Татьяна Нильсен

Шариковы дети

Все события и персонажи вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны.

Глава 1

Девушка слезла со стола, одёрнула юбку и застегнула пуговицы на блузке, стуча каблучками, подошла к зеркалу, поправила поплывшую помаду, и средними пальцами стряхнула с нижних век частички осыпавшейся туши. Из-за спины доносилось пыхтение. Шеф заправил рубашку, застегнул ширинку, затянул ремень на брюках и надел пиджак, потом пригладил волосы и щелчком отправил невидимую пылинку с плеча в полёт. Они не разговаривали когда занимались сексом, молчали и сейчас, приводя себя в порядок. Первый раз это произошло несколько месяцев тому назад. Светочка прекрасно помнила этот день, она его ждала, и делала всё, чтобы он наступил как можно скорее. В её арсенале насчитывалось множество уловок явных и скрытых для того, чтобы подцепить любого мужчину на крючок. Девушка носила тугие бюстгальтера, узкие юбки, высокие каблуки и чулки со стрелками сзади. В облике секретарши сквозило что-то неуловимо напоминающее участницу Бурлеск-шоу. Чтобы компенсировать неумение танцевать, танцовщицы из кордебалета создавали изысканные сценические костюмы, реквизит и декорации. Секретаршей Светочка Козленкова была, мягко говоря, слабой как профессионал. Кое-как владела компьютером, иногда забывала записывать важные встречи шефа и опаздывала на работу. Зато обладала многими другими «достоинствами», помимо этого смотрелась сногсшибательно и хорошо готовила кофе. Даже в сильные холода умудрялась выглядеть, словно невидимый огонь горел в районе грудной клетки. Секретарша чётко знала, в какой момент включить томный, зовущий взгляд, в какой выглядеть собрано по-деловому. Шеф сначала не замечал явных знаков, но белая кожа в глубоком разрезе блузки и тугой зад в какой-то момент начали притягивать внимание мужчины, как магнит. В один из вечеров Селивёрстов задержался в кабинете дольше обычного. Рабочий день закончился, и водитель ждал у крыльца, прогревая машину. Стоял февраль, мужчина отложил бумаги и посмотрел в окно: как всегда зима замутила напоследок, завела вьюжную песню и завалила снегом.

«Завтра надо собрать все коммунальные службы, – мужчина откинулся в кресле и допил остатки армянского коньяка. В животе приятно зажгло, в голове зашумело. – Сейчас никак нельзя допустить ошибку. Кое-кто спит и видит, как попасть на моё место».

Он не зажигал свет, только настольная лампа очертила круг, освещая стол. В приёмной Светочка с характерным звуком бегала по кнопкам компьютера длинными, красными ногтями. Селивёрстов вышел из-за стола, поправил ремень, зачем-то втянул наметившийся живот, шумно выдохнул и нажал клавишу внутренней связи на телефоне:

– Светлана зайдите ко мне.

Секретарша впорхнула, привнеся аромат духов и свежести, словно только что прибыла на службу.

– Слушаю Александр Владимирович.

Девушка прикрыла за собой дверь и двинулась в сторону света, неся впереди грудь пятого размера. Селивёрстов взял её за руку, притянул к себе и провёл пальцем от ложбинки на шее к глубокому разрезу. Неожиданно резко дёрнул блузку, от чего пуговицы посыпались на пол, теряясь в темноте, и повалил секретаршу на стол. С тех пор запоздалые свидания стали нормой. У Светочки поднялась зарплата, а у Александра Владимировича самооценка, про работу не говорили, о чувствах тоже. Лишь без слов тискали друг друга до тех пор, пока в глазах шефа не растекалось мутное нефтяное пятно, застилающее всё вокруг. Светочка сотрясалась в конвульсиях, растрёпывая светлые кудри, и издавала звуки, напоминающие кошачье мяуканье. Девушке исполнилось двадцать семь лет, она уже знала толк в делах амурных, поэтому к партнёру не приставала с вопросами о женитьбе, разводе и прочей ерунде. На этом этапе важно приручить мужчину старше тебя почти на тридцать лет, да так, чтобы он и думать забыл о старой жене. Селивёрстов считал себя человеком умным, прозорливым и сильным, недаром четырнадцать лет руководил промышленным городом, а скоро ожидал повышения. Он планировал залезть или в губернаторское кресло, или податься на федеральный уровень в Москву. Лучше, конечно, остаться в губернаторах. Регион он знает, как свои пять пальцев! И потом, сам себе хозяин, а не как пострел возле федерального начальства. О любви к кому бы то ни было, не шло и речи, особенно к пустоголовой секретарше. Он просто брал то, что хотел всегда и везде. А барышню давно пора было уволить, но она другими качествами восполняла свою профнепригодность. Светочка не задавала лишних вопросов, не капризничала, не просила подарков. Если выдержит, не сойдёт с дистанции, то можно забрать с собой наверх. Такие люди всегда необходимы рядом. Об их связи никто не догадывался, разве что личный водитель. Частенько после задержек на службе шеф отдавал приказ доставить девушку домой, но по большому счёту шофёр его не волновал, тот могила, при пытках ничего не скажет! Александр Владимирович перетащил Юрика с прежнего места работы за собой. Митрофанов начал возить шефа, когда тот медленно, но верно поднимался по служебной лестнице. После института, когда прорвался в первые ряды комсомола, ходил пешком или пользовался общественным транспортом. Ничего не изменилось после назначения на должность начальника цеха машиностроительного завода. Юрик появился, когда Селивёрстов получил портфель главного инженера. В девяностые завод лихорадило, собственники менялись, словно разовые резиновые перчатки, в конце концов, Александр Владимирович сел в кресло директора, а там до кабинета мэра крупного индустриального города оказалось рукой подать. Юра Митрофанов, как тень, как покорный слуга, готовый по первому приказу выполнить любое требование, находился всегда рядом. С распоряжения мэра, служба безопасности нашпиговала камерами здание городской администрации. А вот в холле возле кабинета и возле запасного выхода приказал всякое видео наблюдение отменить. Селивёрстов должен быть абсолютно неприкасаемым и чтобы ни одна собака не тявкнула в его сторону. Первые несколько лет в роли хозяина города, Александр Владимирович выстроил безукоризненную систему управления и подчинения. Он сам назначал руководителей на ключевые посты. Провинившиеся увольнялись без суда и следствия, местная полиция отдавала честь, муниципальное телевидение пело дифирамбы во славу прекрасного руководителя, директора фабрик, заводов, разрезов и шахт резво подскакивали и вытягивались по стойке смирно при его появлении. На самом деле Селивёрстову давно пора было покинуть город. Он взял, что смог, остальное просто разнёс по ветру: закрылся молокозавод, обувная фабрика, несколько строительных организаций, крупные грузовые перевозочные компании оставили после себя только пустые ряды гаражей и боксов. Машиностроительный завод, в котором он сам и начинал, пришёл в упадок. Как не подставляли костыли перекупщики, завод, который отстоял Великую Отечественную войну, производя снаряды для фронта, почил в бозе. Требующие вложений шахты затопили и вместо них образовались угольные разрезы Дёшево и сердито! Снимай пятиметровый пласт глины, а там сокровища в виде чёрного золота, только успевай «БелАЗы» многотонные подавать! Совсем не важно, что город накрыл чёрный смог. Главное он хозяин решает, кому рыть, а кому оказать! Сегодня главу администрации не радовало ничего, ни секретарша, бесстыдно соблазняющая всякий раз на столе, ни весенний майский вечер, ни сын, который приехал ни с того, ни сего домой.

«Опять денег начнёт просить, совсем обнаглел, – размышлял Селивёрстов. – Разбаловала его Раиса! Уж бы скорее женился».

И всё-таки причина крылась не в этом. Снова как бы невзначай на глаза попалась газета со статьёй о даме, которая некоторое время тому назад неожиданно появилась в городе. Сначала он подумал, что это очередная шутка газетчиков, но первое апреля давно прошло, да и статья вышла в областной газете, то есть там шутить не станут и не выпустят в тираж не проверенные факты, а потом кто-то тиснул в местное, городское издание. Что эта дама забыла в Богом забытой Сибири? Зачем мадам Керстин фон Шпигель захотела разбередить болото именно их города? И вообще откуда она взялась на их голову? Это потом Селивёрстов узнал от своих заместителей много интересных подробностей: прибыла мадам поездом, в котором откупила целый вагон, в сопровождении нескольких человек. Поезд на станции небольшого города стоит всего две минуты и чтобы выгрузить багаж, кто-то два раза срывал стоп-кран. Поселилась компания на вилле недалеко от города. Хозяин роскошного коттеджа долго пытался продать недвижимость, но за те деньги, которые он хотел выручить, никто не проявлял даже праздного интереса. В итоге владелец поместья запер, поставил жилище на сигнализацию до лучших времён, а сам отправился на ПМЖ то ли к отечественному тёплому берегу, то ли в район Индийского океана. И вот по прошествии года, свет в окнах снова загорелся, а из каминной трубы повалил дым. Прибытие мадам обросло различными слухами, однако, при помощи участкового удалось выяснить, что в город из Швеции (не больше, не меньше) прибыли помимо Керстин фон Шпигель, её секретарь, повар, горничная, адвокат, три охранника и молодой человек- то ли любовник, то ли племянник. С документами у всех полный порядок. Визы на пребывание имеются, на пользование виллой предоставлен договор, подписанный хозяином. Участковый топтался на мраморном высоком крыльце, разбирая иноземные каракули в паспортах, потом вернул документы и робко поинтересовался целью визита? Секретарь холодно ответил, что появление мадам Фон Шпигель связано с делами. Внутрь служивого не пригласили, физиономию барышни видел только на фотографии в паспорте. Какое-то время мэр города не интересовался заграничными персонами, но вскоре персоны сами дали о себе знать. Снова в газете вышла статья, что инвестиционный фонд Керстин фон Шпигель с партнёрами планирует вложить огромные средства на восстановление Машиностроительного завода и совместно с ведущими итальянскими и испанскими производителями воскресить производство обуви в прежних цехах. И снова хозяин города не поверил в такие бредни. Однако из области неожиданно спустилась бумажная директива, а следом и устное распоряжение оказать посильную помощь во всех начинаниях заморской штучки. Вот тут Селивёрстов разозлился не на шутку. С какой стати, выскочка Шпигель решила что-то менять в королевстве без согласия, и ведома местных властей? Он сделал вид, что не обратил никакого внимания на указания сверху и ждал, когда дама сама появится с челобитной, но та не спешила что-либо предпринимать. Вскоре состоялся телефонный разговор с губернатором:

– Послушай Александр Владимирович, я уважаю тебя как крепкого хозяйственника, скорого на решения, а тут ни рыба ни мясо. Почему ещё не урегулировал вопрос с аристократкой?

– Не понял, вы о ком? – ладони мэра вспотели.

– Мадам фон Шпигель добровольно предлагает несметные средства, а ты не соизволил встретиться с ней!

– Но она не появлялась, не звонила и просилась на приём!

Пот потёк между лопаток. Селивёрстов редко слышал, чтобы губернатор обращался с кем-нибудь подобным тоном.

– Послушай, кто ты? Ты слуга народа! А кто она? А она хозяйка! Она фон! Знаешь, что приставка «фон» к фамилии означает аристократическое происхождение! Отто фон Бисмарк надеюсь, слышал? – губернатор перевёл дух. – Так что спина не сломится, сам ищи встречи, пока из Москвы нам не указали на место. Во время непроглядных санкций богатейшая европейка желает вложиться в бизнес!

– Ей-то это зачем? – робко вставил Селивёрстов.

– Тебе какая разница! Крути её до последнего цента. Но приглядывай, что да, как. Ты её хоть видел?

– Не имел чести, – пробурчал мэр. – Пятьдесят шесть лет, приехала с целой свитой слуг, поселилась за городом в арендованном доме. Я вообще всё узнаю из газет.

– Может, пора на покой, если ты не следишь и не знаешь, что твориться под носом?

Он ещё долго слушал длинные гудки, пока в дверь не вошла секретарша, неся поднос с кофе.

– Пригласи зама по социальным вопросам!

Селивёрстов громогласно рявкнул, от чего руки девушки дрогнули от неожиданности. Горячий кофе брызнул из чашки, растекаясь по металлической поверхности подноса. Она молниеносно ретировалась, и через несколько минут в кабинет заскочил сухощавый, невысокого роста мужчина.

– Пётр Николаевич, что у нас с этой дамой?

– Не понял?

Семизоров вопросительно посмотрел на мэра поверх висящих на носу очков. Он остановился возле стола в подобострастной позе, не решаясь сесть. И только взгляд выражал что-то совсем другое, новое, на что раньше глава города не обращал внимания. Неожиданно в голову пришла мысль о том, что он уже замечал подобные взгляды у своих подчинённых. Как будто тело ещё сохранило физическую память и ещё склонялось в услужливости, а вот в глазах назревал бунт.

«Устал, – усмехнулся Селивёрстов мысленно, – мерещится протест. Надо на недельку уехать к морю».

– Не прикидывайся, – мэр не смог скрыть раздражения. – Я что один газеты читаю?

– Вы об этой иностранке? Я читал, но думаю, что это просто бредни. Она могла представиться шведской королевой, Матой Хари или подругой канцлера Германии. Никто не проверял.

– И напрасно! Собери всю информацию, организуй ресторан за городом и отошли приглашение мадам на ужин. Завтра в семь вечера. Нет, лучше сам поезжай и пригласи. Если хочет, пусть приезжает со всей своей свитой.

Семизоров мелко кивал и записывал указания шефа.

– Ресторан закрыть для посетителей?

– Именно! Только повар и официантка. Никаких музыкантов и прочей шелухи!

И снова Селивёрстов уловил металл во взгляде своего заместителя, который, не мигая, смотрел на него, ожидая дальнейших указаний. Неожиданно пришло понимание, что он ничего не знает о Семизорове. Хороший исполнитель и не более. Конечно, приходилось сидеть за одним столом на банкетах, выпивать, каждый день встречаться на службе и не более того. Что у него за семья, дети, жена, увлечения? Да, собственно, какая разница! Пётр Николаевич прекрасный исполнитель, остальное не важно. А может подсказать жене, чтобы лучше ухаживала за мужем, всё-таки служит не последним человеком в государственном учреждении, а ходит в застиранных рубашках, мятых костюмах и старомодных туфлях? Позднее надо посоветоваться с начальником управления культуры, они вроде дружат.

Селивёрстов прибыл к ресторану ровно в семь часов. Водитель распахнул дверь «Лексуса» и встал спиной, озираясь по сторонам, готовый в любую минуту защитить кормильца от врагов. По отсутствию, каких либо транспортных средство на парковке, стало понятно, что дама ещё не появилась. Ну, ничего, женщина, тем более аристократка может позволить опоздание. Александр Владимирович коротко кивнул охранникам и поднялся на высокое крыльцо. Его раздражение росло с каждой минутой: ни через пять, десять, пятнадцать минут приглашённые не появились. Через полчаса Селивёрстов вяло перекусил, посмотрел на часы и приказал подогнать машину к самым ступеням, потому что за окном сеял снег с дождём. Сибирь долго не отпускает зиму. На то она и Сибирь! Позже мэр выспросил заместителя о том, как его встретили.

– Дверь открыла горничная. Я сказал, что желаю поговорить с мадам. Девушка попросила представиться и сообщить цель визита, – Семизоров споткнулся, вспоминая подробности. – Я показал документы и сообщил о приглашении. Горничная ответила, что мадам занята, но позже она сообщит о предложении отужинать.

– Как вы поняли, что это горничная?

– Она открыла с метёлкой в руках для сметания пыли и в форменном платье, – Пётр Николаевич усмехнулся. – Я таких персонажей в кино видел. Типаж. Причём прекрасно говорит на русском.

На какое-то время мэр забыл о даме и несостоявшемся ужине. Мысленно прикинул, что губернатору будет трудно его в чём-то упрекнуть. Сделал всё, что смог, и не его вина, что дама не желает идти на контакт. Да и тьфу на неё!

И вот сейчас снова местная газетёнка опубликовала статью о том, что миллиардерша подала в Министерство угольной промышленности бизнес проект по восстановлению машиностроительного завода для возобновления производства шахтного оборудования. И аналогичный документ направлен в Министерство лёгкой промышленности по поводу обувной фабрики. Селивёрстов бесновался, он расхаживал по кабинету и зло соображал:

«Какого чёрта эта шведка себе возомнила! Что за мифические проекты? Это мой город, моя земля! Захочу и не пущу на свою территорию. Экологам, архитекторам, санэпидемнадзору прикажу, они подпишут документы, что восстановление завода и фабрики плохо отразиться на здоровье жителей! Она может обратиться в Совет народных депутатов, но они без моей указки рта не откроют, недаром так тщательно выстраивалась избирательная система».

Он нажал кнопку внутренней связи:

– Светлана приглашай коллег на совещание.

В кабинет без суеты влились начальники отделов администрации, пока присутствующие рассаживались, Селивёрстов продолжал размышлять:

«Да ерунда это всё! Пусть она даже миллиардерша, но одна промышленное производство не потянет, нужны специалисты! А кто согласиться перебраться в Богом забытый, экологически проблемный регион? – он скривился, усмехаясь. – Обувщики из Испании и Италии? Чушь какая-то!»

Однако где-то вдалеке мелькнула мысль, что Керстин фон Шпигель даёт жителям города надежду на изменение уровня жизни. Появятся рабочие места, возобновят работу сопутствующие предприятия. В случае успеха мадам, что делать с торговыми центрами, которые обосновались на площадях бывших предприятий? Селивёрстов упрямо отгонял мысли о шведке. Почту, как правило, приносила секретарша. В первую очередь мэр просматривал письма, на прессу не оставалось времени, и вот сейчас наткнувшись на публикацию, глава города не обратил внимания на дату. А напрасно – статья вышла больше десяти дней тому назад, уже распространилась, и засела в головах жителей, будоража сознание.

На расширенном совещании обсуждали вопросы по проведению Дня Победы. Дел предстояло сделать много. Материальные вознаграждения для ветеранов взяли на себя директора предприятий. За торжественный митинг и концерт отвечало ГОРОНО, телевидение освещало праздник, полиция следила за правопорядком, а управление культуры готовило банкет для всех присутствующих. А присутствующие это каста неприкасаемых: директора крупных предприятий, совет народных избранников и главные лица из администрации.

– Надеюсь, вы справитесь с задачей, – Селивёрстов отвалился от стола. – С каждого спрошу со всей строгостью. Семизоров, Петренко останьтесь.

Присутствующие встали, задвигали стульями, заговорили в полголоса, постепенно вытекая из кабинета. И снова Александр Владимирович уловил на себе непривычные то ли насмешливые, то ли враждебные взгляды.

«Какого чёрта! Такое впечатление, что я не знаю того, что знают они!»

Он выдохнул с силой и посмотрел на начальника управления культуры, человека тщедушного, с тонкими пальцами музыканта и умными глазами.

– Семён Аркадьевич, надеюсь, на этот раз ведущая не будет спотыкаться на каждом слове. Пусть уж начитает текст и не путает «общество ограниченной ответственности» с «закрытым акционерным обществом» и не называет меня главой области! Есть губернатор, а я глава города! Сами вставайте к микрофону, в противном случае, пишите заявление на расчёт! Осталось два дня!

Несчастный Петренко кусал губы и что-то чертил в ежедневнике. После того, как мэр закончил, он поднял голову:

– Я всё проверил, уверяю вас, накладок не будет!

Семёну Аркадьевичу оставалось до пенсии три года, а в связи с пенсионной реформой он вообще запутался, как долго должен ещё терпеть измыву и прессинг. В будние дни ещё, куда не шло, текущие дела, конкурсы, презентации, кружки, всё крутилось и худо-бедно работало, а вот перед праздниками и в день проведения обрушивался неимоверный стресс. У Петренко шалил желудок, сердечные капли всегда лежали в одном кармане пиджака, а в другом плоская фляжка с коньяком. Он обожал рыбалку, молодую жену и мечтал о том дне, когда из головы исчезнут сценарии, ноты, муниципальный оркестр и усилительная аппаратура. И в то же время чиновник понимал, что на голую пенсию прожить архи трудно, даже если целыми днями сидеть с удочкой возле воды. Что останется после оплаты коммунальных услуг за квартиру, телефон, интернет, кабельное телевидение? А ещё бензин на два автомобиля – для себя и жены, продукты и обед в кафе. Уже не получишь бесплатную путёвку в алтайский санаторий от департамента социальной защиты два раза в год, опять же для себя и жены. Про заграничные поездки и рестораны придётся забыть! Так, что служите папа Карло на благо народа и зубами, ногами, руками держитесь за кресло. А как было бы здорово иметь домик на берегу ласкового моря, да только все мечтания напрасны, потому что финансовое положение истощилось после развода с женой. Пришлось оставить этой акуле всё! Хорошо, удалось вырвать машину и чемодан с тёплыми вещами. Ничего не поделаешь, любовь сметает все преграды! Петренко поднялся и, на согнутых коленках, как раненый кузнечик направился к дверям.

– И ещё, – остановил голос главы, – проследите, чтобы ничего не напутали сотрудники ресторана.

Начальник управления культуры поджал недоумённо пожал плечами и кивнул. Какое ему дело до ресторана? Официанты вместе с управляющей не следят, какие песни и кто будет исполнять на банкете. Однако Петренко за долгий срок служения отечеству выучил, что у мэра такая политика управления: все друг за другом следят, контролируют и докладывают соответственно самому, а тот анализирует и делает выводы о соответствии занимаемой должности. Семён Аркадьевич начал трудовую деятельность с должности художественного руководителя хора во времена Советского Союза. Его быстро заметили и назначили на должность заведующим по культурным вопросам. Он пережил четырёх мэров и тяжёлые девяностые. Под ним качалось кресло и не раз, однако в таком жёстком режиме работать не приходилось никогда. Он тихо прикрыл дверь кабинета и, достав из кармана мятый платок, промокнул лысину.

– Что удалось узнать об этой Шпигель? – Александр Владимирович проводил взглядом выпирающие из-под пиджака лопатки Петренко и повернулся к заместителю.

– Совсем немного, – он открыл папку и начал бегло просматривать напечатанные листки. – Дама имеет русские корни, но доподлинно не известно в каких краях родилась и выросла. Вообще эта сторона жизни покрыта мраком. Зато видимая часть айсберга похожа на приключенческий фильм. Начинается биография с того, что женщина замужем за простым бюргером из Германии. Семейная пара проживает в пригороде Гамбурга, она домохозяйка, он портовый рабочий. Однажды с подъёмного грузового крана срывается контейнер с грузом и падает на несчастного. Умирает он мгновенно. Вдова носит траур год, как полагается, потом случайная встреча меняет всю её жизнь! – Семизоров услышал смешок, оторвал взгляд от папки и вопросительно посмотрел на мэра.

– Не думал, что вы владеете даром красочного повествования.

– Я и не владею. Все данные выудили из интернета сотрудники отдела информационных ресурсов и технологий, – заместитель вернулся к бумагам. – Женщина знакомится с хером Клаусом фон Шпигелем. Он сын богатого промышленника, который владел угледобывающими шахтами и заводами по производству шахтного оборудования. Несколько лет тому назад начался закат угольной промышленности из-за нерентабельности и из-за ухудшения экологической обстановки. Сжигание угля считается основной причиной глобального потепления из-за выброса в атмосферу больших объёмов углекислого газа, который вызывает парниковый эффект. В результате масштабный спрос на уголь перестал расти. Западная Европа закрыла, работающие на угле электростанции. Предприимчивое семейство фон Шпигелей не растерялось и одной рукой закрыло шахты, а другой модернизировало и расширило сеть машиностроительных заводов.

– Шахты закрылись, но кому нужно оборудование?

– Немцы всё экспортируют в Китай, Австралию, США, Турцию, Польшу, Чехию. До недавнего времени Россия тоже получала высококлассное оборудование, но санкции закрыли все поставки.

– Вот откуда у мадам интерес к нашему заводу! Но почему она, а не муж или представители семьи?

– Дело в том, что сын с невесткой до определённого времени интереса к семейному бизнесу не проявляли. Но случилось страшное. Они летели через чёрный континент на частном самолёте, произошла катастрофа, мадам успела прыгнуть с парашютом, а муж трагически погиб. Женщина приземлилась недалеко от границы Танзании в труднопроходимой местности. Она попала в племя туземцев. Оказалось, что дикари рассматривают каждого не из их племени, как пищу и считают нормой поедание человечины. Вели себя аборигены весьма агрессивно, но спасло мадам, с её слов, именно то, что она общалась на русском языке!

– Не может быть! – Селивёрстов округлил глаза. – Где Африка, а где Россия? У этой барышни невероятная фантазия!

– Возможно, то, что дама поведала впоследствии корреспондентам вымысел, но сотрудники из информационного отдела выяснили: участники этнографической экспедиции «Африканское кольцо» из России, проехав по территории двадцати семи стран Африки, отыскали племя русскоязычных каннибалов в Восточной Африке. Предполагается, что потомство оставили казаки во главе с капитаном Аршиновым, которые высадились вместе с интеллигенцией и религиозной миссией на берег Африки в 1889 году. Этот факт подтверждён и доказан.

– И почему из белой женщины не сделали бифштекс или шашлык?

– Наверное, была очень убедительной. И, тем не менее, дама каким-то образом перебирается в Танзанию, а вскоре возвращается в Германию.

– Могу продолжить, – усмехнулся Селивёрстов, – она сообщает отцу о смерти сына, бедный папаша от страшной новости слёг, а вскоре скончался, оставив огромное наследство невестке.

– Примерно так, – кивнул заместитель. – Кстати после этих событий дама перестала летать самолётами.

– Я правильно понял, что она прикатила из Швеции?

– Правильно. Дама, погоревав о муже, переехала в Швецию в тихое поместье, потому что семья фон Шпигель имела бизнес в Германии, а родовыми корнями происходила от шведской королевской династии.

– И что же заставило миллиардершу бросить уют, покой, благополучие, роскошь и приехать в не обустроенную Сибирь?

– Наверное, интересы бизнеса. Вы предположили, что её тесть скончался от горя? Произошло немного по-другому. Отец Клауса фон Шпигеля ещё какое-то время руководил концерном. Он скончался год тому назад. Керстин взяла на себя непосильное бремя и сейчас она полноправная, единоличная владелица бизнеса и огромного состояния.

Селивёрстов задумался. Его раздражало не то, что дама затеяла восстановление завода, а её наглое поведение. Приехала, без согласования с местными властями, анонсировала громкие перемены! Это он хозяин города и ему решать, быть заводу с фабрикой или нет! От мыслей отвлёк телефонный звонок. Александр Владимирович поднял трубку. По характерной мелодии он понял, кто звонит.

– Да слушаю, – мэр сдержался, чтобы не подскочить. Если бы напротив не сидел Семизоров, он бы вытянулся по стойке смирно.

– Александр Владимирович документы о вашем назначении согласованы и подписаны. До официальных выборов будете исполняющим обязанности главы региона, – губернатор хрюкнул от чувства собственного великодушия. – В конце месяца передам тебе дела, потом в отпуск, а осенью на новую должность в Москву.

– Благодарю за доверие господин губернатор, – и снова Селивёрстову захотелось вскочить. – Я вас не подведу!

– Твоя задача на сегодня, запустить машиностроительный завод и обувную фабрику. Без решения этой задачи даже не мечтай о переводе!

– Да я всеми руками за, только мадам не идёт ни на какой контакт.

– Слушать ничего не желаю! Гора не идёт к Магамеду, Магамед идёт к горе!

Губернатор отключился. Селивёрстов задумчиво посмотрел на заместителя.

– Подготовьте документы на закрытие или перенос торговых центров на территориях завода и бывшей обувной фабрики. Будем восстанавливать производства.

– Думаю не всё так просто, – Семизоров опустил глаза и уткнулся в папку. – Как бы мадам не выдвинула определённые условия.

– Что вы имеете в виду?

– Так рассуждаю, – заместитель поднял глаза и отважно посмотрел на мэра. – Не зря фон Шпигель не спешит начать с вами диалог.

– Эта дама много о себе возомнила, не более того, – глава города поднялся и размял ноги. – Можете заниматься своими делами.

Семизоров сгрёб со стола бумаги, сунул папку под мышку и направился к дверям. Уже взявшись за ручку и зная, что мэр не видит его лица, скривил в злой усмешке рот и пробормотал:

– Как знать, как знать.

Водитель доставил шефа в закрытый посёлок, когда только начало вечереть. Селивёрстов, перед тем, как хлопнуть дверью, коротко бросил:

– Ты мне можешь завтра понадобиться. Будь на связи.

Юрик безропотно кивнул. Несмотря на предстоящие выходные он ничего не планировал. Какой смысл? Глава города мог выдернуть в любую минуту. Из этих соображений Митрофанов не обзавёлся дачным участком, хотя имел такую возможность, и очень просила жена. Понятно, им с сыном хочется побыть на свежем воздухе, искупаться в реке и взрастить свой огород, но при его загруженности это пока не осуществимо. Кто будет возить? Вот сыну исполнится восемнадцать, тогда и посмотрим. За хорошую учёбу можно и машинку старенькую взять. Да только навряд ли останется парень в этом городе. Да и не хотел Юра, чтобы сын здесь груши околачивал: ни работы, ни перспектив. А что сам? Так старый уже что-то менять, да и шеф деньгами не обижает. Митрофанов выехал со двора, увидел в зеркалах, как глухие ворота поехали, закрывая вид на дом. Он любил этот город. Здесь родился, ушёл в Армию, вернулся, встретил любовь и родил сына. Юра даже дерево посадил во дворе в день, когда забрал жену из роддома. Женился поздно, в сорок три и мог бы иметь такого внука, как четырнадцатилетний сын. Сейчас и сам забыл, почему не создал семью раньше: или искал единственную, неповторимую, или хотел жену привести в собственную квартиру, а не довеском в родительский дом. На местном кладбище похоронил стариков. Митрофанов болел сердцем, наблюдая, как некогда процветающий город, утопает в угольной пыли. Кого винить и ругать шофёр не знал, и всё-таки внутри себя он назначил виноватого. Уже подъезжая к дому, плюнул на всё:

«Провались пропадом, – неизвестно к кому обратился Юрий, – напьюсь сегодня! Если завтра шефу приспичит, мускатный орех за щеку и запаха как не бывало, не заметит!»

***

Селивёрстов удивился, когда вошёл в дом. Его никто не встречал.

«Не порядок!»

Александр сбросил обувь и воткнул ноги в тапочки.

– Раиса! – он вошёл в гостиную и удивился, не обнаружив ужина на столе. – Раиса, ты где? – от тишины стало не по себе. Селивёрстов заглянул на кухню и поднялся на второй этаж.

Жена стояла у окна в спальне и пустыми глазами смотрела, как солнце окрашивается в предзакатный красный свет.

– Ты почему не отвечаешь? – мэр остановился в дверях, почувствовав неладное.

Раиса повернулась с отсутствующим видом и, ничего не говоря, протянула конверт из жёлтой бумаги. Селивёрстов нерешительно взял конверт и вытащил оттуда содержимое. В первый момент его обдало жаром, потом неожиданно накатила злость.

– Ты где это взяла?

– Кто-то положил в почтовый ящик.

– Ты видела кто?

– Нет, – женщина вздохнула. – Конверт взял Максим.

– Он видел это? – Селивёрстов с негодованием затряс рукой, и яркие фотографии рассыпались по полу.

– Видел, – равнодушно констатировала женщина.

– Где он сейчас?

– Взял машину и уехал. Ему лучше побыть одному после такой информации, – Раиса присела и начала собирать с пола снимки, на которых в откровенных позах мелькал муж с секретаршей в тот момент интимной близости. Картинки передавали все чувства, которые испытывала парочка. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – это не фотошоп. – Ничего не хочешь мне объяснить? – Раиса подняла на мужа глаза.

– Ты ждёшь комментариев? – Александр развязал галстук и рывком сдёрнул с шеи. – Сегодня звонил губернатор, решение о моём переводе принято. И тот, кто прислал этот пасквиль, желает лишь опорочить меня! Не пустить в губернаторское кресло.

– Саша ты не понял. Я не спрашиваю тебя о повышении. Скажи, зачем тебе эта связь и как давно это продолжается?

Такая постная реакция жены ещё больше разозлила Селивёрстова. Уж лучше бы она кричала, плакала, била посуду, кидалась на него с кулаками. А Раиса, как арктический айсберг собрала фотографии, сунула назад в конверт и пустыми глазами посмотрела на мужа.

– Вижу, ты не собираешься ничего объяснять.

– Чего ты ждёшь от меня? – Селивёрстов орал. – Это состряпанная липа! Ты должна быть на моей стороне, а не перетирать скабрёзности! – мэр распалялся, словно это он уличил Раису в чём-то неприличном. – Я пашу, как вол, делаю всё, чтобы мы, ты, – поправился Александр, – ни в чём не нуждалась! Живёшь в хоромах на всём готовом, не работаешь, твоя трудовая книжка только числится в маркетинговом отделе! Сынок тунеядец учиться не желает, на уме только девки, машины и ночные клубы. И это всё твоё воспитание!

– Ответь только на один вопрос: это правда? – Раиса подняла руку с конвертом на уровень носа Селивёрстова. – Козленкова твоя любовница?

– А если так, то что? – зло усмехнулся Александр. – Бросишь меня, разведёшься? Давай! Только уйдёшь в том, в чем пришла и прихватишь сынка. Может нужда вас научит ценить, то, что имеете!

– Ты подлый, – женщина тяжело вздохнула, опустила глаза и тихо спросила. – Как мы теперь будем жить дальше?

– Как жили! И даже лучше. Через месяц переедем в область, вся эта шелуха останется позади, – Селивёрстов скинул пиджак и бросил на кровать. Внутри всё кипело от мысли, что бесстыдная информация может стать достоянием общественности. – Найди Максима, пусть сидит дома! Не ровён час, наломает дров, расхлёбывай потом!

Раиса с поникшей головой направилась к двери с мыслями, что всё уже поломано, лишь щепки остались. Почему-то женщина не особенно удивилась. Несколько лет тому назад нечто подобное уже происходило. Она застала мужа в городской квартире с другой женщиной. Тогда он просил прощение, умолял, только что не валялся в ногах. Раиса видела, что сейчас его мало интересует сохранение семьи, на кону губернаторский трон. Селивёрстов схватил её за руку.

– Этого больше не повториться. Обещаю.

– Уже не важно, – женщина освободила запястье от цепких пальцев. – И тоже обещаю, что ничего не предприму до твоего назначения. Когда обоснуемся в области, там решим. А пока переберусь в комнату для гостей.

Александр Владимирович коротко кивнул. Главное выиграть короткий бой и получить время, а дальше всё стихнет и рассосётся. Жену Раису он любил. Давно. Сейчас глубокое чувство легко тлело и почти угасло, оставив лишь привычку. Мэр вообще не понимал, зачем менять жён? На какой чёрт создавать семью с молодой профурсеткой? Есть Раиса такая удобная, знающая все его привычки и недостатки. Связь на стороне, такая ерунда! По-настоящему главу города возбуждала власть. И чем выше он поднимался, тем ярче разгоралось это чувство. Но кто мог сделать эти снимки? Он ещё раз посмотрел фотографии, прикидывая в каком углу кабинета, любопытный размещал камеру? Злость и раздражение мешали сконцентрироваться. Александр спрятал компромат в портфель и отправился в душ.

Юра Митрофанов находился в тяжёлом похмелье, но отказать шефу, это подписать для себя смертный приговор. Ну, может не так серьёзно, но есть риск потерять работу. Поэтому водитель быстро собрался, сунул в рот лавровый лист и вырулил со стоянки. ДПСников он не боялся, кто посмеет остановить автомобиль главы города! Хуже, если запах учует Селивёрстов. Хорошо весна на дворе, можно открыть окно на полную катушку. Но никто не знает, что может произойти в следующую минуту – дождь или снег? Вон тучи собрались. Это Сибирь, снег в тенистых местах лежит до самого июня. К облегчению Юрика, шеф был настолько занят своими мыслями, что не заметил бы, если водитель находился в полной алкогольной отключке или за рулём сидел совершенно посторонний человек. Когда подъехали к зданию администрации мэр бросил:

– Можешь помыть машину и заправиться. У тебя минут тридцать есть.

Селивёрстов прошёл через главный вход и поднялся в кабинет. В субботний день в здании царила тишина, только дежурный в стеклянной будке вытянулся по стойке смирно. Светочка появилась за минуту до него и ещё не успела скинуть пальто.

– Доброе утро Александр Владимирович. Вы вызвали меня, потому что возникли какие-то срочные дела?

– Угу, – промычал Селивёрстов и прошёл через приёмную в кабинет, на ходу бросив, – ко мне зайди!

Девушка быстро скинула пальто, поправила причёску и двинулась следом за шефом. Селивёрстов закрыл за ней дверь, вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и, сунув под нос Светочке, другой рукой с размаху ударил по щеке. Удар оказался такой силы, что ничего не ожидающая секретарша отлетела к стене. В уголке губы появилась капелька крови.

– Твоя работа? – мэр в бешенстве сверкал белками глаз. – Где устанавливала камеру?

– Ничего не понимаю, – секретарша поднялась с пола и протянула руку. – Я могу посмотреть?

– А ты не видела! Сама бы не додумалась, кто-то научил? – Селивёрстов бросил конверт на стол. – Сколько заработала на этих фотографиях? Кому ещё отправила? Давай, рассказывай, всё равно не выпущу, пока не узнаю правду.

С этими словами глава города запер дверь и сунул ключи в карман. Света достала снимки и прикрыла ладонью рот, вдруг скривилась от боли и налету поймала капельку крови, которая норовила испачкать белую блузку.

– Фотографии сделаны снаружи. Здесь видны блики от стекла.

Александр уставился на снимок и мысленно согласился с девушкой. Вчера его трясло от злости, он никак не мог сосредоточиться и внимательно рассмотреть занимательные картинки. Ещё ему было стыдно видеть свою лоснящуюся рожу с закатанными от удовольствия глазами.

– Но каким образом можно было сделать это? Ремонтных лесов возле администрации нет. Напротив парк.

– Может с беспилотника? – робко предложила девушка свою версию.

– Ты фильмов насмотрелась про Джеймса Бонда?

К своему удивлению Селивёрстов неожиданно завёлся, его волновала кровь на нижней губе девушки. Захотелось впиться в неё со всей силы, порвать блузу с бюстгальтером и выпустить наружу белую, нежную опару.

– Может в этот день в парке меняли фонари, и работала вышка? – Светочка облизнула губы. – Фотографии чёткие, значит, снимали качественным, профессиональным фотоаппаратом.

– Ты в этом точно не участвовала? – наивно спросил Александр Владимирович. И сам понял глупость вопроса: даже если и участвовала, то никогда не сознается в этом.

А Светочка вдруг поняла, что наступил её час. Она заговорила быстро и горячо:

– Я никогда не смогла бы причинить вам вред! – девушка опустила глаза. – Я люблю вас. И ещё у нас будет ребёнок!

– Что? Ты в своём уме? Какой ребёнок? Неужели ты думаешь, что под это дело, – он указал на разбросанные снимки, – сможешь претендовать на создание долгосрочных отношений?

Глаза Светочки налились слезами. Селивёрстов понял, что перегнул палку. Не хватало, чтобы секретарша носилась со своим животом, как с писаной торбой по зданию администрации и охотно отвечала на вопросы об отце!

– Успокойся. Поедешь в область и сделаешь операцию.

– Нет, нет! – девушка замотала головой. – Я хочу этого ребёнка.

– Давай так, завтра выходной, праздник, девятое мая. Ты хорошо отдохни, а в понедельник со свежей головой мы вернёмся к этому разговору, – у Селивёрстова неожиданно пропало всякое желание обладать девушкой, захотелось скорее избавиться от неё и подумать в тишине. – Я скажу водителю, чтобы доставил тебя домой.

Оставшись один, Селивёрстов подошёл к окну и замер в раздумьях. По большому счёту что-то изменить радикально этот компромат не сможет. Ну, увидит губернатор, пожурит. Все мужики, с любым может случиться. У президента Америки Била Клинтона только рейтинг поднялся, когда факт его связи с Моникой Левински стал достоянием общественности. Французские папарацци поймали Франсуа Олланда в тот момент, когда он утром выходил из квартиры некой актрисы. Сам экс президент Франции не опроверг и не подтвердил информацию, но жена от него ушла! Да что говорить, первый президент США, которого публично уличили в неверности брачному обету, оказался Джеймс Гарфилд ещё в 1881 году. Его жена обнаружила любовные письма, свидетельствующие о том, что муж имел как минимум двух любовниц. Президент Уоррен Гардинг регулярно изменял жене с молоденькой девушкой по имени Нэн Бриттон прямо в туалете Белого Дома. За русскими чиновниками целый хвост тянется вот из таких историй. А со Светочкой надо что-то делать. Уволить по-тихому не получится. А вдруг и правда ждёт ребёнка? Может деньгами откупиться? Или развестись с Раисой? Будет день, будет пища. Сейчас главное это губернаторство!

Из задумчивости Александра Владимировича вывел телефонный звонок. Сотовый трезвонил в кармане куртки. Номер оказался не знакомым. Селивёрстов откликнулся сухо:

– Слушаю.

– Александр Владимирович?

– Да, я, – отозвался мэр, в голове прокручивая, кому может принадлежать этот мужской голос.

– С вами говорит секретарь мадам Керстин фон Шпигель.

«Ну, наконец-то разродилась! – облегчённо вздохнул про себя глава города. – Давно пора расставить все точки над i».

– Я весь внимание, – сухо подтолкнул Селивёрстов.

– Мадам приглашает вас выпить кофе. Сегодня выходной, и если вы не заняты, может, уделите несколько минут?

Мэр помедлил. Можно было поломаться, сослаться на занятость, придумать что-нибудь ещё, чтобы эта шведка поняла, с кем имеет дело! Когда он приглашал, она даже не соизволила отказаться, просто не появилась в ресторане! А с другой стороны время поджимает и чем скорее он решит вопрос с заводом, тем короче будет путь в область.

– У меня сейчас нет машины. Если только через час.

– Вот и прекрасно! Я сброшу на телефон адрес.

Хозяина виллы, которую снимала иностранка вместе со своей свитой, Селивёрстов знал, приходилось встречаться. В своё время он выкупил транспортно-бульдозерную базу и из предприятия-банкрота сделал процветающую автобазу. В какой-то момент руководить надоело, он оставил за себя управляющих, в боксах, гаражах и административных помещениях разместил видеонаблюдение, а сам укатил к тёплому то ли морю, то ли океану. С помощью современной техники имелась возможность отслеживать всё, что творилось в его отсутствие, заместители отчитывались раз в неделю о проделанной работе, а банковский счёт пополнялся. Мэру города не приходилось бывать на вилле, и он завистливо удивился, когда распахнулись ворота, и машина въехала в просторный двор. Александр Владимирович понятия не имел, как выглядит заморская дама, но справедливо рассудил, что женщинам в любом возрасте и в любом социальном статусе нравится получать цветы. Юрик услужливо распахнул дверь внедорожника, и мэр, прихватив роскошный букет из пурпурных роз, поднялся на крыльцо. Дверь отворилась, словно кто-то незаметно наблюдал за его перемещениями. Горничная как-то старомодно сделала книксен, пропустила гостя в ярко освещённый холл и неслышно испарилась. Через секунду по широкой лестнице вниз спустилась элегантная дама, стуча по паркету высокими каблуками. Селивёрстов расплылся в улыбке и протянул цветы, в следующее мгновение от увиденного, превратился в соляной столб.

***

Дома его никто не ждал. Жена даже не вышла встретить, но на кухне обнаружился ужин, прикрытый салфеткой. Селивёрстов, не вымыв руки и, не присаживаясь, откусил кусок жареной сёмги, задумчиво прожевал и вернул салфетку на место. Есть не хотелось, зря говорят, что аппетит приходит во время еды. Вообще ничего не хотелось. Он вдруг устал бороться, карабкаться наверх, ради чего? С другой стороны в душе вылезла злоба. Нет, он просто так не сойдёт с дистанции! Хрен им всем с маслом!

Утром всей семьёй, как в былые времена завтракали и пили кофе. Разговор не клеился. Максим не отрывался от телефона, игнорируя родителей: отца за безобразное поведение, а мать зато, что всё ему прощает. Раиса прямая и строгая мазала маслом булки и раскладывала по тарелкам. Александр вдруг увидел, что жена сменила причёску и покрасила волосы.

– Тебе очень идёт эта стрижка, – Селивёрстов сам от себя не ожидал такой любезности.

– Правда? – жена смутилась и поправила пряди.

– Я буду поздно. Сначала на митинг возле городского мемориала, потом банкет в ресторане. – Александр поднялся. – Спасибо за завтрак, – он неловко попытался поцеловать Раису, а она не делала никаких попыток ответить взаимностью, так и сидела, молча прожёвывая кусок. – Может, приедешь на банкет?

– Все руководители без жён, зачем нужна дама в мужском клубе по интересам?

– Ну, как знаешь.

Торжественные мероприятия проходили из года в год по одному тому же сценарию. Песни, танцы, минута молчания, речь главы города, возложение венков, и апогей праздника банкет в ресторане. Как правило, Селивёрстов появлялся последним. Подчинённые, директора предприятий, депутаты подскакивали при его появлении с бокалами шампанского и дружно, подхалимски кричали:

– Главе города гип-гип ура, ура, ура!

В этот раз так же шло всё как по накатанному, но еле ощутимое отчуждение чувствовал в этот вечер Селивёрстов. В какой-то момент он понял причину: многие избегали смотреть ему в глаза. После трёх тостов столы поредели. Большинство переместилось на улицу для перекура. Сам Селивёрстов не курил. Было дело давно, но из-за угрозы получить инфаркт с дурной привычкой расстался. Местная самодеятельность старалась, как могла, Петренко и минуты не присел, сквозил от ведущей к певцам, контролируя каждое слово и жест. Александр Владимирович усмехнулся про себя:

«Ничего, позднее наверстает».

Мэр знал, что присутствующие расслабятся и оторвутся по-настоящему после того, как он покинет честную компанию. Он незаметно посмотрел на часы и дёрнул за рукав Семизорова:

– Вы здесь уже проследите до конца. А мне надо ещё в администрацию заехать. Забыл на столе телефон.

– Я могу кого-нибудь отправить.

– Не надо, я сам.

Селивёрстов попрощался со всеми, кто попался пока шёл до автомобиля и почти физически чувствовал, как спину сверлят множество глаз.

В понедельник Светочка появилась на рабочем месте вовремя. Она по привычке зарядила кофе машину, рассортировала почту и включила компьютер. Глянув на часы, мысленно удивилась: шеф почти никогда не опаздывает и по понедельникам в девять расширенное совещание. Стрелки подкрадывались к девяти. Может мэр пришёл рано и уже находится в кабинете? Секретарша собрала почту, сначала постучала, потом распахнул дверь и, неслышно шагнула на красную ковровую дорожку. Голова Селивёрстова лежала на столе. Светочка замерла, не зная, как поступить. Она подошла ближе, и крик застрял в горле. Под креслом главы города растеклось кровавое озеро, а глаза со стеклянным безумием смотрели в окно.

Глава 2

Следователь областной прокуратуры всегда обедал в заводской столовой. С его пропуском он мог пройти в любое, даже самое закрытое заведение, а уж на территорию радиозавода и тому подавно. Завод находился в трёх шагах от здания прокуратуры, и грех было не воспользоваться таким соседством. Готовили в местной столовой по-домашнему сытно и вкусно, цены не задирали, скорее всего, руководство доплачивало, а может профсоюзы расстарались, чтобы обеды для рабочих, не напрягали карман. Можно, конечно, потчеваться в кафе, вроде престижно, но к чему условности и пустая трата денег, в то время, когда жена ждёт второго ребёнка. Вот такая случилась незадача. Кто бы ожидал? Скорее надеялись стать бабкой и дедом, а тут такой сюрприз преподнесла жена в её сорок пять лет! А он не знал как себя вести, то ли гордиться, то ли скрывать от коллег и друзей. Однако, что толку скрывать, скоро очевидное вылезет наружу. Всё равно первое время решили помалкивать. Знала только шестнадцатилетняя дочь и то потому, что отец наказал беречь мать, как зеницу ока! Амиров Фарид Махмудович наслаждался едой. Он терпеть не мог торопливости, причём во всём. Иногда медлительность раздражала коллег и жену, но самого Фарида это мало волновало. Он не то, что был толстокожим, просто не обращал внимания на такое отношение. Мол, принимайте меня таким, какой я есть. Другим в свои пятьдесят два уже не буду. Обеденный перерыв заканчивался. Амиров торопливо заскочил в ларёк за сигаретами и вернулся в прокуратуру. Его окликнул дежурный:

– Фарид Махмудович, вас вызывает начальство.

«Перекур отменяется», – подумал про себя следователь, кивнул дежурному и поднялся на второй этаж. Начальник грузный седой мужчина глянул поверх очков и махнул рукой.

– Привет Фарид Махмудович. Как дела? Как твои женщины?

– Ой, чую, не к добру пристальный интерес к моей семье, – Амиров улыбнулся, пожал протянутую руку шефа и уселся напротив.

– Ладно, про семью поговорим позже, а сейчас вникай. Ты ещё, наверное, не слышал, потому что делу не дали ход в прессе, чтобы не началась паника. Сегодня ночью в городе Серове кто-то зверски расправился с мэром. Секретарша утром принесла почту в кабинет, а Селивёрстов лежит лицом на столе. Она сразу не сообразила, подошла ближе и увидела лужу крови. Мэра зарезали ножом. Вот представь, насколько кто-то осмелел, что убил главу города прямо в кабинете! Это кто-то местный, знает, как не очутиться в поле зрении камер видеонаблюдения.

– Так это произошло утром?

– В воскресенье вечером, потому что кровь подсохла.

– Что он делал в кабинете в воскресенье?

– Все сливки города праздновали День победы в ресторане. Селивёрстов уехал в разгар банкета. Его заместитель сказал, что глава предупредил, о намерении вернутся в здание администрации. Вроде забыл в кабинете телефон. Его привёз водитель. Потом глава забрал у него ключи от машины и отпустил шофёра домой, сказал, что до дома доберётся сам.

– Какая охрана в администрации?

– Дежурный полицейский, но он не видел, как Селивёрстов поднялся в кабинет. Мэр прошёл через запасный вход.

– Да, странная история. И что нужно от меня?

– Поедешь разбираться, – начальник увидел гримасу на лице Амирова и быстро заговорил. – Местным доверять нельзя, там сплошное кумовство. Они начнут покрывать друг друга. Кого-то из наших, тоже посылать не дело! Нужен умный, вдумчивый, как ты. Я знаю, у бульдога хватка мягче, чем твоя. Получай командировочные и отправляйся. Номер в самой лучшей городской гостинице уже забронирован. Уж извини, шофёра дать не могу. В целях экономии от своего отказался, а вот на бензин средства получишь. Начальник городского отдела внутренних дел предупреждён о твоём приезде. Нужна будет помощь, сразу звони.

«Лихо он меня окрутил, рта не дал открыть, – Амиров шёл по коридору и ухмылялся. – Как жене объявить о поездке? Наверное, расстроится. Ведь неизвестно, как долго продлится расследование».

На следующее утро следователь, заправив полный бак бензином, выехал на просторы области. В обед уже сидел в кабинете начальника городского управления полиции. Они были знакомы давно, всё-таки служат в смежных структурах, а вот по службе не пересекались. Лопатин Фёдор Николаевич вид имел грозный, однако, несмотря на то, что ему перевалило немного за сорок, выглядел далеко не блестяще. Под глазами висели мешки и щёки покрывала мелкая сеточка кровеносных сосудов. То ли давлением мучается мужик, то ли выпивает прилично, мелькнуло в голове, а вслух Амиров спросил:

– Есть какие-нибудь предположения насчёт убийцы?

– Совершенно никаких.

– Всех допросили?

– Когда? Да и вас ждали. Уж больно все важные в окружении, на хромой кобыле не подъедешь. Поговорили только с водителем мэра. У него всё сходится: привёз шефа к зданию администрации, передал ключи от машины и отправился домой. На улице поймал такси. Жена подтвердила, что в момент убийства Митрофанов находился рядом с ней.

– Время и причину смерти установили?

– Протоколы осмотра места преступления, экспертизу и другие документы получил минут сорок назад, – с этими словами Лопатин накинул на нос очки и раскрыл тонкую папку.– В общем, картина ясна. По словам свидетелей, Селивёрстов покинул банкет в десять вечера. От ресторана до администрации двадцать минут езды. Смерть наступила в одиннадцать от множественных ножевых ранений. В это время водитель был дома. Свидетелей куча. Он последний видел мэра живым.

– Орудие убийства нашли?

– Нет. Искали во дворах, мусорных контейнерах, в парке напротив здания. Кабинет опечатан, но работу администрации мы, как вы понимаете, остановить не можем.

– Что с отпечатками?

– Тоже глухо. Уборщики наводят порядок после рабочего дня, а не утром. Кабинет убирали в пятницу вечером. В понедельник, то есть вчера, секретарша обнаружила тело. Убийца выключил свет и плотно прикрыл дверь. Отпечатки только Селивёрстова и Козленковой. – увидев вопросительный взгляд следователя, Лопатин пояснил, – Козленкова Светлана секретарша мэра.

– А почему нет камер возле запасного выхода и в холле возле кабинета? Как мог Селивёрстов пройти незамеченным? Потом к нему кто-то поднялся?

– Так распорядился сам глава. Он не хотел сам попадать без конца в поле зрения. Наблюдение для того, чтобы не проникли сомнительные личности или террористы. Через запасную дверь могли проникнуть только свои, там замок кодовый. Код менялся раз в месяц. Этим занималась служба безопасности.

– Служба безопасности относится к вашему ведомству?

– Нет. В администрации числится несколько человек. Они отслеживают интернет, прессу, телевидение, неблагонадёжные личности, курируют видеонаблюдение. Руководит бывший КГБшник в отставке Хромов Сергей.

– Мне нужна встреча с ним.

– Сделаем! – коротко ответил Лопатин.

– Кто сказал жене?

– Семизоров Пётр Николаевич заместитель по социальным вопросам.

– Её кто-нибудь допрашивал?

– Говорю же, ждали вас. Она убита горем, рыдает.

– Понятно, – Амиров поднялся. – Хочу сегодня встретиться с вдовой. Мне нужен помощник, который хорошо знает город, людей.

– Предусмотрел уже. Капитан Пантелеев дожидается в приёмной, – начальник городского Управления полиции тоже поднялся и протянул листок. – Вот здесь распечатка звонков Селивёрстова в день убийства, все местные номера. Мэр разговаривал только с женой и водителем. А мне звоните в любое время дня и ночи.

– Информация проникла в местные СМИ?

– Ни в коем случае, и будем держать столько, сколько понадобится. В народе могут начаться пересуды и толки. Невозможно скрыть такую новость, но в официальных средствах, как говорится, без комментариев.

– И вы надеетесь, что они удержатся?

– Куда денутся, они все муниципальные, включая радио, телевидение и местную газету. Глава города их вот где держал, – Лопатин показал красный кулак. – Я думаю, прячь, не прячь, а необходимо озвучить факт убийства, пока сплетники не придумали свои подробности. Сделаем главу города героем, борцом с преступностью и коррупцией, который не жалея жизни вёл Серов к высотам процветания.

– Кстати, – следователь уже возле двери повернулся, – а у вас имелся код доступа к задней двери?

– Даже не стремился получить! Мы с мэром ладили, но водку вместе не пили.

– А с кем Селивёрстов пил водку? – Амиров сощурился.

– Это вам расскажут его приближённые. На мой взгляд, если он и выпивал или даже напивался, то вёл себя, как автономная субмарина.

– Как это?

– Затаривался до горла и опускался на дно. На такой стрессовой должности без расслабления нельзя. А с подчинёнными пить себе дороже, брякнешь что-нибудь по- пьянке, вот на тебя уже и компромат!

«Факт – по себе судит, – хмыкнул мысленно следователь, закрывая двери. – Сразу видно, толк в расслаблении знает».

При виде Амирова, молодой мужчина подскочил и вытянулся по стойке смирно. Фарид Махмудович критически посмотрел на фигуру, которая уже обрела пивной животик.

– Пантелеев?

– Так точно!

– Амиров Фарид Махмудович. Областная прокуратура. Поехали! – следователь протянул ключи от машины.

Дом уже покойного мэра находился за городом в коттеджном посёлке, который расположился близ деревни. Здание, окружённое высоким забором и соснами, находилось вне поля зрения любопытных. Ворота распахнул охранник и, увидев корочки, без слов, пропустил Амирова во двор. Константин Пантелеев остался в автомобиле. Следователь привык доверять лишь близким и проверенным, а этого, с пивным животиком, кто знает? Неизвестно, на какие откровения решится вдова. А вдова, похоже, вообще никого не желала запускать в семейную, личную жизнь. Помимо Раисы в доме шуршали какие-то личности то ли родственники, то ли подруги, то ли прислуга. Представившись, Фарид Махмудович предложил хозяйке дома поговорить где-нибудь наедине, надеясь, что та решится на признания, но ошибся. Высокая, статная женщина уже обрядилась во всё чёрное, покрыла голову тёмным шарфом и всё время комкала носовой платок, промокая красные, воспалённые глаза.

– Извините, что приходится тревожить вас в такое время. Мы можем поговорить наедине?

– Ничего. Я понимаю. Пройдёмте в кабинет мужа.

Они прошли в огромную комнату с письменным столом, тренажёрами и панорамным окном, открывающим вид на лес и реку.

– Красиво у вас, – не удержался следователь и присел на предложенный стул. – Раиса Михайловна вы должны вспомнить последние дни мужа. Может, кто-то звонил, угрожал или ещё какие-то мелочи, которые выбили из колеи, бросились в глаза.

Селивёрстова осталась стоять у окна. Она тревожно вглядывалась вдаль, лихорадочно размышляя, до какой степени должна быть откровенна. Женщина решительно повернулась и села в кресло напротив.

– Ничего необычного. Муж никогда не приносил проблемы в дом. Если бы ему кто-то угрожал, Саша не стал бы расстраивать меня и сына, а решил проблему сам. Тем более в его ведении существует служба безопасности. Со дня на день мы ждали повышения или в Москву или на должность губернатора. У нас была счастливая, дружная семья.

«Мы ждали», – повторил следователь мысленно,– она за ним словно тень, как декабристка, как верная Надежда Крупская. И говорит, словно репетировала заранее. А может, в горе великом, и зря я предвзято к ней отношусь? Издержки профессии».

– Волновались, что он не приехал домой ночевать?

– Волновалась, – кивнула Раиса, – но такое случалось, хоть и редко. Он хозяин города. Был,– поправилась Селивёрстова. – Где-то котельная встала, где-то прорвало трубы, да мало ли какие чрезвычайные ситуации.

– Вы разговаривали с ним только днём, а в распечатке вечерних звонков, ваш номер не фигурирует. Вы настолько спокойно относились к отсутствию мужа и даже не поинтересовались, что случилось?

– Какой подтекст вы вкладываете, задавая эти вопросы? – женщина подняла усталые глаза на Амирова.

– Как вы узнали о смерти мужа? – не отвечая на вопрос, продолжил Фарид Махмудович.

– Утром, мы с сыном ещё спали, неожиданно приехал Семизоров и сообщил.

– Сколько лет сыну?

– Зачем вам это? – Раиса агрессивно встрепенулась. – Ну, семнадцать.

– Поймите, я приехал не для того, чтобы сфабриковать липовое дело, за несколько часов найти убийцу и вернуться назад к своей семье. Важно охватить картину целиком, – Амиров поднялся. – Вы же хотите, чтобы виноватый или виноватые были наказаны? -женщина лишь кивнула на очевидное. – Тогда давайте сотрудничать, – он остановил взгляд на лице Селивёрстовой.

– Максим должен окончить первый курс института, – Раиса Михайловна с досадой покачала головой, пальцами теребя угол носового платка. – Учиться дальше не захотел, сказал, ещё не определился с профессией, но точно знает, что юристом не будет никогда! – она подняла глаза и снова уставилась в окно, где уходящее солнце окрасилось красным цветом. – Саша сначала бушевал, потом успокоился. Мы решили, что парень должен сам принимать решения, касаемо его жизни.

– Извините ещё раз и примите мои соболезнования, – неожиданно следователь остановился. – У вас имеются ключи от запасного выхода администрации?

Раиса непонимающим взглядом уставилась на полицейского:

– Не понимаю, вы о чём?

– Насколько я информирован, вы с Селивёрстовым поженились, когда ещё работали на заводе. Потом его избрали на должность мэра города, и вы отправились вслед за ним. В то время заведовали отделом молодёжной политики и имели кабинет на первом этаже в здании администрации?

– Так. А причём здесь это?

– Вы же знакомы с расположением, с тех пор ничего не изменилось. И про запасной выход знаете?

– Не понимаю, какое это имеет значение. Я не работаю почти десять лет. Про выход знаю, конечно. Раньше там находился вход в кафе, войти мог любой с улицы и обедать ходили все сотрудники администрации. Сейчас знаю, что кафе закрыли, а вот входом не интересовалась.

– В ночь убийства, кто-то кроме вас с сыном находился в доме?

– Вы что, проверяете наше алиби? – Раиса поднялась. – Не теряйте время! Во дворе и возле ворот стоят видеокамеры. Охранник покажет всё, что нужно! А теперь извините, надо заниматься похоронами!

Капитан Пантелеев видел, как Амиров вышел из дома и остановился у будки охранника. Они несколько минут о чём-то беседовали, потом следователь протянул визитку служивому и направился к автомобилю.

«Ну, наконец-то, – Константин облегчённо вздохнул, – сейчас увезу следака в гостиницу, а сам домой. Время уже шестой час. Пора дислоцироваться ближе к горячему ужину, трансляции по футболу и уютному дивану».

– Поехали! – следователь хлопнул дверью автомобиля.

– Куда сейчас? В город, в гостиницу? – Пантелеев завёл мотор и вырулил со двора.

– Где в посёлке магазин?

– Тут недалеко. А зачем? В ресторане при гостинице вас ждёт ужин.

– Подождёт. Видел, какой дом отгрохал покойник? – Фарид Махмудович спрашивал и сам же отвечал на свои вопросы. – Вот именно! Коттедж, как с рекламной картинки.

– Это вы к чему?

– К тому, что у вдовы руки с безукоризненным маникюром. В доме порядок наводит кто-то другой, и борщи варит тоже. Из города добираться накладно, автобусы ходят, скорее всего, два-три раза в день, а значит домработница из местных.

– В магазин зачем?

– Где собираются сплетничать деревенские? Правильно, в магазине. Там нам раскроют правду о батраках, которые убирают двор, высаживают цветы, готовят еду и наводят порядок в комнатах.

– У охранника, почему не спросили?

– Он без разрешения Селивёрстовой рта не откроет.

Майский вечер оказался тёплым, солнце медленно клонилось к закату, Амиров вышел из машины и только сейчас почувствовал аромат оттаявшей земли и набухших тополиных почек. Он набрал полные лёгкие воздуха и задержал на мгновение аромат, набирающих силу трав. Только в Сибири так терпко и ярко пахнет весенняя земля.

«Зачем люди кучкуются, сбиваются в муравейники многоэтажных, многоквартирных зданий? К чему беготня, суета? Дышим потом и дыханием друг друга, забиваем голову ненужной информацией. Ведь всё так просто! Река, дом с камином и хлеб из печи».

Фарид представил свою жену с ребёнком на руках – простоволосую, в ситцевом платье. Следом всплыл образ: дочь держит коромысло на плече, а в вёдрах плескается изумрудная, чистейшая вода. От таких мыслей чуть не засмеялся – дочь с двадцатью литрами воды на одном плече, можно только представить! С интернетом скоро учебники отменят, весь ум уйдёт в виртуальную реальность. Кто же на земле работать будет, тоже виртуальные люди? А почему нет! Недавно где-то прочитал, что в Германии трактора управляются со спутника через систему Глонасс.

– Дожили мать вашу, – тихо ругнулся Амиров и переступил порог небольшого магазинчика. – Добрый вечер.

Дородная женщина подозрительно посмотрела на чужака:

– Чего желаем молодой человек?

– За молодого спасибо, – следователь довольно хрюкнул, – бутылочку коньяка, колбаски – сервилатика и сыра на закуску.

– Чую, скоро много чужих понаедет, – увидев насмешливый взгляд Амирова, пояснила. – В деревне, как на ладони, все друг друга знают, местные коньяк не пьют, или сами гонят, или что дешевле и понятнее покупают.

Продавщица за разговором достала с верхней полки пыльную бутылку армянского коньяка, обтёрла тряпкой и, прищурившись, тихо спросила:

– Когда хоронить будут?

– Кого хоронить? – прикинулся дурачком следователь.

– А то вы не в курсе, – женщина указала на витрину. – Колбаску выбирайте. Всё свежее, – Продавщица упёрла руки в бока. – Все важные персоны из богатых домов здесь наперечёт. Сюда заглядывают редко, но случается. Понятно, что и вы не к трактористу Петьке прибыли. О смерти мэра, вся деревня говорит, уж не знаю, как в городе.

– Ох, и смекалистая вы женщина! – искренне восхитился Фарид. – Когда похороны не знаю, а вот поговорить с теми, кто числится у мэра в прислуге, хотелось бы.

– С чего вы решили, я вам что-то расскажу?

– Расскажете. Вы же сознательная гражданка, – с этими словами Фарид достал из кармана удостоверение.

– Ну, если так, – продавщица не двинулась с места, а, наклонив голову, поинтересовалась. – Как насчёт коньяка, колбасы и сыра?

– Всё давайте на ваше усмотрение.

Женщина быстро упаковала провиант и протянула через прилавок пакет.

– В дом вхожа только Лиза Степанова. Варит, убирает, стирает, гладит, всё делает. О своей работе особенно не распространяется. Может вам что скажет. А в саду занимаются рабочие из «Зеленстроя». Их привозит машина из города два раза в неделю. Зимой чистят снег, осенью листву, весной высаживают цветы, летом стригут газоны.

– Так «Зеленстрой» бюджетная организация?

– Что вы хотели, своя рука-владыка! Свет проверяет «Горэлектросеть», мусор вывозит машина городского коммунального хозяйства. Даже туалет чистит «Канализационное хозяйство». Это мы за каждый пук платим, а он себя такими вещами не утруждал!

– Не больно вы жалуете главу города.

– А за что его любить и уважать? Вы видели, что в городе делается? Затопил закрытые шахты из-за, якобы, нерентабельности. Просто средства туда нужно вкладывать на модернизацию. А зачем, когда есть простой способ: снял пять метров грунта, вот тебе и угольные пласты. Вокруг открытые разрезы, дышать нечем. Сколько людей раком болеет! Что вы думаете, от добра он сюда перебрался на свежий воздух? Своё здоровье бережёт!

– Я смотрю вы подкованная в этом вопросе. Сами тоже здесь проживаете?

– Здесь все подкованные! Мы живём внутри угольного мешка, а вы приехали и уехали! У меня здесь бизнес, – продавщица обвела рукой прилавки, – а квартиру имею в городе и дышу одним воздухом со всеми остальными. Так что, берите товар и платите деньги, а мне закрываться пора.

– Да, конечно, – Амиров достал деньги. – Так, где проживает Лиза Степанова?

– В деревне две улицы. Поедете прямо, не сворачивая, дом тридцать седьмой. Да мужу корочки сразу показывайте. Он у неё ревнивый, может зарядить без разговоров.

Жильё Степановых они нашли без труда, солнце ещё не совсем зашло за горизонт. С наступлением темноты по кривым улицам можно передвигаться только с фонариком, и то, рискуя переломать конечности.

– Что же это мэр проживал в деревне, а две улицы фонарями и дорогами не обеспечил? – спросил Амиров, когда остановились возле небольшого, но аккуратного дома.

– Похоже, он дальше своего двора не заглядывал, – Пантелеев усмехнулся. – В городе половина освещения не функционирует, что про деревню говорить.

Амиров осторожно открыл калитку, каждую минуту ожидая, что из темноты двора кинется собака, оказалось, хозяева предпочитали другую живность: где-то кудахтали куры, и трубно голосила корова. На стук дверь открыла женщина и, памятуя о наставлении продавщицы, следователь показал удостоверение, а уж потом поздоровался.

– Добрый вечер. Вы Лиза Степанова?

Женщина кивнула. Амиров аж залюбовался, в свете фонаря на него смотрела вылитая Верка Сердючка, только без звезды на голове. Её массивная грудь начиналась сразу из-под подбородка, а тонкие ручки, сложенные на животе, словно поддерживали выдающуюся часть. Лиза посторонилась и пригласила гостя в прихожую.

– Заходите. Чувствовала, что рано или поздно, меня тоже будут допрашивать. Раиса Селивёрстова просила не разносить новость по деревне, только шила в мешке не утаишь.

– Ничего, что так поздно или вызвать повесткой?

– Всё в порядке. Я только что подоила корову. Молоко ещё тёплое. Будете или побрезгуете?

– Сто лет не пил домашнего молока. Конечно, буду!

Амиров прошёл следом за хозяйкой на чистую кухню.

– Муж помогает по хозяйству?

– В своём доме без мужика туго, – Лиза протянула керамический бокал с тёплым молоком. – Сегодня сама хозяйничаю, муж с дочерью к свекрови в соседнюю деревню уехали. Вернутся только завтра, – женщина села напротив и сложила усталые руки на коленях. – Это и к лучшему. Толком бы поговорить не дал. Он считает, что во дворцах небожители обитают и говорить ни плохое, ни хорошее про них нельзя.

– А вы как думаете?

– Я не думаю, я знаю! Какая разница, где любить друг друга – на английской кровати «Величие» за невообразимое количество денег или на диване-раскладушке за двадцать тысяч! Эффект один: появляются дети. И какая разница, за каким столом ругаться, если развод неминуем.

– Вы хотите сказать, что чета Селивёрстовых находилась на грани развода?

– Что-то вроде этого. Они и раньше жили, словно чужие, а в последнее время так вообще.

– Что вы имеете в виду?

– Как объяснить? Мой муж ревнивец невозможный, может выпить, поскандалить, но он живой. А у Селивёрстовых всё идеально, они назвали друг друга милая, дорогой, только всё словно на автомате. Однако и в этой семье случались взрывы. Пару раз я видела синяки на лице Раисы. Конечно, не спрашивала! Кто я – прислуга, но и у меня есть глаза и уши. Скандалили из-за сына. Тот ничего не хотел, ни учиться, ни работать. Дорогие автомобили, шмотки, девочки, – женщина улыбнулась, увидев изумлённый взгляд следователя. – Да, да, молодой да ранний. Семнадцать лет. Я бы свою дочь так отходила, сидеть бы не смогла несколько дней! А этого сослали в область, у них там хоромы в элитном доме. Вы не удивляйтесь, что так много знаю. Приходится убирать во всём доме и в кабинете, и в спальне, и в столовой. Уши не затыкаю, глаза не закрываю, хочешь, не хочешь, а слышишь и видишь! Так вот, последнее время Раиса из спальни переехала в комнату для гостей. Буквально за день до смерти Александра Владимировича, я убирала в спальне и случайно на тумбочке увидела конверт с фотографиями. Не удержалась, посмотрела. Похоже, мэр пускался во все тяжкие, причём в рабочем кабинете и со своей секретаршей!

– Вы кому-нибудь ещё об этом рассказывали?

– Вы первый. Даже муж не знает.

– Почему сделали исключение?

– Вы же из полиции!

– Логично.

Амиров усмехнулся про себя.

«Как при такой любознательности домработница не разнесла новости из богатого дома по деревне. От таких пикантных подробностей все бы на ушах стояли, хотя если сплетни дошли до ушей Селивёрстовых, домработницу вмиг выставили за дверь с волчьим билетом, а в деревне работы днём с огнём не найдёшь».

– Несколько раз я слышала, как Селивёрстовы ругались. Мэр кричал, мол, захочешь развестись, вперёд, скатертью дорога! Только убирайся вместе с сыном и одним чемоданом!

– А говорите, общались холодно. Там страсти кипели.

– Иногда кипели, когда хозяева были уверены, что их никто не слышит.

– Елизавета, вижу вы женщина порядочная. Хочу попросить никому не рассказывать о нашем разговоре.

– Неужели я не понимаю!

Степанова округлила глаза, показывая тем самым – она могила!

– Сейчас в гостиницу? – с надеждой спросил Пантелеев, пытаясь краем глаза уловить настроение следователя областной прокуратуры.

– Послушай, как твоё имя?

– Константин.

– Да, Константин, я понимаю, ты хочешь как можно скорее попасть домой. И я тебя понимаю. Пойми меня и ты! Я тоже желаю вернуться к жене, домой, к пельменям и уютному дивану возле телевизора. И чем скорее я закончу дело, тем скорее это произойдёт. Терпеть не могу гостиницы, влажные простыни на постели и унитазы, на которых сидели разные жопы, – следователь хлопнул дверцей автомобиля. – Если бы я знал город, то нужда в твоём присутствии отпала бы сама собой. Так что вези меня к Светлане Козленковой.

– Это к секретарше? – Амиров кивнул. – Я не знаю адреса.

Фарид протянул листки, которые приготовил для него начальник Управления внутренних дел.

– Здесь найдёшь.

– Может, позвоним сначала?

– Как раз этого делать не надо.

Следователь отключился. У него это хорошо получалось. В мыслях прокручивались последние беседы, из которых уже можно извлечь определённые выводы: чета Селивёрстовых находилась на грани развода. Если бы такой факт случился, Раиса не получила бы ничего, а вместе с ней и непутёвый сын. Селивёрстова повышают, он уходит на пост губернатора, жена же остаётся у разбитого корыта.

«Надо выяснить, что имеют Селивёрстовы. Убеждён, что не только этот прекрасный дом и квартира в областном центре, и если все банковские активы и недвижимость записаны на мужа, то Раиса Михайловна рисковала остаться с маленькой толикой от жирного куска. При разводе глава города со сворой адвокатов могли лишить женщину почти всего! Работать Рая уже не желает, а вот траты на себя любимую непомерные, судя по кольцам на руках, одежде и косметическим процедурам. Дама выглядит лет на десять моложе своего возраста! Вот тебе и первый мотив для убийства».

***

Светочка горько плакала и вовсе не потому, что страдала о смерти любовника. По большому счёту ей было на него плевать! Она горевала о своей, такой нелепой жизни. Двадцать семь лет, а живёт вместе с выпивающей матерью в небольшой квартирке. Давно пора выйти замуж, но за кого? От местной шантрапы с души воротит. Тот, кто более состоялся, давно имеет семью, и воспитывает детей. Да и не думала никогда о местных парнях. Не о такой партии грезила Светочка. В мечтах она каталась на дорогих иномарках, обедала в ресторанах, а сумочку под мышкой носила от Марка Якобса из фиолетовой крокодиловой кожи. А как иначе носить аксессуар за тридцать девять тысяч долларов? С таким предметом расставаться нельзя! Козленкова не первый раз выстраивала и взращивала отношения подобного рода, но всё время что-то мешало: то избранника переводили в другой город, то вмешивалась жена, то неожиданно настигала болезнь. Девушка сравнивала себя с тем мужиком из карикатуры, который с огромными усилиями закатывал огромный камень в гору, но тот на самой вершине срывался и падал вниз. А мужик, не теряя веры в успех, начинал всё сначала. Вот и в этот раз она проделала сизифову работу. А ведь успех маячил совсем близко, только руку протяни! Секретарша незаметно навела справки о примитивной, престарелой жене, о дуралее сыне. Этот брак всё равно обречён. Такому видному мужчине нужна соответствующая женщина – элегантная, эффектная и сексуальная. Александр Владимирович попался в её, ловко расставленные ловушки. Кажется, даже поверил в беременность! И, кто его так некстати грохнул? Как быть? Начинать всё сначала? Годы летят неумолимо, скоро носить узкие юбки, глубокие выреза и высокие каблуки будет просто не прилично!

В дверь позвонили. Светочка спешно вытерла слёзы и, ругая мать за то, что та оставила дома ключи, пошла открывать. На пороге стоял полицейский. Она видела его раньше – приходилось сталкиваться в коридорах администрации, но, ни имени, ни звания не знала.

– Капитан Константин Пантелеев. Добрый вечер. С вами хочет поговорить следователь по особо важным делам из областной прокуратуры.

– Вы видели сколько время? Десятый час. Это не может подождать до завтра?

– К сожалению, нет, – неожиданно из-за плеча Пантелеева появился коренастый, черноволосый мужчина.

Козленкова окинула гостя критическим взглядом и с тоской подумала, что никак не может выяснить, какими дорогами ходят и откуда берутся такие классные мужики. И ростом, вроде не гигант, но такая уверенность в тёмных глазах, что вот за такое плечо можно спрятаться на всю жизнь. Одного Светочка не знала: чтобы стать генеральшей, надо выйти замуж за солдата или хотя бы за Костю Пантелеева, да и тот, похоже, занят.

– Меня зовут Фарид Махмудович. Разговор не займёт много времени. Можно войти?

– Ой, нет, нет! – Светочка запахнула растянутую кофту и потянула дверь на себя. – Подождите внизу. Я спущусь через минуту. Только переоденусь.

Девушка захлопнула перед носом визитёров дверь и оглядела себя в зеркале: мятый халат, растянутая старая кофта, красные от слёз глаза. Ещё не хватало, мать выпившая вернётся от подруги. Стыда не оберёшься, поговорить не даст, только запах перегара и бла, бала, бла! Да и обстановка в квартире ещё та, с тех, лохматых годов. Это на работе она звезда, подтянутая, уверенная в себе, почти второй после мэра города человек. Снова навернулись слёзы от разбившихся надежд. Девушка смахнула слезу, быстро переоделась и, открыв дверь, вздрогнула от неожиданности: на пороге стояла мать и рылась по карманам в поисках ключа. Увидев дочь, скривилась:

– Куда ещё на ночь глядя?

Светлану передёрнуло от сивушного амбре.

– Не твоё дело! Взялась контролировать. Поздно! – девушка затолкала мать внутрь. – Ложись спать, скоро вернусь.

– Давайте прогуляемся, – предложил Амиров. – Заодно и поговорим.

– Вы не будете записывать?

– Зачем? Наша беседа имеет ознакомительный характер.

Следователь лукавил, он почти всегда записывал разговоры на диктофон, который держал в кармане куртки. И лишь потому, что опасался забыть какие-либо подробности. Прогулка получилась недолгой. Фарид Махмудович проводил секретаршу до подъезда и вернулся в машину.

– Вот теперь поехали в отель.

– Не уверен, что в ресторане вас ещё ждут, – Константин покосился на Амирова. – И магазины уже закрыты.

– Ничего. Есть сыр, колбаса и бутылка армянского коньяка из деревенского лабаза. До утра не пропаду.

– Как рано встречаемся утром?

– Я так понял, что гостиница находится в центре? – капитан кивнул. – Вот и хорошо, я пешком доберусь до здания администрации, а ты забирай машину и утром отправляйся к Селивёрстовым. В доме не светись, а у охранника забери копию всех передвижений вдовы в ночь убийства. По секретарше пока мнение не сложилось, но проверить её алиби тоже не помешает. Она, кажется, с матерью живёт? – Амиров увидел согласный кивок. – Поговори с ней, с соседями. С собачками люди по вечерам гуляют. Потом присоединишься ко мне. Будем опрашивать всех, кто веселился в тот вечер на банкете вместе с персоналом и артистами. Хозяйку ресторана не тревожь, выпиши ей повестку часа на три, я сам с ней поговорю.

– Так это огромная работа! Вместе с официантами и поварами поучается под девяносто человек!

– А ты что, в сыске новичок? Знаешь, сколько надо перемыть песка, чтобы уловить замыленным глазом частичку золота!

– Я в полиции не первый год, – Пантелеев как-то загрустил. Стало понятно, что с этим следователем покоя не предвидится. Надо настраиваться на работу до позднего вечера, а может и ночи. В то же время в груди поселилось чувство похожее на гордость: иметь непосредственную причастность к расследованию громкого убийства, это не фунт изюма, а грядущее повышение по службе! И ещё Константину польстила степень доверия. Пока всех свидетелей Амиров допрашивал без него, а тут самостоятельное задание.

В ресторане следователя уже не ждали. Часы в холле гостиницы показывали одиннадцать часов вечера. От этого Фарид не огорчился, заполнил бланк, получил ключи и заселился в довольно уютный номер. После душа позвонил жене, справился о токсикозе, о настроении, поведал свои новости и, откупорив бутылку коньяка, сделал несколько глотков. В животе растеклась горячая лава. Захотелось взбудоражить алкоголем голову, но Амиров остановил позыв. Вспомнилось высказывание Парацельса:

«Всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством».

Следователь хорошо знал, что три глотка, как творческая доза, при которой ясен ум и приходят правильные решения. Если перебрать лишка, начинает переть дурная фантазия, как пузыри набухают подозрения и в каждом видится монстр. Он включил телевизор и, полистав каналы, нашёл местные новости. Начальник Городского управления полиции сдержал слово. Из мэра сделали героя, который поплатился жизнью в борьбе за процветание города и горожан. Амиров откусил кусок колбасы и отключил телевизор. Всё равно правды никто не скажет, а лишь то, что прикажут. Журналист нынче пошёл непринципиальный, как попки пиратские повторяют, что спустили сверху. Следователь прослушал запись разговора с Козленковой. Тупая девица, таких он повидал огромное множество. Вообразила, что может управлять мэром. Вроде как мэр голова, а она, секретарша шея! Подловила мужика на секс. Могла беременность приплести. Секретарша хоть и отказывается, что имеет отношение к фотографиям, но в это мало верится. С её слов, никто даже не подозревал об их связи, а тут, на тебе, прилетел вдруг волшебник в голубом вертолёте и как раз к окну! И как раз в самый пикантный момент. Интересно, где этот компромат сейчас? Скорее всего, в доме мэра, но жена, ни за что не станет раскрывать грязные подробности. Да играют ли они хоть какую-то роль в убийстве? А вот Козленкову можно вычёркивать из списка подозреваемых. Она или по её просьбе кто-то состряпал фотографии и отослал жене, с целью расстроить брак. И этот замысел почти удался, Раиса захотела получить развод, но поняла, что останется без ничего. А может это сам Селивёрстов решил избавиться от опостылевшей жены? В этом случае Раисе на руку смерть мужа. Только Светочке мэр нужен был живым!

С такими мыслями Амиров провалился в сон.

Глава 3

Петренко Семён Аркадьевич долгое время руководил культурой в городе. Так давно, что и сам забыл, в каком году появился в этом узком и длинном, как пенал кабинете. Он устал и морально истощился. Из года в год одно и то же – гулянья, балаганы, ярмарки, Проводы русской зимы, День шахтёра и за всё цифры, отчёты, доклады. Он, как слуга двух господ должен отчитываться в областной департамент культуры и гнуть спину перед местными властями. Иногда Петренко соглашался с незабвенным Александром Сергеевичем Пушкиным и мысленно повторял истину, проверенную временем:

«На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Давно завидная мечтается мне доля -

Давно, усталый раб, замыслил я побег

В обитель дальнюю трудов и чистых нег».

Как прав классик, сокрушался, бывало, Семён Аркадьевич, наблюдая из окна кабинета, как с вышки люди в фуфайках наряжают новогоднюю ёлку на площади или развешивают красочные баннеры ко Дню защиты детей. И вот свершилось, весна принесла освобождение, и он, как усталый раб, совершит побег. Побег к морю. Осталось решить кое-какие вопросы и «Аривидерчи банана!». Петренко ещё не решил, как поступит с молодой возлюбленной. Развод с женой настолько вымотал его, что связывать себя узами нового брака пока считал бессмысленным. Марина моложе почти на тридцать лет, однако, всем видом показывает, насколько дорожит, любит и обожает любовника. Визжит во время секса, как резаная, а он растекается елеем от того, что есть ещё порох в пороховницах и ягоды в ягодицах. А собственно, что его не любить? Всех отодвинул, хотя имелись кандидатуры лучше, и поставил возлюбленную директором киноконцертного зала прямо в центре города, напротив администрации. Премию с зарплатой девушка гребёт не в пример маститым директорам музыкальных школ, дворцов культуры, музеев и муниципальных творческих объединений, хоть и получила образование совершенно не имеющее никакого отношения к культуре. Ну что это – инженер – наладчик швейных машин? А кто с него спросит? Он хозяин в своей вотчине! Когда Петренко ушёл из семьи, то пришлось покупать новую квартиру. Жена – акула, больше о ней ничего хорошего не скажешь, заседала в одном из кабинетов всё той же администрации в должности пятой ноги шестого зама, обосновалась крепко, сам туда устроил. И сейчас, при случайных встречах в коридорах Семёна Аркадьевича передёргивало от мысли, что он большую часть жизни прожил с этой змееподобной бабой. Только одно прекрасное дело она сделала, то есть два – родила двоих детей. Хорошо, что они не стали свидетелями развода и мелочной делёжки имущества: дети разъехались по разным городам. Семён бился за каждую ложку и прищепку, но справиться с брошенной женщиной невозможно, лучше оставить всё и начать с нуля! Так и сделал: взял кредит в банке, приобрёл двухкомнатную квартиру, сделал небольшой ремонт и заселился туда с молодой сожительницей. В жёны её не звал, на жилплощади не прописывал. Марина тоже появилась на пороге с одним чемоданом, оставив мужа и дочь в прошлой жизни ради прекрасного будущего. Сейчас Петренко размышлял, как поступить? Сказать Марине прямо, что, мол, так и так, уезжаю в другой город, а ты устраивай свою жизнь дальше без меня, хочешь, вернись к мужу, хочешь к матери, а свою квартиру я намерен продать. Вроде как-то не по-людски. Расставаться лучше мягко, без острых углов.

«Сниму ей квартиру на месяц, потом продам свою. Предупрежу, что вызову, как только куплю жильё в курортном городе вроде Сочи, Адлера или Геленджика, а может, и в Крым подамся. А там ищи, свищи, – рассуждал Семён Аркадьевич, прикидывая различные варианты.– Со дня на день назначат нового мэра и не факт, что он захочет видеть меня в своей команде. Придётся избавиться от акций нескольких разрезов, а это приличные деньги. Плюс сумма с квартиры, автомобиля и дачи. Главное дом у моря уже оплачен, уже стоит и ждёт нового хозяина!»

Петренко слышал, что из области прибыл следователь и несколько волновался. Кто его знает? Со своими правоохранительными органами легче договориться. Не зря раз в месяц, он топил баню на даче, покупал пиво с сёмгой, чтобы тёплой компанией попарить косточки и переговорить о делах насущных вдали от любопытных ушей. А этот начнёт копаться! Только кто ему даст далеко заходить в расследовании?

В углу за столом быстро бегала пальцами по клавишам компьютера ведущий специалист Ирина – женщина не молодая, зато опытная в составлении различных отчётов, пресс-релизов и всякой бумажной документации. По должности секретарша не полагалась, да и куда её, на шею посадить в маленьком кабинете? В дверь сначала заглянул, а потом вошёл Семизоров с озабоченным видом. При виде исполняющего обязанности мэра Ирина подскочила. Такие канцелярские мыши чётко соблюдали субординацию.

– Доброе утро.

– Доброе, – хмуро кивнул Пётр Николаевич и протянул руку хозяину кабинета.

Петренко пожал вялую ладонь, он сообразил, что не зря и.о. появился здесь собственной персоной, а не вызвал к себе в кабинет, наверное опасался чужих ушей. Семён Аркадьевич повернулся к Ирине:

– Ступай в центральную библиотеку, забери документацию по последним поступлениям и отнеси в бухгалтерию.

Ведущий специалист коротко кивнула, зашуршала курткой в гардеробе и быстро удалилась. Семизоров открыл рот лишь после того, как за женщиной закрылась дверь.

– Знаешь, что к нам прислали следователя из области?

– Да уж, каждая дворовая собака в курсе.

– Надо с ним как-то наладить контакт. Он здесь никого не знает, сидит в гостинице один вечерами. Ты пригласи, баньку растопи, водочки там, пивка, закуски. Может, девочки из культуры скрасят одиночество. Лучше следователя держать в поле зрения.

– Пусть пригласят Лопатин или Хромов. Один начальник полиции, другой в службе безопасности, мужики служивые, из смежных профессий. А баню беру на себя.

Семизоров и Петренко не дружили, не враждовали, просто работали в одном учреждении. Возраста примерно одного, но интересы разные – Пётр Николаевич не разделял любви к рыбалке, а вот в баню на общие посиделки наведывался регулярно. Между собой обращались без пиететов, оба понимали, что сегодняшнее повышение Семизорова на должность исполняющего обязанности мэра города Серова носит временный характер. Всерьёз рассматривать Семизорова как кандидатуру никто не станет, не потянет мужик, слабоват, воли и жёсткости не хватает, а вот в кресле заместителя по социальным вопросам самое место.

– Ты прав, надо всем участвовать. Всё-таки делаем одну работу.

***

Амиров вышел в морозное утро. Город покрывала серая дымка, словно множество угольных котельных одновременно чадили трубами. Несмотря на май, весна осваивалась трудно, снег уже сошёл, но лужи, замёрзшие за ночь, хрустели и трескались под ногами. Фарид зашёл в небольшой павильон, заказал пару беляшей и стаканчик кофе. Обычно следователь пренебрегал завтраком, но сейчас не предполагал, когда придётся пообедать, да и вообще пока не загадывал, как сложится день. Неожиданно рядом пристроился невзрачный мужик непонятного возраста. Быстро поставил стаканчик с горячим чаем, подул на пальцы, потом схватился за мочку уха. Он обжёгся, пока нёс горячий напиток до высокого столика.

– Не против, если здесь приземлюсь?

Амиров пожал плечами и ничего не ответил, потому что интенсивно пережёвывал ароматный беляш.

– Моя фамилия Персильев, – как ни в чём не бывало, продолжал знакомство мужик. – Я бывший корреспондент местной газеты. Уволен несколько лет тому назад, за то, что неистово боролся за правду.

Мужик подул на чай и сделал несколько глотков. Амиров смотрел на неожиданного собеседника, не мигая, потом проглотил остатки еды, вытер салфеткой рот и запил уже остывшим кофе.

– Я так понимаю, наша встреча не случайна?

– Правильно. Сам не понимаю, почему меня ещё не убили, но я неутомим и знаю много интересного о местной власти.

– Что, например?

– Кто получал и сколько платил за добычу ископаемых, что за бизнесмены и за сколько скупали земли, где пролегают угольные пласты, – Персильев опасливо огляделся, – здесь не самое подходящее место для беседы.

– Понимаю, – следователь кивнул, соглашаясь. – Как на меня вышли?

– Гостиница в городе одна, приличная, а администратором работает давнишняя знакомая. Я знал, что местным расследование не доверят, но почему-то полагал, что приедет кто-нибудь из Москвы. Обошлись областной прокуратурой, – мужик достал из кармана куртки очки, посадил на нос и уставился на Амирова. – Я и о вас справки навёл.

– И? – Фарид Махмудович усмехнулся. Стало не понятно, какого чёрта он ещё здесь, стоит и слушает списанного в тираж корреспондента.

– Вы человек порядочный и неподкупный. Я готов поделиться информацией.

– Сейчас не могу уделить вам время, а вот вечером приходите в гостиницу.

– Хорошо. Я буду в девять.

Войдя в здание Администрации, следователь показал корочки, спросил, как найти начальника службы безопасности и, проследив за рукой полицейского, прошёл по коридору. На дверях не наблюдалось никаких указателей и табличек. Амиров стукнул костяшками пальцев несколько раз и, не дожидаясь приглашения, вошёл. Хромов не понравился с первого взгляда, впоследствии выяснилось, что это взаимно. Кабинет оказался просторным с единственным письменным столом и громоздким сейфом в углу. Начальник службы безопасности даже не привстал при виде следователя, руки не протянул, а лишь прищурил глубоко посаженные глазки.

– Предупреждён и жду, – сухо отреагировал Хромов и указал рукой на стул напротив. – Фёдор Николаевич Лопатин начальник горотдела предупредил о вашем появлении. Я ещё раз перепроверил звонки на стационарный и мобильный телефоны в день и ночь убийства Селивёрстова и список тех, у кого имеются ключи от запасных дверей здания, – он небрежным жестом бросил на стол пластиковую папку.

– Вижу, вы не особенно рады моему появлению, – следователь криво усмехнулся, примерно ожидая холодный приём, и взял папку.

– Именно так. Не особенно. В городе есть толковые опера и следаки. Быстро могут раскрутить убийство. Не понятно, зачем присылать человека, который совершенно не знаком с местными традициями, обычаями и людьми.

– Скорее всего, именно из этих соображений и прислали. Посмотреть, так сказать на дело непредвзято.

Хромов ничего не ответил, лишь пожал плечами, мол, делайте, что хотите! Он даже приподнялся, показывая всем видом, что разговор окончен. Однако Амиров не собирался прокладывать дорогу в одиночестве и темноте, кто-то должен освещать путь. Хоть лучиной, но должен! Фарид с невозмутимым видом уселся на стул и уставился в мутные глазки широкоплечего, коротко стриженого начальника службы безопасности:

– Скажите, какие функции выполняет ваш отдел?

– Это имеет отношение к делу?

– Не совсем, но хотелось бы знать.

– Наш город окружён разрезами, обогатительными фабриками и сопутствующими предприятиями. Сами понимаете, что открытая добыча приносит множество проблем экологического характера. Могут возникнуть экстремистские настроения среди населения. Мы призваны выявлять недовольных, должны своевременно пресечь и подавить такого рода проявления! В общем, даём местной власти работать без лишних проблем. Стране, сами понимаете, уголь необходим!

«Такого протестанта, как тщедушный корреспондент Персильев подавлять не имеет смысла, он уже подавлен, – думал Амиров, рассматривая лицо Хромова, пытаясь угадать его возраст. – Хотя, кто знает, вероятно, недовольных много, если народ начнёт волноваться, остановить будет трудно! Население сидит без работы, в угольной пыли, которая проникает в каждый уголок, в каждую клеточку лёгких, рано или поздно произойдёт взрыв».

– В Российской Конституции записано, что человек является высшей ценностью, – Амиров понимал, что втягивается в бесполезную дискуссию, но ничего не мог с собой поделать. – Я посмотрел статистику и увидел, что лёгочные и раковые заболевания в городе просто зашкаливают. И, думаю, что цифры не совсем корректные, на самом деле уровень заболеваний и смертность гораздо выше показанных официально.

– Угольные разрезы это единственные градообразующие предприятия, – Хромов цедил слова и нагло ухмылялся. – Народ должен радоваться, что сидит на угле и имеет возможность заработать!

– Мужчины это понятно, а что делать женщинам, детям, пенсионерам и старикам? Просто молча задыхаться в угольной пыли на нищенские пособия и пенсии?

– Это их выбор. Никто не прикован, как Прометей к скале!

Неожиданно Амирову стал не интересен разговор. Он задумался на несколько секунд:

«Люди именно прикованы, как тот Прометей, который даровал людям огонь! Чёрный ворон прилетает ежедневно и клюёт печень. И как долго это может продолжаться неизвестно, потому что единственный орган человека, способный к регенерации именно печень! У ворона всегда будет пища! Куда бежать людям? В какую страну грёз и счастья? Как уберечь тело и душу? Родители будут пытаться спасать своих детей, отправляя в другие города, а вот старикам придётся тихо умирать под благородные лозунги:

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!»

«Или пылью? – Фарид отвёл глаза, чтобы собеседник не увидел презрение. – Этот Хромов стоит на страже чужого богатства и благополучия. Холуй! Владельцы обогащаются, ничем не рискуют, ведь они не проживают в яме, но обрекают город на медленное вымирание».

– Бесполезный спор, – следователь отключился от тягостных мыслей. – Что вы думаете об убийстве Селивёрстова?

– Ничего не думаю. Для этого здесь вы, – начальник службы безопасности закинул ногу на ногу. – Однако предполагаю, что искать надо на бытовом уровне. Это не заказ и не политическое убийство. Селивёрстова должны были со дня на день перевести из города в область, скорее всего в губернаторское кресло. Местные шишки всячески угождали ему, потому что каждый из них мог занять место главы. Кого поставить решает губернатор.

– А как же выборы? Народное голосование?

– Не смешите меня! Неужели вы сами в это верите?

– И всё-таки, кто мог быть заинтересован в устранении мэра? Может тот, кому он не отдал кусок земли под очередной разрез?

– Селивёрстов давал всем и с удовольствием! Он имел от каждого свой процент! Только официально я ничего подтверждать не буду! Просто указываю путь. Не надо блудить среди сосен. Ларчик просто открывается!

– Вы намекаете на жену?

– Я ни на что не намекаю, но именно ей выгодна смерть мужа.

– Ещё просьба, – Амиров поднялся. – Мне нужен кабинет, где я смогу поговорить с лицами, которые видели главу города в последний день.

– Я распоряжусь, чтобы вам выделили пару кабинетов, – Сергей Хромов вопросительно глянул на следователя. – У вас есть помощник? Одному провернуть такой объём за короткий срок непосильная задача, даже для областного следака.

– Хотите быстрее избавиться от меня? – Фарид усмехнулся.

– Мне до вас нет дела, просто считаю своим долгом предупредить: не суйте нос за пределы следствия, здесь этого не любят.

– Я проведу столько времени, сколько потребует расследование и совать, как вы говорите, нос намерен везде! – Амиров разозлился и резко сменил тон. – Теперь ответьте, у вас имеются ключи от запасного выхода?

– Это что, допрос?

– Именно так! Или хотите, чтобы я пригласил официально, повесткой? Ещё могу доложить наверх, что начальник службы безопасности города Серова препятствует расследованию. Уверяю, что самое малое, после такой характеристики вы лишитесь работы. А впоследствии пойдёте охранником в местный торговый центр.

Фарид Махмудович знал такой тип людей и не удивился ответной реакции. Хромов стушевался, но быстро взял себя в руки.

– Ключ у меня имеется и ещё у одиннадцати, – бывший КГБшник махнул рукой. – В списке найдёте всех. Периодически меняли цифровой код.

Амиров пробежал глазами отпечатанные листки и недоумённо посмотрел на Хромова:

– Из каких соображений надо было так шифроваться? Проходили бы через центральный вход. Там круглые сутки сидит охранник, который знает в лицо каждого. Устроили какое-то тайное общество, отключили видео камеры и инкогнито проникаете в здание администрации?

– Да нет в этом никакой Масонской ложи или членов тайного заговора, – Сергей усмехнулся. – Причём инициатором являлся сам Селивёрстов. Он приказал отключить камеры у этого входа, на лестничном марше и на втором этаже, включая холл, ведущий в его кабинет. Посторонние могли проникнуть только через главный вход, а там круглосуточная охрана с кнопкой на пульт вневедомственной охраны. Через запасной имели возможность войти только свои!

– Почему именно эти двенадцать человек?

– Все начальники отделов администрации города.

– Где вы находились в момент убийства Селивёрстова?

– Меня никто не просветил насчёт времени смерти.

– Смерть наступила в одиннадцать вечера.

Хромов задумался буквально на секунду, но следователь уловил в глазах начальника службы безопасности настороженность.

– Я находился дома.

– Кто-то может подтвердить?

– Нет. Я живу один. Не женат.

– Вы присутствовали на банкете?

– Да, но уехал раньше. До того, как наша элита распоясалась.

– И что, местные чиновники, директора предприятий ведут себя разнузданно? Позволяют себе лишнего?

– Давайте не будем! – Хромов разозлился. – Мужики есть мужики, хоть в какую компанию попади! После очередной рюмки ослабляются галстуки, начинаются перекуры и базары. Я вообще алкоголь не уважаю и не считаю нужным присутствовать на финале застолья.

– Алиби у вас нет! – следователь смотрел прямо в глаза начальника службы безопасности.

– Вы меня подозреваете? На каком основании?

– Я подозреваю всех. А основания могут найтись всегда. Например, у вас роман с женой мэра, или Селивёрстов не дал карт-бланш на открытие предприятия или отказал в льготном кредите? Сменится градоначальник, и вы получите всё!

– Что такое вы несёте? Мне этот мэр, что живой, что мёртвый. Не будет этого, придёт другой!

– И, тем не менее, вы в числе подозреваемых. Алиби отсутствует. Или всё-таки кто-то может подтвердить непричастность? – Хромов молчал и только часы тикали в образовавшейся тишине. – Я ведь всё равно доберусь до правды. Город маленький, все как на ладони. Возле магазинов и учреждений видеокамеры, ваш автомобиль где-то да мелькнул. Не усложняйте мне работу.

Начальник службы безопасности криво усмехнулся, как норовистый конь мотнул головой и что-то чиркнул в блокноте.

– Почти всю ночь я провёл здесь, – он выдернул листок и кинул на стол. Хромов хотел ещё о чём-то попросить областного следака, но закусил удила: не станет он расшаркиваться перед каждой заезжей шишкой. – При входе скажете тридцать семь, восемь, девять, – Сергей без всяких пояснений поднялся и направился к двери, – Пойдёмте, покажу кабинет, где вы сможете работать.

– Мне нужен помощник для составления протоколов.

– А я здесь причём? Связывайтесь с городским отделом внутренних дел.

– Послушайте, я сам не в большом восторге от вас, вашего города и той проблемы, в которой я вынужден разбираться. Чем скорее раскроем преступление, тем быстрее я избавлю вас от своего общества.

– Хорошо, – пошёл на попятную Хромов. – И всё-таки лучше заниматься этим делом в стенах полиции. Здесь всё-таки государственное учреждение.

– Давайте не будем терять время, – Амирова уже начали раздражать никчёмные споры. – Для начала покажите место преступления, а потом пригласите этих людей по списку, – следователь протянул листок. – Перечень гостей и обслуживающий персонал мне предоставил Лопатин. Кто занимался приглашением?

– Организационный отдел. Мария Владимировна Ляхова. Она отвечает за приёмы, мероприятия. Составляются списки награждённых лиц, кому грамоты, кому благодарственные письма, кому ордена с медалями, а кто на доску почёта. Соответственно своих кандидатов предоставляют предприятия и организации.

– Сохранилась доска почёта? – Амиров усмехнулся, – как со времён Советского Союза.

Они прошли по длинному коридору к кабинету мера. Хромов сорвал печать и распахнул дверь.

– А где секретарша Козленкова?

– Пока сидит в отделе статистики. Это рядом с кабинетом Семизорова. Пока он временно исполняет обязанности мэра.

– У него есть шанс сесть в кресло на постоянной основе?

– Кто знает, – Сергей Хромов неопределённо пожал плечами. – У него другим голова забита. Семейные проблемы.

– Расскажете?

– Сами у него спросите. Семзоров всячески старается скрыть, но проблема уж больно неуправляемая.

Кабинет оказался просторным, светлым с большими окнами и добротной мебелью. На стене висели обязательные портреты главы государства, губернатора и, помещённый в золотую рамку, герб области. Амиров скользнул взглядом по начальнику службы безопасности:

– Может, вы найдёте помощника, а я пока здесь осмотрюсь, – следователь захотел остаться один. Так ему лучше думалось, иногда, углубившись в себя, он даже разговаривал сам с собой или специально наговаривал текст на диктофон. От потока информации есть риск что-нибудь упустить. Хромов понимающе кивнул и направился к двери. – Постойте, – окликнул Фарид, – Кто осматривал кабинет?

– Следственная группа. Протоколы осмотра у вас есть.

– Ну да, ну да, – внимательно выхватывая глазами подробности, закивал Амиров. – Где вещи Селивёрстова?

– В морге. Ещё жене не отдали.

– При нём был портфель или папка?

– Кажется, нет. Уточнять надо у Лопатина.

– Внедорожник так и стоит у заднего крыльца?

– Перегнали в гараж. Могу распорядиться, чтобы пригнали к парадному.

Амиров подумал, что в машине побывало уже немало любопытных носов, поэтому одними отпечатками больше, одними меньше уже не имеет значения. Он лишь коротко кивнул, соглашаясь.

– Когда похороны?

– Завтра. Сначала привезут тело для прощания в ритуальный зал, в два часа, по традиции вынесут.

– Как жена распорядилась: кремировать супруга или по христианскому обычаю?

– Как положено, гроб и сырая земля.

Оставшись один, следователь прошёлся по кабинету. Судя по предоставленным фотографиям, Селивёрстова убивали, когда тот сидел в кресле за столом. Он не пытался встать и сопротивляться. Всё произошло неожиданно. Мэр знал убийцу, скорее всего, доверял ему, поэтому подпустил так близко. Эксперты определили, что удары нанесены правшой и достаточно сильной рукой, но это могла быть и женщина. Рост убийцы не понятен, жертва сидела, когда получала смертельные ранения. Крови натекло много, она бурыми пятнами засохла на полу, брызги попали на стол, и скорее всего на одежду и обувь убийцы. Следователь взял стул и обшарил возможные закоулки в шкафах, на антресолях, между книг и папок. Тайника для камеры не обнаружил, значит, снимали с улицы, но на второй этаж фасада здания Администрации незамеченным попасть не возможно. Фотографии делали с вышки очень качественной аппаратурой, например под видом спила деревьев или замены ламп на фонарях. Однако никто не осмелится висеть на фонаре весь день. Получается, что Светочка предупредила, в какое время случится интимная связь. Всё это, конечно, интересно, но имеет ли хоть какое-то отношение к смерти мэра?

Кабинет Амиров получил на первом этаже. Похоже, переселили куда-то сотрудников отдела по связям с общественностью. На стеллажах стопочкой, как в библиотеках прежних времён лежали подшивки областных и местных газет, рекламные буклеты, книги и журналы. Сыщик составил список и отдал пареньку, которого прислал Хромов. Молодого человека подтянутого и аккуратного звали Игорь, одного за другим он обзванивал участников последнего для Селивёрстова банкета и приглашал на беседу. К обеду у Фарида голова шла кругом, и голодный желудок просил поддержки. Наконец появился Пантелеев с новостями. При виде капитана Амиров отпустил очередного свидетеля, поднялся и помял затёкшую шею.

– Я голодный, как чёрт! Пойдём, перекусим, заодно расскажешь, что нового узнал.

– В приёмной ждут несколько человек, – Константин махнул рукой в сторону двери.

– Ничего, подождут! Мы ненадолго. Потом разделимся, ты заберёшь себе часть, иначе я один буду откровения выслушивать до еврейской пасхи.

– О чём спрашивать? – мужчины вышли из кабинета и направились к знакомому павильону, где утром перекусывал следователь. – Нет, так не пойдёт! – капитан потянул Амирова в другую сторону, – Пошли в кафе, здесь недалеко и недорого.

Фарид Махмудович не споря, повернул вслед за молодым коллегой и спросил:

– Ты пригласил хозяйку ресторана, которая обслуживала банкет?

– И владелицу, и официанток, и поваров, – Константин поднял рукав куртки и глянул на часы, – как раз успеем перекусить. Через сорок минут подъедут.

– Выяснить надо вот что: кто уехал с банкета вслед за главой города. Ресторатор скажет, как рассаживала гостей: за общий стол или столики стояли отдельно? Вот присутствующие и поведают, кто с кем пил, спорил и курил.

В кафе непрезентабельного вида еда оказалась без затей, но превосходной. Рассольник переливался золотом мясного навара и пережаренной морковки, а фаршированные печенью блины таяли во рту. Амиров поймал себя на мысли, что в последнее время доволен едой, если питается в общепите. У жены появился жуткий токсикоз на пережаренный лук, на запах чеснока, а от вида сырого мяса выворачивало наизнанку. Фарид не роптал, наоборот благодарил бога, что тот дал возможность почувствовать себя отцом во второй раз. Втайне он гордился собой. Ещё орёл! А токсикоз скоро пройдёт, не вечность же жена будет беременной. С дочери спроса нет, её задача хорошо учиться. Станет женой, научится всему, не при домострое живём. Константин начал свой рассказ между ложками супа. Амиров пресёк непорядок: война войной, а обед по расписанию! Молча закончив приём пищи, сыщик промокнул рот салфеткой и отвалился от стола:

– Начинай с жены мэра. Привёз записи с видеонаблюдения?

Пантелеев сначала закивал, потом отрицательно покачал головой, прожёвывая остатки пищи:

– Не привёз. Охрана ничего не пишет, просто наблюдает в монитор, кто пришёл или приехал. Так распорядился хозяин дома. Охранников два, работают по двадцать четыре часа. В случае опасности нажимают на тревожную кнопку. В ночь убийства работал тот, с которым я разговаривал сегодня, вытягивал каждое слово. Секьюрити твёрдо оборонял приватную жизнь обитателей дома. И всё-таки выяснилось, что Раиса выезжала из посёлка. Покинула дом в девять, а вернулась в половине одиннадцатого.

– Смерть мэра наступила в одиннадцать, – Амиров замолчал на несколько секунд: официант принёс кофе и счёт. – Вдова не убивала мужа. А где находился сын?

– Его вообще дома появлялся для того, чтобы переодеться и взять денег. Селивёрстов заблокировал банковскую карту сына, потому что тот просто швырял деньгами. Но мальчика подогревала сердобольная мамаша. Только тут тоже по нулям, я проверял. Максим Селивёрстов постоянно ошивается в мотоклубе, это за городом. Золотая молодёжь, парни, девушки устраивают гонки, дрифтинг, пьют пиво. В ночь убийства парня видело человек двадцать. В районе трёх часов ночи он уехал ночевать к другу, о смерти отца узнал на другой день, когда позвонила мать.

– У секретарши Козленковой тоже алиби?

Пантелеев почему-то виновато согласился, словно не оправдал надежд начальства и не преподнёс готового убийцу на тарелочке с голубой каёмочкой.

– Девушка находилась дома. Подтвердила её мать. Женщина сильно пьющая и не внушающая доверия, но в этот вечер к ней присоединилась соседка с мужем: отмечали девятое мая, праздник святой. Соседи подтвердили, что девушка начала застолье с ними, потом ушла в комнату и не выходила.

– Могли в подпитии не заметить, как Козленкова удалилась?

– Могли и не заметить, – легко согласился Константин, – но, когда уходили в половине двенадцатого, решили попрощаться, стукнули в дверь, девушка отозвалась матерно, мол, оставьте в покое, завтра на работу!

Пантелеева раздирало любопытство по поводу того, что успел насобирать старший коллега, но спросить не осмелился. Они вышли в моросящий, мелкий, холодный дождь, как по команде подняли воротники и торопливо отправились к зданию администрации. У входа столкнулись с крупной, яркой женщиной, усыпанной золотыми изделиями. Увидев капитана, женщина возмущённо вскинула брови:

– Послушайте, я девочек сняла с работы, думала, вы их быстренько расспросите и отправите назад, а воз и ныне там? Сегодня банкет по случаю юбилея одного знатного человека в ресторане, каждая минута на счету!

– Не волнуйтесь, это не займёт много времени! – капитан слегка покраснел. Амиров понял, что золотая дама привыкла распоряжаться. – С вами хочет поговорить следователь областной прокуратуры Амиров Фарид Махмудович.

– Антипова Анастасия Егоровна, – дама царственно протянула руку, словно ожидая горячих лобзаний.

– Очень приятно, – Фарид сухо пожал холёную руку. Он терпеть не мог особей такого рода. Они вели себя, словно все вокруг должны пресмыкаться и услуживать, а мир принадлежит исключительно для выполнения их прихотей. – Ну что мы в дверях застряли, – Амиров с серьёзным видом слегка наклонил голову вправо, и известным жестом Владимира Ленина указал рукой путь, как бы говоря: «Правильной дорогой идёте, товарищи»!

К облегчению следователя Антипова оказалась женщиной сообразительной и по -деловому организованной.

– Я знаю, что это может помочь, – владелица ресторана вытащила из сумочки сложенную вдвое пластиковую папку. – Вот здесь план, кто и где сидел на банкете.

– Прекрасно! Скажите, кто составляет списки на банкеты?

– Организационный отдел и начальник управления культуры. Они составляют всё, рассылают приглашения гостям. Мы предварительно обговариваем расположение столов и меню. Моё дело накрыть столы, проследить за поварами и официантками. За концертную программу и ведущих отвечает местная культура.

– Кто оплачивает праздники?

– Культуре не платит никто, это их работа, а я к бюджетным организациям отношения не имею. От количества людей составляю калькуляцию и предоставляю на подпись Семизорову, а он соответственно, через финансовый отдел производит выплату, естественно с ресторанной накруткой.

– Давайте проще! Администрация города и оплачивает банкет? – женщина коротко кивнула.– Значит из карманов налогоплательщиков несколько раз в год, то есть каждый праздник устраивается веселье! А праздников у нас хоть отбавляй, мало того, мы можем сами придумать День гранёного стакана или защиты насекомых! – Амиров распалился, захотелось выбить из колеи спесивую даму и пошатнуть зону комфорта. – Хотелось бы взглянуть на сметы и сверить с перечислением на ваши банковские счета! Я так понимаю, что и премии чиновники получают из городской казны!

– Я к этому отношения не имею! – в глазах Антиповой мелькнул страх. – Все вопросы в организационный отдел!

– Вы присутствовали на банкете до конца? – Анастасия Егоровна незаметно выдохнула – следователь сменил тему. – Можете вспомнить, кто уехал следом за главой города?

– Попытаюсь. Когда Селивёрстов уезжал многие высыпали на улицу курить и глотнуть воздуха. Такой перерыв мы используем, чтобы прибрать на столах и сменить приборы. Я находилась в зале. Сами знаете, за официантками глаз да глаз!

– Нет, этого я не знаю, – ехидно ответил следователь. – Никогда не работал в ресторанном бизнесе. На здании, где проходило застолье, есть камеры наблюдения?

– Дело в том, что мероприятия такого масштаба за сто и больше человек мы организуем за городом. В столовой оздоровительного лагеря. Несколько лет тому назад сделали ремонт, приобрели стулья столы, французскую посуду, столовые приборы и скатерти. В лагерный сезон дети пользуются посудой проще и скатерти из клеёнки, остальное для комфортного отдыха и оздоровления детей. Городские власти заботятся о подрастающем поколении, выделяются даже гранты по программе «Дети Серова».

«Ещё бы крикнула: спасибо главе города за счастливое детство!» – мысленно ухмыльнулся патриотическому порыву следователь и перебил тираду:

– Так что с камерами?

– Да нет никаких камер! – женщина неожиданно соскочила с патриотической волны. – Кто захочет светиться в пьяном виде? Ситуации всякие бывают, иногда физиономии друг другу бьют, женщин тискают!

– Всё-таки может, вспомните, кто отправился следом за главой?

– Я же говорю, находилась в зале, – лицо Антиповой застыло на секунду. – Хотя нет. Постойте. Минут через пятнадцать через кухню прошёл Семизоров Пётр Николаевич.

– Он был одет?

– В костюме. Да и зачем? Его ждала служебная машина.

Больше не выяснив ничего толкового, следователь отпустил владелицу ресторана восвояси. День катился к вечеру. На перекуре Амиров с Пантелеевым решили допросить тех, кто ждал в приёмной, а остальных пригласить на завтра. Всё равно за один день не управиться. У следователя ещё имелись планы на вечер.

– Капитан, ты женат? – Амиров затянулся сигаретой. Они стояли на крыльце, ёжась от холода, и короткими затяжками утоляли никотиновый голод. В здании на каждом углу висели знаки запрещающие курение, и даже комнаты для курильщиков никто не предусмотрел. – Кольца на пальце не вижу.

– Почему вы спрашиваете?

– Я бы хотел отпустить тебя раньше, но мне нужен помощник и человек, знающий город. И потом, сидеть в гостиничном номере в одиночестве не самое интересное времяпрепровождение. Лучше заняться делом. Так как? Отправишься к семье или со мной?

– С вами однозначно, даже если бы имел семью.

– Тогда заканчиваем со свидетелями и едем вот сюда, – Амиров протянул листок, написанный начальником службы безопасности. Капитан глянул на адрес, округлил глаза и вопросительно посмотрел на старшего коллегу. – Что-то не так?

– Всё нормально, – криво усмехнулся Пантелеев. – Сами увидите.

По дороге молча пережёвывали шаурму, купленную в ларьке прямо в центре города. Пантелеев рулил одной рукой, другой держал закрученный в рулон лаваш. Из него сыпался лук и соломкой нарезанное мясо. Константин ловил ртом куски, отвлекаясь от дороги.

– Хватит жрать! – пробурчал с полным ртом Амиров. – Смотри на дорогу или сверни на обочину. Торопиться некуда. Кстати, а почему до сих пор не женился?

Капитан остановил машину в свете фонаря, в два откуса доел восточный деликатес и вытер рот салфеткой.

– Это какой-то замкнутый круг. Я был близок к такому шагу. Мы подали заявление в ЗАГС, но случилось несчастье с моей матерью. К тому времени она уже развелась с отцом, и он уехал на ПМЖ в Германию. Она работала врачом скорой помощи, в ноябре стояла гололедица, машина торопилась на вызов, водитель не справился с управлением и улетел в кювет. Врачи, как правило, не пристёгиваются. Мать пострадала больше всех, лежала почти пять месяцев с переломом позвоночника. Свадьбу отложили, но в планы моей подружки не входило долгое ожидание, а тем более забота о чужом человеке, который прикован к кровати. Я тогда только начинал после школы полиции. Крутился, как уж на сковороде между работой и домом. Позвонил отцу и попросил помощи. Батя помог, до сих пор благодарен ему! Смог нанять сиделку и приходящего массажиста. Постепенно мама поднялась. Конечно на инвалидности, не работает, но она заботится о себе, гуляет, готовит и ходит в магазин. А вы представьте себе, молодого парня, подкладывающего утку, меняющего памперсы и кормящего достаточно молодую женщину с ложки! Я это прошёл один, отец в другой стране, близкие родственники не объявились, а про дальних и говорить нечего. Правда часто приезжали подруги и появлялись коллеги с работы, но это не в счёт: носил на руках и мыл в ванной я. Мама до сих пор терзает себя, что сломала мою жизнь. А я думаю, что именно эта ситуация показала, что есть ценное на земле. Уж в любом случае не такие вертихвостки, как моя бывшая подружка.

– Даже нет сексуального ориентира? – бесцеремонно спросил Фарид.

– Есть, всё есть, – улыбнулся Константин, – я же не евнух.

Автомобиль заехал в новый микрорайон, немного по петлял во дворах, выискивая короткий путь, и остановился на тихой, хорошо освещённой улочке.

– Приехали! – Пантелеев заглушил мотор.

– Забыл тебя спросить. Почему все заказы по банкетам получала именно Анастасия Антипова? У вас в городе ресторанов больше нет?

– И рестораны и кафе в избытке. Есть даже с гораздо лучшей кухней и обслуживанием. Только ресторанная барышня жена Антипова!

– Ни о чём не говорит эта фамилия, – покачал головой следователь.

– Антипов Олег Сергеевич директор муниципального унитарного предприятия «Телерадиокомпания город Серов».

– Теперь понятно, – Амиров захлопнул дверь и осмотрелся вокруг. – И что мы здесь можем найти? Квартиру любовницы, которая подтвердит алиби Хромова?

– Думаю, не всё так просто.

– Что ты имеешь в виду?

– Пойдёмте. Это частный клуб.

Они прошли вглубь двора и спустились по ступеням, которые, по всей видимости, вели в подвал. Красивый кованый светильник под навесом освещал площадку. Тяжёлая железная дверь оказалась запертой, но через секунду неожиданно открылась. Амиров смекнул, что они попали в поле зрения камер наблюдения. В проёме возник здоровый, совершенно лысый качок, одетый в белую рубашку и чёрный костюм, туго обтягивающий мышцы на плечах. Пантелеев показал удостоверение и бесцеремонно двинулся на здоровяка. Тот словно скала не сдвинулся на сантиметр, только пробасил низким голосом:

– Вы приглашены?

– Ты что, удостоверение не видишь?

Пантелеев немного свысока смотрел на охранника и, тем не менее, уступал во внешней внушительности. Неожиданно из-за спины качка вынырнул подтянутый мужчина неопределённого возраста. Одеждой и манерами он напомнил Амирову эстрадного конферансье из старого французского фильма. Мужчина услужливо наклонил голову с набриолиненными, чёрными волосами и сложил домиком руки – палец к пальцу, показывая огромный перстень и полную услужливость.

– Господа здесь закрытая частная территория. Вы можете попасть сюда в двух случаях: у вас имеется ордер или вы знаете код, – конферансье белоснежно улыбнулся. – Я так понимаю, у вас нет ни того, ни другого!

Неожиданно Амиров вспомнил слова Хромова, которым не придал значения:

– Ну почему же, код доступа имеется. Тридцать семь, восемь, девять.

– Приятно провести время господа! При необходимости обращайтесь. Я здесь управляющий.

Конферансье бесшумно удалился, и скала, словно услышав слова «Сим-Сим» сдвинула своё тело.

Первым вошёл Пантелеев. Амиров двинулся следом, озираясь и постепенно понимая в какое заведение завело расследование. В полутёмном зале негромко играла музыка, за столиками сидели пары и компании, что-то пили и негромко разговаривали. За стойкой бара ловко управлял шейкером парень в чёрной кожаной жилетке. Его руки и половину лица покрывали замысловатые татуировки. При виде посетителей, он равнодушно сместился в их сторону.

– Господа желают что-нибудь выпить, или сразу в номера?

Фарид замешкался, стараясь понять, что происходит в заведении, вроде не клуб, музыка не орёт, танцующих не видно. И вообще выглядит всё достаточно благопристойно. Публика, правда, какая-то странная. Неожиданно Пантелеев дёрнул за рукав и прошептал одними губами:

– Я здесь ничего пить не буду! Дотрагиваться противно! Узнаем, что надо и пошли восвояси!

– Хотелось бы увидеть меню и прейскуранты. Принесите вон за тот столик, – следователь глянул на бармена, не обратив никакого внимания на слова Константина, и двинулся в полутёмный зал. Пантелееву ничего не оставалось, как следовать за ним. Фарид только бросил за спину, – Тебя здесь никто угощать не собирается.

Через минуту к ним подошёл всё тот же конферансье с безупречной улыбкой.

– Первый раз у нас?

– Что за вопрос?

Пантелеев хмуро глянул на странный и неожиданный в их городе персонаж. Мужчина слегка растерялся, но не стёр с лица дежурную улыбку.

– Ах, простите! Конфиденциальность первый закон в нашем заведении! Вот, пожалуйста, меню, – на стол легли две кожаные, толстые папки. – Мы создали номера, открывающие для ваших фантазий новые возможности! В каждом мы создаём атмосферу комфорта, не забывая про безопасность и необходимость новых ощущений для каждого гостя, – появилась две другие книги, похожие на толстые фолианты с картинками.

Мужчина быстро удалился, а полицейские начали изучать: Пантелеев меню, а Амиров перечень услуг. Сыщик вскоре понял, что за контингент обитает в этом заведении, но никак не мог представить в апартаментах такого рода бывшего КГБшника, начальника службы безопасности Администрации города, Серова Хромова Сергея. Капитан вскоре отложил меню и взялся за папку, представляющую больший интерес.

– Ну, здесь и расценки, – проговорил изумлённый капитан, перелистывая каталог и не отрываясь от просмотра. – Распутные девки зарабатывают раз в десять больше, чем горняк в шахте, уже не говоря про меня! Один час три тысячи, два соответственно шесть, если на всю ночь восемнадцать тысяч! Обалдеть! Ого, есть ещё дороже, ночь тридцать тысяч! Учительница в школе света белого не видит, за месяц таких денег не получает!

– Деятельность этих девиц связана с риском.

– Огромный риск ноги раздвигать!

– А ты посмотри описание номеров. Например, номер «Синий». В наличии кровать-клетка с возможностью фиксации; кресло послушания с возможностью фиксации шеи, рук, ног; набор аксессуаров (наручники, плети, стек). А вот в номере «Лиловый» ещё круче. Там кровать с возможностью подвеса; клетка; наручники; плети и кляпы. Причём по правилам пользования апартаментами количество гостей в одном номере не ограничивается и от этого плата не меняется.

– Это групповой секс! – у Константина почти отвалилась челюсть. Он не считал себя пуританином, но здесь творилось то, что не поддавалось разумению. – По городу хотят сплетни, что где-то в районе действует закрытый клуб.

– Проституток здесь имеют по всей программе. Понятно, что за одну ночь она должна заработать себе на месяц. Если клиент психически ненормален или садист? Кляп сотруднице в рот и обхаживай, что фантазия подсказывает! Она месяц или лечится от побоев, или как минимум сводит синяки. БДСМ это психосексуальная субкультура, основанная на эротическом обмене властью и иных формах сексуальных отношений, затрагивающих ролевые игры в господство и подчинение.

– Да вы знаток? – искренне удивился Пантелеев.

– Станешь тут знатоком. Когда вышла в свет книга «Пятьдесят оттенков серого», а потом появился фильм, многие отправились в секс-шоп, набрали разного рода причиндалов. Решили, так сказать разнообразить унылую интимную жизнь.

– Типа взлохматить бабушку, – хрюкнул Константин.

– Типа того. Возникла целая волна преступлений, избиений, увечий садистского характера. Наш народ понимает всё буквально, если услышали призыв сверху на оздоровление общества, так сейчас каждый сотрудник организации или предприятия сдаёт нормы ГТО. Ползком будешь ползать, но норму сдай! Так и в этом случае, пришло новое веяние, так давай понужать друг друга плётками и кляпы в рот запихивать! Сексуально же! Того не разобрали, что БДСМ отличается от агрессивных и преступных действий тем, что участники сообщества жёстко соблюдают принципы безопасности и разумности.

– Надо же, прямо белые и пушистые!

– Все разные, и у каждого свой путь сойти с ума! – Амиров ухмыльнулся воспоминаниям. – Одна пара развлекалась подобным образом, а заодно и выпивала, выпивала не по-детски. Любовник засунул партнёрше в рот кляп, руки сзади привязал к ногам. Дальше дело не пошло, мужика сморило, и он уснул. Бабёнка мучилась несколько часов. Каким-то образом изловчилась и носом нажала на телефоне ноль два. Знала, если вызовет скорую помощь, те развернуться и уйдут, если никто не откроет дверь. Приехал наряд и вышиб дверь. Ржали все до колик, глядя на спящего мужика в латексных шортах, маске и ошейнике, пока не посмотрели документы. Любовником оказался большая шишка – министр из соседнего края.

– Может, объясните, мы здесь зачем?

– Сейчас поймёшь! – Амиров нашёл глазами управляющего и махнул рукой. – Подойдите, уважаемый!

«Про «уважаемого» я погорячился, – подумал следователь и прикинул, как выстроить беседу с этим субчиком. – Если начнёт артачиться, придётся везти в кутузку. Только кто знает, что здесь за порядки, может полиция и крышует».

Лощёный господин услужливо склонился:

– Уже выбрали?

– Я следователь областной прокуратуры.

Амиров полез за корочками в карман, а мужик стрельнул вокруг глазами: не наблюдают ли за ними любопытные посетители. Убедившись, что никому нет дела до мирной беседы, управляющий сомнительного заведения немного обмяк:

– Только без удостоверений и пистолетов. Не надо пугать публику. Так вы здесь по делу?

– Вот именно! – Фарид Махмудович всё-таки полез в карман, достал фотографию Хромова и протянул лощёному мужику. – Этот человек проводил время в вашем клубе в ночь с девятого на десятое мая? – управляющий замешкался, было заметно, что он узнал начальника службы безопасности. – Заметьте, я не называю фамилии. Скажу больше, морально этическая сторона деятельности клуба нас, – Амиров повернулся к ошарашенному Пантелееву, который не отрывал взгляд от снимка, – совершенно не интересует.

– Он что-то совершил?

– Просто ответьте! – устало вздохнул следователь.

– Да, – выдавил из себя мужик и смахнул пот с гладкого лба. – Он приехал в десять, может чуть позже, попросил приготовить номер и пригласить девушку.

– Здесь есть чёрный выход? – Амиров разглядел тяжёлые портьеры, за которыми, по всей видимости, находился вход в коридор, ведущий в номера.

– Есть. Мужчина наш постоянный посетитель, он всегда заказывает одну и ту же девушку Мадлен. В этот вечер дама была на выезде и вернулась после одиннадцати. А этот, – управляющий пальцем ткнул в снимок, – сидел в баре и ждал её. Потом они прошли в номера. Если хотите, могу устроить встречу с Мадлен, она подтвердит.

– Не надо.

Мужчины вышли на свежий воздух и с облегчением глотнули морозного воздуха.

Глава 4

Семизорову никогда и ничего не сыпалось с неба, во всяком случае, так казалось! В те времена, когда народ густой, дружной толпой валил к светлому будущему, он окончил школу в небольшом рабочем посёлке, потом институт в областном центре. По распределению попал в город Серов на завод помощником инженера сталелитейного цеха. Молодого специалиста приметили в комитете комсомола завода, а потом и города. Пётр влился в кипучую молодёжную жизнь. Участвовал в агитбригаде, с удовольствием голосил в молодёжном ансамбле, вносил свою лепту в победу городской команды на областном конкурсе «Молодецкие игры. Семизоров дружил с девушками, приглашал в кино и с замиранием сердца целовался на морозе. Жизнь, казалось, похожа на праздник. Одно омрачало существование: тяжёлая работа в цехе забирала много сил и времени. Не так хотел состариться Пётр! Он уже подумывал поменять работу, но пока не решил на какое шило, может поменять своё мыло. И тут судьба предоставила шанс. Семизорову предложили возглавить городской комитет комсомола. На утверждение в должности в Администрацию города он летел через три ступеньки. Перед дверью первого секретаря городского комитета партии остановился, перевёл дух и поправил галстук. Седой мужик отнёсся к перспективному сотруднику с теплотой, вниманием и по-отечески:

– Заходи, заходи, – первый секретарь снял очки и улыбнулся. – Нам такие энергичные, целеустремлённые кадры, очень нужны!

«Как Дед Мороз! – мелькнуло в голове счастливого Семизорова. И действительно, оставались считанные дни до Нового года, и парень даже не представлял большего подарка, чем получить вожделенную, открывающую новые возможности должность. – А год начинается просто отлично!»

– Характеристику твою читал. Высшее образование, активный участник художественной самодеятельности, исполнительный – начальник цеха хвалит. Хороший пример для молодёжи!

Семизорова раздувало от лестных слов и как ушат холодной воды прозвучало слово «НО».

– Утвердить тебя в первичной организации, например в заводском комитете не составит проблем. Ты знаешь, что секретарь в первичной организации не освобождается от работы, а нам необходима твоя целеустремлённость и идеологическая подкованность.

– В чём проблема? – растерялся Семизоров и почувствовал, как мост, который держал его в переходе от одной работы на другую, начал осыпаться.

– Мы не можем взять секретарём городского комитета комсомола человека не женатого! Какой пример ты покажешь остальным? Крепкая семья это ячейка общества!

«Уфф, – мысленно выдохнул Пётр, – всего лишь! А я уж думал Дед Мороз превратиться в алкоголика дядю Васю, а карета снова в тыкву!»

– Так у меня есть девушка, – уверенно врал Пётр. – Мы даже заявление собрались подавать. В Новогоднюю ночь пойдём знакомиться с родителями.

– Вот это отлично! – седой коммунист поднялся, и пожал комсомольцу руку. – Так ты с этим не тяни. Устроим безалкогольную, весёлую, комсомольскую свадьбу. Если в ЗАГСе будут тянуть резину, сообщи мне, вопрос решим!

Из кабинета Петя вышел с двояким чувством: с одной стороны радость, что должность почти в кармане, с другой мешает именно это «почти»! Вот где в такой короткий срок взять жену? Это должно быть осознанное решение всей жизни! Те, с которыми целовался, а иногда и просыпался в одной постели не подходят. Может, найти серую мышку, которая будет сдувать пылинки, и бояться дышать в его присутствии? А как же быть с любовью? Да никак! Зачем нужна эта любовь, если с неё нет никакого толку, одни мучения и страдания! И ведь ни с кем не посоветуешься в таком щепетильном вопросе! Ночь Пётр провёл, не смыкая глаз. Несколько раз просыпался и вносил в список возможных претенденток, напротив одних он ставил плюсы, напротив других и минусы, и плюсы. Круг знакомых девушек Семизоров имел огромный, и список получился внушительный. К утру всё-таки сморил сон, однако собираясь на работу, он уже знал, с кем проведёт Новогоднюю ночь! Шурочка работала кладовщицей в инструментальном цехе. Петя и не приметил бы её никогда, она сама смотрела на Семизорова, словно рядом находился Ален Делон или Адриано Челентано с Тото Кутуньо в одном лице. Точек соприкосновения у них почти не имелось, так в заводской столовой, во Дворце культуры на концертах, да случайные встречи на улице или в магазине. Если бы не вожделенная должность, прошёл бы Пётр мимо, потому что нравились ему яркие, активные и фигуристые. В середине января пара сыграла свадьбу. Комсомольской, трезвой и весёлой не получилось. Тихо расписались, и в общежитии, где получили комнату молодожёны, Семизоров с несколькими друзьями выпил чуть не ведро водки. Всё-таки первый раз женится, да и на работе получил отгулы в честь торжественного дня. Жена от такого торжества пришла в тихий ужас, не о такой свадьбе мечтает каждая девушка, но перечить не осмелилась, боясь спугнуть птицу счастья, лишь смотрела на обожаемого мужа восторженными, васильковыми глазами. Уже потом Семизоров заглядывался на длинноногих эффектных красоток, даже заводил любовниц, но глубоко в такие связи не впутывался, знал свою натуру, если увлечётся по настоящему, то может бросить семью. Моральный кодекс в те времена соблюдали строго, можно и местом поплатиться. Зато на службе всё складывалось превосходно! После комсомола он перешёл в партийные структуры, после перестройки остался в администрации города. Самое удивительное, что Семизоров даже не мечтал о карьере, его устраивала та власть, которую он имел в городе. Ну что он будет делать в Москве? Прислуживать какому-нибудь чинуше? А здесь почёт и уважение, знает, как деньги заработать, кому и куда подпись поставить. И что такое власть? Это ответственность за принятые решения, а принимать решения Пётр Николаевич не любил, ему вообще не нравилось находиться на лобном месте. Сзади, за спиной спокойно, сытно и без риска. Прошли те времена комсомольского горения. Всё что необходимо для благосостояния появилось: дача на берегу реки, автомобиль класса люкс, просторная квартира и возможность выезжать на лучшие курорты страны и зарубежья. А семья так и жила, играя в одни ворота: она любила, а он позволял себя любить. Родилась и выросла дочь загляденье! Только всё пошло под откос в один совсем не прекрасный момент. И однажды Семизоров понял, что дети должны рождаться от любви, да только поздно уже что-то менять! Он не очень увлекался алкоголем, но вот в последние дни, что-то его потянуло затуманить голову. Сегодня он сидел возле телевизора и потягивал армянский коньяк, периодически обсасывая дольки лимона. Телевизионная информация проходила мимо его сознания. Семизоров углублялся в прошлое, цеплял каждую мелочь, чтобы понять, в какой момент совершил ошибку, но ничего на ум не приходило. Вроде правильно жил, да только результат плачевный. В дверь позвонили. В первую секунду Пётр Николаевич никак не мог вынырнуть из своего подсознания и разобраться, что является источником надоедливого звука – телевизор, будильник или дверной звонок. Семизоров никого не ждал, да и кому он мог понадобиться в девять часов вечера? На пороге стоял черноволосый мужчина, одетый в стильную кожаную куртку и перчатки из тонкой лайки. Почему-то именно перчатки притянули взгляд хозяина квартиры. Когда человек заходит с улицы в тёплое помещение, то сразу снимает с рук одежду, а кто не снимает, то вор или убийца. Какая-то ерунда кружилась в голове крепко выпившего Семизорова. Он внимательно посмотрел в лицо визитёра и вспомнил, что видел его в администрации.

– Пётр Николаевич извините за поздний визит. Моя фамилия Амиров. Я следователь областной прокуратуры.

Фарид полез в карман за удостоверением, но Семизоров махнул рукой, мол, в курсе, кто вы и только проворчал:

– Вы знаете, какой час? Можно было поговорить завтра утром! Не обязательно являться без приглашения домой, да ещё и не предупреждая!

С этими словами, он повернулся и прошёл в гостиную, как-то по-стариковски шаркая тапочками. Амиров последовал за ним, прикрыл дверь, потоптался у дверей, решая в обуви шагать или скинуть ботинки в прихожей. Следователь разулся, снял куртку с перчатками, огляделся, повесил одежду на вешалку и потёр руки, оглядывая богато обставленные хоромы.

– Красиво у вас, – произнёс Фарид, по опыту зная, что начать разговор с комплимента самый лучший вариант.

– Жена старалась, – не оборачиваясь, ответил Семизоров и, подойдя к зеркальному бару, налил в бокал коньяк. – Составите компанию?

– С удовольствием! – следователь провалился в кресле, на которое жестом указал хозяин. – Вы не волнуйтесь, наш разговор не займёт много времени. Ещё раз извините, что потревожил. Сами понимаете, хочется закончить расследование как можно скорее, поэтому использую каждую минуту.

– Я и не волнуюсь, – Пётр Николаевич протянул бокал с коньяком гостю, поставил тарелку с лимонами на стол и сел напротив. – Задавайте свои вопросы.

– В каких отношениях вы были с Селивёрстовым? В смысле он устраивал вас, как начальник, как глава города?

Позже Семизоров, прокручивая беседу, сожалел, что был настолько откровенен и винил во всём алкоголь. Ели бы был трезв, то не позволил языку некоторые подробности. Но что поделать, слово не воробей!

– Зачем критика, если человека уже нет в живых? В спину кинуть камень? А смысл? Уже ничего не изменить!

– Хотя бы для того, чтобы понять, кому нужна смерть мэра? Кто заинтересован в смене власти, а может кто-то не хотел, чтобы Селивёрстова назначили губернатором?

– Скажу честно, как человек, он был дерьмо! Но кто не превращается в это вонючее состояние, приходя к власти? Единицы! Однако я с ним ладил и не хотел, чтобы на его место пришёл человек со стороны. Я в администрации появился задолго до Селивёрстова, при нём служил весь его срок, надеюсь и на пенсию уйти спокойно с новым мэром. Осталось не так долго. Переберусь на дачу и забуду, как страшный сон время, проведённое в стенах белого здания, – увидев удивлённый взгляд собеседника, пояснил. – Служба в администрации это стресс. Находиться каждый день под высоковольтным напряжением невозможно! – Семизоров поднял бокал, посмотрел, прищурив глаза на содержимое, и с удовольствием глотнул янтарную жидкость. – Я понимаю, что вы проверяете всех, кто может быть причастным к убийству, но я не имею к этому никакого отношения.

– Свидетели утверждают, что с банкета вы уехали вслед за Селивёрстовым. По какой причине?

– Я отвозил жену и дочь в аэропорт.

– А куда они полетели?

– Это не имеет отношения к делу, – уклонился от ответа Пётр Николаевич. – Со мной поехал Петренко.

– В смысле?

– На банкете я успел изрядно выпить. До дома меня довёз водитель, а там пришлось бы самому садиться за руль или вызывать такси. Я попросил Петренко, чтобы мы вместе проводили близких на самолёт, так и сделали, потом Семён Аркадьевич забросил меня домой и вернулся на банкет.

– Почему именно Петренко?

– Мы с ним живём в соседних домах. Автомобиль он оставил возле подъезда, когда вернулся ночью. Мы не дружим, но давно в приятельских отношениях.

– Значит, из загородного лагеря вы вместе выехали на служебной машине?

– Именно так, – Семизоров снова опрокинул рюмку и с блаженным видом закусил лимоном.

– В какое время вы выехали из аэропорта?

– Точно не скажу. Самолёт на Москву вылетал ровно в одиннадцать. Но как только жена с дочерью получили посадочный талон, мы отправились назад. Петренко волновался, чтобы чего не случилось на гулянке в его отсутствие.

– Сколько времени добираться с аэропорта до Серова?

– По ночной дороге минут тридцать.

«Да, алиби отличное, – подумал Амиров, – посадку на самолёт объявляют минут за двадцать до взлёта. Выехали приятели без двадцати одиннадцать и до города ехали тридцать минут. Никак не могли пристукнуть мэра, даже если находились в сговоре, но проверить стоит».

– У вас имеется ключ от запасного выхода в здании Администрации?

– Да, – кивнул Пётр Николаевич. – Вообще не понимаю, зачем он мне нужен, я им пользовался пару раз, даже не помню по какому случаю.

– Кто-нибудь мог воспользоваться вашим ключом?

– Исключено! Он на связке, где ключ от сейфа! Ещё надо знать код, который периодически менялся.

– Вы разрешите воспользоваться туалетом? – Амиров поднялся.

– Конечно. Прямо по коридору и налево.

Семизоров снова потянулся к бутылке, а следователь, прежде чем отправиться по нужде, решил осмотреть квартиру. Он плохо разбирался в современных интерьерах, у себя предпочитал комфорт и удобство, ремонты и переделки терпеть не мог, но смирялся и на время уезжал жить на дачу, в то время, как жена с помощью строителей переносила стены, меняла полы и сантехнику. У Семизоровых обстановка просто сияла помпезностью, дорогим ремонтом с применением новейших технологий. Внезапно он набрёл на комнату, в которой вместо двери стояла металлическая решётка. Озираясь, Амиров нащупал на стене выключатель, включил свет и быстро осмотрел жилище, больше похожее на каземат. После роскоши за спиной, эта комната должна быть из совершенно другого мира. Голая лампочка под потолком, дешёвые обои на стенах, простая деревянная кровать и пол, покрытый плетёной, бамбуковой циновкой. Фарид погасил свет и вернулся в ванную комнату, сверкающую чистотой, сияющую изысканным кафелем и белоснежной сантехникой. Он засмотрелся. Такой кафель он видел на одной выставке, кажется во Франции. Каждый керамический квадрат имел свою картинку, мастер вручную расписывал плитку, беря сюжеты из французской жизни. Вот булочник складывает в корзинку длинные багеты, для белобородого старика в зелёном берете, другая картинка показывала зимние горки, по которым дети катились на санках, а за ними бежали радостные собаки, на третьей изображалось жёлтое поле и бравые косари укладывали охапки сена. Такую ванную можно читать, как книгу, фантазировать лёжа в пузырях джакузи. Амиров вернулся к действительности, укутал руки в пушистое полотенце и направился назад в гостиную.

– Ваша ванная просто произведение искусства, – искренне произнёс Амиров, возвращаясь в кресло. – Огромных денег стоит!

– Да,– неопределённо протянул Семизоров. – Ещё выпьете? – он потянулся к бутылке.

– Нет. Спасибо! Ещё несколько вопросов. Вы не замечали что-нибудь подозрительное в последнее время? Может Селивёрстов был раздражён, может, делился своими проблемами?

– Мы не настолько были близки, чтобы доверять друг другу переживания личного характера, – неожиданно Семизоров что-то вспомнил. – Вот какая странность, когда тело уже вынесли из кабинета, я попросил Лопатина пропустить меня, чтобы забрать кое-какие важные для работы бумаги, и вот там, на столе я обнаружил интересные документы. Причём подписал он их именно девятого числа. Я почти уверен, что завизированы бумаги вечером, буквально перед убийством.

– Селивёрстов мог заехать в администрацию для того, чтобы подписать бумаги?

– Он сказал, что вернётся за телефоном, я предложил послать кого-нибудь. Александр Владимирович отказался, мол, ещё кое-какие дела есть. Я тогда не вникал, музыка громко играла, артисты пели.

– Может мэр сделал это утром?

– Не думаю. Селивёрстов был утром в кабинете, мы столкнулись в фойе, но провёл там не более десяти минут. Потом отправились на митинг, это в другом конце города. Не в его характере набегу ставить подписи. Он изучал каждую закорючку. А вечером в тишине у него время имелось.

– И что это за документы?

– Несколько лет назад закрылся крупный завод в одном районе города. Там производилось горно-шахтное оборудование: вагонетки, крепи. Во время войны, когда наступали фашисты, комплекс эвакуировали из центральной России в Серов. Рекордными темпами наладили работу и начали производить снаряды. В мирное время завод переквалифицировался и заработал в мирном русле. Огромные цеха, плавильный, инструментальный, механосборочный. Сотрудников больше пяти тысяч человек. И вот после перестройки пошла карусель. Один хозяин меняет другого, один управляющий уходит, следующего назначают и каждый норовит урвать кусок! В итоге остались только рожки да ножки. Площади сохранились, цеха тоже, а вот от начинки ничего не осталось всё разбазарили и продали за понюшку табаку!

– Надо же, – покачал головой Амиров, – страшную войну выстояло предприятие, а в мирное время дельцы похоронили. Как же так случилось?

– Да потому что управляли временщики. В кресло лезли, чтобы взять! Любое производство устаревает морально, изнашивается, время не стоит на месте, приходят новые технологии. Никто не хотел вкладывать средства, а лишь набить карман.

– Тоже самое происходит с угольными предприятиями? Шахты закрыли под видом нерентабельности, а вокруг вырыли котлованы?

– Мы живём на богатейшей земле! Снимай пять метров грунта, вот тебе и угольные пласты! И дёшево и сердито! – Семизоров распалился, лицо покраснело, и на лбу выступил пот. – Только никто не хочет думать о людях, которые загнаны в тупик. Они дышат воздухом с взвесью угольной пыли! Кто мог, тот уехал, работы нет!

– Так и что с заводом? – Фарид Махмудович направил собеседника в интересующее русло.

– Ах, да! Не так давно появляется в городе некая богатая особа, которая нашла инвесторов, желающих вложиться и реанимировать предприятие, – Пётр Николаевич снял очки, краем рубашки протёр стёкла и снова вернул на место. – Да вы, наверное, слышали, об этом писали все газеты, даже до «Известий» дошло. Дама предоставила в Министерство промышленности и энергетики проект по возобновлению деятельности машиностроительного завода. Вы даже не представляете, какие это суммы! Мало того, она нашла итальянцев, готовых вложиться в открытие обувной фабрики. С этой фабрикой такая же петрушка, что и с заводом! Когда средства массовой информации обнародовали такие перспективы, то у жителей города появилась надежда!

– Я понял! Последней инстанцией являлся сам Селивёрстов, от него зависело, быть прогрессу или нет?

– Сейчас я вам скажу нечто, от чего откажусь и никогда не произнесу публично: Селивёрстову отслюнивала каждая дворовая собака, а уже про крупные предприятия говорить нечего!

– Вы хотите сказать, что мэр получил приличный откат за эту подпись?

– Утверждать не берусь. Если бы глава был жив, то всегда мог завернуть документы и не дать ход, а в данном случае, назад дороги нет. Подпись стоит и заводу быть!

– Новость, конечно, для жителей отличная, но я не понимаю мотивов этой, как вы говорите дамы? Надо вложить огромные средства, а прибыль появится совсем не скоро!

– Дело в том, что никто не интересуется мотивами, главное, что в город может вернуться свежий ветер!

– Но почему именно Серов? В стране заброшенных фабрик и заводов полным полно от Калининграда до Владивостока!

– Не знаю, может глобус крутила и ручкой тыкала.

– Почему именно глобус?

– Ах, я вам главного не сказал: она гражданка Швеции.

– Ничего себе! – Амиров задумался, переваривая информацию. – Ну, итальянцы с обувной фабрикой это понятно, а каким образом гражданка другого государства получила возможность открыть предприятие стратегического назначения?

– Ну что вы, ей богу, как маленький! В Серове закрытым военным заводом «Пламя», который производит взрывчатку, владеют граждане с армянскими паспортами!

– Я никогда не занимался экономическими преступлениями, но что-то не так в нашем королевстве, если продаётся собственная безопасность! Хотя прекрасно понимаю, что без иностранного капитала не обойтись.

– Да вы, видно совсем далеки от экономических вопросов. Вы спросите, в каких отраслях экономики позиции иностранного капитала особенно значительны? Отвечу: в оптовой и розничной торговле. Например: держателями основных пакетов акций сетей магазинов «Пятёрочка», «Перекрёсток», «Карусель», «МЫ», «Провиант», «Тройка» и так далее, являются Нидерланды. «Лента» относится к Британским Виргинским островам, «Глобус» и «Магнит» курирует Кипрский оффшор. Всех не буду перечислять. Иностранного капитала в этом секторе более восьмидесяти процентов! Крупные иностранные гипермаркеты разрушили российскую сеть розничной торговли. Из данных Росстата следует, что предприятия в иностранной или оффшорной юрисдикции добывают пятьдесят пять процентов российских полезных ископаемых!

– Совсем безрадостная картина. А что же принадлежит государству?

– Скажу! – Семизоров сделал маленький глоток, чтобы смочить засохший язык. Несмотря на слегка затуманенный взгляд, речь его звучала ясно. – Всё участие государства в добывающей промышленности России сводится к владению Калининградским янтарным комбинатом, «Алросой» (это алмазодобывающие компании), «Роснефтью» и «Газпромом». Все остальные ресурсы добываются частными, оффшорными или иностранными компаниями! Вы заметили, что добыча угля в моей речи не прозвучала!

– Получается, что государству важнее янтарь, нежели металлы, медь, никель, кобальт, платина и уголь?

– Как не прискорбно! Но пока не всё так уж плохо. Активы государства ещё наиболее велики в электроэнергии, нефтепереработке, транспортном машиностроении, атомной промышленности. В остальных отраслях, государство уже не играет заметной роли.

– Я понял. Государство не хочет вкладываться в восстановление разрушенного завода, а тут появляется инвестор, готовый вложить огромные средства, предоставить рабочие места и оживить инфраструктуру города. Конечно, власти с удовольствием дадут добро иностранному капиталу!

– В самую точку! А чтобы этого не случилось, необходимо самим вкладывать в развитие промышленности, а не покупать нефтеяхты, замки, недвижимость в тёплых краях!

– Что же произошло с нашим патриотизмом? Ведь в сорок первом народ поднялся, чтобы защитить свою родину! Речь шла не о богатстве, а о цене собственной жизни!

– И на этот вопрос я вам с большим сожалением отвечу. В Конституции Российской федерации есть статья тринадцать, в ней говориться, что никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. И ведь понимаете, статья-то дьявольская! Тринадцатая!У народа забрали стержень и закрыли маяк. Мы болтаемся без веры, поэтому толпы отправились в церкви. А посмотришь на служителей и понимаешь, не тех носителей веры ты ждал. Как у Владимира Высоцкого:

– И ни церковь, ни кабак -

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята!

Целое поколение выросло без национальной идеи и патриотизма. Мы родину перестали любить! В этой пустоте неверия процветают паразиты с яхтами, виллами, оффшорами, замками и виноградниками! Тот, кто писал конституцию намеренно забрал у государства право формировать идеологию! А такое чувство как любовь к родине вызывает насмешку! Убогими и нищими мы стали, как инвалид без костыля.

– Только мы хорошо знаем, к чему привела фашистская идеология!

– Не передёргивайте, – махнул рукой Семизоров. – У человека есть воля к вере и если государство не сформирует национально-патриотическую идеологию, обязательно втиснется что-нибудь противное. Природа не терпит пустоты. А как жили дружно, не злились на зарплату чиновников, знали своих депутатов в лицо и пели песню:

«С чего начинается родина?

С картинки в твоём букваре…»

Семизоров пьянел на глазах, и следователь решил закончить беседу, хотя тема его очень интересовала. В другое время и при других обстоятельствах, так же за рюмочкой можно было бы побеседовать с умным интеллигентным человеком. А Семизоров Пётр Николаевич точно являлся таковым.

– Да Пётр Николаевич, непростой разговор у нас получился. Вроде и начали за здравие. Позвольте задать вопрос частного порядка?

– Мы ещё не всё выяснили? – Семизоров поднялся и нетвёрдой походкой двинулся к бару. – Ни я, ни Петренко не убивали главу города, несмотря на то, что мне лично он был не симпатичен. Я думаю и Семёну Аркадьевичу тоже.

– Для кого предназначена комната с решётками вместо дверей? – неожиданно обратился к спине хозяина дома Амиров.

Плечи Семизорова вздрогнули и напряглись. Через несколько секунд Пётр Николаевич повернулся всем корпусом и вернулся в кресло, прихватив непочатую бутылку с алкоголем.

– Ждал этого вопроса. Неужели вас не просветили о проблеме, с которой уже несколько лет живёт моя семья?

– Не наводил справки. Прежде меня интересовало алиби.

Семизоров с характерным звуком свинтил пробку с бутылки, налил в бокал янтарную жидкость и, охнув, запрокинул в себя.

– Моя дочь наркоманка. Я уже не помню, когда это всё началось. Из дома стали пропадать вещи. Сначала деньги, потом драгоценности жены и вещи. Я целыми днями на работе, жена занималась всем, только не нашим ребёнком. Видите, хоромы как обставила! Думаю, во дворце Людовика пятнадцатого не имелось таких роскошеств! Что с неё взять, никак не изменить натуру кладовщицы! Её любимые фильмы «Анжелика, маркиза ангелов», «Анжелика и король». Оттуда она черпала вдохновение, когда обставляла квартиру. Короче, когда мы выяснили, что дочь встала на кривой путь, было уже поздно! Что только не предпринимали, какие клиники, врачей, и методики не перепробовали. Когда начиналась ломка, происходило страшное, Она могла что-нибудь сделать с нами за то, что мы не давали денег на дозу и не выпускали из дома. Приходилось запирать её в комнате. Жена через решётку приносила еду и воду. Постепенно девочка приходила в себя, снова превращалась в нашу маленькую дочку. Проходило какое-то время и всё начиналось сначала, – Семизоров пьяно всхлипнул. – Страшно наблюдать за угасанием единственного ребёнка. Мы почти разорены! Дошло до того, что я прячу банковские карты и наличные в рабочем сейфе. Она вытащила из квартиры все ценные вещи! Осталась только помпезная мебель с позолотой, да плитка в ванной комнате с ручной росписью по тридцать пять евро за штуку, и ту пыталась отковырять! Строители приклеили на качественный раствор.

– Вы снова отправили дочь на лечение?

– Да. Жена сопровождает её. Пока я жив, я не дам девочке упасть в пропасть, путь ради этого придётся продать всё и начать жизнь с нуля.

***

Пантелеев дремал в машине. Услышав звук открывающейся двери, встрепенулся и протёр глаза.

– О, вас там угощали? – Константин помахал рукой, отгоняя алкогольное амбре, исходившее от следователя.

– Есть немного, – Амиров криво улыбнулся. В темноте салона напарник не увидел выражения лица следователя. – Знаешь, как вычисляли предателя в концлагере?

– Нет.

– Когда ночью заключённого приводили с допроса в барак, его незаметно обнюхивали соседи по нарам. Если от него пахло сигаретами или чесноком, значит точно предатель!

– Сигареты и алкоголь я понимаю, а чеснок?

– В лагерях давали скудную баланду из мороженой свеклы или картошки, а вот сами немцы жрали русское сало с чесноком. Морозы у нас лютые. Фашисты боялись околеть или заболеть, поэтому употребляли чеснок в больших количествах.

– А с предателями что делали?

– Сам как думаешь?

– Наверное, не ждали, что сам, как Иуда повесится на осине, приводили приговор в исполнение.

– Ладно, поехали, очень длинный сегодня день. Забросишь меня в гостиницу, сам поезжай домой. Завтра первым делом отправь запрос в аэропорт, пусть служба безопасности проверит, подъезжала ли машина Семизорова вечером девятого числа, и кто находился за рулём.

– Машина служебная или личная?

– Личная. Номера знаешь?

– Угу, – кивнул Пантелеев и завёл автомобиль. Ему стало радостно от того, что, наконец, попадёт домой, снимет ботинки, носки, да и вообще всё, кроме трусов и сядет на кухне, мать принесёт чашку горячего борща, а он расскажет как провёл день.

– Поговори с водителем, узнай, кого он привозил с банкета в город, кроме Семизорова. Пётр Николаевич утверждает, что немного выпил и просил Петренко отвезти жену с дочерью в аэропорт.

В холле гостиницы уже не горел свет, рассеянно светила только лампа на стойке администратора. Женщина, как-то странно улыбнулась следователю, когда тот забирал ключи от номера. Неожиданно, что-то вспомнив, окликнула постояльца:

– Вас весь вечер дожидался один товарищ! – Амиров повернулся и пожал плечами. – Такой невзрачный. Он вам оставил визитку, просил позвонить, как только будет возможность. Сказал, что у него есть интересующие вас сведения.

– Спасибо, – Амиров посмотрел на карточку и прочитал. – Персильев Владимир свободный корреспондент, – следователь совсем забыл про мужчину, который подсел к нему в кафе утром и о том, что договорился встретиться с ним вечером. – Спасибо ещё раз. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Как-то ехидно послышалось из-за спины, а может, показалось?

«Устал, – подумал про себя Фарид и открыл дверь. – Жене звонить поздно, завтра поговорим».

В номере горел свет. Следователь осторожно шагнул из тёмного коридора в комнату. На кровати, почти нагая лежала молодая девушка. Это «почти» в виде прозрачной чёрной ткани находилось в районе полагающихся трусов и бюстгальтера.

– Упс! – Амиров остановился в дверях. – Ожидал чего-то подобного, но не так скоро! – он быстро набрал номер Пантелеева. – Ты далеко уехал? Вернись, пожалуйста. Нет, не проблема, но лучше, если ты поднимешься в мой номер.

Девушка села на кровати и потянула тонкую ткань трусиков вниз:

– Вы предпочитаете групповой секс?

Следователь сверкнул глазами, бросил папку на стол и подошёл к девушке.

– Я предпочитаю, чтобы ты сначала оделась, – он навернул на руку длинные волосы на затылке и потянул вверх. – Или ты желаешь отправиться туда, откуда пришла в таком виде?

Лицо девушки перекосилось, она зашипела и телом потянулась за рукой:

– Отпустите, мне больно!

Амиров с силой толкнул её обратно на кровать:

– Три секунды, для того, чтобы ты оделась!

Проститутка, как неваляшка отскочила в сторону и кинулась к сумочке, которая лежала на тумбочке. Следователь сделал шаг и подставил ногу. Девушка с грохотом полетела на пол, по пути собирая за собой стулья, бутылки с минеральной водой со стола и остатки вчерашнего коньяка. Из неё посыпались маты, которые можно услышать из уст привокзальных шлюх самого низшего пошиба. Амиров не торопясь залез в сумочку и достал паспорт.

– Клюшкина Элеонора Ивановна, – Амиров свысока насмешливо смотрел на девушку, которая схватив полотенце, вытирала с лица пролившийся коньяк.

«Жаль, хороший был коньяк, видно вчера неплотно закупорил».

Подумал Фарид, а вслух спросил:

– Тебе родители по пьянке имя дали?

– С чего это? – девушка медленно натягивала на себя одежду и поглядывала на дверь, словно ожидая кого-то.

– Какой трезвый родитель по фамилии Клюшкин по имени Иван, даст имя новорожденной девочке Элеонора? Самое приемлемое имя это Фрося!

– Я привыкла. И все привыкли. Кто имя дал, не знаю, детдомовская я.

– Смотрю, девушка ты несовершеннолетняя, тупая, по своей инициативе в чужой номер бы не припёрлась, значит, кто-то надоумил. И с минуты на минуту сюда нагрянут местные блюстители порядка, начнут фотографировать и уличать следователя областной прокуратуры, с целью дискредитировать, – он снова заглянул в сумочку и двумя пальцами достал небольшой флакончик.– А это, скорее всего клофелин! А здесь что? – Фарид двумя пальцами, словно фокусник выуживал из сумочки новые предметы. – Пачка сигарет, упаковка презервативов, деньги. Не густо! Опочки! Пакетик с белым порошком Полный набор!

Дверь действительно распахнулась. На пороге стоял Пантелеев, а из-за него выглядывали товарищи из полиции. Константин быстро оценил обстановку и, повернувшись к полицейским быстро пояснил:

– Всё в порядке, парни. Мы сами разберёмся! – наряд из трёх полицейских нерешительно потоптался у порога, парни развернулись уходить, но капитан снова окликнул. – А кто вас вызвал?

– Звонок был из гостиницы, – один остановился и ещё раз подозрительно осмотрел комнату. – Женский голос сообщил, что в этом номере слышатся подозрительные крики. Вроде женщина звала на помощь.

– Видите, дама перепутала номер, пришла не туда, куда приглашали.

Полицейские переглянулись, пожали плечами, мол, разбирайтесь сами и направились по коридору к выходу. Когда Пантелеев закрыл за ними дверь, девица прытко подскочила к Амирову, вырвала из рук сумочку, которую следователь продолжал держать, вытащила сигареты и с удовольствием закурила. От неё несло запахом пролитого коньяка и дешёвыми духами.

– Что вы от меня хотите?

– Ничего. Скажешь, кто тебя прислал, с какой целью и можешь убираться, – Амиров повернулся к Пантелееву. – Поговори с ней, а я спущусь к администратору. Не на крыльях же эта кукушка залетела в номер.

Фарид Махмудович спустился на первый этаж. Администратор – полнеющая женщина лет сорока с распущенными пепельными волосами быстро сделала вид, что читает журнал. Амиров облокотился на стойку и молча, уставился на женщину. Неожиданно в голове мелькнула укоризна самому себе:

«Теряю хватку. Когда зашёл, даже не обратил внимания на распущенные волосы. Дама выглядит смешно, словно престарелая русалка в униформе».

Администратор подняла на постояльца глаза, и в них он не увидел ни грамма смущения или паники.

– Кто приказал вам привести в мой номер проститутку?

Женщина, ни слова не говоря, поднялась, глазами указала на двери служебного помещения и, сделав несколько шагов, нажала на ручку двери.

Амиров сообразил, что в холле расположены камеры наблюдения и двинулся вслед за администратором. В комнате располагались стеллажи с бельём, одеялами, пара стиральных машин с огромными барабанами, гладильная доска сложенная стояла в углу, а рядом стол с моющими средствами, резиновыми перчатками и мешками для мусора. Женщина прикрыла дверь, и еле сдерживаясь, с возмущением зашипела:

– Мне сказали, что вы сами пригласили девушку скрасить одинокий вечер. И не надо делать меня крайней в сложившейся ситуации!

– Послушайте, уважаемая, вы мне здесь концерты не закатывайте! – Амиров крепко схватил женщину за локоть и слегка тряхнул. – Иначе я сделаю всё, чтобы вы лишились работы! Ну?

– Я не знаю его фамилии, – администратор покраснела. – Только кличка, – она замешкалась, и следователю пришлось с силой дёрнуть ещё раз, чтобы, наконец, язык обрёл эластичность. Так и случилось – речь полилась. – Серый. Его все называют Серый. Он вроде положенца в городе. Бывает, командировочные просят пригласить девочек или в ресторане на банкете требуется уютная компания.

– А вы, конечно, альтруистка, исключительно из добрых побуждений закрываете на это глаза? – неожиданно Фарид догадался, – Пардон, был не прав! Именно вы звоните и приглашаете проституток! Хорошо, видать, вам этот Серый приплачивает! – дама ничего не ответила. Амиров понял, что угадал. – Как вы проводили девушек в номера? В холле и на лестничных маршах, как я понял, стоят камеры?

– Через запасный вход по пожарной лестнице.

– Где хранятся ключи?

– В служебке.

– Кто вызвал наряд полиции?

– Не знаю.

– Завтра я выясню, из какого номера был сделан звонок, а вы мне сообщите, кто там проживает! Или мы выясним это сейчас?

– Я звонила, – голос женщины осип от волнения. – Серый приказал позвонить минут через десять, после того, как вы появитесь, – она посмотрела на следователя с отчаянием в глазах. – Прошу не сообщайте об этом хозяину отеля. Я одна воспитываю двоих детей без алиментов, без поддержки! В городе днём с огнём работы не найти. Здесь платят сущие копейки и хоть как-то заработать, я пошла на сделку с этой блататой! Если я девушек не предоставлю, командировочные отправятся на вокзал, там вообще контингент, туши свет! Или в ресторане начнут приставать, часто дело до скандала и драки доходит!

«Какая разница, из каких соображений мать одиночка занимается поставкой проституток. Уволится она, придёт другая и тоже согласиться на сотрудничество с Серым, Чёрным, Белым».

– Имя, фамилия есть у этого персонажа?

– Есть, наверное, но я не в курсе, самое лучше о таких людях знать как можно меньше!

– Где я смогу найти Серого?

– Видела его несколько раз в фитнес центре «Орион», здесь недалеко. Парень, как шкаф последователь здорового образа жизни.

– Сейчас вы поменяете постельное бельё в моём номере, – Амиров отпустил локоть женщины. – Ложиться после проститутки, как-то брезгую! Постираете рубашки и носки. После двух дней воротники и манжеты просто чёрные! Утром принесёте отутюженное.

– Всё сделаю! – женщина умоляюще сложила руки. – Прошу, не говорите хозяину о сегодняшнем инциденте.

– Посмотрим, – пробурчал следователь и вышел. Он ещё не решил, как поступит с администратором. Голова другим забита, не до неё сейчас.

В номере Фарид застал одного Пантелеева.

– Куда ты девал девицу?

– Отпустил.

– Как? – Амиров опешил. – Ну, ты хотя бы узнал, кто её прислал и зачем весь этот спектакль?

– Пытался, но она ничего толкового не рассказала. Говорит у вокзала, к ней подошёл парень и предложил заработать. И делать ничего не надо, только раздеться и недолго полежать в виде нимфы в постели. Когда появится наряд ППСников, показать паспорт и завизжать, что несовершеннолетняя! Мужик, мол, привёл в номер и хотел совратить! После спектакля свободна, поворачивай и вали назад к вокзалу!

– И много девица заработала?

– Говорит пятьсот рублей.

– Не густо, – Амиров поднял с пола почти пустую бутылку коньяка, поболтал и вылил остатки себе в рот. – Её прислал некто Серый. Знаешь такого?

– Знакомая персона. Курирует барыг, карманников, проституток и воров. Вроде местного разводилы.

– Вот именно! Я ему зачем? Кто-то за ним стоит? – в голове Амирова мелькнула неожиданная мысль, – Скажи, а каким путём ушла девица?

– Понятия не имею, наверное, через пожарный выход.

– Ты знаешь план отеля?

– Никогда здесь не был.

Мужчины услышали стук в дверь, и тут же вошла администратор с пачкой свежего белья.

– Я очень быстро, – женщина ловко зашуршала по комнате.

– Всё в порядке, мы уже закончили, – Амиров поднялся. – Завтрашние планы остаются в силе.

Мужчины пожали друг другу руки, и Пантелеев скрылся за дверями. Уже глубокой ночью Фарид ворочался и никак не мог уснуть. В голову лезли разные мысли, и он никак не мог их упорядочить. В конце концов, стало понятно одно: кто-то желает избавиться от его присутствия. И дело совсем не в убийстве Селивёрстова или не только. Амиров взбаламутил болото, из которого могут появиться пузыри метана. Если убрать следователя областной прокуратуры, тина не дрогнет, расследование продолжит кто-то из местных, тот быстро найдёт убийцу, и доложит о благополучном завершении дела. И ещё вопрос: откуда Пантелеев узнал про пожарный выход в гостинице? Приходилось бывать? Откуда Серый узнал, в какое время следователь вернётся в отель? Уж не Пантелеев ли приставлен, чтобы докладывать обо всех перемещениях Амирова?

Глава 5

Антипова проснулась сразу, как только зашуршал ключ в замке. Она подскочила, накинула халат и глянула на часы. Стрелки приближались к шести. Когда муж ввалился в квартиру, Анастасия Егоровна приняла позу воинствующей домохозяйки, и только скалки не хватало в руках. А жаль! Жутко хотелось отходить мужика по наглой морде! Только сама понимала, что если разойдётся, то становится неуправляемой, может не только наставить синяков на видные места, но и вообще покалечить! Больше двадцати лет владеет рестораном, всякого навидалась, особенно в девяностые! Мужа в мужья Антипова выбрала себе сама. Частенько попадался на глаза красивый высокий интеллигентишка с тонкими пальцами музыканта. Потом выяснилось, что он работал инженером в узле связи неподалёку от ресторана. Анастасия Егоровна незаметно выяснила, что интеллигент женат, имеет двоих детей, проживает в двухкомнатной квартирке и, кажется, счастлив. Но что такое счастье без денег? Разве можно жить в удовольствие с зарплатой инженера и учительницы? И вот тогда она прислушалась к словам Ирины Аллегровой, которая в то время голосила из каждого угла:

«Если спросят меня, где взяла

Я такого мальчишку сладкого,

Я отвечу, что угнала,

Как чужую машину девятку я!»

Со своим мужем пропойцей женщина развелась, не прожив и трёх лет, потом появлялись всякие воздыхатели, но она шла в гору и понимала, что мужички норовят спрятаться за широкую бабскую спину, а не подставить плечо. А Антипов же при случайных встречах смотрел на неё, как на прозрачное стекло, это злило и задевало. Тогда она сделала мужчине предложение, от которого он не смог отказаться. И ведь время получилось такое удачное – сокращались рабочие места, предприятия закрывались, на ладан дышал и узел связи. Анастасия приказала развесить на каждом углу объявление о приёме на работу с посулом хорошего заработка. Мужики потянулись толпой, так как требовался экспедитор и грузчик в одном лице. Хозяйка ресторана отметала все кандидатуры, ждала, когда созреет тот, которого ждёт. Созрел. Голод не тётка. Узел связи закрыли, а новую работу найти совсем не просто. Пришёл в тонкой куртке, а на дворе стоял мороз под тридцать в облезлой шапке и ботинках на тонкой подошве. Ищу, мол, работу, временно, скоро место освободиться главного инженера в механических мастерских. Да кому он там нужен, мастерские царапались из последних сил. В нём, как в экспедиторе ресторан не нуждался, без него было кому продукты привозить, но видимость соблюсти необходимо. Положила владелица процветающего ресторана бывшему инженеру хорошую зарплату, плюс продуктовый набор, который в магазине в те времена купить не представлялось возможным и начала катать по разным близлежащим областям, вроде для покупки дефицитного провианта и налаживания новых связей. На ночь останавливались в гостиницах, ужинали в ресторанах с вином и коньяком. Недолго Олег Сергеевич хранил верность жене, расслабила его сытость и отсутствие проблем рядом с предприимчивой Анастасией. Он видел, что это не нежное существо, которое надо оберегать, а женщина очень сильная и нахрапистая, если не сказать «баба». Её в ресторане все называли Егоровна, словно бригадира в мужском коллективе, вроде и начальник, но свой в доску, и выпить, и матом ругнуться. Через несколько месяцев Анастасия Егоровна, а на тот момент она носила фамилию Тёркина, превратилась в Антипову. Времена менялись, а вот важность диплома о высшем образовании советского образца никто не отменял. И, благодаря связям Олег Сергеевич, не прыгая через голову, а медленно, ступенька за ступенькой поднялся до директора муниципального унитарного предприятия «Телерадиокомпания города Серова». И всё хорошо, живи и радуйся! Дом- полная чаша, автомобиль, какой хочешь, хоть каждый месяц меняй, лучшие курорты каждые полгода! Не подозревала Антипова, с какой стороны проказа подкрадётся.

– Ну, что, эта песня хороша, начинай сначала?

Олег задумчиво рассматривал заспанную жену в бигудях, которая, несмотря на раннее утро, искрила золотом и думал, что мол, была ты Тёркиной и никакие косметические процедуры не в состоянии что-то изменить, так хабалкой Тёркиной и останешься. Положим лицо отполировать можно, но изменить внутреннее содержание, закалённое в девяностых задача непосильная. Неожиданно в памяти всплыло лицо жены в тот момент, когда он стоял у порога с чемоданом. Она смотрела на него не с укоризной, а с бесконечной жалостью в бездонных глазах. В тот момент Олег понял, что она жалеет не себя, а его такого несчастного, запутавшегося, уходящего от душевного тепла к обильному столу и перспективам профессионального роста, которые сулила жаркими ночами Анастасия. Хорошо дети не видели неловкого топтания у дверей. Жена не препятствовала встрече с отцом, но он сам избегал контактов, скорее всего от стыда. Алименты переводил исправно и помогал, как мог, если жена об этом просила. Вскоре Олег потерял бывшую семью из виду, интенсивно взбирался по карьерной лестнице, но кто-то из знакомых сказал, что жена устроила свою судьбу и переехала: то ли в Питер, то ли в Прибалтику. Неожиданно Антипов понял, что потерял самое важное в жизни – возможность видится с детьми. Когда они жили где-то рядом, он успокаивал себя тем, что вот сейчас заселится в новый особняк, тогда пригласит ребят в гости, потом, когда займёт новую должность, потом ещё что-то и ещё. И вдруг, как отрезало! Он никогда не узнает, кем стали его ребята и не увидит внуков. В тлен превратятся поместья, голова станет седой, ноги перестанут ходить и руки покроются пигментными пятнами. И самое большое, на что он сможет рассчитывать, это инвалидное кресло, окно с видом на небо и приходящая медсестра в доме престарелых. В памяти Олега Сергеевича мелькнуло прошлое, и он поднял глаза на Анастасию. Антипова не снимала золото даже ночью. Так и спала в массивных серьгах, кольцах и с браслетами на руках, словно и во снах эти атрибуты богатства могли охарактеризовать хозяйку, как женщину состоятельную и далеко не бедную. Как блестящая мишура прилипла к ней в середине девяностых, так до сегодняшнего дня и сверкала.

– Привет, – Олег снял ботинки, куртку и потянулся к жене, стараясь приблизить её неловкими руками.

– Ты опять там был? – женщина не сдвинулась с места. Она уловила алкогольное амбре и пропитавший всю одежду запах табака. – Ты не в состоянии контролировать себя! Так можно и работу потерять! Снова пойдёшь ко мне экспедитором! Этого хочешь? Сколько труда и денег потрачено, чтобы добыть это место! Директор телевизионного канала! Ничего не ценишь!

– Всё нормально, не ворчи. У меня ещё есть пара часов для сна, – Олег прошёл в ванную и открыл кран, чтобы не слышать раздражённое ворчание жены.

***

Невзирая на то, что Амиров спал всего несколько часов, проснулся, как только забрезжил рассвет. Он умылся и позвонил администратору. Та ответила незамедлительно, хоть и сонным голосом:

– Доброе утро Фарид Махмудович, чем могу помочь?

– Доброе утро. Вы выручите невероятно, если принесёте кофе.

– Через несколько минут, вместе со свежими рубашками.

Амиров засел за бумаги. Он просматривал протоколы допросов и сверял показания. Постепенно картина начала проясняться. В восемь он позвонил жене, справился о её состоянии и просил не волноваться за него.

– В этом деле мне почти всё ясно, осталось сопоставить некоторые детали. Думаю, что завтра-послезавтра буду дома. Да, обедаю в кафе. Суп? Обязательно! Носки стираю сам, а рубашки отдал в прачечную отеля. Здесь есть такая услуга, – в дверь осторожно постучали. – Извини родная, позвоню позже, – он отключился и крикнул. – Войдите!

В щель между дверью и косяком появилось мужское лицо. Амиров не сразу вспомнил кто это.

– Разрешите? – мужчина вошёл. – Простите, что так рано. Вчера ждал весь вечер.

– Это вы! Извините, совсем замотался! – Фарид замешкался, вспоминая фамилию и имя визитёра.

– Не извиняйтесь, – замахал руками корреспондент и, прочитав замешательство следователя, наклонил голову. – Персильев Владимир.

– Вы знаете, у меня совсем мало времени.

– Я попробую уложиться, – Персильев по- хозяйски скинул куртку, повесил на спинку стула и вытащил из внутреннего кармана пиджака какие-то бумаги. – Вы позволите расположиться на столе?

– Пожалуйста, – Амиров собрал свои записи, сунул в папку и иронично заметил. – Я смотрю, вы подготовились тщательно.

– Эти документы существуют уже давно, только никто ими не интересуется должным образом. – Владимир разложил на столе карты, подошёл к окну и распахнул шторы, чтобы проникало больше света. – Вот это карта нашей области. Вы знаете, кто настоящий хозяин этих земель?

Амиров промолчал, только пожал плечами, он понятия не имел, какой ответ желает услышать корреспондент.

– Я знаю, что вы думаете, владеют землями москвичи, питерцы, иностранные инвесторы, местная власть! Вы заблуждаетесь! Испокон веков здесь находились шорские поселения. Первые письменные свидетельства о шорцах или «кузнецких татарах» относятся к началу семнадцатого века, к периоду освоения русскими Западной Сибири. Жители занимались рыболовством, пушным промыслом и примитивным ручным земледелием. У северных шорцев большое значение издавна имело кузнечное дело, добыча и плавка железной руды. Кстати отсюда пошло название «кузнецкие татары». Однако с включением территории в состав Российской империи заниматься железным ремеслом, шорцам было запрещено по царскому указу. Жильём для них служили многоугольные срубные дома, полуземлянки и летние шалаши. В это время, как мы видим, началась экспансия Сибири. В двадцатых годах прошлого века важную роль в самосознании шорцев сыграло всеобщее распространение грамотности в связи с созданием шорского литературного языка. Тем не менее, в первой половине двадцатого века началось ослабление этнической специфики и ассимиляция шорского этноса, в связи с разработкой угольных месторождений!

– Я, хоть и не так глубоко, но знаю о существовании такой народности, ещё в курсе, что в области также проживают телеуты, – Амиров уважал людей грамотных, в другой бы раз с удовольствием послушал лекцию о коренных народах, населяющих область, но его ждала работа, расследование и, в конце концов, дома беременная жена. – Мой отец татарин из Крыма, мать русская из Алтайского края. Оба приехали в Сибирь на комсомольскую стройку. Я здесь родился и вырос!

– Тем более вы должны дослушать до конца! – горячо перебил Персильев. – Вот посмотрите на карту. В этих местах ещё остались поселения шорцев. Это их земля, реки и леса! Они ещё хранят свой аутентичный язык. – Владимир склонился над картой и повёл пальцем. – Чёрным очерчены границы официально зарегистрированных разрезов, которые занимаются добычей угля. Вот эти с красной линией пиратские разработки. Тут работают чёрные копатели. Они берут в аренду технику, добывают, нелегально вывозят и продают уголь. Я не касаюсь других территорий, меня интересуют просторы, относящиеся к нашему городу. Вот эти точки поселения шорцев. С ними никто не советуется, не согласовывает и чёрные копатели, и разрешённые разработчики ведут взрывные работы неподалёку от домов, в которых проживают люди!

– Откуда сведения о нелегальных разработках? – Амиров достал из футляра очки и склонился над картой. – Вы точно знаете, что работы ведутся без необходимых документов?

– При желании можно узнать всё. Вам скажу по секрету: в кадастровом бюро работает моя хорошая знакомая. Вот она и предоставила мне копии планов по межеванию земельных участков, которые принадлежат разрезам. Участки, очерченные красным цветом, не имеют регистрации!

– Уж не хотите ли вы сказать, что Селивёрстов был в курсе того, что происходит на его территории?

– Именно! Скажу больше, я подозреваю, что нелегалы занимались добычей под его крышей!

– Ему не под силу было провернуть это одному. У него должны быть партнёры! – следователь отошёл к окну и тихо произнёс. – Не поделили бизнес. Вот и мотив! – он повернулся к корреспонденту. – Может, вы знаете, с кем сотрудничал глава города?

– Если бы знал, то обязательно сообщил, но почти уверен, кто мог желать его смерти!

– Вот как?

– Согласно традиционному мировоззрению шорцев, всё мироздание разделено на три сферы: на землю Ульгеня, то есть землю божественную, на просто землю, где живём мы и землю злых духов. Сам Ульгень живёт на небе, это доброе верховное божество и у него есть брат Эрлик, который олицетворяет злое, адское начало. Нас с детства приучили к той мысли, что добро борется со злом и наоборот, но это не так. Ульгень и Эрлик братья, они ничего не делят, не соперничают, не стремятся к превосходству одного над другим, а лишь помогают и дополняют друг друга. Без зимы не придёт лето, хорошее время всегда сменяется плохим и наоборот. Человек быстро привыкает к любому состоянию: посадишь его на Олимп или отправишь в тюрьму. С нашей точки зрения жизнь шорцев очень трудна. А их эта жизнь абсолютно устраивает! Охотник подстрелил трёх песцов и двух зайцев, песцов продал на пушнину, из зайцев сварит суп. Он не хочет, чтобы его переселяли в квартиру, проводили газ и окружали соседями. Он хозяин тайги! Не надо насильно делать человека счастливым. У каждого своя мера и понимание комфорта и счастья! И вот приходят захватчики и начинают взрывать угольные пласты на земле, которая испокон веков кормила этих людей, давала энергию и наполняла силой.

– Давайте без этой лирики и мистики, – Амиров начал раздражаться. – Ульгень и Эрлик это лишь народный фольклор. С ваших слов я делаю выводы, что кто-то недовольный политикой Селивёрстова относительно шорских поселений расправился с ним, надеясь тем самым прекратить незаконную добычу угля?

– Вы совершенно правильно резюмировали мою мысль.

– Но почему никто не обратился в правоохранительные органы?

– Конечно, обращались, а что толку? Даже письменно обращались к губернатору.

– Придёт другой человек к власти и всё может повториться!

– Может, если выборы пройдут по второму типу, это когда Совет народных депутатов выбирает среди членов местной администрации и прочих управляющих органов муниципального образования. Естественно, выберут того, кто их не тронет, ведь чиновники хотят сидеть в креслах до тех пор, пока их не вынесут вперёд ногами и пользоваться всеми возможными благами.

– Какой первый тип?

– Тайное голосование на основе избирательного права, то есть горожане выберут главу. Только на сегодняшний день нет такого кандидата, который бы за город болел больше, чем за свой карман. Это как у Владимира Высоцкого:

«Мы не делали скандала, нам вождя недоставало,

Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков!»

– Я подозреваю, у вас есть ещё туз в рукаве, – следователь усмехнулся.

– Продолжу словами великолепного Владимира Семёновича:

«Но на происки и вредни, сети есть у нас и бредни,

Не испортят нам обедни злые происки врагов!»

Третий вариант, самый отличный на мой взгляд. Город должен возглавить сити-менеджер. Профессиональный управленец, выполняющий поставленные администрацией города задачи. Его цель работать максимально быстро и эффективно для блага населения. Он со своей командой должен строить дороги, сносить ветхое жильё, ремонтировать детские сады и больницы, и в тоже время спрашивать со своих сотрудников! Например, есть у нас начальник отдела архитектуры и градостроительства Каратайкин Михаил Алексеевич, за красоту и благоустройство улиц и прилегающих территорий отвечает именно он. А что происходит на самом деле? Каратайкин пьёт водку с директором одного разреза, с другим роднится – дочь выдал замуж за сына, с третьим сосед по даче! Когда встаёт вопрос: кто должен заниматься рекультивацией разрушенных земель, Михаил Алексеевич разводит руками! Селивёрстов с него и не спрашивал ничего, потому что у самого рыло в пуху! Надо менять всю систему! Страдает земля, ландшафт напоминает лунную пустыню.

– «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги!» – Амиров свернул карту. – Вы позволите, это я возьму с собой. – Персильев кивнул. – Я слышал о таких инициативах и вот что отвечу: занимаемая должность обязывает главу города отчитываться перед Советом народных депутатов, на деле, зачастую эти два органа срастаются, как сиамские близнецы, потому что мэр наделён огромными полномочиями. Он может, как создать, так и упразднить, или реорганизовать любое муниципальное учреждение, ему подконтрольны все ведомства населённого пункта. В большинстве случаев он не подконтролен никому. Сам себе хозяин! То же самое может произойти с сити-менеджером. Руководителя можно назвать мэром, главой, головёшкой, управленцем, суть не изменится! Во власти должен находиться патриот, радеющий за народ и землю! – Фарид снял очки и положил в футляр. – В любом случае, большое спасибо за помощь!

Мужчины поднялись и пожали друг ругу руки.

– Если понадобится моя помощь, звоните в любое время! – корреспондент шагнул за порог, неожиданно повернулся и посмотрел, словно сквозь Амирова. – Мы крайне расточительно относимся к своему наследию!

«И не только к наследию». – Мысленно согласился с Персильевым следователь. Он нащупал в кармане пиджака телефон.

– Виталий Юрьевич доброе утро! Мне нужна твоя помощь. Через несколько минут я пришлю по факсу список. Ты не мог бы проверить по своей базе? Что искать? Пока сам не знаю, но смотри всё! Любовницы, любовники, новые денежные вложения, порочащие связи, проблемы детей. – Амиров с минуту слушал приятеля из следственного комитета, потом замотал головой. – Нет, мне нужны данные очень срочно!

Фарид отключился, почесал в раздумье затылок и снова взял телефон. Подумал ещё немного и набрал номер начальника областной прокуратуры:

– Добрый день. Савелий Петрович мне необходимы кое-какие данные на Селивёрстова.

– Например?

– Скажу честно, есть подозрения, что он участвовал в коррупционных схемах. Судя по отзывам, без его разрешения муха не пролетала, в а не то, что открыть угольный разрез. А их в этом городе больше десяти. Он мог иметь откаты за открытую добычу угля! Роют огромные воронки почти в центре города, людям дышать нечем, а экологи помалкивают! Причём за городом в нескольких местах работают чёрные копатели, которые вывозят уголь нелегально.

– Да, что ты, в самом деле! – Амиров услышал в голосе начальника раздражение. – Селивёрстов был сильным руководителем. Он хозяин города и естественно должен быть в курсе того, что происходит на вверенной территории. И где доказательства, что добывают нелегалы?

– Доказательств пока нет. – Фарид стушевался. На самом деле повёлся на россказни журналиста. И, тем не менее, горячо продолжил. – Но я всё равно найду! Скорее всего, имеются счета в банках на крупные суммы, элитная недвижимость и оффшорные вклады.

И тут следователь услышал то, чего никак не ожидал. Он знал начальника областной прокуратуры много лет, знал, как человека принципиального и честного, поэтому совсем Фариду Махмудовичу не понравилось сказанное.

– Мне кажется, ты не совсем понимаешь задачу. В город Серов послан следователь для обнаружения убийцы главы города, а не следственная группа для раскрытия экономических преступлений. Не суй свой нос туда, где тебя совсем не должно быть! Иначе отправишься на пенсию. Ты же по выслуге лет уже пенсионер? – Савелий Петрович на том конце провода завис, ожидая ответа.– Что молчишь? В области много охранных организаций, могу порекомендовать, даже в качестве начальника.

– Но ведь причина убийства может иметь экономическую подоплёку?

– Я не ясно выразился? Твоё дело найти убийцу! Экономическими преступлениями занимается другое ведомство!

– Понял! – не совсем уверенно ответил следователь и подумал:

«Был бы дурак, не понял! Уж лучше бы ты совсем ничего не говорил! Зачем дразнить татарина. Ведь теперь ни за что не выпущу эту ниточку из зубов».

Амииров накинул куртку, сунул папку под мышку и вышел из номера.

«Да что за утро такое? Сначала морочил голову отставной корреспондент, ещё и странное поведение шефа».

Он посмотрел на часы: идти в клуб «Орион» ещё рано. Ни один, уважающий себя спортсмен не отправиться в спортклуб в такую рань. Да и отправляться туда надо вместе с Пантелеевым, неизвестно, насколько опасен этот Серый. Может, получится договориться с этим маргиналом полюбовно. Он снова глянул на часы: на завтрак совсем не осталось времени. Ладно, придётся потерпеть.

В приёмной уже сидели посетители те, кого не успели допросить вчера. Амиров, засучив рукава, взялся за дело. Допрашивал формально, он уже очертил круг подозреваемых и не ждал от признаний свидетелей никаких сенсаций. И всё-таки сенсация произошла. В кабинет вошла красивая, высокая девушка лет двадцати пяти.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Катерина Простникова. Я студентка заочного отделения училища культуры. В Доме культуры «Угольщик» пою в самодеятельности.

– Катерина просто расскажите, как прошёл вечер, произошло что-нибудь, что привлекло ваше внимание?

– Гулянка, как гулянка. Сначала сидят все чинные, благородные, а потом расходятся так, что и за задницу могут ущипнуть. Расслабляются особенно после того, как мэр уезжает.

– Вам на таких мероприятиях часто приходилось выступать?

– Часто. Сначала пела в самодеятельности, сейчас сама руководитель эстрадной студии. На застолья такого рода детей не берут, выступают взрослые люди. К концу артистов увозят в город, остаётся только звукооператор и пара исполнителей.

– Вы помните момент, когда Селивёрстов покинул весёлое собрание?

– Да. Этой минуты все ждут. При главе сидят все в напряжении. Не дай бог сказать что-то лишнее, начальник управления культуры даже репертуар лично просматривал. Выбирал только те песни, которые нравились мэру.

– Интересно, и что предпочитал Александр Владимирович? – Амиров усмехнулся своим мыслям:

«Под дудку покойного, похоже, плясали все! Интересно, а сотрудники знали, какого цвета должна быть туалетная бумага и с каким ароматом жидкое мыло в дозаторах?»

– Какое-то старьё, типа «Любо братцы, любо», песню Александра Малинина «А на том берегу» и ещё вроде этого. Мы для этих пер… – Катерина запнулась, – специальный репертуар готовили.

Фарид спрятал рвущийся смех, он понял, что под «этими» спряталось слово пердуны.

– Так, когда мэр уехал?

– Точное время не помню, кажется, часов в десять или около того. Почти следом отправился его заместитель Семизоров и мой шеф Петренко. Семён Аркадьевич часа через два вернулся.

– Как вы запомнили, кто и когда уехал, – засомневался Амров.

– Для переодеваний нам выделили какой-то складской кабинет с вёдрами и тряпками. Вечно артистов в самый гадюшник загоняют! Так там окно выходит на площадку с парковкой автомобилей. Фонари горят, видно всё как на ладони. Потом, кто, куда уезжал не знаю, занята была. Вспомнила! Курить я бегала на заднее крыльцо. Там ещё машины с продуктами разгружают. Неожиданно появился Антипов Олег Сергеевич – директор нашего телевидения. Меня не заметил, что-то по телефону говорил. О чём не слышала, тут же подъехал автомобиль и его забрал.

Амиров поблагодарил девушку и задумался:

«Вот кажется и всё! Круг подозреваемых очерчен. Хорошо, если всё так просто, как кажется на первый взгляд, а если тайна убийства зарыта глубоко?»

Он взял телефон и снова связался с приятелем из следственного комитета:

– Виталий Юрьевич ещё раз привет. Дополни к списку, пожалуйста, ещё одного. Это руководитель местного телевидения Антипов Олег Сергеевич. Спасибо! Жду.

В кабинет ввалился Пантелеев.

– Здравия желаю Фарид Махмудович! – Константин вытянулся по стойке смирно.

– Давай, только без этого, – махнул рукой Амиров. – Есть новости?

– Я голодный, как собака, – Пантелеев скривил жалобную мину. – Может в кафе, заодно и поговорим?

– Давай! Я тоже без завтрака.

На улице моросил дождь со снегом. Мужчины подняли воротники и направились в кафе, в котором обедали вчера. Автомобиль оставили на стоянке возле здания администрации, решили, невзирая на непогоду, размять ноги.

– Выяснил что-нибудь по Семизорову? – Фарид посмотрел на Пантелеева, когда официант удалился, приняв заказ.

– Всё, как он сказал. Водитель утверждает, что в город привёз Семизорова и Петренко. Сотрудники службы безопасности аэропорта показали видео, как двое мужчин, женщина и девушка входят в здание с багажом. Я сделал копии, где ясно видно: в десять часов сорок минут Петренко и Семизоров вышли на улицу, сели в автомобиль и выехали со стоянки. А у вас появились новости?

Амиров не ответил, только уставился на Константина долгим изучающим взглядом. Петренко поёжился.

– Откуда ты знаешь про пожарный выход? – наконец выдохнул следователь.

– Вы о чём? – не понял Константин.

– Ты сказал, что проститутка вышла через пожарный выход, а сам никогда не бывал в отеле?

– Ах, вы об этом! Я в этом здании провёл почти всё своё детство. Раньше там находился Клуб юных техников, во время приватизации здание продали армянам, те сделали из него отель. Они, конечно, могли провести перепланировку с номерами, но пожарный выход должен остаться на прежнем месте.

– А чем ты увлекался в детстве?

– Спросите, чем я не увлекался! Наверное, не вышивал и не занимался макраме. В какой-то момент занялся авиамоделированием. Кружок вёл отставной военный лётчик, очень занимательный мужик. Правда, выпивал крепко, но в клубе его держали, потому, что он умел увлечь. Я даже одно время грезил о небе, хотел летать, даже прошёл медкомиссию. Но болезнь матери поменяла планы.

– Знаешь, американские индейцы считали, что от несбывшихся желаний появляются болезни.

– В тот момент главным желанием было, чтобы поправилась мать.

Официант принёс заказ, и мужчины замолчали на несколько минут. Амиров первый отодвинул тарелку, промокнул рот салфеткой и удовлетворённо откинулся от стола.

– Утром у меня случилась одна интересная встреча. В номер прорвался некий Владимир Перфильев. Знаешь такого?

– Его здесь каждая собака знает. Считает себя опальным правдоискателем и борцом с коррупцией, которого преследует местная власть за честные высказывания. На самом деле газету, в которой он работал, закрыли в конце девяностых, а он попал под сокращение. Однако справедливости ради надо сказать, что часто Персильев оказывается прав.

– В таком случае, как можно трактовать его мысль о том, что Селивёрстова убил тот, кто имеет отношение к поселениям шорцев? Вообще его идея совместимости добра и зла показалась мне интересной. В шорской мифологии два брата Ульгень и Эрлик, олицетворяющих один доброе начало, другой злое, негативное не противостоят друг другу, а дополняют. Со слов Персильева, не понять радости мира, не побывав в пекле войны.

В голове Пантелеева мелькнула какая-то очень важная мысль, но он никак не мог уцепить её.

– Константин, ты слушаешь меня?

– Да! Извините. Шорских поселений и деревень осталось очень мало, и там проживают в основном старики. Молодёжь перебирается в города, туда, где есть работа. А вообще способ убийства характерен для аборигенов. Они же испокон веков промышляли охотой. Нож для них как спички и соль.

Официант принёс кофе и счёт. Мужчины на время снова замолкли.

– Я просмотрел протоколы допросов и составил список тех, кто мог быть убийцей. Их двенадцать человек и по странному совпадению у этих людей есть ключ от запасного входа. Я сравнил со списком, который составил Хромов. Они имели возможность незаметно и беспрепятственно проникнуть в здание. Все эти двенадцать человек уехали следом за Селивёрстовым.

– Я могу посмотреть?

Амиров достал из папки список. Константин пробежал глазами по листку.

– У Петренко, Семизорова алиби и у Хромова – любителя нетрадиционного секса тоже.

– Осталось проверить девять человек, – следователь достал из внутреннего кармана пиджака деньги, отсчитал несколько купюр, бросил на стол и поднялся. – Надо поговорить с директором телевидения Антиповым. Свидетельница видела, как его забрала из лагеря машина, через несколько минут после того, как уехал покойный глава города. Пойдём пешком или поедем на машине?

– Здесь недалеко. Пройдёмся.

Пантелеев тоже полез в карман за деньгами, его жестом остановил Фарид Махмудович.

– Я рассчитался, не суетись. В следующий раз платишь ты.

Они вышли на улицу. Дождь прекратился, но небо, покрылось свинцовой ватой.

– Здесь когда-нибудь бывает солнце? – Амиров застегнул куртку и сунул руки в карманы, локтем прижав папку к рёбрам.

– Серов, как в котловане, окружён пыльными разрезами. Смог оседает на город. А свет там! – Пантелеев поднял руку к небу и задрал голову, словно ожидая увидеть чудо, потом повернулся к следователю. – Почему мы проверяем именно этих людей? Мотив, может быть какой угодно. Не обязательно он как-то связан с профессиональной деятельностью. Может секрет кроется в наследстве? Надо узнать, какой адвокат вёл дела Селивёрстова.

– Проверь, конечно. Но только у этих двенадцати имелся ключ от запасного входа. Только у них мог быть мотив, только они могли знать, куда отправился мэр после банкета!

***

Олегу невыносимо хотелось спать. Утром, когда вернулся, так уснуть не удалось. Раздражённая Анастасия словно специально громыхала на кухне посудой, а потом вообще на всю катушку включила радио, да и в голову лезли разные мысли. Какой тут сон! Зато сейчас Антипова словно косила неведомая сила. Хотелось постелить под голову толстый ежедневник, упасть прямо на стол и провалиться в глубокое забытье хоть на двадцать минут, да так, чтобы слюна потекла и размазалась по щеке. Он с остервенением тёр руки, отгоняя дрёму, потому что в кабинет почти каждую минуту входили посетители. Сегодня в день похорон мэра необходимо создать соответствующую обстановку. Целый день в эфире лилась траурная музыка, звучали соболезнования от глав соседних городов, районов, местных предпринимателей и простых жителей. Ну, положим у последних, находилось мало добрых слов, несмотря на то, что о мёртвых или хорошо либо ничего. Прохожие, увидев камеру и услышав вопрос, просто отмахивались и проходили мимо. Корреспондентам телевидения приходилось писать текст и выставлять подставные личности. Антипов особого пиетета к покойному не испытывал, а вот побаивался это да! А кто его не боялся? Селивёрстов мог одним росчерком пера отправить на вольные хлеба. Пойди, потом найди работу в городе, где все друг друга знают. А покойному главе города Серова уже безразлично, кто и что о нём думает и говорит. Соберётся вся городская свора у гроба, начнут дифирамбы петь, а у самих фигушки сжатые в карманах. В дверь снова постучали, Олег Сергеевич тряхнул головой и бодро произнёс:

– Заходите!

«Как некстати! Принесла же вас нелёгкая!»

Промелькнуло в голове директора местного телевидения. Он пару раз видел красивого татарина в коридорах администрации и знал, кто пожаловал. Антипов коротко оторвался от стула и предложил визитёру присесть.

– Кофе, чай не предлагаю. Уж извините. День просто сумасшедший, – Олег Сергеевич выразительно посмотрел на настенные часы, – Сегодня похороны, сами понимаете.

– Я вас долго не задержим, – не выпуская из рук, Амиров показал удостоверение и с любопытством осмотрел кабинет: без лишней роскоши, но мебель дорогая и добротная, – Скажите, куда и с кем вы уехали с банкета? Свидетель утверждает, что вас забрала машина почти сразу после отъезда Селивёрстова?

Антипов растерялся. Он не ожидал такого вопроса.

– Это каким-то образом может пролить свет на убийство главы?

– Конечно! Просто потому, что у вас нет алиби.

Олег Сергеевич почему-то вспотел. Сон молниеносно улетучился. Он закатил глаза, показывая следователю, что мучительно вспоминает тот вечер, на самом деле Антипов лихорадочно соображал, каким образом может выпутаться из ситуации сам и как не подставить уважаемых людей. Мозг, уставший от бессонной ночи, отказался помогать и директор телевидения со скрипом признался:

– За мной заехал приятель и отвёз на дачу, недалеко от лагеря. Мы с друзьями играли в покер почти всю ночь.

– Имя у приятеля и у друзей есть?

– На слово не верите?

– Ну что вы ей богу, как маленький! – Амиров закинул ногу на ногу, словно показывая, что разговор закончится, когда он решит. – Совершено убийство главы города и вы, как сотрудник администрации, должны всячески содействовать поимке преступника!

– Да что вы! Я всячески… – Антипов вырвал листок из блокнота, записал несколько имён и протянул следователю. – Вы знаете, это очень уважаемые люди, известные не только в городе, но и в области. Можно как-нибудь аккуратнее.

– Не волнуйтесь, при побеге стрелять буду только по ногам, а не на поражение, – Фарид увидел панику в глазах директора телевидения и поспешил успокоить. – Шутка! – он поднялся и шагнул к дверям и неожиданно повернулся. – Я знаю, у вас имеется ключ от запасного входа в здание администрации, им мог кто-нибудь воспользоваться?

– Исключено! – Антипов прошёл в угол и открыл сейф. – Ключ я храню здесь. Даже если по какой-то случайности он окажется в чужих руках, воспользоваться не представится возможным, потому что надо ещё знать пароль, который периодически меняется.

– Вас понял. Всего доброго.

Амиров вышел. В холле его ждал Пантелеев.

– Куда сейчас?

– До похорон ещё есть время. Пулей лети по этим адресам и проверь алиби Антипова. Он утверждает, что время провел в компании вот этих людей, играя в покер. Похоже наш телевизионщик игроман. Потом поезжай в траурный зал, посмотри, послушай, понюхай, как будут провожать Селивёрстова. Есть камера на телефоне? – Константин кивнул. – Открыто не снимай, попытайся незаметно.

– А вы куда?

– Хочу поговорить с Серым. Надо выяснить из каких соображений и кто посоветовал прислать проститутку в мой номер.

– К Серому идти лучше вместе, – с сомнением в голосе произнёс Пантелеев. – Он дурной, может кинуться.

– С мелким уркой я как-нибудь справлюсь.

– Какой он урка, тюремной баланды даже не нюхал!

– Тем более. Давай ключи, мне машина понадобится. Сам такси возьми. Время не теряй. Как освободишься, набери меня.

– На поминки идти?

– Хороший вопрос. Иди! Народ выпьет, речи начнёт хвалебные толкать, а может не хвалебные.

Пантелеев развернул листок и пробежал глазами по фамилиям, потом с круглыми глазами повернулся к Амирову:

– Вот эти со мной даже разговаривать не станут.

– А куда они денутся? Все крупные частные предприниматели, к государственной службе имеют отношение косвенное, только как налогоплательщики. Никого не интересует их моральный облик. Играют и пусть себе играют. Никого же не убили? К ним вопрос один и конкретный: алиби Антипова.

Фитнес клуб «Орион» располагался на тихой улочке недалеко от центра. Несмотря на то, что рекламные плакаты клуба висели почти на каждом углу, посетителей оказалось не так уж и много. Посмотрев прейскурант при входе, Амиров грустно усмехнулся: на месячный абонемент средняя семья может питаться пару недель.

«Вот и выбирай: или здоровое тело, или сытый желудок, спорт нынче не каждому по карману», – Подумал следователь и, окинув взглядом холл, увидел мускулистого парня, все открытые части тела которого, покрывал замысловатый татуаж. Качок стоял за стойкой и что-то записывал в журнал, услышав, как скрипнула дверь, поднял глаза на посетителя.

– Добрый день. Чем интересуетесь?

– Здорово, – следователь огляделся, – Где я могу найти Серого?

– А зачем он вам?

– Ну, я же не спрашиваю, зачем ты разукрасил своё тело, словно за спиной у тебя пожизненный срок! – Амиров показал удостоверение. – Просто укажи направление.

Парень не стал спорить. Он прошёл вместе со следователем к стеклянной двери, ведущей в тренажёрный зал, и пальцем указал на такого же разукрашенного мужика лет тридцати пяти, с квадратной челюстью и короткой стрижкой.

Фарид прямиком направился к нему, уцепил за локоть и махнул головой в сторону выхода: мол, отойдём для разговора. Серый в первую секунду даже растерялся от такой наглости, а когда рассмотрел, кто посмел нарушить его личное пространство, расплылся в кривой усмешке, дерзко выдернул локоть из цепких пальцев и направился в фойе.

– Что тебе девчонка не понравилась? – сально ухмыльнулся Серый. – А то смотри, я другую кралю пришлю! У меня их возле вокзала, как вшей на гребешке!

Неожиданно в голову Амирова влилась злость. Он вспомнил вчерашнюю проститутку, которая оказалась немногим старше его дочери, вспомнил администратора в гостинице, вынужденную торговать этими же девицами лёгкого поведении, для того, чтобы прокормить детей и неожиданно для себя, молниеносным, коротким движением выхватил из-под мышки пистолет, упёр Серому в бок и зашипел озираясь:

– Ты сейчас пойдёшь со мной. И не рыпайся, стрелять буду на поражение. Убить не убью, а калекой можешь остаться на всю жизнь.

Квадратная челюсть оказалась весьма понятливой, в глазах мелькнул страх, но на губах ещё кривилась усмешка. Свою ментуру Серый знал всю, а вот от приезжего можно ждать чего угодно! Возьмёт и пальнёт не разбираясь, будешь потом по больницам скитаться! Вроде у него полномочий выше крыши!

– Да ладно пистолем махать! Хочешь поговорить, не проблема. У меня здесь кабинет.

С этими словами Серый направился к лестнице, ведущей вниз. Амиров снова схватил его за локоть:

– Ты не понял, в машину пошли!

Парень, который встретил Фарида первым, угрожающе качнулся в их сторону, но Серый предупреждающе выставил вперёд ладонь, мол, всё окей, делов на две затяжки! Квадратная челюсть вразвалочку в майке, спортивных штанах и кроссовках разместилась на переднем сидении. Амиров уселся рядом и завёл мотор.

– Эй, мужик, ты чего! Проблем захотел? Я тебе организую! Давай здесь разговаривать!

Фарид, ни слова не говоря, резким движением ударил Серого в область шеи, тот не успев сообразить, обмяк тяжёлым тюфяком. Немного поколесив по улицам, он выехал за город на технологическую дорогу. Амиров остановил машину среди пыльных отвалов пустой породы недалеко от угольного разреза, вытащил безвольное тело и похлопал Серого по щекам, приводя в чувство.

– Давай, приходи уже в себя! Что-то ты слабоват!

Парень открыл глаза и тряхнул головой, ещё ничего не соображая, потом огляделся и процедил:

– Да я тебя закопаю!

– Поднимайся!

Серый пока поднимался, донельзя испачкался в угольной пыли, из его рта непрерывно лились угрозы и ругательства. Амиров понял, что разговора может не получиться, да и время поджимало. Он снова достал пистолет и выстрелил под ноги сутенёру. Тот неожиданно перешёл на фальцет, запрыгал как безумный, поднимая клубы угольной пыли.

– Ты с ума сошёл? Чего ты хочешь?

– Имя и фамилия?

– Мои? – сыщик кивнул, держа наготове оружие. – Чивилихин Валерий Сергеевич.

– Кто приказал разыграть спектакль с проституткой? Только не надо впаривать, что это твоя инициатива! Придумать может и мог, только я не вхожу в сферу твоих возвышенных интересов. Так как? – Амиров приблизился к Чивилихину так близко, что почувствовал запах одеколона смешанный с потом и пылью. – У меня нет времени на душещипательные беседы, – следователь с размаху воткнул кулак в живот Серого. Тот согнулся и еле удержался на ногах. – Если сейчас ты не откроешь рот, я прострелю тебе колено.

Голос следователя звучал равнодушно, и от этого сутенёру стало ещё страшнее.

– Он меня убьёт!

– Если ты не назовёшь его имя, убью тебя я! – Фарид передёрнул затвор.

– Не стреляй! – Чивилихин запаниковал и, ничего не придумав лучше, назвал фамилию. – Морозко Валентин Иванович.

– Зачем ему это надо?

– Сказал, что лучше местных в убийстве мэра никто не разберётся. А на вас надо повесить сомнительную связь с проституткой. Вот и всё, никакого криминала!

– Кто крышует проституток, клубы и наркоту в городе?

– Только не наркоту! Мы за здоровый образ жизни! – Серый вытер пот со лба, пятернёй оставляя грязные разводы и пряча глаза.

– Ты слышал вопрос? – Серый молчал. Амиров понял, что не вытянет из него больше ни слова, ну, не расстреливать же его на месте. – Не хочешь, не говори, сам догадаюсь, – миролюбиво кивнул следователь. – До «Ориона» сам доберёшься, – он сел в машину и вырулил в сторону города, мысленно перебирая в памяти фамилии из списка. Через минуту хлопнул себя по коленке, понял, кому нанесёт следующий визит! Он так углубился в свои мысли, что не заметил полосатой линии пешеходного перехода, по которой, озираясь, шествовала бабулька, опираясь на палку, с огромной собакой на поводке. Фарид резко нажал на тормоза и чертыхнулся. – Куда тебя, старая, черти несут!

Бабка остановилась и злобно помахала клюкой и не торопясь двинулась дальше, рядом трусила рыжая собака с доброй мордой.

***

Морозко Валентин Иванович имел просторный кабинет с прекрасным ремонтом, душевой и сауной, который устроил для себя под трибунами новомодного стадиона. В городе он возглавлял комитет по физкультуре, спорту, туризму и молодёжной политике. Он мог бы занять один из кабинетов в здании администрации, но тут, вдели от любопытных глаз и контроля, Морозко чувствовал себя весьма комфортно. Сколько себя помнил, он занимался спортом. Штанга была его подругой и даже врагом. Со штангой он стал мастером спорта международного класса, с ней же порвал связки и получил травму, после которой надо было забыть о достижениях и высоком спорте. Валентин никогда не курил и не употреблял алкоголь. Вот эта внутренняя дисциплина помогла удержаться в девяностые и не скатиться в криминал. А его звали, приглашали, сулили и обещали бесплатный сыр. В то время рэкетом промышляли многие, а он со своей внушительной атлетической фигурой мог стать украшением и устрашением любой криминальной группировки. Только каким-то чудом Морозко удалось сбалансировать на грани и сохранить связи и отношения и с криминалитетом, и с бизнесменами, и с чиновниками, которые впоследствии и предложили ему занять эту должность. Да только где сейчас эти блатные представители? Кого перестреляли, кого пересадили, а кто сам испустил дух от наркотиков и алкоголя. Со временем председатель спортивного комитета научился носить дорогие пиджаки с галстуками, разбираться в последовательности использования столовых приборов и выкинул и лексикона матерные слова. Он превратился в порядочного семьянина и серьёзного чиновника. Никого не касалась другая сторона его жизни! А разве можно прожить на чиновничью зарплату? Выучить сына и дочь в престижном ВУЗе, одеть жену, да так, чтобы все завидовали, выстроить дом в природоохранной зоне? Однако с домом пока не всё ясно. На днях должен получить разрешение на строительство в прекрасном месте возле реки! Он не мечтал о карьерном росте, о переезде в большой город. Зачем, всё и так есть: поездки на дорогие курорты Испании два раза в год, одежда, какая хочешь, еда, стол ломится, деньги стабильные. Морозко развалился в кресле и попивал кофе. Ему не требовалась секретарша, зачем лишние глаза и уши? Отчёты составит бухгалтерия, которая находится в другом здании, а кофе он в состоянии сварить себе сам и записать нужные встречи и визиты! Неожиданно дверь резко отварилась. Собственно ничего неожиданного, его уже предупредили, что визитёр появится с минуты на минуту. Можно, было, конечно, запереть дверь и сослаться на то, что был на похоронах мэра, а какой смысл оттягивать. Всё равно встреча неизбежна.

– Добрый вечер, – Амиров вошёл и потопал ногами, стряхивая капли дождя с уже промокших ботинок.

– Что угодно? – Морозко не поднялся и не выпустил из руки чашку с остывшим кофе. – Сегодня не приёмный день.

– Ещё вчера вечером вы были в курсе, с кем имеете дело, сегодня надо представляться снова? Не вопрос, – следователь шагнул к столу, вытащил из внутреннего кармана удостоверение и без приглашения уселся напротив. – Следователь областной прокуратуры Амиров Фарид Махмудович.

– Вы о чём вообще? – Валентин Иванович наклонился, поставив локти на стол, от чего костюм на плечах натянулся, показывая крепкие мышцы.

– О том, что вчера с вашего указания, некто Чивилихин Валера припёр в мой номер проститутку. Так принято в городе, спроваживать неугодных таким нехитрым способом?

– Похоже, вы меня с кем-то путаете. Я начальник комитета по физкультуре, спорту и молодёжной политике в городе Серове.

– Хотите сказать, что Чивилихина не знаете?

– Город маленький, мы все друг друга знаем.

– А вот Серый утверждает, что это вы его попросили подсунуть мне в номер проститутку, а потом вызвать полицию.

– Что за чушь вынесёте?

– Я записал на диктофон беседу с Чивилихиным. Он не сможет отказаться от своих слов. Стоит только копнуть и сразу выяснится, что бизнес с интимными услугами, распространением наркотиков, крышевание мелкого бизнеса находится под вашим контролем. Серый тупой и недалёкий качок. У него бы не хватило ни ума, ни выдержки. А вот вы, на мой взгляд, самая подходящая кандидатура. Никто не заподозрит прекрасного семьянина и исполнительного чиновника в неблагопристойности, – Амиров осмотрелся. – Кабинет себе облагородили на загляденье!

– Ещё что-то? – Морозко резко подскочил, от чего стул за его спиной с грохотом упал. – Будут доказательства, приходите! А сейчас вон отсюда!

– Могу пригласить повесткой или ответите ещё на несколько вопросов? – следователь не бровью не повёл на гневную вспышку хозяина кабинета.

– Что ещё? – зарычал Валентин Иванович.

– Почему с банкета в день убийства главы города вы уехали так рано?

– А что мне там было делать? Смотреть, как накачиваются мои коллеги? Я вообще не употребляю алкоголь, а ресторанной еде предпочитаю домашнюю кухню!

– И куда вы направились? Есть свидетели?

– Я был дома. Жена и дети могут подтвердить.

Когда разговор зашёл на другую тему, начальник спортивного комитета слегка расслабился, но так и остался стоять в позе разъярённого медведя, Фарид тоже поднялся и, окинув взглядом Морозко, слегка удивился: не таким здоровым на самом деле оказался бывший спортсмен, почти на голову ниже самого Амирова.

«Наверное, тяжёлая штанга с блинами приплющила».

– Да, кстати, – вспомнил Морозко. – Я на машине подвёз до города Лялюшкину Зою Петровну. Она заместитель главы по экономике и финансам. Зоя Петровна отпустила водителя, а вроде из дома позвонили и сказали, что заболел ребёнок.

В памяти Амирова снова всплыл список и смешная фамилия Лялюшкина.

«У дамочки тоже нет алиби, и есть ключ от чёрного хода».

– Я знаю, что у вас имеется возможность проходить в здание администрации с чёрного хода, – следователь уже стоял у двери и повернулся, вспомнив, что не задал ещё один важный вопрос.

– Был. Я его потерял давно. Мне без надобности, в администрацию захожу на совещание в рабочее время, кабинет здесь, под трибунами.

– Понял, – покладисто согласился Амиров, открывая дверь, и не выдержал, повернулся и коварно погрозил пальцем. – Не прощаюсь!

Фарид долго кружил по дворам в поисках ночлега для машины, потому что парковка возле отеля оказалась забитой разными автомобилями. Наконец притулился возле подъезда какого-то дома. Посмотрел на номер и проговорил про себя несколько раз, чтобы запомнить и утром не бегать, как Тузик в поисках.

– В городе международный сипозиум по омоложению или шахматный турнир, как в Новых Васюках? – спросил Фарид администратора. В ночное дежурство снова вышла всё та же женщина. Амиров подумал про себя, что так и не узнал её имени.

– Банкет в ресторане, – женщина протянула ключ от номера. – Если хотите поужинать, я предупрежу поваров, чтобы покормили. Ещё вас коллега дожидается, – она указала рукой на кресло, в котором дремал Пантелеев.

– Спасибо, на счёт ужина хорошая идея, – следователь подошёл к Константину. – Подъём!

Амиров потрепал по плечу капитана. Тот резво подскочил, протирая глаза.

– Давно ждёшь?

– Минут тридцать, – Пантелеев взглянул на часы над стойкой администратора. – Есть охота.

Из ресторана доносилась музыка и ароматные запахи. Амиров потянул Константина к дверям:

– Пошли, нас накормят.

Расположились в углу, в стороне от гуляющей компании. Мужчины получили по огромной порции спагетти болоньеза и по бокалу красного вина. Сам повар принёс блюда и с любезной улыбкой предупредил, что стол накрыт за счёт заведения. За приёмом пищи не разговаривали, а когда закончили, чокнулись остатками вина, выпили и сыто отвалились, вытянув ноги.

– Ну что у тебя? – Фарид вытер рот салфеткой.

– У директора телевидения Антипова алиби. Друзья подтвердили, что забрали его из лагеря. На даче одного из них картёжничали, чуть ли не до утра.

– На похоронах видео сделал?

– Всю церемонию снять не получилось, кругом же люди. Даже не знаю, есть ли что-нибудь полезное.

– Сбрось мне на почту, я просмотрю. А у самого, какие впечатления?

– Я подслушал кое-какие разговоры и пришёл к выводу, что сотрудники администрации находились в крайнем смущении. Много лет они лакейничали и ползали на брюхе перед небожителем, который обеспечил их работой, пустил в неприкасаемую касту. В душе ненавидели тирана, из-за которого поставлены в унизительное положение, но кричали хвалебные речи с экрана телевизора и со страниц местных газет, ведь никто не должен догадаться об истинных чувствах к самодуру. И вдруг его не стало. Неожиданно пришла ясность, что теперь можно молчаливо и злорадно ухмыляться, мол, поделом тебе, козёл, сколько крови выпил, мало того, пришло время критики. А он что, уже бессилен, теперь и камень в спину пульнуть, но пока не открыто, нужно соблюсти мину, хотя бы первое время.

– Интересное умозаключение, – неожиданно зазвонил телефон в кармане пиджака Амирова. Он глянул на номер и поднялся. – Это мой коллега из области. Я просил собрать кое-какую информацию. Пойдём в комнату. Здесь шумно для телефонного разговора.

В номере следователь первым делом перезвонил приятелю, долго слушал и одновременно делал пометки в блокноте.

– Виталий Юрьевич огромное человеческое спасибо! За мной рыбалка, как только вернусь, – Амиров повернулся к Пантелееву и показал большой палец. – Да, удивил, так удивил! Жду информацию про остальных, – Он отключился и вздохнул. – Жаль, выпить ничего не купили.

– Так я сгоняю, – Пантелеев резво подскочил.

– Не надо, поздно уже, – следователь уселся на кровать, снял ботинки и вытянул ноги. – Я скинул список этих двенадцати, которые уехали с банкета следом за мэром, коллеге, так вот получил весьма интересную информацию. У начальника управления культуры Петренко есть алиби, он с Семизоровым был в аэропорту. Занимательность состоит в следующем. На имя Петренко приобретён роскошный дом на берегу Чёрного моря в элитном районе. Семён Аркадьевич, правда, ещё не вступил в права, но вопрос в следующем: откуда у чиновника низшего звена средства на столь дорогостоящее приобретение? – следователь уставился, не мигая на капитана. Тот лишь в недоумении пожал плечами, мол, я откуда знаю? – Далее речь пойдёт о Семизорове, у которого так же имеется алиби. Уверен, не только я в курсе, что у него дочь наркоманка. Пётр Николаевич сообщил, что отправил её в сопровождении жены на лечение. Вопрос не возник куда именно? Даже если бы я и спросил, не думаю, что он ответил. А отправились дамы не в какую-нибудь частную клинику в Подмосковье, которых развелось, пруд пруди, а в пансионат швейцарского города Майринген, где один день для пациента и сопровождающего стоит примерно две тысячи евро! Курс лечения длится от трёх до шести месяцев. Прикидываешь, какие суммы? – Амиров поднял указательный палец. – Вопрос всё тот же: откуда деньги? Следующий герой нашей истории это директор местного телевидения Антипов Олег Сергеевич. Как мы уже поняли, мужик зависимый игроман. Примерно три месяца тому назад он вместе с женой отдыхал в Алтайском крае. Не так давно там началось строительство игорной зоны под названием «Сибирская монета» и уже начало функционировать казино «Алтай палас». Так вот в пылу азарта наш герой проиграл всё! То есть не только то, что было при нём, долг в пользу казино превысил триста тысяч долларов. Если бы чета Антиповых продала все свои активы, то не смогла бы покрыть проигрыш!

– Ничего себе! И чем всё закончилось?

– Вот самое интригующее. Долг выплатила личность, которая пожелала остаться неизвестной!

– Не верю я в такие добровольные добродетели!

– И я о том же, – кивнул Фарид. – А ты знаешь, что твоего начальника Лопатина переводят в Москву? Документы должны прийти в этом месяце.

– Что? – изумился Константин. – Интересно, кого поставят вместо него?

– Не знаю, – задумался Амиров. – Но почему-то факт перевода держится в секрете? Ещё в списке значится, что у Лопатина имеется ключ от запасного выхода, а в разговоре со мной, он отрицал этот факт.

– Лопатин тоже уехал с банкета сразу после мэра? – Пантелеев усмехнулся. – Начальник городского отдела МВД любитель повеселиться!

– Вот он как раз пил водку в тёплой компании до самого конца. Даже, говорят, палил из наградного пистолета по случаю праздника.

– Есть алиби?

– Получается так, – Амиров повёл пальцем в блокноте. – Кое- что интересное Виталий Юрьевич раскопал про начальника службы безопасности администрации Хромова, – Фарид хлопнул в ладоши. – Не поверишь, но мужик сдал документы на получение грин-карты для проживания в Бельгии! То-то я смотрю, что он не особенно скрывал своё увлечение низменными сексуальными забавами!

– А что, разве служака из органов, имеет возможность получить такой документ и съехать на ПМЖ в Европу?

– Ну, раз посольство Бельгии приняло документы, значит, возможно! И наконец, Морозко! Очень тёмная фигура. Имел беседу сегодня с ним. На первый взгляд чист, но кажется, курирует местных проституток и наркоту. Прямых доказательств нет. Серый шефа не сдал, но признался, что идею с проституткой, которая очутилась у меня в номере подкинул именно Морозко! Однако Валентин Иванович утверждает, что спиртное терпеть ненавидит и после первого тоста отправился следом за мэром. Да, и прихватил Лялюшкину заместителя главы по финансам, вроде у неё ребёнок заболел.

– Проверить обоих? – следователь кивнул, Пантелеев глянул на него исподлобья. – Я с Морозко в школе учился. Тип ещё тот. Никому не доверяет и со всеми «вась-вась». Поговаривают, что за городом на берегу реки в природоохранной зоне, где расположены пионерские лагеря, он намерен построить не то элитный пансионат для отдыха, не то закрытый клуб, не то дом для себя. Прекрасное место вдали от людских глаз и пересудов. Говорят, уже зарегистрировал частное предприятие.

– Понятно, для кого развлечения! На кого бизнес записан?

– На жене, конечно! Только она у него тупая, как африканская пробка. Все понимают, что рулит сам Морозко. И ведь какой-то чиновник даст разрешение на строительство?

– С этим потом разберёмся. Сначала надо найти убийцу Селивёрстова. Мне не дают покоя подводные течения, которые происходят в администрации, внезапные обогащения, переводы и швейцарские клиники и бельгийские грин-карты, – Амиров поднялся с кровати, достал из кармана брюк ключи и бросил капитану. – Машина стоит во дворе дома сорок семь.

– А как вас туда занесло?

– Площадь возле гостиницы была забита машинами из-за банкета. Парковку искал минут сорок, самая близкая оказалась в этом дворе. Утром проверяй алиби этих двоих, а я дойду до администрации пешком, поговорю с Лялюшкиной с глазу на глаз и ещё кое с кем из списка.

– Много ещё осталось?

– Если подтвердится алиби начальника комитета по физкультуре и заместителя по финансам, то в числе подозреваемых остаётся пять человек.

– Символическая цифра двенадцать.

– Ты тоже заметил? – Амиров зевнул и протянул ладонь для прощания. – Ещё один день прошёл, но не приблизились мы к разгадке смерти главы города.

Мужчины попрощались, Фарид посмотрел на часы: он снова не успел позвонить жене. После душа он растянулся на кровати и заснул без сновидений. Его разбудил громкий стук в дверь. В первые секунды Фарид не мог понять, где находится и сколько времени. Он нажал на дисплей телефона и удивился – пять часов тридцать минут ура. В дверь безостановочно колотили.

– Да иду я, – Амиров скинул ноги и, шлёпая босыми ногами, двинулся в узкий коридор. На пороге стоял Лопатин Фёдор Николаевич собственной персоной, за его спиной маячили полицейские. – Что понадобилось начальнику городского управления полиции в пять утра?

– Одевайтесь, – Лопатин шагнул внутрь и вид его не предвещал ничего хорошего. – Вам придётся проехать с нами.

– Я арестован? – Фарид стоял перед визитёрами в трусах и майке.

– Задерживаетесь, до выяснения обстоятельств.

– Позвольте узнать, каких обстоятельств? – Амиров схватил со спинки стула брюки и натянул на себя. Разговаривать с полицейскими стоя в одних трусах казалось комично.

– На обвалах обнаружен труп Чивилихина Валерия Сергеевича. Его застрелили из пистолета. Свидетели утверждают, что вы накануне вечером вместе с ним уехали в неизвестном направлении. Получается, что вы последний, кто видел его живым.

Амиров нашёл под кроватью носки, одел рубашку. Он понял, что компания без него отсюда не уберётся. И хоть что сейчас им говори и приводи любые доводы.

– Я готов. Пойдёмте!

Глава 6

В Серове неожиданно зашумела весна. Оставшиеся сугробы глубоко просели и лишь ночью покрывались серой коркой льда. А день снова приносил долгожданное тепло. Грязными потоками растаявший снег смывал дороги, в скверах набухали почки, и сирень склонилась под тяжестью набравших цвет веток. Порывы ветра разносили угольный смог, чтобы солнце, проглядывающее между облаков, отдавало свой свет городу, ребятишки во дворах оживились и, надев разноцветные резиновые сапоги, пускали кораблики.

«Пройдёт ещё сто лет, а ребятня так и будет мерить сапогами лужи и сооружать плоты, чтобы сплавляться по весенним рекам, никакая виртуальная реальность не в состоянии заменить ощущение восторга от пойманной в реке рыбы и вкус печёной в костре картошки».

Митрофанов широко шагал к подъезду, перескакивая через лужи и неся в руках полные пакеты с продуктами. Он думал о земле. В последнее время Митрофанов часто думал о своей земле. Не о стране в целом, а о том месте, где родился и где на свет появился сын. Наверное, подкрадывается старость, если возникают такие мысли. Был молодой, думал только о девушках, дискотеках, о том, чтобы гулять всю ночь, а потом, чтобы выспаться после долгого свидания. И воздух был чист и свеж и чёрный снег не закрывал всё вокруг, и летом листва на деревьях не покрывалась мутной пылью.

– Есть кто дома, – Юра крикнул вглубь квартиры, снимая ботинки у порога. Вопрос летел в пространство лишь для того, чтобы жена с сыном услышали, что в дом пришёл глава семьи! А сам знал, что его ждут. Из кухни доносился запах борща и жареных котлет, в кране шумела вода, и работал телевизор, потому что в стеклянной двери, ведущей в комнату, плясали цветные блики. Жена выглянула из кухни:

– Что-то ты рано сегодня, неси пакеты, и сядем ужинать.

– Задерживаться негде, новое начальство ещё не появилось, – Митрофанов водрузил пластиковые мешки на стол, засучил рукава свитера и направился мыть руки.

– Уже известно, кого поставят? – Люба вышла и остановилась возле ванной, забрасывая на плечо свежее полотенце. – Не дай бог работу потеряешь!

– Никто не знает, кто следующий, да и Селивёрстов ещё не остыл толком, только вчера похоронили, – Юра стянул с плеча жены полотенце и вытер руки. – Если новый глава придёт со своим водителем, печалиться не буду, работу всегда найду.

– Найдёшь, как же! Мужики без работы впадают в депрессию и водку трескают, – Любовь недобро зыркнула глазами, – Смотри у меня!

– Раньше не злоупотреблял, в пятьдесят семь поздно уже начинать, – он обнял жену. – Про завод слышно что-нибудь?

– Юра, это ты среди начальства крутишься и лучше знаешь, когда ситуация изменится, – женщина ловко накрывала на стол. – Сегодня в магазине слышала, что народ толкует. Вроде центральные ворота открывались, проехало несколько фур. На проходной охрана ещё не стоит, двери на замке, но мастера настраивали камеры. В инженерном корпусе вчера вечером горел свет, – Люба поставила перед мужем тарелку горячего борща, подвинула баночку со сметаной и села напротив, сложив на столе руки. – Наверное, поднимают документацию по старому оборудованию.

– Да какое там оборудование, прежние хозяева всё разбазарили, что продали, что стащили на металлолом! В цехах остались только стены, всё надо восстанавливать с нуля! – Юрий резво работал ложкой, неожиданно спохватился. – А где Васька?

– Сказал, что в футбол играют сегодня за школой.

– Сказал, – передразнил Митрофанов и бросил ложку. – Проследить надо, а не кастрюлями громыхать! У него возраст самый неопределённый, за Васькой глаз да глаз нужен! Вон у Семизорова дочь в конец скатилась, истрепались родители с ней, как с шелудивой собакой! И достаток в семье, да только родители сутками на работе, девка и покатилась без присмотра. Который раз на лечение отправляют! – Юрий покачал пальцем возле лица жены. – У нас таких денег нет!

– Да что ты разошёлся? – женщина приосанилась. – У меня Василий на глазах. Особенно с тех пор, как завод закрыли! Только по пятам за сыном бегать не буду! Нечего ставить парня в неловкое положение перед друзьями! Не хватало, чтобы дразнили маменькиным сынком! – Люба выдохнула. – А ты что слышал про завод? В администрации целыми днями трёшься, а новостей никаких! Мне стаж до пенсии надо дорабатывать, куда пойти? Пол в магазине мыть или на базаре встать с тряпками из Китая? Я экономист с высшим образованием!

– Подожди, пока не голодаем. У всех голова забита убийством мэра. Областной следователь рыскает по всем углам. И ведь не отправился в Управление полиции, в администрации допрос ведёт, словно чует что-то. – Юра почесал затылок. – Сегодня не видел его, странно.

– Зачем он нужен? Тебя допросили и успокойся!

– Правда. Интересно, кого вместо Селивёрстова назначат?

– Король скончался! Да, здравствует король! Не может город находиться без управления. Должны назначить кого-нибудь, – Люба задумалась на секунду. – Хорошо, если из своих.

– Думаю, на девять дней помянут безвременно усопшего, вот тогда и кадры поменяются, и эта шведка даст о себе знать.

– Чуть не забыла, ещё новость: торговый центр, который расположился в цехах обувной фабрики, начал сворачивать свою деятельность. Арендаторы кто нашёл новое место для торговли, кто распродаёт последнее и съезжает. Молва идёт, мол, то ли итальянцы, то ли испанцы прилетают смотреть со дня на день! Представляешь, как радуются бывшие сотрудники.

– Радуются, – скептически кивнул Юрий. – Девяносто процентов бабы, десять мужики слесаря и наладчики станков. Иностранцы привезут новые технологии, всем переучиваться придётся! Я по телевизору смотрел, производство продукции автоматизировано. Можно создать качественную обувь любого покроя. Всё, что требуется, это следить за технологией производства и нажимать необходимые кнопки в нужный момент. Прошли те времена, когда в тапочках местного пошива ходил весь город.

– Если десять процентов из этих девяноста получит работу, уже хорошо! Что в городе осталось? Магазины, парикмахерские и похоронные бюро!

– Подозрительно это всё! – пожал плечами Юра и отодвинул пустую тарелку. – С заводом понятно. На шахтное оборудование рынки сбыта найдутся и в Сибири, и в Воркуте, тот же Донбасс. На восстановление времени уйдёт не очень много. Коммуникации сохранились и электричество и вода, и железная дорога. Только с трудом верится, что начнёт действовать обувная фабрика, – Митрофанов уловил вопросительный взгляд жены. – Ну, сама подумай, привезти надо всё от оборудования до сырья! И какой итальянец или испанец добровольно отправиться в ссылку?

– Никто здесь сидеть не будет, приедут, обучат сотрудников, поставят управляющего и назад в тёплые края.

– Ага, оставь русского без присмотра! Таких шедевров нашьют!

– Времена другие. Повесят в цехах камеры, сами в Италии по скайпу смогут отслеживать каждый шаг сотрудников. Никто не захочет работу терять. А если платить будут в евро… – Люба закатила глаза. – Местные по закупке смогут сапожки приобретать.

– Размечталась! – одёрнул муж. – При таких затратах сапожки золотыми получатся на выходе.

– Да уж, размечталась, – вздохнула женщина. – Ничего ещё не сдвинулось с места.

– Сдвинется, – уверенно произнёс Юрий. – Шпигель от своих слов не откажется! Уговор дороже денег!

– Ты это про что? Какой уговор?

– Да, это я так, – мужчина перевёл разговор в другое русло. – Брат звонил?

– Сегодня нет. Что ты его так опекаешь? Нравится, пусть и сидит в глуши, в деревне!

– Может продукты кончились или лекарства нужны. Брат всё-таки. На выходных надо навестить.

***

Амиров нервно расхаживал по камере, благо соседей не подселили, никто не путался под ногами. Он мерил шагами клетку, как волк одиночка от стены к стене, из угла в угол. День катился к вечеру, а с ним никто не желал вести разговоры. Как на рассвете Лопатин устроил допрос, выяснил что, да как, вот в одиночестве почти двенадцать часов. Фарид объяснил, по какой причине и зачем выдернул из спортивного клуба «Орион»,блатного по кличке Серый. Пришлось рассказать про проститутку, но о том, что узнал от Чивилихина, решил смолчать. Неизвестно, в каких отношениях начальник городского управления внутренних дел Лопатин с начальником комитета по физкультуре и спорту Морозко. Кажется, сплелись здесь все в тугой узел. За двенадцать часов голову посетило множество мыслей, как плохих, так и хороших. Хорошо то, что его пока никто не тревожит. Скорее всего, ждут итогов экспертизы, чтобы узнать точное время убийства и прослеживают путь его автомобиля. Здорово, если где-то размещены камеры, а если нет? Да, скорее всего, нет! Обвалы, куда он привёз Серого, начинались сразу за частным сектором. Амиров точно не знал, проживает кто-то в этом районе или дома расселили и готовят к сносу? Кто-то всё-таки живёт, потому что труп обнаружил мужик, которого в такую рань вытащила на улицу собака по нужде малой и большой.

– Как же я про бабку забыл! – пробормотал Фарид. – Бабка с клюкой переходила дорогу и тащила за собой здоровую собаку.

Он снова и снова вспоминал утренний разговор с Лопатиным. Морозко подтвердит, никуда не денется, о встрече с ним, а вот потом опять провал. Как доказать, что почти сорок минут катался по дворам и искал парковку, а не убивал в это время Чивилихина. Многое, если не всё разъяснит экспертиза. Лопатин сообщил, что убийца выстрелил из пистолета. Амиров тоже стрелял под ноги Серому, чтобы заставить говорить. А вот про гильзу от патрона для пистолета Макарова забыл. Если дежурный следователь толковый, то обязательно тщательно осмотрел место преступления и нашёл улику. Однако экспертиза покажет, что убит Чивилихин не из пистолета, который принадлежит следователю областной прокуратуры. Амиров снова прокрутил в голове разговор с Морозко и похолодел от ужаса. А ведь это он сам подписал смертный приговор Серому, когда сообщил, что записал показания на диктофон о том, что именно начальник комитета по физкультуре и спорту заправляет нелегальным бизнесом! Неожиданно заскрежетали запоры, и в камеру вошёл Пантелеев.

– Здорово, – капитан крепко пожал руку Амирова и вытащил из кармана свёрток. – По дороге заскочил в кулинарию. Здесь котлеты и булочки.

Только сейчас Амиров почувствовал, как проголодался. Он развернул бумагу и, откусывая куски котлет, с набитым ртом расспрашивал напарника:

– Ты как просочился?

– Сегодня дежурит школьный товарищ. Пропустил за бутылку коньяка. Дождались, когда Лопатин уедет. Похоже, сегодня уже не вернётся, поэтому вам придётся ночевать здесь. Без его подписи никто не выпустит.

– День прошёл бездарно! – Фарид вытер ладонью рот. – Что насчёт Морозко и Лялюшкиной?

– У обоих стопроцентное алиби. С детьми и женой начальника спортивного комитета разговаривать не стал. Сначала поинтересовался у соседей. Так вот сосед по гаражу видел, как Морозко девятого поздно вечером ставил машину.

– Ошибиться не мог?

– Нет, – твёрдо отрезал капитан. – Сосед был не один, с мужиками пили пиво в гараже. Время запомнил, потому что как только поздоровался с Валентином Ивановичем, позвонила жена. Компания быстро свернула застолье. Мужик вернулся домой в десять часов пятьдесят минут, вымыл руки, схватил бутылку пива и устроился у телевизора. В одиннадцать по первому каналу начался репортаж по футболу. Я проверил, девятого вечером футбол транслировали. Россия играла с Испанией.

– Какое алиби у финансистки?

– Здесь история не простая. Зоя Петровна женщина достаточно молодая и энергичная, в браке, имеет ребёнка трёх лет. Пока родители на службе с ребёнком сидит свекровь. Вот с неё я и начал. Оказалось, что в тот вечер с ребёнком было всё в порядке, а Зоя вернулась домой около двух часов ночи. Естественно сказала, что была на банкете.

– А где был её муж?

– Он работает экспедитором в одной компании, часто бывает в командировках. В это день муж тоже отсутствовал.

– И где же дамочку носило?

– Мне пришлось спросить её об этом напрямую, – Константин ухмыльнулся. – Лялюшкина провела вечер у любовника.

– Дело житейское, – улыбнулся Фарид. – Любовник подтвердил её слова?

– Даже не отпирался. Сказал, если семья распадётся, то он непременно женится на возлюбленной!

– Бывает же любовь, аж завидно!

– Не завидуйте! Парень моложе любовницы на целую жизнь! Ей под сорок, а ему двадцать с копеечками. Зато живёт в шикарной квартире, одет с иголочки, имеет дорогой автомобиль и пахнет, как элитный бутик.

– Какие выводы?

– Похоже, роскошную жизнь ему организовала Зоя Петровна.

– Думаешь, она, считая бюджетные деньги, не забывает про собственный карман?

– Уверен! Официально муж работает экспедитором в какой-то торговой компании, поговаривают, что фирма принадлежит именно Лялюшкиной, а зарегистрирована на подставное лицо. По бумагам владеет компанией Смирнова Агния Петровна. Я не поленился и выяснил, что Смирнова мать Зои Петровны, – Пантелеев вздохнул. – Всё это интересно, только никак не приближает нас к раскрытию убийства Селивёрстова.

– Ну как же? – Амиров похлопал по плечу капитана. – Мы отработали семерых человек. В списке осталось всего пятеро, у кого есть ключи от запасного хода и кто уехал следом за мэром в вечер убийства. Пока я здесь парюсь, ты завтра займись начальником отдела архитектуры и градостроительства.

– Знаю такого. Лично не знаком, но Каратайкин Михаил Алексеевич часто мелькает в местном телевидении, он любитель раздавать интервью. Поставят, например, две новые лавочки в парке, ленточку красную натянут, и давай освещать по радио, телевидению, в прессе общественно значимое событие. А Каратайкин обязательно вставит, что мол, спасибо главе города, который не жалея живота своего заботится о жителях города! А о том молчит, гад, что в городе экологическая обстановка катастрофическая, зимой снег чёрный лежит!

– Вот и поговори с ним завтра. Только спокойно, без эмоций. Загляни в организационный отдел к Ляховой Марии Владимировне.

– Она тоже с банкета уехала?

– Причём раньше всех. Как закончилась торжественная часть, глава города вручил награды, премии, грамоты, Ляхова собрала списки и вернулась в администрацию.

– На чём уехала?

– Её забрала служебная машина. Ты поговори с шофёром.

– А как уехал Каратайкин?

– Свидетели утверждают, что сам был за рулём, – Амиров задумался на несколько секунд, потом потёр ладонью подбородок. – Меня жена потеряла, не звоню ей уже два дня. Есть телефон?

Константин растерянно хлопнул себя по карманам:

– Чёрт, оставил в кабинете на зарядке! Может, я поговорю?

– Ни в коем случае! Тогда она сразу поймёт, что со мной что-то случилось! Теперь расскажи, что известно по поводу убийства Серого?

– Толком ничего не знаю, со мной делиться информацией никто не станет. Мы, вроде, как работаем в паре, – капитан пожал плечами. – Знаю, что парня застрелили на обвалах. Экспертиза будет готова завтра утром.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я его не убивал!

– Конечно! Вопрос другой, как убийца узнал, где вы находитесь?

– Думаю, за нами следили от клуба «Орион». Смотрели издалека и не слышали, что мне успел рассказать Чивилихин.

– Где ваш пистолет?

– Его изъяли при задержании вместе с телефоном.

– А документы по делу?

– Я их никогда с собой не забираю. Многолетняя привычка. Все протоколы закрыты в сейфе в кабинете.

– Завтра к обеду вас освободят. Экспертиза покажет, что Серый убит не из вашего оружия. Однако лучше, если бы нашёлся свидетель.

– Послушай, найди бабку с собакой. Я задумался и затормозил возле зебры в последний момент, так вот возмущённая бабуся клюкой начала махать перед носом. Она должна меня запомнить.

– Опишите её точно и собаку тоже, – Пантелеев достал листок и ручку.

***

Каратайкин проснулся рано и долго ещё лежал с закрытыми глазами, вспоминая красивый сон. Он держал его в мыслях, прокручивая снова и снова. Казалось, если он откроет глаза, сон сразу улетит, забудется, пропадёт в суете обыденных дел. Михаил Алексеевич видел море и девушку неземной красоты. Она шла по волнам, парила над морем и тянула за собой его. Он держал прохладную, нежную руку, которая манила и звала, от чего он физически чувствовал эротическое влечение. И они полетели, легко оторвавшись от земли, парили сначала над морем, потом над сушей, точно, как на картине Марка Шагала «Над городом». Михаил Алексеевич увлекался искусством особенно авангардным. Когда-то он закончил архитектурный институт в Москве. Перед ним открывались прекрасные перспективы, но жизнь внесла изменения на своё усмотрение. По распределению попал в строящийся город на хорошую должность. Кто бы мог подумать, во что превратятся улицы, переулки, проспекты позднее, ни за что бы поменял среднюю полосу России, откуда был родом, на Сибирь. Лучше бы сидел в каком-нибудь НИИ, чертил тихо, мирно проекты, ан, нет! Потянулся за длинным рублём и должностью. Что получил в итоге? Неожиданно от жалости к себе захотелось набрать воздуха полной грудной клеткой и всхлипнуть с надрывом, но он подавил желание, только слёзы собрались в уголках глаз. Вздохнул он ровно и успокоил своё смятение. Грех жаловаться, дом полная чаша, дети пристроены, сам при должности, не последний в городе человек. Ну, не хватает министерских кресел на всех желающих. Да и кому нужно это кресло. Жить в постоянном стрессе! Здесь сам себе хозяин. Хотя, всё в жизни относительно, человек свободен только лёжа в гробу, а он ещё поборется, тем более забрезжила надежда. Михаил Алексеевич разомкнул веки, потёр глаза, размазывая остатки слёз, сел на кровати и пошарил ногами по полу, выискивая тапочки. Он подошёл к окну, раздвинул шторы и в миллионный раз порадовался, что квартиру получил в этом районе города. Угольная пыль проникала сюда в случае сильного ветра, а в остальном экология не напрягала: окна домработница мыла раз в полгода, а шторы стирала и того реже, когда в других районах, находящихся рядом с разрезами, от угольной взвеси избавиться было не возможно, она проникала всюду! Под окном на тополях набухли почки, и трава постепенно окрашивала зеленью тёмные проталины. Да, весну никто не отменял!

– Миша, Миша, ты уже встал?

Из другой комнаты раздался голос жены. Каратайкин присел несколько раз, держа перед собой вытянутые руки, интенсивно вздохнул и выдохнул, считая про себя, остановился, выровнял дыхание и, шаркая тапочками, направился в другую комнату.

– Иду дорогая, – он присел на краешек кровати и взял в свои руки ладони жены. – Как ты спала сегодня? – Михаил рассматривал родное лицо и понимал, что каждое утро находит новые морщинки и новые седые пряди в волосах. – Давай я причешу тебя, а ты расскажи, что тебе снилось.

Такой ритуал происходил каждое утро. Это было только их время, потом приходила медицинская сестра, забирала и увозила женщину в городскую клиник у на процедуры. Через пару часов они возвращались домой, и появлялась сиделка, готовила еду, кормила и выводила на прогулку. В течение дня заглядывали дети, а вечером появлялся хозяин дома. Они, словно в добрые времена садились ужинать, потом Михаил убирал посуду в моечную машину, наливал себе рюмочку другую коньяка, включал телевизор, и муж с женой мирно смотрели детективы. Каратайкин, как правило, засыпал, не дожидаясь конца, потом подскакивал, сначала укладывал жену, потом в другой комнате засыпал сам, без сновидений и тревог. Такой расклад длился уже седьмой месяц. И вот сегодня такой сон. Только бы не к худу, а к добру. Жить в постоянном страхе и тревоге невыносимо. Михаил очень чётко помнил тот день, когда всё началось. В конце ноября стукнули морозы, причём так неожиданно, что после слякотного снега на дорогах неожиданно образовалась зеркальная наледь. Каратайкин сначала отказывался, ссылаясь на то, что ещё не поменял резину на колёсах, но потом согласился, ведь дел, только съездить до супермаркета, закупить продуктов на неделю. В пятницу вечером, как всегда стоянки возле магазинов забивались автомобилями, после работы народ торопился запастись продуктами и выпивкой на выходные дни. Поворачивая к супермаркету Михаил понял, что места для парковки не найдёт, поэтому резко вывернул руль, желая пристроить машину в общий поток, но автомобиль неожиданно забросило на встречную полосу и закрутило по ледяному настилу. На встречу на такой же лысой резине пёр внедорожник. Благодаря тому, что все участники аварии двигались на допустимой скорости, удар получился не очень сильным, с правой стороны небольшая вмятина, однако жену тряхнуло основательно. Сразу женщина не придала значения болям в спине, но в понедельник всё-таки обратилась к врачу. С этого дня и начались хождения по мукам. Врачи долго не могли поставить точный диагноз: с позвоночником, рёбрами и поясницей проблем никто из докторов не нашёл, но женщина начала терять в весе, практически лишилась аппетита. В это время пришлось перевезти жену в детскую комнату, чтобы создать для больной больший комфорт. Каратайкин почти рвал на себе волосы, возил жену по докторам, которые брали множество дорогостоящих анализов, по колдунам которые чистили карму и пытались вывести порчу. Наконец в областной клинике нашёлся профессор, вот он и разглядел, что одна почка женщины просто перестала функционировать. Теперь каждый день требовалось проводить гемодиализ крови с помощью аппарата искусственной почки, что позволило поддержать организм в пределах относительной нормы. И всё-таки они ждали чуда в виде донора здоровой почки. Шли дни, месяцы, но чудо не происходило. Каратайкин понимал, прежде всего, врачи примутся спасать детей и молодых людей, у которых жизнь только начинается, а на женщину, возраст которой приближается к шестидесяти, обратят внимание в последнюю очередь. Михаил просмотрел все возможные источники по этой теме, в надежде найти выход. Однако вскоре бессильно опустил руки. Официально торговля человеческими органами разрешена только в Иране. В России человек не может продавать свои органы. Донорство осуществляется на безвозмездной основе по принципам: если это гражданин России, если донор родственник или человек может дать согласие на использование органа после его смерти. Ни один из вариантов не подходил. Не у детей же почку отнимать, сократив тем самым их жизнь лет на десять-пятнадцать. Кто его с больной женой пустит в Иран? Даже, если он решит вопрос посещения страны, но какое качество жизненно важного органа могут там предложить? Как правило, продают органы низшие слои населения, бедные люди у которых может быть плохая наследственность, да и образ жизни оставляет желать лучшего. Решится на продажу собственной почки, может бродяга от голода или полной нищеты! Сам он в качестве донора не подходил, анализы показали несовместимость. А он бы, не раздумывая, лёг под нож. Каратайкин любил свою жену всем сердцем, как увидел в первый раз тридцать два года тому назад, так и пропал. В жизни случалось всякое. Михаил изменял жене. Он уходил к другой женщине и не к одной, но побродив по чужим постелям, возвращался. Михаил, как мартовский кот с виноватой мордой мурлыкал под дверями квартиры, клятвенно обещая, что никогда и ни за что! Со временем действительно остепенился. Он уже выработал стаж и получал пенсию, но об уходе из администрации даже не помышлял. Кто семью будет содержать? На голую пенсию не разгуляешься! В глубине души Каратайкин понимал, что есть ещё одна причина, которая держит на работе – он не мог целыми днями находиться возле больной жены. Он испытывал чувство ненависти к Селивёрстову за то, что должен заискивать и пресмыкаться, но после кончины главы города, в душе поселилась паника, придёт новый мэр и начнёт махать метёлкой, разгоняя пенсионеров. В общем, куда не кинь, везде высокий забор. Ужас состоял в том, что операции разрешены людям в возрасте от восьми до шестидесяти лет! Если не сделать жене пересадку в ближайшее время, то поезд уйдёт! И всё-таки, если живёшь с надеждой, то она обязательно забрезжит. Со дня на день должен решиться вопрос с операцией!

Каратайкин затянул узел галстука, обрызгал себя одеколоном и поправил ворот рубашки. Мужик хоть куда, жиром не заплыл, седины почти нет и передние зубы ещё свои! Неожиданно мелькнула непрошеная мысль, а мог бы жениться ещё раз!

«Фу, старый дурак»! – с усмешкой подумал про себя Михаил, но эта мысль неожиданно согрела.

Служебная машина въезжала в город, как в грозовую тучу. После чистого района, находящегося на возвышении, казалось, старый город покрыт угольной мглой, как старым ватным одеялом. Каратайкину показалось, что трудно дышать, он расстегнул куртку, вытащил из кармана носовой платок и помахал перед носом. Возле дверей кабинета почти столкнулся с высоким парнем.

– Михаил Алексеевич доброе утро, – молодой мужчина широко улыбнулся и показал удостоверение. – Капитан Пантелеев. Мы можем поговорить?

– Это срочно? – с Каратайкина слетело утреннее благодушие. Он, не отвечая, открыл дверь и шагнул в кабинет.

– Разговор не займёт много времени, – Константин, не дожидаясь приглашения, вошёл следом. – Вы должны понимать, что идёт следствие в связи со смертью главы города.

– А я здесь причём? – Михаил Алексеевич пожал плечами. – Селивёрстов не входил в круг моих друзей, мы не пили вместе водку, не играли в карты. Наши отношения носили сугубо деловой характер.

«Ну, ну, – засмеялся про себя Пантелеев. – При каждом удобном случае ты пел дифирамбы и оды великолепному, талантливому руководителю города. Только и слышалось:

– Спасибо главе города за детскую площадку!

– Только благодаря чуткому руководителю Селивёрстову, мы добились таких успехов!

– Именно такой талантливый человек, как Александр Владимирович способен управлять не только городом, но и регионом!

Придёт другой управленец, ты и под него новый фимиам курить начнёшь! Боишься, поди, работу потерять, да так, что ладони потеют!»

Но не высказал вслух своего мнения капитан, опять же, без приглашения сел на стул и раскрыл папку.

– Вы много лет проработали в команде Селивёрстова и должны знать, как относились к нему сотрудники администрации?

– Его боялись, – сам от себя, не ожидая такой прямолинейности, выпалил Каратайкин.

– Он был жёстким руководителем?

– Он был гондон!

Каратайкин сам испугался неожиданной болтливости. И что с ним такое сегодня? Вчера не пил, ну так, рюмочку, другую для крепкого сна. Или это сновидение занесло в голову свободу слова? Бояться уже некого, да и покойник не обидится, ему уже всё равно! Вопрос с операцией для жены почти решён, дети пристроены, квартира, машина, дача есть! Так что если потеряет должность, может оно и к лучшему! Займётся огородничеством, а может, ответит в один прекрасный момент на просьбу вернуться, как император Великой Римской империи Диоклетиан:

«Если бы вы видели, какую капусту я вырастил, то не просили бы пожертвовать таким прекрасным занятием ради погони за властью и деньгами!»

«Что-то меня понесло», – тряхнул головой Михаил и вслух поправился:

– Я несколько резко выразился, но работать под руководством Селивёрстова было не просто. Для него отсутствовал человеческий фактор. Не думаю, что кто-то скажет вам более откровенно. Бывший мэр пёр к своей цели, как танк, не разбирая дороги. Не получается – уходи! Не можешь, найдётся тот, кто сделает это вместо тебя и лучше тебя!

– Работа в администрации города Эльдорадо, Клондайк? Сплошной стресс! Можно найти другую работу в строительной компании, на автомобильной! Вас же здесь не оковами приковали?

– В том-то всё и дело. По негласной договорённости, бывших сотрудников администрации, нигде не жалуют! Город небольшой, все друг друга знают! Селивёрстову дорогу никто не решился бы перейти. Путь один, собирай чемоданы и в другие края! – Михаил Алексеевич прищурился и внимательно вгляделся в лицо капитана. – Вы меня в чём-то подозреваете? – он махнул рукой. – Пустое! У меня мотива нет.

– При желании можно найти всё! Вот, например, факт, что вы не любили Селивёрстова и боялись потерять работу. Насколько я осведомлён, мэр был человеком жёстким и прямолинейным, мог оскорбить и не извиниться.

– Мало ли кто к кому и как относится! За это не убивают! Я долгое время работал в команде Селивёрстова и знал о нём многое. Сейчас придёт новый руководитель, от которого неизвестно, чего ожидать!

– Куда вы уехали с банкета в вечер убийства главы? – резко поменял тему Константин.

– В смысле? – Каратайкин растерялся.

– Свидетели видели, что вы на своей машине выехали с территории лагеря.

– Ну да. Я дал водителю выходной. Он отпросился сажать картошку.

– Так куда вы отправились?

– Домой, куда же ещё? – непонимающе хмыкнул Михаил. – У меня жена больная, а я сяду водку трескать! В администрации закон: на торжественной части должны присутствовать все представители местной власти, а на банкет никто силком не тянет!

– Что с вашей женой?

– Вам это зачем?

– Кто-то должен подтвердить алиби?

– В этом смысле! – Каратайкин занервничал, пальцы забегали по столу. – Жена больна, отказала почка. Ждём, не дождёмся операции по пересадке органа.

– Дорого, наверное? – просто, чтобы поддержать мужчину спросил Пантелеев.

– Дорого, – отозвался мужчина.

– Я могу поговорить с вашей женой?

– Почему нет, конечно, – вздохнул Каратайкин и посмотрел на часы. – Сейчас она на процедурах, потом гуляет с сиделкой в сквере недалеко от дома. Пока ходит своими ногами, но состояние ухудшается. Уж скорее бы на операцию! – мужчина вырвал листок из блокнота и что-то написал. – Вот адрес. Я приехал девятого вечером домой и сменил сиделку. Так что свидетелей полно.

– Есть подозрения, что глава города имел непосредственное отношение к незаконной разработке и вывозу угля. Вы что-нибудь знаете об этом?

– Разговоры по городу ходят разные, но я к сплетням не прислушиваюсь, – чиновник усмехнулся. – Если это и так, то вы никогда не доберётесь до истины.

– Почему? – искренне удивился Пантелеев, – Всё тайное когда-нибудь становится явным! Да те же копатели расскажут.

– А копатели понятия не имеют, кто над ними стоит. Думаю, что Селивёрстова кто-то курировал, – Михаил Алексеевич закатил глаза и указал пальцем в потолок. – За хороший процент. Но это только мои догадки!

– У мэра были враги?

– Знаете, я задумывался над этим. В том смысле, в чьих интересах устранить Селивёрстова и пришёл к выводу, что избавиться от него мечтали многие в силу разных причин.

– Например?

– Послушайте капитан, – Каратайкин поднялся, показывая всем видом, что беседа подошла к концу. – Я не собираюсь делать вашу работу, скажу только одно: вокруг живые люди со своими проблемами, семьями, страданиями и трагедиями. Убивать Селивёрстова из-за его действий в трудовой сфере никто бы не стал. Его со дня на день должны были перевести в область на высокую руководящую должность.

– Может из-за этого, и устранили, например, конкуренты, – Константин тоже встал, но не двинулся с места. Он не понял тогда, что начальник отдела архитектуры и градостроительства давал подсказку.

– В таком случае убийцу ищите в области, а не здесь.

– Последний вопрос: где вы храните ключи от запасного входа здания администрации?

– На общей связке, – недоумённо пожал плечами Каратайкин. – Я им почти не пользуюсь, так для пожарных случаев.

В дверь постучали, и через секунду в кабинет вошла девушка с папкой в руках:

– Разрешите? Документы на подпись.

Пантелеев попрощался и вышел. Он решил, пока здесь, поговорить с Ляховой Марией Владимировной начальником организационного отдела, а потом уже на поиски старушки, которая просто переходила дорогу и не подозревала, что является важным свидетелем. Собака, плетущаяся с ней в компании, конечно же, не в счёт.

Начальницу отдела он застал в кабинете на первом этаже и похвалил себя за то, что не разнежился в постели и не затянул с завтраком, а вместе со слугами народа появился на их месте работы. Ляхова ему не понравилась с первого взгляда, хотя видно, что в молодости женщина была знатной красавицей. Она сидела за компьютером и глянула недовольно поверх очков на визитёра. Пантелеев знал такой тип людей. Они ни в чём не сомневались, знали все новости, имели свою оценку и никогда не меняли своё мнение. Только они знали, как правильно варить варенье, точно понимали принципы воспитания детей и никогда не ставили локти на стол. И самое отвратительное, что даже, могли без чьей-то помощи управлять не только автомобилем, самолётом и даже страной!

– Разрешите? – Пантелеев потоптался у порога. – Я из полиции, мы не могли бы поговорить?

– Вы не видите, что я занята? – Мария Владимировна смотрела строго, словно на опоздавшего ученика.

– Хорошо. Я выпишу повестку, – неожиданно тон капитана стал сухим. Он разозлился, потому что понял, у этой непоколебимой дамы не выяснит ничего. Женщина напомнила ему актрису Людмилу Чурсину из старого фильма «Любовь Яровая» без грамма косметики и с горящим взглядом. Мать любила эту актрису, пересматривала по много раз фильмы с её участием, и сына привлекала к просмотру честного советского кинематографа.

– Садитесь, – снизошла Ляхова. – В чём дело?

– Я расследую убийство мэра города, – Пантелеев нерешительно шагнул к столу, потом словно сбросил пелену, сел напротив. – Разговор пойдёт о смерти Селивёрстова.

– Интересно, чем я могу помочь?

– Ещё не знаю, но мы опрашиваем всех, кто присутствовал в тот вечер на банкете.

– Во-первых: я присутствовала лишь на торжественной части. Моё дело подготовить списки, зафиксировать наличие всех награждённых, разложить наградные листы, и проследить за процедурой награждения, чтобы не случилось каких-либо сбоев и накладок.

– Такие казусы случались?

– Только не по моей вине!

«Кто бы сомневался!» – усмехнулся про себя капитан.

– И всё-таки?

– Награждения начинаются с благодарственных писем, следом идут почётные грамоты от главы города, потом награды областного значения и напоследок министерские из Москвы, – женщина махнула рукой, словно отгоняя воспоминания. – Пару раз случалось такое, что мужики перед началом поднимают себе настроение, а когда надо выходить, ноги уже не держат. Я же не могу отследить каждого! Приезжают при полном параде, потом за своими же деньгами и наградами подняться не могут!

– Вы знаете, кому и сколько причитается в денежном эквиваленте?

– Конечно! У меня списки и определённая сумма, которую я получаю в бухгалтерии и раскладываю по конвертам, – Ляхова подозрительно посмотрела на полицейского. – Я не пойму , это имеет какое-то отношение к расследованию?

– Нет, – поспешил заверить капитан. – А во-вторых?

– Вы про что?

– Вы сказали: во-первых, вы присутствовали лишь на торжественной части?

– Ах, да! Перед началом каждый награждённый отмечается и расписывается в списке. Потом я эти списки должна отдать в бухгалтерию, отчитаться за деньги, а так, как день был выходной, списки я положила в сейф в кабинете. Сами понимаете, если ведомость потерять, придётся трудно снова собрать все подписи! Люди работают на разных предприятиях в разных концах города. Так вот: во-вторых, когда я оставила ведомости, то вышла с центрального входа. Это может подтвердить дежурный полицейский.

– Но у вас имеется ключ от запасного входа. Вы могли спокойно вернуться.

– Вы с ума сошли? – Ляхова почти брызгала слюной от возмущения. – Мы находились в прекрасных отношениях с главой города! Ночи не спали, если прорывало трубы в котельных или дороги заносило снегом! Всегда общались на одном языке, радели за общее дело, старались сделать город процветающим и прекрасным! – женщина часто заморгала, словно до неё дошло, что в патриотическом порыве перегнула палку, она нервно сглотнула и прочистила горло. – Зачем мне его убивать, да ещё так кровожадно!

– А вы откуда знаете, каким образом убили Селивёрстова?

– Город маленький, все про всё знают! – грубо обрубила Мария Владимировна, глубоко вздохнула, восстановила дыхание и уже спокойно выдавила. – Я сразу направилась домой. Это может подтвердить муж и дети!

***

Со слов Амирова, капитан примерно представлял, на каком отрезке дороги старушка переходила дорогу, но в том районе могли проживать только собаки, которых бросили хозяева, переезжая в другие районы. Эти окрестности в простонародье называли Бойней. Пантелеев понятия не имел, откуда взялось такое название. Может сюда свозили на убой скот, может когда-то стоял мясокомбинат, а может место прославилось какими-нибудь страшными событиями, оттого и название приклеилось кровожадное и жуткое. Полосатый переход он нашёл быстро, свернул на обочину, вышел из машины и огляделся. Промышленные предприятия по обеим сторонам дороги функционировали, где-то слышался рёв работающего трактора, но оставшиеся дома печально покосились и вглядывались в свет пустыми чёрными глазницами безрамных окон. Недалеко от перехода Пантелеев увидел небольшой павильон. Он много раз проезжал по этой дороге, но никогда не обращал внимания на красочный островок с яркой морозильной камерой для мороженого и сверкающим стеклянным холодильником для напитков с вывеской наверху «Кока-Кола». Павильон сверкал чистыми витринами среди пыли и разрушенных строений, где когда-то жили люди, по субботам топили баню, наведывались друг к другу в гости, дети ходили в школу и играли в прятки. Константин понял, что придорожная забегаловка выжила только потому, что находится возле проезжей части. Машины останавливались, чтобы страждущие могли купить минеральную воду, дети мороженое, курильщики сигареты, страдающие с похмелья пиво.

– Добрый день, – звякнул колокольчик на двери и Пантелеев осмотрелся. Откуда-то из-под прилавка высунулась молоденькая девушка. – Сигареты продаёте?

– Смотрите, какую марку курите? – девушка равнодушно обвела рукой товар.

Полицейский выбрал пачку и протянул деньги вместе с удостоверением:

– Я смотрю, вам выпечку свежую поставляют? Есть, кому брать? Дома стоят готовые под снос.

– Проезжающие берут, с тракторно-бульдозерной базы рабочие заглядывают, когда с работы возвращаются, а жителей нет никого.

– Вообще никого не осталось?

Девушка мотнула головой и снова нырнула под прилавок. Константин только открыл рот, как девушка показалась снова:

– А что полиции здесь надо? Если есть, какие проблемы, обращайтесь к хозяину, я дам номер телефона.

– Я ищу бабушку невысокого роста, худенькая. Она, возможно, ходит с рыжей здоровой собакой.

– Я знаю эту старушку, – неожиданно призналась продавщица. – Забыла про неё совсем. Она живёт где-то в той стороне, почти каждый день приходит за хлебом, а собачки всегда разные.

– Дом не подскажете?

– Нет. Знаете, здесь тишина, уже живой души не осталось, а её по собачьему лаю найдёте! И дым из трубы идёт. Холодно ещё, наверное печь топиться.

– И, правда, – смутился от своей несообразительности полицейский. – Спасибо.

Дом он нашёл на удивление легко. Рядом избы без хозяев, как без подпорок покосились, а эта хибарка, хоть и ушла в землю почти по окна, но ещё крепко стояла. Из-за забора раздавался собачий лай. Пантелеев осторожно открыл скрипучую калитку:

– Есть кто дома? – к удивлению к ногам не бросилась ни одна собака, и не уцепила за штанину. Тогда гость сделал ещё несколько шагов. – Бабушка! Здравствуйте!

Неожиданно из-за смога выплыло солнце, от этого домик показался совсем убогим – давно не крашеная дверь, прогнившее крыльцо и скотчем склеенное треснувшее стекло в раме. В окошке мелькнула тень и через секунду на крыльце появилась щупленькая старушка. Она запахнула шаль на груди, приложила козырьком ладошку ко лбу и, прищурившись, сердито спросила:

– Зачем опять пришли? Сказала, что не поеду! – женщина повернулась.

– Подождите, я из полиции. Здесь недалеко застрелили человека.

– А, вы за этим, – старушка посторонилась, пропуская гостя. – Заходите.

Пантелеев вошёл, согнувшись в проёме двери, и удивился тому, что внутри так чисто и уютно: выбеленная известью печь, светлые занавески, застеленный клеёнкой стол и бумажные иконки, купленные в городской церкви.

– Вы одна живёте? – полицейский огляделся.

– Почему одна, – пожилая женщина смущённо улыбнулась и прикрыла ручкой беззубый рот. – Со своими собачками, – она загладила выбившиеся седые пряди к затылку и повернулась к Пантелееву. – Разувайтесь, я вас чаем угощу. Вас как зовут?

– Константин, Костя Пантелеев, – поправился капитан, разулся и, потоптавшись немного, сел за стол.

– А я Серафима Петровна. Можно просто баба Фима, – женщина захлопотала у плиты. – Меня все здесь так называли. Мы на Бойне дружно жили, знали друг друга, в гости ходили. Например, Люська из четвёртого дома самогонку гнала, хорошую. В десятом Василий с семьёй проживал, всё время крышу мне крыл, за бутылку того же самогона. Опять же сапожник Митька с другой улицы чинил обувь. Бывало, сделает как надо и набойки и дыру зашьёт, и замок в сапог поставит. Все съехали, получили новое жильё. Видел бы ты эти квартиры! Их раньше называли финские домики, только раньше такие ставили из кирпича, а сейчас из пенопласта, любой пук на весь дом из двух подъездов слышно, а про то, чтобы поругаться, и речи нет! Была я в одном из таких, соседи на новоселье приглашали.

Пантелеев понял, что старушке не с кем поговорить, но перебивать не стал, только спросил:

– Почему вы не уехали? Ведь тоже отдельное жильё положено, хоть из пенопласта, зато тепло, вода горячая, ванная и отопление.

– Собачек куда я дену? У меня их двенадцать! – Серафима Петровна ловко накрыла на стол, поставила тазик со свежими пирожками и налила чай. – Угощайтесь! Пирожки с капустой.

– Для кого столько готовите?

– По привычке. Раньше местная ребятня к собачкам в гости приходила, а я их выпечкой потчевала, – старушка пожала щупленькими плечами. Она подвинула табурет, села напротив и смиренно сложила на коленях натруженные руки. – Когда началось массовое переселение, много волнений произошло. Люди не хотели уезжать в казённые дома. Здесь огороды, жители картошку высаживали, свеклу, лук и на зиму запасали, а сейчас всё из магазина. Местные артачились до тех пор, пока не пришли бульдозеры, а потом вообще начали взрывать угольные пласты в километре отсюда. У кого избы ближе к отвалам, стены трещинами пошли. Потом сдались из-за ребятишек, да и дышать совсем нечем. Ко мне несколько раз приезжал такой юркий, с папочкой, из администрации, кажется Звенигородов фамилия. Узнал, что я из-за животных съезжать отказываюсь, пообещал, что собачек пристроит в добрые руки. А я говорю, пока не сама не увижу эти руки, с места не двинусь! Вот тогда стало понятно, что брехло этот Звенигородов, только звенит бубенчиками, как его фамилия! От меня все отстали, наверное, ждут, когда сама помру, – женщина беззвучно заплакала. – Собачек жалко, что с ними будет без меня? – по морщинистым щекам бабы Фимы ручейками текли слёзы.

– Как вы здесь живёте? Ни одного магазина в круге. На что содержите животных? – в сердце Пантелеева словно закрылся какой-то клапан, и от подступивших слёз защипало в носу.

– Хлеб с макаронами и крупой покупаю в павильоне на той стороне дороги, овощи и косточки для собак привозит бывший сосед. Жалеет нас. Больше нам и не надо, да и с пенсией в девять тысяч, о чём можно мечтать? Я работать начала в восемь лет. Когда война началась, вообще шесть было. Отца забрали на фронт, мать через год умерла, мы с сестрой одни остались. Продовольственные карточки получали, не голодали, но тем, кто работал, полагалось усиленное питание. Вот мы с сестрой отправились работать на 605 военный завод. Когда фашисты начали наступление, завод успели отправить в эвакуацию к нам в Сибирь, чтобы наладить производство боеприпасов. После войны его перевели, как тогда говорили, на мирные рельсы. Машиностроительный завод начал производить шахтное оборудование, вагонетки, крепи. Там и работала всю жизнь, на пенсию долго не отпускали, в инструментальном цехе держали как наставника, раньше грамотная система была, не то, что сейчас. Придёт молодой паренёк или девушка после ПТУ, ещё толком не умеет ничего, беру за руку и обучаю мастерству. В те времена стать рабочим было почётно, я например, зарплату имела выше, чем у любого инженера на заводе! Сейчас все управлять хотят, а кто работать будет? – глаза старушки засветились от воспоминаний, но неожиданно снова потухли. – Дома села, когда уже совсем силы начали покидать. Вот я ещё живая, а завод уже умер! Умерла эпоха, история моей жизни: детства, юности и зрелости и старости, – Серафима Петровна вытерла слёзы концами шали и выпрямила спину. – Но я не жалуюсь, пенсия не плохая, ещё ветеранские четыреста пятьдесят рублей!

«Господи, до чего мы довели стариков? Как на такие деньги можно жить? – сердце Константина аж зашлось от безысходности. Он прокашлялся, чтобы прогнать подступивший комок. Перед ним сидела одинокая, никому не нужная старушка, которая вместо того, чтобы бежать от радиоактивной пыли, отчаянно спасает своих собак! Делит с ними кров и еду, в то время как ожиревшие чиновники покупают виллы на Лазурном берегу, яхты, бриллианты и целые самолёты! И только на этом островке в море угля сохранились понятия человечности, достоинства и преданности. – Как же этот Звенигородов спит, зная, что одна человеческая и двенадцать собачьих судеб нуждаются в его помощи?»

Пантелеев углубился в мысли и не сразу понял, что говорит старушка. Он глубоко вздохнул и вернулся к действительности.

– Что же вы чай не пьёте? Совсем остыл, – она подвинула тазик с пирожками. – Не побрезгуйте. Воду ещё не отрезали и электричество сосед подключил. Нелегально, но что делать, на дорогой корм денег нет, приходится готовить супы и каши. Всё-таки двенадцать душ!

– А как дом топите? Уголь администрация привозит?

– Какое там! Несколько раз приходил социальный работник, но и тот пропал. Про меня быстро забыли, как только я отказалась подписать бумаги на переезд. Я на саночках с обвалов выбираю уголь из породы и привожу. Сейчас снег сошёл, детскую коляску приспособила.

– У вас есть дети?

– Сын живёт в Прибалтике. Давно не навещал, – она растерянно и виновато посмотрела на Пантелеева. – Но что с него спросить? Это сейчас заграница! Дед умер давно. В шахте завалило.

– Как же вы живёте в таких условиях? – Пантелеев не спрашивал, а констатировал факт уродства той власти, которая допустила, чтобы старая одинокая женщина тихо доживала свой век на обвалах и не портила официальную статистику. Он смотрел во все глаза с невероятной жалостью на щуплое тело старушки и не мог найти ответа, как поступить и что предпринять.

«В данной ситуации выход найдётся, – думал Пантелеев и жевал пирог, не чувствуя вкуса. – Пойду в администрацию, подключу корреспондента Персильева. И с собаками вопрос решить можно, но разве такая беззащитная старушка одна? Сколько таких стариков, детей, инвалидов по стране? Россия никогда не была бездушной, что произошло сейчас?»

Константин тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

– Два дня тому назад вы ходили в ларёк за продуктами?

Баба Фима задумалась на секунду.

– Да. Со мной была Графиня, – увидев удивлённый взгляд полицейского, Серафима Петровна пояснила. – Это собака.

– В какое время это было помните?

– Около четырёх. Обычно смена меняется и тот, кто уходит, продаёт старый хлеб со скидкой, потому, что вечером у них покупают только сигареты и пиво, а утром привозят свежие булки.

– Вы можете проехать со мной?

– Но я ничего не видела и не слышала! – баба Фима встрепенулась и посмотрела испуганно, словно ожидая чего-то нехорошего от гостя, и прижала руки к груди.

– Вы меня не бойтесь. Просто вспомните тот момент, когда вы с Графиней переходили дорогу. На переходе резко затормозила машина.

Женщина часто закивала:

– Я очень испугалась, он затормозил в последний момент.

– Помните номер автомобиля или водителя?

– Водителя узнаю, чернявый такой, а номер нет! – баба Фима покачала головой.

«Этого уже может оказаться достаточно, чтобы подтвердить алиби Амирова», – думал Пантелеев, подавая старушке пальто.

Они вышли во двор. Собаки, словно почуяв приближение хозяйки, залились хором разномастного лая.

– Вы животных взаперти держите?

– У них свои домики, у каждой медальон с именем, – женщина открыла дверь во внутренний двор, и весёлая свора запрыгала, завизжала радостно. Каждая собака находилась в клетке и лишь две бросились к хозяйке по очереди, вставая на задние лапы, норовя лизнуть лицо. – Двое на свободе, так по очереди. Они привыкли. Каждый знает своё имя. Мы даже день рождения празднуем, – она с нежностью гладила и теребила собачьи холки.

– Вы помните все двенадцать?

– Конечно! Я выпускаю их вечером, в это время не ведутся взрывные работы. Они же могут по бестолковости своей убежать в зону. Днём норовят подстрелить или отравить такие, как Полиграф Полиграфыч из «Собачьего сердца», – баба Фима грустно улыбнулась, и прижала лохматую морду к груди. – Помните, Шариков получил должность заведующего подотделом очистки города Москвы от бродячих животных. А кошек он убивал, чтобы шкурки несчастных животных шли на отделку верхней одежды для рабочего класса. Люди превращаются в ненасытных животных, не могут дать достойную жизнь братьям нашим меньшим, значит лучше пристрелить, чтобы под ногами не мешались. Тоже происходит со стариками и инвалидами. Их даже отстреливать не надо. Пенсию сделай мизерную, все добровольно и тихо уйдут в мир иной. А как же дети будут дальше жить после таких родителей? Точно так же! Отправят в дом престарелых, с гнилой проводкой, которая загорится как-нибудь ночью, все заживо и сгорят.

– Да, главное мы знаем, что кто куда, а мы попадём в рай.

– Что вы говорите? – старушка подняла сощуренные, близорукие глаза на капитана.

– Так, про себя, – Пантелеев взял Серафиму Петровну под руку и осторожно повёл к машине.

В Городском отделении полиции дела, на удивление, ладились споро. Это потом Пантелеев понял почему. Старушка в подробностях рассказала, что её чуть не задавил шальной мужик. Когда её привели в кабинет, где восседали пять разномастных мужиков, пенсионерка протёрла платочком очки, прошлась по ряду, внимательно вгляделась в каждое лицо, и без сомнения признала Амирова:

– Вот он, лихач, испугал мою Графиню! – баба Фима Фима указала кривым пальчиком на мужчину.

Лопатин, присутствующий на процедуре опознания хмыкнул, поблагодарил старушку и выпроводил за двери, чтобы та подписала нужные протоколы, сам подошёл к Амирову и протянул руку:

– Фарид Махмудович приношу свои искрение извинения, но сами понимаете, такова служба.

– Не извиняйтесь, – махнул рукой Амиров. – Я могу продолжить расследование?

– Не вижу препятствий.

– Вы выяснили, когда и из какого оружия был убит Чивилихин?

– Пойдёмте ко мне в кабинет, покажу протоколы вскрытия.

Тон начальника полиции казался дружелюбным, но следователь чувствовал, что такой исход событий его совершенно не радует.

«Надеялся избавиться от меня, – Фарид получил у дежурного свои вещи, расписался и направился следом за Лопатиным. – С проституткой не получилось и здесь что-то сорвалось. Ничего ещё придётся потерпеть моё присутствие».

Пока бабушка дожидалась в машине, Константин выяснил, что следователя областной прокуратуры засекли камеры, расположенные на козырьке перед входом на стадион в четыре часа двадцать минут. Серафима Петровна видела, как следователь в четыре часа направился в город, через двадцать минут камеры зафиксировали его присутствие возле стадиона. Похоже, Морозко, ничего не оставалось, как подтвердить разговор с Амировым, который продолжался около тридцати минут. Смерть Чивилихина наступила в пять часов. При всём желании следователь не смог бы добраться от стадиона до места убийства за десять минут! Причём следствие установило, что Серого перед смертью пытали. Скорее всего, хотели узнать, что он успел рассказать Амирову, и убит блатной из «Стечкина», а у Амирова пистолет «Макарова».

Пантелеев заехал сначала в зоомагазин, купил два здоровых мешка собачьего корма, потом забил багажник овощами, фруктами, рыбными и мясными консервами. Он заметил, что у старушки нет холодильника. Зимой, скорее всего, хранит продукты в каком-нибудь ящике на улице, а что делать в тёплое время? Костя в каком-то остервенении, словно хотел извиниться за всех, сметал с прилавков сахар, соль, упаковки сосисок, сыр и молоко. Баба Фима наблюдала за его метаниями по магазинам отстранённо. Она даже мысли не допускала, что кто-то просто так будет заботиться о её судьбе и о судьбе её питомцев. Пантелеев переносил провиант в дом на глазах у ошалевшей старушки, потом пожал щуплую ручку и неловко поклонился:

– Серафима Петровна не могу помочь разобрать пакеты, надо на службу, – Константин печально посмотрел на женщину и сердце снова защемило. – Не все мы дети Шарикова. Попытаемся решить и с вами, и с приютом для собак.

Полицейский сел в машину и газанул по адресам. Прежде решил поговорить с женой Каратайкина. Он надеялся ещё застать сиделку. Жена, естественно, скажет всё, чему её науськает Михаил Александрович, а вот женщина, которая ухаживает за больной, подтверждать липовое алиби вряд ли станет. Ещё необходимо выяснить алиби Ляховой. Пантелеев даже не сомневался в её непричастности к убийству, но проверить следует, чтобы исключить из списка подозреваемых.

«Эта Ляхова, похоже, прошла все стадии развития, от куколки-гусеницы до бабочки, – усмехнулся про себя Константин. – Факт носила октябрятский значок, пионерский галстук, имела комсомольское удостоверение и партийный билет члена Коммунистической партии. Чешет, как по писанному. Только не особенно заметно, что вы вместе с Селивёрстовым настроили в городе. Жизнь людей от этой заботы становится только хуже».

Константин освободился, когда начало смеркаться, но домой не поехал, прямиком направился в гостиницу. Амиров сидел за столом с перекинутым через плечо полотенцем и усиленно жевал. Увидев Пантелеева, махнул рукой, мол, присоединяйся! Тот не ждал повторного приглашения, сегодня после пирожков бабы Фимы, ничего в рот не попадало. Он ополоснул руки и, выдернув с плеча следователя полотенце, промокнул ладони и уселся рядом. Стол оказался так себе, но, как говориться, за компанию жид удавился! На расстеленной газетке лежала ломтями нарезанная докторская колбаса, плавленые сырки, булка хлеба, пучок свежего лука и банка маринованных огурцов. Когда мужчины утолили голод, свернули остатки назад в газету и потянулись к форточке на перекур. В фойе висели значки, предупреждающие, что курение в отеле запрещено, но оба так устали, что пренебрегли предупреждением.

– Давай, рассказывай, что там с Каратайкиным и Ляховой?

– У обоих алиби, – Пантелеев выпустил дым наружу. – У Каратайкина жена больная, почти не выходит из дома, за ней ухаживает сиделка: готовит еду, даёт лекарства, помогает принимать душ.

– Совсем плоха?

– Угу, отказала почка. Каждый день её возят в специализированную клинику для гемодиализа крови. Ждут операцию по пересадке донорской почки. Когда возвращается Каратайкин, сиделка отправляется по своим делам. Вроде: пост сдал, пост принял. В день убийства начальник отдела архитектуры и градостроительства вернулся в десятом часу. Обе женщины подтвердили. С Ляховой та же песня. Сосед выносил мусор и столкнулся у подъезда с Марией Владимировной.

– Что сам думаешь?

– Каратайкин трепетно относится к жене и надеется вылечить её. Я посмотрел по поводу аналогичных операций. Люди стоят в очереди и почку ждут годами. Сами понимаете, что вперёд ставят детей и тех, кто может заплатить нешуточные средства, но особого богатства в квартире я не увидел. По словам сиделки, Михаил Алексеевич планирует отвезти жену за границу.

– Есть соображения о Ляховой?

– Ничего! Кристально чистая дама, такое впечатление, что кроме Интернационала она не знает ни одной песни!

– Вот слушай, – Фарид вдавил окурок в жестяную крышку из-под огурцов. – Пока я скитался по изоляторам временного содержания, телефон разбил коллега из следственного комитета Виталий Юрьевич. Он выяснил кое-что интересное. На Лялюшкину Зою Петровну финансового босса города собрано целое досье о нецелевом использовании бюджетных средств, но делу никак не могут дать ход, потому что кто-то очень важный, тормозит следствие и не даёт обнародовать факты! А теперь про Каратайкина. Мужик оформляет шенгенскую визу для поездки в Германию. В Баден-Бадене находится клиника, где проводит операции профессор с мировым именем, специалист в области урологии и нефрологии, – Амиров сделал театральную паузу. – Можешь представить, сколько этот профессор берёт за одну операцию? А ведь надо ещё найти подходящего донора и заплатить ему за почку! – Амиров вытащил откуда-то из-за стола две бутылки пива. – Угощайся!

Мужчины с удовольствием присосались к бутылкам. Через минуту Амиров вытер ладонью рот, выпустил из недр желудка рвущиеся пузырьки газа и продолжил повествование:

– Про Лопатина мы уже кое-что знаем, но приятель дополнил информацию. Начальник городского управления полиции почти сидит на чемоданах. Его документы ушли в Министерство внутренних дел. Мужика планируют перевести на хорошую должность в Москву со всеми вытекающими, например: присвоение очередного звания, служебная квартира и прочие блага цивилизации.

– В списке осталось три человека.

– Да. Светлаков Максим Олегович заведующий ГОРОНО тоже уехал следом за мэром. На него приятель не нарыл ничего. Не женат, с работой справляется прекрасно. В целом ничего порочащего на него нет, но проверить следует.

– Можно было поговорить с ним сегодня, – Константин глянул на часы. – Поздно уже.

– Остались двое. Тоже интересные персонажи. Звенигородов Леонид Александрович начальник отдела по работе с предприятиями имеет дочь, которая поступила учиться в областной Университет на отделение романо-германская филология. Буквально неделю назад она переезжает учиться, куда бы ты думал? Не больше, не меньше в Английский Университет в Оксфорде!

– Ничего себе поворот! Может, девочка очень умная?

– Не дура, – легко согласился Амиров. – Но на курсе есть студенты с более высокими знаниями. Виталий Юрьевич выяснил, что перевод устроил отец! Вопрос: откуда у начальника заштатного городишки такие связи и средства? – Фарид посмотрел на Пантелеева. – Молчишь! Вот и я не знаю. Звенигородов тоже не остался водку пьянствовать со всем коллективом. И последний – Ильинский Вадим Юрьевич председатель совета народных депутатов. В депутатство пришёл из бизнеса, человек состоятельный, предприимчивый. Казалось, что заподозрить мужика в чём-то не найдётся причин, но и тут что-то странное. На его имя приобретена квартира в Беверли-Хилз округа Лос-Анжелес. Ты даже представить не можешь, какая цена за один квадратный метр! В районе проживают Мадонна, Анжелина Джоли, Майкл Дуглас с Зетой Джонс и вся голливудская прикинтовка.

– Получается, что за каждым из этих двенадцати торчат чьи-то уши?

– И как понять, чьи?

– Завтра я могу взять на себя Звенигородова, тем более, что у меня возникли к нему вопросы личного характера.

– Ты личное со служебным не путай! Что там за вопросы?

Пантелеев в двух словах рассказал о бабе Фиме, о собаках и о том, что начальник по работе с предприятиями просто бросил старушку умирать среди обвалов. Амиров только качал головой, потом в сердцах сплюнул:

– Что за уроды! И ведь спит спокойно, гад! Ровно шариковы дети!

– Странно, – покачал головой удивлённый Константин.

– Что именно?

– Старушка то же самое определение им дала – дети Шарикова.

Глава 7

Исполняющий обязанности главы города Серова Семизоров экстренно собрал расширенное совещание. Он проклинал тот день, когда согласился замещать должность главы города. Сидел бы тихо на своём месте, перебирал бумажки, навещал с проверкой социальные объекты и в ус не дул. Сейчас все шишки достанутся ему, никто не будет разбираться, что ситуация назревала давно, проблемы с экологией, со сносом ветхого жилья, с безработицей бродили, как опара на дрожжах и вот полезли из всех щелей. Если ничего не предпринять, снимут без позволения вернуться на прежнюю должность, куда потом податься, вахтёром, ночным сторожем, гардеробщиком в дом культуры или детский сад?

– Добрый день коллеги, – пальцы исполняющего обязанности главы нервно теребили угол пластиковой папки. – Вчера вы были предупреждены о том, что я жду от каждого отчёт о выполненной работе и путях выхода из создавшихся проблем. Хочу обратиться к начальнику службы безопасности администрации, каким образом ситуация вышла из-под контроля? – Семизоров старался сдержать эмоции, но голос выдавал волнение и даже панику. – В отделе три человека, не понимаю для чего? Они что порно смотрят по интернету, а не занимаются мониторингом настроений городского населения?

Хромов сидел, наклонив голову, а Семизоров даже не подозревал, насколько близок к истине в своих подозрениях.

– Ежедневно я получаю отчёт с анализом происходящего в городе. – Сергей не оторвался от стула, лишь поднял глаза и обвёл взглядом присутствующих. – Митинги носят стихийный характер. Людей никто специально не подбивал! В сетях, как всегда ругают власть как местную, так и верховную, но по настроениям не прослеживалась решимость идти на баррикады! Может, мы преувеличиваем проблему? Ну, побузит народ и разойдётся!

– Никто не преувеличивает, – подал голос Лопатин. – Три дня назад люди собрались в проблемных районах, там, где недалеко от домов стоит обогатительная фабрика и загрязнение воздуха очень высоко. Вчера подтянулись другие улицы, а сегодня уже решили перекрыть технологические дороги, по которым ходят БелАЗы. Пришлось выставлять наряды полиции, – начальник городского отделения полиции поднялся. – Вы не понимаете всего ужаса происходящего, а самое главное, того, что может произойти. Вместе с молодыми, здоровыми и сильными на улицу выходят старики и дети! Даже если я отдам приказ теснить людей, половина состава не послушает! Вдруг в давке упадёт старуха или закричит ребёнок? Полицейские живут в нашем городе, имеют семьи, детей и матерей! Про дубинки и слезоточивый газ я не говорю! Если волнения не улягутся, придётся вызывать ОМОН и наряды полиции из соседних городов. – Фёдор Николаевич тяжело опустился на место.

– Но, кто-то их организовал? – воскликнул Семизоров? – стихийно может пройти митинг из десяти человек и затихнуть, а это третий день! Людей на улицы выходит всё больше и больше! Звенигородов, вы начальник по работе с предприятиями, плохо работаете, если у вас под носом скоро затухнут разрезы. Если предприятия встанут, нам всем не поздоровиться!

– Я с директорами встречался сегодня утром. Все предупреждены и проведут беседы с особо активными бузотёрами. Думаю, к вечеру страсти улягутся, – неожиданно Звенигородов повернулся к статному, седому мужчине лет сорока, сидящему по левую руку от него. – Вадим Юрьевич, вы председатель совета народных депутатов, это именно ваша задача и вашего корпуса выслушивать чаяния народа и принимать меры. Депутаты совсем мышей не ловят? Неужели к ним не обращается местное население с вопросами? Считаю, что это именно ваша недоработка!

– Согласен, не доглядели, – Ильинский промокнул блестящий лоб носовым платком. – Только давайте не будем сваливать всю ответственность только на депутатов! Каратайкин проникся любовью к директорам разрезов, спроса с них никакого, словно временщики пришли, забрали, что надо, набили карманы и бросили землю с пустой породой. Ни по одному разрезу нет плана рекультивации земель, а если и есть, то только на бумаге! Никакого контроля за выполнением, а ведь я несколько раз обращался к вам с депутатским запросом. Жители с подработанных районов все пороги обили.

– Документы все в порядке, но я не надзорный орган, чтобы осуществлять контроль, – голос начальника архитектуры и градостроительства дрожал от волнения.

– Наша перепалка ни к чему не приведёт, Надо срочно принимать меры, – Семизоров немного успокоился, словно отдал часть ответственности своим подчинённым. – Семён Аркадьевич заряжайте культуру в полные обороты. Чтобы концерты на уличных площадках, фильмы интересные, завлекайте в клубы по интересам, устройте конкурс хоров, фестиваль «Играй гармонь». Не мне вас учить!

– Всё понял! – Петренко с воодушевлением что-то записывал в ежедневнике. На самом деле ему было безразлично происходящее, он прекрасно понимал, что если возникли протестные настроения, то никакими концертами народ от бунта не отвлечь. И вообще, он мечтал о море. – Я думаю, коллегу Морозко тоже касается. Взвинтил цены на услуги, в бассейн даже месячный абонемент не каждому по карману, не говоря уже про другие секции. Погонять футбол на стадионе ребятня не может.

– Согласен с замечанием, – кивнул Семизоров. – До меня дошла информация, что вы вымогаете деньги с тренеров. Захотел тренер, например, по каратэ или аэробике провести показательные выступления перед родителями или соревнования в своём же коллективе, то должен заплатить аренду спортивного зала? Вы с головой не дружите? Это ваши кадры, они зарплату из бюджета получают, вы с них результаты должны спросить, а не мзду собирать!

Председатель спортивного комитета от злости казалось, раздулся, от чего пиджак натянулся на плечах и груди ещё больше.

– Да устрою я день открытых дверей, соревнования и показательные выступления. А где взять средства на поощрение? И кто будет платить по счетам за электричество и воду за акты неслыханной щедрости?

– Меньше по карманам рассовывайте! С вами разговор будет предметный позже. Сейчас надо народ утихомирить любыми путями, Зоя Петровна, – Семизоров обратился к Лялюшкиной. – Изыщите средства!

– Легко сказать Пётр Николаевич! Я не рисую купюры, и печатного станка у меня нет! Значит надо у кого-то забрать.

– Так заберите! – Семизоров всё больше раздражался. – А вы что молчите Светлаков, – Пётр Николаевич обратился к женоподобному мужчине лет сорока. – Думайте, какая реакция у ГОРОНО может быть на происходящее! Мы не можем просто сидеть и делать вид, что ничего не происходит.

– У меня дети. Какое они имеют отношение к стихийным митингам? – слабо возмутился заведующий ГОРОНО. – Можно собрать родительские собрания, провести беседы. Но в этой ситуации мой долг, как педагога находиться рядом с людьми.

Все загалдели, перебивая друг друга.

– Бросьте вы свои популистские методы! – разозлился Лопатин, жестом заставив присутствующих замолчать. – Полиция значит плохая, против народа прёт, а вы в общий строй на баррикады! Сейчас надо пресечь беспорядки, а потом будем думать, что делать!

– Как вести себя телевизионщикам в данной ситуации? Тот, кто поднял людей, хорошо подготовился, кругом снуют журналисты, неизвестные личности с видеокамерами. Время интернета и соцсетей, всё равно ситуация вылезет наружу! – вставил Антипов. – Муниципальное телевидение тоже не может замалчивать происходящее в городе.

– Может и должно! – Семизоров погрозил пальцем. – Сюжеты закончились? Снимайте про питание в школьных столовых, про достижения спортсменов, про душевных отзывчивых людей в соцзащите. В Серове жизнь не закончилась!

– А мы так и будем сидеть, как в бункере, сркываясь от собственного народа? – ехидно спросил Хромов. – Кто-то должен взять на себя ответственность и выйти на переговоры.

Внезапно повисла пауза. Никто не хотел выглядеть глупо перед людьми, сыпать посулы, трепать языком и ничего не сделать.

– Я выйду, – твёрдый женский голос прозвучал неожиданно. Головы повернулись в сторону Ляховой Марии Владимировны.

– Отличная идея, – облегчённо вздохнул Семизоров. Только ничего не обещайте и лишнего не говорите! Не в наших силах избавиться от угольной пыли и в короткие сроки изменить ситуацию с экологией.

– Хорошо, если эта иностранка запустит машиностроительный завод. Волнения быстро бы улеглись, – Петренко продолжал что-то чертить в ежедневнике с равнодушным видом.

– Так поезжай и спроси, – злость с Семизорова ещё не сошла. – Чего мол, вы мадам не мычите и не телитесь.

– Пусть Звенигородов к ней обращается, он у нас начальник отдела по работе с предприятиями, – ловко увернулся Семён Аркадьевич.

Ляхова, не слушая перепалку, поднялась:

– Я знаю, что сказать людям. И думаю, что в данной ситуации телевидение должно осветить встречу представителя власти с народом.

Неожиданно до присутствующих дошло, что именно Ляхова метит в кресло мэра города Серова.

Звенигородов шёл по коридору к своему кабинету быстрыми шагами и ругал себя на чём свет стоит. Надо же было так тупо просрать свой шанс. Добровольно отдать, и кому, бабе! Можно было проявить больше инициативы, языком поработать, вот тогда можно рассчитывать на место мэра. А сейчас «поздняк метаться», Ляхова переиграла всех! Ещё этот придурок Петренко лезет с комментариями. Хочет, пусть сам узнаёт у шведской мадам, когда она собирается открывать завод, а он не мальчик и не холуй шапку ломать перед чужестранкой. Возле дверей кабинета он заметил высокого парня в штатской одежде, но он знал, что это полицейский, который работает в паре со следователем из области.

«По мою душу пожаловал! Тебя только не хватало! – мысленно чертыхался чиновник. – До меня очередь дошла, не отвяжешься теперь».

– Добрый день, – представился полицейский, протягивая удостоверение. – Капитан Пантелеев. Мы можем поговорить?

– Проходите, – Леонид Александрович распахнул дверь, пропустил визитёра и зашёл следом, прикрыв за собой дверь. – Присаживайтесь. Вы по поводу убийства Селивёрстова? На первом допросе я всё рассказал.

– Вскрылись некоторые подробности, – Константин присел на краешек стула и внимательно вгляделся в круглое, румяное, сытое лицо. – Свидетели утверждают, что вы уехали следом за мэром после банкета.

Звенигородов замешкался и ответил через минуту, чтобы скрыть волнение, он суетливо перекладывал бумаги на столе.

– Уехал. Ну и что? Какое это имеет отношение к делу? Я не обязан отчитываться перед вами.

– В таком случае вы попадаете под подозрение. Если у вас нет алиби, тогда появятся обязанности, потому что я имею право на задержание.

– На задержание кого? – растерялся чиновник.

– Вас, конечно!

– Постойте, у меня есть алиби!

Звенигородов снова замолчал.

– Послушайте, я не могу из вас тянуть признания клещами, – полицейский достал из-под куртки наручники.

Чиновника затрясло от наглости молодого человека, но он взял себя в руки, понимая, что скандалом только усугубит своё положение.

– Я был у любовницы, – кое-как выдавил Звенигородов. – Очень прошу об этом факте не распространяться, – признание далось нелегко, чиновник вспотел, бисеринки пота выступили на лысеющей голове. – Я человек семейный. Да и вообще, сей факт может навредить моей репутации.

– Пишите адрес.

– Чей?

– Ваш адрес я знаю. Любовницы!

Чиновник нацарапал на листке координаты тайной дамы сердца и протянул Пантелееву, тот глянул и быстро сообразил, что зазноба проживает в недавно отстроенном доме. Уж не влиятельный ли воздыхатель подсуетился с жилплощадью за счёт несчастных, таких как баба Фима.

– У вас есть мать?

– В смысле?

– Я спрашиваю, у вас есть мать?

– Вы, почему разговариваете со мной таким тоном? – неожиданно глазки Звенигородова налились злостью. – Какая вам разница, вы получили информацию, так идите и проверяйте алиби! – чиновник навалился грудью на стол.

– Тогда ответьте, почему ветеран войны и труда Серафима Петровна до сих пор живёт в доме, который находится на территории разреза?

– Я её силой оттуда забрать не могу, она сама отказалась! Собак своих караулит!

– В квартиру, где старушка должна проживать вы заселили свою пассию?

– Вы что себе позволяете? – чиновник гневно подскочил. – Я на вас управу найду!

– Если до завтрашнего дня вы не решите вопрос с переселением пожилой женщины, я обращусь в областную прокуратуру, – Пантелеев вышел из кабинета и с треском захлопнул дверь.

Через два часа они с Амировым сидели в кафе и ждали заказ. Пантелеев передал разговор с начальником отдела по работе с предприятиями.

– Я проверил алиби этого хряка. Любовница подтвердила, что он был с ней.

– Видно, не понравился тебе Звенигородов.

– Ещё как не понравился, до трясучки! Любовницу себе завёл, просто юная девушка, красивая, волосы длинные, русые, ноги от ушей. Как можно со свинотой в постель ложиться? Он старше лет на тридцать! У неё, то ли глаз нет?

– Есть, но они смотрят в кошелёк. Ты говоришь, похоже, он квартиркой обеспечил?

– Точно не знаю, может девица тоже в числе переселенцев, но я найду возможность проверить.

– Я встречался с Ильинским Вадимом Юрьевичем. Вроде адекватный мужик. Уехал раньше с банкета по причине странной. Говорит, что ему позвонил полицейский и сообщил, что его сын сбил человека, но он может это дело замять, если получит пятьсот тысяч рублей. Ильинский сорвался и направился город, чтобы в банкомате снять деньги. Время вечер, праздничный день, банки закрыты. Он обналичил сумму и ждал этого самого полицейского, чтобы передать деньги. Неожиданно неизвестные позвонили и сообщили, что их уже не устраивает такая сумма, они желают получить миллион! Вот тут у мужика наконец-то щёлкнуло, и он набрал номер сына. Тот, ничего не подозревая, сидел в кинотеатре с девушкой.

– Жадность фраера сгубила! – усмехнулся Константин.

– Именно! Я проверил камеры в банке и получил от службы охраны точное время визита Ильинского. Он не убийца.

– Круг почти замкнулся. Остался лишь Светлаков заведующий ГОРОНО.

– После обеда отправимся к нему.

Официант принёс ароматный борщ, и мужчины на несколько минут замолчали. Амиров отложил ложку, удовлетворённо промокнул салфеткой рот и задумчиво произнёс:

– Хозяева жизни добились своего, народ вышел на улицы.

– Рано или поздно, но это должно было случиться. Город совсем затравили угольной пылью. Люди требуют нормальных условий проживания. В одном районе из колодцев ушла вода. Технологические дороги находятся недалеко от жилых домов. По этим дорогам день и ночь двигаются БелАЗы, самый маленький тридцать тонн, а самый большой пятьсот!

– Ужасно то, что местная власть бессильна против владельцев угольных предприятий.

– Тогда зачем нужна такая беззубая власть! Гнать всех взашей и ставить новых управленцев, которые найдут управу на олигархов!

– Ты какой-то злой и агрессивный сегодня.

– Станешь тут агрессивным, особенно после встреч с такими персонажами, как Звенигородов!

– Ладно, поехали в ГОРОНО, – Фарид поднялся. – Твоя очередь платить за обед.

Оказалось, что Светлакова найти не так-то просто. Его телефон не отвечал, секретарша сообщила, что начальник отправился с проверкой в одну из школ. Директор той школы ответила по телефону, что Максим Олегович не появлялся, то ли ещё не доехал, то ли поменял планы. Амиров глянул на часы и пожал плечами:

– Время пятый час, рабочий день на исходе. Светлаков мог отправиться домой. Знаешь его адрес? – Константин кивнул. – Поехали к нему. Не терпится поставить точку в этой истории. Мы или обнаружим убийцу, или поймём, что двигались в неверном направлении.

Автомобиль заехал в коттеджный посёлок и остановился возле высокого металлического забора. Пантелеев заглушил мотор и нажал ручку двери, чтобы выйти, но Амиров ухватил его за рукав куртки:

– Костя останься в машине.

– Но почему? Вместе мы его быстро расколем!

– Как раз наоборот. Перед одним он будет более откровенен, а рядом со свидетелем, позднее не сможет отказаться от своих слов. Если заведующий ГОРОНО не убийца толку от нашего прессинга будет ноль. Светлаков может указать на настоящего убийцу.

Пантелеев скис. Ну как так, всё расследование провели вместе и сейчас на кульминационном моменте он отстранён. Ему очень хотелось участвовать в финальных сценах раскрытия громкого убийства, но мысленно он согласился со старшим товарищем. Учитель литературы не начнёт стучать на своих коллег по администрации в присутствии местного полицейского. А то, что убийца кто-то из них капитан не сомневался.

– Хорошо я подожду в машине, – нехотя согласился капитан. Внутри него возникла какая-то тревога, но он никак не мог найти причину. – Если что, зовите на подмогу.

– Не обижайся дружище, ты первый узнаешь все подробности.

С этими словами Амиров хлопнул дверью автомобиля, одёрнул куртку и надавил на кнопку звонка. Неожиданно ворота поехали в сторону, кто-то из дома привёл в движение электрический механизм.

«Неплохо живут местные чиновники, – подумал следователь, осмотрел дом с панорамными окнами и поднялся на мраморное крыльцо. – Только зачем ставить стеклянные витрины, если вид упирается в забор?»

Он поднял руку, чтобы постучаться, как дверь открылась, и на пороге появился высокий светловолосый мужчина.

– Вам рабочего дня недостаточно, чтобы поговорить со мной? – раздражённо проворчал Светлаков.

– Я могу войти? – Амиров, не дожидаясь разрешения, шагнул через порог, и полез во внутренний карман за удостоверением. – Мы пытались застать вас на рабочем месте.

– Не утруждайте себя демонстрацией документов, я знаю, что вы из областной прокуратуры. В администрации вы уже известная фигура. Ну что ж, разувайтесь и проходите. Я ушёл сегодня раньше потому, что у моего друга сегодня день рождение.

– Я не из трудовой инспекции, вы не должны передо мной отчитываться.

Максим Олегович нетвёрдой походкой двинулся в гостиную и следователь понял, что учитель в приличном подпитии. В комнате негромко звучал джаз, за накрытым столом сидел молодой человек. Он приподнялся и кивнул гостю.

– Это мой друг Игорь, – вставил Светлаков и, повернувшись к Амирову, указал куда-то вглубь комнаты. – Пройдёмте в кабинет. Извини Игорь, это не займёт много времени, – он прихватил со стола бутылку виски и два бокала.

«Как получится, – ухмыльнулся про себя следователь. – Смотря, что ты захочешь мне рассказать».

В просторном кабинете Светлаков жестом указал на стул, сам разлил виски по бокалам, один протянул гостю со вторым обошёл стол и сел напротив.

– Ну-с, слушаю вас.

– Обычно я ожидаю признаний, в этот раз начну повествование я, – Фарид покачал смолянистый виски в бокале и сделал небольшой глоток. – Вечером девятого мая сотрудники администрации, директора предприятий, интеллигенция собрались за городом, чтобы отпраздновать торжественный день. Селивёрстов задержался не долго, провёл награждение и покинул достойное собрание. Как потом выяснилось, он отправился в администрацию, вроде забыл в кабинете телефон. Дежурный полицейский на входе не видел, как приехал мэр, потому что тот зашёл с чёрного входа. Когда точно глава появился в кабинете неизвестно, он отпустил водителя, который на такси уехал домой. Скончался Селивёрстов в одиннадцать часов вечера от ножевых ранений. В ходе следствия выяснилось, что покойный знал своего убийцу, он не сопротивлялся, потому что даже не успел сообразить, что ему грозит опасность. В кабинет убийца мог проникнуть только тем же путём, что и сам глава, с чёрного хода. Начальник службы безопасности администрации Хромов дал мне список из двенадцати человек, у кого имеются ключи. К удивительному стечению обстоятельств одиннадцать из них покинули банкет вслед за Селивёрстовым. Мы проверили каждого. У всех есть алиби, подтверждающее их непричастность. Остались только вы.

Учитель сидел, молча разглядывая свой бокал. Неожиданно глянул на следователя.

– Интересная цифра двенадцать. И скажу вам, не совсем случайная, – Светлаков глотнул напиток и вальяжно закинул ногу на ногу. – Вы когда-нибудь читали Александра Блока «Двенадцать».

– Как и все в школе, дальше мои пути с творчеством символистов разошлись.

– Вы позволите, я напомню сюжет. События происходят в революционном Петрограде. По ночному городу движется отряд красноармейцев из двенадцати человек. Эти борцы со старым миром беспощадно стреляют и уничтожают всё на своём пути. Один чувственный Ванька убивает подругу Катьку, потом страдает, что сотворил такое. Но товарищи приказывают ему собраться с силами, мол, «не такое нынче время, чтобы нянчиться с тобой». Отряд предупреждает граждан о предстоящем грабеже. Они желают искоренить всё, что напоминает им о старом мире. Эти люди забывают о Боге, шествуют «без имени святого» и молящемуся Петьке напоминают, что и на его руках кровь девки, и ему не следует ожидать помощи господа.

Литератор потянулся через стол, долил спиртного в бокал Амирову, потом себе.

– И всё-таки в конце возникает образ Бога, – вставил свои воспоминания из школьной программы Фарид. – Что-то вроде:

«В белом венчике из роз

Впереди Исус Христос».

– Вы правы, однако исследователи до сих пор рассуждают об этом неожиданном явлении. Одни считают, что Иисус возглавляет отряд красноармейцев и ведёт их в новый мир – преступления стали святыми. Однако мне ближе версия Павла Флоренского. Он обратил внимание на изменения в имени Иисус. У Блока он Исус, однако, не стоит быть наивными и предполагать, что это случайная опечатка. Отряд возглавляет Антихрист, который также всемогущ, неуязвим и «за вьюгой невидим».

– Это всё очень интересно, но какое имеет отношение к сегодняшнему дню?

– Дайте мне ещё минуту, – учитель поднял палец, призывая к вниманию. – Двенадцать красноармейцев главные герои поэмы. Они идут сквозь метель, им всё нипочём, они предупреждают жителей запирать «етажи» и отпирать погрибы, поскольку «нынче будут грабежи». Эти возгласы символизируют беспредел, а не борьбу за лучшую жизнь. Они разрушают старый мир, но что могут предложить взамен? Разрушая они не готовы созидать. Поэма позволяет увидеть в происходящих событиях гибель страны. Сегодня власть беспардонным образом грабит народ. Вы же видите, что происходит в городе и стране? Цель – прибыль, для достижения все средства хороши! Такое отношение ведёт к гибели всего живого. Жителей загоняют в угольные ямы, не давая возможности выбраться, во всяком случае, живыми.

– Позвольте полюбопытствовать, кто в роли или Иисуса или Антихриста?

– Не валяйте дурака, вы прекрасно знаете, кто это!

– В своих измышлениях вы переплюнули самого Александра Блока! – Фарид подавил смешок. Он смаковал разговор, не торопил собеседника, ожидая громкие признания. – Хотя, может вы и правы, за каждым из двенадцати сотрудников администрации числятся некоторые странности, и за вами в том числе.

– Поделитесь?

– Ну что же не поделиться, – покладисто согласился следователь. – Про себя вы сами расскажете, а о других могу, правда, не называя фамилий. Например, у одного дочь проходит лечение в Швейцарии, неизвестно на какие средства, другой, намерен сделать дорогостоящую операцию с пересадкой органа жене не дожидаясь очереди, а значит за деньги, которых у чиновника нет. Некто приготовил чемоданы к переезду в тёплые края, потому что там волшебным образом появилась шикарная вилла. Кто-то проиграл в казино огромные средства, кто-то имеет тайные связи на стороне. Кто-то тратит бюджетные средства, словно ныряет в собственный карман, кто-то учит дочь в Оксфорде, кто-то намерен стать генералом, кто-то получил квартиру в Лос-Анжелесе, кто-то разрешение на строительство дома в природоохранной зоне, а кто-то бельгийскую «Грин карт» для переезда на ПМЖ в Европу.

– Я примерно представляю, кто есть кто, хотя это не имеет значения, – Светлаков помрачнел.

– Интересное в следующем – все эти странности произошли в последнее время и у всех почти одновременно. Под зданием администрации нашли скважину с нефтью? Или двенадцать представителей бессовестно пилят бюджет, в ожидании полного краха города, но любая прокурорская проверка сразу выведет на чистую воду всех участников аферы.

– Вы не поверите, но к распилу бюджета эта история не имеет никакого отношения, – учитель залпом влил в себя остатки алкоголя из бокала и налил снова, не предлагая Амирову поддержать компанию. Он явно волновался, словно готовился к ответственному выступлению. В кабинете повисла тишина. Наконец Светлаков прочистил горло и заговорил. – Вы что-нибудь слышали о мадам Керстин Шпигель?

– Кто это? – не сообразил следователь.

– Эта дама появилась в городе недавно с кучей грандиозных планов. Говорят, приехала из Швеции с целой свитой из прислуги, поваров, секретарей и телохранителей, – Максим Олегович снова потянулся к бокалу.

– Что-то попадалось в газете. Это она хочет привлечь инвесторов и восстановить Машиностроительный завод? – хозяин дома кивнул, вытирая рот салфеткой после очередного глотка. – И обувную фабрику, – снова кивок. – С трудом верится, что солидные предприниматели из Европы согласятся вкладывать капиталы в местный бизнес, – следователь махнул рукой, мол, пустое всё. – Меня не интересуют вопросы экономического характера, я здесь по конкретному делу. Какое отношение мадам имеет к убийству Селивёрстова?

Учитель тяжело вздохнул, решаясь на очередное откровение. Амиров лишь подумал, что он, словно раздевает вилок капусты лист за листом. Когда уже до кочерыжки доберутся?

– Мадам Шпигель имеет к убийству самое непосредственное отношение! – выпалил Светлаков.

– Да ладно, – усмехнулся следователь.

– И я бы тоже не поверил, – пьяно хихикнул учитель. – Вообще история мутная. Сначала до меня дошла информация, что начальник управления культуры Петренко собрался переехать на юг к морю. Странное решение, если учесть, что до пенсии ему далеко, родственники все здесь, молодая сожительница под боком, недавно влез в кредит, чтобы приобрести квартиру, потому что после развода остался без жилплощади. В тех краях, чтобы получить такую должность, надо или взятку дать, или иметь в наличии родственников в министерских креслах. Ну, ладно, решился на переезд, но там надо на что-то жить, опять гармонистом в хор пойдёт? В общем, подумал и забыл про него. Тут слышу, начальника городского Управления МВД Лопатина переводят в Москву на генеральский чин. Сначала, думал шутка, он здесь сидит еле-еле, бухарик знатный, не карьерист совсем, а тут такой взлёт! Через два дня выпиваем с Антиповым, он начальник местного телевидения. Знакомы давно, частенько играем в преферанс в одной компании. Игрок неуправляемый, доложу я вам! Так вот, и над ним раскрылось звёздное небо! На Алтае в одном казино проиграл всё состояние, профукал всё, вплоть до трусов! Мужик в горе, рвёт на себе волосы, клянёт судьбу бранными словами. Неожиданно появляется управляющий и, как золотая рыбка, говорит человеческим голосом, мол, свободен парень, долг за тебя погасили, и этот благодетель пожелал остаться неизвестным. Больше ничего не поведал Антипов, хоть и очень пьян был. Все истории прошли бы мимо, пока дело не дошло до меня, – Светлаков повернулся к окну, за которым медленно опускались сумерки. – Это произошло примерно месяц тому назад. Мне на сотовый позвонил некий Арнольд, представился секретарём госпожи Шпигель и попросил о встрече. Тогда все средства массовой информации муссировали приезд мадам, и я, в том числе, примерно представлял, что это за фигура. Однако спросил Арнольда о цели встречи, ведь я всего лишь учитель, заведующий ГОРОНО, к бизнесу не имею никакого отношения, на что мужчина ответил, что все ответы получу при встрече. Так и случилось. Мы увиделись в ресторане. Арнольд сидел за накрытым столом в отдельной кабинке. Я ждал чего угодно, только не этого. Он меня шантажировал.

Светлаков замолчал, а сыщик не проронил ни слова, он знал, если начнёт подталкивать подозреваемого к откровениям, тот может закрыться наглухо. В бутылке ещё оставался алкоголь. Учитель криво глянул на ёмкость, вылил остатки в рот и шумно выдохнул.

– Я гей. Мы уже несколько лет живём вместе с Игорем. Чтобы не нарваться на пересуды, я залез в кредит и купил коттедж за городом. Когда меня поставили на должность, платить стало легче, но банку я должен ещё весьма приличную сумму. Арнольд с непроницаемым лицом сообщил, что теперь моя судьба в руках мадам Шпигель и предъявил фотографии постельных сцен с моим участием. Я испугался, если это станет достоянием общественности, то со мной всё покончено! Я потеряю всё, ни одна школа не примет извращенца на работу даже дворником! В тот момент я понял, что мои коллеги тоже на крючке у шведки, к каждому из двенадцати она нашла ход! Кому человеческий орган, за кого заплатила карточный долг, кому апартаменты в Лос-Анжелесе.

– Но что Шпигель хотела взамен? – не выдержал Амиров.

– Сущий пустяк, – пьяно хихикнул учитель. – Совершить убийство главы города Селивёрстова!

– Но зачем? – следователь никак не ожидал такого поворота.

– Понятия не имею! Она дала срок до девятого числа и это случилось! Главное сейчас после смерти мэра моя репутация в безопасности. Какая разница, чьими руками совершилось правосудие!

– О каком правосудии речь? В чём виноват Селивёрстов и где доказательства?

– О высшем правосудии! Оглянитесь вокруг и вы поймёте! Человек, любящий свою землю, страну, людей никогда не сотворит с местом, в котором живёт такой ужас ради собственной корысти и корысти тех, кто выкачивает из недр всё возможное, оставляя после себя только лунный ландшафт! Сент-Экзюпери вывел твёрдое правило:

«Встал поутру, умылся, привёл себя в порядок – и сразу приведи в порядок свою планету».

Такие, как Селивёрстов делает это утверждение бессмысленным, что видят дети, когда родятся? Не солнце, а угольную взвесь!

Амирову уже порядком надоели пьяные рассуждения литератора.

«Так до утра до сути не доберёмся».

Следователь резко поднялся и посмотрел в глаза Светлакова:

– Это вы его убили?

– Нет! Вы с ума сошли? Я на мышей в чулане мышеловки не ставлю, прошу соседа. Да и алиби у меня. По дороге домой я заехал к знакомой, купил банку домашнего молока.

– Полагаете, что мадам Шпигель принуждала к убийству и остальных?

– Уверен! Только все они трусы, собственно как и я. Получить на халяву хоть что-нибудь, ничего не совершая и не отдавая взамен.

– Запишите адрес молочницы, – у Фарида роились вопросы, но он никак не мог хоть один сформулировать. Надо осмыслить беседу, потом двигаться дальше. – Прошу из города не уезжать. На днях я приглашу записать показания под протокол.

– Про свои отношения с Игорем, я ничего не скажу, – Светлаков поднялся из-за стола и протянул листок. – Думаю, другие тоже не подтвердят факт взаимоотношений с мадам Шпигель. А ничего и не было! Саму мадам я в глаза не видел, разговоры вёл её секретарь Арнольд.

Амиров прошёл через гостиную, к дверям мимо молодого человека, который с равнодушным видом продолжал сидеть за накрытым столом и слушать джаз. У порога неожиданно остановился и повернулся к учителю, который нетвёрдой походкой шёл следом.

– Зачем вы всё это рассказали? Можно было просто подтвердить своё алиби. Возможно, я никогда бы не узнал о шантаже и о подкупе других чиновников.

– Если Шпигель не сдержит своё слово и раскроет подробности моей личной жизни, меня ждёт бесчестие и позор! – словно не слыша вопроса, с надрывом в голосе проговорил учитель, потом спохватился. – Теперь вы знаете имя кукловода. Всё началось с её появления! Если бы не её обещания открыть завод и фабрику, предоставить рабочие места, люди не кинулись с манифестами на улицу. Это Шпигель дала надежду!

– И без шведки бунт неминуем, невозможно жить в таких условиях, без работы, с нищенскими пенсиями в ужасной экологической обстановке.

– Власть присноровилась вести беседы с народом, взывая к патриотичности, обещая поднять экономику и уровень жизни. А люди ждут, верят и ничего не происходит, только ухудшение. Вот тут приходит добрая тётка из Европы и обещает достойную жизнь. Неожиданно наступает прозрение, что лучше чужая мадам, чем чиновники, которые ничего не хотят менять!

– И чем, по вашему мнению, закончится ситуация?

– Не знаю, – безнадёжно пожал плечами Светлаков. – Боюсь, что ничем хорошим.

– Ещё раз прошу вас не покидать город. Приятного вечера.

Амиров вышел в сгустившиеся сумерки и сел в машину. Несколько минут сидели без разговоров, следователь переваривал информацию. Пантелеев ёрзал от нетерпения, однако с расспросами не лез.

– Заедем вот на адрес, – Фарид Махмудович протянул листок с адресом молочницы. – Где-то по дороге. Светлаков молоко покупал у фермера вечером в день убийства.

– Вы его не арестовали?

– Оказалось, не за что. Если сейчас подтвердится алиби учителя, то мы оставим его в покое, пусть живёт со своей совестью, как умеет. И вообще, местная администрация какой-то рассадник пороков. Голова идёт кругом. Я никак не могу понять, они в кабинеты пришли отмороженными или это власть отморозила совесть, честь и порядочность. Никто из них не убивал, но каждый имел намерения и причины.

Амиров выдал всё, что узнал о тайных, нетрадиционных страстях учителя и о мадам Шпигель.

– Ни один из двенадцати сам не убивал мэра, но можно нанять кого-нибудь со стороны? – рассуждал Константин.

– Не уверен. Мне кажется, что мы шли в неверном направлении. Чтобы разобраться, нужна встреча с мадам.

– Если она не захочет с нами разговаривать?

– Куда она денется? Пока мы хозяева на своей земле!

– Приехали, – капитан остановил машину возле простого, но добротного дома. – Сами пойдёте или мне доверите?

В голосе Пантелеева ещё звучала обида.

– Иди. Я пока подумаю. Аккуратно там.

– Может за одним молока или кефира купить?

– На какой чёрт мне кисломолочная продукция? Коньяка пару рюмок, вот это дело!

– Вернёмся в город, я организую. Есть одна точка, нелегально ночами торгует качественным спиртным. Пытались закрыть, обкладывали штрафами, всё равно неймётся!

Пантелеев вернулся домой в довольно тяжёлом состоянии, зашёл в ванную, умылся, не обращая внимания на своё отражение и, перекинувшись с матерью парой слов, скрылся в спальне. С Амировым долго и с разных сторон вертели ситуацию, попутно выпивая коньяк и закусывая шоколадными конфетами. Долго посиделки не продлились, оба устали за день, а алкоголь усугубил мутность сознания. Выскочив в прохладу ночи, Константин поймал такси и менее чем через час провалился в глубокий сон. Неожиданно, словно кто-то толкнул под рёбра, среди ночи сел на кровати, тяжело дыша. То ли жуткий сон приснился, то ли дыхание перехватило. Стараясь не разбудить мать, пробрался на кухню, достал из холодильника пластиковую бутылку воды и жадно присосался.

«Да что же это такое! – сердце в грудной клетке ходило ходуном. Он глянул на часы. – Четыре, ещё можно спать часа три».

Сердце немного успокоилась, но сон никак не желал возвращаться. Как только забрезжил рассвет, Пантелеев оделся, выпил кружку горячего кофе и пешком направился на стоянку возле гостиницы, где вчера вечером оставил автомобиль.

***

Серафиме Петровне никогда не снились цветные сны, а сегодня она смотрела словно многосерийный фильм своей жизни. Вот она девочка в валенках, с перемотанной крест- накрест и завязанной на спине серой, колючей шалью, держит в руках металлическую оболочку для снаряда. Длинноногая студентка машиностроительного техникума с двумя косичками и потрёпанным портфелем в руках. Первый поцелуй в парке в зарослях цветущей сирени. Свадьба в заводской столовой, белые каллы, туфли лодочки, причёска «Бабетта», как у Бриджит Бордо, рождение сына, переезд в новый дом, проигрыватель «Ригонда» и цветной телевизор «Таурус». Внезапно картинка помрачнела, страдания принесла неожиданная смерть мужа. Взрывы в шахтах тогда случались. Не часто, но уносили жизни горняков. Жители города облегчённо вздыхали, когда спасатели доставали из-под завалов живых. Серафиме не повезло. Жизнь поменялась, радость не исчезла, но пьянящее счастье ушло, как аромат свежескошенной травы. Из глубин памяти всплыло любимое лицо. Именно такой образ остался в памяти, словно на старой фотографии – кудрявый чуб, белозубая улыбка и сильные руки. Она не видела мужа мёртвым – хоронили в закрытом гробу, потому что обвал изуродовал тело, да ещё и подняли на поверхность только на шестой день. Сейчас он предстал перед ней, как в то утро, перед сменой, свежий, источающий аромат одеколона «Шипр» и мятной зубной пасты. Муж улыбался и манил её рукой. Неожиданно Серафима смутилась, поняла, что выглядит старой и потрёпанной рядом с красивым, некогда родным мужчиной, оглядевшись, поняла, что уже ничего не препятствует их воссоединению. Она потянулась всем телом, схватила руку мужа и шагнула следом. И только собачий отчаянный призыв тянул назад, Фима хотела оглянуться, но мужская, крепкая рука уверенно вела по длинному белому коридору.

Пантелеев посидел в машине несколько минут, соображая. Он не понимал, что его так будоражит. Табло в автомобиле показывало пять часов пятьдесят минут. Возвращаться домой не имеет смысла, всё равно сон улетучился. Порывшись в карманах, понял, что сигареты остались на кухонном столе. Он чертыхнулся, вырулил со стоянки и направился в сторону Бойни. Остановив машину возле павильона, опустил стекло и пригляделся: за заставленной витриной горел свет, значит, кто-то внутри и может продать сигареты. Дверь оказалась не запертой, от трезвона дверного колокольчика, крупная, размалёванная продавщица оторвала голову от прилавка, на котором дремала, подложив пухлые руки.

– Вы всю ночь работаете?

– Нет. Это раньше, когда можно было спиртным торговать и на Бойне люди жили, – женщина поправила причёску и пригладила синий фартук. – Открываемся рано утром, когда смена на автобазу приезжает. Мужики пайкой запасаются и сигаретами. Больше никого нет, дома снесли, жителей расселили. Оставалась одна бабушка, всё хлеб с лапшой покупала и та сегодня ночью сгорела.

– Как сгорела? – внутри Кости образовалась яма.

– Мужики в пять на смену приехали, сначала услышали истошный лай собак, а потом и пламя. Вызвали пожарных. Те ехать особенно не торопились, кого спасать, думали, что никого нет.

Пантелеев пулей выскочил из ларька и опрометью кинулся к машине. Через пару минут увидел дымящиеся обуглившиеся остатки дома бабы Фимы, пожарную машину с пустой кишкой и троих огнеборцев. Он с силой закусил нижнюю губу, сжал кулаки и набрал полные лёгкие воздуха.

– Что произошло? – он подошёл к первому пожарному и показал удостоверение.

– Полиция что здесь делает? – нагло посмотрел на капитана мужчина в снаряжении и экипировке пожарного. – Вроде никто не вызывал.

– Представьтесь! – грубо рявкнул Пантелеев. – И объясните, почему прибыли на вызов с задержкой!

– Сержант внутренней службы Куролесов, – служака вытянулся, насколько позволял костюм. – По адресу определили, что район снесли, жителей нет, и пожар никому не угрожает. Единственная причина, по которой среагировали на вызов, это то, что огонь мог перекинуться на технику, которая работает неподалёку. Вокруг отвалы пустой породы, которая, как мы знаем, не горит.

– Выяснили причину пожара?

– Сейчас этим занимаемся, дом брошен, может бомжи хозяйничали, может наркоманы варили зелье или курили.

– Дом могли поджечь снаружи в нескольких местах, – к ним подошёл другой пожарный. – Я нашёл канистру из-под бензина. Странно, но в жилище было электричество. Какой-то умелец на скрутках подсоединился не легально.

– Внутри обнаружили кого-нибудь? – Константин спросил с замиранием сердца и с маленькой надеждой. Может баба Фима отправилась по гостям?

– Только огонь сбили, внутри ещё не смотрели. Говорю же, пустой район. Только собаки истошно выли и метались.

– Вызывайте полицию и скорую. Здесь проживала бабушка. Она содержала собачий приют.

Пока ждали представителей власти, пожарные осмотрели помещение и сделали выводы, что спасать уже некого. Неожиданно Пантелеев услышал еле слышный писк. Он напряг слух и двинулся на звук. Осторожно переступая, подошёл к сараю, где содержались собаки. Крыша и перегородки выгорели полностью, сохранилась лишь стена, прилегающая к дому. Подошвы чавкали в горелой жиже – пожарные не жалея воды, залили всё вокруг. Звук повторился, и Константин махнул рукой сержанту:

– Пошли, поможешь, кажется, кто-то есть живой.

Часть железной крыши под натиском огня обвалилась и закрыла угол сарая. Вместе с Куролесовым они подняли конструкцию и обнаружили комок. Если бы не писк, который издавала собака и учащённое дыхание, можно было подумать, что и её постигла страшная участь. Пантелеев сорвал с себя куртку, обернул собаку и кинулся к машине, на ходу крикнув:

– Я к ветеринару. Дожидайтесь опергруппу. Пусть внимательно осматривают место преступления! – уловив скептический взгляд сержанта Куролесова, зло добавил, – Совершено убийство!

Константин нервно вёл машину. Собака лежала на переднем сиденье с закрытыми глазами вялой тряпочкой, её шерсть обгорела на боках и от гари покрылась серым налётом. Во время пожара животное спасалось, как могло. Собака закрывала лапами нос, глаза, уши и в этих местах сохранилась рыжая шерсть, а на шее блеснул металлический медальон. Полицейский наклонился и, на секунду оторвав взгляд от дороги, прочитал: Графиня. Пантелеев плакал от невероятной жалости по бабе Фиме, по собачкам, которые виноваты только в том, что появились на земле! Он позволил себе эту слабость, зная, что его может слышать только несчастная собака. Костя колотил руль, не сбрасывая скорости, и проклинал всех тех, кто позволил так бедно жить и так страшно умереть самым беззащитным и слабым! Он размазывал слёзы и просил небо, чтобы оно сохранило хоть одну жизнь! Собачью жизнь сейчас Константин приравнял к человеческой! Автомобиль резко затормозил во дворе ветеринарной клиники «Панацея». Полицейский подскочил к дверям и со всей силы затряс запорами.

– Откройте! Нужна помощь! Немедленно откройте!

Дверь отворилась, на пороге показался невзрачный юноша. Он одновременно застёгивал рубашку и пытался одеть очки:

– Приём начинается с девяти.

Пантелеев нежно поднял обгорелый комок с переднего сидения и опрометью, отталкивая молодого доктора, заскочил в клинику.

– Нет времени! Графиня сильно обгорела при пожаре!

Парень сообразил молниеносно:

– Несите сразу в операционную, прямо и налево. Валя, спускайся быстро, готовимся к операции!

Капитан сидел в прихожей, держа в руках грязную куртку, в которую кутал Графиню. Он не думал ни о чём, только смотрел пустыми глазами в окно. Через два часа вышел врач, снял маску и протянул медальон. У Пантелеева глаза налились слезами, он не мог произнести ни слова, просто сидел и смотрел на ветеринара. Следом вышла девушка Валя почему-то с весёлыми глазами и произнесла:

– С вашей Графиней всё в порядке. Она должна несколько дней побыть у нас. Необходимо менять повязки на обожжённых местах, вы самостоятельно это сделать не сможете.

Константин, не веря своим ушам, показал на медальон.

– Мы надели специальный воротник, чтобы она не разлизывала раны, – вставил Айболит. – Это прицепите, когда девушка выздоровеет. Организм молодой, сильный, быстро оклемается.

Глава 8

Амиров проснулся с головной болью и шершавой сухостью во рту, но душ быстро привёл его в чувство. В номере включил телевизор, залез в шкаф и критически осмотрел рубашки. Не хотелось снова обращаться к администратору за помощью, но ничего не поделаешь, расследование затягивается, а появляться в несвежих рубашках не комильфо, да и самому неприятно чувствовать на шее подворотничок с чёрной каёмкой. Позднее можно пробежаться по магазинам, приобрести свежую рубашку, носки и трусы, негоже появляться перед мадам Шпигель в потрёпанном состоянии. Хотелось есть. Фарид посмотрел на часы: ларёк, где пекут беляши, уже открыт. Он выскочил в дождливое утро, подняв воротник. В забегаловке вкусно пахло пирожками и кофе, немногочисленные посетители, так же как и он, оставшись без завтрака, нетерпеливо глотали слюну возле витрины и прокручивали в голове, какую выпечку выбрать: пирог с картошкой или капустой, или с мясом, а лучше всё вместе. Амиров выбрал расстегай с картофелем и грибами, взял пластиковый стаканчик с чаем и уселся у огромного окна. Он ел, обжигаясь, и думал, как подступиться к шведской даме. Может просто приехать и настоять на том, чтобы дама приняла непрошеного гостя. Или найти того, кто обратиться к ней с рекомендацией? Мол, будьте добры, поговорите со следователем прокуратуры, у него возникли к вам вопросы. Да она пошлёт к чёрту. Может и не пошлёт, она дама воспитанная, но сошлётся на занятость, всё-таки завод открывает с фабрикой. Да и вообще, какое она, имеет отношение к расследованию? Те двенадцать, с которыми имел дело секретарь, ни за что не раскроют факт какой-либо связи со Шпигель. Это Светлаков по пьянке рассекретился, остальные такими откровениями изливаться не будут. Фарид дожевал кусок, вылил в рот остатки чая, вытер салфеткой руки и вытащил телефон. Он звонил Пантелееву уже третий раз и уже начал волноваться, потому что на том конце никто не отзывался. Следователь и плюнул бы на напарника, может парень загулял с зазнобой, в подвыпившем виде тянет на любовные приключения, да только машины на стоянке возле гостиницы не наблюдалось. Значит, Константин уехал рано утром, но куда? Отправиться на встречу с мадам на такси? Можно и на такси, только всё равно ждать: магазины откроются только через час. А может застирать загрязнённые места рубашки, высушить утюгом манжеты с воротником и отправиться по делам. Ему порядком надоело находиться в Серове, он выбился из ритма, ест, где придётся и что попало, в носках появилась дырка, бритва затупилась и на руках надо сделать маникюр. Он не посещал маникюрные салоны, уборкой пальцев занимался сам. Ему нравился процесс и особенно результат. Для следователя областной прокуратуры важны мелкие детали: ухоженные руки, дорогой одеколон, опрятная одежда и хорошая стрижка. Все, с кем приходится общаться, должны видеть не ищейку с торчащей щетиной, пропитанного табачным дымом, а думающего, интеллигентного сыщика. Когда Фарид находился в командировке, такое происходило всегда, не везти же с собой гардероб с кучей одежды, обуви принадлежностей для личной гигиены в виде маникюрного набора. В этот раз следствие затягивалось и это раздражало. Он безумно скучал по жене, дому и дочери. Он хотел в свою постель, мечтал прижаться к круглому животу любимой женщины, а утром, лёжа в кровати, чувствовать запах кофе и за завтраком спорить по поводу имени будущего ребёнка. Они специально не уточняли пол малыша, оба ждали сюрприза – она ещё одну девочку, он обязательно мальчика, а дочь просто ждала нового родственника. Когда девушка узнала об интересном положении матери, то первое время стеснялась кому-то об этом говорить. Ну, что это такое, под старость лет, надо внуков ждать, а она сподобилась рожать. Постепенно дочь свыклась с мыслью о пополнении и также участвовала в выборе имени. По дороге к гостинице, Фарид разобрался в себе, раздражало не то, что нет свежих рубашек и дырявые носки, а то, что он не знал, куда двигаться дальше в расследовании. Надежда обнаружить убийцу из двенадцати административных начальников успехов не принесла и пока, кроме шведской миллионерши, он не видел ни одной зацепки. Ещё Пантелеев куда-то пропал! В номере говорил телевизор – он забыл выключить, когда выскочил на перекус. Следователь остановился, уставившись в экран. Мария Владимировна Ляхова выглядела весьма впечатляюще. Телевизионщики сняли, как начальник организационного отдела общается с митингующим народом. Люди волновались, кричали, перебивали друг друга и лезли в камеру, показывая какие-то документы. Ляхова, без чьей-либо поддержки, пыталась ответить на вопросы митингующих, толпа разрасталась и задние ряды напирали на стоящих впереди, круг сужался. Кто-то сунул в её руку громкоговоритель, и голос Марии Владимировны прорвался над толпой:

– Мы все заинтересованы, чтобы наш город процветал. При администрации будет создана комиссия из местных депутатов, директоров предприятий, сотрудников жилищно-коммунальных хозяйств. Все требования и пожелания мы рассмотрим в обязательном порядке. Каждый из вас получит ответ!

– Когда прекратятся выбросы угольной пыли из обогатительных фабрик? – из толпы кричал какой-то мужик. – Как изменится ситуация с экологией?

Люди заволновались, закричали наперебой:

– Мы детей на улицу не пускаем, чтобы меньше дышали смогом!

– Белого снега за всю зиму не видели!

– Кто ответит за разрушенные земли? Или рекультивация только на бумаге?

– Мы живём среди обвалов, из колодцев ушла вода!

– От взрывных работ по стенам идут трещины!

На удивление Ляхова держалась твёрдо. Она не увиливала от ответов, если не владела сутью вопроса, обещала разобраться!

«Не баба, а кремень, – невольно восхитился Амиров. – Торит себе дорогу или в мэры города или ещё куда выше, руководитель тем и хорош, что может взять на себя ответственность! – неожиданно следователя осенило. – Уж не место ли мэра обещала мадам Шпигель в качестве платы за убийство Селивёрстова? А что, очень правдоподобно, в это кресло только на лужёной глотке не залезешь, нужна поддержка сверху. Что-то не видно рядом Семизорова, Каратайкина, Звенигородова? Понятно! В случае чего, подготовят через СМИ ответ, мол, Ляхова обещала, вот с неё и спрашивайте! А корреспондент Персильев тут, как тут, бегает с камерой, не доверяет местным телевизионщикам, правду хочет знать из первых рук».

Он неожиданно вспомнил про карты, которые оставил корреспондент. Разложив на столе бумаги, включил свет и сделал несколько снимков на телефон, присел на кровать и задумался. В голове никак не сходились концы с концами. Какого чёрта эта Шпигель появилась на горизонте? Зачем богатой женщине сдались город Серов вместе с Селивёрстовым, и двенадцатью чиновниками? Что за городьбу дама нагородила, а самое главное ради чего?

Фарид выключил телевизор, скинул в пакет несвежие рубашки и перед тем, как выйти из номера набрал своего приятеля из областной прокуратуры:

– Доброе утро Виталий Юрьевич. Прости, что отрываю от дел, но без тебя расследование не двинется с места.

– Привет, привет! Не расшаркивайся, спрашивай, – мужчина на том конце провода усмехнулся. – Начальник прокуратуры приказал оказывать всю возможную поддержку.

– Мне нужна вся информация по Керстин Шпигель. До сегодняшнего дня расследование никак не касалось её персоны, неожиданно всплыла эта фигура. Кто она, откуда, что хочет и главное зачем?

– Я уже её негласно просвечивал по просьбе областного департамента угольной промышленности, вроде дама чистая. Ты можешь поделиться информацией, в каком ключе я должен её сканировать?

– За правдивость слов свидетеля не ручаюсь, он был в изрядном подпитии, может плод воспалённой фантазии, но информация такая: дама была заинтересована в смерти Селивёрстова. Совершенно не понятно, зачем ей это надо. Перед смертью глава города подписал документы, разрешающие восстановление завода и обувной фабрики. Я делаю выводы, её что-то связывает с Серовым.

– Я попытаюсь. Шпигель, как айсберг, показывает только внешнюю часть то, что хочет показать, подводную не видно. Во всяком случае, попытаюсь, но за успех не ручаюсь, – приятель шумно выдохнул в трубку. Амиров понял, что тот курит.

– Знаешь, как с немецкого языка переводится слово шпигель? Зеркало! Перед собой видишь только своё отражение, надо перевернуть стекло, тогда можно понять, что сзади. Шведская мадам где-то родилась, кто-то её воспитывал, она ходила в школу, пела в хоре, играла на скакалке во дворе. Дама не могла взяться ниоткуда! – Фарид догадался, что отвлекает товарища от работы и заторопился. – Но это не последняя просьба. Сброшу тебе с телефона фотографии карты местности, красными кружками обведены места с нелегальной добычей угля. Так утверждает местный корреспондент.

– Откуда у него такая осведомлённость?

– Говорит, в кадастровом бюро работает знакомая. Она шепнула.

– Информация, как я понял не проверенная и документами не подтверждена?

– Конечно, нет! Об этом я тебя и прошу!

– Необходимо сделать официальный запрос. Уйдёт много времени. Составь документы через своего шефа, может, получится быстрее.

– Пытался уже, но Савелий Петрович слушать не желает! Говорит, ищи убийцу, а в другие дела нос не суй. А мои резоны только на уровне предположений.

– Ты думаешь, что к организации нелегальной добычи как-то причастен Селивёрстов?

– Именно, но он не провернул бы эту афёру в одиночку! Существуют партнёры и они могли не поделить сферы влияния или доходы, а значит, может существовать ещё одна версия убийства.

– Попытаюсь что-нибудь разузнать. Вообще, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Твои просьбы становятся всё занимательнее и сложнее. Скорее всего, убийство носит бытовой характер, – Виталий Юрьевич глянул на часы. – Всё понял Фарид. Через минуту я должен быть на совещании, после сброшу всё, что знаю про Шпигель на этот момент, дальше попытаюсь узнать больше, – товарищ уже решил отключиться, но на последок бросил. – Поезжай к ней сам и спроси напрямую.

– Так она мне и рассказала, но попытаюсь, – проворчал Амиров. – Ладно, жду известий. Пока.

Фарид спустился в холл и остановился у стойки регистрации. Женщина оторвала взгляд от журнала и подняла глаза:

– У вас всё в порядке?

– Прошу о помощи ещё раз. Не прокрутите в машине рубашки? – следователь виновато склонил голову. – Не думал, что придётся задержаться.

– Без проблем, – женщина забрала пакет. – Как будут готовы, принесу в номер.

– С меня шоколадка, – Амиров двинулся к выходу, – Если меня кто-нибудь спросит, вернусь минут через тридцать.

Фарид Махмудович разорвал пластиковый пакет, вытряхнул новую светло сиреневую рубашку, быстро переоделся и прижал трубку плечом к уху, свободными руками, застёгивая ремень на брюках. В перепонку неслись длинные гудки.

– Да где же тебя носит? – он уже не злился, а волновался за Пантелеева.

Неожиданно дверь отворилась, и на пороге появился Константин собственной персоной.

– Ну, наконец! – Амиров глянул на грязного, вымазанного в саже капитана. – Что произошло? Почему не отвечаешь на телефон?

– Он в машине. Не отвечал, потому что некогда было! Они сожгли Серафиму и всех собак! – голос Константина срывался. – Понимаете, заживо сожгли! Облили из канистры бензином и ночью подожгли.

Пантелеев зажал пальцами глаза, пытаясь остановить слёзы.

– Садись, рассказывай, – Амиров подвинул стул, сам сел напротив. – Как ты узнал об этом?

– Не знаю, почувствовал неладное, – Костя вытер слёзы, размазывая грязь по щекам. – Приехал, когда там уже работали пожарные. Я заставил вызвать скорую и полицию. Мужики думали, что тушат пустой дом.

– Труп обнаружили?

– Не знаю, я услышал писк в том месте, где находились собаки. Все сгорели! Представляете, заживо! Выли, звали на помощь, наверное, пытались выбраться. Каким-то чудом спаслась одна Графиня, но сильно обгорела. Пришлось везти её к ветеринару.

– Графина это собака? – Константин печально кивнул. – Кому нужна была смерть старушки?

– Как кому? Звенигородову! Он мухлевал с квартирами, поселил любовницу в новом доме! Его строили на деньги, выделенные из федерального бюджета по программе сноса ветхого жилья. Сейчас Серафимы нет, и никто не будет разбираться, куда ушла её жилплощадь! Скорее всего, она не одна такая! Пожарные нашли недалеко от дома канистру.

– Канистра не показатель, она может не иметь никакого отношения к происшествию. Ты точно знаешь, что старушка в это время находилась дома? Могла уехать с ночёвкой к друзьям?

– Чудес не бывает! Баба Фима не оставила бы собак одних.

– Что с собакой сейчас, которую ты спас?

– Ветеринары оставили у себя на несколько дней, – за разговором Пантелеев постепенно успокаивался. – Денег заплатил – мама не горюй! Можно пластическую операцию сделать по удалению морщин со всего тела.

– Расходы поделим пополам, – твёрдо произнёс следователь.

– Да что вы, я же не для того сказал, так поделился. Графиня оклемается, к себе заберу, мама чаще на улице гулять начнёт, а то ленится. Врачи рекомендовали больше ходить, разрабатывать суставы.

– Не спорь со старшими по званию! Сейчас умойся, и поедем к мадам Шпигель. Настало время встретиться.

Пока Константин, фыркая, отмывал сажу, следователь изучал информацию, которую получил от коллеги из областной прокуратуры. Виталий Юрьевич проделал огромную работу. Он выяснил о мадам Шпигель многое, но всё это касалось только её жизни за рубежом. Каким образом дама связана с Россией так и осталось не выясненным. Она даже с туристическими целями не посещала страну. Женщина вышла замуж за потомка шведской королевской династии Клауса фон Шпигеля. Его отец имел целую индустрию, производящую шахтное оборудование в Германии. Клаус погибает в авиакатастрофе, Керстин, которая летела с мужем над африканскими странами в частном самолёте, чудом удаётся спастись, она возвращается в Европу и после смерти тестя встаёт у руля семейного бизнеса. Таким образом, выходит на богом забытый завод в сибирской глубинке и желает модернизировать и восстановить работу предприятия, а попутно и фабрики по производству обуви. Вроде всё причёсанно и гладко, но возникает много вопросов. Что её связывает с Селивёрстовым? А точно завод подлежит восстановлению? Почему она не затеялась с такими инициативами в районах близких к Европе, например в Калининградской области?

– Ты готов? – оторвался от телефона Амиров. – Сначала едем к мадам Шпигель, а потом навестим начальника городского Управления внутренних дел Лопатина. Если в пожаре есть намёк на криминал, он нам расскажет. Потом будем думать, какие шаги следует предпринять.

– А если они подтасуют факты, например, закроют глаза на наличие канистры? Они здесь все повязаны!

– Не думаю, Лопатин ждёт повышения, и рисковать своей репутацией не станет!

– Вы договаривались о встрече с мадам?

– Каким образом? У меня даже её телефона нет.

– Как же мы так, без приглашения?

– Пока не знаю, сообразим по ходу пьесы.

Ворота долго не открывались. Амиров нажал кнопку звонка ещё раз и поёжился, до него дошло, что его рассматривают в камеру наружного наблюдения.

«Стою, как под лупой, – следователь осмотрелся, дом скрывался за высоким забором из профлиста, на котором повисли равнодушные глаза видеокамер. – Может баба съехала, наигралась в богатую великосветскую даму и отправилась в сытую Европу с сыром «Тильзитер», «Гауда», немецким сервилатом и испанскими маслинами».

Неожиданно небольшая дверь в воротах отворилась, и на пороге образовался крупный детина:

– Кого угодно? – прозвучал густой бас, смешно коверкая слова.

Фарид с любопытством посмотрел на здоровяка:

«Интересно, какой он национальности? Неужели Шпигель всю свою свору привезла из-за границы? Телохранителей могла бы нанять из местных. Или такая недоверчивая?»

– Могу я увидеть мадам Керстин фон Шпигель?

– Как о вас доложить?

– Следователь областной прокуратуры Амиров Фарид Махмудович.

– По какому вопросу?

Неожиданно Амиров растерялся и укорил себя за то, что совершенно не подготовился к разговору. Можно было приврать, что дело касается бизнеса или по личному вопросу, но выпалил правду:

– Я хотел бы выяснить некоторые детали по поводу убийства мэра города Селивёрстова.

– Да? – мужик скривился, давая понять, что хозяйку никаким боком не касается преступление.

– Вы, пожалуйста, сообщите, я хочу просто поговорить, – следователь решил, что думать телохранителю совсем не обязательно, сопоставлять факты и причинно следственные связи не входит в его обязанности, поэтому сделал вид, что хочет войти.

– Подождите, я сообщу, – детина быстро захлопнул дверь, через несколько минут вернулся и торжественно сообщил. – Мадам сможет принять вас только через три часа. Сейчас она занята.

Следователь ничего не ответил, лишь коротко кивнул и вернулся к машине.

– Поехали в Управление внутренних дел, поговорим с Лопатиным, а сюда вернёмся через три часа. Наверное, дама желает собраться с мыслями. Хорошо, если у неё есть что-то полезное, а если нет, то хотя бы посмотрим, как живут и выглядят вблизи миллиардеры. Интересно, какими духами она пользуется? Я своей жене покупаю «Хлою».

– Нашли о чём думать, – пробурчал Пантелеев, направляя автомобиль в город.

– Согласен, – покладисто согласился следователь и подумал о Серафиме Петровне. – Может, подождёшь меня в машине?

– Это почему? Я был на место пожара, разговаривал с сержантом Куролесовым.

– Хорошо. Только держи себя в руках. Уверяю тебя, Лопатин не станет подтасовывать факты и укрывать кого-либо, если выяснится, что это поджёг.

Фёдор Николаевич оказался на месте. Мужчины пожали друг другу руки сели за стол напротив хозяина кабинета.

– По какому вопросу пожаловали? – Лопатин снял очки и протёр мягкой тряпочкой.

– По поводу пожара, – Пантелеев с надеждой посмотрел на своего начальника. В нём ещё теплилась надежда, что в доме не обнаружили тело.

– Знаю капитан, что ты был на месте и заставил вызвать полицию и скорую помощь. Правда, спасать уже было некого. Только обгорелый труп.

– Я так и знал! – тяжело вздохнул Пантелеев. – Как же так можно, бросить человека в одиночестве, да ещё и двенадцать собачьих душ! За это есть статья в уголовном кодексе – оставление в опасности.

– Не драматизируй, – мягко поправил Лопатин. – Серафима Петровна подписала документы об отказе переселения. Ну не захотела она своих собак оставлять! Скажи, каким образом ты оказался на месте пожара?

– Сам не знаю, просто беду почувствовал.

– Вон оно как, – усмехнулся Лопатин.

– Экспертиза готова? – вклинился Амиров.

– Только что принесли. Сам ещё не читал.

– Разрешите? – следователь протянул руку. Начальник Управления помедлил, но бумагу протянул.

– Ну что там? – Пантелеев нетерпеливо потянулся, чтобы заглянуть в документ.

– Эксперты обнаружили очаг возгорания и это не канистра. Пожар возник из-за неисправности проводки.

– Это точно?

– Смотри сам, – следователь положил листки перед капитаном.

Тот бегло пробежал глазами текст, вздохнул печально и кивнул:

– Баба Фима говорила, что приезжал бывший сосед и прокинул проводку, чтобы у неё появилось электричество. Надо найти сына, чтобы похоронил по-человечески. А собак я сам закопаю, там же во дворе, – он поднял на Лопатина злые глаза. – Осталось выяснить, кому Звенигородов отдал квартиру, которая предназначалась для ветерана войны и труда?

– Никак ты не угомонишься! Далась тебе эта квартира, – начальник Управления внутренних дел отмахнулся, словно от назойливой мухи.

– Вы, кажется, не понимаете своей задачи или забыли, что стоите на страже порядка во вверенном вам городе? – Фарид Махмудович сменил тон.

– На каком основании я должен инициировать проверку? – Лопатин держал оборону и этим тупым упирательством ещё больше раздражал областного следователя.

– Я понял, нет тела, нет дела! – Амиров поднялся. – Хорошо, этим займусь я, на том основании, что женщина погибла именно по вине и халатности местных властей. У вас здесь сборище гранитных памятников, про людей забыли совсем! Неужели трудно было помочь старушке пристроить собак? Бабушка с восьми лет на заводе работала, ей скамеечку подставляли, потому что из-за маленького роста девочка не могла дотянуться до станка! Тогда всей страной добывали победу, – Фарид всё больше распалялся, – и плакат висел: «Всё для фронта, всё для победы»! А сейчас пожилым людям ни состариться, ни помереть нормально не даём!

– Да не кипятись ты! – неожиданно перешёл на ты Фёдор Николаевич. – Вот сын приедет, напишет заявление, тогда займусь вплотную.

– Нет! Займитесь немедленно, пока ещё кто-нибудь не сгорел! В противном случае этим вопросом займётся областная прокуратура!

Этими словами Амиров и Пантелеев покинули кабинет. На крыльце остановились и закурили.

– Куда сейчас? – Константин почувствовал себя лучше после эмоционального выступления старшего напарника.

– Время есть, – Фарид глянул на часы. – Сначала в ЗАГС, найдём свидетельство о рождении, следом в паспортный стол. Там должен сохраниться листок убытия. Попытаемся разыскать сына бабы Фимы. Узнаем дату рождения, фамилию, имя, а дальше Виталий Юрьевич мой коллега по своим каналам разыщет. Сами мы завязнем в поисках, Прибалтика сейчас в Евросоюзе. Я так понял, в огне сгорели все документы?

– От дома остались только головешки, – уже отъезжая от Управления Константин громко засмеялся.– Откуда вы знаете про скамеечку, которую подставляли для Серафимы? Может, она высокая была?

– В книжках про войну читал. Вот и предположил, что такое могло быть, – Амиров тоже улыбнулся.

– Первый раз видел вас в гневе.

– Да уж, я редко выхожу из себя.

***

Через три часа он снова стоял возле высоких ворот. В этот раз, всё тот же охранник открыл без промедления и проводил гостя в дом. Амиров снова просил напарника оставить его одного, однако Константин не расстроился, ему было не интересно, как выглядит и какими духами пользуется миллиардерша. От усталости его клонило в сон.

Охранник проводил следователя в огромную, круглую гостиную, настойчиво попросил отдать телефон и оружие. Амиров особенно не сопротивлялся, понимал, что таковы условия безопасности драгоценной мадам. Он скинул куртку, выложил на стол всё, что находилось в карманах и кобуре. Мужчина собрал всё и неслышно удалился. Фарид настроился на долгое ожидание, повернулся к стене, рассматривая портреты незнакомых людей, но услышал звук каблуков и повернулся. Не такой он ожидал увидеть даму пятидесяти шести лет.

«А какой должна быть мадам, имея огромное состояние? – подумал Фарид, восхищённо рассматривая красивую, высокую женщину. – Она может себе позволить лучших косметологов, пластических хирургов, дантистов и стилистов».

Керстин Шпигель перехватила взгляд гостя и ослепительно улыбнулась:

– Думали, что встретите стареющую даму? Ведь вы навели справки и знаете мой истинный возраст? – Фарид смутился и попытался затушить восторг во взгляде. – Не смущайтесь, я привыкла к такой реакции, – мадам протянула руку.

Амиров снова стушевался, лихорадочно размышляя, как поступить, просто пожать ладонь или склониться в поцелуе. Он выбрал среднее – просто сжал прохладное, нежное запястье, склонив голову.

«В конце концов, я не на чинном приёме, а с рабочим визитом».

– Амиров Фарид Махмудович следователь областной прокуратуры.

Мужчина полез во внутренний карман за удостоверением, но мадам легко махнула рукой:

– Не утруждайтесь. Я знаю, кто вы, – она указала на глубокое кресло. – Что предпочитаете – кофе, чай или что-нибудь покрепче?

– Чай. Если возможно зелёный, – Фарид никак не мог собраться с мыслями и выбрать линию поведения. Ведь не с преступником разговаривает, а с дамой из высшего света, надо соблюсти определённые правила, нельзя с места в карьер. Лучше расположить Керстин и начать с комплимента. – Вы действительно выглядите прекрасно.

– Благодарю, – дама снова улыбнулась. – Я на секунду, только распоряжусь насчёт чая, – женщина вышла из гостиной и, вернувшись, продолжила прерванную беседу. – Человек пытается забрать у Бога полномочия. Женщины рожают при помощи ЭКО, медицина в состоянии заменить любой орган, сустав, поставить искусственные конечности, сделать новое лицо. А ведь таинство это невидимая благодать Божия может подаваться только Господом! Только в моём случае обращение к пластической медицине оказалось неизбежной. Мы с мужем вылетели на частном самолёте из Кейптауна Южно- Африканской Республики и попали в песчаную бурю. Пилоты не справились с управлением, и самолёт потерпел крушение. До сих пор не понимаю, каким волшебным образом я осталась жива, одна из всех присутствующих на борту самолёта, – дама вздохнула и махнула перед лицом тонкой кистью, словно отгоняя тягостные воспоминания. – Не стану рассказывать, как долго пришлось скитаться по Африке, воспоминания не из приятных, но удалось добраться до миссии Красного креста в Танзании. Эти прекрасные люди помогли вернуться в Европу. На тот момент я выглядела ужасающе, в момент катастрофы лицо и тело сильно пострадали. Я хромала и не могла смотреть на себя в зеркало. Доктора поменяли сустав, убрали хромоту, провели множество пластических операций. Пришлось пройти невероятно трудный путь.

– Наши женщины ради молодости добровольно ложатся под нож. Высасывают жир, надувают губы, вставляют в груди силикон.

– Я бы предпочла стареть, как распорядилась природа, чем пройти через такие муки, – в комнату неслышно вошла горничная с разносом, поставила на стол и так же тихо удалилась. Шпигель разлила чай и протянула чашку из тонкого фарфора гостю. – Я заметила, что в России очень популярны пластические процедуры. Каждая проводница в поезде с надутыми губами или с грудью пятого размера. Ваша жена обращается к косметологам?

– Я смотрю, вы тоже не теряли время даром и навели справки о моей персоне.

– Привыкла контролировать всё, – дама отпила глоток. – Так как по поводу жены?

– Жена посещает салоны, но не до фанатичности.

– Я знаю о её интересном положении и хочу вас предупредить: соблюдайте осторожность. Вы ввязались в нехорошую историю.

– Что вы хотите этим сказать? – Амиров насторожился.

– Ничего конкретного, просто чувствую, – дама отвела взгляд.

– Скажите, ваш муж был шведом или немцем? – Фарид спросил лишь для того, чтобы собраться с мыслями и приступить к теме, из-за которой он появился в доме.

Неожиданно женщина оживилась:

– Практически все императрицы Российской империи были иностранками – Марта Скавронская – Екатерина Первая, Екатерина Вторая, Анна Иоанновна, с натяжкой можно назвать русской Елизавету, дочь Петра Первого. Ни один престол не обошёлся без вливания новой крови. Шведская королевская династия не исключение. Его величество король Карл 16 Густав родился в сорок шестом году прошлого века в Стокгольме, в семье принца Густава Адольфа и Сибиллы Саксен-Кобург-Гота. К тому моменту в семье уже было четверо детей, но все девочки. Так что именно сын оказался наследником престола. Он получил прекрасное образование, прослужил несколько лет в вооружённых силах по специальной программе. В семьдесят третьем году Карл Густав вступил на шведский престол. За год до этого, на Олимпийских играх в Мюнхене он познакомился с переводчицей из Германии Сильвией Зоммерлат. Вскоре они объявили о своей помолвке, следом состоялась свадьба. Королева Сильвия родилась в семье немецкого бизнесмена Вальтера Зоммерлата. Так вот отец покойного мужа и Вальтер Зоммерлат родные братья. Мы оставили шведскую резиденцию, а бизнес в основном ведётся в Германии.

Следователя совершенно не интересовали шведы и немцы вместе взятые, надоело это бесплодное копание. Он поставил чашку на стол и прямо посмотрел на мадам Шпигель:

– Скажите, зачем вам нужна была смерть Селивёрстова?

– Почему вы решили, что личность покойного каким-то образом могла меня заинтересовать?

Ни один мускул на лице дамы не дёрнулся. Она владела собой прекрасно, даже голос продолжал звучать дружелюбно.

«Может от многочисленных операций мышцы лица блокировало или парализовало?» – мелькнуло в голове следователя.

– Об этом сообщил один из двенадцати. Один из тех, кому вы предложили совершить убийство в обмен на определённую услугу. Вы прекрасно изучили каждого, знали их слабые места, а средства позволяли исполнить любой каприз. Например, дом у моря, пересадка органа, вид на жительство в Европе, генеральские погоны, участок в природоохранной зоне и так далее. Не во всех случаях сулили исполнить каприз, с воровкой Лялюшкиной, с начальником городской системы образования и заядлым игроком Антиповым поступили по-другому. Вы их шантажировали.

Амиров сделал паузу. Мадам Шпигель просто пила чай, сидя в глубоком кресле, и слушала истории гостя, словно написанный роман. Следователь неожиданно уловил аромат её духов, необычная связь чёрного перца, сандала и свежескошенной травы. Он протянул руку, взял со столика чашку, допил остатки чая и прочистил горло.

– Я ничего не записываю, при входе охрана забрала телефон и пистолет. Наш разговор носит неофициальный характер. Вы всегда сможете отказаться от своих слов.

– И кто из этих двенадцати такой словоохотливый?

– Разве это имеет значение?

– Никакого. И тем не менее?

– Светлаков Максим Олегович заведующий ГОРОНО.

– Кто бы сомневался! – женщина усмехнулась. – Чего ждать от гомосексуалиста. И он вам поведал, при каких условиях он получил странное предложение?

– Да. Сказал, что к нему обратился ваш секретарь Арнольд. Он грозил обнародовать подробности интимной жизни.

– Вот именно! Ключевое слово Арнольд. Я не могу отвечать за его инициативы, какими бы они не были. И спросить его уже не возможно!

– С ним что-то случилось?

– Да господь с вами! Я отправила его в Швецию. Он здесь уже не нужен. Да и мне пора. Сегодня ночным поездом я возвращаюсь в Европу. Наверху прислуга заканчивает паковать багаж.

– Как уезжаете? – следователь совсем не понимал сути происходящего и решил переть напропалую. – Помимо прочих обещаний, вы во всеуслышание заявили, что восстановите завод и фабрику. И кто бы это не совершил, Селивёрстов мёртв, а вы уезжаете, не выполнив обязательств? – в голове Амирова мелькнула какая-то догадка, но он никак не мог её ухватить.

– У вас какая-то каша в голове, – Шпигель язвительно усмехнулась. – Вы следователь и должны оперировать фактами, а не тем, что кто-то кому-то и что-то обещал! И вообще пора закончить беседу, у меня ещё много дел.

– Про кашу соглашусь, но хорошо бы прояснить ситуацию, – Амиров не двинулся с места. – Вы всё равно уезжаете, и у меня нет никаких оснований для задержания, только подозрения, не подтверждённые фактами. Так может, всё-таки расскажете, что вас связывает или связывало в прошлом с этим городом и с Селивёрстовым? Рано или поздно, я выясню. Вы знаете, в Управлениях сидят не дураки!

Мадам Шпигель поднялась, подошла к окну, словно размышляя перед трудным выбором, потом повернулась и сложила руки на груди.

– Эта история началась почти сорок лет тому назад. Мальчик и девочка жили по соседству. Сначала он дёргал за косички, потом стал носить портфель, через время, провожать после школы и приглашать в кино. Родители девочки были рады такой дружбе – мальчик из порядочной и зажиточной семьи. Сами они жили скудно, четверо детей, отец часто выпивал, и матери иногда доставалось из-за буйного нрава мужа. Она терпела, кому нужна бабёнка с таким выводком. А вот семья мальчика совсем не радовалась такой дружбе, не такую партию хотели родители для единственного сына. Ну, какие могут быть гены в семье пьющего родителя. Ничего, пройдёт время он сам поймёт и разберётся, отправится на учёбу в другой город в институт, а девочке прямая дорога в швейное или кулинарное училище, на большее у несчастных денег не хватит, полон дом голодных ртов. Однако мальчик и девочка не хотели ничего слышать, их любовь возвышалась как радуга и крепла с каждым днём. Незаметно проскочил подростковый возраст, наступила юность, чистая, как весна. Пришло время сдавать выпускные экзамены. Благодаря связям родителей и репетиторам, юноша проходил все тесты блестяще. Девушка в конце не плелась, но и знаниями не блистала, затесалась в середнячках. Вот тогда она почувствовала, что парень слегка охладел, только быстро отогнала плохие мысли. Девушка поняла, что ждёт ребёнка. Она представляла, какой грандиозный ждёт скандал, но ничего не боялась, ведь у неё есть любимый человек! Когда сообщила об этом парню, тот растерялся, ничего не ответил и пропал на некоторое время. Девушка поведала матери о своём положении. Та схватилась за голову, заметалась и даже пыталась отлупить бесстыжую девчонку. Но что сделаешь, не было бы счастья, да несчастье помогло – теперь парень никуда не денется, чтобы прикрыть позор, он обязан жениться! Однако время шло, а возможный жених не появлялся, отец девушки заволновался: не собрался ли парень слинять из города, как раз подошло время для поступления в ВУЗ. Как-то вечером, выпив для храбрости и надев свежую рубашку, отец семейства отправился в дом к будущим, как он полагал, родственникам. Возле забора остановился, огляделся. Дом добротный, гараж, баня, летняя кухня, – Керстин горько усмехнулась. – Наверное, уже представлял, как пьёт пиво в вишнёвом саду с тестем после бани. На собачий лай из дверей вышла женщина и высокомерно спросила, чего желает посторонний. Выпивший мужик расплылся и, раскинув руки, объяснил, кто он и чего желает.

Шпигель умолкла, вспоминая.

– Вы так рассказываете, словно видели эту картину своими глазами, – вклинился в паузу Фарид.

– Так и было. Мы с сёстрами следили за ним, прятались по кустам.

– Что ответила мать жениха? – Амиров увлёкся рассказом, но его не покидало ощущение, что этот сюжет давно знаком и даже, можно предположить, что произойдёт дальше.

– Спесивая женщина, бросила, что нищебродов в родне никогда не имелось, и она сделает всё, чтобы впредь не появилось. Отец взялся бушевать, орать на всю улицу, что мол, ваш щенок обрюхатил дочь, а сам в кусты! На крик выскочил отец парня. Мужики бранились, а потом дошло до рукоприкладства. Хозяйка дома хотела уже вызвать милицию, но муж её остановил и пригрозил непрошеному гостю, что отправит его под суд за дебош и драку. Отец вернулся домой злой, с оторванным рукавом и разбитой губой. В этот вечер он напился до синих соплей, но сидел на кухне тихо, жену и детей не гонял, видно злобу копил. Рано утром, привёл себя в порядок и, невзирая на жуткий перегар, отправился к участковому. Около часа пыхтел, но написал заявление на несостоявшегося жениха, обвинив его в том, что склонил к сожительству и обрюхатил несовершеннолетнюю дочь. Справки о беременности из медицинского учреждения приложил. Домой вернулся радостный: если парень не поведёт в ЗАГС, то родители деньгами откупятся, а он уж выставит счёт, женится тоже отлично – ребёнок появится в полной семье и позора, как не бывало! А если не то ни другое, тогда суд, и не видать ему высшего образования и счастливого будущего! Дни шли за днями, но никто не торопился с подношениями, а уж тем более с белым флагом. Так просто та сторона капитулировать не желала. Приближался день суда, от долгого ожидания, отец становился всё более невменяемым, почти каждый вечер мать с дочерьми пряталась у соседки. Больше всего доставалось беременной, мало того, её бесконечно мутило и выворачивало на изнанку. Однако обидно было от того, что сёстры и мать начали выказывать презрение, и винить в сложившейся ситуации именно её!

– Ты опозорила нашу семью, – ворчала мать, как теперь на младших станут смотреть, кто замуж возьмёт?

Девушка бесконечно плакала, винила себя, но куда ей было деваться без денег и поддержки? Как-то ночью, как только девушка заснула, сёстры устроили ей тёмную. Били, пинали ногами и драли за волосы без разговоров, только пыхтели, а она только куталась в одеяло и прятала голову под подушку. Остановились, когда в другой комнате заворочался отец.

На суд отправились только она и отец. Он предчувствовал свою победу, мысленно потирал руки и тайно радовался, что выведет на чистую воду зажравшихся богачей. Это он их опозорит, да так, чтобы неповадно было! Пусть лучше продают домище и съезжают из города совсем. Парня, которого безмерно любила, девушка увидела в первый раз после знаменательного признания. Но он прошёл по коридору мимо, показав всем видом, что их больше ничего не связывает. Она проводила любимого глазами, и неожиданно сердце упало в груди, рухнули все надежды, и померк свет. В зале заседания сначала всё шло, как предполагал отец, пока судья не дал слово обвиняемому. Потом девушка пыталась вспомнить, в какой момент начала сходить с ума, но никак не могла сосредоточиться, то, что говорил любимый человек, не укладывалось в голове.

– Уважаемый суд, прошу учесть, что эта девушка имела интимные отношения не только со мной, но и со многими другими!

Присутствующие в зале ахнули, послышались голоса:

– А выглядит такой порядочной!

– Сразу и не поймёшь!

– Ты что городишь, убогий! – отец вскочил со своего места.

Мужика быстро усадили на место, а судья пригрозила удалить из зала заседаний или выписать штраф за неуважение к суду. Отец притих и до конца судебного балагана не проронил ни слова. Судья обратилась к молодому человеку за разъяснениями и призвала доказать свои слова, в противном случае суд может применить к нему статью за клевету. Парень не смотрел по сторонам, голос его звучал твёрдо и уверено:

– За дверью находятся два свидетеля, которые подтвердят, что так же имели половую связь с истицей.

Девушка слушала и не понимала, что это за половая связь, кто такая истица! Судья попросила секретаря пригласить сначала одного молодого человека, потом другого и они в один голос подтвердили, что девицу знают давно, и пользуются её услугами с большой охотой. Когда женщина стукнула деревянным молоточком и предоставила ей слово, то несчастная только выдавила из себя, что видела парней на соревнованиях по лёгкой атлетике и вроде учатся они в соседней школе, а может уже закончили, а парня своего она любит, и вообще не понимает, что происходит… Зал потонул в гуле голосов. Что происходило потом, помнила смутно, она огляделась, но не нашла отца. Спрятавшись в каких-то гаражах, долго рыдала, потом, когда стемнело, добралась до дома. Дверь открыла мать, из-за её спины выглядывали сёстры, зыркая злыми глазами. Было слышно, как на кухне бушует пьяный отец, с грохотом летели табуретки и звенела, разлетаясь на мелкие кусочки, падающая посуда. Мать подпёрла руками косяки, не пуская девушку в дом:

– Ты опозорила нашу семью! Убирайся туда, где таскалась, иначе отец зашибёт тебя и нас заодно. В тюрьму сядет, вообще без кормильца останемся!

Девушка не двигалась с места, перед ней расстилалась пропасть. Из-за матери высунулось лицо младшей десятилетней сестры такое родное, покрытое веснушками, с тугими русыми косичками. Но не мелькнула даже тень сострадания в глазах близкого человека. Девочка носком туфли небрежно пнула, отправляя через порог небольшую сумку с вещами, а мать бросила зелёную трёшку, оттолкнула дочь и с грохотом захлопнула дверь.

Керстин фон Шпигель замолчала. И Амиров не находил слов. Захотелось выпить. Он отогнал мысли о коньяке, сглотнул слюну и нерешительно заговорил:

– Молодой парень это Селивёрстов?

Женщина улыбнулась. За время повествования она словно скукожилась, на лбу и под глазами проступили морщинки.

– Если Карл Густав встретил свою будущую жену Сильвию в Мюнхене, когда она работала переводчицей, то Клаус вытащил меня из борделя в восточной Европе. Я потеряла ребёнка и вообще возможность иметь потомство, я почти утратила уважение к себе. Иногда, чтобы высоко подняться, надо опуститься до дна, оттолкнуться и изо всех сил, разрывая лёгкие, стремиться наверх. Никто в семье Шпигель не знал эту историю. Клаус безумно любил меня и тщательно засекретил подробности прошлой жизни. Только память истребить невозможно, ненависть горела в душе всё время! – неожиданно женщина поднялась и снова превратилась в красивую, неприступную аристократку. – И кто вы думаете, были эти свидетели, которые подтвердили на суде мою распущенность? – дама усмехнулась. – Очень уважаемые в городе господа – Звенигородов Леонид Александрович начальник отдела по работе с предприятиями и Петренко Семён Аркадьевич начальник управления культуры.

– Они узнали вас через столько лет?

– Самое удивительное, что узнали и Селивёрстов тоже.

– История с фотографиями, где покойный глава совокупляется с секретаршей ваших рук дело?

– Я хотела, чтобы перед смертью он почувствовал дыхание бездны, как я когда-то. И, кажется, это получилось.

– Вы скажете, кто убил Селивёрстова?

– Не знаю, – просто и искренне ответила мадам. – Даже если бы знала, ни за что не сообщила. Сейчас разницы нет, дело сделано. Ночью я покидаю город, чему очень рада. Надоело здесь находиться до отрыжки и дышать совсем нечем! Осталось закончить кое-какие дела, – в комнату вошла горничная, бесшумно собрала на разнос посуду и так же тихо удалилась. – Невероятно жаль стариков, детей и животных, для них нет света в конце тоннеля.

– Вы видите выход?

– Нет. И не собираюсь его искать белым днём с фонарями и собаками. За своих стариков, детей, бездомных животных ужасную экологию, нищету, грязь на улице, разбитые дороги несёте ответственность вы – взрослые сильные люди. Если вы не решитесь на перемены, то в свою очередь превратитесь в убогих стариков с мизерной пенсией. Вам, как вашим пенсионерам придётся покупать самые дешёвые продукты со скидкой, считать каждую копейку в ожидании милостыни от государства в виде увеличения пенсии на два процента! И пока при должности, приходится грести под себя всеми возможными путями, чтобы обеспечить старость, а у кого такой возможности нет прямая дорога в церковь. Только там за вход платить не надо.

– Опасные вещи говорите! – покачал головой Амиров. – Провокационные.

– А жизнь вообще опасная штука. Я всегда внимательно наблюдала за происходящим в стране, в современных условиях это не составляет проблем – интернет делает информацию совершенно доступной, понятно, что настали трудные времена, существует много сложностей, но что всё так запущено даже не предполагала! Люди живут окружённые собачьими экскрементами, шприцами, которые оставляют после себя наркоманы, окурками на тротуарах, пустыми бутылками возле подъездов и это не вызывает чувство протеста. Они принюхались, пригляделись и вроде не так и безобразно. На самом деле это отвратительно! Человек должен уважать себя, украшать клумбы цветами, подбеливать бордюры и деревья! Во всяком случае, так было, когда я сорок лет тому назад покидала город, – Керстин подошла к стеклянному шкафу и достала бутылку сливочного ликёра «Бейлис», – Выпьете со мной?

– Нет. Спасибо, предпочитаю крепкие напитки и после службы.

– А я немного выпью. Нужно успокоиться перед следующей встречей, иногда рвущиеся воспоминания можно угомонить только хорошей порцией алкоголя. На этой высокой ноте мы закончим нашу встречу. Всё, что считала нужным, я сообщила.

Мадам фон Шпигель незаметно подала какой-то знак, и в гостиную вошёл телохранитель. Он без разговоров протянул вещи следователя. Амиров оделся и направился к двери, неожиданно остановился и повернувшись к даме спросил:

– После тех гнусных поступков вы даруете Петренко виллу у моря, а дочь Звенигородова отправляете учиться в Оксфорд?

– Я не благотворительная организация и не миссия Красного креста. Все двенадцать человек получили лишь аванс. Я хотела убедиться, насколько далеко могут зайти эти персонажи ради сохранения своей шкуры или ради обещанных благ.

– Убедились?

– Да, – усмехнулась Керстин. – Они не способны ни на что! У деградантов развит только хватательный рефлекс, они не способны на поступок!

– Следствие установило, что у каждого есть алиби на момент убийства, но это мог совершить наёмник за хорошее вознаграждение?

– Это должен был сделать кто-то из двенадцати собственноручно! Таково условие.

– Они знали о том, что Арнольд делал предложение не только им?

– Нет. С каждым беседа велась отдельно. Никто из них не раскрыл тот факт, за какие заслуги получил то или иное вознаграждение. Естественно Лялюшкина тщательно скрывала хищения бюджетных средств, Светлаков ни за что не раскрыл бы подробности сексуальной жизни, а Антипов всеми силами прикрывал то, что проиграл в казино всё, включая собственные штаны!

– И позвольте последний вопрос, просто ради любопытства. Скажите, вы раздали бы всем сёстрам по серьгам в том случае, если кто-нибудь из них совершил убийство Селивёрстова или вознаграждение получил лишь убийца?

– У швейцарского драматурга Фридриха Дюрренматта есть трагическая комедия «Визит старой дамы». Прочитайте, тогда узнаете ответ на свой вопрос.

– В последнее время я много узнаю о мировой литературе.

– Вы о чём? – вежливо спросила мадам, провожая следователя к дверям.

– Да так, мысленные рассуждения вслух, – Амиров снова остановился. – Я хотел бы задержать вас, но боюсь не получу на это разрешение прокурора.

– Хочу облегчить ваши страдания. Во-первых: ничего занимательно или проливающего свет на смерть Селивёрстова я сообщить не могу. Во-вторых: поезд до Москвы идёт трое суток, потом пересадка и до польской границы ещё сутки. На территории России я буду ещё находиться около пяти дней, поэтому в течение этого времени, моя персона к вашим услугам. Самолётами после авиакатастрофы не летаю в целях безопасности.

– Лёгкой дороги, – Фарид Махмудович почтительно наклонил голову и вышел за дверь.

Пантелеев спал, откинувшись на спинку сиденья. Фарид постучал костяшками пальцев по стеклу. Константин подскочил от неожиданности.

– Давай я поведу, – предложил Амиров.

– Нет, всё в порядке, – Пантелеев протёр глаза и завёл автомобиль. – Куда сейчас?

– В гостиницу. Надо подумать, – Фарид сел и громко хлопнул дверью. – Ещё рубашку новую купил, толку с встречи никакого, только время потерял! Баба скользкая, как обмылок!

Капитан молчал, понимал, что старший напарник на взводе. Похоже и в этом направлении тупик.

– Может, перекусим где-нибудь? – осторожно спросил Константин. – Ещё не поздно, кафе открыты.

– Поехали. На сытый желудок лучше думается.

Однако ничего толкового в голову не пришло ни одному, ни другому. Вяло поели отвратительно приготовленной еды и разбрелись кто куда: Амиров в номер гостиницы, Пантелеев домой. Фарид досадовал на то, что никак не может уцепиться за ниточку, ведущую к преступнику. Он никак не мог нащупать мотив. Хорошо, если коллега вытащит на свет что-нибудь по поводу нелегальной добычи угля. Возможно, Селивёрстов с компаньонами не поделили делянку. То, что покойный мэр занимался теневым бизнесом не один, выглядело совершенно очевидно. Фарид умылся, почистил зубы, набрал в ноутбуке название книги, автора, залез под одеяло и углубился в чтение. Через два часа сон сморил, но в голове образовалась кое-какая ясность.

Глава 9

Пантелеев появился возле ветеринарной клиники рано. Он немного мучился вопросом – постучаться и под давлением удостоверения заставить открыть заведение на тридцать минут раньше или подождать под дверями?

«Да что они не люди, в конце концов, не понимают, что я переживаю за свою собаку, и потом моросит дождь, за тридцать минут вымокну, как цуцик».

К Графине Константин уже относился, как к своему домашнему питомцу. Он настроил мать, которая до последнего времени отказывалась от присутствия животных в их квартире. Однако сын проявил чудеса красноречия, даже всплакнул, когда рассказывал, как вёз Графиню к ветеринару. Слёзы появились от настоящих чувств: страдания, переживания и боли. Мать это почувствовала и не смогла противостоять сыну, знала, если откажет, будет только хуже, Костик всё равно сделает по-своему. Пантелеев замешкался на несколько секунд и осторожно постучал. Дверь отворилась тот час же, на пороге снова появился молодой парень. Он не выказал даже намёка на неудовольствие или раздражительность, наоборот приветствовал полицейского, как старого знакомого:

– Ну что, не спится, переживаете за своего друга?

«Вот такими должны быть все ветеринары, доктора Айболиты, которые без слов могут понять, что твориться в душе, и какая болячка завелась в теле, – думал капитан, тщательно протирая запачканные ботинки о жёсткий коврик возле порога. – Не только братьям нашим меньшим нужны чувствующие чужую боль доктора».

– Переживаю, – согласился Константин. Он огляделся: прихожая оказалась забитой множеством картонных коробок. – Собрались переезжать?

– Да. После обеда начнём перевозить медицинское оборудование.

– Как жаль, – от такой новости Костя загрустил. – Далеко собрались? В другой город? Область?

– Что вы? В Серове так и останемся, – парень широко развёл руками. – Знаете, какой-то добрый человек, который захотел остаться неизвестным, приобрёл приличный участок земли за городом для того, чтобы мы открыли приют для животных. Мы с женой давно мечтали о таком, но не в наших силах было сей проект осуществить! Сейчас мы на седьмом небе от счастья!

– В наше время это чудо! – Пантелеев искренне обрадовался. – Никто о людях не хочет думать, а тут целый приют для братьев наших меньших!

– Мало того, мы получили уставные, налоговые документы и банковские реквизиты! Этот некто, даже название придумал благотворительной организации – «Собачье сердце»! Но и это ещё не всё, на счёт приюта ежемесячно будут поступать средства на содержание животных! Теперь мы сможем навести порядок в городе с собачьим и кошачьим вопросом. Прежде прекратим отстрел, займёмся стерилизацией, чипированием, поставим каждую особь на учёт, поселим в комфортных вольерах и тогда поможем каждой обрести новую семью! Ведь это не важно, что большинство дворняги, главное, чтобы было доброе сердце, а доброе сердце появляется от хорошего человека! Вот ваша собачка тоже из простолюдинок? – парень от радости болтал без умолка.

– Моя Графиня только имя титулованное носит, на самом деле, она собачка из дворовых, – Константин взялся за ручку двери, показывая тем самым, что особенно для разговоров времени не имеет. – Так я заберу её домой? У вас самих дел полным-полно.

– Это правда, – спохватился ветеринар и прошёл в кабинет. – Но кто позаботится о больной? Необходимо ставить уколы два раза в день, менять противоожоговые повязки и приносить воду. Она должна пить много жидкости.

– Всё в порядке. Дома мать, она проследит за всем, только распиши необходимые действия и последовательность.

– Хорошо. Заберёте собачку в воротнике и в специальной переноске, ожоги ещё приносят страдания, лучше, если вы не будете брать её на руки. Когда она поправится, вернёте назад. Пока можете загрузить в машину, а я выпишу рецепт и предписание.

Пантелеев зашёл в кабинет и увидел Графиню. Она лежала в бинтах и в пластиковой трубе, закреплённой на шее. Она глянула на него безразлично, наверное, если бы могла, то повернулась к стене, чтобы никого не видеть и ни с кем не разговаривать. Она не верила людям, не любила и не знала, как жить дальше без Серафимы, а главное зачем? Пантелеев почувствовал собачье сердце, открыл крышку контейнера и погладил животное.

– Всё наладится, и на нашей улице перевернётся грузовик с печенюшками. Слышала же, как ребятам повезло? У тебя тоже теперь будет дом, еда, тепло и любовь.

Костя загрузил контейнер в машину, вернулся в клинику и забрал у доктора рецепты.

– Огромное спасибо. Вы делаете очень доброе и нужное дело!

– Всегда к вашим услугам! – улыбнулся парень. – Но лучше без нас! Выздоравливайте!

Костя уже в дверях вспомнил кое-что:

– Скажите, в каком месте будет находиться приют?

– Не поверите, сами не понимаем, как спонсору удалось выбить разрешение! На берегу реки, в природоохранной зоне. По правую сторону от детских оздоровительных лагерей.

– Удачи вам!

Пантелеев понял, что это именно то место, где председатель спортивного комитета Морозко планировал выстроить свой дом. Похоже, что мадам Шпигель отменила все прежние договорённости. Он пристроил Графиню в материнские руки, выдал все предписания и направился в гостиницу. Капитан торопился, думал, что Амиров в его отсутствие рвёт и мечет, и удивился, увидев, что тот ещё сидит в пижаме, уставившись в компьютер.

– Вы ещё не умывались? – Константин остановился на пороге.

– Мне осталось дочитать всего несколько страниц, – не отрываясь от экрана, произнёс следователь. – Сгоняй в магазин, купи что-нибудь на завтрак, я к этому времени приведу себя в порядок.

Константин отсутствовал всего минут тридцать, но когда вернулся, Фарид Махмудович сидел в джинсах, пуловере и благоухал одеколоном.

– Неужели Керстин фон Шпигель обманула меня? История её жизни словно слизана из книги.

– Вы о чём? – Пантелеев расстелил газету и выгрузил провиант на стол.

– Вчера мадам рассказала историю прошлой жизни, о том, как Селивёрстов воспользовался невинной девушкой, а когда узла о беременности, хладнокровно бросил, обвинив в том, что она вела распутный образ жизни.

– Ну да, вчера вы пересказали беседу с ней, – Константин резал сыр. – Вроде родители выгнали из дома, потом она попала в бордель, где её нашёл аристократ и женился.

– Так и дальше почти всё совпадает. Они попадают в авиакатастрофу, женщине чудом удаётся выжить, впоследствии она становится наследницей огромного состояния, приезжает в город, где её прилюдно унизили и создаёт условия для того, чтобы мужчина, которого когда-то любила, скончался от рук преступника.

– Да, не жизнь, а мелодрама, бразильский сериал! – капитан кивнул головой, указывая на стол, и произнёс крылатую фразу из кинокомедии «Джентльмены удачи». – Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста! – Константин разлил по чашкам кофе, придвинул стул и сел. – Она наказывает обидчиков, встречает своего сына, которого считала умершим, а он оказывается инвалидом без ноги. К ней с рыданиями ползут сёстры и умоляют простить обиды. В конце все в слезах, прощённые и богатые, у инвалида-сына отросла новая нога, а из заводских труб повалил дым, показывая, что дама дала предприятию новую жизнь. Короче хэппи энд!

– Тебе бы истории писать, а не преступников ловить, – Амиров откусил кусок сосиски и улыбнулся. – А с отросшей ногой ты классно придумал! – такой оптимистичный настрой товарища ему нравился больше. – Смотрю у тебя хорошее настроение, есть причина?

– Угу. Нашего полку прибыло, Графиню забрал домой. Да, вот ещё что, – вспомнил полицейский, – Мадам фон Шпигель, кажется, пересмотрела свои обещания. Место на берегу реки, которое было обещано председателю спортивного комитета Морозко под строительство дома, ушло на благотворительные нужды. Там сейчас находится приют для животных «Собачье сердце».

– Вот оно как! В городе грядут тектонические сдвиги.

Несколько минут молчали, лишь сосредоточенно жевали. Наконец Пантелеев вытер ладонью рот:

– Так что там за история, которую вы сосредоточенно читали?

– Вчера, когда я уже прощался с мадам, она предложила прочитать пьесу швейцарского драматурга Фридриха Дюрренмата «Визит старой дамы». Многозначительно пообещала, что происходящая ситуация станет более понятной. Вчера осилил только половину, потом сморил сон, мне показалось, что многое встало на свои места, как пазлы. Сегодня дочитал вторую половину, но ясность не наступила. Суть вот в чём: действие происходит в небольшом захолустном швейцарском городке Гюллене, но я в своём пересказе буду называть город Серов. В Серов приезжает старая миллионерша, в нашем случае не очень старая и миллиардерша, уроженка и бывшая жительница этого города! Некогда в городке работало несколько крупных промышленных предприятий, но они обанкротились и Серов пришёл в полнейшее запустение, а жители обнищали. Обитатели города возлагают большие надежды на приезд дамы. Они рассчитывают, что она оставит несколько миллионов на его обновление. Сюжет пьесы немного расходится с происходящим в реальности. Например «обрабатывать» гостью, пробуждать в ней ностальгию по былым временам, доверили бакалейщику, с которым у дамы в юности случился роман.

– В нашем случае Селивёрстов не знает, кто это, он лишь хочет встретиться с ней и узнать, что дама затеяла. Только при личной встрече глава города понял, что это та девушка, которую он когда-то обесчестил.

– Именно! Поэтому в пересказе, я коснусь только тех моментов, где существуют совпадения пьесы с реальными событиями. Так вот, чтобы сойти в городе, прислуга дамы срывает стоп-кран, потому что стоянка поезда всего две минуты и свита за это время просто не в состоянии выгрузить многочисленный багаж. Сопровождают мадам секретарь, горничная, повар, дворецкий и телохранители. У Дюрренматта дама попадала в автокатастрофу, в нашем случае дама, если это не выдумка, упала с неба на частном самолёте, но оказалась жива, перенесла несколько пластических операций и выглядит просто восхитительно! Дама обещает вложить в экономику города огромные средства и об этом раструбили все средства массовой информации. На каждого из двенадцати заместителей Селивёрстова секретарь воздействует по-разному – кого шантажирует, кого просто покупает и выставляет условия: они должны убить мэра. Так же, как и в пьесе, девушка потеряла девственность и ждала ребёнка. Однако парень привёл на суд двух лжесвидетелей, которые за литр водки показали, что тоже спали с девицей, так что отцом ожидаемого ребёнка, якобы не обязательно является парень. Девушку выгоняют из дома и из города, она попадает в публичный дом и теряет ребёнка. Тогда она поклялась, что когда-нибудь вернётся в Серов и отомстит за унижения. Так вот вторая часть книги не совпадает с тем, что происходит в нашем случае.

– В чём не совпадает? Селивёрстов мёртв. То, что хотела Шпигель, свершилось!

– В книге ситуация накаляется, жители всё больше застревают в кабале у старой дамы. Они стали хорошо одеваться, вкусно есть. Им нечем отдавать долги, приходится смириться с мыслью, которую они сначала отвергли, необходимо убить мужчину. В конце концов, мужчины окружают несчастного и лишают его жизни, уверяя, что делают это во имя торжества справедливости, а не из корысти. Дама выписывает миллиардный чек и покидает город, где уже вовсю дымят трубы заводов и строятся новые дома.

– Да уж, наши двенадцать, выбранные для свершения правосудия даже ради собственной корысти не способны на поступок.

– Ты правильно подметил, Константин! – воскликнул Амиров. – Керстин фон Шпигель рассчитала всё, хотела точь в точь сыграть пьесу Дюрренматта, но не предполагала то, что действующие лица оказались жидковаты. Никто из них не отказался от заманчивого предложения, но и убивать никто не захотел!

– Разве это плохо? Они оказались порядочными людьми, не убийцами!

– Честными, смелыми и благородными эти господа могли бы себя считать, если отказались от всего, что обещала мадам Шпигель. Однако, Семизоров быстренько отправил дочь- наркоманку в Швейцарию, а Ляхова ни за что бы не полезла без поддержки на баррикады в надежде получить кресло мэра.

– Кто же всё-таки грохнул Селивёрстова?

– Пока не знаю. Керстин фон Шпигель уже трясётся в вагоне, который через несколько дней доставит персону в Москву, а там и в Европу. Боюсь, что больше мы ничего не сможем у неё узнать.

– А она точно уехала?

– Точно, я вчера ночью связывался с дорожной полицией. Охранники мадам снова срывали стоп-кран, чтобы загрузить многочисленный багаж.

– Остаётся только версия о нелегальной добыче угля, – Пантелеев завернул в газетку остатки завтрака и сунул в мини холодильник.

– И ещё, на всякий случай, проверим водителя Селивёрстова, может он что-то видел, когда привёз мэра к зданию администрации. Мы с ним так и не побеседовали. Лопатин сказал, что Митрофанова допросили, и у него имеется алиби.

– Я могу встретиться с ним.

– Не сейчас. Поехали, хоть издалека посмотрим, что творится в тех местах, где нелегально роют. Запишем номера БелАЗов, потом пробьём по базе, выясним, кто хозяин, там, глядишь, и на хозяина выйдем.

Мужчины не подозревали в ту минуту, что события уже начали развиваться с бешеной скоростью. Они уже топтались у порога, собираясь выходить, как зазвонил стационарный телефон. Амиров удивлённо пожал плечами, первый раз за всё время аппарат оживился.

– Слушаю! – следователь осторожно поднял трубку и, услышав знакомый голос, расплылся в улыбке. – Добрый день Виталий Юрьевич! Рад слышать.

– Привет, – буркнул коллега из области. – Долго говорить не могу. Сегодня вечером ты должен встретиться с водителем междугороднего автобуса. В Серов он прибывает в двадцать два часа. Это последний рейс из областного центра. Я через него передам для тебя информацию.

– Что за таинственность? Мог бы сбросить данные на электронную почту.

– Вот именно, таинственность! Я ни при каких обстоятельствах не подтвержу, что имею к этим документам хоть какое-то отношение. И ты должен понять, у меня трое детей, мать инвалид второй группы.

– Если это касается Керстин фон Шпигель, так не волнуйся, я всё уже выяснил.

– Это о тех местах на карте, которые очерчены красным фломастером.

– Всё понял! Бомба?

– Ещё какая! Если, рванёт, разнесёт всё на своём пути, и наши с тобой головы в том числе. Так что хорошо подумай, прежде чем пускать факты в ход.

– Почему звонишь на стационарный телефон?

– Сейчас вся сотовая связь записывается, а до местных телефонных компаний тотальный контроль ещё не добрался.

– Можешь сказать в двух словах, что там?

– С ума сошёл? Сам во всём разберёшься!

– Шофёр знает, что везёт?

– Знает! Лекарства для больной бабушки. В одной из коробок обнаружишь флешку, – областной коллега быстро свернул разговор. – Всё, до встречи. Береги себя! Да, там же найдёшь адрес и телефон мужчины из Прибалтики.

– Что-то случилось? – спросил Пантелеев, увидев озабоченное лицо напарника. Он стоял в коридоре и не слышал разговора.

– Пока не знаю. Пошли.

Мужчины спустились в холл. За стойкой регистрации никого не наблюдалось, и коллеги остановились возле работающего телевизора и почти открыли рты от удивления.

– Вы ещё не слышали новости? – из подсобки появилась дежурная администратор. – Сегодня утром в городе появился новый мэр. С чем я вас и поздравляю!

За время, проведённое в Серове, Амиров незаметно сроднился с городом, он неожиданно понял, что ему не безразлично, какая судьба ждёт жителей.

– Кто-то из местных? Ляхова или оставили Семизорова? – Константин вертел головой, одновременно разговаривая с администратором и заглядывая в телевизор.

– Нет. Пришлый. Вообще неясно откуда он взялся. Губернатору виднее, кого назначать, – женщина перешла на шёпот. – Звонила знакомая, рассказала, что сегодня ночью покончил жизнь самоубийством директор нашего телевидения Антипов. Она живёт в соседнем доме и видела, что возле антиповского крыльца стояли машины скорой помощи и полиции. Точно неизвестно – вроде, увезли в тяжёлом состоянии, то ли скончался, а может врачи успели откачать, – администратор стукнула ладонью себя по лбу, – совсем забыла, какой-то паренёк прибегал, передал для вас.

Женщина протянула тонкий конверт без какой-либо надписи.

– Как давно он приходил? Сказал от кого?

– Минут двадцать тому назад. Ничего не сказал, только то, чтобы я при встрече передала вам.

Фарид отошёл к окну и открыл конверт. Внутри лежал диск. Он повернулся к Пантелееву:

– Надо вернуться, кое-что проверить.

Мужчины поднялись и, не снимая курток сели за стол. Амиров открыл ноутбук и поставил диск. На экране появилась знакомая гостиная, в которой собралась компания человек из двадцати. Съёмка велась с одной камеры высокого разрешения, ракурс не менялся, но можно было хорошо разглядеть лица и услышать голоса.

– Где это снимали? – Константин внимательно вглядывался в изображение.

– Это гостиная, где я был вчера. Этот дом Шпигель снимала для проживания, – Амиров усмехнулся. – Знакомые всё лица! Мадам пригласила гостей перед самым своим отъездом. То-то, выпроваживая меня, Керстин фон Шпигель сообщила, что запланировала ещё одну важную встречу.

– Похоже, дама решила напоследок расставить все точки над i.

Присутствующие расположились на диванах, сидели в креслах и на стульях. По всей видимости, они чувствовали себя не совсем уверенно, поэтому почти не общались между собой, только перебрасывались ничего не значащими фразами о погоде. Вместе с двенадцатью в комнате находилась секретарша Светочка Козленкова и водитель Юрий Митрофанов. С некоторыми следователь никогда не встречался, но видел на фотографиях, когда изучал личные дела. Неожиданно в центре гостиной появилась сама мадам, сопровождаемая крупным, лысым мужчиной.

– Добрый вечер господа, – некоторые из гостей попытались приподняться в ответном приветствии, но хозяйка выставила узкую ладонь, как бы предлагая располагаться удобнее. – Большое спасибо, что согласились встретиться со мной, тем более что наше собрание носит прощальный характер. Многие из вас видят меня в первый раз, но уверена, что каждый знает, кто я.

Гости молчали, напряжение нарастало. Только Петренко и Звенигородов переглянулись. Начальник управления культуры широко по-дружески улыбнулся:

– Много лет прошло, но ты Кристина почти не изменилась, сохранила свою красоту.

– Не лукавь Семён, вы со Звенигородовым и Селивёрстовым забыли меня в тот день, когда оболгали при всех на суде. Но не об этом речь и нет времени предаваться воспоминаниям, тем более что воспоминания гадкие и гнусные. Каждый из вас получил определенное предложение в обмен на услугу. Мы все знаем, о чём идёт речь. Я со своей стороны договорённости сохранила, а вот вы, господа, просто хотели получить, не прилагая никаких усилий. В таком случае я объявляю о своём решении, – Керстин фон Шпигель взяла из рук, стоящего рядом секретаря первый документ. – Это оригинал договора на покупку виллы в пригороде Сочи на побережье Чёрного моря. Недвижимость оформлена на имя Петренко Семёна Аркадьевича, – женщина с резким звуком порвала бумаги на мелкие кусочки. Петренко не проронил ни звука, только прикрыл глаза, видеть, как мечта рассыпается на мелкие части, было выше его сил. Дама, не обращая внимания на реакцию, взяла следующий документ. – Господин Семизоров оплата за лечение вашей дочери в швейцарской клинике для лечения наркотической зависимости прекращена! Если вы желаете продолжать лечение, то перечисляйте деньги сами, если нет, то привозите жену и дочь домой, опять же за свой счёт! – лицо Петра Николаевича превратилось в серую маску, но он тоже промолчал. – Господин Хромов, как вы понимаете, о бельгийской грин карте вы можете забыть. С вашим КГБ-шным прошлым получить сей документ невозможно, если вы не превратитесь в предателя, но и в этом качестве Европа не нуждается в таких, как вы! – начальник службы безопасности администрации только нагло ухмыльнулся. – Олег Сергеевич, – Шпигель обратилась к Антипову. – Мне очень жаль, но вы банкрот! Я выкупила у казино ваш долг, теперь хочу забрать всё, что мне причитается. Завтра имущество и банковские счета, принадлежащее вам и вашей жене опишут приставы. У вас есть только сегодняшний вечер, чтобы снять квартиру.

Амиров остановил воспроизведение.

– Пойдём, покурим, – они скинули куртки, в которых так и сидели, вытащили сигареты и потянулись к форточке. – Ты видишь, с каждой новой фамилией миллиардерша входит во вкус, она наслаждается своей местью.

– Удивительно, но все помалкивают!

– Даже если среди них убийца, никто не сознается в преступлении!

– Теперь понятно, почему Антипов решил наложить на себя руки. Он нищий, скорее всего, лишится и должности, – Константин затушил окурок в стеклянной банке. – Смотрим дальше?

Мужчины вернулись к компьютеру и продолжили просмотр.

– Уважаемый Фёдор Николаевич, – женщина обратилась к начальнику Управления внутренних дел Лопатину. – При всём уважении, повышение до генеральского чина вам не светит. Сегодня утром я расторгла договорённости с Министерством внутренних дел.

– Всё это враньё! – Лопатин, похоже, был слегка навеселе. – Нет у вас никаких связей, денег и влияния. Так, прилетела птичка заморская, напела в три короба, а мы и уши развесили! – раскрасневшийся мужик озирался, ища поддержки, однако присутствующие продолжали хранить молчание, пряча глаза.

– Я сообщила, что хотела относительно вас, прошу, дайте другим узнать свою судьбу. Вы, Морозко не построите дом на берегу реки. Участок я передала на благотворительные цели, там с сегодняшнего дня разместился приют для бездомных животных, – Шпигель повернулась и внимательно посмотрела на председателя комитета по физкультуре и спорту. – Валентин Иванович, не советую вам доставить хоть какие-то проблемы для благотворительной организации. Я, несмотря на то, что проживаю далеко от Серова, держу руку на пульсе.

На скулах Морозко зашевелились желваки, он зло стрельнул глазками, но промолчал.

– Смотри, – Амиров ткнул пальцем в экран. – У Лялюшкиной, похоже, поднялось давление, если бы не сидела, то ноги точно не удержали.

– Каратайкин Михаил Алексеевич вам лучше заняться своим делом. Зачем такой начальник отдела архитектуры и градостроительства, если город в ужасающем состоянии! Да, – словно спохватилась мадам, – донор со здоровой почкой уже ждал вашу жену, но, увы, орган достался другому больному! – Кестин криво ухмыльнулась. – Зоя Петровна Лялюшкина хорошо пристроилась: доверчивый муж, молодой любовник, и всегда к её услугам государственная казна. Мои экономисты обнаружили схемы, по которым вы выводили средства из бюджета. Подтверждающие растрату средств документы направлены в областную прокуратуру, – Шпигель с улыбкой посмотрела на Лопатина. – Местным блюстителям порядка у меня есть основания не доверять!

– Смотрите, она просто наслаждается своей властью и их бессилием. Не удивлюсь, если они поколотят даму, когда она закончит свою иезуитскую речь, – усмехнулся Пантелеев.

– Не получится, видишь, охранники стоят в дверях.

Неожиданно лицо Лялюшкиной побледнело, она тяжело задышала.

– Прекратите издеваться! Вы что не женщина! – Мария Владимировна Ляхова подскочила к бару, плеснула в бокал виски и поднесла заместителю главы города по экономике и финансам. – Выпейте залпом и глубоко дышите. Скоро отпустит.

– Уважаемые господа я никого здесь не держу, каждый может свободно покинуть дом, особенно те, кого я уже коснулась, – снисходительно произнесла мадам и окинула взглядом присутствующих. Однако никто не сделал попытку подняться.

– Как же, уйдут они в разгар разоблачений! – проворчал Амиров, не отрываясь от монитора. – Факт они многого не знали друг о друге.

– Да, пожалуй, пора и честь знать, – председатель городского совета народных депутатов поднялся. – Я сокращу ваш монолог госпожа Шпигель или как вас там в девичестве? Кристина Иванова, Смирнова, Попова? Мне разницы нет. Я, например, уяснил, что квартиру в Лос-Анжелесе из ваших рук не получу. Это, конечно, печально, но не смертельно. В отличие от других работы не лишусь, потому что меня выбрал народ!

– Как выбрал, так и назад задвинет, – одёрнула Ильинского начальник организационного отдела Ляхова. – Просиживать штаны в кабинете, много ума не надо. Для города вы не сделали ничего!

– Куда мне, до вашего рвения! Я о кресле главы города не мечтаю! – парировал Вадим Юрьевич. – Только все ваши потуги бессмысленны. Зря вы рвали глотку, зарабатывая доверие народа. Сами знаете, жители ничего не решают, а госпожа Шпигель передумала! Она не станет помогать вам Мария Владимировна в достижении цели. То есть, место главы города Серова займёт кто-то другой! – Ильинский посмотрел, наклонив голову на Керстин, та не ответила, только холодно улыбнулась. – Некоторые догадываются, что наш уважаемый Максим Олегович – заведующий ГОРОНО имеет нетрадиционную сексуальную ориентацию. Живёт за высоким забором, жены нет, детей тоже. Теперь понятно, чем Шпигель могла прижать Светлакова. Ему сейчас хоть в петлю, на карьере поставлен крест. Во всяком случае, в городе не жить. Да и в любом другом месте найти работу по специальности будет невозможно, невзирая на то, что он прекрасный специалист! – Вадим Юрьевич развёл руками, словно артист перед зрительным залом. – Теперь мы знаем друг о друге всё! В нашей маленькой компании остался лишь Звенигородов, друг юности нашей неподражаемой мадам. Интересно, чем зацепила его?

Повисла пауза, начальник отдела по работе с предприятиями сидел на краешке кресла, готовясь сорваться в любую минуту и вцепиться в горло Ильинского:

– Заткнись! – зловеще прошипел Звенигородов.

– Ну почему же? – поощрила Керстин фон Шпигель. – Я хоть и не рассчитывала на помощь суфлёра, но выражаю благодарность за поддержку. Итак, продолжайте! У вас имеются соображения по этому поводу?

– О да! Леонид Александрович натура любвеобильная, живёт на две семьи. И как только умудряется содержать и ублажать и старую жену, и молодую любовницу? Положим, за счёт махинаций с жильём, которые он проворачивает по программе переселения с подработанных территорий, никто из жён не сетует. Со старой понятно, а вот как новую удовлетворяет не понятно! Ведь не молодой уже!

Ильинский ехидно хихикнул, а Звенигородов подскочил, размахивая руками. Однако охранники быстро схватили его за плечи и усадили на место. Присутствующие зашумели.

– К многожёнству это не имеет никакого отношения, – произнесла Керстин, как только гам стих. – Дочь Леонида Александровича отправилась на обучение в Оксфорд. Теперь, как вы понимаете, я прекращаю финансирование.

Повисла пауза. В воздухе сгустилась неловкость, никто не знал, что делать дальше. Первым тяжело встал Семизоров со словами:

– Больше здесь делать нечего. Не скажу, что знакомство было приятным.

Следом начали подниматься остальные. Неожиданно раздался звонкий голос, который принадлежал Светочке Козленковой:

– Постойте! Куда вы! Мы так и не выяснили, кто убил мэра! А что будет с заводом? – девушка подскочила к даме. – Вы обещали восстановить завод, обувную фабрику! Люди надеются, ждут! Вот эти, – Светочка указала пальцем на чиновников, – они для себя ничего не хотят совершать, а о народе вообще не думают!

Чиновники остановились возле дверей, по лицам невозможно было прочитать: то ли им нечего сказать, то ли отвечать на призывы секретарши считали ниже своего достоинства, то ли то, что хотели выяснить уже совершенно ясно и незачем сотрясать воздух. Мужчины прильнули к экрану, ожидая развязки, но неожиданно экран погас. Молчали в задумчивости около минуты, тупо уставившись в тёмный монитор. Пантелеев поднялся, вытащил из пачки сигарету, размял пальцами и недоумённо пожал плечами:

– Не понимаю, зачем мадам Шпигель прислала запись?

– Наверное, показать нам настоящее лицо первых руководителей города и сообщить, что никто ничего не получит.

– Можно было предполагать такой финал.

– А это как раз не конец. Есть такая настольная игра «Дженга». Из деревянных брусочков складывается башня. Правила просты, каждый из игроков вытаскивает по очереди снизу или из середины брусок и устанавливает сверху, при этом старается не обрушить строение. Проигрывает тот, на чьём ходу башенка упадёт. Керстин вытащила предпоследний брусок, после неё пирамида разрушится. У них друг на друга теперь имеется компромат. Выход один или забыть всё, что происходило на вилле или до конца своей карьеры трястись от страха. Никто не забудет компромат друг на друга, впоследствии компания перегрызётся, как пауки в банке.

– Разницы нет, каким образом эти монстры начнут поедать друг друга, вопрос состоит в следующем: почему мадам не сообщила имя убийцы?

– Во-первых: разница есть. Все двенадцать сидят на руководящих должностях и пока у власти такие, как они в стране ничего не сдвинется с места! Во-вторых: Шпигель что-то темнит. Она или хочет, чтобы до убийцы мы добрались своими мозгами, или вообще не желает его выдавать.

– А может и то и другое?

– Ладно, нечего гадать, поехали, посмотрим на нелегальный разрез. По дороге заглянем к Светлакову. Он раскрыл тайную связь каждого с мадам фон Шпигель, может и сейчас наведёт на след. Позвони, выясни, где он в данный момент.

Амиров сидел в машине и ждал, когда коллега нападёт на след заведующего ГОРОНО. Пантелеев сел на водительское место, завёл мотор, но не двинулся с места.

– В ГОРОНО секретарша сказала, что шеф сегодня не приехал на службу. Она два раза звонила, но Максим Олегович на связь не выходил. Он должен присутствовать в школе № 24 в составе комиссии по капитальному ремонту, но и там он не появился.

– Поехали к нему домой. Может запил с горя.

– Интересно, мадам уже отправила в Департамент образования расширенную характеристику с фотоматериалами на господина Светлакова?

Константин выехал со стоянки.

– Да, мужик живёт в ожидании неминуемой казни. А ожидание, как мы знаем, страшнее самой казни.

Подъехав к высокому забору, мужчины вышли из машины и огляделись: ворота, ведущие к дому, оказались приоткрытой и они беспрепятственно вошли во двор.

– Светлаков держит собак? – Константин опасливо озирался вокруг.

– Опасаешься за штаны? – усмехнулся следователь. – Не дрейфь, четвероногих учитель не держит, во всяком случае, в последний раз ни лая, ни мяуканья не слышал.

Они поднялись на крыльцо, и Пантелеев нажал на кнопку звонка.

– Никого нет, – констатировал полицейский.

– Снова к молочнице ушёл или пьяный валяется.

Мужчины огляделись. Дом показался мрачным и безжизненным. Амиров нажал на ручку и неожиданно дверь, еле слышным скрипом, поддалась. Ни слова е говоря, они вошли в холл. Кругом царил образцовый порядок. Дорогая мебель в стиле ампир сияла позолотой, с высокого потолка свисла ажурная, хрустальна люстра, блеск отражался в зеркалах, винно-красные портьеры и такого же оттенка толстый ковёр на полу подчёркивали помпезность и высокопоставленность. Амиров подумал про себя, что в первый визит совершенно не обратил внимания на впечатляющий интерьер. Учителю ремонт влетел в копеечку, и вил он своё императорское гнездовище с любовью. Тишину нарушали лишь элегантные напольные часы с бронзовым декором, которые тикали монотонно и равнодушно.

– Есть кто дома? – громко спросил Фарид Махмудович, но голос затерялся в тяжёлых шторах, потух, и снова опустилась тикающая тишина. – Иди в столовую, а я гляну на втором этаже, – кинул он Пантелееву и быстро поднялся по лестнице. Не прошло двух минут, они снова встретились в холле.

– Никого, – развёл руками Константин. – На кухне целая батарея пустых бутылок из-под виски и гора грязной посуды. Пили в одном месте, чтобы ненароком не запачкать такую красоту.

– Почему пили? Он был не один?

– Как минимум двое. Раковина забита посудой, может, не мыли несколько дней.

– Я гляну в кабинете, а ты спустись в подвал. Если никого не найдём, то заедем позже ещё раз.

Амиров не торопясь пересёк гостиную. Ноги утопали в густом ворсе ковра, и он снова подумал, о том, что не обратил на такую роскошь внимания в первый визит. Следователь распахнул дверь и сразу повернулся, чтобы позвать напарника:

– Константин, иди сюда.

Пантелеев подошёл и замер рядом с Фаридом. На крюке для люстры, как использованная марионетка, повисло тело Светлакова. Пантелеев дёрнулся:

– Может, он ещё жив!

– Стой на месте, ничего не трогай. Уже поздно. Звони, вызывай наряд полиции и скорую помощь. Пока ждали экспертов, бегло осмотрели дом. Что искали, сами не знали, в любом случае, поиски не привели к успеху. Скорее всего, мужик по собственной воле сложил с себя полномочия в этой жизни.

– От стыда Светлаков покончил с собой, – резюмировал Пантелеев, когда вышли курить на крыльцо.

– От какого стыда? – Амиров разозлился. – Инвалиду, который родился с синдромом Дауна тоже стыдно, что он не такой как все? Когда у пожилого человека появилась болезнь Паркинсона или Альцгеймера ему тоже стыдно? Ребёнку-аутисту стыдно? Или такие чувства должна испытывать несчастная мать? А почему она должна быть несчастной? У неё есть ребёнок! Пусть не такой, как все, но он живой со своими чувствами и страданиями, увлечениями и радостями! Какое мы имеем право судить? Светлаков был прекрасным учителем! Просто хотел своего личного земного счастья, и боялся общественного мнения! Он никому ничего не навязывал! Ты видел, как ясно указал путь Ильинский! На вилле Шпигель он чётко сказал, что Светлакову дорога одна – в петлю! Что-то никто из них в петлю не полез, кроме Антипова, но тот от безысходности, от того, что благодаря своей зависимости стал нищим! И то, неизвестно, может, откачали. А на остальных негде клейма ставить! Да учитель самый порядочный из всех, кто присутствовал на последней встрече! Он не крал, не убивал, не заводил связи на стороне, не занимался развратом! Светлаков виноват лишь в том, что он гомосексуалист! Убить его за это?

– Сам убился, – проворчал капитан и пошёл навстречу машине скорой помощи.

В доме Светлакова пришлось задержаться, несмотря на то, что факт самоубийства никто из экспертов не поставил под сомнение. Амиров отчитался за двоих перед дежурным следователем, каким образом попали в дом и зачем понадобился Светлаков. Фарид Махмудович не углублялся в повествование, сказал лишь, что заведующего ГОРОНО они не обнаружили на рабочем месте, поэтому приехали домой, чтобы переговорить по поводу убийства мэра, однако раскрывать подробности, пока идёт следствие никто не станет. Амиров заверил также, что не видит в убийстве мэра и самоубийстве Светлакова никакой связи. Когда санитары загрузили тело покойного в карету скорой помощи, напарники тоже направились к выходу. На крыльце курил дежурный следователь, Пантелеев и Амиров остановились рядом.

– Слышали, что в городе твориться? – пожилой сыщик протянул пачку. – Закуривайте.

– Нет, а что там? – Константин угостился сигаретой.

– Да как с ума все посходили! С утра, как только заступил на дежурство, выезжал в дом начальника местного телевидения Антипова. Соседка случайно зашла, обнаружила его на полу, вызвала скорую помощь и на всякий случай полицию.

– И что там? – Амиров, от предложенной сигареты отказался. За день так надымился, что рот связала какая-то кислятина. – Криминал?

– Нет. Сам решил отравиться. Хорошо, медики быстро подоспели, увезли в тяжёлом состоянии, не известно будет жить или нет. Следом донёсся слух, что заместителя главы города по финансам Лялюшкину арестовали прямо в кабинете. Начальника отдела по работе с предприятиями Звенигородова отстранили от должности. Он сейчас под подпиской о невыезде. И заместитель главы по социальным вопросам Семизоров подал заявление на расчёт!

– Ничего себе, новый мэр города только появился, а головы уже полетели! – Пантелеев затушил недокуренную сигарету, его тоже уже мутило от избытка никотина в организме. – Что с домом будете делать?

– Опечатаем, пока родственники не объявятся, может покойный наследство кому-нибудь оставил.

Амиров вспомнил парня, которого видел в этом доме, когда встречался со Светлаковым. А что, детей нет, кому ещё оставлять? Мужчины сели в автомобиль.

– Фарид Махмудович темнеет, ехать сейчас в сторону разрезов, смысла нет. Что в темноте сможем рассмотреть?

– Согласен, – кивнул Амиров. – План такой, сейчас перекусим где-нибудь, потом на автовокзал, надо кое-что забрать.

Ровно в десять они стояли на площади возле городского автовокзала. Автобус прибыл во время. Амиров, дождался, когда пассажиры покинут свои места и махнул рукой водителю:

– Здравствуйте. Вам должны были передать конверт.

– Есть такое дело, – шофёр залез во внутренний карман куртки и подал плотный конверт. – Как ваша фамилия?

– Амиров, – Фарид улыбнулся и протянул тысяча рублёвую купюру. – Это для меня приятель передал.

Водитель отдал конверт и, помявшись, тысячную всё-таки взял.

Мужчины припарковались возле гостиницы и поднялись в номер. Бросив куртку прямо на кровать, Фарид подключил ноутбук и воткнул флешку. Так же, как и утром, они уставились в экран. Молчали, пока просматривали материал, наконец, Амиров поднялся, руки его слегка дрожали.

– Забудь, что ты видел. Не думаю, что к убийству мэра эти факты имеют отношение. Наоборот, Селивёрстов им нужен был живым! Представляешь, что сейчас надо ставить на должность главы своего человека, чтобы тот продолжал нелегальную добычу.

– Так и прислали своего, вон уже чистить ряды начал и всё-таки по истечении срока исполняющего обязанности главы, необходимо проводить выборы. Жители нового человека не знают, и голосовать за него не пойдут!

– И не нужно. Сегодняшние законы предполагают голосование в депутатском корпусе. Большинством голосов примут кандидатуру, которую подсунул губернатор и дело с концом! Жителей города никто и спрашивать не станет, а депутаты не захотят ссориться с губернатором!

– Н-да, – протянул Пантелеев. Он растерялся. – Но вы посмотрите, какова схема! Просто поражает воображение. Мало того, что нелегальные разработки ведутся под охраной частных охранных агентств, задействована железная дорога, тракторно-бульдозерная станция, целый автопарк с многотонными перевозчиками! И много представителей областной администрации втянуты в эту схему?

– Не много! Чем больше участников, тем меньше прибыли, – Амиров рассердился на себя, ведь предполагал и товарищ предупредил, что информация взрывоопасная! Зачем допустил к просмотру Пантелеева? Это ровно, что зацепить товарища за собой на передовую! – Так, всё, закрыли тему! Ты ничего не видел и не слышал! Это дело моё! Когда всё закончится, ты первый узнаешь о результатах! Обещаю! Ты займись поиском сына бабы Фимы. Виталий Юрьевич откопал адрес и телефон, но может что-то изменилось или регистрация, или номер, – Фарид протянул исписанный листок. – Завтра поговори с водителями, которые работают на служебных машинах в администрации. Пусть вспомнят тот вечер, когда был убит Селивёрстов.

– На предмет чего?

– Да сам не знаю. Сделай упор на Юрии Митрофанове. Шофёр последним видел Селивёрстова живым. И найди таксиста, который довозил его до дома тем вечером.

– Его допрашивали, там всё ровно, и таксист подтверждает, что именно Митрофанова доставил, и время точно совпадает. Почему он вас интересует?

– Давай посмотрим видео ещё раз, – Амиров вытащил из кармана диск и вставил в дисковод. На всякий случай он носил запись при себе. Если проститутка зашла в номер без труда, значит, заинтересованному лицу проникнуть в комнату раз плюнуть. – Вот смотри: в гостиной двенадцать уже знакомых нам человек, помимо них секретарша Светлана Козленкова, водитель Юрий Митрофанов, сама мадам и двое охранников. Каждый в этом спектакле играет роль со словами или без слов. Шпигель упомянула каждого из двенадцати, в конце Козленкова выступила с речью, призывая выяснить, кто же всё-таки убил главу города Серова! И только одна персона осталась незамеченной. Это Юрий Митрофанов!

– Может, в присутствии шофёра нет никакого смысла, просто случайность?

– Э, нет! Она бы не допустила случайности или небрежности. Шпигель расписала действие, как по нотам, у каждого персонажа своя роль, а какую роль играет молчаливый водитель?

– Я думаю, что это у вас разыгралась фантазия и всё гораздо прозаичнее!

– Хорошо, если так, – легко согласился следователь. Он устал за день, как собачий хвост и не имел сил спорить и переубеждать напарника. Да и сам уже согласился с тем, что от того, что у него отсутствует даже мало – мальская версия, он занялся сочинительством. – Ладно, на сегодня хватит. Оставь мне машину, утром наведаюсь к вдове за город, посмотрю, чем она дышит после похорон и появления нового мэра. Наверняка уже в курсе кадровых перемен.

Они распрощались, и Фарид завалился спать без задних ног, без мыслей, без фантазий и сновидений, и только под утро так явно, словно можно было потрогать, пришла мама. Он почувствовал её запах, ощутил тёплые руки, вдруг грудь захлестнула необъяснимая, щемящая тоска. Он понимал, что она умерла, но это не имело значения, хотелось смотреть в грустные глаза с морщинками вокруг, и не отпускать родную ладонь. Мама, ничего не говоря, повернулась и пошла прочь. От потери Амиров задохнулся в рыданиях, потянулся следом и, неожиданно проснулся. Находясь между сном и явью, он продолжал плакать, и слёзы катились по седым вискам. Фарид рывком скинул ноги, сел на кровати и, взяв с тумбочки телефон, посмотрел время. Девять, отпечаталось в голове, проспал, констатировало сознание, но он ещё какое-то время цеплялся за память, пытаясь удержать родной образ.

Следователь выходил из гостиницы, как зазвонил телефон.

– Слушаю. Амиров.

– Доброе утро Фарид Махмудович, – голос Пантелеева звучал бодро и тревожно. – Я раскопал кое-какую странность, надо встретиться. Вы в городе?

– Я ещё возле гостиницы.

– Я подскочу через минуту.

Действительно, через пару минут Константин сел на пассажирское сиденье.

– Поехали к Раисе Селивёрстовой, по дороге расскажешь, – Амиров завёл машину.

– Послушайте сначала меня, потом решим, ехать или нет.

– Многообещающее начало. Слушаю.

– Это всего лишь догадки, которые требуют подтверждения.

– Да не тяни, Константин!

– Я переговорил с водителями, все отзываются о Митрофанове, как о мужике нормальном, сильном, немного грубоватом. Может выпить, но за баранкой ни-ни! В вечер убийства всё происходило, как обычно: начальство водку пьянствовало, а шоферня грызла семечки на улице, курила и травила байки. Селивёрстов вышел первый, поманил водителя, и они уехали. Всё, на этом ставим точку, но неожиданно возникла запятая. Уже опускались сумерки, когда Митрофанов привёз шефа к зданию администрации, отдал ключи от машины, а сам на такси отправился домой. Я поговорил с таксистом, снова всё сходится. Он опознал Митрофанова, потому что включал в салоне свет, чтобы тот рассчитался по счётчику.

– Ну, в каком месте начинать удивляться?

– Таксист заметил, что от пассажира несло тяжёлым табаком. А до этого я выяснил, что Митрофанов не курит, вообще запах табака не переносит.

– Так, интересно. Ты узнал что-нибудь о семье?

– Пока нет, но есть ещё одна деталь. Девятого Митрофанов весь день возил Селивёрстова – утром забрал из дома, потом привёз на мемориал, следом на банкет. Никуда не отлучался. Водители сказали, что ветровка на нём была светло-серого цвета с множеством карманов, а вот таксист вёз мужчину в куртке военного покроя цвета хаки.

– Поехали к Лопатину в Управление.

Через час всё, что успели собрать на Митрофанова, лежало на столе начальника Управления внутренних дел.

– Митрофановы Юрий и Василий двойняшки, родились в деревне Кабзас. Отец шорец, мать русская. Отец был профессиональным охотником, к этому приучал сыновей. Юрий отслужил в Армии и переехал в город Серов. Василий остался в деревне с родителями. После их смерти сын так и остался в доме. Поселение полностью окружено угольными предприятиями. Несколько лет назад шорская общественность пыталась отстоять свои территории, даже посылали письмо в ООН. Однако угольщики не оставили шансов на существование, окружив разрезами деревню со всех сторон. Сейчас там проживает около тридцати человек. Брат Юрий часто наведывается в родительский дом, привозит единоутробному родственнику еду, сигареты и одежду, – Лопатин отложил бумаги и снял очки. – Надо брать Митрофановых. Убивал Юрий, а Василий его алиби. Вопросов несколько: как водитель проник в здание администрации? Он зашёл вместе с Селивёрстовым или у него были ключи?

– Могло произойти и то и другое, – Амиров глянул на начальника Управления и замешкался. – Юрий, каким-то образом узнал об условии мадам Шпигель. Он, зная, что никто из вас даже не пискнет в сторону Селивёрстова, решил свершить правосудие своими руками.

– Но зачем? – Лопатин искренне недоумевал.

– У него, как у патриота нашлись веские причины: первая – это машиностроительный завод, и второе – в городе поговаривали, что именно Селивёрстов курировал незаконную добычу угля возле деревни Кабзас и в других районах. Смерть вороватого мэра разрешала две проблемы – возобновляла работу завода и останавливала деятельность разрезов возле шорских поселений! – Амиров поднялся. – Теперь вы доведёте дело без меня. Я думаю, что Митрофанов сам во всём сознается. Он не убийца, а человек, которому не безразлично, что будет с его городом, с его народом и землёй. А мне пора. Жена ждёт.

Фарид вышел из Управления и вдохнул в лёгкие воздух, перемешанный с угольной взвесью. Ему стало грустно. Митрофанов сядет, но изменится хоть что-нибудь?

– Почему вы ничего не сказали про компромат, который получили из области?

Сзади остановился Пантелеев.

– Ты с ума сошёл? Я не уверен, что Лопатин не играет в той же команде. И ты забудь! Ничего нет! С этим вопросом только в генеральную прокуратуру! – Фарид сел в автомобиль, следом нырнул Пантелеев. – Корреспондент Персильев рассказал мне шорскую легенду про двух братьев. Ульгень и Эрлик олицетворяют два начала. Ульгень доброе, небесное божество, а Эрлик несёт в себе злое, адское начало. Но они братья, ничего не делят, не соперничают, не стремятся к превосходству одного над другим, а лишь помогают и дополняют друг друга. Братья Митрофановы свершили правосудие.

Амиров собрал вещи в сумку, заплатил по счетам и вышел на улицу, где его ждал Константин.

– Мне было приятно с тобой работать, – Фарид пожал руку Константину. – Скоро в городе многое изменится.

– Хочется верить.

– Если будут вопросы, звони, я всегда рад тебя слышать.

С этими словами Амиров сел в машину и вырулил со стоянки. Мысли его были уже возле жены, он решил предупредить о возвращении, позже, как только одолеет половину пути, выехав на взгорок, он окинул город прощальным взглядом и с удивлением отметил, что из заводских труб валит дым.

«Не напрасным оказалось твоё преступление Юрка Митрофанов, – подумал про себя Фарид. – И тебе спасибо мадам Керстин фон Шпигель, за то, что слово сдержала. А ведь она знала, кто убийца, но не хотела выдавать».

После двух часов монотонной дороги Амирова потянуло в сон. Сказалось напряжение последних дней. Он остановился возле придорожной забегаловки, заказал двойной кофе и бутылку воды в дорогу. Допив кофе, вытащил телефон и набрал номер жены, та отозвалась незамедлительно.

– Я свободен! Часа через два буду дома!

Амиров покрутил плечами, разгоняя застоявшуюся кровь, вернулся за руль и набрал скорость. Он даже не успел сообразить, как с правой стороны наперерез выехал грузовик. Шансов избежать столкновения не было никаких.

Content

Татьяна Нильсен
Шариковы дети

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9