Мария Карташева

Городской детектив. Тени прошлого

Я очень люблю Петербург, город в котором я родилась. И гуляя по улицам самого живописного района Санкт-Петербурга, я придумывала сюжеты своих будущих книг. Именно здесь я решила стать писателем, именно здесь я встретила свою любовь. И именно поэтому я хочу посвятить эту книгу Петроградке – самому красивому месту самого красивого города, в котором мне посчастливилось жить.

Особую благодарность я хотела бы выразить Айсте Кулькинайте (@aiste_singer), ведь именно благодаря ей моя героиня обрела свой образ и теперь красуется на обложке.

И спасибо MasterTux, dron19 и Prawny за ваши фото на сайте https://pixabay.com

Глава 1

Весенний ветер весело играл тучами на ярко-синем небосводе, майское солнце жонглировало солнечными зайчиками, которые резвились в серых волнах Невы, бились вместе с водой о гранит набережных, прыгали по мостам и разбивались на тысячи брызг в окнах горожан. Тепло оседало в укромных дворах Петроградки, распускали свои звёздные головы нарциссы, заботливо посаженные местными дамами с седеющими локонами. В Петербург, наконец, царственно вкатила весна!

Даже суровое здание следственного комитета сегодня выглядело нарядным, оттого что солнечный свет буквально закутал его в своём покрывале и со всех сторон проникал внутрь. В одном из кабинетов двое мужчин спокойно беседовали; один из них судя по погонам был высоких чинов, а второй, в дорогом деловом костюме с короткой седой бородкой, был адвокатом.

– И ты пойми, я бы не стал просить за кого-то чужого! – Адвокат отпил янтарный настой чая. – Я люблю, чтобы сами добивались, но в этом случае ситуация просто патовая. Глафира девочка упрямая, если ей что-то залезло в голову, то вытащить это оттуда просто невозможно, пока оно там само не умрёт. Мама и папа её думали, что она закончит юридический, поработает два-три года юрисконсультом, потом успешно пристроится замуж и их проблемы закончены. Так нет, она поработала советником в одной фирме, потом адвокатом и решила, что ей скучно, а она должна приносить пользу людям. Поэтому решила работать следователем. – Адвокат хлопнул по столу ладонью.

– Так что плохого-то в этом? – Усмехнулся его собеседник.

– Да ничего хорошего! Её мама будет теперь лежать с сердечным приступом, терзать её папу переживаниями. Папа будет дёргать меня, потому что я – лучший друг и других знакомых в нашей сфере у него нет! – Лев Исаевич всплеснул руками. – У них хорошая семья, мама и папа у Глафиры преподают, она историю, он химию. Ну, точнее, мама раньше преподавала, сейчас даёт частные уроки и домохозяйничает. Брат старший – великолепный адвокат, с ним проблем нет!

– По уголовным? – Вскинул брови начальник следственного комитета.

– Да кому нужна эта неспокойная жизнь. У меня он трудится, прекрасно ведёт административки, не гоняется за крупными лещами, а прекрасно сшибает по мелочи. – Лев Исаевич махнул рукой. – Только эта девочка не даёт семье покоя! Поэтому пристрой ты её куда-нибудь, чтобы она побарахталась и попросилась обратно домой. Я её знаю, она звёзд с неба не хватает, не особо умна, середнячок, но старательна. Она сломается через полгода, я уверен!

– Слушай, ну можно в области поспрашивать! – Пожал плечами Василий Степанович.

– Вася! Я же не хочу её маме устроить сердечный приступ сразу до больницы! Деточка живёт с мамой и папой и нужно оставить её дома, но дать попробовать себя в роли следователя. Семья кристальная, всё у них образцовое, мы с её папой ездим на рыбалку. Мне не нужны проблемы с её мамой! Иначе она перестанет отпускать на рыбалку её папу!

– Ох, Лёва… задача. – Вдруг лицо Василия Степановича просветлело. – Слушай, а давай её ко мне!

– Вася, я удивляюсь, как ты дослужился до таких красивых погон! – Снова хлопнул ладонью по столу Лев. – Я тебе говорю, что она хочет быть следователем!

– Ну и прекрасно, я сейчас буду заведовать отделом следственного комитета, почти центральный район, а там одна местная следачка пошла в декрет!

Лев сцепил пальцы и потряс ими:

– Вася, это другой разговор. Это же намоленное место, может и наша забеременеет и наконец успокоится! И все будут счастливы.

Судьба Глафиры была решена, и мужчины переключились на более насущные проблемы, так как оба были заядлыми рыболовами, но эта весна не давала им и дня, чтобы выбраться на природу.

***

Солнце уже вытягивало свои лучи из-за горизонта, начинало бродить по окнам, будило птичьими голосами улицы. Подъезд небольшого дома мирно дремал, хотя иногда распахивалась дверь и на работу выбегали особо ранние пташки. Дворник мёл внутренний двор дома и приветливо скалился золотыми зубами знакомым лицам в ответ на пожелание «доброго утра».

– Здравствуй, Митя. – Сказала чопорного вида пожилая дама, которая вышла из подъезда и остановилась, глядя на небо.

– Здравствуйте, Виктория Карловна! – Чуть наклонил голову дворник.

– Что нынче дождя не будет? – Спросила она.

– Нет, Виктория Карловна. Спина ещё никогда не позволяла синоптикам меня обмануть.

В этот момент мимо из подъезда выскочил очередной жилец и, не разбирая дороги, то и дело посматривая на часы побежал вперёд.

– Ох, Виктория Карловна, как же было хорошо, когда все друг друга знали. А теперь что ни день, то новое лицо. Только вчера заехали новые. – Опершись на метлу досадливо сказал Митя. – Ему бы котелок, уши чуть подлиней… вылитый белый кролик.

– Вы читаете Льюиса Кэрролла? – Дама удивлённо приподняла бровь

– Разумеется, я же питерский дворник и Кэррола я читаю в подлиннике. – Сверкнул зубами дворник Митя

– Что ж, старики уходят, прослойка общества с достатком желает смотреть из своего окна на старый Петербург, а те, кто не может осилить ремонт и коммунальные услуги готовы продать фамильные гнёзда и перебраться куда-нибудь типа Кудрово или Девяткино. Одно название уже говорит само за себя! – Фыркнула женщина и ступила на асфальт.

– Да, беспокойно как-то стало! – Посетовал дворник.

Виктория Карловна махнула в его сторону рукой, затянутой в тонкую гипюровую перчатку, поправила аккуратную шляпку и пошла прочь, но в этот момент весь двор и подъезд окрасился истерическим женским криком. Дама замерла на месте, у дворника даже выпала метла из рук, и они оба подняли головы.

– Митя что-то случилось! – Беспокойно сказала Виктория Карловна.

Крик повторился, окна в доме начали открываться, сонные лица людей озирались вокруг, а потом с немым вопросом смотрели на дворника.

– Что у вас происходит? – Строго спросил мужчина со второго этажа. – Дворник, почему кричали?

– Милый мой, ну откуда я могу знать, почему кричали! Сейчас разберёмся! – Вяло отмахнулся Митя.

Дверь углового подъезда распахнулась, со всей силы впечаталась в стену, из тёмного проёма выскочила женщина в пижаме и босиком спустилась по каменным ступеням. Она смотрела вокруг дикими от ужаса глазами, сжимала руки в кулаки, нервно оглядывалась, потом сфокусировала свой взгляд на Мите и сказала:

– Помогите мне, у меня в квартире мёртвый мужчина!

***

Глафира долго не могла понять в чём ей идти на работу. Она полвечера безуспешно перебирала свой гардероб. Девушка прикладывала к себе и платья, и брючные костюмы, и джинсы, но всё было не то. Всё было какое-то слишком яркое, не могла же она заявиться в первый рабочий день разодетая, как попугай. Наконец, она выбрала длинную юбку и строгую блузу. Ей казалось, что именно в таком виде она произведёт хорошее впечатление. Но утром, когда она плелась в ванную комнату, то увидела, что её мама уже колдует над гладильной доской.

– Ма, ты чего делаешь? – Подозрительно спросила Глаша.

– Воробушек, лети в душ, а то опоздаешь! – Не отрываясь от своего занятия, сказала Людмила Вячеславовна.

– Ма! – С нажимом сказала Глаша.

– То убожество, которое ты хотела надеть, я дисквалифицировала. Вчера я приобрела тебе чудный брючный костюм серого цвета, он будет тебе очень кстати. И неброско, и отлично подчёркивает фигуру.

– Ма, я не на подиум иду! А на работу!

– Как знать. – Ухмыльнулась мать. – Воробушек, шевелись, сейчас папа проснётся, и я буду заниматься его сборами.

Глафира вздохнула и не стала утруждать себя утренними спорами. Прохладная вода быстро смыла сонливость, плотный завтрак под неторопливую мамину болтовню окончательно разбудил, не привыкшую вставать в такую рань девушку, и вдруг Глафира, стоя перед дверью, осознала, что сейчас она перешагнёт порог отчего дома и жизнь её совершенно поменяется.

– Ты чего застыла? – Спросила стоя́щая за спиной Людмила.

– Тебя жду. – Не меняя выражения лица, сказала Глаша.

– Зачем? – Нахмурилась мать.

– Ну ты одежду мне выбрала, завтрак сделала, до работы не пойдёшь провожать? – Съязвила девушка.

В этот момент снаружи раздался тот самый крик, который так обеспокоил жильцов дома на Малом проспекте Петроградской стороны.

– Что это? – Застыла Людмила.

– Не знаю, сейчас гляну.

– Глаша, нет! Надо вызывать полицию! – Мать бросилась к двери.

– Ма! Считай, приехала не то что полиция, а следственный комитет. – Хмыкнула она и мгновенно ретировалась за дверь, не давая матери перекрыть ей выход.

Глаша быстро спустилась, слегка цокая каблуками по каменным ступеням. Она выбежала во двор и увидела, что спиной к ней стоит женщина в пижаме.

– Митя, что случилось? – Крикнула Глаша.

– Je sais pas, – ошарашенный Митя кивком головы показал на женщину. – Не знаю, вот дама плачет и помощи просит.

Глаша осторожно подошла к незнакомой даме, обошла её, так чтобы она могла видеть девушку и улыбнулась.

– Здравствуйте. Я Глафира. Что случилось?

– Там, там, – женщина судорожно хватала воздух ртом и бессвязно тихо говорила. – Там, у меня дома!

– Что там?

– Там, там!

– Виктория Карловна, доброе утро. – Глаша улыбнулась старушке. – Приглядите за дамой, пожалуйста. – Она посмотрела на дворника. – Митя, пойдём посмотрим, что там! Ты же знаешь из какой она квартиры?

– Они вчера заехали только. В бывшую Суворских. Пойдём глянем.

– А что это вы там распоряжаетесь? – Визгливо поинтересовался мужчина из окна второго этажа.

– Соблюдайте спокойствие! – Строго ответила Глаша, и видимо её тон дал понять беспокойному гражданину, что всё под контролем и ему можно покинуть свой наблюдательный пункт.

Поднявшись в прохладной тишине широких лестничных пролётов, они остановились перед распахнутой дверью квартиры. Глаша осторожно заглянула внутрь, аккуратно прошла по чужому жилью и остановилась в узеньком коридорчике перед кухней.

– Это точно её квартира? – Спросила девушка.

– Ну да, они сюда вчера въехали.

– Плохо дело. Здесь труп!

***

В кабинет старшего следователя просунулась голова Визгликова. Несмотря на свой возраст, перешагнувший несколько лет за четвёртый десяток, Стас был подтянут, сух, бесконечно подвижен и постоянно ироничен.

– Звали меня? – Спросил он, глядя на руководителя и поправляя очки.

Тот кинул взгляд в его сторону и снова углубился в работу.

– Ты весь-то зайди. – Сказал Лопатин.

– Чего? – Стас раскрыл дверь шире и остановился посреди помещения.

– Того! Стас, либо ты научишься всё-таки субординации, либо я начну применять к тебе воспитательные меры!

– Андрей Матвеевич, ну дел с утра во. – Он резанул себя по горлу ладонью, – Я уже, как уж на сковороде верчусь, а такое впечатление, что вообще ничего не делаю.

– Да? Странно, как у нас сходятся взгляды на твою работу. – Оторвался от бумаг Лопатин. – Это что-то удивительное!

– Началось в деревне утро! – Проворчал Визгликов.

– Польская пришла? – Спросил Андрей Матвеевич.

– Не, у нас только «Русская» пришла в качестве перегара вместе с Данилычем! – Засмеялся Стас, довольный своей шуткой.

– Сотрудник наш новый, Глафира Константиновна Польская, пришла?

– Да понял я. Нет, не пришла.

– Понятно. Ладно, иди к дежурному, поезжайте на Малый проспект, там труп в квартире.

– Чей? – Спросил Визгликов.

Андрей Матвеевич поднял на него тяжёлый взгляд.

– Ну вот ты мне и ответишь чей. А если он криминальный, то я очень рассчитываю на то, что ты в короткие сроки раскроешь это дело и я спокойно уеду в отпуск. – И после паузы продолжил. – Если Польскую увидишь, возьми с собой. Пока к тебе её прикреплю.

– А я не хочу! – Протянул Визгликов.

– А я хочу с утра есть жареное мясо и пить токайское вино, но мне нельзя, потому что первое, по утверждению моей жены ,вредно для здоровья, а второе, по утверждению Трудового Кодекса, вредно для работы. – Лопатин захлопнул лежащую перед ним папку. – Иди работай, Визгликов! Ты мне с утра уже все нервы на кулак намотал.

– Я её в глаза ещё не видел! – Ворчливо заметил Стас и вышел вон.

***

Глафира стояла на входе в квартиру вместе с Митей, её мама принесла женщине тапочки и плащ, но последняя отказалась принимать что-либо и лишь смотрела перед собой безумными глазами.

– Так всё-таки что у вас случилось? – Глаша уже в пятый раз пыталась выяснить причину утреннего происшествия.

– Я проснулась от звонка по телефону. – Вдруг тихо начала говорить женщина. – Точнее, я позвала мужа, он не отзывался, телефон всё звонил. Ну я и пошла искать его по квартире, пришла на кухню, а там это. – Она растерянно покачала головой. – Кинулась искать мужа и дочь, а их нет!

– А кто этот мужчина на кухне? – Осторожно спросила Глафира.

– Да не знаю я! – Истерически всхлипнула пострадавшая.

– Здравствуйте. – По лестнице поднимался Визгликов в сопровождении участкового и криминалиста. – Что случилось? Вы кто? – Он взглянул на Глашу, которая стояла на пороге.

– Я, Польская Глафира Константиновна! – Ответила девушка.

– О как! Бывают же совпадения, а у нас так новую сотрудницу зовут, – хохотнул Стас и оглянулся на участкового. – Вы пострадавшая? – Он посмотрел на Глашу.

– Нет. – Она отрицательно покачала головой и показала на женщину. – Вот пострадавшая.

– А вы гражданочка тогда что здесь делаете? – Визгликов оглядел Глашу.

– Я Польская.

– Милочка, да хоть американская, но сейчас вы находитесь на месте предполагаемого преступления и мне хотелось бы знать, отчего вы нам проход загораживаете.

Глаша покопалась в сумке и сунула под нос Визгликову новенькое удостоверение.

– О как! – Тот вскинул на неё глаза. – А тебя как раз ко мне прикрепили! Тебя Лопатин прислал, что ли?

– Нет, живу я здесь.

– В этой квартире? Где труп? – Напрягся Визгликов.

– Да нет, на работу собиралась, а здесь такое.

– Ох, – выдохнул Визгликов, – запутала ты меня совсем. Так, чего произошло?

Снизу послышался шум и на лестнице показалась грузная женщина.

– Нинель Павловна, неужели вы? – Перегнулся через перила Визгликов. – Что ж сами?

– Потому что у Вени начался законный отпуск и сегодня кроме меня, вот некому в это чудное утро выехать. Рассказывайте!

В бывшей квартире Суворских вдруг стало многолюдно, шумно, но вместе с тем спало напряжение, которое поселилось в подъезде после утреннего крика. Большинство окон уже закрылись, и мимо стали пробегать люди, спешащие на работу и с опаской поглядывающие в раскрытую дверь квартиры. Дом попытался зажить обычной жизнью, но снующие туда-сюда работники правоохранительных органов всё-таки вносили лёгкий диссонанс. И пара интеллигентного вида старушек встали у двери, ведущей в злосчастный подъезд на боевой пост, чтобы было потом о чём посудачить.

– Глаша? – Сказала одна из них, строго взирая на пробегающую мимо девушку.

– Да, Наталья Юрьевна? – Глафира уже внутренне приготовилась к долгому монологу дамы, которая ранее была её классной руководительницей в школе и при этом жила по соседству, а также была близкой подругой бабушки.

– Что там случилось?

И сейчас Глаша торжествовала оттого, что на вполне законных основаниях может прекратить этот гражданский допрос и заняться своими делами.

– Наталья Юрьевна, – девушка вынула удостоверение, – я следователь! И я не имею права рассказывать детали дела!

Она круто развернулась на каблуках и ускакала в направлении арки, где её ждал автомобиль.

Приехав в управление, девушка неуверенно потопталась у стола дежурного.

– Вы с заявлением? – Поднял на неё глаза мужчина в форме.

– Нет. Я следователь. Работаю теперь здесь. Я Глаша! – Она с улыбкой протянула руку.

Мужчина вздохнул, медленно перевёл взгляд с руки Глаши на неё и ответил.

– А я на замене. Следователи на третьем этаже. – После этих слов он досадливо раскрыл книгу и углубился в захватывающее действо, разворачивающееся на страницах издания.

Глаша только успела заметить, что роман, который так увлечённо читает мужчина, называется «ТАЙНИК».

– Интересный? – Спросила она.

– Не знаю, только начал читать – буркнул он. Мужчина поднял на неё глаза. – Я продолжу?

Глафира пожала плечами и стала подниматься по лестнице, которая вела наверх. По дороге девушку обогнал долговязый молодой мужчина, который слегка задел её, но даже не извинившись продолжил путь. Глаша только покачала головой и заметила в коридоре Визгликова. Девушка призывно помахала ему рукой, но Стас показал жестами, что разговаривает по телефону и потыкал пальцем в дверь кабинета, на которой было написано, что именно здесь восседает начальник.

– Иди туда! Собрание! Я сейчас! – Прошипел он.

Глафира зашла в длинный кабинет, где уже сидели люди за прямоугольным столом. Девушке было не по себе оттого, как все перешёптываются и украдкой смотрят на неё. Глаша обвела глазами тесное помещение и поняла, что свободно одно единственное место, да и то зажато между стеной и местом, где сидел всё тот же товарищ, который повстречался ей на лестнице.

– Здесь не занято? – Тихо спросила она у мужчины, который читал папку с делом.

– Нет. – Кратко ответил он, не поднимая головы.

Глафира протиснулась между стулом и стеной, зацепилась за что-то сумкой и не оборачиваясь посильнее дёрнула. Она повернулась, чтобы осмотреть препятствие и поняла, широкий ремень зацепился за спинку соседнего стула, и что тянет она этот предмет мебели вместе с сидящим на нём человеком, который молча и грозно взирает на неё.

– Простите, – пискнула девушка и, аккуратно убрав предмет беспокойства, присела.

В кабинет вслед за Визгликовым широким шагом зашёл Лопатин, он встал во главе стола, вперил ладони в блестящую поверхность и внимательно рассмотрел сидящих.

– Итак, у нас новая сотрудница! Польская Глафира Константиновна. Она займёт место Таничевой, которая удачно совместила декрет и летний отпуск. Как вот так у людей всё красиво получается, я никак в толк не возьму. – Громким властным голосом проговорил он.

Глаша привстала, сделала какое-то неловкое движенье головой, которое должно было обозначать приветствие и присела обратно.

– Визгликов, что у нас на твоём выезде было?

– Ну, у нас там живёт следователь Польская. – Гнусаво сказал Стас.

– Это совпадение или она туда специально переехала? – Скучающим тоном спросил Лопатин. – По существу докладывайте. Где живёт мой сотрудник, я знаю. Или ты Стас думаешь, что это она всё подстроила, чтобы в первый рабочий день найти себе занятие? – Спросил Лопатин.

– Думаете?! – Скрывая улыбку, сказал Визгликов.

– Давайте повеселимся, когда закончим дела! – Отрезал Лопатин. – Польская, докладывайте!

Глаша, исподтишка разглядывающая лица окружающих её людей, встрепенулась и воскликнула:

– Я?!

– Польская у нас только вы, так что да! – Лицо Лопатина скривилось как от головной боли. – Ну, смелее, мы все очень занятые люди. Вам, как я понял, доверили опрос потерпевшей. Кто там у неё помер на кухне? Брат, муж, сват? Кстати, что там с причиной смерти? – Он перевёл взгляд на Визгликова.

– Асфиксия, но Нинель сегодня сама приехала, сказала, что она не под стать нынешним вёртким. Я не понял о чём она, но спорить не стал. Короче, она, как всегда, всё обрисует в заключении, но придётся чуть подождать.

– Глафира Константиновна, мы ждём!

– А, ну да. – Глаша попыталась встать, но так как стена позади неё была близко, то стул неожиданно вернулся, подбил её под коленки и девушка села.

– Можно сидя! – Тихо и медленно проговорил Лопатин. – Но в темпе!

– Потерпевшая рассказала, что они на днях получили документы, сделка прошла удачно, ну…купля-продажа. Они решили переехать после ремонта, но вчера хотели переночевать там и, так сказать, сделать первые намётки по будущему дизайну. Супруги – архитектор и дизайнер. Новосёлы остались ночевать, сквозь сон она услышала звук телефона, думала, что трубку поднимет муж, но он всё не шёл. Поэтому потерпевшая проснулась и прошлась по квартире, она сказала, что почувствовала что-то неладное и повернула на кухню. Там она и увидела сидящий на стуле труп!

– Очень художественное, но малоинформативное описание. – Лопатин закатил глаза и вздохнул. – Кем приходилось тело потерпевшей?

– А она его не знает! – Развела руками Глаша.

– В смысле? – Воззрился на неё Лопатин.

– Ну, она проснулась от звонка, пошла искать телефон. Мобильник не нашла, пошла на звук, пришла на кухню, там сидит мужик ей не знакомый. Возле него на столе звонит телефон, высвечивается номер, тоже незнакомый. Она решила потрясти мужчину за плечо, а он весь деревянный, а кожа ледяная. Она поэтому так и кричала.

– Начались в деревне танцы! – Сложив губы трубочкой, проговорил Визгликов.

– То есть получается, что в своей квартире, женщина обнаружила тело совершенно неизвестного ей человека. А муж её? – Лопатин что-то чертил в блокноте.

– А она не знает, где он. Причём в квартире нет ни мужа, ни их дочери. Ложились спать все вместе; там и правда большая кровать, которую они временно поставили в одной комнате, а небольшой топчан в соседней. Все вещи указывают на то, что там могли быть мужчина и девочка-подросток. Девочке пятнадцать лет. Куда они делись женщина не знает, телефоны их дома. Но у неё нервный срыв и пострадавшая сейчас находится в больнице.

Лопатин помолчал, пошевелил губами и осмотрел присутствующих.

– Понятно, понятно, что ничего вам неясно. – Подполковник хлопнул по столешнице раскрытой ладонью. – На сегодня всех отпускаю, но завтра, чтобы пришли с нормальным, – он посмотрел на Визгликова, – я подчёркиваю с нормальным докладом! Всё, никого больше не задерживаю, остальных тоже выслушаю завтра, у меня срочная встреча. А всё время, отведённое на собрание мы потратили на невнятные объяснения Визгликова и Польской. Да, кстати, Визгликов, ты Глафиру Константиновну берёшь к себе в помощники. Пусть, так сказать, набирается опыта.

***

Налетевший к вечеру на погожий день ветер растрепал тучи, замазал голубизну бездонного неба серостью дождевых облаков, и в воздухе поплыли ароматы приближающегося дождя. Глаша украдкой смотрела на соседнее здание, где чей-то балкон был расцвечен пестротой герани. Визгликов долго молча сидел перед экраном компьютера, потом, наконец, оторвался от своего занятия и посмотрел на Глашу.

– Ты чего здесь сидишь? – Удивлённо спросил он.

– А куда мне деться? Вы после собрания сказали к вам в кабинет зайти. Вот я и пришла.

– Да?! – Стас недоумённо скривил губы. – Чего-то я тебя сразу не заметил. Ну ладно, – он потёр переносицу, – надо тебе место организовать. А то после Таньчика в её кабинете образовался Данилыч, и все вздохнули с облегчением. – Визгликов с сожалением посмотрел на свободный стол в его кабинете, вздохнул и сказал, – ну деть тебя некуда, поэтому располагайся. Недолго музыка играла, – горестно заключил он. – Так, давай сейчас, когда вещи свои пристроишь, сразу запросы строчи везде. Во-первых, насчёт квартиры, кто покупал, когда сделка прошла и так далее, во-вторых, бывших владельцев квартиры я бы проверил.

– Я их прекрасно знаю, – Глаша поднялась с места. – Родители жили в этом доме ещё до моего рождения, и соседи наши тоже там же жили. Просто сейчас сын их эмигрировал в Штаты и забрал с собой Инессу и Владимира Андреевича, это отец и мать.

– А кто-то ещё может претендовать на эту квартиру?

– Никто. Я помогала оформлять документы. – Глаша пожала плечами. – Из родственников у них только сын, к нему они и уехали.

– Тогда, значит, ты агента знаешь, надо спросить не было ли сложностей при продаже и покупке. Дальше, – Визгликов задумался, – ну Нинель сегодня трогать не будем, я ей завтра сам позвоню. Возможно, что-то интересное расскажет. Когда там по нормальному нашу пострадавшую можно будет допросить? – Стас вскинул на девушку глаза.

– Сказали, что только завтра. Сегодня просили не беспокоить. – Глаша порадовалась тому, что её стол расположился как раз возле окна.

Вдруг со стороны Визгликова раздался истерический крик, и витающий в размышлениях следователь даже подскочил на месте. Он с выдохом покосился на компьютер, пробежал пальцами по клавиатуре и взглянул на Глашу.

– И даже не смотри на меня, это тренировка в стрельбе! Но в игре опять зомби победили. – Стас взглянул на часы. – Ладно, давай по домам. Завтра прямо с утра навестим нашу даму. Ты на машине? А то моя в ремонте уже второй месяц.

– Нет. Но больница здесь недалеко, можно пройтись.

– Пройтись! – Передразнил её Визгликов. – Ноги не казённые. – У Стаса зазвонил телефон, он быстро набросал сообщение в ответ и поглядел на Глашу. – Ты опять здесь? Я ж сказал по домам! Я в твои годы летел с работы на крыльях свободы!

Глафира улыбнулась, подхватила свою сумку и выскользнула из кабинета.

***

Глаша вышла на посвежевшую от первого лёгкого дождя улицу, улыбнулась оглядываясь вокруг и поспешила домой, потому что первые раскаты грома уже ворчали где-то за железными крышами. Она быстро пересекла родной двор, дабы избежать расспросов, хотя в этот непогожий вечер жильцы или уже сидели по домам, или ещё не приехали с работы. Девушка быстро добралась до своей квартиры и как только вошла внутрь, то почувствовала дивные ароматы с кухни.

– Ма, я дома! – Радостно возвестила она.

– Привет! Как дела? – Вытирая руки цветастым полотенцем, откликнулась Людмила. – Как первый день? Молодые люди есть? – С видом заговорщика проговорила она.

– Мама, ты не представляешь в следственном комитете есть люди обоих полов и разных возрастов! – Всплеснула руками Глаша.

– Тогда бери список, авоську и дуй в магазин. Придёт Никита и будем ужинать! – Сделав большие глаза, сказала мать и скрылась на кухне.

Глаша застыла в коридоре, потом тихо добавила:

– Пришла с работы, называется.

Выйдя на площадку, девушка услышала, что на лестнице этажом выше кто-то разговаривает. Ей показались странными обрывки слов, и она поднялась на пару ступеней. Перед опечатанной квартирой стоял мужчина и девушка.

– Ну, я не знаю, что делать. – Тихо произнесла барышня. – Наверное, нужно куда-то позвонить.

Глаша поднялась повыше.

– Добрый день.

– Здравствуйте. А вы не знаете, что здесь произошло? – Повернувшись к ней, спросил мужчина. – Вы ведь здесь живёте, я вас как-то видел.

– Да, я живу на один этаж ниже. – Глаша порыскала по карманам, но поняла, что удостоверение осталось в сумке.

– А мы вот недавно купили квартиру, жена вчера приехала, сегодня мы с дочерью из отпуска вернулись. А здесь что-то всё опечатано. – Мужчина пожал плечами. – Так не знаете?

– Знаю. – Глаша посмотрела на встревоженное лицо девушки. – Давайте выйдем на улицу, нам с вами нужно поговорить. И я пока позвоню.

– Да что на улицу ходить, мне домой попасть нужно. Девушка, не морочьте мне голову, – нервно сказал мужчина, – жена трубку не берёт, тут вы ещё со своей улицей.

– Я следователь. Польская Глафира Константиновна. – Она поднялась на площадку. – С вашей женой всё хорошо, но она в больнице.

– Что такое? Она жива? – Мужчина посмотрел на Глашу.

– Я же сразу сказала, что жива и здорова, просто перенервничала. Теперь мы можем поговорить? – Глаша скосила глаза на девушку, которая стояла в полном недоумении.

– Ну, говорите, говорите, Аня уже взрослая и всё понимает, не надо тайн! – Мужчина потыкал в печать. – А это зачем?

– Сегодня утром ваша жена обнаружила в квартире труп мужчины.

– Какого мужчины? – Ахнул тот. – Мы с дочкой из отпуска вернулись, а Настя сказала, что вчера решила переехать, точнее, пожить здесь, чтобы насчёт ремонта подумать.

– Как это в отпуске? – Глаша посмотрела на зазвонивший телефон. – Знаете, мне звонит начальник, я с ним поговорю и решим, что дальше делать.

Девушка кратко обрисовала ситуацию Визгликову, и в трубке повисло молчание.

– Алё, Станислав Сергеевич? Вы здесь? – Осторожно спросила она.

– Да здесь я. И я Михайлович! – Пробормотал он. – Лучше бы ты в каком-нибудь другом доме жила, – подавляя зевоту, проговорил он.

– Почему? – Недоумённо спросила Глаша.

– Потому что ты мне отменила целый вечер личной жизни. Ждите, сейчас я за вами приеду, поедем в больницу.

– Так вы же не на машине? А в больницу нельзя.

– Польская, какая же ты душная! Жди!

Глаша нажала на кнопку отбоя и посмотрела на стоя́щих в некотором оцепенении людей.

– Сейчас приедет следователь Визгликов, и мы с вами проедем в больницу.

На лестнице снова послышались шаги и на нижней площадке смолкли. Глаша посмотрела вниз и проговорила.

– Я на минуточку. – Она быстро подбежала к подошедшему к двери брату. – Никитка, держи авоську, список и дуй в магазин!

– Это вместо «Здравствуй, брат!»? – Невозмутимо спросил он.

– А, привет! Но я хотя бы с порога не начинаю интересоваться, когда ты женишься! Конечно, сегодня за ужином могу поднять эту тему, которая никогда не надоедает!

– Это шантаж! Я пошёл! А ты куда? – Уже на бегу спросил он.

– Работать! – Важно ответила девушка.

***

На улице чёрные тучи уже шаркали по крышам дождливыми пятками, гром всё ещё ворчал, но никак не мог собраться с силами и горделиво прокатиться по городу.

– Вас как зовут? – Спросила Глаша у мужчины, пока они ждали Визгликова под козырьком крыши.

– Нефёдов Роман. Дочь наша Аня Нефёдова. – Буркнул он в ответ. – Ерунда какая-то! Но я здесь ночевать не останусь, мы на съёмную квартиру поедем.

Глаша увидела, как в подворотню забежал Визгликов, прикрывая кожаной папкой голову и отчаянно замахал им рукой.

– Пойдёмте! – Сказала Глаша. – Нас отвезут к вашей жене.

Выйдя под дождь, они быстро оказались возле вместительного и, судя по всему, крайне дорогого автомобиля.

– Глафира, где у тебя телефон-то? Выключен? – Прошипел Станислав Михайлович, садясь на переднее сиденье лилово-синего мерседеса, за рулём которого сидела небесной красоты блондинка.

– Ой, простите, там не ловит. Я забыла.

– Мозги ты свои в причёске забыла. – Проворчал Визгликов, но как только на заднее сиденье рядом с Глашей уселся Нефёдов, Стас сразу перешёл на деловой тон. – Следователь Визгликов Станислав Михайлович. Сейчас нам необходимо переговорить с вашей супругой. Глафира Константиновна обрисовала вам ситуацию?

– Вкратце! – Отозвался Роман.

– Ну, полной-то картины пока никто не знает. – Визгликов ласково положил свою руку на руку автоледи. – Вон в тот проезд, ага и вот здесь паркуйся. Я быстро!

Глаша вышла из машины в тот момент, когда по небу, наконец, прокатился оглушающий раскат, и в следующую минуту яркий зигзаг молнии разрезал тучи.

– Сверкает, однако! – Заметил Стас. – Пошли быстрее.

Бесконечные больничные коридоры вскоре поглотили их, и после нескольких минут блужданий Визгликов сказал.

– Они бы хоть карту здесь рисовали.

– Нефёдову в терапию определили, значит нам сюда. – Глаша неплохо ориентировалась в ближайших к дому больницах хотя в её семье и не было хронически больных людей, но отец девушки преподавал фармацевтическую химию и у него была масса знакомых среди здешних врачей, а Глаше просто нравилось болтаться с ним вместе, пока она не решила, что хочет стать юристом, а не надевать каждый день белый халат.

Визгликов светанул удостоверением перед невозмутимым лицом постовой сестры и спросил:

– Где Нефёдова?

– В седьмой! – Со вздохом ответила та. – Её ни одно успокаивающее не берёт!

– В смысле? – Спросил Нефёдов.

– Лежит и ревёт, всё время. Проснётся и ревёт, я ж не могу её круглосуточно колоть!

Глаша вдруг остановила летящего вперёд следователя.

– А дайте, я первая зайду. Там ведь женщины лежат…мало ли что.

– Ну, иди, иди! – Помахал на неё рукой Стас.

Глафира осторожно раскрыла дверь палаты.

– Здравствуйте! – Тихо проговорила она. – Анастасия Филипповна, приехали ваши родные! Всё в порядке. – Улыбнулась она. – Зову?

Женщина, которая сегодня стояла перед ней с отсутствующим видом, сразу просветлела лицом и в глазах появились слёзы.

– Ну конечно!

Роман с Аней быстро вошли в палату, как только Глафира их позвала. Мужчина кинулся к Анастасии, схватил её руку и прижал к губам.

– Насик, что случилось? Как ты? Мне рассказали, я просто места себе не нахожу.

– Рома, где ты был? – Женщина плакала и гладила его голову. – Я проснулась, тебя нет, Ани нет и этот на кухне! Я думала, я с ума сошла! – Женщина прикрыла глаза, потом снова посмотрела на мужа. – Аня где?

– Мам, я здесь! – Улыбнулась девушка и подошла к кровати.

Она попыталась взять мать за руку, но та только вскинула на неё глаза, отняла кисть и перевела встревоженный взгляд на мужа.

– Где Аня?

– Мама, ты чего? Я здесь! – Аня растерянно посмотрела на отца.

– Рома, кто это? Где наша дочь? – Анастасия вскочила с кровати.

– Настя, ты в себе ли? Вот Аня! – проговорил её муж.

Глаша и Визгликов несколько минут наблюдали разыгравшуюся сцену, после чего переглянулись, и Стас сказал:

– Так! Вы с Глафирой Константиновной за дверь! – Он указал на это Роману с дочерью и присел возле кровати Нефёдовой! – А с вами мы побеседуем.

Как только её родственники и Глаша покинули палату, он спросил.

– Муж ваш?

– Да! – Сквозь слёзы проговорила женщина. – Но кто с ним я не знаю. Это не моя дочь!

– Ага, а вчера вы говорили, что они с вами дома были? – Нахмурил лоб Визгликов.

– Да, мы легли спать, а потом, потом, – женщина зашлась в истеричном плаче, и Стас, вздохнув, нажал кнопку вызова медсестры.

Женщина в белом халате, спешившая на помощь, остановилась возле Стаса.

– Доктор разрешил её до утра медикаментозно успокоить. Анализы пришли, всё хорошо по здоровью. Вы ещё будете беседовать?

– Можно подумать это можно назвать поговорили! – Раздражённо заметил Стас и вышел.

Глаша, видя недовольное лицо Стаса, подошла к нему.

– Муж её в шоке!

– Неужели! – Прошипел следователь. – А я думал у него просто настроение плохое, или он больницы не любит. Пошли! – Визгликов подошёл к Нефёдову. – Ваша супруга утверждала и утверждает, что вы вчера вечером вместе с дочкой были дома.

– Что за чушь? Я вообще плохо понимаю, что происходит. Мы с дочкой ездили на несколько дней порыбачить, ну такой мини-отпуск. Насик в этот раз с нами поехать не захотела, поэтому мы вдвоём.

Визгликов глубоко задумался, потом повернулся к Глаше.

– Ты все данные проверила? Документы смотрела?

– Даже пересняла.

– Я думаю, нам стоит до утра всем расстаться, потому что сейчас сложно говорить о состоянии вашей жены, тем более сегодня утром она пережила стресс. Специалист её посмотрит только завтра на предмет психического здоровья. – Стас вздохнул. – Вы где ночевать будете?

– Мы квартиру снимали. После переезда, пока искали жильё, которое нам подойдёт. Мы ещё не съехали оттуда, так что пока по старому адресу. Я сброшу вам смской его. – Нефёдов пожал руку Визгликову. – Знать бы, что там произошло!

– Будем разбираться! – Сказал Стас.

Вскоре они вышли на улицу, Нефёдов с дочерью медленно побрели в сторону ожидающего их такси, а Визгликов покосился на Глашу.

– Сама доберёшься?

– Да!

Дождь стал усиленно поливать асфальт, Стас поднял воротник и посмотрел на мокнущую коллегу. В этот момент у него зазвонил телефон.

– Это карма! – Зло бросил он. – Здравия желаю! Какое там, покой мне только сниться. Василий Степанович, ну какая охрана свидетеля. Ну и что, что он важный, я же простой следователь теперь. Слушаюсь! Ещё одно процессуальное лицо? – Визгликов скривился и глянул на Глашу. – Есть такое! Слушаюсь, сейчас будем. – Закатив глаза, Стас посмотрел на Глафиру. – Поехали, повезём с тобой какого-то важного свидетеля. Вот Таньчик, она была счастливый талисман, с ней в отделе было спокойно, а вот ты как пришла, так посыпалось! Чувствую, теперь веселье не закончится долго.

Глава 2

Глаша еле успевала бежать за Визгликовым, который всё время что-то ворчал, стремительно продвигаясь по улице. Хорошо ещё дождь был недолгим и уже закончился, но вскоре, видимо, предстоял настоящий ливень, потому что по небосводу метался ветер, а на горизонт наплывали грозовые тучи, и это предвещало настоящее светопреставление.

– Ну милая, ну котёнок, ну что ты ругаешься! Что значит ты час стояла у больницы! Прости, прямо с отделения дёрнули! Да не забыл я про тебя! – Визгликов устало вздохнул и закатил глаза. – Я про тебя не забыл, а просто срочно уехал. Да, ты уже можешь отправляться домой или куда ты там собиралась. Нет, сегодня меня ждать бесполезно! – Стас повесил трубку и проговорил. – Забудешь здесь. Конечно, забыл!

– Вы что, про девушку забыли, которая нас подвозила? – Спросила Глаша и с опаской посмотрела на почти чёрное небо.

– Польская, вот только ты не лезь! – Он махнул рукой и нырнул в подворотню и остановился, чтобы оглядеться, так как не мог понять правильно ли они пришли.

Потом, сверившись с смской и номером дома обозначенном на табличке, удовлетворённо крякнул и сказал:

– Хорошо хоть пришли уже, а то совершенно нет никакого желания мокнуть. – Стас направился к парадной.

– Скажите, а зачем вам я? – Глаша чуть не врезалась в него сзади, так как Стас резко остановился посреди двора.

Следователь медленно развернулся и перевёл на неё взгляд, он несколько минут созерцал девушку, так словно не узнавал и пытался понять кто она.

– Вот лично мне ты не нужна! – Тихо и вкрадчиво произнёс Стас. – Но у меня есть начальство, которое решило, что очередная девица просто необходима нашему отделу. Видимо, для того, чтобы повесить на нас ещё один декрет. – Он вздохнул. – Ты, кстати, в отпуск скоро?

– Какой отпуск? – Нахмурилась Глафира.

– Декретный! – Воскликнул Стас и, разглядев номер нужной им квартиры, дёрнул за ручку двери подъезда.

– Да я вроде не собиралась. – Пожала плечами Глаша. – Я не замужем. – Догнав его, сказала Польская.

– Зачем мне эта информация? – Спросил Визгликов, открывая дверь.

– Это насчёт декрета.

– Польская! – Он развернулся к ней и почти зашипел. – Отстань от меня! Шутка это была, ирония, сарказм, юмор! Знакомы такие понятия?

– Да! – Глаша похлопала глазами. – Но вряд ли их можно ставить в ряд синонимов!

Что-то пробормотав, Визгликов быстро скользнул в парадную, не придерживая двери.

– Я же могла там остаться! – Укоризненно сказала Глаша.

– Я этого и добивался! – Шикнул на неё Стас. – Ну-ка тихо!

Вход в дом мрачнел стенами, давно не видевшими ремонта, воздух был насыщен пылью, а также запахами, которые явно выдавали присутствие кошек.

Визгликов стал осторожно, почти неслышно подниматься по лестнице. Он вытянул шею и посмотрел сквозь спираль перил, уходящую вверх. Жестом подозвав Глашу, Стас шепнул.

– Иди на улицу! Стой там, пока я не позову.

– А что случилось? – Затаив дыхание, спросила девушка.

– Просто уйди! – Зашипел громче следователь.

– Стас, это ты там в казаки-разбойники играешь? – Сверху свесилась голова мужчины.

– Тьфу ты! – Выругался Стас. – Всё прикрытие испортил, я, можно сказать, молодое поколение стращаю, а ты! Пошли Польская!

– Ну зачем вы так? Я же поверила! – Обиженно протянула Глаша.

– Понимаешь Польская, – Стас остановился на лестнице и повернулся к ней вполоборота, – тебе, как следователю голова дана, чтобы думать, а не просто для красоты!

После этих слов Глафира услышала, что за её спиной открылась входная дверь. Стас вдруг изменился в лице, Глаша лишь почувствовала, как он железной хваткой вцепился ей в руку и девушке показалось, что она буквально по воздуху пролетела несколько метров. Глаша больно ударилась при падении и оказалась под защитой выступа стены. А на том месте, где она стояла, стали слышны какие-то чёткие и быстрые хлопки, и только спустя мгновение Глаша поняла, что это выстрелы.

– Польская, наверх! – Скомандовал Визгликов. – Мужики, в квартиру запустите её, вызывайте подмогу! Снаружи два человека, внутри один. Свидетеля от окон уберите! – Прокричал он и прыгнул спиной вперёд за тот же выступ. – Какого беса ты здесь сидишь? – Тяжело дыша спросил он у Глаши.

– Я не знаю! – Девушка была в состоянии шока, она смотрела расширенными от ужаса глазами на Стаса и мотала головой.

– Дура! – Цыкнул следователь на девушку. – Э, алё! Борзота, вы в курсе, кого сейчас кошмарите?

– Да нам фиолетово! – Отозвался высокий голос. – Визгликов, а я смотрю, ты форму растерял совсем!

Стас на секунду перестал дышать, потом поднялся во весь рост и вышел из укрытия.

– Погорелов, вы чё обалдели, что ли? Чего за игры такие дебильные? Тем более в жилом доме!

– Здравия желаю, Станислав Михайлович! Дом под расселение, людей здесь нет! Только рабочие живут, но их мы предупредили. – Мужчина стянул маску с лица. – Прости, дорогой товарищ, но у нас сложная ситуация. – Погорелов пожал руку Визгликову.

– Она была бы крайне печальной, если бы у меня табельное с собой было! Ты же знаешь, что я стреляю без промаха! – Стас ответил на рукопожатие и повернул голову к Глаше. – Польская, ты там живая?

– Местами! – Всё ещё ошарашенная Глаша стояла, прижавшись к холодной стене.

– Вот и барышню мне чуть до неврастении не довели! Дебилы, как есть! – Покачал головой Стас.

– Станислав Михайлович, моё дело маленькое! Мне приказали, я проверку навыков провёл, теперь поехали со мной. Василий Степанович ждёт! А то, что вы оружие с собой не носите, знают почти все!

– Погорелов, у меня заготовлена целая речь по поводу твоего появления! Но все мысли я выскажу непосредственному руководителю, а своё отношение к тебе уже по дороге. Ибо не хочу, чтобы рабочие, которые здесь живут, смогли выучить сакральный язык офицерского мата! Они ведь не офицеры. Поехали, чего встал? – Сварливо сказал Визгликов, пробегая мимо человека в чёрном костюме и с балаклавой в руке.

Глаша, не ожидая приглашения, на трясущихся мелкой дрожью ногах, спустилась по лестнице и скользнула за Визгликовым в машину. Она притаилась на заднем сидении микроавтобуса и разглядывала ничего не выражающие лица двух мужчин, чья комплекция заполняла весь ряд передних кресел.

– Стас, не обижайся, – в машину прыгнул ещё один человек. – Ну, ты же знаешь, что такие проверки часть нашей работы!

– Не, не, не! – Визгликов помотал головой. – Вашей! Я уже не в теме!

– Это ты так думаешь. – Усмехнулся Погорелов.

– Блин, со мной же эта была, – Визгликов пощёлкал пальцами, силясь вспомнить имя Польской.

– Глафира! – Подсказала девушка.

– Точно! – Визгликов покивал головой. – Мы её в подъезде забыли!

– Вы издеваетесь? – Укоризненно спросила Глаша.

– Ну, как-то уже фразу подготовил, не сказать было бы обидно. – Пожал плечами Стас. – Едем-то куда?

– Стас, ты вроде на память не жаловался?! – Погорелов вздохнул. – К Скорякову.

Микроавтобус чётко встал на пятачок парковки, и люди поспешили на выход из машины, а дальше все бросились короткими перебежками ко входу в здание, потому что, наконец, хлынул ливень, который уже второй час не мог решиться спускаться ему на землю или нет.

Окна в кабинете генерал-лейтенанта Скорякова были распахнуты, вокруг витал запах свежести, воды и весны. Мужчины расселись на стулья, а Глаша примостилась у стены за шкафом, там, где опять был единственный свободный стул. Вскоре дверь распахнулась, широким шагом через кабинет прошёл Василий Степанович и присел во главе стола.

– Добрый вечер, товарищи офицеры! Спасибо, что так оперативно собрались! Дело у нас сложное, но очень важное. – Скоряков вздохнул. – Стас, ты помнишь Зарянского?

– Виктора Соломоновича Зарянского, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения я не помню! – Мрачно сказал Визгликов.

– Вот и отлично! Он пошёл на сотрудничество со следствием, но разговаривать будет только с тобой! Это, так сказать, его личное решение. Причём он просит, чтобы когда его будут перевозить по городу ты тоже присутствовал.

– Ну, может ему аниматоров вызвать или пати-басс нанять? Чё сразу Визгликов? – Возмутился Стас.

– У него есть важная информация! И давай здесь мне не ёрничай! – Скривил лицо Скоряков.

– Пять лет прошло и вдруг на тебе. Его озарило! – Визгликов стукнул себя по лбу. – С его умственным развитием, он через месяц события забывает, а не то что через такое количество времени! – Заметил он.

– Не бузи. – Вздохнул Василий Степанович. – Короче, у него появилась информация, что его хотят убить! Причём за что, он расскажет только тебе, – Скоряков развёл руками, – почему он такой любовью воспылал именно к тебе, я не знаю. Но есть оперативная информация, что у того, кто шёл к Зарянскому имеется отличительная черта, а именно косой шрам через весь подбородок и татуировка на тыльной стороне ладони в виде треугольника.

– Это же наш труп! – Тихо сказала Глаша.

– Кто это? – Удивлённо воззрился на неё Скоряков, не заметивший девушки до этого.

Стас развернулся, печально посмотрел в стороны Глаши.

– Это Польская, вы сами просили её привезти! – Отмахнулся Визгликов.

– Зачем? – Уставился на него Скоряков.

– Ну я откуда знаю! – Стас всплеснул руками. – Ваши странные приказы я не обсуждаю. Вы, вообще, каким-то бредом занимаетесь последние несколько часов. – Визгликов постучал пальцами по столу.

– Визгликов, толком объясни! – Терпеливо попросил Василий Степанович.

– Вы настоятельно рекомендовали ещё одно процессуальное лицо привезти! – Устало посмотрел Стас на руководство.

– Зачем? У меня их туту море! – Удивлённо протянул Скоряков.

– Вы сказали, что нужно лицо. Я привёз! – С нажимом сказал Визгликов. – Ну там ещё связь глюканула, может я что не так расслышал. Куда её теперь девать?

За окном ярким росчерком сверкнула молния и сразу за этим раздался оглушительный треск грома.

– А вам совсем неинтересно, что вчерашний труп на Малом, имеет такие же отличительные признаки, как вы сказали? – Спросила Глаша.

– А ты откуда знаешь? Он в перчатках был! – Обернулся на неё Стас.

Глаша пожала плечами.

– Я утром рано заехала к судмедэкспертам. Почитала предварительное заключение. Обратила внимание на эти детали.

Скоряков даже просветлел лицом после этих слов.

– Вот как надо работать! Учитесь! – Хлопнул по столу генерал-лейтенант. – Визгликов и, – он посмотрел на Глашу, – как вас?

– Польская Глафира Константиновна! – Глаша встала и представилась.

– Не может быть! – Тихо пробормотал Скоряков. – Исаич меня пристукнет! – Вздохнул он. – Короче, Визгликов и Польская, поступаете ко мне в распоряжение, дело о трупе на Малом под особый контроль, ничем больше вы не занимаетесь. Деятельность свою кипучую переносите в кабинет, расположенный в другом конце коридора. Погорелов и Латунин ваш оперативный ресурс. Латунин только утром приедет. Завтра перевозим свидетеля. Готовность в семь утра. Всем быть возле моего кабинета. Более не задерживаю!

– Офигеть не встать! – Ляпнул Визгликов.

– Что? – Скоряков перевёл на него тяжёлый взгляд.

– Так точно! Быть в семь утра! – Проговорил Стас.

– Другое дело! А сейчас больше никого не задерживаю. – Скоряков углубился в бумаги, а Глаша и Погорелов вышли за дверь. – А, ну и проверьте версию Глафиры Константиновны! А может и правда такое совпадение! Хотя вряд ли!

В кабинете кроме самого́ хозяина остался ещё и Визгликов, который сидел и что-то чертил на бумажке.

– Ты здесь на ночь, что ли, останешься? – Невозмутимо спросил Скоряков, захлопнув папку и потягиваясь. – Лично я домой! – Проговорил он, надевая пиджак.

– А мне вот интересно, – Визгликов подпёр голову рукой, – а когда это мы нарушили договор, говорящий о том, что я больше не истончаю вашу нервную сеть, а вы меня не трогаете.

– Сегодня! Ты разве не заметил? – Скоряков взял портфель. – Ты, Стас, спец от бога, характер у тебя поганый правда. Как тебя бабы, простите, дамы терпят.

– Об этой пагубной стороне моей личности они узнают лишь тогда, когда наши отношения начинают покрываться мхом быта, а обычно до этого не доходит. Поэтому для них я – весёлый балагур! А слово поганый своими происхождением обязано, первично, латинскому паганус, что значит языческий, а вторично…

Во время занудного монолога Скоряков успел собраться и прошествовать на выход.

– Я тебя уже не слышу! – Донеслись из-за двери слова Скорякова. – Кабинет не забудь закрыть!

Глафира присела на подоконник в коридоре, она смотрела, как дождь чертит на стекле зигзаги и грустила, что не взяла с собой зонтик, хотя умная мама настаивала на этом. Теперь же предстояло прыгать по лужам и накрывать голову пакетом, что выглядело очень смешно, а оказываться в таких ситуациях девушка не любила, но тем не менее часто попадала в них.

Глаша вдруг увидела, что Скоряков покинул свой кабинет, а затем через несколько минут вялой походкой оттуда вышел Стас. Девушка подскочила к нему и тихо проговорила.

– Я ничего не поняла!

Стас взглянул на неё, вздохнул и пожал плечами.

– Неудивительно! Я всегда был против использования женщин в полиции и следственных о́рганах.

–А я что лошадь тягловая, чтобы говорить об использовании! – Вспыхнула Глаша.

– Не, – цокнул Визгликов, окинув её взглядом, – с такой комплекцией точно нет!

– Хватит издеваться! Мне в семь утра здесь быть? – Настойчиво спросила она.

– Ага! – Кивнул Визгликов и поспешил вниз на выход.

Глаша выскочила за ним, и оказалась под крышей крыльца, а вокруг водопадами стекал дождь. Возле них припарковалась машина, за рулём которой Глафира узнала барышню, подвозившую их до больницы. Визгликов махнул рукой и скрылся в спасительном салоне. Авто сверкнуло огнями и тронулась с места, оставляя Глашу один на один со стихией, разыгравшейся в ночи. Но вдруг вспыхнули стоп-сигналы, автомобиль резко сдал назад, и задняя дверь гостеприимно распахнулась.

– Польская, ясень день! Садись уже, ты мне и так весь вечер испортила. Теперь я ещё ждать тебя должен?!

***

Глафира скользнула в подъезд, тихонько открыла дверь квартиры, быстро сменила успевшую промокнуть одежду на домашний костюм и вошла в гостиную, где за дружеским застольем, окутанные лёгкими винными парами, сидели мама, папа, брат и Лев Исаевич с супругой.

– Наша красотка пришла! – Расцвела улыбкой Людмила Вячеславовна. – Как рабочий день?

– Чудесно! – Устало улыбнулась Глаша. – Завтра в семь утра надо быть на службе!

– Как? В субботу? – Мать даже отвлеклась от накладывания салатов в тарелку дочери.

– Не бережёт тебя начальство! – Сказал Лев Исаевич.

Глаша пожала плечами, удобно устроилась на стуле, кинула взгляд за окно, где по-весеннему ярко бесновалась непогода и почувствовала себя абсолютно счастливой в этом уютном домашнем кругу.

– А ситуация в том, что я вхожу в состав следственной группы по важному делу. – Глаша только сейчас почувствовала, насколько сильно она проголодалась, но заметила тревожные переглядывания родственников и друзей родителей. – А! – Проговорила она с набитым ртом, – я поняла, почему Скоряков сказал, что Лев Исаич его убьёт! – Глаша улыбнулась. – Дорогие мои родственники! Если вы думали, что засунули меня на неделю в следствие, и я оттуда сбегу, то вы крупно просчитались! Я давно раскусила ваш план и просто воспользовалась ситуацией, чтобы без скандалов пойти работать туда, куда я считаю нужным. И за это вам всем огромное спасибо. Я так вас люблю! – Глаша почувствовала тяжёлую и приятную сытость и подмигнула в ответ на недоумение присутствующих, а затем встала из-за стола. – Я спать! С ног валюсь.

Когда девушка вышла, в пространстве повисло неловкое молчание, и слышен был только одинокий возглас Людмилы Вячеславовны:

– Лев! Костя! Как так?

– Ну просто наша дочь довольно умная! И, значит, она на своём месте! – Проговорил её отец.

– Я этого так не оставлю! – Назидательно сказала мать, и разговор вернулся в прежнее неспешное русло.

Глаша стояла в темноте комнаты, ей казалось, что в этот день она перешагнула порог беззаботной юности. И хотя двадцать семь лет для многих ознаменовывается появлением детей, семей, ипотек, личных автомобилей и остальных признаков социальных радостей жизни, с Глафирой только сегодня попрощалась беззаботная жизнь и ей показалось, что она наконец нашла своё место.

***

Утро выдалось солнечное, умытая природа ликовала и усиленно продвигалась навстречу восходу, отчего деревья во дворах стали ещё зеленее, а трава почти полностью закрыла проплешины земли. Глаша уже бежала по направлению к управлению, как вдруг рядом с ней остановилась какая-то старинная спортивная машина.

– У тебя утренняя гимнастика или тебя подвезти? – Спросил сидевший за рулём Визгликов.

– Подвезти! – Не раздумывая кивнула Глафира и быстро прыгнула на переднее сиденье. – Что забрали машину из ремонта?

– Нет, я не робот и в те несколько часов, которые мне удалось поспать, я не мотался по мастерским. Взял у друга! – Стас покосился на неё. – Чё ты такая прям светишься? Аж противно! – Скривился он.

– Ну, судя по всему, вам вообще не особо кто приятен! – Съязвила Глаша. – Поэтому я пропущу ваше замечание мимо ушей. – Парировала она. – Вам судмедэксперты не звонили? Может что-то новое? – Поинтересовалась девушка.

Визгликов вздохнул.

– Может я открою тебе тайну, но они тоже спят по ночам.

– А вы нормально умеете общаться? – С улыбкой спросила девушка.

Машина кряхтя повернула к двухэтажному зданию, где половину верхнего этажа теперь занимал Скоряков и его следователи. Визгликов раздумывал, где бы припарковаться и спросил.

– А ты за одну ночь из забитого утёнка выросла в гадкого говорливого лебедя? – Он втиснулся между УАЗом и чьим-то стареньким «фордом».

Глаша заметила, как к их машине метнулся высокий и чем-то напоминающий какого-то красивого белокурого артиста мужчина. Он подошёл со стороны Визгликова и постучал в стекло. Стас открыл окно и воззрился на него.

– Чё тебе?

– Стас, привет, давай стразу в автобус. Нужно за свидетелем ехать. Зарянского сегодня на прогулку хотели вывести, хорошо, там старый проверенный охранник был, он тормознул процесс. Но его срочно нужно забирать. – Сказал Роман.

– А его в СИЗО-то давно привезли? – Спросил Визгликов.

– Вчера только! Привет, красавица. – Подмигнул Глаше Латунин. – Простите, но я похищаю вашего кавалера! – Латунин исчез из поля зрения.

Глафира только покачала головой, вылезла из машины и поплелась за Визгликовым, раздумывая о том, что ей ещё не раз придётся доказывать всем, что она тоже работник следствия.

– Ты то куда? – Спросил Стас, обернувшись на неё. – Иди обустраивай кабинет, короче занимайся чисто женскими делами. А потом переходи к рабочим обязанностям!

– Судмедэксперты сказали, чтобы я раньше двенадцати дня даже близко не подходила. – Невозмутимо ответила она. – Нефёдову осмотрят только после одиннадцати утра и заключение будет к трём дня. На вечер я вызвала её мужа и дочь. Можно я с вами поеду? – Упрямо сказала Глаша.

– А на фига ты меня про медиков тогда спрашивала? – Покосился Стас, залезая в автобус.

– Ну, может, они вам, как лицу более авторитетно выглядящему что-то уже рассказали. – Глаша взялась за поручень и тоже направилась внутрь салона.

Роман удивлённо воззрился на неё и глянул на Стаса.

– А это! – Латунин покрутил в воздухе пальцами, показывая на Глашу и на Визгликова.

– Я не это, я Глафира! – Буркнула девушка с сидения, глядя на Латунина.

Девушка кивнула Погорелову и обозрела автобус изнутри.

– Сотрудник это наш! – Мрачно сказала Стас. – К счастью, она не только меня раздражает, но и медиков. Василий Степанович, её с собой брать, что ли? – Спросил он у подошедшего Скорякова.

– Обязательно! Я вижу Глаша девушка рассудительная и все процедуры будут соблюдены, чтобы потом адвокатура не заворачивала всю нашу работу в трубочку и не спускала в канализацию. – Сказал Василий Степанович. – Как доберётесь обратно, жду вас в кабинете. И тебя, и Глашу.

– Ладно, буду считать, что она мой личный секретарь! – Сварливо заметил Визгликов. – Поехали, а то к вечеру доберёмся. А нет, стоять! Я пошёл за оружием, а то совсем старика застремали!

Визгликов ненадолго скрылся в здании, а оперативники вдвоём рассматривали Глашу.

– Мне двадцать семь лет, я не замужем, в декрет не собираюсь, вредных привычек почти нет! – Ответила она на их взгляды. – Ещё вопросы будут?

Мужчины переглянулись и усмехнулись.

– Рома Латунин! Добро пожаловать! – Он кивнул. – Более развёрнуто представляться?

– Не стоит. – Улыбнулась в ответ Глаша.

Наконец вернулся Визгликов и автобус тронулся с места. Глафира почувствовала какое-то маленькое личное торжество, которое подпрыгивало внутри всего организма. Она ехала за свидетелем, она была частью чего-то важного и нужного!

***

Проехав через ворота охраны и оставив позади все процедуры досмотра, Визгликов вышел из автобуса. Глафира выбралась следом и её сразу как-то придавила атмосфера места. Хотя здание было новое, но ей казалось, что вокруг разлит негатив. Для неё всегда было странно, что люди совершают аморальные проступки, и отчасти поэтому она стремилась стать частью исправительной системы. Но девушка оказалась не готовой к тому, что в одном месте может находиться большое количество осуждённых за преступления.

– Рядом держись! – Цыкнул на Глашу Визгликов.

– Приветствую, гражданин начальник! – Радостно заулыбался появившийся в конце коридора высокий мужчина с рябым лицом.

– Разговорчики! – Прикрикнул на него конвойный и увёл через боковой коридор на улицу к машине.

Визгликов проводил его взглядом и пожал руку вышедшему из двери мужчине.

– Петрович, здорово! Я могу поговорить с человеком, кто его на прогулку пытался вывести?

– Не знаю, он у начальника сейчас. Стас не могу сказать, что он специально это сделал. – Мужчина задумался. – Хотя в шесть утра никакой надобности переть его на улицу не было. Я тебе советую позже заехать или сам тебе позвоню.

– Договорились! Спасибо тебе, что маякнул. – Визгликов пожал ему руку и направился к конторке, где ему предстояло заполнить бесконечные бланки, свидетельствующие о том, что он, как выражался сам Стас «принял на ответственное хранение Зарянского». Но сегодня день был более-менее удачный, потому что всю писанину можно было спихнуть на Глашу.

Когда они снова очутились на улице, то Станислав остановился возле автобуса и серьёзно взглянул на девушку.

– Глафира! – Твёрдо сказал Визгликов. – Разговаривай с заключённым только по необходимости! Он всегда к женщинам неравнодушен был и в длинном списке его преступлений есть и удушение возлюбленной. Рядом с ним не сиди, я захожу первый, ты располагаешься возле двери. Всё поняла?

Глаша согласно кивнула, и Стас двинулся внутрь.

– Ну и зачем ты решился нарушить мою спокойную жизнь? – Спросил Визгликов, глядя на Зарянского, который сидел между Латуниным и Погореловым.

– Соскучился! Прям проснулся утром и думаю, как там Станислав Михайлович поживает, не горюет ли обо мне. – С ехидной улыбочкой просипел Зарянский.

– Так ты бы мне письмо написал. – Не меняя выражения лица, проговорил Стас.

– Знаю я вас, вы б не ответили. – Шутил Зарянский, внимательно разглядывая Визгликова и Глашу. – А это новенькая в отделе?

– Не отвлекайся! – Рявкнул на него Стас. – Какой же такой ценной информацией ты обладаешь, что тебя из какого-то угла вытащили, протёрли и на свет белый выставили, да ещё и средства сейчас бюджетные на тебя тратят, чтобы спрятать. Не верю я Витя, что об тебя мараться кто-то захочет! – Спокойно сказал Визгликов.

Зарянский пожал плечами и вдруг послышался голос водителя.

– Мужики, там дорогу ремонтируют впереди. Давай кустами объедем, здесь совсем близко?

– Ну давай, давай! – Нетерпеливо сказал Погорелов. – Ты ж знаешь, как лучше ехать. Я прав Станислав Михайлович?

– Ой, да делайте вы что хотите! Я ещё даже кофе с утра не хлебнул, а мне уже транслируют рожу Зарянского!

– Нет! Не надо кустами! – Заключённый вдруг позеленел. – Это они затеяли!

– Виктор, – устало проговорил Визгликов, – не нужно так преувеличивать свою значимость. Я ни в жисть не поверю, что из-за Вити Зари перекроют улицу. Сиди смирно, приедем, расскажешь басню свою и поедешь обратно. Надоел!

Автобус перевалил через неровность при въезде на грунтовку, подпрыгнул несколько раз на кочках и вдруг остановился. На лицах людей промелькнуло напряжение.

– Валентин, чё там? – Визгликов открыл перегородку, которая отделяла кабину от кузова.

– Дерево поваленное! – Валя выругался. – Мне одному никак. Придётся кому-то из ребят выходить.

– Сидеть на месте. – Визгликов в момент посерьёзнел. – Это уже второе совпадение, и я не очень этому рад. Сдавай назад, будем возвращаться, если по-другому не проехать.

Валентин кивнул, но, посмотрев в боковое зеркало, сказал:

– А назад уже не могу, нас «Газелька» притёрла.

Визгликов вытащил табельное оружие и вздохнул.

– Ну Витя, собака ты колченогая, – цыкнул Стас, – ещё и брехливая! Нагавкал! Латунин, предупреди что у нас проблемы.

Оперативник бесполезно потыкал в экран телефона.

– Мобильный не ловит. – Упавшим голосом сказала Рома.

– Шапочку из фольги на нас надели. – Визгликов перещёлкнул затвор и взглянул на Глашу. – Ты не выходишь! Это понятно?

– Абсолютно! – Сразу согласилась Глаша, которая опять начала чувствовать, как предательски дрожат поджилки.

– Латунин со мной, Погорелов здесь! Валя, ты тоже на месте! Если что жми на газ, мы сами разберёмся. – Визгликов выдохнул. – Ну, пошли.

Мужчины вышли из машины и направились к стоя́щей позади их микроавтобуса «Газели». Возле неё крутился дедок, который что-то высматривал в кустах.

– Транспорт отгоните ваш, пожалуйста! – Сказала Стас, подойдя к нему вплотную.

– Ась? – Сказал дед. – Чё сынки хотите?

– Отгоните машину! – Стас предъявил своё удостоверение.

– Дык, заклинило что-то. Надо бы дёрнуть. А вы кого это везёте? – Приоткрыв рот, смотрел на них человек.

– Нет! – Сказал Визгликов. – Мы же не эвакуатор!

Вдруг сзади в кустах послышалось шевеление, Стас резко развернулся и увидел наведённый на него ствол. Он рухнул на спину, увлекая за собой Латунина. Пуля прошила лоб, стоящего на линии огня, старика. Стас быстро перевернулся на живот, собрался и успел скользнуть за «Газель» прежде чем снова засвистели пули. Он вскочил в кабину, увидел, что Латунину не выбраться из канавы, куда он успел отпрыгнуть и включил зажигание. Он направил машину на стреляющего, закрыв тем самым товарища, который воспользовался манёвром. Затем Стас резко сдал назад. Газель провалилась колёсами в мягкую почву, и в этот момент в неё успел запрыгнуть Латунин. Они услышали, что по лесу к ним бегут люди. Валя быстро среагировал и рванул задом в образовавшуюся прореху, а Стас, удачно выскочив на твёрдый грунт, поехал за ним. Через несколько минут они встали на оживлённую трассу, где уже не было и намёка на ремонтные работы, а только по обочине валялись оградительные конструкции и предупредительные знаки.

– Ну что, удачно съездили, – резюмировал Визгликов, тяжело дыша, – и Витю привезём, и «Газель» вот раздобыли, – хлопнул он по рулю.

– Я склонен начать верить ему! – Озираясь по сторонам, сказал Роман.

– Да ты знаешь, я тоже! Но только братва, которая за ним охотится, такая же неудачливая, как и наш пострел!

Визгликов резко выдохнул и встроился в поток машин прямо за микроавтобусом.

***

Место, куда они привезли свидетеля, было удивительно уютным. Сельская местность поздней весной почти повсюду отличается очарованием просыпающейся природы, но здесь всё утопало в черёмухе, яркой молодой листве берёз, а поляны вокруг дачного домика, были усыпаны мелкими цветами радостной жёлтой расцветки.

– А что в городе-то нельзя было его поселить? – Недовольно спросил Визгликов. – Устанешь мотаться.

– Нет! С нынешним повальным увлечением фото и видеосъёмкой пусть здесь сидит. Садоводство полупустое, домик этот неприметный, а приезжать сюда мы ещё неделю назад начали, ну там на шашлыки и так далее, чтобы разбавить атмосферу. – Проговорил Роман.

– А мне вот интересно почему на шашлыки вы меня не позвали, а вот в этот блуд вписали? Гады! – Незлобиво сказал Стас.

– Ты трубку не брал!

– Конечно, вы же ничего хорошего не предложите. Нашим позвонил? Выехал кто-нибудь туда? – Спросил Визгликов, вылезая из машины.

– Да, уже на месте. Живые, конечно, свалили, но вот дедка забрали. Неуверен, что они сильно по нему скучают, просто думаю, следы заметали.

Визгликов заглянул в микроавтобус.

– Все живы?

– Вроде да! – белыми губами проговорила Глаша, которая себе несколько иначе представляла следственную работу.

Визгликов посмотрел на бледную девушку, которая крепко сжимала свою сумку в руках и сказал:

– Глафира, ну-ка вылезай на воздух. Солнце светит, птички поют, да и тебе вредно так долго в помещении с Витей сидеть. От него миазмы зла идут! – Визгликов потянул Глашу за руку. – Иди-ка на кухню и сделай всем кофейку, я этих зажиточных знаю, там наверняка ещё и пожрать что-то найдётся.

– А с вами всё хорошо? – Нетвёрдо встала на ноги девушка.

– Нормально всё! Витя, выходи! Ты там живой?

Зарянский тоже вышел слегка пошатываясь, глаза у него глубоко запали, нижние веки пролегли глубокой синевой, а от лица отхлынули все краски.

– Ну что верите теперь? – Спросил подследственный, еле выползая из нутра автобуса.

– Ну так! – Покачал головой Визгликов. – Только не пойму, какая такая мегаинформация у тебя есть, что кучка каких-то дебилов тебя так убого пыталась выкрасть. Я же тебя знаю, ты бы пять лет на попе не сидел.

– А я приберегал эту инфу на всякий случай!

– Ты типа умный? – Усмехнулся Визгликов.

– Я типа продуманный! – Держась за область сердца, сказал мужчина. – Можно я на лавочке посижу! Мне что-то худо совсем.

– Ты вроде здоровенький такой был раньше! – Сказал Стас, входя в дом.

– Посиди с моё, так всё здоровье на этих курортах оставишь! – Тихо проговорил Витя.

Визгликов вошёл в домик, дышащий теплом, огляделся вокруг и подумал, что уже много лет не выезжал вот так на природу. Он нашёл Глашу, которая туго соображала после произошедшего и до сих пор стояла посреди кухни.

– Ну, радует, что ты хотя бы кухню нашла. Чайник поставить в состоянии? – Спросил он.

– Вроде да! – Глаша налила из бутылки воды в чайник и долго на него смотрела. Потом девушка перевела взгляд на Стаса и спросила. – А где он включается?

Визгликов посмотрел на неё с притворным кошмаром, покачал головой, отнял предмет кухонной утвари и поставив его на газ, зажёг спичку.

– Я вот думаю, что если вдруг грянет там зомби-апокалипсис, скажем или какой другой кризис, то вы же все вымрете! Газ зажигать не умеете, вода тоду только из крана…Э-э-эх.

– Да знаю я что такое газ! – Досадливо сказала Глаша. – Просто испугалась очень.

– Ну, тогда нужно организовать запрос, с кем Зарянский сидел в одной камере. С кем был особо дружен в последнее время, и куда тот, с кем он дружил, делся. – Он посмотрел на девушку. – Эту информацию ты можешь воспринять?

– Да!

– Сейчас вернусь, а ты как-то ускорься!

Глаша наконец сориентировалась на кухне, заварила ароматный кофе, нашла в холодильнике палку колбасы, янтарный круг сыра и на полке пару батонов. Девушка задумчиво резала тонкие мясные ломтики, прокручивала в голове всё предыдущее утро и думала, что такую ситуацию она не могла представить себе даже в страшном сне.

– Глафира, нас всего шесть человек, ну, может, Скоряков подъедет! – Воскликнул Визгликов, когда снова зашёл на кухню.

Глафира опомнилась и увидела, что она изрезала добрый килограмм колбасы. Девушка задумчиво почесала бровь и виновато улыбнулась.

– Я немного того!

– Это я с нашей первой встрече заметил! – Не дал договорить ей Стас и, подхватив кусок сыра и булки, вышел вон, крикнув из коридора. – Накрой нам на солнышке, что ли. Тут на веранде стол есть приличный, только пыль тряпкой смахни.

Визгликов вышел на улицу и потянувшись огляделся. Он посмотрел на Зарянского, который до сих пор тяжело дышал и синева под глазами проступала ещё больше. Стас подсел к нему и кивнул.

– Совсем худо?

– Чё-то в груди давит. Но я сейчас отдышусь. – Витя взглянул на Стаса. – Перетереть надо! У меня для тебя инфа, но в обмен я хочу на свободу.

– Может тебе ещё дом в Лос-Анджелесе купить? – Съязвил Визгликов. – Ты борзометр-то прикрути!

–А вот посмотрим, как ты заговоришь, когда Витя Зарянский даст тебе то, что ты не раскопал! А оставил и поверил в то что есть! – Как-то торжествующе заявил арестованный.

– Виктор, я тебя сердечно прошу, завязывай с цирком. Клоун из тебя так себе! Ладно сиди, сейчас перекусим, потом перетрём. Но хотя, пошли-ка на веранду! – Визгликов поискал глазами Латунина. – Рома, отведи товарища в другую комнату, рано ему пока со взрослыми сидеть.

– А у меня своя комната будет? – Улыбнулся Зарянский.

– А то! – Хихикнул Сергей.

Глаша увидела, как в конце коридора распахнулась дверь и взору предстало небольшое помещение с решёткой на окне.

– Не, я так не хочу! – Прогундосил Витя. – Чё, из камеры в камеру?

Латунин зевнул и устало посмотрел на него.

– Был вариант с подвалом. Но его дороже переделывать. Хочешь могу тебя там посадить? – Спросил он.

– Не, но пожрать хоть дайте. И можно кофе большую чашку, я там полулитровую заметил.

– Иди, – втолкнул его в комнату Сергей. – Принесу сейчас.

– Не утруждайся, девушку попроси. – Засмеялся Витя, немного пришедший в себя.

– Ага! Разбежался!

Разместив Зарянского в импровизированной камере, они наконец уселись на веранде. Солнечные блики пробирались сквозь нарядные зелёные ветви и играли на чашках, вдалеке слышался звук пилы, где-то надсадно лаяла собака, а здесь была тишина, и если бы не недавние события, то можно было бы сказать, что они выбрались на отдых и сейчас самое время идти на реку удить рыбу или гулять по лесу.

Неспешное молчаливое кофепитие вдруг было нарушено. Показалась машина Скорякова, который выскочил наружу и бодрым шагом направился к ним.

– Слышал, слышал, – предварил он рассказы, – ситуация странная.

Глафира молча поднялась и поспешила за ещё одной чашкой, а Погорелов принёс из дома стул для Василия Степановича.

– Не профи точно! – Рассказывал Визгликов. – Да и людей мало! Скорее всего, они же и дорогу перекрывали, а потом наперерез бежали, а дерево и «Газель» должны были замедлить наше передвижение. Машину, кстати, сейчас перегоним, пусть её разберут посмотрят пальчики и так далее. У нас есть хороший спец Юра Козаков. Могу привлечь?

– Делай! – Коротко кивнул Василий Степанович. – Глафира, ты как? Сильно испугалась?

– Честно? – Спросила девушка, стоявшая со своей чашкой у перил идущих по периметру веранды.

– Всегда нужно только честно!

– Очень, до сих пор руки дрожат. – Она ещё крепче сжала чашку.

– Я тоже сильно испугался! – Сказал вошедший на веранду Валентин. – А что за это дают?

– Конкретно в твоём случае, выговор! – Сурово сказал Скоряков. – На той развилке как минимум два пути объезда, чего ты в лес попёрся?

– Потому что оба были перекрыты. – Ответил Валентин. – Правда, я все пути прикинул, но на одном ещё вчера асфальт сняли, второй уже который месяц ковыряют, а этот единственный, я ещё удивился, потому что никогда никто так не делает, чтобы вообще без вариантов.

– Василий Степанович, я что подумал, – Визгликов повернул стул спинкой к себе и оседлал его. – Я этого фрукта хорошо изучил. На тот момент, когда его взяли, если бы у него сразу была какая-то инфа, то он её давно бы слил. Этот парень за то, чтобы сладко есть и мягко спать всё отдаст. А на такие долгоиграющие планы у него, вообще, серого вещества не хватит, – Стас пожал плечами, – скорее всего, доверил ему кто-то эту ценную информацию. Я его пока не спрашивал, мы запрос сейчас сделаем, чтобы понять с кем он проводил больше всего времени. Хочу перед разговором с ним быть во всеоружии.

– Идея хорошая! – Скоряков постучал пальцами по столу. – Но что будет, если его всё-таки найдут? Ну вот случай! У нас здесь, знаешь ли, не Форт-Нокс! Когда ещё тот ответ на запрос придёт.

– Договорились! – Визгликов встал. – Я пошёл, услышите крики, не бегите!

– Как крики? – На выдохе спросила Глаша и даже поперхнулась кофе.

– А ты думала? Так-то он ничего не расскажет, буду пытать! – Стас схватил со стола нож и сделал зверское лицо.

– Визгликов, хорош паясничать! – Спокойно сказала Василий Степанович. – Иди отсюда!

– Скучно с вами!

Визгликов скрылся в коридоре, послышался стук, и он вернулся. В задумчивости сел за стол, глотнул кофе и оглядел всех.

– Ну что? – Спросил Скоряков. – Ты чего так быстро?

– Помер! – Смотря вдаль сказал Стас.

– Кто помер? – Спросил Сергей Погорелов.

– Ну не я же! – Визгликов стукнул кулаком по столу.

Сидевшие бросились в ту комнату, где заключённый Зарянский, в миру Витька Заря, лежал на кровати, широко раскидав руки и взгляд его был направлен в потолок.

– А как же так? – Неуверенно спросила Глаша.

– Карту медицинскую этого придурка запроси ещё. Рома, сходи осмотри всё за окном. Не было печали! – Выдохнул Визгликов. – Ну что, выехали на природу, кофе попили, теперь можем обратно. Ах нет, я же теперь как минимум час здесь буду тонну бумаги изводить! Серёга, надо каких-то понятных организовать! Так я и знал, что от Вити, кроме проблем, больше ничего не будет.

Ближе к вечеру усталые и измученные Стас и Глаша вернулись в город на «Газели» которая по каким-то причинам перестала развивать нормальную скорость и тащилась тридцать километров в час. Все остальные на автобусе уехали почти сразу, потому что в связи с открывшимися обстоятельствами дел было очень много.

– Я завтра на работу не приду! – Вдруг сказал Стас. – Гори оно всё синим пламенем! У меня законный выходной!

– Можно я тоже? – Глаша повернула к нему голову. События последних дней как-то выбили из колеи. – И сегодня я вообще ничего не успела. А врача Нефёдовой завтра не будет, и судебные медики запретили к ним приближаться в воскресенье.

Глафира вышла возле своего дома и услышала голос Визгликова.

– Отдыхай! – Визгликов переключил передачу. – Я б на твоём месте даже напился.

Глаша посмотрела вслед уезжающей «Газели» и тихо пробормотала.

– А идея-то хорошая! Только реализация сложная! Я же не пью! Видимо, придётся начать.

Девушка поднялась по лестнице в квартиру, скинула куртку, ботинки и босыми ногами прошла по прохладному полу. В квартире было пусто и только на столе белела записка, которые мама всегда ей оставляла, предпочитая живые послания электронным: «Милая мы уехали на дачу. Вернёмся через два дня. Обед в холодильнике».

Глафира даже обрадовалась такому повороту событий. Сейчас она точно не была готова к тому, чтобы что-то рассказывать, доказывать и объяснять. Забравшись в душ, девушка долго отмокала под горячей водой от дневных приключений, потом выбралась из уютного тепла и пошла проводить ревизию в холодильнике. Нервный стресс всегда прекрасно побеждался перееданием.

За окнами жаркий день провалился в прохладу вечера, ночные сумерки переплетались со светом, льющимся из окон, и часы уже приближали время к полуночи. Разогрев себе ужин, Глаша подхватила поднос и пошла в свою комнату, чтобы предаться пороку обжорства вместе с другим пагубным пристрастием, а именно просмотром шоу-игр, которые шли по телевизору. Ей почему-то очень нравились эти глупые постановочные угадайки.

И вот во время мучений одного из участников, Глаша услышала странный звук из прихожей, она пригасила громкость телевизора и пошла к входной двери. Она ясно увидела, что дверная ручка повернулась, и в замке послышалось царапанье. В ужасе Глафира набрала сообщение Визгликову и как заворожённая смотрела на ожившую дверь. Девушка даже не сразу сообразила, что папа уже давно установил какой-то мудрёный замок, который на первый взгляд кажется простым, но открыть его невозможно. Потом до девушки медленно дошло, что Стас вполне может спать и сообщение не дошло до адресата. Но внизу вдруг послышался хлопо́к и быстрые шаги, удаляющиеся от двери. Спустя минуту в квартиру забарабанили.

– Глафира – это Стас! Ты там живая?

– Да что вы орёте? – Глаша выскочила навстречу. – Весь дом перебудите!

– То есть меня можно будить, а твои драгоценные полдома нет? Что случилось?

Глаша посветила на внешнюю сторону двери.

– Пытались замок вскрыть. Когда вы вбежали в парадную, то от моей двери кто-то убегал.

– Наверху чердак есть? Выход на него? – Быстро спросил Стас, оглядывая лестницу.

– Да, но там огромный ржавый замок. И он сто лет уже не открывался, если кому надо, через другую парадную попадают. У нас выход опасный очень.

– Ладно, зайди в квартиру. – Визгликов мягко толкнул её в плечо. – Я пройдусь, посмотрю.

Вскоре Визгликов вернулся в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Замок и правда на месте и нигде никого. Конечно, звонить во все двери подряд я сейчас не буду. Но до утра придётся мне у тебя остаться, а там посмотрим. Родители не против?

– Нет, они на даче. Есть хотите? – Глаша почувствовала себя крайне неловко.

– Готовишь-то хоть вкусно или также как живёшь? Через одно место! – С прищуром посмотрел на неё Визгликов.

– Это мама делала. – Тихо сказала Глаша. – Простите меня, но я просто не знала кому ещё писать, а вслух заговорить боялась.

Визгликов снял ботинки и устало сказал:

– Да ладно, ты всё верно сделала. Выпить-то есть? А то какая закуска без выпивки.

– У папы вроде водка была. Я сейчас.

Глаша быстро раскидала по тарелкам холодные куриные котлеты, расставила плошки с салатами и вывалила из банки остро пахнувшую заправкой селёдку, которую мама делала сама в каком-то мудрёном соусе. Она достала из холодильника поддёрнутую влагой бутылку и поставила две стопки.

– Прошу! – Всё ещё чувствуя себя виноватой, проговорил она.

– Спасибо! Хлеб-то есть? – Стас подвинул к себе салатники, нацепил на вилку кусок селёдки и сняв пробу довольно крякнул. – Мама у тебя золото! Ладно, давай бахнем!

Он опрокинул рюмку, а Глаша зажмурившись втянула в рот горькую обжигающую жидкость и, затаив дыханье, проглотила.

– А знаете что? – Через минуту спросила она улыбаясь.

– Что ещё? От тебя я уже всего могу ожидать! – С набитым ртом спросил Стас.

– Это моя первая стопка водки в жизни! Нам есть что отметить! – Чуть захмелев девушка потянулась за второй порцией, но Стас перехватил бутылку быстрее.

– Иди спать! Ты мне так надоела за сегодня, что аж тошнит!

Глаша счастливо вздохнула и поплелась на танцующих ногах в спальню. Она получила работу мечты и даже не знала, что теперь её жизнь круто поменяется.

Глава 3

Как всегда, питерская весна была щедра на дождливые дни. Правда, в этом году это были хорошо сдобренные сыростью ночи, а в светлое время суток всё больше проглядывало солнце, и воздух становился какой-то особенный, с нотками земли, тёплого камня, редкими цветочными ароматами и капелькой кофейного привкуса.

Но сегодня утро скреблось дождём, Глаша приоткрыла глаза и, натянув на голову одеяло, пробормотала:

– Лучше бы я родилась где-то в Греции, там всегда солнце!

– Я бы тоже был не против, чтобы ты родилась подальше отсюда и не портила мне жизнь, но увы! Факт остаётся фактом! И ты, и я в родном городе и делаем вид, что любим свою работу. Подъём, Польская! – Донеслось откуда-то из коридора.

Глафира приподнялась на локтях и увидела недовольную физиономию Визгликова, который стоял в дверях.

– И вам доброе утро! – Проговорила девушка. – Сейчас я завтрак сделаю.

– Милая девочка, многолетнее холостячество приучило к тому, что я сам себе делаю завтрак. Сегодня я и тебе приготовил. Но вообще, ты, конечно, наглая! – Голос Стаса прозвучал уже откуда-то с кухни. – Мало того, что я второй вечер подряд мчусь к тебе по первому требованию, так я ещё должен присматривать, чтобы ты не начала закладывать за воротник, а с утра готовить тебе кофе!

Глафира, которая не отличалась в первые рассветные часы дня хорошим настроением, поплелась в душ, закрыв уши полотенцем, накинутым на голову. Девушка только начала просыпаться под бодрящими струями воды, как дверь стала сотрясаться под громкими ударами.

– Польская, выплывай! Надо завтракать и бежать на работу! У нас много дел.

– По-моему, вчерашний человек, который ломился ко мне в дверь был более вежлив и не так навязчив! – Тихо проговорила она и гаркнула. – Да иду я!

Наскоро проглотив подгоревшую яичницу и жидкую бурду, которую Визгликов гордо именовал «кофе», Глафира подумала, что стряпня Визгликова отлично подойдёт в качестве диеты, а его манеры кого угодно доведут до бешенства. Поскольку в тот момент, когда она допивала странный напиток, Стас уже вовсю постукивал ботинком в коридоре, давая понять, что Глаша его очень задерживает.

– Ну что мне в халате идти? – Пробегая мимо него, проворчала Глаша.

– А меня Польская твоя форма одежды вообще не интересует! Иди хоть в трусах, если это поможет тебе работать быстрее и продуктивнее. – Последние слова он договаривал уже на лестничной площадке, раскланиваясь с соседями, которые с интересом его разглядывали. – Алё, Николай Николаевич, это Визгликов. Да. Ты можешь сейчас в соседний от меня двор подойти? Верно, где труп вчерашний. Добро! Жду!

Глафира услышала, что Стас общается с кем-то по телефону.

– А что значит в соседний от вас? – Осторожно спросила она, закрывая дверь.

– Как ты юрфак-то закончила?! Живу я в соседнем дворе, иначе как бы я так быстро до тебя добрался? – Посетовал следователь.

– Да откуда я знаю. – Пожала плечами девушка и засеменила по ступенькам.

– А это плохо Польская! Очень плохо! Ты обязана как следователь развивать свой мозговой аппарат! – Визгликов, шедший впереди, развернулся к ней и постучал себя по лбу. – А именно, думать и строить логические цепочки! Даже в такой простой и казалось бы жизненной ситуации. Это-то и будет отличать тебя от простых любителей детективных сериалов. Ну ещё, наверное, какие-то специальные знания, которые ты умудрилась получить в учебном заведении.

Под этот заунывный мотив нравоучений Визгликова они вышли в пасмурное весеннее утро.

– Хорошо хоть дождь прекратился. – Глаша поздоровалась с соседками, которые уже заняли свой боевой пост на лавочке, возле клумбы, пестревшей нарциссами, и взирали на девушку с таким видом, будто она предала все идеалы нравственности.

– Что же Глаша, родители на даче? – Высоко подняв брови, спросила Наталья Юрьевна, одна из приятельниц Глашиной бабушки.

– Да, на даче. – Глафира рылась в сумке, пытаясь найти блокнот. – А что?

– Да нет, просто! – Покачивая головой из стороны в сторону, Наталья Юрьевна и её свита оглядывали Визгликова и Глашу. – А ты, значит, на хозяйстве одна!

– Нет, как видите! – В сердцах сказала Глаша и посмотрела на Визгликова. – Я записную книжку забыла. Можно я сбе́гаю?

Визгликов кивнул, несколько минут созерцал дружную компанию пенсионерок, вдруг взгляд его стал прицельным, и он пошёл к ним.

– Здравствуйте. – Он раскрыл своё удостоверение. – Вчера вечером ничего необычного не заметили?

– В отличие от сегодняшнего утра нет! – Едко заметила предводительница этой компании.

– Хорошо, я отвечаю на интересующие вас вопросы, вы говорите то, что необходимо мне. Итак, я, так сказать, духовный наставник Глафиры – её гуру, сэнсэй, как Жиглов для Шарапова, если хотите. А также доверенное лицо её родителей, о моём визите они несомненно знали!

Визгликов удостоверился, что разочарование уверенно прошлось по смотрящим на него лицам.

– Вы что же, священнослужитель? – Спросила одна из сидящих дам.

– Хуже, моя дорогая! Я следователь! И если священник может и не услышать всю правду, то мои прихожане волей-неволей обязаны облегчить свою душу предо мной! – Визгликов держал своё удостоверение на манер требника и со стороны могло и правда показаться, что перед своей паствой вещает святой отец. – Теперь ваша очередь! Отвечаем быстро и не думая! – Резко сказал Стас. – Окно во двор у кого выходят?

Бабульки все как одна подняли руки.

– У меня, правда, на обе стороны. – Виновато заметила та, что интересовалась саном Визгликова.

– Сериалов вчера интересных не было, так что я полагаю, кто-то из вас всё-таки смотрел в окна поздно вечером? А после того, как стукнула калитка при входе во двор? – Он внимательно оглядел всех и остановился на Наталье Юрьевне. – И кто это пришёл?

– Ну, Матвеев навеселе был. Я до часу примерно не спала, а телевизор не могу так долго смотреть, да и читать тоже! Вот в окошко глядела! – Сказала она со вздохом. – А кроме него никого так поздно не было.

– А ещё есть входы во двор? – Задумался Визгликов.

– Нет. Разве только через дворницкую, но там сторож живёт, он так поздно запирает всё. – Наталья Юрьевна покачала головой.

В этот момент одновременно с двух сторон к Стасу подошли Глафира и участковый Николай Николаевич.

– Дамы, я рад нашему знакомству. В качестве благодарности за ценную оперативную информацию прошу принять мой совет! Дабы не скучать в долгие часы бессонницы, попросите своих родных обеспечить вас аудиокнигами! Это отчасти разгоняет скуку и не утруждает глаз. Засим разрешите откланяться!

Глаша и участковый переглянулись и пошли вслед за Визгликовым, который стал стремительно удаляться вглубь двора.

– Ник Никыч, значит задача такая, проверить подходы к дому, ну по камерам где есть. Обязательно глянь, кто был возле дворницкой! Ну и замок наверху надо бы посмотреть. Я тебе кого-нибудь из оперов через несколько часов пришлю. – Стас попрощался с участковым и пошёл по направлению улицы. – Польская, беги в больницу и поговори с Нефёдовой. Постарайся выудить как можно больше личной информации.

– Вы не верите ей?

– Глаша я даже тебе не верю! Меня этому не учили! Я оперирую фактами, на основе них делаю логические заключения. – Визгликов покопался в карманах и вытащил ключи от машины. – А ты не за рулём?

– Нет! – Глафира надеялась на то, что он подвезёт её до места назначения и даже сделала шаг по направлению к его автомобилю.

– А ты куда? Ты мне и так надоела! Топай своими прекрасными лапками, развивай второй главный навык работника следствия! Быструю ходьбу! – Визгликов картинно подкинул ключи, уронил их на асфальт, злобно покосился на Глафиру и ушёл к машине не оборачиваясь.

– Ну и хорошо! – Девушка постояла несколько секунд в нерешительности. – Хоть кофе нормальный по дороге выпью.

***

Кондитерская за углом, где продавались любимые Глашей ванильные бублики, жила ароматами тепла и звуками спокойствия утренних часов. Прилавки пестрели изяществом кулинарных изделий, а продавщица сияла улыбкой.

– Здравствуйте! Что для вас?

– Капучино и тарталетки с клубникой. – Мечтательно произнесла Глаша.

Девушка плавными движениями колдовала возле кофемашины, доставала из прохладных недр манящие свежестью пирожные, и Глаша уже предвкушала эту минутку вкусного счастья, которая должна была скрасить наступающий день и жуткое утро. Она расплатилась и как только собиралась взять поднос её довольно грубо оттеснили в сторону. И это хамское вторжение обрело голос Визгликова:

– Спасибо барышня, я возьму. – Незаметно вошедший в кафе Стас недоумённо глянул на Глашу. – Ты где сейчас быть должна? Ну-ка быстро в больницу! За кофе спасибо! Давай дуй! У тебя уже пятнадцать минут как рабочий день.

– Вы за мной следите, что ли? – Обиженно прошипела Глафира и мысленно призвала все кары небесные на голову Визгликова, так вероломно похитившего у неё радость дня.

Глафира вышла на улицу, вздохнула и поплелась в больницу. Она быстро пересекла парк, как вдруг прямо перед её лицом возник стаканчик с кофе и пакетик из той кофейни. Глаша недоумённо остановилась и увидела перед собой незнакомца.

– Простите, я стал свидетелем сцены отъёма завтрака! Я так понял, что это ваш начальник и не стал вмешиваться. Но потом решил, что вы не можете так вот просто уйти без кофе. Мне кажется, лишить человека вот таким, поистине варварским способом, законной чашки и тарелки – это преступление! – Он снова протянул Глаше бумажную чашечку. – Это вам!

– Спасибо! – Глаша расцвела улыбкой. – Это так мило и неожиданно.

– А на вашего начальника надо жаловаться! – Мужчина рассмеялся. – Как думаете, в полицию такие заявления принимают?

Глафира, прикрыв глаза сделала первый глоток кофе и покачала головой.

– Точно нет! Да и потом у него там блат. – Она поискала глазами место, куда можно было бы присесть. – Давайте оккупируем вон ту скамейку. Не могу пить и есть в суете и на бегу.

– Полностью согласен. Я правильно запомнил, вы хотели тарталеток? – Мужчина отдал девушке приятно шуршащий пакет.

– Вы мой спаситель! Сколько я вам должна? – Глафира посмотрела на него.

– Я, конечно, не миллионер, но и человек не из новомодных понятий. Если вы думаете, что я бежал за вами с целью взять денег, тогда уж давайте и за доставку. – Рассмеялся он. – Я просто хотел вас угостить. И конечно, преследовал корыстные цели.

– Спасибо огромное. А какие цели? – Глафира поискала глазами урну.

– Познакомиться хотел. – Молодой человек забрал у неё стаканчик и пакет. – Позвольте мне быть галантным до конца. – Он отошёл к соседней скамейке и выкинул мусор.

– Ой, а я на работе. Спешу! – Разочарованно проговорила Глаша.

– Я тоже! Но сделаем так, оставьте мне свой номер, а я позвоню после работы, в то время, когда трудовой кодекс уже позволяет знакомиться. Так пойдёт? – Спросил он.

– Да. – Девушка заулыбалась, потому что всё-таки утро смогло приобрести свой прекрасный оттенок радости, несмотря на старания Визгликова всё испортить.

Глаша быстро надиктовала ряд цифр и попрощалась. Она шла по тенистым дорожкам и узким улочкам Петроградки, подставляла лицо солнцу, разглядывала витрины магазинов и вскоре добралась до больницы. После этого стихийного кофепития и прогулки по любимому району на душе было легко. Всю картину испортила только мрачная фигура Визгликова. Он молча наблюдал за тем, как Глаша прошла в больничные двери и двинулся за ней.

– Польская, послушай, я успел за это время два раза позавтракать, добыть полезную информацию, заскочить в отдел и приехать сюда. Что сделала ты? – Бубнил он, идя позади неё.

– Понять почему вы до сих пор не женаты! – В сердцах выкрикнула Глаша, резко повернувшись к нему, но тут же смутилась и потупила глаза. – Простите. Но если вы ехали сюда, то почему не подвезли?

– Потому что я тебе не извозчик, а также конкретно в эту больницу, я приехал по другому поводу. Просто увидел свечение на улице, остановился глянуть, а это твоя довольная физиономия. Иди к Нефёдовой уже наконец! Сделай что-то полезное! – Прошипел он и удалился по боковому коридору.

Глаша состроила гримасу ему вслед и пошла по лестнице на этаж, где располагалась палата потерпевшей. Не обнаружив женщины на месте, она подошла к сидевшей на посту полноватой медсестре.

– Просите, а где Нефёдова? – Спросила Глаша у женщины, которая заполняла бланки.

Несколько минут девушка выжидательно смотрела на неё, но не увидев реакции, постучала по стойке.

– Вы слышите меня? – Глаша нетерпеливо развела руками, но когда поняла, что её действия не производят должного эффекта, раскрыла удостоверение и положила его перед женщиной.

Дама медленно оторвалась от своего занятия, сняла очки в роговой оправе, мучительно долго складывала дужки и, наконец, взглянула на Глашу.

– И? – Кратко произнесла она.

– В палате нет пациентки Нефёдовой. Где она? – Снова спросила Глафира.

– В мою смену такой пациентки не было. У вас всё девушка? – Пожала плечами медсестра.

– В смысле не было? Я в пятницу здесь с ней общалась. Куда она делась? – Раздражённо спросила Польская.

– Не знаю. Милочка, вы мешаете работать.

– Я, знаете ли, тоже не прохлаждаюсь. И я не милочка, и не девушка. Я следователь, документы я вам предъявила. Будьте любезны сейчас же мне объяснить, где находится пациентка Нефёдова.

– Ну наличие такой вот красной книжицы, – медсестра положила перед Глашей её удостоверение, которое та забыла забрать, – ещё не лишает вас пола, а что до «милочки» то вы правы! В рамках моей компетенции подсказать вам только где находится ординаторская. Это по коридору и налево! Всего доброго.

Глаша уже проклинала и утро, и всех людей, кто так искусно умеет портить настроение. Двери в указанный кабинет были заперты и Глаша побежала обратно.

– Там закрыто! – Сказала она.

– Конечно! – Не поднимая головы, пожала плечами женщина. – Все на совещании. Обычно в понедельник все вопросы решаются до десяти утра, потом совещание до четырёх дня. Все знают!

Глаша готова была провалиться сквозь пол или откусить голову этой спокойной как каменная глыба женщине.

– Я не знаю. Я недавно работаю. Пять дней. – Расстроенно сказала она.

– Заметно! – Выдохнула дама и наконец сжалилась. – Ладно! Нефёдова бузила все выходные. Невозможно было без конца держать её на препаратах, но и в таком состоянии выписывать мы не имеем права. Собрали утром консилиум и было принято решение принудительно перевезти её в психоневрологическую клинику. На Фермское шоссе!

– Почему? – Глаша даже перестала дышать.

– Да потому что она санитару чуть глаз не выбила, в окно кидалась, стул сломала, орала всю ночь. Кто это выдержит? И как её можно выпустить на улицу?

Глаша ещё несколько минут постояла в нерешительности, потом расстроенно поплелась по коридору.

– Постой! – Вдруг догнала её медсестра. – Здесь она ещё! Машина пока не пришла, но заперли в палате с решётками и санитара возле дверей поставили. – Тихо добавила она. – Я тебя пущу, но ты быстро. А то мне влетит! И смотри там, чтобы она тебя не прибила.

Глафира всегда поражалась, как у некоторых женщин с космической скоростью меняется настроение, и по какой вдруг волшебной причине из злобной спутницы Гекаты эта женщина стала фактически феей-крёстной. Боясь спугнуть удачу, Глаша пошла за ней и вскоре оказалась у цели.

Нефёдова сидела на кровати, её влажные глаза смотрели в стену, и руки судорожно сжимали одеяло. Девушка взяла табуретку и присела напротив.

– Здравствуйте. Я Глафира. Помните меня? – Осторожно спросила девушка.

Женщина несколько минут помолчала, а потом уронила печальное:

– Да.

– Я бы хотела с вами поговорить, если вы не против.

– А смысл? – Женщина всхлипнула. – Моя дочь неизвестно где, а мне пытаются подсунуть непонятно кого! Муж либо сошёл с ума, либо я не знаю, что произошло. – Вдруг она посмотрела Глаше прямо в глаза. – Вы понимаете, что на днях вечером я планировала в какой цвет красить стены! А проснулась с трупом дома, с пропавшем мужем и дочерью, а сейчас меня хотят направить в дурку! – Женщина потрясла руками. – Это мыслимо? Вы бы оставались в нормальном состоянии? Я не знаю где мой ребёнок! Конечно, я хочу выбраться отсюда.

– И куда вы пойдёте? – Неожиданно для само́й себя спросила Глаша.

– В смысле? – Опешила женщина.

– Ну вот вы вышли из больницы. Вы в смятении, как я понимаю, город для вас ещё пока чужой. Вот вы вышли и куда пойдёте?

– Искать дочь! – Женщина нахмурилась.

– Где? Не лучше ли перестать закатывать истерики и начать думать! Так вы не помогаете, а только мешаете. Вот увезут вас сейчас, и я потом буду кучу времени тратить на то, чтобы добираться до вас. И буду под сомнение ставить не только каждое ваше слово, но даже букву! С таким проявлением истерии к вам нет доверия! Вы понимаете это? – Глаша чувствовала, как от таких жёстких слов внутри всё сжимается, но при этом она увидела проблеск какой-то зрелой мысли в глазах у сидящей напротив женщины.

– Да. Вот почему-то именно сейчас поняла! Что я наделала. – Она уронила лицо в ладони и замерла.

– Только вот теперь по этому поводу не надо впадать в истерику. Давайте думать! Во-первых, как выпутаться из этой ситуации, во-вторых, – Глаша взяла телефон, – сначала нужно решить, во-первых. И это будет стоить мне очень большого количества нервных клеток. Алло, Станислав Михайлович, это Глафира. Мне нужна ваша помощь.

Спустя полчаса было принято решение оставить Нефёдову в больнице, но за её счёт и в палате, которая закрывается на ключ, причём при первых нежелательных проявлениях её нервозности договор мгновенно расторгался.

– Я не знаю, как вас благодарить. – Тихо произнесла пострадавшая.

– Не меня! Этого, – Глаша кивнула себе за спину, где стоял Визгликов, – но сейчас он придёт по вашу душу.

Ответом на её слова пронёсся громкий голос Визгликова.

– Так Глафира, ты это всё затеяла, ты и разгребай. Не дай тебе, она что учудит! – Он потыкал пальцем в Нефёдову. – Давайте быстро соображайте, как вы можете доказать, что предъявляемая девочка не ваша дочь! Анализ ДНК долго!

– Так он ничего не покажет. – Нефёдова вздохнула. – Мы Анечку удочерили в младенчестве.

– Бесите уже просто. – Выдохнул Визгликов. – Хорошо, где есть документы с её фото? Просто недавние фото с вами и мужем. Думайте, думайте, этим загружайте мозг! Тогда не будет времени на то, чтобы так бездарно тратить наш рабочий день.

– Ну в моём телефоне, наверное. – Она пожала плечами. – Хотя там одни стены, полы и потолки. Не хватает вечно места в памяти. Ну у мужа точно есть, он вообще фанат семейных фотографий.

– Как раз у вашего мужа, последние снимки с рыбалки, где они были вместе с Аней. Я уже смотрел. Ещё варианты? – В упор на неё посмотрел Визгликов. – Значит так, вы сейчас сидите и вспоминаете всё, что с вами произошло с момента переезда! Почему переехали, почему именно эта квартира, всё! Если в этом мутном потоке подробностей вы увидите золотую искру озарения, то сразу звоните, я медперсонал попросил позволить. А вот Глафиру я забираю, иначе скоро опрос превратится в бабьи посиделки. Всего доброго!

Глафира быстро вышла за Визгликовым.

– Ну, зачем вы так? И что значит бабьи?

– Спасибо Станислав Михайлович, ведь вы разгребли за мной всё, что я натворила. А я вместо того, чтобы утром бежать сюда, пила кофе в парке с каким-то мужиком!

– А откуда вы знаете? – уставилась на него Глаша.

– А я всё знаю! – Резко остановился Визгликов. – Запомни это! Поехали к её мужу, не нравиться мне её настойчивость. А до «Уделки» сейчас лучше на метро.

Спустя полтора часа они уже стояли перед дверью мужа Нефёдовой. Визгликов усердно давил кнопку звонка, но внутри квартиры продолжала царить тишина. Глаша услышала шаги на лестнице и через минуту увидела, тяжело поднимающуюся с сумками, пожилую женщину.

– Здравствуйте! – Глаша двинулась к ней навстречу. – Помочь вам? – Радушно предложила она, видя с каким трудом даётся пожилой даме каждая ступенька.

– А ну, пошла отсюда! – Вдруг закричала та. – Понаразвелось тут наркоманов всяких! Я те щас вдарю промеж глаз, быстро забудешь всё!

Глафира оторопело посмотрела на женщину, а Визгликов коротко хохотнул и достал удостоверение.

– Не пугайтесь, мы из следственного комитета. Не знаете жильцов из этой квартиры? – Он кивнул на дверь, в которую они пытались безуспешно попасть.

– Чё это мне не знать! – Дама поставила сумки на площадку и вытерла лоб, усеянный бисером пота. – От же зараза, так я и знала. – Она покачала головой. – Что ворюги или наркоманы?

– Да вроде нет. – Пожал плечами Визгликов. – А почему вы так решили?

– А потому что хороших людей милиция зря не ищет! Дочка, чего встала-то? – Посмотрела она на Глашу. – Бери сумки и неси. Квартира прямо над этой, чай пить будем, а я расскажу про соседей!

Глафира про себя подумала, что, наверное, она никогда не научится понимать людей, но сумки взяла и молча пошла наверх. У женщины была небольшая, но уютно обставленная квартирка. Здесь чудесным образом поместилось и пианино, и несколько кошек, и два огромных фикуса в цветных кадках. Зинаида Петровна включила чайник, вручила Глаше чашки в розовый цветочек, а сама стала быстро делать бутерброды и резать тортик.

– От как знала, что гости будут. Шла и смотрю тортик такой хорошенький, аж сразу захотелось. А думаю, зачем он мне, дочка сегодня не обещалась зайти, а теперь будет с кем разделить лишний набор калорий! – Рассмеялась она. – Вам кофе или чаю?

– Чай, пожалуйста! – Чуть ли не хором ответили Стас и Глаша.

– А почему вы так про соседей ваших решили?

– А потому что нормальные люди спят по ночам! А мужик этот постоянно куда-то бегал. Как вечер, он хрясь и бежит куда-то! Квартира-то подо мной, я всё слышу. Ешьте, ешьте! – Она подкладывала сыр и колбасу в тарелки гостей. – Дочка у них тоже стукнутая какая-то. Как не идёт мимо, всё в телефон таращится или болтает с кем-то. Причём хитро так! Сначала по-деловому, а как кого завидит, сразу ересь какую-то несёт. Ну и дома бардак!

– А откуда вы так хорошо всё про них знаете? – Спросил Стас.

– Как это? Я же квартиру им и сдавала! – Развела руками Зинаида.

– А они уже съехали? – Визгликов застыл, глядя на женщину.

– Да вчера ещё, как угорелые! Прибежал мужик-то этот, ключи отдал. Я квартиру сходила, глянула, батюшки святы, – она всплеснула руками, – у свахи моей в свинарнике чище. Я поэтому залог не отдала! Ну вот, как-то так! Но ещё не убирала, думаю, дай в магазин схожу, потом уже начну.

Визгликов на секунду задумался.

– А можете показать квартиру?

– Отчего же не могу! Пошли. – Женщина встала, собрала чашки и вручила их Глаше. – Девочка ты сполосни их, а мы пока с гражданином следователем вниз пойдём.

Глафира послушно пошла на кухню, вымыла чашки и поставила их на сушилку. Когда она выходи́ла, то заметила, что на тумбочке лежит адрес абонентского ящика, написанный размашистым почерком. Девушка быстро сфотографировала его и побежала догонять.

Визгликов молча ходил по квартире, осматривал вещи, пытался найти подтверждение словам квартирной хозяйки о нечистоплотности постояльцев. Но квартира была довольно тщательно прибрана и искать здесь было нечего. Глафира тоже походила по комнатам, потом повернулась к женщине и спросила:

– А вы почту на абонентский ящик получаете?

– Нет, зачем. Это постоялец получает, он просил, если что придёт туда слать. Даже десять тыщ за это оставил! – Быстро ответила дама, а потом покосилась на девушку. – А ты откуда знаешь?

– Нечаянно увидела на тумбочке номер, вот и спросила.

– Значит так, Зинаида Петровна, просьба у меня к вам огромная, – подключился Визгликов, – если что-то придёт к ним, то сначала звоните мне, мы смотрим что это за послание, а потом уже отсылаете адресату. Добро?!

– А они бандиты всё-таки? – Прищурилась женщина.

– Не знаю, – картинно вздохнул Визгликов, – но с вашей помощью надеюсь разгадать!

Выбравшись из лабиринтов хрущёвок, Стас с Глашей спустились в метро и поехали на рабочее место, которое, как подозревал Визгликов, из вре́менного вполне могло стать постоянным.

Переменчивая весенняя погода, ещё недавно снова заплакавшая дождём, вдруг сменила настроение на солнечное, и когда они покинули прохладу подземелья, то сразу же согрелись в лучах майского тепла. Радостные питерские люди старались брать максимум от недолгого весенне-летнего периода. И навстречу стали попадаться девушки демонстрирующие изыски своих фигур в коротких и откровенных платьях, чему очень радовался Визгликов, даже особо не старавшийся прятать свой восторг.

– Слушайте, ну хватит уже! – Наконец, зашипела на него Глаша. – Мне уже стыдно идти рядом с вами!

– Можешь перейти на другую сторону! – Парировал Стас, продолжая усиленно скалиться всем проходящим мимо представительницам женского пола.

– Вы понимаете, что это просто неприлично и девушкам может быть неприятно!

– Да ладно! – Повернулся к ней Стас. – Вот ты же не надела на работу кофточку на четыре размера меньше или юбку, что попу еле прикрывает. Нет! А вот некоторые так и делают, из чего я делаю логическое умозаключение, что их греет внимание! И как я могу не отреагировать на такую прям кричащую просьбу! Так что Польская либо вали на другую сторону и не мешай мне созерцать прекрасное, либо заткнись.

Глаша вспыхнула, но в ответ решила промолчать и просто отстала на несколько шагов. Когда они добрались до стен управления, то она подошла к нему.

– Я не позволю так с собой разговаривать! – Твёрдо заявила она.

– Деточка, тогда никогда не указывай взрослым дядям, как себя вести! – Заметил Визгликов и вошёл в здание.

Когда он открыл кабинет, то их взору предстал человек, сидящий к ним спиной и что-то усердно изучающий. Визгликов обошёл его и встал перед ним.

– Что ты делаешь здесь, сын своего отца? – Удивлённо спросил он.

– Работаю. – Мрачно ответил человек, не отрываясь от бумаг.

– Ну-ка по форме доложись! Молодёжь зелёная! – Рявкнул Визгликов.

– Виноват! – Мужчина поднялся и сказал. – Лопатин Михаил Андреевич. Откомандирован для прохождения службы.

– Хорош кривляться! – Визгликов устало присел за стол. – Ну, чего ты наработал?

– Пришёл запрос по Зарянскому!

– Ох ты! Это они когда так быстро работать научились? Изучи всё и мне всё доложишь! И обязательно выясни по его сокамернику! Что-то мне подсказывает моё восьмидесятое чувство!

Глафира покосилась на зазвонивший телефон и, увидев незнакомый номер, сняла трубку.

– Здравствуйте! Это Илья!

– Илья?! – Задумчиво протянула девушка, пытаясь понять, кто это может быть.

– Утро! Кофе! – Напомнил приветливый голос.

– А, Илья. – Тон Глаши сам собой поменялся, и голос полился звонким ручейком, – Простите, заработалась, не сразу узнала.

– Ой ли! – Всплеснул руками Визгликов. – Прям употела вся, пока работала! – Покачал он головой, передразнивая её.

Глаша метнула в него гневный взгляд и вышла из кабинета.

– А могу я вас сегодня от работы до дома, например, проводить? – Спросил молодой человек.

– Ой, а я не знаю, – Глафира осеклась на полуслове.

– Почему?

– Не знаю, во сколько я закончу работать. – Она пожала плечами.

– А давайте сделаем так! Я перед тем как сам закончу работать позвоню. И если вы уже будете готовы идти домой, то будет просто прекрасно!

– Договорились. – Довольная Глаша повесила трубку и, внутренне улыбаясь, пошла обратно.

– Вот, товарищи офицеры, скоро место Таньчика, которое заняла Польская, тоже освободится! – Проворчал Визгликов. – Это просто какое-то про́клятое место! Они прям сразу себе женихов заводят!

– Да вы вообще, что ли, с ума сошли? Кто позволили вам так со мной говорить и глумиться целый день. – Закричала Глаша. – Что вы издеваетесь? Недаром вы вон один как перст! Кто такой дурацкий характер вытерпит!

– Глафира Константиновна, немедленно в мой кабинет! – От двери резко прозвучал голос Василия Степановича.

Глафира выдохнула, развернулась и бросилась в коридор.

– Стас, а вот тебе обязательно издеваться над ней с утра до вечера? – Спросил Скоряков.

– Обязательно! – Резко ответил Визгликов, собрал дела, положил их в сейф и вышел вслед за Глашей. – Не надо! Я сам. – Сказал он Василию Степановичу, проходя мимо него.

Глафира дожидалась, пока вернётся Скоряков, но вместо него в кабинете зашёл Стас и, кивнув ей, кратко сказал:

– Поехали!

– Но!

– Он тебя отпустил!

Они молча дошли до ближайшего бара, Визгликов долго и придирчиво изучал меню и в результате заказал пиво и орешки.

– Значит так! Был у меня друг. В свои двадцать лет он по исключительной глупости завёл семью, родилась у них дочь. Прошло ещё примерно двадцать лет, эта дочь пошла работать вместе с папкой в следствие. – Визгликов кивнул официантке, которая принесла запотевшие бокалы с ячменным напитком. – И казалось ей, что она всё может и умеет, а работа эта сродни весёлому занятию. И хотя она очень серьёзно относилась к своим обязанностям, но была слишком наивна, слишком поверхностна. Но при этом бросалась в любую передрягу. И вот операция, да такая, которая могла повысить по работе, причём серьёзно. А папки рядом не было, и не мог никто предупредить дочку, что не может она сейчас принимать решения. – Визгликов отпил глоток пива. – Но она его приняла и пошла, добровольно конечно, в качестве наживки. Вечером собиралась с подругами в клуб, а поехала в морг. Причём не по работе, а по прямому назначению, как полагается под простынёй. – Визгликов взглянул на Глашу. – Ты, конечно, старше, но ты такая же наивная. Порхаешь здесь по кабинету и, наверное, думаешь, что мы здесь играем в игры и пострадать могут только те, кто уже пострадал. Но это Глаша Константиновна не так! Ты всегда под прицелом! Я был бы тебе признателен, если бы ты завтра положила на стол Лопатину-старшему рапорт об отставке, но я вижу твою упёртость и понимаю, что ты этого не сделаешь. И я прошу, не заставляй тебя всё время страховать, включи свою голову и не усложняй мне работу. – Визгликов залпом допил жидкость в бокале и хлопнул стаканом по столу. – Расплатись! – Кратко кивнул он и пошёл на выход.

Глаша посидела ещё несколько минут, непонимающе пожала плечами и тоже двинулась в сторону дома.

Во дворе дома она столкнулась с Никитой, который направлялся ко входу в парадную.

– Привет! – Удручённая Глаша улыбнулась брату, хотя по возрасту он бы больше походил на её отца.

Никита в семье Польских появился по запланированной программе, когда после свадьбы через девять месяцев рождается малыш. И первенцу достался весь родительский максимализм касаемо воспитания юного чада. А так как на тот момент ещё и бабушка окончательно не осела на грядках, то Никитино детство было шикарным плацдармом для домашней педагогики. Юного Польского все, без сомнения, любили, но мальчик рос в условиях жёсткой дисциплины, всех новомодных рекомендаций по воспитанию детей и без конца учился. А вот Глаша, наоборот, случилась в семье неожиданным чудом, когда собственно никто уже и не думал о появлении младенца. И девочке досталось всё семейное обожание, которое обычно достаётся внукам и правнукам. Глаша была всеобщей любимицей, а если учесть, что у брата тоже со временем появились дети, то он с удовольствием подключался к наставлениям юной особы. А также Никита помнил все прегрешения своей молодости и понимал, какое огорчение порой он доставлял родственникам. И сейчас он всячески пытался не допустить повторения юношеских ошибок и предостерегать Глашу от этого, стало его любимым занятием.

– Ты чего такая грустная? – Удивился он, привыкший видеть сестру в хорошем настроении.

– Да с начальником поговорила. Чего-то долго рассказывал, но я так и не поняла к чему. – Глаша достала ключи от дома.

– А что рассказывал? – Встрепенулся брат.

– Да, про друга и про его убитую дочь. – Глаша подошла к подъезду, но Никита взял её под руку и сказал. – Пойдём-ка, посидим где-нибудь.

– Да не хочу я нигде сидеть! Я устала, меня этот Визгликов достал за сегодня.

Но повинуясь желанию старшего брата, Глафира нехотя поплелась за ним. Никита быстро сделал заказ в уютном бистро французской тематики, где они нашли свободное место тёплым майским вечером и посмотрел на сестру.

– Ты помнишь пять лет назад похороны были в соседнем дворе?

– Нет! Пять лет назад я в Москве работала и училась! – Глаша чувствовала, как в ней закипает злоба. – Никита, я домой хочу!

Но мужчина, не обращая внимания на её слова, продолжил.

– Мы со Стасом вместе учились на юрфаке. Только я пошёл по гражданским делам, а он в следователи. Дослужился наш Стас до отличных погон, шикарного послужного списка, собственного отдела и тонны грамот, и благодарностей. – Никита замолчал, когда перед ним поставили салатницу и чайник с чаем.

– А ты с ним знаком? – Глаша удивлённо подняла глаза на брата.

– Вот в этом Глафира и заключается проблема! – Помахал вилкой в воздухе Никита. – Ты не видишь дальше собственного носа, ты витаешь в облаках. Да Глаша, я знаком с ним, больше того, он мой очень хороший приятель. И именно я попросил его поговорить с тобой!

– Зачем? – Изумилась Глаша.

– Ну, потому что у родителей не получилось отговорить тебя от этой работы! Потому что мы все очень сильно переживаем за тебя, мать ночами не спит. Потому что ты витаешь в облаках! – Повторился брат.

– Говори яснее! – Насупилась Глаша.

– Ты вот вообще не догадываешься, что Визгликов рассказал тебе о себе? Что человек расковырял это всё, чтобы предостеречь тебя? – Выдохнул Никита. – Ты ведь даже не спросила меня, почему он сейчас просто капитан, хотя я тебе рассказал предысторию.

– Это его дочь убили? – Глаша посмотрела на брата.

– Да, я прекрасно знал Лесю и бывшую жену Стаса, Яну. – Никита вздохнул. – И Стас, чтобы он сейчас ни говорил и ни делал, пытается тебя предостеречь.

– А почему он всё-таки капитан? – Пытаясь переварить полученную информацию, спросила Глаша.

– Рожу набил тому человеку, который подписал все бумаги и разрешил Лесе работать в незнакомой команде и над делом, в котором она раньше не участвовала. Там, вообще, очень мутная история была, концов никто не нашёл, смерть Леси прошла, – Никита пожал плечами, – даром. Какая-то не спланированная и неграмотная была операция. Она просто хотела выделиться. Где-то год Стас пил! С женой Яной они разошлись, ещё задолго до того, как Леся погибла, но дочку свою он очень любил. Потом он стал понемногу вылезать. Вот уже три года он работает. Ему хватило нескольких дней, чтобы понять, что ты будешь лезть во все самые опасные места, причём не имея ни малейшего представления о том, что может произойти. Ты работаешь на следствии, так как работала бы юрисконсультом. Глаша, тебе просто захотелось больше драйва в жизни, но жить следствием ты не готова! Хотя ты и не такой человек, чтобы тихо перебирать бумажки. Короче, Глашка, ты это гремучая смесь, которая может рвануть! – Резюмировал Никита. – И всем будет легче, если ты уволишься. Нам как раз со Львом Исаевичем нужен начальник отдела, пойдёшь к нам. У нас тоже знаешь ли драйва, только лови. – Никита накрыл своей рукой руку сестры. – И пожалей родителей. Между нами такая существенная разница в возрасте, что естественно ты их любимица! Мама с ума сходит каждый день.

Глаша смотрела на брата, который что-то вещал дальше, смотрела, как он жуёт, пьёт, расплачивается за ужин. Потом вышла вместе с ним из кафе, пришла домой и легла спать. На следующее утро она вошла в кабинет и подошла к столу Визгликова.

– Ну? – Не глядя на неё спросил он и поскрёб щетину.

– Я не уйду! Но я готова слушать и учиться! – Проговорила девушка.

– Ну, я примерно это и предполагал. – Визгликов потянулся, потом покопался в карманах и протянул Глаше две сторублёвые купюры. – На!

– Это зачем? – Спросила девушка.

– За пивом беги! А то ты меня с похмелья ещё больше раздражаешь!

Когда Глаша безропотно вышла из кабинета, Стас набрал телефонный номер.

– Никитос, здоров! Я тебе сразу сказал, что она не уйдёт! Нет. Говорит, учите меня сэнсэй! Ну Скоряков, я чувствую, мутит что-то, если отдел соберут, то я её возле себя оставлю, потому что ни хрена она слушать не будет, а так хоть присмотрю!

Визгликов не заметил, что за дверьми, затаив дыханье, стояла Глаша, она улыбнулась и набрала смс: «Сегодня Илья я тоже не смогу встретиться, очень много работы!».

Глава 4

Утро началось для Глаши с раннего приезда родителей. Она проснулась от шума в прихожей, выползла сонно хлопая глазами и увидела встревоженную мать и печального отца на пороге.

– Мыслимо ли? – Начала мама вместо приветствия. – Как я должна себя чувствовать, когда звонят соседи и спрашивают, что такое у нас случилось? Глафира ответь, что происходит? Ты сошла с ума со своей новой работой? Ведь ты должна была быть примерной и приличной, а в результате ты становишься просто невозможной! Костя скажи ей!

– Глаша, да! – Выдохнул отец, собрав всю свою суровость и выплеснув её в одном слове.

Отец Глаши не умел и не любил сердиться, он органически не переваривал склок, скандалов и ссор. Тем более что Глафира была его любимицей, и если в случае с Никитой он догадывался, как воспитывать сына, то читать морали дочери было просто выше его сил.

– Что Глаша да? – Воинственно начала мать, но потом посмотрела на них, махнула рукой и отправилась на кухню. – Я готовлю завтрак! Глаша, разбери сумки, там бабушка зелени нарезала. – Её голос доносился уже с кухни. – Сегодня Никита приедет с Анфисой и Дениской. Какая-то новость у них, а на дачу доехать не смогли. Надеюсь, к двадцати вечера ты будешь дома! – Людмила Вячеславовна всегда называла часы именно так, как положено.

Глаша мысленно поблагодарила небеса, что приезд родителей не был связан с ней, и нравоучения в сторону дочери были просто утренней разминкой для речевого аппарата. Обозрев яркую россыпь дачной редиски, зелёные хвосты лука и почувствовав терпкий запах пряных трав, девушка с тоской посмотрела на часы. Она уже почти опаздывала на работу, но желудок тяжёлым камнем тянул в сторону стола.

– Мам, я не успею позавтракать! – Грустно сказала Глафира.

– Я и это предусмотрела! – Мать протянула ей пакет. – Здесь зеленушка и бутерброды на весь твой коллектив!

– Мама, ты золото! – Глаша чмокнула мать в щеку и полетела навстречу своему дню, который приготовил ей массу тяжёлой работы и неприятного общения.

***

Глафира пришла ровно к началу рабочего дня, но за дверьми уже гремел голос Визгликова. Он распекал кого-то, причём в самых крепких выражениях. Глаша помялась несколько секунд в коридоре, но поняла, что рано или поздно ей придётся взойти на этот эшафот, а то ещё может влететь и за опоздание. Она робко вошла в дверь, глянула на понуро сидевший Лопатина и Погорелова и улыбнулась.

– А-а-а, – злорадно закричал Визгликов, – Глафира Константиновна решила всё-таки явиться на рабочее место. А что так? Может быть, вы бы проветрили где-то вашу девичью голову, – он стукнул по столу, – потому что мне здесь нужен следователь, а не баба с кошёлкой. Что в пакете? – Нахмурив брови, спросил он.

– Еда для всех, – тихо проговорила Глафира, мечтая превратиться в маленькую незаметную точку, – мама собрала, – вырвалось предательское добавление.

– Давай сюда! И чайник ставь! Раз уж ты опоздала! – Рявкнул Визгликов.

– Офигенная причина! – Прошептала девушка. – И я не опоздала.

Ворча, Глаша направилась за водой к секретарю Скорякова, но на самом выходе из кабинета её чуть не сшиб Латунин. Он тяжело дышал и, отодвинув Глашу, прошёл внутрь.

– По коням! Там жопа! – Сказал он, шумно глотая воду из графина.

– Информативно! – Спокойно воззрился на него Визгликов. – Где конкретно и насколько большая?

– Да гигантская! – Рома поводил по воздуху руками. – Короче, Нефёдову вашу, тьфу ты нашу, это… того. Ну, убили её!

Глаша услышала звон разбитого стекла и даже не сразу поняла, что это у неё из рук выпал чайник. Она буквально вчера обещала этой женщине, что всё будет хорошо. Слова сказанные Латуниным в прямом смысле пригвоздили её к месту. Она просто не могла поверить в произошедшее.

– Н-да, немаленькая. – Постучал по столу карандашом Визгликов. – Чё сидим? – Он оглядел коллектив. – Криминалистов вызывайте!

Стас бочком прошёл мимо разбитого стекла, цыкнул и скептически взглянул на Глашу.

– Наша служба и опасна, и трудна. Ну, собери хоть осколки и беги в машину. Так уж и быть, тебя подождём! – Он покачал головой. – Ну и новый чайник с тебя!

Глаша трясущимися руками собрала стёкла, мучительно долго вспоминала, где взять швабру и наконец догадалась сходить к секретарю. Уничтожив все последствия микрокризиса, девушка подхватила сумку и побежала догонять остальных. Хотя где-то глубоко в душе, ей хотелось сейчас очутиться в своей комнате, лечь на кровать и накрыть голову подушкой.

Подъехав к больнице вся команда направилась на этаж, где лежала Нефёдова. Ещё издалека было видно, как охранник отгоняет любопытных от палаты. Но чем ближе они подходили, тем суровее становилось лицо Стаса.

– Вы вызывали? – Спросил он.

– Да, да. Ваша же здесь под охраной лежала? Вот придушили родимую ночью. – Охранник замахнулся на дедка, который настойчиво пытался проползти в охраняемое крыло. – Дед уйди, который раз говорю.

– Милок, мне ж в палату свою, она дальше. – Взмолился старик.

– Иди дедушка. – Стас придержал охранника. – А какого беса вы её в другую палату перевели?

– Как в другую? Вот же написано, – он потыкал в журнал. – Нефёдова, номер двадцать четыре.

Визгликов прошёл на две двери дальше, открыл палату и поздоровался.

– Нефёдова здесь! – Как не в чём небывало сказал он. – Правда, не вижу охранника на месте. А, вот же вы! Смуту наводите.

– Но её же убили! – Даже как-то расстроился охранник, глядя на тело, накрытое белой простынёй.

– Ну, значит, не Нефёдову, и эта ошибка в журнале спасла ей жизнь! Что Латунин, пригодится наша загородная резиденция, – тихо сказал он оперативнику, – но дежурить будем сами. Шли явно за ней. Оставлять потерпевшую здесь нельзя, будем перевозить. – Выцепил он взглядом девушку. – Глафира Константиновна иди сюда! Топай к Нефёдовой. Сиди там, пока кто-нибудь из наших не придёт, никого не впускать. И не вздумай выпускать её оттуда.

– У меня голова кру́гом. – Честно призналась Глаша.

– Ну ты останови хаотичное движенье своей бестолковки и выполняй задание! – Прикрикнул на неё Визгликов.

Глафира вошла в палату, где Нефёдова сидела почти в том же положении что и вчера.

– Вы хоть спали? – Поинтересовалась девушка.

Женщина в ответ пожала плечами и снова стала смотреть в окно. В коридоре шумели люди, слышался голос Стаса, была суета, а здесь было спокойно, тихо и прохладно.

– Где она сейчас? Что с ней происходит? – Бесцветным голосом сказала Нефёдова. – Я помню, Аня когда родилась не кричала совсем. Она тихая очень была в детстве, да и сейчас всё время в себе. Некоторые врачи даже считали, что у неё аутизм развился, но она просто замкнутый ребёнок.

– Э, я что-то сейчас не совсем поняла. – Глаша аккуратно поинтересовалась. – Вы вчера сказали, что она приёмная!

– Ну да! Так случилось, что я родила ребёнка, а девочка не выжила. – Женщина замолчала и глаза на её бледном лице провалились ещё больше. – А со мной в палате девушка лежала, тоже последние дни дохаживала. Но в её случае не выжила она! И родственников почти никого, ну только старенькая бабушка, которой младенца не поднять. Я с ней поговорила, и Анечка стала нашей дочкой. Я и кормила-то её сама, молоко ведь было. Мы даже особо никому и не рассказывали.

– Понятно. – Глаша задумалась. – Скажите, пожалуйста, вы подумали с кем я могу связаться, чтобы подтвердить, что девушка, которая приходила не ваша дочь? – Глаша сцепила пальцы и поставила их под подбородок. – Ну, школьная учительница, педиатр. Не знаю, может кто-то ещё, родственники.

– Родственников у нас нет. Училась Аня на дома, я её один раз в школу отвела, потом решила, что это будет для моего ребёнка невыносимым уровнем шума и общения. Да и врач у нас семейный был, но он умер в прошлом году. Какая-то ерунда со всех сторон, – женщина прикрыла рот рукой и потрясла головой, – получается, что и подтвердить-то некому. А муж мой где? Я бы хотела поговорить с ним. Ведь я всё жду, что он придёт один. А что там за шум? – Нефёдова повернула голову к двери.

– В соседней палате женщину убили. – Сказала Глафира и осеклась. Затем пытаясь как-то разрядить обстановку, добавила контрольным выстрелом. – А муж с этой девушкой съехали с квартиры, которую вы снимали. Адреса не оставили, а квартиру, которую вы купили, проверили. Там их тоже нет! – Глаша замолчала, так как поняла, что сморозила две глупости со скоростью одной.

И сейчас самое правильное было просто помолчать, потому что она боялась добавить ещё что-то весомое, ну чтобы Нефёдова точно дошла до нервного приступа. Девушка задумалась, что ситуация, и правда, странная и запутанная. И обязательно нужно найти кого-то, кто сможет подтвердить слова одного или второго родителя, потому что если права Нефёдова, то ребёнок в опасности. И ещё ей было жутко не по себе. Не умела она как-то мягко подавать плохие вести.

– Где она? – Вдруг вывел её из задумчивости резкий голос Визгликова.

– Кто? – Глаша быстро развернулась и уставилась на пустую кровать. – А как это? Она минуту назад здесь сидела. Я смотрела!

– Потому что Польская ты жопой смотрела! А надо лицом! – Визгликов хлопнул ладонью по стене. – Вы действительно хотите, что б я помер молодым и красивым? Так, быстро беги по камерам её смотри. Вот лучше б её в дурку, ей-богу, отвезли.

– Это, наверное, потому что я про убийство сказала! – Проговорила Глафира, глядя расширенными от ужаса глазами.

Глаша побежала к двери, выскочила в коридор и буквально подлетела к охраннику.

– Где камеры? Где кабинет с камерами?

– Не положено! – Важно сказал охранник, чувствуя себя незаменимой составляющей происходящего следственного действия.

Глафира нервно достала из сумки своё удостоверение.

– Следователь Польская Глафира Константиновна! – Проговорила она, раскрывая красную книжицу. – Где?

Мужчина нацепил очки, опустил уголки губ вниз так, будто это мимическое выражение помогало ему читать и наконец изрёк.

– Направо по коридору, там лифт, вы спуститесь на первый этаж, там за стойкой охраны сразу.

– А куда пошла женщина из той палаты? – Она ткнула в направлении места бегства Нефёдовой.

– Почём я знаю? – Всплеснул он руками. – Мне здесь сказали никого не пускать. Не видел!

Глаша ринулась к лифту и пока ждала кабинку, увидела, что дверь на боковую лестницу открыта, и там стоят две санитарки.

– А вот и не стало никакого больничного порядка! Не стало! Я тебе ответственно заявляю. Вот только что, как шальная, баба пролетела. – Она воткнула швабру в пол. – А это дело?

– Простите. Женщина такая рыженькая была? Волосы вьются слегка? – Глафира подошла к ним.

– Ну вроде как да. Она ж проскочила как чумная. А главное, куда? Все этажи перекрыты, на половине лестницы ремонт, дверь только в подсобки да в морг открыта. Вот куда она пошлёпала?

Но Глаша уже не слушала их, а бежала, перепрыгивая через ступеньку. Девушка, хватаясь за перила, летела вниз, несколько раз чуть не наступила в ведро с краской и чудом увернулась от упавшей стремянки. Достигнув первого этажа, она остановилась в некотором смятении, потому что оказалась в неприветливо сером коридоре, где неприятно пахло и на одной двери как-то зловеще выглядели буквы, составляющие слово, которое она не очень жаловала, а именно «МОРГ».

Глафира внутренне собралась и толкнула дверь, ведущую в коридор. Здесь было как-то даже уютно, светили лампочки, стояли цветы, а в кабинете справа сидел мужчина с окладистой бородой и что-то заполнял.

– Простите! – Глаша постучала по косяку двери. – Здесь женщина не проходила?

Мужчина взглянул на Глашу, спустил к кончику носа очки в роговой оправе и сказал:

– Вы знаете, наши пациенты по большей части все лежат! А что случилось?

– Я следователь, – как-то обречённо сказала Глаша, – мне доверили охранять потерпевшую, а она сбежала.

– Ну что ж! Давайте помогу найти беглянку. – Мужчина задумался. – Но, если вы не против, я хотел бы лицезреть ваше удостоверение.

Уткнувшись взглядом в корочки, он старательно водил глазами по строчкам, потом его брови удивлённо взмыли вверх, и мужчина спросил:

– А уж не ваш ли батюшка Польский Константин Иванович!

– Мой! – Нетерпеливо сказала девушка. – Можно я к вам за светской беседой попозже загляну?

Мужчина торжественно вернул Глаше удостоверение, придержал его в руках, внимательно вглядываясь в глаза юной особе и пожал плечами.

– Как изволите! – Он перекатился с носка на пятки и сложил скрещенные пальцы на животе. – Что ж, сюда она проникнуть не могла, я за последние полчаса никуда не отлучался. А вот что касается подсобки, сказать не могу. Но, вполне возможно, она там, потому что здесь-то её нет. – Он как-то разочарованно развёл руками. – Ну, давайте там и глянем.

Глафира с облегчением выдохнула, ей начало казаться, что этот монолог не закончится никогда. Она проворно выскочила за товарищем в белом халате и направилась за ним в соседнее помещение.

Открыв дверь в пыльные недра подсобки, они прошли мимо изломанных остовов медицинских кроватей, пробрались сквозь сваленные в кучу старые рулоны обоев, и наконец достигли выключателя.

– Кто додумался сделать включение света в другом конце помещения? – Спросила Глаша.

– Прежний завхоз! Милейший был человек, знаете ли; ежедневно вместо кофе стакан портвейна к завтраку, в обед он подкреплялся стаканом водки, а ужин сбрызгивал хорошим ершом. Печень, конечно, уже должна была вываливаться наружу сквозь брюшные стенки, но знаете, когда я его рассматривал изнутри, так сказать, не могу утверждать, что он как-то сильно её напрягал. Ну поедена, конечно, не без этого, а так всё в пределах приличия. – Буднично обсуждал столь щепетильную тему доктор. – И вот как-то он вызвался проводить проводку за отдельное, так сказать, вознаграждение. И по недосмотру нашего начальства, так сказать, премию ему выдали до завершения работ! Ну и он чрезвычайно творчески подошёл к решению своего проекта электрификации этого места.

Всё это время Глаша ползала по еле освещённым закоулкам, странно зонированного помещения. В какой-то момент вылезая из-под стеллажа, под которым она почему-то планировала найти Нефёдову, девушка заметила, что патологоанатом взглядом упёрся не куда-то, а именно в её пятую точку.

– Ну что вы стоите? Может помогли бы уже. Человек, вообще-то, в беде.

– Позвольте душечка, от того, что я буду скакать как заяц, она не найдётся. Но несколько секунд назад, я услышал странные звуки со стороны ванных помещений. Это я имею в виду туалет. Может она там, кстати, оно снабжено окном и там нет решётки. – Пространно сказал доктор.

– А что вы раньше-то молчали? – Всплеснула руками Глаша.

– Я же не закончил свою прежнюю историю. А батюшка ваш…, – крикнул он вслед проворно пробирающейся по завалам склада Глаше.

– Пожарной инспекции на вас нет! – Злобно зашипела Глафира, больно ударившись о валяющийся шкаф.

В эту минуту девушка увидела, что Нефёдова уже почти открыла пищавшую застарелым деревом раму. Женщина рванула створку, с каким-то диким лицом обернулась на Глафиру, преодолевавшую преграду в виде табуретки, и в одно мгновение перепрыгнула через подоконник.

В этот момент Визгликов стоял на улице, что-то мрачно долдонил в трубку. Но он даже замер на месте, когда увидел, что из окна, которое располагалась на первом этаже, выпрыгивает их потерпевшая и прямо в халате несётся сквозь свежие посадки цветов, а за ней, переваливается через окно Глаша, оставив кусок своей юбки на каком-то гвозде. Польская бежала во весь дух, а женщина, не снижая темпа, срывала цветы и бросалась ими в Глафиру, при этом что-то нечленораздельно крича.

– Дурдом какой-то! – Визгликов пару секунд печально созерцал эту картину, потом обратился к подошедшему Латунину. – Ром, ну ты сбе́гай поймай, что ли, эту неугомонную, а то все посадки перетопчут. – Стас пожал плечами. – Жалко же, люди старались, сажали.

Когда Нефёдову наконец утихомирили и водворили в палату, то Визгликов взял стул и сел прямо перед ней. Он долго смотрел на растрёпанную и угрюмо глядящую в пол женщину, потом вздохнул и изрёк.

– А бежали-то вы куда?

– Подальше отсюда. Разве неясно, что они за мной приходили? – Резко с вызовом ответила она.

– Ну, мне положим вообще пока ничего неясно. А кто они-то? – Стас раздражённо почесал ладонь. – О, левая чешется, к новым знакомствам! – Заметил он походя.

– Вы что клоун? – Женщина впилась в него глазами.

– Нет, а вы? – Спокойно спросил Визгликов. – А то у меня такое впечатление, что вы мне цирк здесь устраиваете! Дочь не моя, они за мной пришли, куда бегу не знаю. Либо сейчас всё рассказывайте, либо вас перевозят в психиатрическую клинику. Но если в ваших словах есть хоть капля здравого смысла, то мы теряем драгоценное время.

– Пусть все выйдут!

– Нет! Это моя команда. Мы все уже который день бьёмся над делом, устраиваем вокруг вас танцы с бубнами, а вы дурочку валяете! Вон человека убили, между прочим, заслуженного педагога! А если бы мы что-то понимали, то могли перевезти вас раньше и избежали этой трагедии.

– Да не знаю я ничего, он мне ничего не рассказывал! Просто пришёл в один день и сказал! – Женщина вдруг резко побледнела, губы стали синеть и она, закатив глаза, повалилась навзничь.

– Мать честная! – Выругался Визгликов. – Чё стоите? Срочно врача!

Спустя полчаса к Визгликову и окружавшим его коллегам вышел доктор.

– Инфаркт! Хорошо, что она уже была в больнице. – Он шумно выдохнул. – Сейчас только в реанимацию, там уж решите что-то с охраной сами.

– Безусловно. Когда её можно допросить? – Спросил Визгликов.

– Молодой человек! – Сказал доктор, потряхивая белоснежно-седеющей шевелюрой. – Дайте хоть до утра нам всем дожить, там посмотрим. Я врач, а не Эскулап! Всего доброго!

Визгликов постоял минуту, смотря в спину удаляющемуся мужчине.

– А жаль!  Решайте, кто с ней останется, но вообще я бы кого-то менее занятого вызывал. Но ответственного. – Визгликов оглядел Глашу, которой сердобольные санитарки выдали медицинский халат, чтобы прикрыть рваную юбку. – Ну, давай тебя домой забросим, ты что-то на себя оденешь, а то меня уже тошнит от этой медицинской атрибутики. Не терплю больницы! – Визгликов смешно тряхнул телом и побрёл на выход.

Подъехав со стороны улицы к своему дому, Глафира выскочила из машины и побежала во двор. Стайка бабушек, принимавшая воздушные ванны на скамейке, удивлённо воззрилась на неё.

– Не понравилось в полиции, пошла в медики! – Не дожидаясь расспросов, пошутила Глаша.

– Ой милая, так ты вечерком-то забеги ко мне, давление смерить! – Прошлёпала губами одна из компании.

– Вы что не видите Лилия Андреевна, она издевается над нами? – Надменно спросила Наталья Юрьевна.

– Вы думаете? – Нахмурилась Лилия.

– Определённо!

– Ну, всё равно зашла бы. Я белым халатам как-то больше доверяю. – Покачала седой головой старушка.

Взлетев по ступеням, девушка быстро ретировалась в квартиру, на ходу снимая странное облачение. Глафира открыла шкаф и застыла.

– Мама! – Раздался чуть ли не рёв на всю квартиру.

– Глаша, что ты так рано? И что ты кричишь, как иерихонская труба? – Неслышно появилась мать.

– Где мои костюмы? – Подбоченясь, спросила девушка.

– А что с твоей юбкой? – В свою очередь, спросила мать, изумлённо подбирая лоскуты разорванной до бедра ткани.

– Порвала. – Быстро ответила Глаша. – Мам, меня люди ждут!

– Костюмы твои в чистке. Но на улице вот-вот распогодиться, поэтому ты можешь надеть жёлтое платье и белый жакет. Очень красиво будет и по-деловому! – Подмигнула женщина.

– Видно, делать нечего. Тогда туфли белые давай, что я в этих пойду, что ли? – Расстроенно сказала Глаша, понимая, какие реплики понесутся от Визгликова.

Когда Глафира подошла к машине, Стас окинул её взглядом и сказал.

– Что белый халат решила оставить? Хотя если ты к своему гардеробу добавишь зелёную сумку, то будет крутой лук, – хохотнул Визгликов, – ну я в том смысле, что на яичницу с луком точно была бы похожа. – Он громко рассмеялся.

– Очень смешно! – Тихо процедила сквозь зубы Глаша, помещаясь рядом с Латуниным, и машина тронулась в сторону управления.

– Про яичницу вспомнил и жрать что-то захотелось. С этой беготнёй так и зачерствели там твои бутерброды. Стёпа, – обратился он к водителю, – а давай в кафе зарулим.

Через несколько минут они окунулись в радушное гостеприимство небольшого ресторанчика. Визгликов устало полистал меню, потыкал в названия блюд и обвёл взглядом своих подчинённых.

– Значит, так! Давайте всё структурируем! И каждый возьмёт свою зону ответственности. Что она там лепетала? – Спросил Стас.

– Что он пришёл и что-то ей сказал. – Роман уже вовсю орудовал ложкой в супе из набора ко́мплексного обеда.

– Глаша делай запрос в тот город, откуда они приехали! Кто такие, где работали, глядишь, кто-нибудь что-нибудь про них знает. – Визгликов вяло подцепил на вилку кусок зелёного салата. – Говорят, что здоровое питание основа процветания, а я вот кроме раздражения и опустошения ничего не чувствую. – Он задумался.

Глафира поболтала трубочкой в ярко-синей массе смузи и сказала.

– А если они по прописке не жили, как я узна́ю, откуда они приехали. Вы же её опрашивали? Что она говорила? – Девушка посмотрела на Визгликова.

– Для того чтобы твоя неумная голова впитала хоть какую-то частичку знаний о следственной работе, ты в материалы дела загляни ради разнообразия. Слушай, а что ты жрёшь такое странное? – Визгликов кивнул на смесь в стакане Глаши.

– Я не жру, а ем! Это смузи с чёрной смородиной, бананом и спирулиной. Очень вкусно! И для мозгов тоже! – Покачала головой Глафира.

– Смородину и банан вроде знаю, а третье что? – Скривился Стас.

– Интернет вам в помощь! – Резко ответила Глаша. – Простите. Но давайте поработаем, а то я не знаю, вам отвечать или про дело думать. Кстати, сбежала она после того, как я нечаянно обмолвилась, что женщину в соседней палате убили.

– Понятное дело, Нефёдова на лыжи встала. – Латунин расправился с супом и наворачивал салат. – А они оба эти, архитекторы, да? И муж и она?

– Да. Ну исходя из её и его слов. – Визгликов почесал затылок. – Польская, а у тебя телефон дружбана твоего есть?

– Какого дружбана? – Теперь Глаше принесли в небольшой глиняной мисочке ярко-жёлтый суп с каплями белого соуса, плавающими на поверхности.

– Польская, ты просто разноцветную еду любишь, что ли? – Визгликов с подозрением посмотрел на суп. – Чё это?

– Суп тыквенный со сливками. – Глаша пресекла попытку Стаса есть из её тарелки. – У вас вон своя порция есть, там и копайтесь. Кому позвонить надо?

– Осмелела, нахалка! Эмигранту, который родителей забрал, а квартиру этой троице продал.

– Точно! Вы гений! – Хлопнула в ладоши Глаша.

– Я знаю! – Передразнил её Визгликов.

– Я ему ночью по скайпу звякну. Круто! – Сказала обрадованная девушка.

Вслед за её улыбкой из-за туч наконец выглянуло солнце, прокатило свои лучи по пасмурным улицам Петроградки и разукрасило настроение прохожих. Вскоре расправившись с обедом, сытые, но до сих пор озабоченные нараставшими проблемами люди вышли на улицу. Визгликов пожал плечами, о чём-то общаясь с самим собой и позвал всех в машину. И хотя на улице снова веселилась весна, в отделе было всё так же пасмурно, Лопатин-младший, как казалось Глаше, не менял своего положения уже дня два. Он сидел ко всем спиной и что-то вычитывал.

– Мишаня, ну что есть по мужику из квартиры Нефёдовой инфа? Удалось пробить?

– Да. Был он рецидивистом, но не у нас, пожаловал из Ярославля. В основном промышлял кражами и грабежами, а также сидел за убийство. Его в Питере ещё год назад срисовали, причём совершенно случайно.

– У нас, по-моему, всё случайно. – Вздохнул Визгликов. – Так, а почивший Зарянский? Что там с картой по болячкам?

– Да нормально с ним всё было! Никаких хронов или чего-то ещё, он за эти годы ни разу в больницу-то не попадал. – Лопатин-младший задумался. – А вот про него-то интересного пока не знаю. Уже все доклады перечитал, не понимаю, как моему другу удалось так быстро всё это собрать, но пока ничего не вижу.

– Мне Витя другую историю своей жизни рассказал. – Задумался Стас. – Какую-то хрень ты мне городишь здесь. Короче, Миша бери билет и дуй в колонию. Ничего на расстоянии дельного ты всё одно не узнаешь! Вон, можешь для ознакомительной экскурсии прихватить с собой Глафиру Константиновну. Благо не так далеко пилить!

– Есть пилить в колонию. – Миша задумался. – А Глафире Константиновне-то зачем?

– Я с радостью! – Просветлела лицом Глаша. – Это же интересно! Давайте я билетами займусь.

– Вот, все бы так! В тюрьму, как на праздник! – Язвительно заметил Визгликов. – Глаша ты его не слушай, он парень стеснительный. Только сначала визит свой согласуйте, так чтобы вам там не сидеть кучу времени и не ждать встречи.

– А куда заключённые уйдут-то? – Глаша пожала плечами.

– Глафира Константиновна, вот наш подопечный Зарянский ещё неделю назад тоже, наверное, не думал, что будет сейчас лежать в прохладе и отдыхать от своей земной, грешной жизни.

– Зачем вы так? – Грустно сказала Глафира. – Человек всё-таки умер.

– Учись Глафира цинизму! – Визгликов встал из-за стола. – И вот человеком Витю Зарю я бы не назвал. Воровал он знатно, причём без разбора. Мать-одиночка, богатый фраер или священник, всё в ход! Ладно я к начальству!

***

Подойдя к кабинету Скорякова, Стас остановился, выдохнул и взялся за ручку двери. Он любил расставлять все точки над своей жизнью сам, а сейчас казалось, что это делает кто-то другой.

– Разрешите? – Следователь быстро вошёл в просторный кабинет.

Василий Степанович разговаривал по телефону и призывно помахал рукой Стасу, указывая на стул напротив себя. Визгликов рассматривал строгую симметрию графических картин, серые стены, полоску всё ещё синевшего тучами неба.

– Что хотел, Стас? – Наконец спросил Скоряков, освободившись от разговора.

– Василий Степанович, мы с вами оба в курсе, что меня мутузить как слепого котёнка бесполезно! Говорите как есть. – С места в карьер начал Визгликов.

Мужчина задумался, потом откинулся на спинку кожаного кресла и ответил.

– Говорю как есть! Нечего тебе штаны просиживать в районном эСКа, – Скоряков вздохнул, – Стас, следователей много, но таких, как ты – единицы! Закопать тебя в отчёты, значит, сковать тебе руки кандалами, но без этого руководство отделом дать не могу. А держать тебя на бытовухе не смешно. Откровенно говоря, мне просто жаль твоего таланта следователя. – Скоряков снова глубоко вздохнул. – Да и время удачное. Морсякина перевели куда-то на Сахалин.

У Визгликова заходили скулы, кулаки невольно сжались так, что побелели костяшки, он усилием воли сдержал себя, чтобы не выйти из кабинета немедленно. Хотя сразу пришло решение убраться не только отсюда, но и из следствия. Именно Морсякин послал его дочь на то губительное задание, и Морсякину он сломал несколько рёбер, пока его обезумевшего от горя не оттащили от окровавленной туши этого человека. И если бы не Скоряков, то Визгликов сейчас вместе с другими заключёнными проводил бы свою жизнь за железной сеткой с несмываемым клеймом, которое никогда не позволило бы вернуться к любимой работе.

– Стас, не психуй! Он своё получит! У него сильные покровители, я не знаю кто, но пока бодаться бессмысленно. Он тебя не трогает, ты его тоже. Но мы найдём момент. Кстати, там куда его перевели, мой однокашник в прокуратуре трудится!

– Василь Степанович, пойду я? – Визгликов встал. – Наверное, пора мне со следствием завязывать. Слишком много личного привношу. – С каким-то нажимом сказал он.

– Сядь! Не для этого просил зайти, – Скоряков взглянул на часы и в этот же момент раскрылась дверь и в кабинет вошла женщина, которую Визгликов окрестил бы тёткой.

– Здравствуйте, Василь Степанович. – Радушно поздоровалась блондинка с неопрятной кичкой на голове, замотанная в серую юбку, которая делала её талию ещё толще. – Хорошо у вас, прохладно. На улице жара!

– Я пошёл? – Скривился Визгликов, не ответив на приветствие гостьи.

– Никуда ты не пошёл! Знакомься, Анна Михайловна.

Женщина протянула Визгликову руку, тот привстал активно покивал, пожал ей руку и снова повернулся к Скорякову.

– Польщен, очарован, растроган! Теперь пойду?

– Из местного драмкружка? – Анна присела напротив и воззрилась на Стаса.

– Это Визгликов Станислав Михайлович. Я про него рассказывал. – Скоряков по селектору попросил секретаршу принести чай.

– Понятно. – Анна Михайловна посмотрела на Стаса. – Меня зовут Лисицына Анна Михайловна, я подполковник, не так давно Василий Степанович предложил мне возглавить специальный отдел, который сформирован под его руководством. Я согласилась на эту должность! Но мне бы хотелось, чтобы между нами не было никаких недомолвок! Василий Степанович считает, что хребтом этого отдела должны стать вы! Ознакомившись с вашим личным делом, я склоняюсь к тому же мнению! Но вот точно скажу одно! Я не буду вас уговаривать и сыпать дорогу в отдел лепестками роз. Мне интересно работать с профессионалами, которые ценят себя и своё время, а также уважают работу коллег!

– Лисицына, – нахмурился Визгликов, – это же дело о маньяке, как он бишь себя называл? «Рыцарь дороги»?

– Тропы, – отозвалась женщина, глаза её потемнели, и она невольно поправила прядку, которая свисала и прикрывала шрам, который пересекал её лицо от середины скулы до уха.

Визгликов встал и протянул ей свою руку.

– Без балды. Уважаю!

– Это, наверное, лучшая похвала, которую я слышала! – Краешками губ улыбнулась она. – Соглашайтесь Визгликов! Понимаю, под руководством женщины работать, как вам кажется, не здорово, но я тоже не в восторге, что в моём подчинении будут одни мужчины.

– Чё это? У нас Глаша есть! – Пожал плечами Визгликов.

– Разве? – Анна перевела взгляд на Скорякова.

– Это моя личная протекция. Я не думаю, что Глафира здесь надолго!

– Смешно, – сказал Визгликов, – эта точно сама не уйдёт.

– Мы договорились? – Твёрдо спросила Лисицина Визгликова.

– Ну, не могу ж я своих ребят вам на растерзание одних оставить! – Стас почему-то понял, что не может отказаться от предложения, да и эта женщина определённо ему нравилась. Сразу была видна крепкая деловая хватка и рассудительность.

– Тогда я прошу прощение, но мне ещё нужно сегодня доделать несколько дел! – Анна Михайловна встала и, крепко пожав руку Стасу, заглянула ему в глаза. – Я надеюсь, мы сработаемся!

После того как она вышла из кабинета, Скоряков и Стас долго сидели молча. Визгликов первый очнулся, хлопнул в ладоши и спросил:

– А не сбрызнуть ли нам назначение Анны Михайловны?

– Дело говоришь! – Василий достал коньяк и два пузатых бокала.

– Василь Степаныч, я сюда лицо своё просунуть могу, давай по-простому из рюмок, как привыкли. – Визгликов вздохнул. – Не ходить мне в начальниках! Да и спасибо тебе за это! Не писака я, не бумагомарака! Почто отдел организуем, не бытовуху же по второму кругу разматывать?

– В основном под профиль Лисицыной.

– Значит маньяки! Ой не люблю я их, они всё какие-то заморочные. Мне одного этого хватило, как бишь его! – Стас задумался. – А, Петраков! – Визгликов по-офицерски опрокинул янтарную жидкость. – С Нефёдовой мы заканчиваем? – Он подцепил дольку лимона.

– Конечно! Мы ещё попробуем пару глухарей достать, есть у меня такие, что покоя не дают. Но Лисицина баба, прости женщина, жёсткая!

– Ну она ж не матрас чтобы мягкой быть! Ладно, пошёл я! Новостями порадовал! А то мне бы начальственное кресло на попу сильно давило! Отвык я!

Визгликов вышел, в душе его был бой с тенью, но он сумел затушить пожар противоречий, помогли долгие годы тренировки, после того как не стало его дочери. Стас широким шагом вошёл в кабинет.

– Ну что бездельники?

– А вот и нет! – Глаша потыкала в экран компьютера. – Я проверила соцсети. Могу с точностью сказать, что Нефёдова точно дизайнер. Здесь и интерьеры, и группы, и инста у неё прям вот для заказчика. А про мужа здесь ни слова. Сейчас как-то не принято, если ты работаешь на публику скрываться. В общем мне кажется, что у него был другой род деятельности!

– Интересно какой? А дочери ты нашла какие-то профили?

– Это вообще дичь какая-то! Но нет! Сейчас продолжу! Может что и всплывёт.

Глаша снова углубилась в недра социальных сетей, но вдруг весь кабинет озарил нежными переливами мелодии её телефон. Девушка быстро нажала кнопку ответа.

– Да Илья, добрый вечер. Нет, Илья, нет, – Глафира старалась говорить очень тихо, потому что Визгликов бросал на неё недобрые взгляды. – Сегодня тоже не смогу, да, увидимся, спасибо.

Стас потянулся до хруста в суставах, глянул в окно и откинувшись на спинку кресла сказал.

– А что так? Глафира, вот ты странная! Ей-богу! – Визгликов взглянул на неё. – Со всеми вопросами на сегодня мы разобрались, задания все получили. Сегодня рыпаться бессмысленно! Так и шла бы, личную жизнь свою устроила.

– Ну, так вы же сами сказали, – Глаша пожала плечами, – что работа и ничего больше.

– Глаша, ты тупая? У тебя совсем напрочь отсутствует логика, что ли? – Обругал её Стас. – Конечно, личная жизнь должна быть! Ты молодая, брызжешь гормонами, а мне на фига надо, чтобы у меня в кабинете всякая хрень творилась? – Визгликов задумался. – Нет, конечно, было бы прекрасно, если бы ты, например, с Лопатиным-младшим замутила. Так бы вы пошифонерились в подсобке и всё, за работу! И всегда под рукой!

– Ну, знаете что! – Глафира зарделась, вскочила и, хлопнув ладонью по столу, набрала номер телефона. – Илья, у меня неожиданно освободился весь вечер! Да, в кафе. Да!

Глаша быстро покидала в сумку вещи и гордо вышла из кабинета. После того как она вышла, Лопатин-младший поднял на Визгликова глаза.

– Ну вот на фига?

– Ты сопляк как со старшим по званию разговариваешь? И по возрасту? – Расслабленно потягиваясь спросил Визгликов. – Интересы твои племяш отстаиваю! Такая барышня, а уйдёт на сторону. И у неё, кстати, мозг, как ни странно, работает. А это очень ценное качество в нынешнее время. А если бы ты не сидел целыми днями к ней спиной, может она и разглядела, что на тебе тоже портки есть и парень ты у нас видный, хоть куда!

– Мне это не нужно! – Глухо сказала собеседник.

– Нужно, нужно! Я по молодости, э-э-эх!

– Да вы дядя Стас и сейчас не отстаёте! – Съязвил Миша.

– Не дерзи, мелкота! Всё проваливай домой, кстати, бабушка твоя, мама моя, звонила! У тебя ключи от моей квартиры с собой?

– Ну!

– Баранки гну! Заедешь ко мне, возьмёшь для неё лекарства и отвезёшь! И не смотри на меня волком, в отличие от тебя у меня личная жизнь есть! А тебе всё равно нечем заняться!

***

Вечер укутал влажным туманом дождя улицы, парк дышал ароматами черёмухи. Обильный на грозы май уже тянул новую партию налитых синих туч с залива, и они торопливо накрывали город вместе с темнотой ночи. Глаша лежала в кровати и слышала, как шумит за окнами дождь. Вечер был насыщен событиями, причём не самыми радостными для неё.

Брат с женой сообщили, что ждут ещё одного ребёнка, все радовались так, будто это единственный младенец на земле и его появления ждали много лет. А для Глаши теперь эта новость затянется долгими вздохами матери, чередой женихов, потому что «пора бы уже кому-нибудь её пристроить». А также постоянными намёками на то, что Глаша, увы, не молодеет.

Новый знакомый Глафиры оказался ботаником, причём в прямом смысле этого слова, и работал он в Ботаническом саду. Весёлый и приятный парень. И теперь основной задачей было не показать его маме, потому что Илья производил слишком хорошее впечатление. А зная предприимчивость своей родительницы, Глаша не сомневалась, что спустя некоторое время она сама не поймёт, как пошла под венец.

Звуки за окном вернули её мысли в рабочее русло. События последних дней тревожили Глафиру. Родители, к сожалению, узнали, что к ней ночью ломились и теперь решили ездить на дачу по очереди или вовсе ждать до выходных и отбывать туда всем семейством. В общем, было отчего впасть в отчаяние.

Глаша не заметила, как мерный стук капель увлёк её за собой в мир сновидений и раскрыла глаза только, когда в окна заглядывало солнце. Ночную непогоду сдуло, влажная листва ещё не успела просохнуть и всё пространство было поддёрнуто тёплой зеленоватой дымкой. Девушка раскрыла окно, вдохнула полной грудью струящийся воздух и вдруг услышала голос.

– Привет!

Повернув голову направо, она даже замерла. Из окна, которое находилось в соседнем доме, на неё смотрел Илья. Глаша несколько секунд обескураженно глядела на его круглое и улыбающееся лицо, а потом вспомнила, что спала она сегодня почти в неглиже, если не считать короткой просвечивающей майки, которую сложно было назвать одеждой.

– Уга! – Что-то невнятное пробормотала девушка и отпрянула к другой стене.

Она посмотрела на себя в зеркало, закатила глаза и прошипела пару ругательств. Потом накинула халатик и осторожно выглянула в окно.

– Привет! – Глаша видела, что он выглядит вполне по-домашнему. – А ты что здесь делаешь?

– Слежу за тобой! – Совершенно серьёзно сказал он.

– В смысле? – Глафира сосредоточенно сдвинула брови.

– Я просто хотел тот же вопрос задать тебе. Я здесь живу, точнее, не так давно переехал, здесь тётка моя жила, оставила мне квартиру в наследство. – Простодушно ответил молодой человек.

– А! Я вот тоже здесь живу! – Глаша вдруг осознала, что это теперь не просто знакомый, а сосед.

– Заходи на утренний кофе. Я машинку как раз капсульную купил. – Улыбнулся Илья. – А хорошо вчера посидели. Правда?

– Да, согласна.

Как звон разбитого стекла, как взрыв, как «что же теперь делать» прозвучал вдруг мамин голос из соседнего окна.

– Ой, простите! Просто услышала ваш разговор из кухни. Вас как зовут? Я Людмила Вячеславовна, мама Глаши. А вы Офелии Петровны племянник? Илья, кажется? Помню, помню, что она рассказывала про вас. – Мама сияла улыбкой. – Ой, да что мы через окна всё, идите срочно к нам на блинчики с земляникой, с прошлого года, правда, варенье осталось, но скоро свежее поспеет. – Мама с очаровательной улыбкой дождалась согласия Ильи.

А снизу вдруг донёсся старческий голос.

– Ой, как же ш хорошо, что вы всё-таки решили перенести ваше знакомство в стены квартиры. А то у меня сериал начинается, а я не знаю, где слушать там или здесь! – И после этого донёсся звук, который означал, что раму закрыли.

Глаша покорно отступила вглубь комнаты, несколько минут попечалилась, пока мама говорила новому знакомому номер квартиры и пожала плечами.

– Нужно во всём искать светлые стороны, она хотя бы не с вещами его пригласила сразу переехать.

Но и эти мысли были прерваны вихрем активности мамы. Буквально за пять минут эта неугомонная женщина заставила Глашу умыться, надеть светлый домашний костюмчик, расчесать волосы.

– Мама! – Крикнула Глаша, когда Людмила рванула открывать гостю двери. – Иди сюда!

– Ну что такое? – Женщина деловито вернулась.

– Мама мы бантом забыли меня перевязать! – Шёпотом сказала Глаша.

Людмила Вячеславовна несколько секунд переваривала эту информацию, потом зашипела на дочь и побежала к входным дверям.

– У нас гости? – Сонно спросил отец из комнаты.

– У нас хуже! У мамы на горизонте замаячил для меня жених! – Обречённо отозвалась Глаша.

– А, ну тогда я ещё посплю.

Встреча прошла под восторженное стрекотание матери, которая постоянно подкладывала на тарелку золотистые кругляши блинчиков и обильно поливала их россыпью ягод в красном тягучем соусе. Под волшебные ароматы кофе, который её мама готовила в простой турке, но так, что могла дать фору всем кофемашинам вместе взятым, и под зарождение дивного раннего утра за окнами незаметно пролетело время знакомства. Когда Глаша перевела взгляд на часы, она чуть не подавилась очередной порцией кулинарных изысков, так как оно уже беспощадно подбиралось к девяти утра. И ровно через пятнадцать минут крик Визгликова вопьётся ей в мозг и будет тиранить её весь день.

Но начальника она узрела гораздо раньше, причём даже там, где не ожидала, а именно у себя в квартире. Когда она побежала открывать дверь, то за ней обнаружила Станислава Михайловича. Он деловито отодвинул её в сторону и прошёл внутрь.

– Доброе утро, Людмила Вячеславовна. Вот от чего-чего, а от ваших блинчиков я не откажусь никогда!

Глаша в полном недоумении воззрилась на то, что Стас присоединился к утреннему застолью. Причём так, будто они так собираются каждый божий день. Глаша перевела взгляд на маму.

– Ну Глашенька, твоему начальнику тоже нужно есть! Я и пригласила, а то мы так хорошо сидели, а ты бы опоздала на работу. – Простодушно сказала женщина.

– Мама, тебе во власть надо, ты там просто очень быстро окажешься на верхушке пищевой цепочки! – Глаша вздохнула и налила себе ещё одну чашку кофе.

– Не, не, не! – Замахал руками Визгликов и отнял у неё напиток. – У тебя рабочий день начался, ты давай дуй к операм. Мы решили ещё раз квартиру осмотреть. А я пока здесь побуду. Если что интересное найдёте, тогда я приду.

– Доченька, ты мальчиков по одному пришли сюда, я их тоже покормлю. – Сказала мать.

Глафира даже не рассчитывала на такой счастливый исход дела. За столом сменились персонажи, но картинка осталась прежней. Но теперь на её месте сидел папа, а место спешившего на работу Ильи занял Стас.

***

Пробежав по хранившей прохладу ночи каменной лестнице, Глафира оказалась перед уже знакомой дверью. Внутри вяло бродили Латунин и Погорелов, хотя они очень оживились от предложения Глаши и яростно спорили, кто пойдёт первый. В результате Глафира выгнала их обоих, заперла дверь на ключ и осталась совершенно одна в этой мрачной чужой квартире, где совсем недавно разыгралась трагедия, а что послужило причиной этому им ещё предстояло разгадать.

Девушка бродила по пустым комнатам, легонько трогала стены, смотрела из окон во двор. Но с первого дня, когда они всё здесь осматривали, ничего не изменилось. Немного смущаясь, она стала перебирать чужие вещи, сложила скинутое на пол одеяло, перетрясла кровать, полистала книги. Потом Глаша прошла в дальнюю, самую маленькую комнату, там были лишь росчерки на обоях, она ещё раз внимательно осмотрела пространство, и в этот раз её взгляд зацепился за краешек фотографии, которая торчала из-за косяка. Видимо, висела на стене, а потом скользнула в щель, где отходила планка. Глафира аккуратно потянула за край и вытащила на свет фото молодой смеющей девушки. Ни надписей, ни года на фотографии написано не было.

В этот момент возле входной двери что-то грохнуло и Глаша побежала открывать. Повеселевшие оперативники с сытым блеском в глазах начали с удвоенной энергией бороздить просторы квартиры, а Визгликов сел на стул и принялся их распекать.

– У нас с вами не дело, а игрушка с сюрпризом! Потому что никто друг друга не узнаёт, а на данный момент вообще все пропали, точнее, одна-то есть, но я с утра звонил в больницу и в ближайшее время можем даже не надеяться не то что показания снять, а просто с ней поговорить. Так что дорогие мои переройте здесь всё, но найдите нам зацепку, хоть намёк на неё!

Глафира вспомнила о фотографии и подошла к Визгликову.

– Станислав Михайлович, я вот что в дальней комнате за косяком нашла. Упала, наверное, туда.

В следующий момент у Глаши застыла кровь в жилах, потому что она увидела резко побледневшее лицо Визгликова, смотрела, как его зубы проваливаются сквозь кожу на руке, когда он зажал рот, чтобы не закричать и на то, как он рухнул обратно на стул с которого встал.

– Михалыч, ты чего? – Роман быстро подскочил и перехватил фото. – Ты где это взяла? – Он воткнул взгляд в девушку.

– За косяком! – Недоумённо проговорила она.

– Ну-ка пошли, – Рома кивнул Погорелову, чтобы тот остался возле Визгликова на которого страшно было смотреть.

Глаша вошла в ту комнату, показала пальцем, откуда именно она достала это фото.

– А что случилось-то? – переспросила девушка.

– А то, что, – тяжело вздохнул молодой человек, – всё сильно осложнилось! Даже хуже. Я теперь ни черта не понимаю. На фотографии погибшая дочь Стаса.

Глава 5

В управление все вернулись подавленные и притихшие. В воздухе висело странное напряжение, Визгликов понемногу приходил в себя, а Погорелов с Латуниным беспокойно наблюдали за ним. Они знали, чем это могло обернуться ещё год назад. Но сейчас было видно, что Стас старается не сорваться.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату задом стал протискиваться молодой человек в форме. Сначала он появился сам, а за ним длинное тело стола, а потом ещё один мужчина. Внеся эту офисную принадлежность, они отдышались, шумно выпили по стакану воды и воззрились на Визгликова.

– Куда ставить, Станислав Михайлович? – Спросил тот что постарше.

Если бы Визгликов не был в таком состоянии, он наверняка нашёлся что ответить, но сейчас просто спросил.

– А вы его зачем сюда припёрли?

– Ну-у, новое начальство распорядилось. – Развёл руками мужчина.

– Какое начальство? – Нахмурился Латунин.

– Вам молодой человек по должности положено, во-первых, воспринимать всё с первого раза, во-вторых, быть в курсе всех событий. – С этими словами в комнату вошла Лисицына, держа под мышкой несколько папок. – Новое начальство зовут Лисицына Анна Михайловна. А стол этот для сотрудника, который будет заниматься всем, что связано с компьютерами. Но я в этом не разбираюсь, программист вам всё объяснит.

– Здравствуйте. – Ошарашенно проговорил Латунин.

– Привет! – Анна Михайловна оглядела лица присутствующих. – Стас, а ты им не сказал?

– Нет, забыл. Извините.

– Ну ладно, я девушка самостоятельная. Проводишь меня до кабинета? – Лисицына посмотрела на Стаса в упор.

– Конечно. А он где? – Визгликов встал из-за стола.

– Следующая дверь по коридору. – Выдохнула Лисицына. – Рабочее время идёт! Оттого что вы меня рассматриваете, дело с мёртвой точки не сдвинется! – Резко сказала она и вышла вон.

– Стас я думал, тебя назначат! – Пожал плечами Сергей Погорелов.

– А я надеялся, что нет. – Обронил Визгликов и вышел вслед за Лисицыной.

***

Анна оглядела тесное пространство, сгребла кем-то оставленный хлам на столе и набрала номер на телефоне.

– Это Лисицына! Пришлите мне уборщицу! – Она молча выслушала ответ. – Давайте поступим следующим образом, я буду расследовать преступления, а специально нанятый человек уберёт в моём кабинете! Не нужно со мной спорить! У вас десять минут. – Она пристроила трубку на рычаги. – Стас что с тобой? У нас проблемы, потому что я заняла твоё кресло?

– Нет. У меня проблемы гораздо хуже. – Стас без слов положил фотографию на стол.

– Не темни. Кто это?

– Дочка моя. – Визгликов помолчал. – Её сегодня нашли в квартире Нефёдовой.

– Я ознакомилась с делом. И не скажу, что не удивлена. Как она могла там оказаться. Только давай по порядку. Сразу вспомнишь какого года фотография?

– Нет. – Стас пожал плечами. – Ей здесь лет пятнадцать.

– Вот и поднимай дела того периода! Кого, как и за что! Зная твою личную трагедию, над тобой просто кто-то издевается и сбивает с рабочего ритма!

– Дельная мысль! – Визгликов встал со своего места. – Спасибо.

– Попроси никого не уходить. Через десять минут собрание.

Анна сбросила плащ и повесила его на вешалку. Визгликов остановил её, подошёл сзади и взял за руку.

– Ты чего? – Лисицына застыла.

– А этот свитер откуда? – Визгликов рассматривал его сзади.

– Да купила по дороге, даже бирку снимать не стала, примерила, сразу плащ накинула и побежала. А то стыдно сказать, на работу не в чем идти, в магазин некогда сходить. А что случилось-то? – Лисицына пыталась рассмотреть, что так могло заинтересовать мужчину.

– Снимай! – Твёрдо сказал он.

– Зачем? – Лисицына недоумённо повернула к нему голову.

– Давай, давай. – Стас уже тянул свитер вверх.

Анна Михайловна послушно подняла руки, он снял с неё обновку и держа на весу внимательно оглядел верхнюю часть её тела прикрытую только объёмным лифчиком.

– Стас, да в чём дело? – Резко вырвала руку Анна и развернулась к нему.

Он молча растянул перед ней вязанную ткань, где явно было видно, что весь шов идущий под мышку и край рукава пропитаны чем-то красным.

– У тебя повреждений нет! Я посмотрел. А следы эти на кетчуп не похожи. Анна Михайловна, мой опыт подсказывает, что это кровь!

Лисицына молча смотрела перед собой, потом села за стол, взяла лист бумаги и стала писать адрес.

– Отправь туда оперативников. – Она помолчала. – Нет, поеду тоже. Я быстрее покажу, где мерила. Хотя может порезался кто, а мы все заявимся.

– Ну тогда вам быстрее свитер поменяют! – Пожал плечами Визгликов.

– Точно!

Анна Михайловна встала из-за стола и направилась к выходу. Потом обернулась к стоя́щему на месте Стасу.

– Ну мы едем или нет? – Раздражённо спросила она.

Мужчина лишь пожал плечами и кивнул ей на зеркало. Лисицина обернулась к блестящей поверхности, которая отражала белесую полоску живота и пышную грудь, едва прикрытую лоскутами ажурной ткани.

– Ох ты ж! – Хлопнула ладошами Лисицына и побежала к вешалке за плащом.

В тот момент, когда она одевалась, в кабинет, гремя вёдрами, вошла долговязая уборщица. Она молча проводила их взглядом лишь цыкнув, когда закрылась дверь.

– Н-да!

***

Лисицына металась между похожими магазинчиками в торговом центре и никак не могла вспомнить, где именно была. Потом, зайдя в очередной отдел, она наткнулась на девицу, которая засияла улыбкой.

– Что-то ещё решили купить?

– А значит я здесь была? – Строго спросила Анна.

– Именно! Вы ещё юбку хотели. – Продавец направилась к стойке, где висела одежда.

– Девушка, вот что я обнаружила на свитере. – Анна посмотрела на Визгликова и тот развернул пакет, куда был упакован купленный предмет одежды.

– Ну женщина, ну кто так делает? – Снисходительно улыбнулась барышня. – Сами изгваздали, а теперь хотите, чтобы я за вас ответственность взяла?

– Вы же мне его со склада принесли? – Анна не обратила внимание на её тон. – Вас не было минут десять, когда вы мой размер искали.

– Да, я ходила на большой склад. Здесь-то места мало.

Визгликов обошёл девушку и приблизившись к ней оттянул в сторону белоснежную блузку.

– Что вы делаете? – Она замахала руками.

Но Анна и Стас уже увидели всё что хотели. На белой ткани тоже были небольшие пятнышки, так если бы на них попала красная жидкость.

– Показывайте где склад! – Жёстко сказала Анна и сунула в лицо продавщице удостоверение. – Быстро!

Они почти бежали по переходам за часто семенившей барышней. Спустились по служебной лестнице, она отперла своим электронным ключом железную дверь, и они оказались в обширном помещении.

– Здесь все магазины хранят свои товары? – Спросила Анна, пока Визгликов рассматривал пространство. – Воровства не боитесь?

– А сюда без именного электронного ключа не попасть, и камера на входе пишет кто пришёл, кто ушёл. – Каким-то испуганным голосом сказала девушка.

– Показывайте, где свитер забирали. – Визгликов стрелял глазами по стеллажам.

Продавщица быстро проследовала между рядов, остановилась возле одного из них и показала на среднюю полку.

– Вот здесь они лежат.

Стас протиснулся между близко стоя́щими железными конструкциями и обнаружил на полу красное пятнышко, натёкшее сверху. Дверь входная вдруг грохнула и к ним быстрым шагом стал кто-то приближаться.

– Эээ, чего за собрание! Вы чё не знаете, что сюда только по именному ключу? – Вращая глазами, подлетел охранник. – Давайте отсюда.

– Ну-ка успокойся! – Осадил его Визгликов и показал удостоверение. – Как наверх стеллажей попасть?

– Ну машинка у нас есть, но сегодня на техосмотре, так что лазом только. – Отступил на шаг молодой мужчина.

– Лазом только! – Передразнил его Стас. – Я пошёл! – Вздохнул следователь и стал карабкаться по железным стойкам.

Когда он наконец достиг верхней полки, то вытянул шею и обнаружил, что чуть ли не под самым потолком лежит тело девушки, а в спине у неё торчит что-то железное.

– Анна Михайловна, а вы могли в какой-нибудь другой магазин зайти? – Вздохнул Визгликов.

– А что там? – Крикнула Лисицына в ответ.

– Там, – он стал слезать, – то, что сделает ближайшее время весьма суетливым. Там, простите, труп человека!

Продавщица задохнулась, охранник резко побледнел, а Анна Михайловна вытащила мобильный телефон и проговорила, пока набирала номер.

– Даже уже не удивляюсь. – Она оглянулась на барышню, которую трясло мелкой дрожью. – Пойдёмте, я ещё что-нибудь у вас куплю, я не могу на работе голяком весь день сидеть.

***

Закончив все дела с осмотром места преступления и транспортировкой тела, искусно спрятанного наверху, Визгликов с оперативниками вернулся в отдел. В момент когда они зашли, мужчины увидели, как перед Глашей красуется один из районных следователей.

– Я тебе Глафира даже передать не могу, как сложно тогда было. И самое-то неприятное, что висяк так и остался. А он ведь барышень аккурат на штырь сажал и оставлял так для того, кто найдёт!

– Привет, Петров. – Поздоровался Визгликов. – Это ты о чём?

– Так висяки пришёл свои вам передать! У меня лет десять назад аккурат как у вас сегодня дело.

– Я смотрю, уже полгорода в курсе. – Проворчал Погорелов.

– Ну не пол, а район. Тем более появилась такая прекрасная возможность, озадачить ваш новёхонький отдел работой! – Съязвил Петров. – Всё лучшее, так сказать, цвету нашего непростого дела.

– Не надо завидовать! – Вздохнул Стас. – Ну давай озадачивай!

– Я дела принёс и вот здесь всё положил. – Петров похлопал по стопке папок. – Там всё моей рукой очень подробно расписано, так что с документооборотом всё на высшем уровне. – И Петров быстро ретировался за дверь, вежливо со всеми попрощавшись.

– Урод! – Проговорил Визгликов. – Но на самом деле человек живёт себе в радость, работает до шести, не больше. Каждый год ходит в отпуск, картоху на дачу сажать ездит за свой счёт. Лепота!

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла Лисицына, пылая блузкой огненного цвета.

– Вы, Анна Михайловна, решили наряд поживее взять, чтобы если ещё какие-то неприятности, то никто бы не заметил? – Съязвил Визгликов.

– Да! А ещё я прямо сейчас пойду и посмотрю кому там премию расписали в этом месяце! И особо словоохотливым немного её укорочу, раз уж язык не имею права. – Анна глянула на Визгликова и добавила. – Ну не было у них в наличии ничего моего размера, кроме этого. – Она присела на стул. – Ребята, ситуация сложная. Такие дела имели место, ещё десять лет назад. Это мы выяснили спонтанно, но хорошо что быстро.

Неутомимая дверь снова распахнулась и на пороге возник кудрявый паренёк. Он покивал головой и посмотрел на Анну.

– Здрасьте! Где стол мой?

На него застыв посмотрели все присутствующие.

– У окна! – Поджав губы, сказала она. – А часы в твоей комнате перед кроватью. – Она вскинула руки. – Так, внимание! Чтобы не было лишних разговоров, это мой сын. Зовут его Кирилл, именно он будет здесь работать сисадмином. Так что по всем вопросам, связанным с электроникой, смело к нему.

– Это очень нужный человек! – Воскликнул Погорелов. – Киря, рад знакомству! – Он протянул ладонь парню тыльной стороной вверх. – Киря, я как раз думал на кого бы перевалить этот адский поиск нужной информации.

– Смело переваливай. – Подтвердила Анна. – Материалы дела кто-нибудь уже смотрел? – Спросила женщина.

– Не успели ещё. – Визгликов потёр глаза. – У меня сегодня ещё Лопатин с Глафирой в колонию должны поехать.

– А на кой ляд они вдвоём поедут? Не надо, пусть Лопатин один. – Анна встала. – Глафира как объявится сразу ко мне. Кстати, почему её не было на месте преступления? – Она оглянулась на Визгликова.

– Я её к Нефёдовой в больницу послал. Визуально оценить обстановку.

– Хорошо, но впредь такие решения необходимо согласовывать со мной. – Твёрдо сказала она и вышла из кабинета. – Я почитаю материалы и приду. Мне тишина нужна. – Донеслось уже из коридора.

***

Глафира бродила по больничным коридорам, дожидаясь врача. Он уже третий раз пробегал мимо неё, махал руками и разговаривал по телефону. После его последнего стремительного шествия девушка решила его преследовать и угодила в гости к вчерашнему новому знакомому, а именно в морг. Но зато здесь доктор мог выйти только через одну дверь и поэтому она спокойно дожидалась его в коридорчике.

– А я смотрю, вам у нас понравилось! – Расплылся в улыбке Ильяс Борисович, выйдя из прозекторской в длинном чёрном переднике.

Глаше стало несколько нехорошо от этого зрелища. Она не нашлась что ответить и просто покивала, потому что некоторые странные позывы не давали ей говорить.

– Может чаю? – Добродушно улыбнулся мужчина.

– Вы издеваетесь? – Умоляюще посмотрела на него девушка. – Я жду лечащего врача моей пациентки. Тьфу ты! Его пациентки. Короче, я запуталась и мне у вас не нравится! Я подожду снаружи. – Резко сказала она и ретировалась за дверь.

Глаша ещё долго стояла, прижавшись к прохладной стене, перебирала в памяти вчерашние поиски Нефёдовой, видела, какая испуганная она была. Но что-то не клеилось, и девушка никак не могла понять, что в облике этой женщины её смущало. И только спустя какое-то время на неё буквально свалилось озарение. Нефёдова постоянно теребила странный кулон, она не сняла его даже в больнице. Он был очень простенький, в виде маленького цилиндра, и перед побегом он точно был на ней. А вот после того как они скакали по складу, его не было. Глаша вспомнила катакомбы за соседней дверью и загрустила. В этот момент наконец вышел доктор, которого она так долго ждала.

– Ну что вы хотите от меня? – С чувством спросил он.

– Да ничего уже! – Раздражённо отмахнулась девушка и пошла на поиски.

Её вело какое-то внутреннее чутьё, она словно знала, что этот кулон точно здесь. Оббив ноги о валяющуюся мебель, Глаша на ощупь дошла до той стены, где располагался выключатель и огляделась. Светлее здесь не стало! И её горячее желание устроить здесь обыск немного поутихло.

– Надо искать головой! – Пробормотала она и стала внимательно оглядывать поверхности, где была стёрта «вековая пыль».

Но всё было тщетно, Глафира уже вымазала свой рабочий костюм, наловила волосами, собранными в хвостик, пыли и стояла озираясь.

– Да что я в самом деле, может она его просто обронила.

Решив напоследок осмотреть то место, где Нефёдова перелезала через окно, Глаша ринулась туда. Она обошла каждый сантиметр помещения, но все усилия были напрасны. Потом девушка высунулась в окно и о чудо, запутавшись в траве, лежала цель её поисков. Глафира привычно перепрыгнула через раму и, вынув пакет из кармана, аккуратно подхватила находку и засияла улыбкой.

– Барышня у нас если что дверь имеется для выхода более цивилизованным способом! – Прозвучал рядом голос.

Глафира обернулась на стоявшего патологоанатома, который наслаждался солнечными лучами и, видимо, рассчитывал именно здесь встретить Глафиру.

– Я запомню!

– А батюшка-то ваш в городе? – Ненавязчиво уточнил он.

– Да! – Быстро ответила девушка. – Всего доброго.

Довольная Глафира поскакала в сторону управления и решила, что сегодня она уж точно может наградить себя мороженым.

Войдя в кабинет, она увидела новые лица, непривычную позицию Визгликова, который почему-то стоял на стремянке и Лисицыну, воззрившуюся на неё.

– Глафира Константиновна, где вы изволите так долго пропадать? И что с вашим внешним видом? – Спросила руководительница.

– Я в больнице была. А вид мой пострадал, когда я искала кулон Нефёдовой. Я вспомнила, что он на ней всегда был, а после побега пропал. Вот, нашла! – Девушка протянула пакетик с украшением. – Руками не трогала.

– Молодец! – Анна покачала головой. – Так, пошли со мной.

Глафира пожала плечами, бросила свою сумку и посмотрела в зеркало. Её взгляду предстала измазанная серой пылью мордочка, клок пыли застрявший за ухом и какое-то пятно на лацкане пиджака.

– Я так по городу шла, что ли? – Невольно выдохнула она.

– Похоже на то, – заржал Латунин.

Глафира кое-как привела себя в порядок и проследовала за Лисицыной. Женщина кивнула ей на стул напротив и, присев за своё рабочее место, посмотрела на девушку.

– Так, вашу историю о том как такой малоопытный сотрудник, как вы попали в наш отдел, я знаю. Уволить вас или перевести я не могу! Но спрашивать буду по всей строгости. Ваша внешность и как это модно сейчас говорить некоторая няшность дают вам в кругу мужчин определённую свободу. Но я смотрю в корень вашего профессионализма. И поверьте, если бы я увидела, что вы очередная девица, которая через годик найдёт мужа, родит ребёнка и уйдёт отсюда, то выставила бы в два счёта несмотря на все ваши связи. Так что деточка, если ты хочешь остаться в отделе, то должна рыть землю, а не мороженое трескать!

– А откуда вы узнали? – У Глаши даже вытянулось лицо.

– У тебя щека вымазана! Кстати, могла бы и всему отделу принести по вафельному стаканчику! Всё, – резко сказал Анна, – иди работай.

Глаша была в несколько сметённых чувствах, но вдруг окрик Анны Михайловны остановил её.

– Вернись! – Она махнула рукой.

Девушка подошла к столу руководительницы, пока та сосредоточенно на что-то пялилась в документах.

– Появилось дело! – Сказала Лисицына. – Вот тебе адрес. Тебе нужно найти Соболева! Сделай копию с этого документа и пока будешь ехать, ознакомишься с содержимым.

Девушка быстро пересняла бланк на телефон и Лисицына нахмурилась.

– А, ну да, можно и так! Не успеваю я за современным ритмом. – Пробормотала женщина. – Значит найди его, передай привет от его бывшей ученицы Анны Михайловны Лисицыной и попроси посмотреть на это заключение. Это он его писал! А также подробно запиши всё, что он скажет по поводу этого дела. Всё что помнит или поднимет из архивов.

***

Глаша снова вернулась в тепло улиц, город загорал под солнцем блестел витринами, на тротуары высыпали разноцветные кадки с горшками, лоточники с мороженым, ещё не успевшие подготовиться к тёплому сезону кофейни спешно выставляли столы. Глафире так хотелось побродить по расцвеченным весной переулкам, но ни сегодня и ни завтра она не смогла бы себе этого позволить.

Нырнув в метро, она вскоре вышла в шумную толчею проспекта, который пересекали железнодорожные пути. Девушка быстро перескочила торговые ряды и вышла на зелёное шоссе, которое шло мимо весьма скорбного места, а именно психиатрической больницы. Глаше всегда было жаль людей, которые вынуждены свою жизнь проводить в этих стенах. Она даже боялась подумать о том, как можно себя чувствовать, если теряешь рассудок.

Осведомившись на входе, где она может видеть профессора, она уже спешила за быстрым молодым человеком в наушниках, который шагами Гулливера мерил огромную территорию больницы так, что Глаша еле за ним поспевала. Они подошли к одному из зданий, вход в которое был явно когда-то пристроен. Видимо, здесь хотели делать зимний сад, а иначе объяснить наличие окон в пол было нельзя, потому что, учитывая холодные питерские зимы и промозглые ветра, такое остекление было расточительностью. Но затея, видимо, не имела продолжения и сейчас здесь был просто большой холл и огромные окна. А со стороны внутреннего дворика видного изнутри, был наметён мусор, который вряд ли убирался в последние несколько лет.

Глаша ходила взад-вперёд, потом достала из сумки телефон и стала ещё раз перечитывать материалы дела. Она водила глазами по строчкам и от вскрика, идущего с улицы нечаянно выронила мобильник. Наклонившись за ним, она глянула на кучу хлама прижатую к стеклу и застыла.

Через минуту она уже срочно набирала номер Визгликова.

– Станислав Михайлович, я в психиатрической клинике. Меня Лисицына отправила. И я кажется скелет нашла. Куда мне идти? – Не расслышала она и изумлённо посмотрела на отключившийся телефон. – Блин, опять зарядить забыла.

Глаша вздохнула, глянула на молодого человека, который прибежал за ней и сказала:

– Ведите профессора сюда, я теперь здесь находиться должна.

Ясный день украли тучи, они закрасили горизонт, ветер налетел и стал терзать кроны деревьев. Глаша ещё долго стояла перед стеклом, силясь разглядеть, что же это такое. Она отчётливо видела фрагменты скелета, но это вполне могло оказаться куском учебного пособия или чем-то ещё. Когда она представила себе, как смешно будет выглядеть перед коллегами, если они всё-таки откликнуться на её зов и приедут, то ей стало сильно дискомфортно.

– Барышня, это вы здесь караул несёте и не можете подняться ко мне? – Вдруг послышался над ухом спокойный голос.

Глафира вздрогнула и подумала, что раз уж у неё здесь заведутся знакомые, то придётся просить скидку на лечение. Так сказать, по блату, потому что нервная система совсем в последнее время отказывалась работать.

– Здравствуйте. – Глаша уставилась на невысокого сухопарого мужчину, который выжидательно смотрел на неё.

– Вы профессор Соболев?

– Если позволите, Владимир Иванович! – Не меняя выражения лица, сказал он.

– Меня зовут Глафира, – девушка запнулась, ей, несмотря на свои неполные тридцать лет, было всё ещё неловко представляться по отчеству, – Константиновна. Я скелет нашла! – Выпалила она, неожиданно для себя само́й.

Профессор изменился в лице и уставился на неё.

– Простите?!

– Ну я не для этого, конечно, приехала! Меня прислала Анна Михайловна Лисицына, а когда я пришла, то нашла скелет! – Глафира поняла, что эта фраза звучит ещё глупее. – Вот мои документы! – Она раскрыла удостоверение. – А то я так представилась, что можно подумать, как будто я на приём пришла.

Соболев заулыбался и внимательно посмотрел на Глашу.

– Давайте попробуем ещё раз.

– Чтобы было проще, взгляните сюда. – Она ткнула пальцем в то место, где под кучей хлама серыми полосками выделялись явно чьи-то рёбра.

– Какой ужас! – Нахмурился Владимир Иванович. – Вы правы это фрагмент скелета. – Он задумался. – Но как? И что-то здесь не так, – профессор внимательно вглядывается, – ничего не видно. Сейчас я вызову дворника, нужно срочно извлечь его оттуда.

– Не, не, не! – Замахала руками Глафира. – Вы что! Это же надо криминалистов дождаться! И вообще.

Мужчина отступил и задумался.

– А вы уже вызвали?

– Да! – Уверенно ответила девушка, хотя сомневалась в том, что Визгликов отзовётся на её призыв. – Простите, а можно с вашего телефона позвонить. У меня разрядился мобильный.

– Ой, а он в кабинете остался. Я сейчас схожу. – Мужчина довольно быстро удалился.

– Да не стоит, я и номеров-то в принципе наизусть не помню! – Тихо пробормотала совсем раздавленная собственными угрызениями совести девушка и присела на скамью.

На Глафиру навалилось какое-то глухое отчаяние, она вдруг осознала, что, возможно, она занимает чужое место. Зачем она пришла на эту работу, да ещё оказывается у неё такая протекция, которая не позволяет «целой Лисицыной» её уволить. И видимо, только благодаря покровительству друзей родителей она и сидит на стуле следователя, хотя на самом деле не представляет никакого интереса для органов. Предательские эмоции уже подкатили к горлу комок, пропитанный слезами, в носу нестерпимо защипало, и Глаша готова была заплакать. Но остатки здравого смысла, ещё не утопленные в океане сомнений и жалости к себе подсказали, что рыдающий над найденным скелетом следователь – картина не вполне правильная. Поэтому Глафира вздохнула, вынула из обширной сумки бутылку воды и увидела, что оказывается она прихватила из дома переносную батарейку для мобильного. День как-то сразу окрасился в более тёплые тона, девушка немного повеселела, и когда подняла глаза увидела, что по парку бегают Погорелов и Латунин. Глафира радостно выбежала на крыльцо и замахала молодым людям рукой.

– Чё у тебя случилось Глафира Константиновна? – В два голоса спросили оперативники, успев запрыгнуть внутрь до того, как хлынул дождь – А то нас Визгликов аж вдвоём послал. А его сегодня после твоей находки одного никак нельзя оставлять. Если сорвётся, всё. Армагедон!

– Там! – Глафира кивнула на ворох мусора за окном.

Пока мужчины разглядывали, что такое смогла там найти эта «неугомонная девица» как назвал её Визгликов, успел прийти профессор, и теперь они все вместе решали любимый вопрос следователей – «что же делать».

– Ну местных вызывать по-любому. Район не наш! – Резюмировал Латунин.

– Наш, не наш, а нам теперь многое доступно! – Важно сказал Погорелов. – Спецотдел, как-никак! Предлагаю осведомиться сначала у начальства, а потом поднимать кипиш.

– А начальство не берёт трубку! – Мрачно сказал Латунин, который успел набрать номер Визгликова.

В этот момент к ним подошла Глаша, которая разговаривала по телефону.

– Да, Анна Михайловна! Я всё поняла! Сейчас найдём понятых и приступаем. Криминалиста ждём! – Глаша отключила мобильник и взглянула на застывших оперативников. – Кто-то из вас едет искать Визгликова, потому что как только вы ушли, он просто растворился в здании, кто-то остаётся со мной ждать ребят криминалистов, первичный осмотр делаем сами, а дальше действуем по обстановке. Если у местных будут вопросы, то перенаправлять к Лисицыной.

– Чётко, ясно и по делу! Я всегда говорил, что Глафира Константиновна когда-нибудь вырастет в толкового следователя. И сейчас вижу начальную поросль будущей мудрости! – Восхищённо сказал Погорелов.

– То есть ты хочешь сказать, что ты так качественно льстишь и поэтому именно ты возвращаешься в управление? – Скептически заметил Латунин.

– Насчёт лести это неправда, я лишь высказал личное мнение, а вот обратно еду и правда я! Там ещё Лопатин-младший просил помочь ему.

– Друзья мои, у меня отличная идея! – Расплылась в улыбке Глаша. – Вот Лопатин-младший пока ждёт отправления своего поезда пусть Станислава Михайловича и поищет, а у нас здесь куча дел. – Сказала девушка. – Владимир Иванович, нам нужен обещанный дворник, а также двое понятных. Я думаю, что вы человек занятой, поэтому можете кого-то из младшего медицинского персонала сюда отрядить, а мы с вами, если вы не против побеседуем где-то, где вам удобно. А когда приедут криминалисты и можно будет приступать, то ребята меня позовут. – Довольная собой Глафира жестом предложила профессору пройти вперёд. – Пойдёмте!

Ошарашенный таким поворотом событий Погорелов и торжествующий Латунин остались на месте, и Глаша услышала только вслед сказанные слова.

– Неправ я, так себе она и следователь, и человек!

– Я всё слышу! – Нараспев сказала девушка.

– Ты ещё за вступление в должность не проставилась! Потом слышать будешь! – Прошипел Погорелов и понуро опустился на скамейку. – Поехать в психушку и найти там скелет, это просто под счастливой звездой нужно родиться!

Глаша часто семенила по сияющим чистотой коридорам учебной части за профессором, который удивительно быстро передвигался. В распахнутые окна врывался ветер, перемешанный с дождём, дневная непогода погрузила всё в сумерки и Глафире стало как-то неуютно в этих безлюдных стенах. Вдруг мужчина резко остановился перед дверью, табличка на которой вещала, что именно здесь кабинет профессора Соболева.

– Прошу! – Он широко распахнул дверь.

– Спасибо!

– Ну, выкладывайте, что у вас случилось!

Глаша достала телефон и открыв нужные фото передала мужчине.

– Вот посмотрите, это же ваше заключение.

Владимир Иванович поискал на столе очки, водрузил их на лицо и стал шевелить губами, рассматривая фототекст.

– Да-да, моё точно! – Воскликнул он. – Я помню, ко мне обращались за экспертизой. Но я потом интересовался, вроде так и всё и осталось, так сказать, на стадии расследования.

– Верно! – Подтвердила девушка. – Но сегодня произошло то же самое. Всё очень сходится и метод, и почерк.

– Погодите-ка, а сколько же лет прошло? – Задумался мужчина, сняв очки и потирая переносицу.

– Около десяти!

Глафира оглядела кабинет, полки до потолка заставленные книгами, пару чахлых цветков на подоконнике. Девушка поймала себя на мысли, что совсем не знает о чём спрашивать у профессора. Но молча сидеть тоже был не выход.

– А вы хотя бы примерно помните, какие давали рекомендации? Ну по поводу профиля преступника?

Соболев посмотрел на неё и улыбнулся.

– Вот именно эти рекомендации тогда и отмёл следователь. Но я рад, что вы спросили. Давайте сделаем так, я сегодня освежу память, потому что заметки по этому делу, скорее всего, лежат дома и ответ пришлю вам. Ну а вы в свою очередь, как я понимаю, должны уже убедиться, что прошлые и сегодняшнее преступления идентичны?

Глафира кивнула и поднялась.

– Тогда не буду больше вас задерживать. А как там начнут, я вас позову. Хорошо? – Девушке уже не терпелось уйти, потому что это место как-то странно на неё действовало.

– Буду рад!

Девушка снова оказалась в наполненных тишиной, отсветами молний и рокотом грома коридорах. Ей было жутко. Она видела, как стоял в дверях профессор, махал ей рукой, а потом громко словно нарочно захлопнул дверь и защёлкнул замок. Глаша ускорила шаг, но вдруг заметила, что по параллельному с ней проходу, который виднелся за стеклянной перегородкой, кто-то движется. Девушка ускорила шаг, но её спутник сразу же повторил это. У Глаши нехорошо засосало под ложечкой, она крепче прижала сумку, почему-то это давало чувство защиты и почти бегом очутилась возле двери, которая вела на лестницу. Человек тоже практически летел, и Глафира, резко открыв дверь, затаила дыхание, потому что поняла, она сейчас столкнётся с преследователем лицом к лицу, но из этого коридора она знала единственный выход, а бежать обратно просто побоялась.

– Что вы бежите за мной? Я следователь! Здесь полно́ народу! – Громко прокричала девушка.

Но её возглас повис в тишине и пустоте, за дверью никого не было. Глафира опасливо выглянула из-за угла и остановилась в некотором недоумении. Потом девушка вышла обратно и пройдя несколько шагов назад поняла в чём дело. Бежала она от собственной тени. Глаша оглядела спокойствие пространства, беснующийся ветер за окнами и поняла, что сейчас её догоняло не отражение, а собственные страхи, которые внушали неуверенность в себе и мешали работать.

Постояв ещё несколько минут, она собралась с мыслями и вздохнув толкнула дверь. Глаша решила, что она не сойдёт с намеченного пути, пусть она даже и не очень вписывается в образ героини, которая может противостоять преступному миру!

***

Когда девушка пришла на прежнее место, то увидела, что понятые в образе двух медсестричек стоят в уголке, а хмурый дворник снаружи под проливным дождём разбирает огромную гору хлама.

– Как дела? – Спросила она у Латунина, который увлечённо тыкал в экран телефона.

– Ну, это смотря у кого! Если у меня, то отлично, я в сухоте и тепле, барышни симпотные рядом слоняются, – он глянул на девушек, которые прыснули со смеху. – А вот у дворника день, конечно, не задался! – Рома развёл руками. – Он тебя тихо ненавидит!

– А почему меня-то? – Опешила Глаша.

– А Погорелов сказал ему, что ты злая-презлая следовательница и просто вынудила нас выгнать под лютый дождь человека работать!

– Огромное человеческое спасибо! – Сказала Глаша. – Ну что же, тогда пошли помогать человеку, которого я так некрасиво использую. – Резюмировала она и сделала пригласительный жест.

– Чё это? – С прищуром посмотрел на неё Погорелов.

– А того это! Почему он должен один всё разбирать? Скелет нам нужен, поэтому пошли! Только сейчас, минутку. – Глаша на секунду задумалась и подошла к девушкам. – Скажите мне, а профессор Соболев, он вообще на этаже один работает?

– Ага, счас, роскошь такая. Хотя ему дай волю, он бы один во всей больнице работал. Нет конечно, но пока ремонт на этаже идёт, все сбежали. Там краской воняло так, что мозг топорщился! – Постоянно кивая в такт своим словам, говорила девушка с мышиным личиком. – А он сказал, я никуда переезжать не буду. Хотя и хорошо, там только книг одних таскать не перетаскать.

– Понятно! – Сказала Глафира и пошла к входной двери. – Рома! – Воскликнула она.

– Блин, ну что? – Латунин дёрнул руками и нехотя встал. – Опять продул!

– Это хорошая примета! – Подбодрила его девушка. – Значит, повезёт в деле!

– Ага, жди! Дворник сказал, что куча здесь лет десять лежит, никого не трогает. В будущем году запланирована реконструкция, тогда бы и нашли. Но наша Глафира Константиновна зорче оказалась!

Глаша шагнула в непогоду, на минуту затормозила перед стеной льющего дождя, но отступать было некуда, и она пошагала прямо по лужам. Подойдя к дворнику, который нарочито медленно перекладывал каждую истлевшую вещь или сгнившую палку, Глаша остановилась. Она несколько минут созерцала всё это показное неистовство и поняла, что придётся взять в свои руки организацию работ.

– А Погорелов где? – Обернулась она к недовольному Роману.

– За кофе побежал!

– Пусть возвращается! – Твёрдо сказала она. – Вчетвером мы быстрее всё сделаем.

Пристроив свою сумку поверх какого-то ящика, девушка вздохнула и стала увлечённо рыться в склизком и дурно пахнущем мусоре. Глафира беззвучно и довольно быстро сортировала богатство, лежащее перед ней по родственной принадлежности: дерево рядом с мокрым картоном, ржавое кроватное железо рядом с чьими-то автомобильными дисками и так далее. Оперативник погрустил, но видя, как надрываются худые девичьи плечи, когда пришлось вынимать спинку от кровати, присоединился.

– Вы же говорите, что десять лет здесь никто ничего не трогал! Откуда столько бумаги какой-то, вон карты старые лежат в коробке. Как же так? – Громко спрашивала Глаша.

– Я почём знаю. – Дворник хмурил косматые седые брови. – Сюда до самого ремонта всё кидали, а некоторые по привычке и потом. Я ж предлагал вывезти, так для этого отдельный транспорт нужен.

– Стоп! – Вдруг крикнула Глафира, когда рука дворника тянулась к очередному железному остову, обёрнутому в истлевшую ткань.

– Чё? – Удивлённо он вскинул на неё глаза.

– Погодите! – Девушка сама не понимала почему нужно было прекратить работы, но какое-то внутреннее чувство подсказало ей, что они добрались до цели.

Она достала из кармана перчатки, которые берегла как раз до того момента, когда они доберутся до части скелета, потому что как водится, с собой она всегда носила только одну пару. Глаша аккуратно подцепила тонкий крошащийся нейлон и отогнула в сторону.

– Блин! – Вздохнула она и отошла в сторону.

Среди разного хлама стоял верх от детской коляски. Материал, которым было обтянуто железо давно уже потерял свою прочность, и его лохмотья окружали свернувшийся калачиком маленький скелет.

– Дитё никак?! – Размашисто перекрестился дворник.

Латунин тихо выругался и присел на корточки, Погорелов остановился, стёр довольную улыбку с лица и отвернулся.

– Ребят, привет! Еле доехали, пробки! – Сказал подбежавший криминалист. – Раскопали уже. Ну чего там по нашей части. – С этими словами он глянул внутрь и вмиг посерьёзнел. – Ладно, давайте работать!

***

Лисицына сидела с хмурым видом и периодически вскидывала глаза на притихших подчинённых. Она постукивала карандашом по отчётам.

– Я так понимаю, Визгликов не явится? – Тяжело вздохнув спросила она.

– Анна Михайловна, может приболел. – Пожав плечами, сказал Латунин.

– Знаю я его заболевание. – Лисицына в раздражении бросила карандаш и встала из-за стола. – Так, начнём. Итоги. Сегодняшнее преступление, плюс глухари, которые десять лет висят… Ещё, – она помолчала, – детская смерть, а также дело Нефёдовой. Кстати, как она? Не очухалась?

– Нет. – Покачала головой Глафира. – Я звонила в больницу, сказали, что пока беседовать бессмысленно.

– По семье что-то есть?

– Ничего! Я проверил соцсети, покопался на их страницах, ничего. С девочкой явно были какие-то проблемы. Ну нет сейчас подростков. кто не светился хотя бы в одной соцсети! Неважно какое поведение и представленность в обществе они проповедуют, но они всё равно вливаются в этот стремительный поток. – Объяснил Кирилл, не вставая из-за своего стола.

– По девушке из магазина. Личность установили? – Лисицына сделала пометку в блокноте.

– Да. Это продавец одного из отделов. Она торгует женскими и детскими шмотками, на склад пошла за товаром, ушла она судя по камерам в десять утра. – Сказал Роман.

– И что с утра никто её не хватился? – Устало спросила Лисицына.

– Хозяин уехал куда-то, как сказали девочки из соседнего бутика. Она утром отдел закрыла и вышла, – Рома пожал плечами, – они сказали, что в отсутствие хозяина она часто так делала, поэтому никто не удивился.

– По камерам что?

– Ничего примечательного. Она зашла, потом её за стеллажами было не видно. Пару-тройку раз заходил охранник, но он там дольше минуты не задерживался. Ещё продавцы забегали, но все быстро доставали всё, что им необходимо с полок и бежали обратно.

– Другие выходы есть? – Вскинула глаза Лисицына.

– Есть, но они закрыты. Ключи в опечатанных колбах и, судя по журналам, их никто не брал. Да и не дают их никому! Они как эвакуационные должны использоваться, конечно. Но, сами понимаете, народ деньги бережёт, поэтому там заперто всё.

– Что по характеру ранений? Как он её туда затащил? – Анна снова вернулась на место и присела.

– Наша Нинель сказала, что у всех кроме неё руки растут из жопы, поэтому она ради любимой Анечки расстарается, но только завтра и во второй половине дня. Сегодня какие-то гнилушки рассматривает. – Проговорил Латунин.

По губам Анны скользнула тень улыбки, но потом она снова нахмурилась.

– Это не гнилушки, как ты выражаешься, а люди! Имей уважение и не позорь профессию! – Резко сказала она. – Дальше!

– А теперь самое неприятное! – Глафира вздохнула. – Младенец, на вид несколько месяцев. И брать в расчёт, что он умер своей смертью, не приходится. Либо убили, либо скрыли. Если учесть, что туда лет десять бросали мусор, то было всё это очень давно. – Глаша помолчала. – Там подкладка подгнила, а на днях трактор приезжал и кучу эту чуть сдвинул, ну вот и вывалился наш, – Глаша помолчала, – младенец. Так сказать, позвал на помощь!

Анна Михайловна поморщилась и посмотрела на Глашу.

– Глафира Константиновна, вы работник следственного комитета, а не спиритического салона! Здесь мы оперируем не фантазией, а голыми фактами и доказательствами! А ваше воображение может привести вас в очень неприятную ситуацию! Постарайтесь это запомнить!

На этих словах дверь раскрылась и на пороге появился Визгликов. У него было чуть бледное лицо, он обвёл окружающих глазами и кивнул Лисициной.

– Анна Михайловна, пойдём пошепчемся.

Женщина молча встала и пошла в коридор. Визгликов уже расположился в её кабинете.

– Извини. – Глухо сказал он. – Я не вправе так отлучаться, но очень нужно было.

– Хорошо! – Сама Лисицына вздохнула с облегчением, потому что начальство предупредило о том, какие страшные запои были у Стаса после смерти дочери. И сейчас она думала, что её вахта в этом отделе началась как раз с такой проблемы. Никто ведь не рассчитывал, что в квартире Нефёдовой Глаша найдёт то фото.

– Я был у жены. Бывшей. Я её с похорон не видел. – Стас замолчал. – Но сейчас я точно знаю, что мою, – нижняя губа его дёрнулась, – девочку убили не случайно! Таких совпадений не бывает! И я официально тебе заявляю, – в голосе Стаса вдруг завибрировал металл, – я буду расследовать смерть своей дочери! В свободное и в рабочее время! В любое! Но, основная задача от этого не пострадает! Будешь согласна, то я остаюсь, если нет, то сегодня напишу рапорт!

Анна молча выслушала его, глянула в окно и потом тихо сказала:

– Так не пойдёт! – Лисицына жестом остановила Визгликова, который хотел что-то сказать. – Работаем вместе! Я знаю обо всём, что ты делаешь! У нас команда! Только на таких условиях работаем дальше. Ты согласен?

– Да!

– И без личных сцен. Без пьянки. Без, – она замолчала, – может всплыть всё что угодно! Я понимаю, что она твоя дочь.

– Аня, я просто хочу понять кто и за что её убил! А также предать убийцу суду.

– Договорились! – Анна протянула ему руку и ответила на крепкое мужское рукопожатие. – А теперь пробежимся по сегодняшнему дню. Работы у нас прибавилось.

***

Глаша понуро шла домой, у неё не было настроения с кем-то разговаривать, а тем более обсуждать свою работу. Она услышала, как кто-то нежно касается клавиш рояля и обернулась. На веранде кофейни, видимо, готовились к вечернему концерту и сейчас разминали, стоя́щий в углу музыкальный инструмент.

Кафе было закрыто, поэтому Глафира присела на скамью, откинула голову назад и впитывала эти звуки, которыми были пронизаны ещё влажные после прошедшего дождя деревья, взвесь лёгких капель, стремящихся к земле, даже запах асфальта, почему-то всё было наполнено музыкой. Девушка поскучала в одиночестве, немного отогрела свою душу и подумала, что пора собираться домой. Хочешь не хочешь, а ночевать всё равно придётся там, а это значит что нужно пройти через допрос: «А почему грустная? Что-то случилось? Как работа?» и ещё вереницу каких-то слов. Но у неё были любящие родители, а то маленькое тельце уже никогда не узнаёт, что такое семья.

С этими мыслями Глаша пришла в себя, бодро заскочила в кондитерскую по дороге, где выбрала самых красивых пирожных и так же быстро полетела домой.

Звуки, которые она услышала, ещё даже не заходя в квартиру, девушку очень напрягли. У них опять были гости, а проскочить мимо, безусловно, не удастся. Ещё больше Глафира удивилась, когда зашла домой, а из гостиной доносился какой-то очень знакомый голос, но девушка никак не могла вспомнить кому же он мог принадлежать.

– Ой, Глашенька пришла! – В коридор выскочила нарядная и радостная мама. – Скорее-скорее моя птичка, к столу! – Нараспев сказала она.

Глафира молча отдала пирожные и посмотрела на маму:

– Кто там? Что случилось?

– Твой знакомый! – Мать весело играла глазами и придирчиво оглядывала дочь. – Может ты переоденешься? Хотя нет, мы и так тебя заждались.

«Мама в таком настроении, будто меня сватать пришли!» – Пошутила сама с собой девушка, стараясь не делиться этим откровением с матерью.

В гостиной был богато накрыт стол, первые огородные радости в виде редиски и лука были накрошены в салат. В чугунной латке влажно поблескивало коронное мамино блюдо, а именно чахохбили, в бокалах плескалось красное грузинское вино, на краю стола горкой лежали лепёшки с кунжутом, а мелкие салатники вместили в себя всё богатство дачной консервации, оставшейся с прошлого года.

Глаша увидела, что с балкона выходит отец, а за ним и гость, чьему появлению в этом доме она была крайне поражена.

– Здравствуйте, Ильяс Борисович! – Сказала она патологоанатому с которым познакомилась в больнице. – Что-то стали часто встречаться!

– Я надеюсь на ещё более частые рандеву! – Сказал он и стремительно подлетел к Глаше, по дороге вырвав из вазы букет. – Это вам, милое создание.

– Спасибо! – Процедила сквозь зубы девушка, видя, как вода падает со стеблей на её одежду и расползается влажными каплями. «– Всё-таки я не ошиблась!» – Резюмировала она про себя. – Я простите, забыла кое-что, через мгновение вернусь! – Глафира быстро ретировалась из квартиры, потому что сегодняшний тяжёлый день не мог так подло закончиться сватовством этого странного человека.

Улицы уже кутались в сумерки, мама названивала добрых полчаса, но Глафира всё бродила и бродила, и никак не могла заставить себя вернуться.

– Привет! – Услышала она позади.

На дороге стоял Илья, он явно шёл с работы, был какой-то помятый, несобранный и явно очень уставший.

– Ты чего здесь?

– Дома меня сватать пришли! – Почему-то выпалила она. – Не знаю куда идти.

– Пошли ко мне! Я вот, – он поднял авоську с овощами, – кабачки и помидоры купил, можно рагу овощное сделать.

– С удовольствием!

Мать Глафиры стояла у окна и видела, как Глаша с Ильёй зашли в соседний подъезд! Она довольно улыбалась, план сработал! Жуткий и приставучий, а теперь ещё и отвратительно пьяный Ильяс Борисович сыграл свою роль!

***

Утром, придя на работу, Глаша никого не застала в кабинете. Она ночевала на диванчике у Ильи, а этот трудоголик оказывается убегал к своим растениям около пяти часов утра, поэтому Глафире пришлось метнуться домой переодеться и уйти пораньше, чтобы не разбудить домочадцев.

Девушка удивлённо вскинула глаза на вошедшую с чашкой в руках Лисицыну.

– О! Ты уже на работе?! Прекрасно! Пошли кофе попьём и обсудим кое-что! – Сказала Анна Михайловна. – Только захвати растворимый ваш, а то у меня в банке пусто.

Глаша нехотя встала, ей как-то не удавались разговоры с начальством, а сегодня она вообще была выбита из колеи. А тот вечер, который девушка могла провести дома и на худой конец посмотреть сериал, прошёл за чисткой кабачков и гундежом Ильи, который тоже не особо был расположен к гостям.

– Вот что! – Сказала Лисицына наливая ей в кружку кипяток. – Надо нам немного перераспределить обязанности. Твоя основная задача, это расследование случая в больнице. Если честно, даже не знаю с какой стороны подступиться, так что думай. Я занимаюсь убийством вчерашним, а Визгликов Нефёдовой! Оперативников у нас маловато, но попробую выбить ещё ставку. Пока бо́льшую часть работы делаем сами. Договорились? – Анна была странно весёлой, такой за их короткое знакомство, Глаша не видела ещё ни разу.

– Да, конечно!

– Ты чего такая смурная? Не выспалась? – Анна открыла коробку с конфетами и поставила на стол.

– Всё хорошо! – Глаша пожала плечами. – Ночевала в гостях, а я не люблю спать не дома.

– Я тоже вчера впервые за сто лет с подружками пообщалась. Жизнь проходит, а мы всё скачем из преступления в преступление. – Задумчиво сказала Анна. – Ладно, кофе попили, пора на службу.

К Глашиному возвращению кабинет всё ещё пустовал. Она доделала скучную бумажную работу и подумала, что лучше прямо с утра наведаться в психиатрическую клинику.

– Вот это я понимаю, до начала рабочего дня ещё десять минут, а Глафира Константиновна уже вовсю трудится! – Проговорил Латунин, заходя внутрь.

– Эта она выслуживается, потому что проставиться забыла! – Сказал Погорелов и положил к Глаше на стол папку с делом.

– И вам доброе утро! – Глаша взглянула на него. – Это что?

– А это Глафира Константиновна наш вам подарок! – Загадочно улыбнулся Сергей. – Съездил я вчера к друзьям из тамошнего отдела. Так сказать, скоротал вечер!

– Чувствуется! – Поморщилась Глаша, потому что аромат вчерашних возлияний уже заполнил кабинет.

– Это Глафира детали! А спрашивал я о пропаже младенцев, примерно десять лет назад. И вот наскрёб статистику в период от восьми до десяти лет назад.

– Серёжа, это же такая приблизительная цифра! – Воскликнула Глафира. – Судмедэксперты ещё ничего не сказали, откуда нам знать, сколько лет он там лежит.

– Не скажи, мать! Вот тебе второй сюрприз! – Он положил перед ней заключение эксперта. – Наш Витюша, как отец трёх славных дочерей вчера спать домой не ушёл, пока всё не сделал. Смотри, что нашли рядом с коляской.

Глафира взяла заключение и прочла о том, что рядом с коляской найдена жестяная упаковка от какой-то рыбы, причём там проставлен как срок упаковки, там и срок годности.

– А если она туда просто сверху провалилась? – Недоверчиво проговорила девушка.

– Тогда уж снизу подпрыгнула! – Проворчал Латунин. – Во-первых, вполне рабочая версия и по датам бьётся, во-вторых, дворник местный, не тот который помогал, а ещё один, как раз лет десять назад пришёл работать, сказал, что хламовник этот тогда и стал образовываться. Раньше у них он был в другом месте, но там всё вычистили и деревья посадили.

– Отлично! Я проверю. – Глаша взглянула на них. – Что-то ещё?

Оба оперативника стояли возле её стола.

– Глафира Константиновна, ты очень плохой человек!

– Интригующее начало! Почему? – Спросила девушка.

– Потому что ты мои намёки пропускаешь мимо ушей, а я ведь помочь хочу! Сегодня пятница!

– Отлично! – Сказала Глаша.

– Завтра выходной! – Заговорщицким тоном произнёс Латунин.

– Ребята, ну я честно не понимаю, что вы от меня хотите! Можно прямо сказать, без этих странных предисловий. – Буквально взмолилась Глаша.

– Можно! Ты не проставилась, когда на новую должность пришла, сегодня пятница и есть повод выпить. Я достаточно ясно объяснил? – Спросил неожиданно вошедший Визгликов. – И я как старший товарищ советую тебе сдаться под натиском общественности, потому что эти двое, – он потыкал пальцами в оперативников, – всё равно не отстанут.

– Так бы сразу и сказали! – Пожала плечами Глаша. – Во сколько собираемся? И где?

– О! Вот это другое дело! А давай там, где пиво холодное. – Загалдели оперативники. – Хотя можно и в кабинете.

– Нет уж, здесь мы работаем! – Глаша решительно встала. – Вы пока думайте, а я поеду, посмотрю, что можно узнать!

Девушка быстро ретировалась из кабинета, чтобы не принимать участия в спорах о месте проведения «бухария», как ласково назвал мероприятие Латунин.

Но через несколько минут её настиг звонок Визгликова.

– Забеги по дороге к Нефёдовой! – Сказал он ей.

– Но я же занимаюсь делом в клинике. – Попыталась выразить слабый протест девушка.

– Нет, дело в психушке это, так сказать, твоё флагманское дело! – Сразу же ответил Стас. – А вот все остальные – это общественная работа! Так что давай двигай к Нефёдовой, а потом на Уделку, а после возвращайся на пьянку. – Визгликов помолчал. – Какая у тебя богатая программа на сегодня. А, Польская? Всё ли успеешь?! – В шутку посетовал Стас и отключился.

– Юморист! – Вздохнула Глаша.

Быстро добравшись до больницы, девушка добрела до крыла, где располагалась палата Нефёдовой. Она дёрнула дверь, но та оказалась запертой. Глафира огляделась и направилась к посту медсестры.

– Здравствуйте, а почему палата Нефёдовой заперта?

– Ой, детка. – Женщина испуганно прикрыла рот ладошкой. – А ты родственница?

– Нет. Я следователь! – Глаша показала удостоверение.

– Детка, так умерла она ночью. В морг уж свезли!

Глафира несколько минут стояла не двигаясь, сражённая этой новостью. Потом развернулась и уже по привычному маршруту пошла в царство Ильяса Борисовича.

Глава 6

В заведении, которое выбрали Латунин с Погореловым, было всё, что можно пожелать для хорошей вечеринки! Здесь было и холодное пиво, и вкусные куриные крылья, и даже караоке.

Оперативники пришли первыми и теперь нервно поглядывали на часы, ожидая остальных. От назначенного срока прошло двадцать минут, но никто не торопился праздновать вступление Глафиры в должность.

– Вот если бы сейчас нужно было на труп выезжать, то всем составом явились! А на пьянку–то, конечно, нет! – Вздохнул Латунин. – Девушка, принесите два светлых, пожалуйста! – Крикнул он пробегающей мимо официантке.

И в эту же минуту входная дверь распахнулась и недовольно оглядываясь вошёл Миша Лопатин. Он поискал глазами по залу и, увидев призывно машущего Погорелова, поплёлся в их сторону.

– Ты чего один? – Спросил Рома.

– Я вдвоём! – Неопределённо ответил Лопатин и уставился в меню, лежащее на столе.

– Мишаня, у тебя раздвоение личности? – Хмыкнул Погорелов. – Нет, наверное, растроение! Потому что ещё один Миша Лопатин должен был уехать в колонию!

– Отвали, пожалуйста! – Вздохнул Миша. – Во-первых, со мной пришёл сын Лисицыной. Точнее, мне его выдали как общественную нагрузку. Но он отстал на входе! Во-вторых, мне пришлось вернуться прямо с вокзала! – Лопатин снова вздохнул. – И я бы на твоём месте так не веселился. Я Лисицыну видел, она сказала, что Нефёдова умерла.

– Я полагаю, если нас не вызвали, значит не убийство? – Вопросительно посмотрел на него Латунин.

– Да! Обширный инфаркт вроде. Анна Михайловна уболтала Нинель тело Нефёдовой взять к себе. А то там патологоанатом какой-то невнятный работает!

– А, это который слюни по нашей Глафире роняет? – Хохотнул Погорелов. – Видел! Странный типец! А остальные когда уже прибудут?

Лопатин пожал плечами и грустно попросил у официантки кофе. В этот момент на пороге появился Кирилл, махнул им рукой и проследовал к стойке.

– Вот, культурная молодёжь решила пренебречь нашим обществом! – Саркастически заметил Рома. – Офигенная вечеринка! – Протянул он и подпёр голову рукой. – Если они не придут, я начну жрать!

– Они придут через минут пять! – Сказал подошедший к столу Кирилл. – Уже близко! И Анна Михайловна, и Визгликов, и Глафира. – Проговорил юноша и, поставив кружку с тёмным элем на стол, ушёл в сторону туалета.

– Наконец-то! – Повеселел Погорелов. – А то я уже на слюну изошёл весь!

– Девушка! – Миша Лопатин подозвал официантку. – А можно мне корзиночку с черникой?!

– Мишаня, ты меня пугаешь! – Погорелов покачал головой. – Ну какая корзиночка? Мы что на девичник собрались?

– Иди лесом! – Кратко обрубил его Миша и мотнул головой в сторону входа. – Радуйся, сейчас у тебя будет полный комплект собутыльников.

Оперативники дружно посмотрели на дверь. В окно возле входа было видно Лисицину и Визгликова. Они что-то оживлённо обсуждали, а Польская стояла чуть поодаль с печальным видом.

– Надо Глафире кличку дать «Буревестник»! – Проговорил Погорелов.

– Почему? – Удивились сидящие за столом.

– Потому что она постоянно приносит либо проблемы, либо новое дело! – Сергей сделал странное выражение лица и проводил взглядом десерт, который принесли для Лопатина.

– Ну новая начальница тоже постаралась! Не успела внедриться в шефское кресло, а уже труп откопала! – Рома быстро замолчал, потому что на горизонте появился их новый программист.

Наконец Стас и Анна Михайловна, видимо, до чего-то договорились и вошли внутрь, а Глаша медленно плелась за ними. Лисицына поставила сумку, с ходу заказала себе коньяка, а Визгликов недовольно сморщил физиономию и проговорил:

– А что-то более приличное и тихое можно было найти? У нас много дел, всё обсудить надо! Миша, по моим оперативным данным, ты вообще должен сейчас ехать в вагоне по нашим скорбным делам. А ты чего здесь делаешь?

– Там карантин! Я говорил, приятель там трудится, он час назад звякнул и сказал, чтобы я билет сдал. Ветрянка у них!

– Где они её взяли-то? – Всплеснул руками Визгликов. – Ладно, давайте о делах!

– Ну, Стас Михайлович, ну мы что дела собрались обсуждать или пьянку пьянствовать? – Как-то обиженно протянул Погорелов.

– Сначала дело нужно закончить, а потом отдыхать! – Назидательно сказал Стас.

– Да вы что?! – В притворном ужасе схватился за лицо Сергей. – А когда у нас дела-то заканчиваются? Я таким образом смогу только на пенсии пива выпить!

Лисицына оглядела всех присутствующих и вздохнула:

– Станислав Михайлович, дайте людям отдохнуть. Сегодня пятница, завтра до двенадцати есть время отоспаться!

– А что будет после двенадцати? – Покосился на неё Латунин.

– Собрание! – Невозмутимо ответила она. – На котором я хочу всех видеть в добром и желательно трезвом здравии! Вас что-то смущает? – Она буквально воткнула взгляд в оперативника.

– Да! – Честно признался он. – Когда вы меня на «вы» называете!

Лисицына смерила его взглядом и слегка улыбнулась.

– Договорились! Внимание, – она чуть повысила голос, – Роман сегодня дежурный. Он следит, чтобы вечеринка прошла в лёгком слабоалкогольном варианте! А также ответственен за то, чтобы на собрание все пришли вовремя!

– Зашибись! – Проговорил Латунин.

– А ты как хотел! – Пожала плечами Лисицына и перевела взгляд на сына. – Кирилл, ты бы оторвался от телефона и с людьми поговорил, а то скоро родную речь забудешь!

– Анна Михайловна, вы сегодня сетовали на то, что нужно долго собирать све́дения по всем похожим убийствам по городу, вроде того, которое произошло в магазине. – Кирилл замолчал, подождал пока все обратят на него внимание и продолжил. – Я посоветовался со своим преподавателем, он дал допуск к центральной программе. Я создал фильтр по нужным нам признакам и, думаю, к утру у нас будут все более или менее похожие случаи! – Он сделал вопросительное выражение лица. – Но для этого мне необходимо ещё несколько минут поработать! Мне продолжить или пива себе ещё заказать и начать веселиться?

Всеобщее неудобное молчание как-то тяжело разошлось в пространстве. Хоть Кирилл и не сказал ничего обидного, но было впечатление, что он очень жёстко поставил мать на место. Визгликов чуть кашлянул и улыбнулся.

– Ну-ка, давайте пьянствовать, пока время есть и не мешайте мальчику работать! – Он немного разрядил обстановку и всё вернулось в прежнее русло.

Глафира смотрела на новый рабочий коллектив. Люди веселились, смеялись, пили и ели. Но ей ничего не хотелось. Дважды за неделю она переживала смерть Нефёдовой. А на этот раз уже была уверена в том, что женщина и правда отошла в мир иной. Она вспомнила, как вошла в морг. У Ильяса неприятно заблестели глаза, но он понял, что сейчас лучше Глаше ничего не говорить. Патологоанатом просто молча провёл её к столу, где лежала потерпевшая. Когда девушка смотрела на неё, то к горлу подкатил комок тошноты и одновременно отчаяния. Ведь ещё несколько дней назад в этом теле билась жизнь. Женщина хотела работать, жить, любить, а сейчас бездыханное лежит на холодном листе металла.

Вдруг в омут депрессивных мыслей прорвался голос Лисицыной. Женщина чуть тронула её за плечо, и пока мужчины громко обсуждали какой-то футбольный матч, сказала:

– Глаша, так бывает! Если ты каждую смерть будешь пропускать через себя, то просто сгоришь на работе! Многие проходят эту про́пасть, но не все возвращаются в нормальное русло! И ты для себя должна решить, что тебе важно. Спасти других или зарасти жалостью! – Анна вздохнула. – Попробуй сегодня просто отдохнуть. Мы живём в реальном мире. И здесь нужно обязательно уметь находить светлые стороны. – Лисицына развела руками. – Главное это возможность давать себе немного свободы от внутренних переживаний!

Глафира молча посмотрела на неё. Потом девушка оглядела веселящихся коллег и вдруг поняла, что сегодня через смерть Нефёдовой прошёл каждый. Все прожили мгновения разочарования и повинились в том, что могли бы сделать больше. Но пошли дальше! Видимо, и ей, чтобы стать профессионалом, нужно научиться просто идти не оглядываясь.

Вечеринка была в самом разгаре. Все оживлённо спорили, повеселел даже Кирилл, который сначала был настроен не очень дружелюбно. Вообще создавалось впечатление, что ему присутствие на этом празднестве в тягость. Погорелов уже раза четыре спрашивал официантку, когда наконец можно будет воспользоваться караоке. А Латунин полвечера пытался склонить Мишу к распитию спиртных напитков.

– Рома, тебе заняться, что ли, нечем? – Вспылил наконец Лопатин.

Вдруг к Латунину подсел посторонний молодой человек и сказал:

– Что шумите граждане? Заведение приличное! Ну-ка предъявите документы!

Латунин оглядел незнакомца с ног до головы, вдруг взял его двумя пальцами за ухо и закричал:

– А вам младший товарищ по званию что здесь надо?

Они оба расхохотались и за столом облегчённо выдохнули.

– Знакомьтесь! Мой приятель, трудиться в Выборгском районе. Марк Журавлёв! Отличный опер и вообще хороший человек! – Развёрнуто представил он мужчину.

Глаша мельком глянула на него. Марк был невысокого роста, но при этом спортивно сложен. Молодой человек всё время поправлял непослушные волосы и оглядывал коллег Латунина. Он заметил Глафиру, улыбнулся ей краешком губ и приподнял бокал. Девушка кивнула и сразу же отвернулась.

Глафире понравилась его уверенность в себе, тщательно продуманный гардероб и весёлый нрав. Но сейчас было не время, чтобы заводить новые знакомства. Точнее, она точно понимала, что с таким мужчиной, как Марк, просто дружить не получиться. А романтичные приключения в настоящий период жизни ей были не нужны.

Журавлёв сразу стал душой компании. Он развлекал людей анекдотами, попросил у официантки бодрящих шотов и даже смог разговорить Лопатина. Потом он подсел к Глафире и спросил:

– А вы, наверное, какая-нибудь звезда, которую этот прекрасный офицерский состав охраняет? – Улыбнулся он Глаше.

Девушка вздохнула, потому что такого пошлого и плоского юмора в свою сторону она не ожидала.

– А как вы догадались? – Вяло спросила она.

Глафира глянула на часы, ей вдруг резко захотелось уйти домой, но она не знала прилично ли это. Она так и не смогла прийти в себя. Хотя для того чтобы выработать отстранённость относительно дела нужна тренировка.

– Я просто наблюдательный! – Марк подмигнул ей. – Может быть ещё мартини? – Он кивнул на её бокал.

– У вас глаз дёргается! – Довольно грубо отшила его девушка и повернулась к вставшей из-за стола начальнице.

– Друзья мои! – Вдруг объявила Лисицина. – Мне пора! Спасибо за вечер! Глафира, теперь ты стала полноправным членом следственной группы, – с улыбкой проговорила она, – завтра, если кто опоздает, головы откручу! – Не меняя добродушного выражения лица, сказала она и стала прощаться.

– Анна Михайловна погоди! – Крикнул Стас. – Я тоже пойду! Давай чуть прогуляемся и поговорим, есть о чём!

Оперативники попрощались с Визгликовым, Лопатин тоже потянулся на выход, а Глаша всё ещё терпела осаду Марка.

– То есть вы новый следователь?! – Марк развёл руками. – Это информация требует дополнительного коктейльного залпа!

– Без меня! – Девушка покачала головой, но Марк уже направился к стойке бара.

Глаша глянула на Погорелова и тихонько проговорила.

– Серёжа, а можно я вам карточку свою оставлю и домой пойду! Я не хочу, чтобы начальство завтра отделило одну из частей моего тела, я ей дорожу, – показала она на голову.

– Иди! – Весело отозвался Погорелов. – С тебя пара тысяч, остальное сами. Неужели ты думала, что мы весь финансовый груз заставим нести тебя?!

– Не! Так не пойдёт! – Глаша отдала ему кусок пластика. – Моя простава, по-моему, это так называется, и я плачу!

Оперативники уважительно переглянулись, и Глаша подобрав со стула сумку помахала им рукой. Кирилл кивнул ей и снова углубился в информационное общение. Веселье за столом несколько стихло.

***

На улице несмотря на расцвет белых ночей было сумрачно. Город накинул вечернюю тёмную шаль, потому что бесконечные тучи плотно закрасили небо. Где-то вдалеке снова ворчал гром и в воздухе пахло дождём. Глафира, не особенно любившая выбираться ночью, скорым шагом пошла по улице. Она думала, что работа в следствии закалит её, но становилось только хуже. Если она раньше опасалась ходить по темноте, то теперь ей было просто страшно.

Вдруг девушка услышала позади себя какую-то суету. Она резко обернулась и увидела, как в один из дворов сворачивает человек. Глафира, пожав плечами, пошла дальше, просто кто-то тоже спешил домой. Но не прошла она и нескольких шагов, как почувствовала, что рядом с ней кто-то идёт. Ноги трусливо подкосились, девушка почти не дыша повернулась и отскочила к стене. Она так и стояла, и смотрела расширенными от ужаса глазами на улыбающегося Марка.

– Я напугал вас? – Он протянул ей букет. – А я вот за цветами метнулся, ну это в честь вашего вступления в должность. Прихожу, а вы уже куда-то делись!

– Я не делась, я домой пошла! – Выдохнула Глаша. – Ну вот теперь идите провожайте меня до дома! А то так напугали, что я еле на ногах стою. – Неожиданно она почувствовала, что в ней проснулась какая-то симпатия к Марку, и весь прошедший день стал вдруг менее печальным. Ей было легко и радостно рядом с этим мужчиной. И уже в свою квартиру девушка вошла, пребывая в каком-то интересном по своему составу счастье. Здесь искрилось тепло, плавали частички влюблённости, дребезжало веселье. Глаша подумала, что Марк помог преодолеть внутренние переживания. И вообще он очень славный и мысли о нём вызывают улыбку на лице.

***

Субботнее утро было омрачено какой-то вознёй. Глафире этот шум отчаянно мешал выспаться. Она нащупала на тумбочке телефон и увидела, что могла бы спать ещё целых десять минут. Девушка закрыла голову подушкой, но это не помогло. Сон прошёл, осталась какая-то вялость и раздражение. Выйдя из комнаты в коридор, девушка привычно поплелась в ванную.

– Глаша!

Вдруг услышала она окрик матери и остановилась.

– Доброе утро! Что у вас случилось? – Потирая глаза, спросила Глафира.

– У нас? – Мать смотрела так, что Глаша почувствовала недоброе.

– Ну у нас! – Осторожно сказала девушка.

– Может быть ты подумаешь хорошенько? – Поставив руки в боки, проговорила женщина и чуть прищурила глаза, а это не предвещало ничего хорошего.

– Мама ну хватит меня мучать! Я не помню. Что случилось? – С досадой сказала Глаша.

Она прекрасно понимала, что копаться в ворохе мыслей с утра – абсолютно пустое занятие.

– Глафира! – Прогремела мать. – Сегодня день рождения у твоей бабушки, если ты, конечно, помнишь, что она у тебя есть!

То море стыда, в котором мгновенно утонула девушка, было несоизмеримо больше мирового океана. Это был сущий кошмар, забыть про свою единственную и любимую бабулю, было просто ве́рхом эгоизма. Глафира посмотрела на часы, обрадовалась, что проснулась рано и улыбнулась маме:

– Да помню я! – Не моргнув, соврала она. – И про бабушку и день рождения! Просто спрашиваю, что вы шипите бегаете и не будите меня! Через сколько выезжаем? Нас Никита отвезёт или на электричке придётся ехать?

Мама немного помолчала и сказала.

– Через час! – Но тон её был странный.

Глаша заподозрила неладное. Такая утренняя атака матери было не что иное, как обходной манёвр. А значит, сейчас будет какая-то грандиозная новость.

– Электричка через час? – На всякий случай уточнила Глаша.

– Нет, мы поедем на машине, нас Илья отвезёт!

– Ну и отлично! – Глаша поскакала в ванную комнату, но остановилась на пороге. – Стоп! Какой Илья?

Мама в это время предусмотрительно скрылась на кухне и не отвечала на настойчивые запросы дочери. Тогда Глаша последовала за ней и вышла на середину кухни.

– Ну? – И теперь она приняла угрожающий вид.

– Глаша! Прекрати закатывать мне истерики прямо с раннего утра! Илья сейчас сбе́гает к своим цветочкам и будем собираться.

– Мама, я не про выезд! Я про то, что какого лешего Илья едет с нами? – Наступала Глафира.

– Потому что Никита с Анфисой уже вчера укатили на дачу! А мы с папой, – она что-то поискала глазами на потолке, по всей видимости ответ, – были заняты и не смогли поехать с ними. А Илья любезно согласился нас подвезти!

– А чем это таким я стесняюсь спросить вы были заняты? – Передразнила её дочь.

– Не знаю! Ковёр в химчистку возили! – Всплеснула руками мать. – Я уже ничего не могу сделать, чтобы ты меня не подозревала в сватовстве!

– Мама! – Устало сказала Глаша. – Ковра у нас нет! А в том, что ты меня сводишь с Ильёй, я тебя не подозреваю! – Глаша помолчала. – Я предъявляю обвинение! – Но вдруг девушка посмотрела на часы и замерла. – Ядрёный корень! – Сказала она и вздохнула. – Чудесно что вас отвезёт Илья! Я приеду позже на электричке, потому что у меня собрание в двенадцать!

И в спину спешащей скрыться девушки полились упрёки. Мама картинно заламывала руки и костила работу Глафиры всеми неприличными словами. Глафира подумала, что сейчас она очень рада, что мама кроме ругательств «идиотская» и «чёртова» других не знает.

Запершись в ванной, Глаша глянула в зеркало и посмотрела на свою щеку. Кожа ещё хранила тепло лёгкого прощального поцелуя от Марка. На девушку снова нахлынул поток счастья. Она вспомнила вчерашний вечер. В нём всё было прекрасно: и очарованный ароматами сирени воздух, и смех спутника, и даже неожиданно хлынувший дождь. Её мир снова стал выглядеть так, словно соткан из тончайших нитей счастья.

***

Придя на работу немного раньше назначенного времени, Глаша составила список вопросов для собрания. Она включила чайник и глянула на часы. Стрелки перескакивали с одной цифры на другую, но в кабинете никто не спешил появляться. Глафира неуверенно поднялась с места и ткнулась в дверь к Лисициной, потом к Скорякову, но везде было закрыто. Девушка пожала плечами и вернулась в кабинет. Глаша покосилась на телефон и увидела десять пропущенных звонков от Визгликова. Она даже не сразу поняла, что просто аппарат поставлен на беззвучный сигнал.

– Где меня такую только откопали? – Прошипела она и набрала номер. – Станислав Михайлович, простите, я давно в кабинете, просто звонок на беззвучном. Да, согласна и мозги у меня на беззвучном. Лечу!

Глафира вызвала такси и побежала вниз. Сев в машину, она выпалила адрес и всю дорогу вытягивала шею вперёд. Хотя это не могло ускорить её продвижение к месту происшествия. Когда наконец они подъехали, Глаша отдала купюру, не взяла сдачу и понеслась в обозначенный двор.

– Что случилось? – Выпалила она, когда увидела Погорелова и Визгликова.

– Доброе утро! – Мрачно сказал Стас. – Перестановка кадров у нас случилась! Но почему-то никто не отменил дежурство Визгликова в районном эСКа! Они забыли, а я отдувайся. Ну, ещё Серёга, потому что я его по дороге встретил. Короче, неделю назад с этого адреса поступил вызов, что пропала женщина. Сегодня ночью соседи жаловались на шум. Экипаж выезжал, но дверь им не открыли и всё затихло. Надо проверить, что у них там происходит! – Стас помрачнел ещё больше. – Лисицына перенесла собрание на понедельник, потому что её в главк вызвали! Что там в субботу делать, я не понимаю! А тебя, – он ткнул пальцем в сторону, где стояла Глаша, – я не буду больше по сто раз вызванивать!

– Простите! Мне так стыдно, но я вчера поставила телефон на другой режим. – Оправдывалась девушка.

– Да собственно ты нам здесь и не нужна! – Пожал плечами Визгликов. – Я просто хотел, чтобы ты кофе по дороге купила! Но ты так резво трубку повесила. Ладно, пошли раз приехала. Тебе для общего образования полезно!

Глаша только покачала головой и метнула в спину Визгликова убийственный взгляд.

– Ты мне сейчас на куртке дыру прожжёшь, если будешь так смотреть! – Вдруг сказал Визгликов. – И да, у меня на спине глаза!

Глафира решила не продолжать эту бессмысленную пикировку, в которой точно бы оказалась на проигравшей стороне. Погорелов протянул ей карточку и похлопал красными глазами:

– Запомни Глаша, нельзя так издеваться над людьми! Ты вчера нетрезвым молодым мужчинам оставила безлимит! – Он печально вздохнул. – Короче, мы потом скинемся и тебе отдадим! У тебя там миллион, что ли? – Он вопросительно глянул на неё. – Мы пили, пили, пили, а оно всё не заканчивалось! Короче, не по-товарищески ты поступила! – Сергей глотнул из бутылки воды и поплёлся за Визгликовым.

– Офигеть! Я ещё и виновата. – Глаша от такого хамства не могла вымолвить и слова.

Все трое вошли в пахнущий сыростью и какими-то затхлыми тряпками подъезд. Визгликов глянул на экран телефона и поплёлся наверх. Погорелов посмотрел на непреодолимое препятствие в виде лестницы и вызвал лифт. Глаша оценила ситуацию и решила всё-таки идти со Стасом. Она подумала, что заточение в тесноте лифта, однозначно вызовет интоксикацию испарениями алкоголя, исходящими от Погорелова.

Достигнув квартиры, Визгликов позвонил в дверь, но им никто не открыл. Он оглянулся на подоспевшего опера и поморщился.

– Ты бы хоть жвачку съел! А то мне люди сейчас скажут, что я с собой спиртзавод таскаю!

Визгликов подёргал ручку двери, но всё оказалось безрезультатно, и он нажал на звонок соседей. Внутри кто-то завозился, дверь аккуратно приоткрылась и показалось лицо женщины.

– Что вам? – Осторожно спросила она.

– Здравствуйте! Следственный комитет! – Представился Стас. – Вы на шум жаловались?

– Так ночью уже приезжали! – Женщина распахнула створку шире. – Но они всё равно не открыли! Но все там!

– А кто все и почему вы так думаете? – Проговорил Визгликов.

– Так у них дочь неделю назад пропала! Лёша, он и без повода любитель за воротник заложить, а тут просто подарок судьбы! Пей не просыхая, и никто не осудит! А Нина, так она места себе не находит. Они вообще такие благополучные, но бывают казусы.

Стас вздохнул и прервал женщину.

– Простите, что конкретно случилось ночью! И почему сейчас вы уверены, что там кто-то есть!

Вдруг за их спинами раздались шаги и Стас, развернувшись, увидел мужчину, чьё лицо показалось ему знакомым.

– О! – Мужчина тоже, видимо, его узнал. – А чего вы здесь?

– Откуда я вас знаю? – Спросил Стас.

– Так я охранник, ну там, где девицу, – он вскинул глаза на женщину, – мама привет. На продукты и иди, а я тут сам. – Он вручил женщине пакет и повернулся к Стасу.

– Точно! Забыл, как вас? – Стас почесал бровь.

– Митя! Ну, Дмитрий! – Улыбнулся мужчина. – А что у Кузякиных опять стряслось что-то?

– Я не понял пока! Вот ваша мама ночью вызвала полицию, но двери никто не открыл и тихо там. А сейчас опять звонила и говорит, что там что-то случилось, но стройной беседы у нас пока не вышло.

– Понятно! – Митя улыбнулся. – Минутку! – Он скрылся в недрах квартиры и вскоре вернулся. – Говорит, кричал кто-то, но я так думаю, это Лёха опять белок ловит. – Мужчина усмехнулся и причесал голову какой-то неестественно большой ладонью.

Их добровольный помощник двинулся к соседской двери, и Глаша посторонилась. Она подумала, что утро складывается удачно, и она даже успеет поехать на дачу.

В это время Дмитрий грохнул в дверь кулаком и закричал в замочную скважину:

– Лёха открывай! Это сосед!

Но внутри была тишина и лишь какое-то тихое позвякивание. Визгликов прислушался, пожал плечами и для надёжности стукнул ещё раз. Вдруг дверь в соседнюю квартиру открылась, и мать Мити протянула ключи.

– Может попробовать открыть? – Она взглянула на сына. – Вот ключи!

– А раньше-то вы что молчали? – Покачал головой Стас. – Давайте! Вот с ППСниками ночью бы и открыли.

Он вставил ключ, провернул его два раза и нажал на ручку. Как только дверь распахнулась, перед ними предстала странная картина. От входа было видно пространство большой комнаты, посреди которой помещался круглый стол. Самое странное было то, что на столешнице стояла женщина. Она тихо покачивалась и трогала подвески от люстры руками, а они звякали. А на полу лицом вниз лежала другая женщина, пучок седых волос выдавал в ней старушку.

– Что это такое? – Остановился на пороге Визгликов. – Серёга, ну-ка пошли, осторожно проверим тело без признаков жизни на её признаки! А потом мадам поможем спуститься.

Но женщина, услышав звуки голоса, глянула на мужчин. Лицо её исказилось, она ткнула в их сторону пальцем, сделала шаг вперёд и, расставив руки, стала падать. Стас с Сергеем еле успели броситься к ней и подхватить у самого пола. Та безвольно повисла у них на руках и только периодически всхлипывала.

– День задался прямо с утра! – Тяжело прошипел Визгликов, оттаскивая обмякшее тело к кровати. – Глаша, что встала? Проверь, бабка жива!

Стас с Погореловым наконец уложили женщину на кровать, а Глафира несмело подошла к телу. Сосед, который обозревал всё действо с крайним изумлением, заметил метания Глафиры и подошёл ближе.

– Это мать её! – Он присел на корточки и потряс старушку за плечо.

Безвольное тело не двинулось, и Митя, вытирая руку о брюки так словно испачкался, сказал:

– Мужики, она походу мёртвая!

Стас метнул на Глашу выразительный взгляд и покачал головой.

– Следователь Польская вы здесь? Приступите, пожалуйста, к работе! Нам необходима помощь медиков, а также организация рабочего места. В себя придите! – Резюмировал он.

Визгликов спешно отдёрнул руку от лежавшей на кровати женщины. Потому что последняя вдруг начала скалить зубы и метила, чтобы вцепиться ему в руку. Потеряв из вида свою жертву, женщина переключилась на Погорелова.

– Ай! – Вскрикнул Сергей. – Станислав Михайлович, она кусается! – Оперативник оказался не таким предусмотрительным, и женщине удалось впиться ему в палец.

– Напиши на неё заявление в полицию. – Буркнул Визгликов. – Ну держи её крепче!

Стас взял стул и сел напротив женщины.

– Милая моя, вы отдаёте себе отчёт в том что происходит? Я следователь! – Он смотрел в пустые глаза женщины и понял, что теряет время. – Серёга, держи её, а ты, – он глянул на Глашу, – попроси из ПНД приехать. Тут плохо дело! Или настолько качественно притворяется! – Визгликов хлопнул в ладоши. – Но это уже не моя задача разбираться. – Подойдя к телу на полу, он проверил пульс у старушки и развёл руками. – Согласен с Дмитрием, жизненные показатели, по всей видимости, давно отсутствуют. Так, Погорелов фиксируй пока барышню, а мы с Глафирой Константиновной осмотримся. – Он вывел девушку в коридор. – Глаша, – Визгликов поставил её перед собой, – никогда не позволяй посторонним людям прикасаться к трупам. Да вообще ни к чему на месте преступления!

– Но он же помогает! – Пожала плечами девушка.

– А может он бабку и кокнул! А теперь так следы скрывает, об этом ты не подумала? – Стас покачал головой и пошёл по длинному тёмному коридору. – Короче, либо приучаешь свою нежную натуру к виду мертвецов.

– Либо что? – Перебила его разозлившаяся Глаша.

– Либо я тебя на сутки в морге запру! Ясно?!

Глафира понимала, что Визгликов вполне может угрозы сделать реальностью.

– Так точно!

Вдруг из-за боковой двери послышался странный скрип. Стас остановился и приоткрыл её, но в темноте ничего не было видно. Он нащупал выключатель стоя в коридоре, а Глаша вдруг заметила, что из глубины комнатушки в Визгликова что-то летит.

– Станислав Михайлович, осторожно! – Истерически заорала она и метнулась к следователю.

Визгликов был хорошо тренирован и ему не составило труда увернуться от предмета. Зато Глафира, называвшая себя «королева неуклюжести», запнулась за выбитую половицу и растянулась на полу. Девушка, потирая ушибленную руку, стала подниматься, а Визгликов наконец включил свет. Их взору предстала ещё одна странная картина. Внутри помещения был мужик, который забрался на унитаз вместе с ногами. Он испуганно на них пялился и прижимал к себе несколько увесистых книг.

– Мужик, ты чего? – Стас подобрал издание, которое полетело в него. – Ты зачем Фёдором Михайловичем пуляешься? – Спросил он, прочитав название.

– Я ж думал, что это она! – Мужик повертел головой. – Я прятался!

– От кого? – Выдохнув, спросил Визгликов.

– Как от кого? От жены! Эта ненормальная мать свою до приступа довела и за мной ночью гонялась. – Мужчина тяжело вздохнул. – С ночи здесь отсиживаюсь! Затёк уже весь.

– Так, давай выходи, хватит Ваньку валять! Что у вас здесь происходит?

– А она где? – Спросил мужик, опасливо вытягивая шею.

– Задержали её, не бойся!

Наконец мужик вывалился из туалета и послушно пошёл за Визгликовым. К этому времени подоспели и медики, и наряд ППС, и даже участковый. Стас Михайлович успел раздать всем ценные указания и поручил Глафире всю бумажную работу. Вдруг к нему подошёл Погорелов, которого уже освободили от общения со странной дамой и сказал:

– Можно тебя на минуточку!

Визгликов пошёл за ним и вскоре мужчины очутились в том же коридоре. Сергей движением головы позвал следователя за собой.

– Что там?

– Я сначала подумал, что у меня глюки после вчерашних возлияний. – Мужчина толкнул дверь они очутились на лестнице чёрного хода. – Я честно даже не знал, что есть квартиры со вторым выходом.

– На Петроградке много таких. – Проговорил Визгликов и покосился на дверь перед которой они стояли. – Открывать-то можно или там кто-нибудь ещё на горшке сидит? – Ворчливо спросил Стас.

– Не, там хуже!

Взору Визгликова предстало небольшое пространство, сплошь увешанное картами. На них были нарисованы какие-то стрелочки, линии и кружочки. Рядом на полочке лежали документы, Визгликов пролистал их и скривил губы. В удостоверениях говорилось, что хозяин квартиры служил. Но уже давно уволен в запас. А также здесь стояла пара-тройка книг по тактике веде́ния боя, связка ключей, да чайная чашка. Это был весь скарб!

– Хрень какая-то! – Проговорил Стас и пожал плечами. – Ну-ка иди скажи, чтобы за товарищем, – он глянул в документы, – Толстиковым внимательно следили. Сдаётся мне, что он не такой уж одуван, каким прикидывается!

Погорелов вышел, а Визгликов ещё раз внимательно оглядел тесное пространство. Он взял со стола пачку фотографий, на которых были запечатлены какие-то здания. Не найдя больше ничего интересного Стас тоже подался в квартиру. Он подошёл к Толстикову и спросил:

– Любезный, а что это у вас за мини-штаб такой? – Серёга проводи туда криминалистов, может чего интересное накопают. – Отвлёкся он на минуту. – Ну так я слушаю?

– Так это по прошлому тоскую и немного вот планы перестановки войск рисую! Митька мне помогал!

– Как интересно! – Визгликов покачал головой. – Тоскуете значит! А мне-то по секрету шепните, стоит бояться, что вторжение будет? – Доверительно пропел Визгликов.

Мужчина стрельнул по сторонам глазами и утвердительно кивнул.

– А я слышал, у вас дочь пропала! Ничего не знаете про то где она? А то вдруг вторжение, а она совсем одна! – Стас внимательно наблюдал за его реакцией.

– Не найдут! – Отрицательно покачал головой мужик, но вдруг замер. – А ты ведь засланный казачок! Ах, паскуда, а я тебя за своего принял! А ты меня так ловко обставил. – Толстиков вдруг бросился на Визгликова. Следователь едва успел перехватить его и скрутив руки передал подлетевшим рядовым. – Мужики, ну ей-богу, а если бы он на Глашу кинулся. – Стас отряхнул брюки и встал. – Так, где сосед?

– Да здесь был! Он у нас понятой! – Сказал Погорелов.

– Другого ищите! – Стас нахмурился. – А его сюда ведите!

Через минуту оперативник привёл вышедшего на лестницу Дмитрия. Визгликов внимательно на него взглянул и пригласил за собой.

– Ну чё, – спросил Митя, – всё-таки до белок допился?

– Судя по всему у твоего соседа белки размером с динозавров. – Визгликов толкнул дверь в мини-штаб. – Ты чего-нибудь об этом знаешь?

Он внимательно следил за реакцией Мити, тот ухмыльнулся, покачал головой и сказал:

– А то! Как к матери приду, этот сразу с картами своими. Я в армии-то давно отслужил, уже десять лет как. Но он всё пристаёт. Типа, Дима, давай поговорим. Помешан на войне просто, то про славу боевую, то про заслуги свои. Хотя я так скажу, может и служил он, но думаю, что разговоров больше. А здесь-то я первый раз! Он мне карты домой носил и всё просил, чтобы я помог ему. – Дима посмеялся. – Но мне-то не жалко!

– Понял тебя! – Стас пригласил его на выход и кивнул криминалистам, которые стояли у двери. – Ребята начинайте. Мало ли заметите какое-то место, где можно человека поместить, обязательно мне сообщите! Не нравится мне этот товарищ.

Сосед остановился на минуту и взглянул на Визгликова.

– Слушай, я может не в своё дело лезу, но он всё хвастал, что нашёл склад заброшенный.

– Адрес знаешь?

– Да! – Митя покачал головой. – Сам не был, но он мне объяснял, как проехать. Могу показать, если найду!

Визгликов кивнул, и они вышли в комнату. Там возле Глаши находился следователь Петров из районного отдела.

– О, Петров здорово! Смотрю, не сидится тебе в выходной на грядках! – Издевательски улыбнулся Стас.

– Стас, я вообще на законном выходном! Почему меня срочно вызывают? – Возмутился тот самый следователь, который совсем недавно с лёгкостью перекинул им дела десятилетней давности. – Почему ты сюда выехал на повторный выезд? Проверяли бы те, кому по должности положено! А ты вот везде лезешь!

– А я вообще в другом отделе работаю! – Парировал Визгликов. – Так что трудись дорого́й! Я и так отпахал за тебя пол-утра уже! И сейчас поеду тоже по твоему делу, но тебе его доверить нельзя! Можешь напортачить. Глафира Константиновна уступите место товарищу следователю. Он жаждет работать.

Покинув квартиру, они вышли в разогревшийся солнцем день. Визгликов потянулся и посмотрел на Погорелова.

– Погорелов, ты на машине?

– Нет, я себя неважно чувствую! – Отозвался опер.

– А, ну да! Я забыл. Тогда давай ты нам организуешь кого-нибудь, чтобы не топать пешком.

– А куда мы собрались? – Спросил Сергей отчаянно мечтая о том, чтобы сдобрить мучительное похмелье янтарного цвета снадобьем.

– Проверять мою интуицию! – Ответил Визгликов.

Вскоре они уже ехали по знакомым проспектам, а Дима показывал, куда свернуть. В отдалении показалась стройплощадка и было понятно, что возведение объекта давно заморожено. Митя сначала путался в поворотах. Они сновали по улочкам. Пока снова не вернулись к этой стройке, только теперь с другой стороны. И в результате, покружив по развалинам обнесённым забором, остановились у длинного низкого кирпичного здания.

– Ну, вроде как здесь! – Неуверенно сказал сосед. – Вот он мне фотки показывал.

Глаша выбралась вслед за мужчинами наружу. Оглядевшись, они двинулись к единственной целой двери. Она была относительно новой в окружающем пространстве, и на ней висел замок. Стас вдруг вытащил из кармана связку ключей.

– А откуда это? – Протянул Погорелов.

– Взял в долг мужика! – Резко ответил Стас и пошёл вперёд.

Он повозился возле увесистого запора, механизм щёлкнул, и дужка отошла. Вынув её из наваренных ушек, Стас потянул на себя дверь. Они оказались в прохладном помещении с низкими потолками. Было видно, что здесь не так давно кто-то был. Пыль, лежавшая ровным слоем, кое-где была стёрта, в углу валялись спальные мешки и стоял чайник.

– Есть здесь кто? – Спросил Визгликов.

Но ответом было молчание. Люди рассредоточились по пространству. Глаша пошла направо и обнаружила там небольшую комнатёнку. Здесь даже было окошко, но оно было закрыто решёткой. Девушка выглянула сквозь прутья решётки и разглядела лишь кусочек неба и земляную насыпь. Стены были исписаны граффити, надписи перемешивались с каким-то значками и в центре ярко алел цветок розы. Глаша ещё раз осмотрелась, на всякий случай запечатлела обстановку на телефон и пошла прочь.

Вдруг послышался крик Погорелова, и все кинулись к нему. В дальней комнате на стуле сидела девушка, она была бледна, но вполне в сознании. Визгликов присел перед ней, и она подняла на него замутнённый взгляд.

– Привет! – Осторожно сказал он. – Серёга, «скорую» вызывай! Как твоё самочувствие?

Девушка помотала головой и вздохнув прикрыла глаза. В углу комнаты стояла вода и кое-какая еда. А потом Визгликов нашёл парочку шприцев. Он задрал ей рукав и, увидев чёрные полосы на венах, покачал головой.

– То ли папа спасал дочку, то ли колол!

– Слушайте, он что-то говорил, что она с плохой компанией связалась и хочет спасти её. – Задумался Дима.

– Будем считать, что спасал. – Стас пощупал ей пульс и проговорил. – Погорелов подгони их, что-то она мне не нравится! Он, видно, медицинским образованием не был обезображен и решил, что сам справится.

– Слушайте, а её сейчас куда? – Спросил Митя.

– В больницу, куда ещё! – Визгликов огляделся. – Серёга надо сюда тоже криминалистов, может ещё что-то интересное найдём. Ну и вообще, место входит в число объектов, которые посещал наш заботливый родитель. – Он помолчал. – Хотя как его можно осуждать даже за такую заботу. Каждый охраняет своё чадо, как умеет. Ну, что ж! – Воскликнул он. – Если бабулька в той квартире самостоятельно покинула бренное тело, то считай у Петрова трупов нет! – Стас развёл руками. – И все дела мы за него переделали. Хитрый этот Петров и везучий!

– А можно я с ней поеду? – Спросил сосед.

Визгликов только пожал плечами и обернулся на входящих в помещение медиков.

Солнце начало подкатываться к линии горизонта, когда Стас с Глафирой вышли на улицу. Перед этим они вместе с криминалистами послонялись по помещению, исписали тонну бланков и наконец вся кутерьма была закончена.

– Ну хоть к вечеру распогодилось! – Устало потянулся Визгликов.

А Глаша грустно думала, что она не успевает даже на последнюю электричку. Сегодня она уже явно не попадает на бабушкин день рождения.

– Чего печалимся? – Спросил Визгликов. – Смотри сколько мы с тобой работы сегодня переделали!

– Да! Это хорошо, конечно, только не по себе мне! – Глаша подумала, что ей жаль всю эту семью, которая практически в один день перестала существовать.

В конце улицы вдруг показалась ярко-красная машина, она подлетела к тому месту, где стоял Стас. Дверца распахнулась и под звуки зажигательного латино оттуда выплыла девушка. Сначала Глаша подумала, что эта та же девушка, которая была в прошлый раз. Но потом приглядевшись поняла, что ошиблась. А блонди тем временем повисла у Стаса на шее.

– Привет милый! Едем быстрее, а то все шашлыки сожрут без нас! Там такой тусич! – Пританцовывая, сказала она. – Барби с нами? – Она взглянула на Глашу.

Визгликов удивлённо поднял брови и посмотрел на Глашу, а потом заржал в голос. А Глаша поняла, что с лёгкой руки девицы у неё теперь новая кличка. При этом было видно, что Визгликов в восторге.

– Нет! Барби не с нами! – Стас открыл сначала переднюю дверцу, впуская красотку на пассажирское сиденье, а потом заднюю. – У Барбиной бабушки сегодня день рождения и я обещал брату Барби подбросить её, когда мы закончим все дела. Всё равно нам по дороге!

До Глафиры не сразу дошёл смысл сказанного. Она витала в своих мыслях, точнее, пыталась решить задачу, как добраться до дачи. Глафира вернулась в реальность и подняла на Визгликова глаза.

– Глаша Константиновна, давай быстрее! Я хоть воскресенье как белый человек проведу! – Нетерпеливо сказал Визгликов. – А то возьму вместо тебя Погорелова, а ты здесь останешься дожидаться пока все наконец с объекта уйдут.

Глаша быстро забралась на заднее сиденье. Она увидела, что Визгликов перехватил ключи от машины и сам сел за руль. Девица же, освобождённая от бремени вождения, достала откуда-то шампанское и начала петь. Вскоре Глафиру совсем оглушил неумелый вокал и несколько утомило через каждые пять минут отвечать на вопросы девушки. Глаша растворилась в своих мыслях, она сквозь прикрытые щёлки глаз смотрела, как навстречу несутся набережные и ей стало спокойно. У каждого своя жизнь, а её работа просто помогать, если кто-то попал в беду.

***

Глаша вышла из машины совершенно разбитая. Она помахала уезжавшему Стасу и вдохнула ночной, пахнущий молодой листвой, воздух. Девушка стукнула калиткой и пошла по садовой дорожке, которую они с отцом смастерили ещё лет пять назад. На веранде уютно горел абажур, кто-то едва трогал струны гитары и тихонечко пел. Она поднялась по ступенькам, посмотрела на родителей, сидевших обнявшись, на брата с Анфисой, которые подпевали и на певца. Глафира не ожидала, что Илья обладает такими музыкальными талантами. Девушка подивилась этому, подошла к бабушке и обняв её присела рядом.

Ветер расшевелил сад, затянутый молодой весенней листвой, и густые тени сползлись поближе к пятну света. Здесь был словно островок тепла и уюта. И Глаше стало хорошо от одной мысли, что она родилась именно в этой семье. Девушка посмотрела на бабушку и улыбнулась:

– Прости!

– Главное, ты всё-таки приехала! – Пожилая женщина кивнула ей в сторону стола. – Иди поешь и ложись спать, а то на тебе лица нет.

Глафира и правда еле доползла до оставленных съестных припасов. Она быстро справилась с ужином и поднялась в мансарду, которая с детства была её комнатой. Провалившись в прохладную постель, она на мгновение подумала, что совсем нехорошо поступает с Ильёй. Но в следующую минуту уже кто-то настойчиво звенел возле уха. Девушка нашарила телефон и взглянула на экран. Было три часа ночи, и на экране плясало имя Визгликова.

– Да! – Сонно сказала девушка.

– Спишь? – Произнёс бодрый голос Стаса.

– Нет! Танцую! – Буркнула Глаша. – Что вы хотели?

– Ты не заметила, что дом, где мы сегодня были и дом, где ты живёшь одного типа?

– И вы вот мне сейчас позвонили, чтобы поделиться своими архитектурными наблюдениями? – Глафира завернулась в одеяло и села на кровати.

– Именно! А теперь подумай, что мы могли пропустить!

– Мой мозг спит, я не могу думать! – Пробурчала девушка, всё больше понимая, что сон проходит. – Ну, говорите быстрее, я ж не усну уже!

– А то что за квартирой ныне покойно Нефёдовой, есть чёрный ход! А ведь вполне возможно, там есть такая же комнатка. Надо бы проверить!

– Сейчас? – Спросила Глаша.

– Нет, уже в понедельник. – Стас помолчал. – А ты и правда ринулась меня спасать, когда мужик из туалета чем-то метнул?

– Нет! – Рявкнула Глаша. – Подтолкнуть хотела, чтобы он точно попал!

– Спасибо! – Проникновенно сказал Стас. – И в шесть утра в понедельник ждите меня завтракать! А потом пойдём в квартиру Нефёдовой, может что и обнаружим. – И не попрощавшись повесил трубку.

– Мило! – Зло сказала Глаша и стала спускаться.

Девушка налила себе тёплого чая, села на скамеечке и стала перебирать сообщения. Вдруг в социальных сетях она заметила знакомое лицо, которое просилось в друзья. Глаша улыбнулась и, одобрив заявку, написала Марку приветственное письмо. На что пришёл мгновенный ответ, и эта переписка сделала расцветающее утро волшебным.

– Привет! – Вдруг пронеслось возле её уха и Глаша увидела стоящего в дверях Илью. – Можно к тебе?

Глаша улыбнулась, подвинулась на деревянной скамье и, приглашая молодого человека присесть, кивнула на место рядом.

– Там чайник тёплый, если чаю хочешь! – Сказала она.

– Ты очень мне нравишься! – Неожиданно сказал Илья, глядя прямо перед собой.

Глаша как-то сразу напряглась, тем более что в телефон всё стучались новые и новые дурашливые сообщения от Марка. Глафира просидела несколько минут в некотором замешательстве, потом встала и проговорила:

– Спасибо тебе, что ты столько времени вчера уделил моей семье!

Девушка ушла спать, решив не давать мужчине ложных надежд. Потому что сама она была в этом старом дачном доме, ну а сердце её порхало возле того, о ком она теперь постоянно думала!

Глава 7

Когда Глафира проснулась, за окном уже буйствовал светлый день, суетливо летали птицы, поглощённые весенними хлопотами. Весёлый ветер играл ветвями, которые стучали в окошко мансарды; было хорошо и уютно как в детстве. Девушка нащупала телефон и вместо того, чтобы посмотреть на часы обнаружила ворох сообщений от Марка. Такое утро ей было по душе и девушка побежала вниз, так как с кухни уже неслись ароматы воскресного завтрака и были слышны голоса.

Она спустилась по лестнице, позёвывая, добралась до той части дачи, где папа с Никитой умудрились сделать вполне городской санузел и крикнула собравшимся в гостиной:

– Доброе утро, родственники!

– Доброе! – Дружно ответили ей голоса Погорелова и Визгликова.

Глаша на секунду остановилась и подумала, что она всё-таки свихнулась с этой работой. Девушка осторожно ступила на кухню и увидела, что бабушка потчует сырниками её начальника и опера, которые уплетали румяное угощение с невероятной скоростью. Через минуту с веранды зашёл Илья, как-то по-домашнему в тапочках и с кофейной чашкой в руках. Он подошёл к Глаше чмокнул её в щёку и пробормотал:

– Доброе утро, дорогая!

На этом моменте Глаша совсем перестала понимать, что происходит.

– Я всё ещё сплю? – Спросила она.

– Да, ты очень долго спишь! – Сказал Визгликов. – До тебя я не дозвонился и позвонил своему приятелю, то есть твоему брательнику! Он-то и сказал, что ты будешь только рада лицезреть всю нашу компанию прямо с утра. – Визгликов хохотнул. – Я подумал, что ждать до завтра, давайте мы сегодня всё там посмотрим. Вот вызвонил Серёгу, а то на электричке в воскресный день я не готов добираться.

– Прикольно! – Глаша обняла бабушку. – А мне завтрак полагается?

– Только давай быстрее! – Сказал Стас. – А то опять из-за тебя опоздаем.

Глаша всплеснула руками, но решила промолчать, дабы не усугублять стремительно падающее настроение под градом саркастичных усмешек со стороны Визгликова.

– Ты не волнуйся! – Сказал Илья. – Я твоих родителей вечером домой привезу! Тут ещё консервацию с прошлого года, которая бабушка собрала, да и мама твоя хотела какие-то цветы с дачи во дворе посадить. Они приедут, и мы пойдём выкапывать.

Глафира вышла в коридор под этот монотонный речитатив со стороны молодого человека. У неё почему-то мгновенно создалось впечатление, будто они женаты вот уже как лет двадцать, а то что она его практически не знает, это просто досадное недоразумение.

Наспех приведя себя в порядок и проглотив завтрак, который она мечтала провести в тишине, Глафира собралась и выкатилась из дома. Она даже не дождалась родителей, которые ушли гулять с её племянником в лес. Девушке не хотелось показывать кому-либо своё внутреннее раздражение. Глаша не понимала, почему так завелась. Было бы гораздо обиднее, если бы Визгликов уехал искать новые улики без неё. Девушке показалось, что вчерашний день не закончился, и она лишь на секунду прикрыла глаза, а сейчас снова едет в машине, чтобы работать.

Ну а разговор с Визгликовым в салоне автомобиля добил её окончательно.

– А вы с этим, который на даче в майке расхаживает, ну того этого?

– Чего того этого? – Не расслышала Стаса девушка и нахмурила брови.

– Женихаетесь?

Глафира в одну секунду поняла, что так сильно её раздражает! Это был именно Илья. Но, так как теперь он, по всей видимости, любимчик семьи, то ей придётся нелегко.

– Да, обломался Маркуша! – Покачал головой Погорелов.

– А он что про меня спрашивал? – Мгновенно оживилась Глаша.

А так как они стояли на светофоре, то это дало возможность обоим мужчинам к ней развернуться.

– А ты Глаша Константиновна оказывается горячая штучка! – Сказал Визгликов. – Двумя крутишь! Мы многого о тебе не знаем!

Тут пространство окрасилось сигналами нетерпеливых водителей и беседа, которая выводила Глафиру из себя, оборвалась. Машина тронулась с места, и вскоре они очутились возле отчего дома девушки.

***

Снова оказавшись в квартире Нефёдовой, Глаша почувствовала себя крайне неуютно. Ей показалось кощунством утреннее хорошее настроение. Здесь жила тоска, боль, и уже по крайней мере два человека погибли. А также неясно кто эта девочка, которую не признала мать! Запрос, направленный в их родной город, результатов не дал, в ответ пришли те данные, которыми следствие уже располагало.

– Ну что, где здесь может быть чёрный ход? – Проговорил Визгликов, который, как только переступил порог, стал мрачным.

Глаша пожала плечами и пошла в сторону кухни, потому что вроде как оттуда вела дверь на вторую лестницу. Они вышли на крохотную площадку, огляделись, но здесь никаких дверей не было. Только стены, выкрашенные в жуткий синий цвет.

– Серёга ну-ка пробегись глянь, может быть что-то интересное углядишь!

Стас с Глашей вернулись на кухню, девушка покрутилась на месте недавнего преступления и развела руками.

– Ну вот! Ничего интересного не нашли!

Она сделала шаг назад, подошла к окну и вдруг замерла.

– Станислав Михайлович, а вот в той комнате где, – Глаша замолчала, не зная, как сказать о его дочери, – ну там, где фото я нашла. – Выпалила она собравшись с духом.

– Так и говори фото потерпевшей Визгликовой Олеси Станиславовны. Глаша, сейчас я следователь! – Он помолчал. – Моя боль отца не пройдёт никогда, но я не имею права в этот момент давить всех вокруг своими эмоциями. Сейчас я на работе! Поэтому давай без лишних пауз. Что ты хотела сказать?

– Я сейчас вспомнила, что там ещё одна дверь есть. Она загорожена старым пианино и картина висит, но дверь там точно есть!

Визгликов поднял брови.

– А какого ляда её никто не заметил? Мы чё в песочнице? – Он разбавил свою тираду крепким словцом и пошёл в указанную комнату.

Погорелов услышал его слова, когда возвращался с лестницы и догнал Стаса.

– Так видел я эту дверь! Я участкового спросил, что там, он сказал, выход в другой подъезд. Да и закрыта она! Чего там смотреть-то?

– А почему в другой подъезд? – Спросила Глаша.

– Так, а раньше здесь две квартиры было. То есть в этой части трёшка, а с той стороны однушка. – Погорелов вошёл в комнату. – Ну соседи твои выкупили её, видимо, расширяться хотели.

– Вы сейчас бредите, что ли? – Визгликов упёрся в пианино, которое загораживало дверь. – Глаша сними эту мазню со стены. – Он кивнул на картину, загораживающую дверь.

– Это не мазня, а художественное произведение.  – Глафира поставила картину на окно и посмотрела на Стаса. – А почему мы бредим-то?

Стас с Погореловым вместо ответа упёрлись в пианино, но оно стояло, как влитое и не двигалось с места.

– Музыкальный инструмент, конечно, штука тяжёлая, но не настолько! – Проговорил Стас часто дыша. – А любопытная Глаша вместо того, чтобы задавать тупые вопросы, лучше бы подумала. Откуда в этом доме такая маленькая однушка, как эта комната? Да здесь самая маленькая квартира метров шестьдесят, а здесь метров восемь. Так что за этой дверью отнюдь не лестница! Серёга давай навалились!

Но сколько бы они ни наваливались, пианино было недвижимо. Стас, полностью выдохнувшись, присел на подоконник, потом оглядел инструмент со всех сторон и встал на четвереньки.

– Слушайте, между этой громадиной, полом и стеной нет зазоров! Совсем нет! Так не бывает. – Он задумался. – Оно к полу прикручено!

– Как это? – Нахмурила Глаша. – Да и зачем?

– Глафира Константиновна у вас имеется что-то из инструментов дома? Шуруповёрт, гвоздодёр или на худой конец отвёртка? – Спрашивал Визгликов, бегая вокруг пианино со всех сторон.

Сейчас он Глаше напомнил маленькую собачонку, которая взяла след и теперь обнюхивала преграду, которая мешала ей попасть к предмету своего интереса.

– Глаша не стой как изваяние. Дворника-то ты должна знать? Или за нашим сбе́гай, тот мужик рукастый, точно инструмент найдёт. – Визгликов озабоченно постучал по полу носком кроссовки. – Серёга, а ты давай за понятыми.

Жизнь снова закрутилась в этой давно пропитанной тишиной квартире. Пришли соседи, которые проводили воскресные майские дни в городе, прибежал дворник Митя с целым ящиком инструментов, а также местный управдом, потому что увидел какую-то суету и никак не мог пропустить что-то важное, происходящее в доверенном ему доме. Участковый Ник Никыч пришёл самый последний и принёс с собой лом, чем очень позабавил Визгликова.

– Вот Ник Никыч реальный супермен! Вы пока с молоточками вошкайтесь, он принёс сто́ящую вещь! – Сказал Стас, наблюдая за кряхтением дворника и Погорелова, которые пытались найти хоть намёк на то, каким образом пианино прикручено к полу.

Визгликов взвесил на руке лом, попросил всех отойти назад и вдруг со всего размаху жахнул железным ломом по деревянной обшивке инструмента. Пианино взвыло струнами, затрещал корпус и после второго удара вдруг отлетела крышка и появился внушительный зазор в стенке корпуса. Но после этого вдруг произошло чудесное превращение закрытой двери в открытую! Что-то щёлкнуло и двери закрытого помещения распахнулись.

– А ларчик просто открывался! – Проговорил Стас. – Вот Погорелов учись, как на местах преступлений нужно работать!

– Я не понял, а как она открылась-то? – Погорелов глянул внутрь пианино и усмехнулся. – То есть его собирали уже тупо на месте! Смотри-ка, как искусно сделали, сначала заднюю стенку к полу прикрутили, а потом вокруг собрали корпус, чтобы никто не догадался. Стас Михайлович, ты силён! Ты даже замок свернул!

Погорелов быстро открутил от пола остатки пианино, мужчины сдвинули разломанный инструмент в сторону, и Сергей открыл дверь. Он сделал шаг вперёд, но увидев, что там очень темно вернулся, чтобы включить фонарик. В этот момент в тёмном проёме послышалось шуршание, что-то промелькнуло и по звуку и тому, как под ногами буквально сотрясся пол, все поняли, там упало что-то очень тяжёлое, а опер избежал перехода через рубеж, отделяющий жизнь от смерти. Погорелов стоял перед порогом ни жив и ни мёртв. Вид у мужчины был бледный, и он даже не дышал, так как не мог поверить, что минуту назад чуть не погиб.

– Что это было? – Севшим голосом спросил оперативник.

– Не знаю! – Отозвался Визгликов.

Стас включил фонарь, попросил всех выйти из комнаты и осветил пространство, в котором оседала пыль после того, как там что-то свалилось. Осторожно нащупав на стене выключатель, следователь увидел, что перед самым входом на полу лежит железная пластина, которая, видимо, должна была пресечь попытку войти непрошеным гостям. Стас внимательно оглядел потолок, но ловушек вроде бы больше не было.

– Глаша, пока Серёга соображает, как мы сегодня будем отмечать его второе рождение, ты бы расположилась уже бумажки заполнять. – Стас помолчал, потом сказал. – Товарищи понятые, ввиду того, что объект непредсказуемо опасный, вы просто в проходе стойте! – Визгликов набрал номер телефона. – Анна Михайловна, привет! Да, мы в квартире! Нет, всё хорошо, ну Погорелов еле выжил, а так работаем. Нет я не издеваюсь! Понял! Адрес сейчас пришлю! – Визгликов вздохнул. – Глаша, сейчас Лисицына припрётся, я ей скажу, что ты во всём виновата.

– Я-то здесь при чём? – Подняла на него недоуменный взгляд девушка.

– Ну, на наличие двери ты же указала? – Возмущённо сказал Визгликов.

– А, ну да! Надо было, видимо, промолчать! – Глафира ступила вслед за Визгликовым внутрь.

– Вот странная ты девица, Глафира! – Стас подошёл к окну и оглядев занавеску из плотной материи откинул её. – Тебя пытаешься похвалить, а ты ругаешься!

– А вы знаете Станислав Михайлович, я что-то в вашем тонком юморе никак не могу разобраться! Я не отличаю, когда вы меня хвалите, когда ругаете, а когда просто издеваетесь, потому что вам скучно! – Глаша подошла к столу, стоящему в углу. – Посмотрите сюда, пожалуйста! – Севшим голосом сказала она.

Глаша прижала руки к груди и отступила на шаг назад. Стас, оглядывая по сторонам пустую комнату, подошёл и уставился на столешницу. На ней лежали фотографии его дочери. Все они были сделаны примерно в одно время и было понятно, что съёмка велась так, чтобы девушка не видела. И что примечательно, карточки были разложены на столе, чтобы их можно было сразу найти.

– Глафира вызывай дежурных криминалистов. Хотя нет, – он задумался, – я сам!

– Станислав Михайлович! – Сказала Глафира и указала на дверь которая вела в остальную часть квартиры. – Посмотрите!

Деревянное полотно, когда-то выкрашенное белой краской, которая сейчас приобрела уже желтоватый оттенок, было, словно прорезано красной полосой. Сначала было незаметно, но если присмотреться, то в глаза сразу бросалось то, что это стрелка. Визгликов схватил за руку Глашу, которая пошла вперёд и осадил её назад. Он аккуратно выглянул в коридор и оглядел, по всей видимости, давно никем не посещаемое жилище. Кухня, ванная с туалетом, небольшой закуток перед входной дверью, всё было обычно. Стас огляделся и вышел обратно к управдому.

– Слушайте, а вот та квартира в соседнем подъезде давно пустует?

– Очень! Лет шесть-семь, если мне не изменяет память. Старичок там жил, помер, его свезли похоронить, квартирку прикрыли, и всё!

– И что? Никто никогда не приходил, не уходил? Вы не интересовались что там?

– А зачем? Платят за коммуналку исправно, никто не беспокоит соседей, ну и кому? Квартира-то пустая.

– Странная планировка! – Сказала Глаша, выходя за Стасом.

– Да ничего странного! Стена это специально возведена! Просто комнату ту разделила, чтобы непонятно было что туда проход есть. – Стас набрал номер. – Юра Казаков, привет! Ты очень соображалистый парень! Буду признателен, если приедешь!

Визгликов вздохнул и снова вернулся в тихое пространство соседней квартиры. Он ходил по комнатам, Глаша неотступно следовала за ним, но ничего примечательного они так и не нашли. Девушка покопалась в карманах, нашла перчатки, которые теперь всё время носила с собой и открыла дверь в ванную комнату. Обычный санузел отличался только тем, что здесь отсутствовала сама чаша ванной и не было даже душевой кабины. Но на том месте где должна была стоять акриловое корыто или хотя бы ободранная чугунка, стоял какой-то ящик. Глаша пожала плечами и двинулась вперёд, но, наступив на один из квадратов плитки, она услышала щелчок и в её бодром воображении сразу же мелькнули все кадры из фильмов, где люди вот так встают неизвестно куда, а потом их собирают по кусочкам.

– Стас Михайлович! – Позвала она жалобным голосом.

– Чё тебе? – Стас сразу же появился на пороге и огляделся. – Странная какая-то фигня! – Резюмировал он.

– Я наступила и там щёлкнуло! А плитка, как бы вниз ушла. – Дрожащим голосом сказала Глаша.

– Стой спокойно и не двигайся! – Строго проговорил Стас. – Вообще не шевелись! Глаша, я выйду всего на одну минуту!

Визгликов не на шутку обеспокоился. После истории с падением плиты чуть ли не на голову Погорелову ожидать можно было чего угодно. Стас быстро позвал участкового и опера.

– Мужики, там Глафира похоже на бомбу наступила!

– Куда она наступила? – Судорожно сглотнул Погорелов.

– Не знаю! Но в какое-то дерьмо точно! – Зашипел Стас. – Плитка под ногами ушла в пол и щелчок послышался.

– Стас Михайлович! – Вдруг услышали они крик.

Мужчины бросились в сторону ванны, где стояла бледная тень Глаши, а из стены напротив начало выползать белое облако дыма.

– Что мне делать? – Голос девушки было еле слышно.

Визгликов резко выдохнул и пошёл вперёд. Он аккуратно подошёл к стенке и поднёс руку к выходящему из стены дыму. Ничего примечательного не произошло, его кисти касался едва тёплое облако.

– Стас, что это такое? – От входа спросил Сергей.

– Я не википедия! Есть нож какой-нибудь? – Стас посмотрел на Глашу, которая расширенными от ужаса глазами пялилась в стену перед собой и никак не реагировала на происходящее.

Участковый порылся в карманах и вытащил перочинный ножик. Стас поддел настенную плитку в том месте, где из-под неё выходи́л дым и, оторвав керамический квадрат, увидел, что под ним идёт тоненький шланг, из которого вырывался дым. Он стал одну за другой снимать кафель, идя по следу трубки. Вскоре он дошёл до угла и там путь дымопровода уходил вниз и терялся в дне ящика.

Стас несколько минут постоял, потом задумался и повернулся к Глаше. Он ничего ей не сказал, только подошёл, взял её за руки глянул в глаза и вдруг резко поднял и переставил. И ничего не произошло, кроме того, что Глаша вскрикнула и чуть не упала на пол от резкой слабости, но её успел подхватить Погорелов.

– Уведи её отсюда! – Через плечо кинул Визгликов и стал проделывать прежние манипуляции, только уже с плиткой на полу.

Он поддел ножом край, немного надавил и увидел, что внизу скрывалась простая пружина, но от неё шёл провод. Стас вздохнул и вскоре убедился, что тот тоже втыкается в дно ящика.

– Это кому-то вот точно заняться нечем! – Пробормотал следователь. – Ладно, что там дальше у нас в программе развлечений! – Сказал Визгликов вслух и провёл рукой по деревянной крышке.

Он взвесил на руке тяжёлый замок, который преграждал путь к открытию этого хранилища чего-то, видимо, очень важного. Ещё раз оглядел со всех сторон и пожав плечами сказал Погорелову:

– Ну, тащи лом, что ли?

– Стас – вот ты сейчас неправ был! – Покачал головой опер. – А если бы рвануло?

– Ну мы бы об этом уже не узнали! – Пожал плечами Стас. – Серёга, ты должен видеть, что ванна стандартная, и пол здесь явно никто не поднимал. А для того чтобы сюда противопехотную засунуть, надо очень постараться. Есть, наверное, современные модели, но если учесть, что в этой квартире лет шесть никто ничего не менял и не делал, и даже не было слышно звуков ремонта, то мне кажется, что я оказался прав. Глаша наступила на плитку и включила какое-то устройство, которое стало пшикать дымом. А дымок-то похож на тот, что в себя всасывает современная молодёжь. Глицерин!  – Стас уставился на Погорелова. – Лом тащи! Надо теперь это добро вскрывать! Я что-то слабо верю, что это дизайнерский вариант чаши ванной.

– Привет! Звали? – Послышался вдруг голос и появился мужчина, которого сначала можно было принять за юнца, но криминалисту Козакову было уже чуть за пятьдесят, серый цвет лица выдавал в нём залежавшиеся болезни, а цепкий взгляд всё ещё живой и молодой ум.

– Юра, спасибо! Ты как раз вовремя. – Визгликов кратко описал всё, что они уже сделали и увидели. – Надеюсь, от чего-то важного не оторвал?

Юру Козакова любили, он совмещал в себе внимательность к деталям, аккуратность и дотошность в своей работе, а также порой неординарные выводы о ходе дела, но все знали о том, что он много лет борется с недугом, который уже лет десять преследует мужчину.

– Ты меня ещё про здоровье спроси! – Мужчина печально вздохнул. – А зачем вы ванную расковыряли? И я что-то не помню, чтобы мы в первый раз эту часть квартиры обследовали.

– Я ж тебе говорю, пришли сегодня версию проверить и обнаружили дверь.

– Станислав Михайлович, а по-человечески сделать всё нельзя? Или вы, когда находите что-то важное для следствия просто забываете о процедуре? – Юра покачал головой. – Серёжа, дай мне какую-нибудь табуретку, я свой скарб поставить хочу. И давайте разрядим пространство, слишком много народу. – Ровным спокойным голосом проговорил он.

С Козаковым обычно никто не спорил, работал он чётко и быстро, а итоги всегда были результативные.

– Серёга иди озадачь управдома на эту квартиру, чтобы все данные получить! Как там Глаша? – Обернулся Стас к оперу.

А Глафира после того, как Погорелов вывел её на лестницу, опрометью метнулась в свою квартиру, еле успела захлопнуть за собой дверь и бросилась в туалет. До этого момента девушка не знала, что от страха может так адски заболеть живот. Ей было мучительно, невыносимо плохо, когда тело тряслось в конвульсиях и его выворачивало наизнанку над унитазом. Немного придя в себя, она шатаясь вышла в коридор, добрела до ванной и умывшись холодной водой села на кухне. Девушка смотрела за окно, глаза отвлечённо сами по себе скользили вслед за прыгающими по веткам птичками, слух улавливал какие-то звуки, но голова была просто пустой. Глаша даже не пыталась мыслить, ей казалось, что любая мысль может сломать её психологический барьер. И вдруг она подумала, что в её жизни появилось слишком много экстремальных ситуаций. И теперь это нужно либо принять, либо уволиться. Второе на сто процентов освободит всех от проблем, а особенно порадует родителей.

Глаша сидела и рисовала своё счастливое будущее с Ильёй, где она трудится юристом, он занимается любимыми цветами, они живут как все, работая по графику пять через два, рожают детей и ездят в отпуск. Оценив отношение к такой радужной перспективе, девушка встала и пошла на выход.

Поднявшись снова в квартиру Нефёдовой, она вошла в «склеп с загадками» так она про себя почему-то окрестила эту часть жилища. Глаша услышала голос Лисицыной, которая присоединилась к обследованию, пока девушка приходила в себя. Глафира ещё раз обошла комнату, она даже заглянула за батарею, а потом её взгляд упал за окно. Глаша могла поклясться, что ещё вчера на соседнем доме не было этой растяжки с надписью.

– Стас Михайлович! – Снова закричала девушка.

– Да что ж ты орёшь-то всё время? – Мигом очутился рядом Визгликов. – Глаша, что ты здесь делаешь?

Он проследил взглядом за рукой девушки указывающей в окно и вслух прочёл:

– «Ты меня ещё не поймал! В ящике утешительный подарок!»

Стас на минуту замер, потом перехватив лом, стоявший у стены, быстрым шагом ворвался в ванную, отодвинул Козакова и подцепив ломом крышку с силой надавил. Визгликов сковырнул замок, руками оторвал упирающееся железо и откинул верхнюю часть ящика. Как только он это сделал, сразу же что-то снова зашипело и послышался вкрадчивый голос:

– Ура! Мы добрались до подарка! Следователь Визгликов такой важный человек и посадил целого маньяка! Как же была его фамилия, – голос замолчал, словно задумался, – а, Петраков! Ну раз ты думаешь, что поймал меня, то я буду играть дальше! Я изменил привычки и правила, и ты открыл мне целый мир, где можно выйти за границы своего ритуала и ощутить всеобъемлющую свободу! – Послышался вздох. – Так что подарок тебе за это. А, ну и прости за дочь, это я опробовал новый метод, который подарил мне ты! Хотя и мог всё предотвратить! – На этом голос умолк и шипение прекратилось.

Погорелов предусмотрительно перехватил лом у застывшего как изваяние Визгликова. Лисицына тихонько вышла из ванной, а Козаков присел на табуретку, обхватив голову руками. Потом криминалист вскинулся и стал искать источник звука. Анна Михайловна вернулась и попыталась дотронуться до Стаса, но тот лишь отодвинулся. Было видно, что его трясёт мелкой дрожью, на висках проступили вены, скулы побелели, а пальцы скрючились.

– Вот здесь! – Сказал Юра. – Вот смотрите! – Он снял вентиляционную решётку наверху. – Здесь стоит воспроизводящее устройство, сейчас поищу динамики. Видно, когда мы ящик вскрыли, то запись и пошла.

– Погорелов, быстро в соседний дом и всю душу вытряси из того, кто повесил эту растяжку! – Отрывисто сказала Лисицына. – Глафира, ты в состоянии работать?

– Да! – Сказала девушка, которая буквально за несколько секунд осознала, что минутная душевная слабость уже исчезла и сейчас главное было понять, что происходит.

Козаков глянул на Глашу.

– Вы следователь?

– Да, Глафира Константиновна Польская!

– Ну, смотрите! – Козаков позвал её внутрь. – Ну вот так он провёл динамики, – он достал мобильный, – я сейчас фотофиксацию сделаю и дальше пойдём по основному. Там ещё одна крышка, но надо всё-таки это всё осмотреть. – Юра снова печально вздохнул. – Стас, а там ещё дым машина внутри, старенькая такая, вон спрятана, она дым-то и сделала. Ты был прав – глицерин. Ну вот сами смотрите! – Козаков вытащил потёртый агрегат и поставил его на пол. – Глафира Константиновна, давайте вам место организуем, чтобы быстрее работа пошла, вы на бумаге фиксируйте, а я своим делом займусь.

Козаков методичными действиями сумел как-то разрядить обстановку. Визгликов тяжело огляделся и вышел, а Козаков с Глафирой продолжили работать.

Визгликов подошёл к столу, на котором лежали фотографии дочери. Он мрачно глянул на тяжёлую плиту, подумал минуту и крикнул:

– Юрий, а я могу уже на столе покопаться?

– Стас, погоди! – Донёсся возглас Козакова. – Ну давайте будем взрослыми людьми и профессионалами и делать всё, как полагается! – Криминалист появился в дверях. – Иди в ванную комнату, там очень интересное зрелище! А я пока здесь закончу.

– Хорошо Юр! Не кипятись! – Сказал Визгликов совершенно беспристрастному Козакову.

– Ну вот Анна Михайловна, а если сейчас напортачим? А потом вы изловите преступный элемент, а что предъявлять будем? – Юра покачал головой и обернулся. – Глафира Константиновна, ну вы идёте?

Визгликов зашёл в ванную комнату и остановился на пороге.

– Фига се! – Вырвалось у него и он присвистнул.

– Что там? – Вышла из-за его спины Лисицына и тоже остановилась в изумлении.

В углублении того ящика, который здесь стоял был встроен сейф.

– Может, мы всё это обратно закроем и как бы ничего не было? – Несмешно пошутил он, обернувшись на Анну Михайловну.

– Я бы даже поддержала эту безумную идею! – Сказала она. – Как его открыть-то теперь?

– Да фиг знает! – Стас подёргал ручку, но всё было тщетно. – Как меня всё задолбало! – Он задумался. – Ладно, есть знакомый, закончим сейчас с этим со всем, я его вызвоню.

В дверях показался запыхавшийся Погорелов.

– Квартира, где баннер висит, продаётся! Там вообще рекламный щит с сейлом обычно! Я агента вызвонил, там на квартире его контакты. Они сами прифигели! – Он отпил воды из бутылки, которую держал в руке. – Соседей опросил, там в квартире рядом мужик живёт, въехал несколько лет назад, но бабки снизу сказали, что всё время на работе. Но доложили, что дня три назад приезжали рабочие и меняли баннер. Одна из них как раз за хлебом ходила и видела!

– Глаша говорит, что ещё вчера надпись была другая! – Проговорил Визгликов. – Если спокойно меняли, это значит, что ключи от квартиры были. Запомнили на чём приезжали?

– Да на обычной тачке! Одна мадама говорит, что машина зелёная, а все надписи на ней оранжевые. Больше ничего не помнят!

– Это я сейчас Кирилла попрошу поискать! – Сказала Лисицина и накидала сообщение сыну.

Визгликов подошёл к Козакову и навис у него над плечом, когда тот пинцетом доставал из конверта какое-то письмо.

– А это ещё что?

– Стас Михайлович, ну вот тебе нравиться, когда ты допрашиваешь кого-то, а я у тебя над головой вишу? – Спросил Юра, не отвлекаясь от работы. – Ну вот считай, что я допрашиваю сейчас место преступления! В столе, в ящике конверт лежал, там письмо. – Юра быстро пробежался глазами по строчкам. – Оно тебе адресовано. Фиксацию сделаем и я тебе его передам, а сейчас отойди!

Визгликов посмотрел на вошедшую Лисицину.

– Ты чего-нибудь понимаешь?

– Боюсь даже догадываться о том, что нам предстоит. Но ясно, что кто-то затеял игру. Если принять во внимание все данные, то этот кто-то достаточно терпелив, потому что как ты сам сказал ремонт провести здесь могли только лет шесть назад. А значит всё это добро хранится здесь уже очень давно. – Она помолчала. – Не нравится мне всё это!

– Ну вот всё! – Сказал криминалист. – Стас держи. Я всё уже сделал, можешь смело брать.

Визгликов осмотрел конверт и лист бумаги со всех сторон и стал читать вслух:

«Давай поиграем! Если выиграешь ты, то узнаешь, что же всё-таки случилось с твоей дочерью. Если выиграю я, то мне будут принадлежать жизни близких тебе людей. Это код, который нужно ввести на дверце сейфа, и тогда он откроется. Но как только ты введёшь код, я буду знать, что условие игры принято. Если бросишь всё как есть, то оставлю тебя в покое! Решать тебе! Хотя мы знаем, что ты уже решил открыть. Пы. Сы. Даже если код введут твои коллеги, это будет означать что ты в игре!». – Стас сложил листок обратно в конверт. – Кто-то только что навязал мне свою волю, – глаза Стаса непроизвольно сузились, – а я это очень не люблю.

Мужчина направился к сейфу, быстро набрал комбинацию цифр и открыл тяжёлую крышку.

– Пропал выходной! Мы здесь до вечера провозимся! – Глухо проговорил он и отошёл в сторону.

Железный ящик был доверху заполнен деньгами, а если учесть, что размеры его были примерно с саму чашу ванны, то купюр там было достаточно.

– Ну что Глафира Константиновна, если у тебя были планы на вечер, то отменяй их! – Покачал головой Визгликов.

– Как вы? – Тихо спросила девушка.

– Фигово Глаша! – Легонько стукнул по стене кулаком Стас. – Очень фигово!

***

Небо снова подёрнулось серым налётом туч, Глаша уже еле могла разогнуть спину, но и этот безумно долгий день подошёл к концу. У неё уже почти отнималась рука, но втроём с Визгликовым и Лисицыной они справились и наконец можно было собираться по домам.

– Завтра в десять утра встречаемся. Глафира, тебе придётся до этого времени съездить в клинику, Соболев мне звонил, он какие-то записи хочет передать по давним делам. – Сказала Анна Михайловна, тяжело поднимаясь со стула. – Давайте хотя бы попробуем отдохнуть!

Они вышли из квартиры, Глаша попрощалась со всеми и пошла к себе. Дома было тихо, родители ещё не вернулись, и она ушла в свою комнату. Девушка подумала, что ей нужен хотя бы лёгкий лучик счастья в этом мареве беспросветного и тяжёлого дня. Она открыла приложение и только собралась написать Марку сообщение, как увидела фото молодого человека в новостной ленте друзей. Глаша поняла, что сегодня явно всё идёт по какому-то дикому плану, который обязан превратить её жизнь в ад. На фото молодой человек целовался с какой-то белокурой девицей. Глаша пожала плечами, прикрыла глаза и откинулась на подушки, её намечающийся роман, явно уже подошёл к своему логическому завершению. Стоять в длинной очереди поклонниц она не намерена.

В коридоре послышались голоса, стало шумно и Глаша поняла, что задремала. Она, кутаясь в халат, выползла на кухню и увидела мечущегося Илью, который таскал сетки, рассаду, банки. Мужчина отдувался, рубашка взмокла и комом стояла на спине, и Глафире вдруг стало его отчаянно жалко.

– Привет! – Тихо сказала она.

– Ой! Привет! – Он резко поднялся, нервно одёргивая выползшую из-под ремня брюк рубашку. – Только добрались, пробки жесть.

– Ты устал наверно! А я хотела предложить погулять. – Глаша улыбнулась. – Ну, ничего, в следующий раз! – Девушка понимала, что сейчас она в относительной безопасности и вряд ли у молодого человека хватит и сил, и времени перед рабочей неделей, чтобы уделить его Глафире.

– Нет, норм! Только давай просто где-нибудь посидим! В ресторанчик сходим, ну в это французское бистро! Забыл, как называется! – Живо отозвался Илья.

– Руссо! – Машинально ответила она, а про себя подумала, что почаще стоит держать язык за зубами, а если просачивается чувство жалости, то можно сходить в подъезд и покормить бездомных кошек. И дело полезное и времени меньше займёт, но вслух добавила. – Тогда я переоденусь и пойдём?!

***

Глафира сидела на летней веранде ресторана и ждала, пока Илья закончит разговаривать с товарищем, которого они встретили по дороге. День у Глаши и так был хуже некуда, а сейчас придётся ещё несколько часов выдерживать этот скучный ужин. Девушка надеялась только на то, что Илья достаточно устал, чтобы сегодня не терзать её своими признаниями.

Конечно, мама не могла упустить с дачи такой ценный экспонат, как целый ботаник! Бабушка позвонила и рассказала, что мама с Ильёй «аж четыре часа» обсуждали каждый лепесток на даче, и у мамы родились грандиозные планы относительно обустройства сада. Конечно, от такой кипучей деятельности никто в восторге не был, потому что она всё равно заставит всех участвовать, но уклониться от этого мощного заряда энергии тоже было нельзя.

Глаша сидела, развлекала себя просмотром фотографий из помещения, где держали девушку-наркоманку и думала, что её оправданием для отвода от садово-огородных работ будет тот факт, что она иногда проводит время с Ильёй. А это, по её мнению, было равносильно копанию земли и посадке каких-нибудь растений. Занудно, монотонно, но исключительно полезно для всей семьи.

– Ранункулюс! – Вдруг пронеслось над ухом Глаши и её поцеловал в макушку Илья.

Глафиру начала раздражать его манера чмокать её, без предварительного согласования. Он и правда ведёт себя так, будто они уже давно вместе, просто выбрались поужинать, чтобы не готовить дома.

– Это ты сейчас на каком языке разговариваешь? – Скосила на него глаза Глаша.

Илья бесцеремонно взял её телефон, отлистал назад несколько фотографий и показал ей ту самую розу, которая была нарисована на стене.

– Это ранункулюс! – Илья пробежался глазами по меню.

– А я думала просто роза!

– Нет, дорогая. Это лютик! – Илья подозвал официанта.

– Мне кажется, когда этот живописатель творил своё произведение, то не вдавался в ботанические подробности. – Глаша глянула на молодого человека, подошедшего к столику.

Девушка безучастно ткнула в несколько блюд и дальше наблюдала, как делает заказ Илья.

– Подскажите, а на каком масле вы бланшируете морковь для солянки?

Этот вопрос ввёл в ступор и официанта, и Глашу.

– Тебе эта информация зачем? – Спросила девушка, когда официант, который даже позеленел после такого рода вопросов, наконец, был отпущен.

– Люблю знать, что ем! А так как я учёный, то привык к точности! – Он вдруг потрогал плечи Глаши и снова махнул официанту. – Принесите плед, пожалуйста, а то девушка мёрзнет.

Глафира даже не стала сопротивляться, но подумала, что это последний совместный ужин наедине. А в тот день, когда они тушили кабачки он был молчаливой букой, потому что просто устал. А сегодня Илья был в настроении, весело балагурил и вёл себя любезно и навязчиво до тошноты.

– Но ты, кстати, неправа! – Неожиданно посреди какого-то несмешного рассказа перебил себя Илья. – Человек, который нанёс на стену изображение ранункулюса, точно знал, что рисует!

Глаша даже перестала есть, она подняла глаза и посмотрела на Илью.

– Это ты сейчас о чём? – Девушка уже перестала пытаться улавливать обрывки его речи.

– Рисунок на стене. Ты сказала, что художник не думал о том, что рисует.

– Ох, как громко! Художник! – Усмехнулась девушка.

– Ну, не стоит принижать достоинства стрит-арта. Это целая культура, которая выросла из вот таких несмелых работ. В конце концов, любое художественное направление, да что там художественное… Думаешь в науке мало тех, кого считали глупцами! Давай к примеру, возьмём Галилео Галилея! – Илья активно помогал себе жестикуляцией рук.

Глафира устало вздохнула и, глядя на Илью, вспомнила весь прошедший день. Ей казалось, что сегодня время какое-то резиновое и вмещает в себя кучу событий и все они неприятные! А ей бы очень сейчас не помешала какая-нибудь приятная радость, хотя бы крохотная.

– Пойдём домой! – Вдруг сказала она, видя, что Илья уже закончил размазывать салат по тарелке. – Я очень устала!

Когда они подошли к её подъезду, сердце Глафиры сжалось. Не нужно было быть следователем, чтобы понять, что у Ильи на уме. Что-что, а переходить с ним в более близкое знакомство девушку явно не тянуло. И Глаша даже не знала, что маленькая нечаянная радость появится в лице Визгликова. Мужчина вышел из арки и подошёл к ним.

– Гуляете молодёжь?

– Ужинали! – Илья сразу понял, что романтический вечер окончен.

– Кавалер, можно я у тебя Глафиру стрельну на полчаса, раз уж вы мне попались по дороге? – Спросил Стас, но разве что ради приличия.

– Да, мы всё равно уже по домам собирались, – сказал Илья. – Вы её потом проводите?

– Обязательно! Честное пионерское! – Отсалютовал Визгликов. – Не могу же я допустить, чтобы Глаша хулиганов по дороге обидела, они очень ранимые.

Но Илья, разочарованный окончанием вечера, даже не улыбнулся. Он вяло пожал собеседнику руку и пошёл прочь в звенящую ночными звуками тишину.

– Глаша, я тебя спас? – Тихо спросил Стас.

– Ну вроде как да! – Утвердительно кивнула она.

– Вот! Ты главное помни мою доброту, потому что мало ли меня тоже нужно будет выручить. – Усмехнулся Стас. – Пошли присядем!

Они сели на место боевого поста бабулек, и Визгликов нахмурился.

– Я думаю всем понятно, откуда пришёл человек, который рвался к тебе в квартиру!

– А вы думаете, это был человек? – Спросила Глаша.

– Нет, ёперный театр, Дед Мороз! Просто время года перепутал, поэтому и сбежал! – Воззрился на неё Стас.

– Да я имела ввиду, мужчина!

– Мне определённо нравится ход твоих мыслей. Ты тоже считаешь, что человек – это только мужчина? – Сощурился Визгликов.

– Вот вы только пришли, а уже бесите! – Прошипела она. – Я тоже думаю, что это был мужчина. Поступь была тяжёлая. Но почему рвался именно ко мне, я не знаю. Я сто процентов никакие секреты не храню.

– Это и так понятно. Может, конечно, дверью ошиблись, может стырить чего хотели, но после сегодняшнего дня я уверен, что шли именно к тебе. Так что Глафира извини, но теперь кто-то из наших будет тебя провожать до дверей квартиры и на работу тоже будешь ходить под присмотром! – Он покачал головой. – Одни проблемы с тобой!

– Не, ну нормально, а? – Глаша недоумённо развела руками.

– С родителями твоими я всё уже согласовал.

– Стас Михайлович, вы с ума сошли? Они мне точно жизни не дадут теперь.

– Странно, а мне реакция «да провались она эта работа» показалось милой. – Пожал плечами Стас.

– Зачем вы это сделали? – Серьёзно спросила его Глафира.

– Потому что ты должна уйти! Это не игра, а очень опасная работа. А я не хочу видеть в этом дворе ещё одни похороны молодой женщины! – Стас остановил на ней взгляд, и Глафира вдруг на секунду увидела, что боль просто сочиться из его глаз.

– Я не уйду! – Твёрдо сказала девушка. – Но я обещаю, что буду слушаться.

– Ты, Польская, зараза! Ты как навязчивый бронхит! Один раз просквозило и всё, малейший сквозняк и на тебе. – Он набрал телефонный номер. – Иди забирай своё сокровище, не хочет она из следствия уходить.

– Заговор? – Глаша встала со скамьи.

– Ага! Они ещё пытались с твоим ухажёром поговорить, но тот сразу на попятную пошёл. Понимает, что ты и так его еле терпишь, а если он захочет лишить тебя любимой работы, то не видать ему Глашки, как своих ушей.

Через минуту из подъезда вышел заспанный брат. Он поздоровался со Стасом и открыл дверь.

– Глаша иди домой!

Девушка зашла в квартиру, молча прошла и удалилась в свою комнату, где села на кровати, поджав ноги. Она прекрасно осознавала, возвращаясь из Москвы обратно в отчий дом, что жизнь её всегда будет на виду, и родственники будут все вместе «пытаться сделать счастье для своей малышки», как говорит Лев Исаевич. Но тогда это казалось лучшим выходом из ситуации в которую она попала, а сейчас Глаша была уже не уверена в том, что приняла правильное решение.

Глафира глянула в зеркало, подмигнула себе и переодевшись пошла закрыть окно. В этот момент она увидела, как на другой стороне улицы остановился человек, и девушка могла поклясться, что смотрит он на её окна. Глаша спряталась за занавеску и оттуда наблюдала за незнакомцем, который прислонился к соседнему дому. Девушка нарочно выключила свет и проследила за его реакцией, человек почти сразу развернулся и пошёл прочь.

Глава 8

Одинокие прогулки по утренним весенним улицам Петроградской стороны теперь стали для Глаши запретным плодом. Сегодня в качестве провожатого ей выдали Латунина, который всем своим видом показывал, что такая обязанность ему в тягость. Поэтому начало рабочего дня Глафиры было испорчено.

– А мне, вообще-то, нужно в клинику! – Вдруг сказала она. – Мне Визгликов поручил.

– Не-а! Товарищ следователь уже перепоручил это дело Погорелову, за что, кстати, тот тоже просил передать отдельные слова благодарности.

Это уже было чересчур! Глаша вдруг ускорила шаг и ворвалась в кабинет к Лисициной, где она и Стас мирно пили кофе. Оба воззрились на пылающую гневом Глафиру.

– У вас что-то случилось Глафира Константиновна? – Спросила начальница.

– Да! – Она уничтожающе поглядела на Визгликова. – Скажите, пожалуйста, а мне можно выдать личный автомобиль с телохранителем и водителем?

Лисицына удивлённо подняла брови, потом взяла со стола лист бумаги и сложила самолётик. Она протянула его Глафире со словами.

– Самолёт устроит?

– Вполне! – Гаркнула девушка. – Вот, Стас Михайлович, это мой персональный транспорт и мне никакая охрана не нужна. И попрошу мою жизнь оставить в покое из-за вашей, простите, личной трагедии. Я хочу работать! А я сейчас какой-то фигнёй маюсь! Вы добьётесь, что я вообще перестану что-либо говорить и буду расследовать всё самостоятельно. Имею право! Я лицо независимое!

Визгликов медленно встал со стула и поставил чашку.

– Глаша, возьми своё независимое лицо и пошла вон отсюда! Не порть мне хорошую беседу и утренний глоток кофе. Иди работай! Так уж и быть, утром и в течение дня я тебя освобождаю от охраны, но вечером извини!

– Договорились! – Буркнула девушка, но предусмотрительно решила не сообщать о мужике, который толкался под её окнами накануне вечером. – Я могу сама в клинику съездить?

– Да, Погорелов ещё не успел вяло рвануть с рабочего места.

Когда она вышла, Лисицына перевела взгляд на Стаса.

– Что это было?

– Да я решил немного усилить контроль, чтобы она одна не шаталась!

– Станислав Михайлович, – с нажимом сказала женщина, – прошу вас на рабочем месте не включать функцию «родительский контроль» в отношении следователя Польской. Иначе я попрошу о вашем или её переводе! Это мешает работать, Стас! И сейчас она была на все сто процентов права. – Лисицына помолчала. – Я прошу тебя ещё раз подумать, сможешь ли ты вести это дело.

– А я полагаю, у меня уже выбора-то особо нет! – Стас вздохнул и отпил из чашки. – Вчерашний день много что показал.

– Это да! Официально, дело Нефёдовой перекочёвывает ко мне! – Лисицына постучала пальцами по столу. – В субботу, я слышала, вы родному эСКа помогали?

– Ну, это такая навязанная помощь была. Но, Петрову я отомстил! Даже выдал его секретный номер телефона, чтобы коллеги могли вызвонить его на работу! Но там все живы, правда, не совсем здоровы. Исключая, конечно, престарелую родственницу семейства! Она отбыла в мир иной по естественным причинам, но я так думаю – довели родственники бабку!

– Хорошо, что так быстро раскрыли. По «горячему».

– Это да, а то девка бы точно окочурилась! Она серьёзно подсевшая на уколы, а отец решил её просто запереть, чтобы отучить. – Стас потянулся. – Кстати, помог свидетель с первого места, где ты свитер покупала.

– В смысле?

– Ну, помнишь охранник. У него в соседней квартире мать живёт!

Дверь стремительно открылась, и вошёл Василий Степанович. Он молча постоял, взял из коробки, стоявшей на столе конфету и, оглядев подчинённых, мотнул головой, приглашая пройти за собой. Лисицина со Стасом переглянулись и сразу же двинулись следом. В дверях Визгликов шутливо предложил Лисицыной пройти вперёд, она лишь слегка улыбнулась и посмотрела в спину Скорякову. Такое молчаливое появление начальства ничего хорошего не предвещало.

Когда они расселись в кабинете, Василий Степанович долго смотрел в экран монитора, а потом перевёл взгляд на Анну и Стаса и вздохнул.

– Что ж! Хочу сообщить, что со следующего понедельника у вас будет новый начальник!

– Очаровательно! – Как-то сразу поникла Лисицына. – Василий Степанович простите за бестактность, но что происходит? Мы вроде договаривались, что я работаю с вами. Почему у нас новый начальник? – Казалось, Анна Михайловна совсем сбита с толку.

– Аня! – Как-то по-простому прикрикнул Скоряков. – Ну я что могу сделать?! Пришёл приказ, меня переводят. Отдел работает. Задачу по его организации я выполнил, меня повышают. – Он помолчал, вертя в руках карандаш. – Это, конечно, одно название, а не повышение! Я буду думать над тем, как вернуться, а сейчас поеду передавать своё опыт коллегам, – он помолчал, – в Мурманск.

– Ну, есть светлые стороны! – Скривил лицо Визгликов. – Хорошо, что не на Северный полюс.

– Там нет нуждающегося в моей помощи отдела эСКа! – Скоряков взглянул на Анну. – А теперь плохие новости!

– Спрошу словами из художественной литературы! А это были хорошие? – Вопрошающе посмотрел Визгликов.

– Не понимаю. Я рано утром докладывала о нашем непростом деле! – Лисицина негодовала.

– Анна Михайловна, ваш начальник с понедельника Кропоткин Андрей Ярославович! – Визгликов видел, как побледнела Лисицына, как непроизвольно сжались пальцы в кулак так, что побелели костяшки. Женщина шумно выдохнула и положила ладони на стол. Она подняла глаза и тихим голосом спросила:

– Именно тот Кропоткин?

– Да, Аня!

– И что мне делать? – Вдруг как-то растерянно спросила она, но сразу поправилась и нашла более подходящий ситуации тон. – Точнее, я думаю! – Анна замолчала. – Не знаю, что и сказать.

– А ничего говорить и не надо! – Твёрдо отрезал Скоряков. – Нужно работать! Тем более дело очень непростое! Ладно коллеги, у меня ещё много дел, но вечером в субботу хочу пригласить вас в гости к нам с супругой. Так сказать, небольшая отвальная! Сначала здесь с ребятами по рюмке чая выпьем, потом мы с вами к нам. – Он помолчал. – Надеюсь, это уместно в нынешнем положении? – Он перевёл взгляд на Визгликова.

– Василий Степанович в нашей сложной работе нужно иногда отвлекаться! А с тем, какой оборот набирает дело, я думаю, что это просто необходимо. Тем более должен же я выпить за то, чтобы вас к нам поскорее вернули.

Когда Лисицына и Визгликов вышли в коридор, Стас поднял на неё глаза.

– Я должен что-то знать о новом начальстве?

– Думаю, что лучше тебе узнать о нём, так сказать, из первых уст! – Анна Михайловна махнула рукой и проговорила. – Пошли работать! Как только Глафира Константиновна вернётся, сразу проведём собрание. Попроси всех максимально подготовиться с докладами, что кто сделал.

– Анна Михайловна всё в порядке? – Остановился Визгликов возле дверей в кабинет, который делил с другими следователями.

– Более чем! – Кратко ответила она и ушла к себе.

Стас постоял в нерешительности и открыв дверь громко сказал:

– Ну что бездельники! Напрягите свои головы и давайте работать! Скоро собрание и начальство требует докладов.

Стас прошёл к своему столу, его бравада была противна самому. Он со вчерашнего дня ещё не сомкнул глаз, его злила внутренняя растерянность, но сейчас мужчина просто не имел права отдаться на волю эмоций. А его лучшим щитом всегда было легкомысленное, на первый взгляд, поведение и сарказм, которым он умело маскировал свой гнев и свою боль!

***

Глаша уже почти дошла до места, где жил огромный организм больницы. Ей совсем не хотелось снова оказаться с Соболевым один на один, но ещё меньше хотелось, чтобы её работу начал выполнять кто-то другой. Ещё этот день омрачали постоянные сообщения от Ильи, которые были на один и тот же монотонный манер: «Ты где?», «Как дела?», «Я устал уже работать сегодня, а ты?!», «Я соскучился»! Не отвечать дольше, чем двадцать минут было нельзя, ведь тогда он начинал звонить и обеспокоенно интересоваться, что случилось! Девушка решила, что сегодня же вечером расставит все точки над всеми буквами; дальше так продолжаться не может!

Вдруг дорогу ей преградила внезапно подъехавшая машина. Сначала Глаша инстинктивно отпрыгнула назад, потом покачала головой и попыталась пойти вперёд, но машина снова двинулась за ней. Глафира остановилась, вздохнула и решила незаметно оглядеться. Если её и вознамерились похитить, то нужно, чтобы вокруг были свидетели. Мозг девушки начал быстро соображать, в какую сторону лучше бежать, а ноги снова предательски задрожали вслед за подлыми мыслишками, что надо было всё-таки Погорелова послать. Она снова сделала шаг вперёд, но машина заурчала, показывая, что тоже поедет, если Глаша двинется. В конце концов, Глафире надоел этот маскарад, она вдохнула побольше воздуха, сделала стремительный шаг к водительской двери и, распахнув её, хотела наорать на водителя, но вместо этого только шумно выдохнула. Потому что перед ней маячил цветок, а за ним улыбающееся лицо Марка.

– Привет, красотка! Если бы я знал, что это утро будет таким волшебным, то приехал бы сюда пораньше, чтобы не пропустить твоё появление.

– А если ты не знал, что я здесь буду, может преподнесёшь цветы той, кому ты их вёз! – Сказала Глаша, а внутри теперь прыгали «долбанные зайчики счастья», как она их называла.

– Но я заметил тебя, пока стоял в пробке. Я смотрю, идёт само очарование! И был просто безмерно рад, что знаком с тобой! Мне хватило времени сбе́гать за цветами и я здесь! – Марк вышел из машины и взяв Глашу под руку повёл к пассажирской двери. – Пойдём, я тебя подвезу!

– Нет, благодарю! – Глаша убрала его руку. – Я уже приехала. За представителя флоры спасибо, а теперь мне пора. – Глафира развернулась и пошла к воротам клиники, стараясь не оборачиваться, хотя очень хотелось посмотреть на его лицо.

Мимо Глафиры прошла заплаканная женщина, кутаясь в какую-то сизого цвета ветровку, и девушка подумала, что этой даме сейчас очень тяжело. Наверняка приходила навещать кого-то из родственников. Глаша чуть проводила её взглядом, посмотрела, как она подволакивает правую ногу и тяжело несёт ярко-красный пакет. Следом за этим в поле зрения попала машина Марка, которая уже повернула за Глашей на парковку. Но девушка сделала вид, что не заметила и быстро скользнула на проходную.

Глафира подумала, что она как-то нелепо выглядит с цветком и пройдя на территорию, воткнула дрожащий на стебле бутон в расщелину пня, стоящего на газоне. Девушка быстро прошла по старому маршруту, кинула грустный взгляд на то место, где раньше была мусорная куча, а сейчас всё было вычищено до блеска и поднялась на этаж, где работал Соболев.

Постучав в дверь, она вошла и увидела склонённого над бумагами профессора. Он что-то быстро писал, делал пометки и не сразу даже отозвался на её зов. Потом удивлённо поднял глаза и сосредоточил на Глаше взгляд.

– Вы ко мне? – Спросил он наконец.

– Я Польская Глафира Константиновна, следователь. Вы звонили мне сегодня!

– Ах, ну конечно. Простите, очень много работы. – Он покопался на столе, сначала перебрал одну стопку, затем вторую, а потом выудил наконец из третьей тонкую папочку. – Вы опоздали, поэтому отдам бумаги без словесного сопровождения. Но завтра смогу минут десять с вами переговорить по телефону, но не позже двенадцати ноль-ноль! Всего доброго!

Глаша, пробормотав какие-то невнятные извинения, пошла на выход. В коридоре она остановилась в растерянности и пожала плечами.

– Отлично побеседовали!

Кинув взгляд в окно, девушка увидела, что по полянке, находящейся за территорией, но видной отсюда, катится что-то яркое и красное. Она несколько минут созерцала эту картинку, потом вздохнула и пошла на выход; делать ей здесь было нечего. А опоздала она всего на пяти минут! На выходе девушка увидела, как в прощальном поклоне гнётся цветок, который она оставила у ворот. Глафира помахала ему и пошла дальше. В сумке зазвонил телефон, и Глаша увидела забавную картинку со стариком, заходящимся в истошном крике. Такую аватарку она поставила на Визгликова.

– Глаша Константиновна, ты где?

– В психиатрической клинике! – Ответила она.

– Чудно! Там и оставайся! – Засмеялся Стас. – Я не мог упустить возможность пошутить. Короче, Глаша там списки готовы, мне звонили, так что зайди в отдел кадров за флешкой. Но побожись, что ты им этот гаджет вернёшь, иначе они тебя заставят или всё запомнить, или вручную переписать!

– Обязательно! – Вздохнула девушка. – А ещё лучше я в смартфон всё перекачаю!

– А что так можно? – Задумался Визгликов.

– Да, у меня картридер с собой!

– Не знаю, что это такое, но ты пугаешь своей продуманностью! Ну, дерзай! – Сказал Визгликов и отключился.

Глафира поднялась на второй этаж низенького здания, притулившегося в дальнем конце территории. Здесь пахло сыростью, было холодно и неуютно. Девушка нашла нужную дверь и войдя обнаружила двух женщин, пьющих чай.

– Да? – Спросила одна из них.

– Я следователь Польская. Добрый день, меня списки просили забрать.

– Ждите! Обед! Законный, как у всех, между прочим! – Зачем-то добавила женщина и воззрилась на Глашу, стоявшую на месте.

– Позвольте, я быстро скачаю данные и уйду! Это займёт от силы несколько минут, и я не буду стоять у вас над душой. – Спокойно сказала девушка.

– А ты и так не будешь! – По-хамски ответила вторая. – Обед он на то и дан, чтобы мы могли спокойно отдохнуть! И не важно из какой организации ты пришла.

– А я не помню, чтобы мы с вами на «ты» переходили! – Сказала девушка.

– Значит, память плохая! Иди…, – женщина задумалась, – …те за дверь и там стойте! Через полчаса можете, – она снова сделала ударение на последнем слоге, – заходить!

Глаша вышла в коридор и остановилась в недоумении. Девушка совершенно не понимала, как поступить в такой ситуации, но вдруг дверь распахнулась и дама, которая ей хамила, важно выкатилась из кабинета. Она прошла мимо Глаши, чуть не задев её своим мощным торсом и поплыла куда-то вглубь коридора. Следом за ней выглянула вторая и кивком пригласила Глафиру зайти.

– Вы не сердитесь на неё! Сына у неё арестовали за воровство! Вроде и за дело, а всё равно винит всех вокруг. Ну, давайте делайте, что вы там хотели. – Женщина нахмурилась. – Ох, вроде, я вам списки должна дать?

– Можно я скачаю?

– Деточка, я и слов таких не знаю! Ты сама можешь сделать? – С какой-то безнадёжностью спросила женщина. – Я вот год до пенсии доработаю, и всё. На дачу, огурчики сажать, да внуков нянчить. Нет, нет, не буду учить я это всё! – Протестовала она так, словно Глаша убеждала кадровичку следовать за прогрессом.

Глаша попыталась как можно быстрее справиться с задачей и освободить себя от заунывных речей о росте цен, постоянно лающей собаки соседки А́ли и каких-то «говнюках», которые оставляют мусор прямо в подъезде. Попрощавшись, девушка выбежала на улицу и чуть не упала в руки Марка.

– Глафира Константиновна, вы такая стремительная, я за вами не успеваю. – Улыбнулся он.

– Простите Марк! – Глаша выпрямилась, потому что и правда упала ему на руки, запнувшись.

Девушке стало невыносимо от той мысли, что сейчас снова придётся от него уйти, но проходить второй раз через смрадное варево измен и вранья она не хотела. А Марк, видимо, был именно таким, он коллекционировал отношения с девушками.

– Глаша пойдём кофе попьём? – Сказал он.

Глафира улыбнулась молодому человеку и покачала головой.

– У меня очень много работы! Так что нет! – Она вздохнула и обойдя его пошла на выход.

– Глаша погоди! – Крикнул Марк и снова очутился возле неё. – Я чем-то обидел тебя? Не хочу спешить, но вроде как мы начали классно общаться, а сегодня ты будто красивая ледяная статуя! Что не так?

Глафира вздохнула и решила отрезать даже намёки на то, что у них может быть что-то большее, чем просто случайное знакомство.

– Марк, – твёрдо сказала она, – такое общение, которое мы начали, может перейти к флирту, а затем перерасти в отношения! Но для меня есть некоторые табу! А именно, если мужчина встречается с другой женщиной! У тебя вчера в социальных сетях везде были развешаны фотки, где ты целуешься с девушкой и явно не по-братски! Я в такие игры не играю, я уважаю себя! Прости, но мне, действительно, пора! – Девушка улыбнулась и пошла вперёд.

Марк теперь не торопился догонять её, и Глафира поняла, что всё сделала правильно. Девушка вышла за ворота больницы, подумала, что неплохо бы где-то перекусить, но вдруг услышала за своей спиной отрывистую речь Марка.

– Я последний раз тебя прошу прекратить это преследование! Сейчас я стою рядом с девушкой, которая мне нравится. Я включаю громкую связь, а ты извиняешься! Ясно! Иначе в следующий раз, ты сама знаешь что будет! – Марк появился рядом с Глашей. – Посмотри сюда. – Он протянул ей телефон с активным видеозвонком.

– Здравствуйте! – Заговорила девушка. – Это старые фотки! Просто опять немного перегнула палку, ну и залезла в его аккаунт! А между нами, к сожалению, уже давно ничего нет. Простите.

Марк отключил телефон и воззрился на Глашу.

– Что это было? – Непонимающе уставилась она на него.

– Это было исчадие ада! Девушка моя бывшая, – он усмехнулся, – а ещё она, типа, хакер. Напивается, взламывает мою страницу и чудит! Ну, не сажать же мне её! Фотки и правда старые и если это была единственная причина холодности, то я возобновляю приглашение, а потом отвезу тебя на работу.

– Возобновляй!

Теперь скачущие зайчики счастья в душе были пушистые и ласковые, день окрасился в золотистые краски и Глаше стало хорошо. Она села в машину молодого человека, подивилась тому, откуда у простого опера такая роскошная спортивная модель, но решила, что многовато вопросов для первого свидания. Они тронулись с места, Марк включил музыку, и Глаша поплыла в этом объёмном осязаемом счастье.

– Стой! – Вдруг резко закричала она, и машина остановилась так резко, что девушку мотнуло вперёд.

– Что случилось? – Обеспокоенно глянул на неё Марк, но Глаша уже выбежала из машины и ринулась на другую сторону улицы.

Глафира даже сама не сразу поняла, что она увидела, когда они ехали. Просто какая-то старая сизая тряпка, выглядывающая из кустов. Но в голове сошлись образы, та женщина при входе, летящий по полю красный пакет и то, что она заметила сейчас.

Глаша подошла к кустам и, практически не дыша, остановилась. Вскоре подбежал Марк и тоже встал рядом. Он пригляделся к тому месту, куда молча указала Глаша, вздохнул и раздвинул ветви густого кустарника.

Не нужно было быть медиком, чтобы понимать, что в самой гуще ветвей лежит мёртвое тело. Журавлёв вздохнул и, почесав затылок, посмотрел на Глафиру.

– Как ты её здесь углядела?

– Я её ещё на входе в больницу заметила. Но Марк, она тогда была жива! Она плакала и шла мне навстречу. – Девушка покачала головой. – У неё с собой пакет тяжёлый был. А потом я видела, как что-то красное летело по полю. Её, наверное, ограбили.

– Чего тут брать? – Он скептически оглядел крайне бедную одежду погибшей женщины. – Ладно, буду своих вызывать!

– У меня такое впечатление, что я её где-то видела. – Глаша и в первый раз отметила, что женщина отдалённо была ей знакома.

У девушки зазвонил телефон, и она ответила понурым голосом.

– Да, Стас Михайлович!

– Глаша, ты обалдела так долго возиться? Когда ты уже приедешь? – Не стесняясь в выражениях прокаркал Визгликов.

– Я труп нашла! Опять. – Обречённо сказала Глафира.

Визгликов даже замолчал на минуту, а потом осторожно спросил.

– Глаша, я скоро начну подозревать, что ты их специально где-то берёшь и раскидываешь, чтобы мне было чем заняться! – Прорычал Визгликов.

– И я даже знаю кто она! – Вдруг осенило Глашу. – Помните, в субботу вы на вызов выезжали? Это та женщина, которая стояла на столе!

Журавлёв, услышав это, проговорил в телефон:

– Не, мужики. Отбой. Делом, по ходу, петроградские займутся. Их клиент! Ну да, узна́ю и звякну.

– Ты, по-моему, делаешь всё, чтобы как можно сильнее усложнить мою жизнь! – Проворчал Визгликов. – Я сейчас приеду!

Глаша повесила трубку и подойдя чуть ближе ещё раз взглянула на женщину.

– Ну да, точно! Это она!

– Откуда она выходи́ла? – Спросил Марк.

– Из больницы! Но у неё с собой точно пакет тяжелый был, а потом он пустой по полю летел. Я шла по второму этажу и видела! – Глаша глянула на Марка.

– Сейчас пэпсы приедут, и я порысачу, поищу пакет. Помогу вам так сказать! – Марк огляделся. – Как её сюда затащили-то? День белый!

– У неё кажется голова проломлена. – Глафира попыталась пройти через бурелом ветвей, но не смогла. – Ладно дождёмся судмедэкспертов.

– Ну что? – Марк глянул на неё. – Кофепитие перенесём на вечер?

Глаша пожала плечами, но потом подумала, что такое количество смертей нужно как-то разбавить приятными моментами.

– Да, давай. Я не против! – Она вылезла из кустов на дорогу. – Пойду на проходную, спрошу, приходила она к кому-то или работала там.

Глафира подошла к проходной и сунув в окошко удостоверение спросила:

– Где видео с камер посмотреть? – Она задумалась. – Можно я вам одну фотографию покажу, а вы может что-нибудь вспомните. Но, – Глаша помолчала, – должна предупредить, что женщина на фото мертва.

Полноватая дама сидела на кресле и испуганно хлопала глазами, она покивала и, крикнув куда-то себе за спину, уставилась вновь на Глафиру. Девушка повернула к ней телефон, и вахтёрша задохнулась тихим всхлипом.

– Да как же так? Она ж вот только что недавно домой пошла.

– Это кто? – Осведомилась девушка.

– Так это наша бывшая санитарка. Она правда давно не работает, запила! Но раньше-то хорошо всё было! Товарищ следователь, а как же так? Она ж вот только вышла! – Снова заохала женщина и принялась пересказывать происходящие ужасы подоспевшей на помощь коллеге.

– А она не говорила, зачем сегодня приходила?

– Да как же! – Всплеснула руками женщина. – Дочка померла у неё. Её в субботу снова к нам привезли, она здесь часто раньше бывала. Ну, после того случая. – Понизив тон, сказала она. – Потом поутихла и всё долго хорошо было. А привезли и вот, – женщина развела руками, – скончалась. Следователи-то вчера ещё были. Доча её ночью повесилась! Не знаю, но кто-то из ваших уже был.

Глафира даже на минуту перестала понимать, что говорила женщина.

– Погодите! Её дочь в субботу отправили в больницу. То есть её к вам привезли? – Непонимающе сказала она.

– Ну а куда её ещё? Это она раньше как одуванчик светлая была, а как с наркотиками, – женщина перекрестилась и понизила тон, – связалась, будто сам чёрт в неё влез. Мрачная ходила, с матерью и отцом дралась, на бабку то и дело руку подымала. Но по знакомству-то Нинка к нам её и свозила, чтобы полегче было, ну и всё под присмотром. Но она проныра, – вахтёрша покачала головой.

– Я к вам сейчас вернусь. – Сказала Глаша и пошла по направлению к месту происшествия.

Там уже дежурил экипаж ППС, а Марк, скорее всего, отправился проверить окрестности. Глаша в задумчивости остановилась и смотрела на то место, где лежал труп. Её словно что-то скребло изнутри, она не понимала причины такого количества смертей в этой семье. Ну не могло всё развалиться в одночасье. Даже тот факт, что дочь была наркоманкой, был давно известен. Нужно было узнать, что вчера нашли работники СК на месте.

– Интересуетесь? – Прозвучал вдруг рядом чей-то голос.

Глафира вскинула глаза и поглядела на молодого человека в форме. Он лучезарно улыбался и подмигивал ей.

– Очень! – Сказала Глафира.

– Могу поближе показать! – Заговорщицки проговорил он.

– Правда? – Спросила Глаша. – А руками потрогать можно?

– Нет, ну это всё-таки труп. Но если телефончик оставите, то я подумаю, что можно сделать. – Мужчина явно оживился.

– А у меня визитка есть! – Сказала девушка и полезла в сумку.

– Никифоров, заканчивай к дамам клеится! – Весело сказал второй ппсник, выглядывая с водительского сидения.

В этот момент Глафира выудила удостоверение и в раскрытом виде поднесла к глазам побледневшего рядового.

– Телефончик будете записывать? Или будете нести караул на месте преступления, как положено? – Почти прошипела она. – Человека убили! А вы ведёте себя как клоун и позорите форму! Представьтесь!

– Глафира Константиновна не кипятись! – Послышался голос Визгликова. – Чего тут у тебя? – Стас оглядел притихших полицейских и перевёл взгляд на неё.

– Я приехала получить списки.

– Зачем ты приехала, я знаю! Случилось что? – Нетерпеливо проговорил Визгликов осматриваясь.

Глафира кратко обрисовала обстановку и пожала плечами.

– Вот, собственно!

– Н-да! – Визгликов глянул на подоспевшего Марка. – Здорово! Глаша рассказала о ваших подвигах. – Он вздохнул. – Нашёл чего? – Он кивнул на пакет, который держал в руках оперативник.

– Да! Да! – Оживилась Глафира. – Женщина с этим мешком вышла. Он явно тяжёлый был. – Девушка вытянула из кармана перчатки и взяла его в руки. – Смотрите, даже вмятины на полиэтилене остались от углов. Стало быть, здесь была коробка. Я пойду на отделение спрошу, что она забирала.

– Пошли вместе. А то ты ещё что накопаешь, а мне потом разгребать. Мужики, вот мой номер, – Стас надиктовал цифры, – как криминалисты и судмеды подъедут, наберите, я подойду.

Углубившись в размышления, Глаша шла по тротуару и вдруг её догнала мысль, что санитарка сказала «о каком-то случае» после которого девушка, которую они нашли привязанной, но живой на складе, познакомилась с наркотической зависимостью. Глафира глянула на Визгликова:

– Нужно вахтёршу спросить о каком-то случае, после которого дочь сегодняшней жертвы покатилась по наклонной.

– Только с Лисициной обсудили утром, что раскрыли всё по горячему, и все живы остались. – Печально сказал Стас. – Нет, у нас же Польская работает! Как тут может быть всё в порядке! – Съязвил он.

Но Глафира видела, с каким трудом Станислав Михайлович надевает свою обычную маску балагура.

Они вошли в здание, и Глаша попросила позвать женщину, с которой ранее беседовала.

– Вы сказали, что дочка вашей санитарки после какого-то случая стала такой! Можете рассказать, что случилось? – Глафира взглянула в раскрасневшееся лицо вахтёрши.

– Это вы барышня что-то напутали! Я ничего такого не говорила. Да и не по блату она здесь была, а потому что так направляли! – Нервно сказала она, дёргано оглядываясь назад.

Глафира поняла, что упустила момент. Наверняка пока она отсутствовала кто-то «по-доброму» предупредил женщину, чтобы она ничего не говорила. И в этот момент она увидела, как из комнатки за спиной пожилой дамы выходит заведующая отделом кадров. Она метнула в Глафиру взгляд полный презрения и величественно уплыла, махнув на прощание.

– Вас как зовут? – Улыбнулся Стас. – Я следователь Визгликов Станислав Михайлович.

– Я ничего не знаю! Упрямо продолжала говорить женщина.

– Даже имени-отчества своего? – Брови Стаса удивлённо взмыли вверх.

– Что вы меня путаете. – Оскорбилась вахтёрша. – Лидия Ивановна.

– Милейшая Лидия Ивановна! – Стас покосился на дверку, через которую можно было зайти внутрь помещения вахты. – Позвольте, я к вам войду? А то стоять здесь в три погибели согнувшись, не очень удобно. Спина, знаете ли! – Визгликов покосился на пуховый платок, которым даже в тёплый весенний день была обмотана поясница собеседницы.

– Конечно, проходите. Там не заперто, но дверь посильнее толкните. – Сказала она. – Спину смолоду беречь надо! А то потом, как я, мучиться будете!

Визгликов попал точно в цель и немного растопил ледяной панцирь недоверия. Стас прошёл внутрь, свирепо посмотрел на замешкавшуюся у входа Глашу, и они наконец присели на старый продавленный диван, который стоял здесь же.

– Кофейком не богаты? – Спросил Стас, копаясь в карманах. – У меня вот шоколадка есть.

Через несколько минут от прежней неприступности старушки не осталось и следа. Она уже доверительно и словоохотливо болтала, выдавая секреты соседей, коллег и больницы в целом.

– Ну, а что за случай-то с дочкой санитарки? – Прихлёбывая отдающий дешёвым растворимым кофе кипяток, спросил Стас.

– Ну так что? – Развела руками Лидия Ивановна. – Дело-то молодое! Бегала она к нам сюда! Ну на работу к матери. А у нас здесь солдатик один проходил обследование. – Женщина покачала головой. – И что вы думаете? Она ж с ним и закрутила! – Рукой об руку стукнула вахтёрша. – Ну нешто нормальных мало?

– А когда это было? – Спросила Глаша.

– Я думаю, если прикинуть, – женщина задумалась, шевеля губами, – года три назад точно. А может и поменьше.

– И что бросил он её? – Произнёс Визгликов.

– Да от этого ещё никто с ума-то не сходил! – Понизила голос женщина. – А вот то что с её ребятёнком случилось, это да!

– В смысле? – Стас напрягся.

– Выкрал он его трёх дней от роду! И больше его никто и не видел! – Цыкнула языком женщина.

– Я опять не понял! – Визгликов помотал головой. – А кто ребёнка искал?

– Ну кто? И милиция искала, и сами родители. И ничего!

– А мужика-то этого нашли?

– Ясно дело! Куда он денется из больницы. Но он к тому времени тоже в петлю полез. – Резюмировала Людмила Ивановна и отвлеклась на выдачу пропуска.

– Глаша быстро мне найди, кто этим делом занимался! – Сказал Визгликов и встал с дивана. – Спасибо вам огромное за кофе! – Произнёс он, обращаясь к вахтёрше. – Ну, а теперь пора бежать! Служба!

Они с Глашей снова вышли за территорию больницы. Визгликов задумчиво почесал затылок и вздохнул.

– Если я правильно понимаю, то найденному скелету, было не три дня. Верно?

– Всё правильно! Но я думаю, может она путает что-то. – Сказала Глафира. – Хотя мы в районное отделение сообщали о находке. Если бы подходил под пропавшего младенца, то уже бы выяснилось.

– Как снежный ком ей-богу! – Воскликнул Стас. – Пошли, там судмедэксперты и криминалисты подъехали. Мне постовой позвонил.

Визгликов и Глаша двинулись в направлении места преступления. Там уже орудовала Нинель Павловна и Юра Казаков. Женщина мрачно глянула на Визгликова, а потом бросила яростный взгляд в сторону Глаши.

– Следователь должен быть на месте, чтобы вовремя фиксировать в протоколе все производимые действия. Если вы этого не знаете, то непонятно, что вообще здесь делаете!

– Нинель Павловна не лютуй! Мы свидетеля допрашивали! – Незлобиво сказал Визгликов.

– Станислав Михайлович, у меня кроме ваших трупов, есть ещё и другие, которые нуждаются в моих профессиональных услугах! – Рявкнула женщина и склонившись над убиенной аккуратно осмотрела зияющую рану у неё на голове.

– Ну что там? – Вытянул шею Стас.

Нинель Павловна вздохнула и проговорила:

– Удар тупым предметом. Произведён явно человеком, который был выше её ростом.

– Человеком? – Глаша подняла на неё глаза.

– Нет, едрись оно конём. Обезьяной! – Вспылила Нинель Павловна. – Станислав Михайлович приведите в чувство своего следователя!

– Я имела в виду, знакомым человеком. – Пробормотала Глаша. – Удар-то близкий и не скользящий. Выходит, она к нему спиной развернулась и уходила. И не сопротивлялась, и не убегала.

Судмедэксперт вместе с Визгликовым и Козаковым посмотрели на Глафиру.

– Я чего-то не знаю? – Выгнув одну бровь дугой, проговорила Нинель.

– Да я сам в шоке! – Удивлённо сказал Визгликов. – Сообщите заинтересованной общественности о ваших глубоких познаниях.

– Когда я училась, то мы подробно разбирали именно такой случай. Характер травм похож. – Ответила Глаша. – Я более детально изучала похожие ранения.

– Полегчало! – Выдохнул Стас. – А то я думал, что ты просто засланный шпион.

– А то что я профессионал, вы не думали? – Огрызнулась девушка.

– Нет, так оскорбить профессию я не могу. – Незлобиво пошутил Стас.

– Ну, хватит юморить. Вы честное слово, как дети малые. А мы всё-таки на месте преступления и погиб человек! – Морщась, сказал Козаков. – Ну вот смотрите, что у нас получается. – Он обрисовал пальцем кусты. – Борьбы и правда не было, но судя по следам тащили её с дороги. Как видно ранили её или обездвижили ещё на тротуаре, а вот смертельное ранение нанесли здесь. Согласны Нинель Павловна? – Обратился он к судмедэксперту.

– Да. Как мальчика зовут? – Спросила она у Визгликова, показывая на оперативника Журавлёва.

– Мальчика зовут Маркуша. – Оскалился опер.

– Иди посмотри на тротуаре нет ли следов крови. Её явно ударили, а потом тащили. Одна рана присыпана земляной крошкой. Вот здесь, – она слегка повернула голову женщины, – видите, земля и сухая трава.

Небольшое кровавое пятно на затылке и правда было припорошено прошлогодней растительной трухой. А зияющая рана на темени была чистой, нанесённой твёрдой рукой и было понятно, что именно это ранение окончательно погубило женщину.

– Я уже всё осмотрел. Это же мы с Глафирой Константиновной её нашли. Нет следов больше нигде. – Покачал Журавлёв головой. – Только где газон начинается сбита трава, явно её тянули сюда. Но, у меня такое впечатление, что потом её подняли за ноги. Потому что дальше нет следов волочения, а лежит она к дороге не близко.

– Супер! Значит, можно предположить, что нападавших было двое! – Вздохнул Стас и пошёл осмотреть то место, на которое указал Журавлёв.

– Глафира Константиновна, вот здесь ещё обратите внимание! – Сказал криминалист. – Вот за те кусты явно кто-то зацепился. Нитка красная, по всей видимости, из свитера. Кусочек на ветке остался, я потом у себя более подробно изучу. Ну вот ещё смотрите, – Козаков ткнул в размешанную дождями землю, которая ещё не заросла травой. – Он, должно быть,  уходил в том направлении. Здесь чёткий отпечаток ботинка.

– А если предположить, что их было двое! – Задумчиво проговорила Глаша.

– Ничего не могу сказать по этому поводу. След один, рисунок протектора подошвы очень чёткий!

– Понятно! Марк, – подозвала она опера, – скажи, ты в этом направлении ходил? – Она указала на след.

– Прошёлся, я этот след тоже заметил, но там больше ничего. Поляна заканчивается, снова кусты и проездная дорога.

– Ну, вполне могли по голове ударить на тротуаре. Если было двое, то могли быть на машине. Они её ранили, а потом перенесли в кусты. Пока один добивал, второй уехал, чтобы не светить авто. А может просто испугался.

– Здесь камер нигде нет. – Сказал Марк. – Но надо посмотреть на въезде на эту дорогу и на выезде. Может что-то найдём.

– Отлично! Действуй! – Проговорил Визгликов и деловито осмотрелся. – Ну что Глафира Константиновна? По-моему, здесь мы закончили. Анна Михайловна сказала, для начала, всем явиться на собрание! Так что поехали ближе к родному отделению. Марк, тебя для какой-то надобности она тоже сказала взять с собой.

Глава 9

Лисицына была мрачнее тех туч, что виднелись в окне за её спиной. Она стучала карандашом по столу и оглядывала присутствующих. В кабинете следователей, где проводилось собрание, была крайне напряжённая обстановка. Ещё ни разу с того момента, как Анна Михайловна заняла начальственный пост, подчинённые не чувствовали себя настолько дискомфортно.

– Значит так! – Наконец сказала Анна, которая взяла небольшую передышку после того, как очень долго расписывала в самых уничижительных выражениях работу своей команды. – Сейчас кратко и по делу каждый из вас докладывает о подвижках. – Она перевела взгляд на Визгликова. – Я полагаю, что на нас теперь ещё одно преступление повисло по вашей вине?

– Это сложно назвать моей виной! Это скорее Польская! – Усмехнулся Стас.

– Прекратите паясничать Станислав Михайлович! Я управляю этим отделом! И только я решаю, какие дела мы берём в работу! – Лисицина вперила в него взгляд. – Я понятно выражаюсь?

– Предельно! – Какая-то жёсткая усмешка прилипла к напряжённому лицу Стаса.

– Вы все работаете из рук вон плохо! – Понизила тон Лисицына. – Мы только и делаем, что подхватываем новые преступления. Или мы их коллекционируем? Я не знаю уже. Но больше ничего не происходит! – Она помолчала. – И ещё я хотела бы уточнить! – Она сделала паузу. – Если я услышу, что кто-то по-особому выделяет следователя Польскую Глафиру Константиновну, то мне придётся пересмотреть штатное расписание отдела! У нас все равны! Следствие – это опасная работа и каждый знает, зачем сюда идёт. Здесь не место сантиментам! – Лисицына устало потёрла лицо. – Давайте Польская с вас и начнём. Что скажите? У нас есть какие-то подвижки?

– Я опросила дворника Митю, он видел, как заезжала в квартиру Нефёдова. И я удивилась, что Митя сказал «они въезжали»! После я показала фотографии мужа Нефёдовой. Митя сказал, что совершенно точно она вселялась не одна. Мужчина и какая-то девочка была, но он не помнит лиц. Точнее узнать по фото не смог. – Глаша помолчала. – Кстати, пришла информация по телефону, найденному у трупа. Зарегистрирована сим-карта на уроженца Узбекистана, его нам найти пока не удалось. Номер был куплен очень давно. Распечатка звонков ничего не дала. В основном это рекламные звонки однодневки. Никто больше на этот номер не звонил.

– А в то утро? Когда Нефёдова проснулась от звонка телефона? – Переспросила Лисицына.

– Реклама с предложением покупки окон! – Глаша пожала плечами.

– Странно, не правда ли? – Спросила Лисицына. – Звонить рано утром, чтобы предложить окна! Ну, как минимум ты можешь быть очень далеко послан! Такой «холодный» обзвон делают обычно днём в выходные дни или в будние дни вечером. И тем более странно, что человек, который идёт в чужую квартиру, берёт с собой телефон с абсолютно чистой историей звонков.

– Отсюда можно сделать ещё один вывод! Он шёл просто в гости! – Сказал Визгликов. – Ни один уважающий себя преступник с собой таскать телефон не будет. Ну или это не его аппарат! То что он лежал на кухне, не делает его принадлежностью умершего. О том, что человек в эту квартиру попал без ведома хозяев, мы знаем только со слов почившей Нефёдовой. Я сделал запрос по этой семье в их прежний город проживания. – Визгликов пожал плечами. – Ничего примечательного, всё тихо спокойно, обычная семья. И муж её работал на стройке. Он не архитектор, не дизайнер, ну и не секретный агент! Что-то типа инженера или прораба, я не совсем понял со слов. Но ребята попались очень дружелюбные и завтра должны прислать официальный отчёт.

– Что с их дочерью? – Лисицына встала и прошлась по кабинету.

– Пока ничего! Я сфотографировала только мужа Нефёдовой. Ну, точнее, я их обоих пыталась запечатлеть, – Глаша поджала губы, – но девочка в этот момент отвернулась. И я уверена, что она не специально это сделала. Ведь, когда я снимала в больнице, то меня они видеть не могли. Просто после слов Нефёдовой мне стало неспокойно.

– Кирилл, ты нашёл что-то в соцсетях про девочку эту? – Анна Михайловна глянула на админа.

– Никаких связанных аккаунтов с родителями нет. Это реально ненормально для подростка. Сейчас даже самый лузер себя постит. Я прогу одну запустил, может что-то выцепит, но пока зеро.

Лисицына долго и молча смотрела на него. Потом подошла к столу, за которым чуть развалившись сидел молодой человек. Она вдруг одним движением руки смахнула на пол все бумаги, лежащие перед ним. Кирилл испуганно и недоумевающе глянул на женщину.

– Ты чего?

– Встать! – Скомандовала она. – Во-первых, Кирилл Юрьевич обращаться к руководителю и лицу старшему по званию следует на «вы»! Во-вторых, доклад работника следственных органов должен быть чётким и на русском языке! Это ясно? – Зло спросила она.

Мужчина встал, вытянулся по струнке и глядя в лицо женщине кратко сказал.

– Да!

– Вот и прекрасно! Будут какие-то внятные результаты – доложите! – Бросила она и снова села за стол. – Нинель Павловна по Нефёдовой сказала, что у неё была врождённая сердечная недостаточность! Такое нервное потрясение довело её до приступа и как следствие до смерти. Ничего необычного там нет. – Она глянула на Визгликова. – Что с денежными купюрами, которые мы нашли, если можно так выразиться. Ты говорил, что ответ пришёл.

– У меня создаётся впечатление что это цельнотянутый воровской общак. – Стас развёл руками. – Ещё не всё проверили, но бабла, простите, денежных средств там немерено. И номера некоторых купюр совпали с висяками по грабежам. В Московской области два года назад тряхнули кассу, оттуда есть совпадение, также в нашей области банкомат оторвали и унесли, тоже есть совпадение. Но пока, самое большее, это двухлетняя давность.

– О, как! А говорят в ту квартиру никто уже много лет не заходил! – Сказал Погорелов.

– И также неясно зачем кто-то ломился к Польской. И есть у меня подозрение, что пришли к ней через эту квартиру, то есть через чёрный ход, а потом через квартиру. – Вздохнул Визгликов. – По факту смерти Зарянского, Нинель Павловна проводит дополнительные исследования. Что-то нашей уважаемой не нравится!

– Если в квартиру якобы никто не заходил, а деньги там лежат украденные два года назад, то значит всё не так, как видится. – Проговорила Лисицына. – Возьмите Юру Козакова и ещё раз прошерстите там всё. Даже обои если нужно снимите!

– Сделаем! – Чуть ли не хором ответили Латунин и Погорелов.

– Хорошо! Что у нас с трупом, найденным на складе магазина? – Лисицына оглянулась на окно. На улице снова пошёл дождь, ветер клонил деревья к земле, а по небу волоклись сизые тучи. – Когда уже погода наладится? – Пробормотала она. – Погорелов, ты кого-нибудь уже опрашивал?

– Да! Про жертву все говорят только хорошее. Коллеги, родители, друзья. Обычная стандартная жизнь у девушки. Ничего отличительного Елена Борисовна Иванова не делала. Ей было двадцать девять лет. Образование среднее, торговое. Увлекалась книгочтением, любила выращивать цветы, котов любила, что ещё, – задумался Погорелов, – не пила алкоголь, не курила, по-моему, даже мяса не ела. Реально прицепиться не к чему. Кирилл её сетевую жизнь посмотрел, там тоже всё ок. Фотки, посты, сердечки.

– Ну, несмотря на это, кто-то не просто убил эту девушку, а затащил аж на верхний стеллаж и насадил на железный штырь! – Лисицына вздохнула. – А для такого порыва требуется довольно сильная мотивация! Ведь времени было мало! Очень мало! На склад в любой момент могли зайти. А возможно, и заходили! Убийца же не просто по голове её ударил или задушил! Нет, он приложил усилие и обставил действо! А так как на склад никто чужой не заходил, как видно с камер, то нужно копать прошлое каждого, кто мог там быть в этот промежуток времени.

– Пока что все добропорядочные граждане. – Визгликов потянулся. – Никто не тянет на роль злодея. У меня на пятнадцать часов вызван один из охранников. Мы долго будем ещё тут? А то он сейчас припереться уже должен.

– Долго! – Отрезала Лисицына. – На ключи и иди в мой кабинет.

Визгликов, подхватив связку, вышел вон, а Лисицына посмотрела на Польскую.

– Глафира Константиновна, что по скелету младенца?

– Пока ничего нового. Но выяснилась интересная подробность. Правда, я пока не совсем понимаю, как это может быть связано. У девушки, которая повесилась в психиатрической клинике, был ребёнок. Но, когда ему был несколько дней от роду, его похитили, ребёнка так и не нашли. А также на территории клиники мы нашли скелет, но установлено, что этому ребёнку было несколько месяцев. То есть это может быть тот самый похищенный малыш, которого где-то держали несколько месяцев, а потом убили. Но это может быть и совершенно другой ребёнок. Я позвонила уже Нинель Павловне, она сказала, что будет делать тест ДНК. – Глаша помолчала и добавила. – Так что в одном месте у нас уже может быть два случая с детскими смертями, а это точно не совпадение. Ведь это учреждение непрофильное по детям, то есть их там вообще быть не должно.

– Я не поняла, а что у этой барышни ребёнок пропал на территории клиники? – Удивлённо подняла брови Лисицына. – Что она там вообще с ним делала.

– Не знаю. Я запросила материалы дела. Следователь, который им занимался уже ушёл на пенсию и к тому же он переехал. – Добавила Польская.

– Понятно. А Соболев дал нам све́дения?

– Да, но я опоздала на три минуты, и он отказался со мной разговаривать! – Глаша пожала плечами. – Он вообще какой-то странный тип. Завтра, сказал, поговорит со мной ровно в двенадцать ноль-ноль.

Лисицина в упор посмотрела на Глашу и спросила:

– А вы, Глафира Константиновна, всегда своё субъективное мнение так активно выражаете вслух? А также навешиваете ярлыки и раздаёте их совершенно посторонним людям? – Она вздохнула. – Вы вроде следователь и ваша прямая обязанность людей оберегать от вашего мнения! Потому что видя вас, как лицо представляющее закон, человек может невольно и ошибочно принять ваше мимолётное высказывание за уже состоявшийся факт!

– Простите, – смешалась Глафира, – я неправа.

– Глафира, ты должна не у меня прощение простить! А у себя, потому что сейчас не только сразу отступила, но и показала свою слабость. Если у тебя есть что сказать, то нужно хотя бы попытаться отстоять свою точку зрения. – Лисицына покачала головой. – А странным типом профессор Соболев кажется ещё с тех времён, когда его по дороге к дому выкрал человек, которого он не рекомендовал выпускать из стен больницы. Тогда был созван консилиум и какие-то, по всей видимости, не очень хорошие специалисты, или просто спешащие домой, опровергли его мнение. И правда, что мог сделать паренёк, который прошёл курс лечения от наркотической зависимости. Но профессор глядел гораздо глубже, он видел там не просто паренька, он видел монстра! И этот монстр встретил его по дороге домой. Что пришлось испытать человеку за те три дня пока он был в плену, никто не знает. Но Владимир Иванович нашёл в себе мужество вернуться к работе! Хотя когда его нашли на обочине, то распознать в нём человека было сложно.

С каждым словом Анны Михайловны Глафире казалось, что она уходит куда-то под уровень пола. Ей хотелось стать совсем маленькой и незаметной, потому что ей было очень стыдно. Только сейчас она вспомнила шрамы на кистях рук и на лице, которые были у Соболева. И теперь девушка понимала откуда они.

– А нашли, – тихо спросила девушка, – ну того, кто похитил Владимира Ивановича?

– Нет! И я подозреваю, что Соболев его ищет до сих пор! – Анна Михайловна шумно выдохнула. – Ладно, более или менее мне всё ясно.

В кабинет открылась дверь и вошёл Марк. Он оглядел всех присутствующих.

– Добрый день! Разрешите войти?

Анна Михайловна призывно помахала рукой.

– Так, Марк Журавлёв новый член нашей команды. – Быстро сказала она. – С твоим начальством всё согласованно! У меня как раз было одно место, теперь у нас комплект и давайте оправдаем высокое доверие и разберёмся с делами. – Скороговоркой проговорила она. – А, вот ещё что! В пятницу Скоряков просил всех после работы задержаться.

– Анна Михайловна, – вдруг послышался голос Кирилла, – разрешите обратиться?

– Слушаю! – Сказала она.

– Я просмотрел все аккаунты детей из школы дочки Нефёдовой. Хотя она у них бо́льшую часть на удалёнке была, но всё-таки есть фотки с одной детской вечеринки, где она отмечена. Вот!

Он указал на экран смартфона. На фотографии были две девчушки, одна из них смеялась, а другая была серьёзной и смотрела чётко в объектив. Кирилл постучал пальцем по ровной поверхности.

– Вот это, Аня Нефёдова! – Он указал на смеющуюся девочку. – А это хозяйка аккаунта.

Глаша взяла в руки телефон и ещё раз посмотрела на фото. И хотя запись была сделана год назад, но даже за такое время девочка на фото не могла настолько измениться. Анастасия Нефёдова была права!

– Это не она! – Упавшим голосом сказала Глаша. – Я совершенно точно уверена, что в больнице была другая девушка. И сейчас могу сказать, что она гораздо старше, чем настоящая Аня.

– Чу́дно! Это значит, что у нас ещё и пропажа ребёнка! – Лисицына устало потёрла лицо. – А главное, что теперь у нас пропала целая семья. Точнее, мать мертва, а её муж где-то скрывается с неизвестной особой. А также он скрыл от следствия пропажу своего ребёнка. И непонятно ещё с какой целью это сделано! То ли он боится за дочь, то ли он соучастник. В любом случае девочка в опасности. Объявляйте его в розыск! – Лисицына оглядела кабинет. – Я что-то не наблюдаю Лопатина.

– Он заболел! – Сказал Кирилл. – Визгликов ещё утром говорил, что тот звонил.

– Хуже не придумаешь! Нашёл время! – Проворчала Анна Михайловна. – Ладно, давайте за работу!

***

Глафира сидела за столом и строчила запрос на бывшую работу Нефёдова. Было просто необходимо хоть что-то узнать об этом человеке. Девушка с тоской посмотрела на внушительную стопку бланков и подумала, что заниматься бумажной волокитой не так уж весело.

Марк подсел к ней и постучал одним пальцем по столу, привлекая внимание:

– Буду рад трудиться вместе! – Улыбнулся он.

Глаша подумала, что у неё такая перспектива вызывает как раз обратную реакцию. Ничего хуже, чем «служебный роман», она придумать не могла. И уже внутренне решила для себя, что всё-таки им с Марком не по дороге.

– Я тоже! – Она покивала. – Но я в прямом смысле сейчас работаю! Если ты не против, то, пожалуйста, не мешай.

– Не вопрос. Пойду к Латунину, пусть просветит меня по делу. – Марк подмигнул Глаше и удалился.

***

Марк нашёл Романа, который получал нагоняй от Лисицыной. Он скромно постоял в стороне, а потом нагнал товарища в коридоре.

– Роман, я меняю драгоценную информацию о делах на кружку отличного холодного эля и горячий ужин!

– Марк, а знаешь, я даже отказываться не буду! Тем более время позднее и пора расходиться, потому что все приличные граждане уже сидят по домам.

– Тогда пошли, я знаю отличное место! Погорелова ждать будем?

– Не! Он рванул к маме ремонт помогать доделывать! – Рома прыснул со смеху. – Он его уже полгода делает! Злой. Жуть!

Журавлёв и Латунин вскоре оказались перед вывеской небольшого заведения. Марк толкнул дверь, и они прошли в малолюдное помещение, где было уютно, довольно тихо и вкусно пахло едой.

Симпатичная официантка сразу же подбежала к ним и улыбнулась Марку:

– Маркуш, тебе как обычно?

– Да, звёздочка моя! И всего, и побольше! Обмываем новое назначение! – Проговорил он.

– Круто! Меня в компанию возьмёте? Я скоро заканчиваю! Могу подружку позвать!

– Милая, не сегодня! – Наигранно виновато протянул он. – Чисто мужская компания.

Когда девушка отошла в сторону, Латунин развёл руками.

– Не по-товарищески принимать решение в одиночку!

– Ромыч, давай посидим, за жизнь поболтаем, а потом как-нибудь в выходной я тебя с нормальными, классными познакомлю. Это так, – он скривился, – ну, короче, много выпить надо. А я хочу про отдел побольше узнать!

– А с чего тебя вообще к нам понесло? Вряд ли тебя Лисицына вот так с полтыка сама позвала? – Поднял на него глаза Латунин.

– Устал я на районе сидеть! – Хохотнул Марк. – А если серьёзно, то я хочу гоу ту Москоу сделать. Там место есть хорошее, друг обещал пристроить. Мужики там серьёзные, дела тоже! Но с районного опера меня не возьмут точно!

– Понятно! – Покивал Латунин.

– Мне сейчас прям выгрызть надо прореху в преступности! – Рассмеялся Марк. – Так что Ромыч, жду от тебя подробностей по последним делам. Я быстро пробежался по всему, но может упустил что.

– А, ну раз тебе образцово-показательные результаты нужны, давай ты завтра в сторону тюрьмы смотаешься. И по дороге поднимешь всё видео с камер, может хвост какой найдешь, там где напали на нас.

– Не вопрос! Сделаем! Чё ещё? Ты, пока я добрый, грузи меня, – Марк глянул на официантку и, когда она поставила на стол напитки, перехватил её руку, – Любаша, а я тебе сегодня в любви признавался?

– Ещё нет! – Кокетливо ответила девушка.

– Видишь робею! А ведь ты моя несбыточная мечта!  Ты моя Фетида.

– Кто? – Закусывая нижнюю губу, спросила она.

– Я говорю, салатики неси, а то мы с товарищем дюже жрать хотим! – С выдохом, закатывая глаза, проговорил Марк.

Когда девушка отошла Латунин глянул на Журавлёва.

– Я тоже не совсем понял! Ты сейчас про кого говорил?

– Рома, Фетида единственная женщина, от которой Зевс отказался сам, забей! Давай поговорим про дела! Мне жаль, что я на собрание не сразу попал. Со Скоряковым общался. Слушай, хороший он мужик, мне такие нравятся! – Марк покосился на зазвонивший телефон. – Ох, как эти бабы надоели. – Он скинул звонок. – Но что я могу поделать, они все такие красивые и индивидуально привлекательные. – С притворным вздохом проговорил он. – Погоди, сейчас отвечу, а то весь вечер доставать будет. Да, птичка моя.

Марк удалился из-за стола во время амурных переговоров, а Латунин разглядывал лица сидящих за другими столами людей. Рома по-хорошему завидовал другу, у которого с девушками всегда выходил простой и ясный разговор. Латунину же требовалось немало усилий, чтобы пригласить барышню на свидание, и не потому что он не был привлекателен, просто сам был очень разборчив. Посидеть и поболтать за столом это одно дело, но более долгое развитие отношений было проблемой. Но если быть честным с самим собой, то заводить отношения ему было просто лень.

– Прилипла как осенняя муха, – с этими словами Марк бухнулся на стул, – короче Рома, надо напрячься и обеспечить отделу раскрываемость. И так целый год! А потом я уеду.

– А Лисицына знает? – Спросил Латунин.

– А то! Мне враги в виде Анны Михайловны не нужны. Я пришёл, всё честно рассказал, но обещал, что буду выкладываться по полной. И не на сто, а на все тысячу процентов. Ты думаешь, почему так быстро перевод согласовали? А мне в масть, что за меня большие начальники договариваются. – Марк потянул носом воздух, когда перед ними поставили шипящую маслом чугунную сковородку, на которой лежало зажаренное мясо, густо присыпанное зеленью. – Милая, ты всё-таки моя звезда! Иди поцелую!

Подарив девушке целомудренное лобзание в щеку, Марк вернулся к разговору.

– Я готов на подвиги!

– Слушай, ещё Глаше Константиновне можешь завтра помочь. Она там пробивала ящик абонентский, нужно по адресу съездить. – Латунин покачал головой. – А она у нас особо из отдела не выездная! Теперь, правда, негласно, а то истерит сильно.

– Почему так? – Вскинул брови Марк.

– Да, ночью к ней кто-то ломился! – С досадой всплеснул руками Латунин. – Наберут баб в отдел, потом нянькайся с ними. Всё просмотрели, никто к дому не подходил. Может, вообще кто пьяный не в свою дверь попал, тем более там один жилец в это время шёл домой. Так что, надо съездить! А я пока с рекламщиками пообщаюсь. – Латунин подцепил на вилку картофелину, сияющую золотистыми бочками. – Офигеть здесь готовят вкусно! Чего-то я сюда раньше не заходил.

– Здесь недавно всё поменялось. Был гадюжник, стало просто по-царски! – Сказал Марк. – А чё за рекламщики?

– Да, у трупака того, телефон звонил! Странно как-то! Пробивку сделали, там одни рекламные звонки. Ну, Глаша сегодня говорила об этом. А в то утро, когда чувак в ту квартиру влез, ему на номер тоже рекламщики звонили. Короче, ситуёвина странная, надо подумать, что к чему. А телефончик на какого-то чёрного оформлен сто лет назад. И, конечно, Глаша звякнула, там окна какие-то предлагали. – Рома пожал плечами. – Причём забодала всех цвета и размеры говорить. Мы ещё поржали с Серёгой, что придётся Глаше окна в квартире менять.

Вдруг Марк застыл. Он внимательно посмотрел на Латунина и тихо спросил:

– У неё адрес спрашивали?

– Ну да, адрес спросили, куда потом заказ доставлять, она свой и ляпнула. Ну мы с ней беседу провели, конечно, на будущее.

– А на днях к ней в квартиру ломились? – Тихо спросил Марк.

– Чего с тобой? – Латунин, нахмурившись глянул на него.

– Отвечай! – Зло сказал Марк и достал телефон.

– Ну да! А где связь? Думаешь, грабануть хотели? Так там заказ не такой большой.

Марк вдруг выругался и вскочил.

– Так, где она живёт знаешь? – Побледнев, спросил он.

– Конечно! Что случилось-то? – Недоумевал Латунин.

– Погнали. – Марк махнул официантке и бросил на стол деньги, не дожидаясь пока девушка подойдёт. – Звони Визгликову, пусть на её адрес спецуру вызывает. Только бы успеть! – Проговорил Марк, выбегая на улицу.

***

Уставшая за суматошный день, Глафира медленно брела домой. Погода снова не радовала весенним солнцем и Глаша, разглядев через витрину кондитерской лимонные пирожные, решила зайти. Немного бисквитного удовольствия ей не помешает, тем более мозг просто требовал сладкого, потому что количество полученной информации зашкаливало. Девушка вынула телефон и, набрав номер матери, спросила:

– Привет, тебе каких пирожных взять? Ах так! Ну ладно! Буду чаёвничать одна. – Она глянула на почерневший экран. – Опять зарядить забыла. – Девушка убрала телефон обратно в сумку.

Внутренне она порадовалась; родители уехали к друзьям в гости и вернуться только завтра после обеда.

– Может это и неплохо! – Пробормотала девушка, но где-то глубоко в душе шевельнулось чувство одиночества.

Ей не с кем было ходить по гостям и весело проводить время и уже давно не с кем было просто поговорить. Подруги были, ухажёров хоть отбавляй, а вот близкого человека нет. Хотя она сама уже давно закрыла дверь в темницу своей души. Стряхнув с себя надвигающиеся воспоминания, девушка выбрала несколько ярких пирожных и вскоре покинула помещение пропахшая ванилью, шоколадом и корицей.

Вечер был тихий, веранды ресторанчиков полупустые и Глаше почему-то совсем не хотелось идти домой. Но она вспомнила события последних дней, а также мужчину, который стоял под окнами и решила, что лучше всё-таки побыть благоразумной.

– Скукота и благоразумие – вот девиз моей новой жизни! – Вслух сказала Глаша, когда переступила порог квартиры.

Родное жильё дремало в объятиях тишины и сумрака. Глаша замерла, прислушиваясь к ритмичному ходу старинных часов, к еле слышному шелесту деревьев, как вдруг ей показалось, что прогремел взрыв.

Но это был звонок обычного допотопного домашнего телефона. Родители настояли на том, что номер должен остаться, а вот аппарат не менялся ещё со времён молодости её бабушки. Звонил он теперь крайне редко, и, по всей видимости, корпус внутри забивался пылью, и поэтому звонок был просто какой-то адский. Глаша чуть выдохнула, успокоила рвущееся из груди сердце и подняла трубку.

– Слушаю!

– Это Глафира Константиновна? – Послышался мужской голос.

– Да!

– С почты беспокоят. У нас письмо заказное, вы дома сейчас будете, чтобы принять?

– Какое письмо! Ночь на дворе. – Удивилась девушка.

– Простите, ради всего святого, – голос мужчины стал жалобным, – ну, примите письмо. Сейчас с работой и так сложно, а я пока все заказы обойду, целый день уходит, а ноги уже не те. А не принесу сегодня, могут и уволить.

– Да приходите, конечно.

Глаша повесила трубку и пошла на кухню. Прежде чем зажечь свет, она глянула в сторону квартиры Ильи и с облегчением заметила, что либо он уже спит, либо его нет дома. У молодого человека была однокомнатная квартира и все окна выходи́ли на эту сторону.

Глафира вспомнила, что с половины дня она даже звонки его слышать перестала, да и сообщений не присылал. Конечно, могло что-то случиться, но, скорее всего, влюблённый ботаник впал с цветочный экстаз и воркует со своими подопечными. И это было очень даже хорошо, потому что явления Ильи она точно сегодня бы не пережила.

– Нужно как-то разогнать этих мужчин из своей жизни. – Резюмировала она, надевая халат, вместо надоевшего за день костюма.

Глаша выключила закипевший чайник и пустила дымящуюся струю в кружку, где болтался пакетик с ромашковой заваркой. Она вдруг осознала, что тихий уютный домашний вечер – это то, что ей сейчас нужно.

– Интересно откуда на почте номер домашний знают. Ему уже сто лет в обед. – Рассуждала она, сервируя себе вечернее пиршество. – Впрочем, как и само́й почте.

Звонок в дверь возвестил о том, что запоздалый курьер пришёл, и девушка поплелась открывать. Она щёлкнула замком и раскрыв дверь даже не сразу поняла, что случилось. Мужская рука впилась ей в лицо, зажав рот. Её грубо втолкнули в квартиру и захлопнули дверь.

Глафира широко раскрытыми глазами смотрела в мрачное лицо Марка и ничего не понимала.

– Тихо! – Прошептал он. – Ты одна?

Девушка медленно прикрыла веки показывая, что больше дома никого нет.

– Я сейчас отниму руку, но ты должна вести себя очень тихо! И молча выслушать меня! – Снова прошептал он. – Ты поняла?

Глаша опять прикрыла глаза и почувствовала, что хватка ослабла и она может свободно дышать. Марк взял девушку за руку и повёл за собой. Он быстро сориентировался, где ванная комната и, заведя её туда, прикрыл дверь.

– Что происходит? – Спросила она.

– К тебе кто-то должен прийти сейчас?

– Нет! Точнее, с почты только. А что?

В коридоре снова прозвинел телефон, и Марк напрягся. Он выругался и, взяв Глафиру за плечи, заглянул ей в глаза.

– Глаша, это киллер!

– Какой киллер? – Непонимающе уставилась на него девушка.

– Не время сейчас обсуждать что-то. Мы с Латуниным пытаемся тебя спасти. Но ты должна выслушать меня.

– Ты пьян, что ли? – Глаша уловила еле заметный запах пива.

– Нет! Слушай меня. Иди к двери, обязательно спроси кто там! Потом сделай вид, что замок закрыт с внутренней стороны и ты не можешь найти ключ! Тяни время! Близко не подходи, стой у стены за выступом.

– Бред какой-то!

– Глаша, сейчас ты профессионал! А я твой напарник! Но мне нужно уйти, потому что Латунин остался один! Мне необходимо тебя оставить и спуститься по пожарке, чтобы ему помочь. Делай ровно как я скажу, иначе будет беда.

Марк посмотрел на Глашу, и девушка вдруг осознала, что это не просто какая-то дурная шутка. Это нутро самой отвратительной реальности, которое могло быть. Она у себя дома, а за дверьми стоит человек, который по какой-то неизвестной ей причине пришёл её убить.

– Готова?

– Да! – Глаша вышла в коридор, помедлила несколько секунд, пока за её спиной на кухню скользнул Марк. Молодой человек осторожно открыл окно и вскоре пропал в сумраке ночи.

Глаша знала, что нужно что-то делать, но стояла в оцепенении. Она крепко сжала кулаки и крикнула.

– Кто там?

– Это почтальон! Мы договаривались!

– Простите, я в ванной была. – Девушка не двигаясь с места судорожно соображала, что делать. – А вы не можете в ящике оставить. Я не одета.

– Милая барышня, мне ж отметка нужна. – Послышалось за дверью. – Я подожду.

– Хорошо, спасибо! – Глафира не знала, сколько нужно тянуть время.

Для правдоподобности она и правда пошла в комнату, сменила халат на джинсы и лёгкий свитер. Она на цыпочках подошла к двери и ей почему-то показалось, что с коридора веет холодом. Она физически ощущала свой страх, который ледяными пальцами сжимал шею.

– Вы ещё там? – Спросила она осторожно.

– Да, конечно! Вы не могли бы немного быстрее. Я не тороплю, но очень устал сегодня. Жена дома с горячим ужином ждёт!

Почему-то последнее замечание вдруг расположило девушку к человеку, стоящему за дверью. А вот призрачное и мимолётное появление Марка, наоборот, показалось пугающим. Стал бы киллер так открыто звонить и предупреждать, а потом ещё и ждать. Да и кому в голову придёт её убивать. Девушка позвенела ключами и проговорила:

– Сейчас одну минуту, я не могу ключи найти. Простите!

Вдруг телефон экрана загорелся, и она увидела имя Лисициной. Глафира не знала, как предупредить начальницу, что она не может сейчас отвечать и ляпнула первое пришедшее в голову.

– Да, мама! – Сказала девушка.

– Ты в квартире одна? – Спросил она.

– Да!

– Глаша, Стас и спецотдел уже на подлёте! Держи его девочка! – Выдохнула Анна Михайловна. – Просто разговаривай с ним!

– Да, мама!

Глаша повесила трубку. В её голове был жуткий сумбур, и она ничего не понимала, но если и Лисицына ей позвонила, значит ситуация серьёзная.

– Эй, девушка! – Тихонько позвали из-за двери. – Вы про меня не забыли. Ноги уже стоять устали.

– Я помню, помню! Только вот ключи не могу найти. Куда-то сунула.

Мужчина за дверью замолчал.

– Я тогда завтра зайду! – Вдруг сказал он.

– Подождите! – Глаша судорожно соображала, что делать. – Я на кухне гляну, но если нет, тогда точно на завтра придётся отложить.

Она побежала на кухню, глянула в окно, но во дворе было темно. Ей показалось, что она осталась одна в целом мире, а за дверью стоит сама Смерть и просто пришёл её, Глашин, черёд. Девушка выдохнула и поняла, что задержать этого человека сможет только, если откроет дверь. Глаша подбросила связку ключей в руке и сказала:

– Вы ещё не ушли?

– Нет! – Сразу же отозвался за дверью голос.

Девушка вставила прямоугольный ключ в замочную скважину, сделала два оборота и чуть толкнула дверь вперёд, открывая на длину цепочки. Все страхи как-то испарились. На площадке и правда стоял пожилой мужчина, в форме почтальона. Он щурил глаза и переступал с ноги на ногу.

– О, ну как хорошо, что сегодня всё получилось. А то думал и правда придётся всё отложить! – Рассмеялся он.

– Простите! – Глаше вдруг стало хорошо, а Марк и остальные, наверное, всё перепутали.

– Вот письмо вам. – Он вынул из сумки узкий конверт и просунул его в щель. – Только вот расписаться нужно.

Мужчина попытался просунуть планшетник, на котором лежал бланк через ограниченное пространство, но у него ничего не получалось. Он попытался пару раз просунуть его боком, но застревал верх планшетника с клипсой, где держалась ручка.

– Погодите, я открою пошире! – Глаша подумала, что нужно скорее избавляться от почтальона, ведь сейчас здесь будет куча работников следствия и полиции. Ещё перепугают старика насмерть.

Глафира быстро открыла цепочку, распахнула дверь и в следующую секунду влетала обратно в квартиру. «Почтальон» чётко поставленным ударом толкнул девушку внутрь и зашёл сам. Мужчина оглядел лежащую на полу Глафиру, защёлкнул у неё на запястьях наручники и неторопливо пошёл обходить квартиру. Он быстро заглянул на кухню и, погасив свет, направился дальше. Наконец мужчина увидел ванную. Пройдя внутрь, он заткнул пробкой слив и открутил кран. Удовлетворённо покачал головой и вернулся к Глафире.

Девушка, больно приложившись затылком во время падения, лежала и не понимала, что делать. У неё хватило сил притвориться потерявшей сознание, но вот тихо встать она не могла. Катастрофически мешали руки, сведённые за спиной, а также давил ужас всей ситуации. Она просто понять не могла, как всё произошло, и зачем она самостоятельно пустила в дом этого человека, даже после того, как её предупредили.

Глафира слышала, как он ходит по её квартире, вот он остановился где-то за спиной, а потом шаги удалились и через какое-то время полилась вода в ванной. Девушка сумела вцепиться пальцами в край ковровой дорожки и используя её, как опору попыталась встать. Она рывком села на колени, упёрлась головой в стену и через секунду была на ногах. Всё было бы просто, если она смогла бы дотянуться до замка. Но руки были скованны сзади и ей никак не удавалось добраться до спасительной задвижки.

Вдруг на кухне послышался какой-то шум. Глаша увидела Марка, вылетевшего словно стрела с натянутой тетивы из темноты кухни. Он бросился на «почтальона», схватил его за шею и завязалась ожесточённая драка. Девушка, вжавшись в стену, видела, как рушатся полки с мамиными вазами, стоя́щие в коридоре. Мужчины катались по полу, был слышен какой-то рык, и она в отчаянии увидела, что силы неравны, и человек, пришедший убить её, сидит на Марке и бьёт его кулаками по лицу. Глаша не знала, что делать, она закричала, бросилась вперёд и со всего маху врезалась в мужика, руки которого уже были в крови Марка. Неожиданный выпад Глаши внёс сумятицу и это дало возможность оперативнику приподняться и высвободить руки, которые наёмник прижимал своими коленями к полу.

Глафира почувствовала острую боль в ладони и поняла, что человек откинул её, и она приземлилась как раз в кучу осколков. Марк вцепился мужику в шею, но тот вывернулся и бросился по коридору к своей сумке. Глаша успела выставить ногу, и противник, запнувшись, полетел головой вперёд, это дало Марку возможность напасть на него сзади. В этот момент из кухни, как из волшебной шкатулки, посыпались люди в тёмной форме. Они быстро расставили всё по своим местам, и вскоре совершенно обессиленная Глафира уже сидела за кухонным столом, а вызванные медики промывали ей и Марку раны.

Через час, когда посторонние покинули квартиру, Глаша сидела, прижавшись спиной к стене. На её кухне хозяйничала Лисицина, а напротив неё сидел Визгликов и Журавлёв. Голова девушки кружилась, то ли от выпитой рюмки водки, то ли от пережитого ужаса, но она разбираться в этом не хотела. В квартире послышались голоса и вскоре она увидела, что пришли Погорелов с Латуниным, а позади них болтался Кирилл, который убирал осколки. Роман выставил на стол приобретённую в круглосуточном магазине снедь, а Серёга потряс пакетом с алкоголем.

– Вот! И после этого не говорите, что я не добытчик!

– Здравствуйте! – Вдруг послышался чужой голос, и Глаша перевела взгляд на вход.

В дверном проёме стоял совершенно незнакомый мужчина. Он был невысокого роста, бледный и невзрачный, такой на которого взглянешь и не запомнишь.

– Добрый вечер, Олег Семёнович! – Сказала Лисицына. – Присаживайтесь! У нас обязательные лечебные процедуры для молодого следователя, да собственно и для остальных.

– Анна Михайловна сначала я хочу принести всем огромную благодарность! Завтра вас всех будут поздравлять другие начальники, но сейчас я лично от себя! – Как по волшебству в его руках появилась бутылка дорогого французского коньяка. – Вы, ребята, совершили то, что мы пытались три года сделать! Вы просто молодцы!

– А что мы сделали? – Обрела голос Глаша.

– Простите, я не понял! – Вновь пришедший глянул на Лисицыну. – Я про спецоперацию!

– Присаживайтесь! – Анна покачала головой. – Я думаю, нам всем есть, что друг другу рассказать!

Дальше Глафира слушала стройный рассказ Лисицыной, которая собрала все факты воедино и быстро сложила их вместе.

Олег Семёнович Ковбойкин представлял структуру, которая уже третий год безуспешно пыталась поймать наёмного убийцу, выполняющего самые сложные убийства. Причём неуловимость его заключалась в чётко отработанной схеме приёма заказов. Просто так позвонить было невозможно, нужен был определённый телефон, который был как визитная карточка. Если с него поступал звонок и просили заказать окна, то значит звонил клиент. И также заказчик мог выбрать тип убийства и сроки, не оговаривая всё это вслух, он просто пользовался кодом. Цвета окон и материал обозначали, каким способом нужно убить человека, то есть скрытно или прилюдно, а может быть подстроить как самоубийство. Размеры обозначали дату и так далее.

Хорошо было, что Марку об этом деле не так давно рассказал знакомый. Оперативник быстро сложил дважды два и понял, что Глафира находится в опасности.

– То есть вы хотите сказать всё, что сегодня произошло это чистая случайность? – Медленно проговорил Ковбойкин.

– Ну как-то так! – Пожала плечами Лисицына.

– Я редко не знаю, что сказать в ответ, но сегодня даже у меня одни буквы! – Тихо обронил человек.

– Господи! – Проговорил Визгликов, приложив обе ладони к своему лицу. – Только Польская могла себе же на дом киллера заказать! Да еще и выбрать способ убийства. Глаша, может ты всё-таки уволишься из органов, а то я поседею раньше времени.

Глава 10

Глафира проснулась с чугунной головой, у неё болело всё лицо и тело. Девушка едва смогла пошевелиться. Она приподнялась на локтях и попыталась понять, почему ничего не помнит из событий вчерашнего вечера. Мыслями она брела от работы домой, купила пирожных, и вдруг Глаша застыла, потому что иллюзорность вчерашнего дня оказалась реальностью. Это был не фильм, не сон или детективный триллер – это была её собственная жизнь!

На кухне слышалось звяканье посуды и Глаша мысленно молилась, чтобы это была не мама. Но когда она мельком глянула на отёкшее лицо в зеркало, ей очень захотелось, чтобы это был и не Марк. Она натянула спортивный костюм и вышла в коридор. Здесь было чисто прибрано, стеллаж стоял на своём месте и на нём даже возвышались несколько уцелевших ваз.

Глаша осторожно переступила порог кухни и застыла от увиденного. Она предполагала застать здесь кого угодно!

– Кирилл?! – Неуверенно произнесла она в спину мужчины, стоя́щего у плиты.

– Привет! – Не оборачиваясь сказал он. – Садись есть и надо бежать на работу. Мать Михална звонила и сказала, чтобы были все. Извини, тебе больничный не дали.

– А что ты здесь делаешь? – Удивлению Глаши не было предела.

– Убираю последствия вчерашней спецоперации, алкогольного застолья и кормлю тебя завтраком! – С этими словами он поставил на стол горку золотистых гренок и налил крепко сваренный кофе. – Ты с молоком пьёшь?

– Д-да! А почему именно ты?

– Ну ещё были предложения остаться от нетрезвого Латунина и Погорелова, но мать Михална их быстро спровадила. Они желали тебя охранять! Визгликов сказал, что с тобой рядом опасно и уехал в неизвестном направлении. Поэтому мне и поручили общественно важное задание!

– Понятно! – Глаша улыбнулась. – Спасибо! Только вот что я теперь скажу родителям, после этой свистопляски во дворе ночью им точно доложат, что это было в нашей квартире.

– Не парься! – Махнул рукой Кирилл. – В этом доме недавно произошло убийство, ведь так? Спиши всё на спецоперацию, а про соседей скажешь, что у страха глаза велики! Конечно, после удачно завершения дела, мы пошли все к тебе отмечать, выпили чаю немного больше чем нужно и разбили вазы! Все подтвердят! – Улыбнулся молодой человек.

– Спасибо! – Глаша была растрогана до слёз тем, что за неё уже всё придумали, продумали и вообще всё относительно хорошо закончилось.

Когда они с Кириллом приехали на работу, все уже были в сборе. Немного сонные, помятые, с бутылками воды в руках, но в полном составе. Даже болеющий Лопатин сегодня пришёл на службу.

– Коллеги! – Объявила Лисицына, когда все наконец расселись по местам. – Если вы надеетесь, что я начну с поздравлений, то ошибаетесь! Да! Вчера мы с вами обезвредили очень опасного преступника! Но тот факт, что это произошло по чистой случайности, это позор! – Она молча обвела всех глазами. – Потому что случайность в нашей профессии – синоним как удачи, так и смерти! И вчера Глафира Константиновна осталась жива тоже по чистой случайности. И сегодня утром мы могли обнаружить в ванной её бездыханное тело! И при ней бы была записка, что она решила покинуть этот мир! – Жёстко оборвала речь Анна Михайловна. – Ладно, с торжественной частью закончили, теперь давайте приступим к основной! – Выдохнула Лисицына. – У нас появилась хорошая и крепкая ниточка, это пойманный вчера убийца!

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Ковбойкин.

– Разрешите?! – Он оглядел всех и произнёс. – Ну ребята, если вы так работаете, то я даже боюсь подумать, как вы развлекаетесь! Вы все большие молодцы! Нет, правда! Командная работа и скорость смекалки на высоте! Вчерашний случай показывает, насколько вы сплочённо умеете работать. Мне даже немного завидно!

Визгликов, подняв брови, перевёл взгляд на Лисицыну, а та потихоньку в ответ показала ему кулак.

– Спасибо, Олег Семёнович! – Произнесла Анна Михайловна.

– Анна Михайловна разрешите поприсутствовать на собрании? – Попросил он.

– Да я собственно не против! Присоединяйтесь, тем более что нам обязательно нужно будет побеседовать с задержанным. Потому что телефон, с которого позвонила Глафира, был у убитого с собой, когда он проник в квартиру к Нефёдовой!

– Интересно! – Олег Семёнович задумался.

– Но ему ещё и звонили на этот номер примерно в восемь тридцать утра. От этого звонка и проснулась Нефёдова, обнаружившая вскоре труп. Непонятно зачем ему звонил тот, кто принимает заказы!

– Я предлагаю сегодня допросить арестованного вместе! – Сказал Ковбойкин.

Лисицына покивала в ответ и посмотрела на оперативников.

– Есть све́дения по Нефёдову и его дочери?

– Как сквозь землю провалились! – Покачал головой Погорелов. – Вообще тишина!

– Говорят, что впервые в этом городе. Ребята, ну невозможно так спрятаться без посторонней помощи! – Лисицына сделала пометки в блокноте. – Они должны есть, спать, пить, где-то ночевать. Допустим, они расплачиваются везде наличкой и квартиру нашли частным порядком для съёма. – Она задумалась. – Но возьмите обычного среднестатистического гражданина! И поместите его в ситуацию Нефёдова! Вот и я о том! Не вяжется. Либо Нефёдов нам врёт, что более очевидно, либо он хорошо подготовлен, а это уже хуже! Потому что в этом случае он и врёт и у него есть план.

– Я всё понял! – Вдруг сказал до сих пор молчавший Визгликов. – Мы не рыжие слизни!

Окружающие молча воззрились на него, ожидая продолжения.

– Глубокомысленное замечание! – Тихо проговорила Лисицына. – Если это всё, то я продолжу!

– Я имел в виду, что это им достаточно встретить особь любого пола, но одного с ними роду племени и они могут спокойно откладывать яйца. А у людей всё несколько иначе! И кроме мамки, у новорождённой девочки точно был ещё и папка! То есть у Ани Нефёдовой был ещё и отец! Биологический. Так может быть, он причастен к её исчезновению. Конечно, остаётся открытым вопрос, кто эта девушка, замещающая Аню.

– Но Нефёдова сказала, что отца не было! Точнее она не сказала кто он! И вполне возможно, что она просто не помнила. – Глаша пожала плечами.

– Польская, у тебя прыщик на носу! – Вдруг заметил Визгликов.

– Станислав Михайлович! – Прошипела Глафира. – Ну что вы в самом деле! – Но исподволь бросила взгляд в зеркало, стоя́щее у неё на столе.

– Вот видишь! Несмотря на то, что я тебе старший наставник и в принципе довольно хорошо тебя теперь знаю, ты мне не поверила на слово и сразу потащила своё лицо к зеркалу, искать подтверждение моему замечанию! – Визгликов встал. – Так вот почему ты поверила Нефёдовой? И собственно я прекрасно помню, что она ничего подобного не говорила! Она промолчала, когда мы задали вопрос об отце ребёнка!

– Станислав Михайлович, могли бы вы немного ближе к цели развивать свою мысль! – Сказала Лисицына.

– А это пока все мои мысли! Но я считаю, что мы упускаем одну важную деталь! И фактически на слово поверили во все сказки почившей Нефёдовой! А на сегодняшний день подтверждение имеет только один факт! В больнице была не дочка Нефёдовой, а какая-то другая девушка. – Визгликов оглядел внимательно смотрящих на него людей.

– Да, я согласна, нужно проверить вообще всю эту историю. Мне пока неясно, почему Нефёдова и её муж перевели ребёнка на домашнее обучение и вообще сделали из неё затворницу. Социальное развитие и общение – один из наиболее важных факторов в развитии, а у неё даже виртуальных друзей не было. – Анна задумалась. – Причём всё это началось, как я понимаю, несколько лет назад. До этого ребёнок ходил в школу. Я верно говорю Глафира?

– Да, я созванивалась с руководством. Там правда сменился директор, но завуч прежняя, она поговорила с учителями и Аня Нефёдова и правда до определённого момента постоянно ходила в школу. Она всегда была несколько замкнута, но это было не критично!

– Вернёмся к рыжим слизням! – Громко сказал Визгликов. – А именно, нам нужно всё-таки поискать родственников Нефёдовой и её мужа. Ну не в капусте же их обоих нашли. Откуда они у нас родом-то? – Нахмурился он.

– Из Ярославля! Точнее, они там жили.

– Как интересно! Если кто не в курсе до сих пор, то мужик, который окочурился у них в квартире, тоже когда-то проживал и промышлял разного рода преступлениями в старинном русском городе Ярославле! – Проговорил Визгликов.

– А колония, откуда привезли Витю Зарю, находится в Ивановской области. От Ярославля полтора часа езды. – Сказал Лопатин.

– Ага, – задумчиво произнёс Визгликов, – то есть все наши товарищи жили примерно в одном месте. Одни, правда, добровольно, другие по принуждению, но всё-таки! Это какое-то очень странное совпадение!

– Мишаня, надо ехать в колонию! Плевать на их карантин, сейчас что-то придумаем, чтобы тебя пустили.

– А что придумаешь? Там вообще никого не пускают! – Развёл руками Лопатин.

– Позвольте помочь! – Подал голос Ковбойкин. – Так как это дело касается и нас тоже и так как телефон всё-таки был у человека, чью смерть вы расследуете, то в наших общих интересах сократить сроки следствия. Тем более что на этом телефоне много чего висит.

– Вот всегда говорил, что полезные знакомства и нужные связи просто необходимы. – Обернулся на него Визгликов. – Вы правда сидели так тихо, что я про вас и забыл.

– Олег Семёнович, буду признательна! – Сказала Лисицына.

– Извините, мне к Соболеву нужно! – Проговорила Глаша.

– Н-да! – Визгликов оценивающе оглядел её заклеенное пластырями лицо. – Выглядишь ты, прямо скажем, не очень.

– Ну я ж не на выставку собралась! – Огрызнулась девушка.

– Я с тобой поеду! – Визгликов посмотрел на Лисицыну. – Исключительно ради дела, чтобы она ещё что-нибудь не напортачила! А то головой её вчера не сла́бо приложили.

– Стас Михайлович! – Строго сказала Лисицына. – Идите, – она выдохнула, – работайте!

Люди потянулись к выходу, Лисицына обернулась к Ковбойкину и сказала:

– Извините, Олег Семёнович, у нас не всегда такой балаган. Просто вчерашние события немного выбили всех из колеи.

– Знаете было бы гораздо хуже, если бы все ходили ровно по струнке и боялись высказать собственное мнение. Поверьте, я с таким сталкивался, это не приносит никакого результата и мешает работать.

– Скоро у нас так и будет! – Вдруг вырвалось у Лисицыной. – Простите, я немного спешу!

Лисицына вышла в коридор и окликнула Визгликова.

– Стас постой! Сегодня в семь вечера нужно к Скорякову явится! Я не знаю, что там решили с этими деньгами и всем прочим, но он скажет дали нам зелёный свет на расследование или передадут дело кому-то другому!

Визгликов молча оглядел её:

– А мне вот по фигу разрешат или нет!

– И это в корне не верно! Получается, что ты идёшь у него на поводу! То есть ты уже принял условия игры, а значит враг одержал маленькую победу! – Заметила Лисицына.

– Аня Михайловна, иногда врагу нужно насыпать в кулёк успеха и сказать, что это праздничный подарок! Пусть насладится эйфорией и немного ослабит внимание! – Визгликов пожал плечами. – Я пошёл, а то там с Глашей Константиновной опять что-нибудь случится!

***

Глаша вышла во двор управления и вдохнула тёплый майский воздух. Она даже отказывалась думать, что вчерашний день мог стать для неё последним. Глафира чувствовала, как внутри потихоньку нарастает паника. Она прекрасно знала особенность своего характера, бояться и паниковать уже после всего что случилось.

Вдруг Глаша почувствовала на своём плече чью-то руку, девушка замерла, потом вскрикнула и отскочила. Она развернулась с самым зверским выражением, которое могла изобразить на своём лице и застыла. Перед ней стоял перепуганный Марк.

– Ты чего? – Тихо спросил он.

– Жизнь у меня неспокойная! Вот чего! – Выпалила она. – Прости! – Девушка выдохнула. – Я после вчерашнего ещё в себя прийти не могу.

– Ничего страшного! – Марк улыбнулся. – Ты вообще сегодня просто обязана была взять себе выходной!

– Нет уж! Сейчас приедет мама и папа, а дома просто погром. Ну, был до того, как Кирилл там всё прибрал! – Глафира глянула на мужчину. – Спасибо! Если бы не ты, то мы сейчас, наверное, и не разговаривали бы. – Девушка вздохнула. – Если честно я до сих пор не могу поверить в случившееся. – Она помолчала. – А ты чего на собрание не пришёл?

– Занят был! Лисицына в курсе. – Кратко сказал он. – Ну давай, до встречи, у меня сегодня тоже полный завал. – Он потрепал Глашу по плечу и побежал в сторону входной двери, откуда вышел Визгликов.

Девушка проводила его взглядом и внутренне ей стало как-то обидно. Глаша уже начала свыкаться с мыслью, что у них с Марком взаимная симпатия, а сейчас он просто ушёл. Но своеобразная женская логика в Глашиной интерпретации сразу же оправдала молодого человека, ведь они оба на работе и ни к чему выставлять чувства напоказ.

– Поехали! – Кратко бросил Стас, проходя мимо неё.

Глафира проследила взглядом за Визгликовым и с удивлением увидела, как он остановился возле маленькой машинки ядовито-жёлтого цвета. Она последовала за ним и подойдя ближе сказала:

– Наверное, характеристика вашего друга, у которого вы на этот раз одолжили в машину, описана в учебнике по судебной психиатрии! – Съязвила Глаша, у которой после ухода Марка катастрофически испортилось настроение, но теперь отыграться можно было только на Визгликове.

– Садись, гроза заказных убийц, Глаша Польская! – Сказал Стас, слегка хлопнув по крыше автомобиля. – Это моя малышка! Из ремонта наконец забрал.

Глафира могла ожидать у Визгликова какой угодно машины, только не этот странный круглый предмет неестественного цвета. Она почему-то думала, что это будет в духе старого внедорожника или раритетного седана. Но Визгликову снова удалось удивить девушку.

– У тебя права-то есть? – Спросил Стас.

– У меня по ходу одни обязанности! – Фыркнула она. – Есть у меня водительское удостоверение, – девушка вздохнула, – но получала я его лет шесть назад и с тех пор за руль не садилась.

– Я думаю, тебя уволить нужно! У тебя нет ни одного полезного для меня качества! – Громко говорил Визгликов, ловко маневрируя в потоке. – А вдруг я буду не в состоянии машину вести, кто сядет за руль? – Он прижал автомобиль к обочине и, хлопнув дверью, вышел наружу.

Глафира с удивлением осматривала его, пока он обходил капот, затем раскрыл её дверцу и стал садиться чуть ли не на руки девушки.

– Ну-ка двинься! – Сказал он. – Давай, давай, а то опять из-за тебя к Соболеву опоздаем.

Глаше ничего не осталось делать, как пересесть на соседнее кресло. Визгликов же удобно устроился на пассажирском сиденье и вяло пробормотал.

– Я подремлю чуток, а ты давай двигай в больницу. Как приедем, разбуди!

– Вы что сейчас спать собираетесь? – Глаша даже задохнулась от поведения Стаса.

– Ну я что дурак с тобой ехать трезвым и в светлой памяти? Я лучше посплю, хотя бы не буду видеть все те ужасные моменты, которые с тобой точно приключаться по дороге.

– Я лучше на метро поеду! – Вспыхнула Глаша.

– Не! – Он покачал головой и ловко перехватив её сумку запихал её себе за спину. – Давай двигай вперёд! Теряем время!

Глафира понимала, что в сумке и деньги и удостоверение, и сейчас до метро она будет добираться очень долго. Девушке ничего не оставалось делать, как вытащить из пыльного сундука памяти все навыки вождения. Радовало то, что она сдала все экзамены на отлично и с первого раза и вообще была самой лучшей ученицей на их потоке.

Глаша мягко тронула машину с места, перепутала передачи, пару раз резко клюнула капотом, но вскоре выровнялась и поехала. Глафира обливалась холодным потом, сидела прижавшись к самому рулю и, наверное, из соседних авто были видны только её полные ужаса глаза. Когда они, наконец, добрались до места, то Глафира трясущимися руками выключила зажигание и откинулась на спинку кресла.

– Я вас ненавижу! – Прошипела она уверенная, что Стас спит.

– Я к тебе тоже не слишком хорошо отношусь! – Неожиданно бодрым голосом проговорил Визгликов. – С заданием справилась. Скажи мамке и папке, чтобы машину тебе купили! – С этими словами Стас вышел наружу.

Глаша слышала, как до сих пор бьётся её сердце, ей было всё ещё страшно, но она глянула на часы и поняла, что в добавку ко всем злоключениям, она рискует опоздать к Соболеву. Взяв себя в руки, и пообещав как-нибудь отомстить Визгликову, девушка покинула салон автомобиля.

Погода со вчерашнего дня резко изменилась на холодную, вокруг дул промозглый ветер с залива и было крайне неуютно. Глаша поёжилась и подошла к Стасу.

– Слушайте, ну можно мне хоть один день спокойно пожить!

– Можно! – Невозмутимо сказал Стас. – Положи заявление на стол и переходи в паспортистки. И тогда будет можно! А если хочешь работать в следствии, то извини! Нет у тебя выходных и праздничных дней! Твой отпуск – это краткий миг победы, когда ты раскрыла очередное преступление! Пошла, приняла на грудь, отожгла на дискотеке, ну или как ты там развлекаешься и дальше работать.

– Я обычно читаю или смотрю шоу.

– А! Ну, поговорим о методах снятия внутреннего напряжения примерно через год! И то если ты продержишься.

За разговорами они дошли до дверей Соболева. На часах было ровно двенадцать дня и Глаша постучала. Услышав краткий возглас изнутри, они зашли. Профессор лежал на полу и бился в конвульсиях. Глаша с ужасом смотрела на извивающееся тело мужчины.

– Чёрт! – Воскликнул Визгликов.

Он быстро схватил толстую тетрадь, разжал зубы Соболеву и втиснул между ними преграду. Визгликов зафиксировал его плечи и глянул на Глашу.

– Что ты сидишь как квашня? Беги за помощью!

Глафира опомнилась и понеслась по безлюдному этажу на выход. Она снова заметила, как рядом с ней кто-то продвигается, но подумала, что это, как и в прошлый раз её тень. Но когда она подбежала к двери, движение исчезло. Девушка не обратила на это внимание и ринулась вниз по лестнице. Она наткнулась на женщину в белом халате, входящую в здание.

– Простите! Там Соболев! У него приступ! – Выкрикнула она.

– Опять! – Досадливо крикнула женщина. – Детка, беги обратно. У него в столе шприц и ампула, набери лекарство и сделай укол. Можно просто внутримышечно. Я хромаю, не успею, а это быстро нужно! А я пока позвоню девочкам, сейчас кто-то прибежит остальное доделает.

Глаша кинулась обратно, она взлетела по ступеням, домчалась до кабинета, молча бросилась к его столу и нашла искомые лекарства. Глафира внутренне порадовалась тому, что когда-то прошла краткий курс младшего медицинского персонала. Тогда Глаша раздумывала поменять профессию и стать врачом. Но так как тогда она была моложе и очень боялась покойников, от этой мысли девушка отказалась.

– Брюки ему стяните! – Крикнула Глаша.

– Что? – Переспросил Визгликов.

– Зад оголите! – Глафира подскочила и воткнула иглу в белую полоску кожи, которая проявилась над ремнём.

Мужчина почти сразу обмяк, немного успокоился, но некоторые мышцы до сих пор были свиты судорогой, и он не мог вернуться в нормальное состояние. В этот момент подбежали врачи и Визгликов с Глашей передали его в надёжные руки.

– Как-то нам не везёт с Соболевым. – Тихо произнёс Стас. – Точнее с разговорами.

– Он скоро в себя придёт! – Сказала девушка, которая набирала препарат в шприц. – Подождите немного, через полчаса можете прийти обратно. У него такие приступы не редкость. Обычно он сам всё заранее чувствует и успевает оказать себе первую помощь!

Глаша и Стас вышли в коридор и Визгликов произнёс.

– Пошли тогда на отделение, где барышня повесилась. Хотя ума не приложу, как она это сделала. Здесь вроде и клиника специальная. – Пробормотал он и покачал головой.

Вскоре Визгликов и Глаша поднялись по небольшой лесенке и остановились возле двери с замком. Стас нажал на звонок, и они услышали, как щёлкнул механизм. Войдя внутрь, Глафира огляделась. Здесь было как-то непривычно. Небольшое помещение, вполне себе домашняя стенка из мебельного гарнитура, столик и несколько стульев. На одном из них сидела женщина, у неё было заплаканное лицо и в руках она держала книгу «Сломанный лёд».

– Трогает? – Спросил Стас, кивая на яркую обложку.

– Да и не говорите! – Всхлипнула женщина. – За Ксюшу, как за дочь свою переживаю. – Она судорожно вздохнула. – Передачку принесли? Подписать не забыли?

– Нет! Мы по другому поводу, – Визгликов раскрыл удостоверение, – на днях к вам девушку привозили, ну которая повесилась.

– А вы про это. – Лицо женщины как-то осунулось, и она скорбно покачала головой. – Да, моя смена была. Я здесь не так давно работаю и девочку эту не знала. – Она задумалась. – Так от вас ведь приходили уже?

– В расследовании смерти человека не бывает лишних людей! – С расстановкой сказал Стас. – Давайте не будем отвлекаться.

– Ну я на смене была, всё как обычно. Тихо, спокойно. – Женщина нервно дёрнулась. – Как сейчас помню, иду по коридорчику, направо повернула. Прошла мимо процедурки, там дверь открыта! Я ещё удивилась, обычно-то закрывают. Я туда, а она там. Висит! – Как-то тихо добавила женщина последнее слово. – Я до этого-то в морге работала. Поэтому не такая впечатлительная, а вот девочки на смене до сих пор в шоке. Да и знали они её. – Медсестра пожала плечами. – Ну что, доктора позвала. Переполоха не было! Нельзя здесь шуметь, а то всё лечение насмарку у остальных. Полицию вызвали. Вот и всё вроде.

– А вы днём дежурили? – Спросил Стас.

– Да!

– К ней кто-нибудь приходил? – Визгликов огляделся вокруг.

– Да я не помню. Могу в журнале посмотреть, там точно должно быть записано. Всех не упомнишь! – Женщина встала со стула и пошла к шкафу, где тесно стояли папки и стопками лежали тетради.

– А как же она процедурку открыла? Разобрались? – Стас всё ещё осматривал помещение. – А камеры у вас есть здесь?

– Какие камеры? У нас же не буйные. – Женщина изумлённо подняла брови.

– Видеонаблюдение, простите! – Со вздохом сказал Визгликов.

– Ой, что-то ставить собираются, но пока точно нет. – Сказала она, водя пальцем по строчкам в тетради. – Вот!

Глаша посмотрела в тетрадь и увидела, что в этот день к девушке приходила мать.

– А она точно одна была? Или может кто-то сопровождающий? – Спросила Глаша.

– Я не помню. – Как-то виновато улыбнулась женщина. – Знаете что! – Вдруг оживилась она. – А хотите её вещи посмотреть? Её мать когда пришла, то не всё забрала! Девчонки в таком расстройстве все были, что одну коробку оставили.

– Любезная вы моя! – Расцвёл улыбкой Стас. – Конечно хотим! Дай вам бог здоровья, – он принял небольшую картонную коробку из рук женщины, – ну и чтобы в книжке этой вашей всё хорошо закончилось! Мы с собой возьмём это? Не возражаете? А вам расписку оставим! И сейчас быстренько опись сделаем. Точнее, Глаша Константиновна опись с вами сделает, а я вернусь к профессору Соболеву.

Глафира метнула в спину уходящего Визгликова гневный взгляд, пару секунд погрустила и взглянув на женщину сказала:

– Давайте приступим. Позовите ещё кого-нибудь, понятых двое нужно.

Когда Глаша закончила и пришла в другой корпус, где работал профессор Соболев, то увидела Визгликова и Владимира Ивановича мирно пьющими чай. Соболев был бледен, голос его слаб, но довольно охотно что-то рассказывал.

– У меня и правда после приступов открывается фонтан красноречия. Такой вот странный феномен.

– Вы нам очень помогаете. Потому что прежний следователь уже сдал все дела, но, сами понимаете, передать ваши рекомендации он не мог. Да и лучше всего услышать всё от вас.

– Как вы себя чувствуете? – Спросила Глафира.

– Да вы присаживайтесь! – Он выдохнул. – Спасибо вам. Прям удача, что вчера не удалось поговорить. Сегодня болячка как-то неожиданно подкралась! Обычно-то успеваю.

– А что случилось? – Спросила Глаша.

– Да вот за минуту до вас, дверь резко открылась, и показался человек. Извинился и ушёл, ну не туда. Но, – Соболев тяжело вздохнул, – ситуация у меня была.

– Мы знаем Владимир Иванович! – Перебил его Визгликов, видя насколько тяжело даются Соболеву слова.

– Лицо показалось знакомым. Но это бред, конечно. Но вот приступ спровоцировало. – Соболев глотнул чаю. – Наливайте себе тоже. – Кивнул он Глаше. – Мне сейчас просто необходим горячий сладкий чай и плюшки всякие. Странно это слышать от профессора психиатрии, но так мне легче прийти в себя.

– Владимир Иванович так вы говорите, что тогда вы всё-таки указали на возможного подозреваемого? – Нетерпеливо спросил Стас.

– Не совсем так. Я составил профиль, а под него подобрал возможных претендентов из нашей, так сказать, клиентуры.

– Вы были уверены, что это ваш бывший пациент совершает эти преступления? – Непонимающе посмотрел на него Визгликов.

– Нет. Вы не поняли меня. Я всего лишь предложил сотруднику из органов ознакомиться с похожими типажами. Ну, кого бы я мог заподозрить в случае, если бы такое деяние произошло, – он помолчал, – ну на территории больницы, что ли!

– А кого бы вы могли заподозрить в роли детоубийцы? – Вдруг спросила Глаша.

Соболев и Визгликов воззрились на неё.

– Ну на территории больницы нашли скелет ребёнка. Я про это!

– Этот кусок земли всего лишь несколько лет назад стал нашей территорией. Забор перенесли, а на остальное пока бюджета нет. Так что судить о том на чьей территории произошло убийство ещё рано. – Сказал он. – Но я об этом думаю. Ребёнок – это так символично! Непросто совершить такое деяние, это нужно идти в корень жизни. То есть в детство подозреваемых, да и причин может быть масса. От генетической предрасположенности к развитию нарушения психики, до травмы, полученной в нежном возрасте.

– Как-то много всего происходит здесь у вас! – Улыбнулся Стас.

В дверь постучали и вошёл другой врач, он мельком глянул на Визгликова и Глашу и подсел к столу.

– Владимир Иванович, у меня тут с обсессивно-компульсивным! Очень нужно, чтобы ты его поглядел. Товарищ важный, нужный, но там клины по усталости. А так как он мой приятель, то меня плохо слушает.

– Дим у меня только что приступ был. Может на завтра?

– А может я его часика два на аппаратуре протестирую, а потом к тебе? – Расстроенно спросил мужчина.

– Хорошо. Погоди-ка! – Соболев задержал Диму, который хотел уже уйти. – У тебя Симпарин лечился на отделении? Ты должен его помнить.

– У меня! – Мужчина поморщился. – Хотя ему самое место было у Татаркина.

– А что с ним сейчас?

– Да я откуда знаю. Он с нашего города уехал, и всё. – Доктор покачал головой. – Меня слушать никто не захотел. А доказать ему я не смог, что у него могут проявиться симптомы, но будет уже поздно.

– Станислав Михайлович, вот пример Симпарина очень интересен. – Владимир Иванович удобнее устроился на диване. – Этот товарищ пришёл к нам на обследование. В то время он служил в армии и ему нужна была какая-то справка. И он заканчивал службу и хотел устроиться по контракту. Вот он к Диме и пошёл, а тот его ко мне привёл. Там налицо было ухудшение клинической картины через несколько лет, а при неблагоприятном стечении обстоятельств и через год. – Он всплеснул руками. – Внешне выдержанный, с таким благородным образом защитника Отечества, но по всем признакам там вулкан внутри его раздирал. Вот такой может спокойно пойти крошить народ, простите, почём зря! Это я вам для примера, чтобы не закидывать терминологией. Вы ищи́те человека, на которого сразу и не подумаешь! Вычисляйте по мелочам, ищите похожие моменты в прошлом жертв! Это я вам со стопроцентной уверенностью скажу.

Когда наконец Визгликов и Глафира сели в машину, то девушка вздохнула и произнесла:

– У меня голова раскалывается.

– А у меня образ вырисовывается наконец! – Изрёк Визгликов. – В этом наша с тобой разница, ты думаешь о себе, а я о деле. Поехали к следователю Петрову, буду его препарировать интеллектуально! Ан нет, – вздохнул Стас, – мне к семи к Скорякову. А мы с тобой здесь долго пробыли. Ладно, завтра с утра двинем.

***

Когда вечером Визгликов и Лисицына вернулись от начальства, то оба были задумчивы. Анна Михайловна оглядела присутствующий в полном составе отдел и проговорила:

– Если бы я верила в чудеса, то сказала, что каким-то чудом дело осталось у нас. Но, – она замолчала, – этого не произошло. Точнее, у нас есть двое суток, чтобы найти хоть какие-то ниточки, что приблизят нас к разгадке. Что угодно, дальше я уже смогу потребовать, чтобы меня выслушали и оставили дело за нами. Но если, кроме того, что преподнёс этот странный субъект, больше не будет ничего, то мы отношения к делу не имеем. А по-моему, все прекрасно слышали, что произнёс голос на плёнке, – Лисицына старательно что-то чертила в блокноте, – если мы не будем расследовать это дело, то пострадает кто-то из близких. Поэтому сейчас все по домам! Завтра жду всех в семь утра. И мы должны найти ту самую причину, которая позволит самим вытащить эту мразь на белый свет!

Глава 11

Утром Анна Михайловна зашла в себе и присев за стол несколько минут молча сидела. Чтобы дело, которое так неожиданно на них свалилось и было буквально навязано «голосом из сундука», осталось у них, Лисициной пришлось клятвенно пообещать Скорякову, что она отдел не покинет. Но следователь прекрасно понимала, что ручаться за это не может. Конечно, она напишет рапорт только по окончании расследования. Но вот когда будет ясен исход дела никто не знал, поэтому ей придётся терпеть присутствие нового начальства. А сделать это Анне Михайловне будет крайне сложно.

Дверь распахнулась и к ней вошёл Ковбойкин.

– Доброе утро, Анна Михайловна!

– Здравствуйте! – Она удивлённо вскинула на него глаза.

– Я договорился, можно ехать в колонию. – Сказал он.

– Это просто прекрасно!

– Есть одно но! У них там ветрянка! – Он развёл руками. – Должен ехать кто-то уже переболевший. Потому что есть вероятность заразиться, да и последствия для взрослых людей крайне опасны.

Лисицына вздохнула и задумалась.

– Я сейчас опрошу людей, одно могу сказать точно, Кирилл сможет поехать!

– Анна Михайловна! Мы с вами договаривались вместе побеседовать с арестованным. Я за вами заехал! – Он глянул на часы. – У вас есть десять минут откомандировать кого-то в колонию, а я пока подожду в машине.  Мне ещё несколько звонков нужно сделать. – Быстро проговорил Олег Семёнович.

– Спасибо! Я скоро приду!

Лисицына пошла в кабинет к своим подчинённым.

– Коллеги, кто ветрянкой болел? – Без предисловий начала она, оглядев отдел, присутствующий в полном составе.

– А что будет с теми, кто болел? – Визгликов оторвался от экрана монитора. – На опыты будут сдавать?

– Вот верите Станислав Михайлович, у меня сегодня настроение такое, что вас бы с удовольствием сдала. – Вздохнула Анна. – В колонии карантин по ветрянке. Сможет поехать тот, кто переболел в детстве.

– Я могу! – Сказал Визгликов. – Я и сейчас помню, как бегал зеленопопым маленьким леопардом! – Шутливо-умильно произнёс он.

– Отлично! Кто ещё?

Погорелов и Латунин, как оказалось, избежали в детстве вирусного заболевания, поэтому в сторону Ярославля могли ехать только Кирилл, Лопатин и Глаша, а также не выясненным остался анамнез Журавлёва, в виду отсутствия оного на рабочем месте.

– Хорошо, тогда Лопатин, как недавно болевший, остаётся в отделе на бумажной работе! Станислав Михайлович, Глафира Константиновна и Кирилл Юрьевич едут в Ярославль!

– А я-то зачем? – Опешил Кирилл.

– Предлагаю выучить фразу «так точно»! – Отрезала Лисицына. – Для общего образования! А тем более это родной город Нефедовых и, чтобы потом снова туда не ехать, сделайте всё за один раз! Осмотритесь на месте! Глупо терять время, которого и так не очень много.

– Да, тем более что адрес абонентского ящика как раз тоже там! – Подала голос Глаша. – Сегодня ответ на запрос с почты пришёл. Так что, скорее всего, Нефёдов просто уехал обратно в свой город.

– Ты местным сообщила, что он в розыске и мог двинуться по старому адресу?

Глаша в ответ покивала головой и спросила:

– Билеты на когда заказывать?

– Ну, чем быстрее тем лучше! – Задумчиво сказала Лисицына. – Глафира, давай лучше на самолёт. Это не бюджетно, зато быстро, а сейчас нужно поторапливаться. Но такая роскошь должна окупиться! И если вы, например, завтра рано утром приедете в Москву, то часа через четыре уже будете на месте. Так что я думаю, всю информацию вы сможете собрать за день! Потому что послезавтра с самого утра я должна хоть что-то дать Скорякову, чтобы дело оставили за нами! – Лисицына оглядела нерадостные лица. – Хороший план?

– Нет! Я летать боюсь! – Сказал Визгликов.

– Отличный план! – Громко сказала Анна Михайловна. – Поехали со мной Станислав Михайлович.

– Анна Михайловна, я договорился сегодня поехать посмотреть машины, которые могли курсировать в районе психиатрической. Может, что-то удастся выцепить! – Сказал Латунин.

– Хорошо. А где Журавлёв?

– Он поехал камеры смотреть, где засаду устроили!

– Стас, а почему до сих пор никто не поговорил с конвоиром, который пытался вывести Зарянского из камеры? – Спросила Лисицына.

– Потому что он молчит! Я к нему ездил позавчера ещё! Он молчит! Тупо сидит и ничего не говорит. Погорелов проверил, у него мать больная, лечение дорогое, но получает она его постоянно. Послали запрос в соцслужбу и в больницу, кто сие предприятие финансирует. Ждём ответ!

– Какие все сегодня молодцы! Ну, поехали!

– Анна Михайловна, я кое-что раскопал по той машине, которая приезжала, когда меняли баннер на здании. – Подал голос Кирилл.

– Хорошо. – Сказала женщина, обернувшись на пороге кабинета. – Вот в твоём распоряжении целых два следователя, когда будет полный результат, доложите мне!

Дверь за Визгликовым и Лисицыной захлопнулась, и Кирилл посмотрел на Лопатина и Глашу.

– Не вижу леса рук? Кто будет заниматься машиной?

В эту минуту у Глафиры зазвонил телефон и девушка, подняв трубку, сказала:

– Да, Юрий Арсеньевич? Конечно, могу прийти. Да, через десять минут буду.

– Ну вот, видимо, суперприз достаётся Мишане! – Проговорил Кирилл. – Смотри, вот адрес, где эта машина очень часто встречается на фото района.

– А как ты так сделал? – Спросила Глафира? собирая в сумку телефон и блокнот.

– Правильно ввёл запрос в окно поиска! – Улыбнулся Кирилл. – Ну и пошаманил немного!

– Давай адрес! – Мрачно сказал Миша Лопатин.

***

Глаша радовалась тому, что лаборатория криминалистов располагалась неподалёку. Сегодня дул пронзительный ветер, и погода совсем не располагала к долгим прогулкам. Девушка быстро перебежала улицу, купила себе стаканчик горячего кофе и пошла дальше. Через некоторое время проходящий мимо мужчина в капюшоне довольно грубо толкнул её, и девушка чуть не разлила напиток. Глаша фыркнула, но не стала останавливаться. Юрий Арсеньевич уже нетерпеливо ждал её и как только она пришла, сразу же провёл к своему столу.

– Присаживайтесь! Глафира Константиновна давайте быстрее сейчас всё обговорим, а то у меня дел завал и приём ещё у врача сегодня. – Мужчина нахмурился. – Ну смотрите, видимо, когда шла борьба, внутри пакета разбилась ампула и я обнаружил на его стенках следы психотропных веществ. Могу сказать точно, что там находились и галоперидол, и аминазин. Наличие таких препаратов в психиатрической клинике обязательно. Всё это профильные лекарства для купирования расстройств. – Он улыбнулся. – А знаете что интересно?! Аминазин своему производству обязан тем, что фармакологи пытались составить средство против аллергии! Но это было давно! – Он махнул рукой. – Да, вот ещё, у меня готов отчёт по той Газели, которую просил осмотреть Визгликов. Я там несколько смазанных отпечатков нашёл, более ничего.

– Это что же получается, Кузякина-старшая торговала наркотиками? – Расстроенно сказала Глафира.

– Может для личного употребления несла. Я не знаю, но факт тот, что они были в пакете. А сколько и зачем она их куда-то несла – это уже устанавливать следствию!

– А там ещё нитка была на кустах! – Вспомнила Глаша. – Когда труп Кузякиной осматривали.

– Глафира Константиновна, я, если честно, не волшебник! – Развёл руками Юрий и глянул на часы. – И кроме потока из вашего отдела, ко мне стекаются и другие дела.

– Простите! – Глаша вздохнула и пожала плечами, а потом задумалась. – А отпечатки владельцев имеют? Те что из машины!

– А как же! – Вскинул брови Казаков. – Отпечатки оставлены пальцами рук и гипотетически у них есть владельцы! Но в базе их нет!

– Печально!

– Но знаете, что я вам скажу! – Козаков полистал отчёт. – Одни из отпечатков в этом автобусе совершенно точно женские!

– А разве можно определить по отпечаткам пол? – Озадаченно спросила Глаша.

– Да! Может неопытный криминалист и пропустил плотность рисунка, но я, простите, служу давно! – Козаков вздохнул. – Есть такая дисциплина, дерматоглифика! Она с наибольшей точностью помогает определять многие физические аспекты, связанные в нашем случае с подозреваемым! Дактилоскопии сложно спорить с дерматоглификой! – Криминалист легонько хлопнул по столу руками. – С удовольствием поболтаю с вами в следующий раз, но сейчас я спешу!

***

Глафира плелась по лестнице совершенно разбитая. Она была расстроена, ей страшно хотелось есть и наконец выспаться, но последнее было невозможно, пока они не решат эту страшную головоломку. А завтра ещё предстоит сумасшедшая поездка в столицу, а потом в Ярославль. И ладно бы если не нужно было бы появляться на территории Москвы, а просто проскочить мимо и не лезть снова в пучину воспоминаний.

Она даже не заметила, как прошла свою квартиру и остановилась только перед опечатанной дверью, за которой скрывалось так много секретов. Глаша вздохнула и повернулась, чтобы уйти, но вдруг её осенило! Она несколько минут рассматривала стену и вдруг вспомнила, что барышня, которая сопровождала Нефёдова под видом его дочери, споткнулась о небольшую трещину на полу перед дверью. И чтобы не упасть, она всей ладонью прислонилась к стене. Глафира достала телефон и набрала номер Козакова.

– Юрий Арсеньевич, я прошу прощения что так поздно! Но мне пришла в голову безумная мысль! Чтобы найти нашу неуловимую лже-Нефёдову, может быть, сто́ит снять отпечаток её пальцев и проверить по базе? – Выпалила Глаша, боясь что зря побеспокоила человека.

– Добрый вечер, Глафира Константиновна! Мысль очень дельная, но для этого нужны именно её отпечатки!

– А у меня как раз есть! Точнее, не у меня, а на стене. – Девушка кратко пересказала историю появления отпечатков. – Возможно вы могли бы приехать? Или поздно?

– Главное, чтобы было не поздно их со стены снять! Я буду в течение двадцати минут. Ждите! – Быстро сказал Козаков и повесил трубку.

Вскоре в подъезде Глаша услышала шаги и, перегнувшись через перила, увидела мелькающую лысину Козакова.

– Простите, что так поздно вам позвонила! – Сказала Глаша ему, когда показывала место, где мог сохраниться отпечаток ладони.

– Глафира Константиновна, вы не должны постоянно извиняться за то, что хорошо делаете свою работу! Несмотря на то что отпечатки могут храниться длительное время, порой даже несколько лет, – Козаков раскрыл чемоданчик и начал колдовать над поверхностью стены, – но всегда есть риск утратить полностью след или его фрагменты. Так как под воздействием внешней среды они могут разрушаться и стираться! – Он старательно обрабатывал указанное место. – Это ещё хорошо, что у вас здесь стены не моют!

– Моют, ещё как моют! – Глаша судорожно вспоминала, когда последний раз была генеральная уборка. – Но, по-моему, мы успели до этого момента.

Козаков тем временем уже смотрел на просвет тонкую плёнку, на которой был ясно виден след от ладони.

– Ну, могу со всей ответственностью утверждать, что мы с вами молодцы! – Прищуриваясь и рассматривая отпечаток, сказал Юрий Арсеньевич.

Внизу снова послышались шаги и через несколько секунд Глаша услышала, что кто-то звонит в дверь её квартиры. Девушка глянула вниз и просветлела улыбкой.

– Тётя Рая! Привет! – Тихонечко сказала она.

Хотя ей хотелось завизжать от радости! Раиса Вячеславовна была сестрой её матери, но абсолютной противоположностью утончённой интеллектуалки Людмилы. Раиса была довольно проста в общении, любила крепко выругаться, при этом не прочь была выпить, звонко смеялась, сотрясаясь дородным телом. Бабушка никогда не понимала в кого уродилась Рая в их семье, но тем не менее её все обожали. Она божественно готовила, была прекрасной хозяйкой, но почему-то всю жизнь прожила в одиночестве. На личном фронте у неё не складывалась.

– Привет! Ты чего там кукуешь? Из дома выгнали? – Спросила Раиса.

– Нет! Работаю! – Улыбнулась Глаша.

– Глафира, ты меня пугаешь! Ты что припёрлась сюда из Москвы, чтобы работать на лестнице в своём подъезде? – Спросила женщина, поднимаясь. – Здравствуйте, немолодой мужчина! А простите, чем вы здесь с моей племянницей занимаетесь? – Раиса обняла Глашу и глянула на Юрия Арсеньевича. – Глашка надо как-то по возрасту себе женихов выбирать!

– Тётя Рая, ты невыносима! Мы отпечатки пальцев снимаем! – Проговорила Глафира. – Юрий Арсеньевич простите тётю Раю, у неё очень своеобразное чувство юмора.

– Здравствуйте! Юрий Арсеньевич! – Сказал Козаков, складывая все рабочие принадлежности.

– А зафига вы это делаете? – Нахмурилась тётя Рая.

– Я теперь работаю следователем! – С улыбкой сказала Глаша. – Ты как с Луны свалилась!

– Нет, милая! С Луны свалилась ты. Ты, конечно, всегда была на голову немного припыленная, но чтобы настолько! – Покачала головой тётя Рая. – А я, Глаша, закончила свою зимнюю вахту в санатории и теперь вернулась домой. Как сыч одна проторчала столько времени, теперь жажду общения. А то ведь бабулька твоя уже зазывает на летнюю вахту, то бишь грядки на даче пахать. Столько дел, что в свет выбраться некогда.

– Тётя Рая всю зиму присматривает за порядком в санатории! – Пояснила Козакову Глаша.

– А я вас рассмотрела! – Неожиданно сказала она криминалисту. – Вы импозантный! Чаю с пирогами хотите? Я фирменных напекла! – Она похлопала по большой сумке, откуда исходил изумительный аромат.

– Да время уже позднее! Я вроде домой собирался. – Неуверенно сказал мужчина.

– Да что вы! Пойдёмте чай пить! Тётя Рая знаете как готовит! Просто сказочно! – Приветливо проговорила Глаша.

Вечер прошёл за весёлой беседой, тётя Рая умудрилась найти себе приключений, даже пребывая в полном одиночестве. А позже оказалось, что живут Козаков и Раиса недалеко друг от друга и мужчина вызвался её проводить.

Когда Глаша с матерью стояли у окна и смотрели, как странная парочка пересекает улицу, то Глафира глянула на окна Ильи, а они оказались снова тёмными.

– Странно! У Ильи несколько дней света в квартире нет.

– У него отец умер! Он уехал на похороны! – Сказала Людмила. – Он тебе смс написал, но сказал, что ты не ответила.

– Я свинья! – Через некоторое время резюмировала Глаша. – Я даже не читала его сообщения.

– Нет Глаша! Ты просто очень сосредоточена на себе! И если Илья тебе совсем не нравится, не сто́ит давать ему ложных надежд. Молодой человек проникся к тебе очень тёплыми чувствами!

– Ма, ну не нравится он мне! – Вздохнув, протянула Глафира. – Ну скучный он, занудный какой-то! Да и некогда мне женихаться!

– Воробушек, весёлые все до поры до времени! А рядом должен быть надёжный человек, который обеспечит тебе тыл. И вытерпит все твои выходки, если ты надумаешь остаться на этой должности! – Сказала мать, собирая тарелки со стола. – Слушай, по-моему, Рая и этот ваш сотрудник, прониклись друг к другу симпатией. Ты не заметила? – Резко переключила тему разговора Людмила.

– Мама! – Глаша закатила глаза к потолку. – Тебе обязательно всех сватать? Я даже просто себе представить не могу такой союз, как тётя Рая и Юрий Арсеньевич. Ладно, я пошла спать! Завтра рано утром еду в Ярославль, – девушка помолчала, – через Москву.

На последних словах Людмила Вячеславовна застыла с тарелками в руках и покачала головой.

***

Еле продрав от короткого сна глаза, Глафира глянула в окно и поняла, что собираться нужно на сверхзвуковой скоростью. Она проспала! Наскоро побросав нужные в поездке вещи в сумку и надев удобную одежду, Глаша выскочила из дома. Судорожно набирая номер Визгликова, Глафира бежала по тротуару в сторону его дома.

– Станислав Михайлович! – Затараторила она. – Вы где? Я проспала!

– Польская уймись! – Сонно пробормотал Стас. – Ты на часы смотрела? Три утра! У нас вылет в шесть.

– Как три? – Охнула Глаша. – Простите! У меня телефон сел, я думала, что проспала.

– Всё, отвали! Позвони Кириллу лучше! Пусть он на тебя поорёт, а то мне лень. – Визгликов помолчал. – А ты сейчас где?

Глаша оглядела пустые улочки, по которым бродил рассвет, нашла светящиеся окна кондитерской и проговорила.

– Через минуту буду кофе пить в кофейне «Шу-шу»!

– Понял! Сейчас приду. Мне пожрать что-нибудь возьми! Должен же от тебя быть хоть какой-то толк, если ты даже глубокой ночью мне нервную систему надрываешь! – Вздохнул Стас и отключился.

Глаша пожала плечами и двинулась в направлении кафе. Россыпь ярких десертов в витрине сделала утро более дружелюбным, крепкий кофе пробудил голову, и Глафира даже порадовалась, что всё так обернулось.

– Польская, вот только ты можешь в три утра припереться в забегаловку с таким диким названием «Шу-шу»! – Плюхнулся напротив неё Визгликов, потирая заспанное лицо. – Чего вы там вчера с Козаковым нарыли? Ты инфанту звонила?

– Кому? – Не поняла Глаша.

– Отпрыску Лисицыной! Я что хуже него, что ли? Почему он дрыхнет, а я тебя развлекаю. – Визгликов обрадованно посмотрел на омлет, который перед ним поставила официантка, – о, вкусняшки пришли! Это я про завтрак! – Уточнил он, улыбаясь девушке, которая раскладывала на столе приборы. – Польская это всё на что способен твой скудный ум? – Радость несколько померкла, когда Стас увидел, что это весь завтрак. Дайте мне меню, а то у нас Глаша по утрам плохо соображает! Впрочем, о чём это я, – Визгликов указал ещё на пару блюд в меню и захлопнул его. – Она у нас всегда плохо соображает!

Но Глаша даже не слушала его. Пока Визгликов упражнялся в своём красноречии она искала в сумке билеты. Но вдруг вытянула конверт. Обычный белый конверт без опознавательных надписей. Прямоугольник бумаги был запечатан и внутри явно лежало письмо.

– Что Глаша, письма от любовников? – Разделываясь с завтраком, спросил Стас.

– Я не знаю что это! – Недоумённо проговорила она.

– В смысле? Глаша надо что-то для памяти принимать! Начни с витаминок! На фига нам такой следователь, который не помнит даже что у неё в авоське лежит.

– Вы не понимаете! Я вообще не знаю, что это! – С расстановкой проговорила она.

Визгликов замолчал и, положив вилку, взял из рук Глафиры конверт. Он посмотрел его на просвет, похрустел бумагой и сказал:

– Ты уверена, что это не твоё!

– Я даже уверена в том, что знаю, когда он оказался у меня в сумке! – Задумчиво проговорила она. – Я вчера к Козакову шла, по дороге меня сильно толкнул мужчина. Ну реально синяк на руке! – Она вздохнула. – И когда я пришла к Юрию Арсеньевичу, то увидела, что моя сумка открыта наполовину. Ну, молния открыта. Потом всё навалилось и я только утром всё в неё побросала.

Визгликов глотнул кофе и глянул на Глашу, скривив лицо.

– Одни проблемы от тебя Глафира. Ладно, не будем драконить так рано утром Козакова. Сейчас я Мишане звякну, пусть заберёт и Юрию Арсеньевичу передаст. – Визгликов набрал номер. – Здорово племяш! Не спишь? Тогда просыпайся и дуй на Введенскую! Зачем, зачем! Кофе хочу тебя угостить!

– А почему племяш? – Переспросила Глаша.

– Ну, наверное, потому что Мишаня сын моего брата!

– А у вас что брат есть? – Удивилась Глафира.

– У меня даже замечательная мама есть! А ты думала, я клонирован в специальном месте, где делают незаменимых следователей?

– Нет, я думала, что вы отпочковались от само́й тьмы! Ешьте вы быстрее, а то мы на самолёт опоздаем! – Проговорила Глаша и помахала Кириллу, которому Визгликов тоже успел позвонить со словами «ну не только же у меня утро должно быть испорчено!».

***

Когда самолёт приземлился в Шереметьево, Глаша тоскливо вздохнула и поморщившись встала из кресла. Она нехотя волочилась по проходу, пока на неё не наорал Визгликов, который шёл позади и спотыкался о сумку девушки.

Огромный аэропорт жил насыщенной жизнью. Люди с чемоданами сновали в разные стороны, встречающие и провожающие изучали табло с расписанием, дети бегали, шумная молодёжь радовалась. Глафира даже не смотрела по сторонам, она просто шла на посадку к аэроэкспрессу.

– Глаша! – Раздался вдруг возглас.

Девушка дёрнулась и остановилась. Она подняла глаза и поняла, что прошлое никогда не отпустит. Перед ней стояла высокая белокурая девица, она небрежно держала маленькую голую собачонку, была одета по последней моде и просто благоухала благополучием.

– Привет, Милена! – Улыбнулась Глафира. – Как дела?

– Превосходно! Лечу в Милан, потом на несколько месяцев к подруге в Черногорию. Нужно отдохнуть, устала адски! И знаешь, хочется по-простому! А ты куда? Что-то я тебя давно не видела? Слушай, встретила Гелу, так она, представляешь, фитнес-тренером работает! Вот позорище! Представляешь! А кстати, ты теперь с кем? – Тараторила без умолку девица.

– Вот с ними! – Улыбнулась Глаша, кивая на Визгликова, который без стеснения разглядывал все не прикрытые одеждой места девицы, которых было довольно много несмотря на пасмурное утро.

– Ой, здравствуйте! – Улыбнулась Милена. – Что же ты нас не знакомишь? – Внимательно приглядевшись, девушка как-то странно дёрнулась и непонимающе посмотрела на Глашу. – А кто это Глаша?

– Мои коллеги! Следователь Визгликов и Одинцов Кирилл!

– Глафира Константиновна, а почему ты меня без имени представила! Стас! – Визгликов потянул руку к девушке, но остановился. – Простите, у вас крыса не кусается?

– Это собака! – Отрезала Милена и отступила на шаг. – Глаша, а ты сейчас где и что?

– Я сейчас в Питере следователем работаю! – Сказала девушка. – И нам пора!

Глаша тронулась вперёд, Визгликов ещё раз поклонился, стоявшей в полном недоумении барышне, и они удалились. Когда все уселись в аэроэкспрессе, Глафира посмотрела на Визгликова, который хотя и молчал, но не сводил с Глаши красноречивый взгляд.

– Хорошо! Один вопрос! – Сказала она.

– Я не знаю, как спросить, чтобы всё уместить в одном! А кем ты раньше работала, что могла себе позволить Монте-Карло, водилась при этом с другими Барбями и как я понимаю, вела гламурный образ жизни?! – Выдохнул Стас. – Смог!

Глаша потёрла переносицу и пожала плечами.

– Я была одним из юристов «Глобал-компани», невестой владельца основного пакета акций. Но в один день всё изменилось! Он нашёл себе другую невесту, а я лишилась всего, в том числе и ребёнка, который ещё не успел родиться на свет! Всё это случилось, когда мои родители уже паковали вещи, чтобы перебраться в огромную квартиру в Москве, которую я для них купила. Но мне пришлось её продать и вернуть деньги. В общем, теперь я нищая как церковная мышь, но, и это какая-то злая карма, у меня есть вы!

– Прости Глаша! – Серьёзно сказал Визгликов. – Кирилл, посмотри в сети, что такое «Глобал-компани»! – Шепнул он Одинцову.

– Не напрягайтесь! Я всё это уже пережила! – Выдохнула Глаша. – Это крупнейшая компания на рынке недвижимости!

– Глаша, хочешь на них порчу наведём? Я бабку одну дельную знаю! – Сказал Визгликов.

– Станислав Михайлович, я адски хочу спать и больше не вспоминать о моей прежней жизни! Так можно?

– Да! Спи! Тогда мы тебя забудем в вагоне и мне не придётся тебя терпеть! – Выпалил Стас. – Так лучше?

– Так роднее и уже привычнее! – Улыбнулась девушка.

***

Ярославль радовал хорошей погодой, радостными лицами горожан, чистотой улиц. Город дышал стариной, красиво блестели купола храмов, и Глаша даже рассмотрела колесо обозрения, пока они добирались до нужного места.

– Так продуктивнее будет, если мы разделимся! Глаша, ты с Кириллом по местам где жили и работали Нефёдовы, а я в тюрьму! – Он цокнул языком. – Н-да, звучит как-то не очень.

– Слушайте, до колонии ещё полтора часа ехать!

– Вот именно! Я отдохну от твоей трескотни! – Сказал Вигликов.

Возле них вдруг остановился большой серый внедорожник, несколько секундничего не происходило, а потом стало плавно опускаться стекло. За рулём сидела симпатичная девушка, которая глянула на них и сказала:

– Стасик! Я так тебе рада!

– Здравствуй, птичка! – Покивал Визгнликов. – Всё, я поехал, а вы дети мои добудьте уже какую-нибудь ценную информацию. В семь вечера встречаемся на вокзале.

Стас прыгнул в машину, и та с рёвом сорвалась с места, а Кирилл с Глашей так и остались стоять.

– Мило! – Сказала Глаша. – Ну что поехали к Нефёдову на работу! Здесь недалеко офис компании где он работал.

Строительная организация, где трудился Нефёдов, располагалась в неприметном сером здании. Коридоры были утыканы одинаковыми дверями с затёртыми табличками. Без труда отыскав наименование «СтройТрест№15» Глафира толкнула тоненькую створку и вошла в кабинет, где за столом, заваленным бумагами, сидела женщина. На первый взгляд казалось, что она чем-то раздосадована, её густо заштрихованные брови были сведены вместе, а тонкие губы крепко сжаты. Она читала какие-то бумаги и качала головой. Взглянув на Глашу и Кирилла, она коротко кивнула и указала им на стулья перед своим столом.

– Минуточку! – Сказала она и быстро сложив бумаги в папки взглянула на них. – Ну что решились? Будем оформляться? – Женщина улыбнулась. – И я вам скажу, это правильное решение! Вы же молодожёны! А сейчас время такое, что копеечка к копеечке должна быть. Вы молодые, сильные, потом ещё наотдыхаетесь!

– Отчасти вы правы! – Пространно сказала Глаша и сделала незаметное движение рукой, чтобы Кирилл ничего не говорил.

– Страховку на кого будем оформлять? – Спросила женщина. – Да и машину вы на кого регистрировать хотите? На себя или на мужа?

– Ой, я сейчас у дяди спрошу! – Сказала Глаша и быстро набросала Визгликову сообщение с адресом.

Девушка была совершенно сбита с толку

– Нет мои дорогие, давайте без этих лишних родственных связей. Мы ж сразу договаривались, вы к нам по протекции попали! – Женщина вздохнула. – Может вам ещё подумать?

Дверь за их спинами распахнулась и в кабинет ввалилась смеющаяся молодая парочка. Женщина взглянула на них и на её лице промелькнуло удивление и лёгкий испуг. Было очевидно, что она увидела тех, кого ждала и теперь пытается понять кто же сидит перед ней.

– А вы по какому вопросу? Я, кажется, всё перепутала!

– Мы из следственного комитета! – Спокойно сказала Глаша.

– А вас не учили представляться, прежде чем вопросы задавать? – Лицо у женщины стало по-птичьи хищным.

– Во-первых, я ещё не задавала вам никаких вопросов! Во-вторых, у меня пока не было возможности вставить, хоть одно слово! – Строго сказала Глафира. – Меня зовут Польская Глафира Константиновна, – девушка открыла удостоверение.

– А нам чего, позже зайти? – Нетерпеливо спросил молодой человек, который ни на минуту не переставал обниматься с улыбающейся девушкой. – Там просто продавец машину долго держать не будет. Я сказал, что деньги сейчас принесу! Ну там, типа залог!

– Уйди отсюда! – Злобно крикнула хозяйка кабинета. – Не видно, что ли, я занята?!

Парочка резко погрустнела и ретировалась за дверь. Женщина вздохнула и выжидательно посмотрела на Глашу.

– Ну, я вас слушаю? Что хотели-то?

– На днях я отправляла к вам запрос по поводу вашего сотрудника, но до сих пор ответа не получила.

– А, так вы из Санкт-Петербурга? – Выдохнула женщина. – Ой и охота было в такую даль переться. – Она осеклась. – Простите! День нервный! – Женщина раскопала стопку с бланками, договорами и ещё каким-то бумагами. – Куда же я её дела. Я вам ответ напечатала, но вот отправить не успела. Я и характеристику написала и выписку сделала.

– Мы сами приехали, так сказать, облегчили задачу! – Улыбнулась Глаша. – Расскажите мне что-нибудь про него. Про Нефёдова, я имею в виду.

– А что я могу сказать? Я его в глаза не видела! – Женщина пожала плечами.

– А как же вы тогда характеристику сделали? – Удивилась Глафира.

– Ну что вы от меня хотите? – Всплеснула руками женщина. – У меня этих бригад строительных завались! Я одна! – Она слегка стукнула по столу рукой. – Они же все на местах работают! Я и бухгалтер, и кадровик!

– Хорошо! Тогда где сейчас его бригада? Мы туда наведаемся. Мне не нужна просто отписка! А в вашем случае, это будет именно так! – Глафира посмотрела на женщину.

– Ой не знаю! – Бухгалтер задумалась. – Вы надолго у нас в городе?

– Нет, вечером обратно. – Покачала головой Глаша.

– Хм, тогда вот что! Давайте я сейчас прозвоню прорабов и спрошу. Они ж по разным бригадам тыняются!

– Простите за мой вопрос, но страховки вы тоже оформляете? – Вдруг спросила Глаша.

– Милая, ну жить-то как-то надо! – Всплеснула руками женщина. – Я ещё и косметикой иногда торгую! – Она указала на каталоги, лежащие на подоконнике. – Надо крутиться! – Женщина выдохнула и улыбнулась. – Если у вас вопросов больше нет, то я делами займусь! Оставьте мне свои номера и я прорабов вызвоню.

– Хорошо, спасибо! – Поднялась Глаша. И они с Кириллом вышли из кабинета.

Выйдя из здания, ребята остановились и Глаша забила в навигатор новый адрес.

– Сейчас куда? – Кирилл посмотрел на неё.

– Поехали к ним домой. Нужно с соседями поговорить.

– Они же квартиру продали! – Кирилл огляделся вокруг. – Увидишь «кофе с собой» говори, а то у меня уже ломка начинается без кофеина.

– Ну и что, что продали. Соседи же остались. А много кофе пить вредно!

– Да мама! Нет мама! – Кирилл покачал головой. – Я оценил твою заботу!

– Извини. – Буркнула Глаша. – Навигатор говорит, что нам здесь полчаса езды на автобусе.

Молодые люди пошли к остановке.

– Знаешь, что меня удивило! Это то, что в кабинете у этой тётки из компа идёт кабель толщиной с палец, да и само железо чересчур хорошее!

– И что это нам даёт? – Спросила Глаша.

– Не знаю! – Кирилл пожал плечами. – Только я точно знаю, что ей такой кабель нафиг не нужен. Это для очень скоростного интернета и для передачи большого объёма данных.

– Побежали, вон маршрутка шурует! – Крикнула Глафира и они припустили по расцвеченной весной улице навстречу неторопливо чапающему автобусу.

Приехав в нужный район, Глаша с Кириллом обнаружили ряд новых чистеньких домиков, где в песочнице, стоявшей посреди двора, копались дети, а их мамаши дружно что-то обсуждали.

– Ну, пошли поспрашиваем! – Сказала Глафира.

– Может я к дамам с собачками, а ты к мамам с детёнышами? – Кирилл кивнул на прогуливающихся бабулек с мелкими пёселями на поводках.

– А ты каким образом собираешься их опрашивать? На каком основании?

– Глашечка, у меня есть такое же профильное образование, как и у тебя! У меня даже звание есть! Я, можно сказать, вырос под столом следователя, радует что не родился прямо там.

– Хм, а я думала, что ты просто айтишник.

– Просто с железом мне нравится работать больше. – Кирилл перемялся с ноги на ногу. – Ну что? Кто кого мучить пойдёт? Только при выборе учитывай, что я органически не переношу детей.

В таком случае, по-моему, всё очевидно! – Развела руками Глаша и направилась к мамашам.

Девушку ждали долгие рассказы о весёлых карапузах, бесконечные выкрики: «Витя отдай лопатку Свете!», «Костя прекрати есть песок!» и всё в таком духе, но ни капли полезной информации Глафира не раздобыла.

Когда она глянула в сторону Кирилла, то увидела, что он крайне увлечённо о чём-то беседует с владелицей белоснежного шпица.

– Здравствуйте! – Глафира представилась. – Не помешаю!

– Нет, что вы деточка! – Женщина поправила элегантную шляпку и продолжила. – Ну так вот! Так как я их соседка, то когда мы идём гулять с Матильдой, мы много что слышим! – Собака услышав своё имя вяло повиляла хвостом, но не подошла. – И такой крик у них стоял в этот раз! Просто ужас какой-то! Он кричит, «как я сказал, так и будет», она кричит «ты совсем нас запугал! Как нам жить! Аня теперь из-за тебя даже в школу не ходит! Зачем нам в этот город переезжать, если мы и там нормально жить не сможем!». Потом они вроде как перешли куда-то, я конечно стакан к стене приставила, прошлась везде, но нигде больше слышно не было, только шум стоял. – В этот момент любопытная соседка Нефёдовых поняла, что сболтнула подробности о методе своей осведомлённости и быстро свернула разговор, сославшись на занятость.

– Как же хорошо, когда у интересующих тебя людей такие любознательные соседи! – Сказал Кирилл.

– А что она ещё сказала?

– Ты успела на самую ценную часть! Ну ещё то, что Нефёдовы и сюда-то въехали не так давно и почти ни с кем не общались.

Дальнейшие расспросы не дали никаких результатов, и Глафира с Кириллом побрели прочь от оазиса счастливых обладателей ипотечных квартир.

– Позвоню-ка я тётеньке из офиса Нефёдова. Что-то мне подсказывает, что она не зря нас спросила про то, во сколько мы уезжаем. Как скажет под занавес, что бригада, которая нам нужна за сто км сейчас работает.

Но в ответ на Глашины слова раздался звонок телефона и на экране пульсировал незнакомый номер.

– Алё! – Затараторила женщина из офиса. – Повезло вам! Бригада Нефёдова сейчас в городе работает. Я адрес скинула смской. Вы придёте туда, спросите Климова, это бригадир. Он всё расскажет.

Глаша повесила трубку, глянула на адрес и вбила его в навигатор.

– Ну, здесь вроде недалеко! – Сказала она.

– А на маршруте какие-нибудь точки общепита есть? А то я сейчас сдохну от голода и отсутствия кофеина в организме! – Сказал Кирилл.

– Есть! Поехали!

Заведение, куда молодые люди заглянули пообедать, кишело людьми, поглощающими комплексные обеды. Глаша питала отвращение к таким суетным местам, но убедить Кирилла поесть в более тихой обстановке ей не удалось. Хорошо, что им достался освободившийся столик в дальнем углу, отгороженный от общего зала стойкой с цветами. Здесь было спокойно, мило и уютно. Глафира пробежалась по меню и решила, что кулинарные эксперименты в чужих краях не для неё, поэтому выбрала обычный бизнес-ланч. Но Кириллу показалось это скучным и его заказ они ждали добрых сорок минут.

Когда наконец они смогли пообедать, и Кирилл приканчивал вторую чашку кофе, то Глафире показалось, что она увидела знакомое лицо. К барной стойке подошёл мужчина, заказал что-то и сел, углубившись в телефон. Глаша глянула на Кирилла и севшим голосом произнесла:

– Это же Нефёдов!

– Блин! Точно! – Кирилл вздохнул. – Быстро пиши Визгликову. Упустить Нефёдова нельзя. Я к нему.

Глафира накидала сообщение и двинулась за Кириллом. Молодые люди сели по обе стороны от мужчины и Глафира сказала ему:

– Здравствуйте!

– Привет! – Грубо откликнулся тот, не поворачивая головы.

То что произошло потом не мог ожидать никто! Нефёдов вдруг с локтя ударил Кирилла в лицо, ладонью наотмашь опрокинул Глашу на пол, сорвался с места и побежал к двери. Лицо Одинцова заливала кровь из разбитого носа, но он вскочил на ноги и кинулся вслед за подозреваемым. Глаша кое-как собрала себя с пола и побежала за ними, крикнув на ходу чтобы вызывали полицию.

Глафира, выскочив на улицу, успела только увидеть, куда свернул Кирилл и кинулась вслед. Нефёдов петлял по переулкам, но сын Лисицыной оказался в хорошей физической форме и даже несмотря на разбитое лицо, бежал быстро.

В какой-то момент из-за угла показался патруль ППС и позади погони замаячили синие огоньки и запела полицейская сирена. Они поравнялись с Глашей и то она успела крикнуть:

– Я следователь из Питера, вон того самого первого нужно догнать!

Когда Визгликов пришёл в местное отделение, на его лице читалась смесь удивления, веселья и даже некоторого восторга.

– Я стесняюсь спросить! – Сказал он. – А вот обязательно было Нефёдова ловить так, чтобы весь Ярославль об этом узнал? Съездили, блин, по-тихому! Хорошо, я как вежливый человек местное руководство предупредил о предстоящем визите и согласовал наши действия.

– Пожалуйста, Стас Михайлович! – Сказала Глаша, щека которой после удара Нефёдова горела пунцовым цветом.

– Н-да! Одним днём мы здесь не отделаемся! – Он повернулся к лейтенанту, наблюдавшему за происходящим из окна дежурки. – Ну где у вас тут остановиться-то можно!

Глава 12

За щёлками ресниц летали облака, купалось солнце в синеве неба и где-то вдалеке пели колокола. Глаша сонно вздохнула и пошевелилась, но сразу же замерла. Во-первых, у неё ломило всё тело, а во-вторых, она явно лежала на кровати не одна. Девушка прокрутила на быстрой перемотке ленту памяти, состоящую из событий вчерашнего вечера, и подумала, что вроде как пришла в номер одна, так спать легла тоже в гордом одиночестве.

Она повернула голову, открыла глаза и увидела, что завалилась она на гостиничную кровать прямо в одежде и рядом со своей объёмной сумкой. Сейчас Глаша подумала, что совершенно напрасно Визгликов полдороги измывался над ней, что едут они вроде на день, а скарба она натащила точно на год. Но Глафира как чувствовала, что сменная одежда будет очень кстати. Иначе сегодня было бы крайне некомфортно в грязном и даже местами рваном гардеробе изображать из себя серьёзную следовательницу.

Стук в дверь окончательно поднял Глашу с кровати, и она поморщилась; в такую рань мог припереться только Визгликов, чтобы портить жизнь ей с самого утра. Но в тускло освещённом коридоре местного отеля стоял Кирилл, снабжённый кофе и ещё чем-то завёрнутым в пакет.

– О! – Сказал он. – Ты уже оделась? А я думал позавтракать вместе.

– Нет. – Мрачно отозвалась Глаша. – Я в пальто вместо пижамы сплю, так теплее. Заходи! – Кивнула девушка и прошла в комнату. – Если честно я рухнула прямо так и уснула.

Глаша повернулась к Кириллу и застыла. Лицо молодого человека пересекал лиловый синяк.

– Ну да. – Усмехнулся он. – С утра жёлтеньким ещё отливал.

– Не, ещё красивые бордовые подтёки появились. – Дёрнула губой Глаша.

И только сейчас она почему-то заметила, что у неё болит всё тело. Это было неудивительно, потому что вчера она приложилось всем организмом с высоты барного стула об пол, а затем устроила спринт по пересечённой местности, с такой скоростью, что ей позавидовали бы профессиональные бегуны.

– Я в душ! Три минуты и иду кофе пить.

Видимо, в гостинице были свои взгляды на температуру и напор горячей воды, потому что из лейки душа лилась еле тёплая струйка, под которой Глаша мгновенно замёрзла и выскочила из подобия ванной комнаты в самом скверном расположении духа.

Глаша быстро облачилась в чистую и удобную одежду. Порадовалась, что мама, зная её обыкновение терять заколки, положила модную длинную шпильку, которой очень удобно было закалывать волосы. А также настроение подняли кеды, потому что вчера она умудрилась отломать каблук у сапог. И совсем она пришла в себя, когда уплетала бутерброды, плюшки и целых два стакана кофе предусмотрительно упакованных в отдельную коробку. В принципе, день начинался неплохо.

– Нашёл кондитерскую с потрясающим сервисом! – Гордо сказал Кирилл. – Звонил Визгликов на твой телефон. Прости, я ответил, потому что мой в номере остался. Он через пятнадцать минут за нами заедет. Сейчас отправляемся в тюрьму, потом допрашиваем Нефёдова, а ещё, вполне возможно, придётся самостоятельно его в Питер забрать.

– Какой насыщенный событиями день предстоит. – Грустно констатировала Глафира.

Она примерно представляла, какие шутки будет отпускать любезнейший Стас Михайлович, который обязательно опошлит тот факт, что Кирилл у неё в номере завтракает и ответил на входящих от него звонок.

И, как всегда, Глафира оказалась права! Визгликов держался с начальственным видом минут пять, а потом понеслось и пока они шли до машины, он придумывал шутку одну чище другой.

– Глафира, а вот ты прямо роковая женщина. Тебя когда на работу брали в отделе кадров прям на личном деле хотели отметку сделать «аленький цветочек», такое ты производила благостное впечатление на весь коллектив. А на поверку-то вон оно как!

– Станислав Михайлович, – тихо процедила Глаша, – а вы зачем поднялись за нами? Мы бы сами дошли. Не так весело, конечно, но гораздо спокойнее.

– Ты что Глафира Константиновна! А как я потом буду расписывать жаждущим подробностей коллегам, как застукал вас с Кирюшкой? У меня не такое богатое воображение, чтобы придумать все детали.

– Что значит застукал? – Громко возмутилась Глафира и обернулась на него при выходе из гостиницы.

– О! Ну, наконец-то Глаша пришла. А то всю дорогу шипел кто-то!

Глафира радовалась только одному, что Кирилл побежал за своим мобильником в номер и не слышал весь этот утренний бред Визгликова.

Дорога до исправительного учреждения заняла два часа, Глафира радовалась, что Визгликов переключил своё язвительное внимание на молодого лейтенанта, который вёз их в колонию. Сначала девушка разглядывала местные красоты, а потом не заметила, как задремала и проснулась только тогда, когда машина резко остановилась.

– Сидоров, ну осторожнее, а то растрясёшь нежную питерскую барышню. – Послышался голос Стаса.

На улице совсем распогодилось и настроение могло бы быть по-настоящему весенним, если бы не заборы, колючая проволока и колонны угрюмых людей, которые сновали по территории тюрьмы в разных направлениях.

– У них же карантин. – Сказала Глаша. – Чего они все на улице?

Визгликов пожал плечами и пошёл к проходной. Он о чём-то долго пререкался с постовым, а потом начал размахивать руками. Наконец их спор разрешил человек с погонами майора и следователей пустили внутрь.

– Черт-те что! – Стас Михайлович был не на шутку зол. – Сопляк какой-то будет мне перечить!

– Ну, если он вам перечил по уставу, то значит был прав.

В эту минуту Глафира поняла, что у неё слишком длинный язык, который моментально подкоротил свирепый взгляд Визгликова. Глаше захотелось стать совсем крохотной и уползти в расщелину асфальта, чтобы не попасть под шквал огненной речи, которую Визгликов произносил с особым чувством. Когда он наконец закончил высказываться о Глашиной работе в разных оскорбительных эпитетах, они уже дошли до пункта назначения.

– Станислав Михайлович, простите что дёрнули. – К ним навстречу выкатился подполковник. – Но после вашего отъезда ко мне обратился один из заключённых и захотел говорить. И я подумал, раз уж вы приехали из такой дали, то наверняка будет интересно с ним поболтать.

– Надеюсь, что он не просто так решил моё время потратить. – Сурово сказал Стас. – Ну, давайте. – А вот эти двое товарищей, – он мотнул головой на Глашу и Кирилла, – пусть пока допросят тех, кто в одной пересылке был с Зарянским. Я, по-моему, вчера кого-то не успел увидеть.

– Да, сейчас всё организуем. – Добродушно покивал головой человек. – Меня зовут Валентин Николаевич. – Представился он, глядя на Глашу и Кирилла. – Пойдёмте.

Посмотрев на его круглое, румяное лицо, Глафира подумала, что такой человек, наверное, слишком мягок для начальникоа оперативной части в этом исправительном учреждении. В нём располагало всё: манеры, речь, даже походка была какой-то лёгкой, несмотря на внушительную комплекцию.

Глафира и Кирилл пришли в маленькую допросную, где было холодно даже в этот солнечный день. Глаша впервые была в колонии, а тем более внутри неё. Её первый опыт встречи с таким заведением был в новом питерском СИЗО, но и там ей было не особенно уютно. А здесь, где преступники уже многие годы отбывали наказание, атмосфера была и вовсе гнетущей.

Сначала к ним привели долговязого парнишку, который всё время озирался, хихикал и оценивающе оглядывал Глашу. Ничего ценного он не сказал, а всё больше спрашивал как дела на воле.

– У вас или у меня? – не выдержала Глаша.

– Чё? – Спросил он.

– Вы всё время спрашиваете про вольный образ жизни. Так вот я и хочу спросить, зачем вам эта информация? Судя по вашему делу, вам здесь ещё семь лет пребывать. Всё может измениться! Поэтому давайте не будет тратить время. Или вы что-то знаете относительно Зарянского или идите обратно к себе. – Строго сказала Глаша.

– Ой, ты такая классная когда суровая. – Засмеялся молодой человек. – Красивая, да я с пятнарика чалюсь. Чё мне воля? Я туда как на экскурсию ходю!

– Понятно. – Вздохнула Глаша. – Кирилл, я думаю будет разумней пригласить следующего.

Глаша вздохнула, потому что её начала утомлять бесполезная работа и общение с заключёнными. Ей казалось, что она выступает в качестве аниматора в серых буднях этих мужчин, ну и стриптизерши заодно. Потому что смотрели они на неё так, будто на ней не было джинс, бадлона с высоким воротом и толстого свитера сверху.

Глаша подумала, что хорошо хоть она посмотрела погоду здесь, а то в Северной столице было жарко, а вот Ярославль не радовал теплом, и сейчас бы она мёрзла, особенно в этой ледяной допросной. Девушка развлекала себя рассуждениями, пока перед ней не присел очередной заключённый. Его, как и остальных, пристегнули одной рукой к перекладине на столе, а вторую руку зацепили за железный стул, на котором он сидел.

– Этот последний? – Устало спросила Глаша у Кирилла.

– Ага.

– Тогда нужно заканчивать! – Сказала девушка. – Какой смысл здесь сидеть без дела.

– Погода нынче солнечная! – Вдруг сказал сидевший перед ней мужчина.

Он посмотрел на неё, и Глаша буквально провалилась в чёрную дыру его глаз. Заключённый кивнул на лоскут неба, видневшийся в маленькое зарешеченное оконце, и Глафира поддалась его движению; она повернула голову, и в следующую секунду её сердце билось в горле, к которому было приставлено острие шпильки, вырванной из её волос.

Кирилл смотрел как в замедленной съёмке на то, как заключённый вскакивает с места. Вторая рука его оказалась не пристёгнутой, он схватил девушку за шею. Сын Лисициной видел, как Глаша поворачивает голову, как водопадом льются её волосы, лишённые забрала причёски. Он видел, что заключённый Ерохин что-то кричит ему.

– Начальник, наручник отстёгивай быстро!

– У меня нет ключей. – Кирилл взял себя в руки и говорил спокойным голосом. – Ты подписываешь себе приговор! Отпусти девушку!

– Бери ключи у конвоя! Быстро!

Заключённый Ерохин встал спиной к стене, так чтобы его полностью спереди закрывала Глаша, вдавил под подбородок девушке металлическую шпильку, инкрустированную стразами и посмотрел на Кирилла.

– Чё встал начальник? – Тихо сказал он. – Зови конвой! Будем на волю выбираться!

Колония жила в своём привычном ритме, на кухне варился в больших котлах обед, кто-то курил, кто-то мастерил, а кто-то просто пялился в небо, свободное в выгульном дворе от квадратов решёток. Визгликов вышел наружу, потянулся и глянул на перепуганного постового, с которым он не так давно препирался.

– Слушай, не серчай. – По-доброму сказал Стас. – Извини, ты и правда действовал строго по уставу. Чего с тобой?

Стас тревожно оглядел бледное лицо молодого человека.

– Там! Там вашу следовательницу в заложники взяли! – Вымолвил он.

У Визгликова сразу заострилось лицо, провалились глаза и мир стал враждебным

– Б....! – Только и смог произнести Стас, который в обычной жизни крайне редко употреблял мат, так как ему вполне хватало словарного запаса, чтобы не уподобляться серым массам, которые в условиях современности умудрялись даже детей воспитывать, разговаривая с ними исключительно бранью. – Веди!

В коридоре возле допросной выстроилось начальство, несколько охранников и даже мужик в робе заключённого.

– Это кто? – Стас кивнул на него.

– Переговорщик. Этот сказал, чтобы никто не входил из охраны. – Тяжело ответил Валентин Николаевич.

– Что он хочет?

– На свободу с чистой совестью. – Буркнул Кирилл. – Он хочет выйти из тюрьмы.

– Чего ему так приспичило? – Спросил Визгликов у переговорщика.

– Я почём знаю. Он как-то не особо докладывает мне. – Возмутился мужик. – Не впутывайте меня товарищи начальники, он сейчас с вашей бабой уйдёт, а мне потом что делать? Чё надо я передам.

– Требования! Чётко и быстро! – Сурово сказала Визгликов и повернулся к Кириллу. – Как случилось?

– У Глафиры заколка в волосах была, там шпилька сантиметров пятнадцать. Ещё и металлическая. – Вздохнул Кирилл.

– Ну да, Глафира Константиновна знает толк в развлечениях. – Сквозь зубы проговорил Визгликов и вдруг, взявшись за ручку допросной, вошёл внутрь.

На лице Глафиры виднелись только огромные, кричащие с просьбой о помощи глаза. Девушка была бледна как полотно, её колотило мелкой дрожью и она даже боялась пошевелиться. Все чувства Глаши были сосредоточены в том месте, где глубоко в кожу вонзалось острие, способное в одну секунду отправить её к праотцам.

– Я что сказал? – Тихо проговорил удерживающий её мужчина. – Ты смерти её хочешь начальник.

– Я бы вот честно уже не отказался. – Визгликов встал перед ними. – Она мне все нервы истрепала. Бабы в нашей работе только мешают. Слушай, – Визгликов скривил лицо, – толмач твой ни о чём. Давай напрямую перетрём и всё образуется. А ещё лучше, если ты её отпустишь, а я с тобой останусь.

– Неинтересно! – Сказал тот. – Выйди! Или ей придётся очень несладко.

Глаша вдруг почувствовала ломающую руку боль. Ерохин резко вывернул девушке кисть и в упор глянул на Визгликова.

– Не выйдешь, сломаю! Но в медпункт ей ещё не скоро, не добавляй девке проблем. – Низким голосом сказал он и поднажал так, что Глаша закричала.

Стасу ничего не оставалось кроме как ретироваться за дверь.

– Станислав Михайлович что вы устраивайте? – Накинулся на него начальник колонии Кавалеров Олег Иванович. – У него пожизненное! Ему всё до лампочки! Куда вы лезете?

– А какого чёрта он здесь у вас делает тогда? – Устало спросил Стас. – Я что хотел, увидел, – он помолчал, – он Глашу убьёт, не моргнув глазом.

– Какая новость! – Съязвил заместитель начальника.

– Прекратите, а! – Проговорил Валентин. – Его требования неприемлемы, но и подвергать риску следователя мы не можем. Поэтому я считаю, что нужно как-то выводить их оттуда, а по дороге уже освобождать заложника.

– Ты в своём уме? – Рявкнул Кавалеров. – Мало того что его сюда притащили за каким-то бесом, так вы мне ещё хотите помочь заключённому устроить побег.

– У него вторая рука не была пристёгнута! – Вдруг сказал Кирилл. – К перекладине на столе была, а которую к стулу крепили, та свободной оказалась.

– Кто конвоировал Ерохина? – резко спросил Валентин.

От стены отделился один из охранников.

– Валентин Николаевич, до допросной доставили мы с Лосевым. Непосредственно внутрь его располагал Лосев. – Напряжённо сказал мужчина. – Но сразу после этого он самовольно покинул пост.

– Почему не доложили? – Лицо Валентина стало похоже не восковую маску и мгновенно улетучилась вся обаятельность человека.

– Я рапортовал старшему смены. Но он сказал, что Лосев предупреждал его и сразу после этого ко мне пришёл на замену Фокин. – Он указал на второго охранника.

– Понял! Так, – нахмурился Валентин, – срочно найти Лосева и начальника смены. И ко мне в кабинет. И чтобы там сидели под охраной и не рыпались!

Двое человек немедленно отправились исполнять указание, а остальные стали решать, как вызволять Глашу.

– Если оттуда выпустить, то считайте, мы ему дорогу на свободу открыли.

– Ну куда он денется? – Спросил заместитель начальника. – А пока у него за спиной стены, а перед бабой прикрыт, то что я могу сделать? Здесь будет место для манёвра. Ребята снайперов рассаживают, он выйдет, и мы его снимем.

– Я не очень понимаю, как вообще могла такая ситуация произойти! – Сказал Визгликов. – Я могу допустить, что Глафира в башке своей заколку притащила, но её там даже я не заметил! Я допускаю, опять же, что как-то разглядел заключённый! Но… – Визгликов замолчал, – нет, слишком много совпадений.

– Ой, давайте девушку вызволим, а потом будем разбирать что к чему! – Махнул рукой Валентин.

Дверь из допросной распахнулась, и появился толмач. Он скорбно оглядел присутствующих и произнёс.

– Просили передать, если через три минуты его не выпустят, то он нанесёт бабе повреждения. Настроен он серьёзно. – Он на минуту замолк, а потом добавил. – Граждане начальники, Свирепый никогда не шутит.

– Попроси дополнительное время!

– Мне-то что! Я попрошу, но он на всю голову с прибабахом. Мне лично девку жалко. – Пожал плечами мужчина и засунул свою сутулую фигуру обратно в допросную.

Глафира стояла ни жива и ни мертва. Теперь она прекрасно понимала, что означает такое выражение. Девушке казалось, что она зависла над пропастью, а за спиной у неё стоит смерть. В голове мелькнула шальная мысль, что зря её изображают в женском обличии и костлявой. Вот, например, Глашина смерть была довольно плотной и мужского пола. Ещё девушку удивило, что человек, цепко державший её, был абсолютно спокоен, у него было ровное дыхание и сердцебиение, он не был суетлив. Ерохин просто стоял и ждал.

А в коридоре люди спешно пытались составить план, на который у них была одна минута.

– Может в окошко или в дверь газ? – Сказал один из охранников.

– У тебя в голове газ! Он успеет ей шею проткнуть. Мужики Свирепый пошёл ва-банк! Надо выпускать! – Сказал Валентин. – Давайте решать, время на исходе.

Решено было выполнить его первое требование, потому что иначе из каменного мешка допросной Глашу было не вытащить. Кирилла и нескольких охранников выгнали на улицу, Визгликов и командир спецгруппы встали в конце коридора, а остальные вышли в более просторный коридор. Из дверей вышел толмач и, проверив вторую допросную на предмет засады, махнул Ерохину и тот начал движение.

Мужчина толкнул Глашу в плечо и девушка на слабых ногах ступила вперёд, почти падая. Ерохин вдруг подхватил её на руки и расположил шпильку так, что в случае, если его ранят или убьют, в живых Глаша точно не останется.

Когда они вышли в оцепленный квадрат двора, то Ерохин встал так, чтобы все видели его намерения. Толмач же подошёл к сгрудившимся неподалёку людям и сказал.

– Лучше не стреляйте и вообще ничего не делайте. Этот гад живучий, он ей горло точно проткнёт.

Глафира вдруг почувствовала страшную усталость. Она просто хотела, чтобы всё это закончилось. Ей было физически больно под десятками устремлённых на неё глаз, девушка видела прицелы орудий, направленных на них. Глафира прекрасно понимала, что в любой ситуации может сработать человеческий фактор, и тогда она просто перестанет жить в этом пыльном тюремном дворе. Особенно Глашу огорчал тот факт, как мама будет всем говорить, что её дочь умерла в тюрьме.

Ерохин сказал несколько слов Белобородову и тот, согласно покивав, поплёлся к стоявшему в напряжённом оцепенении руководству тюрьмы.

– Он УАЗик просит. – Сказал толмач, подойдя к Валентину.

– А чё не ломборджини? – Выдохнул Визгликов. – Я с ним поеду.

– Не, он сказал мне за руль. Только товарищи начальники, я вас очень сильно прошу считать меня тоже жертвой и не накидывать ничего. Я не добровольно вызвался. И пожалуйста, христом богом молю, не пристрелите меня. А если мне удастся уйти, то я обратно прибегу.

– Сгинь! – Поморщился Валентин. – Тошно уже!

Мужчина сгорбился, пожевал толстыми губами и пошёл в сторону Ерохина.

– А этого как? – Спросил Визгликов.

– Белобородов Василий Ефремович. Погоняло Друдж! Сидит по экономической.

– Ладно, хватит мять, что там в таких случаях мнут! Давайте работать. – Визгликов напряжённо всматривался в застывшую на руках у преступника фигуру Глафиры. – Мужики гоните УАЗ, а то один неверный шаг, и всё!

– У меня половина заключённых тогда попросится с ним поехать! – Взвизгнул начальник тюрьмы.

– Если он сейчас запнётся и упадёт, например, – тщательно проговаривая каждую букву, сказал Визгликов, – то спасать будет некого! Нам даже стрелять не придётся! А ему ничего не будет, он уже на грани и ему всё равно. Мы с вами обязаны спасти человека!

– А что же этот ваш человек, попёрся на допрос с такой хреновиной? – Язвительно заметил Кавалеров.

– Я, в свою очередь, могу спросить, как получилось, что такой опасный преступник зашёл в допросную без наручников? Но, пока мы с вами выясняем кто виноват, может случиться непоправимое. Гоните машину! – Визгликов внимательно на него посмотрел.

Они увидели, что по направлению к ним снова движется Белобородов.

– Что-нибудь ещё? – Спросил Визгликов. – А то у нас стол заказов скоро закрывается!

– Не, он сказал, что устал держать её и просил срочно транспорт. – Мужчина помолчал. – А ещё сказал, что у него есть человек, который сообщит, если с территории тюрьмы за нами выедет хоть одна машина в течение часа.

– Товарищ полковник! – К начальнику тюрьмы подбежал один из охранников. – Там автобус с заключёнными прибыл.

– Не понял? – Поморщился начальник тюрьмы.

– Ну из СИЗО новая партия.

– Так загоняйте его через основные ворота, этого дебила будем выпускать здесь.

Со стороны гаражей к ним подъехал УАЗ. Машина, подняв небольшое облако пыли, остановилась и из окна высунулось веснушчатое лицо водителя.

– Всё готово! Машину куда?

– Ну, к этому вези. – Гаркнул Визгликов.

– Постой! – Крикнул он водителю и махнул толмачу, чтобы тот подошёл. – Вот машина! Где мне девушку искать?

– Найдёшь, начальник! Я вернусь и расскажу где она. – Белобородов подошёл к водительскому сидению УАЗа и открыл дверь. – Давайте, я сам отгоню туда.

Мужчина запрыгнул на освободившееся место, круто вывернул руль и подъехал к Ерохину. Белобородов выскочил, отворил заднюю дверцу и кивнул Ерохину, чтобы тот начал движение. Заключённый с Глашей на руках осторожно пятился к железному корпусу машины, он напряжённо оглядывался, пружинил шагами и двигался очень медленно. Пот крупными каплями выступил у него на лбу, пальцы почти онемели от тяжёлой ноши и от напряжения, а руку, которая держала шпильку у шеи девушки, свело судорогой. Наконец Ерохин уткнулся спиной в прореху проёма, он остановился, опустил Глашу на ноги, а сам присел внутрь, не отнимая рук от её шеи.

– Залезай! – Приказал он девушке.

Глафира неловко пятясь подпрыгнула и приземлилась на сиденье, но Ерохин сразу же перетащил её к себе на колени. Белобородов захлопнул дверь, сел за руль и они стали продвигаться к выездным воротам.

Визгликов и начальство тюрьмы смотрели, как УАЗ выезжает из ворот, разворачивается в сторону основной дороги, но вдруг что-то поменялось. Машина резко взяла вправо, в ту сторону, где были основные ворота и должен был въезжать автозак.

Стас и остальные сорвались с места и увидели, что УАЗ перегородил въезд автозаку, а Белобородов подозвал к себе охранника, который в растерянности смотрел на начальника. Визгликов сделал шаг вперёд, но в ответ сразу же раздался крик Белобородова.

– Стойте на месте! Мы забираем автозак!

– Он что совсем охренел, что ли?! – У начальника тюрьмы даже затряслись руки. – Я не позволю! Там десять преступников и ещё охрана. Валите его нахрен!

– Всем стоять! – Проговорил резко побледневший Визгликов. – Не двигаться! Вы совсем обалдели, он убьёт её.

– Нет, давайте теперь из-за одной девки положим половину состава и выпустим всех кто хочет на свободу! – Вспыхнул злобой начальник тюрьмы.

– Вы что предлагаете? Пустить её в расход? – Почти прошипел Визгликов. – У нас с вами человек в заложниках! Причём не один! Белобородов тоже условно заложник, а сейчас и охранники из автозака и заключённые перекочёвывают в эту категорию. – Визгликов глянул на Кирилла. – Немедленно свяжи меня со Скоряковым! Обрисуй ему ситуацию, мне нужны полномочия!

– Какие, етит вашу мать, полномочия! – Взревел начальник тюрьмы.

– Спокойней! – Белыми губами проговорил Визгликов. – Кирилл, Анне Михайловне позвони, понадобятся все её связи. Я пошёл! – Стас воткнул свой взгляд в лицо начальника тюрьмы. – Дёрнешься – до пенсии не дотянешь, а за содействие в обезвреживании опасных преступников тебе может ещё и деньжат потом накинут! – И тихо добавил. – И про наручники никто не узнает, и не освободит тебя от занимаемой должности намного раньше, чем ты планировал.

Визгликов подняв руки вверх медленно шёл в автозаку. Он спокойно посмотрел на охранника словно прилипшего к борту машины и не двигавшегося с того момента, как Ерохин приказал разворачивать машину.

– Ворота закрыть! – Крикнул Визгликов стоявшему на пропускном пункте лейтенанту.

Железные створки стали немедленно двигаться по направлению друг к другу. Визгликов, не приближаясь к УАЗу, движением руки попросил Белобородова опустить окно.

– Давай девушку отпустим! Смотри здесь и я, и ребята. Ну что она мешать будет. Не бабское это дело! – Миролюбиво пожал плечами Стас.

– Не дави мою жалость, она давно не со мной! – Сказал Белобородов и сразу осёкся, – если что это его слова, он говорит, что передавать.

– Ерохин, ты задолбал уже. – Устало выдохнул Визгликов и увидел, что по направлению к нему идёт Кирилл. – Я сейчас всё решу, – сказал он Белобородову, – минуту дайте мне.

Водитель кивнул. Стас подошёл к Кириллу, тот молча протянул ему трубку.

– Всё плохо? – Коротко спросил генерал-лейтенант.

– Хуже, чем можно себе представить. Времени минута, иначе он может убить Глафиру. – Напряжённо сказал Визгликов.

– Я понял. Считай, что полномочия у тебя есть, командуй на месте. Дайте мне начальника тюрьмы, с его начальством я всё решу.

Кирилл и Визгликов разошлись, один для того, чтобы передать мобильник, а другой – использовать все шансы спасти Глашу.

Стас Михайлович вошёл в автозак и оглядел задумчивые лица людей. Никому сейчас не хотелось проблем, многие из заключённых прибыли на короткий срок и попасть в переделку могло для них значить только одно, выход из тюрьмы в гробу. Останешься и можно попасть под пулю, начнёшь сотрудничать и тогда даже самый коротки срок покажется целой жизнью.

– Сколько заключённых? – Тихо спросил Стас у молоденького охранника.

– Одиннадцать! – Нервно ответил тот.

– Ждать и ничего не предпринимать без моей команды! – Процедил Стас.

Он вышел из автобуса, вздохнул и направился к УАЗу. Белобородов снова открыл окно и, высунув грустное лицо, сказал:

– Гражданин начальник у меня уже нервы сдают! Вот честное слово!

– Там мест не так много. Я половину заключённых убираю на зону. С вами поеду я, ещё охранник и пять арестантов.

– Не, такая важная персона как вы нам не нужна! Достаточно наших и девушки. Давайте уже движение начнём, а то сил никаких. – Дёрнулся Белобородов и вышел на улицу. Старых и хворых из автозака можно забрать. Я сейчас гляну на них.

Он скрылся в автобусе и через короткое время вышел.

– Я вертухаю показал, каких можно забрать. Только давайте в темпе. – Он снизил голос до доверительного шёпота. – Девушка чуть дышит там, совсем страшно ей, а что этому придурку может в голову ударить, я не знаю. Он вообще такой, со странностями. – Покрутил пальцами в воздухе толмач.

Визгликов со стороны наблюдал, как выводят из транспорта несколько заключённых, и они скрываются за воротами тюрьмы, как УАЗ подъезжает близко к автозаку и как Ерохин прикрываясь Глашей неловко переползает из машины в автобус. Белобородов сел за руль и автозак тронулся с места.

Когда они поравнялись с Визгликовым, то Белобородов открыл окно и в упор посмотрел на Стаса.

– Начальник, а знаешь такую песню: «Я счастье своё на Курортной нашёл! Она стояла одна в окружении цветов!».

– Нет! – Кратко ответил тот.

– Правильно! Потому что это я её сочинил! Бывай начальник, даст Бог свидимся. Не поминай лихом!

Визгликов и подошедший Кирилл молча смотрели в сторону пыльного следа, который тянулся за автозаком.

– Мать и Скоряков вылетели к нам! – Тихо сказал Кирилл.

– Нахрена?! – Безжизненно отозвался Визгликов.

Молодой человек пожал плечами и отошёл в сторону. Станислав Михайлович бессильно огляделся и набрал номер телефона.

– Да, это Визгликов. Топ-топычи на месте? – Кратко спросил он. – Они поехали! Встречайте. – Стас снова вернулся на территорию тюрьмы и двинулся в основной корпус в сопровождении Кирилла.

Начальник колонии, его заместитель, а также Валентин Николаевич уже в полном сборе сидели в кабинете. Визгликов зашёл нервно поглядывая на часы и присел в кресло. Он молчал, пока те бранились, спорили, курили и искали виноватых.

– А нахрена вам зэков припёрли, если вы на карантине? – Вдруг спросил Стас.

Мужчины разом глянули на него. Начальник удивлённо приподнял брови и спросил:

– Это вот сейчас самый важный вопрос вы считаете?

– Именно так! – Сказал Стас. – Так почему в колонию, где объявлен карантин привезли заключённых?

– А вот мне кажется, что эти вопросы уже не в вашей компетенции!

Визгликов выдохнул и встал со своего места, он обошёл стол и угрожающе навис над начальником тюрьмы.

– Ты вообще охренел? Сейчас я тебе расскажу всё про свою компетенцию!

У Визгликова от гнева поплыли красные пятна перед глазами, сейчас у него появилась только цель, которую он видел, и это было лицо сидящего перед ним человека. Стас захрипел и кинулся на него, но остальные успели вовремя подскочить и перехватить Визгликова, пока тот не успел натворить бед.

– Прекратите! Прекратите!

Слышал Стас через звон в ушах, который бил похоронным маршем. Точно так было и в тот день, когда он вернулся в Питер из более чем полугодовой командировки на Север. Они ловили там опасную банду, и Стас долго не выходи́л на связь с дочерью. А в тот день он слишком устал с дороги, чтобы ей позвонить. Визгликов проснулся утром и обнаружил, что забыл включить звук на телефоне и память просто перегружена звонками и сообщениями. Он плохо помнил тот момент, когда бывшая жена кричала что-то в трубку, как он, расталкивая людей, бежал по тому месту, где недавно было совершено преступление и как увидел лицо мёртвой дочери. Стас сразу понял, что она умерла! И не потому, что в углу губ запеклась кровь и провалились глаза, просто там больше не было жизни. Вот тогда он и нашёл того следователя, который послал его дочь на задание.

С осознанием всего этого Визгликов рухнул на пол, прижался спиной к шкафу и обхватил голову руками, а работники тюрьмы стояли вокруг и смотрели на него ничего не понимая.

– Может медиков позвать? – Спросил заместитель начальника.

– Да стресс у мужика! – Вздохнул Валентин. – Нужно его начальству рапортовать, что в таком состоянии он не может управлять операцией. Сейчас не в обмороке валяться нужно, а решать проблемы!

Вдруг от шкафа, где на полу сидел Визгликов, донёсся его голос.

– Алло, Мишаня! Ну-ка быстро найди мне фотографию Олеськи, которую Глафира нашла в квартире Нефёдовой! Миша, соберись! – Грозно сказал Стас, разговаривая по телефону. – И найди мне эту фотографию! Сфоткай с лицевой и оборотной стороны, только очень чётко и перешли мне. – Визгликов повесил трубку. – Кирилл быстро найди мне на какой улице в Сочи располагается парники или как это называется, где растения всякие растут.

– Дендрарий, что ли? – Нахмурившись произнёс Валентин. – Мы с дочкой там были.

– Именно!

Кирилл быстро пробежал пальцами по сенсорным клавишам и посмотрел на Визгликова.

– На Курортной! – Медленно проговорил Одинцов.

В этот момент к Стасу на телефон пришла смска, он открыл сообщение, увеличил то место, где позади девушки было указано название улицы. Олеся стояла на Курортной улице, вся в окружении цветов!

У Стаса опять прозвенел телефон, и он с болью глянул на экран и нажал громкую связь:

– Станислав Михайлович! Мы автозак остановили! Там все заключённые и Ерохин тоже. Только вот Белобородова и следователя Польской внутри нет. Ерохин сотрудничать отказывается, у него сын есть, и пока мы его не обезопасим, он разговаривать не будет! Какие наши действия?

Визгликов молча передал трубку начальнику тюрьмы, а сам вышел в коридор. Сегодня он лицом к лицу стоял с убийцей своей дочери, а теперь у него в заложниках ещё и Глафира, и где они это неизвестно никому!

Глава 13

Весна капризничала, веяла холодными ветрами, заставляла горожан надеть тёплые куртки, свитера и вытащить зонты. Зато с яблонь, каким-то чудом сохранившемся в вихре городской суеты, доносился медовый аромат, который источали цветки с кружевным одеянием, укрывавшие сгорбленные стволы деревьев.

Миша Лопатин с раздражением закрыл окно, куда залетал хлёсткий ветер и снова присел за свой стол. Он подумал, что неплохо бы подробнее изучить дзен-буддистские техники, иначе тот сумбур, который происходил в отделе в последнее время, для его нервной системы будет губителен.

Он хоть и не показывал вида, но ужасно переживал за Глафиру, о местонахождении которой не было вестей. А также ему нужно было переделать массу рутинных поручений. И хотя именно такая работа и радовала Лопатина-младшего, огорчало его только одно! Сегодня необходимо было найти злосчастную машину, которая приезжала в тот день, когда какой-то умник поменял баннер. И не факт, что это хоть как-то прольёт свет в эту тёмную дыру, куда только сыпятся новые подробности, но нет ни единой ниточки, которая помогла бы раскрыть дело.

А ещё нужно было забежать к Казакову, которому он принёс письмо по поручению Визгликова. И ещё было очень много мелких обязанностей, и Миша даже пожалел о своей прежней работе – там было спокойнее!

Приехав по адресу, который Кириллу Одинцову удалось каким-то чудом выудить из пазла картинок, выданных поисковиком, Миша огляделся. Будничная улица была пуста, редкие бабульки шаркали в ближайшие магазинчики, пробегали доставщики быстрой еды в бизнес-центр, расположенный за углом, но ничего похожего на нужную машину не было!

– Что ж мне теперь дежурить здесь?! – Недовольно проговорил Лопатин.

Он сравнил фотографии с реальной местностью и определили, что машина стояла возле серого дома; там как раз была видна табличка с адресом. Миша покрутился у места парковки нужного автомобиля, заглянул во двор, но, к сожалению, ничего не обнаружил. Выдохнув, он покопался в памяти и вспомнил, где находится пункт участкового. Такой нужный человек точно мог знать эту машину, если она здесь часто стояла.

Участковый пункт полиции располагался как раз неподалёку и судя по небольшой очереди, столпившейся на улице, сейчас был приём. Лопатин, предчувствуя недовольство толпы, вынул удостоверение и, тяжело вздохнув, быстрой и уверенной походкой двинулся вперёд.

– Мужчина, вы куда? – Ожидаемо заголосила тётечка в красной куртке. – Тут люди вообще-то!

– Я прекрасно вижу. – Сказал Лопатин и показал корочки. – Я сотрудник!

– А вот если вы сотрудник, тогда потрудитесь объяснить, что же это такое творится! – Затараторила она. – Эти сволочи из пятнадцатой долго будут мне нервы вытаскивать?

– Я следователь! – Вяло попытался объяснить Миша даме, что никакого отношения к её проблеме он не имеет.

– А мне ровно! Я гражданка! Я налоги плачу!

– Степанида Анатольевна уймись! – Вдруг зычно крикнул подошедший участковый. – Ты что это товарища следователя доводишь мне до сердешного приступа. А ему сейчас докладывать, как мы будем секретную операцию по обезвреживанию твоих соседей проводить. Э-эх, голова, – постучал мужчина себя по лбу, – всё дело насмарку! – Пристыдил он растерявшуюся женщину и, воспользовавшись паузой, пригласил Лопатина пройти в кабинет.

Миша присел за стол, а участковый приладил кепку на полку, сел напротив и уставился на него.

– Батюшке поклон! – Сказал он.

У Миши, который не особо гордился тем что в следствии служит исключительно благодаря родственной протекции, кончики ушей стали слегка пунцовыми, и он кратко кивнул в знак согласия.

– Я к вам с таким делом. – Следователь развернул экран мобильного телефона к мужчине. – Вот такую машину не замечали в районе.

– Честно не помню. – Почесал тот затылок. – Сейчас я местный интернет позову! – Неопределённо сказал участковый и вышел из кабинета.

Через минуту мужчина вернулся в сопровождении воинственно настроенной гражданки.

– Вот Степанида Анатольевна у нас всё знает! Покажите ей!

– А вы с соседями точно разберётесь? – Подозрительно глянула женщина.

– Ну не позорь меня перед высоким начальством! – Понизил тон мужчина и разочарованно развёл руками. – Я же обещал тебе спецоперацию! Я сделаю.

– Это Гоголева авто! – Сразу сказала она. – Только он уже неделю не объявлялся.

– А где он живёт? – Спросил Миша.

– Я говорю, нет его неделю. – Твёрдо повторила дама. – Вчера Тонька его истерила, звонила мне.

– Но адрес-то вы знаете? – Нетерпеливо сказал Лопатин.

Женщина цыкнула, возвела глаза к потолку и быстро набросала на бумажке улицу и номер дома. После этого сопротивляющуюся информаторшу участковый выставил, закрыл двери, и под аккомпанемент недовольства публики они с Лопатиным удалились по нужному адресу.

– А вы что-то про этого Гоголева знаете? – Спросил Лопатин.

– Фамилию помню, но не бузит! – Покачал головой участковый. – Всех своих ненадёжных я точно знаю. Этот значит тихий. А что сделал-то? Ну, если не секрет, конечно.

– Да я и сам пока не знаю. – Вздохнул Миша.

Степанида оказалась права, жена Гоголева ничего о нём не знала и жутко перепугалась, когда открыла дверь. Она подумала, что его нашли, как она выразилась: «Неужто пьяный-мёртвый, где валяется?».

– А он что пропал? – Спросил Миша, убирая удостоверение.

– Так неделю, почитай, дома не объявлялся. Я не знаю, считается это за пропажу или нет. – Сказала женщина, вытирая мокрые руки цветастым кухонным полотенцем.

– А вы его не ищете? – Спросил Миша.

– А где? – Всплеснула руками дама.

– Ну, по друзьям, знакомым. – Пожал плечами Лопатин. – Вы не переживаете?

– Ну, уже начинаю. Так долго он ещё не шлялся. Знаете что товарищи милиционеры! – Рубанула она рукой воздух, но её перебил участковый.

– Мы из полиции! Точнее, я из полиции, а товарищ Лопатин из следственного комитета.

Женщина вздохнула, закатила глаза и ответила:

– Вы знаете, он шорохался непонятно где и когда вы милиционерами были, и теперь не отстаёт. Так что это ему особо не мешает, и к делу не относится. – Объяснила она. – Так вот, если вы его отыщете, то передайте, что я ему устрою! А кстати, что вы его ищите-то? – Вдруг спросила она.

– Странно. Вроде он у меня среди неблагонадёжных не числится! – Пробормотал участковый.

– А что это сразу неблагонадёжный! – Обиделась женщина. – Он и спортом занимается, и работа у него есть, и дача у нас есть, и детей, слава богу, вырастили, и внуков скоро нянчить будем. Так что не надо этого мне здесь. А до того, что шляется, так на то он и мужик. Домой придёт, леща получит и разобрались. Мы, знаете ли, сами! И не шумим, и соседи приличные у нас.

Лопатин, уставший слушать перечисление заслуг невиданного им Гоголева, произнёс:

– Посмотрите, это ваша машина? – Он сунул женщине под нос экран телефона.

Тоня ретировалась в комнату и через секунду появилась вновь, деловито надевая очки.

– Нет! – Отрицательно покачала она головой.

– А не знаете чья? – Расстроился Лопатин, осознав, что кучу времени потерял впустую.

– Знаю! – Утвердительно ответила женщина.

– И! – Медленно произнёс Лопатин, надеясь получить ответ.

– Что и? – Глядя то на участкового, то на Лопатина спросила она.

– Вы нам можете сказать чья это машина? – Лопатин сразу же обогатил свой вопрос подробностями. – И если можете, то в одном предложении скажите чья она!

– Могу! Это машина моего мужа!

Мише показалась, что у него сейчас лопнет голова! Он всегда избегал близкой работы с населением, потому что отдельные экземпляры вводили его в подобие кататонического ступора.

– Тоня, – миролюбиво сказал участковый, видя нервное расстройство следователя, – а гараж у мужика твоего есть?

– Есть! – Незамедлительно ответила она, поставив руки в боки.

– Ключи запасные в доме прячет? – Участковый, у которого был богатый опыт общения с самыми разными слоями населения, сразу же перешёл на понятный Тоне диалект.

– А то! – Фыркнула она.

– Ну ты то знаешь где они! – Понимающе улыбнулся участковый и подмигнул женщине.

Антонина звонко рассмеялась, разулыбалась и, махнув рукой, исчезла, но вскоре вернулась, неся связку.

– Ну, поехали! – Сказал участковый, задорно играя бровями. – Поможем следователю убедиться, что авто твоего мужа не могло участвовать в наезде на пешехода.

– Да нет, конечно! – Фыркнула женщина. – Он сколько лет баранку крутит.

С этими словами Тоня убежала одеваться, а Лопатин непонимающе уставился на участкового.

– Какого пешехода?

– Виртуального. Если мы с вами сейчас Тоне начнём объяснять все тонкости дела, то голова закипит не только у неё. Ей нужно что-то попроще. Так сказать, в обозримом пространстве её понятийного аппарата. – Терпеливо объяснил мужчина.

Мише Лопатину определённо стал нравится этот участковый, который в считаные секунды добыл то, что следователю было необходимо.

Тоня появилась, пылая красными штанами и розовым свитером, тонкие губы она измазала какой-то блестящей помадой, а волосы убрала под шарф леопардовой расцветки. В общем, женщина – мечта! Участковый отреагировал с должным восхищением, и вскоре они втроём подъехали к длинному ряду старых унылых гаражей, которые ещё как-то хранили девственность места и не были облюбованы застройщиками. Пока что они служили местами хранения машин, ну и холстами для современных уличных художников.

– Какой ваш? – Спросил Лопатин. – Точнее, мужа вашего!

Дама нахмурилась, поправила косынку и кивнула на последний гараж.

– Вот, дай бог памяти, тот кажется. Да, точно тот! Дверь покарябанная, значит наш! – Утвердительно кивнула она.

Когда они подошли ближе, то Лопатин с участковым нервно переглянулись. Запах, идущий от дверей, не предвещал ничего хорошего.

– Чем это воняет-то? – Спросила Тоня.

– Отойдите, пожалуйста! – Сказал Лопатин и вздохнув открыл замок.

Когда двери распахнулись, на них вывалился тяжёлый смрад гниющего тела. Лопатин внутренне выругался и повернулся к участковому:

– Ну что?! Я вызываю судмедэксперта и криминалиста.

– А чё такое-то? Чем воняет? – Воинственно спросила женщина.

– У меня впечатление, что в вашем гараже труп. – Сказал Лопатин.

Миша не предполагал, что женщина может обладать такой силой. В мгновение ока молодой следователь очутился на потрескавшемся асфальте, а Тоня рванула вперёд. В следующую секунду от её истошного крика разлетелись даже воробьи, сидящие неподалёку. Участковому еле удалось её оттащить, чтобы она не забралась в машину, где сидел труп её мужа.

Когда приехал Казаков, судмедэксперт Вениамин уже осматривал тело. Юрий Арсеньевич вздохнул, пожал Мише руку и спросил:

– Это та машина, на которой, как я понимаю, баннер приезжали менять?

– Ну, судя по описанию, да. Я сегодня если успею до женщин доберусь, ну до тех кто описание дал. Или Погорелова пошлю, хотя в связи с событиями в Ярославле мы все в бегах.

– Как там? Что-то известно? – Спросил Казаков.

Лопатин-младший отрицательно помотал головой и, поискав куда бы присесть, приготовился записывать малоприятные подробности осмотра места происшествия.

***

Латунин и Журавлёв уже третий час до ломоты в глазах всматривались в потоки машин запечатлённые камерами наблюдения. Марк оценивал дорожную ситуацию, из-за которой группа попала в засаду, когда они перевозили Зарянского, а Роман искал машину, на которой мог ехать второй участник нападения возле психиатрической клиники.

– У меня уже в глазах рябит! – Сказал Марк. – Надо кофе выпить! Тебе взять?

– Ткни чайник, в шкафу растворимый есть. – Не отвлекаясь, сказал Латунин.

– Не, я со своим желудком раньше времени распрощаться не хочу. – Проговорил Марк, надевая куртку.

– Слушай, – Латунин поднял на него глаза, – а ты за Глафиру вообще не переживаешь? У вас вроде там что-то намечалось.

– Переживаю, конечно! – Пожал плечами Марк. – Но от того, что я голодный останусь, ей легче явно не будет, а вот моя производительность упадёт! А что?

– Да так! Просто когда на неё здесь напали, ты прямо с места сорвался, а сейчас спокойный как слон.

Марк остановился в дверях.

– Ромыч, там я сделать что-то мог. Точнее не так, я мог и сделал! А что я могу сейчас, находясь в тыще километров от неё? – Он пожал плечами. – Правильно! Только продолжать работать! Я всеми руками за скорейшее раскрытие дела, а потом, – он хохотнул, – устрою Глафире Константиновне романтическое свидание.

– Ну, если она выберется оттуда в полном здравии. – Глухо сказала Латунин.

– Значит, не устрою. – Покачал головой Марк. – Ром, служебные романы не мой конёк. Да и о своих целях я тебе говорил.

– А на фиг ты ей мозг крутишь? – Латунин поднял на него глаза.

– Натура у меня такая по части женщин. Ветреная! – Марк взялся рукой за дверную ручку. – Не могу пройти мимо миловидной Глафиры, раз уж вместе работаем. Тем более, она у нас единственная дама в суровом мужском коллективе.

Латунин поднял брови и покивал.

– А Лисицына?

– Ну ты брат сравнил! Анна Михайловна, как никак, руководитель. Да и по возрасту она мне не сильно подходит.

– То есть в отчимы к Одинцову набиваться не будешь? – Спокойно произнёс Латунин.

– Ром, чё ты как с цепи сорвался? Или у тебя у самого на Глафиру планы? – Проговорил Марк.

Но Латунин не успел ответить, потому что дверь раскрылась, и в кабинет влетел Илья. Он огляделся и уставился на оперативников.

– А где Глафира Константиновна?

– Ну, для начала, здравствуйте! – Сказал Журавлёв.

– Да, извините. – немного поутих Илья. – Добрый день. Где Глаша?

Латунин и Журавлёв переглянулись.

– В служебной командировке. – Медленно ответил Марк.

– Конкретнее, пожалуйста. – Настаивал Илья.

– Как вас зовут?

– Илья Андреевич Хаустов.

– А вы кто?

– Жених её! – Обескуражил ответом молодой человек. – Так где она?

– Понимаете ли, Илья Андреевич, – проговорил Марк, – Глафира Константиновна работник следствия и вы уж нас простите, но мы не распространяем све́дения о сотрудниках.

Латунин видел, что Марк говорит с плохо сдерживаемой злостью. Губы молодого человека вытянулись в нить и верхняя подрагивала, глаза сузились до щёлок, и Роман решил вмешаться.

– Марк, мне тоже кофейка захвати, а то и правда голова раскалывается. – Буднично произнёс он, – а вы Илья Андреевич проходите, я вам расскажу порядок нашей работы.

Журавлёв ещё минуту постоял перед дверью, потом вышел, а Латунин пригласил посетителя присесть.

– Скажите, с ней что-то случилось? – Вдруг спросил Илья.

– Да с чего вы взяли-то? – Покачал головой Роман. – Она в служебной командировке, всё хорошо.

– А я вот ещё Визгликова знаю. С ним можно поговорить?

– И он с ней! – Вздохнул Латунин.

– А с кем-то из начальства? – Не унимался ботаник.

– Они все с ней! – Терпеливо говорил Латунин.

Он всем своим видом показывал, что очень занят, для того, чтобы Илья поскорее убрался. Оперативник даже стал перебирать папки с делами, которые передал им Петров. На одном из бумажных скоросшивателей вдруг отлетело крепление и по полу рассыпались протоколы, заключения, фотографии.

Латунин тихо выругался и стал собирать содержимое. Илья неловко переместился на корточки и начал помогать, больше разбрасывая, чем собирая.

– Вы знаете, я и сам справлюсь. – Нервно заметил Латунин, когда Илья в очередной раз пытался достать тонкие листки с заключениями и нечаянно порвал одно из них чуть ли не пополам.

– Нет, что вы, – молодой биолог краснел, отдувался и чувствовал горячее желание помогать следствию. Ему казалось, что сейчас весь этот бардак случился исключительно из-за него, – я фотографии лучше соберу.

Латунин ничего не ответил, мстительно подумав, что после первых двух-трёх красноречивых снимков этот надоедливый товарищ попросит самоотвод, потому что для того, чтобы смотреть на трупы всё-таки нужна выучка и годы тренировки. По крайней мере, так было с Латуниным.

Когда Илья замер, рассматривая одну фотографию, то Рома подумал, что избавление близко. Тем более что сейчас должен вернуться Марк, который, не понятно отчего, включил Отелло.

– Это мальва! – Вдруг Илья ткнул в фото пальцем и повернул его к Латунину.

Роман взял снимок в руки и увидел только труп девушки, насаженный на штырь в каком-то гараже.

– Любезный мой, – выдохнул Латунин, – это труп!

– Возможно! – проговорил Илья и снова забрал снимок себе. – Но вот это, – он потыкал пальцем в угол фото, – мальва. Я биолог, я точно знаю.

– Это очень ценное наблюдение, – скептически заметил оперативник, – я добавлю его к описанию фотографии.

– Да нет же, – досадливо хлопнул по фотографии ладонью Илья.

– Ну вы аккуратнее, материалы дела всё-таки! – Быстро забрал у него карточку Роман.

– Простите. Просто я у Глаши в телефоне видел такой же рисунок. И она сказала, что это с места преступления.

Латунин задумчиво посмотрел на мужчину, потом снова на фото.

– Вы этот рисунок видели?

– Нет. – Покачал головой Илья. – Точно нет, помещение было больше и светлее.

Дверь распахнулась и на пороге появился Марк. Картонные стаканчики в его руках источали аромат кофе, в коробке горкой лежали сэндвичи.

– О, не думал, что вы так надолго у нас задержитесь! – Язвительно заметил он. – На вас кофе не захватил.

– Марк, погоди. – Нахмурился Латунин, когда тот поставил перед ним кофе. – Илья Андреевич, почему вы считаете, что рисунки схожи?

– Я биолог. Я работаю с растениями, более того, мальвовые это моя специализация, точнее, хобби. Глаша заметила тогда, что это роза, я указал на различия и сказал, что это мальва. А здесь тот же рисунок. Я в юношестве занимался искусством, учился в художке.

– Где она видеть-то могла рисунок! Блин и телефон её с ней! – Задумчиво проговорил Латунин.

– А давайте ей позвоним! – Предложил Илья. – я напомню про рисунок, она скажет где.

– Да куда ей звонить, знал бы кто. Найти бы её ещё. – Сказал Латунин и замер.

Он медленно поднял глаза на изменившегося в лице Илью, который стал нервно переводить взгляд с Романа на Марка и обратно.

– Это в смысле?

– Ну, – выдохнул оперативник, – ну поискать её надо. Она ж на месте-то не сидит. Работает человек.

– Не принимайте меня за дурака! – Твёрдо сказал Илья. – Что с Глашей?

Марк поставил свой стаканчик и коробку на стол и подсел к Илье. Он долго и молча смотрел на молодого человека, а потом улыбнулся.

– Илья Андреевич, – он вздохнул, – вы реально мешаете работать! Сейчас не до вас и ваших, простите, странных переживаний. Мне кажется, что если Глафира Константиновна хотела бы, чтобы вы знали где она, то сказала бы! – Марк вдруг переменился в лице и тяжело взглянул на него. – А вот если вам есть что сообщить следствию, и вы это намеренно скрываете и сейчас шантажируете нас, пытаясь выведать све́дения, которые мы не имеем права раскрывать, то я привлеку вас к ответственности! Я ясно выражаюсь?

– Предельно! – Помолчав, сказал ботаник.

– Роман Антонович, мне кажется, что гражданин что-то хочет сообщить вам. – Повернувшись к Латунину, процедил Марк и отошёл к своему столу.

– Я могу сообщить лишь то, что сказал в первый раз. Я видел у Глафиры в телефоне такое же изображение, она сказала, что это с места преступления. – Проговорил Илья.

– Места происшествия. – Машинально поправил его Латунин.

– Мне без разницы! – Устало произнёс Илья. – Всего доброго!

С этими словами молодой человек встал и вышел.

Латунин молча перевёл взгляд на Марка, который с довольным видом жевал бутерброд и отсалютовал коллеге стаканчиком.

– Марк, ну так нельзя. Он же не алкаш с улицы. Да даже в этом случае, ну нельзя так. Тем более что он близкий человек для Глафиры.

– Ну, во-первых, это с его слов мы обладаем столь ценной информацией, а Глаша может и не в курсе, что он её сосватал уже. – Марк усмехнулся. – И мы оба понимаем, кто выиграет этот раунд. Я бы не стал ставить на плюшевого флорафила! А во-вторых, ты б его уговаривал три часа, а так он дал инфу и пошёл по делам своим. – Марк поморщился как от зубной боли. – Романыч, ну не нуди, а. Давай кофе попили и работаем. Шевелиться надо!

– Странно что он сказал, о том, что такой же рисунок был на фото у Глафиры. Она не ездила с нами в магазин, где труп девушки нашли на складе. – Подпёр рукой голову Латунин. – Надо срочно проверить все места, где она была. Ну и там, где было помещение.

– Радует, что работаем не так давно и круг ограничен.

В кабинет ввалился злой Погорелов. Он бросил на стул куртку и молча сел за свой стол.

– Что стряслось? – Спросил Латунин.

– Ещё один труп! И по ходу, мужика, на машине которого выезжали баннер растягивать. Налицо отравление угарным газом. Хотя хрен его знает, – Погорелов устало протёр лицо руками, подошёл к столу Латунина и взял его стаканчик с кофе, – не говори мне ничего! Устал как собака последняя, сейчас побегу к тёткам, которые описание машины дали. Там Лопатин на месте, но они там надолго походу. Там жена мужика этого, как взбесилась, встала напротив дверей гаража и орёт благим матом, что никого не пустит. Хотя половина народу внутри. Ну не драться же с ней, вызвали психиатра.

– У нас как в сказке! Чем дальше, тем страшнее! – Округлил глаза Макс. – Ладно, я возвращаюсь к своим камерам. Хотя, полдня тырюсь туда, ни фига не увидел.

– Давай сделаем рокировку. Глаз уже замылился, может если поменяемся, что-то увидим. – Предложил Латунин.

– Я прошу прощения, а вам не надоело попу в тёплом кабинете греть? Товарищ Погорелов один не справляется! – Сказал о себе в третьем лице Погорелов. – Ему просто необходимо помощь коллег!

– Давай! – Неожиданно легко согласился Латунин. – Пойду и правда разомнусь.

Роману почему-то стало дискомфортно находиться рядом с Марком. Вроде он не сделал ничего дурного, но осталось ощущение гадливости, хотя в тот момент, когда нужно было спасать Глашу, Журавлёв кинулся без сомнений. Латунину не хотелось сейчас разбираться в этой ситуации, потому что у него уже голова разрывалась от всего происходящего.

Последнее место работы было гораздо спокойнее, пока его не позвал Скоряков. Рома не собирался лезть куда-то по карьерной лестнице, особенно после того, как они все раскатились как бильярдные шары вслед за Визгликовым.

Рома долго приходил в себя, успокаивался, что теперь он просто опер и больше не работает в спецотделе. А когда он к этой мысли почти привык, появился Скоряков и даже не спрашивал его, хочет Латунин обратно или нет. И ещё Рому пугала Лисицына. Конечно, он никому об этом не рассказывал и даже виду не подавал, но ему казалось, что она сделана из какого-то другого материала.

В своих размышлениях Латунин дошёл до здания, где работала Нинель Павловна. Перед самым уходом она прислала сообщение, что можно забрать экспертизу по Зарянскому. Не особо любивший бывать в этих коридорах, Латунин помрачнел ещё больше.

– Здравствуйте! – Постучал опер в кабинет к заведующей. – Ой, а где Нинель Павловна?

Спросил он у девушки, которая сидела и старательно заполняла бумаги. Роме даже сразу стало как-то веселее, когда он посмотрел на миловидную темноволосую барышню, а когда та подняла на него миндалевидные, слегка раскосые глаза, понял, что значит выражение «утонул в её глазах»!

– Она сейчас придёт. – Кратко ответила барышня и снова вернулась к своим делам.

Но Латунин не мог уйти и не мог перестать смотреть на неё, потому что первый раз в жизни мужчина хотел подвинуть горы, осушить океаны, воевать с противником, если понадобиться. В общем сделать всё, чтобы эта незнакомка была в безопасности и желательно где-то поблизости от него.

– А можно я подожду? – Неожиданно для себя спросил Роман.

– Да, пожалуйста! – Пожала плечами девушка.

– Меня Роман зовут. – Снова ляпнул он.

– Надя, – просто представилась девушка, – Надежда, – поправилась она.

Дверь открылась, внутрь просунулась мужская голова, которая недовольна спросила у девушки:

– Ну ты долго ещё?

– Не жди меня! – тихо ответила Надя и как-то виновато посмотрела на Латунина. – Правда, я не могу сейчас всё бросить и поехать.

Вдруг за спиной у неизвестного мужчины, который раздражал Латунина уже тем, что имел к Наде какое-то отношение, дверь открылась шире, и Нинель громогласно спросила:

– Вы крайний в очереди?

– В какой очереди? – Нахмурился мужчина.

– В мой кабинет! – отрезала женщина и прошла внутрь. – Надя, всё заполнила?

– Да, Нинель Павловна!

– Ну и отлично! Завтра в восемь утра приходи, а сегодня тебя отпускаю.

Когда Надя встала и улыбнулась, для Латунина перестал существовать весь мир. Осталась только её лёгкая походка, звенящий смех, аромат духов. Рома сидел и не отрываясь смотрел на девушку. Даже когда она ушла, реальность вернулась не сразу.

– Рома, ты просто так ко мне пришёл? В кабинете посидеть? Так может я тебе мешать не буду? – В третий раз обратилась к нему Нинель.

– А кто это? – Кивнул Латунин в сторону выхода.

Нинель проследила за его взглядом и на секунду задумавшись произнесла:

– Если ты о портрете, то это русский классик Антон Павлович Чехов, чьи произведения я уважаю, и видимо поэтому мне подарили его портрет. А если про Надю, то это наш новый судмедэксперт, потому что Веня решил уволиться! Чему я, кстати, очень рада. Так ты о ком?

– О Наде! – Автоматически ответил Латунин и смешался. – Простите, что-то я не о том! Я за заключением.

Нинель Павловна покачала головой и усмехнувшись вздохнула. Она поискала в лотке для бумаг нужную Латунину и протянула, но когда он подошёл, то придержала бланк в руке:

– Надя, дочь моих друзей. Очень дельный специалист! – Она помолчала. – А с ней жених! И вот знаешь, как бывает, говно человек, – задумчиво сказала Нинель, которая никогда не скупилась на сочные эпитеты, – она же просто ангел, а он такой зловонный репей. Прилип к ней и не отлипает! Родители в шоке! – Она прищурилась и глянула на Латунина. – Надежда Викторовна с завтрашнего дня работает у нас. А поскольку ты опер, сообразишь что делать. Парень ты хороший, а девчонка просто клад! – Нинель посмотрела на него. – Латунин, ты чего встал? Или ночевать останешься в моём кабинете?

– Спасибо! – Только и смог произнести Роман и выскочил на улицу.

Холодный ветер, нёсший запах воды остудил его горящие щёки, Рома быстрым шагом шёл по улице, потом остановился, вспомнив, что идёт не в ту сторону, помотал головой и, играя счастливой улыбкой, пошёл дальше. Было ужасно стыдно вдруг стать таким счастливым, когда в отделе случилось ЧП, но он не мог ничего с собой поделать. Латунин понял, что влюбился. Влюбился в первый раз и в случае с Ромой, этот раз был и последним!

***

Вечером Лопатин-младший и все оперативники собрались в кабинете. Миша горестно вздохнул, его абсолютно не радовала вереница дел, и ещё он очень устал. Морально и физически молодой человек был истощён, его нервировал слишком рваный график работы, ранние подъёмы и поздние отходы ко сну. Мише начало казаться, что его единственным желанием со временем стала заветная мечта выспаться, но так как Лопатин-младший был крайне ответственный, то позволить себе отдых он не мог, пока не закончится дело. Замкнутый круг!

И конечно, над Мишей, как и над другими соратниками по работе довлела неизвестность. Про Глашу не было слышно вторые сутки, только изредка писал сообщения Одинцов с одинаковым текстом «новостей нет». Хотя Миша даже этому был рад, потому что слишком тяжёлым грузом было бы открыть смс и прочесть о том, что Глаши больше нет.

Не то чтобы она ему сильно нравилась или Миша испытывал какие-то чувства, просто Глаша была частью коллектива, она была его коллегой, и иногда в глубине души Миша называл тех с кем работает «боевые товарищи»!

Дверь распахнулась и на пороге показалась Тоня, жена Гриши Смородинки, которого Миша с участковым сегодня обнаружили в его собственном гараже. Мужчины оторвались от своих дел и воззрились на неё.

– Здрасьте! – Сказала женщина и решительно подошла к столу Миши. – Я готова! – Она присела напротив и уставилась на него.

– К чему? – Осторожно спросил Лопатин после некоторого молчания.

– Ну, как к чему? – Всплеснула она руками. – С доктором поговорила, он меня успокоил, домой отпустили. Я пришла, проревелась, а потом вспомнила, что говорил Иваныч! И я готова!

Миша вздохнул, оглядел лица ребят, которые застыли в ожидании того, чем же закончится эта странная мизансцена.

– Я не совсем в курсе, что говорил Иваныч и вообще кто это! Поэтому мне затруднительно вас понять.

Женщина покачала головой, оглядела Мишу с некоторым сожалением и продолжила:

– Немудрено, что вы воров и преступников всяких ловите так плохо! – Резюмировала она. – Иваныча на вас нет. Он у нас в селе, ну когда я там жила, был местным участковым. Так вот если что происходило, то он всегда говорил, бабы не ревите! Вы слезами не поможете. Сначала котелок включайте и думайте, что видели и слышали. Мы ему всё рассказывали!

– Как кур у вас воровали или картошку тырили? – Усмехнулся Марк.

Тоня невозмутимо развернулась к нему и покачала головой.

– А вот обижать не надо! У нас и убивали, и девок один чудило своровывал, еле споймали. Так что всё как в городе! – Она вздохнула и глянула снова на Мишу. – Поэтому опрашивайте меня.

– Я понял! – Миша был всё равно несколько обескуражен, потому что к нему редко приходили такие красноречивые собеседники. – Давайте сначала протокол заполним, паспорт ваш можно.

Женщина охотно вынула паспорт, положила перед Лопатиным и замолчала. Миша быстро заполнил необходимые строки и воззрился на неё.

– Кем работал ваш муж?

– Ну как, – она задумалась, – шабашил там сям. Знаете как сейчас, если вертеться не будешь, то и денег не будет.

– Может друзья у него какие-то сомнительные были? – Подсказывал Лопатин.

– Ну, если брать с вашей точки «угроповорота», то они все сомнительные. – Она вдруг засмеялась. – Вот взять, к примеру, друга его лучшего – Кольку. В тёмном переулке сразу решишь, что сомнительный. А знаете, как он со своей женой познакомился, – она оглядела всех и покачав головой сказала, – я вам сейчас расскажу. Мы с Гришуней, пока его родители живы были, снимали себе комнатёнку в спальнике, там возле Просвета. А трудились они с Колькой к Парнасу ближе, там раньше-то пустыри были, а работяги на завод пешим ходом порой бегали. Так вот, идёт вечером Колька, глядь женщина с сумкой тяжёлой. Он к ней, давай, мол, помогу, а она такого стрекоча задала, что только и видели. А Колька-то рослый, под два метра, плечи в сажень и через полморды шрам. А сам ведь как аленький цветочек, не гляди что чудовище! Потом он её светлым днём дождался, до сих пор вместе живут. – Она вдруг горестно вздохнула. – Я ведь им ещё не сказала. Сейчас с вами закончу и поеду сообщу, не чужие они нам.

– В последнее время что-то странное было? Ну денег много принёс или не было его долго, – на последнем слове Миша осекся так как уже понял, что частые долгие отлучки Смородинки —не странность, а закономерность.

– Он чё дурак много денег в дом нести! Я ж отберу, – она задумалась, – не, всё как обычно. Последний заказ у него был опять эти машины клеить.

– Какие машины?

– Ну он у рекламщиков подрабатывал, обклеивал машины плёнкой. Они там буквы или картинки на аппарате таком вырезают, а он клеит. Гришка терпеливый был и рукастый, вот прям ни единой морщи на наклейке, так не каждый сумеет. А он раз-раз и готово!

– У кого он подрабатывал?

– На Введенской, там от перекрёстка с Большой Пушкарской, третий дом. Там реклама у них в окне большом прям выставлена. Но они, по-моему, часов до семи работают! – Сказала женщина. – Сейчас-то уж пятнадцать минут восьмого. – Она всплеснула руками и охнула. – Мне ж уже давно ехать пора, мы на без четверти девять с Колькой и его женой договорились. Если нужна буду звоните!

Женщина быстро черканула роспись и, взяв пропуск, скрылась за дверьми кабинета.

– Я смотаюсь! – Поднялся Латунин. – Может кто-то ещё на месте.

– Да, погоди ты! – Марк быстро пробежался пальцами по клавиатуре. – Вот на Пушкарской агентство «Пеликан», сейчас позвоню.

Через десять минут Марк с Латуниным в быстром темпе продвигались в сторону рекламщиков, так как звонок застал людей на рабочем месте. После минутного флирта с девушкой, которая принимала заказы, они узнали, что баннерами это рекламное агентство не занимается.

– Но, – весело проговорила барышня, – Гриша же не только нам помогал, вы завтра смотайтесь к Лаврику, – она написала адрес, – он баннерами как раз занимается. Ну в том числе. Только вы до одиннадцати успейте, потому что потом он уезжает по клиентам, потом пропивает полученные деньги, потом, как рекомендовал Хемингуэй, работает, потом спит. А до одиннадцати утра он вполне вменяем! – Томно проговорила она. – Ну а я, – она игриво посмотрела на Марка, – буду свободна после девяти и соглашусь попить кофе с вами.

Латунин вздохнул и вышел на воздух, а Марк остался, чтобы обсудить, где лучше провести вечер.

– Ну что? – Выскочил за ним Журавлёв. – Смысла в контору возвращаться нет. По домам?

– Не, я обратно, сумку забыл. – Зачем-то солгал Рома.

Ещё днём он узнал, что Илья живёт рядом с Глашей и сейчас хотел поговорить с человеком, потому что его совесть настойчиво выедала мозг беспокойством, что они неправильно поступили с Глашиным знакомым или женихом, как он представился. Тем более он вспомнил, что и правда как-то видел Илью с Глафирой.

Латунин позвонил в квартиру, через секунду дверь распахнулась, и на пороге возник всклокоченный Илья. Он как-то обречённо глянул на Рому и глухо спросил:

– Глаша всё?

– Успокойтесь, я просто зашёл! – Латунин уже пожалел о своём решении. – Я войду?

Илья посторонился, активно покивал головой и открыл дверь шире. Роман бочком протиснулся и встал в коридоре. Мужчины молча постояли, потом Илья глянул на него и спросил:

– Чаю?

– Ну, давайте.

Разговор не клеился, оба перекидывались ничего незначащими фразами, как вдруг Илья решительно встал, исчез в глубине квартиры и вернулся, неся в руках бутылку коньяка.

– Ну не можете мне сказать, где она, тогда хоть выпейте со мной. А то я один, – он пожал плечами, – не умею как-то. Да даже не один не умею, но сейчас надо. Неспокойно мне.

Беседа полилась ровнее, стали выползать воспоминания детства, Латунин в рамках дозволенного рассказывал о своей работе, а Илья с упоением вещал о том, как, ещё будучи школьником, выигрывал все олимпиады по биологии.

– Слушай, я сегодня поискал и не нашёл изображение этого цветка. – Сказал Латунин, подхватывая с тарелки кружок колбасы, – как его?

– Мальва! Я помню, она говорила, что там Визгликов был с ней и Погорелов. Они потом к Глаше на дачу приехали, когда мы там день рождения её бабушки отмечали.

– Погоди! – Латунин нетвёрдой рукой достал телефон из кармана и набрал номер Погорелова, но тот оказался вне зоны доступа. – Опер называется! – Рома разлил по рюмкам янтарного цвета жидкость и сказал, – ну по последней! А то дел завтра и ещё там надо, – чуть заплетающимся языком сказал он, – девушку спасать?

– Глашу? – Вскинул глаза Илья.

– Нет! Не лови меня на слове, – Латунин погрозил собеседнику пальцем, – некрасиво! Я просто, – Латунин покривлялся лицом, – ну не вовремя всё это, конечно, но я влюбился!

– И я тоже! – Обречённо сказал Илья и сгрёб на груди майку. – Она такая! – Он мечтательно поднял глаза к потолку, а потом опустил их вниз и развёл руками, – а я такой.

– А кто она? – Пьяненько спросил Латунин, разливая остатки коньяка.

– Как кто? Глаша!

– А! Ты поэтому беспокоишься?! – Возвёл на него глаза Латунин.

– Нет, – Илья поджал губы и покрутил пальцем у виска, – чисто по-соседки! Ну, конечно, поэтому!

К счастью, у Ильи не было запасов алкоголя, беседа без подпитки зашла в тупи́к, и вскоре Латунин отправился домой. Конечно, в его расслабленном алкоголем мозге мелькнула мысль позвонить Нинель Павловне и подробнее расспросить о Наде, но даже в таком состоянии опер прекрасно понимал, как далеко она его пошлёт и что потом при встрече может лишить его каких-нибудь частей тела. Так что он задушил эту мысль в зародыше и пошёл дальше, окружённый своим личным счастьем.

***

Лопатин же после того, как жена покойного Смородинки пошла, как она выразилась, «отмечать поминки», поплёлся к Казакову, потому что сегодня у Юрия Арсеньевича было много новостей.

Казаков был хмур, нервно перебирал бумажки и когда вошёл Лопатин, то глянул на него и спросил:

– Новости есть?

– Нету, Юрий Арсеньевич! – Раздражённо выдохнул Миша. – Простите! Просто замучали уже все. Я ж тоже переживаю, но тем не менее сейчас, как никогда, работать надо! Мы ж с вами не в кино, где улики сами себя находят и бегут к следователю. Да и Глаша, скажем честно, не особо похожа на человека, который может за себя постоять.

– Ладно, присаживайся. Хочешь если, вон чаю налей себе, – Казаков кивнул в угол, где стоял чайник, – там пироги ещё с капустой есть и с яблоками.

Лопатин печально поплёлся заваривать чай, вместо этого насыпал кофе в две кружки, заварил кипятком и принёс обратно.

– Миш, ты чего? Я себе не просил! Я вечером кофе не пью! – Кратко глянул на него Казаков.

– Я тоже! – Лопатин встал, вылил коричневую жидкость в раковину, вымыл кружки и присел напротив Юрия Арсеньевича.

Криминалист посмотрел на него, вздохнул, но ничего не сказал. Он прекрасно понимал растерянность юноши, на которого сейчас свалились сразу несколько сложных дел. Казаков сам подошёл к чайнику, как мог сервировал чай и принёс Лопатину.

– Ешь, а то у тебя вид зелёный! – Строго сказал он.

– Спасибо!

– Первое! Глаша не так давно перед своим отъездом вызвала меня и попросила снять отпечаток со стены возле квартиры Нефёдовой. Она попросила поискать в базе, – Казаков замолчал, – но так случилось, что я нашёл отпечаток не в базе! Частично этот же отпечаток женской руки был в Газеле, которая была на месте, где устроили засаду на Визгликова, когда они перевозили Зарянского!

Миша даже перестал жевать. Он поднял глаза на Юрия Арсеньевича, проглотил кусок и переспросил.

– То есть и там, и там была какая-то одна женщина?

– Верно!

– Может это Нефёдова? – Он потряс головой. – Хотя бред, конечно. Она в больнице была.

– И тем не менее я проверил. Это не она.

– Ну там так-то ещё дочка была, если она кончено дочка.

– Не подросток! Точно! У подростков от 12 до 18 лет папиллярных линий около 12, а здесь 9! Значит, старше!

– Кто ж тогда? – Миша вздохнул. – Ну, учтём!

– Второе! Письмо я на отпечатки проверил! Не единого, вот словно в типографии этот конверт взяли, в пакет запечатали и Глаше в сумку кинули. Ничего нет. Ворсинок, шерстинок, микропятен. Ничего!

– Как так?

– Я не знаю! – Юрий Арсеньевич развёл руками. – Ты следователь, ты думай. По тексту там какая-то галиматья, на мой взгляд, но я дал знакомому посмотреть, который занимается криминалистическим анализом вплотную. Ну, хотя может Глаша и разобралась бы, письмо же ей было адресовано.

– А чернила там или подчерк?

– Миша не смеши меня. – Покривился Казаков. – Какой подчерк! Всё на принтере, обычном среднестатистическом! Таких миллионы!

Лопатин покивал, положил бланк заключения в папку и воззрился на Казакова.

– А вот ещё что! – Сказал мужчина. – По младенцу с территории психиатрической клиники. Я не знаю, что это за эксперт с вами выезжал, – раздражённо сказал мужчина, – но все почему-то решили ставить дату смерти по дате, выбитой на рыбной банке. Мне передали все улики, банка эта ещё какого-то лохматого года и, простите, ориентироваться по столь зыбкому доказательному элементу  – это фарс! – Говорил Казаков так, словно Лопатин ему доказывал обратное. – Там даже эта детская коляска была сделана лет пять назад. Она явно очень дешёвая, я пока не докопался до производителя, но я найду, можешь не сомневаться. – Казаков начал собирать портфель. – Это Миша фарс и несоответствие своей должности эксперта!

– Да я понял! Что по младенцу ещё? – Миша внутренне разделял праведный гнев Казакова, но уже так устал, что даже двигался чисто механически.

– Волокна там застряли какие-то, но я пока ещё не дошёл до этого. Завтра буду заниматься. – Казаков глянул на часы, охнул и хлопнул по столу руками. – Всё! Я домой.

Миша встал, пожал руку эксперту и пошёл в сторону выхода.

– Пироги вкусные! Кто пёк? Вроде не магазинные. – Обернулся на пороге Миша.

– Не я!

– Это я догадался! – Улыбнулся юноша.

– А остальное тебе знать не положено! Иди. – Отослал его Казаков, который впервые за много лет торопился домой на ужин.

Когда Миша спускался по лестнице, прозвенел телефон, и он увидел на экране надпись «Папа».

– Да, па! – Сказал он.

– Привет. Миша, мы с мамой ждём тебя в ресторане «Уютное счастье», приходи, поужинаем вместе.

– Папа, не до этого сейчас.

– Мама скоро забудет, как ты выглядишь! Давай без пререканий!

Миша вздохнул и повесил трубку, спорить с властным отцом было сложным и безнадёжным делом. Мужчина вышел на улицу, огляделся и подумал, что в принципе идея неплохая; немного отвлечься от работы и поужинать по-человечески.

К вечеру в городе стало гораздо теплее, весна наконец приструнила распоясавшийся северный ветер, отослала хмурые тучи в другие края и окрасила пространство лучами закатного солнца.

Хорошая погода располагала к прогулкам. В дымке затухающего дня веранды ресторанчиков и кофеен заполнялись людьми, отовсюду звучала разная музыка, перемешивалась в единую какофонию звуков, но почему-то добавляла очарование вечеру.

Жизнь шла своим чередом, люди веселились, бежали на свидание, выныривали из холодного сумрака отступившей непогоды и спешили радоваться прекрасному закату, смотря как золотой огненный шар тонет в кучевых облаках, толпившихся на горизонте.

Всё было хорошо, кроме того, что о Глафире Польской уже вторые сутки не было ничего известно! А если точнее не было ничего известно тем, кто её искал, но, как ни странно, в одном из ресторанчиков Петроградской стороны сидел человек, который точно знал где девушка, но сейчас у него были другие более важные дела, чем думать о Глафире.

Глава 14

Визгликов практически не спал вторые сутки. С того момента, как ему сообщили, что автозак остановлен, но там нет Белобородова и Польской, прошло не так много времени. Но Стасу казалось, что прошла вечность. Хотя и она была наполнена хлопотами!

У следствия был реальный подозреваемый, появилась точка отсчёта, откуда можно было начать разматывать клубок событий, а также было связующее звено в лице Ерохина! Но всего этого было крайне мало для того, чтобы в короткие сроки найти Глашу, а сейчас это являлось основной задачей.

Недалеко от колонии располагался посёлок и теперь обычно пустующий кабинет участкового был превращён в полевой штаб. На тюремной территории располагаться было нельзя, потому что пропускной режим мешал оперативно выезжать на места, где могла оказаться Глафира и тем более там сейчас для устранения тревожных настроений на фоне последних событий был введён режим ЧС. Заключённые не выходи́ли даже на прогулку, все сидели по камерам и «морозились по шконкам», как выразился начальник тюрьмы.

В первые часы местные оперативники выяснили, кому и за что было заплачено, чтобы создать возможность захвата. Но как они не трясли весь круг лиц, которых удалось задержать по подозрению в соучастии, люди обладали лишь той информацией, что касалась их части сделки.

Утром третьего дня Визгликов, прикорнувший только под утро, вышел из избы, выделенной им под постой, и присел на покосившуюся лавочку, стоявшую возле шершавой стены дома.

Деревня просыпалась криками петухов, откуда-то пахнуло печным дымом, недалеко тарахтение заевшего мотора перемежалось с бранью его владельца. Природа буйствовала цветом, к солнцу тянулись жёлтые ряды нарциссов, уже пришло время для тюльпанов, а всё остальное пространство активно наряжалось в зелёный цвет.

– Доброе утро! – Послышалось из-за ограды.

– Доброе! – Хриплым от недосыпания голосом отозвался Визгликов.

Он глянул на местного оперативника, которого прислали из Ярославля на помощь.

– Вчера ещё две заимки ребята в лесу посмотрели. Всё глухо, точно никого не было.

Почти сразу после побега Белобородова начальник оперативной части колонии предложил проверить все окрестные заимки, охотничьи дома и удалённое жильё. По дорогам Белобородову, отягощённому Глафирой, передвигаться было небезопасно из-за объявленного перехвата, а значит ему необходимо было где-то укрыться!

И сейчас по лесам бродили егеря и лесники в сопровождении сотрудников полиции и следственного комитета, переодетых в подобающую местности одежду. Им было приказано не подходить к обследуемым местам, а наблюдать издалека, потому что активное вмешательство могло погубить Глашу.

– Вы меня прочтите, может я глупость скажу. – Почесал рыжий затылок со стоя́щими вихрами паренёк, – меня Лёша зовут, можно я присяду?

Визгликов кивнул и немного подвинулся по нагретой солнцем древесине.

– Ну?! – Вяло спросил Визгликов.

– Он же не дурак, если по чесноку?! – Нервно теребя прутик, который держал в руках, сказал парень.

– Неприятно сознавать, но вынужден с тобой согласиться.

– Он же понимает, что мы пойдём по заброске всякой и местам, где нет никого. Верно?

– Парень, – Визгликов зыркнул на него и помолчал, – Лёха! Я уже и так плохо соображаю. Кончай хороводить, есть что сказать – говори. А нет, тогда займись делом.

– Надо по людным местах поискать! – Выпалил парнишка.

Стас перевёл на него взгляд и услышал, как к ним кто-то идёт. Он повернул голову и увидел Лисицыну.

– Анна Михайловна, идите послушайте, что говорит товарищ.

– Утро! – Просто сказала Лисицына, потому что «добрым» она его не считала. – Скоряков вчера уехал.

– Да я знаю. – Махнул рукой Стас. – Вот Алексей предлагает, что нужно искать в людных местах.

– Дельное замечание! – Рявкнула Лисицына. – А мы-то дураки по лесам бегаем.

Алексей вздохнул, встал со скамьи и, закусив нижнюю губу, нахмурился. Он повздыхал и решительно сказал:

– Нужно в окрестностях посмотреть места, где изменился уклад жизни. У нас не так много таких. Я сам из этих земель, всё здесь знаю, я подумал, прикинул и вот что у меня получилось! – Лёха вытянул из кармана список. – Вот смотрите. Во-первых, – он ткнул в листок, – есть три строительных объекта. Там пришлые рабочие и легко затеряться. Во-вторых, есть лесопилка, там управляющий бывший сиделец, я это почему знаю, потому что его ещё мой папка ловил. И он, этот управляющий, всегда считался ненадёжным. Третье – это большая ферма, там много этих, – Валя замолчал, подбирая слова, – ну мигранты там. У хозяина земель много, построек до…, – он покосился на Лисицину, – много короче. Сам он там не живёт, а живёт в Москве, здесь только производство. – Он задумался. – Это просто ближайшие и наиболее вероятные места для того, чтобы сныкаться, – он поперхнулся, – простите, спрятаться, места.

Вдруг Визгликов прояснился лицом и медленно перевёл глаза на Валентина, а потом на Лисицыну.

– Что? – Спросила Анна Михайловна.

– К Белобородову никто не приходил! Но я точно помню, что во дворе стройка шла! Что-то там ремонтировали и на время карантина, работы прекратили! – Сказал Визгликов. – Полетели!

Визгликов подскочил, Лисицына метнулась в дом за сумкой, и через десять минут они уже сидели в избе, где располагался участковый пункт. Несмотря на близость столицы, сюда ещё не добрались новые постройки, которые устанавливали по всей стране. Здесь кабинет располагался в старом потрескавшемся, но всё ещё добротном срубе.

Лисицына коротко поздоровалась с дежурившем здесь ночью оперативником и снова стала изучать списки. А Визгликов с Алексеем принялись выяснять какая строительная бригада работала в тюрьме.

Оказалось, что за время ремонта сменилось две смены рабочих, и одна из них сейчас, как раз работала неподалёку, по пути следования автозака. Белобородову было очень удобно добраться туда.

Визгликов огляделся и посмотрел на Алексея.

– Спецуру надо ждать! – Сказал тот, после телефонного разговора. – Бригада эта сейчас коттеджный посёлок делает, там десять отстроенных домов и ещё туева хуча недостроя. Прятаться могут где угодно! Если ввалимся сами, то злодей успеет уйти и вашу коллегу, – он кивнул, – ну этого, грохнуть.

– Выражения выбирай! – Зло сказал Визгликов. – Никто никого не грохнет! Спецуру ждём, вида не показываем, что что-то нащупали! Работы не сворачиваем. Может у него соглядатай какой есть!

В комнату бочком вошла женщина, которая добровольно вызвалась их кормить. Она с самого первого дня молча приходила, ставила на столе еду, приносила горячий чай и уходила. Визгликову сначала это показалось подозрительным, но его успокоил местный участковый. Это была Феня, она от рождения немая, а вот дочь её Алиса – разговорчивая юная красотка. И однажды Алису украли. Как оказалось, местные наркоторговцы хотели продать её за границу, там бы особенно ценилась девочка с длинными белыми кудрями и огромными голубыми глазами. Но местное следствие перетряхнуло всех возможных причастных и настолько закрутило гайки по всем преступным тропам, что свои же сдали своих. И вскоре девочка была дома. С тех пор Феня старалась помочь, как могла.

Сегодня на столе были разные изыски, которые Феня готовила дома. Котлеты из домашней птицы, свежий ноздреватый, терпко пахнущий сыр, густая сметана, сдобренная зеленью с огорода, хлеб со звонкой корочкой и даже мёд.

– Фень, ты чего столько притащила? – Спросил участковый.

Женщина слышала, но ответить не могла и написала на бумажке, что священник которому она тоже носит еду, приболел, поэтому всё принесла сюда.

– Спасибо! – Покивала Анна Михайловна и покачала головой, такой выбор блюд был просто роскошью в её жизни, где властвовали полуфабрикаты. Она даже пожалела, что Кирилл уехал в Ярославль допрашивать Нефёдова и искать родственников его жены.

Когда Феня ушла, Лисицына открыла термос, вдохнула аромат травяного чая и вздохнув закрыла снова. Лисицына привычно насыпала в чашку растворимого кофе и залила его кипятком. Даже без жалкого подобия кофеина мозг отказывался работать.

***

День прошёл в напряжённом ожидании. Визгликов уехал вместе со спецназом, Анна Михайловна штудировала документы, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Она переговорила со Скоряковым, узнала, что в Питере тоже нет ничего нового по их делу и, положив трубку, вскинула покрасневшие от напряжённой работы глаза на вошедших мужчин.

– Мимо! – Сказал Визгликов, воняющий болотной тиной, покрытый грязью и строительной пылью. – Но для ФМС мы программу максимум выполнили!

– Чай подогреть? – Спросил участковый и убрал с большого стола бумаги, чтобы накормить усталых людей.

Лисицына смотрела, как он ставит на стол закуски, которые ещё утром принесла Феня. Женщину невероятно раздражали равномерные, какие-то будничные движения мужчины, хотя он был на сто процентов прав, людей нужно было накормить и им нужно было отдохнуть.

Анна Михайловна встала и молча вышла на свежий воздух. На улице уже было свежо, ночь накинула на пространство тёмное покрывало, зачертила тучами звезды и тихо поливала землю дождём.

Женщина прошлась по дороге, глянула в сторону реки, которая вилась внизу лентой и окаймляла островок, где стояла местная церквушка. Анна кинула взгляд дальше, в сторону, где густой лес покрывал всё видимое пространство, расступаясь полянами в тех местах, где были небольшие хутора.

Вдруг в прорехе туч Анна увидела, как с неба сорвалась звезда, она пожала плечами и подумала, что вроде такое явление имеет место только в августе. Она устало проследила короткий путь небесного камня и вдруг её абсолютно материальный внутренний мир пошатнулся.

Анна быстрым шагом пошла обратно, влетела в избу, сгребла со стола закуски под аккомпанемент тишины, потому что за столом все замерли. Лисицына кинула списки посещений на стол и оглядела всех.

– Заключённых посещал священник из местной церкви! – Жёстко сказала она. – Феня сегодня сказала, что она еду священнику не носит, потому что он приболел. У меня вопрос, почему священник не берёт еду, когда болеет? Сейчас вроде поста нет! Церковь находится и на видном месте и, в то же время, в отдалении! Её даже отсюда видно!

– Побойтесь Бога! – Широко покрестился один из егерей, который им помогал. Мужчина был глубоко в летах, но очень хорошо знал местность и добровольно вызвался помогать. – Неужто наш батюшка мог на такое пойти!

– Я Бога не боюсь. – Сказала Анна. – если он умный, значит поймёт, почему мы пришли в его вотчину. А батюшку можно было и запугать!

– Так! – Сказал Визгликов, стряхивая с колен крошки. – Быстро всю инфу по местному приходу мне! Только всё делаем очень тихо. – Он глянул на Анну. – Анна Михайловна – это самый верный вариант, мы бы и искать там не стали. Пошли воздухом подышим, а то после еды глаза слипаются, а нам ещё обмозговать всё надо как следует.

Когда Стас и Лисицына вышли на улицу, он быстро уволок её под руку за дом и оглядевшись вокруг тихо сказал:

– Я пошёл! Надо всё сделать тихо и быстро. Мы не можем ждать разрешения на обыск храма, ты же понимаешь?

– А если она не там?

– Стало быть, влетит мне одному! – Сказал Визгликов. – Придумай, что-то правдоподобное, куда я пошёл и возвращайся.

– Да, давай. – Лисицына не собиралась его останавливать, она прекрасно понимала, что чем дольше Глаша в заложниках, тем меньше шансов нейти её живой.

Она вошла в избу и закрыла за собой дверь, а Стас, прячась в тени кустарников, скатился по дороге вниз, которая вела к маленькому мостику, соединяющему два берега.

Место было выбрано идеально, ещё и с точки зрения подхода к нему, с трёх сторон церковь окружала вода и только с одной, была сделана переправа, а с четвертой стороны стоял непролазным буреломом лес, но и там был поставлен частокол забора, чтобы не забредали дикие звери. Подойти незамеченным было сложно.

Стас мысленно поблагодарил того человека, который дорогу до мостика, ведущего к храму, украсил кустами сирени.

Визгликов присел возле последнего куста, упал на живот и пополз к берегу, где выдохнув опустился в бодрящий холод потока воды. Он не ожидал, что узкая речушка может быть такой глубокой. Стас мгновенно ушёл под воду, но сконцентрировался, тихо всплыл и в несколько гребков оказался в нужном месте.

Отяжелевшая от воды одежда стала сковывать движения, и сейчас Визгликов вдруг осознал, что не взял с собой оружие, а из арсенала был только нож, который он забыл отстегнуть, когда они пришли после неудачного обыска на стройке.

Бесшумно Стас подкрался к одному из окон и заглянул в тёмный проём, но там ничего не было видно, только подрагивали язычки пламени на одном из кадил. Он пропустил следующие два окошка, потому что они также хранили сумрак за своими ставнями, а вот чуть дальше горел свет, это стало заметно, когда он подошёл ближе.

Визгликов упал на землю и пополз вперёд, он приподнялся на руках в нужном месте, вытянул шею и увидел, что за столом играют в карты Белобородов и ещё какой-то мужик. Глаши нигде не было видно, но затем он вдруг увидел движение. Глаша сидела в углу со сведёнными за спиной руками и закрытым кляпом ртом.

Визгликов быстро оценил ситуацию и понял, что отсюда вытащить её точно не получится, нужно выманивать наружу. Окошко маленькое, внешней двери нет, вход только через среднюю часть храма, то есть место, где люди молятся и ставят свечи.

Вдруг кто-то тронул Визгликова за плечо, и Стас замер на месте, в эту минуту он понял, что провалил операцию по спасению Глаши, что было крайне глупо и самонадеянно вот так идти в одиночку.

– Станислав Михайлович, я увидел, что вы один пошли и на подмогу поспешил. – Раздался тихий шёпот.

Визгликов, который даже перестал дышать, обернулся и увидел веснушчатое лицо оперативника Лёши.

– Ты дебил? – Бескровными губами спросил Стас.

– Никак нет. – Так же шёпотом сказал Лёша. – Я просто не знал, как ещё сигнал пода́ть, что я здесь, и вы можете на меня рассчитывать. Я десантура. Я крепкий и вёрткий!

– Ну это я понял, я в смысле, что могу на сердечный приступ рассчитывать. – Выдохнул Визгликов. – Ну-ка глянь что за мужик там с Белобородовым?

Лёша осторожно посмотрел внутрь и снова сел рядом.

– Батюшка наш! – Перекрестился он. – Как так-то? Мамка моя к нему, аж с соседней деревни ходит. Он у нас не так давно, чуть больше полугода, но очень вдумчивый, его люди любят. А они в карты играют!

– Надо их как-то выманить оттуда, не пройти иначе.

– Почему это? – Вскинул брови Лёха. – Это с этой стороны храм красивый, а со стороны забора там ещё не доделано, есть лаз в подвал, там и пролезем. Пошли. – Юноша махнул рукой, и они, пригибаясь к земле, стали обходить здание.

– А как вы поняли, что она там? – Оглянулся Лёша.

– Давай выберем какое-нибудь другое время для светской беседы. – Шикнул на него Стас.

Мужчины быстро переместились в ту часть, где от леса храм отделял забор. Здесь не было окон, только одна глухая стена, составленная из отёсанных потемневших брёвен, а внизу и правда был лаз.

– Здесь вход был в подвал, а потом его засыпало, ну вот пока не раскопали. Уже года четыре как.

Визгликов и Алексей скользнули по одному под землю и попали в сырой, пропахший речной водой подвал. Они покрутились на месте, Визгликов покосился на парочку переломанных гробов, дёрнул плечами и кивнул Лёше.

– Ну веди! Мне не особо здесь хочется надолго располагаться.

Молодой человек, подсвечивая путь телефоном, пошёл вперёд в густую тьму подземелья. Визгликов же оглядевшись прислушался и подумал, что план дурацкий. Но делать было нечего, они уже внутри и уходить было бы неразумно.

Оперативник уверенно шёл к своей цели и вскоре они добрались до выхода из подвала.

– Откуда ты здесь так всё хорошо знаешь? – Спросил Стас.

– Я ж отсюда, из соседней деревни. Храм долго не работал, так мы всё излазали. Сейчас выйдем в коридорчике маленьком. – Он аккуратно открыл дверь. – Открыта! Всегда открыта была, но я боялся, что перекрыли, хотя я и прежнему батюшке про неё говорил, а он сказал, что с ним ничего не может случиться плохого!

– А куда он делся-то? Прежний? – Спросил Стас.

– Умер! От старости, ему около восьмидесяти было. А здесь приходом лет десять заведовал. Сам вызвался в таком возрасте поехать и здесь привести всё в порядок. Вот какой человек был! – Восхищённо сказал Лёша.

– Ну, ты мне потом про него расскажешь. – Нетерпеливо проговорил Визгликов. – Сейчас нужно продвигаться вперёд.

Они вышли в веющее холодом пространство и увидели перед собой ещё одну дверь. Визгликов подёргал за ручку, но, видимо, советом Лёхи всё-таки воспользовались и теперь проход здесь был закрыт. Стас обернулся к оперативнику с немым вопросом, тот несколько секунд напряжённо думал, а потом пожал плечами.

– Есть ещё один ход, но это через колокольню.

– Ну, пошли! – Мрачно сказал Визгликов, потому что перспектива таскаться по верхотурам его не прельщала.

Выбравшись обратно на улицу, мужчины стали карабкаться по шаткой лесенке, верх которой терялся где-то в темноте. Вдруг под Стасом сначала треснула, а потом и вовсе провалилась одна из ступенек, мужчина чуть не сорвался вниз, но, зацепившись за перила, удержался. Зато обрушенная деревяшка, улетев на землю, грохнула по железному ящику, создавая ненужный шум. Визгликов и опер замерли, прижавшись к лесенке, вскоре послышался лязг замка, и дверь открылась. На улицу вышел священник, он поводил фонариком из стороны в сторону, ступил через порог и потянулся.

– Чё там? – Донеслось из-за его спины.

– Нормально всё. Кошак, наверное, или собака. Выходи, хоть воздухом подышим.

Аккуратно через проём переступил Белобородов, он поводил головой и выбив из пачки сигарету закурил. Священник шикнул на него, выхватил папиросу и втоптал её в землю.

– Чё, типа место святое? – Усмехнулся Белобородов.

– Придурок! А мало ли с реки кто увидит. Может в ночь кто на рыбалку вышел, а у нас тут батюшка раскуривается в темноте. Ты головой-то думай. – Мужчина вздохнул. – Скорее бы всё улеглось, и вы свалили.

– Не боись! Завтра за нами приедут.

– Кто? – Нахмурился батюшка.

– Много будешь знать, не скоро в рай попадёшь, – посмеялся собеседник. – Пошли чаю попьём, чё-то ночи зябкие ещё.

Визгликов вдруг прыгнул. Он не раздумывал, не планировал, а просто свалился сверху мешком на Белобородова и ловко заломил ничего не подозревающему сопернику руки за спиной. Опер Лёша лишь злобно цыкнул, когда увидел, как тёмная тень Стаса бесшумно устремилась вниз и тоже прыгнул за ним.

На земле возились люди, в свете валяющегося фонарика были видны летающие руки и ноги, иногда проносились злобные лица, Белобородов страшно закричал в последней попытке вывернуться, но Визгликову помогал не только весь его опыт и сноровка, с ним жила его боль, а сейчас он был уверен, что этот человек причастен к смерти его дочери.

– Звони Лисицыной! – Тяжело дыша сказал Визгликов. – Пусть сюда выдвигаются. Только очень тихо, этот придурок одну интересную вещь сказал.

Стас резко заломил руки Белобородову, пристегнул его наручниками к пристройке, из которой торчала скоба арматуры и, поднявшись на ноги, побежал за Глашей:

– Сторожи их. – Крикнул он на ходу.

В пустом помещении гулко отдавались скорые шаги следователя, он забежал в коморку, где до этого увидел Белобородова и Глафиру, присел возле девушки кульком лежащей на полу и выдохнул.

– Глаша. – Тихонько позвал он её по имени.

Глафир была в полусне, она лишь распахнула глаза казавшиеся огромными на резко похудевшем и осунувшемся лице и попыталась улыбнуться. Только сейчас Визгликов сообразил, что он не снял ленту кляпа у неё со рта. Ощупав тугой узел, скрученный у неё на затылке, мужчина схватил со стола нож и аккуратно разрезал грубую ткань впившуюся девушке в открытый рот и содравшую кожу с уголка губ. Глафира судорожно вздохнула и пролепетала:

– Пить.

Стас быстро нашёл на столе непочатую бутылку с водой, приложил к губам девушки, и та стала жадно глотать долгожданную жидкость. Она захлебнулась, раскашлялась и начала часто дышать.

– Что же вы так долго? – Просипела она.

– Да мы, Глаша, ждали, когда ты всех арестуешь и в цепях в отдел приведёшь. Но ты, как я вижу, задержалась, – Визгликов осматривал сильно стянутые верёвкой запястья девушки. – Видимо, спецоперацию проводишь, – он поднял Глашу на руки и усадил на стул, – извини, что помешали.

Визгликов как можно аккуратнее подрезал верёвки, но Глафире всё равно было ужасно больно. Грубые волокна глубоко въелись в кожу и теперь никак не отставали от натёртых мест на худых девичьих руках.

– Всё шутите?! – Сла́бо проговорила Глаша, пытаясь хоть как-то отвлечься от саднящей боли.

– А куда без этого! – Натужено проговорил мужчина, кромсая толстый узел на ногах. – Эка они тебя скрутили.

В коморку неслышно вошла Лисицына, она посмотрела на Глашу, покачала головой и, поставив на стол сумку, стала вытаскивать антисептики и лекарственные препараты.

– Анна Михайловна, я смотрю вы прям как сестра милосердия! – Проговорил Визгликов, распутав ноги Глафиры.

– Глаша, ты как? – Спросила Лисицына, смачивая хлоргексидином ватный тампон. – Давай раны промоем. Потерпишь?

Глафира кивала. Она отвечала в силу своих возможностей, терпела прикосновения к своему лицу, так как сейчас это было особенно больно, но была счастлива. Ей казалось, что она уже никогда не увидит близких, не услышит смех мамы, не пройдёт по дворам любимой Петроградки. Девушка почти ничего не помнила после того, как в автобусе ей ввели сильнодействующий препарат, из-за которого она лишь ненадолго выплывала на поверхность сознания. Он перестал действовать недавно, и Глаша ещё не совсем ясно воспринимала действительность. Однако даже за это короткое время она успела понять, что, скорее всего, из этой передряги она не выберется живой. И даже сейчас, когда она видела перед собой лицо Визгликова, чувствовала, как Анна Михайловна бинтует ей руки, девушка не верила, что всё позади.

– Спасибо. – Проговорила Глаша запёкшимися губами.

– Давай-ка выбираться отсюда. – Ответила Анна Михайловна, оглядела пространство и вздохнула. – Не пойму я, как святой отец-то на это мог пойти. Я честно думала, что здесь два заложника, а он, – женщина помолчала, – в карты играл, – она постучала пальцем по разложенной колоде.

– Он не священник. – С трудом проговорила Глафира и почувствовала, что теряет сознание.

Лисицына вовремя увидела, что девушка падает, успела подхватить её и крикнула Визгликову, который вышел, чтобы вызывали «скорую».

Стас немедленно вернулся, посмотрел на Глафиру, потом перевёл задумчивый взгляд на начальницу.

– Чего ты стоишь? – Спросила Анна в упор, глядя на неё.

– Я услышал, что Белобородов сказал, что завтра их кто-то забрать должен. – Он вздохнул. – Если мы сейчас вызовем врачей, то точно никто не приедет. А так есть шанс.

– Ты обалдел, что ли? Её непонятно чем кололи! – Лисицына вздохнула. – Глашу по-любому нельзя здесь оставлять. – Она помолчала. – Но можно её по–тихому вывезти. Не будем поднимать шум, никто и не узнает.

– Как объяснить, что с фонариками здесь такая туса собралась? – Спросил Визгликов.

– Найдём с утра самую словоохотливую барышню и скажем что сами испугались, когда здесь люди стали бегать. Оказалось, в соседней деревне дед преставился, вот оттуда за батюшкой и пришли. – Быстро сориентировалась Анна Михайловна и вдруг вскинула на Визгликова глаза. – Слушай, пред тем как отключиться, Глаша сказала, что второй-то, тоже не церковный служащий.

– В смысле?

– Я не знаю. Не телепат. – Отрезала Анна.

– Ладно, не заводись. Надо Глашу транспортировать потихоньку.

Визгликов подхватил девушку на руки и вышел на свежий воздух. Лёша, который уже передал задержанных подоспевшим сотрудникам, обернулся на Стаса и проговорил:

– Давайте я донесу. Вы вон поранились вроде.

Только сейчас Визгликов понял, что изодрал в кровь колени, разорвал брюки, и вся правая часть бедра тоже сочиться и болит.

– Даже не заметил. – Вздохнул он и передал девушку рослому парню.

Вскоре все покинули остров, а церковь затерялась в густом сумраке.

***

Кирилл ужасно злился на мать за то, что она отослала его в безопасный Ярославль. Маскировалось это, конечно, тем, чтобы он раздобыл как можно больше информации про Нефёдовых и иже с ними, но молодой человек прекрасно понимал, что это предлог. На самом деле Анна Михайловна совершенно не хотела, чтобы он участвовал в операциях и беготне по лесам.

Пребывая в скверном расположении духа, Кирилл сидел в кафе и пил уже третью чашку кофе за утро. Он ковырял ложечкой в десерте, просматривал социальные сети и думал, как бы убить время, а завтра уехать домой, раз уж он оказался ни на что не годен.

Экран телефона засветился и появилась надпись «Злая мать». Кирилл недовольно выдохнул и нажал на зелёную кнопку.

– Да.

– Привет. Глашу нашли.

– Прикольно. – Равнодушно сказал Кирилл, хотя внутри он облегчённо выдохнул, так как переживал за девушку больше, чем ему бы хотелось.

– Есть новости?

– В Ярославле хорошая погода, я ем пироженку и завтра собираюсь домой. – Помахал в воздухе ложечкой молодой человек.

– Кирилл не юродствуй! По делу говори.

– Анна Михайловна, я же прекрасно понимаю, что ты меня обезопасила и отправила подальше. – Проговорил юноша. – И у меня нет других дел теперь.

Лисицына помолчала, потом вздохнула и ответила:

– Кирилл, мне стыдно, что я вырастила такого недалёкого сына. Сейчас каждый должен находиться на своём месте. У Визгликова огромный опыт полевой работы, опера из местных, знают всё вокруг. А твоё участие в деле заключается в том, чтобы найти данные. И если совместить то, что ты следователь и очень хороший программист, то твоя работа сейчас собрать информацию. А ты из себя строишь маленькую обиженку и тратишь моё время на то, чтобы кукситься. Кирилл, ты можешь ехать сегодня, рапорт об отставке отнеси в отдел кадров. У меня нет времени объяснять тебе прописные истины. – Она помолчала. – Знаешь, почему меня назначил руководителем?

– Нет. – Глухо ответил Кирилл.

– Потому что я разбираюсь в людях и всегда знаю, кому и какое задание дать. Если бы у тебя была косая сажень в плечах или ты родился бы в Ярославле, или в одной из этих деревень, то был бы смысл тебе таскаться по болотам. Но у тебя выросли не мышцы, а мозги и мне жаль, что ты ими не пользуешься. – Анна Михайловна повесила трубку, а Кирилл так и остался сидеть с приложенным к уху телефону.

Так он застыл надолго, пока к нему не подошла официантка убрать грязную посуду. Кирилл очнулся, воткнул ложку в недоеденный десерт, рассчитался и выскочил на улицу. Его щёки горели, в душе тяжёлым узлом повисла бессильная злоба на себя самого и детские поступки. Он вдруг понял, что он всё это время пытался доказать только Кириллу Одинцову, что уже вырос из пелёнок, а мать, как оказалось, это уже давно поняла.

Сейчас он осознал, что означало клише «сгорал от стыда», он физически чувствовал эту боль обиды и разочарования. Первым желанием было бросить всё и уехать в Питер, а там подать рапорт и махнуть на Тибет или в Индию, примкнуть к какой-нибудь тусовке и найти себя. Но через минуту он понял, что так можно себя только потерять. А если сейчас совершить поистине взрослый поступок и принять критику, а потом выполнить свою часть работы, то он наконец победит маленького капризного Кирилла.

И, пожалуй, впервые в жизни он сделал осознанный выбор. Мужчина набрал номер телефона и сказал:

– Анна Михайловна, я сейчас поеду ещё раз к соседям Нефёдовых, есть мысли, а потом в школу. Как раз успею к концу уроков. – Он помолчал. – Хотел посоветоваться. Я могу допросить Нефёдова.

– Если ты посчитаешь нужным. – Спокойно ответила Лисицына.

– Как Глаша?

– Вовремя мы её вытащили. Кирилл, я тебе сейчас перешлю фото священника и название, – она задумалась, – прихода или церкви, не знаю, как правильно назвать. Пожалуйста, очень быстро найди мне по нему информацию.

– Будет сделано! – С лёгким сердцем он повесил трубку и сразу же получил сообщение.

Кирилл обосновался на скамейке, нужную информацию он нашёл минут за пятнадцать и когда получил обстоятельный ответ по священнику, который должен был приехать в тот приход, где удерживали Глашу, то сильно удивился.

– Анна Михайловна, – он снова набрал номер матери, – в тот приход направляли совершенно другого священника. Это вообще разные люди, совпадает только возраст и слегка внешность.

– Сейчас отпечатки снимем, нужно пробить по базе этого «батюшку». – Ответила женщина. – Отлично! Жду остальную информацию.

Теперь Кириллу стало легко. Он понял, что сегодня он по-настоящему повзрослел.

***

Когда к Лисицыной на телефон пришёл ответ от Кирилла, она попросила привести человека, говорящего что он священник. Белобородова после задержания сразу отправили в место заключения, откуда он бежал и поместили в одиночную камеру, ожидать своего долгого, но абсолютно не светлого будущего. А «батюшку» оставили пока что в избе участкового, где была надёжная клетка для особо буйных. Раньше в ней держал медведя местный алкаш. Он поймал зверя ещё малышом и вырастил в огромного злющего от вечного голода зверюгу. Но, когда местный участковый заступил на службу, судьба медведя решилась быстро. Животное уехало в приют, где его пытались подготовить к жизни в лесу, а живодёр поехал отбывать наказание за свои деяния, среди которых было не только удержание в неволе дикого зверя.

Лже-священник пришёл со смиренным видом, осенил всех крестом и присел перед Лисицыной.

– Говори сестра. – Сказал он.

– Может хватит придуриваться? – Спросила Лисицына.

– Я виноват перед Богом. Перед ним и отвечу. – Спокойно сказал мужчина.

– Сначала Коля Щуплый ответит перед полковником следственного комитета. – Твёрдо сказала она. – Когда ещё мелкому вору Щупликову Николаю Васильевичу выпадет такая честь.

Мужчина переменился в лице, с него слетела напускная кротость, он резко выдохнул и почесал подбородок.

– Закурить есть? Прям душу рвёт. – Он сгрёб на груди майку, в которой его и доставили.

– Меня, Коля, твоя душа мало заботит, как ты сам сказал, это ты перед Богом ответишь. – Лисицына положила перед собой бланк протокола. – Когда, где и при каких обстоятельствах ты убил Яльского Геннадия Ильича, то есть святого отца Дмитрия.

– Ты чё? – Испуганно вскинулся Коля. – Я не убивал, никогда на мокрое не ходил. Это ты что! Нет, нет.

– Коля, каждый совершенствует свою профессию. Тебе, видимо, стало мало своей масти, и ты пошёл на убийство. Ты же в розыске? Это же вы напали с дружками на инкассаторов в Московской области? Коля, ну вспоминай! Что я за тебя всю работу делаю. – Кинула на стол ручку Лисицына, притворно находясь в возмущении, а сама тем временем наблюдала за всей гаммой чувств, которая легко читалась на лице Щупликова.

Тот усиленно кусал губы, вздыхал, пожимал плечами, потом зло глянул на Анну и спросил:

– Добровольное зачтётся?

– Коля, тебе сейчас всё зачтётся. И как ты священника убил и то, что ты удерживал следователя, и сговор. Я, Коля, устала очень, поэтому перечислять сейчас все твои заслуги не буду.

Коля резко выдохнул, глянул на вошедшего Визгликова и, скрипнув зубами, сказал:

– Меня водилой на тот налёт взяли. Ну, когда инкассаторов, – он хлюпнул носом, – там наркоша один был, он пальнул. – Он потряс руками. – Я им говорил, что нельзя нарколыгу брать, они мутные, сделали бы по-тихому, без жертв. Так нет. Короче, мы тогда пошли без согласования со старшим. – Он опустил глаза. – Ну, просрали весь налёт. Наркоша водителю в голову пальнул. Второй, машину открыл сразу, ну он-то прикормленный был. – Коля потёр макушку ладонью. – Всё ж на мази было. Короче, весь навар пришлось отдать, чтоб нас спрятали, а наркошу того старший попросил гасануть. А там как раз свежачок подоспел, документы этого святоши принесли. Там чё-то перетёрли и меня определили сюда. Фото подогнали и вот я здесь. Ну к местным ребятам в тюрьму по мелочи носил, а потом мне сказали, что Друдж у меня с бабой пересидит, типа здесь искать не будут.

Лисицына от такого обилия информации даже немного оторопела, мозг начал бешено работать и подгонять детали разрозненного пазла, а Визгликов присел напротив и, подперев подбородок рукой, спросил:

– Коля, как ты с таким изысканным лексиконом смог так долго священником прикидываться?

– Веришь начальник, весь мозг вскипел уже. Выть хотелось. Водки нет, баб нет, курево только ночью и в подвале. Посты соблюдай, молись каждый день. Уйти нельзя, меня потом бы к колоколу за причинное место вместо штуки этой повесили и звонили. – Возмущался Коля.

– Ну я понял. Одно могу сказать, теперь ты переедешь в другой приход, и хотя водки и баб, простите Анна Михайловна, там тоже нет, но и притворяться уже будет не нужно.

– Не беда, там выпивку достать можно. Да и вообще как-то роднее и ближе. Можно я в клетку пойду, мне немая обещалась жратвы принести и самогонки? – Посмотрел на них Коля.

– Иди Коля, я даже возражать не буду. – Выдохнул Стас, и когда Коля вышел, сказал. – Вот такого даже могила не исправит.

– Ты понимаешь, что он сейчас сказал? – Спросила Анна.

– Я не всю беседу застал. Видимо, пропустил всё самое интересное.

– В квартире Нефёдовой, мы нашли сейф! Там были помеченные банкноты с ограбления в Московской области. Коля был одним из грабителей! Им пришлось отдать всё своим старшим, так как пошли самостоятельно. Всё это пошло в общак. Коле там дали документы убитого священника. И, видимо, те же люди попросили его принять Белобородова. А тот сказал о твоей дочери. Ты понимаешь, что мы ухватили сейчас самый кончик ниточки?! – Торжественно закончила Лисицына.

Глава 15

Во второй половине дня резко потеплело, погода стала похожей на летнюю, улицы наполнились людьми, а по центральной площади то и дело проезжали экскурсионные автобусы, знакомящие любознательных граждан с историей города. Кирилл быстро шёл по улице, он договорился о встрече с завучем школы, где училась Аня Нефёдова. Женщина сказала, что у неё совсем немного времени и если он не придёт вовремя, то придётся долго ждать. И Кирилл, уже почти опаздывая, подбежал к порогу школы. Он быстро сориентировался, где находится нужный кабинет и встретился с высокой женщиной, одетой в тёмно-коричневый старомодный костюм, уже на самом пороге.

– Здрасьте. – Выпалил он. – Я вам звонил!

Завуч опустила уголки неаккуратно накрашенных губ, прикрыла покрытые сеточкой морщин веки и произнесла высоким, хорошо поставленным голосом.

– Но у меня уже нет времени! – Она поправила седые локоны.

– Я вас надолго не отвлеку. У меня всего несколько вопросов.

– И сейчас вы свои дела ставите выше моих? – Спокойно посмотрела на него женщина.

– Ни в коем случае. – Кирилла она начала раздражать. – Но я ставлю выше ваших и моих дел, жизнь ребёнка.

Это возымело нужное действие. Женщина нахмурилась, отступила и, пройдя за свой стол, предложила мужчине присесть.

– Объяснитесь! – Она несколько картинно протянула руку вперёд.

– В вашей школе училась Аня Нефёдова. Я хотел бы поговорить о ней.

– Да здесь скорее не о ней, а о её родителях нужно беседовать! Я вообще не очень понимаю, как можно ребёнка сорвать с половины учебного года и перевести на домашнее обучение. – Она пожала плечами. – Я не против нововведений, хотя это всё попахивает некоторым барством. Но, нужно дать время на адекватный переход от одной среды к другой! Как вы представляете себе запереть девочку с налаженными социальными связями в четырёх стенах!

– А они как-то объяснили свой поступок? – Спросил Кирилл.

Женщина задумчиво взяла себя за кончик носа и, потупив глаза, просидела так несколько секунд.

– Так! Я вспоминаю, кто из классных руководителей тогда вёл класс Ани.

– А вы по фотографии её узнаете? – Спросил Кирилл и полез за телефоном.

– Молодой человек, – ответила женщина с лёгким налётом превосходства, – я помню всех своих учеников, а их у меня было не мало.

Кирилл молча развернул к ней телефон, женщина нацепила на нос очки в толстой оправе, отливающей сиреневым цветом, и долго вглядывалась в экран.

– Это Аня.

– Вы уверены? – Почему-то несколько виновато произнёс Кирилл.

– Молодой человек, я опытный педагог. С прекрасной памятью. – Женщина движение руку остановила следующий вопрос Кирилла и взяла мобильный телефон со стола.

Отодвинув его подальше, она нашла нужный контакт и, нажав кнопку, приложила аппарат к уху.

– Бронислава Станиславовна зайдите ко мне.

Кирилл ожидал увидеть некий клон завуча. Ему казалось что с таким именем и отчеством должна прийти дородная дама пожилого возраста. Но в кабинет вбежала моложавого вида женщина, ей было слегка за сорок, светлые волосы стянуты в пучок, она была одета в белую блузку, серую жилетку и красные клетчатые брюки.

– Здравствуйте. – С порога она засияла улыбкой.

– Бронислава Станиславовна, вы были классной руководительницей Ани Нефёдовой? – Завуч махнула рукой. – Присядьте, не стойте в дверях.

Женщина заскочила внутрь, прикрыла дверь и примостилась на стул.

– Я!

– Молодой человек из следственного комитета.

– Ну, я не сомневалась, что когда-то к нам придут из-за Ани. – Женщина покачала головой и взглянула на мужчину.

– Почему? – Кирилл нахмурился.

– Я тогда даже в опеку пошла! Честно скажу. Я просила разобраться с ситуацией в семье. Ненормально, когда в середине года, ребёнок вдруг становится замкнутым, злым, а потом мать и вовсе переводит её домой. Здесь могло быть всё что угодно! Я ходила даже к участковому, но от них заявлений не поступало. Опека наведалась, но вроде всё хорошо. Аня сдавала мне работы вовремя. Ошибок не было, девочка по программе развивалась, больше я ничего сделать не могла. А что случилось?

– Простите, я не могу ничего рассказывать. Ну вы должны меня понять. – Кириллу стало не по себе.

– Знаете, был один случай. Я как-то видела с Аней и её отцом молоденькую девушку. Анечка же была явно встревожена и напугана. – Женщина задумалась. – Но когда я подошла, она собралась и даже улыбалась. То есть, понимаете, им, этой девушке и отцу, она страх не боялась показать. А мне, чужому человеку, боялась! Вы понимаете меня? – Она внимательно глянула на Кирилла.

– Не совсем.

– Так, спокойно! – Сказала она то ли себе, то ли ему. – Они знали, что Аня их боится! И им было всё равно, они специально не ослабляли тревогу. А вот мне она побоялась показать страх! Я думаю, потому что это могло бы отразиться на ней или ком-то ещё. Она будто в заложниках у них, если можно так выразиться. Ею руководит страх!

– Я вас понял. А где вы их видели и когда?

– Так! Сейчас у нас май. – Она задумалась. – Вы знаете, в марте! У моей дочери день рождения, и я ходила заказывать столик для детей в торговый центр. Их я встретила на первом этаже.

– Адрес дадите? – Спросил Кирилл.

– В конце этой улицы. – Проговорила она. – Я могу чем-то ещё помочь? А то мои сорванцы уже дописали изложение, наверное.

– Спасибо большое. – Сказал Кирилл.

Он поднялся с места и повернулся к завучу.

– Вы мне очень помогли!

***

Глаша лежала на железной кровати, утопая в пуховой перине и смотрела, как за окном проносятся облака. Их стремительное движение иногда прерывалось залетающей внутрь занавеской, а потом белое матерчатое крыло снова вылетало наружу, и Глафира могла радоваться дню. Девушка чувствовала, как к спине прилип страх, она всё время вспоминала те минуты, часы и дни, что пережила рядом с похитителями. Ужас произошедшего всё ещё топтался внутри неё, накатывал тошнотворным ознобом и не давал расслабиться ни на минуту. Глафире было плохо! Она ругала себя за предательскую слабость, за упрямое, рвущееся на передовую, желание идти всем наперекор и за свою неосмотрительность.

Она до сих пор чувствовала у шеи остриё заколки, сбитые коленки болели, ушибленный бок ныл. Но больше всего страдала душа, потому что Глаша прекрасно понимала, как только она вернётся в Питер, она сразу подаст рапорт об отставке. Она, конечно, упряма, но сейчас она подставила не только себя под удар! В соседней комнате скрипнули полы, и Глаша сначала испуганно дёрнулась, а потом расслабилась. Это хозяйка избы ходила по дому, собирала на стол и старалась не разбудить жиличку. Глафира села на кровати, мир не сразу обрёл границы, голова сильно кружилась, но девушка замерла пытаясь найти равновесие и всё пришло в норму. Глаша отказалась ехать в больницу, она прекрасно знала о том, что сегодня должны приехать какие-то люди, чтобы её забрать. Но куда и зачем им ещё предстояло выяснить и сейчас она просто не имела права отлынивать, раз уж по её вине заварилась эта каша. Девушка встала босыми ногами на прогретые солнцем крашеные полы. Она повозила пальцами по гладким доскам, почувствовала запах тёплого хлеба доносившийся из кухни и придерживаясь за спинку стула, стоящего рядом, встала. В ней вдруг проснулся какой-то жуткий звериный голод. Глаша даже не подозревала, что можно так хотеть есть.

Шатающейся походкой девушка вышла в большую комнату-кухню, где несмотря на весеннюю погоду, жарко топилась большая русская печь. Женщина, суетившаяся возле неё, ловко орудовала деревянной лопатой, вытаскивая твёрдые калачи. Она обернулась на Глашу растеряно застывшую у входа и приветливо кивнула.

– Проходи. Я тебе завтрак накрыла, а у меня сегодня торговый день, поэтому тороплюсь. Сейчас из города за хлебом приедут.

Глаша кивнула молча села за стол и, отодвинув матерчатую салфетку, посмотрела на утреннее изобилие еды. Варёные яйца, сметана с накрошенной зеленью, смешные маленькие котлетки, крупно нарезанная картошка в масле и большие ломти ржаного хлеба.

– Тебе кофе сварить? – Поинтересовалась женщина.

– Да если можно. – Глаша уминала завтрак и с набитым ртом спросила. – А как вас зовут?

– Наталья Сергеевна. – Она улыбнулась.

– Я не очень помню, как к вам попала? – Глафира отломила кусок котлеты и, потанцевав им в сметанном соусе, с наслаждением съела.

– Это у тебя от стресса! – Сказала женщина.

– Что? – Вскинула глаза Глаша.

– Я говорю есть так хочется от стресса. Ко мне тебя привезли, потому что я раньше работала судмедэкспертом, а ты в больницу ехать наотрез отказалась. Ну ничего, мы тебя на ноги быстро поставим. Я коллегам позвонила, прокапала тебя вечером, сейчас вижу легче уже. – Женщина рассказывала и одновременно укрывала хлеб большим белым полотном.

– А как вы здесь оказались? – Спросила Глафира.

– Устала от городской суеты, вспомнила бабушкины рецепты и переехала жить в деревню. – Женщина закончила с упаковкой и взялась за кофемолку. Она насыпала порцию зёрен и, включив кнопку, стала ждать. – Но речь не обо мне. Скажи мне как твоё самочувствие?

– Уже гораздо лучше. – Немного слукавила Глаша.

– Глафира, ты мне врёшь! – Женщина залила кофейный порошок кипятком и поставила джезву на плиту. – И ставишь под удар всю операцию! И людей которые работают рядом с тобой. А ты вы же Глафира не хлеб печёте, как я. Вы жизнями рискуете и здесь не место эгоцентризму.

Над медным ковшиком вскипела коричневая пенка, Наталья Сергеевна вовремя сняла с плиты и налила густой напиток в чашку, забелила молоком и поставила рядом сахарницу.

– Так как ты себя чувствуешь? – Спросила женщина, глядя на неё в упор.

Глаша отпила глоток кофе, задумалась и покачала головой:

– Плохо, определённо плохо.

Дверь в сенях стукнула, и на пороге появился Визгликов.

– О, Польская! – Сказал он. – Уже жрёшь? – Засвидетельствовал капитан ситуацию.

– Здравствуйте!

– Наталья Сергеевна, вы просто волшебница. – Стас потянул воздух носом. – Хорошо у вас, уютно и пахнет вкусно.

– Кушать хотите? – Спросила женщина улыбнувшись.

– Нет, дел много. Я вот за подопечной вашей. Можно забирать? – Визгликов глянул на растерянную Глашу.

– Я не думаю, что она готова продолжать работать. Может сорваться. – Просто сказала женщина. – И всех подставить.

А Глашу словно ошпарили кипятком. Девушка не была готова к тому, что сейчас её будут прилюдно препарировать. Она опустила глаза и долго смотрела, как по поверхности напитка плавает неудачно приводнившаяся мошка. Насекомое даже не пыталось сопротивляться, оно просто плавало, без смысла, цели и усилий. Глаша почему-то представила, что она именно так и живёт.

– Я смогу! – Вдруг сказала девушка. – И даже если я сорвусь, то максимум что я сделаю, это буду плакать. А если я жертва, то это нормально!

***

Кирилл пришёл в управление и, заняв любезно предоставленный на время кабинет, расположился за столом. Он поставил сумку и долго сосредоточенно смотрел в блестящую поверхность, изучал каждую трещинку, проявившуюся на лаке от времени, и думал. Кирилл пришёл в следствие из-за матери. Он связался с плохой компанией и глубоко в душе уже был сам не рад этому. Но чувство юношеского максимализма и рвущего душу протеста не позволяло ему согласиться с общим мироустройством. А главное, ему почему-то всегда хотелось досадить Анне. Он пил, курил, шлялся по дворам, потом стоял на шухере. И пошёл бы дальше, если бы не вмешалась Лисицына. Точнее, то что с ней произошло. Он прекрасно помнил тот день, когда ему позвонил мамин коллега и попросил приехать в больницу. У Кирилла впереди маячила тусовка, но госпиталь был по дороге, и молодой человек попросил друзей остановиться возле него. И Кирилл до сих пор помнил тот момент в мельчайших подробностях.

Большое серое здание утыкалось крышей в низкие осенние облака, мелкий колючий дождь, перемешанный со снегом, сыпался на серый асфальт, юноша выбрался из тёплого салона машины и побежал внутрь. Он сказал друзьям, что скоро вернётся.

Кирилл не знал, что произошло у матери на работе, и почему она неделю не появлялась дома. Но это ему было только на руку и паренёк особо не переживал. Войдя в здание, он издалека увидел бледного как полотно маминого коллегу. Тот махнул рукой и, попросив белый халат для Кирилла, повёл его наверх.

– Что случилось-то? – Юноша нехотя нацепил на худые плечи униформу.

– Пойдём! – Проговорил тот. – Кирюха, ты только не волнуйся. Прости, что раньше не позвонил. Я думал, всё обойдётся.

Они вышли в длинный безликий коридор, здесь маячило ещё пару знакомых лиц, зачем-то стоял священник, что особенно напрягло юношу.

– Чё происходит? – Нервно спросил он.

– Здравствуй, Кирилл! – Навстречу ему шагнул начальник Лисицыной. – Кирилл… Аня, – он помолчал, – твоя мама! – Он шумно выдохнул. – Короче, её доставили в больницу час назад!

Когда Кирилл вошёл в палату, он в принципе не сразу понял, куда идти и какое отношение к его матери имеет человек с месивом вместо лица, лежащий на кровати. Узнал он Анну только по руке, вывалившейся из-под одеяла, у неё на запястье был сильный ожог ещё с детства.

– Что это? – Севшим голосом спросил он.

– Аню похитили ещё неделю назад. Она разрабатывала очень серьёзную операцию, но исчезла по дороге домой. Мы искали её неделю и нашли только сегодня! Кирилл, гарантии что она выживет нет. – Тихо сказал он. – И скорее всего, она скончается в течение нескольких часов. Мы вызвали тебя попрощаться!

Кирилл помнил, как внутри у него мгновенно всё заледенело. Холод пробрался в каждый сосуд, застыла жизнь в каждом капилляре, почти неслышно билось сердце. Потом что-то щёлкнуло, и он вдруг стал двигаться как робот, словно в одну секунду повзрослел и вырос. Он выгнал скорбящее сообщество, категорически запретил заходить священнику, ему казалось, что если тот переступит порог, то это подведёт черту под жизнью матери.

– Кирилл, ты неправ! – Проговорил начальник Лисицыной.

– Я совершеннолетний и единственный её родственник! – Сказал юноша в ответ и закрыл двери в палату перед их носом.

Потом были долгие страшные ночи и скомканные дни. Но они были! Кирилл почти не выходи́л из палаты, держал мать за руку, он словно сопровождал женщину через лавину боли и страданий и боялся отпустить, чтобы она удержалась хотя бы на самом краешке. А потом они начали выбираться! Через операции, которые уже способен был выдержать её организм, процедуры, первые весенние дни. Они вместе пережили долгую и страшную зиму, когда Анна всё время стремилась сорваться вниз, но Кирилл вовремя ловил её и снова вытягивал наверх.

И с тех пор Кирилл старался быть возле матери. Он также бунтовал, кривлялся, и могло показаться, что эта Аня его тянет работать рядом с собой, но это было не так. Он сам выбрал этот путь, хотя отчаянно мучился и сам не знал почему. Ему не нравилась работа следователя, он не хотел иметь ничего общего с тем миром, в котором жила мать.

Послышался стук, и Кирилл выбрался из своих мыслей.

– Вы просили задержанного доставить. Он в допроске! – Сиплым голосом сообщил дежурный и внутрь кабинета заполз крепкий табачный дух.

– Спасибо. Я иду! – Сказал Кирилл. – А у вас кабинет этот надолго свободен?

– До послезавтра точно! Матвеич вернётся через три дня не раньше. А там если задержитесь, ещё что-то подыщем. – Дружелюбно сообщил лейтенант.

Кирилл вздохнул и подумал, что задерживаться ещё на такой срок точно не хочет. Он прошёл в сторону допросных, поморщился от витающего духа разогретой тушёнки и зашёл в стылую комнату, где одиноко стоял привинченный к полу стол и ещё пара стульев, прикреплённых таким же образом.

Нефёдов сидел, склонив голову к сцепленным железными браслетами рукам. Мужчина смотрел прямо перед собой и даже не обернулся на стук двери.

– Добрый день! – Сухо сказал Кирилл и присел на жутко холодный стул.

У молодого человека ещё мелькнула мысль, что нужно побыстрее закончить допрос, иначе он отморозит себе всю нижнюю часть.

– Гражданин Нефёдов, сегодня я был в школе вашей дочери Анны Нефёдовой! И выяснил, что вы намеренно ввели следствие в заблуждение. В ваших интересах сейчас рассказать, где ваша дочь. И с кем вы состоите в сговоре!

Кирилл прекрасно понимал, что не владеет техникой допроса. Он вообще не знал о чём говорить с задержанными, арестованными, свидетелями. Не любил эту работу и не понимал, как себя вести. Но сейчас другого выхода не было!

– Вот объясните мне смысл молчания? Девочка в опасности, ваша жена умерла, вы арестованы! Может мы вместе как-то попытаемся хотя бы спасти вашу дочь.

В подобном монологе прошли последующие полчаса. Не добившись даже того, чтобы Нефёдов хотя бы глянул в сторону Кирилла, тот вздохнул и готов был сдаться.

Кирилл вышел из допросной, чувствуя озноб во всём теле, а ещё он впервые в жизни ощутил злость на то, что не может сделать свою работу.

– Цветной принтер есть? – Спросил он у дежурного.

– Ага! – Кивнул тот. – И кофемашина с двойным фильтром. – Хохотнул мужчина. – Через дорогу канцелярский магазин, у них есть.

Сделав большие полноцветные фото, Кирилл отправился в торговый центр, питая слабую надежду, что кто-нибудь вспомнит случайного покупателя, бывшего у них аж в марте. Он доехал до нарядного как игрушечный замок здания, вошёл внутрь и стал озираться, думая, куда податься в первую очередь. Ряды магазинов с нижним бельём, косметикой, аптеку и супермаркет он отмёл сразу. Остался дорого́й ювелирный бутик, банк, кофейня и туристическое агентство.

Кирилл пообщался с милыми продавщицами, сверкающими кольцами, браслетами и улыбками. Потом показал фото нервной девушке из банка, но нигде не получил нужного ему ответа. Мужчина разочарованно вышел в галерею торговых рядом и сев за столик заказал чашку кофе и десерт. Кирилл долго глотал не слишком хороший напиток, ковырял вилкой чуть подсохшее шоколадное пирожное и пялился в разложенные снимки. Его ужасно раздражала перепалка двух девиц в униформе работниц кафе и он не мог сосредоточиться на своих мыслях.

– Девчонки, – не выдержал он и обернулся, – чуть тише можно?

Одна из них сделала большие глаза и посмотрела на вторую, рыженькую со вздёрнутым носиком, легонько толкнула её в плечо и указала подбородком на Кирилла. Мужчина скоро отвернулся, ему показалось, что сейчас девицы начнут кадрить заезжего гостя.

– Здрасьте! – Рыженькая всё-таки нашла в себе силы и села перед ним.

– Привет. – Улыбнулся Кирилл в ответ.

– Простите, – она прижала руки к груди, – вы его ищите? – Она ткнула пальцем в фото.

Кирилл мгновенно собрался, отодвинул в сторону чашку и тарелку и развернул лист фотобумаги к девушке.

– Да. Вы что-то можете сказать о нём? Помните этого мужчину?

– Это папа Ани Нефёдовой. А Аня с моей младшей сестрой училась в одном классе, поэтому я её знаю. – Девушка явно нервничала. – Я их с папашей последний раз в марте видела. Там ещё девица с ними была. – На последнем слове глаза её недобро сверкнули.

– Что-то можете ещё сказать? – Спросил Кирилл. – Может, быть видели, куда они заходили?

– Видели! Видели! – Чуть ли не прошипела она. – Аня домой пошла, а эти двое сели в машину девицы и целовались! – Припечатала она последние слова. – Он же женат! А дочку с любовницей таскает за собой. Нормально, а?! Я, конечно, не лезу в чужие дела.

– Вы не запомнили машину, может быть номер? Помните, откуда они выходи́ли?

– Машина белая, грязная такая была. Ну, я в них не разбираюсь. А выходи́ли они из турагентства. А что случилось-то? С Аней-то всё в порядке?

– Спасибо вам огромное! – Уклонился от ответа мужчина. – Вы большая молодец. – Кирилл сгрёб фотографии и быстрым шагом направился по направлению «Бюро транзитных перевозок».

Ещё полчаса мучений, долгих обзвонов сменных сотрудников, пересылок фотографий и Кирилл узнал, что на начало июня, Нефёдов, Аня Нефёдова и некая Маргарита Веселова выкупили билеты на рейс Санкт-Петербург – Берлин.

Выйдя из торгового центра, Кирилл сразу набрал телефон Лисицыной и быстро проговорил:

– Анна Михайловна, я знаю, кто был с Нефёдовым вместо его дочери. А также она, возможно, появится в аэропорту третьего июня. То есть через пять дней!

***

Глафира сидела перед Визгликовым и Лисицыной и уже полчаса слушала перепалку. Анна Михайловна доказывала, что им нельзя ни в коем случае возвращать Глашу обратно в таком состоянии, а Стас бесился и обещал самолично сидеть возле неё.

– Объясни мне! Может я тупая! – Уже истошно орала Лисицына. – Зачем она там нужна? На неё смотреть страшно!

– Мы же её не на выставку везём. И хотя придурок Белобородов молчит, Коля согласен сотрудничать, поэтому нам не составит труда всю шайку-лейку накрыть. Но только если они увидят цель! А так могут прикинуться обычными прихожанами, и всё! Вошли, что нужно не увидели и до свидания! – Зло проговорил Визгликов. – Ты же и сама это понимаешь!

– Понимаю! – Сдалась наконец Лисицына. – Но не могу позволить, чтобы Глаша пострадала.

– Ну давай тебя туда посадим или вон, Наталию Сергеевну! – Визгликов всплеснул руками. – Ах, забыл! Вы по фактуре и по возрасту не проходите! И на Глашку не похожи! Бесите прямо!

– Да, тебя все бесят. – Огрызнулась Лисицына.

– А вы меня послушать не хотите? – Проговорила Глафира.

– Ну? – Воззрился на неё Стас.

– Они меня сильно напугали. Настолько, что, наверное, я всё-таки подам рапорт об увольнении! – Девушка сделала паузу. – Но сейчас я хочу, чтобы их арестовали! Никто не заслуживает, чтобы с ними обращались как со мной! Такие люди не должны оставаться на свободе. То что прошла я, не объяснить. У каждого из вас, наверное, есть своя боль после следственной работы, но если ваши раны зарубцевались, то мои ещё сочатся. И эта боль позволит мне пойти обратно.

Монолог Глаши был так убедителен, что Лисицына прекратила попытки переиграть ситуацию, и они начали готовиться к визиту.

В сумерках Глаша отправилась в церковь. Уже давно наступил мягкий весенний вечер, заливались какие-то неугомонные птицы, дул свежий и приятный ветер. Всю дорогу от деревни ей пришлось проделать пешком и под надзором одного из оперов, который по фигуре смахивал на Колю. Инсценировка получалась дурацкая, сделанная в спешке, но другого выхода не было. Поэтому пытались сгладить острые углы и навести хоть вялую правдоподобность, почему и лжесвященник, и Глаша отсутствовали в церкви.

Когда Глафира вошла обратно под своды церкви, её решимость поутихла, ноги слегка ослабели, и она остановилась. Перед глазами расплылась мрачная картинка последних дней и заныл живот, Глаше стало страшно.

– Батюшка! – Сразу за ними следом вошла молодая женщина, неизвестно откуда взявшаяся.

Опер напрягся, но не показал виду и быстро повернувшись к женщине гавкнул в ответ.

– Глаза разуй! Какой я тебе батюшка! Он сейчас придёт! – Юношу подошёл к застрявшей перед лестницей, ведущей вниз, Глашей и прошипел, но так, чтобы барышня, маявшаяся у входа, услышала. – Шевелись милая, а не то с лестницы столкну.

Глафира стала цепляется за низкие перила, вбитые в стену, чтобы не упасть. Она услышала сзади шорох и шаги и обернувшись увидела, что в церковь быстро вошли люди. Один из них сунул под ребро оперу ствол и прижал его к стене, девица ретировалась, а второй мужчина подскочил к Глаше и, вывернув ей руки, вытащил наверх.

Ситуация накалялась, сейчас в опасности находилась не только жизнь Глафиры, но ещё и молодого оперативника. И несмотря на то, что церковь была окружена и внизу сидел Визгликов, а за дверью стоял спецназ, они всё равно не успели бы и парню точно могли прострелить живот, а Глаше голову.

– Ну что вы от меня хотите! – Глафира услышала себя, как со стороны. Она рухнула на колени, пока мужчина тащил её за собой, стала отбиваться от него и плакать в голос.

– На хрена вы её развязали? – Спросил мужик, который стоял рядом с оперативником.

– Так в неё столько дури влили, что она чуть коньки не отбросила! – Не растерялся паренёк. – Мы ей и самогонку дали, и растирали ноги и руки, холодеет и глаза закатывает. А в деревне докторица есть, ну мы к ней и потащили.

– Идиоты! А если стуканёт кому! – В сердцах сказал мужик.

– Не, Коля спит с ней! – Глубоко вживался в свою роль паренёк. – Он же сан ненастоящий принимал. – Он громко заржал, стукнул по плечу мужчину с пистолетом, потом, смеясь собственной шутке, сложился пополам, а дальше резко обхватил дуло пистолета и запястье противника и дёрнул в сторону. И в следующую секунду он прикрылся мужчиной, только что держащим его под прицелом и сказал:

– Грабки в гору! Пестик ногой мне!

– Не борзей! – Прошипел второй. – Ствол убери.

– Бегу и спотыкаюсь. Руки я сказал!

– Я не могу, я бабу держу! – Проговорил тот, чьи пальцы железной хваткой впились Глаше в плечо.

– Да что её держать? – Громко вздохнул молодой человек. – Она еле ходит!

– А по деревне бодро шагала. – Цыкнул в ответ мужчина, и стало понятно, что они не ошиблись с шествием Глаши на виду. Сработало!

– Её подбодрили! – Усмехнулся оперативник.

– Друдж где? – Спросил мужик, державший Глашу.

– Кто? – Скривился оперативник.

– Погоняло Друдж у того, кто её привёл! Мы их забираем. Где он?

– Забирают они! – Покривлялся юноша. – А Колю подождать? И потом, вы что её через лес пешком попрёте? У нас обыски по лесам, если вы не слышали.

– Не твоя проблема!

– Моя! – Утвердительно сказал оперативник. – Мне денежку обещали, а если меня посадят, то мне будет совсем не весело. Так что давайте я вас сам к машине провожу.

– А кто тебе сказал, что мы на машине? – Спросил мужчина.

– Ну не на самолёте же, у нас здесь взлётной полосы нет.

– Слишком умного помощника себе Коля выбрал.

– Ну что будем продолжать бабьи посиделки или начнём дело закрывать? – Прищурился опер.

– А Коля где?

Оперативник улыбнулся и толкнув стоящего перед ним мужика сказал:

– Возьми телефон у меня в кармане и номер его набери. Только на громкую поставь.

Послышался громкий гудок и вскоре прорезался Колин голос.

– Колян, тут до тебя двое дяденек пришли. Ты сам-то, когда объявишься? – он поставил на громкую связь.

– Привет пацанчики. Мне тут одна прихожанка исповедуется, я закончу и сразу приду.

– Коля, ты дурак совсем? Ты должен здесь быть! – Жёстко сказал мужчина. – Где Друдж?

– Так внизу должен быть, он оттуда и не вылезал. Сидит трясётся.

– Дебил ты Коля, как есть. Ну-ка мухой к старой пристани. Мы на катере, там Валет сидит, он с тобой перетереть хотел. А мы пока девку и Друджа приведём. – Мужчина, державший Глашу, глянул на опера. – Ну хватит Ваньку валять. Ствол убери, они, – он кивнул на стоя́щих рядом с опером мужика и девицу возле входа, – девку отведут на лодку. Мы с тобой за Друджем пойдём. А потом все вместе снимаемся.

– Не, ты меня сейчас шлёпнешь за ненадобностью. А я с дыркой в пузе жить не хочу, мне сквозить будет. Ты иди один! А я с барышнями постою и второй твой нас поразвлекёт разговорами.

– Слушай, завязывай базар-вокзал! – Мужик нервно дёрнулся. – Я тебя шлёпнуть в любой момент могу, ты не переживай. Но ты вроде парень хваткий, хочу тебя Валету показать. Пусть он решит, что с тобой делать. Пошли уже!

Оперативник на свой страх и риск отпустил живой щит и поравнявшись с мужчиной шутливо пригласил его идти вровень. Глашу подхватил другой человек и поволок её к выходу. Стоя́щая у входа девица, беспокойно бегала глазами, она пошла вперёд углубляясь в лес и через секунду со всех сторон набежали тени. В момент, без лишнего звука и вскрика, Глашу обезопасили спецназовцы, а бандитов скрутили.

Оперативник, спускаясь по лестнице, буквально на секунду зашёл за спину идущему с ним человеку, но ему хватило времени, чтобы молниеносно стукнуть преступника по голове рукояткой пистолета.

– Станислав Михайлович выходите! Всё хорошо!

Визгликов вышел и покачал головой.

– Ты в театральный поступать не пробовал? – Проговорил Стас, надевая наручники, на лежащего без сознания мужика.

– Я всё детство в местном театре отыграл! Но форма она как-то роднее!

***

На этот раз всё прошло гладко и складно! Арестовали всех, включая преступного авторитета Валета, давно и успешно бегающего от правоохранительных органов.

Глашу отправили в больницу в Ярославль, по настоянию Лисицыной, а Визгликов с Анной Михайловной поехали в тюрьму к Белобородову, чтобы Стас мог увидеться с ним лицом к лицу!

Стас сидел в допросной. Он успокаивал себя, ему было тошно оттого, что он не может прямо сейчас придушить человека, убившего его дочь. Но с него взяли слово офицера и пообещали, что конвой всё время будет настороже! Вскоре пришёл Белобородов, присел напротив Стаса и взглянул на него смеющимися глазами.

– Ну что поговорим? – Спросил Визгликов.

– Да вроде особо не о чем. – Пожал плечами Белобородов.

– Думаешь? – Нервно дёрнулся Визгликов, но смог сдержаться.

– Уверен. – Белобородов помолчал, а потом добавил. – А вот начальнице своей ты привет передай!

– От тебя, что ли? – Зло усмехнулся Визгликов.

– Нет, – скорчил гримасу Белобородов и попытался нацепить на лицо маску смиренности. – Я человек маленький! Ты ей гражданин начальник скажи, что «все дороги ведут в Рим»!

– Обязательно! Пояснишь к чему мне передавать ей твои приветы. – Исподлобья взглянул Стас.

– А этого не потребуется! Ты сам увидишь, как ей понравится услышать такое! – Почти неслышно мужчина проговорил последнее слово и приторно улыбнулся. – Я пойду в камеру начальник. Я ничего не знаю. Да и знал бы не рассказал! Я свою часть работы сделал, с меня и взятки гладки.

– Слышь ты, юморист-самоучка. Ты чё такой борзый? Ты думаешь я с тобой цацкаться буду?

– Начальник, не пугай меня, я пуганный. В пресс-хату меня засунешь? Ну а толк? Я тебе всё расскажу, но ты ж не будешь знать, правда это или я соврал. Ты ещё скажи спасибо, что у меня времени не было с девочкой вашей покуражиться! Люблю ментовок. Жаль, твоя мне на пути не попалась.

Визгликов глубоко вздохнул и впился ногтями себе в ладонь, он старался не терять самообладание.

– А говоришь не знаешь ничего! А про дочь мою знаешь. Как так? Врёшь, значит.

– Знаю! И как её убили, знаю. И даже знаю почему. Тебе рассказать? – Откинулся на стуле мужчина.

– Будь любезен. – Голос Визгликова снизился почти до свистящего шёпота.

– Но ты сначала начальнице своей привет передай! А потом приходи и покалякаем.

– Не ты здесь ставишь условия! – Твёрдо сказал Визгликов.

– Думаешь? – С ухмылкой произнёс Белобородов. – Конвой! – Вдруг зычно крикнул он и со всей силы приложился лбом о железную столешницу.

Когда внутрь вбежали охранники, то Белобородов орал благим матом, истекал кровью и всем своим видом показывал, что хочет отползти подальше от Визгликова.

– Цирк уехал, клоуны остались. – Со скучающим видом произнёс Визгликов. – Придурок, здесь камеры всё фиксируют.

– Ну чё вы делаете? – В сердцах сказал один из конвойных. – Блин, начальство же здесь. К нам комиссия приехала! Сейчас такой хай поднимется.

– Что за детский лепет? – Скептически заметил Стас. – Видеонаблюдение изобрели много лет назад, и я думаю, что эта мизансцена, представленная заключённым, хоть и тянет на звезду, но Оскара не получит! Так себе башку в пустую расфигачить!

– Да не работают камеры! – Глухо сказал конвойный.

– А! Ну значит поклоннику Чака Паланика сильно свезло! А интересно, так звёзды сложились или у нашего театрального дарования здесь есть добрый ангел хранитель! – Нервно сказал Стас и задумался. Уж очень складно всё выходит у заключённого.

Любые объяснения Визгликова по типу «он сам» выглядели бы детским лепетом! И когда, уже позже, он сидел перед Лисицыной и пересказывал все передряги, женщина только качала головой.

– А что он от меня хотел? – Спросила женщина.

– Просил передать «что все дороги ведут в Рим»! Сказал, ты поймёшь!

Анна вдруг резко побледнела, схватила телефон и начала судорожно перебирать контакты, почти не попадая пальцем по нужным. Она нервно почесала щёку, дёрнулась и когда на другом конце провода ответили, то кратко спросила:

– Он на месте?

– Аня, ты? – Послышался ответ.

– Я! Он на месте?

– Здравствуй. На месте, всё хорошо. Не волнуйся. Я вчера созванивался.

– Убедись! – С нажимом сказала Аня.

– Хорошо. Сейчас я тебе перезвоню. – Ответил мужчина и отключился.

Лисицына повесила трубку и Стасу показалось, что она забыла про него. У женщины ввалились щёки, мгновенно провалились глаза и Визгликову даже стало не по себе от такой жуткой перемены.

– Анна Михайловна, что случилось?

Но снова прозвенел звонок и она подняла трубку.

– Аня всё в порядке, он на месте!

– Я хочу его увидеть! – Твёрдо сказала женщина.

– Зачем? – Удивился мужчина. – Аня, что происходит?

– Закажи мне пропуск. Я вылетаю первым же рейсом! – Анна повесила трубку и подняла глаза на Визгликова. – Мне нужно уехать. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

– Анна Михайловна, ты хоть скажи в чём дело!

– Стас, пока координация дел на тебе, если что звоните. – С этими словами Лисицына вышла вон и хлопнула дверью.

– Прикольно поговорили! – Сказал Визгликов.

Глава 16

Весна надушилась ароматами цветов, свободно скользила в раскрытые окна домов, спешила нарядить улицы ярким одеянием листвы и распускающимися бутонами, чтобы вскоре передать пространство в ве́дение лета. Латунин с самого утра уже сидел в кабинете и перебирал папки с делами. Он пытался найти себе достойную причину наведаться в царство Нинель Павловны. Но уже несколько дней не мог придумать ничего достойное. Конечно, в глубине души он знал, что просто трусит перед встречей с Надей.

Дверь в кабинет распахнулась и внутрь забежал бодрый Марк. Они ещё не виделись с Латуниным с момента неприятного разговора.

– Чего хмуришься? – Заорал Марк.

– А что у нас много поводов для радости? – Вперил в него взгляд Латунин.

– То есть счастливое освобождение Глафиры Константиновны и арест банды для тебя не повод? – Удивился Журавлёв.

– В смысле? Когда?

– Так вечером вчера! Ты сообщение не читал? Кирюха всем отправил. – Марк развернул к нему телефон.

– А мне не пришло ничего. – Латунин потыкал в мёртвый экран. – Блин, он со вчерашнего вечера завис. А я думаю, почему звонков нет.

– Не, они, конечно, сволочи бездушные. Глашу ещё позавчера героически вызволили. Но потом ещё спецоперацию проводили, поэтому нам ничего не сказали. Она на транках была, сейчас в больничке в Ярославле. У нас дела похлеще! Завтра Нефёдова доставят. А через несколько дней из аэропорта должна вылетать Аня Нефёдова и Маргарита Веселова. Кирюша выяснил. На мне организация задержания, если они приедут. – Журавлёв носился по кабинету и постоянно что-то переставлял с места на место.

– А у тебя, прости сегодня шило в жопе что ли? Хватит мельтешить! – Сухо ответил Латунин.

– Не мешай мне думать! – Обрезал его Марк. – А ещё в Питер доставят банду! Они всех взяли, кто за Глафирой приехал! Сейчас там пока бодаются кто с арестованными будет работать. Вроде как вся движуха на ярославской земле произошла, но по нашему делу!

– Нашли что делить. – Вздохнул Латунин.

– Слушай, Романыч ты достал гундосить. Дело громкое! Я уверен, ещё всякого дерьма вскроется воз целый. Это добавит работы, но и звёзды на погоны тоже могут прилететь. А где Погорелов?

– С температурой лежит вторые сутки. Точнее, лежал. Сегодня обещал приползти.

– На фига? Чтобы заразить всех?! Нам сейчас болеть нельзя. – Слушай, ничего необычного я не заметил на видео с камер возле СИЗО. Номер ремонтной машины хорошо виден, но там всё чин чинарём, её угнали ещё за неделю до нападения на перевозку Зарянского.

– Откуда угнали?

– Со стройплощадки! Аж со Всеволожска.

– Ближе не нашлось? – Поднял брови вверх Латунин.

– Вот верно мыслишь! Я тоже думаю, что кто-то из своих, поэтому сегодня поеду во Всеволожск. Рано не жди. Но скоро буду, приеду лобызать дорогих начальников, они обещали быть с вечерней лошадью.

Латунин посмотрел, как за Журавлёвым закроется дверь, поискал в контактах номер Ильи и стал ждать ответа.

– Да! Привет Рома. – Вскоре отозвался тот.

– Илья, привет! Сегодня звонила Глаша. Всё у неё хорошо, вернётся через неделю, скорее всего. – Проговорил Рома.

– Спасибо тебе огромное. А то мы с её родителями с ума сходим. Мама Глашина сегодня уже хотела идти к вашему начальству.

– Всё хорошо. Ты сам сообщишь им? – Латунин кивнул вошедшему в кабинет Погорелову.

– Конечно. – Илья помолчал. – Ты это, ну… заходи в гости. Душевно посидели.

Распрощавшись с ботаником, Латунин посмотрел на Погорелова.

– Как самочувствие?

– Хуже и ниже среднего. – Опер шмыгнул красным носом. – Но сегодня, видимо, счастливый день! От Казакова ворох информации пришёл, точнее, я притащил. Буду разбирать.

– Серёга, про Глашу слышал? – Спросил Латунин.

– Конечно. Блин, реально надо её на какую-то более спокойную должность. Она всё время в эпицентре!

– Серёга, ты сегодня уже можешь головой работать? Я тебе присылал фотку. Ты вспомнил, где мог такое видеть?

– Конечно. Мы туда с Визгликовым и Глашей выезжали. Это было, где девушку наркоманку отец держал. Я тоже обратил внимание, но честно не думал, что имеет значение. А чего ты к этому цветку прицепился?

Латунин быстро перебрал папки и, вынув одну из них, разложил перед Погореловым фотографии. Он ткнул пальцем сначала в цветок, а потом в дату. Мальва была почти такая же, как в том месте, где держали ныне покойную девицу, но эти карточки были из дел десятилетней давности. Погорелов медленно опустился на стул и перевёл взгляд на Латунина.

– Как понял?

– Не я! Глашин ухажёр. Илья. Он ботаник. – Латунин быстро пересказал рассказ Хаустова и проговорил. – Серёжа, давай мозговой штурм! Девушка эта была живая! Но склад её папаша нашёл. А там этот цветок, как на фотографиях с мест преступлений, десятилетней давности! Если бы не мальва эта, мы бы эти дела никогда в жизни не связали, скорее всего. А теперь давай всех фигурантов расписывать. Смотри! – Латунин судорожно стал водить карандашом по листу бумаги. – Девица пропадает. Потом в квартире что-то происходит, и соседи вызывают пэпсов. Никто не открывает, утром, на наше счастье, там оказываетесь вы с Визгликовым.

– Стоп! – Сказал Погорелов. – Надо глянуть карты из этой квартиры. Мы их потом сгребли, когда девушку вызволили. Отца её арестовали и я съездил с криминалистами там вещдоки собрал. Там у него висели карты, типа под военные заточенные. И фотографии заброшенных строений.

– А почему вы именно сюда приехали? – Спросил Латунин, постучав пальцем по фотографии, на которой был изображён склад, где нашли девушку.

– Митя, сосед, помогавший открыть дверь, показал. Точнее, Визгликов пошёл его спрашивать про карты, так как Толстиков, хозяин квартиры, сказал, что Митя ему помогает. Но оказалось наоборот – Толстиков сам навязывается.

– Надо ещё и Митю этого тащить сюда. Побеседовать с ним. – Проговорил Латунин.

– Он, кстати, охранником работает там, где Вигликов с Лисицыной нашли девушку, насаженную на штырь. Ну на полках, наверху.

– Как удачно.

– Не, по нулям. У него алиби на момент смерти. Он на работу в этот день позже пришёл. Помогал матери перевозить стиральную машинку. – Махнул рукой Погорелов.

– Слушай, таких красивых совпадений не бывает. Надо допрашивать Толстикова. Потом Митю.

– Ну папаша этот заботливый в СИЗО сидит, а охраннику я позвоню.

– Так, сейчас я за картами сгоняю и поглядим. Может что-то интересное высмотрим. – Подорвался с места Роман.

– Хорошо. Я пока охраннику позвоню. – Погорелов покопался в делах, нашёл телефон Мити и набрал номер.

Мужчина отозвался буквально через несколько секунд.

– Алла, слушаю! – Послышался запыхавшийся голос.

– Добрый день. Это Погорелов Сергей, мы с вами виделись…

– Да, помню, помню! Такое разве забудешь. Вас ещё соседка за палец укусила. – засмеялся он. – Вы на бешенство проверьтесь. – В трубке снова послышался смех.

– А вы вообще в курсе что она умерла? – Проговорил опер.

На другом конце резко замолчали, повисла недолгая пауза, потом Митя откашлялся и проговорил:

– Нет. Простите. А как так? Мы с мамой на дачу уехали. Я отпуск взял, чтобы её устроить здесь, да и голову проветрить. – Он вздохнул. – Как же так?! Сердце не выдержало?

– Нет. Её убили.

– А как это?

На заднем фоне послышался голос, и Митя ненадолго отвлёкся.

– Простите, мама звала.

– А вы часто в городе бываете? – Проговорил Погорелов.

– Ну вообще не собирался, но если надо, я подъеду. – Он понизил голос. – Надоело с бабками здесь сидеть. – Усмехнулся он.

– А когда сможете?

– Завтра. В первой половине дня устроит? – Митя замолчал и спросил. – Скажите, а похоронами кто будет заниматься? Соседки?

– Не знаю. К нам пока никто не обращался.

– А кому? Муж её сидит у вас, дочка на кладбище. – Он вздохнул. – Придётся мне, а то не по-людски как-то.

– Значит до завтра. – Сказал Погорелов и повесил трубку в тот момент, когда зашёл Латунин.

– Серёга, я на девять утра пропуск заказал в СИЗО. Смотаешься? – Спросил он. – Тебе же от дома недалеко.

– А чё не на шесть? – Покачал головой Погорелов. – Конечно, смотаюсь.

Роман разложил на столе карты и фотографии, и они с Погореловым долго смотрели на них. Большие, глянцевые, с лохматыми краями, пересечённые штрихами заломов, географические карты были самыми обычными. Разве что стрелочки, кружочки и другие значки, значение которых мог объяснить разве что владелец этой макулатуры, то есть Толстиков.

– Ты чего-нибудь видишь?

– Да. Большую чашку кофе и три бутика с колбасой. – Сказал Погорелов.

– Странно! А я рельеф местности. – Вздохнул Латунин. – Ладно, давай повесим всё это добро, может, какая чудесная мысль озарит.

– Блин, да чего тут озарять? Они же старые, все в загибах. Не думаю, что найдём что-то. Тем более сейчас как-то странно пользоваться картами на бумажном носителе. Ладно, я их зафотаю и завтра попробую спросить у Толстикова, что это значит.

***

Кирилл проснулся очень рано и теперь сидел в гостиничном номере и строчил запросы по Маргарите Веселовой. Ему нужно было узнать кто она, откуда и вообще любую информацию. Вдруг телефон заиграл бодрую мелодию, и Кирилл, покосившись на сотовый, увидел незнакомый номер.

– Здравствуйте. – С ходу, торопясь словами, заговорила женщина. – Вы тот следователь, кто вчера в школу приходил? Простите, не знаю вашего имени.

– Кирилл меня зовут, Юрьевич, – добавил он. – Слушаю вас.

– Мне ваш телефон дала Бронислава. Она моя приятельница. Вы на неё не сердитесь. Я по делу звоню. Меня звать Наташа.

– Слушаю вас. – Проговорил Кирилл.

– Давайте встретимся. Я боюсь, что не смогу по телефону полно рассказать.

– Вы хоть намекните о чём пойдёт речь? – Спросил он.

– Как о чём? – Издала она удивлённый возглас. – О Насте Нефёдовой, конечно, и о дочке её Анечке.

Спустя сорок минут они встретились на автобусной остановке, указанной женщиной. Кирилл сразу узнал её по наглядному описанию «я буду в синих джинсах, голубой куртке и платочек на шее с золотинками» Женщина была без головного убора, её короткие каштановые волосы трепал ветер, а в руках она держала чёрную хозяйственную сумку.

– Здравствуйте. Вы Наталья?

– Ой, да можно проще, – она улыбнулась тонкими губами, – Наташа. Давайте, быстрее, вон наш автобус идёт.

– А куда мы едем? – Осторожно спросил Кирилл.

– Как куда? – Снова удивилась она. – К бабушке Анечки. Поехали, я вам по дороге расскажу всё.

Они забрались в нагретое солнцем нутро автобуса. Народу в этот ранний час было ещё немного и Наташа с Кириллом сели особняком в дальний угол.

– Вы простите, что я в рань такую. Но мне на работу. Я ж старшая медсестра, надо на смену успеть. Я в акушерстве уже примерно тридцать лет. Всю свою жизнь. Так вот Настя Нефёдова у меня в отделении рожала. – Просто сказала она.

А Кириллу показалось, что в небе заиграли салюты. Это было великолепной удачей вот так просто встретить человека, кто мог помочь разобраться с этой запутанной историей тайны рождения Ани.

– А почему вы решили мне позвонить? – Спросил Кирилл.

– Потому что дети – не килограмм бананов. – Странно ответила она. —Мне Броня вчера сказала, что Настя отошла в другой мир, так что теперь можно и мне исповедоваться. Настя тогда лежала у нас, но ребёночек её умер.

– Да, она говорила нам.

– Про то, что рядом с ней девушка лежала, у которой живой ребёночек родился, тоже говорила?

– Да.

– Ну, значит, и о том, что она умерла, вы тоже знаете.

– Да. Но Анастасия сказала, что отношения с родственниками Ани они не поддерживали, и она ничего о них не знает.

– Ну как сказать. Муж её ни о чём не знал, а она к бабульке бегала и Анютку водила. У той, кроме внучки, вообще никого не осталось. Ой, нам выходить. – Смешно вскочила женщина с мягкого продавленного сиденья автобуса.

Они окунулись в сельское неторопливое утро. Ветер гнал пыль по сухой дороге, внизу у реки паслось стадо баранов, трактор ворошил землю в полях. Углубившись в посёлок, Кирилл и Наташа вскоре свернули к выкрашенному голубой краской домишке. Наташа привычно открыла калитку, прикрикнула на рвущуюся с цепи собаку. Та сразу завиляла хвостом, за что получила буханку в подарок и урча уползла в будку. Поднявшись по скрипучей лестнице, Наташа толкнула дверь и поманила за собой Кирилла.

– Баба Алла, мы пришли.

– Ой, Наталка там не заперто, идите в дом. – Послышался дребезжащий голос.

Кирилл наклонил голову, чтобы не впечататься лбом в низкий косяк. Небольшая светлая горница была согрета ласковым весенним теплом. На вполне современной кухне маленькая старушка ловко жарила блины, складывала их золотистой горкой и обильно поливала топлёным маслом.

– Здравствуйте. – Улыбнулась старушка. – Наталка свари кофе. Или вы чаю хотите? – спросила бабулька у Кирилла. – Знала, что гости будут, вот решила блинов испечь. Вы садитесь, не стойте.

Наташа явно здесь бывала не раз. Она быстро вскипятила чайник, расставила белые кружки с голубыми цветами по столу, наряженному красной скатертью в крупную белую клетку.

– Поставьте на стол, пожалуйста. – Сказала Наташа и вручила Кириллу две креманки с вареньем.

– Ну всё, последний допекла, давайте кофе пить!

Кирилл молча наблюдал, как суетятся две женщины. Ставят на стол тарелку с блинами, блюдца, сахар. Наконец, когда всё было готово, пожилая женщина снова улыбнулась и проговорила.

– Ну, кушайте! Вам сил много надо! Вам мою Аню надо из беды выручать!

Кирилл даже опешил. Он глянул на старушку и, поперхнувшись первым глотком кофе, спросил:

– А почему вы решили, что она в беде?

– А у неё одна защитница в этой жизни была – Настя. Но раз Насти нет, то с Аней точно беда приключилась. Не пытайтесь меня обмануть, я сердцем чувствую. – Сказала женщина. – Я не спрашиваю вас ни о чём. Просто я хочу, чтобы вы знали кто её отец. – Голос дрогнул на последнем слове. – Это человек, для которого женщины разменные монеты. Так было и с моей внучкой. Она не хотела с ним встречаться, не хотела за него замуж. Но, кто нас спрашивал, – женщина закусила губы и на секунду задумалась, – защитить нас было некому. Я ему угождала как могла, чтобы он только мою внучку не обижал. Но бесполезно. Я уверена, что она при родах умерла, потому что он её очень сильно по голове ударил. – Старушка всплеснула руками. – Ешьте!

– Да вы знаете, я не голоден. – Кирилл жадно впитывал то, что говорила женщина.

– Вы молодой, сильный мужчина. Как вы можете быть не голодны с утра? – Рассмеялась старушка. – Знаете, какое это удовольствие кого-то кормить? Вот поэтому не обижайте меня, ешьте.

– Спасибо. – Кирилл намотал на вилку кусок блина, быстро прокрутил его в яблочном варенье и отправил в рот. – Очень вкусно! – Проговорил он обжигаясь нежной сладостью угощения.

– Вот именно! Охаживал мою девочку местный вор, бандит и убийца Кабанов Макар. Он был её неофициальным мужем и Аня его законная дочь.

Кирилл даже перестал жевать, потому что труп именно этого человека нашли в квартире у Нефёдовой.

– Простите, а вы уверены? – Виновато спросил Кирилл.

Старушка проворно вскочила со стула и прошмыгнула за дверь, где показался краешек железной кровати, тщательно заправленной цветастым пледом, на котором углом стояли подушки. Она вскоре вышла и принесла альбом с фотографиями. Там было полно снимков и по ним можно было судить, что Кабанов и правда имеет отношение к Ане.

– А почему он её ударил? – Спросил Кирилл.

– А он её всё время бил. Не сильно, конечно, но считал, что это правильно. А здесь очень пьяный пришёл, замахнулся на неё, но вскользь прошло. Я его оттолкнула, он тоже хорошо приложился и вроде как в себя пришёл. А моя девочка лежала на полу без сознания. Он кинулся скорую вызывать. Вроде бы положили на сохранение и какое-то время всё было в порядке. Но, – старушка развела руками, – когда Анечка на свет появилась, всё. – Она на минуту задержала дыхание, и Кирилл вдруг увидел сколько боли в глазах у этой женщины.

– А почему ребёнок не остался с вами?

– Не очень-то я хотела, чтобы он знал о своём ребёнке. Я пошла к заведующей, она моя большая должница была на тот момент и просто потребовала так сделать. Это с её лёгкой руки Макар на мою внучку обратил внимание. – Женщина замолчала. – В общем, записали, что они обе умерли, а Настя взяла Анечку к себе.

– Может быть, вы хотя бы можете предположить, почему Настя забрала Аню из школы, и чего они боялись? – Спросил Кирилл.

– Зачем предполагать? – Удивилась старушка. – После смерти внучки Макар пошёл в жуткий разгул, он запил. Я не скажу, что он сильно её любил, но у него натура такая была. Ему нужно было показать своё страдание! Он убил человека в драке. Ему дали, по-моему, лет восемь. Больше мы его не видели, а полтора года назад он заявился к Нефёдовым. Мне Настя позвонила и сказала об этом. Больше она ко мне не приходила. Звонила иногда, но быстренько сообщала, что Аня жива и здорова, и всё. А потом и вовсе пропали, вот Наташа сказала, что они уехали.

В комнате повисла долгая пауза, было даже слышно как бьётся о стекло проснувшаяся весенняя муха, пытаясь выбраться на улицу.

– Он, конечно, и дом мне подлатал. И кухню всю сделал хорошо. Но только это ж всё на ворованные деньги. – Старушка пожала плечами. – Отказаться было нельзя. Ну а потом не выбрасывать же. Мне со своей пенсией уже не купить себе ничего. – Как бы оправдываясь проговорила она.

– Я понимаю. – Покачал Кирилл головой. – Скажите, а фамилия Веселова вам ничего не говорит. Маргарита Веселова.

Старушка задумалась и отрицательно покачала головой.

– Вы возьмите мой номер телефона. – Спохватилась пожилая женщина. – Как от Ани вести будут вы мне позвоните, или пусть она сама позвонит. – Голос старушки дрогнул, но она справилась с собой, и снова наполнила тарелку Кирилла блинами, чтобы занять руки и побежала ставить чайник, чтобы гости не видели, как по морщинистым щекам стекают слёзы.

***

Визгликов смотрел через свежевымытое окно в тюремный двор и молчал. Он ждал, когда придёт начальник тюрьмы, потому что нужно было наконец решить кто куда едет из арестованных. Оставаться здесь дольше было нельзя, потому что в Питере ждали дела, тем более была огромная вероятность, что они смогут найти Аню в аэропорту. А странное поведение Лисицыной Визгликов вообще объяснить не мог. Хорошо хоть пребывание Скорякова в роли начальника отдела продлится ещё примерно недели две.

Все допросы были безрезультатными, арестантов нужно было перевозить в Питер и там работать с ними. Скоряков сейчас согласовывал перевод, а Стас маялся от неизвестности.

– Можно? – Постучал в кабинет невысокий паренёк, и Визгликов признал в нём следователя из Ярославля.

– Привет. – Стас встал навстречу и пожал руку.

– Добрый день. А где главный? – Спросил тот.

– Сейчас придёт. Сам жду. – Он кивнул, глядя на папку. – Ты по нашему делу работаешь?

– Ну да. Я девицу допрашивал сейчас, которая с ними была.

– А почему ты? – Нахмурился Визгликов.

– Ну вы ж Белобородову морду расквасили, начальник теперь дюже злой.

– Да не трогал я его. – Вяло отмахнулся Визгликов.

– Слушайте, я бы ему сам того этого. – Понимающе покачал головой паренёк. – Хотите, оперативной инфой поделюсь? Потому что девица моя поплыла. Там, конечно, девяносто процентов нытья и слёз. – Он пожал плечами. – Ну, бывшая проститутка, работала на бордель, потом пошла в эскорт, а потом ей челюсть своротили, и она перестала быть ценным кадром. Короче, мадам поправилась и решила жизнь заново начать, но деньги за операцию она брала в долг, поэтому пришлось отдавать. А как это сделать, если деньги брала у бандитов? Правильно! – Сам ответил мужчина. – Она стала у них вроде сводни. А почему поплыла-то. Она расчувствовалась. У самой дочка есть, скоро школу закончит, только живёт с бабкой и дедом. И когда эти ироды стали выполнять индивидуальные заказы, а именно воровать барышень с улицы, то она сказала, что смотреть на это не могла. – Следователь пожал плечами. – Она, кстати, сказала, что Глафиру они тоже хотели за границу переправить, – он кашлянул, – ну, для этого самого.

У Визгликова даже зачесались кончики ушей и брови поползли вверх. Он непонимающе уставился на мужчину.

– Совсем страх потеряли, что ли? Бред какой-то – Он потряс головой. – Вызови её ещё раз, я хочу с ней поговорить.

– Не положено.

– По хрену. – Зло ляпнул Визгликов и, резко отодвинув стул, вышел в коридор.

Вскоре, после буйного скандала с угрозами, доведённый до приступа начальник разрешил ему допросить девушку. Но при этом в помещении должен был присутствовать начальник оперативной части. Только так Стас мог побеседовать с девушкой.

Подозреваемую сыщик видел только мельком, и сейчас, когда она вошла в комнату, он отметил, что это довольно красивая женщина. Она явно не была напугана или расстроена, казалось женщина принимает ситуацию как есть и просто продолжает жить.

– Здравствуйте, меня зовут Станислав Михайлович Визгликов. – Представился Стас.

– Добрый день. – Проговорила она.

Дверь в допросную открылась, и зашёл запыхавшийся начальник оперативной части.

– Начали уже? – Спросил он. – Не отвлекайтесь Станислав Михайлович, я здесь на стульчике посижу.

Визгликов задумчиво посмотрел на сидящую перед ним женщину. Половину её лица скрывала тень, так как лампа была тускловата и расположена неудачно, а именно за спиной заключённого и била в лицо следователю. Стас недовольно поморщился, встал, подошёл к стене и облокотился на неё.

– Какая у вас была доля в бизнесе? – Вдруг спросил он.

Женщина нахмурилась и повернула к нему голову.

– Вы о чём?

– О торговле людьми! Точнее, женщинами. Так какая доля ваша? – Спросил он и зашёл ей за спину.

Можно было подумать, что сидевшая на стуле женщина занервничала, потому что она начала крутиться, стараясь не потерять его из виду.

– Сидите спокойно и смотрите прямо перед собой. – Сказал Стас. – Я просто хочу узнать, как вы договорились с Валетом. Его доля больше чем ваша, это понятно.

– Почему это? – Глухо спросила она.

– Ну что с бабы взять? – Пожал плечами Стас. – Вы ж так, принеси, подай, ублажи. А так какой с тебя толк, – перешёл он на ты и вдруг сел перед ней. – Или ты тему придумала для любителей нестандартных решений? Ты придумала девушек похищать и продавать?

Ни один мускул на лице женщины не дрогнул, и Стас понял, что он ошибся. Женщина прекрасно владела собой и ни капли не переживала. Она спокойно взирала на Визгликова и сказала:

– Её ещё задолго до меня придумали. В этом мире всё продаётся и покупается. Как говорится, спрос рождает предложение. – Она аккуратно сложила руки и спросила. – А меня здесь ещё долго собираются держать? Это, по-моему, против всяких правил! Здесь мужская тюрьма! А я, если вы не заметили, женщина.

– Увы, мне некогда заниматься вашим расквартированием. – Проговорил Стас. – А куда Глафиру хотели переправить? И почему именно её? – Спросил он.

Женщина наклонила голову, потом усмехнулась и проговорила.

– Станислав Михайлович, вы слишком много приписываете моей скромной персоне! Я всего лишь, как это принято называть, мамка! Мне, действительно, не о чем с вами говорить.

Вдруг в дверь стукнули и начальник оперативной части вышел. Женщина быстро оглянулась через плечо и очень тихо проговорила:

– Всё равно кого было брать. Она просто под рукой оказалась. Не было цели именно её взять, но нужно было Белобородова вытащить. А им удалось следачку зацепить. Вот и всё! А когда Друдж понял, что вы за неё впрягаетесь, то он решил, что нужно её за границу отправить. Не забудьте, что я помогаю!

В этот момент вошёл обратно их соглядатай, и женщина замолчала. Визгликов походил вокруг неё кругами и вздохнув снова присел.

– Ладно, видимо, зря теряю время с вами.

***

Для Латунина наконец нашлось дело! Именно такое дело, которое могло его привести к порогу морга. Ещё никогда Рома так не радовался, когда шёл в это не особо любимое им здание. Мужчина быстро добрался до места, нервно походил перед входом, собрался с духом и пошёл внутрь. Он побродил по коридорам, а потом зашёл в один из кабинетов. Рома остановился на пороге и стоял в блаженном счастье, потому что Надя сидела за столом, стучала пальцами по клавишам и сосредоточенно смотрела в экран. Вдруг она почувствовала присутствие в кабинете, оглянулась и на секунду тонкая морщинка пересекла её переносицу.

– Здравствуйте. Вы что-то хотели? – Спросила она у застывшего Латунина. – Ой, а я вас помню. Мы встречались несколько дней назад. Помните?

– Да. Конечно. Вы мне очень понравились, поэтому, конечно. – Роме показалось, что это сказал не он, мужчина даже опешил от такого откровения со своей стороны.

– Лестно и неожиданно! – Стушевалась девушка. – Но вы пришли не только за тем, чтобы сказать мне, как я вам нравлюсь? Вы по делу?

– А, да. Конечно, да. – Выдохнул Латунин. – А можно я вас сегодня провожу домой. – У Романа даже начался внутренний нервный тик от такого поведения.

– Спасибо, но должна вам сказать, что у меня есть жених. – Надя пожала плечами. – Так что нет!

– Ну, это было бы справедливое замечание, если бы я звал вас в загс. А я просто хочу новую коллегу проводить до дома. – Пожал он плечами, а внутри у Ромы всё замерло. Опер был далеко не слабого десятка, но сейчас, не ожидавший от себя такой смелости в общении с девушкой, на которой теперь «сошёлся клином весь свет», он стоял почти не дыша.

– За настойчивость пять! – Проговорила она. – Но давайте сначала к делам, а потом обсудим ещё раз ваше предложение.

Девушка улыбнулась, и Латунин подумал о том, что у её жениха нет ни одного шанса, что он будет с Надей. Роме показалось, что где-то там на небесах, если они есть, уже решили, что они предназначены друг для друга.

– Я по трупу Смородинки. – Сказал он.

– Да. – Надя утвердительно покивала. – Я им занималась. Отравление угарным газом. Но при этом в нём дикое количество спиртного было.

– В смысле? – Рома присел рядом с ней.

– Ну, мне кажется, что его специально напоили. Он вряд ли бы столько смог сам выпить! Видимо, нужна была гарантия, что он не двинется с места.

– Думаете убийство, замаскированное под отравление по пьянке.

– Вы работаете на следствие, вам и решать. Я лишь высказываю свои предположения. – Девушка рассмеялась. – А хотите чаю?

– Нет. – Честно признался Латунин. – Но вот пообедать хочу. Пойдёмте в кафе рядом. Поедим, поболтаем.

– А вы знаете, я не против. – Тряхнула девушка кудрями и встала со стула.

Латунин не знал, как так получилось, но он вдруг резко поднялся, притянул Надю к себе и поцеловал. Когда она сделала шаг назад, то несколько секунд смотрела в пол, а потом подняла глаза и произнесла:

– Ну что вы стоите? Плащ мне подайте. Что мне в халате идти? – Задумчиво сказала она.

***

Когда Лисицына вышла с самолёта, прямо у трапа её ждал УАЗ. Молодой лейтенант выбежал из-за руля, придерживая фуражку, открыл дверцу и отдал честь, когда Анна подошла к машине. Лисицына молча села и стала разглядывать непогоду, беснующуюся за окнами автомобиля.

Пронзительный ветер откуда-то вынимал клочки мокрого снега и бросал их на отечественный внедорожник вместе с пригоршниями ледяного дождя, неся неприветливую северную весну за Полярный круг.

– На прошлой неделе солнце было! – Сказал молодой человек, сидевший за рулём. – Мы сейчас на паром с вами, там примерно часа два плыть. А потом прямиком до места. – Проговорил он.

Дорога была долгой, но Аня не проронила ни слова. Она жила в каком-то внутреннем мире с тех самых пор, как Визгликов передал ей тюремный привет. Только подъезжая к самой северной тюрьме, Аня посмотрела вокруг, и сердце её тоскливо сжалось. Она не хотела переступать порог этого места и встречаться с тем, кто никогда отсюда не выйдет. Но сейчас она должна была убедиться, что они нашли и заперли навсегда в долгую полярную ночь нужное чудовище. И она была в этом уверена с тех самых пор, когда вынырнула из-под крыла смерти в больнице и когда к ней пришёл её начальник и сказал, что они его взяли. Что она смогла уже будучи в больнице добавить штрихи к своему расследованию и преступник пойман. Но после того, что сказал Визгликов, она уже так не думала. У Анны просто сместился фокус, она даже перестала ощущать, что происходит вокруг. Женщина не могла поверить, что столько лет тот, кто должен сидеть здесь, бродит на свободе и его окровавленный оскал появляется возле лица жертв.

Наконец она вошла в допросную, села на стул и приготовилась ждать. Снаружи лязгали двери, кто-то кричал свой номер, статью, по которой был осуждён, лаяли собаки во дворе, громко топали люди, а здесь внутри была звенящая, холодная тишина. Аня слегка дёрнулась, когда дверь открылась, и двое охранников ввели заключённого. Женщина видела, как он зашёл в клетку, опустился на скамеечку. После этого Аня отошла от двери и села перед ним на стул. Она устроилась поудобнее, потом подняла глаза и вперила в него свой взгляд. Через минуту женщина встала и сказала:

– Я закончила!

Конвоиры переглянулись, но здесь не привыкли спорить. Все действовали по чётко налаженному и годами отработанному методу.

Когда Аня наконец выбралась на воздух, было довольно поздно, но здесь было светло. Полярный день, как награда за темную зиму. Лисицына добралась до парома, потом до Салехарда и когда после всех пересадок она осталась одна в гостиничном номере, следователь прижалась спиной к двери и сползла на пол. Анна долго сидела в полном вакууме, потом набрала номер телефона и сказала:

– Да он на месте, но это не он!

Глава 17

Глаша, после второго за короткое время избавления от близкой смерти, лежала практически без движения на больничной койке и пялилась в потолок. Организм молодой и сильный. Справится! Так в общих словах можно было озвучить заключение врача. И теперь Глафире жутко хотелось домой. Она даже не задумывалась о том, что с ней приключилось, просто не могла заглянуть за ту шторку, которая отделяла её от зыбкой почвы ночных кошмаров и искалеченной на всю жизнь психики. Глаша просто не думала об этом, перешагнула через препятствие и пошла дальше. Конечно, её пугал день завтрашний, потому что она прекрасно знала поганое свойство своего внутреннего мира, отравлять ей жизнь воспоминаниями, когда внешне вроде всё успокоилось. Но сегодня всё было в порядке!

Дверь в палату распахнулась, и на пороге появился Кирилл. Он несколько минут смотрел на Глашу, потом пересёк комнату широкими шагами и порывисто обнял девушку:

– Ну ты как? – Спросил он отстраняясь.

– Ну так! – Покачала головой Глаша. – В больнице. – Слегка ухмыльнулась она. – Забери меня с собой в Питер, пожалуйста. – Проговорила Глафира. – Я чувствую себя прекрасно, у меня всё хорошо. Но я больше не могу здесь находиться. – Она сложила руки в молитвенном жесте.

– Тогда собирайся. Твои вещи я ещё несколько дней назад забрал к себе в номер.

– Фетишировал, что ли? – На пороге появился Визгликов.

– Станислав Михайлович пришёл! – Растягивая слова, произнёс Кирилл. – А мы уже беспокоиться стали.

– Здравствуйте. – Улыбнулась Глафира. – Как вы?

– Лучше всех. – Наигранно бодро сообщил Визгликов и присел на стоящий рядом стул. – Глаша, хватит валяться! Из-за тебя и так командировка затянулась! – С досадой сказал Визгликов и встав подошёл к окну.

– Офигеть! – Потрясла головой девушка и, оглядев мужчин, произнесла. – Ну вы меня за дверью подождите, что ли! Мне переодеться нужно!

Визгликов хмыкнул и пошёл на выход, а Кирилл улыбнулся Глаше, пожал её руку и потянулся следом. Когда они вышли в коридор, Кирилл спросил Стаса:

– А где Анна Михайловна? Я ей несколько раз звонил, она не отвечает.

– Не знаю. – Пожал плечами Визгликов. – Нас сирых и убогих начальство в великие планы не посвящает. Усвистала куда-то. Сказала, на днях вернётся.

Для Кирилла было удивительно, что мать без предупреждения уехала. Такого за ней не водилось с тех самых пор, как они вместе проходили ад её выздоровления. Тогда Кирилл потребовал от женщины, чтобы она всегда была на связи, потому что где-то внутри него теперь постоянно жила тревога.

– Говорят, ты даже на следователя становишься похож? – Нахмурился Визгликов.

– Не надо завидовать! Не всё же вам раскрывать дела и спасать коллег. – Парировал молодой человек. – Я только по этой Веселовой ничего не могу найти.

– Ну что она из воздуха появилась, что ли? – Визгликов обвёл руками пространство.

– Нет, конечно. Но на адрес прописки звонил, там такую не знают.

– Хорошо, регистрация может быть купленной. Может, там ещё три-четыре тысячи мигрантов проживает, но родилась-то она где? Паспорт российский где выдавали?

– Я сделал все запросы. – Терпеливо объяснил Кирилл. – Паспорт она получала в Питере. Сейчас вернёмся и пойду дальше искать.

– Кирилл, а опера в нашем отделе для чего сидят? – Скорчив гримасу вселенской скорби, спросил Визгликов. – Ты если не знаешь что такое оперативно-розыскная работа, я тебе объясню, как человеку в нашем деле не сведущему.

– Станислав Михайлович, можете не утруждать связки, я всё понял! – Скоро согласился Кирилл, чтобы не выслушивать всю тираду.

Глаша открыла дверь и выглянула наружу.

– А помогите мне сумку забрать. Она тяжёлая.

– Молодой, давай мухой! – Сосредоточил взгляд на Кирилле Визгликов. – Глаша, вот объясни мне, как ты за несколько дней успела обрасти тяжёлой сумкой. Мы тебя чуть ли не в исподнем доставили!

– Станислав Михайлович, я тоже рада, что всё закончилось хорошо. – Заметила Глафира и вышла из палаты.

Через несколько часов троица покинула славный Ярославль! Глаша села у окна, долго смотрела, как внизу остаётся взлётная полоса, город и леса, которые ещё несколько дней назад перетрясали в поисках неё и почувствовала, что страх надевает на неё короткий поводок.

***

Миша Лопатин остановился перед расшатанной и чуть осевшей на петлях дверью. Он подёргал за ручку, но оказалось заперто. Молодой человек пожал плечами, отошёл на несколько метров и задрал голову наверх и сразу отскочил назад, потому что с одного из балконов вниз перевешивалась внушительная женская фигура, открывая прохожим, не прикрытый цензурой, широкий вырез тельняшки. Мадам пускала через накрашенный рот и широкие ноздри сигаретный дым и внимательно смотрела на Мишу, причём глаза у дамы были подведены криво и складывалось впечатление, что один глаз меньше.

– Ну? – Изрекла она.

– Здравствуйте. – Откашлялся Лопатин. – А мне туда. Ну, в мастерскую наверх. Как мне попасть?

– Дверь дёрни посильнее, красивый. И там пёхом по лесенке. – У женщины странно заблестели глаза. – Иди, провожу!

Миша схватился за ручку и поднажал, дверь после это и правда распахнулась, и мужчина окунулся в душное варево запахов в подъезде. Он брезгливо обошёл странного вида лужу на раскрошившемся бетоне пола и стал подниматься по лестнице. Мишу всегда раздражали эти потёмкинские деревни, когда по центральным улицам города высились блестевшие новизной, огромными стёклами и феерическими ценами за квадратный метр здания, а стоило углубиться подальше, так здесь буквально на глазах сыпались домишки.

Миша, поднимаясь, поглядел на следующий пролёт и его неприятно царапнул вид выкатившейся на площадку добровольной помощницы. Сначала взгляд Миши упёрся в белёсые колонны ног, потом он увидел ярко-голубые шорты, растянутую тельняшку, чуть подранную по краю.

– Я Люся! – Поправила волосы дама и представилась. – Ты к Лавру? – Спросила она.

– Угу. – Неопределённо ответил Миша.

– Ну смотри, он вроде ещё не в дугу. Иди. – Она улыбнулась и подмигнула Мише.

Лопатина слегка страшила перспектива оказаться в тесном пространстве вблизи этой женщины. Особенно если учесть разнёсшийся по всей лестницы крепкий дух тела, маскируемый обильной порцией дешёвого парфюма. Следователь пробрался ещё на две ступеньки наверх и когда почти поравнялся в дамой, она ловко затолкала его в угол. И теперь позади у Миши была стена, а впереди большая женщина.

– Я пойду. – Слабо сказал Лопатин.

– Куда торопиться-то! Моего дома нет. Пойдём? – Подмигнула она.

– Очень лестное предложение, но я откажусь. – Севшим голосом сказал Миша. Молодого человека страшила его дальнейшая участь, потому что он прекрасно понимал, что силы неравны, и победителем из этой схватки он не выйдет!

– Ну чё ты? – Вроде как даже обиделась женщина. – У меня красненькое есть и апельсинка.

– Шикарно! – Выдохнул Миша, которому уже становилось нечем дышать. – Но я по делу. Я следователь.

– Ой, – умилилась она, – ментёнок! – Женщина закусила нижнюю губу. – Так ты мне ещё больше нравишься.

За спиной Люси напряжённую тишину сломал треск замка, и дверь открылась. Вышедшая женщина с ребёнком увидела картину и, затолкав девочку с бантиками обратно в дом, повернулась к женщине.

– Люся, ты в себе? Отпусти немедленно! – Сказала она. – Люся сейчас Гена придёт, и вы опять полдня и полночи орать будете! А у меня мать больная и ребёнок маленький. Хватит фигнёй страдать. Скорее бы нас расселили! – Выдохнула женщина. – Видеть вас всех уже не могу. Люся! – С нажимом сказала она.

– Ой, всё настроение испортила выдра! – Обречённо сказала Люся, повесила голову и побрела к себе.

Когда к Мише вернулась способность говорить, он пролопотал спасибо и пошёл вниз, забыв, зачем приходил. Лопатин ещё некоторое время стоял внизу, соображая, как прорваться наверх. Но в этот момент выскочил патлатый человек, и Миша почему-то сразу понял, что это Лавр.

– Здравствуйте, я к вам. – Деловито сказал Лопатин. – Мне с вами нужно поговорить.

– Нужда она в головах! – Отреагировал громогласным басом Лавр. – А мы свободные люди себя обретаем в независимом изложении мысли. Пошли брат, товарищ, человек! Я расскажу тебе, как устроен мир!

Мише показалось, что он всё-таки ошибся адресом и попал в филиал психиатрической клиники.

– Что друже? Говори быстрее. Я покидаю это место и бреду, гонимый ветрами, на Валаам! Там, там в красоте полей и заливистых рек я буду обретать нового себя.

Миша не успевал за его широкими шагами и почти бежал, пока шедший рядом рубил длинными руками воздух.

– К вам как-то за баннером обращался Гриша Смородинка. Вы помните его? – Спросил Миша.

– Я художник! Я помню, я всех помню! Тебе картина нужна? – Спросил он и схватил Мишу за плечи. – Жаль, что уезжаю в святые земли, где бродит свободный дух! Я бы написал тебя. Ты светлый!

С трудом Лопатину удалось вытащить крупицы нужной информации, проскакивающей между лозунгами, выкрикиваемыми на ходу Лавром.

Он прекрасно помнил и Гришу, и даже человека, который приезжал вместе с ним.

– А вы описать его сможете? – Спросил Лопатин.

– Друже, к чему слова, когда есть руки! – Он протянул к Лопатину ладони и вдруг ринулся через поток машин.

Послышался визг шин, гневные крики, но Лавр шёл не оборачиваясь и не останавливаясь. Он нырнул к цели своего похода, а именно в канцелярский магазин, купил карандаш и альбом для рисования и быстро накидал Мише портрет второго человека, приезжавшего с Гришей. Лопатин долго смотрел на знакомое лицо, потом кивнул, поблагодарил и ушёл.

***

Погорелов немного опоздал на встречу с Толстиковым и теперь дожидался, пока от него выйдет посетитель. До этого он, конечно, пытался не обращать внимания на все доводы, почему мифические «они» такие бестолковые, которые приводил пожилой мужчина выписывающий ему пропуск.

– Вы вот вовремя ничего не делаете! – Сетовал он, всё время поправляя сползающие очки.

– Давайте подкручу! – Сказал Погорелов и протянул руку.

– Чего? – нахмурился мужчина.

– Ну дужки подрегулирую, а то скоро совсем свалятся.

Дежурный недоверчиво протянул Погорелову очки, тот вынул из кармана маленькую отвёртку и немного подрегулировал гвоздики.

– Не туго? – Спросил Сергей.

– В самый раз. – Осторожно ответил мужчина и ухмыльнулся. – Ох и ловкий вы народец, опера. Иди, закончили они.

Сергей вдруг увидел, что в коридоре стоит сосед Толстикова Митя.

– Здравствуйте. – Тот широко улыбнулся, узнав его. – А я перед тем как к вам ехать, решил заскочить к нему. Ну, про жену рассказал и спросил, где хоронить. Может, у них родственники где-то погребены. Он попросил рядом с дочкой.

– Понятно.

– Слушайте, а может, где-то посидим и поговорим. Я бы тогда в наш район-то и не поехал. Здесь по магазинам метнусь и обратно на дачу. – Спросил Мужчина.

– Но меня подождать придётся! – Сказал Сергей.

– Не вопрос. Я б дольше ехал к вам в отдел.

Погорелов вскоре вошёл в кабинет, где понурившись сидел Толстиков. Он поднял на Сергея слегка замутнённые глаза и произнёс:

– А я вас помню.

– Это не может не радовать. – Вздохнул Сергей.

– А как меня накажут?

– Я не знаю, это решает суд. Но как минимум доведение до самоубийства. Почему вы не обратились с дочерью в медицинское учреждение? Зачем силой удерживали? – Спросил Погорелов.

– Ну, помочь хотел. – Смиренно ответил мужчина. – Она же в беду попала.

– Вы понимаете, что так вы не помогали? – Спросил Погорелов.

– Теперь-то конечно! Скажите, а меня посадят?

– Не знаю и это тоже решит суд. Я к вам по другому вопросу. Кто нарисовал на стене, где мы нашли вашу дочь, этот цветок? – Спросил Погорелов.

Толстиков долго смотрел на фотографию, шевелил губами, потом пожал плечами и проговорил.

– Не знаю. Когда я купил помещение, оно уже было разрисовано.

– Это ваше личное помещение? – Нахмурился Погорелов, потому что по документам владелицей значилась женщина, которую они пытались найти.

– Ну, это… я в смысле, арендовал его.

– Понятно. А для каких целей? – Спросил Погорелов.

– Ну там, хотел сервис делать для автомобилей. – Коротко ответил Толстиков.

– Вам нехорошо? – Погорелов внимательно посмотрел на Толстикова, покрывающегося крупными каплями пота и бледнеющего на глазах. – Конвой! – Позвал он охранников из коридора. – Врача, наверное, нужно.

– Доза ему нужна, а не врача. – Сказал вошедший солдат.

– Да ладно. – Не поверил Погорелов.

– Ага. Причём так не хило сидит, девочки сказали, что все боковушки дорогами распаханы.

– Интересно!

Когда Погорелов вышел из здания СИЗО, то вопросов у него было больше чем ответов. Он увидел прогуливающегося неподалёку Митю, махнул ему рукой, и они направились к машине соседа Толстикова.

– Слушайте, я убежал, не позавтракал толком. Не против, если кофе где-то попьём? – Спросил Митя.

– Очень даже за!

– Мама, конечно, из-за стола не выпускает без обильной, разнообразной, а главное, полезной пищи. – Рассмеялся мужчина. – Но сегодня я умудрился улизнуть пораньше, и желудок требует фастфуд и кофе.

Погорелов заметил, что вся рука от запястья до локтя у Мити исполосована царапинами. Мужчина перехватил взгляд оперативника и усмехнулся.

– Вам такое легче объяснять, скажите бандитская пуля, и всё! Это хорошо у меня ревнивой жены нет! Котёнка соседского с дерева снимал, дитё плачет, животина орёт, мать тоже – пришлось помогать. – Он с хрустом переставил кулису. – Редко машиной пользуюсь. Она в основном на даче стоит.

Митя свернул к обочине и остановился возле кафе с яркой вывеской «Лучшие бургеры тут»!

– Вот не знают особенностей родного языка и ляпают везде. – Проговорил он, неловко тыкаясь в поребрик.

– В смысле? – Не понял Погорелов.

– «Тут»! Разговорное выражение! Не грамотно так употреблять.

У Погорелова от бесконечной болтовни Мити разболелась голова. Когда они присели за стол, опер срочно попросил кофе, закинул в рот обезболивающее и запил огненным напитком. Обожжённый язык радости этому дню не прибавил.

– Вы знали, что ваш сосед наркоман? – Вдруг спросил Сергей.

– Ничего себе. – Искренне изумился мужчина. – Дочь их да, но он?! Семейка!

– Вы что по поводу карт знаете, висевших у него дома?

– Да собственно ничего. Он приходил ко мне с картами, какие-то стрелочки лепил, говорил, что надо готовиться к вторжению. Ну, бред всякий нёс. Мне не трудно ему подыграть было. – Он пожал плечами. – Слушайте, а у меня вопрос. А что с квартирой их будет? У них же никого не осталось.

– Я не знаю. – Вздохнул Сергей и вдруг понял все добрососедские манёвры. – Ну, хозяин квартиры-то жив, и суд ещё не назначил меру пресечения.

– Понятно. – Улыбнулся Митя. – Я-то скоро уеду, решил на заработки податься.

Вдруг телефон Мити запищал, он посмотрел на экран, помрачнел и глянул на Сергея.

– Простите, нужно бежать. Удачно, что с вами здесь встретились. Маме плохо стало, соседи скорую вызвали.

Погорелов распрощался с Митей, подождал, пока его заляпанный загородной грязью старенький форд отъедет от тротуара и пошёл в сторону метро. Теперь ему предстояло ждать, когда в себя придёт Толстиков, а пока нужно было ещё разобраться всё-таки с владелицей помещения.

***

Марк Журавлёв уже долго сидел перед монитором, ему казалось, что бесконечные ленты машин теперь ему будут сниться по ночам. Он твёрдо решил, что пора заканчивать, даже если он ещё двести раз посмотрит одно и то же ситуация не изменится. Он нажал на паузу и встав потянулся до хруста, растягивая суставы.

– Привет! – Проговорил Погорелов, заходя в кабинет.

– Здравствуйте, товарищ оперуполномоченный! – Отрапортовал Журавлёв. – как жизнь?

– Очень сумбурно и всё время хочется спать. – Проговорил Погорелов.

– Поддерживаю. Завтра с утра полный состав должен наконец приехать. А на днях поедем Веселову с Аней искать. Жизнь кипит! – Побарабанил ладонями по столу Марк. – Надо подкрепиться. А то у меня с утра уже в глазах рябит от этой картинки.

– Что ты туда смотришь без конца? – Спросил Погорелов. – Нет там ничего нужного. Я смотрел, Ромка смотрел, ты глядишь!

– Ну вдруг что пропустили. Сегодня ещё раз проверю, и всё. Буду дальше копать.

Дверь распахнулась, вошёл сияющий Латунин. Он молча присел за свой стол и поднял глаза на оперов.

– Нам зарплату повысили? – Спросил Погорелов, недоумённо глядя на напарника.

– Или мы всем колхозом на Мальдивы на тимбилдинг едем? – Подхватил Журавлёв.

Латунин покачал головой и проговорил.

– Жертва, которую обнаружила Лисицына с Визгликовым на складе, как оказалось, была наркоманкой. Веня пропустил. Нинель так орала сегодня, что аж пар из ушей шёл. Повезло Вене, он уволился к тому времени. – Проговорил Рома.

– Я стесняюсь спросить, ты по этому поводу такой счастливый? – Покосился Марк на Погорелова, как бы спрашивая, что случилось с Латуниным.

– Нет. Не поэтому! Я женюсь! – Сказал Рома и широко улыбнулся.

– На Нинель Павловне? – Прыснул со смеху Журавлёв.

– Нет. У нас новый судмедэксперт, её зовут Надя. – Мечтательно проговорил Роман.

– Ой, а хорошенькая? Надо мне с ней тоже познакомиться. – Подмигнул Марк.

Латунин, не меняя выражения лица, встал со стула, подошёл к Журавлёву, зацепил его согнутым пальцем за ворот рубашки и притянул к себе.

– Журавлёв, эта территория для тебя закрыта! – Облил он холодом взгляда Журавлёва.

– Спокойно! – Марк поднял руки. – Я не знал, что у тебя атрофировалось чувство юмора в связи с нагрянувшей влюблённостью.

– Мужчины, вы когда достоинством прекратите мериться, то обратите на меня внимание. – Скучающим тоном произнёс Погорелов.

– Ну! – Опера повернулись к нему.

– Серёга, а ты вообще чего такой хмурый? – Спросил Рома.

– Не знаю. Что-то пытаюсь вспомнить, но не понимаю что. Прямо бесит! – Зашипел он. – У Толстикова, кстати, сейчас крутой обстяг. Он чуть кони не двинул. Так что у нас есть два наркомана, плюсом жертва с зависимостью. И магнолия эта или мальва. – Он сдвинул брови. – На складе этом стопудово никаких растительных орнаментов на стенах не было! Может, совпадение?

– Нет. Не может быть! Цветы очень похожи! Хрень какая-то! – Потёр лицо Латунин.

– О, как интересно! – Оживился Журавлёв. – А жена его, насколько я помню, из клиники тащила что-то тяжёлое в пакете. А Миша Лопатин сказал, что Казаков нашёл там следы транков. То есть тырила барышня из психушки наркотические препараты! – Проговорил Журавлёв.

– Может, муж её и встретил? – Спросил Латунин.

– Нет. – Покачал головой Погорелов. – Он уже в СИЗО сидел. Странно, у них дома обстановка такая небогатая. Если она торговала, то явно в ремонт дома не вкладывалась.

– Слушай, ну она же не мешками оттуда выносила. Да и заметили давно пропажу бы в таких количествах.

– Там в любых заметят. – Проговорил Журавлёв. – Ладно, надо Лопатина дождаться. У него заключение Казакова. Потом поеду в клинику. Никто не против?

Латунин пожал плечами, а Погорелов посмотрел на дверь, словно почувствовав чьё-то присутствие. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Визгликов.

– А я смотрю, ничего не меняется! – Досадливо сказал он. – Мы работаем, а опера прохлаждаются!

Несколько минут в кабинете звучали дружные приветствия, опера обнимались с зардевшейся Глашей, хлопали по плечу Кирилла и жали руку Визгликову.

– Ну всё! Всё! – Ворчливо сказал Стас. – Хватит слюни по кабинету развешивать. Докладывайте, что вы здесь без нас наработали.

Миша Лопатин ещё издалека услышал галдёж в кабинете. Он заулыбался и пошёл вперёд, сегодня был определённо хороший день, несмотря на все утренние переживания и незабываемую встречу с Люсей. Его нагнал Скоряков и кивнув спросил:

– Приехали?

– Вроде как!

Миша зашёл вместе с Василием Степановичем внутрь.

– Здравствуйте, Глафира Константиновна! – Сказал Скоряков, шагнув к Глаше. – Вы большая молодец!

– Нет. – Покачала головой девушка. – Я большая дура! Если бы не моя расхлябанность, то меня бы не искали по городам и весям. – С горькой усмешкой закончила она.

– Глафира, благодаря вам и случайности, которая может произойти с каждым, мы арестовали целую банду! Ну а товарищам из исправительной системы лишняя наука! Нужно тщательнее смотреть за посетителями.

– Если учесть, что он наручники снял, то вообще очень странная история. Ну я уже накляузничал куда надо. – Заметил Визгликов.

– Пошли ко мне в кабинет, сексот! – Заметил Скоряков.

– Сами вы это слово! А я за правосудие! – Улыбнулся Визгликов.

Мужчины вышли из кабинета, и Глафира поднялась с места.

– Ребята, я домой! – Сказала девушка. – Мне надо как-то объясниться перед родителями и вообще прийти в себя. Так что до завтра.

В коридоре Марк нагнал девушку и проговорил.

– Я очень за тебя переживал.

Глафира остановилась, улыбнулась, пожала Марку руку.

– На моём телефоне тысяча сообщений и пропущенных звонков от кого угодно, кроме тебя. Мне даже Миша Лопатин звонил! Я не в претензии. – Тихо проговорила Глафира. – Но я многое пересмотрела, пока валялась связанная на холодном полу и тряслась от страха в те минуты, когда приходила в сознание. Я хочу, чтобы в моём личном пространстве были только дорогие мне люди!

Из кабинета вышел Кирилл и крикнул.

– Глаша, подожди, я сейчас. Не уходи!

– Новый кавалер! – С некоторой долей сарказма сказал Марк. – Понимаю.

– Нет. – Ответила Глаша. – Ты ничего не понимаешь. Не нужно всё сводить к половому сношению. Кирилл просто друг, потому что мне сейчас нужны только друзья. До завтра, Марк!

***

Визгликов устало присел за стол, Скоряков достал бутылку с коньяком, нажал кнопку и кратко сказал:

– Меня нет!

Секретарша что-то булькнула в ответ, но Василий Степанович уже её не слушал.

– Рассказывай! – Сказал он Визгликову.

– Да рано ещё итоги подводить. – Стас опрокинул рюмку в рот и отодвинул её к Скорякову. – И причащаться ещё рано! Работы вал. Сейчас пойду замокну в ванной часа на два, потом крепкий и здоровый сон, потом будем рассортировывать всё, что накопали.

– Стас, погоди. – Вздохнул Скоряков. – Опять всё переигралось. Я завтра на этой должности последний день. И раз мы все в сборе, то здесь узким кру́гом проводы устроим, а потом вы с Аней всё-таки ко мне. Жена очень ждёт, она сильно переживала. А где Лисицына, кстати?

– Вот сын у меня её давеча тоже спрашивал, где она! Я откуда знаю. Это она мой начальник, а не наоборот! Анна Михайловна мне не докладывает. – Стас встал со стула. – Вот могли хоть до завтра с такими вестями подождать. – Скривился он. – Ладно, пошёл я. Устал как собака последняя.

Стас попрощался со Скоряковым и вышел на улицу. Он сел в такси и, назвав адрес, откинулся в кресле. За окном проносились городские пейзажи, ходили по-летнему счастливые люди, а Стас не мог примириться с тем, что произошло за последние дни. Вроде всё складывалось неплохо, есть огромное, но обозримое поле для работы.

Такси остановилось у входа на кладбище. Визгликов прошёл знакомой доро́гой, присел на скамеечку внутри ограды и долго смотрел на смеющееся лицо девушки на фотографии.

***

Глафира подошла к подъезду, покивала сидящим на скамейке старушкам и вздохнув взялась за ручку двери. Предстоял вечер рассказов и выдумок, Глаше просто необходимо было успокоить родственников. Но в квартире было тихо, дома никого не было, хотя девушка предупредила, что скоро приедет. Но Глаша испытала сильное облегчение оттого, что она одна. Девушка даже отправила домой Кирилла, настойчиво предлагающего её проводить.

Ванная наполнилась густым теплом и ароматом клубники, Глафира поболтала рукой в воде и, сбросив на пол одежду, погрузилась в горячее пенное марево. Она прикрыла глаза и почувствовала, как отмокает каждый сантиметр тела и, впитывая долгожданный отдых, расслабляется. Неприятный холодок, всё это время сводящий спину судорогой, потихоньку исчезал, сползал цепкий страх. Глашины плечи начали подпрыгивать, она улыбнулась, стала хихикать, и уже через минуту хохотала и лупила руками по воде. Истеричный торнадо летал по ванной комнате, девушка схватила со стены полотенце, зарылась туда лицом и долго кричала, пытаясь совладать с накатившим на неё ужасом.

Спустя некоторое время, она почувствовала, что вся дрожит, вода уже давно остыла и качалась холодной жижей вокруг. Глаша с содроганием вынула пробку из сливного отверстия. Она смотрела, как водоворотом уходят вниз её страхи, сомнения, детство, до сих пор жившее внутри, и желание сделать мир добрее. Теперь ей просто хотелось помочь очистить жизнь от скверны, которую она разглядела вблизи. Но для этого нужно сначала научиться быть взрослой и выставить приоритеты!

***

С раннего утра Визгликов был уже на работе. Он недовольно косился на улицу, где весна под конец своего правления решила расплакаться, и теперь шёл дождь, и где-то вдалеке шкворчал гром. Стас уже заполнил тонну бланков, подбил бумажную работу и отправился к аппарату за кофе, потому что банка в кабинете была предательски пустой. Выйдя в коридор, он увидел, что на работу деловито чешет ещё одна ранняя пташка, а именно Глаша. Но сегодня она была какой-то другой. Потом Визгликов вспомнил, что никогда ещё Глафира не приходила на работу в джинсах, кедах и футболке. Она всегда была яркой райской птичкой, пыталась внести в сдержанный стиль их команды буйство красок, сопровождавших её одежду, но никогда Глаша не была серой молью, коей сейчас пыталась стать.

– Глафира, а ты знаешь какая у тебя основная обязанность? – Без приветствия начал Стас, надменно глядя на девушку.

– Доброе утро! Да, знаю. Раскрывать преступления! – Ответила она.

– Нет, Глаша! Радовать глаз начальства. Я, понимаешь ли, привык к тому, что в кабинете есть хоть одно нарядное пятно! А теперь у меня будет всё сливаться перед глазами. – Поджал губы Стас.

– Значит, придётся потерпеть. – Пожала плечами девушка и скрылась за дверью.

– Так и запишем, – тихо произнёс Стас, – начала дерзить!

– Привет, Стас. – Послышался голос Лисицыной.

Визгликов обернулся и облегчённо вздохнул.

– Анна Михайловна, вот вы…, – он помотал головой, – у меня слова приличные ещё позавчера закончились. Ну теперь хотя бы вижу, что живы и здоровы.

– Стас, всё потом! Очень много дел. – Она открыла дверь в свой кабинет. – Я сейчас к Скорякову, потом собрание.

Визгликов опять остался один в коридоре и пробормотал:

– Доктор, меня все игнорируют! Следующий!

Теперь на лестнице послышались голоса Погорелова и Латунина. Опера шумно приветствовали Визгликова, и Латунин повернулся к Стасу и произнёс:

– А вы здесь чего стоите?

– Рассвет встречаю. – Буркнул Визгликов. – Лисицина собрание собирает. – Сказал он. – Так что не разбредайтесь.

Они зашли в рабочее пространство, и опера загалдели, увидев Глашу.

– Глафира Константиновна, ты сегодня другая какая-то!

– Я уже слышала. – Сказала Глаша.

– Никто не видел папки по делу Толстикова?

– У Журавлёва на столе посмотри. – Сказал Латунин и потряс пустой кофейной банкой с укоризной, глядя на Визгликова. – Ну, кто весь кофе выжрал уже.

– Совсем обалдели, что ли? – Стас даже поперхнулся от такой наглости. – Ты на меня намекаешь? Я в аппарате брал.

– А что вы сразу оправдывайтесь? – Подключилась ко всеобщей дружеской перепалке Глаша. – Значит, есть в чём сознаться!

Визгликов, притворно возмущаясь, смял лист бумаги и бросил в Глашу.

– На тебе чистый листик, ты вроде хотела рапорт на увольнение писать.

– Нет, я передумала. – Легко сказала Глафира. – Смысла бегать туда-сюда нет, так что я лучше останусь. И потом я как-то приросла уже к коллективу.

– Это нечестно! Ты обещала! – Взмолился Визгликов.

– Ну знаете, вы тоже не образец ответственности. – Парировала Глаша.

– Нам что, Глафиру за ночь подменили? – Воззрился на неё Стас.

– Это машина соседа Толстикова! – Вдруг резко сказал Погорелов, глядя в монитор Журавлёва, который забыл вчера выключить компьютер.

В кабинете мгновенно повисла тишина. Коллеги поднялись со своих мест и переместились к Погорелову. На экране застыл кадр, где по дороге ехал форд и было этот в тот день и час, когда убили Нину Кузякину, жену Толстикова.

– Ты уверен? – Проговорил Визгликов.

– Он меня вчера на ней подвозил! А перед этим он ходил к Толстикову в тюрьму. Я и думаю, что у меня засело в голове со вчерашнего дня? – Постучал себя по лбу Погорелов. – Я ж смотрел видео с камер, просто не сопоставил.

– Рома, пробей номера на машине. Серёга, звони ему и под благовидным предлогом попроси о встрече. Глафира, структурируй мне все данные по этому делу. – Быстро проговорил Визгликов.

– Слушайте! Он вчера про квартиру Толстикова спрашивал. Кому она достанется! – Погорелов задумался, приложив трубку к уху. – Ещё нужно надавить на имущественников. Мне до сих пор на запрос по хозяйке склада не ответили. Может Лисицына позвонить и надавить авторитетом?

В этот момент в кабинет вошла Анна Михайловна и проговорила:

– Может! У Лисицыной сейчас как раз такое настроение, чтобы на кого-то надавить!

Через полчаса перед Погореловым лежал адрес владелицы склада, а также адрес владельца машины, на которой ездил Митя, а Анна Михайловна ругалась по телефону.

– На контроль все сделки по квартире! Любые! Да у меня скоро будет решение суда, а если вы ослушаетесь моей устной рекомендации… – Анна выдохнула. – Срочно разбираем задачи, собрание потом проведём. Сергей, ты дозвонился до этого соседа, тире охранника, тире свидетеля? – Спросила Лисицына у Погорелова.

– Нет. Телефон вне зоны доступа. – Покачал головой Сергей.

– Запрашивайте поиск через оператора. – Быстро сказала женщина. – Толстикова вызывайте сюда на допрос. Нет времени в СИЗО ездить.

В кабинет вальяжно вошёл Журавлёв.

– Я смотрю вся честная компания в сборе!

– Марк, нет времени паясничать! – Жёстко сказала Лисицына. – Ты сейчас срочно едешь в психиатрическую клинику, выясни какие препараты пропадали!

– Отличное начало дня. – Недовольно заметил Марк и вышел.

– Глаша давай тебе что-то безопасное поручим. Сходи в дом, где соседствует мама охранника с Толстиковыми, поговори с соседями, поспрашивай. – Проговорила Лисицына.

– Латунин, Погорелов – один к хозяину машины, другой к женщине, которая владеет помещением. – Лисицына вздохнула. – Где Лопатин?

Опера почти сразу похватали свои вещи и вышли из кабинета, за ними потянулась Глаша.

– Не было ещё. – Ответил Стас.

– Кирилл тоже будет чуть позже. – Сказала Лисицына. – Стас, мне нужно уехать, а ты готовься к допросам. Караван из Ярославля скоро прибудет и нам нужно выкачать из них всю ценную информацию.

Глава 18

Последний день весны цвёл теплом, радовал лазурью небосвода и ветерком прогуливался среди прохожих. Глаша заскочила домой, а когда вышла, прищурилась глядя вверх и решила, что сегодня она заслужила большую чашку кофе и тарталетку с шёлковым заварным кремом, засыпанную клубникой и политую глазурью. Её взгляд случайно зацепился за стоящего в арке человека, и девушка остановилась.

– Илья! – Воскликнула она и помахала рукой. – Привет!

– Здравствуй. – У молодого человека было странное застывшее выражение лица. – Ты приехала?

– Да, вчера только. Давно не виделись. – Проговорила она. – Я кофе иду пить, потом по делам. Ты со мной? – Глаша рассмеялась. – Я имела в виду, ты кофе пойдёшь со мной пить?

– Пошли. – Вздохнул он.

Пока они шли, Глафира весело болтала, пытаясь разогнать хмурое настроение молодого человека.

– Почему ты мне не позвонила? – Спросил он, когда они присели за столик.

Глаша задумалась, глянула на улицу, через подёрнутое солнечными бликами окно и пожала плечами:

– Не думала, что ты обо мне волнуешься.

– Что с тобой произошло? – Серьёзно спросил мужчина.

– Илья, много что случилось! Я работаю, у меня идёт жизнь. – Она попыталась скорчить милую гримасу. – Не порти утро, давай попьём кофе и разойдёмся по делам.

– Я люблю тебя! – Вдруг сказал он и посмотрел на Глашу.

Глафира отпила глоток из чашки, уставилась в поверхность стола и несколько секунд молчала.

– И что мне с этим делать? – Девушка склонила голову к плечу. – Ты думаешь, я не догадалась, что ты испытываешь ко мне определённые чувства? Я просто не знаю, как тебе сказать, что у меня сейчас нет времени на отношения. У меня нет желания строить свою личную жизнь. – Она огляделась. – Именно здесь мы с тобой познакомились. И теперь у нас два пути развития отношений! Либо остаёмся друзьями, либо минимум что мы будем делать – это пытаться избежать дальнейших встреч. Потому что мне будет невыносимо думать, что ты на что-то надеешься, а тебе будет тошно видеть меня, потому что я тебе отказала. – На этих словах Глаша встала и пошла к выходу, но остановилась. – Подумай об этом и дай мне знать в следующий раз, когда мы увидимся.

Настроение было испорчено, день теперь казался холодным, резкие порывы вздымали вверх пыль с асфальта, скребли прошлогодними листьями по дороге и Глафира, быстро проскочив несколько улиц, села в маршрутку, чтобы доехать до места. Здесь, в душном тепле салона, она примостилась на скрипящее истёртое сиденье и подумала о том, что Визгликов прав, нужно купить машину. Тем более что у неё ещё оставались деньги и на первый платёж по кредиту вполне хватит.

Девушка, выйдя на нужной остановке, зашла уже в знакомый двор и завидела прогуливающегося участкового, которого обязали её сопровождать.

– Здравствуйте. Я Глафира. – Сказала она.

– А! – Протянул в ответ человек с длинным лицом и узкими неприятными глазками. – А я Вася.

– Глафира Константиновна Польская, – вздохнув, представилась она, – следователь. Вам должны были звонить.

– Простите! – Не меняя выражения лица, произнёс мужчина. – Привык, что на службе люди полностью представляются. Я в квартиру поднялся, позвонил. Там никого!

– Хорошо! – Глаша огляделась и, завидев болтающих бабулек, устремилась к ним. – Здравствуйте. – Она раскрыла своё удостоверение и представилась. – Вы знаете Толстикова и его жену Нину Кузякину или кого-то из их семьи?

– Да какая там уже семья! – Махнула рукой одна из пожилых женщин. – Толстиков сидит, ну вы знаете, наверное. Нину говорят убили, а Матрёна Матвеевна на кладбище, да и внучка её там же.

– Да и с нами Матрёна не общалась. Выйдет иногда, посидит на солнышке и обратно уходит. Не, ну раньше-то, конечно, она весёлая была и дома у них, вроде как, всё неплохо было. – Вступила в разговор вторая. – А потом всё рассыпалось!

– А почему рассыпалось? – Ещё раз спросила Глаша.

– Да всё наркотики эти чёртовы! Доча их, как стала принимать, так и всё. – Погрустила третья женщина.

– Может, вы знаете, что послужило толчком. Вроде хорошая девочка была. – Глафира оглядела женщин.

– Нет, милая. Вряд ли.

– А соседи? Дмитрий и мама его. Что можете о них сказать?

– Митя хороший человек. Они с матерью сюда лет десять назад переехали.

– Не, не, – запротестовала вторая. – Двенадцать лет назад переехали. У меня внучок как раз в школу пошёл, я точно помню. Я в тот день на первое сентября собиралась, а они вещи таскали. Мне тогда Дима так понравился. – Улыбнулась женщина. – Вот кто отвлечётся от своих дел и повезёт меня в школу к внучку? А дождища тогда шёл, стеной. Так он приказал грузчикам работать, а сам машину подогнал и довёз меня. – Она кивнула. – Вот какой парень! Во! – Она выставила большой палец вверх.

Глаша поблагодарила и отошла от них. Девушка стояла в задумчивости поодаль, пока к ней не подошёл участковый. Он немного сдвинул фуражку на затылок и, промокнув лоб носовым платком, сказал:

– Вы знаете, надо с одной девицей поговорить. Если Кузякина была наркоманкой, то они точно должны были вместе водиться. Я на этом участке недавно, и Кузякина в поле моего зрения не попадала, кроме того случая, когда она пропала. – Мужчина вздохнул и надел фуражку ровно. – Пойдём? – Вопросительно он поглядел на Глашу.

– Конечно! – Охотно согласилась девушка.

Они нырнули в следующий двор, прошли мимо переполненной помойки, где участковый недовольно поморщился и вскоре выскочили в небольшой переулок. Обойдя следующий дом, участковый с Глашей углубились в пестреющий зеленью садик и остановились перед железной дверью. На первом этаже были распахнуты окна, доносился аромат жареной картошки, и играла музыка. Участковый снял фуражку, откашлялся и постучал в низко расположенную оконную раму. В тот же миг лёгкая занавеска отдёрнулась, и в окне показалась кудрявая девица в лёгком халате, неплотно прихваченном на поясе.

– Здрасьте. – Девушка держала в руке крохотную кофейную чашку и игриво улыбалась.

– Мы в гости! – Сказал сильно смущённый участковый. – Это следователь Польская Глафира Константиновна, проговорил мужчина.

– Ну, проходите. – Играя улыбкой, ответила девушка. – Раз вы со следователем!

Войдя в прохладу тесной лестничной клетки, они остановились у первой двери, и тонкое полотно сразу отворилось.

Глаша ступила вперёд, оглядела маленькую уютную квартирку и по приглашению хозяйки прошла на кухню. Девушка села напротив неё, закинув ногу на ногу, отчего полы халата разъехались, и хозяйка квартиры явно наслаждалась смущением участкового.

– Я Света. – Протянула она руку Глаше.

– Меня вам уже представили. – Глафира поняла, что весь серьёзный настрой участкового остался за пределами этого помещения и, повернувшись к нему сказала. – Спасибо большое. Я думаю, что теперь вы можете идти по своим делам.

Мужчина с облегчением выдохнул и пошёл в коридор, Света сорвалась за ним, и они несколько секунд препирались тихими голосами, потом девушка вернулась поправляя халат и присев сказала:

– Ну я вкратце поняла! – Барышня загрустила. – Вы про Алю Кузякину хотели поговорить? Хорошая девчонка была. Мы с ней познакомились в центре реабилитации наркотической зависимости.

– Вы там тоже проходили лечение? – Спросила Глафира.

Света звонко рассмеялась и проговорила:

– Не поверите, я врач-нарколог!

– Ох, простите! – Смутилась Глаша.

– Не страшно! Кофе хотите? – Света поднялась и, не дожидаясь ответа, включила кофеварку.

– Спасибо.

– Аля начала с лёгкой синтетики. Она принимала транквилизаторы, а после того как исчез её ребёнок, девушка покатилась с устрашающей скоростью. После этого мы с ней и познакомились. – Света налила кофе Глаше и села обратно на стул. – Её психологическое состояние я оценивала, как крайне тяжёлое. Она не получала удовольствия в зависимости, она там пряталась. А если ты нашёл своё идеальное убежище, то не так просто тебя будет оттуда выманить. – Светлана щёлкнула зажигалкой и, вставив сигарету в длинный мундштук, закурила. – Вы не против?

– Нет, нет, – скоро проговорила Глафира. – От чего она пряталась?

– Её очень пугал какой-то человек. Сколько я не пыталась узнать, она скрывала от меня. Игорь знает, что я на добровольных началах работаю с зависимыми и поэтому привёл вас.

– А Игорь – это кто? – Нахмурилась Глаша.

– Участковый. – Рассмеялась Светлана.

– А он сказал, что он Вася.

– Вот за этот прекрасный характер его выперли с уютного рабочего кресла, хорошо хоть смог попросить место рядом с домом. – Она понизила голос. – Это муж мой! Ну, сейчас бывший, но мы работаем над отношениями. Точнее, он работает над собой. – Она улыбнулась. – Ладно, не о нас речь.

– Как давно она начала принимать наркотики? – Спросила Глаша.

– Лет десять назад. У них в семье что-то случилось. Она один раз чуть не проговорилась, но потом сорвалась, убежала и долго не приходила.

– Может, про соседа что-то говорила?

– Нет. Она всегда просто рассуждала о жизни. Есть добро, есть зло. – Вдруг глаза её вспыхнули воспоминанием. – Да, перед самыми родами она сказала, что уезжает с матерью и бабушкой в деревню. Мать должна была взять на работе расчёт, и они все вместе собирались переехать.

– Без отца?

– Да. Это я точно помню. Но, ребёнок пропал, и Аля совсем сорвалась. Хотя как узнала о беременности, ни разу ничего не принимала. Точнее, она даже когда с солдатиком тем начала встречаться, ничего не употребляла. Словно выплыла на поверхность.

– Все говорят, что она такая тихая, светлая была, улыбчивая. А я как понимаю, она лет десять страдала зависимостью.

Света задумалась.

– Слушайте, ну если я вас попрошу, – она замолчала и развела руками, – представить тёмный лес, там стоит чёрная коробка, а оттуда несутся душераздирающие крики. Вы же наверняка представите себе мрачную и страшную картинку. А на самом деле, это кто-то забыл телефон в корзинке и там вместо Jingle Bells поставлен Slipknot! – Света пожала плечами и повернувшись налила себе ещё кофе. – Мы все живём картинками-клише, нам социум говорит, что наркоман – это грязный, лживый, бледный и дёрганный человек, и мы сразу так и представляем. – Света помолчала. – Она принимала сонники. Ну, лёгкие транквилизаторы. Она и правда улыбалась, была на лёгкой волне. Не удивлюсь, что ей мать приносила, которая работала в психиатрической клинике.

– Сама носила и сама же её там и лечила потом? – Засомневалась Глаша.

– Ну ведь мы всегда хотим для родного человека лучшей участи. Аля просила, мать несла, но когда Аля заигрывалась, мать её бежала лечить. Всё просто!

Вскоре Глафира вышла от Светланы. Голова у девушки почти кипела, потому что снова вопросов было больше чем ответов, но еле видные штрихи жизни Толстикова и его семьи начали вырисовываться.

***

Погорелов взял на себя поездку к мужчине, на чьё имя была зарегистрирована машина, которой пользовался Митя. Мужчина сверился с адресом и понял, что ещё один день пройдёт в разъездах. Путь был неблизкий, потому что место регистрации гласило о том, что жил Ковриков Игнат Алексеевич на проспекте Металлистов.

Выйдя из метро, Погорелов погрустил, глядя на длинную очередь на маршрутку, выставил руку и поймал такси. Вскоре он уже стоял перед длинным невзрачным домом. Поискав нужную парадную он позвонил в домофон.

– Кто там? – Раздался мужской голос, дребезжащий помехами.

– Оперуполномоченный Погорелов. – Сергей не успел договорить, как дверь любезно раскрылась.

Погорелов удивлённо воззрился на неё, потому что обычно приходилось долго и муторно объяснять, зачем он пришёл. Сергей быстро добрался до нужного этажа, где на пороге его ожидал человек невысокого роста, с аккуратной бородкой и сильными залысинами. Мужчина был в вязаной кофте, майке и вытянутых тренировочных брюках.

– Здравствуйте. – Начал Погорелов, но его снова перебили.

– Вы по поводу Тони? – С какой-то затаённой надеждой спросил он.

– Нет. Я по поводу Коврикова Игната Алексеевича.

– Это я! – Печально уронил мужчина. – А Тоня? – Глаза мужчины тревожно заметались по лицу Сергея, голос сломался и по щеке поползла слеза. – Жива?

– Так! Стоп! – Сказал Погорелов. – Можно я войду? – Вздохнул он.

– Ой, простите. – Мужчина отступил в квартиру. – Я папа её. Просто у меня закончились силы, я уже жить не хочу, я не знаю, что мне делать.

– Погодите. Давайте разберёмся. – Погорелову было сильно не по себе. – Я пришёл относительно вашей машины.

– Машину нашли? А Тоню?

– Мы можем присесть, и вы мне всё расскажете толком. Хорошо? – Членораздельно проговорил Сергей. – Может вам капель каких-нибудь?

Мужчина вынул из обширного кармана с зацепками, мятый большой платок и шумно высморкался. Он отрицательно покачал головой и проговорил.

– Нет.

– Пожалуйста, расскажите, что у вас случилось!

– Два года назад, пропала моя дочь Тонечка. Ей тогда было двадцать два года. Она поехала вечером за город, и всё. Она ехала к подружке, но не доехала. Её искали волонтёры, полиция, но Тони нигде не было. – Мужчина бесшумно заплакал. – Я каждый день жду, что она войдёт в эту дверь. Каждый день. – Он покачал головой. – Вы не представляете, как это страшно.

– Мне нужна фамилия следователя, который ведёт ваше дело. Затем, – Погорелов развернул к мужчине экран телефона, – это ваша машина?

Тот глянул на экран, покачал головой и у него упали плечи.

– Нет. У меня белая машинка была, «Хонда». Значит, не она.

– На этой машине стоят номера от вашего автомобиля! – Проговорил Сергей. – А это уже зацепка! Вы меня слышите.

Сергей знал, что нельзя обнадёживать людей, но он даже испугался, когда лицо мужчины буквально почернело после того, как он понял что машина другая.

– А сейчас подробно! – Он вздохнул. – Расскажите мне, что произошло. И можно я посмотрю её комнату.

– Конечно. Там всё как было.

Сергей ходил по комнате, слушал сбивчивый рассказ мужчины и оглядывал пространство. Несколько фотографий в рамках, стопки книг, ноутбук, застеленная кровать. Ничего лишнего, просто жилая комната.

– А она наркотики не принимала? – Спросил Погорелов.

– Ну нет же! – Расстроенно произнёс папа Антонины. – Ну сто раз уже отвечал на этот вопрос. Она же вся на виду. Даже когда Алик её бросил, то не хотела нам с матерью говорить, а всё равно видно было по ней. Мы всегда были в доверительных отношениях с дочерью.

– А мать её где?

– Умерла. Она просто не пережила, что Тони нет с нами. – Тихо сказал мужчина.

– Простите. А Алик это кто? – Спросил Сергей, рассматривая комнату.

– Её молодой человек. Она ждала его из армии, но увы, он пришёл, и приоритеты изменились. Хотя почему-то болтал, что эта она себя неправильно повела. – Мужчина замолчал. – Тоня рассчитывала, что они поженятся.

– Это что? – Вдруг спросил Погорелов и поднял за цепочку кулон.

На зелёном камне был нарисован цветок мальвы, точь-в-точь такой же, как на стене одного из мест происшествий десять лет назад и на складе Толстикова.

– Украшение Тонино. – Проговорил мужчина. – Ей подарили незадолго до того, как она пропала.

– Кто? – Спросил Погорелов.

– У неё день рождения был, на работе среди общих подарков был и этот кулон.

– Где она работала? – Напряжённо проговорил Сергей.

– Она медсестра. В больнице, недалеко от дома.

Вскоре Погорелов уже сидел у следователя, ведущего дело Ковриковой. Тучный мужчина с мешками под глазами и шумной отдышкой внимательно слушал Погорелова.

– Мне позвонила ваша начальница. Я, конечно, передам все материалы дела, но хочу сказать, что мы внимательно провели работу. С ног сбились, сотрудничали со всеми! И район, куда она предположительно поехала, очень сотрудничал. Но как сквозь землю провалилась.

– Меня сейчас интересует её работа! Отец сказал, что именно среди подарков с работы был кулон.

– Много кого опросили. Причин трясти всех не было, но я даже проверил всех, с кем она постоянно контактировала. Её жалели очень, девчонки плакали, врачи говорили только хорошее.

– Не могла наркотики таскать?

– Нет. – Следователь помотал головой. – Там главный врач крутой мужик! Сколько проверок они выдержали.

– Можете мне дать тех, кого тогда опрашивали. Поеду, попробую поговорить ещё раз. Не в обиду! Но может, кто про день рождения её вспомнит. Нужно обязательно выяснить, откуда взялся кулон.

***

Когда Латунин подъехал по нужному ему адресу, то дверь в квартиру долго не открывали. Потом на площадку вышла женщина средних лет, она повесила на крючок рядом с дверью хозяйственную сумку и стала запирать замок.

– Простите! – Обратился к ней Латунин. – Вы не знаете где хозяйка квартиры?

– Нет. – Отрезала женщина.

– А давно вы её видели? – Проговорил Рома.

– Я за ней не слежу. – Соседка, даже не кинув взгляд в сторону оперативника, стала спускаться по лестнице.

Судя по ящику, забитому письмами и вываливающимися рекламными проспектами, почту давно никто не проверял. Так и не добившись ничего на месте прописки, Рома пошёл в местное отделение полиции. Но и там про этот адрес не было ничего известно, точнее, никаких тревожных сигналов оттуда не поступало. Он уже собрался уходить, как вдруг услышал разговор двух мужчин в форме ППС.

– Погнали, у Савельевых опять драка! – Сказал один из них.

– А смысл? Мы уедем, они добавят, потом снова начнут. – Скептически заметил второй.

– Ну, мне приказ дали, я должен его исполнить. Соседи волнуются. Это на Жени Егоровой.

– Я их адрес наизусть знаю. – Недовольно поморщился тот, что был с ключами от машины.

– Мужики, привет! – Роман достал корочки. – Может, случайно помните про этот дом. – Латунин назвал адрес. – Там Каменева Наталья Аркадьевна должна проживать.

– Наташа-Камень! – Цыкнул один. – Давно туда не вызывали, но теперь им на смену Савельевы пришли.

– Так, я с вами. Дело реально срочное, расскажете по дороге.

Уже сидя в машине, тот, что был постарше, проговорил.

– Да она вроде нормальная была, но сожитель её, это просто одна головная боль. То пьёт, то в загул, то отлупит кого-нибудь. Наташка-то с восемнадцати одна живёт. Она в интернате росла, а квартира эта её родителей была.

– А где она работала?

– По-моему, продавщицей в местном маркете. – Он пожал плечами. – он по дороге. Подбросить?

– Спасибо.

Так как работники полиции больше ничего о Наталье Каменевой не знали, то Латунин пошёл к супермаркету. Показав корочки, он прошёл сразу к директору, но тот, поискав девушку в кадрах, не нашёл её и даже не вспомнил о ней.

Только лишь у выхода из магазина его окликнула уборщица, которая в тот момент, когда Роман был у начальства мыла полы в коридоре.

– Эй, молодой-красивый! – Сказала женщина с испитым лицом, на котором ярко выделялись только две нарисованные карандашом полоски бровей.

– Это вы мне? – Несколько раздражённо спросил Латунин.

– Ты Наташку ищешь? – Спросила она, опёршись на швабру одной рукой, а вторую, одетую в жёлтую резиновую перчатку, через дырку в которой проглядывал палец с облезлым маникюром, упёрла в бок.

– Вы её знаете?

– Не там ищешь! – Покривила она губы и дёрнула щекой. – Она у Тамика в палатке овощами торговала. Только в один день на работу не вышла, и всё! Я ему говорила, чтобы сходил к ней, он меня послал только. Она, конечно, та ещё работница, но девка нормальная. Сколько раз деньги мне занимала. А как её хахаля наконец в армейку выловили, так она вообще стала на человека походить. Даже вроде парня себе достойного завела.

– А когда она на работу не вышла? – Спросил Латунин.

Как оказалось, уже три месяца Наталью Каменеву никто не видел. А когда Рома спрашивал, могла ли она иметь в собственности помещение, то в ответ слышал лишь громкий смех. У Наташи за душой не было и гроша.

***

Глаша вернулась в отдел и долго рисовала квадратики вписывая в них имена всех действующих лиц этой печальной драмы, разыгрывавшейся у неё на глазах. Но все факты ползли в разные стороны, ясно было одно – нужно искать отправную точку, когда случился переломный момент в семье Толстиковых-Кузякиных. И какое отношение к ним имеет сосед.

Она вынула коробку с вещами Али, которые они забрали тогда из психиатрической клиники, и стала разбирать её. Глаша делала это не первый раз и ничего нового не нашла и сейчас. Наверное, внимания заслуживала только замусоленная записная книжка с номерами телефонов. Но, во-первых, Аля была довольно молодой и скорее пользовалась бы просто памятью мобильного телефона. Во-вторых, напротив имён стояло шесть цифр, две из которых были отделены точками. И странно было то, что номера телефонов были написаны явно раньше, чем фамилии. И почерки были разные.

– Там Толстикова привезли! – Открыл дверь дежурный и посмотрел на Глашу. – Он бледный весь чего-то.

Глаша набрала номер Лисицыной.

– Анна Михайловна извините, перепутали время и привезли Толстикова сейчас. Я могу допросить его? – Спросила девушка.

– Ну а что есть варианты? – Устало спросила Лисицына. – План допроса составь только.

– Дежурный сказал, что он бледный весь. Я пока план составляю его уже обратно везти нужно будет.

– Делай, как считаешь нужным. – Отрезала Лисицына и отключилась.

Глафира посмотрела в зеркало, пригладила волосы и вышла в коридор. Она спустилась на первый этаж в помещение, которое недавно переоборудовали для допроса задержанных. Девушка глянула на охранника и, открыв дверь, вошла внутрь.

– Здравствуйте. – Проговорила она, усаживаясь перед Толстиковым.

– Что хотите вы от меня. Что таскаете? – Нервно спросил он. – Я всех схоронил уже, дочку пытался уберечь, но не смог. Всю душу вынули из меня, что теперь надо вам?

– Я вас вижу второй раз в жизни. В первый раз вы сидели верхом на горшке и бросались книгами. – Жёстко сказала Глаша. – Так что не могу понять ваших претензий в мою сторону.

– Что надо вам? Я лечь хочу, плохо мне.

– Что случилось с вашей дочерью?

– Помёрла она. А с самоубийцами знаешь, чё делают. – Он горько вздохнул.

– Я имею в виду, что с ней произошло много лет назад? Насколько я понимаю, она довольно давно на препаратах. – Не видя никакой реакции, Глафира подняла на него глаза и произнесла. – Вы понимаете, что ваше молчание никак не помогает?

– А чем ей можно помочь? – Он часто задышал. – Она ж того. И теперь уже ничего не исправишь. Я пытался, я прятал её, но это бессмысленно. Да и ему там лучше.

– От кого вы её прятали? – Глафира нахмурилась. – Кому ему?

– Если я варежку разевать буду, то внучка моего ждёт участь ещё и похуже, чем наша. – Вдруг сказал он.

– В смысле? Вы знаете где ребёнок Али? – Напряглась Глаша.

– Знаю, не знаю, а сказать не скажу. Но одно мне известно точно – малец будет жить! – Выдохнул мужчина. – Плохо мне совсем. Я уже не соображаю ничего. – Он схватился за голову руками и стал раскачиваться. – Не ищи его, Алька. Не гневи ты ирода этого! Аля, Аля, он тебя сгубит совсем. – Он поднял глаза на Глашу, и девушке показалось, что на неё смотрит бездна горя и отчаяния. – Аля! – Закричал он страшным голосом. – Не надо Аля! Не ищи!

Толстиков повалился вдруг на пол, вбежала охрана, Глашу оттеснили к стене, она видела, что вызывают «скорую». В следующий момент уже вбежали врачи, пытались бессмысленно качать воздух в лёгкие, кололи адреналин, но всё было напрасно. Толстиков отправился вслед за женой и дочерью.

***

Глафира, как в тумане вернулась в кабинет, села за стол и легла головой на руки. Она бесконечно устала от происшествий, но слова мужчины до сих пор эхом звучали у неё в голове. Хотя всё что он сказал, могло быть обычным бредом. Он уже на человека был не похож, а что творилось у него в голове вообще непонятно.

У Глаши зазвонил телефон, она устало мазнула взглядом по экрану и, предчувствуя обязательный исход разговора, подняла трубку:

– Да, Анна Михайловна.

– Как прошло?

В этот момент в кабинет зашёл Визгликов.

– Допрос прошёл нормально. – Сказала Глаша. – Толстиков умер, но сказал, что похищенный у его дочери ребёнок жив.

Лисицына просто молча повесила трубку, а Визгликов, перевернув стул к себе спинкой, присел перед столом Глаши и внимательно посмотрел на неё.

– Ты знаешь Глафира, даже маститым операм не всегда удаётся в такой короткий срок выудить нужную и ценную информацию. Ты его чем пытала?

– Это офигеть как смешно! – Зло сказала Глафира. – Он на меня смотрел и кричал Аля, Аля. – Знаете, как страшно было.

– Ладно, давай по существу. Со страхами твоими потом разберёмся. Точнее, пусть комиссия тебя пестует, за то, что ты Толстикова на тот свет отправила.

– Он сказал, что ребёнок жив. – Глафира вписала в пустой квадратик ту информацию которую получила от Толстикова.

Визгликов развернул к себе бумажку и стал стучать пальцами по столешнице. Дверь открылась, и вошёл Погорелов, он был сосредоточен и сразу подсел к Стасу и Глаше. Опер кратко пересказал добытые сведения и особое ударение сделал на том, что нашёл в больнице по месту работы Тони:

– Ситуация следующая! Кулон, который я нашёл у Ковриковой, ей попросил передать приятель охранника из больницы. Охранника Андрей зовут, – заметил Погорелов. – Так вот пришёл к нему приятель и нечаянно увидел Тоню, и пристал как банный лист, познакомь да познакомь! – Сергей вздохнул. – Короче, Тоня наотрез знакомиться отказалась. Тогда мужик тот ближе ко дню рождения Тони притащил этот кулон и попросил передать. Мол, он хоть так чем-то девушку порадует. – Опер пожал плечами. – Андрей по моей просьбе сейчас звонит всем их общим знакомым, тоже пытается найти его. А приятеля зовут Дмитрий!

– Хренотень какая-то! – Изрёк Визгликов. – Надо было ему показать фото Мити! Это мог быть вполне он. Он же охранник. Везде фигурирует. Короче, надо его в розыск объявлять.

– Толстиков тоже говорил, что если молчать будет, то таинственный кто-то ничего не сделает ребёнку. – Проговорила Глаша.

– А чей же скелет ты тогда нашла на территории? – Пожал плечами Визгликов.

Дверь впустила следующих сотрудников, среди которых была мрачная Лисицына, уставший Латунин и, как всегда, бодрый и довольный Журавлёв. Марк к тому же нёс несколько коробок с пиццей.

– Я решил взять на себя роль ответственного АХЧ!

– Всего-то три буквы, среди которых есть и знакомые, но звучит стрёмно. Так что забирай без тендера. – Сказал Визгликов и глянул на Лисицину, покачав головой. – Надо поднять все старые дела. Может, в связи с новой информацией, найдём что-то ещё.

– А кто ездил к той девице, которую мы в магазине нашли? – Спросила Анна, усаживаясь на стул не снимая плаща. Она поставила сумку себе на колени, подвинула коробку с пиццей и, выбрав кусок, стала есть.

– Я. – Произнёс Латунин. – И я хочу сказать, что у общего у Каменевой и жертвы из магазина ничего нет. Есть одна деталь, но это уже с большой натяжкой. У Каменевой был сожитель, молодой человек. Надоел даже ППСникам своими выходками. Его наконец отловили и забрали в армию. Но это было где-то год назад. А у жертвы тоже был молодой человек и она его не дождалась из армии, но это я случайно узнал. Потому что это было много лет назад, её бабушка в разговоре сказала.

– У Ковриковой был молодой человек из армии, только он сам её бросил! – Задумчиво произнёс Погорелов.

– У Мити собственность есть какая-то? Пробивали? – Вытирая пальцы о салфетку, спросила Лисицына.

– Нет. На него ничего не зарегистрировано.

– На мать? – Спросила она.

– Нет, я запрашивал её данные, их срисовали, когда она вызов делала. Симпариной Ольге Николаевне ничего не принадлежит. – Визгликов покачал головой.

– Странно! А он сказал, что они с мамой на даче. – Вступил Погорелов.

– Может, арендуют. – Латунин вздохнул.

– А что про мать его известно? Нужно потрясти хорошенько. Если они вместе, то вполне возможно, что она что-нибудь знает. – Проговорила Лисицына, с укоризной смотря на пятно жира расползающееся по светлой ткани плаща.

– Откуда я знаю эту фамилию? Симпарин. – Протянула Глаша.

Визгликов вдруг замер, наморщил лоб и, стукнув со всей силы по столу, сказал:

– Профессор Соболев упоминал Симпарина! На его примере он нам расписывал профиль нашего преступника. Только он сказал, что тот уехал.

– Точно! – Глафира возбуждённо вскочила. – Да! А он никуда не уехал, а двенадцать лет назад поселился рядом с Толстиковыми-Кузякиными. И что-то произошло! Его боялась вся семья. И именно о нём мне говорил Толстиков. Значит, он не только причастен, но и ещё может удерживать ребёнка Альбины! Мы не могли бы сопоставить с ним, потому что у него сейчас другая фамилия.

– Осталось узнать где! – Подытожила разговор Лисицына. – Значит так, Марк сейчас снова в клинику. Узнай всё что касается Симпарина или как его там.

– Они мне скоро пропуск сделают, как сотруднику. – Проворчал Журавлёв.

– Не время шутить! – Рявкнула Лисицына. – Глафира, на тебе сбор информации. Подбери все факты, пусть все тебе несут данные по делу. Нужно выяснить всё что касается любой недвижимости, принадлежащей как Симпарину, так и Толстиковым. Он вполне может жить у них на даче или может гараж у них есть. – Лисицына задумалась. – Слушайте, а где Лопатин? Я что-то давно его не видела.

– Не знаю. Не отвечал сегодня на телефон. – Сказал Латунин. – У меня уже голова квадратная. Где же эту паскуду искать теперь?

– Машины в розыск объявили? – Сказала Лисицына.

– Конечно, но будет ли толк! Он номера перевесил с другой машины. – Погорелов задумался. – У него, кстати, вся рука расцарапана была, сказал котёнка с дерева снимал.

Глаша расстелила перед собой чистые листы бумаги и начала расписывать все детали дела!

Глава 19

Вечер уже давно закрашивал горизонт лучами закатного солнца, тонущего в собирающихся тучах, а в кабинете всё ещё кипела работа и никто не собирался по домам. Глафира периодически отрывала взгляд от материалов дела, обводила коллег красными от напряжения глазами и снова с головой ныряла в душераздирающие подробности и описания мест происшествий и трупов, выискивая малейшие детали, которые могли бы помочь.

Мрачный Латунин, полчаса ругавшийся с кем-то по телефону, брякнул мобильником о стол, телефон обиженно крякнул, упал на пол и разлетелся на запчасти. Бывший и так не в настроении Рома просто взвыл от отчаяния и, собрав осколки, изрёк:

– Я пошёл за новым телефоном. – Он остановился и задумался. – Интересно, а мне по удостоверению креди́т дадут? А то я паспорт дома забыл.

Визгликов поднял на него глаза и произнёс:

– Рома, сходи в вещдоки, откопай там какой-нибудь мобильник и временно арендуй! Некогда ждать пока ты шопингом будешь заниматься!

– Хорошо, я возьму тот, на котором побольше мозгового вещества и кровищи! – Зло ляпнул Латунин и вышел.

– Ха-ха! Смешно! – Проговорил Стас. – Позвоните кто-нибудь Журавлёву, пусть ещё пиццы принесёт.

Дверь открылась и вошёл Погорелов.

– Нет у них никакой собственности кроме квартиры. – Гаркнул он. – Треш какой-то. Я ещё раз смотался к соседям, про них вообще мало кто чего существенного знает. Только всплески эмоций, что Митя дюже хороший! И там помог, и сям помог. В квартире Толстикова ещё раз всё облазал, нет ничего.

Через минуту вошёл заметно повеселевший Латунин и, посмотрев на Погорелова, сказал:

– Серёга, там вещественными доказательствами теперь заведует новая дама! Так вот она сказала, что ты в прошлый раз стырил одну из карт с другого дела. Следователь Митрофанов очень гневался и просил передать, что накатает на тебя жалобу!

– А которая с другого дела? – Нахмурился Погорелова.

– Иди к Митрофанову и спроси. Они там что-то долго вычисляли по координатам, а ты сбил, так сказать, весь творческий настрой.

– Ну ладно, сейчас отнесу. – Пожал плечами Погорелов. – Пусть выбирает, которая его.

Сергей двинулся снимать карты, как вдруг Глаша сорвалась с места с громким криком:

– Стоять!

Девушка встала спиной к картам, вытянула вперёд руки и замерла. Она сосредоточенно думала и молчала.

– По-моему, Глафира Константиновна немного не в себе. – Тихо произнёс Латунин.

– Коробку! – Сказала Глаша, не обращая внимания на их слова.

Визгликов встал со своего места и подал Глафире картонку, где лежали вещи Альбины Кузякиной. Глаша высыпала на стол скудный скарб и внимательно смотрела на него.

– Глаша если ты выскажешь свои мысли, то, наверное, мы сможем помочь.

– Карты! Координаты! – Произнесла она.

– Ёмко! – Заметил Визгликов.

– Посмотрите внимательно! – Она потыкала в сторону стены. – И ещё мне Светлана, это врач-нарколог, сказала, что Аля с матерью и бабушкой хотели уехать в деревню жить. Причём без отца! Значит, он автоматически сейчас переходит в группу к Мите. Женщины их боялись!

Визгликов присел на стол.

– Ну, развивай мысль.

– Ну так значит у них дом в деревне был! – Сказала Погорелов.

– Погоди. – Махнул рукой Стас. – Дальше Глафира.

А у Глаши бешено стучал мозг, ей казалось, что она слышит его удары о черепную коробку и то, с каким оглушающим звуком пытается пробиться мысль.

– Не знаю. – У девушки опустились плечи, и она расстроенно села на стул. – Я понимаю, что со стороны выгляжу странно, но в голове вдруг всё сложилось в яркую картинку, а объяснить не могу.

– Ты права в том, что не запираешься! Помнишь, как в «Москва слезам не верит», когда главная героиня говорит, «ну, а если я ляпну что-то! А вторая отвечает: «А ты ляпай, но ляпай уверенно!».

– Это фильм или книга? – Спросил Латунин.

– Это потерянное поколение! – Со вздохом ответил Визгликов.

В коридоре послышались голоса и скоро обладатель высокого баритона оказался в кабинете.

– Мужики! Мне казалось, что я ясно дал понять, что ваша безалаберность мешает мне работать. – Сказал следователь Митрофанов. – У меня статистика по глухарям не закрыта, а мне всё обратно в архив отправлять. У уже неделю делаю сводку, а тут вы влезли. А мне опись надо доделать.

– Не фиг разбрасываться! – Сказал Визгликов.

– Нет, это как ваши опера не могут отличить свои вещдоки от чужих? Это ж как надо работать? Вы пьяные все здесь, что ли? – Пытаясь раздуть скандал, проговорил Митрофанов.

– Иди, забирай! – Стас ткнул пальцем в сторону висящих карт.

Митрофанов презрительно хмыкнул и подошёл к доске, на которой были прикреплены топографические карты.

– Ну, которая моя? – Спросил нервный следователь.

– В смысле? – Воззрился на него Визгликов. – Ты же, наверное, должен знать, как выглядят твои вещдоки?

– Да они все одинаковые! – Прибавив в конце фразы смачное ругательство, проговорил Митрофанов.

– Вот именно! – Прогремел Визгликов. – Как он мог отличить! А если там бардак и всё валяется вперемешку, то какой с нас спрос.

– Вы себя-то сейчас слышите? – Спросила Глаша.

– Что тебе? – Одновременно крикнули Стас и Митрофанов.

– Карты одинаковые! – Сказала Глафира.

– Да таких сотни печатают! И что? – Сказал Визгликов и, посмотрев на значки на поверхности глянцевых листов, продолжил. – Но не у всех одинаковые пометки.

– Вот именно! Поэтому Серёжа и перепутал! – Проговорила Глаша.

– Что там за дело было и когда? – Нахмурился Визгликов, глядя на Митрофанова.

– Да, бабку в лесу завалили. Это было одиннадцать лет назад. – Следователь задумался. – Причина смерти, – он раскрыл дело, – удар тупым предметом, следов сексуально насилия не было. Ну, про грабёж ничего не скажу, при ней корзинка была, – он поводил глазами по строчкам, – а, и кошелёк с мелочью. Ну и карта эта недалеко валялась. Её или нет – было непонятно, но наши взяли.

– А двенадцать лет назад Толстиков встретился с Симпариным. – Проговорила Глафира. – А десять лет назад началась серия.

– Ну, карта, скорее всего, Толстикова. Но убийство женщины не подходит под нашу серию. Её как Кузякину убили. – Задумался Визгликов.

– Ну их же двое! – Сказала Глаша. – Оба служили! Симпарин говорил, что Толстиков сильно переживает, что пришлось оставить армию. А я вот сейчас думаю, не про себя ли он говорил. Если учесть, что одну жертву и двух пропавших девушек объединяет то, что они расстались с молодыми людьми, которые вернулись из армии. Точнее, у Ковриковой он только ушёл на службу, но тем не менее.

– Я ничего не понял? – Сказал Митрофанов. – Я карту могу забрать?

– Нет, – выдохнул Визгликов, – мы снимем с тебя тяжёлый груз висяка. Переоформляй дело к нам.

– Конечно, легко на чужом горбу выезжать! – Фыркнул Митрофанов и вышел, хлопнув дверью.

Но все присутствующие в кабинете были настолько заняты вновь открывшимися обстоятельствами, что даже не обратили внимание на праведный гнев коллеги.

– Нужно съездить к родственникам жертвы. – Резюмировал Визгликов. – Ну и будем выяснять, что они всё-таки искали. Пометки, что на той карте, что на остальных, одинаковые.

***

Кирилл уже второй день мотался с места на место, пытаясь понять, откуда же берёт начало жизненный путь Маргариты Веселовой. На первом адресе, где девушка была зарегистрирована, конечно, она не проживала и даже никогда не появлялась. Но зато он нашёл точку, откуда её можно было начать искать. Однако скоро его передвижения по городу стали напоминать заячьи следы на снегу, он передвигался от одного возможного места обитания Веселовой к другому и нигде ему не могли сказать точно, бывала она здесь или нет. И даже его перетряхивание интернета не дало нужных результатов.

Но наконец, удача сжалилась над молодым следователем и его настойчивостью. Он в сотый раз показывал в очередной квартире фотографию Маргариты, добытую в архиве паспортного стола, но объяснял, что она старше и теперь не блондинка с короткой стрижкой.

– Вы Ритку ищете, что ли? – Нахмурилась дородная женщина, стоящая в дверях в переднике поверх халата и с перекинутым через плечо полотенцем.

– Да! – Кирилл даже замер от неожиданности. – А вы её знаете?

– Ну, конечно! Эта жена моего сына. Правда, бывшая и гражданская. Они не регистрировались. – Женщина сделала шаг на площадку, достала из кармана халата мятую пачку с папиросами, чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась едким дымом. – Ой, погодите, дверь в квартиру прикрою. А то затянет, кот опять чихать начнёт. – Она закрыла дверь и развернулась к Кириллу.

– А когда она с вашим сыном разошлась?

– Как он умер, так и разошлась. Два года назад.

– Простите. – Кирилл помолчал. – Но мне нужно всё о ней знать. Есть подозрения, что она удерживает ребёнка! Мы не можем её найти.

– Эта может. У Ритки был особый холодный блеск в глазах! Она как струна была. Расчётливая, жёсткая, при этом выглядела как подросток. Не знаю, что мой ребёнок в ней нашёл, но факт остаётся фактом. – Она помолчала. – И если бы его Бог по болезни не прибрал, то она бы его точно до могилы довела. И честно я не знаю, что она в нём нашла. Коля болезненный всегда был. Умный, конечно, сообразительный, но сердце больное. Жили они отдельно, на квартире бабушки.

– А сейчас эта квартира ваша? Она не может быть там? – У Кирилла появилась слабая надежда.

– Нет, я её продала в прошлом году. – Она вздохнула. – Я ему сразу говорила, не связывайся сынок с детдомовкой!

– А она из детского дома? – Спросил Кирилл.

– Да. Из Ленобласти. Очень не любила об этом говорить.

– Странно! Я все документы поднял, у меня нет записи об этом. А не знаете из какого? – Кирилл посмотрел на женщину.

– Да, конечно, знаю. Я всё про неё узнала. Съездила даже к директору детского дома. – Женщина помахала рукой, отгоняя папиросный дым. – Коля мой так в неё вцепился, что я поняла – это серьёзно! Хотя может, она ему пару лет жизни добавила. Такая вот любовь! – Уронила женщина слова. – Сейчас адрес принесу, но та директриса уже умерла, а новая вряд ли что-то знает. – Женщина открыла дверь. – да вы проходите, я вас чаем напою и расскажу всё. Кирилл зашёл в чисто прибранную кухню, присел за стол и возле него сразу материализовался кот, который стал пристально наблюдать за гостем.

– Коля, когда умер, я этого на кладбище подобрала. – Хозяйка квартиры кивнула на кота. – Слышу, вроде плачет кто-то. Прошлась – никого. А он за мусорным баком сидит и орёт. Мокрый, трясётся весь. Ну я его в тряпку завернула, в сумку положила, и с тех пор он у меня и живёт. – Женщина поставила на стол коробку с чайными пакетиками, плошку с печеньем и сахарницу. – А Рита попала в детский дом с рождения. Мать её на зоне родила и сразу отказалась. Ну вроде как хотела девочке жизни другой. Это мне Тамара Вячеславовна рассказывала. Она её из дома малютки забирала, там и поведали.

– А про родителей что-то можете сказать? Ну, про настоящих?

– Она Коле моему рассказывала, что отец у неё тоже сидел. Рита Колю любила. Всех вокруг ненавидела, меня терпела, слушала иногда. А Колю любила, – снова сбилась на историю о сыне женщина, – даже готовить училась. Так вот она ему как-то и рассказала, что нашла отца, а мать её так на зоне и умерла.

– А про отца что рассказывала?

– Не помню имени, но он с Ярославля, с деревни Иваново, что ли? – Нахмурилась женщина.

– Иваньково? – Спросил Кирилл у которого в один момент сложился в голове весь пазл.

– Точно!

– А отец её Кабанов Макар?

– По-моему, да.

– Я всё понял! Ну, точнее, хоть что-то стало ясно!

– То есть про деда тоже знаете? – Спросила женщина.

– Нет. – Кирилл внимательно на неё посмотрел.

– Мне казалось, она хвастает и придумывает всё. Ну, знаете, сама из детского дома, чего она в жизни видела? Да и мы с сыном жили небогато. А она утверждала, что у неё дед за границей есть, и что он оставил ей большое состояние. А потом оказалось, что это правда. Она даже письмо мне показала. Просто Коле нужно было операцию делать, а где деньги взять. Квартиру мамину можно было продать, но она малоценная была. Я вся извелась, пока сумму недостающую искала. И тут Рита мне показывает письмо из юридической конторы, из самой Англии! – Сделала она ударение на последнем слоге. – И на плотной бумаге с вензелями. Это ответ на её запрос! Её отец был законным сыном её деда, который бросил его ещё в младенчестве с матерью. А потом неожиданно стал помогать деньгами, когда этот Матвей уже взрослым стал. Она мне сказала, что дед вроде как бежал отсюда и просил политического убежища. Вот! – Женщина вздохнула. – Короче, в письме том говорилось, что дед её оставил наследство. Он умер где-то года два назад. Но, получить его может только законная дочь Матвея. А Рита-то была незаконнорождённой. Но она сказала, что сделает всё, чтобы достать это наследство. Но Коля всё равно не дождался, он умер ночью. А Рита, – она покачала головой, – если раньше в ней хоть к нему любовь жила, она прямо как застыла вся! Принесла мне деньги на похороны, а сама не пришла.

– А вы что-то помните ещё об этой фирме? Может название?

– Ой, я английского не знаю. – Покачала головой женщина. – Подождите. У меня адрес остался, она в бюро переводов ходила, просила их грамотно перевести текст. Я им по её просьбе носила бумаги. Может, они знают что-то.

Хозяйка квартиры ушла, а Кирилл подумал о том, что теперь причина, зачем Маргарите так нужна Аня, становится довольно понятной. Осталось выяснить, как её найти, если она не приедет в аэропорт. Ну и, конечно, ещё воз остальных вопросов.

– Адрес нашла! – Женщина протянула Кириллу бумажку, где мелким почерком была написана улица и дом.

– Спасибо вам большое. – Сказала Кирилл.

Он хотел выразить ещё какие-то слова сочувствия, но понял, что это будет лишним. Эта женщина давно приняла свою судьбу и теперь просто жила, делая чью-то жизнь лучше. Кирилл посмотрел на кота, улыбнулся его хозяйке и ушёл.

***

Глафира вызвалась сама съездить к родственникам женщины, убитой в лесу. Ей нужно было проветрить голову, потому что там уже не помещались все мысли. В деле значились номера телефонов, но они были выключены и поэтому потребовалось лично ехать довольно далеко, а именно в район Московских ворот. Девушка вышла из управления и направилась к метро.

Предстоящее лето вдыхало в город бурную жизнь, везде пестрели яркие клумбы с водопадами розовых и голубых петуний. Чистое небо давало возможность солнцу отогреть каждый промёрзший за долгую зиму уголок. Глаша выбралась из метро и найдя нужный дом, позвонила в домофон. На её счастье, хозяева были дома, и девушка поднялась по широкой ухоженной лестнице на нужный этаж. На пороге её встретила настороженная молодая женщина.

– Здравствуйте. – Сказала хозяйка квартиры, ознакомившись в корочками Глафиры и удивлённо посмотрев на неё. – Чем обязана?

– Вам что-нибудь говорит имя Устинья Олеговна Пороховая. – Спросила Глаша.

– Это бабушка моя! Но, её убили много лет назад. – Протянула барышня и обернулась на детский выкрик из квартиры. – Ой, проходите, ребёнок плачет.

Глафира вошла в большую светлую квартиру, с высокими потолками, словно затянутую в белый цвет. Яркими акцентами выделялись рамки для фотографий, интересные разноцветные стулья и большой аквариум с полосатыми рыбами.

– Сюда, пожалуйста. – Высокая девушка с длинными волосами, заплетёнными в косу, успела сменить халат на футболку и шорты и пригласила Глафиру в кухню-столовую. – Объяснитесь, пожалуйста. Только потише, сын спит.

– Вашу бабушку убили одиннадцать лет назад в лесу. Убийство так и осталось нераскрытым.

– Ну да. – Девушка пожала плечами.

– Я так понимаю, что вам тогда было мало лет.

– Десять. – Односложно ответила девушка.

– Вы что-то помните о том времени?

– Я помню. – Кивнула в ответ собеседница. – Я помню, что следователю было совершенно всё равно, что ему говорили мои родители!

– Можете передать суть? – Глаша очень устала, недавние события плачевно сказались на нервной системе, и сейчас внутри Глафиры уже кипела злоба. Ей казалось, что люди сами не понимают, что может твориться за спокойными стенами их домов! А эта девица, казалось, намеренно издевается.

– А суть была в том, что мама с папой оббили все пороги! Моя бабушка была краеведом! Точнее, краеведом-любителем, а так она работала продавцом. Но она тщательно изучала те места, где проходили военные действия! У неё была ценнейшая информация о местах сражений! И мы были уверены, что она в тот день отправилась проводить кому-то в очередной раз экскурсию!

– Может, ваши родители помнят с кем она встречалась там?

– Нет.

– А спросить их можно?

– Можно. – Легко сказала девушка. – Они живут в Швеции, сейчас. Меня вы тоже застали за упаковкой чемоданов. Я уезжаю через несколько дней.

Глаша выдохнула, оглядела воинственно настроенную собеседницу и сказала:

– Я понимаю, что вам больно и обидно. Но мы вчера совершенно случайно нашли улики и, вполне возможно, выйдем на убийцу!

– А у вас всё случайно! – Отмахнулась барышня.

– Ну давайте попререкаемся и потратим ещё уйму драгоценного времени. Я буду перед вами плясать вежливые танцы, а вы меня также вежливо будете посылать. А преступник тем временем будет продолжать жить безнаказанно. – Глаша пожала плечами. – Так что кривляйтесь, а я пойду! Попробую обойтись без ценной помощи родственников.

Глафира пылая негодование и досадой оттого, что не смогла сдержаться выкатилась в коридор. Но вдруг услышала тихий голос:

– Да постойте вы!

Глаша уже успела натянуть кроссовки, но сейчас снова скинула их и вернулась.

– Что?

– Мой папа считал, что на бабушку вышли чёрные копатели! А она знаете, какая была! – девушка закатила глаза и на секунду закрыла лицо руками. – Она там памятник героям войны хотела открывать, деньги собирала и так далее. Ну, папа и просил поспрашивать среди чёрных копателей.

– Вы знаете, – Глаша вздохнула, следователи провели очень большую работу. И слова вашего отца были услышаны. – Она помолчала. – В деле есть протоколы допросов тех людей, кто мог иметь отношение к этому преступлению. Просто, по всей видимости, вам об этом не сообщили. – Глафира внимательно посмотрела на неё. – Давайте обменяемся телефонами. И я вам обещаю, что сообщу о ходе следствия!

– У бабушки была книжка, куда она все координаты записывала, и карта была. Вот карту при ней нашли, а записную книжку нет. Может, это поможет вам.

Когда девушки прощались, внучка Пороховой вдруг остановила Глашу и, подняв глаза, произнесла:

– Спасибо. Просто смерть бабушки была большим ударом для нашей семьи. И безумно жаль, что она не дожила до момента, когда у папы развился бизнес, и мы стали жить по-другому.

Глафира просто потрепала девушку по плечу и вышла за дверь. Теперь она точно знала, что там делали Толстиков с Симпариным. А убили они женщину, скорее всего потому, что были не такими уж благородными искателями, как могло показаться краеведу Прохоровой!

Вернувшись на работу, Глаша обнаружила, что кабинет пуст. Тогда девушка достала записную книжку Али и только сейчас поняла, что её так сильно напрягало в номерах телефонов. Это были координаты и именно поэтому точка отделяла первые две цифры из семи и не было кода оператора.

Когда Визгликов вошёл в кабинет, он застал странную картину! Глаша бегала от стола к столу и что-то писала на отдельных листках. А по карте разбежались клейкие стикеры с цифрами.

– Стесняюсь спросить, что ты делаешь?

– Толстиков и Симпарин были чёрными копателями! – Воскликнула Глаша. – Я созвонилась с человеком, который занимается археологией военных лет, если можно так выразиться. – Возбуждённо проговорила Глаша. – Все места, отмеченные на карте – это места сражений! Пороховая сделала уникальную карту. Она очень точно всё расписала  и это, – Глаша показала на блокнот, – её записная книжка. И карта тоже её была. Сделанная на заказ и с отметками особых мест! По всей видимости, Симпарин с Толстиковым как-то вышли на неё и просто отняли эту карту и записную книжку! Ну и, видимо, случайно убили! – Закончила Глаша.

– Ну да! А потом у Симпарина лампочка в голове щёлкнула. – Заметил Стас. – Ведь Соболев говорил, что такое может быть. А также имела место какая-то личная трагедия. Ведь его вполне могла девушка не дождаться из армии, а так как парень наш с особой душевной организацией, то он пошёл мстить! Ну вот, уже слабенькая рабочая версия проявляется!

– Имя, кстати, такое есть, Мальва! – Сказала Глаша.

– Это ты о цветке, который они малевали везде? – Вскинул на неё глаза Визгликов.

– Да!

– Имя, думаю, редкое. – Продолжил Визгликов. – Давай попытаем удачу. Может быть была какая-то жертва с таким именем во временном отрезке между смертью Пороховой и первым убийством, которое причислили к серии.

– Ну да, если это только не прозвище её было! – Проворчала Глаша.

– Глафира Константиновна делай запрос! – Сказал Визгликов. – Сейчас нужно каждую мелочь использовать, чтобы его найти.

– Интересно, а её внучка сказала, что бабушка карту делала на заказ. – Глаша подошла к трём картам, висевшим на стене. – Вроде и не отличаются ничем.

Девушка внимательно осмотрела бумажные полотна, пестрящие названиями населённых пунктов, она водила пальцем по поверхности и вдруг застыла:

– Смотрите. На двух картах, всё как положено – и типография, и так далее, а на последней просто номер телефона. Это как? – Удивилась она.

– Мобильный? – Стас подошёл ближе.

– Да. – Произнесла Глаша, набирая номер.

Вскоре девушка выяснила, что обладателя приятного мужского голоса, ответившего ей, зовут Харитон, и он даже готов подъехать через полчаса, чтобы прояснить ситуацию.

– Вот так, казалось бы, два совершенно разных дела, – Глаша сплела пальцы, – оказались тесно переплетёнными. И ведь вокруг сплошные случайности!

– У следователя работа такая, замечать случайности и не верить, что совпадения бывают просто так.

– Слушайте, ну хорошо! – Сказала Глаша. – Но ведь мы всё видео перешерстили из магазина на складе.

– Глаша, у Симпарина был везде доступ. А видео заменил, и всё! У него времени на подготовку масса была! Конечно, если бы он оставался на прежней фамилии, мы бы его с тобой рассмотрели в качестве кандидатуры на подозреваемого гораздо раньше. – Потянулся Визгликов. – Что там с ярославским караваном? Когда приедут? Что-то не звонит никто?

Глаша метнула на него взгляд, потом вздохнула и глухо сказала:

– Лисицына их уже допрашивает.

– Это в смысле? – Напрягся Визгликов.

– Нельзя вам туда. И так еле-еле оставили дело у нас. Все же знают про ваше горе, а с Белобородовым выглядит всё так, что вы его неплохо приложили. Он даже пытался в амнезию играть, но его быстро вылечили.

– А мне почему не сказали? – Спросил Стас.

– А вы сами как думаете? – Вопросом на вопрос ответила девушка.

Стоящий на столе телефон зазвонил, и Глаша быстро сняла трубку, чтобы прервать неприятный разговор. Дежурный сказал, что к ним пришли, и девушка разрешила пропустить. Через несколько минут высокий, громкоголосый мужчина, казалось, заполнил своим присутствием весь кабинет.

– А, вижу, вижу, – он наскоро поздоровался и напрямую отправился к картам. – Моя работа! Сколько лет прошло, а как новенькая! – Восхищался он своим шедевром. – А! Гляньте, как сделал! Любо-дорого!

– Превосходная работа! Типографский станок тоже справился на отлично. – Съязвил Визгликов, показывая на соседнюю карту.

– А вы зря иронизируете! – Сказал Харитон. – У меня всё чин чинарём! И ИП есть, и договор с типографией, где я работаю. Просто существуют официальные карты. А некоторые просят на заказ! Вот ко мне и пришла та пожилая женщина и принесла свою записную книжку, чтобы я сделал ей карту и обязательно нанёс все координаты, где были места сражений, она хотела подарить её музею воинской славы.

– Но здесь же нет координат! – Покосился на него Визгликов.

– Нет. Потому что эту карту я запорол. В самом углу немного картинка съехала. А так как карта была дорогая, и я всегда отдаю только качественную работу, я позвал её и подарил этот экземпляр и тогда же вернул записную книжку. Ну и попросил ещё немного времени. – Он огорчённо вздохнул. – Но она больше не появилась. И поэтому я с готовностью приехал сегодня. А что случилось? – наконец закончил свою речь Харитон.

– Её убили десять лет назад. – Тихо сказала Глаша.

– Ой, какой ужас. А хоть известно кто?

– Почти. Ещё бы найти его! – Пробормотал Стас и громче добавил. – Знаете, нам придётся оригинал временно изъять! Всё равно её родственники в Швецию уехали. А потом мы карту либо им передадим, либо вам вернём. А вы уже сами.

– Вот, спасибо, что сказали. А то меня прямо гложет это, что не смог заказ отдать. Она женщина такая интересная была. Мы просто очень много с ней работы провели, и она просила, чтобы я всё учёл! Она же даже нашла несколько мест, которые не вошли в печать при переиздании карт. А мы с ней всё нашли и указали! – Сказал Харитон. – Но в эту карту они не вошли! – Он задумался. – В типографии потоп был и на время ремонта я весь свой скарб вывез на дачу и заказ этой женщины там. Это мне примерно два дня надо чтобы привезти её.

– А по памяти можете отметить те места, которые вы с ней нашли? – Спросил Визгликов.

– Конечно! Я её часто изучал, всё думал, когда верну, может, и пройдемся по тем местам!

Через некоторое время на карте было отмечено три точки. Стас и Глаша переглянулись и, наскоро попрощавшись с картографом, стали обдумывать план действий.

– Нужно спецгруппу по всем трём адресам высылать! – Сказала Глаша.

Визгликов на неё скептически посмотрел и проговорил.

– Ага, сейчас я открою волшебную шкатулку и оттуда выскочат спецы и побегут в разных направлениях. Глафира, опомнись! У нас есть только намётки. Может там и нет ничего по этим адресам, а мы будем личному составу по непроверенным данным устраивать загородную прогулку. Мы бюджетная организация. И деньги на такие вылазки нужно согласовывать.

– Но там же ребёнок!

– Жеребёнок, Глаша! – Гаркнул Визгликов. – Откуда ты знаешь?

– Но мне же Толстиков сказал. – Немного поумерила свой пыл девушка.

– Тебе сказал наркоман, у которого была жёсткая ломка и перед этим убили всю его семью, что у него жив внук? Причём насколько я помню, он произнёс это как-то иносказательно! – Уставился на неё Визгликов. – А ты, когда со стороны свои слова слышишь, тебя ничего не смущает?

– Ну да. Звучит не очень. А что делать? – Спросила Глаша.

– Конкретно тебе, ничего. Хотя нет, приводи бумаги в порядок. Сделай все описи и другую скучную, но необходимую рутину. – Говорил Визгликов. – А я пойду к Скорякову. Латунин и Погорелов придут, пусть не расползаются.

– А почему я вот так резко перешла в разряд канцелярской крысы? – Спросила Глафира.

– А ты что адреналинщицей заделалась? Опять на передовую потянуло? – Обернувшись на девушку, спросил Стас.

– Нет, но сидеть на месте, тоже не выход.

– А мы, Глафира Константиновна, находимся на службе и не ищем выход. Мы расследуем преступления и документооборот – это одна из важнейших частей. Статистика, знаешь ли. – Визгликов покачал головой. – Так что давай каждый займётся своим делом!

С этими словами он покинул кабинет, слегка хлопнув дверью. Глафира постояла в нерешительности некоторое время и, пожав плечами, поплелась за свой стол. Изнутри её грызли сомнения, желание действия, но умом она прекрасно понимала, что больше пользы от неё здесь. Внутренний мир Глафиры за последнее время обогатился странными чувствами. Она больше не чувствовала, что занимает чужое место, но теперь ей хотелось всё время быть в центре, казалось, что без помощи Глафиры могут пройти незамеченными важные события и детали.

Но спорить с Визгликовым, когда у него особое непрошибаемое выражение лица, было невозможно. Глафира сдалась на милость победителю и стала оформлять бумаги, подшивать дела, готовиться к разбирательству по смерти подозреваемого на допросе.

– Глаша, я Латунина и Погорелова поймал, мы поехали по адресам. Если что на связи! – Сунул голову в двери Визгликов и сразу же испарился.

Девушка даже не успела ничего сказать в ответ и только покачала головой. Вечер стал тихо накрапывать дождём за окнами, Глафира размяла уставшее за день тело и потянулась. Можно было собираться домой. Визгликов и опера пока не проявлялись, а сидеть просто так в ожидании девушка не хотела.

На телефон поступил звонок от дежурного. Он спрашивал можно ли пропустить курьера. Глаша удивилась, сказала, что ждёт его, и вскоре молодой вихрастый паренёк положил перед ней зелёный конверт.

– Но здесь Визгликову написано. – Проговорил он.

– Моя фамилия Польская. Давайте я вам расписку напишу, что взяла. Или приходите в следующий раз. – Глафира раскрыла удостоверение.

Юноша засомневался, но видимо то, что он отдаёт конверт сотруднику следствия, внушило ему доверие. Он глянул на Глашу и произнёс:

– Только не говорите никому!

Глафира сделала движение, так словно она застёгивает на молнию губы и ободряюще улыбнулась.

– Положите ему на стол, пожалуйста. – Глафира указала на рабочее место Стаса.

Когда молодой человек ушёл, Глафира пошла собирать в коробку вещи Али, чтобы успеть сдать их на склад вещдоков. Она перебирала всё, что было дорого этой погибшей девушке, и Глаше было очень печально, что от жизни человека осталась лишь горстка никому не нужного имущества, имевшее ценность только для погибшей.

Глафира на секунду задержала в руке бирку, сродни которой вешают на ножку младенцу в роддоме. Повертела в руках, но вдруг остановилась. Глаша быстро набрала номер матери и спросила:

– Мама, что пишут на бирке, когда младенец рождается?

– Глафира, ты беременна? – После секундной паузы спросила женщина. – Кто отец?!

– Мама! – Почти прорычала Глаша. – Ну хватит! Я же серьёзно.

– Ну рост и вес.

– Спасибо! – Глаша бросила трубку и выписала цифры, которые были на бирке.

Глафира лихорадочно бегала по карте глазами, потом сорвала её бросила на стол и вскоре увидела, что перекрестье координат, отмеченных на единственной вещи, что осталась у Али от ребёнка, указывает на крохотный остров. Причём остров этот был только на заказанной карте и в принципе мог восприниматься как точка или некачественная печать и опечатка.

Глафира быстро набрала телефон Визгликова, но и у него, и у оперов аппараты были вне зоны доступа. Девушка набросала всем сообщения с геоточкой и подумав о том, что Стас наверняка её пристукнет, вышла из кабинета.

Пока она соображала, как ей вообще туда добраться, чтобы посмотреть, есть ли основания беспокоить людей, девушка увидел, что возле здания паркуется машина Журавлёва. Глаша моментально влетела в салон автомобиля и крикнула:

– Поехали!

– А куда именно? – Спросил несколько ошарашенный мужчина.

Глафира молча ввела в навигатор нужные координаты и посмотрела на Марка.

– Вот сюда.

Мужчина в ответ пожал плечами и выехал с парковки, ныряя на запруженную машинами улицу.

Глава 20

Городские улицы давно остались позади, Марк с Глашей летели по автостраде, следуя указаниям навигатора. Через пятьдесят километров Марк направил машину на грунтовку, и они въехали в лес.

– Дальше куда? – Спросил Журавлёв.

– Вперёд! Мы ещё до места не доехали. – По дороге Глаша рассказала Марку, почему они выдвинулись именно сюда. Марк внимательно выслушал её сбивчивые объяснения, долго молчал, а потом сказал:

– Давай я сначала схожу на разведку, а ты в машине посидишь! Только не так, как делают в плохом кино, типа я ушёл, а ты ломанула в заросли вести наблюдение. Ты будешь сидеть в машине! Договорились? – Спросил Марк.

– Нет! – Покачала головой Глафира. – Я следователь, ты опер! Я не обязана тебе подчиняться! Я иду тоже!

– Глаша, тебе мало приключений?

– А я не на прогулку собралась! И не на сафари. Я иду искать место, где, возможно, удерживают ребёнка! – Проговорила она.

– Я сейчас развернусь и уеду! – Твёрдо сказал Марк.

– Давай закончим этот глупый разговор! – В тон оперативнику ответила Глаша. – Хочешь, можешь ехать, меня только высади.

Вскоре грунтовка оборвалась возле заброшенного домика, и Марк остановил машину.

– Ну мы на месте судя по навигатору. Здесь признаков жизни нет! – Марк указал на заросший старым бурьяном дом; было впечатление, что строение закутано в рваное покрывало, сквозь прорехи которого пробивается зелёными стежка́ми свежая трава.

– Это не здесь! – Покачала головой Глаша.

– Но дальше дороги нет!

– А ты ногами разучился ходить, что ли? – Спокойно спросила девушка и вышла из машины.

Глаша ступила на хрусткую лесную подстилку и огляделась. Пространство дышало спокойствием, густая чаща играла с ветром кронами деревьев и вокруг звенело птичье разноголосье.

– Тишина какая! – Потянулся Марк, захлопывая дверцу. – Глаша, ты же видишь, домишко заброшенный. Твоя совесть чиста? Поехали обратно.

– Марк, а я не для дезинфекции совести сюда приехала! – Пожала плечами Глафира. – Ты чего сегодня нервный такой? Если у тебя были дела, то нужно было сказать, я бы одна поехала. – На этих словах девушка огляделась. – Судя по карте эти координаты должны были привести нас на остров! Но мостов мы не пересекали, значит, мы ещё на материке. – Глаша глянула вперёд и кивнула. – В той стороне должно быть озеро. Пойдём посмотрим. – И, не дожидаясь ответа, шагнула в прогретый солнцем лес.

– Просто не люблю самодеятельность. – Буркнул Журавлёв нагоняя её. – Давай быстро всё осмотрим и поедем! У меня ещё по задержанию барышни в аэропорту до фига дел!

– Ну, это же не сегодня будет. Успеешь! – Пожала плечами Глафира. – Смотри! – Она кивнула вперёд, туда, где среди стволов сосен было видно, как плещется синяя вода.

– Шикарно! – Проговорил Марк. – Мы нашли озеро!

– А это значит, мы идём в правильном направлении. А это не одно озеро, судя по карте, здесь система озёр! Здесь даже когда-то, при царе Горохе, был рыбокомбинат! – Глаша посмотрела вперёд, выискивая глазами остров, но на всём протяжении, куда доставал взгляд, была вода. – Странно, мы ищем остров, а координаты привели сюда. Точнее, к тому месту, где осталась машина.

– Не факт, что его с берега будет видно! – Скептически заметил Марк. – Ну и мне кажется, мы забыли лодку, а купаться холодновато. – Мужчина похлопал себя по карманам. – Глаш, пошли обратно, я телефон в машине забыл.

– Иди, я здесь похожу, посмотрю.

– Не, я тебя одну не оставлю. Давай хоть сейчас ты сделаешь так, как я говорю. Ненавижу этот балаган. Сначала приехать и искать потенциального злодея, а потом «я здесь одна буду ходить лютики собирать!». – Зло проговорил Марк. – Пошли, потом вернёмся. Хотя острова я не вижу.

– Но на карте-то он есть! – Ответила девушка.

– Давай местных найдём. Они-то должны знать, есть здесь острова или нет.

– А если он там ребёнка держит. – Глаша глянула на Марка. – А мы сейчас по всей ивановской понесём, что мы остров приехали искать.

– Хорошо Глаша! Я сдаюсь. – Сказал мужчина. – Какие у тебя предложения?

– Никаких! – Буркнула девушка, идя за Марком следом.

Глафира вдохнула чистый лесной воздух и подумала, что, скорее всего, она ошиблась и здесь нет никаких укрытий и тайных островов. Признаваться в своём провале было стыдно, но и терять зря время не хотелось. И Глаша уже готова была сдаться. Но когда они подошли к машине, Глафира прошла немного вперёд, обогнула дом и там заметила, что с другой стороны двор возле дома расчищен. Она огляделась и увидела, что в глубине участка прячется вполне крепкое строение, закрытое на замок.

– Чего тут? – Позади неё показался Марк.

– Сарай! С дороги не видно, что дом жилой, а здесь всё вполне расчищено, и следы от машины есть! – Она указала на придавленную колёсами мелкую поросль сорняков. – И координаты сюда указывают!

– Я надеюсь ты не предлагаешь взламывать частную собственность? – Осторожно спросил Марк.

– Нет, – покачала головой Глаша. – Взламывать нет, а вот через окошко на чердаке залезть можно!

Глафира указала на небольшое оконце, прорезанное почти под самой крышей, а потом кивнула на лестницу, стоявшую сбоку здания.

– Уже жалею, что не опоздал минут на пятнадцать. – Проворчал Марк и пошёл за лестницей.

Мужчина приставил хлипкую деревянную стремянку к сараю, быстро взобрался по ней и исчез в тёмном проёме окна. Через некоторое время послышался крик, громкая брань и внутри явно что-то рушилось и ломалось. Глаша подумала, что сейчас Марк устроит ей головомойку и вполне заслуженно.

– А это уже интересно! – Донёсся глухой голос Журавлёва из сарая. – Здесь коробок с едой навалом! На две кругосветки хватит.

Вдруг за спиной Глаши послышался хруст, и девушка медленно развернулась. Прямо позади неё стоял Митя, прислонившись плечом к стенке дома и жевал соломинку. Он кивнул Глафире.

– Здрасьте! – Пискнула девушка.

– Привет! – С абсолютно серьёзным лицом сказал обычно приветливый и улыбчивый Митя.

У Глафиры в голове словно разбился стеклянный сосуд, наступила звенящая тишина, и мир погрузился в темноту.

Когда Журавлёв, громко матерясь, вылез из сарая весь в паутине, трухе и сене, он протёр лицо, отплевался от забившей рот пыли и огляделся.

– Глаша?! – Неуверенно произнёс мужчина.

Спустя час по лесу уже бегал не только Марк! Приехал бледный и трясущийся от злости Визгликов, оперативники, спецназ и все начали дружно искать Глафиру!

– Что-то мне это напоминает? – Проговорила Лисицына, выходя из машины и глядя вокруг.

***

Тьма мерцающей болью пробивалась в сознание Глаши. Девушка почувствовала, что лежит на чём-то мягком, под ладонями была шершавая ткань матраса, затылок саднило, и ещё почему-то болело колено. Она приоткрыла глаза и наткнулась взглядом на прутья клетки. Глафира мгновенно пришла в себя, резко села на кушетке и попыталась понять, как она здесь оказалась.

Клетка, в которой сидела Глаша, была в нише, а перед этим углублением в стене находилась совершенно обычная комната, где стоял стол, кровать, холодильник, была даже плита. На полу, сидя на коврике, играл ребёнок, а у кухонного стола женщина резала морковь. Напрягало только одно – отсутствие окон!

– Где я? – Тихо спросила Глафира.

Девушка, хлопотавшая возле столика, обернулась и, глянув на Глашу, покачала головой и нахмурилась. Она приложила палец к губам и проговорила:

– Тише. Пока он не разрешит, не говори.

– Кто он? – Спросила Глаша.

Девушка вздохнула и, сложив ладони в молитвенном жесте, покачала головой и резко отвернулась, потому что за стеной послышались шаги. Глаша заметила, как в углу распахнулась дверь, в комнату вошла ещё одна девушка и Митя. Они поставили сумки на пол, Митя потрепал мальчишку по голове и подошёл к клетке.

– Ну что не сильно тебя Наташа приложила? А то у неё рука тяжёлая. – Улыбнулся он.

– Вы понимаете, что меня сейчас ищут? – Спросила Глаша.

– Да пусть ищут. – Мягко проговорил Митя. – Не найдут. – Он усмехнулся. – А удачно всё получилось, я даже и не надеялся. Ты мне сразу понравилась, такая красивая и бойкая. – Он вздохнул. – Я даже не сразу поверил, что это ты.

– Дмитрий, вы похитили представителя закона! Вы осознаёте всю тяжесть своих деяний! Не усугубляйте ситуацию.

– Тебя же Глафира зовут, да?! Так вот Глаша, здесь закон я! – Твёрдо сказал он. – Сейчас, конечно, непросто придётся, нужно отсидеться, но мы с Наташей за продуктами смотались, морозильники забили. Продержимся! – Ласково закончил он. – Тонечка, ужин скоро будет готов? – Проговорил Митя, поворачиваясь к девушке, жарившей курицу на сковороде.

– Да. Полчаса! Не больше. – Быстро проговорила девушка.

– Вот и славно! – Митя огляделся. – Наташ, расскажи новенькой, какие у нас здесь порядки, а я скоро приду.

Когда мужчина вышел, Глаша схватилась за прутья клетки и тряхнула их.

– Девушки, это можно как-то открыть?

– Тебе нет. – Пожала плечами Наташа. – Позже, когда он разрешит, можно.

– Я следователь! – Сказала Глаша. – Я пришла за вами! Вы же Наталья Каменева и Антонина Коврикова! Верно?

Тоня резко развернулась и глянула на Глашу, в глубине глаз блеснули слёзы, но она покосилась на Наташу и покачала головой.

– Ну и что? Кто нас здесь найдёт? – Обречённо сказала Тоня. – Мы не знаем, где находимся.

– Неправда! – Сказала Глаша. – Нас ищут, есть много зацепок.

– Ты извини, что я тебя так приложила. Но лучше я, чем он. – Буркнула Наташа.

– Если ты была там, почему не позвала на помощь? В сарае был оперативник. – С выдохом сказала Глаша.

– А Тонька? А малой? – Поджав губы, спросила женщина. – Не, они мне роднее всех людей, я так не могу.

– Мы бы вытрясли из него, где находится это место! – Зло сказала Глаша.

– Не, – Наташа покачала головой. – Если бы не вернулись вовремя, то с Тонькой бы его мамаша припадочная разобралась.

– Тише ты, – Шикнула на неё Тоня. – Услышит же!

– У него сегодня сильно хорошее настроение! Не переживай. – Наташа поднялась. – Неужели меня кто-то искал? – Нахмурилась она.

– Нет. – Покачала головой Глафира. – На вас оформлено помещение, мы искали хозяйку, так и выяснили, что вы пропали.

– А, было дело. Ездили к юристу, что ли, не помню. – Сказала Наташа. – Я малому тогда игрушек даже купила, Митя денег дал.

– Девочки, я не понимаю! – Беспокойно сказала Глаша. – Ведь он свободно открывает дверь. Если вы меня отопрёте, то нас будет уже трое! Давайте скрутим его. Мужик он, конечно. здоровый, но есть подручные средства, сковородка чугунная, например!

– Успокойся! И не вздумай ничего делать! – Тихо проговорила Тоня. – Он не всегда такой улыбчивый. – Девушка задрала футболку и показала исполосованную шрамами спину. – Ребёнка тоже не пожалеет. Если надумаешь шуметь, я сама тебя удавлю!

Глаше показалось, что эта тихая девушка глянула ей прямо в душу, и Глафира ей поверила.

– Мои родители как? Вы что-то про них знаете? – Вдруг спросила Тоня.

– Да. Отец ищет вас, – Глаша помялась, – мама скончалась.

Антонина вздохнула, пригладила зачёсанные волосы и, отойдя к столу, присела.

– Митя говорил, что дома всё хорошо. Что он присматривает за ними. – Тоня махнула рукой. – В принципе я ему не верила. Маму жалко! – Она вдруг улыбнулась, но показалось, что ощерила рот в гримасе боли. – Хотя какие чувства нужно испытывать при жалости, я уже и забыла. – Девушка поднялась, подхватила ребёнка и, прижав его к себе, проговорила. – Давайте ужинать! Я сегодня овощное рагу сделала, курицу зажарила.

Наташа посмотрела на Глашу и когда Тоня отошла к плите и включила музыку, тихо проговорила.

– Она здесь раньше меня появилась. Это капец какая она стойкая! Её шрамы фигня, по сравнению с тем как он медленно её уничтожал. Но ещё страшнее, когда его мать приходит, эта баба вообще на голову отмороженная. Так что мой тебе совет, сиди и не рыпайся! Я с ним сотрудничаю, потому что иначе страдает Тоня и малой. Мелкий уже даже не разговаривает, настолько эта тварь его запугала! – Быстро закончила свой рассказ Наташа, потому что за дверью послышались шаги.

– Ну как вы тут девчонки? – Спросил Митя, как всегда, широко улыбаясь.

– Хорошо. – Сдержанно ответила Наташа.

– Ну, раз у нас сегодня праздник, я подумал, что не помешает выпить. Красненькое для девочек и беленькая для меня! – Выставляя на стол спиртное, проговорил мужчина.

Глаша внимательно наблюдала за реакцией девушек, и она увидела, как судорожно вздрогнула Тоня, как сломались её плечи, падая вперёд. Наташа стала ещё более хмурой, и Глаше даже показалось, что блеснула слеза. Можно было сделать вывод, что это реакция на алкоголь, потому что когда Митя заходил до этого, девушки вели себя по-другому.

– Вы даже не знаете какой я подарок вам ещё приготовил! – Митя потёр ладони друг о друга. – Я шашлычок жарю! – Хохотнул он. – Чего напряглась? – Он вдруг прорезал, остриём взгляда Глашино лицо. – Не увидят дым, не волнуйся. Я чёткий парень! Я всё продумал! – Твёрдо сказал он и вышел.

Тоня бессильно опустилась на стул, когда за ним закрылась дверь, Наташа со всей силы впечатала кулак в стену.

– Почему дым не увидят? – Спросила Глаша.

– Он такую систему сделал, что когда в мангале костёр разводит, то включает вытяжку мощную, она вытягивает весь дым, а конец трубы в воду уходит.

– Что происходит, когда он выпивает? – Напряжённо спросила Глаша.

– Много чего! Но самое страшное, что тогда приходит настоящий Митя! – Проговорила Наташа. – А это ураган ярости и похоти. Готовься! Он праздник по твоему поводу устроил, тебя чествовать и будет! – Жёстко сказала Наташа.

***

Вскоре на место происшествия были стянуты поисковые силы. Глашу нужно было обнаружить в самые короткие сроки, потому что сейчас она подвергалась реальной опасности.

– Здесь просто склад какой-то продуктовый! – Проговорил Латунин, разглядывая коробки в сарае.

На колченогой табуретке сидел Марк и просто отрешённо смотрел в пол. Он в сотый раз уже рассказывал, как они здесь оказали и как случилось, что Глаша исчезла практически у него из-под носа.

– Ну она дура! – Влетел Визгликов в двери сарая. – Но ты-то должен был мозг включить! Марк я тебя спрашиваю, на хрена вы сюда полезли?! Одни!

– Она что слушала меня? – Развёл руками Марк. – Если бы не я, то она бы одна сюда припёрлась!

У Визгликова зазвонил телефон, и он вылетел наружу.

– Картографа трясите! – Орал в трубку Визгликов. – Пусть вспоминает самые мелкие детали и всё, что ему заказчица рассказывала! Любые мелочи, детали. – Он несколько раз нервно нажал на экран телефона, пока тот не погас. – Марк, не сиди! – Закричал он, оглядываясь в проём сарая. – Вспоминай!

– Ну хватит орать на меня. – Выдохнул бледный Марк, выходя наружу. – Вы думаете, я просто так здесь прохлаждаюсь?

– Разрешите обратиться? – Рядом с Визгликовым возник мужчина в форме полицейского.

– Обращайся! – Гневно прорычал Стас. – Что?

– Вон старичок стоит! Он сторожил местный, все места здесь знает.

– Так что он там стоит? – Стас махнул рукой и быстрым шагом направился к седому мужчине, одетому в старые штаны цвета хаки и брезентовую куртку. – Здравствуйте! Можете помочь как-то? Суть вам объяснили?

– Ну, если бы тута стадо слонов не пробежало, то я бы по следам мог почитать. Но сейчас это без толку. Но если он лодку в сарае держал, то на берегу есть три места откуда можно нормально её скинуть и самим сесть. Здесь прибрежная полоса коварная, везде обрывами рвёт. Надо все места просмотреть, а оттудова я уже скажу в каком направлении они могли поехать. – Старик пожал плечами. – Здесь острова-то есть, но там никто не живёт!

– Пошли места смотреть! – Коротко сказал Визгликов.

– Только не надо народу много тащить, боюсь, затопчут опять! Пусть пока на месте постоят! – Проговорил старик.

– Хорошо! Идём мы с вами! – Визгликов повернулся к Журавлёву. – Попроси Лисицыну скомандовать, чтобы ждали. Она во дворе или в сарае, где ты ползал.

– Иваныч! – Протянул руку старик Визгликову, как только они вошли в лес.

– Стас! – Скоро ответил Визгликов. – Дед, а ты вообще не замечал, что здесь кто-то ходит?

– Почему нет! Видел! Мужик ходил, иногда с девушкой. Да я их и в посёлке встречал, в магазине. Я особо с людями общаться не люблю, ну ходют и ходют. Рыбалят, наверное. Но сюда наведываются ребята, на день-два шашлычки жарят. Не хулиганят, даже костры не жгут! Прилично с собой мангал привозят.

– А девушка с мужиком вместе была? – Чуть замедлил шаг Визгликов. – Когда это было?

– Да уж не помню. На прошлой неделе точно и до этого раза два. – Иваныч кивнул. – Кстати, три дня назад на шашлычки приезжали. Я припозднился и шёл уже ближе к вечеру с рыбалки. Уже вроде водку пить надо и отдыхать, а они всё какие-то коробки таскали.

– Коробки! – Переспросил Визгликов. – Хорошо, с этим потом. Ты мне скажи, то есть он приезжает в посёлок и ходит с какой-то девушкой по магазинам? А узнать девушку сможешь? – Нахмурился Стас.

– Ну я её не рассматривал, но смогу, наверное. – Пожал плечами дед и указал рукой в то место, где пологий склон берега скатывался в озеро. – Ну, вот здесь сход хороший! Я сюда пошёл, потому что один раз видел, как они в эту сторону направились. Но трава не мятая, – старик присел, поводил рукой по поверхности земли и пожал плечами, – странно всё это. Погоди-ка! Постой здесь. – Сказал он и стал обходить спуск стороной.

Визгликов тем временем искал в галерее фотографии Тони и Наташи. Он специально переснял их с дела, чтобы при случае были под рукой, и сейчас они как раз пригодились. А старик, аккуратно обойдя траву, спрыгнул в воду и подошёл к тонкой полоске песчаной отмели со стороны озера. Он наклонился и долго рассматривал землю, потом выпрямился и проговорил:

– Здесь они лодку спускали! Просто на руках несли, а траву потом подняли. Граблями, наверное, потому что она как причёсанная прямо! Но здесь след есть от днища не смытый, стало быть, недавно ушли, если бы давний был, то вода бы точно унесла.

– Значит, нужны катера! – Сказал Визгликов. – Дед, глянь на фото. Узнаёшь кого? – Стас сунул ему телефон в руку.

– Не эта, – старик пролистнул снимок Тони, – вот эта! Точно она! – Ткнул он в фотографию Наташи.

– Я понял! У кого из местных есть быстрые катера?

– Сейчас соображу. – Дед подумал и проговорил. – Ну, поехали в посёлок, там есть один на хорошем катере. Оттуда сразу и стартанём.

Визгликов с дедом шумно бежали в обратную сторону, они проскочили через поляну, где слонялись полицейские, Стас подскочил к Лисицыной и проговорил:

– Нужен вертолёт и катера! Я с дедом поехал вперёд, в посёлке есть катер! Буду на связи! Мы нашли сход, где они спускались. – Визгликов кивнул Латунину. – Ты и Серёга со мной!

– А я? – Вскинулся Журавлёв.

Но Стас, не теряя времени на разговоры, запрыгнул в машину и, после того как в неё залез дед и оперативники, сделал крутой разворот, поднимая столб пыли, и рванул по грунтовке вперёд к посёлку.

Спустя полчаса небольшой катер на полной скорости нёсся по спокойной глади озера по направлению к цепочке островов, расположенных далеко от берега. Визгликов до боли в глазах всматривался в бликующие солнечными искрами просторы, но нигде не было даже признаков жизни.

Вскоре они подошли к тому острову, который был указан на старой карте. Пятачок земли с насаждениями был небольшой и спрятаться здесь было негде! Визгликов с дедом и владельцем катера походили, побродили между деревьев, но ничего не найдя, стали снова грузиться на лодку, как вдруг дед остановился.

– Дед, ты чего? – Спросил Стас.

Старик пожал плечами, пожевал губами и огляделся.

– Не знаю. Отец у меня в этих местах партизанил, и что-то царапает память. Что-то он мне об ентом месте говорил! Погоди, я думаю. – Иваныч развернулся и начал ходить по островку, а Стас внимательно наблюдал за ним. – Дед рассказывал, что здесь рыбхоз был! И было это ещё до русско-финской войны. Это был какой-то экспериментальный проект. Короче рыбу в озере прямо выращивали. Суперрыбу какую-то! Я сути не знаю, но у них были постройки, в том числе и под землёй! Ходили слухи, что прямо чуть ли не катакомбы были. Но война всё разрушила, и я не помню, чтобы кто-то интересовался этим местом. – Дед задумался. – Артель аккурат стояла возле того леса. Озеро-то раньше больше было, но вода чутка отступила и теперь там болотце.

– Ну, даже если они под землёй где-то, находятся, всё равно видно бы было, что ходит кто-то! Жизнедеятельность непросто спрятать! – Покачал головой Визгликов.

– Не знаю! Папенька сам-то не был там, мужики рассказывали. – Проговорил дед.

– Ладно давай до того берега доедем. Может, следы какие-то найдём.

– А этот, которого ищем, следы хорошо заметает, не сразу увидишь, где он прошёл. Продуманный!

Они сели на катер и вскоре уже подплыли к берегу. Пройдя немного по густорастущему ельнику, Визгликов, оперативники и дед вышли к границе небольшого поселения. Домики стояли часто, шестисоточные участки разделяли сетчатые заборы, на грядках копались люди, текла обычная дачная жизнь. Стас оглядел пространство и пожал плечами.

– Садоводство, что ли?

– Ну, видимо. Я так далеко обычно не захаживаю. – Сказал дед. – Но тут-то тогда вряд ли он будет кого-то прятать!

– Почему же, – глаза Визгликова стали похожи на щёлки. – как раз! Народу много, все заняты своими делами, а Митя у нас добропорядочный и улыбчивый сосед! Ребята, ищите его мать! – Жёстко сказал Стас. – Здесь у них дача, которую мы искали, а дальше будем действовать по ситуации.

– А если спугнём? – Сказал Латунин.

– А вы тихо ищите! А если спросят, говорите, что участок дачный присматриваем для себя. – Сказал Стас.

Мужчины разделились и тихо разошлись по пыльным дорожкам садоводческого товарищества.

Узкие тропинки разбегались между одинаковыми участками и оперативникам казалось, что они крутятся на одном и том же месте. Похожие домики, маленькие теплички, грядки. Найти здесь нужного человека, всё равно что искать иголку в стоге сена.

– Нет смысла лезть далеко в садоводство, – сказал Визгликов. – Если он как-то с участка пробирается к острову, то будет ближе к береговой линии.

– Резонно! – Сказал Латунин. – Но их здесь тоже не мало! А если он нас срисует, то может девчонок убить, а сам будет отсиживаться.

Погорелов вдруг остановился и резко обернувшись к Стасу сказал:

– Цветы! Он почему-то помешан на этой мальве! Здесь везде сады и огороды. Может попробовать посмотреть, где мальва цветёт? – Проговорил он.

– Как она хоть выглядит? – Нахмурился Стас.

Вдруг из-за забора, послышался недовольный мужской голос:

– Что хотели? Вы вроде не с нашей улицы.

– А мы дачный участок ищем. – Быстро откликнулся Стас. – С агентом созвонились, на место прибыли, а найти не можем. А она трубку не берёт.

– На нашей улице никто не продаёт. – Голос человека немного смягчился. – Это только если дальше.

– Слушайте, а может расскажете, как у вас здесь и что? – Живо поинтересовался Визгликов. – А то бабушка просит участок купить, но сами понимаете, хочется её в какое-то нормальное место поселить.

Стукнула калитка и наружу вышел мужчина. Он критически оглядел неожиданных собеседников и произнёс:

– У вас что одна бабушка на всех?

– Да, братья мы! – Выдохнул Визгликов.

– Заходите на участок братья. – Пристально глядя на него, ответил мужчина. – Полковник МВД Васильев, уже в отставке. – Представился хозяин дома, когда они зашли за периметр забора.

– Визгликов Станислав! Следственный комитет! – Протянул ему руку Стас. – Это оперативники и наш провожатый. Нужна информация! Поможете?

– Рассказывай! – Сразу отозвался Васильев и пригласил людей в дом.

***

Глафира сквозь прутья решётки смотрела, как Тоня хлопочет у стола, расставляя тарелки, креманки с остро пахнущей закуской, как режет крупными ломтями сыр и тоненько стругает сухую палку колбасы. Всё было буднично и обычно, если бы не кошмарное обстоятельство, что праздновать сейчас будут прибытие Глаши в логово маньяка.

Хлопнула дверь, внутрь ввалился Митя держа перед собой большое блюдо с зажаренным до румяной корочки мясом, нанизанным на длинные шампуры. Мужчина был в приподнятом настроении, весел и даже напевал какой-то весёлый мотивчик. А Глаше казалось, что она просто попала в другую реальность и нужно открыть глаза, чтобы оказаться дома и в безопасности. Вот только открыть глаза у неё получалось.

Глафира унеслась далеко в своих размышлениях и даже вздрогнула, когда поняла, что Митя подошёл близко к месту заточения и смотрит на неё не отрываясь.

– Глаша, милая, давай я тебе объясню правила! – Медленно произнёс он. – Я сейчас открою дверь клетки, ты выйдешь, сядешь за стол, и мы все будем праздновать, как одна большая семья! – Он сделал паузу. – В противном случае, – он указал на ребёнка, – пострадает он. Показать, как именно? – С неизменной улыбкой спросил Митя.

– Нет! – Быстро проговорила Глаша. – Я буду вести себя хорошо!

Глафира прекрасно понимала, что сила на стороне Мити и сейчас бессмысленно взывать к его разуму и уж тем более пытаться запугать. Сейчас нужно было только соглашаться и делать очень испуганный вид, тогда, возможно, удастся немного усыпить бдительность Мити.

– Ты умная девочка! – Похвалил её Митя. – Наташенька, открывай!

Глаша поняла, что с его стороны это была ещё одна тактика запугивания. Ключи от клетки всё время находились у одной из жертв, но она ничего не предприняла, чтобы выпустить Глафиру. Девушки очень его боялись и переживали за безопасность ребёнка. И теперь Глаша поняла, зачем он забрал сына у Ани Толстиковой. Это был инструмент управления Тоней и Наташей. К тому же Митя сделал из ребёнка своеобразную охранную сигнализацию! Он подводил мальчишку к двери и когда тот переступал порог, бил его. И теперь ребёнок начинал истерически орать, когда его вели в сторону выхода. И даже если бы Тоне с Наташей удалось по-тихому сбежать, малыш поднял бы шум!

Глаша подошла к столу и, оглянувшись на Митю, спросила:

– Я могу руки помыть?

– Конечно, принцесса моя. – Ласково отозвался тот. – Наташа, помоги новой подружке.

Глаша внимательно оглядывала помещение, пытаясь понять, что можно использовать для устранения противника. Сейчас в ней кипела тихая ярость, а недавнее похищение, во время которого она была безвольной куклой, сейчас, как ни странно, дало силы не бояться! Глафира хотела мстить! За себя, за этих девушек и за всех безвинных жертв, которых мучают вот такие садисты! Она прекрасно понимала, что у неё будет только мгновение на удар! И теперь нужно понять, как и чем его нанести, а главное, в какой момент! Потому что если она промахнётся, то смерть её будет мучительной, и к тому же пострадают все остальные.

Сейчас Глаша размышляла над тем, с какой целью Митя оставил мясо на шампурах! С одной стороны, это было идеальное оружие, но с другой – явная провокация! И если он увидит, что Глафира хочет воспользоваться ими, то что будет тогда?! Хотя, может быть, он уже настолько уверен в своей непобедимости и хитрости, что немного расслабился и именно на такой исход Глафира очень рассчитывала.

– Вина или водки? – Спросил у Глафиры Митя, когда она присела за стол.

– Вина, пожалуйста. – Как можно более глухо и напугано проговорила Глафира.

– Ты такая хорошенькая! Рыженьких люблю. – Наливая в бокал напиток, сказал Митя.

Митя всё болтал, балагурил и шутил, а Глафира слушая его вполуха наблюдала за обстановкой. Девушка сама удивилась, откуда в ней была такая холодная решимость и расчётливость! Сейчас она даже не боялась, она просто думала, как им отсюда выйти! Ей казалось, что Митя немного расслабляется, речь его становилась более яркой, жесты активными, а вскоре, когда Тоня вздрогнула от его прикосновения и попросила позволить уложить ребёнка спать, Глаша поняла, что впереди скорый выход настоящего Мити.

– Давай быстрее! Кутёнка уложишь и обратно! – Вдруг грохнул по столу кулаком мужчина и пьяно оглядел Глашу и Наташу. – Чё бабы? Ну-ка улыбайтесь!

Тоня встала, взяла ребёнка на руки и пошла к стенке, где стояла детская кроватка. Глаша отметила, что если бежать, то можно выхватить мальчишку из кровати и по пути к двери не будет препятствий. Психику своих давних жертв Митя, конечно, сломал, но Глафира сейчас мыслила трезво и прекрасно понимала, что шанс есть! Он один, а их трое, и если постараться, кто-нибудь выберется наружу.

С каждой минутой лицо Мити краснело всё больше, он уже не улыбался, а просто буравил девушек взглядом и, когда Тоня пришла обратно, резко дёрнул её за руку и посадил рядом с собой.

– Жрите бабы! – Причмокнул он губами. – Кому я готовил? Или плохо забочусь о вас?!

– Нет, конечно. – Сла́бо запротестовала Тоня. – Митенька спасибо, всё очень вкусно.

Девушки быстро похватали мясо с тарелки и стали есть, а Митя глянул на Глашу.

– Ты чего сидишь? Думаешь, как мне шампур всадить? А ты не сможешь! Ты такая же тряпка половая, как и они!

Дальнейшее происходило для Глаши как в тумане. Она словно сидела где-то в углу своего сознания и наблюдала со стороны за происходящим.

– Ты ошибаешься! – Твёрдо сказала Глафира.

Она резко выпрямилась во весь рост, крепко схватила шампур и ткнула его в лицо Мити. Девушка даже не целилась, она просто ткнула остриё железа в красную точку и заорала не своим голосом:

– Бегите!

Скованные страхом девушки смотрели как из горла хлопающего глазами Мити торчит шампур, который Глаша проталкивала дальше и сидели не двигаясь.

– Да бегите же! – Истерически заорала Глаша и второй рукой всадила оплеуху сидевшей Наташе, чем привела её в чувство, и та, подскочив на месте, ринулась за ребёнком.

Через секунду девушки уже выбежали за дверь, пока Глаша отпрыгнула от очухавшегося Мити и бросилась за ними. Но она не успела добежать до двери, потому что шампур не задел жизненно важные органы и Митя, встав со стула, мычал и шёл на неё. Глафира выдохнула, оббежала вокруг стола, схватила стеклянную бутылку и, разбив её о стену, приготовилась к схватке с осколком в руке!

***

Полковник Васильев оказался ценным информационным ресурсом на пути следствия. Он прекрасно знал подходящих под описание мамашу и возрастного сына, впрочем, здесь они были под другими именами.

– Нужно её как-то удалить с участка! – Сказал Визгликов. – Но очень аккуратно! Там, по крайней мере, две женщины в заложницах.

– Понял. – Ответил Васильев. – Сделаем. Настаивать не буду, но не думаю, что она мне откажет. Я часто советы по уходу за цветами спрашивал. Старею! – Вдруг сказал он. – Ничего не заподозрил.

– Если это они, то никто одиннадцать лет ничего не подозревал. – Ответил Визгликов. – Обязательно заведите её в свой дом, мы её здесь примем. Нельзя, чтобы она успела сыну сигнал пода́ть.

Через несколько минут улыбающийся Васильев уже стучал в дверь к соседке.

– Здравствуйте! – Вышла на крыльцо хозяйка дома, стряхивая муку с кистей рук.

– Анна Петровна, вы простите меня, что беспокою, – виновато покачал головой Васильев, – срочная консультация нужна. – Он пожал плечами. – Можете на несколько минут заскочить?

– Ой, – улыбнулась женщина, – я через часик зайду. Не против? А то пироги затеяла.

– Буквально на минутку. – Заговорщицки подмигнул ей мужчина. – Ну не портите сюрприз кавалеру. – Игриво покачал он головой.

– Ох, ты! – Изумилась женщина.

– Так я ж с ярмарки из города приехал, а там нашёл чем вас удивить.

Как только полковник завёл в свой дом женщину, Визгликов с Латуниным и дедом выбежали из дома, а Погорелов и Васильев остались её охранять и опрашивать.

Стас влетел в дачный домик, где жил Митя с матерью и, оглядев пространство, покачал головой.

– Точно не здесь. Дом каркасник, точно новый! Сложно было бы ход прятать. Строители, соседи. – Быстро говорил он.

Они выбежали на участок, но ничего подходящего рядом тоже не было, как вдруг Латунин заметил, что соседний участок выглядит заброшенным и там стоит небольшой домишко.

– Может там? – Пожал он плечами. – Дом совсем старый! В заборе калитка туда есть, хотя зачем бы она здесь была.

Перемахнув через невысокий забор Визгликов и Латунин подбежали к крыльцу и Стас рванул на себя дверь. Дед, пройдя через калитку, обошёл дом вокруг. Но ни внутри, ни снаружи не было даже намёка на проход в подвал или подпол.

Визгликов глянул на Лопатина.

– Звони Погорелову! Пусть трясёт её любыми способами! Законными.

И тут все трое услышали звук, словно где-то тонко пропела птица или замяукал котёнок. Стас вытянулся в струнку и поднял руку. Он пошёл внутрь дома и чем ближе он подходил к одной из стен, тем громче становился звук. На полу были старые доски, такие же как везде, ничего не выдавало, что здесь может быть вход!

– Саморезы! – Вдруг сказал Латунин. – Смотри везде гвозди, а здесь саморезы! – Потыкал он в старые доски, прикрученные саморезами.

Визгликов и Латунин стали простукивать поверхность пола и вдруг одна из досок отлетела и обнаружилось кольцо от двери ведущей в подпол. Стас дёрнул за скобу и не разбираясь прыгнул в черную дыру, откуда слышался истошный детский вопль.

Стас с Латуниным бежали по хлюпающему водой подземному тоннелю, потом выскочили в огромную трубу соединяющую остров с материком и увидели, как им навстречу бегут две перепуганные женщины с ребёнком на руках.

– Где Глаша? – Только и спросил Стас.

– Вперёд! – Крикнула Наташа. – Он её убьёт сейчас. Возьмите Тоню, я покажу. – Вдруг решилась она и, толкнув Антонину в спину, кинулась назад.

Наташа добежала до двери, ведущей в подземелье, пнула её ногой, и Стас, ворвавшись вслед за ней, увидел, как синеет лицо Глаши, а Митя сжимает руки на её горле. Не тратя времени, Стас подскочил сбоку и практически в упор выстрелил Мите в висок. Вдвоём с Наташей они оторвали стальные пальцы от шеи Глафиры, и Стас, подхватив бесчувственное тело девушки, кинулся обратно! Он только успел заметить, как Наташа схватила нож и несколько раз всадила его в лицо своему мучителю.

Вскоре всё садоводство высыпало на улицы, потому что в их спокойную и размеренную жизнь ворвались полицейские сирены, искал место для посадки санитарный вертолёт, всё было оцеплено спецназом. И теперь точно ещё долго будут ходить слухи о том, что здесь было логово страшного маньяка, на счету которого не одна жертва!

Когда Стас погрузил Глашу в вертолёт, то устало присел прямо на траву, повалился на спину и смотрел, как вертушка рвёт лопастями воздух и уносится в сторону города.

– Стас, как ты? – Прямо перед ним возникло лицо Лисицыной.

– Мы спасли сегодня четыре жизни и уничтожили одну мразь! – Тихо проговорил он. – Сегодня у меня всё хорошо!

Глава 21

Тоскливый дождь, всю ночь бряцавший по железным крышам, успокоился, и солнце, зацепившись за край туч, выглянуло наружу. Ветер танцевал на умытых улицах города, нёс бодрящую прохладу и проказничая болтался на створках окна больницы, где лежала Глафира.

К счастью, всё оказалось не так страшно, как виделось в момент, когда Визгликов рванулся спасать Глашу.

Глаша с содроганием вспоминала, как отлетела от удара в сторону и провалилась в тошнотворное забытьё, а когда вновь стала приходить в себя, то у неё адски саднило горло, было почему-то очень шумно, в маленькие оконца бил яркий солнечный свет, а вокруг были люди в одежде спасателей. Врач объяснил Глафире, что повреждения при удушении были не очень сильные, потому что она потеряла сознание, и тело максимально расслабилось. Иначе девушка вряд ли бы избежала страшной участи жертв асфиксии.

Сейчас Глафира лежала и просто смотрела в потолок, пытаясь прийти в себя после всего пережитого. Самым сложным было не думать и не вспоминать! А ещё трудно было принять тот факт, что ей придётся положить на стол Визгликова рапорт, как только она выйдет из больницы! И в этот момент Глаша вспомнила, что на имя Стаса пришло заказное письмо, а она, как назло, положила на него пачку бумаг. Глаша начала набирать Визгликову сообщение, но дверь в палату распахнулась, и на пороге появился Стас.

– Выражение лица сделайте попроще, – сиплым голосом сказала Глафира, увидев скорбную мину следователя, – всё хорошо!

– У тебя Польская хорошо не бывает. У тебя только через одно место бывает! – Выдохнул Визгликов.

За ним в палату протиснулась Лисицына, и они оба как заботливые родители расселись с двух сторон кровати Глаши и уставились на девушку.

– Что? – Хрипло спросила Глафира.

– Как ты?

– Я норм! Говорить пока больно. Вы лучше расскажите, как Тоня с Наташей и малыш. Удалось что-то ещё выяснить поэтому, – Глаша помрачнела, – чудовищу.

– Ну, вроде свели всё воедино. – Выдохнул Стас. – А всё из-за вас, баб. Мите изменила девушка, когда он был в армии, – Визгликов развёл руками, – и это послужило катализатором для его прогрессирующего заболевания.

– В смысле? – Глаша нахмурилась.

– Его мать о возможном расстройстве психики сына предупредили ещё с детства. Но эта дама идеализировала образ единственного чада и по этой причине тщательно скрывала этот факт от общественности, а сама просто игнорировала его.

– А почему его на учёт не поставили? – Спросила Глаша.

– Ну не было на тот момент видимых показателей. Если всех в подростковом возрасте на учёт ставить, у нас нормальных не останется. Батя мой, например, шутил, что меня им не аист принёс, а подбросили под дверь из преисподней, чтобы я свёл в могилу всё семейство! Потому что я давал жару в пубертатный период. – Визгликов покосился на тумбочку Глаши, где на бумажной тарелке горкой лежали оранжевые круги апельсинов. – Возьму один! – Сказал он и, схватив фрукт, стал его чистить, наполняя комнату цитрусовым ароматом. – С утра не жрал ещё! Короче, – продолжил Стас, – в один из пасмурных дней Митин бронепоезд потерял управление. – Мужчина постучал себя по голове. – А произошло это, когда они с матерью переехали. Там Митя сошёлся с новым соседом Толстиковым на почве интереса к чернокопательству!

– Я так до конца и не поняла, как они вышли на пенсионерку, собирающую материалы о войне. – Перебила его Лисицина.

– Она, скорее всего, думала, что это великовозрастные тимуровцы, но оказалась неправа. – Стас вздохнул. – К сожалению, это её и погубило. Как говорит мать Мити, пенсионерку убил Толстиков, а Митя только помогал заметать следы, но правды мы, скорее всего, уже не узнаем.

– Ну, для родственников Устиньи Олеговны Пороховой важно знать, что убийцу нашли. А эти два урода причастны оба! – Зло сказала Глаша.

– Это точно! – Покивал Визгликов. – Кстати, именно этим убийством Митя стал держать в страхе всё семейство Толстиковых! Он сожительствовал с их дочерью, заставлял Нину таскать наркотики из больницы и продавал их, а сам Толстиков был у него на побегушках. А также Митя продавал оружие!

– А оружие-то он откуда взял? – Нахмурилась Глаша.

– На карте Пороховой был отмечен склад оружия! Не буквально, конечно! Был остров, как раз там, где он девчонок держал, ну и тебя. – Стас откашлялся, – Устинья Олеговна каким-то образом достала утерянные данные с военных времён. – Визгликов доел последний кусок апельсина, оглядевшись, привстал и вытер руки о висевшее в изголовье Глаши белое полотенце. – Короче, при царе Горохе на этих землях и правда был рыбзавод и там для охлаждения тушек организовали склады на островах. Ну чтобы корабли каждый раз днищем возле берега не елозили и время не теряли. Они ловили рыбу, скидывали её в накопители и потом уже забирали общим грузом. Это был какой-то на тот момент инновационный способ. Потом, видимо, что-то пошло не так и рыбзавод закрыли, а постройки остались. Построили их добротно! На века! – Визгликов отвлёкся на пришедшее сообщение. – Сейчас, Погорелову отвечу. – Буркнул он и стал тыкать пальцем в экран телефона.

– Видимо, про эти склады знал тот, кто работал на немцев. А они перед отступлением спрятали там много оружия. Мы видели остатки того, что Митя не успел реализовать. Так вот оно в боевом состоянии. – Сказала Анна Михайловна. – Митя не был стеснён в средствах и с лихвой оплачивал свои прихоти! – Погрустила Анна. – А Устинья Олеговна искала людей, кому бы могла довериться, но вышла на этих двух.

– Почему она сразу не пошла в органы?! – Вздохнула Глаша.

– Ну, об этом мы уже тоже не узнаем.

Визгликов оторвался от созерцания мобильника, глянул за окно и, посмотрев на Глашу, произнёс.

– Упырь этот привозил оружие в тот сарай, который вы нашли по координатам, а перекупщики под видом выезда на шашлыки забирали оттуда товар! – Стас вздохнул. – Если бы не ты Глаша, может быть, мы девушек и не нашли бы. Митя понял, что мы дышим ему в спину и заказал большую партию продуктов с доставкой в обмен на оружие, чтобы долго не выползать из своей норы. Поэтому там столько коробок со жратвой было. Но у нас работает следачка, у которой шило в одном месте! Иначе ищи свищи и Митю, и девушек! – Визгликов посмотрел на Глашу и на секунду вспомнил лицо своей мёртвой дочери. Ему и тогда, когда он ворвался в подземелье, где Митя душил Глашу, показалось, что там лежит Леся.

– Какой-то кошмар! – Проговорила Глафира.

– По скелету младенца, который ты нашла на территории психиатрической клиники, тоже всё ясно! – Проговорила Лисицына. – Тоню Митя похитил четыре года назад. Через год после похищения у них родился сын. Как сказала Тоня, она жила только ради него, иначе давно бы уже нашла способ, как распрощаться с этой жизнью. – Лисицына непроизвольно сжала кулак. – В общем, как-то в порыве гнева Митя ребёнка убил! – женщина помолчала. – Ну а у Али Толстиковой, как раз в это время тоже родился ребёнок. Вот он и поменял детей местами. Митя прекрасно понимал, что пока у Тони есть ребёнок, то она с собой ничего не сделает и будет слушаться.

– У меня нет слов! – Тихо уронила Глафира.

– Ну, благодаря твоей настойчивости сейчас живы Тоня, Наташа и малыш.

– Как они? – Вскинула глаза на Анну Михайловну Глаша.

– Явно лучше, чем раньше. – Пожала плечами Анна. – С ребёнком, конечно, предстоит много работы, нет гарантии что он вернётся к нормальной жизни. Тоня и Наташа уже вышли из больницы и все вместе переехали к Тониному отцу. Как-то будут восстанавливать жизнь. Надеюсь, у них всё получиться. – Печально закончила она.

– Странно, – пожала плечами Глаша, – почему на бирке сына Али были записаны координаты этого сарая.

– Ну, может быть, она подслушала разговор отца и Мити и подумала, что там её ребёнок. Главное, что эта весточка привела нас по нужному адресу! Иначе, какое у них могло быть будущее, можно только догадываться! – Со вздохом произнесла Анна.

– Всех девушек убивал именно Митя. – Цыкнул Стас. – Мать его даже гордится этим. А Тоня и Наташа, ему просто понравились, и он решил забрать их к себе, тем более что у него в распоряжении оказалось такое ценное убежище!

– Это всё очень страшно! – Прошептала Глаша и почувствовала, как истерзанное горло скребанули близкие слёзы. – Я бы хотела отдохнуть. – Проговорила девушка. – И попросите больше никого ко мне пока не приходить! Мне нужен покой! – Глаша помолчала и добавила. – Меня выпишут на днях, и я сразу рапорт напишу об отставке.

Лисицына понимающе кивнула и вышла в коридор вслед за Визгликовым, который снова начал говорить по телефону. Глаша, оставшись в одиночестве, вдруг подумала, что это дело её сломало! Оно однозначно надломило решимость, мучило кошмарами по ночам, давило на грудь страхом и, наверное, настал тот момент, когда пора было сказать стоп и перейти на более спокойную работу!

Стас с Анной Михайловной вышли из больницы, и Визгликов, глянув на неё, произнёс:

– Аня, ну вроде всё готово, послезавтра идём на захват. Пока никаких следов дочки Нефёдовых обнаружить не удалось. Так что аэропорт, пока наш единственный козырь!

– Сегодня нужно Скорякова проводить! – Проговорила Лисицына. – Не до праздников, конечно, но по рюмке с ним выпить необходимо.

– Ну, поехали в отдел!

– Не, Василий Степанович просил сразу к нему.

***

Визгликов с Лисицыной вышли из гостеприимного дома Скорякова уже под вечер. Проводы были грустными, скомканными и скорыми. Анна Михайловна и Стас медленно побрели по вечерним улицам.

– Невесело как-то! – Пожал плечами Стас.

– Да, таких как наш Василий Степанович днём с огнём, как говорится. – Обронила Анна. – Он хоть и делает вид, что всё в порядке, но видно, как ему тяжело расставаться с отделом. Скоряков довольно долго добивался твоего возвращения и того, чтобы снова сделать такую рабочую структуру. – Она улыбнулась. – Скоряков нас всех собрал в одном месте, и мы вроде стали неплохой рабочей группой! Он молодец, что сделал возможной такую командную работу! – Анна Михайловна вздохнула. – Но есть вероятность, что с новым начальством я не сработаюсь и уйду!

– Почему?

– Есть причины! – Тихо отозвалась женщина.

– Анна Михайловна, если хочешь сказать что-то говори без этих прелюдий. Не в детском саду. Терпеть не могу эту возню вокруг да около. Если бы ты не хотела посвящать меня в тонкости твоих отношений с новой главой, то я бы и не узнал. Говори!

– И правда. – Хмыкнула Анна. – Глупо как-то. Был человек такой, которого я любила, – она замолчала, – он не отец Кирилла, тот давно исчез с горизонта нашей с сыном жизни. – Лисицына вздохнула. – Мы даже не жили вместе, просто было очень хорошо, понимаешь, душевно хорошо. Но вот, пришёл товарищ Кропоткин, – она передёрнула плечами, – и на Гену свалилась какая-то травля. Он был отличным офицером, знающим специалистом, но ему даже пришлось уйти с работы.

– А почему был?

– Он умер! Нет, – она покачала головой, – это не из-за работы. Долгая, страшная и тяжелая болезнь. Хотя пронеслось то заболевание быстро и Гену с собой унесло. И в этот тяжёлый момент Олег Семёнович его добивал. Целых полгода мы боролись с болезнью, и всё это время Кропоткин не давал ему даже выдохнуть. – Анна поджала губы. – Но ты не сомневайся, все незаконченные дела, включая твоё, я обязательно доведу до завершения!

– Вот сидел я в районном и было мне тепло, светло и сухо! Я никуда не хотел дёргаться, я просто хотел доработать! – Остановился посреди дороги Визгликов. – На хрена мне это всё?! – Визгликов огляделся. – Аня, пойдём напьёмся.

– А пойдём! Так мне муторно на душе, так погано!

Когда они обосновались в одном из баров, Визгликов заказал графин с коньяком и шашлык. Лисицына вздохнула и попросила для себя салат и тушёное мясо.

– Аня, что это было? – Вдруг спросил он её.

– Ты о чём?

– Слушай, ну не надо из меня дурака делать. – Скорчил гримасу Визгликов. – Мы же над одним делом работаем. Куда ты так неожиданно сорвалась?

Лисицына помолчала, пока официант расставлял на столе закуски, потом отломила кусочек хлеба, лежащего в корзинке, обмакнула его в салатную заправку и стала смотреть, как янтарная капля масла стремится упасть обратно в уютное зелёное логово листьев.

– Помнишь, ты меня спрашивал про «Рыцаря дороги»! – Начала она.

– Да. Но это ж вроде давно было. – Визгликов поднял свой бокал с коньяком. – Что они рюмки не могли принести, что ли. – Раздосадовано сказал он.

– Всё очень сложно Стас. – Вздохнула Лисицына. – Я разрабатывала его. Он был очень жесток, мы гонялись за ним полтора года, никак не могли поймать. А он словно нарочно всё время на виду оставлял трупы. На то что мы находили, страшно было смотреть. – Аня дёрнула щекой.

– Точно, я как-то читал материалы дела. Там и правда что-то за гранью было.

– Да. – Анна вперила в него взгляд. – Однажды я ехала на работу, а приехала в его камеру пыток! – Проговорила женщина.

Визгликов даже поставил бокал на стол и молча взглянул на неё.

– Мне сказали, что меня искали неделю. Я плохо помню, что со мной было, – она вздохнула, отпила маленький глоток ароматной жидкости и продолжила, – единственное что я помню, как он сказал: «Я тебя завтра отпущу, и если ты выкарабкаешься, значит, ты достойный соперник! Но помни, когда тебе передадут, что «все дороги ведут в Рим», ты поймёшь, какую совершила ошибку. Тебя больше не трону. Но когда тебе передадут привет, значит, я снова начинаю охоту! Значит, мне скучно! – Аня кивком поблагодарила официанта, принёсшего горшочек с гуляшом. – После того как ты передал мне те слова, я ездила в Ямало-Ненецкий округ. – Она вздохнула. – Я добилась разрешение на свидание в «Полярной Сове» и мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что он ещё на свободе. – Она помотала головой. – Сидящий там тоже причастен! Его взяли с поличным, да и глаза я его помню прекрасно. Но это не главный! Так что «Рыцарь дороги» ещё на свободе, и мы теперь играем против него!

– Давай бутылку возьмём и пойдём ко мне! Разговор не на один час. – Сказал бесцветным голосом Стас.

Когда утро постучало в окна серым рассветом, а дождь тоскливо забарабанил по стёклам, Лисицына открыла глаза. Она щурясь посмотрела на часы, потом сообразила, что она не дома и почувствовала, как раскалывается голова. Женщина огляделась, не узнавая места, приподняла одеяло, обозрела своё обнажённое тело и буквально застонала от злости, когда увидела, что рядом валяется голый Визгликов.

Утро было скомканным, резало настроение острыми краями неловкости, Анна со Стасом молча пили кофе на холостяцкой кухне Визгликова и старались не смотреть друг на друга. У Стаса вдруг звякнул телефон, сообщая, что пришло сообщение. Он его прочёл и, прочистив горло, проговорил:

– Польская! Пишет, что мне какое-то письмо пришло, она его нечаянно под папки с документами сунула. – Стас снова откашлялся. – Ну что поехали на работу? Ну типа ты вперёд, я за тобой через полчаса. – Неудачно пошутил Визгликов.

Лисицына улыбнулась краешком губ, поставила пустую чашку на стол и, пожав плечами, проговорила:

– Не время в партизан играть. Поехали на работу. У меня сегодня ещё встреча с Кропоткиным. – Она вышла в коридор и оглядела себя в мутноватое от пыли зеркало. – М-да, тот ещё образчик руководителя отдела. – Анна Михайловна критически присмотрелась к засохшему пятну на подоле юбки. – Это я, по-моему, соусом вчера ляпнула. Нет, Стас! Давай ты на работу, а я поеду переоденусь и скоро буду.

***

Кропоткин перекладывал папки с личными делами подчинённых, а Анна Михайловна сидела молча

– Н-да! Многовато как-то народу! Визгликов, Погорелов, Лопатин, Латунин! – Мужчина вздохнул и мотнул головой. – Запутаться можно однако, нужно было сотрудников с разными фамилиями подбирать. Что скажете Анна Михайловна?

Лисицина недолго помолчала, потом вздохнула и ответила:

– Критерием отбора сотрудников в отдел были исключительно их деловые качества, но никак не созвучность фамилий.

– Дерзите? – Поднял брови Кропоткин.

– Никак нет! Констатирую факты!

– Сложное, очень сложное дело мне передали! Неужели Скоряков сам не мог до конца его довести? – Проговорил новый руководитель отдела.

– Перевод был срочный! Насколько мне известно.

Андрей Ярославович вздохнул и в упор, посмотрев на Лисицыну, спросил:

– Ну что Аня, будешь мне мстить за старые обиды и дела сливать? Или нормально сработаемся?

– Мы спасаем жизни! – Тихо сказала Лисицына, внутри которой закипала злоба. – Простите, но выражаясь вашим жаргоном, я дела не сливаю! Я работаю на пределе своих возможностей!

– А на фига ты к полярникам моталась? – С прищуром спросил Кропоткин.

– Проверяла информацию. Рабочие моменты!

– Ничего себе моменты! И сколько государственных денег ты ухлопала на эти моменты? – С ухмылкой спросил мужчина.

– Я летала за свой счёт! И взяла для поездки неизрасходованные дни отпуска! – Предупреждая следующий вопрос, сказала Анна.

– Скользкая ты Аня, на всё у тебя отговорки есть. – Покачал головой мужчина.

– Разрешите идти работать?

– Иди! Операция под твоим личным контролем! Я соваться не буду. Это была просьба Скорякова, и я пошёл на очень большое одолжение! Но если что, ответишь головой! – С шумом захлопнул папку Кропоткин. – Ох, чувствую, нахлебаюсь я с вами.

Лисицына вышла в коридор и, подойдя к кабинету следователей, на секунду замерла. Женщину обдало жаром, когда в голове пронеслись подробности прошедшей ночи, она одёрнула себя, отгоняя мысли, пришедшие не к месту и, дёрнув ручку, вошла внутрь.

– Привет! – Крикнул Кирилл и с порога стал рассказывать о событиях последних дней и о том, что он сумел разузнать о Маргарите Веселовой.

Визгликов, зашедший нескольким минутами ранее, перебирал свой стол в надежде найти в беспорядке, который он почему-то называл «творческим» письмо, о котором говорила Глаша. Наконец, выудив жёлтый конверт, он повертел его в руках и, надорвав контрольную полоску, вытянул карандашный рисунок и прикреплённую к нему записку.

Стас прочёл написанное с застывшим выражением лица, потом посмотрел на набросок и выудил ещё один листок с рапортом об увольнении. Стас присел на столешницу и просто молча глядел перед собой.

– Что с тобой? – Спросила Лисицына.

Визгликов просто молча передал ей лист бумаги, и женщина прочла вслух.

– Этот набросок сделал очевидец, который видел, как человек с рисунка приезжал вместе с убитым Смородинкой. Я пишу рапорт об увольнении и уезжаю, я не знаю, как всё это пережить, но когда я пришёл к отцу, то обнаружил лишь записку, в которой говорится, что когда-нибудь я его пойму. Мама сказала, что он уехал неожиданно!

С карандашного рисунка на присутствующих смотрел сводный брат Визгликова и отец Миши Лопатина, и сейчас было понятно, что именно он заказывал баннер, который не так давно висел напротив квартиры Нефёдовых.

– Это что? – Спросила у Стаса Лисицына.

– Могу задать тот же вопрос! – Проговорил Стас. – Я не знаю что это. – Визгликов быстро набрал телефонный номер, но абонент не отвечал.

Спустя полчаса стало ясно, что Андрей Матвеевич ещё несколько дней назад спешно покинул пост и отбыл в неизвестном направлении. Затем Визгликов имел долгий и неприятный разговор с рыдающей невесткой, которая отказывалась понимать, что происходит и просила вернуть домой сына, который собрался на постриг в один из монастырей Валаама.

– Хрень какая-то! – Изрёк Визгликов, который просто перестал понимать, что творится вокруг.

– Давайте решать задачи по мере их поступления! Лопатина Андрея Матвеевича объявить в розыск! – Твёрдо сказала Лисицына. – Лопатина младшего срочно доставить на допрос, откуда бы ни пришлось его выковыривать, рапорт этот подписывать никто не будет. – Гремела Лисицына. – Через час собрать всех оперов и весь личный состав для обсуждения плана перехвата Веселовой и освобождения Ани Нефёдовой. Всем ясно?

Чёткие и быстрые указания Лисицыной произвели мощный отрезвляющий эффект, Визгликов собрался и, отключив эмоции, позвонил матери.

– Стас, что происходит? – Еле слышно произнесла женщина.

– Мама, я не знаю, но я обязательно разберусь. И я больше чем уверен, что Андрюху подставили! Держись и помоги сейчас собраться с духом Свете, скажи ей, что Мишку сейчас приволокут обратно. Здесь я ему мозг на место вкручу!

***

Глаша лежала не шевелясь и пыталась думать о своей будущей жизни. Она занимала себя рассматриванием стен, считала ромбики на занавесках или просто пялилась в чистое синее небо, кусочек которого был виден с кровати.

Дверь в палату открылась и на пороге возникла невысокая блондинка с короткой стрижкой. Возраст её явно приближался к бальзаковскому, лицо было бледное, тонкие губы немного подкрашены розовым блеском, а глаза с потухшим взглядом беспокойно шарили по палате. Широкая одежда скрывала фигуру, но когда ветер прижимал к животу лёгкое платье, то оно сразу же обнимало явно проступающую беременность.

Глаша её не знала и подумала, что женщина просто ошиблась дверью. Но та направилась прямо к девушке, лежащей на больничной койке, и спросила:

– Вы Глафира Польская?

Глаша удивлённо вскинула брови и кивнула.

– Я присяду? – Спросила женщина, указывая на стул.

Глаша кивнула и прошептала.

– Простите, мне трудно говорить!

– Вам и не нужно. – Печально сказала женщина. – Меня зовут Яна, я бывшая жена Стаса Визгликова.

Глафира крайне удивилась такой гостье и даже привстала на локтях.

– Здравствуйте. – Прохрипела она.

– Прилягте, пожалуйста. – Сказала Яна. – Разговор будет долгим и сложным. – Женщина явно собралась с духом и продолжила. – Как вы знаете, нашу дочь убили, – голос её дрогнул и она вздохнув немного помолчала. – Прошло время, которое отнюдь не залечило раны, но я вышла замуж. – Женщина опять запнулась. – И мне даровано свыше снова стать матерью, – она бережно положила руки на свой живот, – и вы знаете, если бы не последний месяц беременности, я бы сделала аборт, но мне рожать скоро.

– Поздравляю, – проскрипела Глаша, которая не понимала, какое отношение конкретно к ней имеет всё сказанное – точнее, аборт – это как-то неправильно. Простите, я ничего не понимаю.

– Глаша, я не имею права просить! И вы вправе мне отказать, – Яна вынула из сумки письмо, – прочтите.

Глафира взяла лист бумаги, на котором было написано ровно следующее: «Или ты убедишь Польскую остаться в следствии, или ты и твой малыш, как только он появится на свет, отправитесь следом за твоей дочерью! Обещаю, если ты убедишь Польскую не уходить, я о тебе забуду».

– Это что? – Спросила опешившая Глаша.

– Не знаю! Но он мне так же звонил и сказал, что уже общался с вами со всеми. Глаша, я приму любое ваше решение, и вы совершенно не обязаны оставаться на работе, тем более я вижу, вы болеете.

– Я не болею, меня маньяк душил. – Прохрипела озадаченная Глаша и осеклась. – Простите. Это не ваша печаль! – Глафира окончательно замолчала, потому что ей показалось, что она несёт полную околёсицу.

– Я понимаю, что вы, наверное, должны будете всё рассказать Стасу, но прошу вас, пусть он не ищет меня. Мне невыносимо видеть его! Если нужны будут мои показания, то пусть кто-то другой приедет, кроме него.

Глаша молча смотрела на эту потерянную женщину, мозг отчаянно кричал «СТОП», перед глазами мелькали страшные картинки недавнего прошлого, но Глафира Польская уже прекрасно знала, что она ответит.

– Я сама вас опрошу! Через несколько дней! – Глаша вздохнула. – Можете не переживать. Теперь он оставит вас в покое!

Губы женщины дёрнулись, некрасиво искривились, она мазнула рукой по лицу и разрыдалась, потом схватилась за живот, и Глаша увидела в её глазах дикий страх и отчаяние.

– Вы ещё рожать здесь начните! – В сердцах хотела крикнуть Глаша, но смогла лишь прошипеть что-то нечленораздельное.

Больное тело Глаши неровно встало на ноги и понеслось в коридор за помощью. И уже к вечеру этого дня Польская, подписав отказ от госпитализации, уехала домой, а утром, надев кофту с высоким воротом, сидела за своим рабочим столом.

– Ты чего здесь делаешь? – Спросил Визгликов, который был уверен, что пришёл первым в этот важный день.

– И вам доброе утро! – Проскрипела Глаша. – На работу пришла, не видно, что ли. – Буркнула она.

Визгликов присел перед Глашей и, помотав головой, спросил.

– Глаша, может, я тупой?! Я просто не понимаю, почему ты так отчаянно лезешь обратно. Глаша, тебя чуть не убили за последний месяц два раза, и ты, чёрт возьми, обещала уволиться.

– Я бы рада, но возникли новые обстоятельства! – Вздохнула Глафира и подвинула ему бумагу, запечатанную в мятый пакет.

– Это что? – Спросил Визгликов.

– Те самые обстоятельства. Вчера ко мне в больницу приходила ваша бывшая жена.

Глафира посмотрела на Визгликова, который поднял на неё глаза и сказала:

– Она просила вас её не искать! Ну а я, как вы понимаете, не смогу жить с ярмом на совести, если он исполнит угрозы. – Глафира вздохнула. – Так что у меня есть веские причины вернуться в строй. – Глаша помолчала. – Неслыханно повезло, что сейчас лето и мои родители почти всё время проводят на даче. Они даже не видели меня и в принципе не знают, что случилось. А теперь введите меня в курс дел, пожалуйста!

Кабинет потихоньку заполнялся людьми, до нужного рейса было восемь часов и сейчас нужно было продумать каждую мелочь! Каждый входящий с удивлением взирал на Глафиру, но самая неожиданная реакция была у Лисицыной.

– Опять ты?! – Гаркнула она.

– Анна Михайловна, у нас есть веские причины, чтобы Глаша дальше работала.

– Да вы обалдели, что ли? Вы всё-таки хотите, чтобы её окончательно добили?

После объяснений Визгликова, Лисицына долго сидела молча, потом покачала головой и, сломав в руках карандаш, тихо проговорила:

– Прости Глаша.

Журавлёв, в первый раз встретившийся с девушкой после инцидента, подошёл, порывисто обнял Глафиру и проговорил:

– Прости меня!

– За что? – Спросила Глафира, но договорить им не дал высокий командный голос Лисицыной.

– Примирения и исповеди оставим на потом! Я смотрю все в сборе, поэтому внимание! – Она оглядела напряжённые лица сотрудников. – Через полчаса выдвигаемся в аэропорт. – Журавлёв с Погореловым заранее распределили позиции, откуда совершенно точно будут видны подступы к зоне вылета. Никому не дёргаться, никого не задерживать! Если Веселова появится вместе с Аней, то они, безусловно, должны будут разделиться при прохождении паспортного контроля, там мы и сможем обезвредить Веселову и спасти девочку. В случае если Веселова появится без Ани, за ней необходимо установить слежку, необходимые экипажи уже готовы! – Лисицына замолчала. – Ребята, на нас много чего свалилось, все устали и вымотаны до предела, но сейчас я прошу вас собраться! Давайте спасём девочку и мир станет лучше! – Лисицына помолчала. – Короче, кроме банальностей мне в голову ничего не лезет, я просто хочу, чтобы каждый помнил, сейчас на кону жизнь ребёнка, живущего в постоянном страхе! Ну и про свои жизни тоже не забывайте! – Анна посмотрела на Глашу. – Тебя Глафира это особенно касается!

Через некоторое время кабинет опустел, от здания отъехало несколько машин и молчаливые люди направились в сторону аэропорта, чтобы заранее занять места, перепроверить информацию, оглядеться и постараться провести операцию как можно тише в месте, где в принципе никогда не бывает тишины и всё время толпится много народу.

***

Лисицына с Глашей сидели в кофейне в зоне вылета и медленно тянули уже еле тёплый ромашковый чай. Анна Михайловна перечитывала копии допроса Нефёдова, но там не было ничего ценного и интересного, о местонахождении Ани Нефёдовой он ничего не знал. Мужчина вообще по большей части молчал, лишь изредка отвечая кратким «да» или «нет».

– Как же люди любят деньги. – Вдруг тихо сказала Глаша.

– Иногда люди любят деньги, потому что считают, что именно финансы могут решить их внутренние проблемы, но это почти в ста процентах случаев огромное заблуждение! – Буркнула Лисицына. – Глаша не об этом сейчас нужно думать, давай глубоко философские вопросы оставим на потом.

– Простите! – Вяло отозвалась девушка и подумала, что ещё несколько дней с удовольствием полежала в больнице.

Голова у Глаши раскалывалась, ей казалось, что болел каждый отдельно взятый волос, горло саднило, неудобный, наспех купленный свитер был жарким.

– Анна Михайловна, можно я отойду на секунду. Мне нужно хоть майку какую-то купить, а то я сейчас сдохну от жары. – Глаша задумалась. – В моём случае, сдохну это уже даже не шутка.

– Иди! – Сурово сказала Лисицына. – Но я пойду с тобой, как раз разомнёмся, ну и создадим впечатление, что утомлены ожиданием рейса.

Глаша с Лисицыной зашли в магазинчик, осмотрели несколько вешалок с летними нарядами, и Глафира, выбрав одну из маек, направилась в примерочную. Избавившись наконец от тяжёлой кольчуги синтетического свитера, девушка с облегчением вздохнула и, расплатившись на кассе, повернулась к Лисицыной.

– Я в дамскую комнату.

– Иди, я тебя здесь подожду.

Глаша зашла в туалет, плеснула в лицо холодной водой и уставилась на своё отражение.

– Тот ещё вид! – Тихо изрекла она.

Входная дверь открылась и внутрь, катя за собой тележку, вошла уборщица. Девушка мельком глянула на Глашу, поставила ведро и тряпки в угол и, отвернувшись к стене, стала перебирать моющие средства.

– Простите! А здесь вроде мыла нет. – Сказала Глафира, напряжённо вглядываясь в спину стоя́щей рядом барышни.

– Минуточку! Сейчас наполню. – Приветливо отозвалась девушка, но сразу же, постучав пластиковыми флаконами, разочарованно протянула. – Ой, закончилось и у меня. Я сейчас сбе́гаю. – Она на минуту замолчала, всё ещё стоя спиной к Глаше. – Простите, а можно я туалет на перерыв закрою, а вы потом зайдёте. Я вам влажные салфетки для рук дам. – Уборщица повернулась с робкой улыбкой на лице. – А то если не вовремя уборка будет, мне такой штраф впаяют.

Глафира с благодарностью приняла коробочку с салфетками и покивав вышла из туалета. Дверь за ней захлопнулась.

– Веселова здесь! – Проговорила Глаша, подходя к Лисицыной.

– В смысле? – Воззрилась на неё Анна.

– Я только что столкнулась с ней в туалете. Она здесь в форме уборщицы!

– Так, шум поднимать нельзя. Аня либо здесь, либо она решила лететь без неё. Где сейчас Веселова? В туалете?

– Дверь не открывалась, оттуда других выходов точно нет. Ну, по вентиляции она вряд ли уползла.

– У тебя ещё есть силы шутить?! – Заметила Лисицына. – Так, оставайся на месте и следи за дверью! Глаша, ничего не предпринимай! Вообще ничего! – Твёрдо сказала Анна Михайловна. – Я сейчас.

Лисицына отошла в сторону и начала быстро набирать сообщение. Глафира же со скучающим видом присела на скамеечку, тоже достала телефон, чтобы чем-то занять руки, и в этот момент дверь в туалет открылась, оттуда вышла барышня в униформе стюардессы и прошествовала мимо Глаши.

– Цирк уехал, клоуны остались. – Прошипела Глаша, которой ничего не оставалось, как двинуться вслед за Веселовой, теперь смело разгуливающей под видом стюардессы.

Глафира быстро кинула месседж, обрисовала ситуацию и двинулась за девушкой, которая примкнула к стайке таких же длинноногих и светловолосых девушек, обрадовавшихся встрече и весело чирикающих. Прекрасная маскировка, только вот в составе бортпроводников Веселовой точно не было, Глафира сегодня лично проверяла все дела персонала, готовившегося на вылет.

– Анна Михайловна, – Глаша набрала номер Лисицыной, – она в составе бортпроводниц, их здесь в одинаковой форме примерно двенадцать человек, но я так понимаю, что они идут на разные рейсы. Сейчас просто стоят болтают. Она точно вместо кого-то вышла. Но девочки её, скорее всего, знают! – Проговорила Глаша. – Хотя её дела в отделе кадров точно не было. Нужно кого-то прислать на моё место, я уже глаза намозолила.

Вскоре к Глаше подошёл один из призванных на помощь оперативников, Глафира переслала ему фотографию Веселовой, а сама отправилась в кофейню. Там она точно не привлечёт внимание, но сможет наблюдать за зоной вылета.

Лисицына тем временем уже сидела в кабинете директора аэропорта, которого вызвали из дома в поздний час, и он буравил её злым взглядом, периодически проводя большой ладонью по красному лицу с затёкшими мешками под глазами.

– Я ещё раз повторяю, что я не могу сейчас остановить работу аэропорта из-за ваших догадок! Я остановлю один самолёт и к чёртовой матери полетит вся сетка! И потом, если есть надобность, то уж не вам мне давать указания! Наверное, у вас есть какое-то более влиятельное начальство! – Пробасил он. – Вы и так целый день нервируете мне персонал! Вы три дня здесь шастаете как у себя дома! Вас и ваших сотрудников уже везде впустили! Что ещё вы от меня хотите?!

– Я хочу, чтобы возобладал здравый смысл! Сейчас мы совершенно точно уверены, что одна из преступниц пытается вылететь под видом бортпроводницы.

– Ну так задержите её. – Грохнул по столу кулаком мужчина.

– У неё в заложниках ребёнок, она должна вылететь с ней. Мы не знаем, как это должно произойти, но совершенно точно ребёнка кто-то привезёт в аэропорт! И если мы наведём сейчас суету, девочку увезут обратно, а возможно убьют!

– Чем поможет отмена рейса? – Устало проговорил мужчина.

– Это будет нестандартная ситуация и преступнице придётся действовать, придумывая на ходу какие-то другие схемы. Я уверена, что девочку подвезут к самому вылету, чтобы она прошла паспортный контроль и максимально быстро оказалась в самолёте.

Мужчина задумался и вздохнув проговорил:

– Странная какая-то схема. Хотя среди бортпроводниц текучка большая, иногда мешанина возникает. – Он постучал карандашом по столу, гаркнул в селектор, чтобы ему принесли кофе и с выдохом сказал. – Устроите мне здесь стрельбу и разборки, я добьюсь того, чтобы вас всех не просто отстранили от службы, но и засудили! Самолёт задержим перед самым вылетом, примерно на час. Хватит времени?

– Я думаю, да! Спасибо! – Сказала Лисицына и вышла.

Когда Анна Михайловна выходи́ла из кабинета, туда просочился мужчина с длинным лицом и визгливо начал докладывать директору.

– Ну, это полное безобразие! Ну, ваш этот ахосовец, начальник который по хозяйственной части, совсем обалдел! Он в зону вылета киношников пустил! Это ж пограничная территория! Ну, они кино могут в другом месте снимать?

У Лисицыной нехорошо заскребло на душе, она поняла, что всех возможных осложнений они не учли!

Глава 22

В кабинете Кропоткина, который уже основательно обосновался в бывшем кабинете Скорякова, стояла гробовая тишина, хотя здесь присутствовали все сотрудники отдела. Люди сидели за столом и молчали уже несколько минут, после того как Кропоткин перестал распекать их деловые и профессиональные качества, используя крайне нецензурные выражения.

– А вы знаете, Анна Михайловна, я даже не сомневался, что под вашим руководством могла произойти только такая фигня, а не операция! – Жёстко сказал мужчина, возвышаясь над безмолвной Лисицыной. – Я, конечно, всегда сомневался в ваших возможностях контролировать хоть что-то! Но меня уверили, что вы выросли за то время, пока я вас не наблюдал! Но я вижу, что это не так!

Кропоткин устало протёр лицо, сел на своё место и произнёс.

– Теперь руководство отделом полностью лежит на мне! Вы, Анна Михайловна, мой заместитель! – Он с сожалением прицыкнул зыком. – Ну рассказывайте, что там с этими Нефёдовыми! – Кропоткин поджал губы.

– Здесь дело не только в Нефёдовых! Оно гораздо более сложное и объёмное! – Сказала Анна.

– А меня интересует только линия Нефёдовых! – С нажимом сказал начальник. – Разве я неясно выразился?

– Предельно! – Проговорила Лисицына. – Но я уточню на всякий случай, – женщина подняла на Кропоткина глаза, – рассказывать исключительно про этот эпизод?

– Аня, ты глухая, что ли? – Всплеснул он руками. – Да!

– Хорошо! Одиннадцатого мая Анастасия Нефёдова обнаружила у себя в квартире труп со следами асфиксии! Тело она не опознала, но вместе с появлением тела она заявила, что из квартиры пропали её муж и дочь! Затем Нефёдова попала в больницу с нервным срывом, и в это же время объявился её супруг и дочь! Мужа она узнала, но категорически отрицала, что девушка её дочь! Нефёдов оставил свои данные, был в растерянности ото всех происшествий и, уехав на съёмную квартиру, исчез вместе с дочерью. На Нефёдову было совершено покушение в больнице, в результате которого убили другого человека, а сама Нефёдова вскоре скончалась от инфаркта. – Анна Михайловна отпила воды. – В ходе следственных мероприятий нам удалось выяснить личность убитого в квартире – это вор-рецидивист Кабанов Макар Васильевич. А также нами было установлено, что Нефёдовы не были биологическими родителями своей дочери! А отцом её являлся как раз Кабанов!

– Бред какой-то! – Тихо пробормотал Кропоткин.

– Тем не менее! – Проговорила Лисицына. – Маргарита Веселова, которую Нефёдов выдавал за свою дочь, оказалась его любовницей и сводной сестрой его приёмной дочери. Она была старшей, но незаконной дочерью Кабанова!

– А канитель-то вся из-за чего? Родственные отношения восстановить? – Уставаясь на Лисицыну, спросил Кропоткин.

– Отнюдь! Исключительно из-за денег! – Пожала плечами Анна. – Отец Кабанова, Кабанов Василий Петрович, давным-давно эмигрировал в Соединённое Королевство и если здесь он был бандитом, то туда ему удалось прошмыгнуть с ценностями на миллионы долларов. Он стал респектабельным гражданином и хотел оставить потомкам о себе хорошую память, но это уже мои личные догадки! Поэтому он оставил наследство – очень крупную сумму, плюс недвижимость, ну и так далее. И оставил он всё это богатство именно Ане Нефёдовой! Потому что на тот момент – это была единственная законная наследница.

– Я читал, что никто не знал о том, что ребёнок Кабанова выжил!

– Ну, Кабанов старший был недоверчив и проверил всё. Как-то они взяли у Ани анализ ДНК и проверили родство. Почему-то Василий Степанович не поверил, что его внучка мертва. У меня есть подозрения, что у кого-то в роддоме просто очень длинный язык. – Она пожала плечами. – В любом случае, узнал об этом не только Василий Степанович. Полтора года назад к Нефёдовым заявился Кабанов и заявил права на дочь. Но до этого качественно подставил Нефёдова, так как тот любил азартные игры и молодых девушек. В роли соблазнительницы выступила Маргарита Веселова, она же его и стала водить по казино. Когда он спустил круглую сумму, объявился Кабанов и сказал, что теперь Нефёдов будет работать на него. А когда придёт срок, вывезет Аню за границу, чтобы она приняла наследство, а потом отдала биологическому отцу.

– Как всё сложно! А грохнуть сразу Нефёдовых было не проще? – Спросил Кропоткин. – Ну я в смысле, – он запнулся и раздражённо махнул рукой, – ну продолжай, продолжай.

– Всё что я вам рассказала – это рабочая версия. У нас довольно мало подтверждений, но логика повествования, скорее всего, такая.

– Ладно, про вашу странную логику мы потом поговорим. А теперь я ваших подчинённым, Анна Михайловна, не задерживаю! Но нам с вами нужно ещё пообщаться! – Проговорил Кропоткин, обведя глазами потянувшихся на выход сотрудников.

Когда кабинет опустел, мужчина, сидевший за столом, немного ослабил ворот у рубашки и тяжело вздохнув произнёс:

– Аня, ты знаешь, почему я не люблю с женщинами работать? – Вдруг спросил Кропоткин.

– Я даже не знала о том, что вы не любите работать с женщинами, не говоря уже о причине оного. – Спокойно ответила Анна Михайловна, собирая бумаги со стола.

– А я тебе скажу! Потому что в любой из моментов вы меняете профессионализм на женские обиды! И получается, что работать с вами – это как идти по минному полю.

– Судите по личному опыту? – Съязвила Лисицына. – Я прекрасно помню, что это вы пускаете в оборот личные обиды.

– Аня, слушай, заканчивай, а! – Начальник поморщился и добавил. – Я что не вижу, как ты на меня таращишься? Принимай жизнь такой, какая она есть! Я теперь твой непосредственный руководитель, нравится тебе это или нет. А сейчас толком мне расскажи, что в аэропорту произошло?

– Ничего! – Жёстко сказала Лисицына. – Вообще ничего! Веселова там точно была, но потом словно растворилась.

– Что-то слишком много событий с участием этой Веселовой! Прямо какой-то криминальный вундеркинд!

– Глафира сначала её заметила в туалете, потом среди стюардесс. Потом произошёл инцидент из-за начальника хозяйственной части. Он пустил съёмочную группу в зону отлёта, то есть на приграничную территорию! Началась суета, сбежалась местная полиция, пограничники. Мы полночи по камерам пытались вычислить, куда она делась, но, конечно, она из-за этой шумихи ушла.

– Ну и что собираетесь делать? – Мрачно спросил мужчина.

– Свою работу!

– Что-то мне очень сомнительно, что вы знаете, как её делать! Эту работу!

Лисицына молча смотрела на него и просто ждала, когда можно будет наконец попрощаться и уйти, чтобы заниматься делами, которых было чересчур много.

– Слушай, девку из отдела убрать нужно. – Воскликнул Кропоткин.

Лисицына вопросительно вскинула брови.

– Ну, эту! – Кропоткин пощёлкал пальцами. – Полякову!

– Польскую?

– Именно! – Мужчина поднял указательный палец вверх.

– Может быть, объясните причину?

– Неохотно, но объясню. Она, как бы тебе сказать, – он задумался, – полезный идиот! Безусловно, девушка несколько раз оказалась в нужном месте в нужное время. Но если бы это был результат следственной работы, а не случайное везение, тогда ей бы цены не было. А вот такой случайный гений, как она, хуже бомбы с часовым механизмом. Та хоть понятно, когда рванёт! А эта неизвестно, когда шарахнет!

– Вы не хотите даже шанса ей дать? – Устало спросила Лисицына, потому что поняла, что сейчас придётся объяснять, по какой причине Глашу трогать точно нельзя.

– Я, Аня, хочу сейчас пойти домой, напиться отвара шиповника и залечь с книжкой на диван! Но увы, вынужден терпеть препирательства с тобой.

– Ну долго вам терпеть меня не придётся! Я вскоре намерена пода́ть рапорт об увольнении. – Пожала плечами Лисицына.

– Нет, Анюта! Ничего у тебя не получится! – Ехидно улыбаясь проговорил начальник отдела. – Ты крепкий профессионал, а мне здесь нужны те, кто будет заниматься делом, а не балду пинать.

– Ну уж нет. – Лисицына взяла бумаги и встала. – Заставить вы меня точно не сможете!

– Тебя нет. – Проговорил как бы между делом Кропоткин, беря в руки телефонную трубку. – Но убедить смогу. Ты ж сына своего тоже в органы притащила?! Так вот если ты покинешь отдел, то поверь я ему жизни не дам! Сгною! – Жёстко сказал Кропоткин. – И очень сильно постараюсь, чтобы он узнал кому он обязан своей нелёгкой судьбой и отсутствием карьерного роста.

– Вы думаете у меня совсем нет связей? И я не смогу найти на вас управу? – Воззрилась на него Анна.

– Есть, безусловно есть! Но вот такого упорства в вопросах, как сделать кому-то жизнь невыносимой, у тебя точно нет! А у меня есть и возможность, и опыт. А ещё я получаю от этого огромное удовольствие. – Закончил свою речь Кропоткин и сделал изгоняющий жест, потому что начал разговор по телефону.

Выйдя из кабинета, Анна Михайловна медленно дошла до аппарата, варившего кофе и уставилась на панель, пестревшую названиями напитков:

– Анна Михайловна, вам какой? – Спросил улыбчивый дежурный, тоже в это время подошедший за стаканом бодрящей жидкости.

– С коньяком есть? – Бесцветным голосом спросила Лисицына.

– Нет. – Растерянно ответил молодой человек.

– Плохо! Непредусмотрительно! – Цыкнула женщина и круто повернувшись пошла в свой кабинет.

***

Глафира, Кирилл и оперативники сидели сгрудившись за одним столом и молча перебирали все материалы дела. За окнами уже давно по тихим улицам бродила ночь и только редкие трамваи позвякивали, делая крутой поворот через два переулка отсюда.

– Кирилл, ну подумай ещё! Вдруг кто-то что-то говорил? Ну не может же быть так, чтобы у Веселовой вообще никого не было! – Проговорила Глаша.

– Я уже сотню раз подумал. – Глухо сказала Кирилл. – Родилась Маргарита в колонии. Точнее, когда мать её отбывала срок! Мать от девочки сразу отказалась, это есть в материалах дела, я запрос делал.

– Странно, что она сразу от неё отказалась. – Пожал плечами Журавлёв. – Обычно беременным и родившим всё-таки послабления идут.

– Не суть! Это было уже очень давно! – Резко сказала Глафира. – Мало ли какие могли быть обстоятельства. Сколько сейчас Маргарите лет? Восемнадцать? Двадцать?

Кирилл помолчал листая папку с делом и вдруг замер.

– Шестнадцать!

– В смысле? – Тихо проговорила Глафира.

– Какие шестнадцать? – Спросил Латунин. – Ей по-любому больше восемнадцати лет! Иначе бы её никто из детского дома не отпустил.

В этот момент в кабинет зашла Лисицына и, застав только окончание разговора, присела на стул, который освободил молчаливый Погорелов.

Кирилл вынул две справки из материалов дела.

– Ну да, если исходить из данных свидетельства о рождении, то восемнадцать. Но если посмотреть на отказ матери от ребёнка, то получается, что шестнадцать. – Неуверенно произнёс мужчина.

– Кирилл, что за ерунда! – Резко сказала Анна Михайловна и развернула к себе обе справки. – Нужно делать запрос в колонию и повторный запрос в детский дом о дате рождения ребёнка. А также делайте запрос о медицинском учреждении, где мать Веселовой рожала. Сейчас важна каждая мелочь, каждая деталь! И отмахиваться от таких вещей, как несовпадение года рождения человека, которого мы разыскиваем – это непростительная ошибка.

– Анна Михайловна, вообще-то справку из детского дома об отказе материнства мы получили только на днях. А в последнее время были сильно заняты. – Огрызнулся Кирилл. – А то, что Маргарита Веселова вообще родилась и выросла в детском доме, обнаружилось только недавно!

– Не время пререкаться! – Лисицына поняла, что сейчас просто срывает на сыне зло.

– Я сейчас пошлю запросы, но сначала, наверное, просто позвоню. Так будет быстрее, если они пойдут навстречу и отфотографируют документы.

– А давайте туда съездим! – Вдруг предложила Глаша и продолжила в ответ на вопросительные взгляды коллег. – Более идеального места, чтобы спрятать Аню Нефёдову не придумаешь!

– Глафира – это что-то из области фантастики! Девочку, конечно, можно туда поместить, но есть такое обстоятельство, как сотрудники, опека, волонтёры. Незамеченной она туда попасть точно не сможет!

– А если она там живёт сейчас, как Маргарита Веселова? Которой шестнадцать лет. – Глафира посмотрела на Лисицыну. – Директор детского дома сменился, насколько я помню! Причём, если учесть, что первая директриса была с момента основания, то после её смерти директор менялся два раза за короткий срок!

– И, кстати, когда они переехали в новое здание, много новых сотрудников пришло. Девочки похожи. – Подхватил Кирилл. – Кто-то её просто не знал в лицо, кого-то можно подкупить! Если учесть, что речь идёт о действительно крупном наследстве! – Кирилл покачал головой. – Детский дом находится на границе с Ленобластью, в Псковской.

– Если там находится и Аня, и сама Веселова, то просто так заявиться туда никак нельзя! – Вздохнула Лисицына. – А где Визгликов? – Вдруг спросила она.

– Они со Скоряковым отправились к очень высокому начальству! – Тихо сказала Латунин. – Ситуация с Лопатиными серьёзная. Скоряков даже отъезд отложил. Лопатин-младший, конечно, дятел! Он просто всех подставил этой своей истеричной идеей податься в послушники!

– Вряд ли можно предугадать, как действовать в такой ситуации! На долю Миши выпало непростое испытание. Да и что двигало Лопатиным-старшим очень сложно понять. Почему мне Визгликов не доложил?! – Порассуждала Анна вслух.

– Визгликов мне смску написал. Может вам тоже? – Отозвался Погорелов.

– Может быть. – Вдохнула Анна. – Голова кру́гом! – Тихо добавила она. – Ладно, давайте думать, как проверить версию с детдомом. И нужно обязательно Визгликова выдернуть с нами.

***

Закат длинной полосой тянулся по прозрачному небу, яркий золотой диск солнца тонул в теснившихся облаках и было понятно, что скоро грянет буря. Даже синоптики сегодня были недалеки от истины, предсказывая кратковременный дождь. В то что разверзнутся хляби небесные сомневаться не приходилось, но судя по сизому цвету туч и вспышкам молний, носившихся на горизонте, погода обещала быть в гневном настроении.

Лисицына с Визгликовым и Глашей прибыли в небольшой посёлок, недалеко от которого располагался детский дом, ещё утром. Вся операция проходила под грифом «никому ничего не говорить», потому что не было уверенности, что рядом не засел человек, променявший совесть на деньги.

Остановившись на безлюдной заправке, троица взяла себе сваренный в апарате кофе и примостилась за столиком.

– Что Нефёдов? – Спросил Визгликов у Лисицыной.

– Он почти ничего не знает. Ему Веселова обещала тридцать процентов от всего наследства, плюс какую-то недвижимость за границей. Ну и всю любовную лирику я опускаю.

– Почему он жене ничего не сказал? Они же вдвоём могли вывезти Аню и там бы она приняла наследство. – Визгликов отпил кофе.

– Ну, наверное, потому что он понимал, что Анастасия своего ребёнка не даст подвергнуть опасности! На этапе передачи такого количества денег и всего остального могут возникнуть вопросы, поэтому девочку нужно было держать под контролем долго! В отличие от мужа, Анастасия любила ребёнка. А Нефёдов, как оказалось, давно планировал от неё уйти, но ситуация с наследством немного подкорректировала его планы.

– А почему их именно в эту квартиру поселили? – Глафира надкусила крошащийся край круассана, но выпечка на вкус показалась картонной.

– Там длинная запутанная схема. Помнишь, ты ярославским коллегам дала наводку на тот офис, где странные кредиты раздавали, а Кирилл заметил кабель оптоволоконный, совершенно ненужный для допотопного компа? Они проверили и вышли на хитромудрых товарищей, которые помогали с оформлением кредитов на молодых людей необременённых близкими родственниками. Креди́ты были волшебные, потому что денег никто не получал, заёмщики должны были не отдать креди́т, а отработать его! Например, на стройке! То есть берут, например, денег на покупку дачи или автомобиля без справок, залогов и так далее, а потом уезжают работать на стройку! И больше никогда не возвращаются. – Развёл руками Стас. – Схема работала при привлечении банковского служащего, он тоже получал нехилый процент и творил своё чёрное дело! Особенно быстро там оформлялись креди́ты приезжим, желательно из глубинки.

– На что только люди не идут из-за денег! – Вздохнула Глаша. – А Нефёдов здесь при чём?

– Ну он у них поработал прорабом на одном из объектов. Кабанову нужно было как можно больше его чувством вины нагрузить, чтобы Нефёдову сложно было дать задний ход. Его трогать было нельзя. Возле Ани не должно́ было быть, каких-либо треволнений! Поэтому Кабанов приручал Нефёдова работой, хорошей зарплатой, переездом в Питер! Он даже квартиру эту обещал на него переписать!

– Вроде они её купили?! – Нахмурилась Глаша.

В этот момент возле заправки остановилась небольшая жёлтая машинка, из которой выскочила миниатюрная владелица. Девушка была одета по-спортивному, тонкие светлые волосы убраны под бейсболку, она быстро пробежала глазами по немногочисленным посетителям и стала махать руками Визгликову.

– Стас, привет! – Послав воздушный поцелуй мужчине, Лариса за руку поздоровалась с Лисицыной и Глашей и присела напротив. – Слушайте, я вашу странную просьбу выполнила. Но прежде чем мы поедем в детский дом, вы должны сказать, зачем именно вам понадобилось туда попасть, да ещё под таким сомнительным предлогом?

Лисицына перевела взгляд на Стаса, тот посмотрел на Лару и серьёзно произнёс:

– Вот наша сотрудница Глафира, она хочет устроиться воспитателем в детский дом, но у неё есть сомнения, что она справится с этой ролью. Мы с Анной Михайловной поддерживаем её порыв уйти из следствия и помогать детям.

Глафира, Лисицына и Лариса переглянулись и последняя, махнув рукой, изрекла:

– Не хочешь, не говори! Только если ты коррупцию там собрался искать, то тебе точно не туда! Новая директриса всеми силами пытается сделать там для детей нормальное место. – Пожала плечами Лариса. – Но её сейчас на месте нет, там только заместитель.

Вскоре они уже стояли у ворот детского дома, а невысокая сухонькая женщина спешила им по дорожке навстречу.

– Здравствуйте! – Она издали начала приветственно махать рукой и говорить с гостями. – Всё это так неожиданно! Лара, а ты переведи своим, почему такая срочность, да ещё и вечером? – Женщина, гремя связкой ключей, открыла скрипучую свежевыкрашенную калитку. – Вы мне всех детей переполошите к ночи. Днём, что ли, таланты искать нельзя?

– У них просто очень мало времени. – Проговорила Лариса. – Но русским они владеют в совершенстве!

– Ой! – Испугалась женщина, пропуская людей на территорию. – Простите, за Христа ради! Я что-то не поняла. – Она протянула узкую ладошку Лисицыной. – Вы и правда по-русски хорошо говорите?

– Ну если учесть, что меня зовут Лисицына Анна Михайловна и русский мой родной, то да. – Спокойно ответила Анна.

– Ой, а давно уехали-то туда? – Поинтересовалась женщина, здороваясь с остальными.

– Куда? – Чуть поджав губы, спросила Лисицына.

– Ну за границу! Вы ж оттуда? – Запирая калитку, заметила женщина.

– Алевтина Николаевна, – терпеливо сказала Лариса, – вы и правда всё перепутали. Анна Михайловна и спутники не из-за границы. Они из Питера! Ищут одарённых детей для новой правительственной программы. Просто времени очень мало, а нужно объехать все детские дома Ленинградской, Псковской и Новгородской области.

Под аккомпанемент охов и вздохов Алевтины, расстроившейся теперь, что не признала высокую комиссию, они дошли до здания, где были кабинеты администрации, медпункт и склад.

– Ну, проходите, проходите! – Суетливо предложила женщина, открывая двери в пошарпанный временем кабинет. – Сейчас я вам списки покажу и кто в чём преуспевает.

По-птичьи, слегка подпрыгивая и семеня мелкими шагами, она обошла рабочий стол и стала перебирать папки на стеллаже.

– Я с вами просмотрю списки, а мои коллеги пока осмотрят территорию, если вы не против. – Сказала Лисицына.

– А зачем? – Обернулась Алевтина и беспокойно подняла на неё глаза.

– Мы вместе с тем что ищем талантливых детей, ещё уполномочены дополнительно запротоколировать состояние территории.

– Ой, – Алевтина опустилась в своё кресло и неловко заёрзала. – Ну, у нас машина не пришла, мусор не вывезен. И кольцо баскетбольное сломалось. – Жалобно закончила она.

– Мы фиксируем более крупные упущения.

– Ну, хорошо, хорошо. Сейчас я вам провожатого найду, а то запутаетесь. – Она сняла телефонную трубку и покачала головой. – Ну а кого дам-то, – вслух рассуждала женщина, – сторожа разве. Учителя и воспитатели на выходные разъехались, дежурных срывать не буду с рабочих мест.

– Я провожу! – Сказала Лариса. – Не беспокойте Михаила Андреевича.

– Ой, и правда иди! – Махнула рукой Алевтина. – А дядя Миша со спиной мучается, неделю из дома носа не кажет.

Визгликов с Глашей и волонтёром Ларисой вышли на улицу. Глафиру порадовало то, что здесь и правда заботились о детях в первую очередь. Многие корпуса сияли новым ремонтом, яркой россыпью блестели детские аттракционы и среди деревьев виднелась хорошая спортивная площадка. Хотя корпус, который они только что покинули, уже давно нуждался в обновке фасада, лестница была кое-где с разбитыми ступеньками, да и запах внутри явно говорил о том, что здание нужно просушить.

– А дядя Миша это кто? – Вдруг спросил Визгликов.

– Да сторож местный. Он здесь лет двадцать уже работает.

– Ну, давай с него и начнём. – Проговорил Стас.

– Он-то тебе зачем? – В недоумении остановилась женщина.

– Лариса, тебе когда нужна была помощь, я много вопросов задавал? Не вступая в долгие переговоры, жёстко спросил Визгликов.

Женщина сразу как-то осунулась, поджала губы и тяжело вздохнув указала рукой на боковую тропинку.

– Нам сюда!

– Далеко идти? – Вопросительно взглянул на неё Визгликов.

– Нет. Там домик за пролеском.

– Провожать не нужно. Мы сами. – Стас остановил Ларису за руку и махнул Глаше, набирая телефонный номер. – Мужики, будьте наготове! Идите к той сторожке, что мы на карте видели. Да, она стоит отдельно!

Сосновый пролесок, согретый знойным теплом дня, сейчас готовился к ночи. Длинные тени деревьев густо покрывали растущий под ногами мох, утихали птичьи голоса, солнце начало плавно опускаться за тучи. Глаша и Визгликов подошли к дому и в этот момент дверь распахнулась и на пороге появился пожилой мужчина. Его острый взгляд полоснул по людям и он, не сказав ни слова, вернулся в дом, оставив дверь открытой словно приглашение. Визгликов на секунду остановился, но потом поднялся по скрипучей лестнице и скрылся в дверном проёме, Глаша, нервно оглянувшись, последовала за ним. Когда она вошла в небольшую чисто прибранную комнатку, то увидела, что Стас уже сидит за столом напротив хозяина дома.

– Увезла она её. Ещё утром! – Глухо сказал мужчина. – Шум не поднимайте! Здесь дети! Не нужно этого! Я один!

– Если ты так за детей переживаешь, зачем здесь девочку прятал? – Спросил Стас.

– Потому что Ритку не остановишь! Марина жёсткая была, мать её, а Рита просто стальная.

– Зачем ей помогал?

– Ну, не чужая же. Я и работать сюда устроился, когда Маринка Ритку сдала. Здесь раньше дом малютки был, а потом под взрослых деток переделали. – Мужчина положил на стол ладони и расправил сбившуюся клеёнку. – Маринка сестра моя, – он помолчал и добавил, – была.

– А как же тебя после зоны взяли сюда работать? – Прищурив глаза, спросил Визгликов.

– Ну, вот так вот и взяли. Удочерить Ритку я не мог, а так мог быть рядом. Прошлая директриса меня хороша знала. – Мужчина пожал плечами. – Помогла осесть здесь на месте. Для меня это место вторым домом стало, ну и Рита под присмотром была.

– Где она сейчас? – Жёстко проговорил Стас.

– Не знаю. Она как с ума сошла с этими деньгами. – Михаил покачал головой. – Беда пришла нежданно, появился как-то у ворот мужик, с него всё и началось. Там и директор другая была, до этой которая. Вот они что-то с Риткиными документами намутили.

– Что за мужик? – Встревожилась Глаша.

– Отец Риты. Он ей сказал, что на кону большое наследство, дедом оставленное. А Рита, как говорить научилась, так и стала говорить про то, что хочет быть богатой! – Дядя Миша вздохнул. – Ну что, мне собираться?

Стас тяжело оглядел пространство, вздохнул и произнёс.

– На фига ты мне нужен. Сейчас под протокол всё расскажешь и оставайся на месте. Но под подписку. – Визгликов помолчал и добавил. – Ты хотя бы примерно можешь себе представить, куда она могла отвезти девочку?

– Я пытался узнать, но она только молчала в ответ. Единственное знаю, Ритка поняла, что за границу она Аню вывезти не сможет. Поэтому они сейчас решают, как это провернуть или как сюда вызвать представителей юридической конторы. На приёмного отца была вся надежда у неё, но так как он в тюрьме…

– Ты сказал «они решают». Ей кто-то помогает, кроме отца? – Перебил Стас собеседника.

– Да. Он с самого начала помогал. Я его никогда не видел.

В наступившем молчании было слышно только как муха бьётся о тонкое оконное стекло и пытается выбраться наружу. Глаша подумала, что они сейчас подобно этому насекомому всё время пляшут вокруг сложной ситуации, а пробиться внутрь проблемы не могут.

– Что-нибудь ещё, кроме того, что он мужик ты ещё знаешь? Может имя, возраст!

– Ничего я не знаю. Я старался в их дела не лезть. Я своё отмотал ещё в молодости. На зону пришёл, когда мне было двадцать и так с короткими перерывами до пятидесяти ел казённые харчи. Последний раз вышел и зарок дал, что больше туда не вернусь. – Потерянно сказал мужчина.

– А зачем девочку прятал?

– Я надеялся, что Ритка одумается. Пойдёт, сознается и ей по малолетству небольшой срок дадут. – Пожал плечами дед Михаил.

– Ладно, рассказывай Глафире всё под запись. Я выйду на улицу.

Глаша уселась напротив мужчины, а Визгликов, выбравшись на улицу, позвонил Латунину.

– Ну, нет её здесь. Для видимости можно осмотреться, но я чувствую, он не врёт. Не стали бы они так подставляться.

– Забираем его? – Проговорил Рома.

– Нет! Пусть остаётся. И нужно наружку где-то поблизости посадить, вдруг вернуться.

Через некоторое время Глафира тоже вышла на улицу, втянула чуть остывший к вечеру воздух, напоённый лесными ароматами и, постояв несколько мину,т молча сказала:

– Он вспомнил, что слышал имя один раз, мужчины, который Рите помогал.

– Хорошо. Но просто имя нам вряд ли поможет. Как зовут?

– Лавр! – Пожав плечами, проговорила Глаша.

***

Глаша пришла домой и сразу поняла, что у них снова гости. Сегодня, после всего что произошло, ей совсем не хотелось никого видеть. Она быстро переоделась и проскользнула на кухню, в надежде, что никто не заметит проникновения в квартиру.

Девушка потянула за ручку дверцы холодильника и обозрела набитое всякими вкусностями пространство. Вдруг на кухне зажёгся свет и раздался мамин голос.

– Глафира!

Глаша на секунду застыла, дожёвывая кружок колбасы, который успела стащить с тарелки. Она выпрямилась и развернулась.

– Привет! Я услышала, что у вас гости и не хотела мешать! – Простодушно заявила она.

– Воробушек, не нужно начинать беседу с вранья. Ты просто хотела запереться в своей комнате.

– Ну или так! – Вздохнула Глаша.

Мать, облачённая в нарядную блузку сиреневого цвета, украшенная бусами и массивными серьгами, выглядела подозрительно торжествующей.

– Глафира, у нас в гостях моя приятельница! Она всё ещё трудится в институте, где я преподавала!

Теперь Глаша всё поняла. Мама долгое время не могла понять правильно ли она сделала, что ушла с кафедры и посвятила себя дому и заботам о маленьком внуке. Со временем ей даже стала нравиться роль активной домохозяйки, но сейчас она должна была сделать всё, чтобы завтра в институте все восхищённо обсуждали ремонт в стиле «прованс», стол, заваленный искусно сотворённой едой, и её безупречный внешний вид.

– Мама, я испорчу тебе репутацию! Ты же знаешь, что я могу как-то не специально это сделать!

– Моя дорогая, значит, пусть они обсуждают у нас за спиной, что у меня выросла взрослая дочь, которая может свободно высказывать своё мнение. И при этом оно может отличаться от моего. Прошу к столу! – Твёрдо сказала мать.

– А папа?

Лицо Людмилы Вячеславовны как-то странно дёрнулось, и она проговорила.

– Папа уехал на дачу. Я завтра поеду. Давай быстрее.

Глафира вздохнула и поплелась за матерью. С одной стороны стола сидела темноволосая женщина с каким-то птичьим лицом. У неё был острый нос, сухие поджатые губы и небольшие быстро передвигающиеся глазки. А рядом с ней восседал «длинный недоросль» как его окрестила про себя Глафира. Молодой человек, возраст которого уже явно приближался к тридцати годам, отстранённо бродил взглядом вокруг, он был одет в рубашечку канареечного цвета с коротким рукавом, волосы были гладко причёсаны. Глаше показалось что если бы не его рост и пробивающаяся рыжая щетина, то выглядел бы он гораздо моложе. Наверное, дело было во взгляде.

– Ой, Глашенька, как же хорошо, что ты пришла! – Женщина подскочила навстречу. – Ты помнишь меня? Я Таисия Николаевна, коллега твоей матери. – Дама сунула Глаше маленькую сухую ладонь навстречу. – А это мой Гаврилушка! – Торжествующе проговорила она.

– Здравствуйте! – Глаша понимала, что судя из того количества радости, которое источает женщина, они точно должны были раньше встречаться, но она никак не могла её вспомнить.

– Ой, ты такая же красавица, как и на фотографиях! – Проговорила мамина знакомая.

Глафира облегчённо выдохнула, значит память не окончательно отшибло. Они и правда не встречались.

– А Гаврилушка учится сейчас на графического дизайнера.

– Интересно! – Выдавила из себя Глаша и подумала, что в его возрасте уже пора давно отучиться и работать.

– А как твои дела? Твоя мама так тепло всегда о тебе отзывается.

Глаша прикончила несколько тарелок с едой, чтобы не вступать в этот радостный перелив речей и новостей, которыми щедро делились её мать и Таисия. И когда девушка поняла, что вскоре она просто лопнет, Глафира начала искать спасительную ситуацию, чтобы удалиться. И она не заставила себя долго ждать.

– Глашенька, а вот твоя мама сказала, что ты, как и мой Гаврюша, живёшь только работой. Я подумала, может вам куда-нибудь сходить? На днях открывается совершенно потрясающая выставка молодых художников.

Сватовство было одной из самых не любимых Глашей тем. Особенно когда оно вот так проявлялось от каких-то чужих и совершенно посторонних людей.

– Отлично! Но хотела бы сразу спросить, разделяет ли Гаврюша мои религиозно-мистические воззрения на устаревшие моральные устои по поводу моногамного брака? – Глафира оглядела застывших гостей. – А то я тут тётку одну допрашивала, она мужа своего прирезала, за то, что он ей изменил. Кровищи было!

За столом повисла неловкая пауза, а Глаша, воспользовавшись моментом, встала и откланявшись быстро удалилась в свою комнату.

– Я думала, она юристом работает! – Сказала ошарашенная Таисия.

– Ага! Она следователь! – Мать Глафиры извинилась и вышла следом.

Людмила Вячеславовна вошла в комнату, где Глафира сидела на кровати, поджав ноги.

– Прости! Но я предупреждала. И мама, я прошу тебя, хватит этого. Меня достало это сватовство! – Нахмурилась Глаша.

Людмила присела на край кушетки и посмотрела на дочь.

– Воробушек, работа матери – самая сложная работа на свете. Мне каждый день приходится отпускать тебя на опасную службу, причём я не вправе воспротивиться твоему решению. Ты взрослый человек. Но мне безумно страшно за тебя. – Людмила замолчала. – Так что позволь мне эти маленькие радости. А теперь я пойду спасать осколки своей репутации.

– Мам, а почему папа уехал один?

– Воробушек, у него на работе что-то не ладится. Я просто Таисию на сегодня не смогла отменить, этот визит был запланирован давно. А твой отец сказал, что сегодня он точно не лучшая компания и уехал. – Она вздохнула. – Завтра поеду разбираться что к чему. Но я думаю, это очередной научный спор!

Мать встала, остановилась на пороге и, повернувшись к дочери, спросила:

– Воробушек, у тебя всё хорошо?

Перед глазами Глаши пронеслась чёрно-белая лента последних событий, и девушка подумала, что даже после всего этого она сейчас сидит на собственной кровати, жива и относительно здорова! Поэтому вполне можно сказать, что у неё всё хорошо! За последний месяц Глаша спасла немало жизней, взяла резкий старт в непростой карьере, даже нажила врагов и перед ней лежало ещё немало неразрешённых задач. И теперь она просто обязана была остаться в следствии иначе пострадают люди! Вот уж поистине Вселенная исполняет наши желания!

Людмила потрепала свою дочь по голове, встала, поправила безупречно сидевшую блузку и вышла вон.

Глаша глянула на затухающее вечернее небо и подумала, что жизнь стала какой-то неспокойной даже у неё дома. И сейчас Глаше нестерпимо захотелось простого человеческого счастья, спокойного, размеренного, даже немного занудного. Глафире казалось, что если она не получит сегодня такое счастье, то она просто сломается, а так она точно будет знать, что у людей есть нормальная жизнь, о которой сама она успела забыть за короткое время. И девушка точно знала, что ей сейчас нужно делать.

– Алло! – Отозвался мужской голос, когда Глаша набрала номер.

– Привет Илья. Это Глаша! Пойдём куда-нибудь кофе попьём?

Спустя полчаса Глаша уже сидела на летней веранде ресторана, цедила коктейль яркого тропического цвета, слушала радостную болтовню Ильи и никак не могла найти внутри себя ту беззаботность, которая раньше сопровождала её по жизни. Их рандеву прервал телефонный звонок, и Глаша, сама того не ожидая, вдруг произнесла:

– Следователь Польская! Слушаю вас!

– Ты где, следователь Польская? – Услышала она знакомый голос Визгликова. – У нас труп! Записывай адрес.

– А чего вы с номера неизвестного звоните? – Удивилась Глаша.

– Телефон забыл. У участкового взял.

– Куда ехать? – Глаша быстро накидала на салфетке адрес и, нажав кнопку отбоя, глянула на Илью. – Прости! Работа! Как сказала сегодня Лисицына, продолжение следует!

Глафира отпила ещё глоток коктейля, с сожалением поставила бокал на стол и, поднявшись с места, двинулась к выходу.

– Глаша, а можно я с тобой? – Несмело произнёс Илья. – Ну так мы хоть какое-то время вместе побудем.

Глафира на секунду задумалась, потом пожала плечами и сказала:

– Ну, поехали. Только там может быть какая-нибудь неприятная картина!

Через несколько часов Латунин звонил в двери Глашиной квартиры и когда её мама вышла навстречу, протянул женщине папку:

– Здравствуйте. Глафира дома?

– Нет. Она же на работе. – Пожала плечами Людмила Вячеславовна. – Я ей звонила несколько часов назад, она сказала, что её Визгликов на какое-то убийство вызвал.

– А! – Латунин хотел что-то добавить, но вовремя осекся и улыбнулся. – Я тогда позже заеду.

Выбежав из подъезда, оперативник быстро набрал номер Визгликова и проговорил:

– Стас, я может быть чего-то не понял, но мать Глаши мне только что сказала, что ты Глафиру несколько часов назад на место происшествия вызвал?

– Какое место? – Глухо проговорил Стас. – Латунин, не морочь мне голову, я последние несколько часов получал ценные указания от начальства, куда мне идти и что там делать. Я не звонил Глаше!

– Понятно! Ну ладно, может шкерится от матери! – Хохотнул Латунин. – Сказала, что на работу, а сама по кавалерам.

– Рома пока! Некогда мне. – Вздохнул Визгликов и бросил трубку.

Латунин пожал плечами и подумал, что если он выдвинется в сторону морга прямо сейчас, то вполне успеет к концу рабочего дня Нади.

***

Глафира сидела на стуле в тёмном сыром подвале, лицо девушки было словно белое полотно, на котором горели только угли глаз, губы её слегка подрагивали, руки безвольными плетями висели вдоль тела. Глаша периодически вздрагивала и не отрываясь смотрела на прямоугольник открытой двери, ведущей на залитую солнцем улицу. Казалось, нужно сделать только шаг, чтобы очутиться по другую сторону от нового кошмара, но для этого нужно было переступить, лежащее у её ног и залитое кровью, тело человека. И у Глафиры просто не было сил, чтобы выйти на свет или позвать на помощь!

Продолжение следует…

Content

Мария Карташева
Городской детектив. Тени прошлого

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22