, – Давно я вас ждал.

– Молчарь, доколе так будет? – чернобородый потряс киркой, заворчали и другие гномы.

– Да, одни проблемы от чужой крови!

– И так сколько наших жён погибло!

– Пусть убираются вон!

Молчарь повернулся, а потом бахнул молотом себе же в подставленную ладонь.

– От чужой крови, говорите?! – рявкнул он, оглядывая всех злым взглядом.

Гномы даже замолчали, словно крик хлестнул их.

– Нет, братья, – Молчарь покачал головой, – Тяжело признаться, но… Да, щебень-гребень, у нас проблемы только от нашей крови!

– Да что ты такое говоришь-то?

– Я говорю?! – Молчарь ткнул молотом в сторону Щебняка, – А Тегрий-полукровка? А братья Дворфичи?

Он обвёл всех молотом, потом показал им в мою сторону.

– Вот Чеканова кровь, которую все так не любят… Он пошёл туда сражаться за наших жён. Это Чеканов отпрыск полез в Белого Гнома разбираться за нас.

Гномы молчали, шмыгая носами.

– А напомнить, из-за кого жёны наши прокляты?

– Ну, Молчарь, ты уж хватил это… – возмутился Щебняк.

– Нет, брат, – вздохнул Молчарь, – Я просто устал от того, во что превратились гномы. И если мы вместо благодарности только глубже закапываемся… то и место нам там, в Звёздном Городе.

Гном указал молотом под ноги, а потом зашагал. Перед нами с Бобром тоже расступились, позволяя пройти, и мы быстро последовали за Молчарём.

Хмурые взгляды я ощущал спиной прекрасно, как и недовольные шепотки.

***

– Ну-с? – Молчарь, как ни в чём не бывало, подхватил с наковальни остывшую заготовку и кинул в очаг, – Что хотели?

Прямой вопрос немного застал меня врасплох. Я так долго пытался попасть к гномам, что теперь не знал, с чего начать.

– Ты чего-то нам не рад, – буркнул Бобр, а потом указал на вмятину в своём нагруднике, – Починить бы.

– Починим.

В общем, потихоньку разговор завязался. Гномов можно было понять – вся эта операция Дворфича с Тегрием прошлась кровавой жатвой по мохнатым женщинам.

Возможно, гномы потеряли многих близких, и я даже не решался спросить, не было ли там и жены самого Молчаря.

Для начала я намекнул о просьбе Тегрия…

– Да в тупиковую жилу все его желания! – Молчарь гневно потряс кулаком, едва услышал о нём, – А кольцо у него не треснет, прощения он хочет?

Я переглянулся с Бобром и сказал:

– Что-то с ректором Гармашем вы всё равно общаетесь, его указания выполняете.

– А с чего это ты взял-то? – тут же молот упёрся мне в грудь.

Мы так и сверлили друг друга взглядами, а потом гном выругался, и чуть не сплюнул.

– И что? Ну, выполняем, и что?! – он рявкал так, что в очаге ходили волны, и уголь то темнел, то краснел, – Запомни, Чеканова кровь! Мы, гномы, выполняем указания Дворфича… но делаем это нехотя! Ясно?

И он кивнул своим словам, набычившись, а потом его лицо вытянулось, брови приподнялись.

– Ух, щебень-гребень, – Молчарь впервые улыбнулся, – Я что сказал-то сейчас?

Мы с Бобром снова переглянулись. Как мне нравилась такая манера переговоров – когда выразительно молчишь, а твой оппонент за тебя всё обговорит, и взвесит все «за и против».

– А ведь в голове это звучало лучше, – Молчарь поскрёб бороду, – Мы слушаемся нехотя… Ой, да в тупиковую жилу и Дворфича вашего. И Гимли, и Балина, этого Оркобоя. Всех туда, в жилу!

Гном раздражённо застонал, потом размахнулся и запустил молот куда-то в сторону. Он еще долго гремел по железным решёткам.

– Э, а при чём тут Балин-то? – Боря удивился, – Вроде нормальный же чувак был, нет?

Молчарь сложил руки на груди:

– Ага, щебень-гребень, нормальный… Раньше Ямантау принадлежала только гномам. И это Балин согласился дать людям право построить здесь академию, – гном шмыгнул носом, потом чихнул.

– Будь здоров, – вырвалось у меня.

– Так чего хотел-то, Гончар?! – не выдержал Молчарь, моргая покрасневшими глазами.

Он всё тёр нос, да дёргал бородой, пытаясь вытряхнуть из неё угольную пыль.

– Помощь нужна, дядька Молчарь, – вздохнул я и рассказал о своих проблемах.

О том, что нужно нам опять в Подземелье Гномов, к этому самому сумасшедшему Гвоздарю. Но все порталы закрыты, заблокированы именно для моей группы.

Бобр мне не мешал, а я всё говорил и говорил.

Про то, что Оркос и Вайт не дремлют, и вынашивают свои планы по возвращению Властелина. Что Ведун, их бывший сообщник, в ус не дует, ждёт непонятно чего. И Министерство, в свою очередь, тоже чего-то ждут.

– А с твоим отцом, думаешь, не так было? – буркнул Молчарь, а потом горько усмехнулся, – Эх, сколько лет прошло, а Министерство всё такое же… Он ведь тоже, Чекан твой, сначала все пороги обивал. Всё доказывал, что есть заговор, что нужно их остановить.

Гном махнул рукой, помолчал, а потом прошептал:

– Вы хоть знаете, какой проступок вас ждёт за то, что сюда пришли?

Мы с Бобром оба кивнули.

– А вот это по-нашему, как говорится, – Молчарь улыбнулся, – Тегрий это ваш, полукровка хренов. Прощения он хочет?

Я пожал плечами:

– Ну, вроде как.

– Вот так и скажи ему, – гном заговорщицки подмигнул, – Что когда отпрыск Чекана отомстит за гномов, тогда и поговорим с ним.

– Это же, – я даже замялся, – Ну, а вдруг у меня не получится?

– Вот и пусть Тегрий старается, чтобы у тебя получилось, – строго сказал Молчарь, – Ну, а теперь к делу. Талисман-то у твоей Гимлевой подружки сохранился?

– Э-э-э… Вот как раз про талисман-то я и забыл сказать, – замялся я, – Он, оказывается, чуть не расширил портал в наш мир для «властелина той стороны».

– Ну, бывает, – усмехнулся Молчарь, – Не расширил же?

Тут он приблизился, заговорщицки прошептал:

– А ты вообще подумай, Гончар… Талисман с «кровью повинных» может влиять даже на портал в самом конце Прорыва. Думай, думай.

Я нахмурился, пытаясь понять, о чём он. А Молчарь повторил, растягивая слова:

– Даже на портал в Прорыве…

Тут Бобр задумчиво протянул:

– Слышь, Герыч. Он, наверное, о том… что, типа… ну, вероятно… как бы… вроде…

– Что наши батонские порталы – мелочь для такого артефакта, – закончил я, удивлённо приподняв брови.

– Вот именно, щебень-гребень, – кивнул Молчарь, – В Батоне четыре внешних портала.

Он тут же поманил за собой к столу, стоявшему тут же неподалёку. Смахнул на пол связки заготовок, и они зазвенели, чуть не провалившись через решётку.

Молчарь развернул какую-то карту. Серые помещения, длинные ответвления, всякие человечки, кружочки. И всё это в рунах, которые Фонза раньше называла гномьими.

– Вот, – Молчарь ткнул пальцем, – Здесь кузница Гвоздаря.

– Так это ваше подземелье? – я аж удивился, – А где тут аудитория Таши?

– Таши? – Молчарь удивился, – А это-о-о…

Бобр выпятил перед грудью руки, будто придерживал два арбуза.

– Вот такие!

– А, эта Таша, – гном заулыбался, – Две голды, и наша…

Бобр и Молчарь захихикали, и я удивлённо глянул на них. Вот же, нашли друг друга две души.

– Эта стерва вот тут преподаёт, в нашей бывшей столовой, – толстый палец гнома ткнул в карту, в небольшое пятнышко с вилкой и ложкой.

Я поджал губы, пытаясь понять расположение ориентиров.

– А можно карту забрать?

– Чтобы я отдал чужой расе секрет гномьих укреплений? – Молчарь выпучил глаза.

– Э, братан, так вы ж там давно не живёте, – Бобр пожал плечами, – Какая вам разница?

Гном покачал пальцем:

– Пока жив хоть один гном, никому не узнать секретов их подземных городов. Да и вообще, дело принципа, чего пристали? – он возмутился, и буркнул мне, – Ты запомнить, что ли, не можешь?

– На мобилу не сфоткается, как думаешь? – я вытащил гаджет, щёлкнул.

На экране отразилась карта, как и полагается. Обычная фотка.

– А вот это прокол, – обиженно отклячил губу Молчарь и почесал затылок, – Мы как-то забыли про анти-циферную обработку холстов…

– Можете к Фонзе обратиться, – кивнул я, с улыбкой опуская мобильник в карман, – Кент подскажет, как с ней связаться.

В общем, десять минут, и я кое-как разобрался в сплетениях коридоров.

Подземелья гномов были огромны. Я так подозревал, что Таша на занятиях сказала нам правду: никакого проклятия не было, а бородачи просто покинули свой город из-за целесообразности. Такие хоромы надо было обслуживать и поддерживать в чистоте.

Молчарь показал мне путь до пещеры, где рос ядовитый плющ. Тот самый, который нас учила собирать эльфийка.

– Эта сисястая насажала его, хрен знает зачем, – выругался гном, – В общем, чтоб пещеру найти, ориентируйтесь на статую Балина… К статуе Гимли не подходите, там гаргульи водятся.

Мы с Бобром переглянулись и кивнули.

– Знаем.

– Как пещеру найдёте, вам надо бы пройти на второй уровень подземелий.

– Так кузница же вроде здесь, на первом?

– Ты слушаешь, кирка тупая? – Молчарь затряс бородой, – Говорю, через второй уровень, так через второй. Если живым хочешь остаться.

Я вздохнул:

– А карта будет?

– Да её вообще ни у кого нет, карты второго уровня, – гном виновато улыбнулся.

– Чё, вообще секретный секрет? – спросил Бобр.

– Да не, – нехотя ответил Молчарь, – Переезд, всё такое, десятое… Ну и потеряли, как оказалось.

– Ладно. Что потом?

– На втором уровне по главному коридору, – Молчарь нахмурился, – Никуда не сворачивайте! Ни за что, вы поняли?

– А как мы поймём, какой коридор главный?

– Поймёте. Голубой мраморный пол, колонны, гобелены, – гном улыбнулся, – Вы даже коснётесь краешком нашей истории. Нашего гномьего величия.

Он выпятил грудь, правда, потом сдулся:

– Былого величия, да, – и вздохнул.

– Так, – я кивнул, – А дальше?

– А что дальше? – Молчарь удивился, – Поднимайся в кузницу, и говори со своим Гвоздарём.

– А может, секрет какой есть? – спросил Бобр, – Ну, там, пароль какой-нибудь?

– Ага, – гном ощерился, – Крот, крот, землеройка на связи. Три раза перекувыркнуться, сморкнуться в бороду, станцевать эльфийскую чечётку. Что ещё? А, и ткнуть пальцем в Полярную звезду…

– Куда? – удивился я.

– Герыч, меня больше интересует, где бороду взять, – прошептал Боря.

Молчарь хлопнул по столу:

– Шуток не понимаете, жилы тупиковые? – рявкнул он, – Всё, нашли Гвоздаря, дальше сами думайте. Он и нас-то не слушает.

Я так понял, что дело будет трудным. Если уж сумасшедший кузнец своих братьев не признаёт… Ладно, на месте разберёмся, иногда кулаки нашего Бобра лучший выход из ситуации.

– А насчёт талисмана ты не досказал, – заупрямился я, – Как порталы-то нам разблокировать, мы ж в подземелье просто так не попадём.

– Там же написано, на порталах, – удивился Молчарь, – Читать, что ли, не умеете?

Я вздохнул. Сложно с этими гномами… Ну, ладно, если предположить, что я смогу забрать с собой Фонзу, то получится и расшифровать.

– Кстати, – гном поднял палец, о чём-то вспомнив, а потом коротко свистнул.

Через полминуты появился тот чернобородый, с очень недовольным лицом.

– Чего тебе?

– Щебняк, тащи, чего этот повар оставил там?

Тот кивнул и исчез.

– Кент? – удивился я, – Так он же алхим.

– Вот как нахимичит нам нормальную клюковку, так будет алхимом. А пока повар, – Молчарь хохотнул, – А он ведь сказал, что ты появишься здесь.

Пока мы ждали Щебняка, гном потащил нас на склад.

Я ожидал, что, раз такое дело, то нас обслужат по полной программе. Но нет, гномы обещали только бесплатный ремонт, а покупка и всё остальное – за звенящие монетки.

Ну, делать нечего, пришлось заново прикупиться. В этот раз я взял всей группе нормальные кольчужные броники, себе новый серп-кинжал, да вдобавок попросил опять тесло. На всякий случай.

Булава у Бобра была в порядке, но он примерился вдруг к молоту. Не кузнецкому, а боевому, с длинной рукоятью и заострённым бойком.

– Возьми, – вдруг сказал Молчарь, – За так бери, это оружие в подземелье пригодится.

– Магическое? – удивился Бобр, – И прям за так?

– Ну, да, магическое, – скривился гном, – Это молот стражников. И зачарован работать только в нашем подземелье, так что… – он пожал плечами, – За настоящую цену никому не продашь.

Бобр совсем не расстроился:

– Ништяк, – он махнул молотом так, что мы с Молчарём отскочили.

– Э, крошка известняковая, – гаркнул Щебняк, который как раз зашёл на склад и ему чуть не прилетело по голове, – Чего творишь?

– Принёс?

– Ага, – тот ссыпал на стеллаж свою ношу.

Несколько свитков и пара бутыльков с мутной жидкостью от не последнего человека в Батоне. Я почесал затылок, пытаясь понять, что же это за зелья. Потому что этикеток там не было.

– Повар почему-то сказал, что вам надо к ним червей накопать, – Молчарь поскрёб бороду, – Больше ничего не знаю.

Мои губы растянулись до ушей.

– Дядька Молчарь, – я улыбнулся, – А сварочных очков у вас нету? Куплю…

***

Наш побег был назначен в этот же день.

Когда мы вышли из аудитории в коридор, нас неожиданно встретила Сул’Мелди. Её сопровождал Чернецов, который хмуро смотрел на меня.

Охотница потребовала выворачивать все кошельки и карманы. Со вздохом я показал, что у меня… ничего нету. Как и у остальных.

Тегрий, которому я оставил все наши приобретения, остался там, в аудитории. Теперь шахтёр в кровь разобьётся, но даст Гончару выполнить своё предназначение.

До того бывшему куратору хотелось восстановить дружбу с гномами.

– И что же вы там делали? – нахмурилась Сул’Мелди.

– Тренировались, – я пожал плечами, – В настоящие данжи нас не пускаете.

– Я мог бы их под Сито сводить, к гоблинам, – сказал модератор.

Сул’Мелди покачала головой:

– Ректор дал чёткие указания, – и, развернувшись, она зашагала по коридору прочь.

Модератор же, ни сказав ни слова, лишь показал мне большой палец, а потом пошёл следом за охотницей. Как я и предполагал, Чернецов не доложил ни о каких странностях, замеченных в данже у Тегрия.

***

Мне удалось связаться с Фонзой, когда мы прогуливались вечером мимо их корпуса. Облачаться в полное обмундирование смысла не имело, это вызвало бы лишние подозрения.

«Это свитки двойников», – ответила на мой вопрос Женя, – «Очень слабые, работают всего секунд пятнадцать, наверное».

«Лучше бы дала свитки телепортации», – буркнул я, пытаясь на ходу переиначить свой план.

«Ага. Я разгадала, как Дворфич нас тогда запалил. Сейчас весь Батон зачарован на эти свитки», – возмутилась Фонза, – «Попробуй я вам их передать, и Дворфич появился бы прямо в пещерах у гномов».

«Ладно, Женя, спасибо», – улыбнулся я, – «Через пятнадцать минут у Западного портала, полный сбор».

«В смысле?»

«В прямом. Кента не забудь», – ответил я.

«Ты с ума сошёл?! Да у меня… я… да я голову не помыла ещё!»

Я усмехнулся. Ей где чистая голова-то нужна? В подземелье, что ли?

«Всё, Женя, началось. Конец связи».

И, посвистывая, я побежал вслед за ушедшими вперёд тиммейтами. Мы все держались поближе к западным воротам, где уже поджидал нас Тегрий.

Гоблины чинили створку ворот под руководством Палыча, так что всё выглядело самым естественным образом.

То, что у нас оказались свитки двойников, возможно, даже лучше. Получится более естественный побег.

А, ну осталось ещё одно дело…

– Лекарь, расскажи Боре стих. О нём, о величайшем танке всех времён.

– Стихотворение? – Толя удивился, – То есть, я не ослышался?

Бобр вздохнул:

– Да, Толян, я оч… – он поперхнулся, будто это ему давалось с трудом, – Я очень хо… хочу…

– Давай, Боря, – процедил я сквозь зубы.

– Да, ядрён батон! Я ваще, ну ва-а-аще хочу услышать твои стихи!

Я улыбнулся:

– И что-нибудь, похожее на ту самую говлитовую эпоху.

Глава 8, в которой контраст

– За Бато-о-о-он! – и Бобр, подняв высоко над головой зелье с опущенным в него червячком, понёсся вниз по склону.

За ним, странно семеня ногами, будто не касаясь земли, следовали четыре игрока – Гончар, Блонди, Биби и Лекарь.

– Что там?! Что там?! – они так и тараторили, спеша вслед за кричащим здоровяком.

Зелье в руках Бобра светилось так ярко, что, казалось, по склону Ямантау летит солнце, и ночь временно отступила.

По крайней мере, даже в сварочных очках мне было сложно рассмотреть фигурки игроков. Это кажется, или всё же по склону кто-то ещё побежал следом, в зелёном плаще?

Долго выглядывать из укрытия было опасно, и я сунул голову обратно, под навес.

– Ну, теперь наш выход, – я обернулся, глядя на сгрудившуюся под навесом группу.

Возле ворот, где трудились гоблины под предводительством Тегрия, на строительные леса был накинут брезентовый полог. Именно под ним мы и спрятались.

Я достал второе «зелье всевидимости», откупорил, и поднёс червяка к горлышку.

– Одеваем защиту.

Все послушно накинули гномьи сварочные очки. Боря, уже полностью облачённый в боевой доспех, шмыгнул носом:

– Эх, братишка мой. Как же он там?

– Я так полагаю, что очень скоро окажется со стрелой в спине, – улыбнулся Лекарь.

– А в пятак? – возмутился Бобр, – Я тебе твои стихи ещё не простил.

– Нормальные стихи.

В круглых чёрных линзах бард выглядел невероятно круто, и даже трудно было представить, что за ересь он нёс всего минуту назад.

Зато Бобр гарантированно вышел из себя, слушая творение барда. Правда, чуть не взорвался на фразе, что «блестят доспехи Бори-аполлона, как бубенцы матёрого дракона»… Но, к счастью, нам удалось заткнуть увлёкшегося Лекаря.

Теперь по склону вниз уносился весёлый двойник Бобра, утянувшего за собой наших двойников из свитков Фонзы. А мы сейчас…

– Там! – донеслось на улице, и я замер, едва не выпустив червячка.

– Ну, Гончар, ну ты у меня… – ещё крики.

– Вон они, я их вижу! – закричал Тегрий.

– Да все видят! Щебень-гребень, как же ярко!

– Гонтяла поймать, и посадить в клетку!

Совсем рядом через ворота, едва не задев брезентовый навес, пронеслась толпа. Мы затаили дыхание, поняв, что узнали и голоса Дворфича, и Тай-Луна. Там были ещё преподаватели, и все они убежали вниз.

– Поехали, – улыбнулся я и опустил червячка в горлышко.

В чернющих стёклах очков сразу стало светло, как днём, и даже через такую защиту я не мог прямо смотреть на бутылёк с зельем. Хотя, если приглядеться, можно было увидеть, что внутри, словно дуга в лампе накаливания, извивается ярчайшая полоска червя.

Мы выскочили из-под полога. Закричали гоблины, жмурясь от ярчайшего света. Послышались крики из двора академии, но мы уже выскочили из ворот и понеслись к порталу.

«Фонза!»

«Здесь мы».

«Закрывайте глаза», – приказал я, – «Иначе ослепнете».

«Опа-опа, чувак», – донеслось уверенное от Кента, – «Всё нормально, это ж мои зелья».

Вскоре показался портал и я, не добегая пары шагов до него, поставил бутылёк с зельем на дорожку.

Прыгнув на портал, я чуть не снёс Фонзу с ног.

– Ой, Гера! – голос Жени влетел в уши уже по-настоящему.

И она, и Кент были в больших сварочных масках.

– Ого, откуда? – удивлённо спросил я у Кента.

– Ну, чувак, я же не последний…

– Кент, – поморщился я, – Давай без этого.

– Ну ладно, это гоблины подогнали.

– Братва, – закричал Бобр, – Моего бро уже пришили! Давай скорее.

– Талисман мне, – сразу же потребовала Фонза.

Потом она достала какой-то свиток, приложила его к центру портальной площадки, и прижала к куску пергамента талисман Биби.

– Работает, – крикнула Фонза.

Тут же что-то тюкнуло об один из столбов портала. Мы всмотрелись… Стрела!

– Сетруха-а-а! – закричал Бобр, – Давай скорее!

Синее сияние даже не было видно во всей этой феерии света. Кажется, звякнула ещё стрела, срикошетив от нагрудника Бобра.

– Ядрён батон, – возмутился тот, и мы исчезли.

***

– Ой, темно-то как тут, – послышался неуверенный голос Биби.

Да, тут была просто кромешная темнота. Никто в моей команде не видел ничего.

Спустя секунду до меня дошло.

– Снимаем очки.

К счастью, после абсолютной темноты мне показалось, что в пустой аудитории Таши ещё можно что-то разглядеть.

Моя «воля лидера» кольнула интуицию, и я прошептал:

– Надо уходить, они все сейчас прилетят сюда.

– Я кое-что сделаю, – вздохнула Женя, – Конечно, ректору это не понравится.

Она достала ещё свиток и схлопнула его об пол. Будто какая-то незримая сетка выросла на миг в помещении, осветив парты и учительский стол.

Неожиданно сетка будто пересеклась с другой, натянутой как раз в окнах-арках, отделяющих аудиторию от тёмного подземелья. Словно одно заклинание на миг задело другое, и места их касания мигнули.

– Кто-то накинул защиту на окна, – удивилась Фонза.

– Ладно, пробуем двери, – я подошёл к тому выходу, через который мы в прошлый раз не решились идти.

Теперь попробовать нащупать замок. Блин, какой же мастер ставил его сюда, даже моего третьего уровня взлома не хватало, чтобы найти механизм.

У меня выступила испарина на лбу, мне казалось, что я даже мог своим заклинанием просто выбить петли. Нету замка… Вот это сила! Какой кузнец придумал такой скрытный механизм?

– Ну чего, Герыч? – Боря позади переминался, нервно оглядываясь.

– Не могу, – процедил я сквозь зубы, обшаривая вновь и вновь двойные двери своим скиллом, – Замок спрятали так, что…

– Дай, – Бобр протиснулся, положил ладонь на ручку.

– Боря! – мы все почти одновременно крикнули.

Но здоровяк уже толкнул, и двери с лёгким скрипом открылись. Ничего не произошло, только чернота подземелья приглашающе темнела впереди.

– Во, братва, – усмехнулся Боря, – Видали, у меня четвёртый уровень взлома.

Я на миг призадумался. Получается, замка просто не было?

А потом рявкнул:

– Бежим!

И мы вылетели наружу. Побежали, врубив фонарики на мобильниках.

Я всё оглядывался на аудиторию, но там пока ничего не мелькало. Бывшая столовая гномов исчезла в темноте, когда свет фонариков уже не доставал до неё.

– А что ты сделала, Женя? – спросил я, – Там, в аудитории. Неужели ты думаешь, что можешь поставить блок против самого Дворфича?

– Блок? – Фонза удивилась, – Не, ты чего… Он его в два счёта сломает.

– Чего-то пока не ломает, – усмехнулся Бобр.

– Я сделала переадресацию, – сказала Женя.

– Чего? – спросили мы все одновременно.

– Ложные координаты, – Фонза усмехнулась, – Тот, кто полетит в аудиторию Тёмной Эльфийки, улетит сначала в болото.

– Ого, Герыч, а девка-то у тебя шарит, – Боря показал мне большой палец.

– Что? У кого девка? – Фонза возмутилась.

Вот только впереди что-то матово блеснуло, и мы притормозили, удивлённо таращась на… Ташу собственной персоной.

– Здравствуйте, смертные, – вкрадчивым голосом сказала тёмная эльфийка.

Свет от мобильников отражался на её большой груди, плоском животе, упругих бёдрах. Кожа маняще отливала синеватым цветом, но все прелести были едва прикрыты кожаными ремнями, стягивающими тело так туго, что даже все полушария, казалось, делились на половинки.

– Воу, – только и сказал Бобр.

– Дворфич предупреждал, что ты окажешься в моём царстве тьмы, юный Гончар, – Таша улыбнулась мне.

Я так и бегал глазами по её лицу и телу. Как же хороша, просто невообразимо хороша. Кто-нибудь сказал бы, что с формами таких размеров может быть неудобно, да и она вообще должна, наверное, страдать сутулостью…

Но какая, нафиг, сутулость? Когда у неё такие… ух!

«Воля лидера» ещё пыталась что-то мне подсказать, но я уже не слушал. Вот бы сдвинуть совсем чуть-чуть вон тот ремешок, чтобы увидеть… Интересно, если кожа синего цвета, какого цвета у неё всё остальное?

– Думаю, смертные, вам просто спокойно надо пройти вслед за мной, обратно в аудиторию, и дождаться ректора.

– Ага, – Бобр, по-глупому улыбаясь, размашисто кивнул.

Как магия эльфийки действовала на девчонок, я не знал. Но их лица были полны ревности и зависти, и они тоже не спускали глаз с прелестей Таши.

Мы все повернулись следом за эльфийкой, освещая фонариками её спину. Круглые ягодицы, двигаясь при ходьбе, приковывали взгляды, и скоро все наши мобильники уставились в одну точку.

– Как же круто, чуваки, – выдохнул вдруг Бобр, – Прям на попе огоньки…

– О, смертный, уже стихи сочиняешь? – Таша обернулась, томно глянув на танка, и тот заулыбался, изо рта аж слюнка потекла.

– А что, можно и стихи? – оживился Лекарь.

– Конечно, милый, я люблю внимание, – прошептала барду эльфийка, игриво коснувшись пальцем его подбородка, – Особенно, когда оно подкреплено талантом.

Толя округлил глаза, качнул головой, тряхнул плечами. Кажется, он готов был выпрыгнуть из своего тела, до того хотел прочесть стихи.

– Ты прекрасна, тёмный эльф! – его громкий голос эхом разлетелся под сводами чёрного зала, – В твою честь я выпью эль…

– Изумительно, – хихикнула Таша и снова поманила за собой.

– Съем барашка для тебя… И жевать буду, любя!

Эльфийка кивала, помахивая ладонью в такт словам барда. Так мы и тянулись за ней безмозглой гурьбой.

– Силуэт как у богини, как манят твои цукини! – Лекарь раскинул руки, запрокинул голову, – Упоенью нет предела, лишь бы только не пердела…

Эльфийка остановилась, обернулась с лёгким удивлением.

– Бард?

У меня появился какой-то шум в голове, и я тряхнул головой, оторвав взгляд от пятой точки Таши. Даже Бобр поморщился, впервые в его взгляде промелькнуло раздражение.

– Донести чтоб изумленье, и восторг щенячий мой, покажу шкалу с деленьем, равнодушие где – ноль!

Эльфийка задумчиво потёрла подбородок. А я ещё раз мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Бобр рядом проворчал:

– Толян, дай насладиться булками.

Таша снова поманила за собой, мы двинулись с места…

– Кто понюхал тролля лично, знает силу отвращенья. Абсолютно симметрично по шкале той восхищенье, – Лекарь снова ударил голосом, извиваясь, словно достигал кульминации.

– Да чтоб тебя, смертный, – эльфийка обернулась.

«Гончар! Гончар!» Моя «воля лидера» еле пробивалась сквозь чары Таши, пытаясь достучаться до разума.

– Толян, если не заткнёшься… – Боря уже набычился.

– Кто у огра разглядел в складке кожи червяков, тот примерно разумел силу Ташиных оков, – как ни в чём не бывало продолжал увлёкшийся Лекарь.

– Фу! – вырвалось у наших девчонок.

– Ядрён батон, Толян, – в руках Бобра появился молот гномов.

– Что у вас за бард? – возмутилась Таша, – Что за стихи такие?

– Да что вы смыслите в поэзии? – Лекарь совершенно искренне возмутился, – Вы знаете, что такое чувственный контраст, а?

– Чего? – эльфийка удивилась.

– Высшие чувства любви мало кому доступны, – чуть ли не нараспев произнёс Толя, – И я дарую слушателю для сравнения самые отвратительные чувства, которые он испытывал в жизни… Чтобы любитель настоящей поэзии мог хотя бы представить, насколько сильны те светлые эмоции, которые я пытаюсь передать!

– Эээ… – эльфийка нахмурилась, её брови подпрыгнули.

– Вот блин, чувак, – подал голос очнувшийся Кент, – Даже я слизь с огра не смог собрать, до того противно.

– Так и я о чём, – радостно вырвалось у Лекаря, и он довольно кивнул, – Поэзия контрастов, говлитовый век.

– Ну, братан, – набычился Бобр.

Вся эта перепалка длилась несколько секунд, когда до меня, наконец, дошло – магия Таши слетела. Но ещё пара секунд, и эльфийка опять перехватит управление.

Моя «воля лидера» так и вопила: «Да, Гончар, тугодум ты чеканный! Да!»

– Ну, смертные, повеселились, и хватит, – томно улыбнулась эльфийка.

Я тут же напрягся, ощутил это море замочков на ремнях, оплетающих тело Таши. Пипец, Бобр, прости! Насладишься зрелищем в следующий раз.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!..

Словно микро-петарды затрещали, и ремни выкидывали освобождённые кончики. Они слетали с тела, наконец освобождая из плена такие большие, круглые…

– Бежим! – заорал я, толкая Бобра изо всех сил.

Тот, вытаращив глаза на силуэт обнажённой эльфийки в темноте, всё-таки побежал, но голова его так и была неестественно вывернута назад. Как только шею не свернул?!

Но эльфийка уже исчезала в темноте, где было едва видно, как она делает шаг к нам, при этом растерянно пытается собрать все ремешки вокруг.

– Смертные!!! – донеслось оттуда гневно.

Но мы уже неслись из всех сил, освещая дорогу мобильниками.

– Не прощу, братан! – Боря рядом чуть не рыдал, – А-а-а-а! Давай назад, а?!

– Ай килл ю, биг-босс! – зарычала Блонди, и Боря чуть присмирел.

Тут Фонза рядом вытащила из кошеля свитки, и сразу раздала нам всем:

– Ещё двойники, должны её отвлечь.

Мы кивнули, схлопнули свитки. Показали в сторону, и наши тупые копии, вытянув от удивления лицо, понеслись туда, чтобы посмотреть, что же там такое.

– Что там? Что там?! – доносилось из темноты уже в стороне от нас.

Некоторое время мы бежали молча, прислушиваясь к звукам за спиной. Изредка доносилось, как ругалась Таша – возможно, она погналась за двойниками. А возможно, до сих пор не может застегнуть все ремешки.

– Это не считается, Герыч, – прошипел Боря.

Я усмехнулся, а Блонди так и заурчала, показывая коготки танку. Тот засопел, пытаясь придумать хоть какой-то ответ.

– А почему двойники спрашивают «что там»? – поинтересовалась Биби.

Фонза пожала плечами:

– Да я ничего умнее не придумала. Применила программу простого любопытства: показываешь им в сторону, они и бегут туда. Ну, и подают звуковые эффекты, – Женя гордо заулыбалась, – Моя собственная разработка.

Я кивнул:

– Это круто, если честно.

Дальше мы бежали молча, и я только мысленно ругал себя. Таша нас просто, как щенков, чуть не одолела. И кто бы мог подумать, что бредовая поэзия Лекаря так поможет.

***

Пещера с ядовитым гномьим плющом нашлась, к счастью, довольно быстро. И помогла в этом, как ни странно, Айбиби.

Её талисман что-то подсказывал, и рыжая довольно скоро указала пальцем на чернеющий в свете фонариков вход. Там мерцали цветы на стеблях, оплетающих почти всю пещеру.

Я вышел вперёд, настраиваясь на внутреннего земледельца. Хотя мой сбор семян был всего лишь первого уровня, но на гномий плющ этого хватало.

– Народ, – сказал я, – Не дышим. Нюхать цветы нельзя, и в бутоны не смотреть.

– Ясно, братан, – кивнул Боря, подкидывая на ладони свой новый молот.

Его новое оружие чуть светилось в темноте, а раньше мы этого не замечали. Из-за длинной рукояти с боевым молотом нельзя было использовать щит, но Борю это не расстраивало.

Типа, какая разница, если всё равно и со щитом его всегда вырубают. Теперь наш танк хотел попробовать новую стратегию с двуручным орудием.

***

К счастью, пещеру мы прошли без особых приключений.

Гномий плющ шевелился, ощущая наше присутствие, и его бутоны, светящиеся изнутри, отлично освещали нам дорогу. Приходилось переступать через вьющиеся по полу толстые стебли, при этом не касаясь их.

Проходя в глубь пещеры, нам встречались уже переспелые растения. У них цветы извивались на тонких шеях, словно головы змей, и шипели со всех сторон, иногда выпуская вперёд раздвоенные тычинки, будто языки.

Правда, один всё-таки схватил Лекаря за кошелёк, когда бард задел ботинком стебель. Толя стал отмахиваться, но я был уже тут как тут, срезав без единого звука шипящий бутон.

Он так и трепыхался на кошеле у Лекаря, словно злая собачонка, но спустя пару секунд отвалился. Я осторожно подхватил цветок и хотел положить на пол, но тут меня коснулся Кент.

– Чувак, – он оттянул свой кошель, – Не разбрасывайся ингредиентом.

Усмехнувшись, я отправил цветок ему в инвентарь.

Ещё одна неприятность произошла прямо в конце прохода, где извивающиеся растения уже темнели на фоне светящегося проёма.

Там, возле самого выхода, что-то царапало по полу мелкими ножками, и я сделал знак всем остановиться. Мой земледелец внутри чётко мне сказал, что не узнает, что это, пока не увидит.

Вздохнув, я сделал знак Биби прицелиться из рогатки, а сам приблизился вперёд с кинжалом наготове. В углу копошилась какая-то тыковка, у которой из-под круглого тела выглядывала куча зелёных тонких ножек.

Размером тыква была с футбольный мяч, но всё моё нутро просто передёрнуло, когда я осознал, как это существо похоже на паука. Интересно, есть в мире люди, которые не испытывают отвращения при виде пауков?

Тыковка вдруг переступила, развернулась, показывая мне много семенных глазков. И тут мне пришло знание, что это спелый плод гномьего плюща… и что лучше его не трогать, если мы хотим остаться в живых.

Пауко-тыква с интересом так и копошилась в углу, что-то там разыскивая, а я мысленно приказал всем следовать мимо на цыпочках. Всем, кроме Лекаря, потому что моя «воля лидера» так и не видела его.

– Ну, а чего стояли-то? – громко спросил Лекарь на самом выходе, проходя мимо тыквы.

– Да твою за ногу! – я метнулся к Толе, выдёргивая его из пещеры.

Многочисленные семечки, вылетающие из глазок тыквы, проскочили за спиной барда, ударяя в стенки. Тыква заверещала истерическим визгом, метнувшись вслед за нами – десятки лапок застучали, шар стал раздуваться, словно сейчас должен был взорваться…

– Пипец! – только и успел сказать я, когда мимо моего плеча промелькнуло зелье.

Оно воткнулось в плод плюща, и тот подкатился к нам уже окаменевшим раздутым мячом. К счастью, так и не взорвался.

Биби довольно улыбнулась, опустив рогатку. Рядом с ней стоял Кент.

– Чувак, – усмехнулся он, – Такие мелочи уже не могут остановить нашу группу.

Я тоже улыбнулся в ответ.

Потом мы отошли на всякий случай подальше от входа в пещеру, где гномий плющ волновался, чуть ли не вылезая в проём своими цветами. Кажется, растения очень расстроились, что мы загубили их единственный плод.

– Блин, и на ингредиент не пойдёт, – вздохнул Кент, пиная окаменевший шар. При этом тонкие ножки легко обламывались.

– Братва, это всё круто, – кивнул Бобр, – Но мы-то сами где?

Теперь мы осмотрелись.

Огромный широкий коридор, уходящий вдаль. Голубой мрамор, из которого были сделаны стены и пол, кажется, излучал сияние– из-за этого здесь было очень светло.

Белоснежные колонны, поддерживающие высокий потолок уходили так далеко, что конца коридора не было видно.

А между колоннами высились огромные статуи гномов в доспехах. В их руках были такие же молоты, как у Бори в руках, и все гномы положили их на плечо, будто это по всему коридору стояла молчаливая стража.

Высоко между колоннами висели голубые знамёна, на которых золотой вязью были выведены гномьи руны.

– Второй уровень подземелья, бро? – спросил у меня Бобр.

Я кивнул.

А Фонза, глядя наверх, на гобелены с какими-то лозунгами, прошептала:

– Кажется, этот город гномов ещё древнее, чем мне казалось…

Глава 9, в которой не совсем король

– Поясни? – попросил я у Жени, когда мы тихонько двинулись по коридору, – Тебя тут что-то смущает?

– Ну-у-у… – Фонза смотрела наверх, – Вот как бы объяснить…

– Слышь, сеструха, ты только это, без совокупности как-нибудь, – Бобр состроил умоляющее лицо.

Он нёс на плече ярко светящийся молот, и очень смахивал на этих гномов, статуи которых возвышались у стен между колоннами. Чем-то этот коридор напоминал восьмой уровень в Прорыве, только там всё было из чёрно-красного обсидиана, а здесь же всё было намного жизнерадостнее.

Смотреть на сияющий голубой мрамор было одно удовольствие, вот только тишина и пустота немного угнетали. Словно здесь уже тысячи лет не ступала нога гнома. Ладно, пусть будет нога разумного гнома – Гвоздарь-то наверняка здесь бродит, раз в его кузницу можно пройти по второму уровню.

Иногда между колоннами вместо статуи зиял вход в другой коридор. Помельче, не такой величественный, и очень скоро уходящий в темноту.

Но я помнил наказ Молчаря не сходить с главной дороги, поэтому любопытство тиммейтов пресекал на корню. Пусть лучше вон рассказы Жени слушают.

Фонза так и крутила головой, и пришлось её спросить ещё раз:

– Же-еня-я. Ну, так чего там с древностью-то?

– Так, короче, – она прищурилась, заметив на постаментах под статуями ещё какие-то руны, – Вы знаете, когда жили Аим и Рандом?

– Конечно, – кивнул Бобр, – Давно.

Фонза усмехнулась.

– Ну, а греческие боги? Аид там твой любимый, всякие Дионисы, Зевсы?

– Хм… – Боря замялся, – Очень давно.

– Какие точные периоды ты называешь, – улыбнулась Фонза, – В общем, принято считать, что Аим с Рандомом жили около одной-двух тысяч лет назад.

– Ну, я так и сказал – давно. Можно подумать, у тебя разлёт прямо меньше.

– Ну да. А вот Аид и остальные боги – это всё история гораздо более давняя. Остались только мифы, и это вроде бы порядка… ну-у-у… тысяч шесть, или семь лет назад. Может, восемь.

– Ну, а Гимли Кольцетреский? – спросил уже я.

– Он был в середине, – ответила Фонза, – Хотя, возможно, ещё застал последних богов. Откуда-то же узнал он про кольцо?

Я задумался над её словами.

– А как же Балин Оркобой? – спросил я, – Он же брат Гимли, и сюда, на гору Ямантау, пустил людей построить академию всего тысячу лет назад. Он хоть Гимли-то видел?

– Ну, может, маман родила его на пару-тройку тысяч лет попозже, – хохотнул Бобр, – И, когда Балин ещё под стол ходил, Гимли уже задевал столешницу макушкой.

Мы все засопели, пытаясь не рассмеяться. В подземелье гномов Бобр явно рисковал, отпуская такие шутки.

А Биби обиженно буркнула:

– Не смешно.

– Ну, раньше гномы жили дольше… да и люди тоже, – Фонза показала на статую, – И родство у гномов немного по-другому определяется. Балин вполне мог быть просто братом по крови.

– Опять эта кровь, – недовольно проворчал я.

– Так, ладно, понятно всё с этими древностями, – Бобр явно терял терпение, – Ты скажи, чего с этим уровнем не так?

Но Женя опять в разговоре зашла совсем с другой стороны.

– Это вроде бы стражники самого Балина, – словно не слушая Борю, сказала Фонза, – И тут написано, что они до последнего стояли против западных гномов.

– Погоди, – сказал я, – Против гномов? А между гномами что, была война?

– Получается, была. И вроде как люди предложили Балину помощь в борьбе.

– Опять факторы, – вздохнул Бобр, – Зато логично, ядрён батон.

– Мне интересно другое… – Женя говорила невпопад, будто мыслями была уже где-то там, в глубокой древности, – Флаги, висящие сверху, говорят нам о каком-то Торине, который родился… кхм… эмм…

– Торин? – мы все удивились, – А это ещё кто?

Но Женя опять нас не слушала. Она загибала пальцы на обеих руках, поглядывала на них, что-то складывая в уме.

– Он родился одиннадцать тысяч лет назад, этот Торин. Ну, если переводить на привычное нам летоисчисление нюбсов.

– То есть, ещё древнее Аима и Рандома? – удивлённо спросил Бобр.

Я улыбнулся и кивнул Боре:

– Да он ещё древнее даже твоего любимого Аида с мармеладом.

Боря нахмурился:

– Ядрён батон, все эти ваши совокупности… Так, Жендос, объясни-ка, – он повернулся к Фонзе, – Сначала Аид, потом Гимли, и в конце уже наши Аимы и Рандомы?

– Ага, – кивнула Женя.

– И, типа, этот Торин – вообще раньше всех был?

– Не знаю, – Фонза пожала плечами, – Но, если верить этим гобеленам, то да, невероятно древний.

– Можно ли мне вмешаться в разговор? – скромно спросил Лекарь, – Я так полагаю, если греческие боги были восемь тысяч лет назад, а самый первый Прорыв был одиннадцать с лишним тысяч назад…

– Ну да, у нюбсов это время считается «ледниковым периодом», – кивнула Фонза.

– То получается, этот Торин был почти в самом начале времён? – даже Толю проняло, – Какая невообразимая древность.

– А что там написано? – уже с большим интересом спросил я, показывая наверх.

Хотя на самом деле мне было глубоко фиолетово до этого Торина, ведь к сегодняшним событиям он никакого отношения не имел. Всё, что сейчас меня интересовало – это как добраться до Гвоздаря и затеять с ним разговор.

– Написано: «благодаря Торину гномы пришли в этот мир». Ну, если я правильно поняла.

– Братва, а ведь Молчарь как ругался, помните? – оживился Бобр.

Кент подхватил:

– Точно, чувак. «Торинова борода»! Гномы всё время её вспоминают.

Живой разговор хорошо разбавлял скуку в этом тихом месте, потому что вечному коридору, казалось, нет ни конца ни края. История про какого-то супердревнего Торина оказалась довольно-таки интересной, и Фонза пыталась прочесть её по сохранившимся надписям на стенах и на гобеленах.

– А теперь уже Гимлевы стражи… – вдруг сказала Фонза, остановилась и задумалась.

– Да и статуи уже погрубее, – заметил Лекарь.

В коридоре что-то изменилось. Он словно стал старше, чуть более потёртым. Всего несколько шагов назад – и статуи, и пол, и колонны будут гораздо новее.

Женя подошла к статуе, которая всё так же изображала гнома с молотом на плече. Да, Толя был прав, черты гнома были уже не такими утончёнными – рука художника тут делала более грубые штрихи, не размениваясь на мелочи.

– Ни хрена! Смотрите, баба! – Бобр ткнул пальцем.

Одна из статуй, действительно изображающей гномью женщину, была покрыта голубой тканью, словно платьем.

– Они были такими красивым? – грустно спросила Биби.

– Йес, подружка, – Лана положила ей руку на плечо.

Эта представительница прекрасного пола гномов и вправду не была уродливой, её тело не покрывала шерсть. Просто улыбающаяся низкорослая девушка, круглощёкая, с озорными толстыми косами, падающими за спину.

Бобру, естественно, понадобилось посмотреть, «точно ли она везде не волосатая». И он тронул голубое покрывало…

За столько лет ткань совсем утратила прочность, и она не соскользнула вниз, а от одного касания распалась в пыль у нас на глазах.

– Э, да тут халтура, – вздохнул Бобр, – Ничего и нет.

Ну да, тело гномихи представляло собой общую форму, без деталей. Художник, наверное, думал, что эти две выпуклости будут грудью, а эта плоскость – животом. Всё равно платьем прикроют.

Зато Блонди чуть не сожгла взглядом Борю, и дальше он шёл, вжав голову в плечи. Мне кажется, или здоровяк будто не понимал, почему такое повышенное внимание от Ланы Медведевой?

– У меня такое чувство, что самое начало коридора выстроили позднее, при Балине, – сказала Фонза, – И просто пытались копировать стиль.

Я только пожал плечами. И вздрогнул.

Вздрогнули мы все…

Раздался женский всхлип, прокатившийся эхом по коридору. Мы замерли, повернули головы вбок, где как раз был проход в ещё один боковой коридор.

Там было темно, но свет из этого коридора всё же чуть доставал. И, кажется, кто-то там стоял и плакал. Мы едва могли рассмотреть силуэт.

У меня мурашки по коже пробежали. Оно понятно, что я игрок уже не первый день, и встречал всяких тварей… Но сейчас стало реально страшно.

– Это, братва… – начал было Боря.

– Только не говори, что тебе хочется пойти и пожалеть её? – я округлил глаза.

Бобр замотал головой:

– На фиг, ядрён батон! Меня б кто пожалел… Если она ещё и выйдет из темноты, мне доспех чистить надо будет. Я хотел сказать, братва, может, пробежимся?

Долго упрашивать не пришлось, и мы припустили по коридору, даже не оглядываясь. Если верить Молчарю, то ничего с нами не случится, пока мы не зайдём в любой боковой проход.

Плачущая была не одна. Всхлипнули и в следующем проходе, совсем с другой стороны. И, когда мы неслись уже вовсю, силуэты гномок стояли в боковых проёмах, почти не скрываясь.

Вот мелькнуло лицо одной из них. Она двинула головой, на подбородок упал свет от сияющего пола.

И, надо сказать, эти гномихи могли бы поспорить с болотными кикиморами по зубастости и размерам рта. А ведь такие симпатичные у них фигурки…

– Твою мать! – вырвалось у Бобра.

– Чуваки, я сейчас вам зелий наделаю, – донеслось от Кента, – Уже просятся наружу!

Это заставило немного рассмеяться. Боря хохотнул:

– Как назовёшь-то его? Зелье страха?

– Слеза кошмара, – кивнул Кент.

К счастью, зубастые низкорослые фигуры, стоящие в редких проходах между колоннами, в коридор так не выходили. Словно сияющий пол их не пускал, отбрасывая зловещие блики на зубастые рты незнакомок.

Мы сбавили ход, когда поняли, что впереди тупик. Точнее, это были ворота – две огромные каменные створки, на которых всё так же были начертаны руны.

И, как назло, по бокам от ворот в стенах были два небольших прохода. В которых уже стояли, похныкивая, проклятые гномки, одетые в шерстяные серые платья и голубые безрукавки с золотой вязью. Взъерошенные рыжие волосы закрывали глаза и пол лица, но рты с острыми зубами было прекрасно видно.

Мы притормозили, разглядывая ворота и ёжась под недружелюбными взглядами зубастых гномок. Они так и стояли молча, чуть склонив головы, скалили зубы в зловещей улыбке, но при этом жалобно всхлипывали.

– Фонза, читай давай, – с нетерпением прошептал я.

– Я не понимаю, – Женя сама чуть не захныкала, – Тут тот же диалект, что и в Прорыве на портале… Боюсь, как бы я опять не так прочитала.

– Читай, Женя, – процедил я, – Хоть как-нибудь читай.

Не знаю, что было с этими гномками, но мне теперь мохнатые жительницы глубокого города Древней Звезды казались гораздо симпатичнее. Ну и пусть волосатые, пусть голоса у них грубые…

– Помоги, – вдруг чётко сказала одна из гномок.

Свет проник между прядями, сверкнули красноватые глаза.

– Да, Гончар, помоги, – сказала вторая, по другую сторону.

Меня проняло, когда этот зубастый рот вдруг произнёс моё имя. Словно приговорили к смертной казни.

– Кровь Чекана… – снова заговорила первая, – Спой песенку.

– Спой, – вторила другая, – Как твой отец пел.

– А ты точно кровь Чекана? Дай попробовать?

– Дай попробовать кровь, Гончар.

Эти просьбы звучали на полном серьёзе, и от этого становилось очень жутко.

– Герыч, не слушай их, – нервно бросил Бобр.

Я посмотрел на него круглыми глазами. Он что, думает, я сейчас к этим страхогноминам в объятия кинусь?

– Литл-биг, – довольно прошептала Блонди, обращаясь к Бобру, – Ду ю вонт посмотреть, эти нигде не волосатые? А?

Она кивнула на гномок, и Боря сразу помотал головой.

– Я и так вижу.

Пока они все пререкались, я подошёл к створкам, попробовал ощутить замок внутри них. К счастью, ремни у Таши были не сложными, и поэтому скилл уже откатился.

Замочная скважина зияла чуть ниже моих глаз, и механизм я нашёл сразу же. Но разбойник внутри чётко сказал – открыть можно только ключом. Это, Гончар, настоящая магия.

Фонза тронула моё плечо, показала на руны, которыми были исписаны створки:

– Тут написано… что рука… ключ… кровь… настоящий король, – Женя тряхнула головой, – Короче, я думаю, что открыть дверь может только король.

Мы все разом повернулись к нашей Биби, и Манюрова вжала голову в плечи. Очень её смущало всеобщее внимание.

– Биби, – я, нервно оглядываясь на скалящихся гномок, прошептал, – Давай, попробуй.

– А почему я?

– Ну, в тебе же гномья кровь, а амулет у тебя.

Гномки тут же подхватили:

– Да, Биби, у тебя кровь Гимли!

– Дай попробовать кровь, Биби.

– А у тебя точно кровь Гимли?

– Гера, а кто сказал, что это ключ? – спросила Фонза, глядя на амулет в руках застенчивой Айбиби.

– Да, Гончар, – снова подхватила одна из гномок, – Кто сказал, что это – ключ?

И она, облизнув языком острые зубы, вдруг достала ключ из кармана безрукавки.

– Вот он, ключ.

– Да твою за ногу, – вырвалось у меня.

– Нет, Гера! – повторила вторая гномка, – Вот ключ!

И тоже достала небольшой ключик.

– Нет, Гера! Вот ключ!

– Вот! – разносилось по всему коридору.

Я только стиснул зубы от осознания того, что настоящий ключ может быть только один, а проверить надо все.

– Кент, – тихо спросил я, – А помнишь то зелье «каменной кожи»? Ты больше не делал такое?

– Чувак, обижаешь, – алхим с довольным видом достал бутылёк.

Я, правда, помнил, что от этого зелья потом лютая побочка идёт. Поэтому на всякий случай спросил:

– Доработал?

– Ты разговариваешь с не последним… – начал было Кент, но запнулся, увидев мой взгляд, – Короче, когда я профу получил, то увидел, в чём косяк.

Он протянул мне бутылёк, а потом задумчиво добавил:

– У меня, кажется, во всех зельях был косяк.

– Не может быть! – Боря сделал удивлённое лицо.

– А некоторые мои зелья, – Кент важно поднял палец, – моя профа алхима идентифицировала, как совершенно новый рецепт. Вот так-то!

– Я в тебе не сомневался, – кивнул я и опрокинул содержимое бутылька себе в горло.

– А что, и мне можно? – с надеждой спросил Бобр.

Алхим вздохнул:

– Тут такая фигня, короче… Если несколько человек в группе выпивают «зелье каменной брони», то его эффект намного слабее.

***

– Будь ты проклят, Гончар!!! – кричала мне вслед, клацая зубами, гномка.

Уже десятая по счёту, у которой я отнял ключ. Она царапала пол страшенными когтями, кидалась в сияние коридора, но тут же отскакивала назад – её волосы начинали тлеть, а кожа дымиться.

– Чтоб ты сдох!!!

Эти крики с проклятиями в мою сторону доносились по всему коридору. Иногда я даже жмурился, когда визги входили в резонанс.

Моя броня вся была изодрана до металлических вставок. Везде следы зубов, когтей, а на лице до сих пор горело ощущение, как огромная пасть гномки пытается поглотить мою голову. И длинный острый язык так и скользит по глазам, носу, губам, пытаясь помочь проклятой гномке сожрать меня.

Вот только я был не по зубам. Кент – нереально крутой алхим, и это позволяло отнимать ключ, не боясь быть покусанным.

Я не убивал этих зубаток, потому что мне казалось, это может повлиять на отношения с гномами. Да и мало ли, впереди разговор с Гвоздарём, который и так обещает быть сложным. Как он отреагирует, что я умертвил пару таких милых созданий?

Биби раз за разом вставляла новый ключ, но тот не поворачивался.

– Геронька, не получается, – она жалобно морщилась.

– Может, это, ей корону какую одеть? – предложил Бобр.

Я вышел от последней гномихи, уже чувствуя порезы на руках. Действие зелья кончалось.

Надеюсь, укусы этих вампирок ни в кого не превращают?

– Вот, последний ключ, – вздохнул я и устало присел на пол.

– Герыч, ты чего?

– Это действие зелья, – вздохнул Кент, – После него усталость. А раньше было чуть похуже.

Я усмехнулся, глядя, как Биби в очередной раз торкает ключ, но ничего не получается. Значит, надо было ещё подумать.

– Фонза, а ты всё правильно прочитала? – спросил я, – Может, у нас просто ключа нет?

– Мне кажется, что у нас просто короля нет, – вздохнула Женя.

Кент подошёл, взял один из ключей в куче.

– Может, не последний чувак в Батоне сойдёт за царскую особу? – он улыбнулся, потом вставил ключ в скважину.

Шарахнуло так, что меня откинуло на спину. Алхим, как пылающая головёшка, пролетел по коридору и упал бесформенным кулём, кувыркнувшись пару раз.

– Опа-а-а… опа-а-а… – и голос затих.

В нос ударило гарью, всё заволокло дымом. То, что осталось от Кента, пылало синем пламенем и больше даже не дёргалось.

Я вскочил, мы все беспомощно уставились на горящие останки.

– Вот же на хрен, – Бобр отшатнулся от кучки ключей.

Видимо, тоже примерялся, уж не древний ли он король ордена танков.

Биби стояла бледная, как стены и пол вокруг, только не сияла. Она смотрела на свои руки так, будто минуту назад держала в них смерть.

Фонза, поджав губы, полезла в свой кошель:

– Ну, вот и проверили. Значит, король-то у нас вполне подходит.

Она достала свиток воскрешения, но я её остановил.

– Это ж Кент, Женя, – кивнул я, – Ты думаешь, его можно просто так убить?

И вправду, когда обугленная кучка перестала пылать, мы заметили над ней мушку. Потом ещё одну.

Алхим наверняка перед походом употребил свой «состав номер тринадцать». Надо будет его попросить как-нибудь дать попробовать.

– И всё же, – задумчиво сказал Лекарь, – Наша Айбиби король, и в то же время не король.

– Короче, недокороль, – кивнул Бобр.

– Боренька! – возмутилась Биби.

Мы снова уставились на ворота. Задача даже немного усложнялась…

– Гера, – вдруг подала голос Блонди, – Ты лидер, а ю ремемба?

– Точно, – округлила глаза Фонза, – У тебя же «воля лидера», так? Твой скилл назвали королевским.

Сразу вспомнилось, какой интерфейс открылся мне в древней статуе определения, под городом с мохнатыми гномками. Ведь та кнопка действительно была с короной.

– Ну, ладно, – я вздохнул, наклонился, подобрал ключ.

Взял осторожно, боясь резко воспламениться, хотя перед этим я их сюда пачками таскал. Вся моя группа, как назло, сразу же посторонилась, опасливо отойдя с возможной линии полёта.

Тоже мне, поддержка.

– Георгий, если что… кричи, – нервно улыбнулся Лекарь.

– Ага, как птица-феникс, – хохотнул Бобр.

Я оглянулся на них перед тем, как вставить ключ. Нет, оно понятно, что потом воскресят, но всё равно, как-то было страхово.

Бледные лица тиммейтов следили за каждым моим движением. А светящиеся мушки облепили уже всё тело Кента.

Приготовившись, я вставил ключ. Выдохнул. Повернул.

Не получилось, ключ словно застрял. Округлив глаза, я подхватил другой, вставил – та же история. Третий, четвёртый…

– Это чего получается? – задумчиво бросил Бобр, – У нас чё, два недокороля?

Глава 10, в которой изящные ножки эльфиек

– Говоришь, два недокороля? – я повернулся к Бобру.

– Э, Герыч, ну ты это… извини, если обидел…

Я отмахнулся:

– Да я не про это, – потом повернулся к Биби, – Айбиби, а если вместе?

Манюрова круглыми глазами покосилась на тлеющее тело Кента. Хотя тот уже почти весь был облеплен мушками, но всё равно смертельные последствия «неправильного открывания» были ещё видны.

– Давай, Биби, мы же здесь все вместе, нам не дадут пропасть.

Хнычущие гномки по краям радостно подхватили:

– Да, Биби, мы не дадим. Ни одна капелька крови не пропадёт!

Я оглянулся на них, удивляясь, как быстро сменилось у гномок настроение. Вроде только плакали, что я ключи у них отнял, а тут вдруг истерика прекратилась.

– Подумай, Биби, – сказала ещё одна гномка, – Постой, подумай.

– Биби, крути в другую сторону, – участливо добавила первая и оскалилась.

Я с сомнением посмотрел на ключ, торчащий в замочной скважине. В другую сторону? Но ведь механизм замка знаком моему разбойнику, просто древняя магия стопорит его.

Тут подал голос Лекарь:

– Я, конечно, не хотел бы торопить, но мне кажется…

Он вздрогнул, когда мы все уставились на него. Нам не надо было объяснять, что слух у Лекаря просто идеальный.

У меня мурашки побежали по спине. Древнее подземелье, вокруг гномки-вампиры… Что ещё он мог услышать?

– Толян, говори, блин! – прошипел Бобр.

– Да, Толян, говори, – захихикали гномки.

– Сюда идут ещё кто-то, – прошептал бард.

Неожиданно вампирши нахмурились, зашипели:

– Молчи! Молчи, Толян!

– Да, ну ядрён батон, – чуть не заплакал Боря, – Я уже замучился в штаны накладывать! Давайте уже, крутите ключ.

Что-то проскрежетало далеко в коридоре, словно кто-то тащил тяжеленную железяку по полу. Пока было плохо слышно, но гномки-вампирши притихли и чуть отступили в тень своих проходов.

– Кто это? – спросил я у них.

– Да, Гончар, кто это? – сразу подхватили они и захихикали.

Скрежет приближался. Кажется, он шёл от одной из колонн, где до этого я тоже заходил в проход, отбирал у вампирши ключ. Там как раз стояла рядом та статуя женыщины-гнома, где Бобр хотел посмотреть на волосатость.

Айбиби испуганно схватилась за талисман, а потом сказала мне:

– Надо торопиться, Геронька.

– Не надо торопиться, Геронька! – повторили вампирши, – Постой, посмотри!

Я выругался, потом взял Биби за руку. Мы положили вместе пальцы на ключ. Стали поворачивать…

– Трудно, – просипела Айбиби, – Ух!

– Знаю, – я тоже упирался изо всех сил, – Такова… уфф… королевская... уфф… доля…

Ключ двигался! Да, твою за ногу, он уже не упирался в магический стопор, а тихонько продвигался по часовой стрелке. Но, пипец, с таким сопротивлением, будто мы проворачивали вместе с ним всю дверь.

Видимо, система с неохотой признавала такой чит, как совместный поворот ключа. Это ведь так можно замутить рейд в двадцать пять тел, найти там потомков разных правителей, и собрать короля, как паззл.

Ну, что поделать, такова магическая кровь.

Скрежет приближался по коридору, эхом отдаваясь уже гораздо ближе. Кто-то явно толкал по полу к нам здоровенный рояль, и прямо вместе с вырванными кустами и пианистом.

И этих кого-то было много. Сразу шесть или восемь пар ног шлёпали по полу, некоторые при этом подволакивались.

Что это, новые вампирши? Троица каких-нибудь самый красивых жён местного графа Дракулы?

– Трудно, Геронька, да? – издевалась над нами одна из гномок, хотя было видно, что она тоже с тревогой прислушивается к звукам.

– Биби, постой, отдохни, – жалела нашу Манюрову другая, – Героньке трудно.

Они захихикали.

– Заткнитесь вы уже, – вырвалось у меня.

И тут…

– А ХДЕ? – донеслось за нашими спинами, и все вздрогнули.

– Ой, ой, – вампирши залепетали, – Она опять зеркало ищет! – и они исчезли в темноте.

Мы резко развернулись. Никого.

Тут появилась из-за колонны рука, легла на рельефную светлую поверхность. Вполне себе нормальная гномья рука, только слишком высоко для коротышки.

Следом выглянуло лицо, блеснули горящие красным зрачки, и мы вздрогнули ещё раз.

– На хрен, на хрен, на хрен, – Бобр перехватил молот, – На хрен всех этих гномов, подземелья эти! Пусть лучше меня Ташка убьёт!

– О май гат! – Блонди чуть не заверещала от ужаса, – Итс офл!

Морда у существа делилась на две половинки, с границей по носу, который был весь обмотан нитками. Половинки будто были сшиты крупными неаккуратными стежками.

Одна сторона лица была мохнатой, как у тех волосатых гномьих жён, из Города Древней Звезды.

А вторая, как у этих вампирш, только ещё пострашнее.

Когда я увидел пасть, полную страшенных зубов, то мне сразу показалось, что у исчезнувших вампирш были ротики ещё ничего, даже аккуратные. Ну, так, накрасить губки, к стоматологу сводить, и будет вообще зашибись.

А вот то чудище, что смотрело на нас из-за колонны, стоматологов явно жрало живьём. Вместе с инструментами.

У него во рту действительно что-то торчало из кривых жёлтых зубов, вроде проволоки, но одна половинка пасти исчезала в густой шерсти.

Существо сделало ещё шаг, что-то подтянуло со скрежетом, и показалась длинная нога. Слишком длинная для гнома, и она скорее принадлежала когда-то эльфийке.

Часть тела у неё оставалась за колонной, но я уже мог понять, что это какой-то демонический конструктор, а не гном.

– А хде? – ещё раз спросило существо, вывернув голову на короткой шее, – Хде? Ну, хде?

Кажется, тело у него всё-таки было гномьим, как и рука. Незнакомое чудище сделало ещё шаг, и мы вздрогнули третий раз…

Да, неведомая гномка была на тонких эльфячьих ножках, одета в какое-то рванье, бывшее платьем и безрукавкой. Но показалась ещё эльфийская нога. И ещё… И ещё!

– Да хватит уже, ядрён батон! – Боря сжимал светящийся молот до скрипа, – Хватит ног!

У существа их было шесть, некоторые неестественно выгнуты, но стояли более-менее прямо. Бедные эльфийки.

Показалось плечо, и вторая рука…

– Вот зе фак!

Мощная, явно перевешивающая всё тело, она принадлежала когда-то троллю или огру. Или, может, перекачанному до одури орку.

И тащила эта рука здоровенный молот, который, естественно, был почему-то в крови. Молот тоже был боевой, на длиннющей рукояти, и очень напоминал тот, что держал в руках Бобр. Даже светился, только красноватым сиянием.

Что за больная магия создала это чудовище?!

– А хде? Ну, хде оно? – чудовище крутило головой, пучило красные глазки.

Ни одной вампирши уже не было слышно. И я так подозревал, что они все исчезли от греха подальше.

С этим существом в подземелье явно никто не хотел дружить.

– Ой, Геронька, это кто-то пытался с проклятьем бороться, – прошептала с ужасом Айбиби, сжимая талисман, – Бедные гномки.

Я толкнул её плечом:

– Давай крутить уже!

– Может, ёжика?

– Погоди, рано ещё.

– Да ну нафиг, – Бобр потряс молотом, сделал шаг вперёд, – Охренеть, как страшно! Это кто, гномо-эльфо-паук?

Удивительно – Боря говорил, как ему страшно, но всё равно делал шаги вперёд. Свою роль танка он будет отыгрывать до последнего.

Блонди тоже обернулась в львицу, её рык эхом унёсся по коридору.

Лекарь чуть отошёл назад, достал трясущимися руками томик стихов.

– Ты прекрасна, спору нет… видимо, не то, – он листал странички, и мотал головой, – Я помню чудное… передо мной явилась ты… бррр… не то!

Фонза вытянула из кошеля копьецо и выставила его, отважно поджав губы. В другой руке держала наготове свиток.

А мы с Биби крутили ключ. Ещё чуть-чуть, и будет полный оборот! Я так и косился через плечо, пытаясь подгадать момент, когда нам надо будет отпрыгивать.

– А хде? Ну, хде оно? – чудище приближалось, переступая корявыми эльфо-лапками.

– Опа-опа, – тут вдруг коридор вспыхнул сиянием, и как ни в чём ни бывало встал, отряхиваясь, Кент, – А чего все такие напуганные?

Он обернулся.

– Очуметь! Что за Франкенштейн?!

И, разом опустив руки в кошель, достал оттуда зелье и кинул.

Реакция у фрэнко-гномки была офигенная. Свистнул боевой молот, и чудище отбило снаряд, словно бейсболист. Правда, зелье сразу же застыло каменным потёком на молоте, но монстра это ничуть не беспокоило.

Он прыгнул на всех шести ногах, замахиваясь орудием. Кент на миг застыл, не зная, хвататься ли за меч в ножнах или достать ещё зелье.

Но тут сверкнули искры – Бобр прыгнул вперёд, поднял свой молот и перехватил удар, оттолкнув Кента. Правда, атака чудища бросила нашего танка на колени, и Боря зарычал, когда ему легонько тюкнуло по шлему кончиком вражеского молота.

– ХДЕ-Е-Е ОНО-О-О!!! – истерический визг резонировал между колоннами.

Тут же мелькнула шерстистая молния – Блонди целилась клыками в горло, но чудище дёрнулось, пара ног у неё вывернулись под неестественными углами. Удары пришлись львице прямо в грудь, и та отлетела в сторону.

Бобр начал вставать, но тут огровая рука снова напряглась, и монстр рубанул ещё раз по подставленной рукояти. Танка снова кинуло на колени, под ним хрустнули и подмялись каменные плиты.

– Ядрён… батон…

– Лекарь! – крикнул я, – Делай что-нибудь!

– Да сейчас… я же вам не этот… тут поэзия, надо подготовиться… – он замялся, потом поднял руку, – Твой лик чудесный, как…

Монстр рыкнул, резко перебежал вперёд и пнул барда в грудь. Я едва успел отскочить, как бедный Толя совсем рядом бухнулся спиной об ворота, да так и сполз, разлёгшись на полу.

– Я сейчас, чуваки, – вставая, сказал Кент, – Погодите.

Он стал копаться в кошеле, но тут же быстрое шлёпанье по полу – и алхим тоже кувыркнулся от мощного пинка, скрылся между колоннами. Отлетел в сторону его кошелёк.

Монстр обернулся, красные глазки сфокусировались на нас.

– Теперь ёжика?! – Биби чуть не затряслась, до того её пугало это жёно-гномо-чудище.

Я хотел было уже кивнуть, но тут долетел рык:

– Иди сюда! – Боря всё же встал, пошатываясь.

Он махнул молотом раз, второй, а потом побежал с дикими криками. Рубанул, целя в кошмарную голову, но монстр легко подставил свое орудие.

И снова сверкнули магические искры – оба орудия явно реагировали друг на друга.

– Крутим, Геронька! – заверещала Биби, и стала кряхтеть, делая второй оборот почти в одиночку.

Я спохватился, стал помогать. Блин, ну какой балбес закрыл подземелье на три оборота? Ну, гномы, не могли на один? Всё равно же вы рядом тут, прямо как будто на другой континент переезжали.

– Геры-ы-ыч! – вдруг крикнул Боря, снова и снова рубая по монстру, – Братана мне давай!!!

Я напрягся, вызывая «волю лидера». Вот он, скилл Бобра, ещё не откатился. Ну же, давай… Сколько на него надо ярости, это просто пипец!

– Есть, – крикнул я, чувствуя, что сам здорово ослабел, – Готово.

– А-А-А-А!!! – заорал Боря, переходя на вторую космическую.

Он рубил и рубил молотом, будто пытаясь проломить вражескую подставленную рукоять, а заодно разозлить себя. За орудием оставался световой след, летели искры в стороны.

Львица встала, потрясла головой, пытаясь оклематься. И в два прыжка бросилась в атаку. Но монстр легко перебегал, кружился с Бобром, не давая кинуться на себя.

Блонди тоже была не безобидным котёнком, и через пару секунд уже вгрызлась в одну из ног, стала рвать её, как обезумевший зверь.

Фонза стояла рядом, бледная, как моль. Она сделала было шаг к битве, но тут я крикнул:

– Стой. Нам будет нужна помощь!

Женя так и замерла. Судя по лицу, ей особо-то и не хотелось вступать в такую опасную схватку.

О, да! Есть второй оборот. Что-то щёлкнуло в створках, и монстр обернулся.

– Хде?!

Тут же Боря почти достал ей молотом по голове, но гномо-паук извернулся, перехватил пастью рукоять. Монстр рванул челюстью на себя, и перекинул Бобра вместе с орудием на другую сторону.

– Ядрён бато-о-он! – танк улетел, со звоном шмякнувшись между колоннами.

Тут же следующим замахом монстр рубанул молотом по львице, которая почти отгрызла одну из ног. Но Блонди в последний момент отпрыгнула, и тяжёлый молот врубился в пол.

Монстр зря времени терять не стал, тут же оттолкнулся всеми ногами, бросился в нашу сторону.

Я отпустил ключ, схватился за кинжал, готовясь к атаке. Но тут Фонза выкинула перед нами свиток, тот вспыхнул – и монстр со всего маху налетел на прозрачную стенку. Будто стекло покрылось перед нами трещинами, и гномо-паук, отскочив, стал дубасить по нему молотом.

По прозрачной стенке сетка пошла быстрее, стали вылетать и растворяться магические кусочки защиты.

– Гера, долго не выдержит!

Я кивнул, бросился помогать Биби дальше крутить ключ. Сзади будто стекло зазвенело – защита осыпалась.

– Хде? Дай посмотхеть, – монстр стал замахиваться.

Я почувствовал, как в мои лопатки упёрлась спина Фонзы. Она до последнего собиралась защищать.

Ну же, полоборота осталось…

– Ну что, бро, вдарим рок в этой дыре?

– Вдарим, бро.

Я обернулся. Впрочем, монстр тоже, даже молот опустил от удивления.

Позади стояли два Бобра. Кажется, на одного из них будто тень падала, и его силуэт был потемнее. Но глаза горели тем же озорством и смелостью, и в руках тоже был светящийся молот.

– Иди сюда, ночной кошмар педикюрщика, – сказал Бобр посветлее, – Зря ты тронул мою Блонди.

– Да, бро, зря ты тронул мою Блонди.

– Хде?!

– Здесь, – ответили одновременно два Бори и кинулись в атаку.

Они действовали слаженно, нападая одновременно, но гномо-паук, несмотря на раненую ногу, всё равно демонстрировал отпадную реакцию.

Щёлк!

Ворота чуть разомкнулись, расширив щель между створками. Мы с Биби схватились пальцами за ручки, упёрлись, стали тянуть.

– Фонза, помогай!

Женя подскочила, тоже стала упираться. Заворочался Лекарь, приподнялся на коленки, пропихнул пальцы между створками, пытаясь зацепить воротину.

– ХДЕ-Е-Е!!! – крик монстра перешёл на какой-то новый уровень.

Я обернулся.

Эльфийские ноги стали преображаться, когти на пальцах удлиняться. Огровая рука покраснела, появились костяные наросты, а молот монстра вдруг охватило настоящее пламя.

Теперь туго приходилось уже Бобрам – они едва успевали отскакивать от горящего молота, который от скорости смазался в красивые световые вееры.

– Опа, – Кент, пошатываясь, вышел из-за колонны.

Он всё пытался пристроить отвалившийся кошель обратно на пояс. Судя по его движениям, досталось алхиму крепко.

Уже открылась достаточная щель между створками, и я заорал:

– Давайте, все сюда!!!

– Бро, – закричал один из Бобров, – Беги!

– Я бро не брошу! – Боря заработал с двойной яростью молотом.

Но тут пламенное орудие взвилось вверх, затрещало, изрыгая молнии во все стороны. И, свистнув с небывалой мощью, вонзилось в пол, отброисв обоих танков в стороны.

По коридору от места удара пошла волна пламени. Фонза едва успела активировать свиток защиты, но невидимая стенка тут же треснула, и нас всех закинуло внутрь ворот.

– Блин, – я вскочил, кидаясь к створкам.

В щель ударило раскалённое пламя, я закричал от ожогов, и меня отбросило назад.

Тут же из огня выскочила визжащая львица, на которой шерсть так и дымилась. Блонди втянула за собой Бобра, перехватив его руку пастью.

А через миг влетел горящий Кент. Точнее, его вкинул теневой Бобр, я успел увидеть, как мелькнула рука в доспехах.

– Держи, бро! – двойник забросил внутрь молот, а потом, уперевшись, стал сдвигать створки.

– ХДЕ-Е-Е?! – рёв сзади ударил с новой волной пламени.

Картина копии Бобра, которого поглотил огонь, так и застыла в моих глазах. Через секунду ворота, выплюнув в узкую щель последние крохи огня, сомкнулись, и послышался щелчок механизма. Кажется, замок снова закрылся.

– Опа… опа… – Кент заворочался, пытаясь сбить пламя.

Львица с визгом закрутилась, завертелась по полу, но тут же вскочила Фонза, схлопнула какой-то свиток – и с потолка на нас полился дождь. Вода, видимо, была какая-то особая, потому что я почувствовал облегчение на обожжённом лице.

– О, Женёк, как классно, – облегчённо донеслось от Кента.

– Бро… – выдавил, пошевелившись, Бобр.

С той стороны по воротам стали долбить размеренными тяжёлыми ударами, и мы поняли, что теневого двойника уже нет.

***

Мы разобрались с нашими повреждениями, исцеляя все раны. Кент очень обрадовался, что в этот раз не погиб – он не хотел тратить автоматическое воскрешение от зелья.

Нам всем было интересно, что это был за монстр такой. Поразмыслив, мы сошлись на том, что за воротами явно бесится какой-то неудачный результат лабораторных исследований.

Кто-то из гномов, видимо, пытался побороть проклятие Осколков, но я даже не предполагал, что они могли дойти до такого. Хотя, если учесть, что задумал Вайт, то можно ожидать, что и другим гномам могли прийти в голову ужасные идеи.

– А зачем столько ног эльфиек? – Боря почесал затылок.

– Наверное, потому что красивые, – усмехнулся я, – Вот их и решили сразу побольше прицепить.

– Не, такую совокупность нафиг, – поморщился Бобр, – Ну ладно, ноги эльфиек… А руку огра-то нахрена пришили? А, сеструха?

Он спрашивал у Биби, словно та была экспертом по гномам. Манюрова пожала плечами, потирая талисман:

– Может, у огров всё нормально с жёнами? Вот гномы и хотели так же?

Сражение было тяжёлым, и постепенно до нас дошло, что это только начало. При этом назад пути нет – нас уже могут преследовать преподаватели.

А потом мы осмотрелись, чтобы понять, где оказались.

Это было продолжение коридора, но только оно выглядело уже почти как природная пещера.

И статуи гномов, и колонны выглядели так, будто это были творения каких-то горных процессов. То ли это вода так источила камни, то ли ветер, гуляющий в тёмном коридоре.

Но тут были гномьи руны, и Фонза быстро подскочила к одной из колонн, чтобы их прочитать.

– А вот это вообще самая древняя часть коридора. Я почти не понимаю диалект, но тоже что-то про Торина. Про утерянные сокровища гномов…

– Какие ещё сокровища? – даже Бобр уловил нестыковки, – Гимли же раздолбал Кольцо через несколько тысяч лет после Торина, да?

Я кивал, слушая рассуждения тиммейтов. Это получалось, что ещё до раскола Кольца у гномов были какие-то проблемы?

Впрочем, если вспомнить историю, то Гимли вечно вёл какие-то войны, и ему почти удалось захватить весь мир. Может, у него бы и получилось, но вся эта история с Кольцом спутала планы.

– Тут что-то про дракона, кажется, – Фонза читала руны уже у следующей статуи.

Мы все удивились, и стали с опаской вглядываться в тёмную пещеру впереди. С драконом как-то не особо хотелось встречаться.

– Так… это кузнец какой-то… – Фонза двигала пальцем по рунам, – Одежда… железная… для… дракон?! – она прищурилась, перечитала ещё раз.

– Ну, наверное, он делал доспехи для рыцарей, которые против драконов сражались, – предположил я.

– Скорее всего, – нехотя согласилась Женя, – Просто вот эта руна означает «для», а не «против». Такое чувство, что делал одежду «для драконов». Хотя, я же не супер-знаток древнего гномьего…

Что-то прошоркало впереди, донеслось эхо тяжёлых шагов.

– Ядрён дракон, – Боря перехватил молот, покружил им, будто угрожая невидимому противнику.

А тот так и приближался, шлёпая тяжёлыми ногами. Скоро что-то блеснуло в темноте.

У меня внутри всё похолодело. Я прекрасно помнил, как имперский рейд в полном составе улепётывал от дракона в Прорыве Ямантау. И шанс на то, что мы сможем уложить такое чудовище моей небольшой группой, был просто ничтожный.

– Не дрейфь, Герыч, – усмехнулся Бобр, – Дракон хотя бы не противный.

Тут из темноты что-то мгновенно появилось, воткнувшись прямо в нагрудник танку. Боря пролетел от удара несколько метров и, долбанувшись со звоном о створки ворот, съехал вниз.

Молот выпал из бессильной руки, танк повесил голову. А из вмятины в его нагруднике вывалилась огромная кувалда, стукнулась о землю и, подскочив, унеслась обратно в темноту.

– Гвоздарь, – вырвалось у нас одновременно.

Послышался шлепок об ладонь, и следом голос:

– Чем бы треснуть мне кольцо?

– Биби, а вот теперь можно ёжика, – прошептал я.

Глава 11, в которой просто жарят

Пуф-пуф-пуф!

Ёжик, часто меняя позиции, поливал темноту зарядами каменных игл, словно зенитная батарея. Где-то там носился Гвоздарь, мерцали всполохи магической защиты, и иногда вдруг вылетал молот – кузнец тоже был не промах, и не позволял просто так по себе попасть.

Каменный питомец едва успевал отскакивать, и снова рассекал пыльными трассерами темноту, целясь в то место, где исчезал молот.

– Вот бы треснуть мне кольцо! – ругался Гвоздарь, его голос эхом разносился в пещере.

Мы сгрудились за статуей кузнеца доспехов для драконов, пытаясь понять или услышать, где находится Гвоздарь.

Лекарь, склонив голову, двигал пальцем, словно целясь сквозь статую в двигающегося там сумасшедшего. Бард что-то испуганно бубнил про себя.

– Кент, – прошептал я, – Зелье Халка-то у тебя есть?

Алхим, вздохнув, выудил из кошеля расколотую склянку:

– Было… Этот франкенштейн когда долбанул, половину зелий мне поколол.

Мы снова повернулись к коридору. Пока что ёжик Биби сдерживал ругающегося кузнеца, но ясно, что это будет ненадолго.

– Интересно, – вдруг прошептал Кент, – А у меня в кошеле зелья во что смешались?

Я обернулся:

– Только не пей.

– Не, чувак, я к тому, что Гвоздаря можно этим напоить.

Мы все переглянулись, а потом зашипели ещё усерднее:

– Ни за что!

От одной мысли, что Гвоздарь превратится во что-то… что-то… невообразимое, мне стало не по себе. Может, вообще сотрёт академию Баттонскилл с лица земли?

Тут заворочался Боря у ворот:

– Ух, ядрён… опять доспех чинить…

Он подтянул свой молот, стал подниматься.

– Иглы кончаются, – сказала Биби.

Она повела рукой, чтобы послать ёжика вперёд, но из темноты прилетела кувалда и в этот раз удачно сбила её питомца с ног. Ежика отнесло к воротам и прямо на Бобра.

Айбиби ойкнула.

Питомец заворочался, крутясь на спине, а Боря, ругаясь, попытался его перевернуть. Молот кузнеца сразу же дёрнулся, улетел назад.

– Ну, как бы треснуть мне кольцо?! – донеслось уже ближе.

Я понял, что если мы сейчас не найдём способа обезвредить Гвоздаря, то он нас всех просто укокошит.

– Эх, а я так мечтала поговорить с Эолом Броком о той древней эпохе… – протянула Фонза, с бледным лицом сжимая своё копьецо.

– Эола Брока? – вдруг удивлённо переспросил Лекарь.

– Ну да, – поморщилась Женя, – Он ведь старше Гимли, и некоторые говорят, что этот кузнец мог знать и Аида, и Зевса, и даже самого Торина… – она округлила глаза.

Айбиби уже дала команду ёжику двигаться к Гвоздарю для взрыва, и питомец с готовностью пронёсся мимо нас. Несколько секунд мы слушали, как его каменные лапы топают в темноте.

БАМ!

Шарахнуло здорово, особенно учитывая, что вокруг почти замкнутое пространство. У меня задвоилось в глазах, все рядом заохали, а Лекарь так вообще кричал, схватившись за голову:

– А, мои уши!!!

Подполз Бобр, тоже выглядывая из-за статуи.

– Что, братва, как думаете, он готов?

Биби прошептала:

– Ёжик точно готов.

Кент, порывшись в кошеле, вытащил целое зелье здоровья, протянул Лекарю. Тот чуть пригубил и отдал бутылёк обратно.

– Чем бы треснуть мне кольцо?!

Когда голос разнёсся в коридоре, мы все вздрогнули. И разом посмотрели на закрытые ворота в надежде, что они сейчас распахнутся, и мы сможем убежать.

Да чтоб тебя, этому чокнутому всё нипочём.

– Ну, – Бобр начала вставать, потирая промятый нагрудник, – Сейчас я ему покажу стража подземелий, – он потряс светящимся молотом.

Я перехватил кинжал, встал рядом с Борей. Другого выхода всё равно нет – либо мы его скрутим, либо…

Рядом рыкнула клыкастая Блонди, Биби тоже вышла, целясь из рогатки. Фонза, сжимая копьецо в одной руке, и свиток в другой, встала с другой стороны от Бобра.

Кент покинул убежище неспеша, роясь в кошеле. Кажется, у алхима там теперь полный бардак, и он пытался выудить хоть какое-нибудь боевое зелье.

– Кольцо… кольцо… – бубнил Лекарь, оставшийся за статуей.

Он судорожно листал томик с поэзией и иногда постукивал головой по статуе, словно помогая себе что-то вспомнить.

Ну, от нашего барда и так особого толка не было, поэтому мы двинулись вперёд.

Я развеял «волю лидера» между всей группой, чтобы быть на связи в самые трудные моменты. Мысль всё равно передаётся быстрее, чем доходят сказанные слова.

– Ну, народ, – кивнул я, вставая в боевую стойку, – Покажем, что может группа Гончара.

Всё произошло очень быстро. Не знаю, какого уровня этот гном-кузнец, но он нам явно показал, что мы ему – не ровня.

Шаркнул ботинок, и что-то блеснуло в стороне, возле силуэта следующей статуи в темноте.

Мы подобрались, Бобр выскочил вперёд, замахиваясь…

И тут гном налетел совсем с другой стороны, перехватив Блонди поперёк львиного тела. Он крутанулся с ней, заставляя нас уворачиваться от ей когтей, а потом запустил кошку в спину Бобру.

Я прыгнул на гнома, но тот увернулся, протягивая руку куда-то в сторону. Мне оставалось совсем чуть-чуть дотянуться до него, но вдруг мне в спину прилетел мощнейший удар.

– А-а-а!!! – я нырнул вперёд, под ноги Гвоздарю.

Вывернувшись, я краем глаза увидел, что это прилетел из темноты на помощь кузнецу его молот. Который тут же начал вихрем летать между всеми членами моей команды…

Пара секунд, и мы все разлетаемся в стороны.

Биби выстреливает, но промахивается, и тут же её уносит в темноту, как куклу.

Кент так и не успевает вытащить ничего из кошеля – удар молота приходится как раз по инвентарю, и, кувыркаясь, алхим улетает куда-то в сторону.

Бобр, сбитый львицей, пытается подняться, но молот уже ударяет ему в затылок, и танк летит за статую, едва не сбивая бледного Лекаря.

Фонза не успевает схлопнуть свиток, как удар кулака гнома втыкается ей в грудь, и Женю так же уносит в темноту.

Блонди летит во втором прыжке, растопырив когти и оскалившись, но кузнец двигает рукой, словно заправский джедай, и молот вылетает из темноты прямо в рёбра львице.

Я едва успел остановиться от падения, тряхнул разок головой, а Гвоздарь уже навис сверху, занеся молот над головой. Сейчас тебя, Гончар, прибьют.

Глаза кузнеца сверкнули безумием, он улыбнулся мне:

– Вот и тресну я кольцо…

Его кувалда заискрилась, я попробовал двинуться, но почему-то тело реагировало очень медленно. «Воля лидера» сразу же подсказала, что это действие удара молота кузнеца – на несколько секунд накладывается замедление.

– Пипец, – выдохнул я.

Так мы и не поговорим с кузнецом. Молчарь был прав – этот сумасшедший совершенно не настроен на диалог.

– Чем бы треснуть нам Кольцо! – раздалось звонко в пещере.

Кузнец замер. До меня только через секунду дошло, что последнюю фразу произнёс не он, а наш Лекарь.

– Чем бы треснуть нам Кольцо, что принёс в руках Аид? На совете мудрецов нам никто не говорит… – наш бард вышел из-за статуи, придерживая томик одной рукой, а вторую распростёр, как оратор.

– Это ж… – Гвоздарь, продолжая держать молот, чуть склонил голову, часто-часто заморгал.

– Шесть сильнейших звонких нот заключили в том Кольце, но седьмой земной народ искажает в нём рецепт…

Кузнец опустил молот, повернулся, почесал всклокоченную бороду.

– Чем бы треснуть… – начал было он, но Лекарь тут же продолжил, надрывая голос:

– Вот трещит в жаровне сталь, нежно лижет огонёк… Разомнётся тут коваль, наш великий Эол Брок.

– Да чем же…

– Его молот твёрже гнева, борода раскалена… И пылает эльфов древо, служит гномам докрасна.

– Да наковальню мне в задницу! – рявкнул Гвоздарь, а потом вдруг молот сиганул из его руки, чтобы воткнуться Лекарю в грудь.

Бедный бард улетел за статую, ни разу не пикнув, но так и не выпустив из рук томик поэзии.

Я попытался встать, чувствуя, что ко мне возвращается чувствительность и скорость.

– Чёртов Суровый!!! – заорал кузнец, грозя кому-то сверху кулаками, – Окалину мне в глаз, Владлен, ты и здесь меня достал?!

Молот вернулся ему в руку, и Гвоздарь ещё потряс им тоже:

– Уголь тебе в глотку, вшивый поэт!!!

– О, братан… – донеслось от Бобра, – Как я тебя понимаю…

Здоровяк ворочался, пытаясь выползти из-за статуи.

– С кем ты смеешь говорить, жалкий человечишка? – гном огрызнулся, замахиваясь молотом.

– Лучше с тобой, чем с этим… – Бобр махнул за спину.

Там, где-то у стенки, валялся Лекарь, которого удар кувалды надолго отправил в нокаут.

Я подхватил:

– Это наш бард ещё Облегчающего читать не начал.

Кузнец сразу опустил молот, обернулся, сверкнув злыми глазками:

– Что? Этот сумасшедший тоже здесь?!

– Не-е-ет, – протянул я, поднимаясь, – Это Лекарь увлёкся поэзией твоего века.

– Поэзия… Кувалду мне в ухо, какая ещё поэзия?! Да в сравнении с Гиппосом даже дриады… эти древожопки… – он топнул ногой, – Да я лучше этих вшей древковых послушаю, чем Владленову шоблу!

– А я тоже не хочу, – кивнул Боря, устало сев под статуей, – Особенно эту, как его… поэзию кондратия которая…

– Кого?! – Гвоздарь удивился, – И Кондратий Гномосвет здесь?!

Он со скрипом стиснул обеими ладонями рукоять молота, словно изображая, что он сделает с этим Гномосветом. Хоть я и не слышал такого, но, судя по прозвищу, этот поэт тоже был рядом с другими гениями.

– Бобр имеет в виду поэзию контрастов, говлитовый век, – усмехнулся я.

– Контрасты? Говли… чего? – гнома, наконец, проняло, и он опустил молот, – Да вы кто такие?

– А мы с Эолом сейчас разговариваем? Или с Гвоздарём? – прищурился я.

– А тебе кого надо-то, переросток? – буркнул гном, и шмыгнул, утёр рукавом нос, – Вас прислали эти идиоты?

– Какие?

– Суровый этот, Гиппос, Кондратий… Драные пустобрёхи, они как узнали, что в Кольце скрыта магия гимнов, так покоя мне не дают, – Гвоздарь вздохнул.

– Кольцо уже давно трес… – хотел сказать Бобр, но я резко оборвал его силой мысли.

Воля лидера не подвела, но Гвоздарь подозрительно поглядел на нас обоих.

– Головы снесу, людишки, будете шептаться. Чего там Кольцо надо?

– Давно надо треснуть, – кивнул я, – Давно пора.

– Чтоб вас, переростки, – кузнец помотал головой, потёр лоб рукоятью кувалды, – А вы кто?

– Мы – ученики академии сверху.

– Сверху? – Гвоздарь глянул в потолок, – А разве она не снизу?

Он покрутил головой, разглядывая статуи, потом глянул под ноги.

Я вспомнил, что спуск в Город Древней Звезды очень долгий. Да, получается, в сравнении со вторым уровнем подземелий та пещера, где я нашёл древнюю гномью статую определения, гораздо ниже.

– Помощь нужна, Эол Брок, – сказал я погромче, пытаясь докричаться до духа, заключённого в сумасшедшем кузнеце.

– Так говори, чего орать-то? – гном поморщился, поковырял пальцем в ухе, потом удивлённо обернулся, – А чего лежите все, барашки надгорные? Простынете же…

Я приметил, где лежит Фонза, и тихо двинулся в её сторону:

– Не против, Эол, если я свитками группу подниму.

Кузнец скривился, как будто я глупость сморозил. Потом вытащил из-под бороды какую-то монетку, бросил её на пол. И долбанул молотом, только искры вылетели.

Волна прокатилась по пещере, и разом заохали все мои тиммейты.

– Пошли в кузницу, переростки, – проворчал Гвоздарь, а потом указал на Лекаря, – И, если этот ваш откроет свою штольню… – гном провёл рукоятью молота по кадыку, показывая, что будет.

Бледный Лекарь, только выползший на свет, удивлённо вытаращился на нас, словно в первый раз увидел. Довольный Бобр хлопнул его по плечу, чуть не сбив обратно на пол:

– Толян, твою бредятину заценили, но дай фанатам шанс переварить это всё…

***

Выход в кузницу Гвоздаря был не так уж далеко.

Тут пещера-коридор была не такой уж длинной, а в конце, возле рассыпанной статуи, от которой остались только ноги, была дыра с лестницей вниз. Оттуда веяло теплом.

– Торин, – прошептала Фонза, показывая на остатки статуи.

Я ничего не ответил, а Гвоздарь только шмыгал, принюхиваясь к воздуху в пещере. Да, здесь действительно уже пахло дымом и гарью.

– Вот, нормальный запах недр. А не эта вонь, что сверху, – он махнул следовать за собой.

К моему удивлению, мы не поднялись, а опустились ещё на несколько десятков метров под землю.

Всё-то время, что Гвоздарь вёл нас, мы вздрагивали от его приступов злости. Кузнец вдруг вскидывал молот, и начинал шептать, словно безумный:

– Треснуть… Чем же треснуть-то? Ведь семь нот, а не шесть… Как же треснуть?

Фонза, которая шла рядом со мной, сверлила спину кузнецу. Я прямо чувствовал, как её распирает от вопросов, которые она хотела задать невероятно древнему духу.

Я осторожно качал головой, делая знак, что не надо рисковать. «Волю лидера» я тоже пока не применял, иначе вспыльчивый кузнец мог разозлиться.

– Вау, – только и вырвалось у нас, когда мы спустились в огромную круглую пещеру.

– Здесь когда-то взорвали один артефакт, – Гвоздарь обвёл руками всё вокруг, – Магия настолько сильная, что не гаснет тысячи лет.

Фонза глянула на меня, кусая губы. Ну, что за артефакт, она просто обязана узнать. Я покачал головой, надеясь на её благоразумие.

Помещение было идеально круглым, но до половины заполнено магмой. В лицо пахнуло жаром, и мы сразу задержали дыхание.

Кое-как рассмотрели в искажённом воздухе, что по раскалённой жидкости плавает понтонный мост из каменных блоков, который ведёт к небольшой хижине в центре пещеры.

Хижина была неказистая – сложенная из камней, с крышей из обугленных веток. Одна стенка развалена, и поэтому строение уже напоминало больше навес, чем дом.

Внутри виднелось то, что можно было увидеть в любой кузнице: наковальня, инструменты, большой кузнечный горн.

Кузница плавала на каменном островке, который покачивался в кипящей магме. Вся конструкция – и мост, и островок, – доверия ну совсем не внушали.

Пипец, это ведь если провалиться в лаву, то для нашего воскрешения никаких следов не найдут. Да и вообще, Гончар, преподаватели сюда точно не сунутся.

Надолго задержать дыхание не получилось, и вскоре мы закашлялись. Угар скрутил лёгкие, едва я сделал первый вдох в пещере.

– А, вы ж эти, задохлики надземные, – поморщился кузнец, и кинул ещё монетку вниз.

Тюкнул по ней молотком, и раскалённый воздух словно раздвинулся над мостом, образовав прозрачный туннель, из которого на нас подуло свежестью.

– У вас наковальни в задницах, что ли?! – Гвоздарь выругался, – Быстрее, магия не вечная!

Мы, чертыхаясь и круглыми глазами глядя на плещущуюся между блоками лаву, как можно быстрее побежали к мосту. Едва Биби последней заскочила на островок с кузницей, ветер сквозняка прекратился, и магический туннель с шумом схлопнулся.

Через марево мы с ужасом наблюдали, что Гвоздарь невозмутимо и не спеша идёт по мосту вслед за нами. Его борода дымилась от жара, а боевая часть молота, кажется, раскалилась докрасна.

Гном, ещё и насвистывая, спокойно дошёл до нас. Похлопал по бороде, сбивая занявшееся кое-где пламя, и бросил кувалду в бочку под навесом. Плеснула вода, а потом эту бочку едва не разнесло от пара, который со взрывом вырвался наверх, приподняв ветки на крыше.

Самое удивительное, что, несмотря на озеро магмы вокруг, на островке с кузницей были вполне сносные условия. Ну, жарко, как в бане, но волосы точно не дымились.

– У этих гномов что ни подземелье, так вечное пекло, – Боря попытался оттянуть ворот железного нагрудника, но куда там, –Уфф!

Мы все утирали пот со лба, а Гвоздарь прошёл под навес хижины, голыми руками взял из горна рядом раскалённую добела заготовку и бросил на огромную наковальню.

А потом голым же кулаком долбанул по ней, выбивая искры. Мы так и таращили глаза, открыв рты от удивления.

И это с ним мы хотели сражаться?! С монстром, который руками куёт мечи?!

– Ядрён батон, – вырвалось у Бобра.

– Знаете, мне пришли в голову вдруг гениальные строчки, – сказал Лекарь, и тут рука кузнеца застыла над дымящейся заготовкой.

– Бард, только попробуй, киянка ты деревянная, – проговорил Гвоздарь.

Мы все зашипели на Толю, и тот виновато развёл руками:

– Да ну чего вы… Ну и вправду же, там ничего такого. Был такой поэт, Кондратий Шаловливый… – тут барда чуть перекосило, он выгнул свою длинную шею, – Ох!

– Заткнись, Толян, – Бобр показал барду кулак.

Лекарь вздрогнул, но не мог замолчать:

– Да просто этот талант пытался показать истинную красоту простых вещей через низменные желания, которые пронзают чресла каждого…

– Толя-я-я, – я подошёл и просто закрыл барду рот.

– Шаловливый?! – Гвоздарь выпучил глаза на Толю, – Это Гномосвет, что ли?

– Ауч! – я убрал руку, когда Лекарь просто укусил мне палец.

– Да, да! – Толя с безумным взглядом закивал, и быстро заговорил, отбежав от злого Бобра, – Голый торс и борода… взгляд Эола крепче стали… Брок умелец хоть куда…

– Заткни-и-ись! – Гвоздарь вытянул руку, и молот, разорвав доски в бочке, влетел ему в ладонь.

– …не куёт, а просто жарит! – Лекарь понёсся по островку вокруг хижины, а Гвоздарь бросился за ним, потрясая молотом.

– Стой, Гномосвет драный!!! – орал кузнец.

Бобр кинулся было следом, но я схватил танка.

– Но, Герыч… – тот обернулся.

– Боря, ты понимаешь, что происходит?

– Эээ… неа, но братана же надо выручать.

– И я не понимаю, – я затянул танка обратно, под навес, – А ты послушай!

– Угли в горне ворошит, и стучит без передышки… – кричал уже где-то за стеной Лекарь, – Напряженье снять спешит после лёгкой той интрижки!

– Иди сюда, Шалогном ты вонючий!

Лекарь пронёсся мимо нас. Он хотел заскочить под навес, но не успел – Гвоздарь уже появился тут, и барду пришлось прыгать за стенку. Вылетевший из руки кузнеца молот выбил из кладки несколько кирпичей, и вся постройка жалобно всхлипнула.

Мы посмотрели наверх, думая, не выйти ли нам из-под навеса.

– Слушайте, а Толя-то у нас чувак непростой, – Кент задумчиво водил взглядом по стенам, словно провожая бегущего там барда.

Фонза кивнула:

– Мне кажется, что не только в Гвоздаре сейчас древний дух.

– То есть? – повернулся я.

Хоть мне и казалось что-то странным в поведении Лекаря, но до такой версии я ещё не додумался. Теперь понятно, почему кузнец орёт на барда так, будто они знакомы давно.

Ох, какая путаница с этими духами. Кто на кого орёт? Ведь я так понимаю, сам Гвоздарь, как обычный гном, не такой уж и древний. Но его сознание так и скачет туда-сюда, вот и неясно, с кем разговариваешь.

Зато с Лекарем понятно, откуда взялось вдруг такое повальное увлечение поэзией, если в него действительно вселился дух древнего поэта. Вот только когда это могло случиться?

– Ох, – из-за стенки вдруг вышел Гвоздарь.

Коренастый гном легко нёс на плече Лекаря. Мы испуганно дёрнулись, думая, что кузнец убил его, но тут барда скинули на пол кузницы.

Тот сразу заёрзал и замычал – во рту у Лекаря торчал кляп, а вокруг тела перекинута толстая верёвка.

– Ух, Кондратий, – Гвоздарь отряхнул ладони, а потом снова встал к наковальне, стал стучать кулаком по заготовке.

Лекарь мычал и ёрзал. А мы смотрели, как Гвоздарь куёт, реально выправляя голым кулаком форму клинка.

Так прошла минута, и я понял, что придётся начинать самому.

– Это, – начал было я, – Господин Эол Брок, нам бы помочь…

– Ну, так чего надо-то, переростки?

– Это вы сделали топор для Гимли Кольцетреского? – всё же не выдержала Фонза.

Глава 12, в которой лютня

Мы с нетерпением ждали ответа от Гвоздаря.

Кузнец, казалось, уже забыл про нас, и я хотел было повторить вопрос Фонзы, но тут гном поднял заготовку, чтобы полюбоваться. Это был будущий клинок, ещё без гарды, а вместо рукояти у него был тонкий прут.

– Топор для Гимли, говорите? – усмехнулся Гвоздарь.

Судя по безумным глазам, в которых отражался красный свет от раскалённого клинка, сейчас в нём говорил Эол Брок.

– Дерзкий мальчишка, – кузнец поморщился, но его гримаса была скорее наполнена гордостью, – Этот незаконный последыш Ториновой крови… самый последний, кого я думал увидеть королём всего мира. И он же достиг самых больших высот!

Гвоздарь разглядывал заготовку, а потом вдруг схватил другой рукой за лезвие и согнул, завязал в петлю. Посмотрел, посмотрел, да и небрежно бросил в пышущую жаром печь.

– Думаете, Аид притащил Кольцо в этот мир, чтобы ослабить властелина? – кузнец захохотал, – О, я вам расскажу, как это было на самом деле…

***

История Эола Брока лишь подтверждала наши догадки.

Аид, правитель царства мёртвых по мифам нюбсов, действительно отправился «на ту сторону» за своей женой. Он и вправду вытащил свою любовь, но на её пальце уже было… Кольцо.

Гвоздарь сразу пояснил, что раньше связь между мирами была более зыбкой, чем сейчас, и попасть в «тот мир» было намного проще.

Что и говорить, если боги Олимпа летали туда чуть ли не как домой. И тот же Аид не исключение.

– Сейчас вообще не сыщешь, да и тогда уже мало их оставалось, артефактов от древних предтеч.

– Чего? – вырвалось у Бобра, – Откуда течь? С той стороны?

– Предтечи, киянка ты деревянная. Ну, как ещё тебе сказать? Титаны.

– Титаны? – я удивился, – Это типа богов Олимпа?

– Ага, богов. Как их у вас сейчас называют? Десятые уровни? Десятки?

Да, для древнего духа Эол Брок был очень осведомлённым.

– Нумерация уровней не является точной, – упрямо возразила Фонза, – Скорее, она отражает сегодняшнее положение дел.

– А, бред пьяного эльфа, – отмахнулся Гвоздарь, – Сегодня ваши девятые уровни с мизинцем титана бы не справились.

– Ну, пусть титаны, предтечи, какая разница, – я поспешил вернуть разговор в нужное русло, – Это кто, ещё одна раса «с той стороны»? Из вашего родного мира?

– Из нашего? – гном удивился, – Гребешок, это твои предки.

– Э-э-э… – я даже растерялся.

– Вау, – вырвалось у Кента.

– Ядрён батон, – кивнул Бобр, – Хоть я ничего и не понял, но звучит круто.

Фонза всё же вмешалась:

– Ну, раньше люди были совсем без магии же. Это потом, когда открылись Прорывы…

– Ха! Если люди были без магии, то я не кузнец, – Гвоздарь рассмеялся, уперев руки в боки, – Вы чем слушаете, крошки известняковые?

– Стоп, – я поднял руки, – Ну как же, погоди… был исход высших рас из того мира, и всё из-за тирании «властелина».

– Мальчишка, – усмехнулся Гвоздарь, – Да не было никакого исхода.

Мы округлили глаза.

– То есть…

– Ты что, жилка тупиковая, думаешь, шесть народов испугались одного «властелина» и бросились бежать? – гном расхохотался, – Да ещё побросали свою магию, кто куда?!

Фонза нервно переглянулась со мной. Судя по глазам Жени, Гвоздарь конкретно перекраивал всю историю, что была ей известна.

– Это мы… – Гвоздарь вдруг вытянул из горна другую заготовку, и крепко сжал её в кулаке, – …защищались от вашего вторжения!

Дым пошёл из-под пальцев, зашипела кожа, и нам в нос ударил запах палёной плоти. Но гном даже бровью не повёл.

– Что?! – Фонза не выдержала, чуть не крикнула, – Но как же Прорывы? Это же «с той стороны» всё время толпы монстров к нам лезут…

Заготовка со звоном бахнула на наковальню, и Женя притихла.

– Ледниковый период был, так вас учили? А, нюбсовы крошки? – Гвоздарь оглядел каждого из нас, – Вы же батончики, первый курс только?

Мы заворожённо кивнули. Лишь один Лекарь мычал, ёрзая на полу – ему что-то очень хотелось сказать кузнецу. Иногда он смотрел куда-то в сторону раскуроченной бочки, пытался туда ползти, но у него не особо получалось.

Удивительно, но в гноме сейчас странным образом переплелись две души. Эол Брок легко говорил о древности, но при этом прекрасно помнил о том, что происходит в мире сейчас, а значит, разум Гвоздаря тоже участвовал в разговоре.

– Люди не всегда были такими слабыми, как сейчас… – гном пробежался глазами по нашим лицам, – Нет, ваши предки это великие маги. Необыкновенно сильные. Величайшие.

– Опа, опа, – Кент толкнул меня локтем, – Слушай, ну хоть одним комплексом поменьше.

– Ага, братан, – Боря тоже кивнул, – А то реально стрёмно было.

Женя сразу спросила:

– Так это ты этих людей-магов назвал предтечами и титанами?

– Ну, а кого же? Вон, этот «властелин той стороны», который имеет немного их силы, уже сколько тысяч лет живёт. Кто ещё на такое способен?

Надо было видеть, как удивилась и растерялась Фонза. Я усмехнулся – ну, блин, она сама мечтала поговорить с Эолом Броком, а теперь каждое слово для неё шок.

– Это такая давняя история, что всё уже стёрлось в пыль, – Гвоздарь бухнул кулаком по наковальне, – Но напали на «тот мир» именно вы… люди.

– Но как же… – Фонза пыталась что-то сказать.

– Послушай, человечишка! Если я говорю, что так есть… значит, так и есть. Оледенение материков – это дело рук ваших магов. Ты представляешь, насколько сильными они были, эти титаны?

Гвоздарь говорил и говорил.

По его словам, более одиннадцати тысяч лет назад на нашей земле царила совсем другая цивилизация людей. Величайших, могущественных магов, которые очень часто воевали.

Сначала бились между собой, а потом, когда энергия их междоусобиц пробила брешь между мирами, они нашли ещё одно поле для битвы.

Природа магии людей была такова, что для получения силы они черпали её из окружающей природы. И в теории можно было совсем высушить мир, превратив его в глыбу безжизненного холодного камня.

И всё ради того, чтобы в одних руках была сосредоточена великая сила.

– Да, этот мир, – Гвоздарь повёл заготовкой, показывая нам вокруг, – Этот мир устроен так, что здесь сила может принадлежать одному.

– Очень знакомо, – кивнул я, – Так говорил Оркос. Ему нужна сила…

– Всем нужна сила. И даже «властелину той стороны»… Вы же знаете, что он отсюда родом? Вы знаете, что это один из древних человеческих королей, который достиг небывалого могущества?

– Нет, – вздохнула Фонза, – Выходит, мы ничего не знаем.

– Он – павший человек, – вдруг вспомнил я, – Проклятие нашей, человеческой расы.

Гвоздарь вдруг выронил заготовку, и удивлённо уставился на меня.

– Повтори, гребешок…

– Оркос Менэтиль, один из предателей, сказал, что «властелин той стороны» – единственный павший человек. Что он является проклятием людей.

– ХА-ХА-ХА!

Мы вздрогнули, когда хохот Гвоздаря разнёсся под навесом. Эхо его смеха полетело по всей пещере, и кажется, даже магма пошла рябью от островка с кузницей.

Мне стало интересно, какого же уровня этот гном, если у него такая мощь? Наверняка, не слабее нашего Гармаша Дворфича.

– Не знаю никакого Оркоса, – утирая слёзы от смеха, сказал гном, – Но такой эльфовой чуши… ох, да что же случилось с тобой, Вселенная? Гномьи Звёзды, остановите вагонетку, я сойду.

Мы с группой только переглядывались. Фонза пожимала плечами, не понимая, чем я так рассмешил гнома.

А Гвоздарь отсмеялся, потом наклонился, поднял остывшую заготовку и бросил в горн. Взял другую, положил на наковальню, примерился.

Взглянул на меня и медленно проговорил:

– Нет, гребешок. Это вы – павшие.

Я думал, что сегодня меня уже ничто больше не удивит…

– Ядрён батон, – у Бобра отвисла челюсть, а потом он толкнул локтем Кента, – Ну что, братуха, одним комплексом больше?

– Чувак, и не говори, – алхим тоже был поражён, – Это не комплекс, а прям… ну прям…

– Совокупность, – могильным голосом произнёс Боря, – Больше это никак не назовёшь.

Фонза вздохнула:

– Что-то подобное я и ожидала…

***

– «Властелин той стороны» – это единственный Высший человек, – Гвоздарь произнёс это и с удовольствием смотрел за нашей реакцией.

Осознание этой правды заставило нас замереть на несколько секунд, будто на нас наложили адское заклинание.

Я смотрел на Фонзу, на Бобра, на других тиммейтов, не веря своим ушам. Словно нас полили холодной водой и объявили отбросами общества.

А Гвоздарь продолжил рассказывать.

Давным-давно высшая раса людей, которых он называл то титанами, то предтечами… в общем, они вторглись в мир, где беззаботно себе жили шесть уже известных нам рас. Ну, как беззаботно…

Любой гном всегда с удовольствием мог отодрать за уши эльфа. Гоблины частенько нападали на подземелья гномов. Дриады не могли поделить леса с эльфами, а кентавры вообще считали, что лес принадлежит только им.

Оркам было проще всего – они вообще ни с кем не дружили. Кого встретят, с тем и не дружили.

– Я и сам-то был рождён уже в этом мире, – горько вздохнул Эол Брок, – И знаю историю только из уст предков.

Он продолжил рассказывать, что, когда в «том мире» появился новый враг, всем расам пришлось сплотиться. Даже орки резко со всеми подружились.

– И гномы с этими древожопками, – поморщился Гвоздарь, – Да, с дриадами. Они стояли плечом к плечу, но сила людей была невообразима.

– И лишь только магия шести гимнов… – вдруг сказала Фонза.

– А ты шаришь, надземная, – одобрительно кивнул гном, – Да, наша сила порознь была невелика, но мы могли взывать к природе, чтобы она помогла.

– И вы выгнали людей… ну, то есть, предтеч? – спросил я.

– Ха, не смеши, – совсем без улыбки ответил Гвоздарь, – Они не хотели уходить.

– Уничтожили? – прошептала Фонза.

Биби с ужасом ойкнула.

– И да, и нет, – вздохнул Гвоздарь, – Мы не знали, что магия шести гимнов уже изменилась, и случилась беда.

– Седьмой гимн? – тихо спросил я, – С появлением людей баланс нарушился.

– Вроде как, – гном пожал плечами, – В общем, вся магия в обоих мирах шарахнула так, что мало никому не показалось.

– А люди? – с тревогой спросила Фонза.

– Крошки, ну вы же здесь? Значит, выжили, и дали потомство.

– Не особо магическое.

– Ой, можно подумать, нам мало досталось? – нахмурился Гвоздарь.

– Так проклятие же других рас после раскола Кольца настало? – удивился я.

Я искренне пытался разобраться, но у меня уже голова кругом шла от всего этого.

– Погоди ты, до Кольца ещё доберёмся, – отмахнулся Гвоздарь и принялся опять охаживать кулаком заготовку.

Я попытался навести порядок в мыслях. Тот мир, наш мир. Высшие, павшие.

Да пипец, а где наше-то место? Чекан, Гончая, и я… За что мы вообще боремся?

– А чего ты паришься-то, крошка щебневая? – усмехнулся Гвоздарь.

– Ты читаешь мысли?

– Раньше в той кузне, где я ковал, можно было только оглохнуть. Ты думаешь, кузнецы кричали друг другу?! Не хватало ещё глотки сорвать, поэтому только мыслями и общались.

– Но ледниковый период – опять повторила Фонза, – Он же был!

– Остатки того катаклизма, который шарахнул на оба мира, – кивнул Гвоздарь, – Бам, и всё! И вся магия наперекосяк. Вот так-то.

Я поднял руки:

– Погоди, погоди, дядька Гвоздарь.

– Да чего годить-то? – гном меня уже не слушал, – Ну шарахнуло, ну ладно. Сюда выкинуло кучу народу, туда выкинуло. Стали потихоньку жить, новую магию осваивать.

– А потом появился «властелин»?

– Да он никуда и не девался. Это древний король, был обычным человеком, как вы, а потом как-то смог вернуть себе облик и силу предтеч. Может, зелье какое нашёл, кто его знает?

– Зелье? – с интересом прислушался Кент.

– Братан, если ты его попробуешь сварить, будет новый катаклизм, – хохотнул Боря.

Я обрадовался, что разговор наконец-то пошёл в ту сторону, в которую нам надо.

– Прорывы-то на самом деле всё реже открываются, – сказал Гвоздарь, – Зарастают прорехи после того Большого Взрыва, закрываются границы между мирами.

– Но тут появилось Кольцо?

– Ага, – проворчал кузнец, – Будь оно неладно. Появилось, а я и думаю… чем бы треснуть мне Кольцо?

Его глаза стали мутнеть, и мы вздрогнули.

– Вот бы треснуть мне Кольцо? – со страшной улыбкой Гвоздарь шагнул к нам, и я понял, что в глазах сумасшедшего не осталось ни единой нотки разума.

Я был просто сама молния. У меня аж нога заныла от того, как резко я дёрнулся к Лекарю и вырвал кляп из его рта.

– Жги, Толя-я-ян! – рявкнул Бобр, – Шаловливого давай!

– Эол Брок кузнец что надо, сделал мне броню для зада, – затараторил Лекарь, – Чтоб без страха спорить мог, и случайно стул не сжёг…

– Штольню ему закройте!!! – заорал, как ошпаренный, Гвоздарь.

Его молот, пробив стену хижины и осыпав нас кирпичной крошкой, влетел откуда-то сбоку и лёг рукоятью прямо в ладонь гному. Но мы с Бобром уже подскочили к Лекарю и опять запихнули кляп.

– Извини, дядька Гвоздарь, что-то у него кляп вылетел, – виновато улыбнулся я.

Кузнец ещё некоторое время целился молотом в мычащего Лекаря, а потом осторожно поставил орудие рядом.

Лекарь извивался, пучил глаза, смотрел на бочку.

– Да отдай ему уже, – буркнул Гвоздарь.

– Что? – я не понял.

– Да вон, за бочкой лютня стояла, – отмахнулся гном, – Этого самого, Гиппоса Облегчающего.

Мы все повернулись. Действительно, под обломками бочки обнаружилась лютня. Немного потёртая, правда, но несколько тысяч лет ей я бы точно не дал.

Едва мы положили лютню к Лекарю, как тот в пару рывком подполз к ней и прижался щекой. Стал даже поспокойнее.

– На чём остановились, человечишки?

– На Ко… – тут я замялся.

– А, на Кольце? – улыбнулся Гвоздарь.

Я сразу же присел к Лекарю, сделав вид, что кладу ему лютню поудобнее. На всякий случай.

– Да, «властелин» с этим Кольцом всех переплюнул. И мы на его удочку клюнули, захотели снова ту силу гимнов… – грустно покачал головой Гвоздарь, – Если б знали, что будет…

Оказалось, что после первого катаклизма основной пострадавшей расой получились люди – они практически лишились магического потенциала.

Здесь уже Гвоздарь говорил точно так же, как и наша Селена Лор: магическая сила в людях просыпалась только благодаря Прорывам.

– То есть, – сразу же вставила Фонза, – Не будет Прорывов, не будет и магии у людей?

– Не будет, – покачал головой Гвоздарь.

Мы снова все переглянулись. Стало как-то не по себе от осознания этой ущербности.

– Это чего получается-то? – задумчиво протянул Бобр, – Этот «властелин»… того, помог нам, типа?

Боря озвучил то, о чём подумали все.

За последнее время мир у меня уже несколько раз кувырком перевернулся.

То сначала мой отец плохой, а потом всё же оказался хорошим. То этот Аид, который непонятно, что хотел сделать. То вдруг оказывается, что «властелин той стороны» – тоже не совсем уже злодей.

Кто знает, перестали бы уже сегодня открываться Прорывы, не закрепи он их Осколками около четырех тысяч лет назад?

Кузнец поморщился:

– А может, «властелин» просто всем отомстил. Но именно он создал или нашёл этот артефакт, смог послать в наш мир, и даже зачаровал Гимли…

– Стоп, стоп, стоп! – я поднял руки.

Наконец-то мы добрались до сути.

– Как можно зачаровать человека, чтобы собрать все Осколки? – спросил я, – У меня получилось взять один голыми руками.

– Так потому что ты Чеканов отпрыск, – спокойно ответил Гвоздарь, – Твой отец вообще оказался гением.

– В смысле? – вырвалось у меня.

– Да он зачаровал свою кровь, – Гвоздарь шагнул, ткнул пальцем мне в грудь, – Я же вижу, как колышутся чары с каждым биением сердца.

– Но… как такое возможно?

– У меня спрашиваешь? – кузнец вернулся обратно, к наковальне, – Ты пришёл узнать, как я выковал топор, который расколол Кольцо?

Мы все одновременно кивнули.

– Не топор расколол, а Гимли, – Гвоздарь снова ударил по уже остывшей заготовке, и металл жалобно зазвенел, – Кольцо можно было расколоть и киянкой деревянной, если рука предназначена.

– Гимли был ключом? – спросил я.

– Да. Вы же знаете о такой магии? Когда предмет срабатывает там, где он нужен?

– Но как можно зачаровать живое существо? – растерянно спросил я, – Как можно было зачаровать гнома?

Этот вопрос я задавал уже второй раз. Первый раз я спрашивал у Ведуна – именно он и подсказал, что надо искать того, кто дал Гимли топор.

Вот я нашёл, и теперь ждал ответ.

– Тебе нужна Башня, – коротко ответил Гвоздарь, позвякивая кулаком по железке.

Мы помолчали, некоторое время ожидая объяснений. Но кузнец заметно увлёкся выглаживанием остывающего меча, и разговаривать не спешил.

– А что за Башня? – осторожно поинтересовалась Фонза.

– Башня Властелина, – ответил Гвоздарь, – Тёмная Башня, Проклятая Башня… Башня Смерти. У неё много названий, но сегодня их уже почти никто не знает.

– А почему именно она?

– Потому что Гимли там был, Аид там был, – прошептал кузнец, – Да и твой отец тоже, Чеканова крошка.

– А где она?

– Я-то откуда знаю? – Гвоздарь даже удивился, – Я кузнец, моё дело мечи ковать.

– Блин, – вырвалось у меня, – Ну, хоть подсказку!

– Сидит гном, сотня духов в нём. Кто его спросит, тот еле ноги уносит, – весело отозвался кузнец.

– Э-э-э… – протянул Боря, пытаясь догадаться.

– Да вам бы вообще уже валить надо, – засмеялся Гвоздарь и показал куда-то вверх, – Идут за вами!

Мы резко обернулись.

До этого мы не замечали, но в круглом потолке пещеры, в одном месте был едва заметный люк. Отсюда его плохо было видно в красных отсветах магмы.

Люк вздрагивал, будто по нему долбили тараном, и сверху в озеро осыпалась крошка.

Мне даже стало интересно – это поэтому гном Молчарь советовал нам идти к кузнице через второй уровень подземелий? Из-за того, что мы могли бы упасть в лаву, пытаясь пролезть через люк?

– Я попробую нас перенести, – сказала Фонза, вытаскивая свиток.

– Надземная, ты действительно думаешь, что твоя магия работает в моей кузнице?

Женя надула губы, растерянно опустив свиток.

Грохот взламываемого люка нарастал, железная створка стала танцевать в каменных пазах, выворачиваться.

Лекарь под нашими ногами заворочался, замычал.

– Я всё изменю, Эол Брок, – повинуясь порыву, крикнул я, – Соберу Кольцо, узнаю секрет… Может, всё ещё можно вернуть?

Впервые во взгляде гнома проступило что-то… не просто разумное, а невероятно мудрое. Дух кузнеца, который жил уже больше четырёх, а может, даже шести тысяч лет.

Эол Брок выглянул, окатив нас волной какой-то магии, а потом взгляд гнома снова стал полубезумным.

– Так и быть, человечишки, – Гвоздарь вытащил из-под бороды монетку, кинул под ноги, – Куда хочешь лететь?

Вся группа обернулась на меня. И, как назло, никто из них даже не мог предложить мне варианта. Замычал Лекарь под ногами, пытаясь обнять лютню. Наверное, хочет мне подсказать… или прочитать свои ужасные стихи под музыку.

Вниз полетела крышка люка, в пещеру ворвался столб пламени.

– Ты говоришь, Аид был в той Башне? – вдруг спросил я у гнома, глядя на Толяна.

Надо возвращать того самого барда.

– Верно мыслишь, Чеканов отпрыск, – рассмеялся Гвоздарь.

– Ещё говорят, Аид искал воду из реки Леты, чтобы вспомнить о Кольце, – сказал я, – Ты можешь отправить нас туда, где он её нашёл?

– Ну и запросы у тебя, гребешок, – удивился Гвоздарь, – Ну, какое пожелание, такой и адрес.

И он хлопнул молотом по монетке.

Мы уже исчезали в сиянии, когда из проёма в потолке вылетели огромные сияющие шары с игроками внутри. Внутри них я узнал и ректора Дворфича, и Тай Луна, и даже Чернецов был среди преследующих нас.

Но всё потонуло во вспышке, и последнее, что мы услышали, было:

– Чем бы треснуть мне Кольцо?!

Глава 13, в которой самурай

– Кха, кха, – я закашлялся, когда в ноздри мне ворвался жёсткий запах перегара и ацетона.

Да твою за ногу, ну и где мы опять?

Я сразу вскочил, осмотрелся, выпустил в эфир «волю лидера».

Да уж, из одного подземелья в другое. Только здесь вид намного приятнее – красноватые, будто из дерева, колонны вокруг. Между ними висят листы папирусной бумаги, на которых какие-то иероглифы.

Весь пол усыпан циновками и тонкими подушками, где-то мягкие валики. А сверху под высоким потолком висит огромная люстра, которая освещает помещение сотнями магических свечек.

Это большой зал, и впереди постамент, на котором стоит трон, такой широкий, что даже поперёк лечь можно. Перед троном низкий столик, на котором стоят чайничек и чашки.

Там никого, зато за троном возвышаются полки, полные каких-то склянок, чашек, вазочек, кувшинов. В прозрачных бутыльках жидкости всевозможных цветов.

И запах. Крепкий запах спиртного разносился по всему помещению.

В некоторых особо больших бутылях, как мне показалось, плавали куски, очень похожие на части тел. Отсюда не рассмотришь, мутноватая жидкость скрывала детали, но меня всё равно передёрнуло.

Тем более, никто на мою «волю лидера» так не отзывался. Я даже слегка запаниковал, когда сбоку донёсся голос Лекаря:

– Ох, этот бесцеремонный хам-кузнец, – он вышел из-за колонны, задев головой висящий лист папируса, – Не ценит настоящих стихов, необразованный мужлан.

Бард крепко держал в руках лютню, подаренную Гвоздарём, бережно прижимая её к боку.

– Толя, это ты? Или Кондратий?

– А? – Лекарь потёр лоб, нахмурился, – Ты что, Георгий, куда мне до великого Кондратия Гномосвета?

Я поджал губы. Ну, древнего духа в нём не прослеживается, но и лучше с памятью не стало.

– Ой, а кто это у нас? – раздался сладкий женский голос позади.

Мы обернулись.

Там стояла девушка, в длинном и узком японском кимоно, с разукрашенным белилами лицом, только глаза чётко подведены.

– Гейша? – удивлённо спросил Толя.

Девушка пошла к нам, засеменив ножками, но только каким-то пьяным, качающимся шагом. Она преодолела лишь пару метров, но не удержалась и бухнулась лицом в пол, прямо в тонкую подушечку. На её спине качнулся огромный бант.

Непроизвольно я кинулся к ней, чтобы помочь, но притормозил, когда до меня донёсся громкий храп.

Гейша просто заснула. Одновременно с этим осознанием до меня долетел ещё более крепкий запах перегара от девушки.

Лекарь поморщился, зажав нос:

– Из одного прибежища варваров в другое…

Его слова заставили меня вспомнить, что народу-то как раз не хватает.

– БОБР! – крикнул я, – ЖЕНЯ! БИБИ! БЛОНДИ!!!

Никто не отвечал, кроме храпящей гейши.

– КЕНТ!

– А нельвя ли квычать… ик!.. чуфь… ик!.. потифэ? – донеслось со стороны трона.

Мы с Лекарем резко обернулись. Голос звучал хрипло и грубо, как будто неожиданный собеседник только проснулся.

Через несколько секунд из-за трона показалась рука неприятного болотного цвета. Слишком громадная для обычного человека или гнома, но в пределах разумного.

Пальцы напряглись, хватаясь неухоженными ногтями хоть за что-нибудь, и через секунду рука вытянула за собой и тело.

Это был огр. Лысый, жирный, с большущими губами и пухлыми щеками. Уродище лежал на полу, и одна щека у него плющилась так, что наружу вместе с языком вытекала и лужа слюней. Покрасневшими глазками он смотрел на нас… точнее, одним глазом, второй был закрыт и будто ещё спал.

Свой длинный и широкий язык, растекающийся по слюням, громила время от времени засасывал в рот, как огромную макаронину. Правда, непослушный язык через мгновение снова вываливался на пол.

Одет огр был в какое-то подобие домашнего халата, только расшитого изумрудами, сапфирами, и всевозможными блестяшками. В общем, выглядел он, как поп-звезда прошлого… кхм… столетия, которая теперь влачила своё существование лишь мыслями о былой славе.

Кажется, основной запах в этом помещении исходил от него.

– Э-э-э… привет, – проговорил я.

Огр открыл второй глаз. Снова со смачным звуком втянул язык, пожевал его и поморщился. Потом пробежался глазами вокруг, что-то выискивая, и, оживившись, сунул руку под трон.

Выудил оттуда пустую бутылку, опрокинул в рот. Смачно пососал, и, кажется, ему оттуда даже перепала капелька.

Затем огр неожиданно ловко для такого увальня подскочил, запахнул получше халат и, прошаркав в мягких крокодиловых тапках вперёд, плюхнулся в свой трон. Бедная конструкция заскрипела на весь огромный зал.

– Салют, игроки, – чётко сказал огр, улыбаясь мне.

А потом всмотрелся мне за спину, разглядывая храпящую гейшу, и недовольно вытянул губы уточкой:

– Ну-у-у, толку от них минимум. Вот раньше менады были, ух! Бочка пива для них, это так, разминка, чтоб подождать зачётного вина. А сейча-а-ас… – огр обречённо махнул рукой, потом откинулся на спинку и погладил огромный пивной живот, на котором халат едва сходился.

– А ты кто? – я всё же не сдержал своего удивления.

– Пурбуль, – огр снова похлопал себя по животу, – Этого носителя зовут Пурбулем.

– Носителя?

До меня стало доходить, что за последнее время я стал встречать слишком много духов древних магов, которые вселяются в сегодняшних игроков.

Да тут ещё и наш Толя добавил огоньку.

– Дионис, здравствуй, – радостно раскрыл руки Лекарь, – Поистине величайшее удовольствие встретить в этом увядающем мире настоящего укротителя грусти!

Огр прищурился, глядя на Толю. Чуть склонил голову, потёр пальцем жирную губу.

– Гиппос, ты, что ли? Облегчающий, неужели жив ещё, древняя игруля?

Лекарь тут же схватил лютню за деку, зажал пару ладов, и бахнул рукой по струнам. Звук вышел… ну, не то, чтобы приятный, но эту лютню явно стоило настроить.

Впрочем, Пурбуль поморщился, зажмурив глазки, и вздохнул:

– Ну, точно, ты. Столько тысяч годков прошло, а ты всё так же ужасен.

Лекарь посмотрел на свою лютню, потренькал ещё пару струн. Довольно улыбнулся.

– Зачем настраивать инструмент, когда через него мир говорит со мной? Если сегодня струна так звучит, значит, это у Вселенной такое настроение!

Огр крякнул от досады, отмахнулся, а я поднял руки.

– Так, стоп!

На меня воззрились и Пурбуль, и Лекарь. А мне следовало как можно скорее овладеть ситуацией, пока ещё время не потеряно.

– Где моя команда?

Огр пожал плечами.

– Вообще не в курсе, игрок. Судьба пары нубасиков меня не колышет.

– Нас много, а не пара, – упрямо ответил я, – И Брок нас отправлял в одно место.

– Брок? – огр оживился, нагнулся чуть вперёд, – Так это молотобоец запихнул на мою хату столько народу?

– Где моя команда?

– Георгий, тебе следовало бы оказать побольше уважения. Это Дионис, великий алхимик и маг прошлого, – назидательно сказал мне Лекарь.

У меня сразу же заскребли гоблины в мозгах. Дионис, на! А Бобр ведь нам все мозги промыл про этого Диониса. Что он там про него говорил-то?!

Мне на ум лезли только «мармелады».

– НЕТ! – тут огр бахнул кулаком по локотнику трона, – Настоящего! Я – величайший алхимик настоящего!

– Прости меня, о горячащий кровь и пробуждающий любовь в женских сердцах… – начал было Лекарь.

Тут я, повинуясь интуиции, подхватил:

– Да нет, а ведь бард прав. Сегодня рулят уже другие алхимики.

Жирные губы огра отклячились от удивления, и он чуть наклонился вперёд.

– Что ты сказал, нубяра?

Меня немного коробило от того, как этот древний дух пытался использовать современный сленг. Вроде бы те же слова, что я уже слышал десятки раз, но из уст Пурбуля это звучало неестественно.

– Говорю, что у меня в команде самый зачётный алхим, – твёрдо сказал я, – И ты ему не ровня!

– Что-о-о-о?! – огр встал, – А ты не попутал?

– Не последний человек в Батоне, – я продолжал, не обращая внимания на багровеющее лицо огра, – Слыхал о таком?

– Батон? Что ещё за булка?

– Это академия, Дионис. Она на месте бывшей гномьей школы ремесла, – дружелюбно ответил Лекарь.

– Ааа, эта… – огр сел обратно, потом оглянулся назад, на полки со склянками, – А что, гномы уже и людей ремеслу обучают?

– Если бы, – грустно ответил Толя, – Гномов самих бы кто обучил.

Я почесал затылок. Странно, что существуют такие сильные игроки, в которых заключены древние духи, и Министерство об этом не знает. Или знает?

– Гномы давно уже не те, что раньше, – сказал Лекарь, – Кстати, мне тут пришла песня на ум. Моя штольня уже не так глубока… – бард тронул струны.

– Облегчающий, ну ё-моё, – огр вскочил, – Я ж ещё не налил!

Он, потрясая телесами, понёсся к полкам, стал пересматривать бутыли, кувшины, нюхать горлышки у каждого.

– О, коньячок семитысячелетний, – огр довольно подтащил один из кувшинчиков, – Настаивался в бочке из лукоморного дуба.

– Вот, – кивнул мне Лекарь и уверенным шагом пошёл к Пурбулю, – Вот так должны встречать величайших поэтов говлитовой эпохи.

– Да, вашим говлитом за тысячелетия несёт, – усмехнулся огр, поскрёбывая подбородок, – Министерство ваше ко мне только за зельками подкатывает, а вот новостей не рассказывает.

Он уселся у столика с чайничком. Лекарь примостился рядом, но чарки со стола брать не стал, сразу же взялся за струны, собираясь делиться творчеством.

Огр махнул мне:

– Ну, давай, Чеканчик, прошу к столу.

Я аж опешил:

– Я Гончар.

– А по мне, одна фигня, – огр скривился, – Садись, расскажи мне про своего алхима. И, быть может, я освобожу его.

Я стиснул зубы. Ага, так, значит, теперь он знает про мою команду?

– Всех освободишь, – упрямо ответил я.

– Я ж говорю – Чеканчик! – засмеялся огр.

Я без улыбки уселся к столику, с подозрением глядя на чарки с коньяком, в которых ещё и плавали красные перцы. Так-то, мне ещё даже восемнадцати нет…

Лекарь тронул разлаженные струны:

– Как ступил я в лепёху коровью, ноздри свело, и тепло по ноге. Так измазался я нашей любовью, сердце прожгло, и весна на душе!

Сначала я с лёгким испугом посмотрел на огра, как он отреагирует на такую поэзию. Но Пурбуль спокойно пригубил коньячка из чарки, посмаковал, а потом с улыбкой произнёс:

– Ух, поэзия контрастов, – он покачал головой, – Ништяк!

Ага, значит, родственные души нашли друг друга. И эта фраза приобретала особый смысл, учитывая то, что здесь древние подселенцы в чужие тела.

– А чайку не найдётся? – я с сомнением посмотрел на чарку передо мной.

– А, вы же эти, нубасики, – поморщился огр, но взял чайник, и плеснул оттуда душистого кипятка в чистую чашку.

Правда, когда я уставился в засушенные глазки, плавающие в парящей фиолетовой жидкости, мне и чай расхотелось.

– Как бегу я от тухлого смрада, от вони ужасной… Вот так влечёт меня, моя отрада, к тебе прекрасной! – Лекарь, прикрыв глаза, так и болтал несусветную чушь.

Я с лёгкой паникой рассматривал на полках банки с заспиртованными животными и частями тел. Люди это или другие разумные расы, я не знал. Но симпатии у меня к этому огру точно не было.

– Где моя команда?

– Здесь так не катит, – покачал головой Пурбуль, – Сначала надо завести дружеский разговор…

– Здесь, это где?

– В Японии, нубасик, – огр прищурил глаза, – Ты что ж, не видишь, во что мои менады превратились?

Он показал на гейшу, храпящую в зале. А потом ещё крякнул, отогнулся назад и, выудив из-под трона, натянул себе на голову соломенную шляпу. Когда он так нарядился, улыбаясь мне, я догадался, что и его аляпистый халат тоже японского покроя.

Он ещё выудил оттуда самурайскую катану в ножнах и сделал грозное лицо.

Вообще, это было удивительно, что греческий Дионис воплотился в какого-то огра в Японии. Да ещё и распивает не сакэ, а почему-то именно коньяк.

А впрочем, что я понимаю в древних духах? Может, они при жизни в одном месте жили, а потом решили попутешествовать и попробовать новенькое.

– Ну, давай, новичок, – огр сложил руки на груди, обняв катану, – Значит, ценишь свою команду?

Я кивнул, раздумывая над тем, как лучше ответить.

– Предлагаю сыграть в одну древнюю игру, – улыбнулся Пурбуль.

Тут он положил меч. Потом выплеснул коньяк, выплюнул в чашку красный перчик и с хлопком перевернул её на стол. Вылил содержимое ещё из двух чарок, и поставил так же.

Улыбнулся.

– Знаешь такую игру?

Я кивнул.

Толстые руки с такой неожиданной ловкостью начали перемешивать чашки, что я сразу потерял из виду ту самую. Но зато во мне проснулся «сборщик семян», и, когда огр остановился, я уже знал, где лежит перчик.

Мой палец коснулся, но Пурбуль поднимать не стал.

– А, нечестно, – он покачал головой, – Ты ж ремесля.

Вскочил, быстро пробежался вдоль полок, и, подхватив крохотную фляжку, вернулся обратно. Капнул по капельке на донце каждой чарки, и снова стал крутить их.

Руки остановились, и я с изумлением понял, что теперь не чувствую перца. Навык земледельца упирался в какую-то завесу. Да ну твою за ногу!

– А вот так уже лучше, – довольно сказал огр, – Ну, угадывай.

Я задумался, повёл рукой над одной, над другой, над третьей… Блин, от этого зависит судьба моих ребят.

Тут же моя рука вернулась назад, и я уверенно ткнул пальцем.

– Тут.

– Да ты ж игруля новичковый! – выругался огр, подняв чашку, под которой оказался перчик.

Он снова перетасовал чашки, и я опять ткнул в чашку, только левее.

– Хм-м-м, – задумался огр.

Говорить о том, что «воля лидера» распространяется и на интуицию, я не собирался. Играй я на что-то другое, то не угадал бы, но от выигрыша зависела судьба команды, и тут «воля лидера» работала напрямую.

В третий раз чашки перетасовались. И снова тот же результат – я показал на чарку с перцем.

Столик полетел в сторону вместе с криком огра:

– Нечестно!!! – он бахнул кулаками, а потом прихватил стоящий рядом кувшин и мигом опорожнил его, откусив даже при этом горлышко.

Смачно отрыгнув алкогольным духом, Пурбуль утёр рукавом губы. Потом протянул руки к мечу и сказал:

– Значит, поиграем в другую игру.

Я напрягся:

– Нет.

– Что значит, нет? – Пурбуль оскалился, – Я не договаривался с тобой ни о чём. Мы просто играли!

Я сам стиснул зубы. Так-то он прав – я не дослушал условий.

– Тогда, если я сейчас выигрываю, ты отпускаешь мою команду? – чётко спросил я.

Огр надул жирные губы. Почесал лысину, похлопал себя по животу. Взял чарку рядом, понюхал, слизнул остатки.

– Ну что ж, – огр признался, – Все вы, людишки, хитрецы.

– Будто сам не был человеком.

Пурбуль рассмеялся:

– Так то раньше. Раньше и люди-то другими были, не то, что сейчас. Дуэль? – он вдруг прищурился.

– Да ты какой уровень-то? – возмутился я, – Десятый?

– Эх, – вздохнул огр, и похлопал по животу, – Этот носитель не позволил прыгнуть выше седьмого.

– А я новичок, вообще первый уровень. И какая это будет дуэль?

– А ты чего, думал, в сказку попал? – засмеялся Пурбуль, а потом поднял меч перед собой, – Ты ж разбойник, а я ремесля. У тебя навыки есть.

Я только прищурился. Видел я, на что ремесленники способны.

– Я изучал искусство самураев, – весело продолжил Пурбуль, – Ты знаешь, что такое сила духа?

– То есть, будем сражаться на мечах?

– Ну, можешь взять свой кинжал, разбойник, – кивнул огр, – А я же…

Тут он перехватил меч одной рукой за рукоять, другой за ножны, и медленно потянул. Глянул пьяными глазами на открывшееся лезвие.

– Мы, как настоящие самураи, встанем вот здесь в зале… и либо ты, либо я.

Я замолчал, закрутил головой. Осмотрел полки за спиной огра с зельями, глянул на Лекаря, который что-то бубнил себе под нос, обернулся на храпящую гейшу. Посмотрел на потолок.

– Ладно, – я кивнул, – Но если такое неравенство между нами, то я требую дополнительную награду.

– Во как, – Пурбуль удивился, – И это чего же?

– Воду из источника Леты.

Глаза у огра округлились, а потом он кивнул в сторону Лекаря:

– Это для этого нубасика?

Я пожал плечами:

– Да какая разница…

– Ты хоть представляешь, чего просишь? У меня Орфей пытался её стырить, Аид, Рандом, да и твой Чекан, – тут он замолк, – А откуда ты узнал, что она у меня есть?

– Да я и не знал, – усмехнулся я, честно признавшись.

Просто по логике, я думал, что раз Гвоздарь направил меня сюда, значит, моя цель здесь.

– Вот же… игруля новичковая! – надулся огр.

Его жирные губы стали ещё толще. Но потом он всё же махнул, соглашаясь:

– Ну ладно. Ему и капельки хватит, – толстая ручища протянулась ко мне, – Твоя команда и вода Леты. А взамен… хе-хе… мне достанешься ты. И этот Облегчающий будет мне облегчать похмелье целую вечность.

– Знаешь, Георгий, – вдруг оживился Лекарь, – Ради этого я даже буду читать тебе угнетающие стихи. Потому что для любого поэта мечта иметь в вечности такого благодарного слушателя, как Дионис.

Я только скривился. Значит, до этого у Толи были не удручающие стихи?

– Проиграй же, о презренный, пусть опустится рука, в этом мире неизменна невезучесть Гончара! – закричал хрипло Лекарь.

Усмехнувшись, я встал, вышел в зал. Вытащил из кошеля свой кинжал-серп, обернулся к Пурбулю.

Тот сошёл с постамента, важно придерживая у пояса катану. Мечтательно растянул губы в улыбке:

– Чеканова кровушка… ух, сколько я зелий замастрячу! Ты хоть представляешь, какой ты завидный ингредиент, а, Гончар?

Больше всего меня интересовало, почему он не мог сразу меня захватить в плен. Он оговорился, что работает с Министерством, а значит, какими-то обязанностями он связан. Хотя мне в это слабо верилось.

Скорее всего, любой древний дух, вселяясь в чужое тело, потихоньку сходил с ума. Что Гвоздарь, что этот… А чем ещё развлекать себя, если ты живёшь вечность?

– Твоя кровь зачарованная, ты знал? – огр переминался с ноги на ногу, чуть двигаясь ко мне и поводя лезвием меча.

Я перехватил кинжал, не спуская с него глаз.

– Что за бред, – протянул я.

Пурбуль даже обиделся:

– Почему бред? – он потряс кулаком, – Ты про Рандома слышал?

– Ну…

– Он в Башне себе чары на везение забубенил. Ты прикинь? Просто, если кто-то хотел его замочить, то Рандому везло.

Я замер. Гвоздарь говорил про Башню, и этот огр тоже сказал про неё.

– Ну ладно, – тут Пурбуль опустил меч, а потом вытащил из-за пазухи зелье, откупорил пробку, – Поболтали и хватит.

– Точно, – я улыбнулся, охватывая разумом люстру сверху.

Механизм крепления тяжеленной махины я почуял сразу, когда только появился в зале. И теперь все сотни свечей, закреплённых на тяжёлых кольцах и планках, рухнули вниз.

Лекарь, который в этот момент пел про «лузера Гончара, которому проиграть пора», завис на полуслове.

А Пурбуль, только успев поднести бутылёк к губам, непроизвольно глянул наверх:

– Да ты ж игруля новичковая!

Ещё не успели затихнуть треск и грохот в зале, как я прыгнул, собираясь добить огра, если бы ему повезло выжить. Но бесформенная туша в блестящем халате лежала неподвижно с разбитой головой.

Усмехнувшись, я пошёл собирать по залу все верёвки и опасные зелья, какие мог найти. Воскрешать этого умника я буду уже на своих условиях.

Глава 14, в которой бомба

– Георгий, ты подумай ещё раз! – Лекарь дёргался, ёрзая червячком у меня под ногами.

Его я связал на всякий случай, очень уж мне не понравилось, как Толя стал себя вести. Чем ближе к восстановлению памяти, тем больше от него заскоков.

– Это же Дионис, величайший алхим, – тараторил бард, – И он обладает непревзойдённым вкусом! Да, да, в отличие от вас, дубоголовых простолюдинов…

Под непрерывную болтовню Толи я крепко перевязал Пурбуля, наложив, наверное, с десяток узлов. К счастью, верёвки в этом помещении нашлось достаточно.

Блин, как же ещё подстраховаться?

В кошеле у Лекаря был свиток воскрешения, но я очень не хотел, чтобы после пробуждения этот огр выдал какой-нибудь сюрприз. Если я смогу дважды перехитрить алхимика, в котором такой древний дух, это будет необычайное везение.

– Ну, сделает он из тебя зелье? И что? Может, оно и к лучшему, Георгий? Представь, как я подниму чарку через тысячу лет, – продолжал бубнить Лекарь, – И выпью за твоё здоровье настойку с твоей же кровью!

– Блин, Толя, – вырвалось у меня, и я стал полосовать кинжалом халат огра, пытаясь отрезать кусок.

– Это же бессмертие. Великие короли будущего будут запивать свои победы настойкой из знаменитого Гончара. Ты останешься в тысяч… упф… умм…

Я затолкал Толе в рот кляп из куска халата. Нет, лучше б он уж свои стихи читал.

Немного подумав, я вернулся к трону, поискал среди обломков столика флягу. Ту самую, которой огр поливал чашки, чтобы я не чуял, под какой из них перец.

Когда я нашёл флягу, то поспешил обратно и капнул магического зелья на верёвки огра в нескольких местах. Потом подумал ещё, закупорил фляжку и сунул себе в кошель. Пригодится.

Так, ну а теперь полки с зельями.

Сначала я понадеялся, что, быть может, сам разыщу источник Леты. Но нет, в этих каракулях мне в жизни не разобраться. Сюда бы Фонзу.

Пройдясь вдоль полок, я стал рыскать глазами по тем бутылям, где были какие-нибудь понятные символы, показывающие опасность.

Это было страшное место – в мутных жидкостях и вправду плавали части всяких гуманоидов. Я вздрогнул, когда, ступив шаг в сторону, поймал взгляд дриады – её заспиртованная голова висела в зеленоватой жидкости. На голове у этой древесной жительницы тоже произрастали подсолнухи, и их было довольно много. Как и семечек, которые плавали вокруг.

На этой бутыли был нарисован красный череп с костями, и я, решившись, подхватил тяжёлый сосуд и потащил к трону.

– Вы это, извините, если что, – шептал я, пока тащил бутыль.

Ясное дело, этой дриаде уже пофигу, но всё же я чувствовал себя неловко. А ещё меня распирала злость – этого Диониса-Пурбуля следовало самого заспиртовать в наказание за такое.

Кое-как я, корячась от усилий, подвинул трон к краю постамента, куда потом подтащил связанного огра. Соорудив на троне из обломков столика и верёвки страшно неустойчивую конструкцию, я установил в неё открытую бутыль, и с удовлетворением посмотрел на дело своих рук.

Получалось, что огр лежал головой прямо под горлышком наклоненной бутыли, и ещё чуть-чуть наклонить, так хлынет её содержимое. А сама бутыль держалась на верёвочке… обрежь которую, и ёмкость упадёт, всё польётся прямо на лицо Пурбулю.

Ну, какая-никакая, а страховка. Если верить знаку смерти на этикетке. Даже голова дриады внутри как-то извернулась, будто теперь смотрела на огра со зловещей улыбкой.

Я покосился на всё ещё храпящую в зале гейшу. Та уже свернулась калачиком и дрыхла, просто подложив ладошки под щёку.

А теперь момент икс. Я схлопнул свиток воскрешения, и огр судорожно вдохнул:

– Аха-а-ап! – а потом закрутил глазами, стал ёрзать плечами, – А, игруля новичковая, я тебя!..

Мне пришлось сразу подскочить к верёвке, удерживающей бутыль. Едва я коснулся кинжалом бечёвки, как огр притих.

– Погоди, Чеканчик… тьфу ты, Гончарчик, – толстенные губы расплылись в улыбке, – Ты ж даже не знаешь, что это за зелье.

– А чего тогда волнуешься, Пурбуль?

– Да мне за свои зелья только страхово. Так-то я разнесу нафиг тут всё, и тебя в асфальт закатаю… вот такое вот это зелье! – огр пучил глаза, пытаясь скалить зубы и угрожать.

– Странно, – я потёр подбородок и усмехнулся, – А орк, который при мне проглотил такую семечку, стал самой настоящей клумбой.

Это я вспомнил тот момент, когда в «Сито» в кабинете Генделя Вайта орк проглотил семечку дриады, и из его черепа вырос подсолнух. Так что примерный принцип действия этого зелья я представлял, не знал только масштабов.

– А, умный больно, Гончарчик, – процедил Пурбуль, – Твой отец был умным, и чем кончил, а?!

– Где. Моя. Команда? – отчеканил я.

– А я почём знаю? – он поёрзал путами, – Ты меня магии лишил, не могу их освободить.

– То есть, ты не знаешь, где они, но при этом знаешь, что их надо освободить?

– Если они в моём жилище, то их могли схватить менады, – Пурбуль пытался глазами показать на дрыхнущую гейшу.

Я вздохнул. «Воля лидера» помогала мне вести переговоры, намечая подходящие слова и подсказывая нужные действия. Но то, что мне сейчас нашёптывала «воля лидера», было явно не в моём характере.

Надо, Гончар. Ради команды.

Я отвёл лезвие кинжала от верёвки…

– Умный нубасик, – ощерился огр, – Давай, развяжи меня, и я оставлю тебя в живых.

– Ага, – улыбнулся я, опуская кончик кинжала-серпа в горлышко бутыли.

Сталь коснулась стекла, послышался скрип.

– Ты чего?! – Пурбуль замер, – Это ж «древоядерная бомба»!

Я чуть не присвистнул. Вот это название, даже Кент со своими «составами номер тринадцать» нервно курит в сторонке.

Осторожно, стараясь не порушить всю конструкцию, я обмакнул конец кинжала в зелье. Послышался звон стали, только какой-то странный – словно шёпот в листве, который сразу унёсся вдаль…

– А Чекан-то повежливее был! – рявкнул огр, тараща глаза на кинжал, – Он мне песни пел, обмануть пытался, заворожить хотел!

Лекарь тоже заёрзал, пытаясь подбородком потереть свою лютню. Как будто ему захотелось спеть.

– Вот это времена были… А вы… Потерянное поколение, игроки криворукие, недоделанные! Освободи, говорю!

Я вытащил кончик кинжала и поднёс ко лбу огра. Потом подумал, отвёл чуть в сторону, нацелившись в самое ухо.

Капелька «древоядерной бомбы» повисла на кончике… Казалось, там, в крошечном отражении покачивается лес. Даже если б я не знал, что это за зелье, подумал бы, что оно связано с дриадами.

– Да что тебе надо-то?! – Пурбуль чуть не захныкал, – Чёртов ты Чеканчик, достал-таки! Во втором поколении достал, ух, гусляр ты новичковый.

Капля всё же сорвалась, упала на ухо, зашипела…

– А-А-А!!!

Из уха огра резко появился толстый корешок и врубился в пол, аж щепки разлетелись. Из корешка сразу же вырвалась ветка, хлестнув меня по лицу. Заколосились цветочки, листочки, даже птичка выпорхнула из зелени, испугав меня, и унеслась под потолок.

Ворочаться огру теперь было неудобно, ему приходилось дёргать корневище, проросшее между его ухом и полом.

– Ого, – вырвалось у меня, и я взволнованно добавил, – А теперь… верни мою… команду.

Меня и самого удивило, какое кошмарное действие у зелья. Знай я это раньше, то подумал бы перед тем, как корячить такую бутыль на такую шаткую конструкцию.

Это ведь если обвалится, разлетятся брызги, и нам тут всем кирдык… Древоядерный взрыв обеспечен.

– Понял, да? – огр зашипел, – Теперь понял, а? Не мог вон «соплю дракона» взять, или «банного тролля»?

– Банного тролля? – я даже оглянулся на полки.

– О, это страшное зелье. Чтоб его сделать, нужно стащить полотенце у тролля, которым он вытирался тридцать семь лет, а потом…

– Стоп! И что оно делает?

– Что, что? Обрастаешь грязью, она с тебя сочится несколько часов. Очень трудно двигаться, можно даже захлебнуться. Вон, смотри, на полке стоит.

Почему-то в этот момент «воля лидера» кольнула, подсказывая, что надо соглашаться. Хоть я и не понимал, зачем мне «банный тролль», но я встал и, уперев руки в боки, стал рассматривать стеллажи с зельями.

– Там нарисована грязь…

– Ты просто гений, – я только скривился.

Каракули и кляксы на половине сосудов напоминали мне грязь. Как вообще можно нарисовать «грязь»?

– Смотри сбоку от «ведьминого пушапа». Там лифчик нарисован! Ну, на очки похоже, прямо под «гоблинской ногой»… Да, да, которая с длинными ногтями.

Я, рассматривая полупрозрачные склянки, всё же увидел картинку с лифчиком. На миг я задумался, что же такого может творить зелье «ведьмин пушап», но мне надо было зачем-то найти «банного тролля».

Только тут до меня дошло, что за конечность плавает в графине сверху… да твою ж за пипец, я думал, это зелёная палка с корнями! А это лапа с кривыми длинными ногтями… гоблинская, на!

– Ниже, ниже там смотри!

Да уж, подсказал. Ведь именно там, на полке ниже, меня ждало разочарование: десятки мизерных флакончиков.

Всякие кляксы на этикетках: птичка, ящерка, песочные часы, грибочек, значок вируса, просто черепок с костями, ну и всякие бесформенные кляксы…

Огр выворачивал голову, пытаясь оттянуть ухо с веткой, и таращил на меня глаза в щели под троном. Ему было плохо видно, поэтому мне приходилось стоять к нему полубоком, и просто показывать одно зелье за другим.

– Осторожнее там, нубасик. Каждое зелье по десять крисов минимум стоит, вовек не расплатишься!

Я поморщился. Да уж, Кента бы отсюда за уши не вытащить.

Взял зелье с бесформенным пятном на этикетке… Вроде похоже на грязь.

– Это «трёхмерная мерзость», нубяра!

Моя бровь подлетела, и я показал другое зелье с таким же пятном на этикетке.

– Это «двухмерная гадость»! Да что б тебя, игруля ты новичковый. Ты мерзость от гадости отличить не можешь, что ли?! Чему вас в этой академии учат?!

– Да пипец! – вырвалось у меня, и я стал показывать бутыльки один за другим, – Это?! А это? Или это?

Я хватал всё: грибок, птичку, ящерку, часы…

– Тише, спокойно, не расколи тару, – огр пытался честно разглядеть этикетки, – Нет, это «атомная Ряба»… «Адский цыплёнок»… «Драконий панкреатин»… Ой, тише ты, это дорогущее зелье! «Настойка Аида», знаешь, сколько стоит? Вот, вот оно… «Банный тролль»!

Я держал в руке склянку… Задумчиво рассматривал пятнышко на этикетке в форме кучи, пытаясь понять, зачем же «воля лидера» заставила меня найти это зелье.

– Ну, убирай давай эту хрень! – ворчал огр, выпучив глаза на бутыль с головой дриады, которая, казалось, таращилась на него в ответ, – А то всем нам конец…

– Погоди, – прошептал я.

Медленно я поставил бутылёк обратно, и взял тот, который хватал перед этим.

– Как ты сказал? «Настойка Аида»?

– А? – Пурбуль выпучил глаза.

В склянке была прозрачная и чистая жидкость, и вот теперь я точно знал – это оно. То, ради чего и был весь этот взрыв мозга.

– Это не то, что ты думаешь! – огр замотал головой, – Нет, да нет же… А, грёбаный, Гончарчик… Ух, надо было убить тебя тогда, Чеканчик, а не песни твои слушать!

Я подошёл к Толе. Тот так и мычал изо всех сил – его широко-раскрытые глаза аж покраснели. Чтобы дать ему зелье, пришлось вытащить кляп.

И сразу понеслась поэзия:

– Гончар, ошибке этой нет прощенья! Твой бард, как солнце, мог сиять… Не то подносишь угощенье, ещё попробуй поискать!

– Да, Чеканчик. Убьёшь барда-то, эй, подумай, – вмешался огр.

Я стоял, нервно покручивая пробку во флаконе. Да ну твою за ногу…

А что ты думал, Гончар? Придут добрые Аим и Рандом, и за тебя решат? Твоя команда – это твоя ответственность.

Ты чётко помнишь, что Аид искал это зелье, чтобы вспомнить, зачем он протащил в наш мир Кольцо. И этот Аид явно был у Диониса в своих поисках… Да и вообще, этот Пурбуль так не волновался бы.

– Прощай навеки, мир прекрасный! – завопил Лекарь, – Уже готовит змей отраву. Я верил Гончару напрасно… Но ждёт меня за смертью слава!

Я откупорил пробку, и тут Пурбуль завопил:

– Стой, стой! Погоди…

– Что?

– Капельку только, Гончарчик. Ну дорогущее, ей богу, нет больше нигде этой воды. Ну, будь ты человеком, а?! Да и нельзя его много, капли всем всегда хватало.

Ну, тут я Пурбулю поверил. Всё же, несмотря на его хитрючесть, коммерческая жилка всегда показывает людей такими, какие они есть на самом деле. Ну, огров, то есть.

Так и быть. Я наклонил зелье, придерживая голову Лекаря.

Тот с безумными глазами так и продолжал вопить о «произволе, гонениях и репрессиях». Из-за его дёрганий было трудно сосредоточиться.

– Долой цензуру среди магов, кто рты посмеет нам закр…

Я всё же попал парой капель на губы барду, тот в творческом экстазе слизнул их, вдохнул, собираясь ещё что-то выкрикнуть… да так и замер, уставившись покрасневшими глазами в потолок.

– Толя, – позвал я, – Толян?

Тот молчал.

– Время надо, Чеканчик. Гончарчик. Да тьфу на вас, кровь зачарованную. Поставь на место! – Пурбуль аж плевался от злости, – Я тебе счёт такой выставлю за эту каплю…

Я склонился к Лекарю, чтобы послушать дыхание. И тут вдруг понял, что вроде как чувствую его – «воля лидера» уловила слабый отклик. Как будто он просто без сознания.

На радостях я поддел кинжалом верёвки у Лекаря, а потом машинально залез в журнал, чтобы просмотреть квесты:

1. Раздобыть щупальце Аккорокамуи

2. Разузнать о воронах Тенгу

3. Разузнать, где доспех Торина

Я так и завис с журналом. Да ну пипец, Гончар, а раньше глянуть не мог в журнал?

Всё, источник Леты больше не нужен. Значит, я угадал с зельем.

Но что за доспех Торина?!

– А-а-а-а, – я простонал от бессилия.

– Ага, Гончарчик, понял теперь? Да, счёт выставлю, вот-вот, – Пурбуль мои стоны воспринял по-своему.

Со вздохом я опустил «настойку Аида» в кошель. В свой кошель.

– ЭЙ!!! Поставь на место, я сказал!!!

А потом я молча подошёл и взял заодно «банного тролля», тоже сунул его в инвентарь. Зачем, правда, не знаю. Ну, если оно помогло мне найти воду из источника Леты, вдруг ещё разок так повезёт?

– Я всё вижу, Гончарчик. А оно десять крисов стоит! Ну, ладно, освободишь, для тебя будет семь. «Настойку Аида» поставь на место!!! – огр вдруг всхлипнул, – Ух, я этому Броку… Кого он мне притащил в дом?!

Усмехаясь, я вернулся к Пурбулю. Снова достал кинжал-серп.

– На чём мы остановились? Ах, да. Где моя команда?

– А ты уверен, что справишься-то, а, Гончарчик? – вдруг захихикал огр, – Отец-то твой поумнее был…

Я поджал губы, и только тут понял, что в зале что-то изменилось. Какой-то звук исчез.

До этого Толя мычал, но после воды Леты он затих. Ну, ещё сопит этот толстый огр.

Нет, не то…

Я повернул голову. И вскочил, пробежал пару шагов.

Гейши нет! Исчезла. Ух, твою за ногу, этот огр мне зубы заговорил!

Пурбуль расхохотался, пытаясь предсказать, что меня ждёт:

– Погоди, погоди, сейчас они прибегут!!! Мои менады, они тебе покажут.

Я вернулся, и с максимально хладнокровным лицом сунул кинжал в горло бутыли, капнул на другое ухо огру…

– А-а-а!!!

И тот же эффект: резкий взрыв растительной жизни, вспорхнули птички. Зато мне теперь было удобнее, ведь голова огра практически приросла к полу, он уже не ёрзал так оживлённо – из обоих его ушей торчали массивные корневища. Правда, мне приходилось отводить руками ветки.

– С ума сошёл? Ну ничего, сейчас ты узнаешь, как Орфей-то умер, как его мои менады разорвали! Вот сейчас ты…

А я снова полез кончиком кинжала за зельем. Капнул ему на пальцы руки.

– А-а-а!!!

Бам! Руки превратились в ветки, а один палец пророс даже в ягодицу.

Я стал трясти капли на другую руку. На ногу. Ещё…

– Всё, всё, хватит! – огр заплакал, когда конечности кончились, – Сейчас, сейчас освобожу твоих… надо только…

Он выпучил глаза, а потом закричал:

– УБЕЙТЕ ЕГО!!!

Я сразу вскочил, выставил кинжал.

С другой стороны помещения вбегали гейши. Их было много, они занимали весь зал – тени мелькали даже за колоннами, и покачивались листы висящего папируса.

Около полусотни девушек просеменили по подушкам и циновкам, ни разу не споткнувшись, а потом вдруг замерли в десяти шагах от нас.

Я с опаской смотрел на белые разукрашенные лица, в которых, казалось, не было никакой жизни. Полная пустота.

Стройные фигуры в длинных халатах застыли, за их спинами покачивались огромные банты. Почему-то мне сейчас казалось, что это кожистые крылья, как у летучих мышей.

В руках у кого свёрнутые зонтики, у кого вееры…

– А кто это у нас тут такой сладкий? – ласково произнесли сразу пять десятков ртов.

Красные губы вытянулись в улыбку, показывая клыки, как у вампиров. Потом первый ряд раскрыл зонты… Их купола состояли из острейших клинков!

Я с сомнением посмотрел на свой кинжал и сглотнул. Так-то, надо трезво оценивать свои шансы…

Вторые ряды выхватили вееры, и тоже раскрыли, превратив их в ворох смертоносных игл.

Рядом со мной покачивалась на веревочке бутыль с головой дриады. Под ногами ухахатывался огр, наполовину превращённый в дерево.

– Вот и всё, Гончарчик-Чеканчик, – он чуть не захлёбывался слюнями от наслаждения, – Песенка твоя спета!!!

Так-то, если схватить зелье с «древоядерной бомбой», и ка-а-ак долбануть прямо в центр толпы. Если отбросить подальше, да прикрыться троном…

У меня только возникла мысль о зелье, и я хотел двинуть кинжалом, как вдруг гейши переместились сразу на пять шагов. Мгновенно, я даже глазом моргнуть не успел.

Моя рука застыла.

– Они от пуль уворачиваться могут, нубасик, – веселился Пурбуль.

Я стиснул зубы. А если их отвлечь? Прямо на секунду… Ну, это мы умеем.

Собрав все силы, я выпустил «взлом» на свободу, чтобы ощутить… А-а-а-а!!! У них не было лифчиков! Да что ж это за Борина радость-то?!

– А теперь, мои сладкие менады, – вдруг серьёзно сказал Пурбуль, – Убить!

Глава 15, в которой прорастает надежда

Едва Пурбуль проорал свой приказ, как гейши резко выступили вперёд ещё на шаг и слаженно крикнули:

– Ха!

Завертелись зонты, задребезжали в руках вееры. Я приготовился прыгнуть, чтоб хотя бы успеть резануть по верёвке, держащей «древоядерную бомбу» – если уж помирать, так всем вместе.

И в этот момент моя «воля лидера» ярко ощутила то, по чему я так соскучился, когда в уши мне ударил голос:

– Всё для тебя-я, прекрасная менада! Для тебя-я дворец из мармелада…

Голос Лекаря, такой звонкий и чистый, без этой говлитовой слащавости, прозвучал под сводами вместе с настоящими гитарными рифами. Я обернулся – бард стучал по струнам лютни, поднявшись на одно колено.

Выглядел Толя неважно – изгнание древнего духа, судя по всему, дело нелёгкое. Но он всё равно запрокинул голову, и орал самую настоящую песню:

– Для тебя-я кровавая награда… Для-я те-ебя!

– О-о-о-о, – все менады-гейши вдруг вытянули шеи, выглядывая из-за стальных зонтов.

«Я не смогу их долго держать, Гончар!» – прилетело вдруг от Лекаря, – «Делай что-нибудь!»

«Будь готов прыгать за трон!» – сразу ответил я.

– Убейте их, не стойте!!! Мена-а-а-ады! – орал Пурбуль, надрываясь.

Я резко подскочил к нему, схватил бутыль за горлышко, рубанул по верёвке.

– Ты с ума сошёл!!! – завизжал огр.

– Упф, – я раскорячился, едва не опрокинув зелье, когда ощутил вес всей бутыли.

Пара капель всё же слетели от заплескавшегося в таре зелья. И упали на лицо Пурбулю, одна залетела прямо в рот.

– Чеканчик, надо было тебя… агрх…. хры…

Кажется, для него эти капли были смертельными. Крики прекратились, а лица огра я больше не увидел – обзор закрыл резко появившийся куст с пышной листвой.

– Ой, – вырвалось у меня, – Сорри, братуха!

«Гончар!» – прилетело от Толи.

«Всё, готовься!»

– Лишь для тебя Осколки из Прорыва! И для тебя бант лучшего пошива! Для тебя-я поэзия говли-ита…

– Ух, ё-о-о! – я перехватил бутыль поудобнее, осторожно поставил на пол, и взялся за горлышко двумя руками.

Ну, надеюсь, проканает… А потом я, кое-как приподняв ношу, сделал пару шагов и крутанулся с бутылью, как метальщик ядра. Раз… Два…

Представим, что это тяпка! Сил же у земледельца немеряно.

То ли действительно самовнушение помогло, то ли это «воля лидера» капнула мне немного сил. Но третий мой оборот вокруг оси получился особо быстрым, и бутыль поднялась неожиданно высоко.

– Три-и-и!!! – вырвалось у меня, когда руки разжались.

Стеклянный снаряд, оставляя за собой едва заметный след из прозрачных капелек, полетел прямо над толпой. Уж в средние ряды менад он точно должен был попасть.

Для меня даже время замедлилось, я ощутил, как сердце стало отбивать редко-редко, отбивая прямо в уши.

Тук.

Бутыль медленно летит над головами, теряя высоту. Круглые капельки зелья опускаются вниз, искрятся, и уже касаются волос на голове менад в первом ряду. А у них в глазах ещё тот глубокий транс, в который ввёл Лекарь – даже смертоносные зонтики опущены.

Кажется, что голова дриады, заспиртованная в зелье, улыбается. Улыбается торжественно, разглядывая застывших внизу гейш. Последний «бадабум» она устроит знатный, тут все запомнят дочь магического леса.

Тук.

Я даже не помню, как понёсся назад и перескочил спинку высокого трона. Лекарь уже заползал туда, обнимая лютню.

– Для-я-я-я те-е-е-ебя-я-я-я, – так звучали для меня слова, вылетающие из уст барда.

Тук.

Всё для вас, мои сладкие мармела…

СКРА-А-А-АП!!!

Да уж, взрыв «древоядерной» бомбы – это что-то!

Я не успел коснуться пола, как надсадно треснувший трон вдруг толкнул нас в спину и попёр прямо к полкам с зельями. Мы с Толей упёрлись ногами, пытаясь затормозить.

А вокруг мгновенно пронеслись ветки и корневища, врубаясь в пол, в потолок, в стены… Одна даже пробила наше укрытие через спинку, пытаясь приподнять тяжеленный трон.

К моему ужасу, на некоторых ветках вокруг были наколоты визжащие менады. И, к ещё большему ужасу, многие из них стали влетать в полки с зельями.

Ветки врубались в стеллажи, раскалывая бутыли. Плеснули жидкости самых разных цветов.

– Ой, ой, – вырвалось у Лекаря.

– Да пипец, – поддержал и я.

И вся эта верхотурина: стеллажи с бутылями, графинами, кувшинами… Всё затряслось и стало оседать, при этом водопад из треснувших стёкол и зелий уже стекал вниз по полкам.

Я видел это всего мгновение перед тем, как листва и ветви закрыли нам обзор.

Да твою же за ногу, а вот об этом я не подумал. То, что могут натворить все эти зелья…

– КО-КО-КО! – донеслось из веток.

– АРРР!!! – раздалось рычание.

– Я боюсь, конечно, показаться назойливым, – дрожащим голосом сказал Лекарь, – Но мне кажется, что нам крышка!

И тут же… СКРА-А-АП!.. новый треск ухнул по всему залу.

Тряхануло так, что трон стал заваливаться на нас, обломав держащую его ветку. А потом пол под нами просто разъехался на куски, как расколотая льдина.

Раскрылась пропасть, из которой тоже уже пёрла листва, и мы полетели вниз. Листья захлестали по лицу, заставляя прикрываться руками и жмуриться.

– А-а-а-а! – крик Лекаря был где-то совсем рядом.

Я его уже не видел, так густо здесь разрослась зелень. Через мгновение ударился грудью в одну ветку, в другую. Словно в джунглях, мы падали, собирая по пути природные препятствия.

А сверху что-то урчало, рычало, кукарекало, и накатывало на мою «волю лидера» ужасным давлением. И то, что мы падали, уносясь от этого, оказалось очень даже хорошо.

Я успел заметить, что внизу появился пол, но он вдруг тоже разъехался. Прорастающие везде корневища пробили его насквозь, да растянули в разные стороны, словно древесные пальцы огромного чудовища.

Пролетев в эту пропасть, началось ровно то же самое. Грудью в ветку, лицом в следующую, спиной в третью:

– Ай, ой, ох, уй, эй…

***

Я резко открыл глаза, не сразу осознав – вечное падение-кувыркание закончилось.

Просто беспрерывное собирание синяков прекратилось, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что я просто лежу на чём-то твёрдом.

– О-о-о-о, – я согнулся, пытаясь определить, что у меня сломано.

По ощущениям, всё тело. И в то же время, подвигав руками и ногами, я понял, что вроде бы цел.

Вокруг были джунгли…

Толстенные корни уходили здесь в монолитный каменный пол, с трудом расколов плиты фундамента. Они подпирали массивные стволы, которые не обхватил бы и десяток Бобров. А надо мной нависали густые ветви, покрытые лианами, и из-за этого здесь было очень темно.

Кажется, там сверху кто-то свиристел и скакал. Ухали обезьяны, чирикали птички.

Но доносился и совсем неприятный звук. Или мне кажется?

Будто где-то высоко-высоко разносилось леденящее душу рычание. К счастью, его почти не было слышно – всё же эти существа далеко от нас.

Когда мы начали падать, я успел заметить, что некоторые менады-гейши, ещё живые, влетали головами в склянки с зельями. Во что они могли превратиться сейчас, я не представляю.

Может, просто погибли, а может, стали ещё опаснее. Надеюсь, всё же погибли.

Я выпрямился, закрутил головой. Так, Гончар, сначала команда.

Выпустив «волю лидера» в эфир, я даже не ожидал, как сразу все хлынут мне в мозг… и обрадованно вскрикнул:

– Народ!!!

Я чуял их всех до единого!

«Вот зе фак!!!»

«Опа-опа! Чувак!»

«Герыч, так это ты, ядрён батон?»

Вклинилась и Женя:

«Так я и думала, Гера, что без тебя тут не обошлось».

«Ой, Геронька, это и вправду ты?»

«Я, я, кто ж ещё…» – мне хотелось прыгать и радоваться, но для этого было рановато. Всё-таки, из передряги мы ещё не выбрались.

– Я совершенно не хочу вас всех отвлекать, господа, – донеслось откуда-то из листвы, – Но не могли бы вы меня снять?

«А, Толя-я-я-ян! Я слышу тебя, братуха!»

«Дерёвня, это просто поразительно. Даже не знаю, как тебе объяснить все эти колебательные законы звука…»

Я огляделся, понимая, что тиммейты продираются ко мне через джунгли. Это было какое-то подземелье, которое разворотило корнями исполинских деревьев. Среди листвы торчали толстые металлические прутья, на некоторых из которых мерцали электрические разряды.

Вероятнее всего, это была какая-то темница, и даже она не выдержала последствий от удара «древоядерной бомбы».

Надеюсь, у этого Пурбуля в заточении были только мои друзья. Не хотелось бы напороться на узника, который находился тут заслуженно.

– А, Герыч, – меня хлопнули по спине.

Бобр светился от счастья, следом за ним из зарослей выползли и остальные.

– Ай нид ванную и чашечку кофе, – жалобно поморщилась Блонди, вытаскивая листья из волос.

– А мне нужна тара, – Кент крутил головой, рассматривая заросли, – Здесь куча ингредиентов.

– Если б ты знал, как ты прав, – усмехнулся я, вспоминая о сокровищах Пурбуля.

– Где этот Толян?! – Боря закрутил головой, – АУ, БРАТАН!!!

– Да здесь я, – послышалось откуда-то сверху.

У меня немного сработала пассивка земледельца вперемешку с «волей лидера». Они мне помогли понять, что Толя застрял среди ветвей, запутавшись в лианах.

Я вытащил кинжал, ступил в сторону и рубанул по стволу, где как раз тянулась одна из лиан.

Сверху из ветвей, прямо на Бобра, с треском вывалился Лекарь. Он так и обнимал свою лютню, и даже не пытался подставить руки.

– Ядрён… – только и успел сказать Бобр, как его припечатало к земле.

– Фух, – Лекарь встал, отряхиваясь, потом посмотрел вниз, – Дерёвня, только не говори, что ты опять отключился.

Боря валялся, казалось, без движения. Но всё же он двинул рукой, со стоном потрогал голову.

– О-о-о, лучше б я отключился…

Теперь вся команда оказалась в сборе.

Как выяснилось, после телепортации от Гвоздаря остальные появились этажом ниже, и их сразу схватили менады. Эти вампирши-гейши оказались очень быстрыми, тем более, их клинки были отравлены каким-то замедляющим ядом.

Это только нам с Лекарем повезло, что нас выкинуло в верхний, тронный зал.

– Кажется, это какой-то японский дворец, – вздохнула Фонза, – Ну, я поняла это по тем иероглифам, которые успела увидеть.

У них всё отняли, и всех закинули в темницу. Стены и прутья там были каким-то образом зачарованы против магии – даже ёжика нельзя было вызвать.

Так что без оружия, без инвентаря и без магии они мало что могли сделать. Хотя Фонза пыталась, корябая пряжкой ремня прямо по камню, расписать какое-то заклинание, чтобы попробовать взломать защиту.

– Ну, я хотела сделать свиток взлома, только вместо бумаги был бы просто пол, – пояснила Женя, – Не знаю, что получилось бы…

– Да, мы прикрывали Фонзу спинами, если охранницы вдруг ходили, – кивнул Кент.

– Тут эти мармелады все разорались, унеслись куда-то. А потом, на хрен, раздолбало всё нафиг, – хмыкнул Боря, – Стены рассыпались, меня самого чуть не пришибло. И мы как-то сразу подумали: «О, это Герыч!»

– А ты, Гера, куда попал? – с интересом спросила Женя.

Я только улыбнулся:

– Лучше не спрашивай. Был там ещё один, поражённый древним духом. Кстати, Боря, это твой любимый Дионис. Ну, и как тебе мармелады?

– На хрен, меня уже от них тошнит, – поморщился Бобр.

– Ага, чувак, эти гейши чуть не покусали нас, – кивнул Кент, – Спорили, у кого первым кровь выпить.

– Можете не переживать, – сказал я, показывая руками на деревья, – Они теперь как удобрение для всей этой красоты.

– Боюсь, не все, – настороженно сказал Лекарь, поглядывая наверх.

Мы замерли, тоже пытаясь прислушаться. Но куда нам до уровня барда-то.

А если уж он что-то услышал, то значит, так оно и есть. Меня вдруг озарило, и я через волю лидера подключился к барду.

И тоже услышал…

Ужасающие клёкот и рычание. Значит, мне не показалось тогда. Но какое горло способно воспроизвести такое?

Скрежет или когтей, или клинков тихонько приближался – что-то острое врезалось в дерево, срезало шуршащую листву. Это какое-то существо, и оно перемещается где-то далеко сверху.

В нашу сторону…

Я оглядел остальных. Судя по их круглым глазам, это услышали все – «воля лидера» позволяла вот так подключиться.

Правда, Лекарь устало зевнул.

– Это отнимает силы, – поморщился он, – Когда вы все слушаете.

Бобр уставился наверх, будто оттуда сейчас что-то вырвется, и шёпотом сказал:

– Братва, оружие-то надо достать.

Да, весь инвентарь и оружие у игроков, естественно, отняли. И где оно, никто не знал – менады-то им об этом не докладывались.

– Вот только как? – Боря почесал репу, потом глянул на меня, – Герыч, давай, думай.

Я усмехнулся. Как это у них уже в привычку-то вошло, что думать должен Гончар.

Впрочем, едва у меня промелькнула такая мысль, как снова всколыхнулась «воля лидера». Дело касалось моей команды, поэтому она и сработала. Нет, королевский скилл не мог подсказать, где именно находится оружие, но вот направление я уже знал…

– Идём туда, – я уверенно показал пальцем.

Мы прошли через заросли, потом двинулись вдоль огромного корня, который, казалось, разворотил весь коридор, петляя и заворачивая в отдельные темницы.

С опаской проходя мимо раскуроченных дубовых дверей, мы заглядывали внутрь.

В основном камеры были пустыми, но в некоторых попадались… скелеты. Да, об узниках здесь особо не беспокоились.

– Этот Дионис чего-то не очень гостей любил, – скривился Кент, – Блин, вот бы до его хранилища добраться.

– Не хочу тебя огорчать, – сказал Лекарь, – Но от него ничего уже не осталось.

– Да, Кент, – я повернулся к нему, – Надеюсь, ты таким не станешь…

– Каким?

– Там были зелья… Пипец, короче, – я напрягся, пытаясь вспомнить, и просто «кинул» эту картинку всем в группе.

Как в мутной жидкости за пыльными стёклами плавают куски тел различных существ.

– Вау, – приподнялись брови Кента, – Жесть, чувак!

– Ой, ладно заливать-то, – Боря ткнул алхима в плечо, – Сам уже подумываешь, как бы гоблина какого заколбасить.

– Ну, нет, – поморщился Кент, – Вот моба какого-нибудь, это да. Ну, ради научного интереса.

Я кивнул назад, показывая на толстый ствол, которые шёл по всему коридору, превратившему его в руины.

– Вот она, ваша наука алхимическая…

– Ты это, братан, главное, Ташку-то не трожь, – серьёзно сказал Бобр Кенту, – У нас с ней ещё занятия по «Тёмной ботанике».

Блонди недовольно заурчала, и Боря поджал губы. Правда, сразу же добавил:

– А вот Селену Лор можно на зелье пустить. Там такая совокупность получится…

Я так и представил красноволосую голову, в очках, которая смотрит из мутной жидкости с таким строгим видом: «А историю магического сообщества выучил?»

– Не надо, – серьёзно испугалась Биби, – Вы чего?!

Мы все засмеялись, а Кент ответил Бобру:

– Историчку колбасить не буду. Мне кажется, там «древоядерная бомба» покажется цветочками.

Женя не выдержала, усмехнулась:

– Да, от Селены Лор может и до какого-нибудь третьего мира брешь пробить.

Так мы, подшучивая и постепенно отходя от шока, добрели до одной из комнат, где дверь была не дубовая, а железная, вся клёпанная-переклёпанная.

Корневище как раз прошло сверху, раздробив стену, но створку отогнуть не смогло. Да, какому-то узнику очень не повезло, что его камера осталась практически нетронутой.

Хотя-я-я…

Я постучал по двери. Никакого ответа.

– Лекарь, там есть кто-нибудь?

Бард подошёл, приложил ухо. Зажмурился.

– Не, даже не дышит никто.

Моя интуиция молчала, оставляя решение за мной. Все члены команды просто пожали плечами.

– А вдруг это хранилище ингредиентов? – потёр руки Кент, – Ну, Герка, давай!

Со вздохом я кивнул:

– Ладно, рискнём.

Напрягшись, я ощутил замок. Мой взлом третьего уровня легко его взломал, и створка чуть отъехала. Чтобы упереться в покорёженный стволом сверху косяк.

– Ну-ка, – Боря попытался просунуть пальцы, – Ух, нафиг, никак…

– А можно я? – подала голос скромница Биби.

Мы сразу же расступились.

Рыжая подошла к двери, прислонилась к ней, чуть ли не обняв. Чуть склонилась, закрыла глаза… и вызвала ёжика.

Только вылез он у неё не прямо под ногами, а как раз между створкой и косяком. Места ему не хватало, но это ж магия земли – она всегда лучше знает, как надо.

Створка с треском отъехала, выпуская упитанного каменного ёжика, а нас обдало крошкой отколовшегося косяка.

– Биби, сеструха, – Боря показал большой палец.

Мы все заглянули внутрь… и радостно ахнули.

Это оказалось просто арсеналом, куда вдобавок поскидывали и все вещи узников.

– Братва, мой молот!

– Мой кошелёк!

– Моя рогатка!

Я не участвовал в общем веселье, подозрительно рассматривая посверкивающий в куче барахла посошок.

Небольшой железный скипетр, с круглым навершием-набалдашником. Его я бы узнал из тысячи – у меня чётко отложилось в памяти оружие Оркоса Менэтиля.

– Ребята, этот желтоглазый либо здесь, либо был здесь…

Все уставились туда же, куда и я.

– Не хочу показаться назойливым… – начал было Лекарь.

– Толян, давай без этого твоего говлита! – набычился сразу Бобр, – Чего ещё?

– Просто та тварь уже влезла в коридор.

– И чего делаем? – тут же все глаза скрестились на мне.

Я вздохнул, глядя на ёжика Биби, который послушно сидел у двери, обнюхивая шипастые наплечники, валяющиеся рядом.

– Чего, чего… – ответил я, – Готовимся к бою. Теперь-то у нас есть, чем ответить.

Да, здесь можно было основательно прибарахлиться. Мечи, палицы, копья, шлемы, броники… А в углу были даже свалены какие-то свитки, зелья, камни, книги.

И в этот раз, какой бы там ни был монстр, моя группа будет максимально готова.

– Толян, – буркнул Бобр.

– Чего тебе, дерёвня? – спросил Лекарь, разглядывая изящную кольчугу и раздумывая, не заменить ли свою броню.

– Почитай чего-нибудь… из Облегчающего или Сурового.

– Что? – Толя поскрёб подбородок, в недоумении уставившись.

– Ну, посмотри в кошеле, там у тебя книжка должна быть.

Лекарь, всё так же недоверчиво косясь на Бобра, полез в инвентарь, пошерудил там… и удивлённо вытаращил глаза на томик говлитовой поэзии.

Потом листнул страничку. Ещё… Ещё. С каждым шорохом листка его глаза округлялись ещё больше.

– Это что за… за… дря-я-янь?! – он чуть ли не в истерике поднял книжку двумя пальчиками за краешек, будто это была самая несусветная мерзость.

– Говлит, Толя, это всё грёбанный говлит. Поэзия контрастов, – со знанием дела Боря похлопал его по плечу, – Читай давай.

Лекарь ошарашенно замотал головой. Ему явно хотелось отбросить книжку куда подальше.

Но тут уже из-за приоткрытой двери донеслись звуки. Скрежет когтей и тихое урчание теперь слышали все, даже без Лекарских способностей.

Мы притихли, и Бобр прошептал барду:

– Надо, Толя, надо. Читай…

Глава 16, в которой старые и новые враги

– …за сотню лет я не усну, весь век мне чудится она… – Лекарь с трудом произносил последние слова стиха, и уже чуть не плакал.

Он дочитывал творение Кондратия Гномосвета, и с лютой завистью смотрел, как мы все заткнули уши. История была про влюблённого поэта, который искал свою ненаглядную по всему миру, и везде ему чудился её… кхм… аромат.

Однако один благодарный слушатель у Лекаря всё же был.

– Надо, Толян, надо, – Бобр хищно улыбался, расставив руки, и чувствовалось, как его просто распирает от злости, – Жги, Шаловливый!

– Деревня, прошу тебя, лучше убей меня!

– Давай, братан, ты сможешь!

«Дочитывай!» – поднажал я на Толю «волей лидера».

«Надо, Толенька», – хихикнула Биби, – «Ради поэзии!»

Даже Манюрова, которая вечно топила за дружественную атмосферу в команде, веселилась. Я и сам едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

«Зыс ис риал щит!» – фыркнула Блонди.

– О, да, щит бы мне не помешал, – зло закивал Бобр и стянул один с ближайшей полки.

Он взвесил щит в руке, примеряясь, будет ли удобно работать им одновременно с двуручным гномьим молотом. А тень Бори, отбрасываемая фонариками на стенки арсенала, уже подёргивалась, обретая самостоятельность.

– А-а-а… – Толя застонал, зажмурился и стал торопливо цедить сквозь зубы, – За сотню лет я не усну, весь век мне чудится она. Ноздрями яростно втяну… прощальный запах… ы-ы-ы… шептуна-а-а!!!

И он со всей силы долбанул томиком говлита себя по лбу, а потом стал кривляться и морщиться, будто на языке у него застыло что-то горькое и неприятное.

– О, да! – Бобр захохотал, и вдруг из стены выступил его двойник, скинув со стеллажей какое-то барахло.

– Здорово, бро, – почти синхронно произнесли два Бобра.

Блонди сразу прыгнула между ними, грациозно покрутилась, состроив глазки каждому, а потом рыкнула и обернулась в львицу. Оба Бобра, кивнув, показали друг другу большие пальцы.

Биби подозвала копошащегося в углу ёжика. Тот, зафырчав, засеменил к хозяйке.

Алхим как раз стоял в углу и переливал содержимое своего кошелька в пустые бутыльки из-под бесполезных зелий. Последнее сражение покрошило ему весь инвентарь, и Кенту самому было интересно, во что теперь смешалось содержимое.

Подумав, я достал и передал Кенту зелье «банного тролля» из своего инвентаря:

– Надеюсь, ты знаешь, что с этим делать?

Тот жадно округлил глаза.

– О, чувак, я как раз задумывался над этим, – он потёр подбородок, – Хотел тебя уговорить ещё раз пойти под «Сито» к боссу гоблинов…

Фонза тоже хорошо прибарахлилась, заполучив новенькое копьё и хороший круглый щит.

Лекарь перестал бить себя по лбу, и уже размахнулся, чтобы запулить книгу куда подальше, но я придержал его за руку.

– Оставь, – я вздохнул, – Для Бори… то есть, для команды.

Надо было видеть лицо Толи. Эту смесь возмущения, ярости, обиды и полной обречённости. Его глаза так и кричали: «Предатель!»

Но Лекарь всё же перехватил двумя пальцами книжку за корешок, и, словно это была какая-то грязная тряпка, с отвращением закинул её в кошелёк.

– Я так полагаю, Георгий, – с холодом сказал Лекарь, – что за это ты мне по гроб жизни будешь должен.

Я улыбнулся, думая, что на это ответить, как вдруг в дверь постучали. Осторожно, даже немного стеснительно.

Мы сразу же повернулись… Пипец!

Страшный скрежет металла по металлу заставил всех вздрогнуть.

А потом два огромных и острых клинка проткнули железную створку, как консервную банку. Застряли, заскрипели. Невероятно сильное существо с той стороны пыталось или вытащить клинки, или вырвать дверь.

– Герыч, – с беспокойством донеслось от Бобра, – Давай, командуй чего-нибудь.

Его двойник важно кивнул. Типа, бро дело говорит.

Жалобно лязгнули оторванные петли, и массивная створка, над которой нам пришлось помучиться, чтобы открыть, выдвинулась в коридор. Стала подниматься, являя нам уродливые лапы какого-то членистоногого существа.

И в этот момент моя «воля лидера» ясно закричала, что если не атаковать сейчас, то упустим время.

– Биби, прикрывай! – крикнул я, прыгая вперёд.

Совсем рядом зашелестели выстреливающие иглы ёжика, впиваясь в тень монстра за проходом.

Послышались крики менад, задребезжала выброшенная дверь. А мы уже вылетели в коридор, чтобы выстроиться для атаки.

Бобры встали впереди, чуть позади между ними львица. Я тоже держался сбоку, рядом со мной Кент нервно крутил какое-то зелье.

С другой стороны храбро выставила копьё Фонза. Лекарь с Биби держались за спинами всех – ёжик готовился к новому залпу, а бард занёс руки над лютней.

Что происходит с менадой, которая влетает в стеллаж, полный алхимических зелий?

На этот вопрос затруднились бы ответить самые просветлённые умы игрового сообщества. В одном они бы точно сошлись во мнении – от такой менады надо на всякий случай держаться подальше.

А если этих менад было много?

В любом случае, существо, похожее на огромного богомола, было пока в единственном экземпляре. Оно перегораживало собой и без того сумрачный коридор, поднимая сверкающие острые клинки на передних конечностях.

– Кто здесь сладкий?

– Сладкий!

– Сладкий!

Десятки криков доносились со стороны существа. Из головы, груди и кажется, даже брюшка, кричали, хохоча, те самые менады.

Богомол действительно был похож на насекомое, тоже светло-зелёный, но вот его огромные глаза были слеплены из кучи человеческих, явно подкрашенных, глаз.

Странная клыкастая пасть тоже будто состояла из множества ртов, зубы не попадали друг на друга, искривляясь во все стороны.

Иногда лица менад проявлялись в хитиновом покрове на груди или брюшке, всё это сопровождалось криками и хохотом, и богомол делал шаг к нам.

За плечами богомола, где должны были быть крылья, что-то блестело, словно его спина была покрыта чешуёй из клинков – мечи, сабли и тому подобное.

– Толя, а теперь что-нибудь нормальное давай, – прошептал я.

Я почуял, как бард кивнул, а потом по коридору раздался гитарный риф.

– Ядрён батон, Толян, – счастливо заржал Бобр, – Вдарим рок в этой дыре!

И оба наших танка прыгнули, синхронно замахиваясь молотами…

– У менады три руки-и! О-о-оу о-о-о! И клинки из-за плеча-а-а… а-а-а, а-а-а! – голос барда прокатился по раскуроченному коридору, – От дыхания её-ё-о-о… о-о-о-о… неприятно здесь дыша-а-ать…

Богомол, который уже выставил передние острые конечности, вдруг удивлённо уставился на них. Такое чувство, что пытался увидеть третью руку, но не мог. А услышав про дыхание, так вообще постарался прикрыть рот.

Бобры налетели, синхронно влепив молоты в глаза богомолу. И сразу отпрыгнули, дав возможность ёжику всадить новый залп.

– У менады три руки-и-и, о-о-о-о, вся зелёная, как е-е-ель, – Лекарь продолжал давить на мозги монстру.

Львица уже скакнула на спину богомолу, вгрызаясь сзади в шею. Мы с Фонзой подскочили под брюхо, всаживая оружие прямо в проявляющиеся лица.

– Некрасивое лицо-о-о-о, сотня мелких красных гла-а-а-аз, – надрывался бард, лабая пальцами по струнам, – А была ведь красота-а-а-а! Прямо сладкий мармела-а-а-ад! А теперь одна бурда-а-а-а…

Надо сказать, тут бард превзошёл сам себя. Богомол вдруг затрясся, резко дёрнулся, сбрасывая с себя львицу.

Потом запрыгал, разглядывая в отражении клинков, торчащих из передних конечностей, своё отражение. Искрящиеся на спине лезвия раскрылись в кучу тех самых зонтов, с которыми бегали до этого менады.

Купола зонтов закрутились, как пропеллеры, богомол весь затрещал, засвиристел…

– Несладкий!!! – десятки голосов менад взревели, разом показав лица сквозь хитин.

– Кто здесь несладкий?!

– Противный!!!

А потом богомол стал кромсать сам себя. Клинками по лицу, по глазам… Задние крылья-зонты раскрутились особо сильно, и монстр вдруг запрокинулся, опустил плечи, выгнул шею назад, погружаясь в облако вихрящейся смерти…

Только тёмно-зелёная кровь брызнула взрывом по всему коридору, и богомол рухнул безжизненной тушей.

– Офигеть, Толя, – вырвалось у меня, – Ты превзошёл сам себя.

Лекарь чуть шмыгнул носом:

– И всё равно жалко их, они ведь не виноваты.

– Так обнял бы, Толян, – Бобр пнул переднюю конечность, которая заканчивалась огромным лезвием, – Она тоже наверняка обнимашки любит.

Мимо меня сразу проскользнул Кент:

– Опа-опа!

Мы с отвращением наблюдали, как алхим голой ладонью загребает в пустую склянку зелёное месиво.

– Братуха, скажи честно, – подал голос один из Бобров, – А тебе вообще бывает неприятно?

– Очень, – весело отозвался Кент, – Жуть как противно. Но чего не сделаешь ради алхимии…

Блонди обернулась обратно в девушку и поскакала к поверженной туше собирать облачко опыта, повисшего сверху. И тут же закричала:

– Ой, вот ис зыс?!

Мы подскочили поближе…

Скилл!

Вот же он, лежит аккуратненько под одной из ног. Я, прекрасно видя сквозь глаза остальных, что для всех он красный, задумчиво почесал подбородок.

– Непонятно…

– Толян! – вдруг позвал Бобр, – Ну-ка, а это не для тебя?

Бард стоял на своём месте и придирчиво подёргивал струну, подкручивая колки. Он, по-видимому, уже привык, что скиллы выпадают всем, кроме него.

Толя нехотя подошёл… и округлил глаза.

– Синяя?!

– Давай быстрее, братуха! – Бобр сразу же подхватил табличку, стал разглядывать.

Фонза тоже пригляделась:

– Похоже на… на…

– Подкова, что ли? – Боря почесал репу, потом пихнул табличку Лекарю в руки.

Танк был прав – на табличке была изображена загогулина, вроде перевёрнутой английской «ю».

– А может, это магнит? – спросил Кент.

– Мне кажется, это всё же похоже на портал, – задумчиво предположила Фонза.

– А может, это исцеление, а? – с надеждой спросил Лекарь, – На каком-нибудь древнем гномьем?

– Ну, я таких языков не знаю, – пожала плечами Женя.

Тут же бард вздрогнул и показал в коридор:

– Ещё ползут!

– Стоп, Лекарь! Так эта тварь не одна?!

Толя помотал головой, обнимая своё приобретение вместе с лютней.

– Братва, чует задница моего бро, что сейчас нам станет туго, – вырвалось у Бобра.

Мы, закончив со всеми сборами и подготовкой, сразу же двинулись прочь по коридору, надеясь, что он не заведёт в тупик.

У Лекаря песня была на откате, а скрежет лап других богомолов слышали уже все. И я не был уверен, что мы легко отразим атаку сразу нескольких чудищ.

***

«Песня переноса» – так назывался новый скилл Лекаря.

Сколько надежд давало это название…

– Не хочу показаться занудой, – бубнил бард, – Но надо выяснить, как бы её активировать.

Снаружи уже занималась заря, окрашивая горизонт в розовый цвет.

Мы как раз вступили под тень леса, пробежав перед этим сотню метров по травяному склону. Прежде, чем скрыться среди деревьев, мы последний раз оглянулись.

Замок алхима Пурбуля на вершине холма представлял из себя классическую японскую пагоду. Или китайскую, в таких тонкостях я не разбирался.

Но именно что представлял… раньше… Потому что теперь весь замок был раскурочен огромным деревом, ветви которого вскрыли его как бумажный домик.

Огромное древо, издалека действительно напоминающее гриб от ядерного взрыва, держало на себе останки замка. Некоторые обломки стен не выдерживали и время от времени с грохотом рушились вниз, ломая тонкие ветви.

К счастью, мы смогли выбраться из подземелья, подорвав ёжиком в конце туннеля заваленный выход. В образовавшуюся щель монстры-богомолы, к счастью, за нами пролезть не смогли.

Теперь мы были в относительной безопасности. Ну, если учесть того, что никто не знал, что это за место.

Теоретически, у нас были свитки возвращения в Батон. А даже если не было бы, то, опять же теоретически, Фонза могла спокойно их нарисовать.

– Давайте спрячемся в лесу, – предложил Бобр и покосился на своего двойника, – А то моему бро не по себе.

– Деревня, ты теперь все свои страхи будешь на него скидывать? – усмехнулся бард.

– Завидуй молча, Толян.

***

Мы двигались в случайном направлении некоторое время, пока я раздумывал, как быть дальше.

С виду лес был самым обычным. Если не считать того, что деревья здесь росли огромными, не на все и заберёшься, и вокруг было необычно тихо. Ни зверей, ни насекомых.

Может, из-за раннего утра вся живность ещё просто спала? Но на всякий случай команда оставалась в полной боевой готовности.

Двойник у Бори, к счастью, пока не исчезал. Ёжик, которым пришлось подорвать тупик в коридоре, у Биби откатывался, но на всякий случай я ещё мог и сам откатить ей скилл. Времени прошло довольно много.

Блонди мягко ступала рядом в форме львицы, нервно принюхиваясь. Что-то она чуяла, но никак не могла понять, что именно.

«Гончар», – вдруг коснулся моего разума Лекарь.

То, что он обратился через «волю лидера», заставило всех насторожиться. Но я сразу же передал команду двигаться, как ни в чём не бывало.

Я не рискнул подключиться к слуху барда. Если это выкачает его силы, то в бою от уставшего Лекаря будет мало толку.

«Что слышишь?»

«Над нами хлопают крылья».

«Птицы?» – предположил я.

«Если только они умеют ругаться», – ответил Лекарь.

Мне пришлось «волей лидера» удержать всех, чтобы не поднимали головы. Хотя даже мне стоило усилий не вскинуться, чтобы посмотреть на кроны деревьев.

Пипец, ещё одни монстры. Хотя, чего ты ожидал, Гончар, прогуливаясь по локации неподалёку от замка главного алхимика всего мира?

«И ещё…» – снова подал мысль Лекарь, – «За нами кто-то идёт».

«Да ядрён батон, Толян!» – выругался Бобр, – «А нельзя какой-нибудь песенкой стереть всех тех, кого ты слышишь?»

Я вздохнул, потом сделал знак всем остановиться.

– Эх, как же я устал, – нарочито громко прогремел Бобр, и плюхнулся на землю.

– Да, бро, сильно устал, – рядом уселся его двойник.

Львица уселась, стала вылизывать лапу, при этом поводя носом из стороны в сторону.

Лекарь подёргивал струну, но я видел, как его уши напряжены.

Я и сам выпустил в эфир всё, что у меня было: земледельца, разбойника, лидера… Как же найти этого невидимку.

На всякий случай я проверил всё вокруг на наличие замка лифчика. Получалось, либо наш преследователь мужчина, либо женщина, которая на радость Боре бюстгальтеров не носит.

«Похоже, это Ведун», – вдруг донеслось от Лекаря.

Я прикусил губу. Да ну твою за ногу, он всё-таки выследил нас.

Вообще, для надзорщика-предателя это похвально – мы оторвались от преподов и всех нянек, которые нас сторожили, а Ведун след не потерял.

Как же он нашёл нас?

– Выходи, Ведун, – громко крикнул я, – Иначе мы дальше не двинемся.

Тишина.

Мы стояли некоторое время, слушая только завывание ветра в листве. Иногда сверху и вправду будто доносилось хлопание крыльев.

– Знаешь, нубасик, – вдруг знакомый голос разрезал тишину, – Угроза так себе, даже звучит глупо.

Улыбнувшись, я уставился туда, куда показал Лекарь. Биби прицелилась, бард поставил палец на струну, готовясь что-то сыграть.

– Э, а ты ничего не попутал, дядя, – грозно донеслось от Бобра.

– Я могу спокойно вашего барда прирезать, пухляш, и ты ничего не сделаешь, – довольно произнёс Ведун.

Его контуры проявились. Всё та же модельная прическа, с чёлкой, зачёсанной набок. В своём элегантном чёрном костюме, из-под которого выглядывала кольчуга, Ведун сидел на корточках, опираясь для баланса ещё и на ладонь. Как самый настоящий ассасин… только в деловом костюме.

– Так ли уж и спокойно, а? – с усмешкой спросил я, – Если ты такой крутой, почему сам не нашёл Оркоса и Вайта? Чего за нами прёшься?

Ведун ухмыльнулся:

– Зачем делать лишнюю работу?

– Договор на крови больше не действует, – уже без улыбки сказал я, – Если ты нам попадёшься, мы тебя… убьём.

– Вообще замочим! Слышь, ты? – добавил Бобр, хлопнув кулаком в ладонь.

– Ой, нубасики, да не смешите меня, – Ведун поморщился, – Хорохоритесь, а сами ж ещё детишки. Не твёрдая у вас ещё рука, слышишь, кровь Чекана?

– Хочешь проверить? – я выставил вперёд кинжал.

Ведун скосил глаза наверх:

– Не меня вам надо бояться… хм-м, нашли-таки вы воронов, молодцы, нубасики.

Бобр вскочил:

– Кого?

Хлопанье крыльев сверху стало гораздо чётче, мы уже все слышали его. Ведун растворился в воздухе и напоследок добавил:

– Барду скилл выпал. Дальше в лесу есть портал, на нём активировать надо…

– Почему я должен тебе верить-то? – спросил я, выстраивая команду в круг, – Зачем помогаешь?

Тени крылатых существ уже скользили в ветвях, их было хорошо видно во мраке ночи.

– Не люблю сложности, – послышался шёпот от того места, где был Ведун, – Через тот портал вы попадёте к Башне.

Больше надзорщик ничего не сказал, потому что сверху посыпалась листва, и на полянку упала красная тень.

– Гаргос жив! – раздался грозный крик.

Пришелец выпрямился, расправил крылья…

– Пипец, – только и вырвалось у меня.

Это был красный орк. Только с очень длинным носом, напоминающим палку, и чёрными крыльями за спиной. Стоял он на японских сандалиях – тех самых, с деревянной высоченной подошвой.

– Это чего за орковый буратино? – прошептал Бобр, до скрипа сжимая молот и щит.

Вокруг, возле стволов деревьев, стали приземляться ещё такие же крылатые.

– Гаргос! Гаргос! – скандировали красные орки, – Гаргос жив!

У всех были чёрные, прямо-таки из смоляных перьев, крылья. Такие же носы, а вооружены они были катанами. Правда, немного странными – зазубренными, погнутыми, будто были переточены из какого-то другого оружия.

– Гера, мне кажется, – прошептала Фонза, – Что это и есть те самые Тенгу.

Глава 17, в которой знаки судьбы

Когда эти самые Тенгу приземлились, окружив нас, их оказалось около двух десятков.

Да, они были похожи на орков, их зрачки так же блестели жёлтым цветом, из-под нижних губ торчали тонкие клыки, но что-то в их внешности неуловимо отличалось. Не такие мускулистые, эти орки были намного худее и жилистее обычных своих соплеменников. А нос, который торчал вперёд сантиметров на тридцать, так вообще выглядел странно.

Да ещё эта красная кожа… Сними с этого орка высокие сандалии, и он окажется на полторы головы ниже, чем те зеленокожие головорезы, которых мы привыкли видеть в своих рейдах.

– Гаргос жив, – главарь, приземлившийся первым напротив нас, со свистом махнул зазубренной катаной.

Мы все, ощерившись, встали спина к спине. Рядом два Бобра пыхтели, со злостью сжимая молоты.

Что-то мне подсказывало, что расклад сил не в нашу пользу… Но выбора не было, тем более, у этих Тенгу мог быть скилл для Блонди.

Я уже готовился дать команду на атаку, но вдруг рядом раздался хлопок – двойник Бори исчез, и воздух стремительно заполнил образовавший на долю секунды вакуум.

Так, теперь расклад стал ещё хуже.

– Сорян, Герыч, – виновато улыбнулся Бобр, – Мой бро не может быть вечным.

Я кивнул, мысленно проверяя, как там дела с ёжиком у Биби.

– Гаргос? – вдруг донеслись удивлённые возгласы.

Один за другим вороны Тенгу падали на колено, прикладывая свободный кулак к груди.

– А? – я крутил головой, не понимая, что происходит.

Не сразу до меня дошло, что их взгляды направлены на Бобра. Некоторые склоняли и головы, потрясая тугими короткими хвостами, стянутыми на затылке.

Лидер воронов остался стоять, но тоже удивлённо смотрел на нашего танка.

– Гаргос? – его катана нервно подрагивала, указывая в сторону Бори, – Неужели ты – Гаргос, человек?

– Чего? – Бобр слегка растерянно косился в мою сторону, ожидая подсказки.

Я же всю свою силу направил внутрь, в «волю лидера», чтобы услышать хоть одну подсказку.

«Да» или «нет»?! Ну же…

Как назло, именно в этот момент «воля лидера» опять взбрыкнула и молчала, оставляя решение чисто за мной.

Пипец! Как же я не люблю такие моменты…

– Нет, – чётко и громко проговорил я, – Наш Боря – не Гаргос.

Твою ж за ногу, а может, стоило сказать, что да? Может, нас бы тут на руках носили, и сами бы убились, чтобы скилл нам достать?

Лидер Тенгу перевёл взгляд на меня, его жёлтые зрачки некоторое время будто фокусировались, то расширяясь, то суживаясь. Катана была уже направлена в мою сторону.

Услышавшие моё признание, вороны с ворчанием стали подниматься с колена – снова зашелестели клинки, со свистом рассекающие воздух. Огромные крылья захлопали, поднимая ветер на поляне.

– Самозванцы!

– Еретики!

– Гаргос! Гаргос! – мечи взмыли вверх, краснокожие стали потрясать ими.

Но лидер не зря остаётся лидером. Вождь Тенгу, набычившись, хмыкнул:

– И кто же вы, чужеземцы?

– Кто?!

– Назовите имя!

– Убить чужеземцев!

Последний выкрик заставил нас всех вздрогнуть.

– Я вас ща самих убью, – Бобр махнул молотом, выйдя вперёд, – Орков не боялся, и вас не боюсь!

Лидер чуть удивлённо поднял брови:

– Орков?

Неожиданно вороны опустили клинки, зашептались.

– Еретиков? – тихий шёпот разносился по поляне, – Они убивали еретиков?

Надо было как-то продолжать диалог, я вышел вперёд, кивнув Боре пока отступить за спину.

– Мы – ученики академии Баттонскилл…

– УБИЙЦЫ!!! – вдруг один из воронов сорвался в стремительный полёт.

Бобр выскочил вперёд, отражая атаку щитом, сверкнули искры. Тенгу стал наносить удары один за другим, с нескрываемой злостью рубая клинком по щиту, а Боря едва успевал менять положение щита.

Мне еле удалось «волей лидера» подавить порыв всей команды броситься на помощь. Я аж пошатнулся – столько силы у меня ушло на команду: «Стоп!»

Драка Бори и ворона происходила в полном молчании несколько секунд, пока вождь не крикнул:

– Хватит!

Атакующий резко прекратил удары, шумно засопел длиннющим носом, а потом, взмахнув крыльями, вернулся в строй Тенгу.

– Академия… – задумчиво начал главарь, – Их много, этих академий. Но именно ваш драный Батон очень часто прилетает сюда за скиллами.

– Убийцы!

– Живодёры!

Крики в толпе усиливались, но лидер одним движением руки заставил всех замолчать.

Я решил не говорить, что мы действительно намерены были выбить скилл для Блонди. Меня слегка удивляло то, что эти странные орки гораздо более мирные, чем те, что мы встречали до этого. И вполне вероятно, что сейчас мы можем выйти отсюда живыми без драки.

– Мы ищем портал… – со вздохом сказал я.

Львица возмущённо рыкнула в моей голове – она явно не собиралась упускать возможности выбить скилл. Хотя я и сомневался, что он вылетит для друида. Ведь «невидимость» в основном, насколько я понял, использовали разбойники-ассасины.

Вот только больше шанс, что это вороны выбьют из нас скилл, а не мы из них.

Тут послышался хруст веток сверху, закружились падающие листья, и на поляну упал, чётко приземлившись на корточки, ещё один ворон Тенгу.

Он был странный даже в сравнении с другими крылатыми на поляне. С высоким седым ирокезом, его чёрные крылья были с проседью, да и сам он выглядел едва ли не высохшим, уж очень старым был этот орк. Даже кожа у него была скорее розовая, чем красная – выцвела от возраста.

Вот он поднял голову…

Нос у него загогулиной изгибался наверх, и на самом кончике висело золотое кольцо – оно двумя натянутыми цепочками соединялось с такими же колечками, вдетыми в веки. Получалось, жёлтые глаза в покрасневших белках у него всегда открыты.

Неудивительно, что взгляд у него был слегка безумным. Я минуту выдержать без моргания не могу, а этот так, наверное, всю жизнь ходит.

– Мастер Зрячий, – лидер Тенгу тряхнул головой в лёгком поклоне и бахнул кулаком себя по груди.

Старик только отмахнулся от него, продолжая сидеть на корточках – на высоченных сандалиях, подошвы у которых напоминали столбики, он был похож на крылатую статую гаргульи, которые так любят показывать в фильмах.

Жёлтые глаза у него не бегали, а словно дрожали. Казалось, зрачок порхает, словно мотылёк.

– Батончики беспёрые… человечья кровь, – старик втянул ноздрями, от чего нос дёрнулся, чуть сильнее подтягивая веки вперёд, – Кро-кро-кровь.

– Среди них тот, кто похож на Гаргоса, – буркнул лидер Тенгу.

– Пёрышко ты тугое, – Зрячий проскрипел, – Гаргос явится только в крови наших предков. На-на-наших!

– Но у него был двойник…

Тут же взгляд старика остановился на Боре за моей спиной. Мне даже стало интересно, как он так сразу определил, что это именно наш танк имеет такой скилл.

– Двойник… теневой клон… – старик чуть ли не запрыгал, кивая головой, – Это хорошо. Хоро-хоро-хорошо!

– Мастер Зрячий, но ты же сам говоришь, что Гаргос явится только…

– И говорю. И буду говорить, Гральчонок! – старик выхватил из-за спины тонкий меч, – Бу-бу-буду!

Его клинок был меньше, чем у остальных, но весь дырявый, и увешан бубенцами самых разных размеров и цветов. Он захохотал и совсем не по-боевому затряс мечом, заполнив поляну ужасающим звоном – кончик меча всё время указывал на Бобра.

– Если появился даже человек с таким умением, – успокоившись, наконец чётко сказал старик, – То осталось совсем немного времени, что придёт и Гаргос. Надо различать веяния времён, Гралл. Вре-вре-времён.

– Ясно, мастер, – из взгляда вождя воронов исчезло осторожное сомнение, – Тогда у нас нет причин оставлять их в живых.

– Ай, ай, ай! А больше ты ничего не чуешь, Гралл? – будто школьный учитель, спросил старик, – Чу-чу-чуешь?

Вождь поскрёб подбородок, задумчиво оглядывая нас.

– Их вожак – сильный лидер.

Я даже заулыбался, расправляя плечи и выпячивая грудь. Приятно, когда встречаешь поистине проницательных противников, которые видят суть вещей.

И вообще, если честно, мне эти крылатые орки сразу показались очень мудрыми, они явно на голову выше в развитии своих зеленокожих предков.

– Но слабоват на мозги, – небрежно махнув в мою сторону, проскрипел старик, – Мо-мо-мозги!

– Есть такое, – кивнул Гралл.

– Э, – вырвалось у меня.

Не, что-то рано они мне понравились – недалеко они ушли от своих предков. Ну может, одна пятая микрона на ступеньке эволюции.

Сзади засопел Бобр:

– Герыч, а буратины-то жгут.

– Деревня, не могу не согласиться, – с усмешкой послышался голос Лекаря.

– Команда, блин, – прошипел я.

– Королевские умения нынче редкость среди людишек, – кивал старичок словам Гралла, иногда когтистым пальцем почёсывая веко снизу, – А ещё что ты видишь у него? Ви-ви-видишь?

– Эээ… – Гралл чуть склонил голову.

Мне в этот момент надоело, что мы стоим тут, как наглядное пособие для обучения.

А лидер Тенгу шумно втянул запах, поводя головой. Его зрачки расширились, будто ворон вдохнул какой-то наркотик, и он застыл в таком состоянии.

Старик продолжал бренчать бубенчиками на клинке, подскакивая на корточках, как вдруг крутанулся со скоростью молнии – и звонкая смерть пролетела мимо моего уха. Пролетела и зазвенела за спиной, воткнувшись в цель.

Ни криков, ничего, только вздох изумления. Я медленно обернулся с замершим сердцем. Но нет, позади вся моя команда была жива – меч пролетел, никого не задев.

Клинок торчал в дереве, прибив к стволу кусок чёрной ткани. По коре стекали капельки крови. Я узнал в окровавленной тряпке часть рукава от пиджака Ведуна.

– Чтоб вы сдохли, орки бройлерные, – раздалось из-за дерева.

И сразу зашуршали удаляющиеся шаги. Замерцала проявляющаяся из инвиза тень – Ведун уже не мог сохранять невидимость на такой скорости, и как мог нёсся прочь, придерживая раненую руку.

– У него «невидимость», – хмуро сказал старик, – А значит, на нём кровь нашего брата. Бра-бра-брата!

Ему не надо было даже давать команду.

– Кровь за кровь! – воскликнули вороны, и сразу половина войска взмыла вверх, хлопнув крыльями.

По поляне поднялся ветер от их взлёта, но спустя пару секунд всё утихло. Кажется, теперь у Ведуна небольшие проблемы.

– Респект чувакам, – вздохнул рядом Бобр, – За братву так и надо.

Всё это время лидер воронов так и стоял, глазея в какие-то космические глубины, но вот он шумно выдохнул.

– Этот батонский выкормыш… его запах… эта кровь.

– Да, Гральчонок, почуял? – Зрячий, довольно улыбаясь, покосился на вождя, – Чу-чу-чуял?

Я внутренне приготовился – ага, и тут мой отец побывал. Кровь Чекана все узнают…

– Го-о-ончая, – ощерился Гралл, а потом вдруг сорвался в полёт ко мне.

Вот здесь мне понадобилась вся моя скорость реакции.

Бобр кинулся на перехват противнику, но вождь воронов извернулся, прикрывшись крыльями. Удар молота потонул в мягких перьях, а ворон вдруг нырнул под танка, пропуская его над собой, и, раскрывшись, ринулся в атаку уже на меня.

Зазвенел кинжал, на который пришёлся удар меча. Совсем рядом клацнули орочьи клыки.

– Гончая!!! – заорал он мне в лицо.

И посыпался град ударов.

За моей спиной уже разразился бой – сначала вся моя команда кинулась защитить меня, а вороны бросились наперехват.

Я успел отразить три удара, как кончик зазубренного меча полоснул меня по щеке. Мне тут же удалось кинуться в контратаку, но кинжал уже никого не достал.

В лицо ударил ураганный ветер – Гралл, взмахнув крыльями, отлетел на ту же позицию, где стоял до этого. И неожиданно спокойно облизнул лезвие своего клинка.

– Ну точно, Гончая… – кивнул он старику, который всё это время так и сидел на корточках.

Бой прекратился так же внезапно, как и начался. Вороны отлетали назад, а мои бойцы, потирая плечи и бока, отошли ко мне за спину.

– Герыч, это чего было-то?

Я пожал плечами.

– Не хочу показаться банальным, Георгий, – подал голос Лекарь, – Но кажется, твои родители тут были много лет назад.

А Гралл продолжал, улыбаясь, посасывать кончик меча, как будто это был леденец.

– Птенцы батонские, – старик вдруг напрямую обратился к нам, – Так зачем же вы пришли? При-при-пришли?

Я стиснул зубы, покосившись в ту сторону, где исчез, спасаясь бегством, Ведун. Потом я перевёл взгляд на невозмутимую львицу, которая зализывала царапину на лапе.

Ну, Блонди-то точно пришла сюда за скиллом. Вот только скажи об этом, и всем нам крышка.

Я приготовился дать команду кинуться в последнюю атаку, как вдруг…

– Бой! – сказал Гралл, указывая на меня своим клинком.

– Бой! Бой! Бой! – скандировали другие вороны.

Да чтоб тебя, твою за ногу. Я вконец перестал понимать, что тут происходит.

– Гера, – прошептала Фонза, подойдя сзади, – Мне кажется, он хочет дуэль.

***

Вороны быстро очертили круг, понатыкав в линию обрядовые перья, разукрашенные в красный цвет.

И воины Тенгу, и моя команда стояли со всех сторон, и никто не смел никого трогать. На время нашего поединка с вождём все распри откладывались.

Только когда я вышел в очерченный круг и встал напротив разъярённого Гралла, он со мной заговорил.

– Человечишка, – едва ли не сплюнул Тенгу, – Твоя мать – дерзкая девчонка! Заноза! Мелюзга драная!

– Эй, ты полегче, – я перехватил кинжал.

– …а ещё она великий воин, – закончил вдруг Гралл.

Он повернулся ко мне спиной, и я увидел на его спине, как раз между лопатками, два шрама. Словно кто-то начеркал их крест-накрест.

– Ношу их с гордостью, – повёл плечами и крыльями Гралл, – Гончая единственная, кто пришёл за скиллом честно.

Он поднял клинок, целясь в меня.

– Моя мама тебя ранила? – я всё же чуть-чуть удивился.

Тот ощерился, кивая, а потом вдруг кинулся в атаку:

– Хватит болтовни!

Один удар.

Блок!

Второй, и я ухожу перекатом в сторону. Едва я вскакиваю на ноги, как приходится снова поднимать кинжал для защиты. Но против такого клинка мой кинжал-серп казался ножичком.

Я кое-как отразил очередную атаку, и пытался всё прыжками и кувырками броситься противнику за спину, чтобы провести самый сильный удар. Но ворон был быстрее, и каждый раз поворачивался лицом ко мне, а его клинок уже летел в атаку.

Вскоре я понял, что Гралл просто играется со мной. Он был гораздо искуснее во владении мечом, более опытным, но у меня было преимущество в скорости, которую давала пассивка разбойника. Правда, он сводил его на нет длиной своего клинка – я попросту не мог его ни разу достать.

Потеряв надежду проскочить за спину, я решился на обманный манёвр, ожидая удобного момента. И вот, снова наметив прыжок за спину противнику, я вместо этого кинулся прямо на клинок. Вывернувшись вдоль лезвия, мне удалось сократить дистанцию до того, как меня проткнут.

И я успел, но Гралл вдруг закрылся крыльями, и удар моего кинжала увяз в густых чёрных перьях.

Крылья медленно раскрылись, и я понял, что только кольнул Гралла в грудь самым кончиком. Улыбающийся красный орк крепко держал в кулаке мой кинжал, без страха сомкнув пальцы прямо на изогнутом лезвии.

– Гончая была быстрее, человечишка, – орк замахнулся мечом.

Послышались крики моих тиммейтов, но тут же возникла тишина. Орк замер с занесённым над головой клинком, удивлённо глядя вниз, на свою грудь.

В том месте, где кончик моего кинжала вошёл ему в кожу, вдруг вылезла веточка, и на ней проклюнулись пара листиков.

– Гар… какого леса? – только и вырвалось у вождя, и он отпустил клинок.

Я отошёл, а ворон так и стоял, трогая пальцем выросший из кожи росток.

Остальные Тенгу, уже схватившие мою команду и вывернувшие им руки, взволнованно зашептались.

– Пурбуль?! – слышалось в их разговорах.

– Откуда у тебя, кровь врага, такая магия? – грозно спросил Гралл, перехватив росток и хладнокровно вырвав его из кожи.

– Эээ… – я сам удивлённо посмотрел на кинжал, пытаясь понять, как это могло произойти.

– Георгий, я так полагаю, это не «древоядерная» ли бомба? – предположил Лекарь, который разминал руки после того, как его отпустил ворон.

Крылатый орк стоял рядом, крепко держа в руках лютню Толи, и тот сверлил его хмурым взглядом.

После слов Лекаря я вспомнил, что окунал кончик кинжала в то самое зелье с головой дриады.

– Ну точно же, – я усмехнулся, – Да был тут один жирный огр… Не хотел помогать, пришлось уговорить.

– Пурбуль?! – разнеслось по рядам воронов.

Тут донёсся громкий и удивлённый голос старика Зрячего:

– Так это вы развалили логово этого жирного пропойцы? Пур-Пур-Пурбуля?

Вороны продолжали наперебой обсуждать услышанное. И даже «воля лидера» наконец очнулась, подсказывая, что разговор свернул в нужное русло.

Я кивнул:

– Да, это мы развалили замок алхимика Пурбуля.

Что тут стало. Крылатые орки все разорались, чуть ли не прыгая друг другу на руки от радости. Снова затрясли клинками, воздев их над головой, едва не срезая себе перья с крыльев.

– Гаргос жив! Гаргос жив! Гаргос!!!

– Смерть Пурбулю!

– Слава Гончей!!!

Вождь, стоящий передо мной в боевом круге, вдруг поклонился мне, низко опустив голову. В его взгляде появилось уважение, и он, перехватив свой клинок, воткнул его в землю:

– Ты помог нашему лесу, и я не могу обратить против тебя оружие. Я ждал встречи с Гончей много лет, но тогда… – Гралл напряжённо сглотнул, словно ему следующие слова дались с трудом, –…она победила… честно.

– А вот теперь, Гральчонок, ты готов стать вождём, – вдруг закивал довольный старик, поглаживая свою редкую бородёнку, – Вож-вож-вождём!

– Проси, что хочешь, убийца Пурбуля, – Гралл ударил кулаком себе в грудь.

– Эй, тупое твоё перо, не спеши с клятвами, – возмутился старик и, оттянув клинок, тюкнул вождя по затылку бубенцом на кончике клинка, – Ту-ту-тупой!

На меня в этот момент нахлынули чувства. Быть может, двадцать с лишним лет назад моя мама стояла тут, на этом же месте? Видимо, она показала настоящее мастерство, если её помнят до сих пор.

А ведь я тоже дошёл до этих мест. Да ещё и на первом курсе Баттонскилла!

Но спросил я вдруг совсем другое:

– А Чекан? – вырвалось у меня, – Чекан был здесь?

Вождь недоверчиво переглянулся со стариком, почёсывая затылок. Тот в свою очередь потирал гнутый нос, что-то вспоминая.

– Ну, Тё-ё-ёмный Чекан, – растопырив руки, я будто пытался показать мощь моего отца, – Адский Гусляр.

– А, так это писклявый тот, который таскался с гуслями? – задумчиво спросил Зрячий, глядя себе на оттянутые веки.

Я впервые услышал что-то о моём отце в таком пренебрежительном тоне, и холодно ответил:

– Да, мой отец был бардом.

– Так мы ж его сразу вырубили, – спокойно ответил Гралл, – Его же гуслями.

Я вдруг понял, что разговор зашёл не в то русло.

История получалась не очень привлекательной. Кажется, в этом лесу у Чекана немного не заладилось, и всё разруливала Гончая. И помнится, дриады в магическом лесу тоже всё про Гончую тогда болтали.

Ну, ладно, оставим все ошибки истории… кхм… для истории.

– Нам нужен… – чётко сказал я, но тут «воля лидера» остро кольнула меня.

«А вот сейчас, Гончар, не допусти ошибку», – этот знак судьбы я чётко распознал.

– Нам нужны скиллы, – закончил я, чувствуя, что попал в самую точку.

Глава 18, в которой гнездо

Старик Зрячий куда-то исчез, вспорхнув в кроны деревьев, а вождь Гралл широким жестом показал двигаться за ним.

Тенгу провожали нас лесными тропами в «Гнездо» – так они называли свой дом. Половина бойцов взлетела, и я иногда слышал взмахи их крыльев – они сопровождали нас сверху, скрываясь в кронах.

Путь сначала пролегал под лиственными деревьями, но потом нас уже стали окружать ели и кедры.

Кедры здесь были очень древними, высокими, с толстыми и кривыми стволами. Когда мы проходили под низко-висящей веткой, вождь воронов лихо сбил кончиком клинка шишку, покрутил её в руках и спрятал в кармашек на поясе.

Бобр, увидев это, тоже захотел сорвать такую. Он потянулся к следующей ветке, но остановился, когда в него нацелились клинки Тенгу.

– Криптомерия священна, – как один произнесли вороны.

– Ну ладно, не буду трогать вашу криптоманию, – Боря поморщился, убрав пальцы.

Я с некоторой тревогой посмотрел на Кента. Тот стоял, будто бы не проявляя особого интереса к шишкам. Но я-то знал алхима, как облупленного…

Тут молчание впервые нарушила Фонза:

– А вы и вправду те самые орки, которые ушли на восток?

Все вороны нахмурились, а вождь выпятил нижнюю челюсть, показывая и без того огромные клыки.

Я же пытался вспомнить, где слышал об этой третьей расе орков. И вроде действительно, они куда-то там исчезли, оставив воинствующих братьев в их вечной кровопролитной войне.

Рядом что-то надсадно заскрипело, и мы обернулись. На низкую толстую ветку рядом с тропой приземлился старик Зрячий и уселся на корточки, ловко балансируя на деревянных сандалиях.

– Раньше мы действительно звались орками, – проскрипел старик, вытаращив на Фонзу свои вечно открытые глаза, – Кра-кра-красными!

– Но почему вы ушли? – заинтересовалась Фонза.

– Чтобы проклятье нас не коснулось, – без стеснения ответил Зрячий, – Мы сами выбрали себе судьбу. Вы-вы-выбрали.

– Э-э-э… – только и вырвалось у меня, – Вы про Кольцо и его Осколки?

– Ага, – с готовностью закивал старик, потряхивая редкой жидкой бородёнкой, – Так вы и про это знаете, птенцы батонские? Зна-зна-знаете?

Я кивнул:

– Я же сын Чекана. Разве могу я об этом не знать. Мой отец собирал семь нот, из которых сотканы гимны.

– Чекан, – хмыкнул вождь Гралл, – Этот бардишка всё пытал нас насчёт гимна орков. Ему было невдомёк, что мы просто не знаем ноту нашего народа.

Я пропустил мимо ушей «бардишку», и спросил:

– То есть, как не знаете?

– Эх, людишки, – скрипуче засмеялся старик, – Эти гимны породили войну между великими, они же и стали нашим общим проклятием. Про-про-проклятием!

– Но ведь с помощью гимнов… – начала было Фонза.

– Мы управляли природой того мира? Так? – с вызовом спросил Зрячий, – Пра-пра-правили?

– Вроде того.

– Эх, птенчики вы батонские, – с улыбкой покачал головой старик, и потряс бубенцами на мече, – Мы поработили природу, а не управляли ей. И тот мир ответил нам по заслугам… За-за-заслугам.

– Но как же «властелин»? – в разговор вклинился уже я, – Война между магами-людьми пробила брешь к вам туда и…

Старик перебил меня:

– Ты думаешь, до прихода титанов в нашем мире не было войн? А за что воюют орки на Северном Острове? За-за-за что?

– Там одни поклоняются Абыру, а другие Заку вроде бы.

Вороны стали переглядываться, послышались короткие смешки. К своим дальним родственникам они явно относились с презрением.

– А почему Гимли Кольцетреский объявил поход на другие расы? Зачем он воевал с людьми, с эльфами… Про древо эльфов-то слыхал, небось? Дре-дре-древо?

– Что Гимли срубил его и сжёг в печах гномов? – спросила Фонза.

– Именно, шишка батонская, – кивнул старик, – Представьте только, это древо несколько тысяч лет растилось из единственного семени, которое пара эльфов ценой своей жизни вытащили из родного мира. Ро-ро-родного…

– А чего, ещё посадить не судьба была? – вставил своё слово Бобр.

Зрячий повернулся к нашему танку и шумно втянул воздух ноздрями. Его длинный нос, кажись, натянул вечно открытые веки ещё сильнее.

– А много ты понимаешь в эльфийских деревьях, птенец? – спросил старик, – Пте-пте-птенчик!

Бобр покачал головой, а я вдруг ощутил, как во мне на миг проснулся земледелец. «Сбор семян», судя по всему, отреагировал на разговор.

Мне привиделась смутная картинка, что семя Эльфийского Древа так же сложно собрать, как и посадить. Чтоб увидеть его на ветвях, нужно ждать парад планет, определённой фазы луны, да и взять это семя в руки сможет только избранный, рождающийся раз в тысячу лет.

Посадить его тоже отдельная история…

Картинки померкли, но я успел заметить, как сотни эльфов бьются с драконом, а потом из его крови готовится эликсир, которым надо поливать это семя первую тысячу лет.

Делать это должна была тысячелетняя дева. Она практически обнажённой парила над ростком, а сотни эльфов воспевали гимны её красоте, отражающейся в свете кровавой луны.

Всё это пронеслось в моей голове, и «воля лидера» позволила показать картинки всей команде.

– Ядрён батон, там сиськи были, – вырвалось у Бобра.

– Я слышала про этих тысячелетних дев, эльфы хранят их, как зеницу ока, – прошептала Фонза, – И это сложно, насколько я поняла.

Тут Зрячий рассмелся ещё громче.

– Тысячелетние девы, говорите? – хрюкнул старик, – О, помнится, это случилось как раз перед нападением войска Гимли на Эльфийский Лес. Орки Абыра нашли монастырь этих дев… На-на-нашли.

– И убили их?! – Фонза ужаснулась.

– Нет, что ты! – старик отмахнулся, – Орки привычны резать кровь, но не до такой же степени… Не-не-нет!

Боря важно поднял палец:

– Сиськи священны.

Блонди, до этого не проявлявшая никакую активность, протянула руку и с урчаньем утопила свои ногти в предплечье Бобра, прямо между латами. Танк зашипел, выдёргивая локоть из хватки.

– Твоими устами глаголет истина, птенец ты батонский, – кивнул мастер Зрячий, и его зрачки бешено закружились по глазнице, – Просто девы перестали быть девами… Пере-пере-перестали!

– Ой, бедные, – ужаснулась Айбиби.

Не только мы, но и Вороны удивлённо уставились на старика, а тот, тихо посмеиваясь, продолжал предаваться воспоминаниям:

– Да, нет, что ты. Измученные сотнями лет одиночества девы даже не защищались, а сами открыли ворота… Нет, не подумайте, я там не был, мне же прадед пересказал, которому эту историю поведал его…

Тут Гралл перебил Зрячего:

– Мастер Зрячий, ты не рассказывал нам эту историю! – он искренне возмутился.

Тут Зрячий перехватил свой меч с бубенцами, и звонко тюкнул вождя по макушке:

– Мал ты ещё, истории такие слушать! – он захихикал, – А эльфы сами виноваты, сложили все яйца в одну корзину. Кар-кар-корзину.

– Сиськи… – поправил Бобр.

– Плиз, мастер, гив ми ваш меч, – прошептала Блонди.

Удивлённый старик протянул бубенчатый клинок эффектной блондинке, и та под общий смех тюкнула им Бобра.

Тот возмущённо уставился на Лану, та ответила не менее яростным взором. Так они и застыли, сверля друг друга скорее влюблёнными, чем разъярёнными, взглядами…

– Красота, – мечтательно проговорила Биби, любуясь на Бобра и Блонди.

А вожак Гралл засопел, даже немного смутившись. Как можно было покраснеть ещё сильнее, когда он и так красный? Но вожак смог…

– Мастер Зрячий, надеюсь, вы всё же расскажете нам эту историю.

– Сто восемьдесят лет как тебе исполнится, расскажу, – хмыкнул Старик, – Помнится, один поэт оставил про это прекрасные строчки.

– О, нет… – вырвалось у Лекаря.

– Что, Толян, ты их знаешь? – очнулся Бобр.

– Даже не хочу, но я, кажется, точно знаю, какой эпохи этот поэт.

– Осада длилась пять минут, ведь нестерпимы жажды муки. Любви и ласки девы ждут, не устрашат их вражьи руки. Луна, смущаясь от стыда, бросала блики на тела… В ту ночь со мной была беда, что орком мать не родила. Сти-сти-стихи.

– Хы-ы-ы, – ощерился Бобр, – Это Шаловливый, вроде.

– О, молодой птенец – знаток поэзии? Зна-зна-знаток? – подмигнул Зрячий.

– А то! – довольно улыбался Боря, подмигивая Толе.

Теперь Лекарь сжигал Бобра взглядом, и, в отличие от Ланы, в его глазах не было ни капельки влюблённости.

– Ясно… – кивнул я, – В общем, эльфам вообще не свезло. И Древо срубили, и монастырь ограбили.

– Наверняка ещё и запасы какие-нибудь утащили, – кивнул Боря со знанием дела, когда ему наскучило строить рожи Лекарю, – Вот не поверю, чтоб эльфы чего-нибудь заначку не оставили на чёрный день.

– Чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Зрячий, – Не-не-не знаю.

– Так вам удалось уйти от проклятия Кольца? – Фонза вернулась к началу разговора.

Старик пожал плечами и посмотрел на Гралла. А тот, ударив себя кулаком в грудь, пробасил:

– Наши жёны красивы и здоровы! Наши дети вырастают крепкими воинами. Наша магия полностью подвластна нам.

Мы с Фонзой переглянулись.

– Но ведь вы потеряли прежний облик? – осторожно спросила Женя.

Она боялась обидеть их, но тут вороны Тенгу захохотали всей гурьбой. Старик Зрячий тоже улыбался, постукивая ногтем по клыку.

– Ну, вы же были красными орками… – хотела сказать Фонза, но Зрячий отмахнулся.

– Ой, птенцы вы батонские, – он тоже скрипуче засмеялся, – Что значит для орка потерять прежний облик? Об-об-облик…

– Да у нас никто и не помнит, какими были наши предки, – задумчиво вставил Гралл, и тронул свой нос, – Это теперь вы, безносые, кажитесь нам уродинами.

– А без крыльев… – старик вытянул звенящий клинок и тюкнул бубенцом меня по плечу, – Как вы можете без них? Бес-бес-бескрылые!

Мы опять переглянулись с Фонзой. Ну да, если сравнивать с гномами, у которых жёны превратились во что-то страшно-мохнатое, то эти Тенгу легко отделались.

Ну, обросли носами да крыльями. Но при этом остались свободны, и живут себе припеваючи в далёких японских лесах.

***

«Гнездо» воронов Тенгу и вправду было похоже на гнездо.

Их жилища находились на деревьях, сплетённые наподобие хижин, и многие были ещё и переплетены между собой, образуя многоэтажные конструкции с большим количеством переходов.

Нам указали, в какую из хижин войти. Вход располагался довольно низко, но всё равно пришлось подпрыгивать, чтоб ухватиться.

Потом по запутанной системе ходов, похожих на плетёные норы, мы всей командой проползли наверх.

Нам посчастливилось увидеть некоторые «квартиры», где испуганно шарахались, обнажая изящные клыки, женщины-Тенгу. Они были стройными, украшали крылья множеством рюшек, подкрашивали глаза зелёными тенями, а губы чёрной помадой. Но с такой же красной кожей, и тоже с длинными носами.

Мелкие детишки, наоборот, от нас не шарахались, и воронихи силой затягивали их за спины, пряча от нас. Мы только улыбались, приветственно махая каждый раз.

Мелкие бескрылые воронята, больше напоминающие красных гоблинов, тоже наперебой кричали нам «привет» и ожесточённо махали, пытаясь выглянуть из-за крыльев мамаш.

В окнах то и дело появлялись вороны Тенгу, зорко следившие за нами и показывающие, куда потом двигаться.

Узнав, что нас ведут к главной площади, один из воронят всё же вырвался и юркнул перед нами в узкий лаз. Он манил за собой, с важным видом показывая, что знает путь.

Главная площадь представляла собой огромный плетёный поднос, расположившийся на верхушках нескольких деревьев. Когда мы вылезли из последнего, на нас обрушилось огромное звёздное небо.

Я закрутил головой, понимая, что мы смотрим на лес практически сверху, но даже под светом луны нельзя было особо чего-то рассмотреть. Хотя с одной стороны я заметил, что ночное светило бросает яркую дорожку на горизонт.

– Скорее всего, там океан, – охотно подсказала Фонза, хотя я и так догадался.

Мы выстроились вокруг большой плетёной статуи, которая возвышалась в центре площади. Конструкция напоминала огромного колобка на ногах, у которого по центру пуза находился большой шов. Или это была зубастая пасть, только странная, вертикальная…

Чуть позже до меня дошло, что весь этот плетёный шар – сомкнутые крылья, которые скрывали внутри хозяина. Так же и вожак закрывался от меня, когда мне довелось биться с ним.

Под статуей были разложены в красивые кучки шишки криптомерии и хвойные веточки.

Подвывал в звёздной вершине ветер, шумела листва. Или это звуки далёкого прибоя докатывались сюда?

Я покосился на Лекаря… Вот кто мог точнее ответить на этот вопрос.

Но старик, звякнув своим бубенцовым мечом, первым нарушил тишину:

– Ну-с, Чеканов птенец, и какие же скиллы ты хочешь? Ведь наш юный вождь… – тут Зрячий дёрнул носом, покосившись на Гралла, – …очень много обещает всяким незнакомцам. Ба-ба-балда!

Вожак насупился, ответив обиженным взглядом, но промолчал.

Я же на миг растерялся. Блин, ведь надо группе что-то полезное, чтобы увеличить наши боевые качества. Ну, для начала то, что очевидно.

– Невидимость для друида, – сказал я, – Целительство для барда.

Я решил не упоминать, что у нашего Лекаря и так ещё неактивный скилл имеется. Ладно, скиллы лишними не бывают.

Эх, и «воля лидера», как назло, оставляет решение за мной. Так, нужно придумать ещё. Пипец, невидимость и мне бы не помешала…

– Мне, пожалуйста, древние рецепты какие-нибудь, – вдруг подал голос Кент.

– Я бы не отказалась от знания орочьих языков… – сказала Фонза.

– Каких-каких? – удивился Гралл.

– Ну, ваша письменность, чтобы читать древние орочьи свитки, – невозмутимо пояснила Женя, – А то мне встречаются в книжках какие-то каракули.

И Зрячий, и вождь, и окружающие Тенгу рассмеялись.

– Птичка ты батонская, – покачал головой старик, – У орков никогда не было письменности. Зачем она им нужна, если они могут сами прийти и прямо сказать. Пря-пря-прямо!

– Но как же они…

– Да шучу я. Орки никогда не задумывались над этим, а если всё же орочье племя рождало мудрецов, они использовали эльфийскую или гномью письменность. В основном эльфийскую, всё-таки, одни предки…

– Как одни предки?! – у Фонзы зажглись глаза, но я, чувствуя очередную научную лекцию, прикрыл ей рот, и продолжил:

– Танку нашему нужно что-нибудь надо.

– Такое, чтоб черепушки у врагов крошить, – Боря сжал кулак, будто раздавил воображаемую черепушку, – Чтоб мощ-щ-ща так и пёрла! Оглушение, во!

– «Оглушение» у тебя и так есть, деревня, – со вздохом констатировал Толя.

– А чтоб глушить уже оглушённых, – хохотнул Боря, – Или супер-оглушение. Ядерное, ядрён батон!

– А мне… – вдруг скромно вставила Биби, – Мне бы что-нибудь из гномьей магии…

– Стоп-стоп-стоп! – Зрячий выставил ладони, – Вы вообще понимаете, что мы – не гномы?

– Ну, мало ли, – пожала плечами Биби, и кивнула в мою сторону, – А вы что, всё дадите, что наш Гера попросит?

Тут старик, к моему удивлению, покачал головой. И улыбнулся:

– Да я вообще так спросил, мне просто интересно было. Лю-лю-любопытно.

– Э… – возмутился я.

Гралл кивнул, подтверждая слова Зрячего, и широким жестом показал на статую:

– Как решит дух Гаргоса, так и будет.

Мы все повернули головы.

– То есть, дух Гаргоса? – вырвалось у меня.

А вороны выстроились ровным кругом и стали отплясывать на площади, потрясая клинками и хлопая крыльями. На площади поднялся ощутимый ветер от их взмахов.

– Гаргос! Гаргос! Гаргос!

Зрячий же что-то шептал, подёргивая струны, натянутые между носом и веками. Он не сводил взгляда со статуи.

И неожиданно конструкция пришла в движение. Заскрипели плетёные крылья, затрещали недвижимые долгое время пересохшие ветки.

Крылья раскрылись, показывая нам такую же плетёную фигуру. Огромная человекоподобная статуя сидела на корточках и держала в руках диск.

– Опа-опа, – удивился Кент, – Чуваки, это ж Статуя Определения, как в нашем Батоне.

– А ведь ты прав, – кивнула Фонза.

Тут Зрячий указал нам на площадку.

– Ну, птенцы, прыгайте по очереди. И давайте поскорее, пока не передумали.

Моего плеча коснулся Гралл, он заговорщицки подмигнул:

– Твоя мать была тут.

Я сразу же заволновался. Блин, стою на том же месте… Интересно, а она волновалась? Нет, наверное, ведь Гончая, судя по тому, что рассказывали, была железной леди.

Боясь, что волнение может сыграть со мной злую шутку, я кивнул Блонди первой идти в статую. Лана без тени сомнения встала на площадку, и крылья со скрипом закрылись.

Прошло несколько секунд, в течение которых мы слушали хлопанье крыльев Тенгу, танцующих вокруг. Оказывается, они даже отбивали какой-то ритм, так и распевая при этом:

– Гаргос! Гаргос! Гаргос!

Но вот прошла минута, и статуя раскрылась, выпуская нашу Лану.

– Ой-ё, – вырвалось у Бобра, когда он увидел недовольное лицо Блонди, стискивающей в руках деревянную табличку скилла.

Она встала рядом со мной, скрипя от злости зубами. Я хотел было спросить, что же она получила, но Лана лишь шикнула:

– Точно не инвиз!

– Таково решение Гаргоса, – вздохнул Зрячий, – Мы не можем на него повлиять. Не-не-не можем.

Лана только прорычала, но всё равно прижимала к груди деревянную табличку.

Я попробовал коснуться её разума «волей лидера», но Блонди и там отогнала меня. Впрочем, мне удалось зацепить немного эмоций, и, к своему удивлению, я почуял радость, только глубоко запрятанную. Судя по всему, скилл для неё был неожиданным.

– О, ятагарасу, проводник, – одобрительно кивнул Зрячий, поглаживая заросший жидкой порослью подбородок, – Хорошо, хорошо. Хоро-хоро-хорошо!

– Чего? – я только и крутил головой, – Лана, чего у тебя там?

– Ворон, – подсказала мне Фонза.

– Ты и японский знаешь?

– Самую чуточку.

– Охренеть, сеструха, ты летать будешь?! – Бобр проорал это чуть ли не в ухо Лане.

Та поморщилась, ничего не сказав, но сквозь недовольство всё же улыбнулась.

А старик уже толкал в спину Лекаря.

– Давайте, птенчики, поторапливайтесь.

Толя с возмущённым видом взобрался на площадку, повернулся к нам, и крылья сомкнулись, скрыв его из виду.

И снова минута ожидания, танец Тенгу вокруг…

Статуя раскрылась, и к нам спустился удивлённый Лекарь. И я бы не сказал, что он был особо рад.

– Ну, чего там? – даже Боря пританцовывал от нетерпения, – Песня полёта какая-нибудь?

– Сдаётся мне, что Шаловливый меня и здесь достал, – с обидой произнёс Толя.

Он сокрушённо покачал головой и показал табличку. Там, к нашему удивлению, было нарисовано сердце.

– Не понял, братан. Сердце? Скажи, что это исцеление, а?

– Душевное! – огрызнулся Лекарь.

– Любовь, что ли? – Биби хихикнула, округлив глаза.

– Я бы не спешил с выводами, – как бы оправдываясь, сказал Толя, – Возможно, это трудности перевода, и всё такое.

– Ай, – вырвалось у Бори, когда до него дошло.

– Не «ай», а «кой». Большая разница, – важно сказал Зрячий, подняв палец, – Песня любви. Лю-лю-любовь!

Боря стал лыбиться и потихоньку вздрагивать, разгоняя в себе тихий истеричный смех.

– Деревня, ты будешь первым, на ком я эту песню опробую, – нахмурился Лекарь, и улыбка сразу исчезла с лица Бобра.

Тут Зрячий положил мне на плечо руку:

– Пора, Чеканов птенчик. Гаргос хочет видеть тебя, – и он указал мне на площадку.

Я хотел было сказать, что так-то там ещё не все были, и лидер должен идти последним. Но остальные предательски застыли, во все глаза глядя на меня.

Пришлось сделать шаг, подняться на диск. Подо моим весом захрустели плетёные ветки, и с треском крылья скрыли меня от любопытных взглядов.

Хриплый голос, когда-то явно принадлежащий орку, важно произнёс:

«Магическое имя – Гончар».

Глава 19, в которой бонус

«Магическое имя – Гончар»

«Статус – лидер группы»

«Лидерские навыки – «Воля лидера»»

Скрипучий голос перечислял сначала, как и положено.

«Определение подходящего навыка»

Я поджал губы, когда голос начал опять перечислять мои качества. Интуиция, храбрость, сила, интеллект, ловкость… Вспыльчивость, импульсивность, нерешительность…

«В целях сохранения баланса рекомендуется случайный выбор»

– Эй, стоп! – вырвалось у меня.

Какой, нафиг, баланс? Какой ещё «случайный выбор»?

«Учёт пожеланий»

Я уже привычным манером представил внутри энергию. Жёлтый шар, наполненный силой для разбойника, и белый – для ремесленника.

«Желаете воспользоваться интерфейсом?»

Я усмехнулся. Такое чувство, что каждый раз, как залезаю в такую статую, тут обновляют систему. Всё совершеннее и совершеннее, всякие фишки новые для удобства пользователей…

– Конечно, желаю.

Передо мной замерцала магическая плёнка, будто экран, и выявились три кнопки. Красивыми значками они висели, образуя треугольник.

В отличие от древней гномьей статуи, здесь всё мерцало ровным светом, не сбоило и не шипело. Ну, пока что, по крайней мере.

Небольшая корона сверху, символизирующая королевские скиллы, а внизу две кнопки – одна с кинжалом, рядом такая же, но с тяпкой. Хм, а они оформились чуть более цивильно, а то раньше были рисунки, похожие на таблички скиллов.

Теперь хотя бы понятно, что здесь у меня ветка разбойника, а здесь – земледельца.

– Э-э-э… – протянул я, опустив взгляд.

Там, чуть пониже, на магическом экране едва просвечивал ещё один кружок. Если его считать, то из кнопок получится ромб. Но кнопка без рисунка едва виднелась на магической плёнке, и я заметил её только потому, что уже привык к чудесам внутри Статуй Определений.

Вполне возможно, что эта кнопка могла быть там и раньше, в древнем городе гномов. Но тогда экран весь мигал и искажался, будто повреждённый, и заметить такой контур было просто нереально.

Рука у меня машинально потянулась коснуться.

Ничего.

Я поёрзал пальцем по кружочку, поводил, оставляя искристый след в магическом экране.

Блин, вообще ничего…

Как довольно опытный компьютерный юзер в прошлом, я понял, что это вроде свободного слота. У меня вызвала улыбку мысль о том, что в статуях действительно могут обновлять систему.

Вот только кто?

Все мои знания о двух мирах, о сильных игроках прошлого, чьи духи до сих пор витают среди магов, не давали никакой подсказки.

Чувство, что кнопка эта зачем-то нужна, меня не покидало, и я потратил пару минут, пытаясь что-нибудь придумать. Дул на неё, касался языком, даже вслух попросил систему активировать.

Система поняла по-своему:

«Желаете случайное определение навыка?»

– А можно услышать для начала, без активации? – с лёгкой надеждой спросил я.

«Учёт пожеланий»

Я с замиранием сердца снова прослушал шёпот системы о моих качествах, как вдруг невидимый оператор произнёс:

«В целях сохранения баланса рекомендуется «рубка леса»»

– Э, не, не, не! – я даже поднял руки, будто сдавался.

«Учёт пожеланий»

Я не успел ничего сказать, как система произнесла снова:

«В целях сохранения баланса рекомендуется «борьба с вредителями»»

– Ещё что?

«В целях сохранения баланса рекомендуется «рубка леса»»

– Это всё?

«В целях сохранения баланса рекомендуется «борьба с вредителями»»

Ясно. Пошло по кругу, и значит, смысла в этом рандоме нет.

– Так, стоп. Я желаю сделать собственный выбор, – твёрдо сказал я, помня о том, что в этой статуе главное просто не говорить «да».

«Учёт пожеланий»

Кнопки будто вспыхнули, напоминая о своём существовании. Все, кроме нижней.

А может, она проявится в следующий раз?

Так, ладно, времени у нас не особо-то много. Тем более за плетёной стенкой меня ждёт команда и толпа носатых орков.

– Ну-с… – я оставил таинственный кружок в покое и протянул руку к кнопке с кинжалом.

Загорелась ярким ярлычком табличка с моим «взломом» третьего уровня. Эх, и больше ничего…

Кажется, в прошлый раз, когда я нашёл древнюю статую определения в гномьем городе, мне предлагали на обмен кучу скиллов. И там были весьма интересные варианты.

Скучающий голос перечислил:

«Стремительный побег»

«Малое исцеление»

«Смертельная жатва»

Я хапнул воздуха от возмущения. Блин, а ведь в прошлый раз у гномов мне предлагали «маскировку».

– Куда дели маскировку?

«Требуется повторить запрос»

Я только отмахнулся от тупой магической программы, раздумывая над скиллами разбойника.

«Учёт пожеланий»

Я слегка удивился, но вдруг на экране, с другой стороны от «взлома», проявились тусклые иконки. Картинка с ногами, перебирающими с большой скоростью. Рука с сиянием. И кинжал в спине противника.

Любому нубу было ясно, что значили эти кнопки. Выбирай любой скилл, только нажми.

«Малое исцеление» очень даже ничего звучит…

А «смертельная жатва»? Это вообще скилл с мегабрутальным названием, от которого у Бобра коленки бы задрожали. Только жаль, что описание никак не узнать, ведь на любой вопрос о скилле система просила «повторить запрос».

Но судя по картинке, после него мой удар в спину будет крушить даже огров. Неплохо, неплохо…

Я скользнул взглядом по «стремительному побегу», потом вышел назад.

Что-то не давало мне покоя, и это явно была не «воля лидера». Нет, конечно, мой выбор скилла как-то повлияет на мою команду, но сейчас, казалось, решалась только моя судьба, поэтому пассивка лидера молчала.

Задумавшись на мгновение, я коснулся знака с тяпкой. Загорелся яркий значок сбора семян, и рядом тусклые три иконки.

Голос начал перечислять:

«Рубка леса»

«Сбор семян»

«Борьба с вредителями»

Кстати, перед этим система «в целях сохранения баланса» предлагала мне только скиллы из набора земледельца.

Я хмыкнул, не сводя взгляда со «сбора семян». Если рассуждать в сферическом вакууме, и забыть, что есть ещё полезные умения разбойника, то неплохо бы улучшить ещё один скилл. Тем более, земледелец со своими пассивками не раз спасал мне жизнь…

Если возьму «сбор семян», он станет второго уровня. Наверняка на всём Нью-Плэе, первом курсе Батона, нет ни одного такого крутого студента.

Я не сводил взгляда со «сбора семян», пытаясь понять, что же не так в моей душе. Какая-то мелочь, на которую я никак не могу обратить внимание.

С усталым вздохом я вышел назад, чтобы разглядывать три кнопки. Правильно система сказала, с моей нерешительностью что-то надо делать.

Ну же, Гончар, думай. Ду-у-умай! Шевели мозгами, ты же лидер.

Тут я прикусил губу. Мой взгляд сместился наверх, и зацепился за изображение короны.

А ведь лидерский скилл, который у меня сейчас, необыкновенно имбовый. Настоящая мыслесвязь, откат скиллов своим тиммейтам, и даже прокачанная интуиция…

Я коснулся кнопки. Сразу загорелась яркая картинка – голова с аурой вокруг, как нельзя лучше подходящая под описание лидерского навыка.

Тусклых скиллов на выбор не было, и система молчала.

Эх, а я ведь надеялся. Вздохнув, я попросил систему вернуться в основное меню, чтобы снова уставиться в картинки.

Как бывало и раньше в такие моменты, я подумал, а как бы поступил Чекан?

Он бы, наверное, вытащил свои гусли и сыграл песню, которая легко бы взломала систему. Хитрый Чекан всегда знал, что делать.

Гуслей у меня не было, но кнопка «разбойника» подсказала сунуть руку в кошель, и я вытащил кинжал-серп. Задумчиво покрутил его…

Кончик едва заметно светился, будто был измазан в какой-то фосфорной жидкости. Или кровь вождя Тенгу, или то зелье «древоядерной бомбы» с головой дриады.

Тут меня перемкнуло…

А Гончая? Как бы поступила Гончая? Ведь моя мама была здесь, именно в этой статуе!

В честном бою она одолела Гралла, и вороны подарили ей скилл. А это значит, тоже привели сюда, в свой город-гнездо.

Едва я подумал об этом, как заметно заволновался. Странное это было чувство, такое… родное, что ли…

Это как когда мне тётя с дядей в раннем детстве иногда позволяли залезть ночью к ним в кровать.

Уютно, тепло, и никакие монстры в тёмных углах не страшны. И я лежал и мечтал, что это рядом мои настоящие родители…

– Мама, – со вздохом прошептал я, чувствуя, что глаза вдруг подёрнулись влагой.

Да ну нафиг, не плакал на девятом уровне Прорыва, а тут на тебе. Пипец!

«Учёт пожеланий»

Я вздрогнул. Стоп, каких ещё пожеланий? Да что ж такое творится-то, почему всегда система сбоит именно на мне?

«Магическое и… и… имя – Гонча… Гонча… Гончая»

Система вдруг закрякала, и я вытаращил глаза, закрутил головой. Где?! Где Гончая?

«Здесь ты не услышишь…»

Такой далёкий и родной голос послышался будто бы издалека, пробившись из закромов памяти.

– Мама? – я поднял руки, тронул плетение крыльев, свёрнутых вокруг меня.

«Магическое и… и… мя… мя… – Гонча… Гончар»

Система крякнула ещё раз, будто орк, читавший слова, откашливался.

Я задержал дыхание, пытаясь лихорадочно понять, что происходит. Я – кровь Чекана и Гончей, и статуя каким-то образом определила меня, точнее, мою наследственность.

Что мне надо делать? Система пытается что-то сказать, но не может, потому что пользователь из меня туфтовый. Хоть и кровь…

Я удивлённо выдохнул, вспомнив, как меня называли:

– Зачарованная кровь…

Кровь, кровь, кровь. Точно, нужна кровь!

«Ты не слышишь…»

Нет, мама, всё услышу!

И тут же я, стиснув зубы, уколол кончиком кинжала ладонь, и, застыв на мгновение, прижал к пустой кнопке. Другого ответа, зачем она здесь, у меня не было.

«Желаете активировать наследственный бонус?»

– Чего?! – вырвалось у меня, – А почему раньше не предложили?

«В целях сохранения баланса не рекомендуется»

– Да, я желаю активировать.

И тут голос орка изменился.

***

«У тебя только один вопрос, Гончая. Ты честно выиграла эту борьбу, но в магическом мире правила непреложны».

Я узнал голос. Так говорила старшая дриада в лесу, прятавшаяся в том странном дереве, у которого листочки были, как дырявые ромбики.

Запись была настолько хорошей, что даже было слышно ветер в тех самых листьях.

«Ой, ну вам ли говорить о правилах, а?»

Моя мама отвечала бодро, дерзко, и голос у неё был такой… такой… почти девичий, как у Блонди или Биби.

– Мама, – прошептал я тихо, боясь спугнуть звуковую галлюцинацию.

«Я третий раз уже с вашими дриадами по лесу ношусь, они всё время жульничают!» – возмущалась Гончая, – «То ноги увязнут в траве, то корни деревьев вылезают прямо на пути. То подсолнух я должна найти!»

Старшая невозмутимо ответила:

«Этот лес – это часть нас. Это не магия».

«Вот если б Дафна не подсказала, что делать…» – огрызнулась Гончая.

«Дубыня порой ближе к людям, чем к своим сёстрам. Что ты хочешь узнать, Гончая?»

«Старшая, к тебе приходил Николай. Что он спрашивал?»

«Имя у тебя, Гончая, такое интересное – Любовь. Вы, люди, вообще интересные…»

«Почему ты не отвечаешь на вопрос?»

«Мы гораздо ближе к природе, и знаем на самом деле, что тревожит твоё сердце».

Моя мама возмущённо ответила:

«Коля сам не свой после похода в ваш лес. Ещё и эти дриады на него ополчились!»

«Чекан хитёр и тщеславен. На пути к своему величию он не гнушается обманом».

«Так что он узнал?»

«Задай правильный вопрос, Любовь. У тебя один шанс».

«А это неправильный?»

«Этот вопрос засчитывать за попытку?» – ехидно спросила старшая.

«Ну вот, а вы мне говорите про правила. Сами же всё время нарушаете», – весело резюмировала Гончая.

Старшая замолчала, и некоторое время запись передавала только шелест ветра в листьях. Как будто я сам оказался опять там, в магическом лесу.

Гончая, нетерпеливо цыкая, молчала недолго:

«Так, значит, если я задам правильный вопрос, ты ответишь, старшая?»

«Любовь… Тобою движет любовь. Тебе даже всё равно, какой он, твой Чекан, и ты сделаешь всё, чтобы спасти его».

Гончая ахнула:

«Спасти? Коле что-то угрожает?»

Старшая возмутилась, зашелестев листьями на деревьях.

«Вот вы мне скажите, вас там в Баттонскилле чему учат? Если я сказала, что у тебя один шанс и один вопрос, то ты уже все их растеряла…»

Моя мама сразу же хихикнула:

«Всё, всё, поняла… Нужен правильный вопрос».

«Больше никаких поблажек. Любовь, это всё только ради Дафны Дубыни, ты очень помогла ей. И твоё упрямство, кстати, тоже заслуживает награды».

«Ладно, ладно…» – Гончая вздохнула, – «Правильный вопрос, значит».

Старшая терпеливо ждала, пока моя молодая мама думала.

«Пипец!» – вырвалось у Гончей, и от её ругательства я улыбнулся.

Потом она стала вслух рассуждать, что Чекан начал бредить какой-то идеей после спуска в Прорыв, где они спасли Генделя Вайта. Целитель смог воскресить обратно свой рейд, и Гончая вот уже которую неделю пытается сбежать от вездесущих репортёров.

«Что-то ему не понравилось в этом целителе, хотя это брат самого Гномозеки», – продолжала рассуждать моя мама, – «Так, я готова. Мой вопрос такой – что я должна сделать?»

«А вот это, Гончая, правильный вопрос».

***

Я не сразу понял, что запись прекратилась. А потом удивлённо уставился на семечку дриады, зажатую в моём кулаке, как раз в том месте, где до этого выступала капелька крови.

Машинально я сунул семечку под язык. Ну, это мы умеем.

И тут же в пустом до этого кружочке загорелась картинка. Кинжал? Нет, длинная рукоять под прямым углом, и странно уходит вниз. Как будто коса…

Твою ж за ногу!

Задержав дыхание от волнения, я всё-таки нажал ещё раз на уже активную кнопку.

«Желаете активировать мульти-класс?»

– Да, – хрипло проговорил я, – Желаю…

«Требуется повышение уровня».

Я машинально тронул колбу на поясе. Там у меня плескался опыт, но что-то мне подсказывало, что этого не хватит.

Впрочем, тут система всё решила сама.

«Активация наследственного бонуса»

Я не поверил своим ушам. Это что, я теперь не «новичок»? Вот мои преподы обрадуются-то…

«Обнуление двадцатилетнего депозита. Не хватает опыта. Принятие жертвенного подношения».

Рядом проскрипели ветви, и из плетёной стенки вылезла настырная ветка, изогнувшись с очень явным намёком.

Я раздумывал некоторое время, а потом снял колбу с опытом с пояса. Ветка, схватив его, вросла обратно, скрывшись со совей добычей.

«Не хватает опыта. Принятие жертвенного подношения»

Блин, такой обломинго-то! Больше у меня опыта не было…

– Да нету у меня ничего, – проворчал я.

«Желаете прекратить активацию?»

Тут у меня мелькнула озорная мысль.

– Нет, – я сунул руку в кошель и вытащил зелье, которое стащил у Пурбуля.

Кажется, оно лишало вещи магических свойств. Я протянул к ветке, но та покачалась, намекая, что «подношение» не подходит.

«Желаете прекратить активацию?»

Я, стиснув зубы, покачал головой. Эх, была не была…

Вытащив «Настойку Аида», я предложил статуе этот эликсир. Ветка схватила бутылёк, кажется, даже ещё быстрее, чем колбу с опытом, и втянулась.

«Активация мульти-класса. Подсчёт лишнего опыта. Желаете оставить «взлом»?»

Ни фига себе. Это ж во сколько статуя оценила это зелье, если даже лишнего осталось?

Тут меня кольнула проснувшаяся «воля лидера», и я сразу сказал:

– Да, оставить.

«Желаете оставить «сбор семян»?»

И снова укол интуиции. «Воля лидера» подсказывала, что бал чудес продолжался, и я мог оставить оба скилла.

– Да, – я кивнул.

«Активация. Подсчёт лишнего опыта. Слияние классов».

Мне казалось, что должно произойти что-то эпохальное. Но нет, просто мышцы подёрнулись немного, будто по ним пробежал ток.

Хотя почему нет?

Я не знал, чем это мне чревато, но, если это всё сопровождалось записью с голосом матери, то сомнений не может быть никаких. Ведь спустя столько лет я получил от неё весточку.

Что сказала тогда ей старшая дриада?

Мне она совсем другую историю наплела… Или она говорила только то, что я должен был услышать?

Дриада сказала Гончей отнести семечку в далёкую Статую Определения на японском острове?

Возможно… Маму интересовало, как сделать так, чтобы мой отец в своих поисках не пострадал.

В итоге я, получается, не просто их сын. Моя кровь зачарована, чтобы мной двигало желание их вытащить.

Я выплюнул семечку и с улыбкой сжал её в кулаке. О, да, мама, я сделаю всё, как вы задумали! Даже не надо было всей этой магии, могли бы просто письмо оставить.

«Получен вто… вто…»

Голос закашлялся, заскрипел…

«Подсчёт лишнего опыта»

Я офигел в третий раз. Эй, Гончар, а не продешевил ли ты, отдав настойку-то? Ну, поучился бы ещё в Батоне, потихоньку поднялся бы…

Нет. В Батоне я бы сейчас со скрипом до греческого данжа бы добрался, наверное.

«Получен третий уровень»

– Ядрён батон, – вырвалось у меня.

И тут статую тряхнуло.

«Сын, здесь ты не услышишь!» – мама не просто сказала, а закричала.

«Активация мульти-класса Жнец Смерти»

Здесь у моего удивления случился инфаркт, и я даже не стал обращать внимания, что по статуе стали бить с той стороны.

«Сын, не прячься!!! Ты не слышишь!!!»

– Мама? – переспросил я.

«Пол… получено у… у… умение «Танец смерти». Треб… а… акти…»

Орк замолчал, и поясной кошель дёрнулся, будто чуть прибавил в весе.

И тут же в меня полетели щепки. Сбоку резко выросло лезвие топора, пробившись через ветки, и внутрь статуи ворвались звуки.

– Гаргос жив!!! Умрите, бескрылые ублюдки!

– Зак! Зак!

– Абыр!

Я, перехватив кинжал, присел, когда надо мной ещё раз сквозь ветки пробилось лезвие меча. Попробовал сам толкнуть стенку, но статуя не поддавалась.

– Держите Зрячего!!! Не дайте ему закрыть глаза! – прозвучал знакомый до боли голос.

Твою ж за ногу, это Оркос Менэтиль…

– Биби, вытаскивай Герыча! – закричал Бобр.

Вытаскивать? Биби?!

Понимая, что сейчас произойдёт, мне пришлось сгруппироваться. Но прежде, чем мои ладони зажали уши, я услышал Лекаря:

– Ну, опустите, опустите им веки! Опустите, опустите им веки!

Я даже не успел обрадоваться, что Толя у нас теперь в хорошей форме, когда весь плетёный кокон разлетелся в клочья. Удар был довольно сильный, и картинку выключили вместе с моим мозгом.

Вот теперь, мама, понятно, чего я не услышал…

Глава 20, в которой старые друзья

Что бывает, когда лидер группы теряет сознание? Правильно – группа остаётся без лидера.

Тут-то я и узнал, что «воля лидера» имеет ещё одно свойство. Пробуждать в моменты опасности.

Едва я потерял сознание, как в мозг мне ворвался многоголосый хор: «ГОНЧАР!»

Всё это происходило доли секунды, я узнал голоса не только моих тиммейтов, но кажется, там кричали даже мои мама с отцом.

Вспышка. Голоса. Я открываю глаза… чтобы, перехватив кинжал, нырнуть в сторону кувырком. И вовремя – над затылком как раз свистнул топор, с хрустом воткнувшись в остатки плетёной стенки. Кто-то явно пытался выкорчевать меня из статуи.

– Ну, опустите, опустите им веки! – пел где-то Лекарь, – Пусть знают они, что бывает, если тронут они Гончара-а-а!

– Абы-ы-ы-ыр! – заорали у меня над ухом.

Я кувырком перекатился, чувствуя, что уже стал для кого-то целью. Вскочив на ноги, развернулся, выставляя серп-кинжал, и тут же заблокировал остриё топора. Измазанное в крови лезвие замерло всего в сантиметре от лица, а за размытым от близости топором я увидел разъярённую рожу орка с красными глазами.

– Абы-ы-ыр!

Я не стал тягаться с громилой силами и отскочил, стряхнув его лезвие в сторону. Орк посунулся, ругаясь на чём свет стоит, а мой кинжал сразу же нашёл жилку на его шее.

Брызнула зелёная кровь, но я уже бежал по площади, пытаясь оценить обстановку.

Вокруг кипел бой. Вороны Тенгу и мои тиммейты отбивали атаку зеленокожих, которые лезли со всех сторон.

Вот только орки почему-то были не с жёлтыми глазами, а с красными. Размахивая топорами, головорезы выпрыгивали на площадь и кидались на любого, кто попадался на пути.

– Геры-ы-ыч! – со стороны донёсся крик Бобра.

Они вдвоём со своим теневым бро отбивались сразу от кучи орков, защищая за спиной Лекаря, Фонзу и Биби. Толя пел песню, Женя размахивала копьём и пыталась прочесть какой-то свиток, а Биби орудовала рогаткой. Её ёжика почему-то нигде не было видно…

«Воля лидера» сразу же намекнула мне, что каменный ёжик не может быть призван, когда вокруг одно дерево. Да пипец, твою за ногу!

– Держите Зрячего! – донёсся снова голос.

На одной из ветвей соседнего дерева стоял Оркос Менэтиль. Желтоглазый, поправляя причёску, поднял высоко свой короткий посошок – от оружия исходило яркое сияние.

– Орочья кро-о-овь!!! – кричал он, – Пришло время отомстить!

Вороны Тенгу летали вокруг и пытались напасть на Менэтиля, но на соседних ветках расположись ещё орки. Метко пущенные топоры летали, сбивая крылатых и вынуждая тех отлетать и уворачиваться.

Да и сам Менэтиль двигал ладонью и время от времени кидал паралич на какого-нибудь близко подлетевшего Тенгу.

– Герыч!!! – закричал мне Боря, – Они Блонди убили!!!

Я обеспокоенно завертел головой, пытаясь найти её. Тут же мне пришлось пригнуться, уворачиваясь от очередного топора.

– Зак! Зак! – проревели над моим ухом, – Война!!!

Удивляться не было времени. Я кувыркнулся, резанув нападавшего по ногам, и выставил кинжал вверх, выискивая смертельную точку. Орк захрипел, чуть не залив меня кровью, но я перекатом выскочил из-под зелёного фонтана и побежал дальше.

Время слегка замедлилось, когда я разогнал «волю лидера» на всю катушку. Мне нужно подумать, понять, просчитать…

Здесь орки Зака и Абыра. Вместе!

Они объединились, чего никогда раньше не было. И у них красные глаза, а это значит, что это действие какого-то заклятия.

Моя «воля лидера» протянула свои щупальца, покрывая всё пространство вокруг. Вижу Бобра, Лекаря, Биби, Фонзу…

Кент внизу, и кажется, разбился. Но тут же до меня доходит слабый сигнал от сознания алхима, что начинается действие его «состава номер 13» – зелье воскрешения у Кента, кажется, с бессрочным эффектом.

А Блонди? Бло… Бло…

– Лана в порядке, – закричал я и засмеялся, – Береги голову, Боря!

– А?! – оба Бобра, которые как раз обрушили молоты на голову бедного орка, вскинулись вверх.

В этот момент на танка сзади кинулся особо огромный орк, замахнувшись гигантским топором. Я на миг заволновался, понимая, что Боря просто не успеет среагировать…

Сверху упала белая тень. Я бы хотел сказать, что с хищным криком, но это было скорее громогласное: «КА-А-АР!»

Огромная белая ворона приземлилась на голову орку, свалив его на землю всего в сантиметре от цели, и задолбала ключом прямо по шлему, раздирая металл в клочья.

Бедный орк перестал быть всего за секунду, как ворона с размахом крыльев под два метра снова стартанула вверх и исчезла в ветвях.

– Блонди! – заорал Бобр, очухиваясь от увиденного, – Ништя-я-як! Слышишь?! Ништя-я-як!

– Схватите их! Тупая вы орочья кровь, нужны бард и Чеканов мальчишка! – голос Менэтился раздавался посреди бойни, – Они нужны нам!

Мне приходилось крутиться, орудуя кинжалом. Орки действительно пытались не зарубить меня, а просто оглушить и схватить.

В последний момент они поворачивали топоры плашмя лезвием, и мне уже прилетело пару раз по спине со всей дури. Я улетел вперёд, подставляя кинжалы в любое живое препятствие.

К счастью, цели было легко найти. Всё, что зелёного цвета – враг.

Почему теперь Менэтилю нужен Лекарь? Ну я-то, понятное дело, могу голыми руками осколки брать… А вот Толя?

И без «воли лидера» я уже знал ответ. Лекарь был нужен Оркосу и Вайту затем, зачем мой отец «властелину той стороны». Без человеческого барда нельзя расшифровать магию гимнов. Мало знать семь нот, надо уметь ими пользоваться…

Лекарь ещё там, в Батонском Прорыве показал, что он услышал ноты. И его Песня Надежды хорошо так попортила планы заговорщикам.

– Абы-ы-ыр! – совсем рядом пронеслась смерть, срубив мне пару волосков с чёлки.

Я уворачиваюсь, но тут же в то место, куда мне пришлось нырнуть, летит другой топор.

– За-а-а-ак! – орёт метнувший его орк.

Едва успев подставить кинжал, я отлетаю от тяжёлого орудия. В ушах звенит, все пассивки от скиллов просто перемешались.

Зазвенел мой серп-кинжал, откатившись в сторону. Я упёрся ладонями, пытаясь встать, тряхнул головой.

Вот вроде бы и уровень поднял, а всё равно чувствую какую-то неловкость. Будто бы кинжал мне теперь непривычен…

Но почему?! Неужели у Жнеца Смерти другое оружие? Он же жнец, серп ему должен быть как родной.

– Вы проиграете, нубы, – засмеялся кто-то мне в ухо, обдав тёплым дыханием.

Я рванулся, ткнув кулаком в зыбкую тень. Что-то хрустнуло…

– А-а-а-а! Щенок, дрянная Чеканова кровь! – прогундосил невидимка.

– Ведун, – прошипел я, – А ещё говорил, что тебе месть нужна…

– Кто не умеет выбирать союзников, тот всегда проигрывает, – Ведун засмеялся, – Не бойся, вы не все умрёте. Нам нужны только ты и твой певун, а остальные пойдут на опыт!

Я на миг ощутил беспомощность, увидев, что Бобр с теневым бро уже не справляются. Ещё чуть-чуть… Твою за ногу, если мы были на земле, Биби могла хотя бы вызвать ёжика!

И ряды воронов Тенгу в небе уже редели. Блонди старалась, атакуя сверху орков, но те будто стали намного сильнее.

– Только обманом мы смогли заставить вас сбежать из Баттонскилла, – Ведун радостно делился откровением, – И мало того, вы сбросили хвост, преподы и вправду вас потеряли. Так что теперь, герой ты наш, никто не придёт на помощь!

Из воздуха прилетел пинок, воткнувшись мне в рёбра. Я перекатился и как раз удачно – моя ладонь ощутила рукоять клинка.

– А что?! Наврать тебе про твою тётю… Я ведь даже не знаю, где она! А тут ещё и твоя друидка скилл захотела. Да где это видано, чтоб друиды инвизом владели?

– Как же ты смог соврать под свитком договора? Он же на крови был… – я и вправду удивился.

– А если кровь зачарована на обман? А? – Ведун продолжал смеяться, – Кое что и мы можем, не только твой Чекан был гением!

– Хватит разговоров, Ведун! Хватай его! – Оркос, размахивая сияющим посошком, продолжал кричать с ветки.

Но надзорщик явно увлёкся проникновенной беседой.

– Вот вы проиграли. А знаешь почему?!

– И почему же?! – вырвалось у меня.

Его болтливость явно можно было использовать в плюс. Хоть какой-то шанс.

Я откатился, когда один из мимо бегущих орков попытался заехать мне по темечку топором. Снова пришлось кувыркаться, и к счастью. Сверху свалился ворон Тенгу, воткнув в орка меч.

И тут же крылатый сам изогнулся с хрипом, а за его спиной замерцал невидимый силуэт. От него прилетел довольный голос Ведуна:

– А потому что вся эта система давно уже дала сбой, – шипел он с ненавистью, – Магическая сила достаётся недостойным, бесхребетным амёбам!

– Держите Зрячего! – ещё раз крикнул Менэтиль.

Я повернул голову, вспомнив о старике с вечно открытыми веками. Почему Оркос так боится его?! А ведь Лекарь тоже об этом поёт…

– Ну опустите, опустите им веки!!!

– Вы не могли выиграть! Все эти игроки, уровни, школы… Опыт! Это всё просто сила, и она должна принадлежать достойным! – Ведун прям разошёлся в истерике, – Поэтому ты потерял команду, Гончар!

Я видел, что мои тиммейты уже не справляются. Вот упала с неба белая ворона Лана, вот прилетело Биби по затылку, и она выронила рогатку.

Но мои губы растянулись в улыбке, когда я увидел орков, пытавшихся скрутить древнего старика Зрячего. Вокруг них разразилась самая жаркая битва.

– Как твой отец, ты просто потерял команду, щенок! – Ведун всё не унимался, – А мы победили!

Его слова хлестнули, вытаскивая из глубин моей души ещё силу. Стиснув зубы, я прошипел:

– А у вас её никогда и не было…

Я уже наметил себе настоящую цель и, резко рванув с места, понёсся на ту сторону площади. Там кипел нешуточный замес, и мельтешили крылья воронов Тенгу, пытавшихся отбить своего старика Зрячего.

Сразу пара десятков орков окружили связанного старика, отбивая атаки крылатых. Зрячий уже не мог встать, он трепыхался под ногами громил, но двое для надёжности всё равно его придерживали.

Веки старика держали уже не тонкие цепочки, они давно порвались. Но кто-то накинул ему на голову железный шлем, от верхушки которого вниз тянулись толстые цепи. Массивные зажимы держали веки Зрячего, и такую цепь с замком уже не то, чтобы порвать – её и перерубить то сложно.

Оркосу явно не было нужно, чтобы старик закрыл глаза…

– Остановите Чеканову кровь! – я услышал голос Менэтиля.

Желтоглазый тыкал в мою сторону пальцем, пытаясь обратить внимание своего зачарованного воинства.

До Зрячего оставалось около двадцати шагов.

За спиной тяжёлый топот, и я ныряю вперёд, кувыркаюсь. Ухожу в сторону, и рядом плетёный пол взрывается щепками – в меня начали лететь топоры с верхних ветвей.

– Абыр! – кричат за спиной.

Я опять уворачиваюсь, ещё прыжок вперёд. Чей-то тяжёлый топор врубается совсем рядом, и меня толкают плечом.

– Зак! Зак!

Один миг, чтобы восстановить равновесие. Я опять отрываюсь, бегу вперёд.

Десять шагов. Зрячий уже видит меня, его воспалённые зрачки дрожат. Песня Лекаря почему-то не действует на орков вокруг старика – едва заметное поле окружает их, не давая магическим словам долететь до зеленокожих.

Тут меня на миг охватывает паралич – словно что-то тупое втыкается мне в шею. Я замираю, чувствуя действие какого-то умения.

– Я же говорил, нубчик, что всё будет, как я сказал, – шепчет в ухо Ведун, – Вы-ы-ы проигра-а-али.

Уже через миг подскочила пара орков, они подхватили меня под локти. Кинжал-серп снова полетел в сторону.

– Ого, уже третий уровень, – слегка ошалевшим голосом сказал Ведун, как-то рассмотревший мой прогресс, – Да ты превзошёл своего папаню, Гончарчик.

Меня прижали коленом к полу.

– Абыр!

– Зак! – слюна разгоряченных орков капала сверху.

Я улыбнулся, поймав взгляд Зрячего впереди, мелькнувший среди десятков ног. До него было совсем чуть-чуть, и можно было отлично разглядеть те зажимы, которые до крови стискивали его веки.

– У меня много чего… – просипел я, пытаясь выдохнуть, – третьего уровня…

– Да, да, конечно, Чеканова семейка как всегда… – начал было Ведун.

Мне некогда было думать, почему вдруг надзорщик опять заодно с Оркосом. Значит, такой у них был план.

Я лишь прикрыл глаза, чётко ощущая замки на цепях.

– Ну опустите, опустите им веки, – пел вдали Лекарь, – Пусть вспомнят они… о врождённом скилле Гончара-а-а!

С улыбкой я напрягся и разомкнул зажимы. Маленькие защёлки, зачарованные слишком слабой магией, выскользнули из пазиков.

Я чётко видел, как захлопнулись глаза Зрячего.

– Твою же ма-а-а… – голос Ведуна стал растягиваться, словно время замедлялось.

Будто бы хлопнул бесшумный взрыв. Чёрная субстанция, напоминающая дым и тьму одновременно, всполохами разлетелась по пространству.

Чёрная материя, сквозь которую, казалось, проглядывали звёздочки-искорки, длинными застывшими мазками кружила вокруг. Словно кто-то взорвал огромную банку чернил, и остановил в этот момент время.

Орки зависли в прыжке с топорами наперевес – они пытались достать кружащих сверху воронов Тенгу.

На ветке застыл Менэтиль, в его глазах медленно разгорался ужас. Оркос замахивался посошком, но слишком медленно.

– Ви-и-ижу, – голос Зрячего доносился из каждой точки пространства, – Ви-ви-виж-у!

Старик вдруг взмахнул сломанными крыльями, словно вправляя их на место, и орки, державшие его, разлетелись в стороны. Да так и зависли в медленном полёте, словно попали в желе.

– Смотри, птенец батонский, – улыбнулся Зрячий, повернув лицо в мою сторону, – Сма-сма-смотри!

Его веки были прикрыты, а лицо казалось расслабленным. Сколько же лет он ждал, когда глаза наконец закроются?

– Это – танец смерти, – спокойно сказал Зрячий, – Сме-сме-смерти…

И тут началось: он словно превратился в такой же тёмный сгусток, как и всполохи, окружающие площадь.

Зазвенели бубенцы на его мече, и площадь обагрилась зелёной кровью. Там, где был старик, стало разрастаться чёрное облако. На его краях оставался трёхмерный тёмный след, будто слепленный из кадров перемещений Зрячего.

Вот он тут, вот там, вот здесь. Орки отлетают, их конечности кувыркаются, блестят медленно падающие топоры и мечи, и всё это поглощается тьмой.

Я смотрел и запоминал. Зрячий кружился и возникал будто бы в нескольких местах сразу. И в этих местах сразу же оставался, словно зыбкая чёрная статуя, его дымный след.

«Это – магия наших предков», – вдруг разнёсся скрипучий голос в моей голове, – «Если Гаргос выбрал тебя, то значит, на то были причины. Гар-гар-гаргос».

Мне в голову стали прилетать всякие картинки, и я сразу понял, что это – «тот мир».

***

Война, большая и кровопролитная. Несколько войск столкнулись в долине, и я узнал в мельтешении тел и эльфов, и гномов. Здесь были практически все высшие расы.

На горе стоит громадный орк с повязкой на глазах, у которого за спиной распростёрлись неимоверно огромные крылья, вместо перьев усыпанные вставленными лезвиями. Он держит меч, на клинке у него пристёгнуты несколько колокольчиков.

За спиной у орка стоят его теневые двойники. Тоже крылатые, абсолютно чёрные, без выделяющихся черт – они почти повторяют все его движения.

Орк крутит головой, будто оглядывая битву в долине. На его лице нет ненависти, нет страха. Только грусть…

Я понимаю, что это – Гаргос. Он хочет остановить это кровопролитие, но понимает, что это невозможно.

Будь на то только воля только его народа, это было легко. Но здесь столько рас, и у каждой свои интересы. Все хотят большей власти, чем дают великие «гимны».

Природа, с которой в глубокой древности был заключён договор, уже устала от вечного насилия. И необдуманное использование «нот», этого массового магического оружия, скоро должно привести к большой беде.

Где-то далеко на горизонте громыхнула вспышка. Кажется, дриады спели свой гимн. Послышались гномьи голоса – они решили ответить, тоже ударив магией.

Орк сжал кулак, выдавливая из-под пальцев тьму. Как много бы он отдал за то, чтобы увести свой народ туда, где им не надо воевать.

Я уже не видел, но чуял, что где-то в мире возникла брешь. Гаргос в этом видении ещё не знал, что очень скоро им будет, куда уйти…

***

Часто-часто заморгав, я из разума смахнул дрогнувшую картинку. Почти вся площадь уже была окутана тьмой от следов Зрячего – он продолжал свой Танец Смерти, собирая кровавую жатву среди орков.

И тут «воля лидера» завопила, предупреждая, что опасность угрожает уже мне и моей команде. Старик не властен над своим умением, именно поэтому и держал веки всю жизнь открытыми!

Пипец, Гончар, теперь нужно снова раскрутить время!

Понимая, что у меня уйдут на это все силы, я сконцентрировался, пытаясь ощутить свою команду. Где-то далеко позади меня Бобр, прикрывающий тиммейтов. Танец Смерти уже задел его двойника, и тот падает, словно подкошенный.

Где там Лекарь?!

«Толя, ускорь нас!»

Как можно передать мысль, если время течёт по капле?

«Лекарь!»

«Ядрён Батон, Толян! А то Шаловливого в тебя вернём!» – чёткий голос Бобра прозвучал в общем эфире.

Разум Толи заворочался, пробуждаясь во временной воронке вслед за танком. Я напрягся, понимая, что сейчас отдам все силы, откатывая ему скилл.

А ведь на первом уровне я бы уже давно иссяк. А теперь вон сколько всего могу!

Лекарь всегда умел петь ускоряющую песню. Ещё до всех полученных скиллов… Мне кажется, это у него было врождённое умение.

– Пой, Лекарь! – произнёс я в тягучее пространство.

И он запел. Только внутри, в головах, потому что песня предназначалась только нам.

«Группа тонет… как ни крути! Только наш первый номер… может спасти… Помоги мне, тогда я спою! Помоги-и-и мне… Не остаться в миге одном. Двинуть следом за Гончаром… Помоги мне, тогда я спою, помоги мне…»

Тут даже заорал под мотив Боря, пробиваясь сквозь пелену останавливающей магии:

– Трупы орков… нам не страшны. Группу круто… ща качнём мы! – Боря весело подхватил.

Я почуял, как разгоняется кровь в жилах, и сердце словно стало раскручивать и подталкивать время. Вот мои глаза уловили движение в стороне – это летит прямо ко мне чёрная комета, внутри которой Зрячий.

Все мои силы ушли на рывок в сторону. Меч с бубенцами царапнул мне щёку, срывая в воздух застывшую каплю крови…

И в этот момент я почуял, что скилл «Танец Смерти» активировался. Дымный силуэт старика Зрячего был совсем рядом, из него в мою сторону двигался звенящий клинок.

Только вот моё тело само уже словно потеряло твёрдость, и клинок прошёл сквозь меня, вышел за спиной. Я лишь успел заметить, как мои руки на мгновение стали чёрными, а потом опять проявились.

Но старик, пролетев сквозь меня, вдруг споткнулся и покатился по площади уже вполне материальным объектом. Кряхтящим и постанывающим.

– Ай, ой, ай…

Чёрные всполохи, покрывающие пространство вокруг, вдруг исчезли. Время пришло в норму, и по всей площади стали падать подрубленные Танцем Смерти орки.

Есть, Гончар, мы его остановили!

Крики моей команды вернули меня в реальность.

Я обернулся… Там, где защищалась моя команда, словно бомба взорвалось. Куча тел, крылатых, красных и зелёных, лежала вокруг. Кажется, где-то среди них блеснули доспехи Бобра.

А в центре стоял Гендель Вайт, белобородый брат нашего ректора. Лекарь и Фонза сидели рядом с ним, руки гнома лежали у них на шее. Лица у Толи и Жени были какие-то контуженные, словно на них действовала магия.

Вокруг гнома уже раскручивалось красное мерцание, в воздух поднялся пепел от сгоревшего свитка.

– Если хочешь увидеть своих друзей, – гном встряхнул Толю и Женю, – То я жду тебя в Башне.

И он исчез…

Послышались хлопки других свитков. Менэтиля больше не было видно на ветке, да и Ведун больше не пытался мне рассказать о победе.

Зашуршали крылья. Сверху спускались уцелевшие Тенгу. Немногие из выживших зелёных орков, протирая пожелтевшие глаза, ошалело крутили головами. Явно пытались понять, где они и что с ними произошло.

– Да, ну твою за ногу, – вырвалось у меня, когда я понял, что противники сделали свой ход.

Глава 21, в которой есть, за что подержаться

Пипец…

Пипец, пипец, пипец!

– Ты это, Герыч, мы ж все и так слышим, – Боря поморщился.

Ему хотелось прикрыть уши от моих умственных криков, но «воля лидера» гоняла мои эмоции по всей группе. По остаткам моей группы…

Лекарь, Фонза… Как же я допустил?!

– Не боись, порвём за них, братан, – кивал Боря вслед моим мыслям, – Вытащим!

Да, я был зол, просто в ярости!

Бобр, Биби, Блонди и Кент сидели рядом, внимательно глядя на меня, и ждали решения лидера. Они мне доверяли, и от этого было вдвойне тошно.

Я с трудом выдерживал взгляд Бори, который прямо говорил: «Ну, типа, босс ща успокоится и чего-нибудь придумает». Его вера в то, что Герыч всё разрулит, была просто ошеломляющей.

Так, Гончар, соберись уже давай. Здесь «воля лидера» не поможет, не всё же время королевским скиллом сопли подтирать.

Я медленно выдохнул, разглядывая далёкий ночной горизонт, где едва заметно колыхались отражённые в море звёзды и, кажется, уже занималась заря.

На плетёной площади уже было спокойно, если только не считать ворчания хозяек «Гнезда», орудующих мётлами. Тела поверженных орков и воронов Тенгу убрали, но везде сидели раненые, и над ними тоже как наседки кудахтали воронихи.

Несмотря на древнюю вражду, краснокожие к погибшим оркам отнеслись с почтением и позволили пленным воскресить большинство сородичей.

С тех орков, которым заклинание воскрешения уже не могло помочь, мы забрали весь опыт. Война войной, а учёба первым делом… Жалко, ещё скиллов никому не выпало.

А когда тиммейты услышали про то, что сотворила со мной здешняя статуя определения, у них загорелись глаза. Всем сразу же захотелось, как вернёмся, испробовать нашу родную Батонскую статую.

Да и вообще, у меня давно закрадывалось подозрение, что наша академия Баттонскилл, да и вообще вся система общества игроков специально тормозит магов.

Глядя на склянку с опытом в руках Блонди, я вспоминал слова Оркоса и рассказы того же Зрячего… В нашем мире можно собрать всю силу в одних руках. Вот и думай – хорошо это или плохо?

Хрустнули рядом прутья – это подошёл могучий Гралл, вождь воронов Тенгу. Грудь и плечо у него были перемотаны позеленевшими от мазей бинтами, крылья пока висели лохмотьями. Тенгу кривился от боли, но держался молодцом.

– Вороны Тенгу помогут вам, перья батонские.

– У нас там зелий здоровья не завалялось? – спросил я у Кента, глядя на внешний вид Гралла.

Игорёк покачал головой, а Гралл поднял здоровую руку:

– Не спеши, тень Гаргоса, не нужно этой вредной алхимии.

– Чего?! – возмутились мы с Кентом одновременно.

Ворон даже смутился, не понимая, что он такого сказал, да и кому вообще должен отвечать.

– Опа-опа! – Кент всплеснул руками, – С чего бы это алхимия вредная? Я, как не последний человек в Батоне, хочу сказать…

Бобр его перебил:

– Слышь, братан, ты бы уж помолчал, – он поморщился, – Этот пернатый даже мягко выразился.

Кент шумно выдохнул, покосившись на танка, но ничего не сказал.

– У нас есть своя магия, – спокойно ответил Гралл.

Он поморщился, когда выдернул маленькое пёрышко из крыла. Потом дунул – и оно, вспыхнув, разлетелось небольшой порцией дыма.

– Офигеть, – вырвалось у Кента.

Мне не надо было объяснять, что алхим уже думает, как бы дёрнуть у кого из воронов пару пёрышек. Это ж ингредиенты.

– Как ты меня назвал? – спросил я, возвращаясь к теме разговора, – Тень Гаргоса?

– Ну, самим Гаргосом ты точно не можешь быть, кровь Гончей, – улыбнулся ворон, – Ты же не ворон Тенгу, и даже не орк.

– И не гном, – с улыбкой добавила Биби и покраснела.

Послышались ещё шаги, и через секунду двое воронов Тенгу спустили рядом на плетёный пол старика Зрячего. Тот сидел в позе лотоса, будто медитировал, только с открытыми глазами и держа в одной руке свой бубенчатый меч.

Поцарапанные веки старика были подшиты свежими швами, и прицеплены новенькими цепочками к носу. Правда, нос тоже был сломан и перевязан тугим бинтом.

Блёкло-розовая кожа Зрячего пестрила бурыми синяками, седоватые перья на крыльях взъерошились и торчали кто куда. Но в целом старик выглядел вполне бодро, и взгляд покрасневших глаз светился азартом.

– Ну что, Жнец Смерти, – Зрячий не сводил с меня глаз, – Станцевал свой танец?

Вся команда обернулась ко мне. Они с трудом понимали, о чём речь, потому что вся та мясорубка с Танцем Смерти случилась за доли секунды.

– Да, – я кивнул, – Правда, не совсем понял, что вообще произошло.

– Время, – старик улыбался, – Пространство. Смерть не знает ни времени, ни пространства.

Я кивал, делая вид, что старательно слушаю. У меня там друзья в плену, а он мне тут про какие-то теории Эйнштейна заливает.

Тут старик слегка махнул рукой, и сверху приземлился ещё один ворон Тенгу. Прилетевший отстегнул со спины и протянул мне… косу.

Самую настоящую крестьянскую косу. С длинной ручкой-черенком, с рукоятью посередине, и широким изогнутым лезвием.

Пока мне протягивали оружие, по острию косы прокатился блик от далёкой зари, и на миг мне даже почудился звон металла. И самое страшное – что-то внутри меня будто отозвалось, потянулось к страшному орудию.

– Ништяк, – вырвалось у Бобра.

– Ой, мамочки, – Биби схватилась за щёки.

– Инкридибл, – вытаращила глаза Блонди.

– Э-э-э… – я только и мог, что сидеть с открытым ртом.

Но моя рука протянулась сама по себе, легла на шершавый черенок. Я даже не заметил, как ворон Тенгу отпустил оружие – казалось, что коса просто невесома…

Внутри разлилось чувство спокойствия и уверенности. Разбойник-убийца и земледелец в одном лице – это Жнец Смерти. Так решила система.

– Ручка сделана из священной криптомерии, растущей на могиле Гаргоса, – отчеканил давший мне оружие ворон, – Лезвие выковано ещё в кузнице первых гномов, ступивших на эти земли, и в нём частичка клинка самого Гаргоса.

Я даже вообразить не мог, насколько это ценное орудие. И наверняка его цена исчисляется не в золотых.

Тут Боря не выдержал и хохотнул:

– А плаща с капюшоном, связанным из шерсти со спины Гарго… Ауч!!!

Ему сразу же прилетело по лбу звенящим мечом Зрячего.

– Не каркай! Кар-кар-каркай!

– Шутить так не сметь, – Гралл тоже схватился за меч на поясе, и Бобр примирительно поднял ладони:

– Ну, ладно, чего вы сразу…

– Чувак, а помнишь, ты был всего лишь ремеслей? – выдал мне Кент, – А оно вон как получилось…

Холодная улыбка растянула мои губы, когда я провёл пальцем по острию. Ведун, Оркос и Гендель Вайт, вы ещё не знаете, что вас ждёт. И благодарите систему, что я ещё третий уровень.

Зрячий нарушил всё величие момента скрипучим голосом:

– Ну, ладно, там дальше сам разберёшься. Дух Гаргоса возвращается в этот мир, а значит, решающая битва скоро. Би-би-битва!

– Битва за что? – спросил я.

– А это уж вам решать, шишки вы батонские. Ши-ши-шишки!

– Не понял, – я даже растерялся и опустил косу на колени.

– Птенчики батонские, – прокряхтел Зрячий, со звоном положив на колени меч, – Помните, вы хотели узнать, как мы избежали проклятья? Про-про-проклятья?

– Я бы хотел спасти свои друзей, – машинально ответил я, смекнув, что старик хочет продолжить разговор, который мы начали ещё в лесу.

Тюк!

– Ау! – вырвалось у меня.

Как старик протянул свой меч и стукнул бубенцом мне по лбу, я даже не успел заметить. Да и как он положил его обратно на колени, я тоже не увидел.

Блин, а я ведь третий уровень…

– Послушай сюда, птенец! – покачал пальцем старик, – Этот разговор нужен, не всё же железками махать. Ма-ма-махать!

Потерев лоб, я поджал губы и прищурился. Моя гордость подсказывала плюнуть на всё и пойти разбираться с проблемами самому, а здравый ум вместе с «волей лидера» клали на гордость магическую кучу.

– Как же вы избежали проклятья? – влезла в разговор Биби, – Вот у гномов, у них жёны такие стали… страшные.

– Это которые страшные? – старик склонил голову с интересом, – Которые зубастые и кровь пьют? Или которые лохматые и хрипатые? Стра-стра-страшные…

Вождь Гралл с интересом покосился на Зрячего. Сдаётся мне, эту историю старик ему тоже не рассказывал.

Я переглянулся с тиммейтами, а Зрячий потёр когтистым пальцем кончик носа и задумчиво добавил:

– А ведь гномы пытались бороться с проклятьем, – он воздел палец вверх, – С помощью науки, используя совокупность магии, биологии и генетики. На-на-наука!

Хоть я уже давно перестал быть нюбсом, но всё равно было непривычно слышать такие слова от краснокожего орка с крыльями.

В памяти всплыло, что мы уже встречались в подземелье под Батоном с результатом тех экспериментов. Бедная шестиногая гномиха с рукой огра, которая искала зеркало – это какой-то сумасшедший древний гном пытался собрать себе жену.

– А я говорил, братва, – вмешался Бобр, тоже вспомнив то чудище, – Там, где слово «совокупность», ничего хорошего не получается.

Старик улыбался, слушая танка.

– А вы… – я замялся, – Проклятье вас ведь не обошло. Последователи Гаргоса ушли от орков, но поменяли обличье.

Мы с сомнением смотрели на крылья воронов и их красную кожу. Да, они были орками, но вот этот их внешний вид и есть то самое проклятье Кольца.

– Именно, – старик опять поднял палец, – Мы сами выбрали судьбу, выбрали своё проклятье. Вы-вы-выбрали…

– Но как?

– Мы добровольно забыли наш гимн, – вступил в разговор Гралл, – Наши дети здоровы, жёны красивы, а мы сильны, как никогда!

Он бухнул себя в грудь и поморщился. Удар пришёлся по ране.

– А кикиморы болотные? А гаргульи? А тёмные эльфы? – перечислял я.

– А они забыли гимн? Не у болотных ли кикимор твой отец узнал первую ноту? – Зрячий улыбнулся.

Я пытался переварить услышанное. Да ну фигня какая-то получается…

Первые люди-титаны, которые были невероятно могучими магами, вторглись в тот мир, где жили себе припеваючи шесть магических рас.

Ну, как припеваючи… Рубились между собой, всё время воевали, лупили друг друга гимнами, как атомными бомбами. А тут вдруг в их мир пришли титаны.

Свои собаки грызутся – чужая не лезь. Как я понял, случилась совсем уж массовая заварушка, все лупанули гимнами по титанам, но что-то пошло не так. Ведь гимнов было шесть, а рас стало семь.

– Верно мыслишь, птенец, – улыбался Зрячий.

Я уже даже не удивлялся, откуда старик слышит мои мысли. Вся группа сидела и молча наблюдала за ходом моих рассуждений – «воля лидера» позволяла так делать.

Ладно. Значит, гимнами долбанули, и случился магический катаклизм. А потом магические расы оказались здесь, среди людей, которые были очень ограничены в магии.

– Людей лишили магии, птенчик, – Зрячий поправил меня, – Титаны забрали всю силу отсюда, отправившись на войну, а потом их заперли в том мире. За-за-заперли…

Я кивнул. Получалось, некоторое время после тех событий люди вообще были без магии.

Эх, Фонзу сюда, она бы сразу разобралась, чего там и как было. И сказала бы, сколько тысяч лет назад это произошло.

– Но вскоре открылись прорывы, и в людях стала потихоньку просыпаться магия, – помог мне Зрячий, – Ма-ма-магия.

– Мама магия, – весело буркнул Бобр, но тут же прикрылся, покосившись на бубенчатый меч Зрячего.

Я сказал:

– Да, я слышал, что сейчас только Прорывы дают людям магическую силу. Что «властелин той стороны» открыл их, и только благодаря этому нюбсы могут становиться магами.

– Кто знает, – Зрячий пожал плечами, – Может, это и правда.

– А может, он просто хочет вернуться сюда, – закончил я мысль, – И ни о каких людях не думает.

– А магия – побочный эффект, чувак, – подсказал Кент, – Уж я в побочках разбираюсь.

Вся группа заулыбалась.

Получалось, что вся сегодняшняя магическая система построена на страшном балансе. Вечно открытые Прорывы, через которые пытается пробиться «властелин той стороны», заодно являются источником силы.

И кто же тогда является плохим?

Оркос и компания, которые пытаются помочь «властелину» вернуться?

Или мой отец? Вот только никто вообще не знает, что задумал мой отец…

– А теперь мы подошли к тому, как мы смогли выбрать своё проклятье, тень Гаргоса, – важно сказал Зрячий.

– Но откуда вы узнали, что так можно? Что можно выбрать судьбу? – задавал я вопросы, хоть и чувствовал, что они сейчас не так уж и важны.

Мне бы друзей спасти, а не демагогией тут заниматься. Вот Фонза да, она бы с этих живьём не слезла, дай только узнать что-нибудь новенькое про таинственное прошлое.

– Батончики пернатые, а вы помните гимн людей? – зрачки старика колыхнулись, будто мгновенно посмотрев на всех сразу, – Лю-лю-людей?

– Э-э-э… – мы все повернулись, глядя друг на друга.

Меня ни разу не посещала мысль о том, что я тоже, как представитель одной из вроде бы магических рас, должен что-то знать.

Вроде бы магических… Люди как-то всегда шли особняком в этой системе. И, считается, что наше проклятие – это скудное владение магией, ведь не каждый нюбс может стать магом-игроком. А даже если станет, то будет долго набирать уровни, накапливая силу.

– Ну, наверное, у нас барды знают, – сказал я, – Ну, самые крутые, в Министерстве…

– Твой отец был крутым? – спросил Зрячий, – Кру-кру-крутым?

Меня немного раздражала его способность обычным вопросом поставить в тупик.

Но старик был прав. Один из самых крутых бардов, Адский Гусляр, был объявлен вне закона самим Министерством. И скорее всего за то, что пытался разобраться с нотами, из которых состоят гимны.

– Люди – единственная раса, у которой есть барды, – усмехнулся Гралл, – Но они же единственные, кто не помнит гимн.

– И они же единственные, – добавил Зрячий, – Кто может на слух определить ноты. Думай, Гончар, думай. Ду-ду-думай…

Я смотрел на свои пальцы, стискивающие ручку косы. Рукоять посерёдке была обмотана потемневшей от времени кожей и слегка лоснилась. Наверняка тоже как-нибудь связана с древним Гаргосом…

Почему я должен думать, блин, за весь магический мир?

Потому что ты, Гончар, кровь Чекана… А он думал. Что-то такое он почувствовал тогда, в подземелье, когда ещё нубом спас Генделя Вайта и весь его рейд.

– Чувак, а помнишь, чего тогда было в Прорыве под Батоном? – спросил меня Кент.

– Помню, конечно.

– Там был портал с гномьими рунами, – продолжил Кент, – И сначала орк запел свой гимн, и ничего не получилось. А потом гном, и портал открылся…

– Так тот синий-то, который с короной, – вклинился в разговор Бобр, – Он же всё равно не вылез.

– Не вылез, – покачал головой Кент, – Для портала гимн подходил…

– А для «властелина» не подходил! – я стиснул ручку косы сильнее, когда проклюнулась мысль, – Мой отец проскакал по всем Великим Прорывам, ведь так?

– Он что, все гимны перепробовал, что ли? – удивился Бобр.

Я пожал плечами, а потом отрицательно мотнул головой:

– Нет. Точно, нет. Но он как-то понял, что людям нужен гимн, но не знал особой ноты. И ушёл в портал за ней, к «властелину».

Все замолчали.

– Туда прошёл, обратно не прошёл, – нарушил тишину Зрячий, – Муж думал о великом, как спасти мир, а жена думала, как спасти мужа. Спа-спа-спасти…

– Гончая – великий воин, – Гралл бухнул себя по забинтованной груди и поморщился.

Я не мог с ним не согласиться. Мама всё продумала практически до мелочей, и, как результат – вот я, её сын, сижу в далёкой Японии. На первом курсе Батона я уже третий уровень, имею класс Жнеца Смерти, и даже окружён верной командой.

Чекан был один.

А я – не один.

– Где всё началось, там всё и закончится, – серьёзно сказал Зрячий.

– Вы про Башню? – сразу же спросил я.

Старик кивнул.

– Именно там была пробита брешь между мирами в первый раз. Именно там Гимли расколол кольцо спустя тысячи лет.

– Как её найти?! – выпалили мы сразу же.

Тут вороны Тенгу очень нас удивили.

– Мы не знаем, где она, – покачал головой Зрячий, – Мы лишь можем отвести к тому, кто знает. Зна-зна-знает!

– Под горой Байдзё вы найдёте Коробокуру… – начал было вождь Гралл.

Бобр перебил его, удивлённо крякнув:

– Коробку… чего? Куры?

Вороны нахмурились, глядя на бестолкового танка. Но тут всех удивила Биби, которая выпалила самым наивным образом:

– А это же гном.

– Правда, – усмехнулся Зрячий, – Это гном, только немножко сумасшедший. И мы отведём к нему.

Я закатил глаза. Ну вашу за ногу, сколько можно этих сумасшедших гномов?! Нам одного кузнеца Гвоздаря с головой хватило!

– А вам самим не интересно, что ли, где Башня? – Бобр не отступал.

И всё же получил по лбу бубенцом.

– Эй, ядрён батон!

– Шишка батонская, – буркнул Зрячий, – Зачем нам Башня? Мы, вороны, всего лишь хотим жить спокойно и ждать Гаргоса.

– А чего тогда нам помогаете?

Останавливать Бобра я не стал, потому что он задавал правильные вопросы.

И старик, и вождь Гралл, пожав плечами, ответили довольно просто:

– Потому что Гаргос так завещал.

Спорить с такой логикой я не мог.

– Ай донт вонт отвлекать вас, – Блонди вдруг встала и закрутила головой, – Нам надо торопиться. Нау!

– Ты чего, под Лекаря заделалась, сеструха? – спросил Бобр, тоже вставая, – Слышишь чего?

Что удивительно, я тоже почуял через «волю лидера», что у нашей Ланы Медведевой сильно обострилась интуиция. С чего бы?

Но я встал, поняв, что время действительно уходит. При чём это не то, чтобы опасность приближалась, а просто очень крупные неприятности.

– Ятагарасу чует будущее, – важно произнёс старик, – Бу-бу-будущее.

– Чего? – Боря так и крутил головой, не понимая, о чём речь.

Я же с трудом вспомнил, что там Фонза нам говорила. «Ятагарасу – ворон». Новая крылатая форма нашей Блонди, которую она успешно активировала, пока я прохлаждался в статуе.

– Проще говоря, теперь ваша птичка может «накаркать», – с улыбкой кивнул мне Зрячий.

Глава 22, в которой красивый рассвет

Меня даже кольнула лёгкая зависть, что у Блонди так обострилась интуиция. Моё чутьё завопило намного позже, но «воля лидера» чётко намекнула уже всей группе, что пора бы уносить ноги.

– Нам надо уходить, – я хотел уже шагнуть, но тут дорогу перегородил Гралл.

– Стой, тень Гаргоса.

Мы все переглянулись, но опасности я не ощутил. Странно было бы для воронов задумать какую-то пакость после всего того, через что мы прошли.

Зрячий, поморщившись, вдруг вырвал из своих крыльев седые пёрышки и бросил. Кружась, пух лёг на пол как раз нам под ноги.

Вороны Тенгу, которые принесли сюда Зрячего, вырвали по пучку из своих крыльев, и через секунду возле моей группы образовался целый ковёр из перьев.

– Гаргос видит, – зрачки старика уставились прямо на меня, чуть блеснув жёлтым светом, – Как кровь ворона Тенгу смогла помочь злодеям одурманить орков…

Тут он вытянул вперёд одну руку, а другой достал тонкую шпильку откуда-то из-за пояса. Проколол ладонь, и через миг на разбросанные перья упали капельки крови.

– Так она же поможет и победить этих злодеев…

– Мастер Зрячий, позволь мне, – Гралл тоже уткнул кончик меча себе в ладонь, и обильно сбрызнул перья на полу, – Гаргос – жив!

– Молодец, Гральчонок, – кивнул Зрячий, а потом бесцеремонно дёрнул у него пучок пёрьев, – Во-во-вождь!

Он бросил их к остальным, но одно пёрышко прилипло к окровавленной ладони.

– Неужто? – Зрячий уставился куда-то в небо, склонив голову, потом дёрнулся из стороны в сторону, покачиваясь, – Ви-и-ижу-у…

Старик раскатал оставшееся пёрышко в ладони, обильно смачивая, и неожиданно протянул Кенту.

– Опа-опа! – тот округлил глаза.

Впрочем, удивление продолжалось всего секунду, и алхим с серьёзным выражением лица принял подарок, как будто так оно и надо.

Удивились не только мы, но и Гралл:

– Мастер Зрячий, но как?! Нельзя отдавать чужакам кровь ворона!

– Я знаю, – кивнул Зрячий, потом пожал плечами, – Но Гаргос так сказал.

Вождь спорить не стал, и лишь покорно бухнул кулаком по груди. Причём, судя по лицу, теперь он был готов отгрузить Кенту ещё с пол-кило перьев.

– Знаете, этот ваш Гаргос – зачётный чувак, – довольный алхим спрятал пёрышко в поясной кошель.

– Придёт время, и оно сослужит свою службу, птенчик, – тут старик поднял свой меч с бубенцами и потряс им, – Вре-вре-время…

Это всё было прекрасно, но «воля лидера» уже начинала поджимать.

– Ага, Герыч, даже я чую, как булки напряглись, – кивнул мне Бобр, а потом хохотнул, – У Блонди!

Он состроил Лане рожицу, и та недовольно прищурилась.

– Как вы смогли выбрать себе судьбу? – всё же спросил я у Зрячего, чувствуя, что время уходит, – Вы забыли гимн… но как вы выбрали судьбу?

– Ты уже знаешь ответ, птенец Гончей, – серьёзно ответил Зрячий, его крючковатый палец показал на красноватые перья на полу, – Кровь. Судьба любого народа в его крови.

Я только поджал губы. Ответ такой информативный, что прям пипец. И чего они тут все на крови помешались?

– Встаньте на перья, – приказал нам Гралл.

– Квикли, плиз, – нервно бросила Блонди.

Эх, это неловкое чувство, когда стоишь с косой посреди группы и стараешься никого не задеть.

Надо бы чехол на лезвие заказать у гоблинов, из шкуры какого-нибудь дракона. Я мечтательно улыбнулся… из шкуры дракона, убитого и воскрешённого некромантами. И плащ бы с капюшончиком, чтоб враги наложили в штаны при одном моём виде.

Взгляд у Зрячего затуманился, он коснулся пола мечом. Глухо звякнул бубенчик, но звон уже не прекращался, тянулся одной долгой нотой. Перья под нами будто бы загорелись, и от них вверх потянулись шлейфы горящих искорок.

– Вижу-у-у-у, – протянул старик.

– Фак! – выругалась Лана.

К сожалению, я тоже почувствовал, что мы не успеваем. А дальше всё произошло почти мгновенно.

– Именем Пар’Наэль… – знакомый голос неожиданно ворвался в рассветную тишину.

Новая способность Блонди предвидеть проблемы входит в резонанс с моей интуицией, и «воля лидера» заставляет всю команду повернуться в одну сторону.

Там, где над площадью возвышаются кроны соседних деревьев, из зарослей хвои вырывается зелёная молния. В лучах рассветного солнца я отлично вижу фигуру эльфийки и вскинутый лук.

– Это ж Суль-Муль, – вырывается у Бобра.

– Опа… – Кент крутит головой, подозревая, что и остальные преподы рядом.

Я, стискивая зубы, смещаясь чуть вперёд, чтобы прикрыть свою группу. Нас всё-таки нашли…

– Гонча-а-а-ар!!! – крик разъярённой эльфийки разлетается над площадью.

То ли это звенит ещё бубенчик на мече Зрячего, то ли тренькает тетива на луке Сул’Мелди, но её стрела уже летит в нашу сторону, мерцая магическим светом. Через миг она словно расщепляется на несколько обломков, и в нас несётся уже пять стрел.

– Ой, мамочки! – Биби вскидывает рогатку.

Я чувствую, что время замедляется. Все вокруг словно замирают в едином порыве, и тут в этой застывшей сцене спокойно раздаётся голос Зрячего:

– Над Жнецом Смерти время не властно, – он улыбается, а потом ещё раз стучит кончиком меча по полу, по тлеющим от магии перьям, – Лети, тень Гаргоса. Принеси долгожданную гармонию в наши миры.

И тут же всё ускоряется.

Один из воронов Тенгу, стоящий рядом со Зрячим, бросает в нас какой-то мешок и кричит:

– Коробокуру нельзя зада… – но что нельзя, уже не слышно, потому что грохот магии оглушает.

Всё же я успеваю заметить, как на площади разгораются вспышки телепортации, и там сверкают силуэты нашего Гномозеки и Тай Луна. Стрелы Сул’Мелди долетели как раз в тот момент, когда нас поглотил ослепительный свет.

***

Океан и солнце над сверкающим горизонтом – это было первое, что я увидел, когда глаза обрели способность видеть.

Потом мой взгляд скользнул по стреле, воткнувшейся в ручку моей косы. Я всё-таки успел перехватить. Оу, йес, Гончар крут, как никогда!

– Ого, – Биби круглыми глазами смотрела на мешок в своих руках.

Она его подхватила, и в него как раз тоже воткнулся пернатый снаряд. Везучая у нас Манюрова, ничего не скажешь.

– О, май бьютифл литл-биг, – Лана чмокнула в щёку Бобра, и тот зарделся от удовольствия.

В его молот с длинной рукоятью воткнулись аж две стрелы. Танк перехватил их за себя и за свою ненаглядную.

Я даже слегка смутился, покосившись на одинокий снаряд в моём оружии. И это Бобр успел безо всяких супер-интуиций и власти над временем?!

– А титьки помять? – улыбающийся Боря был в своём репертуаре, – Ну, в награду. Зря, что ли, спасал?

– Успеешь, – буркнула Лана, прищурившись, но без особого раздражения.

– Ой, что творится-то… – Биби покраснела, бросая взгляды на Бобра и Блонди, – Любовь-то какая.

Я усмехнулся. Вот ведь птенчики батонские.

– Опа-опачки… – хриплый голос Кента заставил всех на него обернуться.

Алхим обиженно глядел на торчащую в груди стрелу, а потом закатил глаза и свалился замертво.

– Ядрён батон, чувак, – вздохнул Бобр, – А зельки против стрел он не придумал?

Я пожал плечами, пытаясь сквозь «волю лидера» достучаться до Кента.

– А его отвар номер тринадцать ещё раз не сработает? – спросила Биби.

Я обратил внимание на мешок в её руках. Его нам бросил один из Воронов.

– Ну-ка, Биби, дай сюда.

Открыв, мы там обнаружили несколько зелий здоровья, маны, и пара свитков воскрешения. К сожалению, несколько бутыльков разбились, когда стрела воткнулась, но и так было совсем неплохо.

– А мана-то на хрена? – обиженно протянул Боря.

Я вытащил свиток воскрешения. Интуиция опять, как назло, молчала, оставляя ключевое решение за мной.

– Итак, – произнёс я, вкладывая свиток себе в поясной кошель, – У нас есть двадцать минут, чтобы проверить бессмертие Кента. Сколько раз он уже воскресал?

Бобр стал загибать пальцы:

– Раза четыре точно, Герыч.

– Значит, берём его с собой. Останется мало времени – используем свиток.

Быстренько мы рассовали зелья здоровья, прихватив и бутыльки с маной. Всё же, они могут пригодиться Лекарю, когда мы освободим его. Второй свиток воскрешения Боря взял себе.

Теперь нам удалось оглядеться. Мы стояли на пляже, омываемым бескрайним, казалось, океаном. Хотя, если приглядеться, можно было увидеть где-то с краю горизонта далёкую линию берега. Может, это был залив или пролив – никто в нашей группе в географии силён не был.

С другой стороны пляж поднимался и упирался в опушку леса. Над деревьями возвышалась высокая зелёная гора.

На всякий случай мы все покрепче перехватили оружие – не хотелось бы, чтобы на нас из чащи внезапно напали.

Биби с огромнейшим облегчением наколдовала вызов ёжика, и тот, фыркая и брызгаясь пылью, вылез прямо из песка.

– Герыч! – Боря, закинувший себе на плечо тело алхима, вдруг ткнул молотом в мою сторону, – Стрела!

И вправду, стрела, торчащая в моём оружии, вдруг замерцала зелёным светом. Как будто маячок.

– Эээ, – я уставился на оружие, прислушиваясь к своим ощущениям.

Интуиция молчала, хотя не надо было иметь особо много мозгов, чтобы понять – наша кураторша, эльфийка Сул’Мелди теперь имеет возможность выследить ещё быстрее.

Недолго думая, я схватился за древко стрелы и попробовал выдернуть. Не тут-то было… Вместо этого она ещё и попискивать начала, подавая звуковые сигналы.

– А если… – я потянулся в кошель и вытащил зелье Пурбуля.

То самое, которое он капал на перевёрнутые чашки, чтобы я не мог угадать, под какой из них находятся семечки. Помнится, этим же зельем я на всякий случай обрабатывал верёвки, которыми связывал огра-алхима.

Откупорив бутылёк, я капнул по чуть-чуть на каждую стрелу, и даже на ту, которая торчала в груди Кента.

И тут же, подёрнувшись дымкой, пернатые снаряды словно растворились. Но торчащая в моём оружии стрела вдруг втянулась внутрь черенка, и в ответ коса лишь мигнула разок зелёным светом.

– Фига ты, Герыч, – уважительно кивнул Бобр, – Крутяк.

Но что-то мне подсказывало, что ещё не всё закончилось. Почему другие стрелы исчезли, а моя так странно среагировала? Она стала частью оружия?

– Думаю, нам надо просто торопиться, эльфийка просто так не отстанет. Да и преподы где-то уже здесь, – задумчиво сказал я.

– А куда… – Боря почесал затылок, покрутив головой, – Ну, в какую сторону торопиться-то?

– Так, думаем, – сказал я, – Нас отправили к этому… как его…

– Коробок, – кивнул Бобр.

– Ага, типа. Значит, он где-то здесь.

Мы все послушно огляделись. Если гном и был на этом пустынном пляжу, то, скорее всего, закопался глубоко.

– А что там кричали вороны, когда мы телепортировались? – спросила Биби.

– Чего-то про зад Коробка, – важно кивнул Боря, – Нельзя по заду бить, скорее всего.

– Ну, это как бы неудивительно, – хмыкнул я.

Просветления наши рассуждения не принесли. Интуиция тут тоже, как назло, молчала, но неожиданно опять же выручила Биби.

Рыжая вытянула амулет, подаренный батонским гномом Молчарём, и задумчиво потёрла его. Тут же ёжик, который носился вокруг так, словно тысячу лет не был на свободе, замер, как вкопанный. Зафырчал, принюхиваясь, и повернулся.

– Нам туда, – Биби тоже показала в ту сторону.

Всех моих знаний географии хватало предположить, что это примерно восток. Но спорить никто не стал, и все быстро двинулись, куда указала носительница гномьей крови.

Тем более, Биби уверенно добавила:

– Там точно какой-то гном.

***

Буквально минут через десять бодрого бега мы увидели небольшую хижину, стоящую прямо на песке. Но это была не единственная радость – над телом Кента засветились-таки мушки, а значит, процесс воскрешения снова запустился. Чёртов алхим, всё-таки он изобрёл невероятное зелье.

Мы сразу ускорились, и даже Боря под весом игорька нёсся, не отставая. Через некоторое время, подбежав к хижине, мы сбавили шаг.

Хибарка была построена из тоненьких прутьев, и плетение очень напоминало то, что было в «гнезде» воронов Тенгу.

– Фу-у-ух, – Бобр устало сбросил тело алхима на песок, – Офигеть, тяжёлый.

Я улыбнулся:

– Он то, может, и лёгкий. А вот тонна ингредиентов в его кошеле…

Боря нахмурился, присел на колени и попробовал на вес кошелёк Кента.

– Ядрён батон! – его брови подскочили, – Как он это таскает-то?!

– Что-то частенько в последнее время я слышу игроков, – глухой, будто прокуренный голос, донёсся до нас.

У хлипкого домика, склонившись над курящимся костерком, и вправду сидел гном. Откуда появился? Только что же никого не было… Да и костёр как-то успел запалить.

Сизый дымок валил не только от углей, но также из трубки в руках хозяина. Вот только какой странный был этот гном…

Под широкой соломенной шляпой-пирамидой блеснули глаза, узкие как щёлочки. Борода и усы тонкие и редкие, на азиатский манер. Пухлые, будто надутые, щёки, да и сам этот гном был не то, что упитанным, а прямо-таки толстым.

Одетый в холщовое кимоно-халат, он сидел на небольшой скамеечке, прислонившись спиной к плетёной стенке хижины. От одного его дыхания, казалось, всё строение ходило ходуном.

У ног гнома лежало странное оружие. Это были молот и кирка, только скрепленные через концы рукояти цепью. Эдакие нунчаки, только я не представляю, как ими владеть – они наверняка могли бы прибить своего же хозяина.

«Киркачаки», – многозначительно произнёс Бобр в головах всей команды, – «Или молотчаки…»

Странно, но азиатский гном скосил глаза вниз, на своё стрёмное оружие. Услышал нас этот Коробок, что ли? Если вороны Тенгу говорили, что отправят нас к гному Коробокуру, то это мог быть только он.

«Разговаривать буду я», – довёл я до сведения команды.

«Герыч, да без проблем. Только по заду не бей его!»

Гном, удивлённо щурясь, пыхнул трубкой и улыбнулся:

– Да, помнится, последний раз задницу надрать мне обещали… эх, гребешки-петушки… Четыре тысячи лет назад, ну точно.

Я на миг опешил. Что-то мы до таких локаций добрели, где каждый, кому не лень, слышит королевские скиллы. Так моя «воля лидера» перестанет быть чем-то крутым.

– А я вот осьминога хочу, но что-то в сети не лезут. Эх, гребешки-порошки, – вздохнул пухлый куряка.

– Ты – гном Коробокуру? – спросил я.

Я думал, что быстр. И думал, что, получив класс Жнец Смерти, я умею растягивать время.

Но то, как гном схватил свои убер-нунчаки и бросился на меня в атаку, было необыкновенно молниеносным. Мои руки сами собой едва успели подставить лезвие косы под удар кирки, но на цепочке крутанулся ещё и молот. Я едва успел уйти от него в сторону, но тут же мне в грудь пришёлся и удар пухлой ногой.

Несмотря на свои пропорции, этот ниндзя-гном летал и порхал, как бабочка. Какое тут не бить по заду?! Самому бы не получить по самое не балуй!

И, как назло, все мои скиллы и пассивки наотрез отказались работать…

– Ты на кого попёр, гномодзюцу?! – заорал Боря, кидаясь мне на помощь.

Противник на миг исчез из виду, чувствительно добавив мне по лбу молотом. Пока я считал искры, за спиной раздался сдавленный крик Бобра.

Через секунду непреодолимая сила попыталась вырвать мою косу, меня потянуло следом. Я вывернулся, отпрыгивая и пытаясь вырвать оружие, но тут перед лицом мелькнула кирка… и всё мигом закончилось.

Я умер.

***

Я открыл глаза, удивлённо сжимая в руках косу. Повернул голову.

Молот Бобра торчал из песка рядом со мной, и рядом лежал его бездыханный хозяин. Нагрудник у Бори опять помялся.

Так, Гончар, кажется, вся группа легла. Неужели меня воскресила Сул’Мелди?

– Да не, спасибо, я сама. Не надо, – голос Биби раздался над пляжем, заставляя меня прислушаться.

– Ну, давай подсоблю, гребешки-плавнишки? – азиат-гном не отставал от нашей Биби.

– Да я сама попробую, у нас свитки есть.

– Нет уж, Гимлева дочь, тут я тоже помогу!

В моей зоне видимости показался тот самый гном, вытянул короткую удочку из-за пазухи и тюкнул ей Бобра по лбу. Тут же над Борей заалело пламя воскрешения, и наш танк открыл глаза.

А гном уже сидел на скамеечке у хижины, попыхивая трубкой. Жалобно заскрипели плетёные стены, когда он прислонился спиной.

– Ну вот, а ты говоришь, сама. Попросила бы Коробокуру-сама, – он улыбался, щурясь от солнца, и от этого его глаза казались вообще тонкими щёлочками.

Я так понял, нас воскресили. А перед этим гноморощенный кунфунист нас с Борей уделал, как щенков.

Продолжая сжимать свою косу, я сел. Биби с Блонди стояли, рассматривая уже высоко взошедшее над океаном солнце. Рядом с ними сидел Кент, живой и целёхонький, а вокруг весело носился каменный ёжик.

Попыхивая тонкой трубкой, гном-азиат с улыбкой посматривал на моих тиммейтов. И вообще, картина выглядела так, будто бы он нам не смертельный враг…

Пока я тупил, пытаясь разобраться, Бобр очухался и взял инициативу в свои руки.

– Э, ты охренел, что ли? – он вскочил, вырвал молот из песка и угрожающе двинулся к пухлому бородачу, – Ща я тебя в совокупность…

И ровно та же история. Танк даже не успел среагировать, как к нему метнулась руконогая молния, и через миг Бобр отлетел назад шагов на десять и затих, обняв свой молот.

Я сразу же мысленно прощупал Борю. Живой, теперь просто оглушило.

Ну, гномодзюцу, сейчас ты узнаешь, что такое Танец Смерти…

– Гончар очнулся, – радостно крикнула Блонди, обернувшись.

Она даже не шелохнулась, чтоб защитить своего суженого, а лишь задумчиво потёрла подбородок. И, глянув на меня, едва заметно покачала головой, словно отговаривая от необдуманных действий.

Так, ясно. «Волю лидера» гном слышит, а значит, мне подали какой-то знак.

И что делать?

Кажется, Гончар, пришло время твоей любимой тактики… Ничего не делать.

– Спасибо, Коробокуру-сама, – кивнула Биби, – Сэкономили нам свитки.

– Ой, да мелочь. А рассвет прям красивый, – гном тоже уставился на горизонт, – Вот только осьминоги не ловятся. Эх, окушки-гребешки…

Я встал. Ёжик Биби, услышав меня, сразу же подбежал, чуть не сшибив с ног, а потом унёсся к кромке воды, где волны ласково обкатывали песок.

Ну, прям полная идиллия. И даже пухлый японо-гном посмотрел на меня так, будто пять минут назад мы не схватились насмерть.

Да твою же за ногу, опять сумасшедший! Этого ещё не хватало.

– А ёжик тоже думает, что красиво, – сказала Биби, потирая амулет.

– Чую кровь повинных, – гном показал трубкой на амулет, – Это те, кто были на том совете?

– Да, – кивнул я, принимая правила игры и присаживаясь рядом на песок, – Все, кто видел, как Гимли разбил Кольцо топором.

– Эх, – Коробокуру поскрёб концом трубки лоб, приподняв соломенную шляпу, – Помнится, когда я притащил это Кольцо, я даже представить не мог… Кстати, а зачем я притащил тогда кольцо?

Он отклячил губу, удивлённо уставившись на небо и пытаясь вспомнить. А у меня от удивления чуть челюсть не отвалилась.

– Так ты… – начал было я, но Блонди всадила мне в плечо ногти:

– Итс бьютифл рассвет! Вэри красивый!

– Опа-опа, чувак, – Кент вытаращил на меня глаза, – Рассвет красивый, чувак!

Я закрутил головой, не понимая, что тут вообще происходит. Неужели они не поняли, что в гноме сидит дух Аида?!

Бобр, который только что очухался, тоже подошёл, но уже крадущимся шагом. Он до скрипа сжимал молот, опасливо поглядывая на воинственного Коробокуру, да и на нас косился с подозрением. Здоровяк тоже пытался понять, что тут происходит.

– А какие рассветы над Ямантау, а? Вы видели хоть раз? – гном выдул колечко дыма и мечтательно уставился на него.

– Йес, оф корс, – улыбнулась Блонди, – Мы фром Баттонскилл.

– Ага, помню, помню, – Коробокуру закивал, – А я, значит, говорю Рандому: «Нужно тут крепость поставить!» А он мне всё: «Балин Оркобой – гном дубоголовый, но попытаться стоит».

Тут моё охреневание не выдержало. Какой, нафиг, Рандом?! Но я не успел издать и звука – Блонди, предупреждающе зашипев, просто заткнула мне рот ладонью.

А вот Боря, услышав последние слова гнома, скрывать своё удивление не стал:

– Э, чувак, так ты Аим, что ли?

Доля секунды – и наш танк летит, словно подбитый противотанковой пулей. Вот он затих на песке, а в груди осталась торчать кирка с прицепленным к ней молотом.

«Воля лидера» сразу же подсказала: «готов». Пипец!

– А мы там встречали, кстати, хорошего кузнеца-гнома, – важно сказала Биби, глазами показывая мне, что надо бы вспомнить одну важную вещь.

Коробокуру опять уже сидел на скамейке:

– Да, с гномами мы всё-таки сдружились. Всего-то и надо было принести хорошую настойку, а они стеснялись попросить.

И тут «воля лидера» наконец проснулась, влила мне в мозг озарение. Что там советовал Гвоздарь, сумасшедший кузнец под Батоном, когда мы спросили, как Башню найти?

Словно эхо, прозвучали его слова в моей голове: «Сидит гном, сотня духов в нём. Кто его спросит, еле ноги уносит»…

Глава 23, в которой магушки-игрушки

Кажется, вот что нам пытался крикнуть ворон Тенгу перед телепортацией про этого гнома Коробокуру. Ему ни в коем случае нельзя задавать вопросы. Пипец, и как тогда у него всё узнать?!

Впрочем, предсказание Гвоздаря об этой встрече родило ещё одну догадку, и тут мне было трудно скрыть удивление.

«Сидит гном, сотня духов в нём…»

Твою же за ногу! Так вот почему и Аид, и Аим в одном флаконе? Не удивлюсь, если в этом толстяке окажется ещё много известных игроков древности.

Моя команда, заметив, что я всё понял, только закивала, улыбаясь:

– Красивый рассвет! – повторил, как заведённый, Кент.

Я усмехнулся. Тиммейты, судя по всему, не совсем просекли фишку. Разговоры про рассвет их спасли, и они думают, что дело в нём.

– Осьминогов охота, ну мочи просто нету, зубатки-касатки, – Коробокуру вздохнул, – А в сети не идут…

Мы все пока молчали, лишь Биби обеспокоенно повернулась, глядя на бездыханное тело Бобра. Надо бы воскресить.

Коробокуру вдруг встал, дошёл до нашего Бори и тюкнул его удочкой по лбу. Через миг наш танк поднялся, потирая ушибленные места, а я получил подтверждение, что гном всё же читает мысли.

Хозяин хижины вернулся, присев на скамеечку:

– Так о чём мы, магушки-игрушки?

– Об осьминогах, – напомнил я.

– Ах, да, – Коробокуру прищурился и глянул на гору, которая возвышалась над лесом, – Сегодня с Байдзё дует холодный ветер, вот осьминожки и не ловятся, наверное.

– Кстати, это… – вдруг подал голос Кент, – Осьминогов не ловят сетями, насколько помню.

Подошёл притихший Боря. Со звоном доспехов он плюхнулся рядом на песок и, косясь на странного гнома, решил пока просто послушать разговор, чтобы вникнуть в ситуацию.

– А котелок-то варит у юного алхимика, ложки-поварёшки, – улыбнулся гном, и стал попыхивать длинной трубкой.

– Ой, Кешенька, а ты откуда знаешь? – не удержалась Биби и спросила.

И тут же вжала плечи, заодно напряглись и мы все. Она допустила ошибку, задала вопрос…

Но гном так и сидел, улыбаясь, да ещё ворошил что-то прутиком в углях. Кажется, у него там запекались ракушки.

– Ты что, забыл? – бубнил он себе под нос, – Нет, не забыл. А ты? А я вообще осьминогов не ем…

Я заметил, с каким облегчением Бобр опустил молот, на котором даже остались следы от его пальцев.

Наша Биби оставалась жива, и я отметил про себя ещё один важный пункт: нельзя задавать вопросы лично этому пухляшу, а между собой общаться можно, как ни в чём не бывало.

– Да ловил я осьминогов… кхм… для зелья одного, – скромно похвалился Кент.

– Хо-хо-хо, – Коробокуру покачал головой, – А не ты ли бинты стырил с моей мумии?

– Э-э-э… – Кент крякнул и затих, вытаращив глаза.

Была у него в прошлом тёмная история, которая вышла боком всей его группе. Впрочем, одарённый алхим с этими бинтами достиг гораздо большего, чем если бы они продолжали висеть на мумии в музее.

Ну, как я и думал, в этом гноме собрался весь цвет древнего магического сообщества. Вот и великая десятка прошлого, египетский бог солнца Ра подтянулся на нашу тусовку.

– Да мне-то эти бинты не нужны, конечно, – гном отмахнулся, заметив, как заволновался алхим, а потом весело покачал пальцем, – Но результаты у тебя отменные. Знаешь, сколько игроков мечтает о бессмертии?

Кент поскрёб макушку:

– Наверное, много. Ну, «отвар номер тринадцать» нормально сработал, я его буду продавать.

Коробокуру выдохнул облачко дыма, и оно закрутилось, складываясь в какие-то формулы так, что десятки запутанных строчек задрожали перед ним. Потом гном кашлянул, сдунув все расчёты, и покачал головой.

Он ткнул концом трубки в сторону Кента:

– Дело не в отваре, гребешки-окушки.

– Опа-опа! – Кент удивился, чуть не вскочив с песка, и хотел было спросить, – А в чё…

Договорить он не успел – я тут же подхватился и накрыл ему рот ладонью. Алхим что-то промычал, а потом кивнул мне, намекая, что он всё понял.

Гном же, задумавшись, опять забубнил шёпотом под нос:

– И я мечтал. Да нет, щебёнка-печёнка, ты почти достиг бессмертия, это не считается. А ты? А я достиг… А ты? Ну, я же сижу тут с вами…

– Наш алхим воскресал уже четыре раза, – мне пришлось вклиниться в разговор духов внутри гнома, – Он знает, о чём говорит.

Коробокуру очнулся:

– Ты не повторишь зелье, – усмехнулся он, – Даже я, когда искал Персефону, смог создать свою знаменитую настойку только один раз. Ирония судьбы, глыбушки-рыбушки, в том, что мне так и не довелось её попробовать.

Коробокуру, попыхивая трубкой, пристально смотрел на меня глазами древнего бога-игрока. Будто бы знал, что я потратил его «настойку Аида» на то, чтобы получить себе сразу два магических уровня.

Кент, поджав губы, задумался над словами гнома. И ведь, как назло, не спросишь, в чём же ошибка… За любым вопросом последует смерть.

Алхим всё же постучал пальцем себе по виску, будто оправдываясь:

– Рецепт я помню до грамма.

– Всё, что ты ел и пил до того дня, когда попробовал своё зелье бессмертия – всё это входит в рецепт. Ты, юный алхимик, затронул магию крови.

– Охренеть, – вырвалось у игорька, – Об этом я и не подумал.

Кент округлил глаза, затрясся и покраснел, с видимым усилием проглотив очередной свой вопрос. Я же непроизвольно посмотрел на свои руки…

Все вокруг твердят: кровь Чекана, кровь Гончей. Особенно постаралась мама, которая продумала для своего сына невероятную комбинацию – от родового квеста до активации статуи определения у воронов Тенгу.

– Да, твои родители знали об этой магии, юный Жнец Смерти, – гном обратился уже ко мне.

Я вздрогнул, услышав свой новый класс. Коса лежала рядом, и мне это было ещё непривычно…

– Гончая сидела на этом самом месте, – гном ткнул концом трубки в мою сторону, указывая на песок подо мной.

Теперь я понял, что секунду назад испытывал Кент. Ух, твою ж за ногу, у меня аж челюсть свело от того, как хочется задать вопрос.

Десятки, сотни, тысячи вопросов! При этом глаза этого азиатского гнома явно насмехались – он знал всё.

Они, десятки духов внутри Коробокуру, знали всё про первых людей, великих титанов прошлого. Быть может, один из них сидит в гноме…

Знали про приход магических рас в наш мир, ведь свидетели этого тоже в нём.

Знали про первые Прорывы. Знали про Башню, Кольцо, про гимны, ноты и проклятия.

Знали про моих родителей…

Пипец!

А гном опять чуть забылся, разговаривая сам с собой:

– Да не, она сидела чуть правее. Точно говорю, левее. А тебя вообще тут не было. Да как же, я с ней разговаривал… – при этом кончик трубки, которым он показал место, ёрзал вслед за попытками духов точно вспомнить, где сидела Гончая.

Я погрузил ладони в песок и сжал, чувствуя, как он выдавливается сквозь пальцы. Гончар, успокойся, ты с каждым шагом всё ближе к разгадке. Ты уже видел отца, и даже каким-то образом помог ему, передав зелье.

Скоро ты увидишь и мать. Ты сможешь помочь им обоим вернуться! Но для начала выключай тряпко-мод и просто включи мозги.

– Мой отец искал… – начал было я, но Коробокуру перебил:

– Да, твой отец Чекан, – он поскрёб подбородок, – Он был как свет, как пламя свечи. И его было хорошо видно во тьме веков.

Меня переполнила гордость.

– Твоя же мать… – вдруг сказал гном и слегка покачал головой, поджав губы, будто был расстроен.

Я напрягся, сжав кулаки. Лидером я был уже довольно долго, и знал, что надо контролировать свои эмоции. Но это было действительно трудно.

Он может хвалить моего отца, и за это ему даже спасибо. Но если посмеет сказать хоть слово…

– Она была как мотылёк у свечи, – гном говорил медленно, закрыв глаза и кивая своим словам.

Я усмехнулся. Вот же философ… Сидит тут тысячи лет, и сотня духов в нём ведёт неспешные беседы.

Вот давным-давно рядом с ними появился Чекан, и они решили – а давай-ка обсудим его?

Следом появилась Гончая, и тут же сотня духов, как бабки на скамейке, начинают перемывать ей косточки.

В любом случае, Коробокуру ни в чём не обвинял моих родителей. А вот Министерство, да и всё общество игроков, повесили на Чекана ответственность за все беды и объявили преступником.

– Огонь не хороший и не плохой, – гном опять услышал мои мысли, – Он просто есть. Может обогреть и указать путь, а может обжечь и спалить крылья.

– Тоже так хочу, – вдруг подал голос Кент, – Чтоб про меня через много лет говорили, что был вот такой чувак…

– Не последний в Батоне, – я улыбнулся, – Думаю, Кент, ты уже этого добился.

И снова молчание. Сидим и смотрим на яркое солнце, которое постепенно поднималось всё выше и выше над тёмной линией моря.

Коробокуру пыхтел со своей трубкой, ковыряя прутиком ракушки в углях.

– Эта, что побольше, моя… Нет, это моя. Твоя вот, корявая. Да с чего бы это? Глаза разуй! – тихо переговаривался он сам с собой.

Ёжик Биби носился вокруг, гоняясь за какой-то ящеркой. Команда так и таращилась на рассвет, а я всё думал, как продолжить разговор.

– Да, ядрён батон, задолбало, – подал голос Бобр, – Башня!

Мы все покосились на него, потом всмотрелись в горизонт. Где он там её увидел?

– Э-э-э… – начал было я.

– Башня, – повторил Бобр, – Оркос, Гендель, Кольцо, Лекарь, Фонза…

– А? – даже гном отвлёкся.

– Ты чего, Бобр? – прошептал я.

– Башня, говорю. Гимны, говорю. И про Лекаря, и про Фонзу говорю, нам же их найти надо, – при этом Боря в наглую смотрел прямо на хозяина хижины.

Тот в свою очередь посмотрел на меня:

– Юный Жнец Смерти, повезло тебе с командой, все хитрецы как на подбор, – Коробокуру улыбнулся, а потом покачал головой, – Вот только я не хочу говорить про Башню.

Тут до меня дошло, что делал Боря. Он не пытался умно беседовать, а просто выдавал набор слов в надежде, что это повернёт разговор с гномом в нужном нам русле.

– Башня, где произошёл самый первый Прорыв и образовалась брешь между мирами, – сказал я, тоже решив попытать счастья.

– То есть, вы думаете, таких хитрецов до вас тут не было? – прищурился Коробокуру, – Не хочу, говорю.

– Гимны, ноты, Башня… – тараторил Боря.

– Не хочу, не хочу, – со скукой повторял гном.

Да чтоб его! Эх, нам бы сюда Фонзу, уж она бы залечила чего-нибудь про историю. Сказала бы про великого древнего Торина, который привёл гномов в этот мир.

– Было дело, привёл, – кивнул Коробокуру, – Давно это было, я уж всего и не помню.

– Башня, Башня, Башня… – повторял как заклинание Бобр.

– Юный Жнец Смерти, скажи своему другу, что так себя не ведут при великих игроках, – гном погрозил пальцем.

– Ладно, Боря, это была хорошая попытка, – я похлопал нашего танка по железному наплечнику.

– Ах так, – тот настырно надул губы, – Ну, тогда окорочок!

– Чего?! – гном опять не выдержал, переспросил.

– Ну, Герыч, у тебя ж был квест…

– А, щупальце Аккорокамуи, – вспомнил я, – Оно до сих пор висит в журнале.

– Так Башня и есть это щупальце, – усмехнулся Коробокуру и тут же спохватился, – Ой.

Мы с командой, округлив глаза, все переглянулись. Так таинственный окорок – это та самая Башня?!

Я сразу попытался представить огромного осьминога, вытаскивающего одну свою конечность из океана. А него мышцы-то не свело, так держать щупальце тысячи лет?

Услышав мои мысли, Коробокуру покачал головой:

– Он окаменел, когда пробил брешь, ведь в него ударили магией гимнов.

– Ни хрена себе… – только и выдал Боря.

– Там же ингредиентов на века, – глаза у Кента загорелись.

– Так, окушки-гребешки. Вы что, и вправду решили перехитрить нас? – возмутился Коробокуру, поняв, что опять продолжил разговор вопреки своей воле, – Не хочу о Башне. Скучно!

– Там ещё и доспех надо было какой-то найти, – Боря явно вошёл во вкус, и толкнул меня локтем, – Торина, по-моему…

– В журнале было, – я кивнул.

Танк похлопал по своему мятому нагруднику.

– Ох, братва, я бы не отказался от такого. Наверняка штука офигенная.

– Мой доспех новичку?! – хижину аж тряхнуло, так резко Коробокуру наклонился вперёд, – Что?!

– И стоит, наверное, до хрена, – я мечтательно закатил глаза, – Тысячу голды, не меньше.

Спасибо Боре, благодаря ему я вконец понял, как нужно убалтывать гнома.

– Распознал он, гребешок-наглюшок! – тот нервно подёргал себя за усы, – Столько крисов в мире не найдёшь, чтоб купить доспех, закалённый магией гимнов! Магия Властелина бессильна против него…

Коробокуру явно разозлился, даже «воля лидера» стала подсказывать мне, к какой опасной границе мы подошли.

– Тихо, Торин, тихо, – со свистом шептал он сам себе, – Я не Торин. А кто? Я Один. А разве… Нет же, это я Торин. Извини…

– А неплохие доспехи, братва, – Бобр одобрительно поднял большой палец, – В них можно Оркосу с Генделем таких люлей надавать, и они со своей адской магией ничего сделать не смогут.

Танк хотел сказать что-то ещё, но гном встал и резко поднял ладонь:

– Молчать!

Даже каменный ёжик замер на месте возле Биби, вжавшись в песок. А Коробокуру отошёл к кромке воды, заложив руки за спину, и тихо заговорил:

– Хорошо, юный Жнец Смерти, я отправлю вас в Башню.

– Йес! – прошипела рядом Блонди, сжав кулачки.

– Но у меня условие, – гном повернулся и прищурился, разглядывая нас.

Явно проверял. Ведь если я спрошу: «Какое?», то через минуту меня опять надо будет воскрешать.

Даже Боря не поддался, остался молча сидеть с невозмутимым видом.

Коробокуру, поняв, что последняя попытка прекратить разговор не удалась, повернулся к морю и сказал:

– Этот доспех в последние свои годы служил нехорошему делу. Гимли Грозный, незаконный наследник гномьего трона, украл его…

Я вспомнил, что об этом же упоминал и Гвоздарь, сумасшедший кузнец под Батоном. «Незаконный последыш Ториновой крови, дерзкий мальчишка».

– Именно так, – с усмешкой прокомментировал пухляш, – Этот дерзкий мальчишка вернул войну, от которой нас увёл Торин. Гимли сжёг последнее Родовое Древо эльфов, опять посеял вражду среди орков, чуть не уничтожил людей…

– Гимли Кольцетреский спас этот мир от пришествия властелина, лишил его силы, – сказал я, вспоминая лекции Селены Лор.

– Спас, говоришь? Лишил силы? – плечи Коробокуру затряслись от беззвучного смеха, – Вот ведь как историю-то переписали.

Тут гном повернулся, вытащил удочку, ткнул её кончиком в песок. И, с кряхтением обойдя нас, нарисовал круг.

– Ну, магушки-игрушки, скоро вы сами убедитесь, чего хотел Гимли, – он стоял с внешней стороны круга, улыбаясь.

Я даже растерялся. Хотелось какого-то напутствия вслед, а непросто вот так, отправлять неизвестно куда. Хоть бы подсказку какую дал…

– Тебе, кровушка-головушка, надо больше полагаться на свои мозги и на команду, – он оглянулся в сторону леса, – Сюда уже спешат те, кто может вам помешать.

– Ядрён батон, это ж преподы наши, – Боря взволновался, тоже вперил взгляд на зелёную гору.

– Они не хорошие и не плохие. Просто цепляются за старую систему, – гном прищурился, – Вы, юное семя, понимаете, что можете натворить?

– Я просто хочу спасти родителей, – упрям ответил я.

– А мы за Герыча горой! – Боря хлопнул молотом по ладони.

– Хочешь подсказку? – улыбнулся Коробокуру, и развёл руки, – С чего всё началось, тем и закончится.

В мою «волю лидера» вдруг ворвались сотни голосов, явно не принадлежащих моей команде:

«А чего ты про зелье не сказал-то? А про взлом? Погоди, про топор-то тоже надо… И про портал!..»

Я лишь на миг ощутил, что творилось в голове у Коробокуру, а потом его ладони схлопнулись, и всё замолкло. Песок вокруг нас вспыхнул, и в небо вытянулась стена из яркого пламени.

«Ладно, хоть не про кровь подсказка», – подумал я, понимая, что мы опять телепортируемся.

***

– Ни хрена себе окорочок! – голос Бори был первым, что я услышал, когда глаза обрели способность видеть.

Небо над нами было закрыто плотными тёмными тучами. Вокруг громоздились странные скалы, напоминающие сотни окаменевших щупалец. Они сплетались в косы, скручивались в петли, или просто были обломаны, но эта картина продолжалась настолько, насколько хватало глаз.

Остров Северный, где мы сражались с орками, показался бы райским уголком в сравнении с этим местом.

За спиной у нас шумел прибой, и ветер приносил холодные солёные брызги. Судя по шуму, океан волновался не на шутку.

Вдали высилась Башня, если б можно было так назвать это покосившееся кривое сооружение. Давным-давно древний чудовищный Аккорокамуи, пытаясь чего-то коснуться на небе, действительно вытянул своё громадное щупальце к просвету в облаках, но в последний момент отдёрнул его. И застыл навечно.

– Реально Стрёмная Башня, – вздохнул Бобр.

– Ктулху отдыхает, чуваки, – сказал Кент.

Он уже орудовал ножичком, пытаясь хоть что-то соскрести со скалы рядом.

– Би кэфл, – Блонди тоже потрогала камни и понюхала пальцы.

– А что ты делаешь? – поинтересовалась Биби.

– Ингредиенты, – важно сказал Кент, ссыпая добычу в кошель.

– Это особые скалы? – спросил я, – Мы ж вроде ещё не дошли до Башни.

– Чувак, весь остров – это твой Аккорокамуи.

Я чуть не поперхнулся. Девчонки так вообще едва не подпрыгнули, осознав, что такое исполинское чудовище может сделать с нами что угодно.

И сразу стало заметно, что весь остров будто вздрагивает. То ли от ударов прибоя, то ли действительно живой…

Один только ёжик Биби, как ни в чём не бывало, мотался среди извивающихся каменных щупалец и обнюхивал торчащие чешуйки и наросты. Кажется, он даже уже чем-то похрумкивал.

Я прислушался в «воле лидера». Она не то, чтобы не работала… мой королевский скилл пребывал в состоянии восхищённого офигевания.

Это место просто сквозило силой!

Просмотр внутреннего состояния меня и всей группы подтвердил, что всех переполняет магия. Даже каменный ёжик, казалось, подрос.

– Ништяк, – Боря показал бицепс, отлично видимый даже под латными пластинами, – Где там этот Гендель, я готов лещей раздавать!

– Боюсь, что они в этом месте тоже сильнее, чем следовало бы, – сказал я.

«Ви донт одни», – прилетела мысль от Блонди.

Та вместе с Биби заворожённо кружила головой, рассматривая серый величественный пейзаж. Боря так и напрягал бицепсы, любуясь на возросшую мощь.

Кент рассматривал нарост на скале, так похожий на гноящийся прыщ, и явно раздумывал, является ли это особым ингредиентом. При этом он рылся в кошеле, пытаясь подобрать пустую склянку.

Я улыбнулся, опёршись на косу и приложив ладонь козырьком, будто рассматривал Башню. Кстати, действительно стрёмную.

Никто даже не подал виду, что Лана всех предупредила. Через «волю лидера» она всем передала, как её воронье чутьё почуяло проблему. А через секунду её кошачий слух уловил хруст камешков совсем рядом.

И запах…

Обоняние Блонди было усилено магией острова, и она точно помнила, что так пахнет только Ведун.

Глава 24, в которой всё слишком легко

Это должна была быть наша третья встреча с Ведуном. Или четвёртая?

В любом случае, живой остров Аккорокамуи до того напитал нас силой, что мы все чувствовали, что теперь стали гораздо выше уровнем. И даже моя «воля лидера», настоящий королевский скилл, резко повысил радиус действия.

Я протянул невидимое тонкое щупальце вперёд, словно попытался достать до Стрёмной Башни. И тут же почудился слабый отклик от Фонзы и Лекаря.

Пипец, они живы! Они в сознании!

Правда, отклик был до того слабый, что мне удалось ощутить только эмоции – передать мысль на таком расстоянии было невозможно. Но раньше я и мечтать о таком не мог.

Живы… Я с облегчением вздохнул и попытался передать Фонзе и Лекарю самую простую весточку, чтобы подпитать их надежду: «Мы идём!».

Всё это почувствовали и остальные.

– Ядрён батон, Герыч, – сказал Боря, легонько размахивая оружием, – Да я ж за нашего Толяна теперь всех порву.

Его молот свистел, сливаясь от скорости в прозрачное марево. Действительно, я ещё не видел у Бобра такой мощи.

– Не, братва, ну видели бицепсы у меня?

Я кивнул, крепко сжимая своё новое оружие – боевую косу с длинным и широким лезвием. Ты прав, Боря, за Фонзу я тоже пойду до последнего.

Наше поведение со стороны выглядело беспечностью. Но таким оно и должно было показаться…

В то же время «воля лидера» чётко ловила сигнал от Блонди, и передавала всей команде хруст гравия под ногами Ведуна.

Он приближался, и был уже совсем рядом.

Как его найти? Как точно понять, где находится невидимый надзорщик?

Прикрыв глаза, я попробовал ощутить новые пассивки моего мультикласса Жнец Смерти. Перед глазами так и стоял Зрячий, который всю жизнь ходил с открытыми веками, и лишь в минуты боевого транса захлопывал их.

Делать нечего, будем копировать манеры мастера Тенгу.

– Ви-и-и-ижу, – прошептал я, пытаясь обрести новое зрение.

Моё сердце отбивало чёткий ритм – тук, тук, тук.

Всё реже и реже… Тук.

Время начало замедляться, и это почуяли даже мои тиммейты.

«Это ж офи-и-иге-е-е-еть!» – мысли Бори стали растягиваться.

«Слоу моушн», – отчеканила Блонди.

Интересно, а если на это ещё наложить эффект от ускоряющей песни Лекаря? Такая совокупность, наверное, позволила бы нам достичь скорости звука.

«Не надо совокупностей, Герыч», – сразу откликнулся Боря.

Хруст под ногами Ведуна прекратился. Видимо, надзорщик стал выжимать максимум из скилла ассасина, выйдя уже на дистанцию атаки.

Нужно его найти как можно скорее…

«Ви-и-и-ижу», – повторил я, расплываясь своим сознанием по головам команды. И вдруг перед моими закрытыми глазами вспыхнула картинка, словно засвеченный негатив.

Вот замерла белая тень Биби. Её настороженный ёжик копошится за корягой-щупальцем.

Рядом стоит Блонди, готовая перекинуться в боевую форму кошки.

Кент так и ковыряет свои ингредиенты в скале, кажется, оставив все боевые проблемы нам…

Бобр со скучающим видом одной рукой раскручивает молот – играючи, словно пращу, держит рукоять кончиками пальцев.

А в двух шагах позади него из-за корявой скалы выглядывает ещё одна белая тень, и в её руке отчётливо виден кинжал.

– Ну, братва, поехали, – с улыбкой сказал Боря и, не останавливая движения молота, резко шагает назад.

Шагает и врубает своё орудие в воздух. А «воздух» в свою очередь влетает в скалу, высекая из неё мелкие камушки, и орёт как недорезанный:

– А-А-А-А!!! Щенки!

От удара воздух вибрирует, словно марево в жару, и проявляются отдельные части тела Ведуна. Видно, что удар Бори нанесён с оглушением, но на теле надзорщика искрят какие-то защитные чары.

Тот пытается снова исчезнуть, вот только ему в голову прилетает камушек, выбивая из инвиза. Биби выпускает из рогатки снаряд за снарядом, но мелькает кинжал, превращая их в пыль.

Я хочу дёрнуться в атаку, но «воля лидера» подсказывает, чтобы я экономил силы. Команда справится и так, а мне они ещё пригодятся.

Ведун хищно ощерился:

– Бесхребетные амёбы, ваша дерзость только забавляет!

Биби не даёт ему передышки, обстреливая, как из пулемёта. Тот кувырком уходит в сторону, резко взлетает в воздух, грациозно уходя от второго удара Бобра.

В мою сторону летят метательные кинжалы, но одно лишь движение моей косы, и смертоносные лезвия отлетают в стороны. Может, раньше я бы и не успел среагировать, но не теперь.

Надзорщик делает сальто на пределе скорости, с круглыми глазами глядя, как молот проплывает под его головой. Едва ноги коснулись земли, как Ведун хочет броситься в контратаку на Биби…

Его тело смазывается от скорости, он на ходу успевает увернуться от летящего в упор камня, и рука с кинжалом уже тянется к Манюровой. Кончик лезвия коснулся щеки Айбиби, и я даже увидел, как блеснули бисеринки крови на тонком надрезе.

Но тут же в бок надзорщику втыкаются непонятно откуда взявшиеся длинные копья, сбивая его словно тараном.

Копья вонзаются, не пробив кольчугу, и исчезают, втянувшись обратно за поле моего зрения. А у меня нет времени повернуть голову и посмотреть, кто вмешался в битву.

Удивлённый Ведун вскакивает, но тут же ему приходится отпрыгивать, потому что в него летит ещё одна, не менее страшная, смерть. Разъярённая кошка, потрясая горящей огнём шерстью, уже тянет и растопыривает когти.

Ведун, у которого глаза стали, словно два блюдца, едва смог увернуться. Раскалённый докрасна коготь львицы коснулся кинжала и оставил на орудии чёткий обожжённый след.

Я и сам удивился, как преобразилась Блонди. Надзорщик, окинув нас взглядом, быстро понял, что силы не равны, и резко развернулся, чтобы дать стрекача…

Но едва он взлетел на каменную корягу, чтобы перепрыгнуть на следующую, как ему снова подсекло ноги длинное щупальце. Подсекло, обвило, а потом стянуло вниз.

Да что же это за щупальца такие?!

Ведун перерубил петлю на ноге, попытался снова вскочить, и даже успел отбить кинжалом ещё один снаряд Биби. Тут в дело вступил алхим – Кент наконец отвлёкся от своего занятия и метнул в надзорщика что-то блестящее.

К чести Ведуна, тот успел вскинуть локоть, закрывшись магическим плащом. Бутылёк с зельем раскололся, и его содержимое выплеснулось на надзорщика, но тот уже вытаскивал другой рукой свиток адской магии.

Твою ж за ногу, опять уйдёт!

– Не уйдёт, – улыбнулся Кент.

Ведун замешкался со свитком, пытаясь надрезать шнурок кинжалом. Странный, конечно, способ запустить магию – обычно свитки схлопывают ладонями, а тут надзорщик вёл себя, как неопытный нюбс.

В этот раз зелье Кента показало себя совсем по-другому. Оно не затвердело сразу, а, расплескавшись по ткани, вдруг начало набухать и расти, словно на дрожжах. Вообще, эта грязь повела себя, как живая – вытягивала длинные потёки-щупальца, пытаясь перескочить на другие части тела – на плечи, грудь, ноги…

Вот часть эссенции попала и на другую руку со свитком. Ладонь уже покрылась слизью, отчего магический свёрток выскользнул и потёк по ней… Пальцы Ведуна попытались дотянуться до спасительного артефакта, но лишь сотрясли тягучие потоки.

– Братан, – простонал Боря, зажав ноздри, – Это ж ядрёна вонь!

Львица зарычала и заскулила, пытаясь заткнуть чувствительный нос, а Биби тоже ойкнула, закрывшись ладошкой:

– Фу!

Смрад от кентовой бурды и вправду был ужасным, я даже невольно вспомнил, как впервые встретился с огром на болоте.

– Честно, расчёт был немного другим, – Кент почесал затылок, – А пахнет троллем…

Боря замотал головой:

– Не-е-е! Пахнет троллем, который нажрался болотной тины, а потом блеванул обратно. А потом опять всё это набрал, съел, и ещё раз…

Львица жалобно мяукнула, чуть не свалившись в обморок, а Биби совсем уж беспомощно пробормотала:

– Боренька, меня ж сейчас стошнит.

Кент сразу же потянулся к поясному кошелю, вытягивая чистую склянку:

– Айбиби, у меня есть одна просьба…

Это оказалось последней каплей, и Манюрова свесилась за ближайшую скалу, её спина содрогнулась от спазмов. Ежик сразу же побежал к хозяйке, забеспокоившись.

– Кент, – с укором сказал я, хотя самого едва не разрывало от смеха.

– А что? – пожал тот плечами, с лёгкой обидой пряча бутылёк назад, – Она – потомок Гимли, хоть и дальний. Я ещё вам устрою век расцвета алхимии, а то закостенели совсем.

– Говлитовый век алхимии, – хохотнул Бобр, хлопая алхима по плечу, – Будешь Кеша Тошнотворный.

Всё это время рядом с нами в громадном коме грязи трепыхался надзорщик, пытаясь протащить всю эту массу и оставляя за собой мокрый след. Всё это время он так и пытался дотянуться до свитка, который уносило от него грязевым течением.

Только тут я догадался, что Кент использовал зелье «Банный тролль», которое я ему подогнал из личных запасов Пурбуля.

– Ах вы, нубы… – Ведун только и мямлил, понимая, что слизь уже покрывает всё его тело, поднимаясь по горлу к подбородку, – Ты-ы-ы! Нападение на Надзор карается обнулением…

Он таращил глаза на Кента, будто пытался запугать, как вдруг разбухшая грязь мгновенно затвердела. Ведун так и застыл в глыбе камня, в которой едва угадывались его формы, а с одной стороны выглядывали кончики пальцев с зажатым между ними свитком. Всё-таки дотянулся!

Правда, о том, чтобы применить его, речи уже не шло. Попробуй схлопни свиток двумя пальцами.

Получалось, у надзорщика свободными остались только два пальца левой руки, да ещё голова. И то, ему даже подбородком было сложно пошевелить – нижняя челюсть двигалась у него плохо, поэтому было сложно разобрать, какой руганью он нас посыпает.

К огромному счастью, когда грязь превратилась в бетон, одновременно пропала и ужасная вонь. Кент же, как ни в чём не бывало, вернулся обратно к ковырянию прыща на скале.

– Опа-опа! – зашептал он в экстазе, – Новый вид мха! Ну, держитесь, гномы. Я вам такую настойку забацаю, в «Белый Гном» дорогу забудете…

***

Вся битва произошла буквально за пару-тройку секунд. Самому мне ничего даже не пришлось делать, всё сделала команда.

Тиммейты сгрудились вокруг застывшей статуи Ведуна, но у меня было всё же несколько вопросов, которые требовалось прояснить.

Оказалось, что остров дал Блонди столько силы, что её форма льва обзавелась ещё и магической составляющей.

Каждая шерстинка будто бы пылала пламенем на кончике, из-за этого казалось, что по телу львицы будто бегают всполохи огня. А её клыки и когти вообще раскалились докрасна и при их касании камень шипел и дымился.

– Подруга, ты девка-то огонь! – выдал Бобр, пытаясь потесниться поближе к кошке.

Та лишь довольно заурчала и облизнула языком клыки, что сопровождалось громким шипением. А потом потёрлась о Борино бедро, замурлыкав, и танку пришлось отойти – латные пластины сразу же разогрелись.

А с щупальцем, которое не дало убежать Ведуну и стянуло его обратно, всё оказалось очень интересно. Биби и сама удивилась, обнаружив, что её ёжик теперь видоизменился.

Каменный питомец наелся какой-то фигни на острове и, кажется, это был один из таких гноящихся прыщей на скале, над которым корпел Кент. В итоге у ёжика толстые иголки теперь шевелились, потрескивая каменными чешуйками, а иногда даже вытягивались сразу на несколько метров.

Так ёжик подхватывал понравившийся камешек и мигом отправлял его в руки хозяйке. Пипец, как неожиданно у нашей рыжей появился удобный поставщик боеприпасов.

Колючий друг вдруг вытянул пару иголок-щупальцев вверх, зацепившись за вершину корявой скалы, и просто втащил себя туда. Чтобы снова что-то откусить от шершавой поверхности и с довольным видом захрумкать челюстями.

– Ой, это что ж теперь будет? – Биби в ужасе схватилась за щёки, а потом удивлённо посмотрела на красные пальцы.

Ведун всё-таки достал её кинжалом, и порез на щеке ещё кровоточил.

– Хана всем врагам будет, – усмехнулся Бобр, – Я теперь даже себя чувствую ущербным опять. У всех крутые ништяки, а я опять только и буду, что валяться от первого удара в стороне.

– Это судьба всех танков, чувак, – усмехнулся Кент, наконец-то присоединившись к нам.

– Ещё Кешу Тошнотворного я не слушал, – буркнул Бобр, – Мне Гиппоса Облегчающего хватило.

– Боря, не ссы, – уже я похлопал танка по наплечнику, – Ты ж ещё своего теневого бро не вызывал. Вдруг он тоже… импрувед?

Я подмигнул львице, и та фыркнула, кивая мне.

– Ядрён батон, – Боря округлил глаза, – И вправду.

– А ты чего изобрёл? – спросил я у Кента, показывая на недовольную статую в честь надзорщика-предателя, – Вроде это не совсем «банный тролль»?

– Добавил пару капель каменного зелья, щепотку сопли огра, ноготь менады, – пожал плечами алхим, – Такой интересный эффект получил…

Он потрогал шероховатые потёки на каменной темнице Ведуна, и тот замычал:

– Не трофф, нубшкая крофф!

– А когда это ты успел у мармелады ногти украсть? – слегка обеспокоенно покосился на Кента Бобр.

Наш танк не понаслышке знал, что бывает, когда игорёк начинал экспериментировать. И Кент только подтвердил его опасения:

– Чувак, у меня пассивка алхимика теперь есть. И она сама офигевает от моих задумок!

– Глуфцы! – со злостью прошипел Ведун, – Бам не офтанофить наф!

Он зарычал, пытаясь будто бы выпятить челюсть в особо злобном порыве, и до меня не сразу дошло, что надзорщик что-то замыслил.

– Не дури, – я протянул руку к свитку, – Тебе не удастся улизнуть.

Ведун стрельнул в меня глазами, прищурился, а потом резко дёрнул двумя пальцами. Всего лишь мизерное движение, но он был высокоуровневым ассасином, и поэтому ему удалось откинуть свиток в сторону Биби.

– Лофи, подфуга! – оскалился Ведун.

Биби ойкнула, непроизвольно перехватив подачу. Я в последний момент метнулся к ней, понимая, какой косяк допустил, но было уже поздно. Свиток вдруг схлопнулся в пальцах Манюровой…

И ничего не произошло. Ну, то есть, волосы на лице Биби шевельнулись от взрывной хлопушки, вверх взвилось облачко дыма, но девушка осталась стоять, в свою очередь удивлённо глядя на меня.

– Ой!

К счастью, «воля лидера» ничего страшного не показывала. Это была всё та же Айбиби, которая сама перепугалась больше, чем я. Но мне уже приходилось встречаться с хитростью Ведуна, поэтому я сразу же в ярости обернулся:

– Что ты натворил?

Ах ты ж, косячник Гончар! Надзорщик два раза переиграл тебя, и каждое его движение было частью плана.

Я дёрнулся к Ведуну, чтобы успеть просунуть ему между зубами лезвие, но было уже поздно: что-то хрустнуло в его челюсти. Не знаю, что это был за яд, но глаза бедняги вдруг остекленели, и он затих.

– Пипец, – только и вырвалось у меня, – Языка упустили…

«Воля лидера» ясно подсказывала, что мы допустили ошибку. Вот только какую? Так-то, у нас есть пара свитков, и мы можем ещё воскресить его, чтобы допросить.

Вот только со стороны Стрёмной Башни ветер принёс звуки… Десятки разъярённых глоток кричали «Зак-Зак» и «Абыр-Абыр», и даже шум прибоя не мог заглушить боевые кличи орков.

– Уж не знаю, что чуют ваши там супер-чуйки, – проворчал Боря, – Но моя задница точно знает, что сейчас её попытаются надрать.

Не надо было быть особым интеллектуалом, чтобы догадаться, какой у Ведуна был расчёт: наверняка сейчас прибегут толпы орков, убьют нас и заодно воскресят его.

Вот только отступать нам было уже некуда…

– Без обид, – усмехнулся я, махнув на прощание Ведуну, – Времени нет тебя допрашивать.

***

Со вражеским подкреплением мы столкнулись через несколько минут.

Разъярённые, с красными от магии глазами, от Стрёмной Башни к нам неслись несколько десятков орков. Они перескакивали, перепрыгивали, сносили грудью каменные щупальца и брызгали слюной из клыкастых ртов, оглашая округу истошным рёвом.

Раньше бы я ещё подумал, прежде чем связываться с таким количеством противников. Теперь мы видели в них только халявный опыт, правда у нас не будет даже времени собрать его.

Мы заняли позицию у нескольких особо толстых скал, которые образовывали подобие Стоунхенджа. Каменные отроги стояли кругом, и мы некоторое время могли бы спокойно защищать несколько проходов от превосходящих сил противника.

Вот только этих проходов было больше, чем нас, и Боря ободряюще мне кивнул:

– Спокойно, ща всё будет, – он засопел, до скрипа сжимая молот, – Вот только разозлиться надо.

– Чувак, почитать стихи? – ехидно осведомился Кент.

– Не, спасибо, – огрызнулся Бобр.

Алхим в это время перебирал кончиками пальцев бутыльки в кошеле, словно примерялся к армии орков впереди и гадал, какую последовательность зелий выбрать. Надо же, как быстро Кент навёл порядок в своём инвентаре.

Помнится, там после столкновений в подземелье гномов у него много чего разбилось, и куча зелий превратилась в одно месиво…

Я и сам не заметил, как «воля лидера» передала мои переживания алхиму.

– Порядок я так и не навёл, сушить надо, – Кент стряхнул с бутылька цветную каплю, – Но что-то даже мне страхово применять ту смесь, которая плескалась на дне кошеля.

– Ядрён батон, если уж тебе страшно, – округлил глаза Бобр.

– Может, эликсира? – Кент протянул танку другой бутылёк, и тот тоже был мокрым.

Боря мотнул головой, но алхим продолжил настаивать, протягивая зелье.

– А?

– Не!

– Дава-а-ай! Это «эликсир храбрости»… Ну, был им до того, как тара чутка треснула.

Он сунул бутылёк Бобру почти под нос, и тот процедил сквозь зубы:

– Братуха, ты чего, не понял, что ли… Нет!

– Да, ну ладно тебе. Ради науки!

– Не-е-ет, я сказал! – Бобр аж покраснел, перехватывая молот, и отступил к одной из скал.

В этот же момент в нашей команде заметно прибавилось народу – сразу ещё три теневых бро выступили из других скал.

Мы все аж крякнули от удивления…

– Братва, спасайте, – облегчённо выдохнул Бобр, и те ответили почти синхронно, наезжая на Кента:

– Слышь, ты!

На семейные разборки времени не было, потому как армада врагов уже достигла нашей зоны дислокации. И уже через миг моя коса начала петь свою песню смерти, взрезая глотки врагов и орошая их кровью живые скалы.

Боря со своими теневыми братанами некоторое время работали в проходах, а потом вышли вперёд и целой шеренгой стали давить ряды орков. Они работали слаженно, но враги мигом почуяли слабое место, и попытались обойти их с двух сторон, чтобы зажать в клещи…

Но тут же нарвались на арьергард нашего отряда. То есть, на нас.

Ёжик Биби вообще превратился в машину для убийств, вытягивая острые щупальца и пронзая всё зеленокожее, до чего мог дотянуться.

При этом он успевал парой свободных щупалец вытаскивать из-под ног камешки, протягивая их Биби, и та работала со своей рогаткой, как настоящий пулемёт. Знай только успевай сдувать налипшие пряди со лба.

В нос ударил запах гари – Блонди рвала противников когтями и зубами, при этом плоть орков шипела от контакта с её огнём.

Кент же стоял в проходе, сжимая в руках зелье и задумчиво глядя на всю нашу потасовку. Силы отряда хватало, чтобы не пускать орков к нему, и алхим явно гадал, стоит ли применять зелье.

«Воля лидера» подсказала мне, что это то самое, которое превращало его в подобие Халка, только теперь с какой-то особой, присущей только для Кента, модификацией. Поэтому я сразу же отдал мысленный приказ, что сейчас экспериментировать не стоит, и так справимся.

Это был не единственный отряд, прибывший со стороны Стрёмной Башни. Потом пришла и вторая волна орков, чьи горящие красные глаза скакали между скал, приближаясь к нам.

***

Я уже заметно устал, когда упало последнее зелёное тело, окропив кровью трупы своих собратьев.

– Твою же за ногу, справились, – я выдохнул, присаживаясь на поверженного врага и утирая пот со лба, – Пипец.

– Ядрён пипец, Герыч, – присел рядом Боря.

– Ядрён… ядрён… ядрён… – раздался многоголосый хор над моей головой.

Я улыбнулся. Слишком много Бобров для меня сегодня.

Даже Блонди не скакала, как обычно, собирая опыт с бутыльком над телами. Она вылизывала раны, рядом с ней Биби в свою очередь гладила довольного ёжика.

Радовало, что враги пока не вытянули меня на максимум. Танец Смерти откатывается долго, и я хотел сохранить этот скилл для финального акта. А я прямо чувствовал, что Оркос и Гендель неспроста заманивают нас в эту башню.

Правда, они предпочли бы затащить меня туда связанным. Уж очень нужна была заговорщикам моя кровь…

– Ой, мамочки, – Биби вскочила, схватившись за шнурок на шее, и вытаращилась на Стрёмную Башню, – Гномы.

Хоть мы и были все уставшими, но удивление вперемешку с нехорошим предчувствием сразу подняло нас всех.

Прозвучал боевой рог, и между скал замелькали ещё противники, приближаясь к нам. Я видел слабо мерцающие полированные шлемы и развевающиеся по ветру бороды, но до последнего не мог поверить, что придётся сражаться… с гномами.

Глава 25, в которой гномы

Гномов было много. Так много, что я сразу понял – эту битву нам не вытянуть. Да твою же за ногу, откуда Оркос и Гендель взяли столько войск?!

Бобр со своими теневыми соратниками встали стеной впереди, перешагнув трупы орков.

– Какое-то прямо гномо-оркское иго, братва, – послышалось от танка.

Армия гномов, словно живая река, текла по тому же маршруту, который проложили перед этим разъярённые орки. Эти бородатые коротышки тоже выглядели недружелюбно, их глаза также горели красным огнём, вот только гномы не кричали и не брызгали слюной.

От них веяло холодной, молчаливой яростью народа, вынужденного вылезти из понятных подземелий под небо, пугающее своей бестолковой необъятностью. Они были недовольны, а это значило, что враг будет повержен и растоптан… чтобы гномы потом спокойно вернулись к своим уютным пещерным кузницам.

Бедняги, мерно шагающие к нам, и не подозревали, что находятся под чарами. Не надо быть особо умным, чтобы догадаться, что это та самая адская магия.

Наша Биби нервно теребила амулет на шее, и, казалось, она даже подрагивала в такт шагам армии гномов.

– Ой, как же так, – причитала Манюрова, – Что с ними такое?

Последний раз она так переживала, когда увидела лохматых жён гномов.

Вражеское войско приближалось, и я, подумав, опять дал приказ отступить в круг из скал. В любом случае, здесь у нас шансов отбиться гораздо больше.

– Кент, думаю, сейчас ты можешь использовать своё чудо-зелье, – шепнул я, – Надеюсь, оно поможет.

– Чувак, не дрейфь, – алхим вытянул из кошеля бутылёк, – У меня есть ещё козырь.

Он вытащил смятое пёрышко, всё в красных пятнах – то самое, которое ему дал мастер Зрячий. Кент откупорил зелье, ловко затолкал туда перо, а потом, закрыв, взбултыхал склянку.

– Ты уверен? – я с сомнением глянул на разноцветную жидкость, в которой закружились то светящиеся, то кромешно-чёрные прожилки, – Это зелье Халка?

– Чувак, не забывай, с кем ты говоришь… – подбодрил меня Кент.

– Да, да, не последний человек в Батоне, – я усмехнулся и кивнул ему, решив довериться интуиции.

– Герыч, что-то даже у меня булки сжались, – неуверенно сказал Бобр, – Я так гномов не боюсь, как его зелий.

– Ага! Ага… Ага! – отозвались его двойники.

Блонди рядом нервно порыкивала, вгоняя и вытаскивая когти из камня. Огненные всполохи прокатывались по её шерсти, иногда собираясь на шее в подобие гривы, а потом искрами срываясь с кончиков ушей.

Вот гномы подошли, встав плотной стеной. Их красные глаза горели ровным сиянием, и нельзя было даже рассмотреть зрачков.

В руках у гномов были кирки, пики, молоты, а у кого-то и тесло, то самое плотницкое орудие, которое мне с таким трудом удалось добыть когда-то в Баттонскилле. Я усмехнулся – некоторые прошлые проблемы теперь казались такими маленькими.

Неожиданно коротышки расступились, и вперёд вышел Гендель Вайт. Он всё так же был очень похож на своего брата, нашего ректора Гармаша Дворфича, вот только выражение лица у заговорщика было под стать злодею.

Гендель скалился, едва сдерживая свой гнев. Он окинул взглядом побоище, презрительно толкнул ботинком ближайшее тело орка и буркнул, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Говорил я тебе, что орочья кровь – тупая.

В этот раз гном был одет в чудесные кольчужные доспехи, искрящиеся золотом и кое-где бриллиантами. Иногда между чешуйками кольчуги проскакивали искры, и возникало ощущение, что доспехи ещё и сверху окружены какой-то магической аурой.

– Фигасе, шмотки у него, – прошептал Бобр.

– Это они… – прошептала Биби.

– Кто? – переспросили мы с Борей.

– Доспехи Торина…

– Круто. Слышьте, а с босса номер два будет уже нормальный лут, – весело ощерился Бобр и рассмеялся.

Гендель окинул взглядом наш отряд и крикнул:

– Ну, крошки бат… – и тут же осёкся, сфокусировавшись на Бобре, – Что ты сказал?!

– А? – Боря удивился.

– Тупиковая твоя жила, кто тут босс номер два?!

Боря поскрёб затылок и махнул рукой назад:

– Ну, там сзади Ведун остался… Босс намба ван, как бы сказала моя Ланка.

Львица рядом удивлённо мяукнула, потом кивнула.

– Ведун – слабак! – рявкнул Гендель.

– Ну, а там, в этой стрёмной Башне, – Бобр ткнул пальцем, – Босс намба фри, самый мощный.

Вайт аж развернулся, чтобы самому убедиться, и уставился на торчащее вдалеке грандиозное сооружение.

– Менэтиль, что ли, самый мощный?! Да ты… ты издеваешься?

– Ну, ядрён батон, это ж логика. Факторы, совокупность…

Даже мне стало не по себе, как Бобр бесстрашно называет такие слова.

– А ну, штольню свою закрой! – взревел Гендель, – Этот трус Оркос, когда понял, что Ведун слился, сам едва с острова не слинял. Ух-х, щебень шлаковый!

Вайт стиснул кулаки, покраснел так, что белая борода чуть не засветилась на фоне бордового лица. В глазах его читалось не то, что презрение, а скорее беспомощная ярость от того, что «проклятые нубы» уже замучили вставлять палки в его планы.

Но вот взгляд Генделя остановился на мне, и он сделал попытку успокоиться:

– Ну что, кровь Чеканная, вот мы и встретились? – он засмеялся, – И, заметь, теперь полностью на наших условиях.

– Лучше сдайся, Гендель, – покачал я головой, – Ещё пара минут, и тут будут преподы Баттонскилла. А с ними и всё Министерство.

Я старался сохранить хорошую мину при плохой игре, но превзойти Вайта в искусстве обманывать мне не удалось.

Тот захохотал, а вслед за ним заулыбалось и его красноглазое войско.

– Нет уж, Гончар, сын Чекана… Теперь всё по-другому. Не для того был весь этот план, чтобы в последний момент всё порушить.

Я поджал губы. Ну да, мы сами приложили много усилий, чтобы преподы нас не догнали. И вот теперь думай – хорошо это или плохо?

Вайт продолжал:

– Все Великие Прорывы охраняются, и после стольких попыток мы решили, что нет места лучше, чем это.

Он окинул руками панораму вокруг, потом оглянулся на Башню.

– Не каждый может сюда попасть. Здесь всё началось… Здесь и закончится.

Я сжал покрепче косу и сосредоточился, пытаясь через «волю лидера» подбодрить остальных тиммейтов. Сейчас от нас потребуется весь максимум, на который способна группа.

Мой королевский скилл уже лучше чувствовал Фонзу и Лекаря, которые томились в плену в Башне. Кажется, они пытались что-то мне передать, но расстояние пока что было ещё слишком большим. По эмоциональному фону я понял, что они пытаются предупредить о чём-то.

Эх, Женя и Толя, можно подумать, у нас прямо есть выбор, спасать вас или нет. Улыбнувшись, я собрал мысли всей команды, и послал ещё один лучик надежды Фонзе и Лекарю.

– Готовьтесь, – прошептал я.

Передняя шеренга гномов вышла перёд, а потом побежала на нас всё с тем же зловещим молчанием. Только топот ног и хрипы десятка глоток, привыкших дышать рудничным воздухом. Ни одного боевого клича…

Когда мы столкнулись с ними, жутко было слышать только лязг стали и сдавленные стоны в полной тишине.

Моя коса снова запела песню смерти. Бобры показали гномам мастер-класс, как надо орудовать гномскими орудиями, раскидывая врагов влево и вправо, словно заправские гольфисты.

Блонди прыгала и скакала по плечам горного народца, сворачивая шеи, а Биби только и успевала, как всаживать камешки в лоб особо ловким воинам. Ёжик крепко стоял у ног хозяйки и молниеносными атаками пронзал всё, что посмело приблизиться.

Но вот в атаку побежала уже вторая шеренга. Я прекрасно видел, что за спинами там покачивается огромное количество бородачей – гномов становилось всё больше и больше.

Их было слишком много. В какой-то момент я понял, что скорости мне уже не хватает, и придётся-таки исполнить Танец Смерти…

– Не надейся, щебень-гребень, – засмеялся Вайт, – Все твои друзья полягут здесь, а ты достанешься нам. Осколки снова станут единым целым, и сила гимнов будет принадлежать тому, кто достоен!

Вайт выставил ладони, отбивая иглы-копья, запущенные ёжиком, и указал на Биби:

– А всё благодаря тебе, Гимлева дочь! Кровь потомка дала нам такую армию, – он раскинул руки, показывая на гномов вокруг.

Айбиби ахнула, от ужаса схватившись за амулет на груди. Я тоже удивился – так вот что тогда провернул Ведун с тем адским свитком?

Тут же откуда-то в Манюрову прилетела метательная кирка, но в последний момент рыжую спас клон Бобра, прыгнув наперерез и приняв снаряд себе в грудь.

А от армии гномов отделился уже третий отряд, гораздо крупнее… Волна за волной они собирались просто стереть нас с лица великого осьминога Аккорокамуи.

Да уж, твою за ногу, вот теперь нам стало по-настоящему туго! Я только и успевал, что орудовать косой, но нас всё больше теснили между скал, и гномы довольно быстро окружили наше убежище.

– Ну, чуваки, ваше здоровье, – послышалось позади меня.

Кент отбросил меч, которым ему удалось даже пару раз махнуть, и поднял бутылёк, собираясь пригубить зелье.

В этот же момент рядом с ним из воздуха, обдав нас всех дымом, возник Гендель. Гном хлопнул ладонями, и алхима просто сдуло с места и здорово приложило об скалу.

Вайт ловко поймал зелье у самое земли:

– Вы что же, крошки батонские, реально думали, что я позволю алхиму сделать это два раза подряд?

– Эй, козёл! – Бобр, отбросив толпу гномов от своего прохода, запрыгнул в середину укрытия, перехватывая молот для удара.

Гендель улыбнулся и отступил на шаг, приготовив свиток в другой руке. Судя по тому, как они активно ими пользуются, адская магия снова заработала в нашем мире, причём отлично.

– Нет, теперь всё будет по мо… А-а-а! – гном не ожидал, что прямо из скалы позади него вылетит ещё один клон Бобра и накинется сверху, – Жила тупиковая!

Я снова удивился – когда это двойники нашего танка научились такое вытворять?

Гендель закрутился, как волчок, и, раскинув ладони в сторону, что-то сколдовал. Теневого Борю унесло вверх, словно из катапульты – он пролетел над скалами и рухнул где-то в толпе.

Из другой скалы выскочил ещё один теневой бро, но тут гном уже встретил его грациозным движением ладони и, крутанувшись, выбросил руку в сторону. Словно подхваченный невидимым канатом, двойник Бобра улетел в ту сторону, тоже исчезнув среди бородатых голов в шлемах.

Вайт вскочил, с победным видом подняв свиток над головой, и только тут заметил, что в другой руке у него нет зелья.

– Да чтоб вас… – он вылупил глаза, когда настоящий Бобр показал ему бутылёк.

– Эй, дядя, это ищешь?

Вайт выбросил ладонь в сторону Бори, но в этот же момент между ними прыгнула… Блонди! Львицу сдуло неведомой силой, и мне даже среди гомона битвы было прекрасно слышно, как хрустнули её рёбра.

Кошку крутануло, ударив об скалу, и тоже отнесло в строй к гномам. Те на радостях прыгнули сверху, и разъярённый львиный рык потонул в шуме битвы.

– ЛА-АНКА! – глаза у Бори стали, как два блюдца, – А-а-а, козлы!!!

Он долбанул молотом с размаху по скале рядом, отчего та хрустнула и стала накреняться в сторону Вайта. Тот даже отступил на шаг, до того мощной была волна ярости от Бобра.

Скала, тонкая и высокая, подогнулась, но гном всё так же выкинул ладонь вверх – и падающая глыба разлетелась, обдав нас всех градом обломков.

– Вы думали, что одни стали сильнее на этом острове?! – захохотал Гендель.

Боря, стиснув зубы, со злостью смотрел на всемогущего гнома. Он побледнел ещё, когда позади снова раздался приглушённый рык львицы, которая пыталась выбраться из гибельного окружения.

Тут моя «воля лидера» уловила, что Блонди пронзило сразу несколько острых пик.

«Нет!!!» – крикнул я по головам команды, когда понял, что Лана выключилась из эфира.

– Ну, гномья рожа! – Бобр вдруг притянул зелье ко рту, откусил пробку вместе с горлышком, сплюнул, а потом одним махом вкинул содержимое в горло.

Ничего не произошло, но Боря, оттолкнувшись и занеся молот над головой, прыгнул прямо на Вайта.

Элегантное движение руки от Генделя, звон доспехов – и от мощного удара Бобр тоже улетает в красноглазую толпу. Я едва успеваю нырнуть за скалу, потому что в следующий миг ладонь Генделя смотрела уже в мою сторону.

И тут же мне приходится защищаться от накинувшихся со всех сторон гномов. Я успел отбить несколько атак, когда скала за спиной гулко ухнула и треснула – Вайт долбанул магией с той стороны.

На пределе скорости я выскочил из-под обрушившейся махины. Чудом избежав попадания чьей-то боевой кирки прямо мне в глаз, я поднырнул под удар и подсёк везучего гнома ручкой косы.

– Гончар! – где-то хохотал Гендель, – Всё бессмысленно!

Я крутился, готовясь кастовать Танец Смерти. Хотя и так было понятно, что если уж мы не можем справиться с Вайтом, то с Оркосом точно будет ещё больше проблем.

Прав был Бобр. Всё это напоминало мне компьютерные игры, в которые я так любил играть, когда был нюбсом. И там сложность игры возрастала, с каждым уровнем монстры и боссы были всё сложнее и мощнее.

Но так и Гончар стал сильнее… Когда-то обычный новичок-ремесленник, а теперь – Жнец Смерти.

Уловив ритм боя, маневрируя и отбивая атаки гномов, я прикрыл глаза. Мои губы уже почти произнесли: «Ви-и-ижу», как вдруг:

– Твоя тётя ждёт тебя! – крикнул Гендель, выскочив на поваленную скалу и ткнув пальцем в сторону Башни.

– А? – я отвлёкся, замерев, и глупо уставился, куда он показал.

В этот момент со всех сторон налетели гномы. Да твою же за-а-а ногу-у-у!

Я только успел прижать к себе косу и закрутиться, пытаясь скинуть с себя бородатых воинов. При этом мне едва удавалось избегать фатальных ранений от острых топоров и кирок.

– Гера! – раздался где-то голос Биби, и тут же гномы стали отлетать один за другим, – Беги!

Гномы закружились и запорхали вокруг меня, словно вдруг стали летучими. Только тут я понял, что рядом со мной появился ёжик, который просто расшвыривал врагов и натыкал их на свои щупальца-иглы.

Правда, боезапас ёжика уже заметно поредел – на спине у него остались считанные иголки. Но я всё же смог выскочить, кувыркнувшись в сторону.

Я кончиками пяток почуял, как мимо пролетела волна магии от Генделя. Крикнула Биби и грохнул взрыв – ёжика не стало, и около десятка гномов вместе с ним.

Увидев краем глаза, что Биби ещё жива, я сиганул к ней. На неё тоже накинулись, уже отобрали рогатку и тянули лапы к шее – гномам почему-то был важен амулет с кровью тех, кто был свидетелем раскола Кольца.

Мне не дали добежать, повалили на землю, потому что гномы были уже повсюду.

«Давай, Герыч! Бери рыжую и дуйте в Башню!» – прилетела чёткая мысль от Бобра.

«Что?!» – удивлённо спросил я, – «Боря?»

Ответом мне был оглушительный рёв, прокатившийся над нашими головами.

– Я-А-А-АДРЁ-О-О-ОН!!! – голос Бори изменился так, будто бы его горло стало бетонной трубой и выросло в размерах в десятки раз, – БА-А-АТО-О-ОН!!!

Вместе с этим рёвом, от которого содрогнулись скалы, сдуло и шум битвы. Все гномы резко замерли и обернулись в полной тишине.

– Ах ты ж пухляш… – послышалось обречённое от Генделя, – Уж лучше б этот грёбанный алхим выпил.

Не сразу я понял, что на меня падает крылатая тень. Я хотел было отпрыгнуть, но вдруг плечи ухватили острые цепкие когти. Меня протащило через толпу гномов, я даже успел пару раз махнуть косой, долбанув кому-то по шлему.

Я хотел ткнуть косой наверх, чтобы поразить страшное чудовище, но тут же прилетела возмущённая мысль от Блонди. Что-то вроде того, что никакая она не чудовище, а «очень даже ничего цыпочка».

Только тут до меня дошло, что это Лана в своей форме ворона. Правда, явно усиленной.

Подо мной проносились гномы, пытающиеся атаковать. Вот впереди мелькнула рука Биби, торчащая из толпы гномов с амулетом, зажатым в кулаке. Манюрова из последних сил пыталась не отдать своё сокровище.

«Гера, хватай его…» – донеслось от Биби.

Ага, щазз!!!

Блонди спикировала, я перехватил Манюрову за запястье и даже почуял, как хрустнули суставы у Биби. Но всё же конечность у девчонки выдержала, мои пальцы не разжались, и тогда Блонди круто взяла вверх.

В лицо ударил плотный поток воздуха…

Высоту мы набирали очень круто. Биби без признаков жизни висела в моей руке, поэтому я кое-как подтянул её повыше, чтобы Лана другой лапой смогла подхватить второго пассажира. Мне нужно было как можно скорее воскресить Манюрову, и к счастью, один свиток воскрешения у меня всё же завалялся в кошеле.

Глянув вниз, я сначала не поверил своим глазам. Эх, жаль, отсюда уже не разглядишь, но кажется, Бобр превратился во что-то более мощное, чем когда-то Кент.

Нечто мускулистое и боброобразное, с кожей красного цвета и с зачатками крыльев, носилось по полю боя за Генделем.

Для Вайта всё усугублялось тем, что Бобр или под влиянием зелья, или из-за своей теневой способности, всё время призывал на помощь клонов. И они, хоть и жили по несколько секунд, были такими же огромными и стали быстро пропалывать ряды гномьих войск.

– Гонча-а-а-а-ар! – донеслось до меня обречённое от Генделя, когда мы на крыльях Блонди ворвались в низкие облака.

– Слышу, слышу… – хмыкнул я.

Через несколько секунд мы вылетели и поднялись над плотным туманом. Нам открылась прекрасная картина: белёсое однотонное море от горизонта до горизонта, и над всем этим чистое голубое небо со слепящим ярким солнцем.

Только зловеще торчал из облаков, словно палец какой-то ведьмы, кончик Башни. Уже отсюда было видно, что на самой вершине этого строения покоилась какая-то площадка.

Блонди взяла курс на Башню, а я наконец занялся свитком, чтобы воскресить Биби.

«Гончар!» – чётким хором прозвучали голоса Фонзы и Лекаря в эфире, – «Это ловушка!!!»

Не передать, как я был рад слышать эти голоса, а особенно Жени. Но я, отбросив волнение, послал ответ: «Я знаю».

Глава 26, в которой всё учли

Спустившись через полупрозрачную дымку, Блонди мощным взмахом развернула крылья, притормозив над краем площади, и сбросила нас с Биби у края. Сделав ещё один взмах, она в воздухе обернулась в львицу и мягко приземлилась рядом, только когти царапнули по стёртой временем и ветрами каменной брусчатке.

– Ой, мамочки, – Биби встала между мной и Ланой, нервно растирая в ладонях амулет.

– Не бойся.

– Да я не боюсь. Мне наоборот, даже уютно здесь кажется.

Мы с Блонди только удивлённо переглянулись, покосившись на Манюрову.

Вершина стрёмной Башни и вправду была похожа на площадь, почти как у тех же воронов Тенгу. Будто кто-то дал древнему осьминогу Аккорокамуи подержать на кончике щупальца огромный пятак, а тот так и застыл на века…

Я знал, что за спиной пропасть, но облака здесь были так близко к краю, что казалось, это клубится вокруг огромный бассейн со спецэффектами. Ветер подкидывал испарения к нам на площадь, заставлял перетекать белёсыми нитями куда-то к центру.

Там туман был ещё гуще, и довольно сложно было что-то разглядеть. Странное ощущение – всего несколько секунд назад летели над облаками и радовались ясному солнцу, но именно в этом месте вдруг стало мрачно.

Атмосфера угнетала… Я поднял глаза – над нами небо из синего превращалось в тёмно-красное пятно, закручиваясь в какое-то подобие энергетической воронки.

Львица рыкнула, высматривая что-то в тумане. Перехватив покрепче косу, я сделал шаг вперёд и приказал команде подождать.

– Пока стоим, – шепнул я, нащупывая «волей лидера» разумы Фонзы и Лекаря.

Что-то хрустнуло под ногами. Я нагнулся, поднял кусочек мела. Только тут я обратил внимание, что вся площадь, по сути, разукрашена какими-то узорами и рунами. Словно гурьбу детей сюда нагнали на какой-нибудь конкурс асфальтового творчества, а они и рады стараться.

Да уж, я только представил себе этих детей. Зеленокожие, под два метра ростом, с клыками за нижней губой. Помнится, именно такие чертили магические линии в Прорыве под Баттонскиллом.

Чуть ли не каждый камушек на площади был разукрашен витиеватыми знаками и рунами. Я достаточно пообщался с Женей, чтобы узнать в некоторых из них древние языки, типа того же гномьего.

«Это ловушка, Гера», – всхлипнув в моей голове, повторила Фонза.

«Боюсь показаться занудным, но это действительно так», – сказал Лекарь, – «Им теперь нужен только ты, Гончар».

Их мысли туго прорывались ко мне. Даже не смотря на то, что мы уже так близко, что-то мешало.

Сидя на корточках и меланхолично растирая мел о лезвие своей косы, я молчал.

«Удивительно было бы, если бы я оказался им не нужен», – подумал я. Столько ведь усилий потратили эти игроки-заговорщики.

Пленённые тиммейты ощущались впереди, в тумане – я видел их силуэты. Они стояли возле массивной наковальни, и не могли двинуться. Всё, как и в прошлый раз, когда их держала адская магия.

Я встал, прикрыл глаза… Ну, теперь можно.

«Ви-и-и-ижу», – хотел было сказать я нараспев, но тут послышалось кряхтение. А потом щелчок пальцев.

– Погоди, погоди… – знакомый голос заставил меня напрячься.

– А? – я повернул голову… и застыл.

Пипец!

Сквозь туман, постепенно проявляясь в контурах, показалась фигура. Сначала я подумал, что за странный гном идёт ко мне – только две ноги, при этом головы и тела нет, а внизу под коленями какие-то крылышки мелькают.

Потом до меня дошло, что это был силуэт нагнувшегося Оркоса, который с посошком в одной руке пятился задом ко мне, что-то рисуя на камнях.

– Кровь… тупая орочья. А-а-а… Кровь… тупая гномья… О-о-о, – едва слышно напевал он песенку, известную ему одному.

Мелок мелькал в его руке, Менэтиль явно завершал какой-то сложный узор. Вот он остановился, лихо сделал последний мазок, а потом выпрямился и с улыбкой повернулся ко мне, растирая кончики пальцев.

Всё тот же блондин с шикарными волосами до плеч, в чёрных очках и в своём аккуратном костюме. Он красиво тряхнул прической, потом медленно, с видимым удовольствием, снял очки. Блеснули кислотные жёлтые зрачки.

– Ну, здравствуй, чеканова кровь, – улыбнулся Менэтиль.

Я растерянно попробовал подёргать плечами, но всё было, как и в тот раз, в подземелье Баттонскилла. Меня держала «адская» магия.

– Ах, да, погоди, – Менэтиль пробежался по кармашкам, оставляя меловые следы от пальцев, а потом вытащил какой-то маленький свиток и схлопнул его, – Вот так будет лучше.

– Ты! – сразу же вырвалось у меня, едва я приобрёл возможность говорить.

– Я, я, и ещё раз я, – Менэтиль, заложив посошок под мышку, стал отряхивать ладони, – Всех перехитрил. Оркос умный, Зак-Зак!

Он сжал кулак и пару раз тряхнул им, а потом задумчиво коснулся подбородка:

– Хотя, может, лучше «Абыр-Абыр»? Я и Лагтар Абыром был, и Зак Гаэлем…

– Что?! – у меня перехватило дыхание.

Фонза пыталась пробиться мне в разум, рассказать ещё что-то, но, кажется, теперь Менэтиль полностью замкнул узор на Башне, и мысленная речь не функционировала.

– Хотя местный красный народец знает меня, как Гаргоса, – Оркос прищурился, пристально глядя на меня, – Ви-и-ижу-у-у!

У меня вырвался слабый сиплый выдох. Гаргос?! Великий дух прошлого, которого так ждут вороны Тенгу?

Я в последнее время встретил столько великих духов прошлого, что мог бы уже и не удивляться. Но тут Менэтиль превзошёл все мои ожидания. Эх, если б мастер Зрячий знал, какой он на самом деле, этот Гаргос, который увёл орков на восток в глубокой древности…

– Не надо вот этих вот нотаций, – буркнул Менэтиль.

– Я ж молчал.

– Я по глазам вижу, чеканова кровь. Вы, людишки, без двух минут нюбсы, не можете понять, – Оркос сжал кулаки, и набалдашник его посошка осветил зловещую улыбку, – Иметь бессмертие, и не владеть истинной силой, вот где мучение.

Он картинно вздохнул, покачал головой, а потом вдруг улыбнулся:

– Знаешь, дух Гимли тоже частенько посещает это место. Видимо, гложет его ошибка прошлого.

Я только открыл рот, но тут нас грубо прервали.

– Босс, на! Куда ставить, на?! – скрипучий гоблинский голос прорезал туман над площадью.

Я едва не сломал себе шею, пытаясь удивлённо повернуться. Вот уж кого не ожидал здесь увидеть.

– Туда, вы, тупая гоблинская кровь… – Менэтиль ткнул посошком в туман.

И мимо него прошагали несколько гоблинов с ярко-горящими красными глазами. Они, переругиваясь, тащили на плечах, словно магазинные манекены… Блонди и Биби!

Львица так и застыла в боевой стойке, и была похожа на какое-то плюшевое чучело. А Биби всё не отпускала свой амулет.

Я попытался пробиться к ним в разум «волей лидера», но Менэтиль покачал пальцем:

– Ц-ц-ц, кровь чеканная. Ну, сам подумай, сколько раз я уже пытаюсь всё это провернуть?

«Воля лидера» не срабатывала…

– Что, опять позволить вашему барду петь голосами всей команды? Или чтобы ты откатывал скиллы своим друзьям? – Оркос засмеялся, а потом серьёзно отклячил губу, – Нет!

Да-а-а, Гончар, знатно тебя провели. Пипец, это ж как я поверил в силу своей команды, что решил почти в одиночку справиться с Оркосом? С опытным агентом отдела Забвения, который наверняка не одну собаку съел на хитрых планах…

– И всё же… – я усмехнулся, – Гоблины?

– Да, представь себе, – словно оправдываясь, сказал Менэтиль, – Надоело, что все косяки из-за тупой орочьей или гномьей крови. Хотя эти, мать их зелёную, тоже недалеко ушли.

– Куда ушли, на?! – послышалось от гоблинов.

Они как раз расставляли в тумане фигурки моих тиммейтов, словно шахматы.

– Песню вашу вспомнил, братцы зелёные, – радостно заулыбался Оркос, – Продолжайте.

– Песню?!

– Песню, на?!

«Работать продолжайте!» – попытался перекричать их Менэтиль, но не тут-то было. Гоблины вздрогнули, закричали наперебой, что-то друг другу доказывая. Некоторые вытянули короткие тесаки, замахали ими.

– А что нам надо? Гранату чтоб в око-о-онце!

– На!!! – крикнули сразу несколько глоток.

– А что нам снится? Чтоб крови до хрена-а!

– На!!!

– Кого убьём мы? Любого, кто убьётся! Иначе, братцы, всем гоблинам хана-а-а!

Менэтиль поджал губы и покосился на меня. Подошёл и даже виновато развёл руками:

– Ну, смотри. Сила у орков, мозги у гномов… Или у них руки? Что там ещё? Ну, мудрость у эльфов… Или у дриад? – он отмахнулся от меня, – А-а-а, забей! Этих древожопых не разберёшь, они как Древа своего лишились, так от них только слабая тень осталась.

– Ты это к чему? – всё же спросил я.

– Чтоб ты понял, зачем гоблины, – устало кивнул Оркос, и шепнул, – У них нет сильных сторон, они просто тупые. И в этом их удобство, никаких сюрпризов. Гоблины – надёжные.

– Подними тесак! Взмахнул, и разруби-и-ись!

– На!!!

– Где был нос, где рот? Попробуй разберись!

Я с сомнением посмотрел на танцующие в тумане силуэты. Они потрясали тесаками совсем рядом с моими тиммейтами, и это немного напрягало.

– Надёжные, говоришь? – спросил я.

Оркос вздохнул, а потом хлопнул ладонями над головой. Ещё миг, и над площадью поднялся ветер, который мигом сдул весь туман. Гоблины, заметив перемену в климате, сразу притихли.

Теперь я увидел всю картину.

Да, в центре стояла массивная каменная плита, похожая на наковальню, вокруг которой уже стояли Фонза, Лекарь, Блонди… Гоблины как раз ставили Биби на место возле плиты, словно образуя из моих тиммейтов неполный круг.

Ребята таращили глаза в мою сторону, пытаясь хотя бы повернуть головы, но они тоже наверняка были под действием адской магии.

– Смотри, я Гимли, на! – один из гоблинов подошёл к каменной наковальне.

Та ему была по грудь, если не выше, и зелёному коротышке пришлось встать на цыпочки. Он занёс над головой тесак, а потом с размаху долбанул по наковальне:

– На-а-а!

– Ништяк, на!

– Кольцу хана!

– Концу хана… – вдруг выкрикнул один из них, и тут же гоблины вокруг заржали.

Некоторые аж выронили тесаки, схватились за животы.

– Ой, умора, на! Концу хана!

– Гимли Концетреский, ха-ха-ха!

Я старательно покосился в сторону Оркоса, но тот в этот раз смущённо отвёл взгляд в сторону. Менэтиль явно показывал, что не намерен ни с кем обсуждать, как и с кем он реализует свои планы.

– Тише вы, тупая кровь. Ещё не хватало сюда древних духов призвать.

Чуть поодаль за наковальней стояла большая фигура осьминога, который что-то спрятал в сплетении своих щупальцев. Я считал себя уже довольно опытным игроком, поэтому сразу понял, что это – Статуя Определения.

Эх, в ней наверняка можно получить очень крутые скиллы. Можно было бы получить…

– Ты, Георгий, можно сказать, находишься у истоков, – довольно потирая посошок, всё же сказал мне Оркос.

– Ладно, хоть не у конца, – хмыкнул я, изображая гоблина, – На!

Оркос побагровел, стиснул до скрипа посошок. Потом прошептал сквозь зубы:

– Да они всё равно все сдохнут. И ты, если будешь продолжать в том же духе, щенок!

Он замолчал, когда уже ко мне подбежали несколько гоблинов и взяли под коленки.

– Куда ставить, босс, на?

– В круг, на?

Оркос, победно улыбнувшись, величаво ткнул пальцем на саму наковальню.

– Туда, на! – и тут же дёрнулся, скривился, едва не сплюнув, – Да тьфу ты!

– С кем поведёшься, – смеялся я, пока меня тащили, как истукана, на постамент.

Странное ощущение возникло, едва я оказался сверху. Никаких исторических флэшбэков я не словил, но всё равно из тьмы веков что-то давило… Великое и мощное, почти забытое.

Именно здесь, под моими ногами, положили кольцо «властелина той стороны». Совет Посвящённых обсуждал, что делать, как лишить злодея силы, а Гимли же встал да просто рубанул своим топором…

И всё же что-то я ощущал. Или кого-то? Ну да, будто пытался кто-то достучаться в свою очередь до меня, ведь «воля лидера» не работала.

Наковальня, на которой я стоял, представляла из себя просто круглую плоскую плиту. Шершавая каменная поверхность, на которой Оркос тоже старательно начеркал мелом руны.

В центре, прямо под моими ногами, виднелась грубая выемка, от неё шли небольшие трещины в сторону. Словно что-то попытались здесь раздолбать много лет назад, и чуть не угрохали каменную плиту.

По краям плиты я заметил знакомую, но уже почти стёртую временем, гравировку – по кругу всю наковальню обрамляли знаки двух скиллов, и они повторялись друг за другом. До боли знакомые точечки «Сбора семян» и ключик «Взлома»…

Менэтиль явно не обратил внимания на эту гравировку, уже почти сравнявшуюся с камнем, и нанёс свои узоры прямо на неё.

Тут же мои мысли лихорадочно попытались найти связь между Кольцом и этими скиллами. Возможно, именно поэтому Гимли смог сломать артефакт – использовал простую, но в то же время, особую магию?

Безуспешно потратив несколько секунд, я не придумал ничего нового, и посмотрел вокруг. Фонза, Лекарь, Биби и Блонди стояли внизу передо мной, в аккуратных меловых кругах, обрисованных витиеватыми рунами.

Мы обеспокоенно переглядывались, и я всё это время пытался настроить ментальную связь. Но некоторые меловые руны очень напоминали по форме царскую корону, и я так подозревал, что они напрямую блокируют «волю лидера».

– Ничего, сейчас и остальные твои подтянутся, – успокоил меня Оркос.

– Что? – я даже удивился.

– Ну да, мне пришлось пожертвовать своими напарниками, – Менэтиль отмахнулся, – Но что не поделаешь ради силы.

– Ты уже пытался! – упрямо сказал я, – И ничего не вышло.

– Знаешь ли, планы меняются.

– У тебя нет Осколков, – заспорил я.

Лекарь пытался покачать головой, что-то подсказать мне, но не мог говорить. Фонза тоже делала знаки.

– Осколки… – Менэтиль скривился, – Не нужны осколки. Нужен ты. Неужели ещё ничего не понял, Георгий?

– А? – только и спросил я.

Тут же на площади раздались хлопки, потом крики. И через несколько секунд к наковальне подбежала гурьба гномов и гоблинов. На гномов было жалко смотреть – израненные и помятые, они подтащили к нам Бобра и Кента.

Я сразу же определил, что оба живы, но тоже застыли под действием «адской магии».

– Босс, там Гендель Вайт… – сказал один из гномов, устало упав на камни. Рядом с ним приземлились ещё несколько коротышек, совершенно без сил. Из-под доспехов у него текла кровь.

– Что?

– Воскресить надо, щебень-гребень, – прохрипел гном, – Там много кого надо воскресить…

Округлив глаза, Оркос осмотрел горстку гномов.

– А где остальные-то?! Где армия…

Гномы ткнули пальцем в Бобра, и тот, покраснев от напряжения, показал им язык.

– Эта… отрыжка Балрога… он убил всех.

Менэтиль внимательно посмотрел на Бобра, а потом подошёл и для надёжности схлопнул на его нагруднике ещё один свиток.

– Да уж, рудничная вы пыль, – презрительно сплюнул Оркос, – Зачем воскрешать таких слабаков?

– ЭЙ! – гномы стали тяжело подниматься, но некоторые всё же закачались, снова упали.

– Думаю, что настало время напитать наши тесаки кровью, – улыбнулся Оркос, – Она всё равно нужна для ритуала.

Повисло молчание… Даже не так – зазвенела гудящая над облаками тишина, и слова Менэтиля бессильным эхом унеслись вдаль. Унеслись, потому что чьи-то зелёные мозги не сообразили, для кого они были сказаны.

– Гоблины, вашу тупую кровь!

– Босс, на! Что, на?!

– Да убейте же этих гномов, идиоты, – буркнул Менэтиль, хлопая себя по лбу.

Тут кровожадным коротышкам два раза повторять не надо было. Бедные гномы, они были слишком истощены битвой со сверх-мощным Бобром, и уже не смогли выстоять против кучки разъярённых гоблинов.

Через пару секунд всё было кончено, и трупы гномов стали ужасным украшением у подножия наковальни.

– Ну-с! – Оркос отошёл и довольно посмотрел на дело рук своих, – Все готовы к пророчеству?

Я не доставил ему удовольствия, не стал расспрашивать. Меня всё не отпускало чувство, что я чего-то не учёл… Такое, уже давно забытое чувство.

– А я всё равно скажу! – упрямо буркнул Оркос.

Глава 27, в которой долгожданная пропажа

И он поведал… О том, как прорыв людей в соседний мир «сломал» магию, как потеряли гимны свою силу, и что магам потребовалось столько времени, чтобы понять – всё поменялось. Тысячи жизней были потеряны, прежде чем маги поняли, что гимны теперь не полноценны.

– Седьмая раса, – сказал Оркос, – Это не просто седьмой гимн, это ещё и седьмая нота. Шесть гимнов Высших магических рас перестали работать, потому что их требовалось переписать. В каждый надо было добавить новую ноту, в каждый из шести…

– Босс, это до хрена, – рявкнул один из гоблинов.

– Шесть плюс семь, на!

– Семь плюс один, на.

Оркос поджал губы. Самообладание у него было на высоте – стоять в одном шаге от своей цели, и терпеть непроходимую гоблинскую тупость.

– Недостаточно собрать ноты, надо уметь написать гимн. А это могут сделать только барды.

– Босс, а у нас тоже есть гимн, на? – вдруг спросил один из гоблинов.

Менэтиль округлил глаза, перехватил мой взгляд. Я стал расплываться в улыбке, уже чувствуя, как удача сама летит мне в руки. Ага, надёжные, говоришь?!

Но тут Оркос, широким жестом вытаскивая из-за пазухи очередной свиток, только побольше размером, широко улыбнулся мне:

– Видел бы ты своё лицо, Гончар. Ах, я ж тебе сказал, что гоблины – это предсказуемость, и в этом их сила.

– НА!!! – рявкнули зелёные коротышки, – У нас есть гимн, на!

Оркос подозвал одного, сунул ему свиток в руки. Улыбнулся, потрепав гоблина по облезлой голове:

– Пока изучи, – и подмигнул мне, – Не бойся, Гончар, у меня запасных планов теперь уйма.

Гоблин зашуршал свитком, раскрыл, и стал кивать, напевая под нос:

– На-на… на! На, на, на… На? Или не на? – он стал вертеть свиток.

Я отстранённо кивнул Менэтилю, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Да кто ж меня зовёт-то?

«Кровь… Магический статус… Гонча… Гонча…»

Где-то на фоне проступили слова, сказанные скрипучим гномьим голосом. Кажется, такой же я слышал в древней статуе, которая попалась мне в глубоком подземелье под Батоном.

Я попытался обернуться назад, где за спиной высилась Статуя Определения в форме осьминога.

– Твоя тётя подождёт, Георгий, – улыбнулся Оркос.

– Что?

– Я же сказал, у меня куча запасных планов. Кровь очень важна в этом ритуале.

Не обращая внимания на моё волнение, Менетиль продолжил рассказывать.

О том, что если в начале он и вправду хотел вернуть сюда «властелина», то последние события ясно показали, что обрести такую силу может любой. Ещё Чекан, мой отец, тогда в Прорыве под Батоном почуял эти всполохи силы, которые происходят при открытии врат.

«Властелин» не мог ждать вечно на той стороне, потому что сила постепенно перетекала в этот мир. И первым делом он с помощью зачарованного Гимли и Осколков Кольца «закрепил» Прорывы, сделав некоторые из них Вечными.

– А вот со вторым делом всё никак не получалось, – цыкнул Менэтиль, – И даже то, что «властелин» заполучил к себе Чекана, никак ему не помогло. Бард клюнул на наживку, но…

Он покачал головой.

– Моя мама, – сказал я.

– Да, Гончая всё испортила, – кивнул Оркос, – Оставила в этом мире тебя, бомбу замедленного действия. Ну, подумать только, ведь и вправду всё получилось почти так, как она задумала!

Он обвёл нас всех взглядом:

– Семь игроков, среди которых бард. А ты знаешь, что среди вас есть кровь всех семи магических рас?

– Э-э-э, – только и вылетело у меня.

– Ни хрена себе, – вырвался мощный бас Бобра.

– Ну с тобой, громогласный наш пухляш, всё понятно, – Оркос улыбнулся, – Где-то в тебе течёт зелёная оркская капля.

– Ништяк, – Бобр кивнул, и Менэтиль поскрёб задумчиво затылок.

Он подошёл к Боре и коснулся его нагрудника, проверяя, работает ли магия.

– Что, Гоблинос, не так чего-то? – весело спросил Бобр.

– Гоблинос? – тот даже удивился.

– Ну ты раньше с орками болтался, и был Оркос, – Боря оскалился, – А теперь Гоблинос, ядрён батон!

Менэтиль нахмурился, а потом схлопнул ещё свиточек на груди Бобра.

– И? – спросил Боря.

– Не понимаю… – Оркос растерянно отошёл, а потом стиснул посошок, – Да и ладно, это ничего не меняет.

– В нём кровь Гаргоса, – осенило меня, и я засмеялся, – Твоя же, Менэтиль. Вот и не работает магия, ведь ты сам выпил зелье непослушания под Баттонскиллом, помнишь?

– От которого я чуть не двинул кони… – вырвалось у Менэтиля, и он ещё раз подошёл к Бобру, – Что, родственничек, значит?

И он махнул гоблинам окружить Бобра на всякий случай. Те выстроились вокруг, приготовив тесаки для удара, если вдруг наш танк сможет двигаться.

А Оркос ткнул в меня:

– Кровь человека, – потом перевёл палец в сторону львицы, – У неё кровь дриады.

Указал на Бобра: «Орк!»

Лекарь – «Эльф».

Айбиби – «Гном».

Ткнул в Кента – «Гоблин».

Ну и в конце палец остановился на Фонзе:

– Кентавры, как это ни странно, – Менэтиль улыбнулся, глядя в удивлённые Женины глаза, – Ну, это же совсем чуть-чуть крови, но для пророчества вполне хватает.

Он хлопнул в ладони, и статуя за мной раскрылась. Раздвинулись щупальца, и оттуда вышла… тётя Надя. Всё такая же худенькая, стройная, с короткой, по жёлтому цыплячьей причёской.

Я едва не свернул шею, пытаясь разглядеть её. Взгляд у тёти Нади был пустым, словно за ними не было ни грамма разума.

– Не беспокойся, Гончар, она действует не по своей воле, – весело бросил Оркос, – Магия крови вообще интересная штука, и зря твои родители вообще за это взялись.

Я стиснул зубы. Эх, в этот раз не получится вот так вот разгадать секрет статуи, с семечкой дриады под языком. И семечки нема, и свободы.

– Когда мы узнали у твоей тёти, что ты прошёл в детстве обнуление, – Оркос с восхищением взглянул на меня, и это было неприятно, – Я был поражён! Даже «адская магия» пасует перед «магией крови», и это оружие дали мне в руки твои родители.

– Ты мне в руки дай оружие, козёл, – зло бросил Бобр, и гоблины вокруг закричали на него наперебой:

– Молчать, нах!

– Не говори ни хрена!

– Как говорится, что посеешь, то и пожнёшь, – с умным видом произнёс Оркос.

И тут меня словно переклинило… А я-то думал, это всё кровь, и что подсказку надо искать именно в этом.

– Что ты сказал? – с лёгкой хрипотцой спросил я, наконец расшифровав внутренний зов.

Я теперь совсем другим взглядом смотрел на иконки скиллов, выгравированных на плите. Твою же за ногу, ну почему это так просто?!

– А? – Оркос будто не понял меня.

– Что, говоришь, посеешь? Семечку?

Даже гоблины стали переглядываться, не понимая, что за чушь я несу.

– Босс, да он тупой, на!

– Нет мозгов ни хрена!

Менэтиль же с прищуром смотрел на меня, и словно что-то заподозрил.

А я же самым обычным образом прикрыл глаза, и просто ощутил свои скиллы. Те самые, с которых и началось моё путешествие в магический мир игроков.

«Сбор семян»…

О, да! Я чувствовал, что семя Эльфийского Древа бьётся, словно сердце, как оно пульсирует сквозь тысячелетия, ожидая своего часа. То самое Древо, которое срубил Гимли и сжёг в печах гномьих кузниц.

«Взлом».

Механизм, скрывающий семечко под наковальней, был довольно сложным, но не для меня. Щёлкнул тысячи лет не открывавшийся замочек, скрипнула потайная дверца, и с мягким шелестом к моим тиммейтам выкатилось… что-то.

Семя было светящееся, напоминающее живой каштан размером с арбуз, и будто бы катилось по своей воле, а не из-за неровностей. Вот оно выкатилось и, стукнувшись о ноги Лекаря, замерло прямо перед ним.

– Ядрёна семка, – вырвалось у Бобра.

Гоблины вокруг него испуганно опустили тесаки, уставились на новую вещицу.

– Это чего, на?! – они задрожали мелкой дрожью, показывая пальцами и отступая.

– Боюсь показаться грубым… – хриплый голос Лекаря вырвался, несмотря на сжатые магией губы, – Но…

– Молчи, – Оркос неуверенно шагнул вперёд, с опаской глядя на семя Древа, – Молчи, безмозглая ты эльфийская крошка!

– Пар’наэль иф Луниэль, – качая головой, сипел Лекарь, – Тук моан, Лаг’Пифоар…

– Молчи! – Оркос поднял посошок, набалдашник засветился.

– Пар’наэль иф Луниэль! – рявкнул Лекарь, – Именем Белой Луны, да увидит тысячелетняя дева…

С посошка сорвалась вспышка, и Толя замер, трясясь так, словно его ударило током.

– Молчи!!! – теперь Менэтиль явно был в ярости.

Эльфы. Высшая магическая раса потеряла тысячи лет назад Родовое Древо, и теперь влачила жалкое существование. Потеря эта была так велика, что даже микрон эльфийского гена в крови сразу же врубал тревогу, если появлялась надежда.

Всё это знание пришло мне в голову вместе с пробудившейся «волей лидера». Так, стоп, а почему пробудилась?

Биби тоже вступила в хор древних и хриплых голосов:

– Я отдал вам свой долг, эльфийская кровь. Гном Гимли, губитель Последнего Древа, очистил своё имя. Пророчество свершилось, – грубым голосом проговорила Манюрова, сжимая всё тот же свой талисман, а потом закатила глаза и рухнула на землю.

Тут Биби удивила даже меня. Я как-то думал, что для Гимли самым страшным грехом было то, что он расколол Кольцо. А оказывается, Кольцетреского грызла совесть за погубленное будущее эльфов.

Скорее всего, произошло чудо, и какая-то из печей выплюнула Семя. А король гномов, который воевал тогда со всем миром, просто так не мог его вернуть. Подданные бы не так поняли.

Менэтиль обернулся, глядя на Айбиби бешеными глазами.

– Вы, тупые батонские щенки!

– Эта магия намного древнее тебя, Оркос, – весело сказал я, отмечая краем глаза зелёное свечение на краю площади.

Это замерцала моя коса, в которой совсем недавно растворилась стрела Сул’Мелди, нашей эльфийки-куратора. А вот теперь начинается веселуха…

– Гончар! – над площадью раздался заливистый женский голос.

Но, едва из воздуха возникла фигура зелёноволосой эльфийки, как в неё воткнулся заряд магического посошка. Только одна стрела пронзила невезучего гоблина, как охотница свалилась, застыв истуканом на полу.

Её зрачки расширились, когда она увидела Семя, и тут же заполнились слезами. Руки бессильно сжимали боевой лук, но даже высокоуровневая эльфийка не могла ничего сделать.

Пара гоблинов сразу же подбежали, тыкая тесаками в мягкие места эльфийки.

– Мягко, на!

– Ух, какая, на!

– Ты думаешь, я не учёл этого? – Менэтиль расхохотался, глядя на меня, – Сюда никто не может просто так прилететь, если только я сам не открою портал. Всё, хватит.

Я кивнул ему, понимая, что после «пробуждения» Гимли мой королевский скилл долго работать не будет. Ну, что ж, ты ещё не знаешь, сколько у меня вариантов.

И от меня сразу же полетела команда Толе – все свои силы я кинул на то, чтобы он не потерял сознание. Всё-таки, Лекаря здорово приложило магией Оркоса.

«Говлит, Толя!» – рявкнул я, заставляя вздрогнуть всю команду.

«Но…» – послышался слабый голос Лекаря.

«Говлит!!!»

– Величие эльфам было дано…

Кашляющий голос Лекаря раздался среди гомона возбуждённых гоблинов, рассматривающих Семя Древа. Коротышки повернулись, удивлённо спрашивая:

– Что за нах?

– Стихи?! – даже Оркос удивился, и заулыбался, явно расслабившись, – Барды не колдуют стихами. Гончар, ну это… ну смешно просто.

– В последние минуты хочется насладиться поэзией, – я поджал губы.

– Величие эльфам было дано, прямо в небо крепко торчит. Тысячи лет стояло оно, а теперь вот давно не стоит… – нараспев, обретая уверенность в голосе, продекламировал Лекарь.

Даже Сул’Мелди выгнула шею, пытаясь увидеть, как наш бард читает стихи. Эльфийка морщилась, но не могла ничего сказать.

– Что за ужас? – Оркос покачал головой, – Узнаю мерзкий говлит.

Я же с удовольствием ощущал, как просыпается и ворочается яростным орком разум Бобра. Менэтилю было невдомёк, что «совокупность» говлитовых рифм предназначалась не ему.

– Как величье эльфам вернуть, ведь не могут совсем засадить… Выбирает последний свой путь племя ушастых летающих тить!

– Ушастая титька, на! – один из гоблинов всё приставал к Сул’Мелди, хотя охотница в этом плане и не обладала чем-то выдающимся.

Но теперь балом правили мы.

– А-а-а-а!!! – сразу несколько теневых бро выскочили из пола, разбросав в стороны гоблинов.

Один из клонов при этом с разбегу прыгнул и снёс меня с постамента. Мне в лицо дохнул запыхавшийся теневой бро:

– Жги, Герыч!

– Что за?! – Оркос метнул в нашу сторону магию, но мы уже свалились за постамент.

Неожиданное обретение Семени Древа и явление духа Гимли внутри Биби сделали своё дело – я почуял, что могут двигаться уже все тиммейты.

Зарычала кошка и сразу же завизжали гоблины. Вот метнулась Фонза, схватившая с пола кусочек мела. Полетело зелье Кента, превращая какого-то гоблина в кусок камня.

Через волю лидера я понял, что Женя хочет нарисовать свиток телепортации, чтобы открыть портал для преподов. Значит, надо прикрыть её.

– Вы, жалкие щенки, не знаете, с кем связались! – Оркос заорал, поднимая над головой посошок, и время вокруг замедлилось.

Все движения и гоблинов, и моей команды стали тугими, растянулись во времени. Менэтиль демонстрировал, что магия древнего Гаргоса легко ему доступна.

Ну, эта магия и мне знакома.

– Вижу!!! – рявкнул я и дёрнулся в бой, вылетев из-за постамента.

Пространство вокруг подёрнулось чёрными всполохами, каждое моё движение стало оставлять теневой след, и время снова заработало для меня на полную катушку. Танец Смерти от Жнеца Смерти в исполнении Гончара готов!

– Да твою тупую человечью кровь, – Оркос повернулся, понимая, что из всех здесь на площади я двигаюсь очень даже быстро.

В несколько перекатов, лавируя между застывшими в воздухе телами, я оказался возле своей косы. И едва мне удалось её поднять, как сразу же пришлось защищаться от ударов – Менэтиль мгновенно оказался рядом.

– И что ты сделаешь, щенок?!

Я переоценил свои силы, потому что Оркос повалил меня на землю всего через пару приёмов. Да, в голове это выглядело намного круче.

– Мне тысячи лет, плеер! – рявкнул он в ухо, – Неужели ты думал…

Он повернулся в сторону, туда, где возле Статуи Определения наша Фонза замерла с мелком, что-то рисуя под ногами.

– Неужели вы думали взять меня вашими нубскими приёмами? – Менэтиль очень злился, что всё пошло не по плану, – Портала не будет! Когда ваш Дворфич сюда доберётся вместе с армией эльфов, будет поздно.

Тут неожиданно его сбили с меня, и Менэтиль, вскочив, посошком отправил в полёт одного из теневых клонов. Кажется, на Бобра магия Оркоса всё так и не действовала.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – я улыбнулся, а потом всю мощь мысленного приказа бросил опять… на бедного Толю.

«Ну что опя-я-ять?!» – разум Лекаря едва пробился сквозь заторможенное время.

«Песня Портала», – рявкнул я, – «Активируй!»

«Но я же не умею…»

Я прыгнул в сторону, уходя от атаки Менэтиля. В рукопашной с ним мне не справиться, но мне и не надо.

Нужно лишь время…

«Фонза!» – усилием воли я вытаскивал из небытия разум Жени, – «Покажи свиток Лекарю».

«Как?!»

«По памяти! Толя, смотри и пой!»

Совсем рядом мелькал посошок, над ухом журчали всполохи магии, но я бегал по площадке, уворачиваясь и отпрыгивая. Пока действует мой Танец Смерти, я смогу…

Ну же, Лекарь, давно надо было активировать скилл!

– Ворота, порталы, дверные массивы! – чистый голос Толи раздался над площадью, – Я сотворю, сотворю Прорывы!

Мы в этот момент как раз столкнулись с Менэтилем. Я не успел увернуться от удара, и он прижал меня к земле.

Но мы оба повернулись, во все глаза рассматривая фигуру Лекаря, который, разведя руки, кричал в небо:

– Я хочу тебя закрыть, всё что надо, я узнал. Надо было уходить, чтоб никто не колдовал!

И, что удивительно, небо вдруг отозвалось – красная воронка, развернувшаяся над Башней-щупальцем, вдруг потемнела, и в центре её проклюнулась вспышка.

– Вы чего творите?! – глаза у Менэтиля были, как два блюдца.

– Я что-то даже не знаю… – растерянно ответил я, потому как планы Лекаря даже мне были не известны.

Оркос попытался вскочить, но я подсёк ему ногу, зацепив косой. Тот споткнулся, и тут же сверху на него навалилось сразу два Бобра.

– Стоять, Гоблинос! – оба Бори заорали ему в ухо, пытаясь скрутить.

– Ярко-жёлтые зрачки, с набалдашником в руке! Развесёлый Менэтиль, отправляйся налегке!

– Не-е-ет! – Оркос, демонстрируя настоящую мощь, легко поднял на плечах обоих здоровяков и начал целиться из посошка в Лекаря.

Но не тут-то было. Из ниоткуда возник каменный ёжик и, скрутив Менэтиля хрустящими щупальцами, снова повалил его на землю.

А с неба ударил голос…

– Ворота, порталы, вернёмся с женой мы! Я прихожу, прихожу красиво!

– Отец?! – не веря своим ушам, я поднял глаза.

Да, портал действительно открывался, и в светлом пятне показались два силуэта. А потом в площадь ударил яркий свет, и я просто закрылся руками.

– Сын! – голос Чекана звучал совсем рядом, – Ты всё правильно сделал.

– Отец!

– У тебя всё будет класс, силы будет до фига! Ждёт тебя, отпустит нас, и поэтому пока! Ярко-жёлтые зрачки, с набалдашником в руке. Гаргос, Оркос, Менэтиль, дуй в последнее пике!

***

Отец!

– Гера!

– Отец! – я закричал ещё сильнее, боясь, что время упущено.

Что произошло?! Что случилось?!

– Герка, блин, – меня тряхнули, и я открыл глаза.

Отец был очень похож на меня. На того, кого я каждый день привык видеть в зеркале… Только потемнее он был, да и намного старше. А под глазами тёмными кругами просели долгие годы заточения в «том мире».

А рядом…

– Сынок! – Гончая обняла меня.

Я растерянно уткнулся в плечо матери, не совсем понимая, что происходит. Счастье так остро воткнулось в сердце, что перехватило дыхание, и я кое-как вырвался из крепких объятий, чтобы осмотреться.

Мы были всё на той же площади. Вокруг толпилось множество игроков, и среди них я видел кучу преподов. Сул’Мелди с какими-то эльфами очень боевого вида что-то сторожили возле центральной плиты, и вид у них был такой, что убьют за любое лишнее движение.

Гармаш Дворфич рассматривали Статую Определения вместе с Тай-Луном и незнакомым мне магом в костюме.

Только тут я заметил, что нас тоже окружает много игроков. Причём не все были дружелюбного вида, но все как один были в полном боевом облачении.

Понятно, Чекана и Гончую охраняли.

За спинами этого отряда я увидел беспокойные глаза моей команды.

– Герыч, мы тут это… ну, с тобой, братан!

– Не бойся, сын, – Чекан похлопал меня по плечу и с усмешкой бросил взгляд на охрану вокруг, – У этих персонажей, я так подозреваю, очень много вопросов.

– Несомненно, – глухо прозвучало от одного из рыцарей, из-под забрала.

Здесь были и седой Герман Чернецов, который со смесью радости и тревоги смотрел на бывшего друга. Была и Катерина Глазьева – сотрудница Невмеша улыбнулась мне, тоже подмигнув, и от этого стало немного легче.

– Честно, я и не ожидала, что всё получится, – сквозь слёзы на глазах сказала Гончая.

Рядом присела тётя Надя. Взгляд у сестры уже не был пустым, а вполне осмысленным.

– А что властелин? – я заволновался, – А Осколки? А гимны, а семь нот?

– Не переживай, сын, – Чекан потрепал меня, потом показал наверх, – Там я многое узнал.

Я жадно уставился в его глаза:

– Что?!

– Наш мир бы перестал бы существовать ещё много лет назад… – начал было Чекан, но его прервал один из рыцарей:

– Это сложно доказать.

– А я докажу! – пальцы Чекана сжались на моём плече, – Осколки нельзя трогать, сами потухнут. Да всю систему надо менять, пока не поздно. Иначе это…

Он показал вверх, где тихонько затухали всполохи багровой воронки.

– Это всё снова повторится. Он не оставит попыток, тем более, нам теперь известны все ноты.

– Это секретная информация, не подлежит разглашению, – чуть ли не хором пробубнили рыцари.

– Надзор, – усмехнулся Чекан, – Всё такой же…

Я, наконец, сдался… Столько шёл ко всему этому, чтобы в конце просто ничего не понимать?

– Ох, Гера, мне самой не верится… – сказала моя мама, оглядываясь.

– Если б ты всё точнее рассчитала, он бы бардом стал, и было бы легче, – хмуро проговорил Чекан.

Гончая ахнула от возмущения:

– Да ты со своими нотами вообще ничего не рассчитывал! Прорыв, не Прорыв, айда в тот мир, в лапы властелину!

Чекан обнял жену и улыбнулся:

– Ну я ж знал, что у тебя всё схвачено.

Гончая покачала головой, рассматривая сквозь охранников мою команду:

– Этого я точно не могла придумать. Подумать только, у него семеро в группе. Мой мальчик, как ты обо всём догадался?

– Герыч – мозг! – послышалось от Бобра.

– И всё же позволю себе не согласиться… – донеслось бурчание Лекаря, а потом смешки всей моей команды.

Подошёл Гармаш Дворфич, кивнул мне. Махнул рукой, чтобы рыцари расступились.

Те с сомнением стали переглядываться, но ректор только поморщился:

– Ну смешно же, щебень-гребень! В Надзоре оказалось больше всего предателей, а они тут теперь самые важные.

Сказано это было сильно, и рыцари всё же пропустили к нам мою команду. Я встал, поправляясь, и почувствовал себя гораздо увереннее, когда ощутил рядом верных тиммейтов.

И всё же мы – сила!

Скептический взгляд ректора быстро вернул меня на землю:

– Это всё замечательно, Георгий. Но смею напомнить, что учёба ещё не закончена.

– Э, какого… этого… фактора?! – возмутился Бобр.

Дворфич стал загибать пальцы:

– Во-первых, косяков за вами, господа плееры, просто куча! Мы устали считать, какой там штраф на опыт… Во-вторых, никто не отменял игры по нубоболу.

– Вот зе фак, – вырвалось у Блонди.

– Нам вроде с Лютым играть? – поскрёб подбородок Лекарь и улыбнулся.

Мы все заулыбались, понимая, что любая команда в Баттонскилле теперь нам не ровня. Раскатаем под асфальт.

– Тем более, Дафна Дубыня там впрыснула свежую нотку в нубобол, – Дворфич покосился на Бобра, – Перхоть теневого клона добавила изюминки мангольеру.

– Ядрёна вошь, – Бобр запустил пятерню в волосы.

– Перхоть теневого клона?! – Кент заинтересованно посмотрел на Борю, и тот сразу набычился:

– Э, даже не думай!

Алхим уверенно ответил:

– Опа-опа, с чего ты взял? Даже не думаю… – он оскалился.

За нами наблюдали со смесью веселья и подозрительности, всё-таки здесь было много незнакомых игроков из самых разных отделов. Мои же родители не сводили с меня глаз, словно не могли нарадоваться.

– Остров тонет, – сказал вдруг один из рыцарей, – Сила уходит от Аккорокамуи.

– Опять баланс пересчитывать, – проворчал Гармаш и сморщил нос, показывая мне, как он недоволен такими самостоятельными студентами.

– Систему надо менять, – твёрдо повторил Чекан.

– Адского Гусляра мы ещё не слушали… – донеслось из-под забрала.

– Надзор бы помолчал, – буркнул Гармаш, – Вот уж кого точно надо менять.

Рыцари опять недовольно замолчали.

Это всё было весело, но мне уже надоело находиться в стадии офигевания. Я повернулся к Чекану:

– Отец, – твёрдо спросил я, – Так что ты, твою же за ногу, делал в том мире?!

– Это секретная информация! – чуть ли не завопили рыцари.

Но Чекан даже не слушал их. Он улыбнулся:

– Гончар… Такое ведь у тебя магическое имя?

Я кивнул.

– Ну что ж, Гончар… Я принёс людям гимн.

***

Конец цикла.

Дорогие читатели, очень рад, что вместе с вами мы были на страницах этого романа. Очень хотелось бы узнать ваше мнение, ведь автору всегда приятна обратная связь.

Content

Баттонскилл 4: Стрёмная башня

Глава 1, в которой всё по-честному

Глава 2, в которой забвение

Глава 3, в которой бро

Глава 4, в которой блок

Глава 5, в которой зеркало

Глава 6, в которой зёрна не знай откуда

Глава 7, в которой арбузы

Глава 8, в которой контраст

Глава 9, в которой не совсем король

Глава 10, в которой изящные ножки эльфиек

Глава 11, в которой просто жарят

Глава 12, в которой лютня

Глава 13, в которой самурай

Глава 14, в которой бомба

Глава 15, в которой прорастает надежда

Глава 16, в которой старые и новые враги

Глава 17, в которой знаки судьбы

Глава 18, в которой гнездо

Глава 19, в которой бонус

Глава 20, в которой старые друзья

Глава 21, в которой есть, за что подержаться

Глава 22, в которой красивый рассвет

Глава 23, в которой магушки-игрушки

Глава 24, в которой всё слишком легко

Глава 25, в которой гномы

Глава 26, в которой всё учли

Глава 27, в которой долгожданная пропажа