Александр Конторович

Ценитель чайных церемоний

Примечания автора:

Идея этого романа зародилась совершенно случайно – в процессе чаепития.

И какое-то время всерьёз вообще не воспринималась.

А потом – как-то сразу, вдруг оформилась… вот в это…

Да, это попаданец.

В насквозь непонятное и неприветливое время.

Где его профессиональным навыкам нет прямого применения. Но… топором, оказывается, можно не только рубить – можно и карандаши затачивать!

Вот и навыки попаданца оказались востребованы – хоть и не по прямому назначению.

А вообще – главная часть любого оружия – это голова хозяина!

Глава 1

– Петр Михайлович! Вас к шефу! – миловидная Леночка была, как всегда, легка и воздушна. Такое впечатление, что оно не ходит – а летает на предельно малой высоте, настолько легко и непринуждённо она всегда передвигалась по офису. Надо отдать должное – Виссарионыч всегда умел подбирать себе секретарш! Что ни говори, а многолетний опыт работы на всяких там руководящих должностях – он своё дело играл! А как он вёл деловые переговоры… мастер! И вроде бы ни о чём таком серьёзном не говорят – ан, глядишь, уже и все позиции оппонента выяснены!

Надо отдать должное и его «бабскому батальону» – они свою задачу тоже исполняли умеючи. Там улыбнулись, здесь покосились – вот, клиент и поплыл…

Правда, на мне они свои штучки не оттачивали – свой. Так сказать, собрат… чуть не ляпнул – по перу.

Нет, чего-чего, а писать – это уж точно не ко мне! Мы по другой части…

Год инженерно-штурмового батальона в армии, пять лет работы в полиции… Из них – три в ОМОНЕ и два года ОБЭП. Вот, честно говоря, туда я сунулся напрасно… Лучше бы уж и дальше бегал с автоматом… Но, что вышло – то вышло.

После пары-тройки командировок, и полученных там всевозможных отметин и «подарков», из боевых порядков меня безоговорочно турнули. Мол, по здоровью не тянешь, извини… Подвернулась тогда возможность пойти на более спокойную службу, и я, дурак такой, согласился!

Нет, не скажу, что всё это время я потратил зазря… но – не моё это… нет у меня талантов по раскрытию сложных мошеннических схем и фокусов.

Так что, когда подвернулась возможность возглавить отдел промышленной безопасности в одной конторе, где уже успешно подвизался мой давний знакомый, я долго не раздумывал.

Правда, конкретно с этой должностью получился некоторый облом… и пришлось заняться… логистикой. И вообще в другом месте – так уж вышло. На удивление, это оказалось достаточно интересным делом – и я понемногу втянулся. Даже и какие-то полезные соображения по этому поводу появились!

Вот и пришлось кататься в командировки.

Даже и в Китай съездил несколько раз.

Против ожидания, торговля с этой интересной страной одним только «Али-экспрессом» не ограничивалась. Там существует громадная масса всевозможных фирм и фирмочек, некоторые из которых занимаются торговым делом уже несколько поколений подряд! Начинали с лавки, в которой сам хозяин за прилавком и стоял – а развернулись, о-го-го как! Но, как ни странно – про лавочку часто помнят, а кое-где даже и само здание сохраняется. С китайцами вообще оказалось интересно переговоры вести – это вам не бизнес отечественного разлива! Тут традиции… которым хрен знает сколько лет вообще! Не так сел, не то сказал, не так (или не туда) посмотрел – и всё, сворачивай миссию, переговоры успешно провалены. Да и выдержка – тут очень много чего учитывать нужно! Они вообще народ неторопливый, им спешить некуда.

Не немцы и не англичане – там подход к делу принципиально различается. Запад – там всё быстро – хватай мешки, вокзал поехал!

А здесь – всё размерено.

Чай попить, за погоду поговорить, искусство всяческое обсудить – чтобы ясное было – не лох педальный перед тобою сидит! Проявил контрагент уважение, прислал человека знающего и грамотного, высоких материй не чуждого. С таким и просто так поговорить приятно – «за жизнь»… и не «западло», между прочим! Своего достоинства не уронишь, и лица не потеряешь. А уж потом, когда все положенные слова сказаны, уважение оказано в должной мере – тогда уж и к деловой части переговоров можно перейти.

Я, к стыду своему, тоже это далеко не сразу понял – были шишки. И немалые! Меня безжалостно тыкали носом (слава Богу, было кому!), терпеливо объясняя сделанные мною промахи и подробно разбирая всевозможные ляпы.

Год!

Целый год, как щенка шелудивого, меня драли попросту безжалостно! Не пропуская ни единого промаха. Роль моя всё это время сводилась к «заднему сидящему». Так сказать – статист. Но – обязательный. Папку там за старшим таскает, зонт ему подаёт… своего голоса, по умолчанию, не имеет – да и не может.

– Пойми, Петя… – терпеливо объяснял мне наш основной переговорщик в тех краях – Виктор Иванович. – Китайцы – народ древний. И никуда не спешат – они даже мыслят совсем по-другому, не так, как мы. Немцу или французу – тому результат важен! А уж каким путём он достигнут… вообще похрен. Здесь – всё не так. Правильно ли ты себя вёл перед противной стороной, сумел ли поддержать честь главы фирмы, не допустил ли умаления чести предков… да, и это тоже! Так что, если немец переговоры провалит – получит втык! А вот китайцу скажут – да, ты не достиг желаемого. Но – не допустил умаления своего достоинства и не посрамил чести! Не переживай, в следующий раз ты сможешь настоять на своём! Только потерпи…

– И они терпят?

– Ты охренеешь – но, да! И подолгу способны один и тот же вопрос обсуждать! Казалось бы – всё ещё вчера решили… но, здрасьте – опять про то же самое! Пойми – для них это нормальный процесс! Опять же… мнение какого-нибудь дядюшки Хо из далекой деревни, которого он может быть, и в глаза-то никогда не видел, может значить очень и очень много! Сейчас, да, уже не так сильно, как в прошлом, но…

Словом, учёба шла. Стиснув зубы, я пил китайский чай (он, как оказалось, тоже бывает разным… и не всегда, кстати, вкусным), вежливо улыбался – и мотал на ус. Всё, что видел и слышал.

И чёрт его там знает, как долго продолжалось бы моё обучение – но внезапно слёг Иваныч. Перитонит – штука крайне неподарочная.

А назавтра уже ехать на переговоры – весьма ответственные!

Отказаться – никак невозможно, мы к подписанию этого контракта шли давно и упорно. Вызвать же кого-то взамен нашего главного переговорщика – анрыл[1]. Мы же не МИД в коне-то концов, наши кадровые возможности не столь велики!

Пришлось ехать мне…

С совершенно похоронным настроением, надо сказать.

Вхожу в зал, вижу сидящих напротив меня представителей договаривающейся стороны. Морды, в принципе, все знакомые, не раз уже виделись… а это кто?

Сухой поджарый старичок… он-то здесь чего потерял?

А потерял ли? На подобные встречи абы кого не пустят – тут у китайцев с подобными вещами строго!

Так…

Если он тут сидит… а где, кстати, он уселся?

Место… удобное мягкое кресло, стоит чуть в стороне… и позади всех! То есть – он может видеть каждого – и контролировать весь процесс переговоров!

Ага… контролёр?

Да ну, бред… А вот на модератора всего процесса – он очень даже и смахивает!

И когда первый из переговорщиков, прежде чем начать говорить, сделал легкий полупоклон в стороны деда – я окончательно уверился в своих догадках.

Всё будет решать именно этот старичок!

То есть, ребятки просекли, что наш главный спец приболел, отказаться от переговоров мы сейчас не можем – и надобно додавить слабое звено. Меня, то есть… Причём, сделать это на глазах у руководства – чтобы показать себя в наилучшем свете.

Значит, если мои догадки верны, передо мною сам господин Ли Сянь – главный в ихней корпорации.

Выслушав положенную вступительную часть, вежливо киваю в ответ.

– Может быть, мы слегка приспустим штору, чтобы солнечные лучи не мешали уважаемому господину профессору?

Если это тот самый дедок – то он, помимо всего прочего, ещё и мастер боевых искусств. Профессор – так его почтительно именуют.

Опа!

Есть попадание – старичок медленно кивает…

– А вы далеко пойдёте, молодой человек!

Мы с профессором прогуливаемся по веранде. Вся прочая шатия-братия стоит в почтительном отдалении – господин Ли возжелал побеседовать со мною лично.

– Я приложу все старания, мой господин!

Он улыбается – хитрой старческой улыбкой.

– Не ваш… у вас, мой молодой друг, есть своё руководство. Кстати, передайте от меня наилучшие пожелания вашему старшему товарищу – я уже распорядился послать ему самый наилучший чай! Пусть поскорее выздоравливает, нам всем его не хватает.

Переговоры, к величайшему изумлению той стороны, неожиданно завершились на достаточно выгодных для нас условиях. Просто, в какой-то момент старичок обронил пару негромких фраз – и передо мною тотчас же положили уже подписанный текст договора. Осталось только поставить свою подпись – что я немедленно и сделал.

– Вы проявили чуткость и внимание к старшим – похвально! Очень немногие из вайгоженей[2] способны на такое проявление чувств. Это надо ценить! Я всегда буду рад видеть вас на нашем ежегодном приёме…

Правда, Иваныч мои восторги несколько охладил.

– Нет, сделал-то ты всё верно! Но… представь, если бы ты ошибся? И этот старичок оказался бы вовсе не Ли Сянем? Мало ли кого они могли туда ещё пригласить? Ты же его никогда в лицо не видел ведь? То-то же! Риск – он для карточной игры хорош!

И снова – учёба…

В Москву я вернулся только через год – но уже с хорошими рекомендациями от старшего товарища.

«Может разговаривать – и договариваться».

Коротко – и ёмко.

Но нашему генеральному этого хватило – он вообще мужик умный.

Вот меня и загрузили… по самые уши!

– Здравствуйте, Игорь Виссарионович! – приветствую я директора.

– Здравствуй, Пётр. Садись! – кивает он на кресло напротив.

Присаживаюсь.

– Тут такое дело… Что-то у нас питерский филиал засбоил… И, ведь не подкопаешься – всё, формально, выглядит нормально – а результаты падают! Короче, смотайся туда и сам, своими глазами, на всё это посмотри. Ну, а после возвращения, мы твои впечатления и выводы уже в приказе обобщим…

И я заранее представляю себе кислые морды некоторых ребят из этого филиала… шеф в подобных случаях бывает резок и нелицеприятен!

Долго ли собираться неженатому и одинокому человеку?

Чемодан, запасное бельё-носки-платки – и хорош! Бритву и крем – всё, к выезду готов! Поезда ныне ходят быстро. Только вздремнул – и вот он, Московский вокзал!

Питер никогда не меняется… вот и в этот раз город абсолютно проигнорировал моё появление. Понятное дело, что приветственного транспаранта поперёк Невского проспекта никто и не ожидал… но, хотя бы, встретить меня местные ребята могли! Ага – хрен там, у них и своих забот дофига!

Ладно, до офиса я как-нибудь и сам доберусь, дорога, в принципе, знакомая…

Второй день работы внёс хоть какую-то ясность в весьма запутанное положение дел.

– А чего это у вас такой бордель в логистике? За каким, простите, хреном, один и тот же товар перевозят по несколько раз между разными складами?

– Э-э-э… – чешет в затылке собеседник. – Ну… не знаю! Видимо, зачем-то это нужно? Для облегчения порядка учёта, наверное – у нас же разные склады с разными регионами работают… может быть, именно по этой причине?

– И транспортные издержки, естественно, влияют на конечную стоимость доставки – так?

– Ну… наверное…

И очень даже нехило влияют, надо сказать! Работа в ОБЭП, все же научила меня на некоторые вещи смотреть под особым углом…

А все перевозки выполняет одна и та же транспортная контора! И принадлежит она – вот же сюрприз! – родной сестре одного из руководителей филиала. Собственно, получив эту информацию, можно было уже дальше не копать. Десант из московской бухгалтерии – аудит – и сумма убытков предъявляется незадачливому братику! Всё – финиш!

Мою работу можно было считать выполненной.

Телефонный звонок прозвучал вечером, когда я уже собирался спать.

– Петр Михайлович?

– Слушаю.

– Марков моя фамилия. Я тут в одной конторе тружусь… грузы всякие мы возим. Между одними и теми же складами. Интересно?

– Продолжайте.

– Обводной канал, дом… ну, он такой…с синенькими окнами… знаете есть там такое строение?

Наш питерский офис! Любопытно!

– Знаю.

– У меня тут некоторые бумаги есть… народ, наверное, потерял…

– А вы, чисто случайно, как я понимаю, их нашли?

– Правильно понимаете. Я вот и думаю – кто б их купил?

– Если они того стоят – не откажусь.

Есть у меня средства и на подобные расходы – наш директор много чего в жизни повидал. И понимает – что далеко не все вопросы можно решить… так сказать, общепринятым способом. Т. е. – официально и в рамках действующего законодательства.

– Там накладные всякие… договора… отчего-то их вдруг решили задним числом перезаключить.

– Бывает. Где мы сможем увидится?

Этого места я не знал совершенно – моё знание питерских улиц совершенно спасовало. Ладно, всеведущие Гугл-карты мне подсказали кратчайший путь, так что я пришёл сюда даже чуть раньше предполагаемого времени. Хотя и не сразу, пришлось побродить по окрестностям – я ж не местный, всего не знаю…

Никого…

Впрочем, я не особо обольщался – человек, предлагающий заведомо ворованные документы, будет чрезвычайно осторожен и пять раз проверит место встречи и предполагаемого покупателя. Сразу точно не выйдет.

Ну, теоретически же нельзя исключить и того, что проверяющий из Москвы уже получил «на лапу» от местных воришек и запросто может сдать им незадачливого продавца. Может ведь такое быть? Да, запросто…

О!

Вот и он!

Звук шагов приблизился, и передо мною возник…

Господин Голованов – глава нашего питерского филиала!

Хм…

– Удивлены?

– А должен?

Собеседник усмехается.

– Отдаю должное вашей выдержке! А вы интересный человек! И опытный – сразу же зацепились за внутренние перевозки.

– Опыт…

Он кивает.

– Понимаю. Вынужден вас разочаровать – сделки не будет. В том, разумеется, формате, который был вам предложен. Но – это не значит, что н и к а к о й сделки не будет в принципе – у меня есть к вам предложение. Встречное.

– Слушаю вас! – изображаю на лице заинтересованность. А сам прислушиваюсь… не похоже, чтобы он сюда один заявился! Не дурак же!

– Я готов выступить в роли покупателя.

– И что же вы хотите приобрести? – вежливо интересуюсь я.

– Ваше молчание. Ненадолго – всего на пару-тройку месяцев. После этого… я буду уже недосягаем для вашего шефа. А потом вы, с чистой совестью, можете всё ему рассказать. И даже доказать – я передам вам все необходимые материалы! Такую задержку легко обосновать – скажем, вам нужно время для дополнительной проверки и изучения…

Протягиваю раскрытую ладонь.

– Давайте.

– Что?

– Материалы, о которых вы говорили. Я ведь должен их предварительно прочитать… Иначе, мой рассказ будет выглядеть неполным.

– Без проблем – но в день моего отъезда! Должен же и я иметь хоть какие-то гарантии?

– А мой гонорар?

– Сколько вы хотите?

– По моим скромным прикидкам, вы присвоили порядка… – чуть поколебавшись и сделав вид, что считаю, называю ему сумму.

Ты смотри – и глазом не моргнул! Ну и выдержка у мужика… уважаю! Или он, реально, спёр намного больше?

– И?

– Полагаю, что процентов пять от этой суммы…

– Наличными возьмёте? – ставит он на землю кейс.

Так – стоп! А вот это – уже явная подстава! Голованов не мог знать – соглашусь ли я или нет? Он не мог даже догадываться о порядке сумм, что будет нужно выплатить. И вдруг – у него всё с собой?

Сказки…

– Нет. На счёт – я вам его назову. Или напишу – как хотите… Чай не восемнадцатом веке живём! Да и кроме того… – оглядываюсь по сторонам. – Места тут… неуютные. А ну, каких-нибудь гопников встречу?

– Их можно встретить и, не имея с собою крупной суммы денег. А так… всегда есть возможность разойтись полюбовно…

Ему зачем-то очень нужно, чтобы я взял этот кейс! Что в нём? Да и этот намёк на гопников…

– Возможно. Но без чемодана от них проще убежать – в крайнем-то случае!

Так…

Не прокатило – я кейс не взял.

Глава 2

Голованов смотрит на меня исподлобья – он явно чем-то раздосадован. Хреновые у тебя, дядя, информаторы – я ведь сообщение о нарытых мною фактах ещё днём по электронной почте скинул! Не со своего почтового ящика – у меня парочка резервных имеется. Специально для такого случая. Ты что ж, мил друг, думаешь, что я только по твою душу эдак внезапно нарисовался? Вынужден разочаровать – ты далеко не первый! Так что контроль моего телефона и почтового ящика – ничего и никому не даёт. Телефон ведь тоже запасной есть…

– Так что? Запишете счёт?

– Давайте… – собеседник достаёт сигаретную пачку и ручку. – Диктуйте.

Неудобно же так записывать – да ещё и на весу….

– Вы бы хоть присели… – сочувственно говорю я ему. – Да, хоть этот кейс себе на колени положите – всё поудобнее будет писать-то!

Нет, не хочет. Явно что-то тут не так! А уже и тяжелое дыхание рядом слышно – не всё так просто, не всё! У кого-то тут тоже терпеж заканчивается… волнуется мужик!

Но мои слова возымели хоть какое-то действие – присел клиент. Не прямо здесь – в сторонку отошёл. Тут какая-то тусклая лампочка на стене имеется – лучше, наверное, под нею видать.

Вполне естественно, что и я к нему поближе подошёл – не орать же конфиденциальные сведения во всё горло? Не считает же он меня за круглого идиота?

Вот, только диктовать я ничего не стал.

А, уцепившись руками за прутья забора, сделал неожиданный прыжок – и между нами теперь стальная преграда. Нет, стрелять-то через неё вполне возможно, а вот так, с места, и без разбега, перескочить – далеко не каждый сможет!

Мой собеседник – во всяком случае. Грузен и физически не силён.

Надо думать, что подобного кульбита с моей стороны явно никто не ожидал – к забору метнулись быстрые серые тени.

– Стоять!

Ага, щас…

Не иначе, как в кейсе наркота. Или ещё что-то подобное. Уж больно тональность выкриков знакомая – точно также мои коллеги по ОМОНу в своё время кричали на задержании. А раз так – то, ни при каких обстоятельствах, мне нельзя быть задержанным! Раз уж этот деятель нашёл способ подключить к этому делу и правоохранителей (оставим за кадром их моральные качества, не это сейчас главное…), то они уж найдут способ всунуть мне в руки этот самый кейс. И будут там мои пальчики и всё прочее.

Хай и шум точно возникнут основательные, мой шеф тоже зубки покажет… а клиент таки успеет за это время благополучно улизнуть – не до него будет. Интересно, сколько ж он украсть-то ухитрился? Что-то не соответствуют его действия масштабу наезда на меня… или я только верхушку затронул?

Но всё это проскакивает в моей голове, так сказать, за кадром… а пока я лезу… на крышу! Именно туда, да.

Не просто так ведь я вокруг места встречи ногами топал – есть у меня такая нехорошая привычка – всё лично проверять.

«Каждый человек является потенциальным негодяем – до тех пор, покуда обратного не доказал!» – говаривал в своё время один мой знакомый опер. Потому, кстати, и до пенсии благополучно дожил – ни разу его подставить никто не сумел!

Вот и я, руководствуясь его изречением, заблаговременно прикинул все возможные варианты подставы. В том числе – и вероятные неприятности со стороны полиции. А что – всё может быть…

И пути отхода прикинул.

Не так-то уж их и много оказалось. И все они легко перекрывались при желании. Вот и пришлось в затылке почесать…

Так что не просто так я именно в этом месте через забор сигал. Имелись к тому причины!

И очень этот маневр, по-видимому, внизу не понравился! Потеряли меня из виду – сразу же. Ибо на открытое пространство, чего, скорее всего, и ожидалось, я не выбежал. Прямо на месте и испарился.

А тот факт, что аккурат в месте моего перескока через забор, стопка паллет лежит… с которой можно легко на крышу залезть… про это, надо полагать, никто и не подумал. И напрасно!

Шум, гам – ищут меня.

Лучи фонариков мелькают – темно ведь уже на дворе.

– Где он?! Куда делся?

– Под ноги гляньте, может, люк какой-нибудь тут есть?

Вперёд, ребята, можете даже на метр вглубь всё перекопать!

Никуда бежать, грохоча ногами по крыше, я не собираюсь – хуже придумать ничего невозможно. Бесшумно по ней проползти… ну, может, и получиться… но рисковать не хочу.

– Ищите его! – о, клиент прорезался! Явно взволнован и раздосадован – и я его понимаю. Такая операция накрылась! Небось, и денег он в это дело вбухал…

– Не мог же он улететь!

Хм, а голова у него варит!

Ну, понять клиента можно – сбежать в данном случае он может и не успеть, а отвечать за всё – очень неохота. У Виссарионыча связи мощные, и наехать он может очень даже основательно – пусть и в Питере. А если тут прихватят его эмиссара – да ещё и на «горячем» – есть повод для торга!

Даже интересно, на чём таком он меня прихватить-то собирался?

Внизу, тем временем, народ уже вовсе умом подвинулся – куда человек-то исчез? Бегают, во всякие укромные уголки заглядывают. Штабель паллет, опосля моего молодецкого прыжка, ожидаемо поехал и осыпался. Так что, глядя на него, поверить в то, что кто-то оттуда смог бы хоть куда-нибудь залезть… весьма сомнительно.

Осторожно продвигаюсь по крыше к основному зданию – метров двадцать надобно проползти ещё. Там, внизу, так орут, что и на ногах можно было бы этот путь проделать… но, не хочу рисковать.

Опа!

Луч света, выскочивший откуда-то снизу, едва не заставил меня шарахнуться в сторону. Блин, так тут дыра в крыше! И кто-то только что фонарём снизу посветил.

Замираю, чувствуя, как подо мною потрескивают доски. Что уж тут такое было, почему дыра и вообще… но сейчас я лишний раз боюсь пошевелиться. Лететь вниз с почти десятиметровой высоты – то ещё сомнительное удовольствие!

Краем глаза вижу, как внизу суетятся люди. А вот и пресловутый кейс – стоит себе на земле один-одинёшенек.

Внезапно, один из бегающих останавливается. Наклоняется к земле, что-то поднимает…

– А это что ещё за хрень? Откуда взялась?

Вижу у него в руках какую-то железку.

Пробегавший мимо молодой парень оборачивается.

– Это, что ль? Не знаю, я её здесь раньше не видел… Сверху, может быть, брякнулась.

– Точно – я удар слышал! – откликается кто-то со стороны.

Отодвигаюсь в сторону – на дыре скрестились лучи нескольких фонарей.

– Да, там крыша худая – вон, потеки ржавчины какие! Неудивительно, что что-то оттуда отваливается…

– А может… этот туда залез?

– На крыльях, разве, залетел? Так я у него их не видел!

– Один хрен – проверить надо!

– Иди, проверяй… Как только туда забираться будешь? Лестницы нет, если только из основного корпуса пролезть, – нашёлся внизу кто-то умный.

– А, вон – кран-балка имеется! Аккурат, под ту дыру её и можно подогнать. На крышу кабины залезть, можно будет в дырку-то и заглянуть!

Сказано – сделано! Внизу затопали, взвыли электромоторы.

Что там за кран-балка такая, я не видел. Ибо наверх не смотрел. Но отползти отсюда следовало поскорее! Пес с ней, с трещащей крышей, авось, не провалиться… Если откатиться влево, то по краю крыши я вполне смогу продвинуться к основному строению. А там окошечки в стене – вот, в одно из них, я и постараюсь пронырнуть. Вряд ли кто-то полезет на чердак… сомнительная это затея. Увидят, что на крыше никого нет – и успокоятся.

– Не идёт падла! – донёсся до меня негодующий возглас. – Железка какая-то тут на рельсе прикручена!

– Так и сбей её к такой-то матери!

Железка была прикручена далеко не просто так. Подгнила (как потом выяснилось) не только крыша – в аварийном состоянии находились и опорные столбы, которые поддерживали крышу. Именно по этой причине на рельсах кран-балки и был установлен ограничитель.

И когда сбитая железка закувыркалась по полу, под одобрительные возгласы собравшихся, кабина кран-балки сдвинулась далеко влево.

Хрусть…

Просели столбы, и на стоявших внизу людей посыпался всевозможный, иногда – так и весьма массивный, мусор. Даже и кирпичи откуда-то попадали.

И один из таких кирпичей долбанул аккурат по стоящему на полу кейсу…

Начальнику… отделения полиции

Василеостровского района

Подполковнику полиции

Тов. Михальчуку П.Я.

Р А П О Р Т

Докладываю Вам, что 14 февраля 2021 года, около 22.30 по адресу… произошёл взрыв неустановленного взрывного устройства. По оценке специалистов-взрывотехников ГУВД, мощность взрыва эквивалентна приблизительно одному килограмму тротила. Последствия взрыва усугубились ещё и последующей детонацией неустановленного количества газовых баллонов, хранившихся по указанному адресу в специальном, отгороженном металлический решёткой, помещении склада. Со слов арендатора помещения ИП Краснова И.С., данное помещение было принято специалистами противопожарной службы, и никаких нареканий к соблюдению правил хранения газовых баллонов с их стороны не имелось. Им были предоставлены соответствующие документы, подтверждающие его слова.

Таким образом, исходя из вышеуказанных фактов, версия о несчастном случае в результате несоблюдения противопожарных правил, не находит подтверждения.

При осмотре места происшествия, были обнаружены тела шести человек. Часть которых, ввиду наличия повреждений (сильно обгорели, одежда и документы утрачены) опознанию в настоящий момент не подлежит.

На телах двоих погибших обнаружены служебные удостоверения сотрудников ГУВД Санкт-Петербурга – лейтенанта полиции Голованова Сергея Ивановича (оперуполномоченный УР) и младшего лейтенанта полиции Свириденко Олега Николаевича (оперуполномоченный УР). Третий из погибших имел при себе удостоверение частного охранника ЧОП «Кугуар» на имя Лихосветова Игоря Ивановича. При нём обнаружен незарегистрированный в установленном порядке пистолет «ТТ» ЛГ 432120.

В настоящий момент, с участием специалистов следственно-оперативной группы ГУВД, производится дополнительный осмотр места происшествия. О результатах которого, Вам будет сообщено незамедлительно.

Старший оперуполномоченный УР

Майор полиции

Ларичев И.Н.

ГУВД Санкт-Петербурга.

Кабинет заместителя начальник Уголовного розыска.

– Ну, что там накопали? – полковник Захарьин кивнул вошедшему на стул у своего стола. – Присаживайся…

Подполковник Лапин опустился на указанное место и положил перед собою тонкую папку.

– Да уж, нарыли… Установили личность ещё одного погибшего – это Голованов Иван Николаевич, отец погибшего при взрыве опера. У «особистов»[3] есть данные, что сын как-то помогал отцу во всяких там коммерческих вопросах. Но, конкретного криминала они выявить в этом не успели…

– Ну… – замначальника УР поджал губы. – Сейчас-то уже и не выявят…

– Как сказать… – Лапин раскрыл папку. – Нашёлся и портфель младшего Голованова. А в нём – рапорт на имя начальника отдела. Мол, именно в тот день и час, когда там всё бабахнуло, он, совместно со вторым погибшим, задержал – и именно по этому адресу, некоего Демина Петра Михайловича. При коем обнаружил атташе-кейс с самодельным взрывным устройством!

– Надо думать, оно там и шарахнуло… – проворчал полковник.

– Вполне возможно, – согласился визитёр. – Кстати, мы пробили этого самого Демина. Это сотрудник головного офиса фирмы, чьё представительство возглавлял покойный папа Голованов. И этот гость прибыл с внеплановой инспекцией несколько дней назад. Мои сотрудники уже связались с Москвой. Там подтвердили командировку своего сотрудника и сообщили, что тот нашёл какие-то нарушения в деятельности питерского филиала.

– После чего папа решил его подставить, – хмыкнул замначальника. – А сынок, по его просьбе, и разработал всю эту операцию. Что ж… это многое объясняет! Только почему там рвануло?

– Специалистов-взрывников среди них явно не имелось, – пожал плечами Лапин. – Могли в чём-то и ошибиться…

– А где Демин?

– В гостинице его нет. Горничная сказала, что он ушёл куда-то ещё вечером.

– Боюсь, – вздохнул Захарьин, – что его надобно искать среди пока ещё неопознанных тел…

Когда взбесившаяся неожиданно крыша со всей дури долбанула меня по ногам, я только-только начал на них вставать. Хрен там его разберёт, что тут произошло, но в глазах у меня потемнело однозначно, вслед за чем, я и вовсе потерял способность соображать хоть что-нибудь.

Жестко… какие-то камни упираются прямо в спину… или это не камни?

Но лежать на них достаточно неприятно и очень неудобно! Надо вставать…

А вот на помощь никого звать нельзя – мелькнула вспышкою в голове мысль!

Почему?

Да, потому, баран, что вокруг друзей нет!

И хавальник закрой, неча тут стонать! Ещё накличешь кого-нибудь… неприятного…

А вот глаза приоткрыть надобно… всегда полезно понимать, что вокруг тебя происходит.

Снег…

Пушистые снежинки, легко кружась в воздухе, неторопливо опускались мне на лицо.

Таяли – я ощутил влагу. И язык торопливо облизал пересохшие было губы – пить хочу!

Башка, однако, гудит…

Кое-как сдерживая готовую сорваться с языка ругань (больно же!), я приподнялся, опираясь на локти. Холодно!

Чёт, блин, рано как-то… вроде бы ещё ноябрь на дворе…

Доброй кожаной куртки на мне не было – сюрприз! Да и теплого свитера – тоже.

Брюки… хм… нет – это точно не моё! За вязаную шапочку и вовсе молчу – даже и следа не обнаружилось. Ботинок, кстати, тоже…

Вообще, складывалось впечатление, что меня, сочтя за покойника, попросту выкинули где-то за городом, наспех переодев в чьи-то обноски.

Почему – за городом?

Так лес же вокруг!

Заснеженных, холодный и какой-то неуютный.

Сразу же начали нехорошо постукивать зубы – это сколько же я тут лежу? Светает уже! А ведь вечер был! Что же, выходит, я здесь всю ночь провалялся?

Ага… и ещё один мертвяк поблизости обнаружился… это филиал какого-то криминального кладбища?

Кое-как, ругаясь от боли вполголоса, я всё же встал на ноги и заковылял к покойнику. Ему, скорее всего, никакая помощь не поможет – полголовы долой снесло. С такими ранами – только в морг!

Блин… этот тоже оказался одет во что-то непонятное. Кафтан? Или как эта хреновина называется? Рядом с телом валялись почему-то брошенные мягкие сапожки. Размер, что ли, убивцам не подошёл? Или просто не понравились?

Как бы то ни было, а мне тут выбирать не из чего – и такая обувь сойдёт.

Ну… за неимением лучшего… и на босу ногу, в общем, налезло. Ни носок, ни портянок – вообще фига с маслом. Ладно, хоть ноги не мерзнут!

Преодолев естественную брезгливость, обшариваю заодно карманы покойника.

А хрен тут ночевал… нет у него с собою ничего интересного и полезного. Вот, коробок спичек – нашёлся. И какой-то он… словом, странно выглядит. Чуть больше привычного, да и спички… выглядят тоже непривычно. Этикетка на нём раньше была, но зачем-то её содрали. Карандаш – кондовый такой. Плоский – так называемый – «плотницкий». Приходилось в молодости такие видеть, у Васьки отец в столярке работал, приносил.

Заодно снимаю с мертвяка и штаны – ему уже ни к чему, а мне сойдут. Кафтан этот… плохая замена пропавшей куртке, но выбирать не из чего.

Представляю себе свой видок – колоритный, должно быть, персонаж получился… и как в таком обличье мне теперь в город топать?

Ладно, для начала надобно отсюда уйти. А то к ночи станет совсем уж холодно, и какая-нибудь ангина мне гарантированно обеспечена.

Куда идти?

Ни света, ни каких-нибудь звуков – ничего не слыхать и не видать.

А вот следы на земле имеются, узкие колеи лишь слегка присыпало снегом. По ним и пойдём. Если ориентироваться по следам, то машина приехала откуда-то слева, остановилась, выбросили, как думалось злодеям, мёртвое тело, развернулись и убрались восвояси.

Протопав метров триста, озадаченно чешу в затылке. Что-то уж больно машина странная тут была… какая-то она узкая, да и колея странно выглядит… Обычные шины – они точно шире будут.

Мотоцикл?

А дуба мотоциклист не даст?

Но катались же в своё время гаишники на «Днепрах» или «Уралах»? И ничего, не мерзли… это ведь от одёжки зависит. А по лесу, пожалуй, что и лучше будет…

Топать таким макаром пришлось почти полчаса, след причудливо вилял по лесу, огибая холмы и овражки.

Дым!

Дымом пахнет!

Жильё!

И через сотню метров я оказался на развилке. Следы уходили влево и терялись. Дымом же тянуло справа… Куда идти?

За мотоциклистом топать бессмысленно, чего я хочу от него узнать? Ещё и по башке вдругорядь схлопочу… на этот раз так может уже не повезти!

А дым – это печь.

Печь – это жильё.

Тепло и люди – то, что мне сейчас и требуется!

Дом появился метров через двести.

Над основательным таким забором – повыше человеческого роста – еле-еле приподнималась крыша, из которой торчала печная труба с курившимся над ней дымком. Никаких там тебе фонарей не имелось, да и проводов, что вели бы к дому, я тоже не приметил.

А вот собаки – были.

И зашлись лаем, словно намекая на то, что я тут – гость нежелательный.

Не спорю, но вот замерзать в лесу мне как-то вообще не хотелось!

Стучу в калитку – она тут подстать забору – из плотных толстых досок. Сбиты они плотно – ни щёлки, ни дырочки.

– Эй, кто живой есть?

Зашлись в лае собаки.

Снова стучу.

– Кто тама?

– Человек божий, обшит кожей! – пробую я шутить.

Неудачно…

– И чего тебе надобно, божий человек? – нелюбезно вопрошают из-за калитки.

– В лесу заплутал. А к ночи дело – помёрзну же нафиг!

– Идти будешь – не замерзнешь.

– Да, куда ж тут идти?

– А на дороге же стоишь… Вот, по ней, родимой, и топай. К утру на тракт выйдешь.

– Ежели раньше от холода не окочурюсь.

– Досель не окочурился же?

– Раз на раз не получается…

Странный какой-то разговор выходит. Тут, что – сектанты какие-то живут? Света нет, забор – не хуже, чем в какой-нибудь тюрьме. Разговаривают через запертую дверь…

А меж тем – холодно!

– Ладно, дядя, черт с тобой! Сиди тут… А я до тракта! Авось, там, заодно, и полицию встречу!

– Ну и гуляй себе…

– Ага. Заодно, подскажу им – пущай поглядят – какие у тебя поблизости мертвяки в лесу валяются!

Лязг засова. Или чего у них там присобачено…

В приоткрытой калитке нарисовался невысокий такой мужичок в непонятной хламиде. Типа – плащ это у него такой… не знаю даже, как это назвать?

– Какой-такой мертвяк?

– Обычный, – пожимаю я плечами. – Две руки, две ноги… и голова!

– Заходь! – шагает он в сторону. – Туда иди…

Давно бы так!

Протискиваюсь мимо него в калитку, сворачиваю в нужную сторон…

Бзынь!

И искры из глаз… согрелся, блин!

Глава 3

– Какого хрена… – пробую приподняться. Получается плохо, руки подворачиваются, и я снова падаю мордой вниз во что-то колючее.

Темно, как… словом, не видно ни хрена.

– Are you awake?[4]

Это ещё что…

– Well… sort of…[5] – совершенно на автомате отвечаю я.

Кому, блин, я отвечаю? Кто тут такой языкастый?!

– How are you feeling?[6]

– Да, хрен его тут вообще поймёт… А вы-то сам кто? – уже по-русски спрашиваю я неведомого говоруна.

И он – совершенно неожиданно – отвечает на том же языке!

– О! Простите, сэр, я как-то не сразу понял, что здесь надо говорить по-русски. Позвольте представиться – лейтенант Пьер Махони!

– Старший лейтенант Петр Демин, – машинально представляюсь и я. Подействовало на меня упоминание воинского звания собеседника…

Из темноты появилось смутная фигура, присела рядом…

– Вас ударили по голове, – сообщил мне собеседник.

Да я уже и сам это понял – рука нащупала основательную такую шишку на затылке.

– И кто же это тут такой разлюбезный?

– Not understood?[7] А-а! Простите… я всё не так хорошо говорю… Это Кондрат!

– Что за Кондрат такой? – пробую сесть – в голове пока шумит, да и воспринимаю я происходящее как сквозь подушку.

Собеседник терпеливо поясняет.

Словом, мне не повезло – в очередной раз!

Упомянутым именем тут кличут главаря местной бандоты. Здесь, в этом стоящем на отшибе, доме, и квартирует оная команда.

Тела в лесу, скорее всего, дело рук именно этой шайки-лейки. Мой сосед по сараю тоже оказался их жертвой – сидит тут уже почти неделю. Его дорожную карету (охренеть!) остановили на дороге и ограбили. Предварительно отогнав в лес, высадили пассажиров и выпотрошили их вещи. Пытавшихся оказать сопротивление возниц – прикончили без всякой жалости. Не повезло и одному из купцов – того грохнули тотчас же. Попросту зарубили топором.

– С нами ехала молодая мисс… С ней вообще поступили очень бесчеловечно – уволокли в карету и изнасиловали. А потом… – собеседник вздыхает. – Потом и её…

К чести Пьера, он, сложа руки, не сидел. Попробовал вмешаться – и закономерно огрёб по башке. И поэтому он не знает, что стало со всеми остальными пассажирами. Наверное, им тоже не повезло… А вот Махони – уцелел! Не убили только потому, что главарь разбойников сообразил – это же иностранец! Можно потребовать денег за его освобождение!

И вот тут меня, что называется – торкнуло!

Как я понял из объяснений соседушки, на дворе какое-то дремучее… если и не средневековье, то не слишком от него далеко отстоящее время. Оставим пока за кадром очевидный бред – и попробуем (за неимением лучшего варианта) принять это на веру.

Пока!

Раз нет покудова иного объяснения происходящему.

И в самом деле – непривычная одежда покойников в лесу, манера общения неведомого закалиточного обитателя… всё это выглядит странно! Опять же – отсутствие электричества, следов от шин на дороге…

Но!

Требование выкупа?

Что-то это не очень напоминает манеры наших доморощенных разбойничков… те, насколько я в курсе дела, всё же попроще были. И такие вот новомодные выкрутасы не устраивали.

Топором по башке – верю сразу!

И ножик под ребро – прекрасно в эту картину вписывается.

Но, выкуп за пленника?

Хм… что-то я подобного не припоминаю! Ладно, был бы он ещё какой-нибудь важной персоной…

– Что? – прерываю его повествование. – Простите, не разобрал ваших слов…

– Я схитрил! Сказал, что посланник Североамериканских Штатов в Санкт-Петербурге – мой родственник. Что он богат и влиятелен.

– А на самом деле?

– Конечно же, нет! Да его там сейчас и не имеется – отъехал по делам. А вот замещает его – действительно, чиновник с фамилией Махони. Но он не посланник… и совсем мне не родственник…

Пьер, несмотря на серьёзное воинское звание, явно относился к числу абсолютно безбашенных персонажей. Да, в армии он служил – в кавалерийском полку. И даже в паре сражений участвовал – вполне серьёзных, если верить его словам. Но война закончилась, а мятущаяся натура лейтенанта требовала действий! Вспомнив, что где-то в России у него оставались дальние родственники (откуда, кстати, и знание языка…), он навострил лыжи в эту сторону.

– У вас ведь постоянно воюют! И опытный офицер вполне может…

Может.

Если доживёт…

А вот тут его ожидал конкретный такой облом!

– Они вас не отпустят живым. Даже, когда получат выкуп. Не обольщайтесь!

– Посланник не станет ничего платить бандитам.

– И что тогда?

– Если бы добраться до моего багажа…

– Что у вас там? Пуд золота?

– Виолончель.

Так, похоже, крыша тут поехала конкретно!

– Собираетесь дать им концерт?

– Нет, – смеётся лейтенант. – Что-нибудь придумаю… главное – открыть футляр! Там есть такие выступы…чтобы инструмент не ударялся о стенки в пути. Это мираж! Обман! Под бархатом два револьвера – мои армейские!

– Ничего себе! Держали бы при себе – и не попали бы сюда!

– Мне сказали, что в России строгие законы о ношении такого оружия…

Разве?

Мне вот, как-то совсем иное приходилось читать…

Но – толку-то нам с того? Где футляр – и где мы?

– Боюсь, вашу виолончель уже…

– Нет! Я сказал – я курьер, везу инструмент для того, чтобы его подарили кому-то важному! Он дорогой! Много стоит!

Всё же он крайне непривычно говорит по-русски. Как-то иначе строит слова, фразы у него рваные… сразу чувствуешь иностранца, который просто когда-то учил русский язык.

Однако ж, потихоньку светает… жрать охота!

Увы, на мой вопрос по этому поводу последовал весьма неутешительный ответ.

– Если хотите пить – в углу есть бочка. Вода в ней пока не замерзает, пить можно. А вот кормить тут не принято. Во всяком случае, я здесь сижу уже два дня, и никто ничего не приносил.

Правда, как выяснилось, в туалет всё же выпускают.

Ну… как в туалет… попросту выводят за амбар – и делай своё дело. Отдельного помещения для этого не предусматривается. Во всяком случае, Махони туда не водили, что по-первости, его очень смущало – не привык…

Хреново.

Мои перспективы в таком случае и вовсе мизерны. Ладно, его хоть за возможный выкуп держат, а я кто таков? Одежка – явно с чужого плеча и весьма невзрачная, Денег нет – от слова вообще. И взять их негде – даже теоретически. Никакие мои знания и возможные услуги (это разбойникам-то?) тут и нахрен никому не впёрлись.

Вывод?

Да, кончат меня вскорости…

Надо срочно делать ноги!

Молодецким ударом вынести дверь, и длинной очередью с плеча положить всех…

Ага.

Во-первых – дверь.

Никаким-таким ударом – пусть и трижды молодецким, её не вынесешь. Сработано на совесть, доски, чуть не в полпальца толщиной и гвозди соответствующие.

Во-вторых – очередь из чего давать будем? Не то что, автомата – оглобли завалящей поблизости не имеется.

И есть у меня серьёзные основания думать, что в данном виде «спорта» (махание оглоблей) мне тут любой местный житель даст сто очков форы. Аналогично – и со всякими там дубинами и вовсе уж экзотическим оружием под названием «ослоп». Что это такое, я представлял весьма смутно, но никаких перспектив в этом случае у меня наверняка тоже не имелось.

Был бы хоть нож… но нет и его.

Читая всякие приключенческие книги и просматривая боевики, я не раз удивлялся тому, что попавшие в похожее положение герои молча дожидались удобного момента – оставаясь при этом спокойными и полными сил. Ну да… небось, их там втихомолку подкармливали, да и холода такого не имелось на дворе.

В сарае – теплее, но не настолько, чтобы жить с комфортом. Зубы, во всяком случае, постукивают. Пока спасает всяческое тряпьё, что внутри валяется, но надолго ли его хватит?

Ладно, будем искать возможность отсель слинять. Желательно – до того, как местные обитатели решат проверить моё состояние.

Подкоп…

Заманчиво – но отпадает сразу. Земля мерзлая, её и лопатой-то не враз прокопаешь. Да и уйдёт на это много времени. А где гарантия, что я вылезу не прямо перед изумлённым взором какого-нибудь лесного обитателя? Тут-то меня обрадовано и поприветствуют… дубиной по глупой башке.

Чердак.

Теплее!

Крыша тут явно не железом покрыта! В щелях между досками пробивается тусклый свет.

Но как проломать доски потолка? До них ещё и достать как-то надобно!

Впрочем, эта проблема решилась относительно просто – я забрался на ту самую бочку с водой.

Доски оказались приколочены весьма хреново (что немало меня удивило!), и уже через пару минут я ползал по неудобному чердаку. Он тут был завален всевозможным барахлом, какими-то рассохшимися бочками… всяким там поломанным хозинвентарём непонятного назначения и прочей рухлядью.

Покрыта крыша была соломой, так что вылезти наружу проблемой не являлось – от слова совсем. В конце концов – там ещё и дверца в стене имелась. Надо полагать, именно через неё и забрасывали сюда всевозможный мусор. А там, вполне возможно, что и лесенка какая-нибудь отыщется…

– Пьер! – свешиваю я голову вниз. – Есть шанс вылезти наружу!

– Вы предлагаете убежать?

– У вас есть иные предложения?

– А кто отвезёт нас в город?

Блин, ты б ещё такси до двери попросил!

Только рот приоткрыл, чтобы всё ему высказать, как во дворе вдруг поднялась какая-то суматоха. Забегали лесные сидельцы, кто-то проорал требовательно со стороны дома… откладывается побег…

Пробираюсь к тому краю крыши, что в сторону ворот обращён. Попробую посмотреть…

А выбитую потолочную доску предусмотрительно присобачиваю на место.

– Пьер!

– Да?

– Если сюда войдут, то вы не знаете где я, понятно?

– Но… что же я им скажу?

– Так и скажите – мол, проснулся, а тут никого нет. Вот и всё!

– Хорошо… – недоумевает мой собеседник.

В какой-то книге я в своё время прочитал, что очевидные для современного человека решения, в давние времена и вовсе никому могли в голову не прийти. Иначе тогда на мир народ глядел…

Вот, взять этот самый сарай, например.

Ведь, явно же не мы первые, кого в него запирают? Судя по тому тряпью, что внизу навалено – это именно так и обстоит.

И что же, никто до меня не додумался влезть на бочку и доску в потолке вышибить? А ведь очень похоже, что и нет…

Блин, я что же, реально в неведомые времена куда-то ухнул?

А внизу, во дворе, суматоха понемногу улеглась. Подобрав с пола какую-то деревяшку, проковыриваю в слежавшемся сене небольшую дырку.

Смотрим…

Видимость, что и говорить, хреновая… но можно разобрать, что во дворе резко стало меньше народа – кряжистый мужик, одетый по местным меркам достаточно неплохо, властными жестами загнал в дом всех, кто только что создавал тут суматоху. И прогуливается вместе с каким-то типом. Неплохо, кстати, одетым – шуба и меховая шапка – такое и в наше-то время не на каждом франте встретишь!

О чём-то они там говорят…

А, если?!

Нет, точно меня в своё время авантюристом не зря называли!

Прихожу в себя уже внизу – прижавшимся к стене дома. А в руке, между прочим, топор! Я его внизу, у поленицы дров подобрал.

А что такого – чай, не обрез какой! Лежит себе и лежит… Нормальное, между прочим, хозяйственно-бытовое изделие, его и при наших-то строгих оружейных законах можно невозбранно с собою носить! Простой домашний предмет обихода! А ежели, кто усомниться в миролюбии обладателя сего – то этим самым предметом его и вразумить можно…

Скрип шагов по снегу, ныряю за поленицу.

– Жаден ты, Кондрат! Пошто кареты проезжие грабишь?

– Дык… Как сие можно, Пал Савич! Ни сном, ни духом я тута!

– Не лги мне! Грех на душу берёшь! Сыскари про то ведают ужо! Команда воинская вызвана, вскорости станут тут все хутора, да замки проверять! Вот вас-то и изловят! Али мало тебе денег моих, что ты сызнова на большую дорогу вышел?!

– Пал Савич! Да, я…

– Нишкни! Слухай сюда…

Шаги стихли, видать парочка остановилась.

– Всё одно отсель вам уходить надобно. Последнее дело сделаешь – и снимайся! По тракту ниже спустись – верст на сотню. Обоснуйся там – только, чтоб, тихо сидел! В город мне доверенного пришлёшь – в трактир Черепанова, что на Мойке.

– Знаю такой…

– Пусть спросит там Феклистова – он приказчиком у купца Ерофеева подвизается. Он ему всё и обскажет, что от вас требуется. И деньги передаст. На прокорм и вообще…

– Исполню сие!

– Последнее дело на сей момент сделай. В Зайцево, на постоялый двор, караван торговый с Нижнего прибудет. Сегодня-завтра его там ждут. Караван сей надобно в лесу перенять, караванщиков… сам понимаешь… Товар не брать! Подале отнести – да, в реку! Чтоб ни единой крупинки никто из твоих ухорезов не взял! А то – знаю я вас! – с металлом в голосе произнёс франт.

– Сделаю!

– Дале – отсель уходи. Прямо с тракта, как с караваном порешаешь – и сваливай! Сюда не возвращайся ужо. В ком из своих людишек не уверен – сам знаешь, что сотворить с ними надобно. Ничё, новых наберёшь! Такого добра… как говна за баней!

Кондрат ничего не ответил, только засопел.

– Деньги – вот!

Что-то звякнуло.

– Всё понял?!

– Как есть, Пал Савич! Всё, как есть, понял!

– Тогда – прощевай! Опосля уж свидимся…

Бандит рассыпался в уверениях, провожая своего покровителя, а я заспешил назад к сараю.

Они будут уходить и бросать это место. А раз так, то и никакого выкупа ждать уже не станут. Пьеру – каюк! Про себя и вовсе молчу… Но – меня ещё поймать как-то надобно, а вот ему как сбечь?

– Пьер!

– Да! Где вы?! – американец в нетерпении чуть не подпрыгивал.

– Разбойники будут отсюда уходить! Скоро – уже к вечеру. Вас, скорее всего, попробуют убить.

– А вас?

– Не обо мне речь! Меня – ещё поймать как-то нужно! Станут меня искать, скажите – мол, кто-то пришёл и его увёл! Пока они меня не найдут, вас, скорее всего, не тронут – им обоих убить надобно. И желательно – сразу! Чтоб никаких свидетелей не оставлять! Поняли?!

Утешение слабое, но как я могу ещё ему помочь? Пока он там моим путём вылезать станет – там-то его и накроют! Уже слышны во дворе голоса приближающихся людей – не успеть!

Прячась за постройками и разбросанными по двору телегами, пробираюсь к конюшне.

Если разбойники всё же просекут, что один из пленников как-то сбежал, то первое, что им придёт в голову – искать его на дороге к городу. Дураков ныкаться прямо в их логове… ну, таких ещё поискать надобно!

Надеюсь, тут наши мысли совпадают…

А вот в конюшне было существенно теплее!

Оно и понятно – почти десяток лошадей! Надышали тут… В углу и на чердаке понабросано сена – лезу наверх. Насколько я помню, сено обычно вилами перекидывают – оттого у меня и нет желания залезать в нижнюю копну. Да и наверху пробираюсь поглубже к стене. Чтобы снизу не достали.

Устроился, сена сверху натащил – порядок! Топор, разумеется, рядышком кладу – не помешает!

Лежал в одиночестве я недолго.

Сначала внизу бухнула створка ворот – кто-то забежал в конюшню, потыкал вилами сено – и выбежал назад.

Ага, меня ищут…

Внутрь заглядывали ещё пару раз, пока властный голос (Кондрат!) не велел им идти собирать вещи и готовиться в выходу. Толпа потопала в указанном направлении, а главарь остался пока внизу.

Дождавшись, пока все выбежали наружу, Кондрат обратился к кому-то, кто, по-видимому, зашёл с ним вместе.

– Рыжего – кончай. Сумлеваюсь я в нём…

– Уходить будем?

– Сюда не вернёмся уже. Поэтому и деда с бабкой – тоже того…

– Я б ещё и Ваську Пегого приголубил. Дерзок он… да и глядит так… непочтительно.

– Как знаешь! Твой человек.

– Сделаем. Этого… мериканца, что ли, с ним что делать?

– Туда же его. Оставлю тебе Ваську и Рыжего – мол, чтоб, помогли. Как поедем, грузите добро на телеги. Опосля того, кончай их тут всех, да езжай. Место знаешь. Тама и увидимся! – подвёл черту главарь.

– Дык, сюда я их заведу по-одному – и хорош. Опосля того сено подпалим – дымком и уйдут они все…

– Замётано!

Скрипнула дверь – кто-то ввалился с улицы.

– Ну? – это Кондрат.

– А нет его! Как сквозь землю провалился! Везде искали – нету! – вошедший частил, словно опасаясь не успеть высказаться.

– И куда ж его черти уволокли? – недовольно буркнул атаман.

– Не иначе, в город побёг! Куды ж ещё деться-то ему? Здеся поблизости никого и не имеется, жилья нет, никто приюта не даст!

– Он ополоумел, что ли? Верст пять только до тракта – и всё лесом!

– Митяй одежонку евонную спознал! Мол, баит, на одном из упокойников таковая имелась. Да сапоги… Ему самому они малы оказались, вот он их и кинул тама, ну, где тела с телеги свалили.

Ах, вот что это был за «мотоцикл» с узкой колеёй! Лопух я злокачественный – не обратил внимания на следы копыт!

– Что ж, выходит, не добили его тогда?

– Ну! А он, поди, очухался, да обеспамятел… Вот и попёрся – куды глаза глядят.

– Обеспамятел! – фыркнул атаман. – А из сарая он как утёк? А?!

Вошедший потоптался на месте – было слышно, как что-то похрустывает у него под ногами.

– Эта… мериканец баит, что увёл его кто-то… Он сам того не видел, спал ишшо.

– Вот те и ответ! – это, судя по голосу, давешний собеседник Кондрата. – Поди, не один, токмо, Митяй одежонку-то ту признал! И убоялся, что ответ держать придётся – за то, что не проверил всего сам. Вот и вывел его за изгородь – да, там и тюкнул чем-нибудь… В лесу смотреть надобно – тама тело его лежит!

– Дел мне более не имеется – по лесу шастать! – отрезал атаман. – Пущай лежит – небось, волки-то вскорости и приберут. Собираться всем – скоро! Ну!

Бухнули ворота – и затихло.

Впрочем – ненадолго.

Минут через двадцать снизу затопали, начали выводить и запрягать лошадей.

А вообще банда нехилая получается. Сколько там человек на телегу залазит?

Трое?

Четверо?

Надобно учесть, что часть телег они награбленным барахлом грузить будут. Один хрен – человек двадцать их тут точно набирается. И уж точно не с зубочистками!

Нет, не станем пока выскакивать из своего убежища с торжествующими воплями. А то, местным волкам точно будет чего пожрать – и очень скоро!

Час…

Полтора… ну, примерно, часов-то у меня нет!

Шума на улице стало меньше.

Похоже, что часть шайки, наконец-то, собралась, да и двинула по своим воровским делам.

Опять же – это не повод, чтобы вылезать – здесь ещё сколько-то разбойников осталось.

Вот, когда они сюда своих сотоварищей заведут, чтоб их тут кончить – тогда и посмотрим. Сгореть вместе сконюшней – перспектива малоприятная.

Кстати, если кто-то вдруг может подумать, что я решил этому воспрепятствовать – того ждёт нехилый такой облом! И не надо вспоминать всякие там боевики – спасённый от смерти разбойник, с гораздо большей вероятностью тюкнет по башке пресловутым ослопом своего нежданного спасителя, нежели кого-то из сотоварищей. Вот, не верю я во всякие там внезапные озарения и прозрения – не та это публика!

Скрипнули ворота, шаги…

– А почто сюда-то? – дребезжащий, явно старческий, голос.

– Батька велел вам ухоронку указать. Чтобы, значиться, до его возвращения углядывали бы вы за ней.

– За то, пущай, не беспокоится – присмотрим! Чай, не впервой! – откликнулся старик.

Ты смотри, а голосок-то старческий враз помолодел! Что рубль животворящий сотворить-то может! Видать, хозяин дома и сам из таких же ухарей будет. За старостью да немочью сам злодействовать более неспособен – а задор прежний остался ещё.

– Да-да, милок, не волнуйся, приглядим! Всё в порядке будет!

Ага, так и старуха ему подстать…

Хрип… кто-то быстро застучал чем-то по стене… перестал.

– Готово.

– У меня тоже – хлипким дед-то оказался. А хорохорился-то как! – откликнулся второй голос.

– Не скажи – он кистенём-то в своё время ох, как помахал! Не из последних головорезов был! С чего, думаешь, они всё это отстроили-то? Вот… Ладно, сеном тела притруси – и айда! Ещё много чего уложить надобно. Да! И этого, мериканца, сюды тащи – пора уже и его…

– Добро. Да и лошадей выводить пора, надо уже запрягать!

– Скажу…

И впрямь, буквально через минуту внизу затопали, заскрипели отворяемые ворота, и пахнуло холодом – лошадей стали выводить на улицу. Чуть позже бухнули, закрываясь ворота, и всё стихло.

Так… Сейчас они приведут Пьера – и я лишусь одного потенциального союзника. Что-что, а вот этого я никак допустить не могу!

Высовываю голову из-под сена, ещё раз прислушиваюсь…

Тихо.

Нет, на улице какая-то движуха происходит – слышны голоса, скрип телег и ржание лошадей. Сейчас они подготовят телеги и станут грузить награбленное добро. Не все, кто-то должен сюда и лейтенанта привести.

Оглянувшись по сторонам, подбираю с пола увесистое полено и прячусь за кучей сена в углу. Ворота я со своей позиции вижу, так что появления гостей, надеюсь, не зевну. Ну а там…

Опять же – смотря, сколько их будет. Не думаю, что больше двух-трех. Но справиться с ними надо быстро!

Главное – чтобы никто на помощь позвать не успел, вот тогда точно кранты!

Минута… вторая…

Что-то не спешат бравые разбойнички исполнять полученное указание.

Чу!

Заскрипел под ногами снег, створка ворот приоткрылась, и внутри появился американец. Руки у него связаны, да и весь выглядит каким-то помятым.

– Туда топай! – толкнул его в спину мужик с черной бородой, что вошёл за ним следом. – В угол! Там теперича сидеть будешь…

Пьер понуро топает в указанном направлении.

Лопух! Ты что, баран, не понял, что тебя сейчас убивать станут?!

А бородач тем временем вытаскивает из-за пояса топор – он у него за спиной примастырен был. Пробует острие ногтем, ухмыляется и делает пару шагов следом за пленником.

И оказывается ко мне вполоборота.

Не самая удобная позиция… но он уже руку напряг – сейчас ударит!

А хрен там!

Полено с размаху долбит его по шее – эх, не попал я в голову! Но цели отчасти достиг – бородач пошатнулся и выронил топор. Но это ненадолго, скоро он придёт в себя…

Не придёт – с проломленной башкой эта задача невыполнима.

– Вы?! – удивлённо садится на землю лейтенант.

– Нет, тень отца Гамлета!

– Кто? – удивляется он.

– Неважно… – вытащив из-за голенища разбойника нож, я перерезаю верёвки на руках Пьера. – Вас привели убивать! В том углу уже лежат два трупа – можете посмотреть!

– Верю, – наклоняет он голову. – Что мы будем делать?

– Сюда скоро приведут убивать ещё двоих. Разбойники устраняют тех, в ком не до конца уверены. Они хотят бросить это место и не желают, чтобы полиция села им на хвост.

– Они будут убивать своих товарищей?

– Вы удивлены?

– Ну, – пожимает плечами американец, – у наших бандитов это как-то… не очень часто встречается…

– Но бывает же?

– Бывает. А что потом?

– Потом они подожгут конюшню, чтобы всё сгорело. Будут ли они запирать ворота или нет, не знаю, но исключить этого не могу. Так что…

– Надо отсюда выбираться!

– Ничего не имею против. Возьмите топор – он вам явно не помешает.

– А что у нас есть из оружия?

– Нож ещё есть. Больше ничего не имеется.

– Они бросили у крыльца мой футляр с виолончелью. Там два револьвера. Если мы сможем до них добраться…

– Пройдя по двору, кишащему бандитами? Идея интересная, но невыполнимая, к сожалению…

– Других нет… – разводит руками мой собеседник.

– Тогда, лучше где-нибудь спрячемся. Только сначала укроем труп этого деятеля – чтобы никто раньше времени не хватился его отсутствия. Закидаем сеном – сомневаюсь, что они станут его долго искать.

Упрятав под копной мертвого злодея (Пьер позаимствовал его тулуп и шапку), залезаем наверх и, раздвинув сено на крыше, аккуратно спрыгиваем в сугроб с той стороны. Ну, как аккуратно… как уж вышло… хоть не особо нашумели – и то хорошо.

Осмотревшись, киваю товарищу на какой-то сарай чуть в стороне – он вообще стоит чуть ли не вплотную к забору. И есть шанс через него, в случае чего перескочить. Осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, перебегаем туда.

Фух!

Вроде бы не увидел никто…

Кивнув лейтенанту на дальний угол – пусть дежурит там, ложусь на снег и осторожно высовываю голову из-за угла. Посмотрим…

У нашего сарая есть ещё одно преимущество – отсюда виден вход в конюшню и часть двора. Пробую сосчитать разбойников.

Хм… как я и предполагал – порядка десяти человек. Один уже в минусе, но пока никто об этом не знает. И всё равно – их больше. Так что всякие там бравые вылазки отменяются.

Спустя некоторое время в конюшню протопали два человека. А вышел – только один… Значит, погрузка уже подошла к концу – и лишние руки более не нужны. Оборачиваюсь к Пьеру… и вижу только цепочку следов!

Куда его черти понесли?!

И ведь не окликнуть – сразу же сюда прибежит толпа любопытных – и ничего хорошего из этого точно не последует!

А в конюшню топает очередная парочка – во главе с тем, кто только что оттуда вышел. И у него на плече висит ружьё… Значит, точно – скоро отъезд, раз он уже так вооружился. Грузить что-либо с оружием за спиной не очень-то и удобно.

Глава 4

Так, сейчас он там этого гаврика оприходует…

И?

После этого вся толпень должна будет выбираться со двора и сваливать неведомо куда.

Супер!

И всё бы хорошо… но куда делся Пьер?

Что он там за виолончель говорил?! Ведь хватит же ума у дурака!

Ох, чует моё сердце…

Злодей с ружьём, однако, на улицу возвращаться пока не спешил. Почему?

Блин, он же должен конюшню поджечь!

А, если…

Вот, меня всегда укоряли за то, что ноги-руки мои порою работали поперёд головы. И в торец, бывалоча, я за это получал…

Окончательно осознаю что я желаю, только у двери в конюшню.

Блин, поздно уже назад бежать – злодей может выйти на улицу вот прямо сейчас! И что он сделает, увидев убегающего?

Правильно – пальнёт мне в спину. Попадёт или нет, легче мне с того не станет, вся толпень тотчас же прибежит на выстрел.

И вилы… Не застрелят, так зарежут.

Тяну дверь на себя – и встречаюсь взглядом со злодеем. Тот сидит на корточках и обшаривает труп очередного «диссидента». Неважно с чем он там конкретно был не согласен, но методы убеждения тут радикальные. И очень эффективные.

Бандит ещё не успел ничего толком понять, как из моей руки вырвался топор.

Как там в анекдоте?

«Семён, лови топор!

Чего молчишь?

Споймал, что ли?»

Метатель топоров из меня неважный.

Но данному агрегату фиолетово – каким именно боком он попадает в цель. Главное – попасть!

Клиенту во всех случаях будет невесело.

Не стал исключением и этот.

Злодеюку отбрасывает назад, он что-то пробует прохрипеть – неудачно. Топор попал в него обухом – и это тотчас же возымело результат. Говорить ему теперь несколько затруднительно…

Но у меня же ещё и нож есть!

А теперь ещё и ружьё!

Обшарив карманы бывшего хозяина, нахожу там пяток патронов.

Мама дорогая, это что за раритет такой? Калибр – чуть не в палец! Пули свинцовые, мягкие – если попадёт, то дыра будет ого-го какая!

Внимательно осматриваю ружьё…

Так это же пресловутая «берданка» – или, точнее – винтовка Бердана номер два.

Однозарядная. Но затвор у неё уже привычный – как у трехлинейки. Во всяком случае, очень похоже.

Так, один патрон уже заряжен, пять в запасе…

В темпе подпираю ворота каким-то бревном. Для страховки, подтаскиваю к ним и обоих покойников, хоть не сразу откроют.

Прислоняюсь в воротам.

В них присутствуют очень даже неслабые щели – во всяком разе, винтовку просунуть можно. Так есть же ещё и чердак, где я ныкался!

Оттуда вид уже получше, вижу двор и копошащихся у телег разбойников. Хм, а почему, кстати, телеги, а не сани? Впрочем, черт их там знает, когда они здесь обосновались, может, тогда ещё тепло было…

Пьера не видно, а вот футляр от виолончели я рассмотрел.

А может, он попросту в лес рванул? И зря я всё это тут затеял? Ну, удрать прежним путём я вполне ещё могу…

Стоп.

Уже не могу – вот он!

Надо отдать должное бывшему вояке – прятаться он умел неплохо. И цель его была вполне очевидна – он пробирался прямо к крыльцу. Точнее – к своей виолончели, будь она неладна! Отомстить захотел лейтенант? Впрочем, понять-то его можно… а вот посочувствовать- нет! Ведь явно же сей предмет забирать никто не планирует! Ну, дождись, когда они за ворота выедут, да и вытаскивай свои револьверы. Догоняй – и пали! Ан – фигу! Охота ему вот прямо сейчас с ними поквитаться!

Мог бы хоть предупредить, глядишь, и лучше бы сработали…

Фиг.

Не сработали бы. Лезть в такую авантюру – дураков нет.

«Да? – ехидно вопрошает внутренний голос. – А сейчас, позволь спросить, ты чем занят?»

Чем-чем…

Да, ничем!

Выстрел бабахнул как-то совсем по-злодейски.

Одного из разбойников швырнуло мордой об телегу. Готов!

Перезарядка!

Оставшиеся злодеюки завертели головами, потихоньку врубаясь в происходящее.

Бабах!

И ещё один в минусе…

А вот тут они задвигались очень даже шустро!

Вразнобой протрещало несколько выстрелов, и когда рассеялся дым, я уже никого не увидел – бандиты попрятались. В меня, по правде сказать, никто не попал, но и я теперь никаких целей не видел.

Пат.

Ничья.

Выбежать со двора, не рискуя быть при этом подстреленным – никто уже не сможет. Выехать на телеге – тем более. Где сидит стрелок неизвестно, можно только предполагать. Неведомо куда делось и трое разбойников – оставшиеся могут во всех красках вообразить их судьбу. Да двое только что подстреленных валяются около телег…

Если исходить из худшего, то у них уже минус пятеро – а это нехило!

Перезарядка – четыре выстрела в запасе.

А ничего, однако, нефигово работает раритет!

Тишина…

Никакого движения со стороны противника. С другой стороны, их вполне можно понять. Неведомый противник разом ухайдокал пятерых! Тут три раза подумаешь – что делать-то? И ведь, скорее всего, это не полиция, те наверняка стали бы требовать сложить оружие и так далее (ну, это я так думаю… хрен его знает, как себя полиция т у т ведёт?), а эти – молчат!

Ан, нет… пошла движуха…

Вижу, как припадая к земле, пробирается в сторону телег какой-то деятель. С моей стороны он просматривается вполне себе отчётливо, и я могу его завалить первым же выстрелом. Он совсем, что ли, фиолетовый лопух, раз так бездарно под пулю подставляется? Да и то сказать… их временный командир, надо полагать, самый тут опытный, валяется бездыханным внизу, кому ещё здесь думать-то?

Нет, не лопух!

Чуть подотстав, почти параллельно первому ползуну, выдвинулся второй. И этот уже прикрывается с моей стороны, меньше обращая внимания на жилой дом и сваленные у его крыльца пожитки.

Вот, значит, как?

Не заметив откуда по ним стреляли, бандюки желают знать месторасположение противника. И таким вот образом, выслав под вероятную пулю двух недоумков, разбойники хотят определить место, где засел стрелок?

И что теперь делать мне?

Завалить-то я обоих могу… и останусь всего с двумя патронами!

Но!

Я могу оттянуть внимание на себя и тем самым облегчить работу американцу.

А если он решил прихватить своё оружие и что там у него ещё есть ценного и попросту сделать ноги?

Ага, в незнакомом-то лесу? Далеко ли он тут уйдёт?

Правда, и я этого леса не знаю…

Ладно, рискнём! Не до темноты же тут сидеть?

Бах!

И первый разбойник суется носом в снег – точно бьёт трофейная пушка!

А второй, вскочив на ноги, пулей несётся… к воротам.

Хм, я-то, грешным делом, полагал, что он назад, к своим, побежит…

Пуля догнала его уже за воротами, на дороге. Там он и остался лежать.

А по чердаку влупили разом с нескольких стволов. То-то я не заметил огнестрельного оружия у ползунов… на вылазку послали менее ценных членов разбойничьего сообщества, таковым вооружением не обладающих.

Правда, толку с этой стрельбы было немного. Сразу же после выстрела, я кубарем скатился вниз и укрылся за какой-то рухлядью чуть сбоку от входных ворот. Будем надеяться, что пули эту импровизированную баррикаду не пробьют.

И только здесь, переведя дух, я перезарядил винтовку.

Сверху на меня всё ещё сыплется всевозможный мусор – бандиты ведут огонь по чердаку.

Так, ещё двое в минусе. Сколько же их там ещё осталось-то?

Лупят примерно из четырёх-пяти стволов…

И всё равно, для меня одного и этого – выше крыши.

Остаётся сидеть и ждать, пока они не начнут штурмовать уже ворота. Тут я свободно могу ещё кого-нибудь успокоить.

А вот дальше… дальше думать неохота.

Кр-р-р… горохом рассыпались выстрелы.

Точно не ружья разбойников – те мощнее бьют!

Вскакиваю на ноги и оттаскиваю в сторону тела мертвых бандюков.

И кубарем выкатываюсь на улицу – авось, собью таким макаром прицел противнику.

Некому сбивать, не смотрит никто в мою сторону. И уж тем более – не стреляет.

Внимание всех обращено в сторону дома – там ужом вертится между рухлядью и телегами Пьер. При этом он палит аж с двух рук – истинно, как в ковбойском боевике! И неплохо, надо сказать палит… на снегу уже валяются двое новых, совершенно очевидно, что бездыханных, тела.

А прочие, сгрудившись между двумя непонятного назначения строениями (на ум приходи странное слово «овин»…), суматошно стреляют ему в ответ. У американца преимущество – многозарядное оружие, а разбойники, после каждого выстрела должны перезаряжать свои ружья.

Вскидываю винтовку – и на одного злодея становится меньше. Ещё одного валит лейтенант.

Оставшаяся парочка заметалась, один бросился было к забору… не добежал – Пьер сбил его на полпути.

Последний из них припадает не колено, вскидывает винтовку.

Нажимаю на спуск – осечка!

Всё, патронов больше нет… Но есть уже проверенный в деле топор!

Отчего-то не стреляет и лейтенант, вьюном уходя в сторону, под прикрытие стены. И у него патроны кончились, что ли?

Бах!

Мой топор вырывается из руки – бежать до бандита ещё далеко. А вот для броска – самое то расстояние. На этот раз я попал гораздо удачнее, нож не потребовался. Обухом по лбу – ничуть не легче, чем остриём…

Подбегаю к нему – и первым делом обшариваю карманы. Не из желания помародёрить – у него точно такая же берданка, как и у меня. Значит, есть шанс, что и патроны имеются! А то с пустой винтовкой воевать как-то неудобно… хрен его знает, сколько тут ещё живых разбойников осталось.

Ага, есть! Три штуки – но и то хлеб!

Потом у других пошарить надо будет…

На ходу перезаряжая берданку, топаю к дому. Ну, я сейчас Пьеру и выскажу!

М-да… высказал один такой…

Предсмертный выстрел разбойника оказался до обидного точным – американцу прилетело основательно. Не жилец… это даже я, с моими скудными познаниями в медицине, могу сказать сразу. Видать, он из-за угла не вовремя высунулся – вот, в правый бок и прилетело. Перевязать-то я его попробую, да толку с того? Врача надобно! Точнее – хирурга, а где ж я его тут найду?

– Всё плохо? – кашляя кровью, спрашивает меня лейтенант.

– Серьёзно, не скрою. Но шанс есть – и он высок!

– Бросьте… – кривит он в усмешке губы. – Я же воевал, видел всякие раны… не повезло, жаль…

– А вот раньше времени, – перевязывая ему грудь найденной на телеге чистой (ну… на первый взгляд…) тканью, сварливо отвечаю я, – отходную молитву читать не надобно!

– What is waste?[8]

– No need to bury anyone ahead of time![9]– в сердцах отвечаю я немного резко.

Мол, нефиг спешить туда, откуда ещё никто не вернулся!

Поздно… не слышит меня Пьер… хреновый из меня медик.

Он так и умер у меня на руках. В сознание больше не приходил.

Вот же чёрт… И что теперь делать?

Только сейчас я начинаю осознавать всё грандиозность той фантастической задницы, в которую мне посчастливилось угодить.

Неведомо где я нахожусь.

Без каких-либо документов вообще.

В окружении кучи мертвяков, с чьей-то кровью на руках, да ещё и с оружием!

Докажи ещё, что все эти покойнички являются разбойниками – на лбу тут ни у кого это не написано! А есть – вполне себе мирные селяне, которых с неизвестного бодуна перестрелял какой-то бродяга! Любая полиция с радостью спихнёт на такого вот типа целую гору трупов! И облегчённо перекрестится на радостях – висяк[10] с плеч долой!

Ладно… будем думать…

Поскольку предполагаемое появление полиции пока откладывается (ну не по щучьему же велению они тут вдруг возникнут?), а вот возвращение недавно отъехавший разбойников вполне вероятно, надо, прежде всего, подготовиться к этому.

Один револьвер у покойного лейтенанта оказался уже перезаряженным – силён был мужик в этом плане, нечего сказать!

Снимаю с покойного пояс с кобурами и патронами, одеваю… Непривычно – но сойдёт! Перезаряжаю второй…

В поясе ещё осталось чуть поболее десятка патронов – на первое время хватит!

Ну, понеслась!

Переворачиваю первый разбойничий труп – что тут у нас с боеприпасами? А заодно, потом их всех надобно в конюшню и уволочь – идея с огненным погребением показалась мне вполне действенной. Ибо выкопать в мерзлой земле братскую могилу таких размеров… нафиг-нафиг!

Памятуя извечный полицейский принцип – «нету тела – нету дела», лелею в душе надежду, что явившиеся сюда когда-нибудь люди (ведь кто-то же сюда иногда наверное заезжает?), тоже не станут поднимать хай по поводу сгоревшего чужого строения. А бесхитростно прихватизируют всё, что только смогут отыскать тут для себя полезного. И на этом всё – никому и ничего сообщать не станут. Это для меня тут особых ценностей пока не имеется, а для сельского жителя, надо думать, тут много чего нужного отыщется!

Приходилось мне в своё время иметь дело с потомками таких вот лесных обитателей… и в наше-то время они не шибко законопослушными стали, что уж тут за прежние-то года говорить?

Через пару часов присаживаюсь, можно перевести дух.

Итог – три десятка патронов к берданке. Два ружья – обычные охотничьи переломки, на оружие военного образца они явно не катят. И десяток патронов к ним. Две шомполки – эти нафиг. Не мастер я с такой древностью управляться.

Ножи, топоры – выбор богатый.

Деньги…

Вот тут я в затылке почесал.

Банковские билеты явно старого образца – покойный Пьер не соврал… Всего сорок пять рублей и груда мелочи.

Документы на имя лейтенанта армии САСШ Пьера Махони – их у него никто не удосужился отобрать. Никаких фотографий в паспорте, разумеется, нет – не те времена! Сейчас паспорт – это приличная такая «портянка», ничем современных документов не напоминающая. Рекомендательные письма… с этим потом разберусь.

Так, теперь надобно на телегах посмотреть – там какая-нибудь одежда точно есть – не в этом же окровавленном тряпье мне далее шастать?

Ещё через час устало сажусь на телегу. Нет, всё это я точно перерыть не смогу… Одёжку нашёл – и хорошо. Теперь надобно себя в божеский вид привести.

Вопрос – как отсель выбираться?

На телеге, вроде бы всё ясно… но! Не мастер я с таким транспортом управляться. Чёрт там её знает, что и где у неё вовремя подтягивать и смазывать надобно… а ведь что-то же точно нужно делать, я про это читал!

Лошадь – проще, с ней я справлюсь. Опыт, пусть и невеликий, но есть.

А какую выбрать?

Тоже вопрос… они ведь разные бывают! Ну, элитных скакунов тут точно не имеется, но всё же…

Кое-как – но и этот вопрос тоже удалось решить. Трофейные ружья и кое-какой хабар упрятываем в импровизированный вьюк и приторачиваем (это-то я умею!) к седлу. Слава богу, в конюшне отыскалось хоть что-то относительно знакомое… а то бы я тут до утра провозился!

Прочих лошадей распрягаю и отпускаю на волю – авось, найдут себе пристанище какое-нибудь. Бесхозной лошадь даже и в наше время долго не погуляет, а уж сейчас-то – и подавно! Будем надеяться, что волки не сожрут…

Всё?

Да, вроде… пора уже и конюшню запаливать…

Вот, еду…

Куда только – неплохо бы знать?

Прикинем, что у нас есть на сегодняшний день?

Как бы трудно в это ни верилось а, похоже, что я (каким-то непонятным образом) ухнул в дореволюционную ещё матушку-Россию. И причём – аж, в тысяча восемьсот какой-то год! Во всяком случае, в паспорте американца стоит дата – пятнадцатого сентября тысяча восемьсот восьмидесятого года. Именно тогда его в Одессе и выдали. Сомневаюсь, что он до Питера ногами топал, а раз так, то сейчас, вероятнее всего, октябрь вышеупомянутого года. Ну, он вполне мог и где-то по дороге подзадержаться… погулять там… так что, и ноябрь тоже вполне возможен. Но уж точно не год он там веселился! Так что примем для себя – сейчас 1880 год!

Ладно, с этим утрясли.

Дальше что?

Ну, поскольку в паспортах этого времени фотографий нет, то черта лысого кто-то докажет, что я – не он. То есть – не бывший американский лейтенант Пьер Махони. Впрочем – почему бывший-то? У них, насколько я помню, до гробовой доски себя можно воинским званием именовать – и это в порядке вещей. А отношение к офицеру в России (пусть и к иноземному) всегда было лучше, чем к какому-то непонятному простолюдину. На ум пришло слово – «разночинец». Ну… хрен их там разберёт, кто это такие… но выдавать себя за такого вот товарища – идея не самая умная. Я же практически ничего о них вообще не знаю – вляпаюсь, как лопух в какую-нибудь неприятность в первый же день! Так что иностранец – самое то! Да и документы есть – это сильно всё облегчает.

Деньги…

Сорок пять рублей, как тогда писали – ассигнациями, и груда мелочи. Тоже рублей на десять всего.

Сколько на это можно прожить?

Сильно сомневаюсь, что долго… И не так уж и важно, сколько сейчас стоит пресловутая корова – рубль или десятку. Сельским хозяйством я точно тут заниматься не планирую. А жрать надо каждый день! Да и жить где-то нужно…

Грабить же я как-то вот не привык…

Одежда.

Ну, тут пока всё в норме. Не гол и не бос, да и не в рванину какую-то одет. Полушубок вполне добротный, сапоги хорошие… На человека приличного (хотя, кто его знает, как должен в это время выглядеть приличный человек?), вроде бы, похож. Опять же – своя лошадь есть! Уже не оборванец по нынешним-то временам! Те, как правило, пешие были.

Оружие.

Вот с чем проблем вообще не имеется! Две берданки, два ружья, два револьвера – и всё это с запасом патронов. Нож ещё есть, даже два. Один складной (устрашающего, между прочим, вида…) я спрятал в карман полушубка. Топор – во вьюке. Вместе с одной берданкой и охотничьими ружьями. Сильно сомневаюсь в том, что тут принято разгуливать с топором за поясом. А жаль…

Всадник на лошади, с берданкой за плечом… кто скажет, что я на охотника не похож? Да и вообще – я иностранец! Имею право на причуды, так сказать…Эх, военного мундира нет! Вообще бы все вопросы отпали.

И как будем жить дальше?

Для начала – куда едем?

Пока, во всяком случае, по следам. Которые, как я понимаю, оставила основная толпень разбойников. Ну, насколько я помню беседу Кондрата, они выдвинулись в какое-то там Зайцево, на постоялый двор.

Что ж, меня вполне это устраивает – постоялый двор, это информация. Там можно и лошадь продать, да и сесть на какую-нибудь карету в сторону Питера. Не помню в окрестностях современного Санкт-Петербурга такого населённого пункта, да и хрен с ним! Надеюсь, всё же не месяц туда ехать…

А отчего, кстати, Махони по железке-то не поехал?

Её же, вроде бы, уже как полста лет назад построили?

Да, фиг его знает… любитель экзотики, должно быть, был… мир его праху! Уж прости, что толком и не похоронил тебя… но обстоятельства уж так сложились! А вот прими он такое решение – и что бы я тогда делал в этом сарае один?

Уже практически совсем стемнело, когда я увидел на горизонте какие-то огни. Ну, не совсем на горизонте… это я из лесу выехал – вот огоньки-то и увидал!

С километр точно будет. Надо поспешить!

Примерно через полчаса моя лошадь уже ступала по заснеженной улице. Окликнув первого же встречного, я спросил у него – что это за деревня?

– А Зайцево это, мил человек, – ответствовал мне старческий голос.

– Ага! А не подскажешь ли, любезный (эк, вовремя я это словечко вспомнил!), где тут постоялый двор?

– Вот, барин (ого!), по улице всё прямо езжайте, опосля налево свернёте – а там уж и увидите!

Так, вроде бы пока не лопухнулся…

Против всех ожиданий, моя «прописка» на постоялом дворе оказалась совсем простой. При въезде во двор я окликнул какого-то мальчишку, которому в итоге и вручил свою лошадь – пусть поставит её в конюшню и сделает всё, что положено (я-то в этом вообще не спец…). Дал ему пару монет, надеюсь, что этого достаточно. И велел потом принести вьюк ко мне в комнату. Надеюсь, что с этим больших проблем не возникнет, мальчишка сказал, что свободные комнаты у них есть.

Постоялый двор…

Ну, в принципе, ничего особенного. При входе меня встретил какой-то разбитной малый, сходу задавший вопрос – чего изволит барин? Хм, я что, так на него похож? Или это просто общепринятое обращение к хорошо одетому гостю?

Что ж… барин изволил отдельную комнату и чего-нибудь поесть.

После чего малый кликнул ещё одного мальчишку (тут, что, это в порядке вещей?), который и проводил меня наверх.

Комната оказалась почти под крышей, однако холодно здесь не было. Не хоромы, конечно, но жить можно… в некоторых командировках и похлеще бывало!

– Там, в конюшне, мои вещи на лошади. Сюда их принеси… – и ещё одна монетка перекочевала в руку провожатого. Я, правда, и тому мальчишке это же самое заказывал… но, ничего – авось, не подерутся.

Еда разнообразием не баловала. Щи вчерашние (блин, а почему не позавчерашние? Это, что за блюдо такое?), щи кислые, каши – аж две на выбор, квас… Ну, хлеб, как я понимаю, уже по умолчанию подразумевался…

Заказал кашу с мясом. Парень в белом переднике молча кивнул и неторопливо удалился. Странно, но вот чаю не предложили…

Несмотря на поздний вечер, народ в общем… м-м-м… зале… присутствовал в количестве. В одном углу гуртовалась кучка мужиков, за обе щёки что-то трескавших. Тут и там сидели уже небольшими компашками – по два-три человека. Одиночек, вроде меня, практически не имелось. Вообще, видимость была так себе, висевшие под потолком керосиновые лампы яркого света не давали. Поэтому, для того, чтобы что-то или кого-то повнимательнее рассмотреть, требовалось изрядно напрячь зрение. Ну, разглядывать мне тут некого… можно и отдохнуть. Поесть, наконец!

А с другой стороны…

Разбойник при мне не зря именно этот постоялый двор упоминал. Точнее, не сам Кондрат, а тот, кто ему приезжал указания давать. И где-то здесь сейчас должны быть те, кого он собирается ограбить.

Кто же это?

На грабеж выехало порядка полутора десятков бандитов. Значит, с учётом внезапности нападения, ограбляемых должно быть чуток поболее – ведь задача ставилась не просто чего-то там украсть, а поубивать всех нафиг. И кто тут подходит под это описание? Ну, разве что, те мужики, что в углу сидят – больше просто некому.

Хорошо, а мне-то какой резон лезть в эти разборки? Я не на службе, а борец за всеобщую справедливость из меня тот ещё…

Допустим, что я сейчас к ним подсяду и поведаю – мол, ограбить вас хотят! И если даже меня с ходу по известному адресу не пошлют, то вопрос напрашивается сам собой – а ты-то, мил друг, откель про всё это ведаешь? И придётся мне рассказать… что?

Свою историю? Прикинуться американцем, который вовремя из разбойничьего плена убёг?

Представим даже, что они мне поверят. Ясное дело, тотчас же сообщат в полицию. И она (вот уж совсем невероятное допущение) оных разбойников как-то сможет переловить. И что же оные разбойнички на допросе поведают?

Да не узнает никто из них во мне Пьера Махони!

Стало быть, я – самозванец неведомого роду и племени. Документы, неправомерно присвоенные, у меня отберут. Деньги и всё прочее, разумеется, тоже. Какой-такой трофей, ты, милейший, о чём вообще? Всё это пойдёт, разумеется, «в доход государства». Которое, надо думать, будет весьма удивлено, если хоть часть этих денег до казны вообще когда-нибудь доберётся… И начнут мне выматывать душу расспросами – как это ты, любезнейший, полтора десятка человек уконтрапупил в одиночку? Это с твоей точки зрения они разбойники – а у властей на этот счёт и своё разумение может быть! Кто тебе вообще на это право дал? Отчего в полицию сразу же не заявил? (Будто я знаю, где эту самую полицию тут искать… особенно, в глухом лесу…)

И…

Словом, ничего, окромя морального удовлетворения от сорванного разбойничьего нападения, я не получу.

А вот реальный срок – тот, очень даже вероятен!

За что?

А найдут…

Был бы человек – статью подберут!

Чтобы неповадно было всяким там… разночинцам без роду и племени… брать на себя функции правоохранительных органов. На Руси, сколько я помню, так всю жизнь было. И тогда – и уж, тем более, сейчас!

Нет, не пойду я к караванщикам. Своя рубашка, она, знаете ли… словом, голым и босым я вторично становиться не хочу категорически! Ни ради чего и ни ради кого! Спасибо за это не скажут. Те же спасённые мною караванщики, скорее всего, даже ничего об этом и не узнают вовсе – вряд ли полиция будет перед ними отчитываться.

Скрутят меня мужички, представят, как раньше писалось «по начальству» – и забудут. Да и то сказать… не факт, что их не поймают те же разбойнички – но уже чуток попозже. Кто-то ведь им наводку на караван дал?

И в следующий раз даст…

Ладно, всё это минусы – и их много.

А плюсы тут вообще есть?

Что-то же везёт караван… что-то нужное! Кому-то, надо думать, очень нужное, а кому-то – совсем даже наоборот.

Во дворе я видел несколько телег… караван? Охраны никакой не заметно было – или это я смотрел невнимательно? Выйти и посмотреть?

Ага, и привлечь к себе совсем ненужное мне сейчас внимание!

Нет, сидим на месте, едим. Квас, опять же, пьём…

Непривычный он тут, кстати, вкус какой-то не тот.

Ладно, хрен с ним, с квасом – думай!

Оказать услугу владельцу каравана? Мелко… бери выше! Тому, кто этот груз ждёт – уже теплее! А кто его ждёт?

А что за груз?

Да… фиг его знает…

Думай, голова!

Уже в коридоре отлавливаю давешнего мальчишку.

– Утром меня разбуди! Да лошадь чтобы заседлали и накормили!

– Как рано, барин?

– А как караванщики собираться станут – так и меня поднимай. Вместе поедем, договорился я с ними.

– Всенепременно, барин!

Ещё пятак долой…

Эти мальчишки здесь всё досконально ведают – где тут караван, да когда поедут… И ведь, что примечательно, он не спросил меня – мол, какой-такой караван? Значит, есть он тут! И пусть даже это не те мужики, что внизу сидят, мне-то какая разница?

Так, кстати, по утру и оказалось – у телег хлопотали совсем другие люди. А внизу тогда кто сидел? Да… не всё ли равно? Хорошо, что я к ним тогда не подошёл – как чуял!

Глава 5

Лошадь мою уже заседлали, вещи к седлу приторочили – можно ехать!

Что я тотчас же и сделал.

Дорога тут одна (это я уже осторожно выяснил), никуда в сторону не свернёшь… а висящий на загривке одинокий всадник хоть кого заставит нервничать. Поэтому я и не стал так уж навязывать своё общество караванщикам.

Исходил я из следующего.

Тихи и без шума прижмурить караван из десятка телег можно далеко не везде и не на каждом километре. Не в деревне же на него станут нападать? Нет, выберут удобное для этого место. Смею надеяться, что в этом деле я не совсем уж печальный лох, и подобное место смогу отыскать. Всё же некоторый опыт у меня в таких делах имеется! Да и сильно сомневаюсь в том, что удобных для засады мест на дороге невообразимая куча. Есть конечно… но тут надобно учесть сразу несколько обязательных требований.

Первое – поблизости не должно быть людей. Деревень там всяких и тому подобных мест.

Второе – выстрелы не должны быть слышны далеко. Значит – лес, либо овраг.

Третье – и пожалуй, самое главное. Все телеги надобно будет срочно куда-то с дороги увезти. Ибо задача бандюкам поставлена конкретная – уничтожить караван и тот товар, что они везут. А раз так, то ограбленные телеги нельзя будет просто бросить на дороге – кто-нибудь их потом там отыщет. И заберёт этот товар. Причём – очень быстро, это же проезжий тракт! (Так, по-моему, здесь подобные дороги называются?) Значит, что? Ищем удобный съезд с дороги в укромном месте…

И ещё. Бандитов, по меньшей мере, полтора-два десятка человек. Сильно сомневаюсь, что они все к месту засады летели по воздуху или пробирались по лесу. Значит – должны быть следы. Особенно – в том месте, где они с дороги свернут. Два десятка лошадей натопчут такую «тропинку»… что не заметить её может только слепой на оба глаза.

Да и потом…

Как сказал классик – «бесшумных засад не бывает!» И это тоже надобно учесть!

Нападать же, скорее всего, будут по классике. Упавшие спереди и сзади деревья – и ружейный огонь в упор. А потом добьют выживших…

В свете этого возникает резонный вопрос – а не дурак ли я? Раз так вот, открыто, прусь по дороге вперёд? Кто мешает тем же разбойникам пальнуть уже и по мне?

Никто не мешает.

И именно поэтому, я еду не слишком уж удаляясь от каравана.

Расчет на то, что у бандитов точно есть передовой дозор, который своевременно просигнализирует им о приближении желанной цели. В этой ситуации глупо раскрывать себя, паля по одиночному всаднику – только насторожишь караванщиков раньше времени.

А в реальности всё оказалось совсем иначе. Напрасно я пускался во всякие там размышления, придавая бандитам неприсущие им умственные качества.

Когда качнулись кусты, и на дорогу, не торопясь, выбралось сразу трое мужиков самого неприветливого вида, я даже не сразу как-то в это поверил – ну, глупо же! Вожделенная цель рядом… и грабить сразу же у них перед носом одинокого путника? Рискуя этим привлечь постороннее внимание? Может, это вообще какие-то другие бандюки?

Ага… ими тут весь лес кишит…

– Всё, барин – приехали! – пробасил один из троицы, недвусмысленно подбрасывая на руке ружьё. – Слазь!

– Что вам угодно? – как можно более «несчастным» и плаксивым голосом проблеял я. Пусть видят, что перед ними насмерть перепуганный всадник. Разумеется, ни к какой берданке за плечом я и не потянулся – зачем людей так уж сразу настораживать? Пальнут ещё сгоряча…

– А потолковать! – хохотнул второй разбойник. – Слазь! Сымай ружьё!

Торопливо соскальзываю на землю и, путаясь в ремнях, тащу берданку через голову. При этом я выгляжу совершенным лопухом и абсолютно беспомощной жертвой. Краем глаза замечаю, что первый бандюган даже ствол ружейный опустил. Не опасается, стало быть, никакого подвоха с моей стороны. И то сказать, поди, не первого уже путника так вот стопорят, привыкли…

И напрасно!

Стереотип мышления – это всегда плохо!

Раз человек имеет при себе ружьё – значит, будет стрелять. А раз не стреляет, то и опасаться нечего!

Левая моя рука держит берданку за шейку приклада, правая же обхватывает ствол. Ну неудобно же из такого положения стрелять!

Неудобно… а кто сказал, что я стрелять собираюсь?

И приклад винтовки внезапно описывает полукруг!

Берданка – это почти четыре кило веса! Та ещё дубинка, если прикинуть…

И вот эта самая дубинка со всей дури (а приклад у неё, вообще-то говоря, ещё и металлом снизу окован…) хреначит одного из разбойников по лбу!

Раз! Этого можно списать – опосля таких ударов не выживают.

Проворот на месте – и второй получает тем же макаром уже по затылку.

Два!

А вот то, что с ружьём – зарабатывает уже промеж ног. Да, там тулуп и всякая одежда… но четырехкилограммовый дрын – всегда сурово и неприятно!

Бандит разевает рот, роняет оружие и падает на землю. Кричать он попросту не может – только сипит. Больно? А как ты хотел, родной? Идя по шерсть, всегда думай о том, чтобы самому стриженным не стать!

Ствол берданки упирается ему в лоб. Со всего размаху, так, чтобы до крови рассадить.

Больно, страшно, так ещё и кровь со лба течёт прямо в глаза…

– Где остальные?! Ну!

– Ах… аха… дальше они… с полверсты ишшо…

– Точнее!

– Поворот там есть… по левую руку…

– Деревья, поди, подпилены уже?

– Аха… да…

– Сигнал какой промеж вас уговорен?

– Дак… костер у нас туточки… лапника туда бросить…

– Народу там сколько?

– Ах… десятка полтора…

Всё, родной, мне ты более не нужен. Удар прикладом – минус три…

Жестоко? Ну-ну… я б того жалельщика с удовольствием бы на своё место сунул. И посмотрел – как этот «несчастный» ему в спину ударит, когда тот по неразумению к нему ей повернётся. Ибо к голенищу сапога рука бандита совершенно явственно двинулась. А что у него там?

Ничего особенного – ножик… конкретный такой, не раз, поди, в деле опробованный. Что-то быстро разбойничек очухался… сильнее бить надо было.

Следы, оставленные полутора десятками разбойничьих лошадей, отыскались достаточно быстро – солидную такую они тропку натоптали. Место, где они свернули с дороги, было видно издали, никто и не удосужился хоть немного замаскировать отпечатки копыт. Проследовав по ним метров с четыреста, я спешился и повёл лошадь в поводу. Глупо было бы напороться на разбойничий секрет. Впрочем… привяжу-ка я её тут… от греха, как говориться, подальше.

Ещё пара сотен метров – следы свернули в сторону дороги. А ещё через сотню шагов я увидел и лошадей – они были привязаны к импровизированной коновязи – жердине, наискосок уложенной между деревьями. Около них никого не оказалось – вот, те и раз! Они тут, что, совсем бараны непуганые – тылового охранения не выставили?

А с другой стороны… нафига?

Тут, кроме них, никого быть не должно, никакой-такой полицейский отряд по лесам, надо думать, не шарится – с чего бы вдруг? Уж совсем-то дураками разбойников назвать, полагаю, нельзя – не в одном и том же месте они, наверное, свои нападения устраивают? Вот и нет нужды в том, чтобы людей на что-то отвлекать – у них, чай, тоже не огромная толпень народу тут подобралась…

Так, а где же сами разбойнички?

Следы ног вели вперёд, и я, чуть забрав вправо, двинулся параллельным курсом. И, буквально через пару сотен метров, чуть не натолкнулся на бандитов.

Двое разбойников, положив ружья на упавшее когда-то дерево, неторопливо о чём-то переговаривались, абсолютно забив на всё происходящее вокруг. М-м-да… дисциплинка у них… я вам скажу! Ведь это, если мне не изменяет способность соображать, их правый фланг! Караван должен прийти именно отсюда!

Или они уж так прямо все надеются на своих дозорных?

Если так, то у меня для вас хреновые новости!

Осторожно опускаюсь на землю и присматриваюсь. Ага, вот и следы к дереву ведут… А дерево-то, подпёрто жердями! Стало быть, уже подрублено – толкни жердь и оно упадёт!

Точно, это правофланговые, они должны караван на дороге запереть. Вот и топоры рядом с ними на земле лежат…

Ждём. По моим прикидкам, я опережаю караванщиков, как минимум, на полчаса-час. Если не больше.

Сколько-то я с дозором разбойничьим провозился, да по лесу крался… Всё равно – полчаса у меня точно есть!

Проверяю берданку.

Ещё на постоялом дворе, раздобыв нитку, иголку и шило (вот ведь ушлые там мальчишки – даже это у них есть!), я пришил к ружейному ремню кусок кожи, позаимствованный ещё на разбойничьей заимке. Получился импровизированный патронташ, в который сейчас и заталкивались патроны. Всё удобнее их отсюда вытаскивать, чем каждый раз по карманам шарить! Достав из прихваченного с седла заплечного мешка ремень с револьверными кобурами, одеваю его прямо поверх полушубка. С трудом – но, всё же, застегнулось… А револьверы – они и так при себе, за пазухой. Полночи я трудился швеёй, пришивая изнутри полушубка полотняные карманы для оружия. Криво-косо – но вышло же!

Убираю револьверы в кобуры, проверив предварительно наличие боезапаса. Да и патроны для берданки внимательно осмотрены, один подозрительный летит в снег. Хватит с меня уже осечек…

Опа!

Движение среди разбойников – караван на дороге показался! А дозор-то лопухнулся, не подал сигнала вовремя…

Один из правофланговых бандитов стремглав бросился куда-то в сторону – не иначе, как основную толпу оповещать побежал.

А второй, подняв с земли топор, начал осторожно пробираться к подпиленному дереву. Ага… это мы, стало быть, дерево собираемся валить, так?

Нахлобучиваю шапку на глаза, снимаю ремень с револьверами (чтобы не так-то уж и сильно отличаться от разбойников – у них-то револьверов нет!) и беру в руки топор. Полушубок, сапоги, мохнатая шапки и берданка за спиной… авось, сразу и не распознает. А распознает – тем хуже, его-то ружьё так на бревне и лежит…

Сделав крюк, выхожу на тропку, протоптанную убежавшим разбойником и, тяжело дыша, топаю к оставшемуся «лесорубу».

– Тише ты там! – не поворачивая головы, свистящим шепотом, говорит тот. – Нишкни – ещё увидит кто!

– Агась…

Два шага – тюк!

Обухом – этого вполне достаточно, никакая шапка от топора не спасёт…

Усаживаю его в снег около дерева и поспешаю назад.

Вернувшись на позицию, снова затягиваю ремень с оружием – к бою готов!

А караван понемногу подходит к месту засады…

Блин, вот, что делать-то?

Пальнуть и предупредить караванщиков?

Ведь не поверят же! Наоборот, ещё и повылазят на дорогу посмотреть… на неминучий расстрел! Так-то они на телегах, в основном, полулёжа растянулись… есть шанс, что сразу не попадут…

К-р-р-ах!

Ухнуло что-то впереди – не иначе, как дерево упало.

Ну вот теперь караванщики враз в себя придут – это-то для них явление вполне понятное!

Пришли – сразу несколько человек спрыгнули с возов и бросились искать укрытия. Учёные!

А непосредственно возчики стали вовсю нахлёстывать лошадей, разворачиваясь в обратную сторону.

Треснули первые выстрелы.

А вот и ушедший разбойник – бежит, спешит во весь дух!

– Атаман сказал – вали!

Не вопрос! Раз уж сам атаман сказал…

Выстрел – и бежавший зарывается мордой в снег.

Перезаряжаю винтовку, добавляю в патронташ ещё один патрон из кармана. Пойдём, пожалуй!

Ориентируясь на звуки выстрелов, нахожу первую разбойничью огневую точку. Тут их четверо и один, похоже, уже того… отстрелялся. Валяется в снегу, руки раскинул, а из-под него расползается на снегу темное пятно.

Револьвер!

Сухо треснули выстрелы.

Револьверы у американца двойного действия, курок взводить не надо. Правда, с непривычки, спуск тяжёл и длинноват… но привыкнуть можно. Зато и моща у них – суровая! С ног валит на раз-два!

А тут и валить не надобно – и так все на земле лежат… там и останутся.

Перезарядка!

Здесь не кино и бесконечных патронов нет – да и быть не может. Хочешь жить – помни о боезапасе!

В-ж-ж…

Это по мне?

Присел на колено какой-то деятель в странной конической меховой шапке, ружьё перезаряжает. Обычное охотничье, сурового калибра… если попадёт – будет мне кисло.

Берданка прыгает к плечу. Хорошо, что револьвер уже убрал, не придётся его в снег ронять…

Злодеюка, воочию представив неприятную для себя перспективу, бросает ружьё и ныряет за кусты. А ведь сейчас не лето, родной! И тебя хорошо видно… было… Ибо, когда тяжелая, почти в палец толщиной, пуля отбросила тело разбойника в сторону, оно словно куда-то провалилось. Может быть, там, в натуре, какая-то яма имеется, и он именно туда и нацелился? Ну… добрался, значит, до цели… удачи ему там!

Кстати, один из револьверов есть смысл под полушубок убрать, мне отчего-то кажется, что на холоде спусковой механизм как-то подмерзает… туже, во всяком случае, работать стал.

В-в-жух!

Опа! Это уже со стороны дороги! Караванщики лупят?

А, похоже!

Блин, как бы теперь свои не подстрелили…

Переваливаю через гребень холма, прикрываясь со стороны повозок толстым слоем земли. Надеюсь, миномётов у них с собою не имеется!

Внизу движение, оборачиваюсь…

Несколько разбойников, таща кого-то на руках, бегом прут в сторону коновязи. Ага, сообразили, что засада не удалась, и теперь пришла пора сматывать удочки.

Вскидываю берданку – и один из бандитов на ходу спотыкается.

Перезарядка…

– А ну – брось зброю!

Поворачиваюсь на голос.

Запыхавшиеся мужики держат меня на прицеле своих ружей.

Хм-м-м… разбойники?

Вряд ли, те сразу стали бы стрелять…

– Сбегут же! – киваю в сторону уходящих бандитов.

– То не твоя печаль! Бросай ружьё!

Ладно… опускаю берданку на землю.

– Пистоль!

Вот черти глазастые… и всё-то они видят!

– И откуда ты, мил друг, тута взялся? Кто таков будешь? – Ферапонт Кузьмич полежит на телеге, пока один из караванщиков перевязывает ему ногу. Не уберёгся старшой, попала в неё пуля.

– Лейтенант армии Североамериканских Соединённых Штатов Пьер Махони! Петр, по вашему…

– Ишь, ты – летенент! А чего уж тогда не королевич? – ехидничает кто-то из окружающих.

– Я попросил бы! – «вспыхиваю» в ответ. По-моему, именно так и должен вести себя офицер. – Вот мой паспорт!

Момент истины.

Если данная бумага прокатит – одна песня. А вот, если нет…

Ферапонт бережно берёт документ из моих рук. Разворачивает, читает.

– Хм… И верно… Что ж, прощения просим, барин!

– Я не есть ваш помещик, – отрицательно мотаю головой. – Офицер – не лендлорд!

Вижу непонимание – что-то я не то брякнул…

– Не есть владеющий у вас землёй! Офицер, моё дело – воевать!

Это, похоже, поняли.

– Ну, а тут-то, вашбородь, вы откель взялись? – продолжает допрос старший караванщик. Похоже, я его не до конца ещё убедил.

– Там, – киваю я в сторону постоялого двора. – Полмили… э-э-э… полверсты, да? Слева от дороги, прямо у леса, лежат трое таких вот… бандитов.

– Кого?

– Э-э-э… мы так называем этих ваших… ну… разбойников, вот! Они хотели меня loot[11]… ограбливать, да. Но у них это плохо вышло – я всё же не обычный farmer[12]… крестьянин, вот! Офицер! Они все там остались… мертвые, да! Один из них, до того, как умереть, рассказал, что вот тут, – указываю на лес. – Они сделали trap[13], чтобы ловить торговцев. Я подумал, что если стану искать sheriff[14]… полиция, да! То бандиты успеют тут всех убить… Вот! Я поехал сюда, из бандит плохие солдаты есть, воевать правильно не могут! Можно успеть! Увидел, как они вас ждут… дерево приготовили, чтобы упасть… Стал ждать!

Ферапонт только бровью повёл, а один из караванщиков уже пулей помчался к лошади. Ибо всех лошадей с коновязи (в том числе и мою) уже успели привести к дороге. Вообще, я смотрю, тут ребятки тоже ушлые… им в рот я ничего класть точно не посоветую! Не то что палец – руку по локоть оттяпать могут мигом!

А пока суть, да дело, мне предложили посидеть на повозке и обожать. Даже квасу предложили! Оружия, правда, не вернули. Да и поблизости всю дорогу ненавязчиво маячил кто-то из караванщиков с ружьём.

Потери у них были – но не слишком уж серьёзные. Четверых попятнало пулями, одного – так и совсем даже нехорошо. Поэтому одна из повозок уже ушла назад, к постоялому двору – повезли раненых. Так что, хочешь или нет, а её всё едино ждать надобно. А в деревне, насколько я понял из разговоров, даже фельдшер имелся. Так что у раненых был шанс – и немалый!

Пятым пострадавшим был Ферапонт, но он наотрез отказался куда-то там ехать. Пользуясь случаем, предлагаю себя в качестве медика. Мол, воевал, ран видел много, могу что-то и посоветовать.

Пуля пробила ему ляжку навылет, на ноге образовалась приличная такая гематома. Ходить в ближайшее время он точно не сможет. Да и сидеть… тоже не сахар… Спрашиваю у мужиков виски – недоумение на лицах.

– Водка!

– Так бы сразу и сказал…

Размотав повязку, щедро поливаю рану водкой – мужик аж зубами заскрипел. Окружающие нахмурились…

– Так не будет… inflammation[15]… гореть, да! Быстро заживать!

Поверили или нет, но ещё один караульщик с ружьем поблизости появился.

А через полчаса вернулся тот парень, что ездил смотреть на убитых разбойников. Сгрузив на телегу три трофейных ружья, кивает старшому.

– Всё так и есть – трое их там лежит. Один – Тимоха Рваный, известный тать! В лобешник ему чем-то заехали – и дух вон! Еле узнал… А у двух прочих башку чуть не совсем снесло! Мабуть, кувалдой вдарили!

– Not a hammer![16] Не молот! Rifle butt[17]… э-э-э… ружьё… за что держать!

– Прикладом, что ли приложил? – понимающе кивает Ферапонт. – Сурово! По-нашему!

– Так он и тама, – кивает на лес один из моих стражей, – татей кучу положил! Чуток менее десятка!

На меня смотрят уже не так подозрительно.

Пожимаю плечами.

– Я есть солдат! Воевать долго… шесть год… А кто есть тать?

– Разбойник… душегуб, короче. Как вы говорите, вашбородь – бандит!

– Десять нет… – качаю головой и растопыриваю восемь пальцев. – Столько – есть! Надо сообщить sheriff… полиция, да!

– И-и-и… сказанул! Да где ж их тута сыскать-то? В город приедем, да по начальству сообщим – пущай уж они тогда и думают…

Рядом со мною на телегу кладут берданку и револьвер – старшой с интересом его разглядывает. Удивлённо трогает импровизированный патронташ на ружейном ремне.

– Хитро придумано! Зачем так?

– Мои солдаты делали так. Быстрее можно достать cartridge[18]… э-э-э… патрон, вот! Удобнее заряжать, не у всех есть сумка для патрон…

Убираю револьвер в кобуру (и предварительно проверяю наличие патронов – на месте). А когда я достаю из-за пазухи второй, Ферапонт только языком поцокал уважительно – оценил мою предусмотрительность!

– Если нет против… возражения, я хотел бы ехать так. Мне надо иметь практик… тренировка в разговор на русский язык. Вы не есть против?

Надо полагать, я уже достаточно исковеркал свою речь, чтобы меня действительно приняли бы за иностранца. Да и прочие соображения у меня имеются… не станем уж все карты сразу раскрывать…

Кстати, из разговоров моих спутников (которые ничуть меня не стеснялись, уверенные в том, что американец не всё понимает) я выяснил одну любопытную подробность. Караван вез… что бы вы думали? Чай!

Вот тебе и здрасьте… я-то уж было себе вообразил…

Глава 6

– Вот, Иван Федорович, извольте представить – Пьер Махони! По нашему – Петр. Тот самый, что помог нам тогда на тракте-то…

Дорога до Питера заняла долгих пять дней – караван тащился весьма небыстро. В какой-то момент мы подзадержались, меняли телеги на сани – уж слишком много снега навыпадало. Большую часть времени я проводил в беседах с Ферапонтом – и оттого моё знание русского языка несколько «подросло». Не уверен, что он также наблатыкался говорить по-английски… но, тут уж я ни при чём! В какой-то момент он задал мне вопрос – зачем я еду в Петербург?

– У нас, в Штатах, сейчас мир. Войны большой никакой нет, и поэтому армия такая большая тоже не нужна. Вот и предлагают многим офицерам выйти в отставку… А я уже столько лет на войне… Даже и не знаю – что я буду делать, когда вернусь домой? Да и дома нет, сгорел…

– Но ведь семья же есть?

– Отец умер уже… a long time ago[19]… давно умер. Мать два года назад. А потом и дом сгорел – молния ударила, говорят… Куда мне ехать? А у вас… Говорят, Россия всё время с кем-то воюет, наверное, в армии будут нужны опытные офицеры?

Ферапонт какое-то время молчит.

– Ну… вашбородь, вам и не позавидуешь… столько всего сразу…

Больше он этой темы не касался.

А разбирая на очередном ночлеге документы покойного лейтенанта, я обнаружил среди них вексель. Выданный на его имя в один из торговых домов Санкт-Петербурга. Я не слишком силён в подобных бумагах… но, насколько я понял, Пьер мог получить по нему некоторую сумму денег. Приблизительно около полутора тысяч рублей. Много это или мало по нынешним временам? Хорошая квартира из двух комнат в городе стоила порядка шестисот-семисот рублей в год – и это считалось очень даже неплохим жильём! На эту тему мой собеседник был достаточно хорошо осведомлён – и рассказал много!

Понятное дело, что где-нибудь в центре цены были существенно выше, так ещё и жрать чего-то нужно…

Так не факт ещё, что этот самый вексель в действительности чего-то там стоит…

Так или иначе – а думать на эту тему надо было начинать уже сейчас!

Да и про физическую форму не забывать! А то я что-то подзапустил это дело. В иные времена (да, где они теперь…) я в спортзал наведывался регулярно!

Ну спортинвентаря тут нет, так что будем обходиться тем, что под рукою есть. И я начал по утрам бегать, поднимать всякие тяжести (что под руку подвернулось), бросать в цель топоры и ножи. За экономией патронов (и ввиду возможного недовольства окружающих) всякие там стрелковые тренировки пришлось пока отложить.

Заодно, кстати, разобрал револьверы – после чего про себя матерился чуть не полчаса! Как они вообще работали-то до сих пор?

Нет, смазки туда напихали от души – то-то они на морозе и замерзали…

Раздобыв у местного кузнеца кое-какие инструменты (одолжил до утра) я полночи шлифовал ударно-спусковые механизмы, добиваясь того, чтобы они работали так, как мне хотелось. И надо сказать, что сие мне удалось – оба револьвера теперь работали на совесть!

Ферапонт, глядя на мои труды, только головою покачивал.

Ибо поселил он меня в одной комнате с собою, мотивировав это тем, что мне сейчас лучше одному не ходить.

– Сам-то атаман ведь убёг! А ну, как захочет он посчитаться с тем, кто ему угольков за ворот сыпанул? Вам, вашбородь, как человеку, здешних порядков не знающему, вдругорядь с ним сейчас встречаться точно не надобно!

И ведь не краснеет же… Другая у него цель, я же всё понимаю.

Но продолжаю играть роль не разбирающегося в здешних порядках иностранца. А с другой стороны… мне ведь гораздо удобнее въехать в город с кем-то из местных – проще будет. Фиг там его знает, какие бумаги и кому при въезде предъявлять надобно… Да и о здешней жизни Ферапонт рассказывает много и охотно – а это, в моем-то положении, огромный плюс!

Кстати, ватага его – тоже ребятишки тёртые! Во многих переделках побывали, опыт «общения» со всякими нехорошими людьми у них точно есть. Как лихо они тогда на дороге развернулись! Такое только упорной практикой наработать можно… да и стреляют они… Не спецназ, понятное дело, но и не робкие путники!

Въезд в город я откровенно проспал. И продрал глаза уже тогда, когда вокруг потянулись уже явно городские дома.

– Где мы есть, Ферапонт?

– Проснулись, вашбородь? Так в Петербурге ужо!

Оглядываюсь – других саней уже нет.

– А все остальные где?

– Дык! На склад поехали… разгрузить надобно, товар сдать честь по чести…

Сажусь поудобнее и осматриваюсь по сторонам.

– А мы куда едем? И лошадь моя где?

– К Ивану Федоровичу! – с уважением произносит старший каравана. – Наниматель наш и товару всему хозяин! Надобно ему всё доподлинно поведать!

– Так и ехал бы сам… Я-то ему зачем? Нас друг другу не представляли, мы незнакомы…

– Никак не можно то, вашбородь! Вы, почитай, от смерти неминучей нас всех спасли – а и всей благодарности с нашей стороны – одно токмо спасибо мужицкое! Всенепременно надобно Иван Федоровичу с вами встретиться – свое, хозяйское, слово высказать! Оно-то, думаю, куда как поавантажнее наших благодарностей выйдет!

Врёт ведь… Не иначе, он каким-то макаром уже успел того неведомого Ивана Федоровича обо всём оповестить. И какие-то инструкции от него точно уже получены…

И тут замечаю, что позади нас едут двое всадников – из числа караванщиков. Трудно сказать, как они себя поведут, ежели я сейчас в бега ударюсь. Ну, положим, я от них убегу… а дальше что? Вещи мои где-то в санях закопаны, ладно, хоть паспорт при себе! Револьверы – эти с собой, я даже во сне с ними не расстаюсь. А вот винтовка с патронами – тоже где-то в санях лежит…

Ладно, сделаю вид, что всему поверил.

– И долго нам ещё ехать?

– А как на горку поднимемся да повернём – совсем немного уже останется-то!

Дом у неведомого хозяина оказался добротным – двухэтажный, конкретное такое строение, основательное. Один из сопровождавший нас караванщиков, выехал вперёд и, спрыгнув с коня, постучался в ворота.

Так что, когда мы въехали во двор, нас уже встречали.

Суматоха, разгрузка каких-то вещей – и меня осторожно трогают за руку.

– Пройдёмте, барин, покажу вам вашу комнату… Вещи какие взять надобно?

Добра у меня с собою немного, берданку я как-нибудь и сам донесу. А вьюк – он с лошадью, которая где-то с основным караваном пребывает. О чем и сообщаю встречавшему меня молодому парню.

– Не извольте беспокоиться, сей момент человека отправим, он всё и привезёт сюда. Пожалуйте за мной…

А ничего комната, даже и по современным-то меркам, вполне приличная. Второй этаж, балкон…

Непривычным атрибутом выглядел разве что кувшин с водой и таз для умывания – за занавесочкой в углу. Но к этому привыкнуть несложно – на постоялых дворах и таких удобств не имеется – во двор бегать приходилось.

Сполоснув небритую морду (вот с этим оказалось туго – никаких бритвенных принадлежностей у разбойников не нашлось, так что, поневоле, пришлось отращивать бороду…), выхожу на балкон. А ничего тут видок! Хотя, особо-то и смотреть не на что… но всё равно – приятно!

Стук в дверь.

– Come in![20] Э-э-э… заходить есть!

На пороге незнакомый парень – не тот, что меня встречал.

– Иван Федорович имеет честь пригласить вас отобедать.

– Сейчас?

– Нет, через два часа.

– Yes, sure![21] Я обязательно быть! Есть просить извинений за свой костюм… я не counted[22] планировать быть приглашен к обед…

Парень вежливо наклоняет голову и скрывается за дверью.

Так… Насколько я в курсе дел, обед в то время – это что-то среднее между деловым приёмом и принятием пищи. И к обеду обычно спускались как-то по-особенному одетыми… На ум отчего-то приходит слово «смокинг» – но это ведь и вовсе из другой оперы?

Во всяком случае у меня выбор невелик. Гардероб покойного лейтенанта, надо думать, был весь разграблен разбойниками. А среди барахла на бандитских телегах удалось найти только пару более-менее приличных (и относительно негрязных) рубашек. На одном из постоялых дворов мне их даже выстирали! И погладили.

Но выйти к обеду в рубашке и уличных штанах для верховой езды?

На постоялом дворе – в порядке вещей, там скорее рубашке удивлены будут.

А здесь…

Стук в дверь.

– Входить есть!

Опа-здрасьте…

– Э-м-м… – вскакиваю с места. – Просить извинений, мисс… Я не есть готов к вашему визит!

Девушка в дверях тоже слегка краснеет… и смеётся.

– Экий вы, барин, стеснительный!

Как выясняется, за мой внешний вид тут уже подумали – гостья принесла мне пару костюмов, в одном из которых (по моему выбору) я должен буду выйти к обеду. И сообщила, что внизу меня уже ждёт парикмахер, каковой должен придать хоть какое-то благообразие моей всклокоченной шевелюре и всему прочему. Ну… сомневаюсь, что это у него получиться… но, отчего бы и не попробовать?

На моё удивление – получилось!

Во всяком случае, из зеркала на меня глянула уже не полубандитская рожа, а что-то относительно приличное. И один из костюмов – вполне себе нормальные брюки и пиджак (хотя и как-то непривычно выглядевшие) тоже оказались почти впору. Ну… на более-менее нормального человека я уже похож…

Часов у меня нет, но, надо думать, до того самого обеда осталось уже не слишком много времени. Спускаться вниз самому? Хм, а куда? Расположения комнат в доме я не знаю, а соваться в каждую дверь… ну, наверное, это будет выглядеть не очень хорошо. Ладно, пускай и иностранец… но какие-то правила приличия – они во всяком случае должны быть соблюдены, так ведь?

Вопрос решился просто – в дверях появился тот же самый парень и пригласил меня спускаться вниз – мол, скоро уже все будут на месте.

Поднимаюсь с места и топаю за ним. А вот оба револьвера пришлось оставить наверху… Это у меня «дома», в Штатах, можно с оружием хоть к праздничному столу выходить (ну, это я так полагаю…), а тут всё же порядки другие…

При входе в большую комнату (обеденный зал, надо полагать?), мне навстречу поднимается… всамделишный офицер! В мундире и при холодном оружии!

Мама дорогая… это кто ж такой?

Золотой галун на погонах, один просвет, звёздочек нет… капитан?

Кидаю руку к виску – ладонью наружу (попутно принимая подобие строевой стойки).

– Sir! I have the honor to introduce myself – Lieutenant Pierre Mahoney![23]

Капитан вежливо наклоняет голову в знак приветствия – однако, честь не отдаёт! И правильно делает, между прочим – «к пустой голове руку не прикладывают!» Это у американцев и англичан иначе – а в русской армии, насколько я в курсе дела, всегда было именно так!

– Captain Markov! Nice to meet you Lieutenant![24]

Интересный какой персонаж… И по-английски говорит почти без акцента… кто ж это такой-то?

– Ну вот… – откуда-то справа появляется грузный, с чисто выбритым лицом, полноватый такой дядька лет сорока-пятидесяти. – А ежели, по-русски? Что ж вы так, сразу по-иноземному?

– Please forgive me sir…[25] Извиняться есть…

– Добрынин Иван Федорович, первой гильдии купец, – а это уже Ферапонт, непривычно благообразно выглядящий. По ранению, сидит в кресле, не встаёт – рано ему ещё. – Наниматель наш, дай ему Господь долгих лет!

Он кивает в мою сторону.

– Вот, Иван Федорович, извольте представить – Пьер Махони! По нашему – Петр. Тот самый, что помог нам тогда на тракте-то…

Вежливо наклоняю голову, приветствуя на этот раз уже хозяина дома. Вот, стало быть, то лицо, к которому меня так стремились доставить…

– Such an order! I must greet the senior officer with all due respect…[26]

В разговор вмешивается капитан.

– Наш гость говорит, что, мол, старшего офицера он обязан приветствовать так, как это положено по уставу.

– Ин, не в армии же мы, в гостях! Обед скоро уже! – качает головою купец.

Но Марков вежливо ему возражает.

– Офицер – это всегда офицер! Американский, русский или француз – общие правила завсегда имеются! Покудова там стол сервируют, я – с вашего позволения, украду у вас лейтенанта. Нечасто мы, в наших палестинах, гостей со столь далёких стран встречаем. Интересно же поговорить!

Поговорили…

И до обеда и после него.

Капитан оказался весьма интересным собеседником. И сразу же расстроил мои планы по будущему трудоустройству в российскую армию. Не то, чтобы это было бы совсем уж невозможным… но в этом случае мне бы пришлось сдавать экзамены на офицерский чин – по программе обучения, принятой в Российский империи! И никакое моё звание в какой угодно армии мира – значения тут не имело! И хрен я их сдам – о том, как присваиваются звания в американской армии, мой собеседник хорошо знал. Да, исключения, в принципе, могли быть… но только с высочайшего соизволения. Чего в моём случае уж точно быть не могло…

– Странно, что вам об этом не рассказали ещё в Америке – из этого никто никакого секрета не делает… – пожимает плечам Марков.

– Увы, но у нас вообще мало кто знает… specific[27]… конкретика о вашей армии. Да, в столица есть ваш…military agent[28]… э-э-э… военный представитель… но его почти невозможно найти. Разговор нет… не получается…

При этих словах капитан только поморщился – видать, у него имелось с в о ё мнение об указанном персонаже.

– Да, не всё у нас с этим гладко… Но и вашей армии, уж извините, у нас уделяется недостаточно внимания… little attention is given[29]. Её всерьёз не воспринимают. Особенно – после всех этих ваших войн внутри страны… в этом находят дурной пример.

– Да, – сокрушённо киваю я, – в мирное время, нет войны… офицер есть мало шансов для рост…

Расстались мы вполне по-дружески, капитан пожал мне руку и отбыл. А вот в каком полку он проходит службу – не сказал! Странно, насколько я помню, это почти всегда являлось обязательным! Или я чего-то не знаю?

Поднимаясь в комнату, ловлю себя на мысли – а с хозяином дома-то я почти и не поговорил! Так… перекинулись несколькими любезностями… и всё тут? Хм… Ладно, надо аккуратно прозондировать почву насчет этого самого векселя…

Утро следующего дня.

Кабинет купца первой гильдии Добрынина.

– Нет, Иван Федорович, офицер этот, похоже, вполне себе настоящий! – капитан сидел напротив стола хозяина кабинета, держа в руках чашку ароматного чая. – Я его с самого начала пощупал – обратился просто по званию воинскому. Никак сиё звание не предварив.

– А что, Николай Васильевич, в этом какое-то особое значение есть? – удивился купец.

– В американской армии – есть. Это у нас офицер такого ранга – ваше благородие – для нижних чинов. Для старшего офицера – господин лейтенант. Тако же и у англичан да французов обстоит. А вот для Америки – нет! У них просто – генерал, полковник и так далее… И ко мне он правильно обратился – сэр! Так всегда надлежит, коли младший офицер к старшему обращается.

– Надо же… – покачал головой хозяин кабинета. – Не знал!

– Так и я бы не знал, коли не служебная надобность.

– Простой офицер, стало быть…

– Не совсем… – поставил чашку на стол гость. – Он мне своё место службы назвал. Рота «Б» Второго Массачусетского кавалерийского полка. Тоже, кстати, правильно – у них именно такой порядок именования частей в армии заведён.

– Кавалерист?

– Рейнджер. Командир отряда рейнджеров. При некоторых кавполках у них такие подразделения есть. Что-то среднее между нашими казаками и егерями. Они у них границу охраняют, да с индейцами постоянно воюют.

– Так это ж… – удивился хозяин кабинета. – Это ж в Индиях! Америка-то здесь каким боком?

– Так у них и свои индейцы есть. Презлые, кстати говоря, вояки – как наши горцы немирные. И не всякого кавалериста в эти самые рейнджеры ещё запишут! Молчу уж про командира…

– Да, вояка он знатный… – согласился купец. – Мне Ферапонт рассказывал… Не сразу и поверишь-то! Чуть не десяток душегубов изничтожить – не каждый тако сможет!

– Если он рейнджер – сможет. Они, как я слыхивал, те ещё головорезы… ничуть своим супротивникам не уступающие… злые, да упёртые… стрелки и рубаки хорошие! Однако ж, командир таких сорвиголов тоже должен им подстать быть – наипервейшим среди всех ухарем, да, к тому ж ещё и голову на плечах холодную иметь! Ибо чин офицерский его всенепременно к тому обязывает! – ответствовал капитан. – В нашей-то армии такие, слава Богу, покудова не требуются! Своих казаков хватает… тоже, я вам скажу, ухорезы знатные!

– А язык наш он преизрядно для иноземца ведает – откуда сие?

– Так и тут ничего удивительного нет. Предки его – русские. С покойным Иваном Турчиновым в те края ещё перебрались. Уж изрядно с того времени прошло, да… – покачал головою гость. – Сам Турчинов – по их прозванию – Джон Турч, ажно генеральских чинов там удостоился, да самолично президентом их обласкан был! Однако ж, в среде наших офицеров поступок его одобрения не получил… Вот из его сотоварищей родители гостя вашего и явились. Он, ежели по-русски говорить, Петр Махов. А на американский манер – Пьер Махони получается… В семье на русском говорили – он и привык.

– Так, стало быть, гостю нашему ещё и по этой причине в армии ничего особенно и не светит?

– И по этой тоже…

Какое-то время разговор вертелся вокруг всевозможных событий, каковыми богата была столичная жизнь. Ещё не раз приносила им служанка ароматного напитка. Опосля чего, гость откланялся – дела служебные требовали его в них участия. А купец ещё долго сидел около стола, чертя на листе бумаги замысловатые завитушки… Он размышлял.

Однако, третий день уже пошёл, как я квартирую в купеческом доме! И – тишина… В том смысле, что никаких тебе разговоров с хозяином, ни вообще чего-либо. Нет, за завтраком-ужином мы с ним регулярно видимся, перекидываемся парой-тройкой фраз и на этом всё. Обедает он, как правило, где-то в городе, куда уезжает сразу же после завтрака и возвращается ближе к вечеру. Прислуга и все домочадцы ко мне крайне предупредительны, но… есть в их поведении какое-то, незаметное на первый взгляд, равнодушие… и это мне сильно не нравится. Не нервирует, однако…

Отловив на второй день в коридору одного из шустрых хозяйских приказчиков, задаю ему вопрос про обналичку векселя.

– «Крампф и сыновья», – задумчиво чешет он в затылке. – Не наша епархия… но узнать можно!

И на следующий уже день (вот это оперативность!) сообщает. Мол, да, есть такая фирма. Судовладельцы, занимаются транспортировкой всякого товара. Вексель, ими выданный, вполне себе ликвиден, и за небольшую комиссию его можно быстро обналичить. Соглашаюсь и прошу, заодно уж, принести мне несколько газет.

«Сдаётся комната в мансарде по Кирпичному переулку в доме купца Игумнова. Спрашивать каждый день вечером. А платы за то тридцать рублев в год…»

Не вариант – офицер, пусть и иноземец – и в комнате живёт?

«Приличная всякому сословию квартира из одной комнаты с прихожей, сдаётся в доме Маркова, что на Листвяжной, за сто рублей…»

И так далее и в том же духе…

Разброс оказался весьма значительным!

Если на улицах, названия которых я вспомнить вообще никак не мог – при всём старании, можно было снять квартиру за 100–150 рублей, причём, достаточно неплохие (если верить объявлениями…), то уже на Александро-Невской окраине города – почти под триста!

Нет, были, естественно и каморки – без окон вообще, зато за десятку можно было сторговаться. А вот комната в подвале, правда, с окнами, стоила уже 15 рублей!

Но…офицер в подвале? Нафиг-нафиг…

Хотя, с другой стороны… офицер моего звания получал от семидесяти до восьмидесяти рублей в месяц… тоже, знаете ли, не особый фонтан.

После долго чесания в затылке, наконец, кое-какие намётки появились. И уже на следующий день, воспользовавшись отъездом хозяина по делам, я тоже, наконец, выбрался за ворота.

Извозчик поймался достаточно быстро, сторговались за гривенник. И вот я поднимаюсь по скрипучим ступенькам невзрачного двухэтажного домика. Хозяина на месте не оказалось, зато присутствовала его жена – бойкая говорливая старушонка. Она-то и показала мне выбранную квартиру.

М-да… Нет, я, конечно, не версальских хором ожидал… но комната была вполне себе немаленькая. И прихожая! Что немаловажно!

Кухни не было.

Но за отдельную плату можно было столоваться у хозяев. Ладно, переживём…

Ванной, как и следовало ожидать, тоже не имелось. Прочие удобства – во дворе. Ладно, хоть пресловутый таз с кувшином присутствовали…

Зато – отдельный вход! Тоже, если кто не понимает, преимущество!

Добро, есть над чем подумать.

Задаток, сославшись на отсутствие хозяина, я оставлять не стал и вскоре уже сидел в своей комнате на втором этаже. Ну, что тут можно сказать… и в худших условиях жить приходилось.

На следующее утро, к обеду, в дверь постучали – явился приказчик.

– Вот, извольте получить, вашбородь!

За вычетом комиссионных, сумма оказалась очень даже приличной – аж тысяча триста восемьдесят рублей! Что ж, иной бизнес и с куда меньших средств начинался! Кстати, надо будет и лошадь продать – тоже кое-какие денежки с того набегут. Её же кормить-поить надобно, конюшню где-то искать… а ездить я пока никуда особо и не собираюсь.

Что ж, пора уже и гостеприимному хозяину ручкой помахать! Своё дело он сделал – я более-менее освоился в городе, кое-что уже и спланировал…

Окликаю Игната – он постоянно где-то поблизости от моей комнаты маячит, и интересуюсь когда прибудет сам купец.

– Так, к ужину, как обычно, ждем-с, вашбородь…

Ну и славно. Надеюсь, пара-тройка минут на поговорить у него для меня найдется… загостился я тут, пора и честь знать!

Увидев в окно, как растворились ворота, одеваюсь к выходу. Жаль, что костюм этот, скорее всего, придётся тут оставить – привык я к нему! Ничего, новый закажу…

Неторопливо спускаюсь вниз по лестнице…

– Сюда извольте пожаловать, Петр Фомич! Сей же момент в столовой и ужин накроют… тамотко и поговорим.

Ага, гости у хозяина.

Блин… откладывается разговор, жаль…

Делаю ещё несколько шагов вниз… и тотчас же отпрыгиваю назад, а рука тянется за отсутствующим револьвером!

В нескольких метрах от меня вполоборота стоит… тот самый гость разбойничьего атамана! По-видимому, он чем-то занят, вон, как смотрит куда-то! Внимательно смотрит…

– Пашка!

– Чего изволите, Петр Фомич?

– Тама… в санях… оставил я сумку… Принеси! – командует повелительный бас.

– Сей же момент, батюшка! – и клиента словно ветром сдуло!

Ага, так он тут не главный…

Вернувшись в комнату, сажусь на стул. Так… что мы имеем? Тот самый злодей-заказчик, оказывается, вхож в дом к моему гостеприимному хозяину? Тогда – вопрос! А не поломал ли я своим нежданным вмешательством какие-то сложные игры уважаемому купцу первой гильдии?

А что… очень даже может быть…

И тогда… хм… всё как-то совсем нехорошо получается! И ради чего меня тогда тут держат?

Стук в дверь – револьвер тотчас же перекочевал под подушку. Только руку протянуть…

– И кто там есть?

В дверях появляется Игнат.

– Так что, вашбородь, к ужину уже все собрались – вас ждут!

– Передай, будь пожалуйста, мои извинений уважаемому Ивану Федоровичу! Я есть немного болен… горло болит… Я – лежать…

Парень кивает и исчезает. Слышу, как затопал он вниз по лестнице.

А через полчаса в дверях появляется Дашенька – это от неё я шарахнулся в первый день.

– Что с горлом случилось, вашбородь?

– День я гулять. Город смотреть… Холодно! И вот… – развожу руками.

– А ну, дайте-ка… – она кладёт мне руку на лоб. – Горячки нет… Я вам малины заварю – враз всё и снимет!

Малины она мне и впрямь принесла – вкусно!

Но у двери я всё же поставил два стула сразу – быстро не войти! И оба револьвера под подушку убрал. Проверил и открыл задвижки на окне – мало ли, вдруг, туда сигать придётся? Надо ли говорить, что и берданка стояла в шкафу заряженной?

Отсюда надо сваливать – и быстро!

Глава 7

– Что значит – не знаете?! – кулак купца треснул по столешнице так, что по комнате пошёл гул. – У меня тут дом – или что?! Как это – пропал? Куда делся?!

Приказчики попятились…

– Так это… – прервал общее молчание старший из них – Артём. – Вышел из дому, мол, пройдусь, да воздухом подышу… И всё. Более его никто не видел… Ружье он своё тут оставил, одёжу, что тогда ему приготовили. Да лошадь его в конюшне по сию пору стоит… вещи там какие-то тоже есть…

– Мне с того ружья! Щас, прямо, за зайцами сорвусь! – фыркнул Добрынин. – А что за вещи?

– Тож ружья – обычные охотничьи. Патроны там, топор…

– Ха! А с собою что унёс?

– Хурду всякую, что у него с собою имелась. Бумаги какие-то… Точно никто не скажет – не лазили же туда…

– Ладно… – остывая, пробормотал купец. – Вон все пошли! Пристава нашего сыщите! Да, чтоб быстро мне!

Поднял голову и увидел, что в кабинете задержался один из приказчиков – Васька.

– Тебе чего?

– Тут такое дело… он меня спрашивал – как, мол, вексель учесть?

– Что за вексель?

– «Крампф и сыновья». Торговлей морской они занимаются.

– Ну?

– Я и сподзсказал…

– Не тяни тут! На какую сумму вексель был?

– Чуток менее полутора тыщ рублев-с… Вот…

– То есть, деньги у него таперича имеются… – почесал бороду купец. – Хм! Ладно, ступай! Запомню тебя!

А вечером того же дня он принимал у себя частного пристава – Василия Тимофеича. Принял со всем радушием, отужинали, перцовочкой сверху полирнули… И опосля этого всего, удалились уже в кабинет.

– Тут такое дело, Василь Тимофеич… Ты ж меня уж сколько лет знаешь, поймёшь!

Пристав – уже пожилой грузный дядька степенно наклонил голову – мол, а иначе-то как?

– На обоз мой тута лихие люди покушались… да, ты, поди, про то уже ведаешь ведь?

– Знаю об сём, да.

– Вот… Помог мне тогда – совсем, вроде бы, случайный человек – мериканский офицер. Они его – аккурат, перед этим раздеть попробовали, да не случилось им… Сами полегли – прямо на месте! А он, мало, что уцелел – так ещё и на них вызверился! Словно медведь на пасеке – чуток поменее десятка татей прямо в лесу и положил! Ферапонт – да, ты ж его знаешь – его сюда и привёз. Смекнул, что таковский человек полезен быть мне может…

Пристав только усмехнулся.

– Знаю я про случай этот. И за гостя твоего… Была у меня охота с ним побалакать… да… Не в обиду тебе буде сказано Иван Федорович, да, токмо не ты один повод для беспокойства имеешь! Купца Федулова ты же знал?

– Дормидонт Палыча? А как же… Не скажу, чтоб дружен с ним, но… да, знаю я его…

– Знал – точнее будет!

– Не понял я тебя, Василь Тимофеич… – насторожился купец.

– Преставился он намедни… третьего дня уж как!

– А что не ведаю я про то? И в гильдии ничё про то не сказывали, а я только сегодни тама был. Пошто так?

Пристав помрачнел.

– Веришь ли, я и сам про то токмо утром услыхал. Под Нижним обоз лесные тати переняли – а он в обозе том присутствие имел. Всех, как есть, положили – никто не уцелел! Чай, кстати, так и не сыскали…

– Ох, ты ж, Господи! – купец истово перекрестился. – Упокой душу его! Не был он мне другом, однако ж, честный был человек! Слово держал!

– Конкурентом, ежели, по-учёному говаривать, он тебе был! – отрезал пристав. – Малышев купец – ведом ли тебе?

– Степан Ильич? Знаю его.

– Два обоза его в лесах сгинули бесследно! Опять же – чай везли, да сладости… Товарищество Петра Боткина с сыновьями – один обоз разбили – чуть не у самого Питера вообще! Тебе одному до сей поры везло…

Добрынин грузно осел в кресле.

– Побойся Бога, Василь Тимофеич… да, неужто, я на эдакое дело способен…

– Про то и речи нет! – махнул рукою пристав. – Не ангел ты, но и не душегуб же! Вот и смекай – насколько мне твой гость-то надобен! Не ведаю я, какие там у тебя на него виды имелись – но уж нам-то он самым первым делом необходим!

– Так… он же тут всё время жил… никто ж и не мешал…

– Однако ж ты его ко мне не привел? А ведь не мог не понимать!

Купец дернул ворот рубахи – трудно было дышать. Брызнули на пол оторванные пуговицы.

– Я ж ничего про эти дела и не знал!

– А тебе и ныне об этом ведать не обязательно. Но тебя ж ведь грабили – не меня!

– Не ограбили же, отвёл Господь…

– Не много ли чести для гостя твоего, чтоб его тако-от величали-то? – прищурился полицейский.

– Василь Тимофеич! Помоги его сыскать – как на духу…

– С утра завтрева пришлю я к тебе человечка одного… тот мастер всякие загадки разгадывать. С сыскного прислали его, ищет он там чего-то… Неделю уже сидит у меня в участке… все бумаги перерыл!

Коллежский регистратор Павел Степанович Рогов внешность имел неброскую, голос тихий. Но вот его распоряжения, отдаваемые тем самым негромким голосом, отчего-то заставляли людей тотчас же срываться с места. Он работал по сыскной части уже достаточно давно и считался одним из самых опытных сотрудников полиции.

– Каковое оружие имеет при себе оный офицер?

– Два револьверта, – пояснила Даша, которая ежедневно убиралась в комнате гостя. – И пояс такой… ну, куда он эти револьверты убирает. Ранее всё это в шкафу висело, на крючке. А как он ушёл, так всё, надо думать, с собою и унёс…

– Такой? – несколькими штрихами набросал на листке бумаги рисунок полицейский.

– Похожий… да…

– Карманы особливые для патронов имелись ли?

На этот вопрос девушка ответить не могла. Ясность внёс только спешно вызванный к купцу Ферапонт.

– Особливых карманов не имелось – токмо петельки такие… ну, куда их запихивать положено. И было там патронов этих менее половины от потребного.

Поворошив сложенные на столике газеты, Рогов задал вопрос – как часто и на какое время уходил из дому гость?

– Единый раз всего то и было. Часа два… может, чуток и поболее… А так всю дорогу дома и сидел.

Полицейский понимающе кивнул.

– Он смотрел объявления о сдаче жилья. Кое-какие даже и карандашом особливо выделил. Отъезжал всего лишь раз – и ненадолго. Забрал с собою токмо два револьвера системы Кольта. А патронов к ним у него немного… – пояснял Рогов чуть позже приставу.

– И что с того следует?

– Жильё он, вероятнее всего, нашел – туда и съехал. Не особливо далеко – раз за пару часовтуда-сюда обернуться успел. Раз он офицер, да за оружием своим следит…

– А это ты откудова взял?

– Старшой обозников – Ферапонт, про то поведал. Мол, разбирал Пьер свои револьверы не единожды, да всячески за ними ухаживал…

– Добро, – кивнул пристав. – Продолжай!

– Думаю я, что вскорости он станет патроны к оружию своему искать. Прикинув, как далеко от дому купца сего он мог уехать и где жильё снять мог, счёл я нужным поискать – каковые оружейные магазины в сих пределах обретаются. Таковых сыскалось всего три…

– Есть у нас таковые патроны, – кивает продавец. – Аглицкие имеем, германские, сестрорецкого заводу, да тульские ишшо… Каковые вам потребны?

– Германские давай. Шесть коробок хочу… – меж тем кручу в руках небольшой револьвер бельгийского производства. Аккуратная такая штучка… и калибр поменьше, чем у моих кольтов. Наган? Похоже… А ствол гранёный… Хм… а есть, однако смысл…

– Это что за револьвер?

– Льежский. Совсем недавно только к нам привезли! Мастера Леона Наганта[30] изделие! Берите, не пожалеете! Калибр – три с половиной линии, патрон мощный, да и работает как часы!

То есть 9-мм? Тоже, между прочим, аргумент…

– Этот тоже беру! Патронов сразу положи – с полсотни. Или больше… а, давай сразу сотню!

Не вопрос – мне тотчас же всё это и упаковывают.

– А скажи-ка, любезный… мастера, что оружие до нужной кондиции доводят, нет ли какого поблизости?

– Ежели вам по ружьям – таковых аж четверо есть. А по таким вот револьверам – двое всего. И живут они не так, чтобы и близко…

– Напиши-ка, братец, мне их адреса! Да, как звать-величать каждого!

И ещё парочку однозарядных пистолетов я там прихватил. Ствол длинный, в руке удобно лежит… Со слов продавца, такое оружие обычно на охоту берут – подранков добирать. А что, патрон мощный, бой резкий – самое то!

– Митрохины мы, – солидно басит мастер. – С полсотни лет ужо энтим делом занимаемся! Всякого видывать приходилось… ан, такого и не упомню вовсе!

Мы сидим рядом около верстака, заваленного всевозможным стреляющим железом. Мастер вертит в руках мой чертёж.

– И зачем надобно устройство сие?

– Точнее с ним револьвер стрелять будет. Ну… я так думаю…

– Ваши деньги – наша работа! – пожимает плечами оружейник. – Однако ж, сомнение у меня в том есть…

– А ты попробуй! Ежели я неправ – то так и быть тому! И… для вот этих пистолетов такое же сделать нужно. Опять же – ежели на рукоятке паз проточить, да вот такую штуку туда присобачить… Навроде приклада оно так выйдет.

– Так куда проще тогда уж старый тромблон[31] для того использовать! Есть у меня один… по случаю достался…

– Так он же кремнёвый! И заряжать его долго!

Словом, просидели мы с ним долго… но заказ у меня мастер всё-таки принял. Хоть немало, должно быть, тому в душе удивился – и охота же заказчику деньги впустую тратить?

А чуть позже я наведался и к шорнику – этого уже сам отыскал. Проходил по улице – и увидел вывеску. Помимо заказа на плечевую кобуру для вновь приобретённого револьвера, я попросил мастера изготовить ещё кое-что…

Третий день я живу на новой квартире. С хозяевами о приготовлении пищи договорился быстро. Не купеческая кухня… но и не такое в армии, бывало, едал…

Заодно и обнашиваю новую одежду – по моему заказу портной подогнал на меня армейский мундир – все они на один лад скроены… На плечах красуются погоны американской армии – изготовленные по моим описаниям (по памяти рисовал, может, они и не такие сейчас вовсе… но здесь-то кто это знает?). Так что, я уже не заштатный там шпак какой-то – офицер! И хрен там кто меня за самозванца сочтёт – документ есть! Паспорт! Одесским уездным исправником выданный! Иди, обращайся туда, ежели что…

– Да, покупали у нас патроны к подобным револьверам, – листает толстую тетрадь приказчик. – Четверо таковых покупателей всего и было за последнюю неделю. Их благородие поручик Карлин брал – он завсегда по паре пачек покупает. Юнкер какой-то заходил – пачку взял. Да двое штатских патроны покупали…

– И кто ж это такие были?

– А бог их знает… Один из них ещё новый револьвер Наганта прикупил – так уж он ему понравился! Красивый! И патронов к нему сразу сто штук взял.

– Куда доставить, не сказывал?

– Сам всё с собою и унёс. Да! Ещё пару охотничьих пистолетов купил! За мастеров спрашивал – кои оружие чинят… Не иначе, как под себя что-то такое измыслить хотел…

Который день я безвылазно сижу дома – пробую присобачить все изыски оружейного мастера на имеющееся оружие. Проще всего оказалось с охотничьими пистолетами – там проблем было менее всего. Пристяжной приклад встал вообще, как родной, а вот цилиндр глушителя надевался спервоначала туговато – пришлось чуток поработать напильником. Этого добра я тоже прикупил – мало ли… Наконец, он встал, как положено, и я занялся подгонкой кожаных шайб. Резина в это время уже точно была, только вот, где её взять? Попробую сначала кожаные пластинки. Да, эффект будет не настолько хорошим, но… Целый день ушёл на подгонку и обрезку, центровку и всё такое прочее.

Оказалось вполне даже ничего!

Прямо из открытой двери я смог первым же выстрелом попасть в дверь дровяного сарая метрах в двадцати. Звук стал тише и получился каким-то «размазанным». Во всяком случае, теперь далеко не каждый сможет сразу понять – а что тут вообще происходит-то? Да, начинки моего глушителя хватит всего на несколько выстрелов… и что? Долгий бой мне с таким оружием не вести… оно и понадобиться-то, может быть, всего пару раз…

А вот с неизвестным мне ранее наганом я провозился долго. Льеж-то он, конечно, Льеж… но вот работать могли бы и тщательнее! Пришлось некоторые детали дополнительно подшлифовать – зато револьвер заработал совсем по-другому! Несколько смутили патроны с дымным порохом, но…

А с другой стороны – он и нужен-то мне для скоротечного боя на короткой дистанции – тут и таких патронов вполне достаточно будет. Не факт, что я и перезарядить-то его успею…

Спрашивается – а за каким хреном все эти военные приготовления – война, вроде бы, у порога не стоит?

Воля ваша, а лично я в такие вот «совпадения» не особо-то и верю! Чтобы мой разлюбезный купец «совершенно случайно» пригласил бы к себе в гости конкретного заказчика нападения на собственный же обоз… Это мне ещё повезло, что тот меня тогда, на разбойничьем подворье, не видел! А вот слышать от того же Кондрата о пленном американце – мог. Не исключено, что за этим и заявился – посмотреть, так сказать, воочию.

Или… показать?

Сильно я сомневаюсь в том, что человек, способный за нападения и грабежи прилично денег отвалить, сам лично стал бы их разбойникам отвозить. Значит – тот, кого я видел, не более, чем посредник. Важный, не спорю – но, отнюдь не основное действующее лицо. Есть кто-то потолще и поосновательнее. И вот он-то, скорее всего, и захотел меня видеть…

Так?

Хм…

А роль купца тут тогда какая?

Он-то меня видел. И даже прокачал на подлинность – то-то капитан так вовремя в гости заглянул! Черта с два я поверю в то, что он просто мимо проходил! Офицер, неплохо знающий армию далёких Штатов? Говорящий по-английски? И осведомлённый о порядке обращения к военнослужащим именно э т о й армии? Ну-ну… я тоже врать горазд… Порядок наименования подразделений его тоже ни секунды не смутил – знал он это и до меня! А уж про рейнджеров-то он вообще откуда узнал? Но выслушал – и глазом не моргнул!

Интересно, зачем это купцу?

Какая ему, на хрен, разница, кого в землю закапывать – реального американца или голимого самозванца?

Что-то тут не срастается…

– Тут такое дело, Василь Тимофеич… – Рогов переложил из руки в руку папку с бумагами. – Сыскали-таки мои орлы этого самого американца!

– И где ж он?

– Живёт себе спокойно в Лампадном проулке, в доме мещанина Махальского. Снимает там квартиру с отдельным входом.

– И?

– Живёт тихо, никуда с квартиры не выходит, гостей не принимает. Один раз обедал в трактире у Санина.

– Знаю такой! – кивнул пристав.

– К нему там никто не подходил и сам он ни с кем знакомства на заводил. Отобедал – и домой. Более оттуда не выходил…

– Что сам Махальский говорит?

– Он спервоначалу к его жене заявился. Квартиру осмотрел, но задатка не оставлял. Требований никаких не объявлял, всем оказался доволен. Еду ему носят с хозяйского стола, он к ней нетребователен. Да! В церковь не ходит!

– Ну… Кто их там, в Америке этой знает… как там у них это заведено… Вроде бы и не нехристи, но… Ладно, не в том вопрос! Смотрят за ним?

– А как же… как утро – так один из моих доверенных поблизости бдит! И так – до темноты. А ночью – так он города не знает, куды ж ему ночью-то ходить?

– Так-так-так… – побарабанил пальцами по столу полицейский начальник. – Нашли – это хорошо! Что дальше делать мыслишь?

– Взять его за караул, да там и расспросить доподлинно…

– Ишь ты – за караул! А за какой грех?

– Так… Сбежал он, прячется…

– От кого? У купца он жил – по приглашению евонному. Ничего чужого не взял, напротив – так ещё своё и оставил! Не прячется ни от кого – сам говоришь, мол, ходил в трактир! А это – место людное!

– Дак, вы ж его сами разыскиваете!

– Как возможного очевидца разбойного нападения – да, ищем. Так какой в этом проступок, коли он к нам объявиться сам не спешит? Нехорошо? Да. Но не преступно! За это караул не положен… Опять же – офицер! Не наш, но всё едино же! Не подлого звания человек! Сам посуди – мы, например, сей же час на улице какого-нито офицера примем – как скоро от полицмейстера к нам пожалуют? А то и повыше откуда… тут спешить не надобно! Нашёл – честь тебе и хвала! Смотришь за ним – и это правильно! А далее уж я сам думать стану…

Когда в мою дверь постучали, я сидел у стола и занимался протиркой патронов к вновь приобретённому револьверу. Накрыв хозяйство газетой, оборачиваюсь к двери.

– Да! Входите, не заперто!

Опа-здрасьте…

Сам господин купец первой гильдии пожаловал – не хухры-мухры! Понимать надо – гость серьёзный, богатый… Чтобы он самолично к кому-то вот так, по-простецки, заглянул… это я даже и представить себе не могу, что такого должно было бы произойти! Это, в привычную мне реальность переводя, всё равно, если бы председатель правления серьёзного банка в гости к рядовому вкладчику заявился бы…

– День добрый!

Встаю – где-то я вычитал, что офицер, при входе посетителя, автоматически встаёт. Так это или нет, да и применимо ли к иностранцу – не ведаю. Но… кашу маслом не испортишь!

– И вам не хворать, ваше степенство! Присаживайтесь… – киваю ему на единственный стул. А сам опускаюсь на кровать – но уже после того, как гость присядет. Тоже своеобразная вежливость…

– Вещи ваши я привёз… – бурчит купец. – Да лошадь, что на постоялом дворе пребывала – извольте получить! У калитки стоит!

Ага…

Или я совсем лопух, или… Как там судебная баллистика в нынешнее время? Дошла ли до возможности привязать оружие к конкретной пуле или гильзе? А, чёрт его знает… не помню! Но брать в руки оружие, которое пребывало неведомо в чьих руках долгое время… На нём, вообще-то и другие «идентифицирующие» (память-то работает!) признаки вполне могут присутствовать. Вдруг окажется, что из этих ружей завали совсем недавно какого-нибудь конкретного чела? Очень даже спокойно такое может быть. Да и у лошади, что неведомо где там стояла (а может – и не стояла вовсе…) какая-нибудь там «подпалина» имеется? И по ней обрадованные «свидетели» тотчас же «признают» и всадника? И что тогда?

Нет уж… жадность приводит к бедности!

– Покорнейше благодарю, ваше степенство, но вещи сии мне более без надобности. Имею честь просить вас принять их в качестве посильной компенсации за моё у вас недолгое пребывание. За стол, за кров… за обхождение вежливое… Льщу себя надеждою, что плата сия покроет ваши… expenses for my stay[32]… э-э-э… расходы.

Если бы я со всего маху заехал бы почтенному купцу прямо в лобешник – он и то удивился бы куда меньше! Добрынин даже дар речи на какое-то время утратил!

– Э-э-э… ну…

А за дверью отчётливо скрипнули доски! Кто-то там ещё есть… Силовая поддержка? А что… очень даже возможно!

Ну-ну… сколько их там может быть?

Двое, трое?

Крыльцо маленькое, тесноватое… более троих человек там зараз не встанет. А наган в плечевой кобуре – кобура под курткой – не видит оружия купец. Вот кольты – те на стене над кроватью висят. Достать их – дело нескольких секунд.

Что местные «работники ножа и топора» решили в штурмовиков поиграть? Ребятки, у меня для вас плохие новости!

Так ничего и не придумав, Добрынин встаёт со стула.

– Не по-християнски так-то поступать…

– Да, неужто?! По-христиански человека, что помощь тебе оказал, принять да накормить следует – это так! Ваш сonfidant [33]… доверенный… Ферапонт, услугу мне ответную и оказал. За что ему – респект! Вам же, my dear friend[34]… дорогой Иван Федорович, услуга моя, как я понимать, не ко двор пришлась – я правильно говорю? Ибо никак иначе понять я не мочь, отчего в самый первый день вы мне verification[35]… испытаний… устроили? Господин капитан Марков, как я понимать, у вас всегда есть постоянный гость при обед?

Разинул рот купец… да так и «завис» – что ответить-то? В лоб ему высказано – «ты мне не веришь!»

И никак, милок, ты этого не объяснишь… Нет никаких тому объяснений – один-единственный вывод и напрашивается…

Скрипнула дверь – и рука моя тотчас же потянулась к расстегнутой куртке – к нагану.

Силовая поддержка пожаловала?

Глава 8

Надо же…

Коррупция, как я понимаю, на Руси всегда существовала, но чтобы вот так – в открытую?

– Честь имею представиться – частный пристав Нагайцев! – мужик в полицейском мундире и при шашке занял собою всю дверь. – Покорнейше прошу вас, господин лейтенант, проследовать со мною.

– Так. Я есть арест? Вы иметь ордер… приказ воинский начальник?

– Нет, господин лейтенант! Какой арест, о чём вы… право слово! Прошу вас ответить на несколько вопросов – и не более того! У вас есть очень важные… вы можете знать о разбойниках!

– Я не есть задержан?

– Нет.

– Попрошу вас ждать – я должен надеть мундир.

Пристав кивает, и вместе с купцом (на котором просто лица нет…) выходит в прихожую. На улицу, однако же, не выходят.

Черт с вами, мне главное, чтобы наган под верхней одеждой не заметили…

А вот пояс с кольтами я совершенно открыто надеваю поверх мундира.

«В форме – значит, и при оружии!»

Это, насколько я знаю, в России соблюдается неукоснительно. Другой вопрос, что в этом случае обычно носят всякий там холодняк… но – это в российской армии так! А вот у иностранцев – свои порядки!

Поясняю это удивлённому приставу – на что он понимающе кивает. Вкурил! Поверил – значит, пока не сомневается в моём звании и положении.

А окромя него тут ещё двое городовых на улице имеются… с оружием – и не только с шашками. Впрочем, может быть, так и полагается… тут порядки тоже свои. Кстати, вот и лошадь моя, под вьюком. У калитки привязана.

Прохожу мимо и сажусь в сани к приставу. Не надобно мне никаких подарков от купечества… с двойным дном они свободно могут оказаться.

До участка (так, по-моему, называется ныне то место, куда меня пристав пригласил?) доехали относительно быстро – за полчаса. Нагайцев меня вопросами не донимал и вообще вёл себя на редкость предупредительно. И в участке мне путь-дорогу указал вежливо, но без подобострастия.

Ох, не по душе мне такая вот «вежливость»… обычно так поступают, когда нет нужды клиента хоть как-то додавливать – и без того на него столько всякого имеется…

А вот, как сел он за стол – так моментом передо мною совсем даже другой человек оказался – жесткий, да внимательный.

Добрынина, кстати говоря, в сей кабинет не пригласили! Тоже, между прочим, звоночек… А вот какой-то полицейский чин в мундире – тот сбоку появился. Бумаги разложил, да записывать приготовился.

– Во первых строках, господин лейтенант, попрошу я вас явить паспорт свой… – издалека начал пристав. – Дабы никаких, опосля сего, вопросов у следствия не возникало. Великодушно прошу меня извинить – служба-с!

Не вопрос – даю ему паспорт. Он, внимательно его прочитав, передаёт документ писарю – зафиксируй!

– Об обстоятельствах знакомства вашего с первой гильдии купцом Добрыниным, я наслышан. Однако ж, прошу вас ответствовать для протокола – истинно ли вы его тогда в первый раз увидели? И не имелось ли меж вами какого-либо иного сношения ранее? Пусть и через посторонних лиц?

– Нет, не имелось. И ни через кого иного…messenger[36]… посылального человек он мне ничего не сообщал.

Чиновник поднимает взгляд на пристава.

– Пиши – посыльного, – распоряжается тот.

– Точно так!

– Имели ли вы, господин лейтенант, какое-либо знакомство или отношения с лицами, на обоз указанного купца напавшими?

– Только через rear sight[37]… через прицел – когда по ним стрелять был…

– А скажите… господин лейтенант – это не для записи! Всегда ли, в обычаях ваших, тако вот на татей лесных охоту устраивать? Вы один, в чужой стране… помощи не будет… зачем сие? Вы ведь и мимо проехать вполне могли, так ведь?

– Так есть! – наклоняю голову в знак подтверждения.

– Тогда – почему? Я понял бы кого угодно, если бы он на вознаграждение от купца рассчитывал – так ведь не было сего? Вы сами от него наскоро съехали, никакого вознаграждения за труды свои не потребовав… И вещи свои там бросили… Странно!

– Вознаграждение… reward[38]? Да, я иметь такой желание! Старший обоз – Ферапонт, так мне говорить.

– Запиши! – кивок в сторону писаря. – Мол, имелась надежда на вознаграждение за услугу важную! Вы не возражаете?

– Нет. Так всё есть…

– Тогда – почему?

– Мистер sheriff[39]… пристав, да! Если вы встретить в дом человек, который на ваш глаз имел доверительный беседа с ringleader[40]… главарь лесной разбойник, вы есть хотеть жить в этот дом и дальше?

Нагайцев только крякнул.

– Э-э-э… будьте так добры, господин лейтенант, поясните!

– Пусть ваш… сотрудник, да? Пусть он есть выходить за дверь. Я хотел иметь с вами беседа… на один глаз, так?

– Выйди! – кивает пристав на дверь. – И – смотри у меня там! А то я уши-то враз пооткручиваю!

Когда за писарем закрывается дверь, полицейский устраивается на стуле поудобнее, опирается локтями о стол и кладёт на сомкнутые ладони подбородок.

– Ну, господин лейтенант, слушаю вас!

– Вас по имени-отчеству как звать-величать?

– Василий Тимофеич. А что?

– Так вот, любезный мой Василий Тимофеевич! У вас есть только два варианта развития событий…

– У вас! – поправляет пристав. Ничуть, кстати, не удивившись моему произношению.

– Нет, в данном случае – именно у вас. Вариант первый. Я требую вызвать консула Соединённых штатов – и вы будете о б я з а н ы это сделать. Я прав?

– Ну… да.

– Сразу же после этого меня от вас заберут. Будет ли это кто-то из ведомства генерал-квартирмейстера[41] или непосредственно из дома с аркой[42], я не знаю. Но, поверьте, вам это будет всё равно. Так или иначе – а после этого, мне вы ничего сделать не сможете. Более того – никогда даже меня не увидите. Я уж молчу о том, что никаких показаний по интересующему вас делу – никто более не даст. И вы останетесь с нераскрытыми нападениями на руках… Не думаю, что это вызовет удовольствие полицмейстера!

– Есть и второй…

– Да. Вы не задаёте мне вопросов о том, как и каким образом я получил интересующие вас сведения. А я даю вам того, кто заказал нападение на обоз Добрынина. Как вы всё это подадите – не моё дело.

– И что же вы можете мне сообщить? – интересуется собеседник.

– Я назову вам имя и отчество того, кто говорил с атаманом разбойников. Кстати, а вы-то этого атамана знаете?

– Нет… – качает головою пристав.

– Кондрат.

– Так-так-так… Ростом высок, телом грузен… Борода есть?

– Рыжая. Орудовал со своей шайкой неподалёку от деревни Зайцево – там ещё и постоялый двор имеется.

– Сколько ему лет?

– Вот уж не ведаю… больше тридцати – это точно.

– Кондрат Малой – некому более! Известный тать! – удовлетворённо кивает полицейский.

– Итак? Какой вариант вас устроит более?

– Чего уж тут рассуждать! Второй!

– Записывайте. Сами – не надобно сюда вашего писаря звать… – и подробно передаю ему содержимое разговора атамана с заказчиком.

– Трактир Черепанова на Мойке? Знаю такой… – записывает пристав. – Всё?

– Да.

– Тогда, господин… лейтенант, и у меня к вам просьба будет – не поймите меня превратно!

– Слушаю.

– Нижайше вас прошу пока побыть дома – и никуда оттель не выходить. Еду вам будут мои служилые доставлять – что пожелаете! Договорились?

– Как долго?

Нагайцев только руками развёл.

– Честно – не ведаю! Но не сверх потребного времени, дабы всё я проверить мог!

– Резонно. Согласен! – киваю ему в ответ.

И вот уже неделю валяюсь целыми днями на кровати. Нет, вокруг дома тоже бегаю – что вызывает повышенное внимание у городовых. Их тут аж трое – и дежурят они, поочерёдно сменяясь, круглосуточно. Кстати, это здорово нервирует и моего квартиросдатчика. Но – молчит и с ненужными расспросами не пристаёт… Понимает, что супротив ветра плевать несподручно.

Потихоньку привожу к нормальному состоянию и весь свой арсенал. Все патроны уже перебрал, механизмы револьверов и пистолетов отрегулировал… скучно!

Но долго в этом состоянии пребывать мне не пришлось – на восьмой день за мной заехал сам пристав. Городовые, при его появлении, тихонько испарились.

Это как прикажете понимать? Проверка моей информации закончена?

Всю дорогу до участка Нагайцев загадочно молчит. Ну и я с вопросами к нему не суюсь…

Вот и знакомый кабинет. На этот раз тут никого постороннего нет, и никто наш разговор не записывает.

– Что ж, господин лейтенант, закончили мы всё это дело со злодеями-то! – наконец перестаёт играть в молчанку полицейский. – И человека сего, что татей на разбой подбивал, нашли!

Он поясняет.

Его человек, в указанном мною трактире, того самого приказчика отыскал. Не сразу, на второй лишь день, но нашёл. Что уж там дальше было… про то он деликатно умалчивает, а я тактично с вопросами не лезу. У всех свои секреты…

– Долго ли, коротко… а и сам этот Пал Савич явиться соизволил! Приказчик самого купца Афанасьева оказался!

– Такого не знаю…

– Из первейших богатеев будет! Поставщик двора Его Императорского Величества – понимать надо!

– Серьёзно…

Из дальнейшего выяснилось – мол, приказчик этот, ложно понимая интересы своего господина, начал стараться извести его конкурентов под ноль. Ну, насчёт «ложного» понимания… тут у меня и своё мнение уже вполне сложилось… но спорить с приставом я не стал.

– Видать, что-то мы не знали… – вздыхает пристав. – Или обмишулились в чём?

Короче дальше всё пошло как-то не так. Новое задание приказчик-таки выдал – и этим чётко доказал свою причастность к делу о разбойных нападениях. А потом… потом что-то пошло не туда…

– За револьвер он схватился, да стрельбу вдруг учинил.

Задержать сразу его не удалось – сиганул злодей аж со второго этажа! Ничего себе при этом не поломав, бросился бежать. И в процессе погони выбежал на ещё непрочный по раннему времени невский лёд.

– Там он, собака такая, и утоп! Токмо шубу его из воды выловить удалось…

Сам Афанасьев, как оказалось, ничего о проделках своего приказчика не ведал и был всеми этими известиями немало потрясён! (Ага… я тоже сказки умею рассказывать…) Да так, что сходу пообещал возместить все убытки пострадавшим от разбойников. Известие сиё достигло даже… тут пристав указал пальцем на потолок. Где и было воспринято с благосклонностью!

Короче, Нагайцеву пожаловали медаль и монаршее благоволение – за хорошее исполнение своих обязанностей. Отметили и его служителей – им тоже кое-что перепало от щедрот.

– Мучает меня совесть… – разводит он руками. – Всех, даже и тех, кто не сильно в сём деле усердствовал, награда нашла! А за ваше участие, как и договорились мы тогда, молчал я… А ведь без оного-то ничего и не случилось бы!

– Увы… – теперь руками развожу уже я. – Служебная необходимость! Вы же умный человек… всё должны понимать! Раз начальству надобен американский лейтенант – то должен он таковым и далее быть! Не нам с вами сие обсуждать!

И тоже указываю пальцем в потолок…

– Однако ж, кое-что сделать я обязан! – поднимается со своего места пристав.

Звякнул колокольчик – и на пороге тотчас же возник полицейский чин.

– А пригласи-ка сюда купца Добрынина, братец!

Упомянутый персонаж появился в кабинете буквально через минуту – не иначе, ждал этого вызова где-то поблизости.

– Любезно прошу вас присесть! – указывает на стул полицейский.

Купец присаживается, осматриваясь по сторонам.

– Официально сие хочу объявить! – встаёт со своего места пристав.

Встаю и я.

Непонимающе посмотрев на нас, Добрынин тоже приподнимается со стула.

– От лица столичной полиции, приношу извинения господину лейтенанту Пьеру Махони! – произносит Нагайцев. – Сим также объявляется, что все лица, к указанному честному офицеру претензии имеющие, да воздержаться впредь от распространения слухов злокозненных, под собою никакого основания не имеющих! Хочу тако же выразить свою благодарность вам, господин лейтенант, за всемерную вашу помощь и содействие!

Щелкаю каблуками и принимаю строевую стойку.

– Благодарен есть вам, мистер… пристав, да! Честь имею!

Полицейский поворачивается и к купцу.

– Равно же и господин Добрынин ото всех подозрений, кои имели бы место быть в чьих-либо догадках или предположениях, ныне освобождается! И честное его имя никем более сомнению подвержено быть не может!

А квартиросдатчик мне в квартире отказал… и даже деньги назад вернул! Видать, не по нраву пришлось ему дежурство городовых у дома. Ладно, спорить не станем. Не хочет – так и бог ему навстречу! Выторговал два дня, чтобы найти себе новое пристанище. Набрал кучу газет, сижу, читаю…

Стук в дверь.

Господи, а это-то кто ко мне заявился?

– Входите!

Так…

Опять купец первой гильдии нарисовался… и что ему на этот раз надобно?

– Садиться есть, Иван Федорович! Пить-есть не предлагать мочь, поскольку есть я с квартиры этой съехать. Хозяин просил…

– И куда же вы теперь?

Киваю на пачку газет.

– Город большой есть! Места много!

– Так это… вы уж не держите зла на меня… Пьер…

– Россия – я есть Петр! Так здесь принято сказать. Зла держать – нет. Вы не есть ни в чем виноват! – чего уж с ним теперь-то в догадалки играть? Ни при чём мужик оказался – так и хорошо. Делить мне с ним нечего…

– Так, может… Отужинаем вместе, раз уж дело-то всё и завершено? Тута рядом и трактир хороший имеется… Оченно уж там готовят хорошо!

Ну, собственно говоря… а почему бы и нет?

С трудом поднимаю голову с подушки – болит! Утреннее недомогание… а по-русски – бодун! И чего мы там вчера такого наклюкались?

Сначала, вроде бы, всё было вполне себе нормально. Еда – и впрямь, оказалась очень даже себе нормальной и даже вкусной! Так что, зашла, что говорится, за милую душу! Ну, выпили – как же без этого-то? Я, в принципе, не сильно и возражал – накопившийся за долгое время напряг как-то надо было снимать!

Однако старался себя держать в руках – всё же в мундире, а это обязывает. Надеюсь, что со стороны это выглядело вполне пристойно – во всяком разе, на ногах я стоял (больше, всё же сидел…) крепко и никаких застольных речей не вёл – больше отмалчивался. А вот Добрынина «несло»… он мне и душу несколько раз излил, да и на жизнь неоднократно жаловался… Разумеется, я ему отвечал, но и по сторонам не забывал поглядывать. Чужой, всё же город… ухо востро надобно держать! Если уж нет возможности избежать гулянки (откровенно говоря, так и желание-то не особо присутствовало…) значит, надо её возглавить и мудро оной руководить!

Именно поэтому, увидев, что мой собеседник уже, что называется, «поплыл», кликнул обслугу, и они бережно вытащили купца на улицу. Сани там ждали, так что уложили его туда со всем бережением. Тут он и возопил – на кого, мол, я его бросаю?! Неужто и до дому не провожу?

Только пьяных слёз мне ещё и не хватало – согласился проводить.

Так что домой к нему мы приехали вполне себе нормально и без задержек. Втащили подгулявшего купца в тепло, тут нам и по рюмочке – с мороза-то, и поднесли…

И дальше почти ничего и не помню…

Осматриваюсь по сторонам – я в знакомой комнате и на привычной уже кровати. Раздет, разут и одеялом укутан. Это я сам сюда забрёл? По привычке, так сказать? А раздевал меня кто? И где, кстати говоря, мой револьвер? Ибо кольты я с собою не брал, ограничившись по случаю купленной саблей, явно иноземного изготовления. Помню, что весь холодняк в российской армии имел чёткое деление – каждому полку полагалось строго определённое оружие. Понятное дело, что линейных частей (за редким исключением) имели холодное оружие установленного образца. Некоторые жеиные, в том числе, насколько я помню, и гвардия, носят что-то совсем уж своё.

Так что взять с собою какое-то оружие, конкретному полку присвоенное… нафиг-нафиг! Ещё объясняйся потом… что ничего такого в виду не имел. Так что я купил саблю, судя по клеймам, какого-то испанского (или какого-то ещё испаноязычного) производителя. Сильно сомневаюсь, что здесь такое кто-то вообще использует. А уж в качестве строевого оружия – тем более. А далёкая Америка… бог знает, что они там вообще носят?

Ага вот и сабля – висит на вешалке.

А револьвер в плечевой кобуре – на спинке стула обретается.

Выпрыгиваю из кровати и осматриваю оружие. Нет, тут всё в норме – никто ничего не попортил.

Так…

Интересно, это я сам в постель забрался или кто помог?

Судя по ночной рубашке – помог… я этот предмет одежды не жаловал. Она всегда в изголовье кровати свёрнутая лежала.

И кто ж это тут у нас такой добрый самаритянин?

В дверь осторожно постучали.

– Да!

Ага… добрый самаритянин… точнее – самаритянка появилась…

– Доброго утречка, вашбородь!

– Даша… а не ты ли меня вчера…

Судя по вспыхнувшему на щеках румянцу – попал!

Так…

Хм…

– Извольте испить!

Это у нас тут что такое? Рассол?

Ну а ты чего ожидал? Аспирину?

Фигушки, милок, его ещё не придумали!

Хряпнем тогда и рассола… ух!

– М-м-да… крепок…

– Иван Федорович встали и изволят пригласить вас к завтраку.

Ну, что ж… завтрак – это хорошо! Это очень даже своевременно, я бы сказал.

Вежливо пресекая Дашины попытки помочь мне одеться, делаю всё это сам. Ополаскиваю морду… м-м-да… побриться бы…

Но бритвы (между прочим, хорошей немецкой!) у меня с собою нет. Ладно, авось никого не шокирую небритой мордой…

Спускаюсь вниз, одетый, между прочим, как положено – в мундире и с саблей!

Купец уже в столовой – сидит, ни к чему не притрагивается.

– Утра доброго, Петр!

Мы с ним вчера на брудершафт, вроде бы, и не пили… но я же и сам себя так просил называть…

– И вам утра хорошего, Иван Федорович! – вежливо наклоняю голову.

– Извиняюсь за вчерашнее… наливочку-то нам подали… зело убойную…

– Не страшно есть, это вы не есть пробовать наше виски!

Подали горячее, на столе появился и пышущий жаром самовар – словом, понеслась! И сразу на душе полегчало, да и в голове как-то яснее стало.

Пока суд да дело, прикидываю – вчерашний день, считай, пропал. Да и сегодняшний… тоже, в общем, без толку прошёл. Жилья подходящего я себе не отыскал. Придётся в гостиницу съезжать. Ладно, не в первый раз, переживём!

– Вопрос у меня к вам, вашбородь, имеется… – осторожно начинает купец.

Здрасьте, только что по имени звал, а теперь-то что стряслось?

– Внимание весь есть я, Иван Федорович, – вежливо наклоняю голову в ответ.

– Так вот оно вышло… вы ж жилья себе так и не сыскали же? И по моей вине, в том числе, виноват! – сокрушённо разводит он руками.

– Гостиница есть, любезный Иван Федорович, пропадать нет! Газета читать, искать…

– Предложение имею. Покудова суд да дело, оставайтесь у меня? Тут и искать сподручнее… опять же – дворовым скажу, так вас мигом куда надобно, и отвезут!

Хм… предложение заманчивое, но…

– Тута всё вам знакомо, опять же – не совсем уж чужие-то люди! И… – тут он несколько мнётся… – Есть у меня к вам приватный разговор!

Оный разговор продолжился уже в кабинете, куда мы плавно переместились после завтрака. Всенепременный самовар последовал туда за нами.

И вот тут-то хозяин дома, наконец, высказался…

Дураком почтенный купец не являлся, и в версию о том, что его прямой конкурент – Афанасьев, был, якобы, не в курсе дел своего приказчика, разумеется, не поверил. Отрадно, что он это понимает, уже легче разговаривать будет!

Как я понял из дальнейшего, пристав, не вдаваясь в подробности, пояснил моему собеседнику, что, если бы не моя помощь – то, черта с два, полиция смогла бы это дело размотать. Что уж он там купцу наговорил… но теперь тот небезосновательно уверен, что я спас его от неминучего разорения. Ибо бодаться с т а к и м противником… тут никакая первая или вторая – да, хоть и все, вместе взятые, гильдии, не пляшут совершенно.

«Поставщик Двора Его Императорского Величества» – это не только круто звучит, но и значит в настоящее время очень даже дофига! Получить такое звание трудно, ещё труднее удержать, но, уж если ты заполучил такую вот привилегию…

– Не стерпит такого убытка Афанасьев! Почитай, в немалые тыщи, ему такая вот любезность к потерпевшим от разбоя евонного приказчика, встала! Не един год работы – и всё коту под хвост! А и сделать-то он ничего не мог! Не сам Афанасьев такое решение принял, не сам – уж я-то знаю! С самого с верху ему на то оченно даже намекнули! Таковский скандал – он никому не нужон!

Киваю – я мыслю примерно одинаково. Выждет купец, сил поднакопит – и отомстит. Тихо и без особого шума. На этот раз, одними лесными разбойниками не ограничиться… Бизнес – ничего личного!

Да и его покровителей при дворе понять можно – им гораздо спокойнее и проще работать с давно проверенным в деле человеком. Я абсолютно уверен в том, что их дружба имеет под собою прочный, золотой амальгамой спаянный, фундамент.

О чём и сообщаю собеседнику.

– Не имея никакой сомнений в ваших словах, спросить должен – а я есть какая роль в этом деле?

Купец вздыхает.

– Когда я у Нагайцева за то спросил, он мне тако ответствовал. Мол, не нашего с тобою ума, Иван Федорыч, откуда и каким-таким макаром, твой гость про всё это выведал. А выведал – много и доподлинно! И даже я, мол, в это дело не суюсь, ибо голову на плечах имею. Не все вопросы, кои задать охота, задавать можно! Сверху, мол, иногда такая каменюка основательная прилететь может… дабы любопытства ненужного никто не проявлял.

Вот, значит, как…

Интересно тут у них дело обстоит. Схавают моего собеседника – и к бабке не ходи! Бизнес – ничего личного! А полиция предусмотрительно в сторонке – мол, мы своё дело сделали… и всё! Прочее – не по нашей части. Мол, убьют – тогда и приходи… Ничего нового, у нас завсегда так бывало! Ладно, это купцу головная боль. Однако же – и у меня есть повод для беспокойства – и немалый! Да и то сказать – подлянку Афанасьеву я устроил знатную! Не ровен час, он и до источника её докопаться сможет… Кондрат-то, как я понял, всё же утёк, а раз так – то заказчик его точно отыщет. Разбойник же не растворился в воздухе, а отошёл туда, куда ему и было указано. И новых головорезов себе навербует – такого добра сыскать… только свистни! А как только установят того, кто всю малину обгадил – жди кирпича на голову! Или ножик под ребро в темном переулке…

Нужен союзник!

Или новые документы!

Впрочем, имея некоторое количество денег (желательно, побольше…) эту задачу и так можно решить, самостоятельно…

Только вот, денег у меня не особо-то и дофига. Да и времени, чтобы всё это раздобыть или заработать, тоже не слишком много. А обиженный мною купец станет землю рыть со всем прилежанием! Да уже, наверное, начал…

Союзник…

Да чтобы с деньгами и положением!

Так вот же он – передо мною сидит!

– Схарчат тебя, Иван Федорович. Не простит Афанасьев такого урона своему делу. До тех пор, покуда он тебя не трогал, всё ровно у него шло. А тут – стоило только на твой обоз замахнуться, такой вот каменюка ему по башке преизрядно тюкнул. Дураком-то его ведь ты не считаешь же? Так что – жди, прилетит тебе вскорости персональный привет…

Добрынин только рот открыл – да так и замер.

Не ожидал… по всему видно! И ответа такого не ожидал, да и того, что американский офицер вдруг по-русски чисто так заговорил… Вот и думает – а все ли сюрпризы на сегодня исчерпаны?

Можно его понять. Не то ныне время, народ к такой скорости решения ещё не привык. Время на обдумывание требуется – а нет его! Не сегодня-завтра станут тебя, друг ситный, жрать. Со вкусом – причмокивая, да облизываясь. Косточки обсосут – да и выбросят…

– А… Что ж ранее-то… так вот, чтобы по правильному говорить…

– Как тебе пристав сказывал? Не нашего то ума дело, да? И капитан Марков тебе, наверняка, ровно то же самое, поди, говаривал, так ведь? Не затрагивает то тебя – так и не лезь! Меньше знаешь – крепче спишь! Опять же – сидит пред тобой иноземный офицер. Всеми чинами государевыми за такового признан, на что и документ соответствующий имеется. Твоя ли, Иван Федорович, забота тут что-то выяснять? Не по чину то тебе, уж извини! Надо было тебе помочь тихо, да тайно – помогли! А кому и зачем это надобно было… – развожу руками в извиняющемся жесте. – Про то, может, я и сам-то не ведаю! Дали приказ – исполняй!

Купец вздыхает. Встаёт, идёт к шкафу и достает оттуда… бутылку водки он достаёт – а вы что подумали?

Булькает водка, разливаясь по стаканам.

– Ну! Будем здравы!

Как там классики говаривали? Подобное лечиться подобным?

Именно так похмелье и снимается!

– Так… что ж делать-то мне надобно?

– Думать – допреж всего. Как и где тебя подкосить смогут, где ударят в следующий раз. Да предупредить это всё!

– И как же я… Не учён в таковских-то делах!

Ещё стакан.

– Обожди! – решительно отставляю его в сторону. – Мне с квартирой ещё решить надобно! Сегодня – последний день!

– Чего тут решать? Комната наверху есть… Мало? Так и соседнюю забирай! Места в доме много – весь второй этаж пустой, почитай, стоит!

– И заберу! Платить сколько?

Надулся купец.

– Нешто я нехристь какой… что ж ты меня забижаешь-то так?! Со спасителя свово деньги брать стану?

Качаю головой.

– Про то – только немногие люди ведают! Пусть так и далее будет! Для всех прочих – причина быть должна! Отчего у тебя иноземец поселился? Для какой-такой надобности? Не надобно нам таких вопросов!

«Нам» – при этом слове глаза у Добрынина вспыхнули! Не дурак…

– А как же…

– Что ж ты думаешь, Иван Федорович, я просто так, от неча делать, подобные слова сказываю? Раз говорю – значит, таковое дозволение свыше имеется! И – хватит об этом…

Глава 9

Нет, я, конечно, понимал, что бухгалтерский учёт – во все времена это те ещё пляски с бубном, но, чтобы настолько…

«…А дадено купцу Скороумову, ноября года прошлого десятого числа, семь фунтов чаю отборного, под клятвенное заверение оный товар вскорости оплатить. Однако ж, и по сей день деньги за то не плачены…»

«…В лавке мещанина Рясного, что у Мойки, неведомые тати схитили девять фунтов чаю, что в последней поставке был. И по сей день те злоумышленники не обнаружены, однако ж, сказывают люди, что и опосля той кражи, Рясной-де, чаем приторговывал…»

«..А со склада, что на Обозном проулке установлен, во всякое время, бают, можно занедорого чаю купить разного… К приставу части той обращение соответствующее имелось, однако ж, и по сей день ничего не сыскали…»

– Иван Федорыч! Ты уж прости меня грешного, но удивляюсь, как ещё тебя, да вместе с домом по сию пору не вынесли? У тебя ж тут крадут так, что я и слова такого даже подобрать не могу!

– Дак… Повсюду так…

– Ага! И оттого ты цену на свой товар задираешь…

Купец только плечами пожал – мол, все так делают!

Судиться со всяким – себе дороже станет. Да и времени на то уйдёт… Опять же, к судье тоже просто так не войдёшь – надобно поклониться как следует! Ну, за «подарки» приставам я уже слыхивал… Судья, надо думать, тоже живой человек. Стало быть – берёт! И уж всяко побольше пристава…

А вся эта шелупонь, прекрасно обо всём ведая, не стесняется приворовывать. По-мелочи – но, соломка и верблюду хребет переломить может. А может – и не переломить, если её оттуда снять вовремя.

– А в сыскном у тебя друзья-знакомые имеются?

Не сразу, но такие сыскались. В чинах невеликих человек сей был, но оно даже и лучше – не столь жадным, надо думать, ещё стал…

Вот и пригласил его Добрынин чаю попить… и не только чаю… и не только попить…

– А скажи-ка мне, друг любезный, ежели такое станет, что на мещанина, або купца, подозрение имеется – мол, краденым он приторговывает… что с таким человеком сделать можно? – задаёт ему вопрос купец, когда совместными усилиями мы приканчиваем уже вторую бутылку.

Коллежский регистратор Смирнов морщит лоб.

– Ну… за пристава его взять ещё нельзя – такое подозрение доказать надобно!

– А если иметь такую мысль, что он успеет товар краденый продать задёшево или и вовсе выбросить – как тогда? – это вступаю в разговор уже я.

Ну, думай давай!

– Э-э-э… ну…

– Лавку опечатать…

– Да! Это можно! Тута и пристав не надобен – околоточный надзиратель тако может сделать…

– А судья?

– Так… а он тут на што? – удивляется сыскной чиновник. – До суда когда ещё дойдёт…

– А ежели из сыскного кто?

В процессе разговора мы понемногу пришли к общему знаменателю. Конфисковать что-либо – полиция не может. Если только товар не попадает в категорию запрещённых – тут разговор короткий.

Все конфискации и изъятия – только через суд. До которого, однако, есть шанс и вовсе не дожить… подобная мелочевка рассматривается мировым судьёй далеко не в первую очередь. И если нет конкретной заинтересованности полиции – дело спокойно может пролежать в суде год. Или два… А может – и дольше!

Но вот наложить арест (по-нашему – обеспечительные меры) – это запросто. Меря сия в законе имеется, но практически не используется. Видимо, по причине неэффективности. Самое смешное, что для такого ареста и особых оснований не требуется – вполне достаточно показаний какого-нибудь условного Ваньки Каина, мол, покупал я там-то и там-то всякие краденые вещи. Или напротив – продавал.

А дальше – всё просто. Бумага из сыскного – и околоточный надзиратель обязан в срок отписать – мол, всё исполнено! И попробуй только затянуть с ответом!

И ещё есть нюанс… Рассмотреть в суде можно только конкретное дело – когда оно закончено и в суд передано. А вот, если следствие идёт… то и передавать тут пока нечего…

– Так он же всё вынесет! Пока там околоточный раскачается… – машет после отъезда гостя рукою купец.

– Хоть до половой доски – его счастье.

– А зачем тогда всё?

– А как он п о т о м торговать станет? Кто ему товар даст, коли его продать невозможно? С лотка, что ли, пойдёт? Вразнос – так, кажется, это здесь называется?

Глаза у собеседника сверкают – понял!

– Так что, друг мой, Иван Федорович, приготовь-ка мне список самых закоренелых жуликов. Кто на рубль украл или около того – этого пусть Господь рассудит. Человек и взаправду, может, честный, да жизнь так сложилась… А вот, тех, кто поболе воровал – этих сюда давай!

Бюрократия – великая и страшная в своей силе, вещь!

Нерасшибаемая и непоколебимая в своём упорстве.

А уж наша, российская… это вообще что-то сказочно неповоротливое… и совершенно нерассуждающее. Только для того, чтобы хоть что-то понять во всевозможных хитровывернутых постановлениях, я просидел почти неделю, листая толстые тома «Свода законов российской империи»… и всё равно продолжал считать себя почти полным лохом по этой части.

А вот общение со Смирновым оказалось намного более продуктивным! Он, по роду своих занятий, знал многое из реальной, как принято было в моём времени говорить, «правоприменительной» практики. И кое-что любопытное подсказал… порою и сам об этом не подозревая!

– Это што за оказия такая? – вертел в руках казенную бумагу купец Скороумов. – Мил друг, Федор Михалыч, растолкуй мне – что тут и к чему? Пошто арест? За какие-такие прегрешения?

Околоточный надзиратель только плечами пожал.

– И сам того не ведаю – вот те истинный крест! Из сыскного бумага такая пришла – обязан я сие исполнить!

– Так… – почесал в затылке купец. – А может…

– Не может… – вздохнул околоточный. – Никак сие не возможно! Я уж думал… Да только с этими ухарями лучше отношения не портить! К судье, разве, что сходи… Поклонись ему, как положено, глядишь – чего и выгорит! Судья, сам знаешь… Это сила!

– Ага… – печально покачал головою купец. – И берёт он… тоже хорошо…

Спустившись утром к завтраку, застаю там одного из приказчиков Добрынина. Тот обстоятельно докладывает купцу обо всех новостях, что произошли в городе за последнее время.

А точнее – о том, что происходит у его конкурентов. И должников – на это я сориентировал этого парня ещё неделю назад.

– Вой стоит вселенский, Ваше степенство, Федор Иванович! Скороумов – тот вообще лицом почернел – дело-то, почитай, что и вовсе накрылось! Дятлов – третий день горькую пьет, а у иных…

Ага, сработало!

Многочисленные должники моего компаньона схватились за голову. Точнее – за её полную противоположность… Ибо торговать из закрытой лавки – тут пока ещё такого способа не придумали. Материальное положение некоторых, усугубленное ещё и многочисленными подношениями околоточным и судьям, стало совсем уж невесёлым. Никто из официальных лиц, разумеется, от подношений не отказался. Но и сделать ничего не смог. Все бумаги, посланные ими в сыскное отделение, исправно там учитывались… и клались «под сукно» – на абсолютно законном основании! Ибо расследование по факту купли-продажи краденого товара ещё только-только началось. И когда оно закончиться… про то вообще никто даже и не ведал! И основания тут были железными – собственноручные показания задержанных воров и прочих… подобных деятелей. За пару-тройку бутылок водки они ещё и не такое могли согласиться подписать…

Что ж, пора уже и мне на сцену выходить…

Скороумов встретил меня неласково – мол, кто тут таков вообще припёрся, да чего ему надобно? Понятное дело, что мундир и саблю я в этот раз не надевал – с какого это бодуна американский офицер вдруг станет выступать посланником купца? Напротив, одежда у меня была, хоть и новая, но не особо-то и оттопыренная… так, мещанин средней руки…

– Чего изволите? – всё же хоть какие-то прежние манеры у купца ещё оставались.

– Да, вот… прослышал я тут за дела ваши скорбные…

Купец ещё больше помрачнел и насупился.

– А вам-то что до того?!

– Как знать… я ведь тоже через то пострадать успел в своё-то время…

– И что?

В нескольких предложениях я поясняю собеседнику причину произошедшего. Мол, неча было товар чужой зажимать, да простачком при этом прикидываться. Не ты, мил друг, первый, кого тако вот, кирпичиком-то по башке тюкнуло!

– И што ж тепереча делать-то? Повиниться перед кем?

– А я знаю? Что ж, чай не у одного кого-то тако вот товар-то зажилили?

Сорокоумов чешет в затылке. Вот, значит, как… не один Добрынин через такое жульничество пострадал? Это у него такой метод ведения бизнеса получается – контрагентов на товар кидать? Ну-ну… учтём и это!

– Ну…

– Я у Добрынина эдак вот, чаю десять фунтов… ну… потерялись они у меня… Сходил, шапку ломал – а он, ровно, как меня в первый раз и видел! – продолжаю наводить тень на плетень. – Мол, баит, ничего про то не ведаю! А по глазам видно – смешно ему… Так ничего сделать и не удалось… пришлось лавку и вовсе кинуть… со всем товаром! С судейскими тока свяжись!

Самое смешное, что я на этом ещё и подзаработал – аж целый полтинник! Перепало с купеческого плеча.

А слух – тот по городу разнёсся!

Вслед за этим к Добрынину выстроилась очередь из «страдальцев». Причём – не только из тех, кому уже кирпич по башке прилетел – некоторые заранее пришли повиниться. И долги срочно заплатить.

Пришлось чуток обломать купца – чтобы он ничего не брал со «страдальцев». Мол, знать ничего не знаю, и ведать не ведаю! Иначе народ живо просечёт взаимосвязь и… палка – она о двух концах! Кто сказал, что подобный фокус и к нему нельзя применить?

– Так что же, они так ничего и не заплатят?

– Тут не в деньгах дело! Той же полиции подобный оборот может очень даже и не понравиться – никому не в радость, что его втёмную используют! Про эти деньги позабудь вовсе! Нам важнее в будущем таких вот жуликов остеречь – мол, с каждым такое произойти может! А ты не воруй… у уважаемых людей!

Вот, похоже, что с заключительной репликой он вполне себе согласился.

– Так они же по миру пойдут?

– А тебе с того какая печаль? Ну, пойдут – и скатертью им дорога! Не у всех безнаказанно красть можно!

И с этим утверждением Добрынин согласился безропотно.

Но ловля и наказание всякого мелкого жулья – больших доходов не приносит. Уважения прибавляет, да. И кое-какие убытки позволяет минимизировать. Но на этом – и всё…

Серьёзные деньги надо было зарабатывать иным путём.

И снова я сижу за бумагами – мне их таскают наверх целыми охапками. Пришлось, как я и пообещал купцу, отхапать под своё «логово» часть второго этажа. И наглым образом вытребовать себе в помощь одного из приказчиков. Тот, уже через несколько дней, аж взмок, пытаясь помочь мне в разборке всевозможных бумаг. Хорошо, что Артём неплохо умеет читать и считать – польза от него немалая!

Проковырявшись так неделю, вытаскиваю Добрынина на конкретный разговор.

– Почему чай везут именно так – обозом? Ведь есть же железная дорога от Нижнего?

Купец вздыхает.

А потому, как выяснилось, и везут, что по дороге обоз заворачивает к тем, кто имеет дело с купцом. Там им сгружают оплаченный товар – и телеги (или сани – смотря по погоде) следуют дальше.

– Это сколько же будет идти обоз до Петербурга?

– Так ить… почитай, что тыща верст… да ещё и сворачивать надобно, чтобы товар отвезти…

Понятно.

Лошадь в телеге делает, хорошо, если две версты в час. Хода у неё в день, таким образом, будет порядка… с учётом остановки и ночевки… Ну, положим, двадцать верст в день, да с учётом всех поворотов-отворотов…

– Два месяца?

– Иногда и полтора.

И как он собирается дальше торговать? Впрочем, думаю, так и все остальные поступают.

Вопрос!

Почему?

А ларчик просто открывался…

Купец должен был лично всё проконтролировать. Качество чая, соответствие требованиям заказчика… а ещё учесть громадную прорву всевозможных нюансов.

Отвезти товар оптовому покупателю – только через доверенного человека (чтобы не пропало чего в дороге…). Это не магазин, где берут понемногу и тщательно всё проверяя при покупке (хотя и тут не без изъянов – но об этом потом…). В розницу суммы не особо и великие, хотя, фунт чая стоит от одного аж до десяти рублей!

Понимаю теперь Афанасьева – у него, насколько я в курсе дела, все организовано на порядок лучше и аккуратнее.

– Значит, так, Иван Федорович…

Моё предложение поначалу вызвало у него легкую оторопь, вскоре перетёкшую в активное неприятие.

Ну, где-то я его понимаю… Тут, почитай, все так и работают – каждый хозяин д о л ж е н всё контролировать лично! С дедов-прадедов, надо думать, так всё заведено.

Ага… «И не нам сие менять!»

То-то мы потом обиженно в затылке чешем – опять проклятые иноземцы обошли!

– Ладно, – вбрасываю ему козыря, – Твоё дело, Иван Федорович – тебе и решать. Только ты учти, что в следующий раз меня около твоего обоза может и не оказаться… Афанасьев ведь, далеко не дурак, и голова у него работает! Так что новую тебе каверзу он измыслит со всем прилежанием!

– А почто так сразу – мне?

– А кому он должен спасибо за таковские убытки сказать?

Сей трактир не относился, разумеется, к заведениям высшего порядка. Но и совсем уж захудалой забегаловкой не являлся! Ходили сюда люди приличные, да в своём большинстве, степенные. Те же самые караванщики, да возчики – которые постарше, да поспокойнее. Молодёжь сюда не захаживала, их интересовали чуток более весёлые и шумные места.

– Не скажите, любезный Ферапонт Кузьмич! – покачивал головою весь из себя такой аккуратный, да какой-то «приглаженный» собеседник (не иначе, чей-нибудь приказчик), подливая меж тем старшему караванщику очередную рюмку. – Какое может быть сравнение между нашими, лапотными, душегубами и благородными разбойниками где-нибудь в Европах? Там, коли уж господь не уберёг, ежели и ограбят – то и то, с обхождением! У тамошнего люду культура в крови, да-с!

Караванщик только усмехнулся.

Случайный собеседник, ненароком задевший его раненую ногу, счёл своим долгом загладить проступок – и вот уже более часу они сидели за одним столом. А узнав причину недомогания почтенного возчика, "приказчик" и вовсе опечалился. И между ними завязалась оживлённая беседа. Да под водочку… тут только душе и отдохнуть!

– Ну, ничего за тех благородных не скажу – ибо николи с ними не сталкивался, но, вот за наших – это так! Истинные душегубы, прости господи! Ни чести, ни совести – одно токмо стяжание на уме! – ответствовал караванщик.

– Так, а я о чём? Дикий у нас ещё народ… ни тебе обхождения, ни жалости… – сокрушённо махнул рукою «приказчик», опрокидывая очередную рюмку. – И никакого-то сладу с ними нет… где ту самую полицию в лесу, або на тракте, отыщешь? Иной раз ехать куда-то по делам надобно, так, поверите ли, любезный Ферапонт Кузьмич, ажно, душа в пятки уходит! Завсегда по несколько свечей пред иконами ставлю… ибо только на Всевышнего моя надежда и имеется!

– Ну… – покачал головою его собеседник, – не всегда уж так-то вот безнадёжно получается! Чай, и у меня парни не простые! Опять же – к ружью привычные! Топор, почитай, у каждого рядышком лежит – он и в драке лишним не станет. Отмахаться можно!

– Не у всех же так!

– Не у всех, – согласился караванщик. – И хуже может быть – оченно даже запросто! Много я за такое слыхивал, да…

Вторая бутылка из-под водки отправилась под стол.

– Опять же – у вас обоз! Сие дело важное, народу много! Не всякий тать рискнёт из лесу-то и выскочить! А ну, как карета почтовая? Ни тебе ружей, ничего… тогда как быть?

– Это да! – Кузьмич только вздохнул. – Тута одна токмо надежда, что сыщется вдруг поблизости человек сильный. Да вломит он тем разбойникам! Тогда, да, шанец какой-никакой – а есть!

– И-и-и-и! – пьяно отмахнулся собеседник. – Где ж такого сыскать-то? Разве что, опять же, в Европах? У нас-то ему что делать?

– Да, что нам те Европы?! – хмыкнул караванщик. – Там, поди, про нашенские дела-то и вовсе не слыхивали! А у нас такое порою случается!

Выдержка из письма.

«… При сём спешу сообщить, что старший обозник купца Добрынина, в приватной беседе поведал следующее.

Помощь в отражении разбойничьего нападения на тракте оказал им человек, доселе никем не ведомый. По-нашенски говорит плохо, да понять его, однако ж, можно. Назвался сей помощник офицером армии иноземной, по прозванию Пьер. В звании – лейтенант. Стреляет сей офицер знатно, причём из всякого оружия. Из винтовки или револьверта – одинаково промаха не даёт. Сколь раз выстрелил – столько народа и легло. Да в драке силён – троих человек голыми руками одолел – аж, до смерти!

Будучи явлен купцу Добрынину, встречен был им со всем обхождением. Присутствовавший при сем представлении армейский капитан (давний знакомый купца), личность того офицера засвидетельствовал. Да впоследствии указал, что лейтенант сей службу отправлял в частях особенных, выучкою да обхождением своим ничуть не слабее наших казаков отличающихся. Зело ретивы они в бою, да к супротивникам своим жестокое обхождение имеют.

Прожив несколько дней в дому Добрынина, съехал сей офицер в направлении неведомом, никаких причин не обсказав, и известий с той поры не подавал никаких вовсе… По каковскому поводу купец зело гневался и сыскать того лейтенанта приказал…»

Данная беседа на этот раз происходила не в каком-нибудь там трактире – в самых, что ни на есть, авантажных апартаментах. И не у кого-нибудь – а у самого главы сыскной полиции Санкт-Петербурга Ивана Дмитриевича Путилина! И то сказать, попасть к такому человеку в гости было сложно, а уж удостоиться приватной беседы – и того труднее! Абы с кем он не то, что разговаривать не стал бы – и на порог бы не пустил! Однако ж одному из первейших богатеев города – купцу первой гильдии Афанасьеву, это вполне удалось…

И, понятное дело, не с кульком чая или пачкой денег он туда заявился – всё было обставлено по высшему разряду!

Это к околоточному без «подарка» запросто не зайдёшь – а тут совсем иные понятия существовали… Так что пришлось купцу всю изворотливость проявить, однако ж, усилия его тщетными не оказались!

– Премного благодарен вам, уважаемый Иван Дмитриевич, что согласились мне уделить толику малую своего времени! Понимаю, что дел у вас ноне преизрядно, посему дерзну отвлечь ваше внимание лишь на краткий миг…

– Да вы, любезный Дмитрий Нефедович, присаживайтесь! – указал на кресло возле своего стола глава сыскной полиции. – За ради людей деятельность наша проистекает, так что время вам уделённое, никак в ущерб ей пойти не сможет…

– Премного благодарствую! – вежливо поклонился Афанасьев, опускаясь в кресло.

– Чем вызвано посещение ваше? – наклонил голову главный сыщик Петербурга.

– Дак… – потёр висок гость. – Даже и не знаю, с чего начать…

– Не с приказчика ли вашего?

– Тако и есть, уважаемый Иван Дмитриевич! В самый корень зрить изволите – так и есть! Зело опечалил меня сей стервец поведением своим! Понимаю, что оправданию моему ничто послужить не может – при мне сей злодей обретался! И именем моим всяко по всю пору козырял…

– Случается и не такое даже, – согласился Путилин. – Не дано нам человека насквозь видеть, всякий ошибиться может, да…

– О чем и печаль моя! – покачал головою купец. – Желание такое имею, чтобы имя своё честное обелить – да токмо каким образом?

– Вы и так многое сделали! – не согласился хозяин кабинета. – Убытки, злодеями нанесённые, покрыли, да и инако пострадавшим от разбоя помогли… Не осталось сие незамеченным!

– Это-то так… – вздохнул Афанасьев. – Вот только как можно и впредь таковые вот судьбы повороты предумыслить? Понимаю, что просьба моя странной выглядеть может… но, ежели кто из чинов полицейских впредь стал бы на то внимание особое обращать? Пусть и не постоянно, но всё же… Заранее знать, кто из служащих моих что-то таковское задумал – больших беж избежать можно!

Иными словами, оборотистый купец попросил установить негласное наблюдение за своими служащими. Ход рискованный – но, верный! Не станет полиция таким делом заниматься, не было доселе таковых примеров. Да и сейчас не будет…

– Понимаю тревоги ваши, любезный Дмитрий Нефедович, однако ж, ничем вам тут помочь не могу. Никто специально за вашими работниками приглядывать не станет – доселе таковой практики в полиции не водилось. Да и не представляю я, как это сделать, внимания особого к себе не привлекая…

– Но ведь Пашку-то, мерзавца, выловили же?

– То случай помог, любезный Дмитрий Нефедович, никто за ним специально не следил.

– Так может… и сызнова таковой вот «случай» вдруг…

– И-и-и, даже и думать забудьте! – махнул рукою главный сыщик столицы. – Упаси вас Господь от внимания н е к о т о р ы х государевых департаментов – целее будете…

«А официального поручения сыскное отделение никаких по данному делу не давало. Как говорил частный пристав Нагайцев, письмо ему подмётное пришло, где всё обстоятельно изложено было об сём деле. Однако ж, в канцелярии такового письма не имеется…

А по слухам некоторым, тот пристав своим служителям сказывал, что мол, не на всякий вопрос ответ воспоследовать может. В иных случаях полезно и дураком прикинуться…»

И ещё одна встреча имела место…

– Сиди уж! – повелительно махнул рукою Афанасьев, входя в комнату.

И привставший было ему навстречу человек, опустился на койку, с которой только что вскочил.

– Задал ты, однако, мне задачу… – опустился на стул около стола купец. Взял с него кружку, принюхался – и с отвращением поставил её на место. – Пьешь, стервец?!

– Так ить… ваше степенство… так уж…

– Молчи! С покойника каковский спрос? Да… Сам Путилин, однако, про твоё дело даже и говорить не хочет! Со мной!

– Дак…

– Молчи! Кому ты там чего сболтнуть мог? Раз уж до жандармерии сие дошло? А то и повыше куда…

Сидевший на койке бывший приказчик только в затылке почесал.

– Ну… с Кондратом я когда говорил… не было рядом никого! А то и раньше бы к нам заявились – он-то про многое ведал! Не, Кондрат не доносил – это точно!

– Но ведь пришли-то за тобою по новому месту встречи! Кто про сие ведать мог?

– Ежель только… могли и перенять его человека-то… А он, с перепугу-то, всё и выложил!

– Ага! И на тракту кондратовых людишек кто подкараулил? Какой-такой офицер иноземный, откудова он именно в сей момент там взялся? Кто и кого тогда перенял? Молчишь?!

Пашка только руками развёл.

– То-то… – успокаиваясь, произнёс купец. – Нечисто тут всё… Ладно! Бумаги я тебе справил – поедешь в Нижний. Назовёшься купцом Игнатьевым – в бумагах так написано. Как осядешь там, напиши письмо по известному адресу – к тебе придут. Кондрата найди! И чтобы – сидел тихо! Как мышь под веником! Будет ему дело…

– Денег он попросит.

– Будут ему деньги…

– Значит, так… – продолжаю я наставлять Артёма. – Ты должен объехать всех тех, кто указан в этом списке. Лично – я обращаю особое внимание на это – лично с каждым поговорить! С купцами – не с приказчиками! Это важно! И с каждым подписать отдельный договор! Потом, договор сей в гильдию городскую предоставь – пусть и там его копия имеется. Так… на всякий случай…

Это новшество. По большей части все поставки осуществлялись Добрыниным на основе личных договорённостей – отчего он в своё время даже приболел. И неудивительно – помотайся-ка по всем городам и весям! С одной стороны, его понять можно – сам, лично, с каждым переговорил, по рукам ударил… Ага, я ещё крестоцелование позабыл. Или это уже не актуально в настоящее время?

Да, кто ж его ведает-то…

Далее – подписание договоров. Это, насколько я в курсе дела, есть и сейчас. Но! Немаловажная деталь – практически никаких штрафных санкций за его неисполнение, не прописано. Нечто, типа – «Я, такой-то, обязуюсь поставить такому-то те или иные товары…». И всё…

Не поставил – теоретически, можно и в суд. Который будет идти неведомо сколько времени. А к его окончанию, ответчик может и в мир иной отойти… С помершего (или «внезапно» обедневшего) фиг чего взыщешь. Рассказывали мне про то, как некие оборотистые гм-м-м… «товарищи»… ухитрялись неожиданно быстро переписать свои активы на какого-нибудь родственника – в одночасье делая его богатым человеком. А сами, типа, не при делах… нечего с меня взять – хоть в три суда иди! Есть, правда, и долговая тюрьма… Но это, в основном, для совсем уж тупых деятелей. Что-то я не слыхивал, чтобы туда купцов сажали… Да и отменят её вскорости, о чём уже слухи упорные ходят. Мол, уже и закон такой есть…

А вот, ежели не заплатил… то тут совсем тоска получается. Нет, по закону – тот же суд… и те же грабли!

Есть ещё и торговый словесный суд – что это за зверь неведомый, я даже и представить себе не могу. Он разбирает дела на незначительные суммы, весь процесс там сильно упрощён. Всё на словах, даже и сам процесс так называется – словесная расправа. Но, насколько я понял, эту часть российской бюрократии никто всерьёз даже и не воспринимает.

И оттого в договор введены взаимные штрафные санкции – новшество!

Не поставил вовремя – штраф с нас. Не заплатил… ну, родной, извиняй!

Вот это-то пункт Добрынина всерьёз и напряг!

Он был готов терпеть убытки от недоплат и воровства, но, чтобы ещё и самому платить?

Пришлось ткнуть его носом в следующий пункт – тут он и вовсе дар речи потерял.

А вопрос касался цены на чай.

Она, в принципе, не особо сильно и колебалась-то… Во всяком случае, его это напрягало не слишком сильно. А вот купцов менее крупного масштаба – волновала очень даже значительно! Ибо разница в рубль-другой при оптовой закупке с лихвой могла быть компенсирована уже позже, а вот розничному торговцу покрыть свои убытки от повышения цены было уже труднее.

И именно для них в договоре прописывался вариант авансового платежа.

Причём, даже цена на чай такому покупателю устанавливалась чуть ниже, чем в обычной ситуации – когда он расплачивался по факту получения товара.

– Что ж это я, из своего кармана, что ли, буду эту разницу покрывать?

– Смотри, Иван Федорович, – поудобнее усаживаюсь в кресло в хозяйском кабинете. – В обычной ситуации ты когда деньги получишь?

– Ну, – пожимает плечами купец. – Как товар развезут, да все деньги отдадут…

– Ага! Прибавь – когда этот покупатель ещё и всё распродать сможет. Ты ж ведь не вразнос торгуешь-то? И только, опосля всего этого, сызнова закупку делаешь?

– Когда как. Бывает, что и раньше…

– А здесь – ты деньги получаешь заранее! Чего и как там он продаст, да за какую цену – не твоя печаль вообще! Напротив, цена у тебя для покупателя – куда выгоднее, чем у конкурентов! Так к кому они тогда пойдут?

А вот тут его проняло! Подложить изрядную свинью своим «сотоварищам» по чайному бизнесу ему, видать, очень хотелось! Но – до сей поры, не моглось…

– Ежели тебя устроит, то я и свои деньги в это вложить могу. Тысячи хватит на первое время?

Не сказать, чтобы подобная сумма была для него столь уж значима – всё же, звание купца первой гильдии за просто так не дают!

Добрынин засопел.

– Дык… Тута и с меня тебе тоже причитается…

Мы с ним (в личной беседе, разумеется) давно уже на «ты» перешли – всё как-то само собою получилось.

– Ну… За помощь твою… и вообще… – подбирает слова купец.

– И эти деньги – туда же!

Договорились…

Глава 10

Не сказать, чтобы всё пошло гладко – так только в сказках бывает. Дофига кому эта затея не шибко понравилась – пришлось убеждать. Для этой цели я специально натаскивал Артёма и ещё двоих парней посмышлёнее. Сам же я из своей норы благоразумно пока не показывался – не время… К чему привлекать ненужный интерес?

Местных контрагентов отработали относительно быстро – здешний народ считать умел и свою выгоду просёк быстро.

А заодно и я кой-чего на ус намотал, отмазки-то почти у всех были одинаковыми. Соответственно и мы расширили свои домашние заготовки.

Вечерами я устраивал с парнями своеобразные ролёвки. Кто-то из них, по очереди, выступал в роли купца-контрагента, а другой – в роли нашего представителя. А я, соответственно, в роли судьи.

Сначала всё шло сикось-накось – ребята терялись, путались и несли откровенную околесицу. Но понемногу освоились и головы у них заработали в нужном направлении. Стало малость полегче – и я усложнил вводные.

Надо сказать, что Добрынин успел просечь выгоду и уже не так косо поглядывал на наши «спектакли». Да и парни уже освоились и уже не так робели в его присутствии. Купец, кстати, тоже кое-что полезное подсказал! И даже – очень полезное!

– Петр! Вставай! – выливается ко мне Федорыч поутру. – Сызнова разбой!

Сон сняло, как будто из ведра водой окатили!

– Где?! Кого?!

– Под самым Нижним! Обоз купца Афанасьева взяли!

Так… не наш – и это уже хорошо! Но… Афанасьев?! Интересно получается!

– Живые кто есть?

– Какое там… – машет рукой купец. – Помещик местный проезжал – так чуть со страху не поседел! Осьмнадцать человек их там было…

Нехило разбойнички оторвались… жёстко!

– Полиция на месте была?

– Была… на следующий день. Но протокол составили, да.

– Так. Мне надобно его прочесть!

На что уж там надавил Добрынин – бог весть! Но протокол, точнее – копия с него, вскорости лежал передо мной.

Да уж… канцелярит – вещь не новая! И очень трудная для восприятия. Но – я давно к такому стилю изложения привык, в наше время не так-то уж и много поменялось.

Так… Почерк мало поменялся. Уронили деревья, тормознули сани – и расстреляли всех. Огонь вели с обоих сторон дороги – учли прошлые промахи!

Живых не осталось – раненых уже после дорезали. Лошадей, кстати говоря, не взяли… почему? Лошадь – в хозяйстве вещь нужная! Да и продать завсегда можно…

– Федорыч! А скажи-ка мне, чай ведь завсегда упаковывают хорошо?

Купец аж фыркнул!

– А иначе-то как? Не ровён час, в дороге и подмокнуть может! Считай, весь товар и загиб…

– Да? А как тогда вышло, что в двух местах на земле чай рассыпан? Я ещё понял бы, если на телеге – когда груз проверяли, но, когда его уже потащили в лес… зачем с собою пробитую коробку или порванную упаковку тащить? Причём, рассыпали его много – аж через три дня полицейские это заметили!

Добрынин, ранее прохаживавшийся по комнате, останавливается и садится на стул.

– И то верно… А что ж полиция-то…

– А им про такие тонкости откуда знать? Их дело – всю обстановку точно описать, а выводы уже следователь делать будет. Правда, сильно я сомневаюсь в том, что и он на это внимание обратит.

Купец качает головой.

– Что-то ты недоговариваешь…

– Можно ли узнать – был ли застрахован товар, что этот обоз перевозил?

– Узнаю… а зачем?

– Да есть тут у меня одна мысль… – снова заглядываю я в протокол.

«… А среди лошадей, что в обозе имелись, две оченно худых лошадёнки были… так, что даже и до деревни-то с трудом их довели, чтобы по дороге не пали бы… пришлось тама сани-то и бросить, не стащили бы они таковую поклажу-то…»

Так!

Читаем дальше!

«… Опрошенный позднее деревенский кузнец Игумнов, показал, что менял подкову у одной лошади. А обозные её ждать не стали, сказывали, мол, догонишь нас позже. Возчик же, как работу Игумнов завершил, поехал споро, ровно, как и не гружёный вовсе…»

Ну, не знаю какой следователь это дело разматывать будет… но есть у меня подозрение, что у него вскорости какой-то дальний родственник «волею божию помре»… и наследство нехилое оставит. Или этот мужик и сам по себе везунчиком окажется, да кошелёк со звонкою монетой где-нибудь по дороге отыщет…

Фуфло всё это, проще говоря!

Встретиться с приставом особого труда не составило – после недавних событий он к таковой встрече был весьма расположен. Другое дело, что наносить визит в часть… мягко говоря, не стоило… К чести пристава, он понял всё правильно и на официальном визите не настаивал. Так что пересеклись мы с ним совершенно «случайно» – зашёл он пообедать в трактир Горелова, да отдельный кабинет спросил – шумно там, в зале-то было на тот момент… И так уж «вышло», что в том самом кабинете «случайный» гость оказался… двери, надо думать, перепутал…

– Дня вам доброго, Василий Тимофеевич!

– И вам того же, Петр…

– Пусть будет – Михайлович. Отца моего тако звали, стало быть, супротив истины не погрешите.

– Добро, на сём и порешим! Вопрос у вас ко мне какой есть, или… просто так?

– Скорее уж, нечто любопытное – как раз, по вашей части быть сие изволит.

И вкратце рассказываю ему о содержимом протоколов и своих выводах на эту тему. Прямым текстом намекаю на то, что вся эта история крайне нехорошо пахнет. Более того – развиваю эту тему в совсем уж неожиданном направлении!

– Вы же умный человек, господин пристав… И должны понимать, что не в с я к о м у купцу – пусть и трижды богатому, не может быть позволено бросить тень поведением своим на… – и палец мой, как бы невзначай, указывает на потолок. – Не должно так быть, чтобы почётное звание – вы же понимаете – какое, присваивалось бы человеку недостойному. Так вот – званию сему с о о т в е т с т в о в а т ь надобно! Иными словами – не привлёк бы к себе лишнего внимания сей господин поступками своими, столь принародно объявленными – так и по сей бы день, на него никто внимания бы не обращал… Сами понимаете, что и в страховой компании – а там ведь немец во главе, так? Так вот – и там тоже люди не настолько уж глупые сидят… Чтобы изрядную сумму денег неведомо за что выложить… я среди германцев настолько неразумных людей ещё не встречал!

Помрачнел пристав, задумался… салфетку в руках, почитай, чуть и не порвал!

Но – ответил вполне взвешенно.

– Официально я сей материал затребовать к себе, сами понимаете, не могу. Прав таких у меня не имеется – не моей подследственности дело сие…

Киваю – уж что-что, а данный принцип у нас со времён незапамятных свято соблюдается. Что тогда, что сейчас…

– А вот, ежели ко мне страховая компания обратиться… сомнения свои желаючи проверить… То не токмо могу – а и обязан буду все известные по данному делу записи себе затребовать! – подводит итог полицейский.

– Будет таковое обращение, не сомневайтесь…

И оно последовало!

Я в прошлом от страхового дела был… ну, не то чтобы совсем уж далёк, но – не близок, так, наверное, будет правильнее сказать. И не все нюансы их деятельности себе представлял в должной мере.

И был неправ!

Ибо, стоило только мне пояснить немцу-управляющему суть своих подозрений, как он мгновенно видоизменился!

Только что передо мною сидел малость скучающий человек, вынужденный выслушивать какого-то заезжего офицера (а пришлось таковым представиться, ибо с обычным посетителем он бы и разговаривать не стал)… и его словно подменили!

Звякнул колокольчик – и явившемуся на сигнал секретарю были отданы чёткие, почти военные, указания!

Этого вызвать сей же час, распорядиться об организации выезда в Нижний Новгород соответствующего человека, на стол к управляющему немедля доставить все материалы по работе с Афанасьевым – блин, словно ротный боевую задачу ставит!

– Достойно уважения организация дел ваших, господин Краузе! Как в армии!

– Порядок есть должным быть, господин лейтенант! Деньги всякие порядка требуют! А большие деньги…

– Особого порядка, так?

– Так есть, господин лейтенант! Мы немедленно организуем проверку сведений ваших… самым быстрым образом!

На стол ложится копия (по-нынешнему – список) полицейского протокола.

– Вы найдёте там такой же документ… Рекомендую вашим людям опросить ещё и работников на постоялом дворе – там тоже умные люди встречаются… Сами понимаете, что э т о т документ не может нигде фигурировать…

И бумага – в мгновение ока – со стола исчезает! Иллюзионист, ей-богу! Ему бы в цирке выступать – с такими-то талантами!

– Я есть всё хорошо понимать! – кивает немец. – Все записи о ваш визит – их тоже никогда не было…

Он притворно вздыхает.

– Журнал, где есть записи посетитель… увы, сгорел…

– Как давно?

– А сей же момент и сгорел! Человек, за это ответственный есть, уже и наказание получил…

– Сочувствую ему, – наклоняю голову.

– Как я мочь вас найти, господин лейтенант?

– Ваш человек может прийти в трактир Певунова – это на Мойке. И спросить там купца Нифонтова. Такого человека, разумеется, нет. Но я буду знать, что вы хотите меня видеть. Сами понимаете, служба, к которой я имею честь принадлежать…

– Я есть всё хорошо понимать, господин лейтенант!

А вот теперь можно (и нужно) залечь на дно… Потому как, если меня не обманывают предчувствия, кое-кому может прилететь очень и очень нехило! И нельзя исключить того, что этот кое-кто станет искать причину всех своих неприятностей. А ведь я помню его визит к Добрынину! Это значит, что он и сейчас может заявиться неожиданно – типа, за жизнь поговорить… И встретить тут какого-то незнакомца. Понятное дело, что выяснить его личность будет не столь уж и сложно, и тогда… Тогда к купцу могут возникнуть вопросы!

А нафиг это мне с е й ч а с надо?

Федорыч меня понял.

Не сразу и не с первого захода – но внял и сделал выводы.

– Вот, вашество, извольте глянуть самолично! – молодой парень лет двадцати (а по местным меркам – уже вполне себе взрослый…), с прилизанными волосами и в поддёвке, услужливо распахивает передо мною дверь.

– Это, как изволите видеть, столовая, тут же гостей принять можно.

Вполне приличная комната с большим столом напротив окна. Несколько стульев у стола, маленький столик и два кресла ближе к окну.

– Здесь, с вашего позволения, кабинет…

Комната уже меньшего размера. Стол, кресло и два стула. Шкаф у стены. Окно справа от стола.

– И спальня…

Хм… похоже, хозяин сей квартиры тут, в основном, всё время и проводил… Окон нет, зато присутствует неслабых размеров кровать – не скажу даже сразу на сколько персон! Да и вообще – тут гораздо более ухожено, нежели, например, в кабинете. Туда, на мой взгляд, вообще давно никто не заглядывал. Чернила в чернильнице, во всяком случае, высохли давным-давно.

Интересная квартирка, и откуда только Добрынин про неё знает? Не сам ли, случаем, использовал?

Как выяснилось, за неё заплачено вперёд – аж на год!

Кухни не имелось – всю еду готовили на первом этаже. Помимо моей, в доме было ещё три таких квартиры, с почти аналогичной планировкой. И повариха – плотная румяная женщина лет тридцати, готовила сразу на всех. Она же, обычно, и подавала всё на стол, в случае необходимости, привлекая к этому ещё и свою дочь Нину. Заглянув ненароком в кастрюлю, стоявшую на огне, убеждаюсь – в этом доме мало кто живёт. Скорее – используют для нечастых ночёвок и каких-то встреч. Тогда-то и готовят побольше еды – кто, что закажет.

Новость – в доме есть своё, можно сказать, центральное, отопление! В подвале имеется печка, которую регулярно топит дворник Махмуд – колоритный такой товарищ… между прочим, в черкеске ходит! Не думаю, правда, что он в ней и печку топит… Горец – несомненно! И что он тут делает?

Впрочем, присмотревшись повнимательнее, понимаю – он сильно прихрамывает на правую ногу. Ранен? Улучив момент, задаю вопрос напрямую.

– Да, – кивает он в ответ. – Достал меня саблей проклятый Ахмад! Теперь даже на лошади могу ездить с трудом – трудно ею управлять, нога совсем слушать меня не хочет! Спасибо управляющему генерала Кундухова, он хороший человек! Нашел мне тут место… Надо лечить ногу, возвращаться назад… А пока – я тут. Работа нетрудная, комната теплая есть, еды хватает…

Заканчивая описание нового жилища, следует сказать, что уборку во всех квартирах производила молодая смешливая девушка Наташа, которая обычно появлялась три раза в неделю. Впрочем, обратившись к дворнику, можно было её вызвать и в любое неурочное время – жила она неподалёку. Доплачивать за это не требовалось. Как я понял, весь, так сказать, обслуживающий персонал, состоявший ещё и из прилизанного парня, по имени Михаил, на этом и заканчивался. Существовал, правда, где-то и хозяин дома… но я его пока не встречал. Да и не думаю, что когда-нибудь встречу… нужды в том никакой нет.

Любопытный домик! В таком, пожалуй, только и прятаться ото всех.

А события, меж тем, развивались своим чередом.

Неспешно… ну, это ещё как сказать! Сидя в своей берлоге, я ежедневно получал подробнейшие отчеты, которые готовил мне Артём. Разумеется, он сюда не приходил – мы встречались с ним на рынке. Туда он появлялся ближе к закрытию, ходил между рядами. Присмотревшись к нему издали и, убедившись в отсутствии признаков наблюдения, я обычно незаметно к нему подходил. Чем, кстати сказать, немало его в первый раз напугал!

Услышав голос за плечом, он только что не подпрыгнул! Пришлось его за руку придержать, а то он от неожиданности был готов сигануть чуть не на сажень!

– Учись смотреть по сторонам! – серьёзно говорю ему. – Всегда полезно уметь видеть – и не только глазами!

– Да как же сие можно – не глазами-то? – удивляется он.

– Так вот и можно! Учись!

И он старается.

Получается… ну, так себе… Хотя, для совсем уж мрачного лоха в подобном деле, каким он недавно и являлся, уже и это – достижение! Насколько я помню, скрытое наблюдение полицией (да и не только ей…) в те времена уже вовсю применялось. Практически повсеместно. И исключить того, что моё нынешнее местоположение попробуют выяснить и таким вот образом, исключить не могу.

А все основания для такого беспокойства у меня имеются!

Немец, надо отдать ему должное, оказался очень даже грамотным и упорным дядькой! Ну, ещё бы… там, как я понимаю, сумма страховки была очень даже чувствительной…

Итогом деятельности его ребятишек оказался официальный отказ в выплате страховой суммы. Ввиду «недоказанности наличия застрахованного товара у перевозчика» – формулировка уникальная и, насколько я в курсе дела, доселе в российской действительности редко встречавшаяся. Краузе оказался ещё тем дипломатом – предъявил претензию не лично Афанасьеву, а тем, кто его товар «якобы» перевозил. Откуда ж ему было знать-понимать, что тот самый подрядчик-перевозчик являлся, так сказать, «карманной» конторой самого купца?

Впрочем, думаю, что немец эдак просто на публику играл – и всё-то он превосходно знал…

Но, формально – он чист! Предъяву кинул не уважаемому «поставщику двора», а каким-то там неведомым возчикам-перевозчикам…

Ясен пень, что и в полицию поступило соответствующее заявление. И даже более того – сразу д в а заявления. От страховой фирмы… и от самого Афанасьева!

Вот это номер! Я и сам такого поворота не ожидал.

Правда, вот опросить того самого «карманного» хозяина конторы, увы… не удалось. По самой банальной причине – тот «волею божию помре…». А для гарантии, оную волю подкрепили основательным таким ножиком, на который и напоролся лопух поздно вечером. Ага, прямо вот на пороге собственного дома и напоролся…

Однако ставки повышаются… и с каждым днём – всё больше!

Следующий день принёс уже новые события. Полиция, как и говорил мне тогда пристав, получив заявления, тотчас же начала крутить дело по полной. Тем более что, опасения задеть «уважаемого человека» уже не было. Напротив – сам же и попросил!

Я вот думаю… какой же это «умник» Афанасьеву сей ход подсказал? Он, вообще, понимал, что делает? Или это его собственная идея?

Тьфу-тьфу-тьфу – чтобы не сглазить…

Не сглазил!

Надо думать, что и тут без немца не обошлось – слишком уж быстро была размотана эта афёра. Надо полагать, что полиция с вопросами тоже не ко всем подряд шла – а сразу к тем, кто мог дать конкретные показания. Примечательно, что первого следователя, которому было поручено это дело, как-то очень уж быстро «перевели на другой участок работы». Ну, это, прямо как у нас любили в своё время говорить… Поймали ли его на чём-то горячем или нет – неизвестно. (Во всяком случае, я этого не знаю) Но нового прислали сразу из Питера – по личному распоряжению обер-полицмейстера! Не комар, однако, чихнул… такие люди вмешались!

Странно… обычное же, вроде бы дело…

– Вот, что я тебе скажу, любезный мой Петр Фомич… – пожилой чиновник, кряхтя, отставил в сторону бокал с вином. – Ты, друг мой, давеча ещё удивлялся – по какой-такой причине рядовому разбою столь пристальное внимание неожиданно уделяется?

– Да, – кивнул товарищ[43] обер-полицмейстера.

Беседа означенная происходила в служебном кабинете последнего. Секретарю было настрого заказано допускать сюда посторонних – какого бы они роду-племени не оказались!

– Отвечу… Не сочти сие за официальное м н е н и е, но… сами понимаешь… бывают, г-м-м-м… ситуации!

– Я – весь внимание, Владимир Игоревич!

– Должно помнишь ты, как некоторое время назад, при дворе было высказано благоволение одному из купцов первой гильдии?

– Э-э-э… смутно! – развёл руками собеседник.

– Сие и не удивительно – у вас тут и своих забот, по службе проистекающих, предостаточно. Особливо, ежели оный случай в вашем ведении и не находился, – покивал пожилой чиновник. – Так вот! Сей купец, по фамилии Афанасьев, из побуждений благородных, пожелал возместить убытки и урон своим товарищам разбойниками лесными причинённый. Тем паче, что замешанным в сём злодеянии оказался его ближний приказчик! И возместил! Многим! Что и было с самого верха оценено по достоинству. Изречено было пожелание таковой поступок отметить награждением соответствующим. А как ты и сам, должно быть, знаешь, поручено было всё досконально о сём случае выведать доподлинно!

– Так оно и быть должно! – наклонил голову хозяин кабинета.

– Да… так и исполнили. И выяснили, что сведения, к разоблачению злодея-приказчика столь успешно послужившие, явлены были неким офицером. Который вельми серьёзную помощь в отражении нападения разбойничьего оказал, да изрядно, при том, их на месте и положил!

– Так и офицера сего вознаградить должным образом следовало бы!

– Следовало бы, да… Да, токмо не сыскали его… Нет, имя его установлено – но… – развел руками пожилой чиновник. – Нету такового! Ни в едином полку такой офицер не служит – да и не служил!

– Как сие быть может? – удивился полицейский. – Офицер – не иголка, просто так не пропадает! Командир его завсегда имеется – с него и спрос!

– А он не нашей службы – американской!

– Это… – потер лоб товарищ обер-полицмейстера. – А как он сюда попал?

– Говорят, проездом… Но не в том суть! Сыскали капитана, что с ним, уже в Санкт-Петербурге общение имел. Мало ли… ведь он мог что-то про него знать? Да…

– Ну, вот! – сделал нетерпеливый жест хозяин кабинета. – И что сей капитан?

– Без непосредственного указания генерал-квартирмейстера на любые вопросы отвечать отказался. Тем паче, на те, что с его непосредственной службой связаны.

Полицейский аж поперхнулся.

– Так… где те разбойники лесные – и где ведомство генерал-квартирмейстера?!

– Сие не ведаю. Однако ж, указание дадено – и должно быть исполнено. А за невозможностью исполнить его должным образом – доложить о том следует незамедлительно. Что и сделано было – явился я на приём к министру Двора Его Императорского Величества – генерал-адъютанту Адлебергу.

Хозяин кабинета поправил ворот – что-то душновато ему стало…

– Выслушав меня благосклонно, Александр Владимирович тако высказался. Мол, ведомство генерал-квартирмейстера исполняет свои особые задачи, многим прочим неведомые и непонятные. И лезть в их дела никому не рекомендуется. Бог с ним, с этим офицером неведомым! Какого-то особо важного значения показания его в данном случае не имеют… На сём я и успокоился. И доклад соответствующий уже готов был! Но…

Пожилой собеседник взял рюмку и, не торопясь, допил вино.

– Хорош букет!

– Так, а дальше-то что?

– А дальше – уже на самого Афанасьева тати лесные напали. Точнее – на обоз его.

– Отомстить хотели? – понимающе кивнул полицейский чин. – Читал я в романах иных о таком…

– Так то – в романах! Нет, самого его при сём не случилось – а вот обозников всех положили насмерть! Никто не уцелел! Раненых – так уже опосля дорезали.

– Господи, спаси мою душу грешную! – перекрестился хозяин кабинета. – И что?

– Опять явился какой-то офицер – на сей раз не в полицию уже, а к немцу Краузе Генриху, что страховым делом в городе ведает!

– Знаю такого! – кивнул хозяин кабинета. – Дотошный, как… я даже и не знаю, кто!

– И что-то сей офицер немцу поведал такое, что тот своих приказчиков тотчас же отрядил. Дабы они досконально все на месте проведали. Итог ты знаешь – отказали Афанасьеву в страховке. А ныне уж и полиция что-то там по этому же делу нашла… Впрочем, за это ты и больше моего ведаешь!

Здесь полицейский ничего не ответил. Только с умным видом кивнул.

– Так я министру двора и доложил – мол, не считаю возможным Афанасьева к награждению рекомендовать – зело много вокруг него всяких темных дел происходит. Полагал бы награждение отложить – не стало бы сие некоей ему индульгенцией…

– Чем?

– Латинское сие слово. Отпущение грехов означает. Мол, чист таковой и не грешен ни перед кем. И… помяни моё слово – не быть ему теперь и поставщиком Двора!

– А и Бог с ним! – махнул рукой товарищ обер-полицмейстера. – Сам виноват в грехах своих – неча дружбу с кем попало водить!

– Другое скажу! Что это за офицеры такие вдруг взялись? И откуда они что ведают?

– Третье отделение[44]?

– А вот тут ты и сам думай…

Новый кирпич свалился откуда-то с верхов и вовсе неожиданно. Артём на очередной встрече сообщил, что со здания конторы Афанасьева внезапно исчезла вывеска. Вот с утра была – а в обед неведомо куда испарилась. А появилась снова уже следующим утром. И всё бы ничего… но текст там поменялся…

За ночь оттуда исчезла многозначительная приписка – «Поставщик Двора Его Императорского Величества».

Опачки… Подобные изменения просто так не происходят! Похоже, что наш зловредный купчик всё-таки доигрался!

Парень принёс ещё одну новость – Добрынин требует срочной встречи. Ещё перед моим отъездом из его дома мы договорились – сам он в мою квартиру не приезжает. И никого иного не присылает. Если надо – встречаемся в каком-нибудь трактире или в ресторане.

Судя по всему, сейчас возник именно такой вот момент…

– А и прилетело нашему злодею-то! – довольно крякает купец, опрокидывая очередную рюмку водки. – Отлились ему чьи-то слёзки! Из поставщика двора вылететь… такой удар не враз переможется!

– Ну… – приподнимаю свою рюмку и я. – Это, думаю, всё же не конец… силы у него ещё есть.

– Чай, не только у него!

– А вот с этого момента, – ставлю рюмку на стол, – желательно было бы подробнее послушать…

И послушал.

Добрынин, что ни говори, мужик умный.

И голова у него варит!

Прекрасно понимая, что в одну харю ему с таким супротивником не совладать, он заручился поддержкой ещё нескольких сотоварищей. Вместе они уже представляли собой достаточно внушительную группировку. И донесение куда надо нужной информации – это была заслуга не только моя, тут каждый постарался.

Итог – мы можем наблюдать, Афанасьев получил по шапке. Да, он всё ещё богат и влиятелен, но уже не настолько неуязвим…

А вот выпивать по этому поводу я бы пока не спешил!

Но… тут у каждого своё понятие о своевременности…

Вернувшись поздно вечером домой, я отпустил (как и всегда делал) извозчика метров за триста от дома, на перекрёстке. В случае чего, сколь его ни допрашивай, а точного моего места жительства он указать не сможет – даже и при большом желании.

А надо сказать, что с уличным освещением тут… сложно…

Это на центральных улицах какие-то том фонари ещё стоят, а здесь, вдали от цивилизации… Нет, парочка фонарей на перекрёстке всё же торчит – но и только. Хорошо, хоть дорога относительно знакомая, да наезженная. И тропки натоптаны…

Не торопясь, топаю в сторону дома, размышляя об услышанном от купца. Что-то мне в этих бравурных новостях не по нраву… а что именно?

Хм… Это к кому тут гости-то нагрянули?

Около дороги стоят двое саней с лошадьми – а возчиков нет! Чего-то я не врубаюсь… Чай, не современный Питер, охраняемых стоянок не имеется – такую ценную вещь, как лошадь с санями, без присмотра мало кто рискнёт бросить! Да, не рынок и враз тоже не упрут, но…

Быстро бросаю взгляд по сторонам. Может, какой-то сторож всё же имеется? И я его просто не вижу?

Нет, никого такого поблизости не заметно. Смотрит из окна?

И много с того толку, позвольте вас спросить? Пока увидишь, да пока выбежишь – сани уже давным-давно укатят куда-нибудь в Торжок!

Почему в Торжок?

Ну… в моих глазах это выглядит каким-то суперзахолустьем. Сам я там не был, но, теоретически, могу себе представить – жуткая дыра, надо полагать!

Во, или в Бобруйск!

Туда и в наше-то время принято было посылать все подряд…

Короче, нет тут поблизости никаких сторожей. Никто не смотрит за санями.

А вот торбы с овсом лошадям на морды надели. Тут – одно из двух.

Либо хозяин заботиться о лошадях – и оставляет им, так сказать, легкий перекус, на время своего отсутствия.

Или он не хочет, чтобы они выдали своё присутствие ржанием – из-за надетой на голову торбы с едой, лошади обычно не шумят. Некогда им – жрать надобно!

А ведь мой дом-то совсем рядом стоит!

Втыкаю в сугроб трость – она придаёт моему облику некую солидность, в обычное время совершенно мне несвойственную. Так будет труднее идентифицировать личность – в представлении всех, с тростью офицеры не ходят. Да и купцам сей предмет не свойственен. А вот какой-нибудь там интеллигент или дворянин – очень даже! Их, по-моему, без трости тут никто даже и не представляет…

Но сейчас мне тут выпендриваться не перед кем. А свободные руки – очень даже нужны!

Кто-то скажет – параноик!

И спорить не стану.

Но – лучше живой параноик, нежели мертвый оптимист.

Из подплечной кобуры вытаскиваю недавнее приобретение – девятимиллиметровый револьвер. А из кармана шинели (путь никто не удивляется – тут половина мужчин в подобных одеяниях ходит, только у всех они разные…) тяжелую бронзовую трубку глушителя. Резьбы на стволе револьвера нет, зато есть массивная мушка – за счёт её глушитель и крепится, есть на нём прорезь соответствующая. Ну, ещё и затяжной хомутик… но это уже к делу не относится.

Тяжело и неудобно – но практично!

А следы-то на снегу к моей калитке и ведут…

С чего бы я тогда, по вашему, так осторожничать стал?

Глава 11

Калитка у нас скрипучая. Это я ещё в самый первый день заметил. И на мой резонный вопрос – почему, дворник, пожав плечами, сказал, что колёса у арбы смазывают только воры. Это им важно двигаться тихо, а честному человеку скрывать нечего. Переубеждать я его тогда не стал, но выводы для себя сделал. И чуть в сторонке, уже на улице, тихо лежит теперь небольшой такой чурбачок… В укромном месте лежит, дабы не спёр его кто-нибудь. И я периодически его сохранность проверяю.

Вот он ныне-то и пригодился…

Приподнявшись над забором (тихо и осторожно, чтобы внимания не привлечь), внимательно осматриваю двор.

Ну, знаете ли… это уже как-то неуважением попахивает!

Около калитки имеется поленица дров, из которой дворник ежедневно берёт поленья для печей. По вечерам он частенько колет дрова – я хорошо слышу это через приоткрытую форточку.

И вот, за этой самой поленицей, сейчас топчется какое-то невразумительное существо. В мешковатой одежде, какой-то странной шапке…

Нет, если в калитке вломиться какой-то, на всю голову больной, персонаж, который, к тому же, и по сторонам смотреть не умеет – то я оному товарищу конкретно так не завидую. Но нельзя же быть до такой степени лопухом?

Хоть бы не шумел…

Но тот деятель, что сидит сейчас за поленицей, похоже, и вовсе ни о чём таком даже и не задумывается. Сопит, почёсывается и даже что-то бормочет под нос.

Понятное дело, что пристрелить его с моей позиции – как два пальца… того… ну, вы поняли…

Но палить направо и налево в стольном, вообще-то, городе… Не лес, чай, не так могут понять!

А вот если сверху что-то такое вдруг упадёт…тяжёлое такое… Все претензии можно адресовать к хозяину дома – это он обязан следить за тем, чтобы ничего ниоткуда не падало бы!

Даже если это будет не сосулька с крыши, а какое-нибудь там полено… мало ли чего может на крыше заваляться?

Оно и завалялось… основательный чурбак долбанул стоявшего внизу деятеля аккурат по маковке. Откуда там взялся чурбак? Ну… забывчивый я… положил его в нишу стены, да и позабыл… А сейчас – вспомнил!

Ну и в калитку я тоже не пошёл, так, с забора, и спрыгнул.

А интересный, надо сказать персонаж внизу оказался! Мешковатым одеянием была обычная бурка – в здешних местах весьма редкий предмет одежды. Соответственно, и странной шапкой была обыкновенная папаха. После чего я совершенно не удивился, обнаружив на поясе у незваного гостя ещё и приличных размеров кинжал.

Чего-то это меня озадачило… Что, у Афанасьева уже все русские головорезы закончились? Да ну… с чего бы это вдруг?

Но – вот же, лежит на земле самый взаправдашний горец – их такими обычно в кино и показывают… показывали!

Момент!

А не по душу ли нашего дворника они припёрлись?! Что-то он там такое рассказывал…

Если так, то у меня два возможных решения.

Ни во что не ввязываться, уйти так же тихо. Мол, знать ничего не знаю, меня тут и вовсе не было. Не мои это разборки – в конце концов!

Но…

Махмуду они точно не здоровья пожелать пришли. Скорее всего, его попросту зарежут.

И полиция начнёт с того, что самым тщательным образом допросит всех жителей дома. То есть – и меня тоже.

И абзац всей моей маскировке…

Да и, честно говоря, этот вариант и меня не особо устраивает – не люблю я, когда вот так, в ночной тиши, кого-то там режут. Сегодня Махмуда, а завтра и ко мне придут…

Так что вариант «моя хата с краю» меня категорически не устраивает!

А второй?

Так дворник-то, он тоже ведь не сам по себе тут дворник – кто-то влиятельный его именно сюда пристроил же!

Ладно, об этом после подумать можно…

Кинжал я забросил за поленицу, мне он только руки связывал. Не мастер я такими вещами орудовать.

Вот и комната дворника – за дверью слышно бубнение чьих-то голосов… А дверь не заперта! Ну, собственно говоря, я чего-то подобного и ожидал.

Чтобы войти в комнату Махмуда, надо было пройти пару шагов по прямой, повернуть направо и спуститься на несколько ступеней вниз. Сильно сомневаюсь, что неведомые гости оставили кого-то прямо у двери – дворовый злодей со своего места всё прекрасно мог видеть.

– Ты ещё можешь прочесть свою последнюю молитву, Махмуд!

– Ты так и убьёшь меня – связанного и безоружного, Азамат?

Ага, это наш дворник. Голос чуть срывается, но не похоже, чтобы он был в отчаянии…

– Не я. Тебя зарежут мои нукеры. Я не настолько еще поглупел, чтобы дать тебе оружие.

Шаг вперёд…

Прямо у моих ног лежит бездыханное тело.

Бурка, папаха… так, ещё один гостенька… А дворник-то – не так уж и прост! Сомневаюсь я, что они вежливо постучались в дверь и представились. Скорее всего, напали внезапно. Но – вот лежит у моих ног один из нападавших! Сумел-таки дядя его положить! Интересно, чем он его так?

Ещё шаг, пригибаюсь к полу…

В помещении было пятеро.

Собственно Махмуд, сейчас полулежащий на полу. Спиною он опирался на стену, руки его были связаны, а по лицу текла кровь.

По бокам от него стояли два мрачных горца с нехорошим таким выражением на лицах… Эти прирежут – и к бабке не ходи!

Спиною ко мне стоял высокий мужик в белой бурке и такой же папахе. Стоял в горделивой позе, подбоченясь и положа правую руку на эфес шашки. Рядом с ним сидел на кровати ещё один деятель, этот держался руками за голову и в беседе участия не принимал. И этого наш дворник отоварить успел?! Силён мужик!

Под моей ногой скрипнула доска – и один из стоявших возле Махмуда горцев поднял голову. Лицо его исказилось, рука рванулась к кинжалу…

Фух!

Странно, но в закрытом помещении звук выстрела оказался каким-то непривычным! Когда я на улице стрелять пробовал, там всё как-то иначе звучало.

Бородача отшвырнуло назад, и он со всей дури впечатался спиною в стену.

Раз!

Фух!

И второй скорчился – ему прямо в брюхо прилетело. А ты не вертись!

Дернулась правая рука типа в белой бурке – и переломилась в локте. Всё же мягкая свинцовая пуля – да с такого расстояния… ух, какой не подарок-то! А уж попасть с такой дистанции в конкретную лапку… ну, я вас умоляю! Совсем-то уж за лопуха меня держать не надо!

– Дернешься к оружию – тут, на месте, и подохнешь… – свистящий шёпот прозвучал, как я надеюсь, достаточно зловеще.

– Ты сдохнешь, как собака!

Фух!

И нет у клиента больше правой руки. Совсем нет…

– Не убивай его! – поднимается с пола Махмуд. – Оставь мне!

Он возится, сбрасывает с рук какие-то, видимо, наспех намотанные верёвки, наклоняется к лежащему у его ног бородачу. Секунда – в кинжал в руке. Недобро усмехаясь, дворник подходит к злодею.

– Что ты скажешь теперь, Азамат? Твоих нукеров больше нет! И у тебя есть возможность попробовать убить меня самому! Я более не связан и с оружием в руках – урона твоей чести не будет!

– Я ранен… – шипит тот.

– Я тоже не совсем цел – благодаря твоим людям. Что ж, возьму кинжал в левую руку – так всё будет честно!

Азамат чуть отступает назад, пробует повернуться…

Щелчок взводимого курка около уха заставляет его замереть.

– Тебе предложили честный бой – выбирай! Или сдохнешь прямо сейчас…

Злодей пробует обернуться – и глушитель утыкается прямо в затылок.

– Туда смотри…

А сам внимательно поглядываю на того умника, что на полу сидит.

Показалось мне, или он и вправду дернулся? Патроны-то ещё есть – и на него хватит.

– Будешь драться? – ухмыляется разбитыми губами Махмуд.

Он и так-то далеко не красавец, а уж с разбитой в кровь мордой… вообще атас!

Решившись, злодеюка стаскивает уцелевшей лапой шашку, она будет ему только мешать. Да и не помашешь ей тут – потолок низкий. Кинжал – совсем другое дело. Вот его он левой рукой и вытаскивает.

Пока он занимается этим делом, я быстро перезаряжаю револьвер, заменяя стреляные гильзы в барабане.

Уф, успел!

Теперь снова готов к бою!

А парочка противников уже стоит напротив друг друга. Молчат, приглядываются…

Выпад!

Первым ударил Азамат – и попал!

На щеке противника появляется кровавое пятно.

Ага, он колол, не рубил… почему? Кавказский кинжал – оружие жуткое, что твой топор рубить может!

А фиг его знает… наверняка ведь тоже не совсем же полный лопух… умеет драться. Правой руки нет, кровища хлещет – но на ногах стоит крепко!

Махмуд только недобро усмехается и чуть приседает, расставив руки в стороны.

Хм… это что же он такое задумал-то?

Удара я не увидел – только что-то вжикнуло в воздухе…

– Ну, ты, однако, здоров драться! Сколько их сегодня положил? – перевязываю я голову дворнику.

Он было упирался, мол, негоже господину это делать…

– Я солдат. Много воевал, много ран видел, и такие вещи мне привычны, – поясняю ему. – Если вовремя не перевязать рану, туда попадёт зараза, и ты можешь умереть. Не в бою – а от неведомой хвори! Это ли смерть для воина?

Подействовало – такой аргумент он воспринял. Когда я полил ему на раны водкой, горец только зубами скрипнул.

После этого мы вытащили мертвяков на улицу и свалили их в сани. Туда же втолкнули и очумевшего от удара по башке нукера – тот так и сидел – покачиваясь и что-то бормоча под нос. Крыша у него, что ли, поехала? Да, и того, что во дворе прятался – он был жив, но в сознание тоже не пришёл. Да и вряд ли, на мой взгляд, придёт… Короче, и его в те же сани…

В тесноте – но им не пофиг ли?

– Не надо никому ничего говорить, – качает головою Махмуд. – Полиция… это не их дело! Они ничего не сделают князю Гошуа – тот далеко отсюда сидит… не достать! А нас они замучают подозрениями!

Ну, спорить не стану – ему виднее, он всё же местный… пусть и относительно – но уж точно в здешней обстановке разбирается куда получше меня. Да и мне лишнее внимание к своей персоне совсем ни к чему.

В сани дворник уселся сам.

– Я знаю куда их отвезти… никто нас не увидит!

– А этих, очумелых, куда?

– Высажу где-нибудь… Аллах милостив – он не даст невинному замерзнуть. На моих руках не будет крови обеспамятевшего и беспомощного!

Ага, а если замерзнет, то, стало быть, и виноват… интересный такой подход!

Вернулся дворник только под утро, и тихонько постучался ко мне во дверь. Зашёл, снял шапку и опустился на пододвинутый ему стул.

– Ну, как?

– Всё хорошо. Я их далеко отвёз… полиция тоже не по всем улицам тут ходит.

– Ну и добро! А, кстати… Кто это такие вообще были-то? Ну, чего они от тебя хотели – понятно!

– Азамат из даргинцев, как и его люди. Он служит князю Гочеидзе. Тот давно хочет меня убить – я его кровник.

– Понятно… – ну, ясно, их кавказские дела – ничего нового. «Принеси мне голову моего кровника!» – А чего он по-русски с тобою говорил?

– Мы не понимаем их языка… ну, не очень понимаем… Да и к тому же, Азамат долго у турок жил, родился там… он и со своими-то соплеменниками с трудом говорить может… мог!

– Ясно. Они, однако, тебя тут нашли… могут и ещё раз прийти!

– Да… – сокрушённо качает головою Махмуд. – Надо уходить. Я уже думал…

– Есть куда?

– Да, управляющий генерала Кундухова обещал помочь…

Сбежавший вниз по ступеням осанистый горец – в непременной черкеске (очень, кстати, хорошо пошитой…) и с роскошно украшенным кинжалом на поясе, толкнул заскрипевшую дверь.

– Ну?! – спросил он у поднявшегося ему навстречу человека. – Как он?

– Плох… даже и не знаю, выживет ли?

– Он сказал что-нибудь? Где Азамат, где все?!

– Сказал. Их всех убили. Азамата зарезал сам Махмуд.

– Ты хочешь сказать… – недоверчиво посмотрел на собеседника горец. – Что он один убил их всех? Всех шестерых?!

– Сам Махмуд убил только Азамата и одного из его людей. Ильяса, кстати, тоже он ранил – чем-то тяжелым ударил по голове. Наверное, именно поэтому, его и не добили – подумали, что и так умрёт.

– Но было же ещё четверо! И всё – умелые воины!

– Что стало с его братом, Ильяс не знает. Тот остался на улице – караулить вход во двор. И больше его никто не видел. Ещё двое умерли прямо него на глазах у – попросту упали на пол и больше не двигались. К ним никто не подходил. Их не рубили шашкой, и в них не стреляли. А у Азамата оторвало руку – она упала на пол прямо у ног Ильяса – он еле сдержался, чтобы не закричать!

– Почему он ничего не сделал?! Испугался за свою жизнь? – Горец нервно зашагал по комнате.

– Он и разговаривал-то с трудом, как вообще до нашей встречи дожил… Хорошо, что сумел назвать людям, которые его нашли, адрес, куда его отвезти. Я дал им по рублю – они ничего никому не расскажут.

– Где его отыскали?

– На льду, у проруби, где берут воду. Ильяс там был один. Приехали утром водовозы – они-то и нашли тело. Наверное, они думали, что он мертв…

Пару дней ничего не происходило.

Дворник куда-то исчез и, уже на второй день, на его месте появился степенный вятский мужик. Основательный такой, с окладистой русой бородой. Павел Степанович – так он мне представился во время обязательного визита. Получил свой пятак и вежливо откланялся. Полиция не появлялась – надо думать, что Махмуд, прежде чем исчезнуть, основательно прибрался в своей комнате, не оставив там ничего подозрительного. А может быть, и хозяин дома к этому руку приложил… не просто же так горец вообще на это место попал?

А вот на третий день в дверь осторожно постучали…

Сунув за пояс на спине уже привычный наган, накидываю сверху истинно барскую… ну, скажем так, домашнюю куртку (с расшитыми отворотами и всяческими финтифлюшками) и подхожу к двери.

– Кто там?

– Адъютант князя Гошуа, Ибрагим Хамзаев. С частным визитом.

Стою я чуть сбоку от двери, чтобы избежать последствий того, если кто-то саданёт через неё из чего-то огнестрельного.

Что ж…

Открываем.

На пороге, действительно, стоит благообразный дядя в непременной черкеске. Лет тридцати… или чуть меньше.

– Прошу вас, проходите… – делаю шаг в сторону, пропуская визитёра.

Он один, на лестничной площадке никого нет.

Пропускаю госты в кабинет и указываю на стул около стола.

– Прошу прощения, но мне нечего вам предложить – ваш визит для меня явился полнейшей неожиданностью… – вежливо развожу руками, усаживаясь в кресло.

– Полноте, господин Махов! – примирительно произносит горец. – Напротив – это я должен вам принести свои искренние извинения за столь внеурочный визит!

Так, фамилия, под которой меня знают здешние обитатели, ему известна. Ну и что? Это ещё ничего не говорит.

– И всё же – чем вызвано внимание к моей скромной персоне?

– Дело в том, Петр Михайлович – вы позволите мне так вас называть?

– Сделайте одолжение!

Самое интересное, что, представившись адъютантом князя, он, в свою очередь, воинского звания не указал! Но ведь это в современных-то реалиях, вещь немыслимая! Если мне не изменяет память, то адъютанты полагаются лишь генералам. И ими могут быть только офицеры! А чтобы, офицер, представляясь, не назвал своего звания… будь он хоть трижды кавказцем… Да и звание князя он как-то ловко опустил.

– Так вот, Петр Михайлович, визит мой вызван причинами сугубо личными. Дело в том, что в вашем доме…

– В моём?

– Простите – в этом доме, служил мой родственник. Махмуд.

– Э-э-э… а, дворником! Да-да, как же! А я-то недоумевал – отчего у нас новый дворник?

– На Махмуда напали…

– А я говорил! – поднимаю к потолку палец. – Сколько можно терпеть на столичных улицах всевозможный босяков! И прочих… Куда смотрит полиция?! Зря, зря я не написал об этом заметку в газету!

Гость несколько опешил от такой возвышенной тирады.

– Написал?

– Я, в некотором роде, литератор… пишу, знаете ли…

– А-а-а… нет, это были не босяки.

– В смысле?

– На него напали кровники.

– Как романтично… простите, вырвалось! Но… это же, прямо, как в романах пишут! И что же, он от них вырвался? Ведь иначе бы к нам пришла полиция!

– Зачем?

– Но вы же вот пришли?

– Дело в том, что он исчез. И мы ищем его, чтобы оказать ему помощь.

Ага, интересно тогда, откуда же вы тогда вообще об этом узнали…

– Прошу меня простить, но… При всём моём к вам уважении… какие у м е н я могли быть общие дела с вашим родственником? Вы не находите странным само предположение об этом?

Словом, раскланялись.

Ушёл визитер.

Так, значит, Махмуд, действительно скрылся – и сделал это, не оставив никаких следов. А вот нагадил я тому самому князю, похоже, очень основательно! Раз уж его мнимый «адъютант» ко мне самолично заявился!

А тот, выйдя из дома, на улице сал в сани, где его ждал ещё один пассажир.

– Ну, что?

– А! – махнул рукою «адъютант». – Пустышка, щелкопёр! Заметки в газеты он там какие-то пишет…

– Хм… Квартира в этом доме стоит недёшево, однако! – покачал головою собеседник. – За писанину столько платят?

– Да, кто их тут разберёт?

– А прочие жильцы?

– Тут никого из них уже недели две не видели. Только этот писака живёт…

А между тем, вброшенная мною идея о поездке в Китай, заставила купца изрядно пошевелить мозгами. Он, вообще-то, по жизни и так был несколько склонен к авантюризму… но не до такой же степени!

А с другой стороны – перспективы открывались очень даже интересные!

Вот, что ни говори, а талант к развитию бизнеса – это, наверное, врождённое! Я тоже, в принципе, не совсем только что с пальмы слез, но чтобы настолько хитрые навороты устраивать – этому мне ещё всю жизнь учиться надобно!

Короче, Добрынин заручился поддержкой нескольких, правда, не столь успешных в деле, как он, но тоже вполне себе небедных сотоварищей. И с их помощью ухитрился выстроить надёжную цепочку доставки товара прямо от китайской границы.

Попутно он так ловко и запутанно обставил их отношения, что его компаньоны получали твёрдый, ни от чего не зависящий, процент от стоимости сделки.

Стоимости товара, который поступал на границу…

А вот, за сколько его здесь продаст сам Добрынин… это уже никого не волновало.

Прошёл груз через конкретную точку без задержек и излишних приключений – тот, кто отвечает за этот этап, получает деньги сразу же. И ему тридцать три раза начхать, что будет с этим товаром дальше – он свою часть сделки исполнил.

А вот, когда товар прибывает в Питер – весь навар получает уже мой компаньон.

Что-то похожее в моё время устраивала американская мафия.

Правда, они далеко не чай так возили…но, надеюсь, до этого у нас тут дело не дойдёт. Выпивки в России и своей предостаточно, а без наркоты мы уж как-нибудь проживём.

Но!

Имелась тут загвоздка…

Если караван не дойдёт до Питера – все убытки ложатся на плечи Ивана Федоровича. И сумма тут будет… весьма немаленькая!

А вот тут уже начинается моя работа.

Собственно говоря, она начинается ещё в Китае. Но – требует моего обязательного присутствия и у нас – уже позже.

Почему?

Да потому, что я не верю в честность и порядочность всех и каждого – таким уж уродился. Не сомневаюсь, что среди тех, с кем договорился Добрынин, большинство народа – вполне порядочные люди.

Но какая-то подлюка там, скорее всего, всё же отыщется…

Особенно, когда узнают, сколько он на этой поставке заработал. А ведь узнают – и к бабке не ходи!

Почти сразу же они станут искать возможность от этого большого пирога чуток отгрызть…

И найдут!

Или я плохо знаю нравы подобной публики.

А раз так – нужна силовая поддержка.

Полицию я отмёл сразу же – для них мои предположения звучали бы пустым звуком.

«Нету тела – нету дела» – этот лозунг вовсе не был продуктом перестройки.

«Убьют (а в нашем случае – ограбят» – тогда и приходите!»

И ничего тут не изменить…

В принципе, я что-то похожее и предполагал – ну, вот такой вот я человек недоверчивый… не верю в светлое, разумное и вечное. И заранее на эту тему думал. Правда, чего греха таить, настолько быстрого развития событий, всё же, не ожидал.

И вот теперь встал вопрос!

Короче, надо свою… г-м-м… «банду» создавать.

Не для того, чтобы прохожих и проезжих грабить, нет. А для негласной охраны наших караванов. Как только первый из них благополучно дойдёт до Питера (а он, скорее всего, дойдёт, ибо попросту никто этого не ожидает и подготовить засаду попросту не успеет) то сразу у очень многих, кто был в курсе дела, возникнет «легкое» чувство досады – это ж, какой куш из-под носа уплыл!

И уже второй-третий груз будет ожидать какое-нибудь «недоразумение»… а то и вовсе он куда-нибудь пропадёт…

Изначально я планировал нанят казаков – парни грамотные ходить-бродить по лесу их учить не надобно, а голову любому татю они открутят с превеликим удовольствием. И в самом деле, равнять потомственного казака с лесным разбойником – ну попросту же смешно!

Но, поспешил купец…

А раз так, то ехать в Китай мне предстоит уже очень скоро, не успею я с казаками договориться.

Что делать?

Да, есть тут у меня один вариант…

– Вот что, любезный… – останавливаю я разбитного парня-официанта. Здесь его именуют странным названием – «половой». – Вопросец у меня имеется.

– Чего изволите, господин? – наклоняет он голову в вежливом полупоклоне.

– Нужен мне тут у вас один человек. Ибрагимом звать. Он, бают, тута у вас частенько появляется…

– Ибрашка-то? Как же, бывает! – парень оглядывает зал. – Токмо сейчас его ещё нет… не вижу.

– А скоро будет?

– Дык! Кто ж его ведает…

В этот вечер он так и не появился.

Не пришел и в следующий.

А вот на третий день, стоило мне только появиться в дверях трактира, меня заметил давешний половой. Издали кивнул, как старому знакомому, и торопливо заспешил, ещё издали указывая куда-то в угол.

– Вот он, Ибрашка-то, появился!

Получив от щедрот двугривенный, он куда-то ловко его спрятал и провёл меня к свободному столу.

– Сей минут, ваш-сясь!

– Ты хотел меня видеть? – опускается напротив меня на стул здоровенный, до самых почти глаз заросший черной бородой, мужик. Без черкески, но в каком-то горском одеянии. По-моему, это называется «бешмет»…

– Да. Хотел.

– Увидел. Кто ты? Я тебя не знаю.

– Я тоже. Мне нужен Махмуд.

Горец пожимает плечами.

– Какой именно? Я знаю пятерых – и все они сейчас далеко отсюда.

– Насколько далеко?

– Ну… – чешет он где-то в бороде, – за неделю, может быть, ты и сможешь добраться…

Протягиваю руку и ставлю на стол грубо вырезанную из дерева фигурку. Не животное – Коран запрещает изображать живых существ. Хотя… осетины, вроде бы, христиане… и их это не касается? По-моему, что-то похожее у армян называется «хачкар» – надгробный камень. Но – это у армян… а как называют такие вот штучки в Осетии?

Ибрагим осторожно берет фигурку в руки, вертит её подносит к глазам.

– Откуда это у тебя?

– Махмуд дал. Сказал – приди в трактир Хромова и найди там Ибрагима. Покажи ему это – и он устроит нам встречу.

– Интересно… – ставит он фигурку на стол. – Это действительно, старая вещь. Странно, что она у тебя оказалась! Может быть, её, действительно, дал Махмуд? А может быть – ты её купил или нашёл… Извини, но я не знаю того, кто тебе нужен!

Он чуть наклоняет голову и встаёт.

– Прощай!

Делает шаг и оборачивается.

– Хочешь – я её у тебя куплю? Дам пять рублей – соглашайся!

Пять рублей за потёртую деревяшку? С чего бы это такая щедрость?

– Спасибо, но деньги у меня есть. Поставлю её на стол – пусть напоминает мне кое о чём…

– Как хочешь! – пожимает он плечами и уходит.

Так.

С горцами не прокатило, будем искать казаков…

Однако я несколько поторопился… недооценил прирождённую хитрость Махмуда!

Он пришёл ко мне сам – ночью кто-то тихо поскрёбся у входной двери.

Взведя курок у револьвера, прижимаюсь сбоку от неё – стену не прострелят!

– Кто там?

– Это я, Махмуд!

Голос знакомый… сильно сомневаюсь в том, что неведомые кровники стали бы тащить его сюда, чтобы таким макаром войти ко мне без шума. В конце концов, им нужен-то не я, а он!

Щёлкнул замок.

– Проходи. К столу садись, только я свет зажигать не стану, мало ли кто может смотреть на мои окна сейчас?

– На улице меня ждут, – кивает бывший дворник. – Я тоже не один сюда пришёл… Ты хотел меня видеть, зачем?

Кратко поясняю ему свою идею.

– Заметь – никто вас за это разыскивать не станет! С точки зрения полиции – вы ничего плохого не делаете!

Собеседник только усмехается, давая тем самым понять, что он про эту самую полицию думает.

– К нам в горы они не придут!

– До гор ещё как-то добраться надо! А тут – есть шанс, что, если у кого-то есть… ну, скажем так – проступки перед властью, то таким образом можно будет заработать себе прощение. И ещё…

Этот аргумент, с моей точки зрения, должен был стать самым веским.

– Смотри – у тебя есть кровники, так? И это – люди достаточно серьёзные…

Я знаю, что в иных ущельях по князю на каждую версту – но не все же там князья одинаковы? Есть и вполне себе серьёзные дядьки – они и здесь влияние немалое имеют.

Моё предложение было следующим…

– Сколько ты ещё можешь от них скрываться? Год? Два? Рано или поздно – а они тебя найдут.

– Я раньше его убью! – стискивает рукоятку кинжала Махмуд.

– Если успеешь… А теперь представь – если вокруг тебя будет с полсотни таких же джигитов? Тех, кого ищут кровные враги? Ты – поможешь им, а они, в свою очередь, прикроют спину уже тебе…

Создать отряд из тех, кого ищут по законам кровной мести – до такого, по-моему, даже никто из киношников моего времени не додумался! И в самом деле – попробуй, тронь хоть кого-нибудь из них – в полсотни стволов изрешетят!

Своеобразная круговая порука – ты жив до тех пор, пока тебя прикрывают такие же, как и ты сам. Что-то я слабо себе представляю того, кто решит с такого отряда свалить…

– Власти не разрешат… – неуверенно бурчит горец.

– Это в Сибири-то? Там, чтобы полицейского увидеть, дней пять ехать надобно!

А ещё есть деньги… которые все любят. Но об этом я пока говорить воздержусь.

– Будет нужная бумага – оттуда! – тычу я пальцем вверх. – Никакой полицмейстер супротив ветра ссать не станет!

– Надо подумать… – уже не так горячо возражает собеседник. – Поговорить…

– Попроси встречи с генералом Кундуховым, он умный человек! Подскажет! Я не думаю, что его управляющий помогает тебе без его ведома.

– Он – наш родственник! Хотя и дальний…

– И он станет обманывать генерала? Вот уж не думаю!

На самом деле, я практически ничего об этом генерале и не знаю. Так… отрывочные сведения – из разряда «одна бабка болтнула». Но и этого хватает, чтобы понять – дядя серьёзный! И очень уважаемый. А если ещё и он данную идею поддержит…

Генерал идею поддержал!

Да ещё как!

Уже через три дня ко мне в гости явился его порученец и пригласил на приватный разговор.

Понятное дело, что я разговаривал не с самим генералом – его в Питере не было. Но, не смотря на это, разговор получился очень даже интересным…

– Ваше предложение может помочь положить конец длительным и весьма прискорбным кровопролитиям, – начал немолодой седоватый горец. – Здесь есть здравое зерно!

Ну, кто б спорил…

Разговор был долгим и весьма обстоятельным.

И имел, кстати говоря, любопытное продолжение!

Мы общались уже почти неделю – практически ежедневно, и очень многие вещи смогли оговорить. В принципе, идея моя нашла совершенно неожиданную поддержку – в том числе, и с той стороны, о существовании которой я уже успел прочно позабыть.

Глава 12

А получилось всё так…

С утра навещаю Добрынина – он ещё загодя прислал мне просьбу о встрече. Не дома, ясен пень, а в очередном трактире.

Поговорили мы, ещё разок всё туда-сюда прикинули… вроде бы получается…

Понимаю купца, он волнуется – немалые деньги в это вложены! Если выгорит дело – он на коне и сам чёрт ему не брат!

А вот, если прогорит…

Ну, из первой-то гильдии его не попрут… но вес он потеряет. И тотчас же найдутся всякие там «доброжелатели». Это помочь у нас – каждый три раза подумает, а вот ножку подставить уставшему, или падающего подтолкнуть – это завсегда и с превеликим удовольствием! Есть у нас тут такие… г-м-м… деятели. Слава богу, что сейчас их не слишком много, всё ж не моё время-то…

Ладно, успокоился купец.

Даже повеселел!

И распрощались мы вполне по-дружески и тепло.

Как и договорились, он сейчас покидает трактир первым, а я – малость погодя. Не надобно, чтобы нас видели выходящими вместе.

– Вы позволите?

Опаньки…

Господин капитан Марков? Собственной персоной?

– Прошу присесть, господин капитан! – приподнимаюсь я ему навстречу.

Он невозмутимо отодвигает стул, присаживается.

– А вы гораздо лучше говорите по-русски, нежели в первую нашу встречу, господин лейтенант!

– Практика, сэр… – развожу я руками. – Каждый день встречаюсь с разными людьми… и никто из них по-английски не говорит!

– Мундира вы тоже не носите.

– Как это правильно сказать… отставка, да? Мундир – не есть нужен!

– Перестаньте, Пьер… – морщится гость. – Мы внимательно за вами следим… с некоторого времени.

А вот тут, милок, ты откровенно свистишь… уж чего-чего – а наружку-то я заметил бы враз! Нет тут у вас настолько квалифицированных специалистов!

– Как я есть понимать, господин капитан, это наблюдение ни к чему не привело. Unlawful… противозаконных деяний я не совершить, и вы напрасно терять время.

– Да? – с интересом смотрит на меня собеседник. – Организация вооружённого отряда…

– Для противодействия бандит…

– Имеет соответствующую оценку в уложении о наказаниях…

– И вы можете мне на неё указать?

Марков смеётся.

– А вы непросты, господин лейтенант! Не стряпчим в суде, случаем, ранее трудились?

– Я имел дело с конторой Пинкертона, господин капитан…

А вот тут он смеяться перестал!

– Похоже на правду, – сухо замечает он.

– Можете проверить. Я не настолько интересуюсь разницей в американский и русский тюрьма, чтобы изучать это лично.

Ничья.

Я бы даже сказал, что преимущество осталось за мной… но не станем пока спешить. Напугать меня Марков не смог, его аргументы были разбиты молниеносно. Но… козыри у него точно есть!

– А ведь вас могут выслать из страны, – предъявляет он один из них. – Для этого никакого суда не требуется, вполне достаточно и соответствующего предписания нужной инстанции.

– Могут. И я даже не стану оспаривать это решение в суд.

– Вас это не страшит?

– Нисколько. Я легко мочь устроить свою жизнь в любое место – вы иметь возможность это проверять. А что в данном… э-э-э… в этот случай выиграет ваше ведомство?

– Не понял вас? – удивлённо приподнимает бровь капитан. – Вы имеете в виду армию?

– Господин капитан… – укоризненно сжимаю я губы. – В наш первый день знакомств… у Добрынина. Так вот, я представился вам есть по форме. Звание, должность и какой полк. От вас же я услышал только звание… А ведь так в Россия не есть принято, я узнавал! Вы не есть корпус жандарм – они имеют другой мундир. Значит – вы не есть обычный пехотный офицер, так?

Марков усмехается и наливает себе рюмку водки.

– Хотите?

– Буду есть благодарен.

– Бросьте, Пьер… Не коверкайте язык, не нужно. Вы правильно заметили – я не обычный пехотный офицер, вы точно это заметили. Так ведь и вы – не просто офицер рейнджеров, я прав?

– Так. Но я не есть шпион американского правительства, если это вас беспокоит.

– Вот уж этого-то я и не думаю! Что тут может делать американский шпион? Ваш посол всегда может прямо спросить – и ему ответят.

Да… были же времена… «чего тут делать американскому шпиону?» В это время, пожалуй, что, действительно, и нечего…

– Я не всегда был рейнджер. Работа была… всякая. Вы когда-нибудь пробовали организовать роту из вчерашних скваттеров… э-э-э… охотников, бывших бандитов и поселенцев. А эти, так и вообще, никого там у себя, в полях, не признают за старшего. И из всех надо сделать не просто солдат! А – самых отчаянных солдат, рейнджеров!

– То есть, если я правильно вас понял, для охотников – вы должны быть таким же, как и они? А для бандитов – ещё более страшным, чем самый жестокий бандит? Надеюсь, землю пахать, как поселенцу, вам не приходилось? – вопросительно приподнимает бровь Марков.

– Это – нет. Обошлось… Я их иначе убедил.

– Как же?

– Просто побил. Сразу троих – самых крепких. На этом всё и закончилось.

Капитан снова наливает водки.

– Отчего-то я вам верю…

Он поясняет свою позицию.

Как оказалось (впрочем, я давно это подозревал), что некоторые мои поступки и деяния привлекли самое пристальное внимание соответствующего управления Генерального штаба Российской империи. Ну, не стоит обольщаться – лично начальник Генштаба, моей персоной, разумеется, не заинтересовался – не того я полёта птица! Но там и без него хватало людей умных – вот они-то и заметили н е к о т о р о е нетипичное поведение… некоторых лиц… Для начала – просто взяли это «на карандаш» и продолжили наблюдать.

– Сами понимаете, Пьер – если бы в ваших действиях обнаружились бы хоть какие-то признаки угрозы н а м…

– Простите?

– Интересам Российской империи. Это понятно? Интересы о т д е л ь н ы х персон, пусть даже и достаточно богатых и высокопоставленных, не могут – и не должны противоречить интересам государства. Всё же, что может послужить им – нами приветствуется. До определённого, разумеется, предела.

– И где же положен этот предел?

– П о к а вы его не преступили. Более того – ваша инициатива о формировании отряда из горцев признана интересной и заслуживающей всяческого внимания. Мы находим вполне разумным такой выход из сложившейся ситуации. Бесконечное кровопролитие отнюдь не в наших интересах. Так что, тех, кто согласен принять участие в подобном мероприятии, вы вполне можете обнадёжить и на этот счёт – мы приложим все усилия для урегулирования их дальнейшей судьбы. Вам не станут чинить на этом пути никаких препятствий. Более того! В известной степени вы можете даже рассчитывать на некоторое понимание со стороны официальных лиц. Иными словами – вам не станут мешать. Соответствующие указания будут доведены до сведения начальствующих лиц на местах ваших предполагаемых действий. Но – не более того! Официального участия в ваших предприятиях государственные служащие не принимают – и принимать не станут! Всё это – лишь частная инициатива отдельных верноподданных империи.

– А какова же тогда моя роль? Ведь я – не российский подданный! Гражданства России у меня нет…

– В рамках своей компетенции вы м о ж е т е оказывать соответствующие услуги господину Добрынину. Принимать участие в руководстве этой вашей… м-м-м… скажем так – дружиной!

– Только ли ему?

Капитан с интересом на меня смотрит.

– Хм… Интересный вопрос… Пока я не готов на него отвечать. Но я готов передать эти соображения своему руководству.

– Меня это вполне устроит.

– Разумеется, если в своей деятельности вы столкнётесь с чем-то, что не имеет понятного и логичного объяснения…

– То я должен буду apprise… э-э-э… информировать вас?

– И только меня! Иные официальные лица вас попросту не поймут. И никакого разговора не последует.

Интересно получается! Вот так вот, ни копейки денег не положив, наш «дом под аркой» изящно меня вербанул… А как ещё прикажете это называть?

– Даже и из Пекина, например? Я должен буду бросить там всё – и срочно ехать сюда? Как вы себе представлять такой урон для business?

– Мы подумаем над этим…

Понятное дело, что купцу я об этом ничего не сообщал – смысл? Только переживаний ему добавлять…

А вот капитан, на прощание, предоставил мне весьма интересный такой списочек! Тех самых кровников, что по его сведениям, сейчас пробовали пересидеть плохие для себя времена в Петербурге и его окрестностях. И к моему немалому удивлению, таковых в нём оказалось изрядное число!

Чем уж их так Питер-то манил? Иных, что ли, городов в России нет?

Так что, на следующей нашей встрече, я Махмуда озадачил всерьёз – положил перед ним эту самую бумагу. И устно пояснил её содержимое – ибо читать бывший дворник не умел.

Он только крякнул – совершенно по-деревенски, да в затылке почесал. Нахватался тут нехарактерных для горца привычек…

– Если все они согласятся…

– А у них есть другой выход? Да, я помню, что по вашим обычаям примирение родов вполне возможно, но…

– Это тоже не так уж и просто делается! Тут надо, чтобы и старейшины договорились, да и время должно пройти… много!

– А тут – есть ещё и обещание помощи оттуда! – тычу я пальцем в потолок.

Махмуд недоверчиво смотрит наверх.

– Такие обещания легко даются…

– Что нужно сделать, чтобы твои соплеменники в это поверили? Визита их всех в Генеральный штаб Российской империи, как ты понимаешь, я организовать не могу!

– Всех – и не надо! А вот поговорить с кем-то, кто м о ж е т это самое сказать уже от лица начальства…

Как ни странно, но Марков с идеей организовать встречу с горцами неожиданно согласился! Более того! И со стороны генерала Кундухова вскорости пришло послание, в котором и он данную идею горячо поддержал!

М-м-да…

Чувствую себя полным лопухом.

Генерал – он, как выяснилось, давно в Турции живёт. И тоже, кстати, там генеральский чин получил – уже от турок. Но у нас к нему уважение неприкрытое, да и собственность его в России никто не тронул. То есть, предателем его не считают?

Судя по всему, нет.

И нихрена-то я в политике не понимаю…

За встречу с начальством капитана долго распространяться не стану. Если коротко – то встретил нас солидный такой дядя с генеральскими эполетами. Мне его фамилия ничего вообще не говорила – но вот горцы т а к напряглись, что от них, наверное, прикуривать можно было бы! Видать, мужик был серьёзный и суровый, хорошо знакомый многим из присутствующих. Сам же Марков тихо отсвечивал где-то в глубине комнаты и в разговор вообще не встревал.

На встречу со мною вместе прибыло шестеро горцев, из которых я только Махмуда и знал. Все прочие были мне незнакомы и их имена (вполне возможно, что очень даже и известные) лично мне ничего вообще не говорили. В глубине души я уже смирился с тем, что меня тактично «отодвинут» в сторону, и руководить всем этим мероприятием станет какой-нибудь отставной… ну, уж капитан-то, как минимум! Понятно, что не Марков, иначе бы он так не шифровался бы.

Но, к моему удивлению, генерал, заканчивая беседу, кивнул в мою сторону.

– … А по всем прочим вопросам обращайтесь к своему командиру!

Пардон, а по каким?!

Внимательнее надо было прислушиваться к тому, что он там им говорил!

Но, сделав «морду ящиком», я только вытянулся и каблуками прищелкнул. Любому генералу такое вот отношение к его словам со стороны подчиненных (пусть даже и номинально подчинённых) всегда приятно. Так что не станем конфликтовать на пустом месте, раз уж тут так принято – своё уважительное отношение к генералам высказывать именно подобным образом.

Положение спас Марков. Внезапно возникнув около нас, он вежливо тронул меня за локоть.

– С вашего позволения, князь, – обратился он к одному из горцев, – я на некоторое время украду у вас лейтенанта…

А вот тут у них у всех на лицах появилось некоторое недоумение – похоже, что этого обстоятельства никто из горцев и не предполагал! Да, меня считали доверенным лицом питерского купечества. Мои предполагаемые связи с генералитетом – тоже получили подтверждение – да ещё какое! Но вот офицерского звания никто услышать, похоже, и не ожидал…

Кстати, и я не ожидал, что кто-то из этих бородачей вдруг носит княжеский титул. Ну, понятно, что горский князь – и какой-нибудь князь из старой фамилии – это два с о в е р ш е н н о разных дворянина. Но всё же…

– Удивлены? – спрашивает капитан, усаживаясь в кресло около стола в соседней комнате и делая приглашающий жест в мою сторону. Мол, садитесь, господин лейтенант!

– Некоторым образом… э-э-э… озадачен есть… Я полагать, что командир отряда будет назначен вами…

– Ну, так его и назначили! – пожимает плечами Марков. – Что тут непонятного? Мы ж тут не банду, чай, собираем… Всякий вооружённый отряд, назначенного свыше командира не имеющий – суть, бандой является!

– Не стану спорить… Но – почему я?

– Ваша идея – вам сей груз и тащить!

Хм… прямо, как в моё время… Сам придумал – сам и выполняй! С тебя же и спросим, ежели всё криво пойдёт.

– Но каким, прошу прощения, образом мне тогда и поручение Добрынина исполнять? Обучение отряд, поддержка порядок – время требуют много!

– Князь Гареев имеет опыт службы в армии. Он вполне может замещать вас на время вынужденной отлучки.

Ага… Ну, раз он князь, то уж точно не каким-нибудь там вахмистром служил. Наверняка, офицер. Будет хохма, если он по званию старше меня…

Высказываю свои соображения капитану. Он внимательно меня выслушивает и кивает.

– Да, ваш вопрос весьма актуален. Что ж, попробуем разобраться… Вы ведь командовали ротой в американской армии?

– Да.

– Это были отборные солдаты особой выучки?

– Так можно сказать.

– У вас имелся в подчинении офицер? Или несколько офицеров?

– Так. Лейтенант Мейерс был моим заместителем. Хороший боец, умелый и опыт есть имел.

– Рота – сколько солдат?

– Сто шестьдесят восемь.

Марков подводит итог.

– То есть вы занимали должность, соответствующую званию есаула – в казачьих войсках или ротмистра в российской кавалерии. И имели в подчинении другого офицера, пусть и такого же звания. Таким образом, князь Гареев стоит ниже вас по последней занимаемой должности. Так как звание лейтенанта – в вашем конкретном случае, не равно аналогичному званию в армии российской.

– Я имел бы честь быть вам весьма признателен, если бы вы сами сообщили это князю… Вы можете это сделать… правильно. Я не есть хотеть как-то оскорбить его…

– Вот уж не переживайте! – смеётся капитан. – Вполне было бы достаточно и слов генерала… но вы правы – так будет лучше!

Что уж он там горцам растолковал – бог весть! Но сложившееся положение вещей они восприняли спокойно, и никаких поползновений как-то поменять данный порядок я не заметил.

А уж как работа пошла…

Вся наша «сотня» фактически состояла из шестидесяти пяти человек. Тут были все, кого удалось сыскать в городе. Правда, Махмуд пообещал скорого пополнения… но когда оно ещё будет…

Оружие, кстати говоря, имелось практически у всех. Ну всякие там шашки-кинжалы – об этом можно было бы и не упоминать – я скорее бы удивился отсутствию у кого-нибудь из них штанов или обуви!

Почти у всех имелись пистолеты, а у половины – ещё и ружья.

А вот тут имелся просто дичайший разнобой!

От дедовских ещё, наверное, дульнозарядных кремнёвок – до вполне себе современных винтовок. Пришлось вводить некое однообразие – на почве чего и произошло первое взаимонепонимание с моим заместителем – с князем Гареевым.

– Они всё хорошо стреляют и из привычного им оружия!

– И спорить не стану! Но – насколько быстро они из него стреляют?

Тут князю сказать нечего – и он сразу же выдвигает другой довод.

– Это оружие их благородных предков! И пренебречь им… для горца, чтящего своих дедов и отцов, это немыслимо!

Скажи уж сразу – дорого новое оружие покупать…

– Когда кого-то из них станут хоронить – оттого, что противник успел выстрелить быстрее – вы сами, князь, повезёте его тело к семье? И объясните им – как так вышло, что подлый разбойник стрелял чаще!

Это был уже не обычный трактир – пусть и перворазрядный. А вполне себе респектабельное заведение – ресторан! И содержал его всамделишный иностранец, мсье Арман.

Среди почтенной публики считалось хорошим тоном время от времени сюда захаживать. Тем паче, что и обстановка в ресторации вполне своему статусу соответствовала. Вышколенные официанты, отдельные кабинеты… истинно, Париж! Или ещё какая-то там европейская столица…

Захаживал сюда и почтенный купец первой гильдии Афанасьев. Не из любви ко всяким там заморским кушаньям – к ним он вообще-то был равнодушен. А просто потому, чтобы все видели – он себе такое позволить может!

Особенно сейчас… когда пошли всякие там слухи…

Исчезновение нескольких слов на вывеске заметили многие.

Заметили – и сделали всякие там выводы. Не вполне, лично для него, приятные, а порою – так и очень близкие к реальности. Что не могло радовать…

Словом – положение купца пошатнулось. Нет, он не утратил своих богатств, но потери, однако же, имелись – и существенные!

Его ещё принимали во многих домах – чисто по старой памяти. Да и несколько неудобно отказывать настолько богатому человеку. Но лишение звания «Поставщика Двора Его Императорского Величества»… такое просто так не происходит! И не проходит даром для того, кто его утратил.

И он уже начал что-то такое в воздухе ощущать…

«Внезапно» отказались от его услуг некоторые старые клиенты. А кое-кого удалось удержать лишь существенным (в убыток себе) снижением цен.

И именно по этим причинам Афанасьев продолжал выходить в свет – демонстрируя непоколебимую уверенность и спокойствие. А вот, что творилось у него при этом на душе…

Однако, сегодня, помимо игры на публику, у него имелась ещё одна причина для похода именно сюда.

Потребовав, вопреки обычаю, отдельный кабинет, он уселся за стол и с некоторым раздражением осмотрелся по сторонам. Обычно он специально садился в общем зале, так, чтобы его видело бы как можно большее количество народа. Но сегодня у него имелась совершенно конкретная причина не особо привлекать к себе внимание. Предстояла встреча, на которую он возлагал большие надежды. Мало ли что… бывают же в жизни повороты и кунштюки!

Прибывшего позавчера днём посыльного, он в иное время и на порог бы не пустил – передоверил бы приказчикам. Тем паче, что и личность пославшего – третьеразрядного иноземного купца, Джошуа Бернстайна, ничего особенного из себя не представляла. Ну и что такого, что ты иностранец? Ты кошелёк сначала покажи – тогда и поговорим… может быть…

– Мистер Бернстайн имеет часть пригласить вас в ресторацию… – обозначил цель визита посыльный.

– Занят я! – буркнул Афанасьев. – Некогда мне по ресторациям ходить!

– Мистер Бернстайн будет не один. У него есть гость… из самого Лондона! Возможно, вам будет интересно с ним побеседовать…

– Ну… посмотрим…

Гость из Лондона?

То есть – потенциальный конкурент? Сам этот иноземный купчик больших дел не вёл, шерсть и сукно… ещё там что-то по мелочи… Но вот сами англичане порою перебегали дорогу российским чаеторговцам. Да и не только им…

И вот – почтенный купец первой гильдии сидел в отдельном кабинете, рассеяно ковыряясь вилкой в поданном блюде. Где эти гости, чёрт бы их всех побрал?!

– Вы позволите?

Он поднял голову.

В дверях стояли двое.

Бернстайна приходилось видеть и раньше, а вот его спутник… Худой, подтянутый – словно палку проглотил. Веяло от него чем-то нездешним.

– Милости прошу, присаживайтесь! – кивнул купец на свободные места. – Сейчас человека кликну, заказывайте там себе…

– Благодарю! – наклонил голову в полупоклоне гость. – Позвольте представиться – Джошуа Венделем, негоциант.

– И чем промышлять изволите?

– Разное, Дмитрий Нефёдович… разными делами занимаемся… Торговля у нас…

– У вас? Так вы не один такой этим промышляете?

Гость вежливо улыбнулся.

– Как можно в наше неспокойное и сложное время что-то замышлять одному? Без друзей… без п р е д а н н ы х друзей… Любое начинание имеет все шансы быть похороненным! Независимо от количества вложенных в него денег!

Дураком купец не был – и прозвучавший намёк тотчас же уловил. Но сразу же соглашаться неведомо на что? Фигушки!

– Что ж, – кивнул он. – Изначально предлагаю все же отдать должное здешней кухне – готовят тут преизрядно!

А за трапезой всё понемногу и объяснилось. Тот самый мелкий купчик, сославшись на якобы неотложные дела, вскоре и откланялся. Понятно всё – его дело было сию встречу организовать, да свести Афанасьева со своим лондонским гостем. Дело своё исполнил – и будь здоров!

Однако ж, первогильдеец зарубочку в памяти сделал!

– Премного о вас наслышан, Дмитрий Нефёдович, – промокнув губы салфеткой, высказался, наконец, Вендель. – Исключительно с положительной стороны!

– От кого же, ежели не секрет?

– Не только от здешних обитателей – вы и моим соотечественникам изрядно головной боли доставили. Есть у вас хватка!

– Каков же тогда будет купец, коли хватки деловой не имеет?

– Плохой, – согласился гость. – За то вас и уважают. Однако ж, слышал я, что и у вас некоторые… э-э-э… сложности возникли?

– А! – махнул рукою Афанасьев. – То пустое! Превратности жизни… со всяким быть может!

– Вывеску у вас на воротах заменили…

«Знает и об этом! – мелькнула мысль в голове у купца. – Не прост гостенька!»

– Как пришла – так и ушла. Бывает…

– Разве? – прищурился Вендель. – Некоторые вывески… их только раз в жизни можно получить!

– Может быть, у вас, друг мой, так и есть. Так то – у вас! А мы – мы в России живём! У нас тут всяко быть может…

– И вы абсолютно уверены в том, что со всеми своими сложностями сможете справиться в одиночку? – снова прищурился гость.

– А вам-то – не всё ли равно, уважаемый? Как вы верно подметили – я купец! И выгоду просто обязан просчитывать. Во всём! И всегда! Есть она у меня – но, однако ж, и у вас она в чём-то, да состоит! И в чём же?

Англичанин только удивлённо приподнял бровь. Но, малость поразмыслив, ответил.

– У вас есть выгодное дело – торговля чаем, так?

– Ну…

– Вы покупаете товар в Нижнем Новгороде, везёте сюда – как и все ваши сотоварищи по этому виду торговли. Я прав?

– Все так делают… – осторожно ответил купец, не понимая пока – куда клонит гость?

– Но некоторые ваши… э-э-э… конкуренты, пошли дальше – и хотят возить товар прямо из Китая.

Афанасьев только хмыкнул.

– Так какой год уж возят-то! Что тут нового – в известии сём?

– Те, кто это делал раньше – могут работать и далее. Они нам не мешают…

«А точнее – силов у вас нет, чтобы им дорожку перебежать!» – хмыкнул про себя купец. Вслух, однако ж, ничего не сказал…

– Нам не очень интересно, чтобы тут появились бы новые… э-э-э… игроки на этом рынке.

– Вам не интересно – вы и работайте! – пожал плечами Афанасьев, понемногу утрачивая интерес к продолжению беседы. – Мне-то это каким боком облокотилось-то?

«Балабол, как есть, балабол! Не интересно им, вишь ты! Ну, так ступай, да сам с ними и бодайся! У меня в том какая выгода есть?»

– Мы можем предложить вам хороший… как это говорят немцы? Гешефт! Наши корабли будут возить ваш товар в Одессу… или даже в Петербург! Вы существенно выиграете на транспортировке! Затраты будут меньше… Да и ассортимент товара может увеличиться!

– А платить вам кто за сию перевозку станет? Это тоже деньги – и немалые!

– Это так, – кивнул гость. – Но тогда те, кто пользуется иным путём, попадут в неудобное положение… их прибыли уменьшатся… А наша выгода есть в том, что мы имеем тут надёжных друзей. К которым всегда можно обратиться за советом… или за помощью.

«И тогда тот, кто договориться с англичанами, выйдет вперёд… Если выйдет! Корабли-то вдругорядь могут и не прийти!»

– Неплохая мысль, – согласился купец. – Тут думать надо! Долго! За един раз конкурентов всех не обороть – и на складах у них изрядно товару припасено, да и в пути караваны идут…

– Но они же могут и не дойти? – наклонил голову Вендель. – Российские дороги полны опасностей… да и склады… они же не каменные крепости, так? Строгой охраны там не имеется…

«На что он намекает?! Да, какой тут намёк – почти открыто, в лицо, говорит! Кто же продался?!»

– Ну… – протянул Афанасьев. – Опасности… неприятности всякие… это, да, есть такое дело… Даже и в самой столице, говорят, иногда случаются… Со всеми, даже и с иноземцами!

– С н е р а з у м н ы м и иноземцами! – особо подчеркнул это слово гость. – С ними, да, всякое произойти может. Особенно с теми, кто не умеет правильно выбирать собеседников. А вот те, кто ведёт п р а в и л ь н ы е разговоры – те, обычно, живут долго. И в достатке. Как и их собеседники… Хотя, соглашусь с вами, исключения бывают всегда.

Он поднялся.

– Мне было приятно поговорить с умным человеком! Сожалею, но дела мои требуют неотложного присутствия в ином месте. Я задержусь в столице ещё на… на десять дней. Если вы возымеете желание продолжить наш разговор, то наш общий знакомый легко может это устроить. В любом месте.

«Так… – думал купец, провожая взглядом уходящего гостя. – Что-то он за мои дела ведает… А мне сейчас никакого скандалу не надобно! Да и предложение его… выгода тут есть – да и немалая! Думать надо!»

Возможные превратности судьбы тех, кто куда-то там что-то везёт или караулит, его не волновали ни единого мига. Мелочь какая-то… людишки… а тут – деньги! Б о л ь ш и е деньги! И дураку понятно – что выбрать!

Но надо быть очень осторожным!

Из рапорта околоточного надзирателя Овсянникова А.Е.

… При сём спешу довести да сведения Вашего Превосходительства, что случившийся третьего дня пожар, жертвами среди служащих купца второй гильдии Бессонова сопровождался. Сторож его, при складах безотлучно пребывавший, во время тушения пожара обнаружен не был, и лишь день спустя, тело его смогли отыскать в канаве придорожной. При осмотре тела квартальным надзирателем Соломиным, выяснилось, что причиною смерти сторожа послужил удар ножом.

Со слов же брандмайора Осадчего, пожар возник почти одновременно в трех местах, что никакою случайностью объяснить невозможно.

Полагаю, что произошедшее является следствием деятельности неких злоумышленников, на поиск которых мною уже даны соответствующие указания…»

Глава 13

«…В результате предпринятых мною усилий по поиску злоумышленников, нападение на купца второй гильдии Самохвалова учинивших, доподлинно установлено, что, в злодеянии сём повинны двое братьев Ляховых. Указанные лица давно и прочно стали на путь злодеяний, по какой причине в розыске за полицией и числились. Однако ж, до сего времени изловить их, да представить по начальству, возможности не имелось – ввиду малочисленности вверенных моему попечению служителей, да обширности территории, мною окормляемой.

Однако ж, в недавнем времени прибывшие в уезд служители торгового кумпанства купца первой гильдии Добрынина, смогли оказать посильную помощь в обнаружении и задержании разбойничьей шайки, коя обоими вышепоименованными братьями и возглавлялась. По прибытии своему в уезд, предъявлено было оными служителями соответствующее распоряжении от канцелярии Министра внутренних дел, подписанное тайным советником Астафьевым. Данным распоряжением предписывалось князю Гарееву, который возглавлял сию команду охотников, оказывать всемерную помощь полиции в розыске всякого рода разбойников и пресечении их деятельности.

Таким образом, оба брата Ляхова задержаны и в самое ближайшее время будут представлены по начальству. Деятельность их шайки на сём завершена, большая часть разбойников истреблена, а прочие рассеяны и более опасности не представляют.

О чём и имею честь доложить Вашему Превосходительству…

Становой пристав Николаев П.А.»

Обычный рапорт пристава.

Ничего особенного, казалось бы…

Но если кто-нибудь дотошный сопоставил бы рапорта полицейских с картой… то был бы несколько «удивлён» полученной картиной.

Ибо все точки появления отряда «охотников» (кроме шуток – именно так назывались в это время всевозможные добровольческие формирования – даже и в армии!), удивительным образом совпадали с маршрутом будущего передвижения торговых караванов. Тех, которые только ещё планировались…

И, кстати сказать, попутно выяснились очень «пикантные» подробности. Оказалось, что деятельность всевозможных разбойничьих шаек и прочих… «незаконных бандформирований» (как будто есть ещё и законные…) в ряде случаев… как бы это так поточнее сказать… «крышевалась» некими государевыми служащими. Которые имели со всего этого некий профит.

Несколько озадаченный (но ничуть не удивлённый) этими сведениями капитан Марков, вскоре представил меня действительному статскому советнику Грибову. И вот он, в свою очередь, мне буквально «душу вынул», требуя в каждом подобном случае составления подробной докладной записки. Насилу я от такой сомнительной «чести» отбоярился! Сославшись на то, что негоже иностранному подданному – коим я официально по сей день и числился – писать своего рода обвинительные заключения на государственных служащих Российской империи. Грибов аж поперхнулся, но никаких возражений не нашёл. (А Марков, злодей, выслушивая наш разговор, только в усы ухмылялся!)

В итоге сошлись на том, что к каждому отдельному отряду отныне прикомандировывался ещё и чиновник от министерства внутренних дел. Вот на него-то вся подобная писанина и возлагалась. Заранее сочувствую такому несчастному… общество буйных горцев способен выдержать далеко не каждый!

Блин, что же у меня такое получилось?

Озираясь на будущие времена – аналог добровольной народной дружины (ага, вооруженной…) в тесном содружестве с полицией. Или уж, скорее, нечто вроде совместных патрулей внутренних войск и полиции. Только в несколько раз больше. Да, к тому же, мало озабоченные всякой там толерантностью и человеколюбием ко всевозможным отбросам общества.

Уже в первые два месяца сорвиголовы Гареева извели под корень порядка сотни всевозможных разбойников и грабителей. Да и по линии полиции тоже были результаты… о коих мне ничего, разумеется, не сообщалось… но информация-то от князя тоже ведь иногда поступала… А читать между строк я умею.

С одной стороны – только расходы. Содержание отрядов влетало, между прочим, в копеечку!

А с другой стороны – Добрынина вызвали не куда-нибудь, а аж к товарищу министра внутренних дел, где ему была явлена высочайшая благодарность! Вернувшись домой, купец на радостях т а к нажрался! Да, чего-то я в нынешних делах всё же не смыслю…

Однако, всё это, можно сказать, уже немного в прошлом.

А ныне… топаем ногами по пекинской мостовой.

Да, вот так!

Все приготовления, кои можно было бы сделать дома – сделаны. Добрынину, кстати, ещё и какой-то нехилый подгон от купцов воспоследовал – оценил народ безопасность дорог! Ну, что уж там ему преподнесли, об этом я уже лично от него выясню, в телеграмме он подобных подробностей излагать не стал.

А у меня сегодня встреча.

С неким интересным «дедушкой».

Формально господин Ву Ли никаких там постов не занимал. Можно сказать, пенсионер… Правда такого понятия тут не существует. Пока – во всяком случае.

А вот неформально…

Он – дедушка.

Действительно, дед.

И внуков у него, как и правнуков, уже до фига и больше. Так что, с этой точки зрения, всё соответствует действительности.

Вот только вся семья Ли занимается торговлей чаем.

Вся семья.

Это не значит, что у них есть свои лавки, где представители семейства лично обслуживают всевозможных покупателей. И за прилавками никто из них не стоит, да, наверное, никогда и не стоял.

Они контролируют этот бизнес.

Во всяком случае – значительную его часть.

И только для того, чтобы выяснить этот факт, я провёл здесь почти месяц. А уж сколько чая за это время выпил… и не только чая…

Нет, уважаемая семья никоим боком не относилась к пресловутым триадам (или как их тут с е й ч а с именуют), они были… скорее, организаторами всего этого сложного процесса. Когда и кто соберёт урожай, в какой степени готовности будут те или иные партии товара, кто из местных купцов заключил тот или иной договор – и насколько он был им выгоден – это семейство знало всё.

Мне уже не раз намекали – мол, хотите что-то конкретное узнать, обратитесь к такому-то. А тот факт, что большинство указанных лиц состояло в тех или иных отношениях с семейством Ли… По-моему, до большинства приезжих торговцев это так и не дошло.

Почему?

Да просто всё!

Они до сих пор считали китайцев намного более отсталыми во многих вопросах, нежели представителей, так называемых, «передовых» стран. Большая часть этих самых представителей предпочитала вести любой диалог с чувством своего неизмеримого превосходства над собеседником. А уж признать этого самого собеседника равным с е б е… ну, разве что, спьяну…

К чести китайцев, они своего неудовольствия я в н о не высказывали. Что совершенно не означало его отсутствия. И даже более того…

– Здешние бандиты, Пьер, – жаловался мне в подпитии один из моих потенциальных конкурентов, мистер Лэнс Мэтьюз, – это жуткие люди! Они нападают тайно, среди ночи, и могут вырезать целые семьи! Не так давно, их жертвою пали двое уважаемых коммерсантов из Бирмингема! Их убили прямо в гостинице!

Угу…

«Уважаемые люди», между прочим, приторговывали не только «колониальными» товарами. Меня тут считают репортёром одной уважаемой бостонской газеты, и в силу этого, никаким официальным конкурентом я тут никому не являюсь.

Официальным, да…

И именно по этой причине мне и много чего рассказывают. Не про себя, естественно. Свой бизнес – это личное дело! А вот чужой…

Никакого корпоративного интереса здесь не существует в принципе – каждый с удовольствием подставит ножку ближнему. Про дальнего уж вообще молчу… А если уж на этом ещё можно и заработать… языки развязываются моментально – стоит только кошелёк показать!

Вот и осведомлён я о бизнесе столь безвременно погибших коммерсантов. Действительно, безвременно… я бы их своими руками ещё когда бы придушил! Благо, было за что…

И здесь – самым неожиданным образом – промелькнул ещё один представитель почтенной семьи. Не на первых ролях… но – имел место быть!

Между прочим, интерес к нему проявляю не только я. Есть тут один… по крайней мере – один… такой любопытный человечек. Официально он тут вовсе ни хрена не делает – типа, просто живёт. На какие, кстати, шиши он это делает – непонятно. Не купец, не репортёр… никаких источников дохода, вроде бы, не имеет.

Но дом снимает!

Немаленький, между нами говоря…

И прислугу содержит – человек десять.

Ту у него и дворник, и кучер. И повар с помощниками.

И ещё всякие там подай-принеси. Да ещё парочка девиц – совершенно конкретной профессии. Скучно ему, видите ли, одному ночи коротать.

Откуда я это знаю?

Так он меня сам первый, можно сказать, вербануть попробовал.

Подсел как-то к столику в клубе (как американец я туда вписался абсолютно без затруднений) и предложил опрокинуть стаканчик-другой. А в процессе беседы выяснил все мои (не особо-то и скрываемые) цели и задачи. Простые, как палка от метлы – добыть побольше всяких там сенсационных материалов для своих читателей. Как я понимаю, мои документы (спасибо, кстати, Маркову!) он либо видел сам, либо кто-то их внимательно прочитал – и ему в подробностях поведал обо всём, что там было написано.

А по версии, что была указана в паспорте, я именно репортёр. И представляю сразу две бостонские газеты. Очень сильно сомневаюсь в том, что кто-то станет делать туда запрос относительно личности такового репортёра. Тем паче, что я и не на окладе состою – так сказать, «вольный стрелок». Что заработал репортажами – то и получу.

Марков, кстати, уверил меня в том, что таковой репортёр когда-то – и в самом деле, что-то там такое в одну из газет писал…

Я уж и не стал интересоваться его судьбой… прекрасно понимая к а к о й ответ я могу услышать.

А оно мне надо?

Мистер Джеймс Ласси жил на широкую ногу. Не сказать, чтобы дом у него был обставлен с шиком – напротив, здесь было ровно то и ровно столько, чтобы просто спокойно жить и ни о чём таком особенном не заботиться. Хорошая кухня, повара (один из которых раньше работал аж у английского посланника!) и всякая домашняя прислуга.

Вот на этом надо остановиться особо…

Ох, не глянулся мне его дворник-привратник! Я далек от признания теории Ломброзо[45], но уж у этого дяденьки морда была – самая, что ни на есть, уголовная! Встретишь такого в темном переулке – и ему даже и ножа доставать не потребуется. Сам со страху копыта и отбросишь…

Поваров не видел, оттого и сказать про них ничего не могу. А вот кормят, действительно, на уровне! Оценил!

А вот его… г-м-м… девушки…

М-м-да… тут и слов никаких не надобно. Мастерицы… своего рода.

Под утро я чуть не вымер – от полного упадка сил.

А ей – хоть бы что! Полна сил!

Ну… приходилось мне за такие вещи слышать… и это меня с самого начала насторожило. Помню я, каким-таким способом подобная бодрость достигается!

И хозяин это почти тотчас же и подтвердил!

Увидев мою осунувшуюся морду, понимающе кивнул и предложил мне… трубочку! Специфическую такую… из слоновой кости… с характерной такой чашечкой сбоку.

Опиум?

Вот тебе и здрасьте!

Нет уж, не надобно нам такого счастья… вежливо отказываюсь, мол, пробовал раньше, голова после него жутко болит.

А вот Джеймсу это явно не понравилось… малость помрачнел. И то сказать, опиум тут курят многие – и многие на него конкретно так подсаживаются. Хороший был бы и для меня крючок – но, сорвалась.

Но своих девиц он явно чем-то другим потчует – оттого-то они так бодры и неутомимы.

Тем не менее, хозяин разговор продолжил. Да, кое-что учёл… и сделал соответствующие выводы. Зашёл издалека – мол, мне, как человеку приезжему и ничего-то в здешних реалиях не понимающему (угу…) будет трудно тут вообще хоть что-то понять. И без надёжных друзей и достоверных источников вся моя работа пойдёт коту под хвост. Так что ждёт меня вскорости неминучий отъезд в Штаты и… тут он делает паузу, давая мне осмыслить всю возможную глубину скорого падения на самое дно общества.

Сокрушённо киваю головой – мол, понял я всё и проникся – а дальше-то что делать?

Словом, ставить себе галочку в списке заслуг он уже может.

Удачно окрутил недалёкого щелкопёра, которого он сможет использовать в своих интересах. И самое смешное – денег никаких не заплатил! Только «на интересе» крутанул – мастер!

А уж своему руководству, уверен, он всё, как надо, преподнесёт. И сумму в фунтах соответствующую под эту вербовку спишет…

Ну, задание мне он, разумеется, выдал.

Ничего серьёзного – за этим посмотреть, да тех послушать…

Другой вопрос, что новый «агент» оказался настырным и потребовал, чтобы ему дали хоть какую-то конкретику – не просто растопыренными же пальцами серьёзных людей пугать?

Так вот и всплыли на горизонте коммерсанты из Бирмингема.

Они тут совершенно конкретным делом занимались – искали персонал для экзотических борделей. Дело солидное, с серьёзными пайщиками в лице уважаемых людей. Поэтому на Ласси с его потугами на «дружбу» они могли посматривать малость свысока… Что достаточно недвусмысленно ему и высказали.

И он обиделся.

А поскольку в «одной берлоге двум медведям не жить», то возникло желание малость эту парочку приструнить. Так сказать, место им указать… соответствующее. Дабы впредь, несмотря на серьёзных людей за спиною, они всё же понимали – кому и какое уважение тут следует оказывать.

Всем, без какого-либо исключения.

Интересная, скажу вам, картинка получается…

Практически все, известные мне здешние английские (а их тут подавляющее большинство) купцы – в той или иной мере оказывали некоторые услуги вполне конкретным людям из британского посольства. Характер большинства этих услуг мне был неизвестен, но факт их оказания никакому сомнению не подвергался. Кто-то пахал непосредственно на посла (к этим мой наниматель и близко подойти не мог, что изрядно его напрягало), кто-то на военного атташе, а прочие, в своём большинстве, на мистера Ласси. Его, так сказать, агентура, здесь была самой многочисленной. И не самой, как я понимаю, влиятельной.

А хотелось – большего!

Вот он и начал действовать.

Ценных агентов для такого использовать жалко, а вот недалёкого американца – сам бог велел! Одноразовый материал…

Оказавшийся неприятно умным.

Указанные коммерсы оказались людьми насквозь прагматичными и никаких там разговоров «за чаем» с ними не предусматривалось даже и в принципе. По делу пришёл – говори. Нет – проваливай! И любые попытки что-то там потребовать или ещё что-либо в этом духе, заканчивались фигово для такого дурня. Нет, сами коммерсы только плечами пожимали, да на местных хунхузов кивали. Вот, мол, какие жестокие тут злодеи обитают! И сами-то не знаем, как поныне от них оберегаемся…

Я, правда, по общей испорченности характера, полагал, что эти самые хунхузы попросту имеют долю в совместном с данными дельцами, предприятии. Оттого и целы по сей день… и даже более того.

А между тем, все мои попытки подойти хоть немного поближе к семейству Ли, стабильно упирались… в пустоту. Со мною попросту не видели никакого интереса разговаривать – о чём тактично и намекнули. Ну и в самом деле… репортёр… черт знает, из какой дали – о чём с ним вообще разговаривать-то? Если что надо – так, для этого существуют своего рода приказчики – с ними и базарь.

Нужен был какой-то козырь… та карта, с которой можно зайти.

– Ли – не торговцы, – пояснил мне в личной беседе один местный «товарищ». – Они – больше! Они смотрят за тем, чтобы тут всё было бы правильно!

Правильно – вообще?

Или правильно – по-китайски?

Тут, знаете ли, есть существенная разница!

Начнём с того, что эти понятия здесь очень сильно различаются.

Нет, понятно, что за соблюдением правопорядка, так сказать, тут присматривает местная полиция. Но вот, например, в те кварталы, где компактно проживают иностранцы, им вход заказан. Тут – свои силы поддержания правопорядка. И ребятки, надо сказать, грамотные и умелые… свято блюдут интересы здешних обитателей.

Здешних – то есть, тех, кто живёт именно на обслуживаемых территориях. А на всех прочих, им, мягко говоря, накласть. Имеют значение только интересы конкретных людей – все прочие идут лесом.

Что несколько напрягает окружающих. Ибо не все эти делишки обитателей кварталов законные и правильные Большинство китайцев их откровенно не одобряет.

И насколько я в курсе дела, эта самая «семейка» тоже не слишком поощряет некоторые виды, так сказать, «бизнеса».

К бирменгенской парочке это относиться едва ли не в первую очередь. На что им абсолютно начхать!

От британского посла претензий нет?

Нет.

В доле он или нет – но претензий к почтенным коммерсантам не имеет.

А все прочие идут лесом!

– Я попросил бы вас, уважаемый господин Цань, принять на хранение одну вещицу… – обращаюсь к собеседнику.

Он – формально, один из тех самых «приказчиков» семьи. Мы тут с ним «вола пасём» уже неделю – и всё на одном месте. Ни тпру – ни ну, как говориться… С ним мне разговаривать не о чем – те условия сотрудничества, которые нам нужны, он, при всём желании, предоставить не может. Полномочия не те…

– Какую же? – вежливо наклоняет голову он.

– Вот эту…

И на столике появляется… пуля.

Обычная.

От того самого «нагана» калибра 9-мм.

Ничего необычного… только сбоку на ней нацарапан ножом косой крест.

Собеседник берёт её в руки, крутит, разглядывает.

– И что я должен с этим делать?

– Возможно, я попрошу её у вас назад… через некоторое время. Или вы сами, как мудрый человек, найдёте кому её передать… в каком-нибудь ином случае…

Собеседник только плечами пожал – мол, как будет угодно уважаемому господину.

Двор братьев-коммерсов был обнесён изрядным таким забором – враз не перемахнуть! Ну, я и не мастер паркура, такие фокусы точно не для меня. А вот калитку у них открывают два основательных таких персонажа… все в шрамах. Мне уже тут коротко пояснили, что прислуживают у этой парочки откровенные хунхузы – из числа заслуженных злодеев. Грабить просто на дорогах им уже невмочь, а тут место тихое и непыльное. Опять же – за клиентом присматривают… аккуратно так…

Стук – почти тотчас же брякает окошечко в калитке.

– Кто там?

Вопрос по-китайски, это я понимаю.

– Открывай!

Нагло и в повелительном ключе – по-английски.

Именно так себя ведут оба торгаша, приходилось видеть… и слышать. Да и не только они, здесь очень многие иностранцы себя подобным образом ведут. И это считается совершенно в порядке вещей. Ох, ребятки… доиграетесь вы таким макаром когда-нибудь…

Но лязгает засов, калитка приоткрывается.

Передо мною один из головорезов-пенсионеров. Выражение лица вполне себе предупредительное… но приличная такая дубинка у пояса – присутствует. Я так понимаю, что он её не ради прикола таскает.

Шаг вперёд – и калитка за моей спиной захлопывается. Там второй «привратник» имеется.

– Что угодно уважаемому господину?

– Я договаривался с твоим хозяином – он обещал мне дать попробовать одну из новых девчонок.

Есть здесь и такая услуга. Торгаши поставляют в публичные дома Европы молоденьких девчонок – лет двенадцати-тринадцати, а то и меньше, лишь бы внешне годилась для этой роли. Сильно сомневаюсь, что они долго живут на новом «рабочем месте» – но это продавцов нимало не волнует. А за некоторую сумму денег этих девчушек можно попробовать прямо здесь – пока не отправили по новому месту пребывания.

– Вы принесли деньги?

Хлопаю себя по карману куртки – мол, всё тут!

– Нижайше прошу вас подождать тут, – громила указывает мне на беседку во дворе. – Мы сейчас же оповестим хозяев!

И поворачивается ко мне спиной.

А второй, эдак ненавязчиво, устроился около калитки, время от времени посматривая в мою сторону.

Присаживаюсь, расстегиваю куртку, чуть поворачиваюсь боком…

Нет, всё же верно говорят – длительное занятие каким-то конкретным делом, либо промыслом, неизбежно вырабатывает в человеке определённый… автоматизм, что ли…

И стоявший вроде бы спиною ко мне привратник, моментально провернулся на месте. Отбрасывая в сторону дубинку и выхватывая откуда-то пистолет!

Стоили только ему услышать (или почувствовать?) щелчок взводимого курка!

Но… старость не радость… А в разбойничьем промысле стареют – если до сего момента доживут – очень быстро. Гораздо быстрее, нежели в обычной жизни. Стрессы там всякие… напряги каждодневные…короче, трудно быть бандитом и разбойником!

Вот и этот – не успел.

Чух!

Глушитель не подвел – звук получился смазанным и нечётким.

Не подвёл и револьвер – пуля ударила бандюка прямо в живот. Стукнулся о землю выроненный пистолет.

А я уже перевожу ствол на второго злодея – чтобы увидеть, как он во всю прыть несётся в мою сторону, замахиваясь той самой дубинкой.

Чух!

Чух!

Не добежал.

Добавляю каждому по контрольной пуле.

А то, знаю я вас… таких вот хитрецов.

Перезарядка.

Оттаскиваю трупы под стену дома, мало ли… ещё выглянет кто-нибудь из окна – а тут такое!

Осторожно поднимаюсь по лестнице. Ноги, предусмотрительно, ставлю прямо около стены – так ступеньки меньше скрипят.

Дверь от себя… и я в доме.

Апартаменты купчиков слева – туда и сворачиваю.

Пробуждение для почтенного Исайи Мерча оказалось совсем не таким приятным, каким должно было быть. Ибо, когда к нему в постель свалился его компаньон (немалого между прочим, веса…), это мало напоминало вежливое покашливание слуги, который принёс ему утреннюю трубку.

– Джордж! Что вы себе позволяете?!

– Кх-х-р-р… – ответил компаньон.

– После будете отношения выяснять! – жестко произнёс чей-то незнакомый голос. Между прочим, по-английски произнёс!

Это ещё кто такой?!

Отпихнув в сторону Джорджа, который, что-то несвязно мыча, вытирал с лица кровь… Кровь?!

Короче, Исайя постарался принять подобающую позу… но мешалась ночная рубашка… да и компаньон что-то всё время скулил… мешался…

– Кто вы такой?! И что вам тут надо?! Вы, хоть понимаете, к к о м у вы вломились? О последствиях не подумали?!

– Я прекрасно знаю – кто вы и чем занимаетесь. И о характере ваших взаимоотношений с британским послом мне тоже известно. Кстати, если ждёте своих слуг – не тратьте времени даром, они уже на том свете, и помощи оказать вам не смогут.

Так… вот даже как получается… это не просто грабитель? Жаль, конечно, что он (или они?) как-то ухитрились зарезать слуг… но это ерунда, такого добра набрать – только свистни!

– Понятно… Что вы хотите? Денег? Ящик стоит в углу.

– Вы сейчас возьмёте бумагу и подробно напишите всё о ваших взаимоотношениях с послом Британии.

А ведь это не грабители… Только сейчас до Мерча это начало доходить. Где требования драгоценностей и лихорадочное набивание карманов деньгами? Он не в первый раз общался со всякими «джентльменами с большой дороги» и уже кое-что умел понимать быстро!

– Я не стану этого делать! Берите свои деньги и проваливайте!

Чух…

Он не слышал выстрела, но левую ногу вдруг пронзила острая боль!

Скрючившись, Исайя только сейчас разглядел лицо компаньона – оно было искажено непритворным ужасом! А на осколках выбитых зубов пенилась кровь!

– Будете писать?

Закрыв за собою дверь, спускаюсь вниз.

Поворот, ещё один… а вот и нужная дверь. Ключ подошёл сразу, не пришлось всю связку перебирать.

Их тут было… человек двадцать, наверное…

– Подъём! – голос из-под маски прозвучал как-то глухо и непривычно для себя самого.

Секунда, другая – и все девчушки уже на ногах. Привычно выстроились вдоль стены. Сквозь спутанные волосы я могу различить испуганные взгляды – они ещё толком не проснулись и не понимают происходящего. Хорошо, что они хотя бы мои слова разбирают – и то божий дар! Я не сильный знаток китайского… вот и стараюсь говорить коротко – и только по делу.

– Всё здесь? Отвечай ты! – указываю на ту девчонку, что стоит ближе ко мне.

– Сюй нет… она… её унесли…

– Куда?

– Ей стало плохо… – тонкая рука указывает на дверь справа от входа.

Кидаю ей связку ключей.

– Открой.

А сам отхожу к лестнице – так, чтобы видеть всех. Черт его знает… всякие штуки иногда у людей в головах прозревают.

Она провозилась пару минут, и наконец, замок поддался.

На куче каких-то тряпок лежит совсем тоненькая девочка, на ногах видна запекшаяся кровь.

– Она жива? Может идти?

– Нет… Жива, но ходить пока не может… больно…

– Здесь есть одежда? Еда? Где тут готовят еду?

Пять минут – и стайка девчонок побежала на кухню. А остальные принялись деловито потрошить неслабый такой склад всяческой одёжки. Они и понятно – товар надобно поставлять в красивой упаковке. Вот она и ждала своего часа… дождалась наконец!

Прохожусь перед стоящими девчонками. Их уже не узнать – приоделись, умылись. У каждой в кульке завязана какая-то снедь.

Чуть в сторонке стоят импровизированные носилки, на них лежит та самая пострадавшая. Её уже тоже переодели, кое-как умыли… только глаза сверкают.

– Слушать меня!

Подобрались, затих гомон голосов.

– Выходите из ворот и расходитесь в сторону. Большими группами не идти. Домой доберётесь, никому ни о чём не рассказывать! Пришли люди с закрытыми лицами, открыли двери и вас выгнали – всё!

Высыпаю на землю кучку монет. Тут немного золота, серебро и медяки.

– Поделите сами. Её, – кивок в сторону носилок, – отнесёте домой и отдадите родным. Всё понятно?

Закивали… а сами просто не верят мне до конца. Глаза у всех настороженные и недоверчивые.

Отхожу в сторону и указываю на ворота.

– Всё – уходите! Мы поджигаем дом!

Топот ног – вся неслабая толпень рванулась к воротам и в мгновение ока исчезла в темноте.

Ну и здорово! А у меня тут ещё кое-какая работа есть…

Глава 14

– Пьер! Вставайте!

Какого…

– Да, вставайте же! – меня нещадно трясут за плечо.

И кому тут с самого утра…

Продираю глаза и, охая, сажусь на кровати.

Здрасьте вам… сам мистер Ласси!

Какой-то он ныне взволнованный… взъерошенный…

– Что случилось, Джеймс? Чего вы меня так трясёте…

Делаю попытку встать, ноги меня держат плохо. При этом, откуда-то из складок одеяла на пол падает недопитая бутылка виски.

– Черт!

Пробую её подхватить – неудачно. Она катиться по полу, разбрызгивая во все стороны остатки содержимого.

Плюнув на всё, сажусь на кровати и ищу глазами одежду. Э-м-м… а куда я её…

– Момент… Джеймс, я сейчас…

– Приведите себя в порядок!

Сразу этого, увы, сделать не удалось, но всего через полчаса, кое-как одевшись и сполоснув опухшую морду, я сижу в кресле напротив моего гостя.

– Джеймс… а как, собственно говоря, вы вошли?

– Так у вас была открыта дверь!

– Что? Черт… ну надо же было так напиться… – мотаю головой и ищу чего-нибудь попить.

Удача! Кувшин с водой!

– Где вы вчера были Пьер?

– Весь день? С утра спал дома… В порту был, искал материал для репортажа… Обедал в клубе. Потом… А! Потом там же и сидел, ждал, когда придёт посыльный.

– От кого?

– Ну… я тут договорился с одним офицером из полиции… Он обещал мне рассказать кое-что интересное про Мерча и Джаггера… но он так и не пришёл.

– Он что же, прямо в клуб должен был прийти?

Удивлённо смотрю на собеседника.

– Да, кто б его туда пустил?! Китайца-то? Нет, посыльный должен был вызвать меня через швейцара, я бы спустился вниз, и мы прошли бы к месту встречи. Но никто не пришёл… Ничего! Я его ещё найду и…

– Не стоит.

Делаю ещё глоток и удивлённо смотрю на собеседника.

– Не понял вас…

– Я говорю, что эта задача более не актуальна. Займитесь другими делами… Проспитесь, наконец! Не могу нормально разговаривать с пьяными людьми!

– Но он же обещал мне… и деньги взял!

– Считайте, что вы их ему подарили. Сегодня ночью Мерч и Джаггер были убиты, а их дом ограблен.

– Ограблен… но там же была охрана!

Ласси смотрит на меня с плохо скрытым раздражением.

– Именно эти охранники, скорее всего, их и убили.

– Но… почему?

– После убийства они переодели всех девиц, которые ждали отправки клиентам, в новую одежду – и надо полагать, продали их кому-то другому. Здесь принято наряжать этих… – он крутит в воздухе пальцами, – короче, тут так полагается. Клиент должен видеть дорогой товар, а не каких-то там замухрышек. Кстати, и все деньги из дома тоже пропали – а их должно быть там немало!

– Собственная охрана?! Надо же…

– Сто раз их предупреждали – нельзя верить местным! Особенно – бандитам!

Ну а вечером в клубе мне красочно расписали всё произошедшее. И вереницу-то повозок, оказывается, перед воротами видели – на них, скорее всего, и вывозили награбленное добро. И крики жуткие полквартала слышало.

Добавили и вовсе леденящих душу подробностей – мол, на стенах кровью были написаны таинственные знаки!

Но – полиция на высоте! И уже взяли след – арестовано около десяти подозреваемых. А зная методы допроса здешних правоохранителей, можно не сомневаться – виновных найдут быстро.

Судьба же пропавших девочек вообще никого не заинтересовала…

А вот господин Цань на встрече, которая произошла через пару дней, вел себя совсем по-другому!

Нет, внешне-то всё выглядело вполне себе пристойно и правильно, все положенные слова были обеими сторонами произнесены, своеобразный, так сказать, этикет выдержан в должной мере. Но вот дальше… дальше началось интересное.

– Наш уважаемый господин Ву Ли интересуется – все ли свои дела здесь вы закончили?

– Полагаю, что свои – да, закончил. Обстоятельства не требуют более моего пребывания в Пекине.

– Следует ли мне это понимать так, что вы вскорости уже собираетесь покинуть нас?

Иными словами, семейство Ли опасается, что я уже нашёл какие-то иные варианты решения своих вопросов? Ибо проследить в с е мои встречи и передвижения они в своё время не удосужились, посчитав какого-то там репортёра не особо-то и интересной фигурой. А теперь вдруг – спохватились!

– Да. Пекин – хороший город. И в нём проживает множество самых интересных людей. Встречи с которыми доставляли мне несказанное удовольствие. Но – дело есть дело! И удовольствие от бесед с уважаемыми людьми не может, да и не должно, ему мешать!

Вот так, родной! Говорить – можно долго. Но всему венец – это результат переговоров. Да, репортёр оказался не прост – так я ж вам с самого начала об этом и говорил! Вы не верили – ну и кто ж вам доктор-то?

– Я бы хотел сделать вам прощальный подарок…

На стол лег конверт из плотной бумаги.

Я не сильный мастер писать левой рукой, да и сказки всё это – что, мол, левой рукой все люди пишут одинаково. Но в данном случае – покатит и так. Кое-что из того, что поведали мне покойные коммерсы, без сомнения, будет интересно и семейству Ли. А всё прочее (включая некоторые, весьма любопытные документы), уж извините, но ведомству капитана Маркова, оно пригодиться в куда как большей степени. А вы, ребятки, можете помахать ручкой вослед уходящему поезду.

Не вышло договориться с семейством ЛИ, ну, так есть иные, пусть и не столь выгодные, предложения. И предварительное согласие на встречу от них уже получено. Да, гешефт Добрынина будет не столь значимым. Но – всё равно больше, нежели раньше.

– И я хотел бы попросить вас вернуть мне назад ту самую безделицу…

– Э-э-э… видите ли, я не взял её с собой, она лежит в столе у меня в конторе… Но я несомненно вам её принесу! Завтра же!

– Что ж… – пожимаю плечами. – Пара дней у меня ещё есть…

Я и в самом деле начал потихоньку готовиться к отъезду. Ведомство Маркова пока ничего ещё не высказало по этому поводу. Да, надо думать, что бумаги до них ещё и не дошли – слишком уж сложная здесь цепочка передачи информации ими выстроена.

Проведу оговоренные встречи – это, кстати, вообще не в Пекине делать надо, и назад. Легенду я должным образом оформил – мол, редакция попросила меня написать пару репортажей из Кантона. Так что, никаких подозрений мой отъезд не вызовет.

А Цань (в чём я ни секунды не сомневаюсь) тотчас же отнесет полученные от меня бумаги главе семьи Ли. И вот тут-то его и ожидает сюрприз!

Ибо, как стало ясно мне по прочтении этих бумаг, роль сего почтенного семейства ни разу не осталось незамеченной. Ушлые коммерсы занимались, оказывается, не только поставками малолетних девочек в европейские притоны разврата. Они ещё и информацию собирали – всякую, ничем не брезговали. Да, аналитиками они были неважными… но вот добытчиками инфы – очень даже успешными. Так что вскорости следовало ждать и определённых неприятностей уже и этому уважаемому семейству. Понятно, что не завтра и не сразу – но, как только эти данные легли бы на стол британскому послу… долго бы ждать не потребовалось.

Понимаю теперь нервозность Ласси – у него были очень успешные (и более богатые) конкуренты. Так что исход их драки предсказать было бы весьма затруднительно. На кого тут поставил бы посол… это ещё бабушка надвое сказала! Милому Джеймсу могло и не подфартить!

Ну, тут уже пусть само это семейство и выворачивается – могу умыть руки с чистой совестью. Вам сотрудничество предлагали?

Да, со всей откровенностью.

Вы отказались – ваше право.

Теперь выкручивайтесь сами…

Ни разу не преувеличиваю свои возможности (более, чем скромные…) но, ребятки, действовать т а к и м образом, как ваш покорный слуга, тут пока ещё никто не умеет. Даже и в мыслях ничего подобного не держат – а напрасно!

День пролетел в хлопотах и сборах. Цань так и не появился и никак о себе знать не давал.

Что ж…

Стало быть, семейство решило взять паузу?

Ну-ну… флаг вам, ребятки, в руки…

На следующий день, проследив за погрузкой своих немногочисленных пожитков, заворачиваю в клуб – опрокинуть на дорогу стаканчик-другой с некоторыми здешними обитателями. Как бы там оно не сложилось, а полезные знакомства всегда могут пригодиться!

Уже на выходе из здания, швейцар с поклоном вручает мне конверт из плотной бумаги. Письмо?

От кого бы это…

Ага, Цань!

Извиняется за то, что не смог прийти и просит принять обратно то, что я передавал ему на хранение.

Повертев пулю в руках, с чистой совестью отправляю её в ближайшую канаву.

Что ж эту страницу можно переворачивать.

Бизнес, всё едино, пойдёт, пусть и не настолько выгодный… но и то хлеб!

– Мистер Махони?

Это ещё кто?

Невысокий, хорошо одетый китаец. С некоторой претензией на европейский облик – деловой костюм, цилиндр и всё такое прочее. Между прочим – показатель, так тут одеваются очень немногие!

– Да, это я. Не имею части вас знать, господин…

– Вэй Лао. Я являюсь личным секретарём господина Ву Ли. Мой хозяин приносит вам свои нижайшие извинения – но он только что прибыл в город… и не имел возможности ответить на ваше послание.

Врёт ведь… и не краснеет! Каждый выезд этого почтенного деда обставляется таким количеством приготовлений, что не узнать об этом попросту невозможно. За некоторое количество монет мне эти сведения регулярно сообщают. Нет, понятное дело, что никто домой не приходит. Но вот занавесочку на одном окошке – задергивают… А от меня это окошко прекрасно просматривается.

– Тысяча благодарностей уважаемому господину Ву Ли! Я рад, что он нашел время просмотреть мои записки! Надеюсь, это будет ему полезным – хоть в какой-то степени…

Извиняется дед?

А хрен там!

Они проверяют, насколько всерьёз я собрался уезжать. И не кинусь ли, сломя голову, к ним навстречу по первому же зову.

– Но… – секретарь несколько обескуражен отсутствием видимой реакции на его слова.

А ты чего ждал, милок! Щас, выпрыгнул я из штанов…

– Возможно, вы смогли бы лично пояснить моему господину некоторые не совсем понятные моменты, на которые было указано в записках?

– Не сомневаюсь, что у него найдутся гораздо более опытные и знающие люди, которые намного лучше меня разбираются в подобных вещах. Прошу меня простить, но уже через два часа я покидаю город.

– Надолго?

– Надо полагать, что навсегда. Пекин – прекрасное место! Но в Поднебесной есть и другие, ничуть не менее красивые, города…

Раскланиваюсь с малость опешившим собеседником, огибаю его и спокойно топаю дальше. Как меня уже задолбали все эти вычурные манеры ведения деловых переговоров! Ей-богу, с разбойниками и жуликами как-то проще общаться.

А эти… пусть подумают на досуге – какой куш проплыл мимо их носа.

Дом… недолго он моим домом был. Но – крыша над головой имелась, и уют кое-какой присутствовал. Отдых… время на подумать, да и вообще…

Проверяю револьверы – наган, так вообще, теперь всегда при мне. А оба кольта в саквояже, всегда готовые в применению. Как бы оно там ни сложилось, я постоянно готов к тому, что отвечать придётся резко и быстро.

Всё, вроде бы, ничего не позабыл.

Толкаю дверь…

Господин Цань?

Собственной персоной!

И что же это у нас сегодня за день такой?

То секретарь самого господина Ву Ли, то вот, наконец, и господин Цань пожаловал. А как же тогда быть с письмом, что он мне утром написал?

– Здравствуйте! – вежливо наклоняю голову. – Как я понимаю, что-то у вас поменялось?

Он смотрит на меня, против обыкновения, как-то… настороженно, что ли.

– Мой господин приглашает вас на встречу. Сейчас. Заведение почтенного мастера Ло расположено на соседней улице. Мне поручено сопровождать вас.

Вот даже как?

А моего мнения, как я вижу, никто спросить не удосужился…

– Хорошо. А как же мой экипаж?

– Полагаю, что он будет ждать вас столько, сколько это потребуется. Мы оплатили ему все возможные издержки.

М-да… понимаю его. Все изысканные манеры ведения переговоров пошли коту под хвост, и надо думать, товарищу уже высказали неудовольствие. Надеюсь, без внесения в грудную клетку обошлось?

Не вступая в дальнейший разговор, делаю ему жест – мол, веди.

И неторопливо следую за провожатым.

Никаких там добавочных «уговаривающих» не вижу – и это несколько удивительно. Привычка всегда подстраховывать большинство совершаемых действий – она у китайцев в крови.

Как там сказано в наставлении по поводу построек императорского дворца?

«… Надлежит должным образом выстроить помещения для охраны, помещения для лиц, наблюдающих за охраной, и для лиц, наблюдающих за наблюдающими…»

И так – в любом деле!

Если где-нибудь у серьёзного дядьки ты видишь праздношатающегося оболтуса – не верь глазам своим! Он тут не просто так прогуливается…

Идти оказалось, действительно, совсем недалеко. Раньше я мимо это, типа, ресторанчика, проходил не единожды, и особо на него внимания не обращал. Ну, мало ли тут таких заведений?

А внутри оказалось очень даже ничего – по китайским, разумеется, понятиям.

На входе нас встретили несколько кланяющихся парней и девиц – и сам хозяин, стоявший чуть поодаль от прочей братии. Он даже и кланялся как-то с особым достоинством, словно подчёркивая свой статус.

И – ни одного посетителя!

Я не особо-то осведомлён о здешних порядках, но… вот это выглядело очень странно! В парочке таких же мест, мимо которых мы только что прошли, было всё совсем иначе – народ там присутствовал. Не толпою, но всё же…

Почтенный глава семейства ожидал нас в отдельном помещении. При входе он, слегка приподнявшись со своего места, сделал приветственный жест, указывая мне на место напротив себя.

Тоже, между прочим, знак…

Тот факт, что тебе все будут непрестанно кланяться, ещё ничего не означает – это традиционная манера ведения любых переговоров. Не надо задирать свой нос, ощущая себя персоной, равной императору. Поверьте – это совершенно не так!

Если бы старик вообще не встал… это нехорошо. Признак того, что он чем-то недоволен.

Ожидать, что он вообще встанет во весь рост – тоже глупо. Ву Ли намного старше меня по возрасту и требовать от старика т а к о г о уважения к более молодому? Угу… щас! Он просто проявляет внешнее уважение к гостю – и ничего, кроме этого. Разговор, конечно, состоится… но вот результатов можно будет ждать долго. Он, во всяком случае, точно никуда не спешит.

А здесь… здесь, совсем иначе дело обстоит.

«Ты показал мне то, что ты не совсем обычный человек. И – да, ты достоин того, чтобы я с тобою переговорил лично».

Так сказать, послание дошло до адресата, и мне дают понять, что его правильно поняли. А вот дальше… дальше по-всякому может быть…

Разговор сразу не начался – но, как раз, этому-то я совсем не удивился, привык уже. Подали чай – весьма недурственный. Какие-то сладости – тут китайцы ещё те мастера!

И – пока ни слова, ни о чём.

Он, что, ждёт, что я сам начну?

Ну-ну.

Может ждать и дальше.

– Вы закончили здесь все свои дела?

Я более-менее собеседника понимаю… но поблизости тотчас же нарисовался толмач, который эти слова мне и перевёл. Тоже, кто не понимает, тонкость! Мол, встречу-то ты заслужил… может быть, а вот право разговора с глазу на глаз…

– Да. Я закончил все свои дела. Обстоятельства не требуют более моего присутствия в Пекине.

– Молодой Цань говорил мне, что вы просили о личной встрече со мной.

– Чтобы выразить вам своё уважение – как мудрому человеку.

Выпад – отбито!

Ещё выпад – и тот же результат.

Ничья.

Старик делает жест, и передо мною кладут мои записки (те, что я передал Цаню).

– Мы (ого!) изучили их. Нам это более не требуется.

Рупь за сто – уже и скопировали – и не один раз.

Протягиваю руку – и пламя светильника, который стоит рядом, охватывает бумагу.

– Мне это тоже не нужно.

Пепел осыпается пол.

«Милок, у меня такого добра…»

Снова ничья?

А вот и не факт.

– Цань говорил, что у вас имелись какие-то вопросы.

– Да. Имелись. Раньше. Всё это уже решено.

– Но господин Ванг Мин, с которым вы обсуждали свои дела… он иногда бывает – может быть… несколько необязательным… увы, никто не совершенен!

«Ага, мол, мы за тобою смотрели и контакты твои просекли! И можем легко подпортить твой возможный бизнес!»

– Охотно вам верю, ведь вы его знаете намного дольше меня. Обязательно это учту на будущее! И прежде чем заключать с ним какую-нибудь сделку, я обязательно посоветуюсь со знающими и уважаемыми людьми. Уверен, они смогут меня предостеречь от многих ошибок!

Ноги собьёте, пытаясь разыскать следы никогда не заключавшегося между нами договора!

А вот тут – один – ноль!

В мою пользу.

Без вариантов вообще.

А вот не надо считать всех иностранцев одинаковыми! Мы, может, и «северные варвары» – но выстраивать хитроумные комбинации тоже умеем.

Дед на какой-то момент утратил свою невозмутимость и каменное спокойствие. Шевельнул рукой – и к нему тотчас же подскочил какой-то паренёк. Что-то почтенный глава семейства ему сказал – и того, словно ветром сдуло!

Снова появляются молоденькие девушки, которые разносят чай… и одна из них мне кого-то смутно напоминает… нет, сразу, пожалуй, что и не скажу.

– А вы интересный человек!

Вежливо наклоняю голову в знак уважения.

Это не вопрос и ответа тут не требуется. Констатация факта – не более того. Высказать что-либо в адрес деда – так у меня никаких сведений о нем быть не может… и все это понимают. Просто ответная вежливость – и ничего более.

Впрочем, и тут они малость ошибаются…

Снова пьём чай.

Опять какой-то паренёк к деду подходит… и тот, на первый взгляд, незаметно, но как-то вдруг меняется!

Ага, новые данные поступили… ну-ну, посмотрим, насколько хорошо у вас передача информации налажена…

Но вопрос собеседника стал для меня несколько неожиданным!

– Среди моих людей… вы не заметили никого знакомого? Может быть, вы где-то встречались с ними раньше?

Так… к чему этот вопрос? Что он выяснить-то хочет?

А ведь хочет! По глазам видно!

Кто тут мог быть мне знаком?

Цань?

Отпадает – навряд ли факт нашего знакомства представляет какой-либо интерес. Кто ещё? Эти молодые парни?

Отрицательно.

Сказать, что я не настолько уж физиономист, чтобы… «запоминать всяких там косоглазых» – аккурат, таким образом, выражается и мистер Ласси.

Не вариант – покажу себя не в самом выгодном свете.

Стоп!

Молодых… а ведь тут не только парни!

– Да, мне помниться, что некоторые лица мне тут смутно знакомы. Вполне вероятно, что мы могли где-то встречаться – Пекин большой город! И в нём живёт множество самых разных людей.

Движение руки собеседника – и та самая молоденькая девчушка выступает из-за занавески.

– Вы имели в виду её? – даже невозмутимый внешне переводчик привстал немного со своего места. И, кстати говоря, у него под одеждой кое-какие очертания… очень знакомые… внезапно прорисовались. Так ты не просто переводчик? Ещё и охранник? Интересно…

А ведь я оказался прав!

– Возможно… К сожалению, я больше интересуюсь женщинами одного со мною возраста… и потому не могу вспомнить обстоятельства нашей встречи. Навряд ли моё знакомство с этой девушкой продолжалось более нескольких мимолётных мгновений… я её не помню.

Жест – и девушка, поклонившись, исчезает. Только занавески дрогнули.

Тук!

И на поднос передо мной ставят… недавно выброшенную в канаву пулю от револьвера!

Стоп… это другая… несколько деформированная… стреляная?! Да, есть следы от нарезов…

– Вы оставили нечто очень похожее… Цаню. Зачем?

К результатам следствия дедок подобрался. Поздравляю!

И что это ему даёт?

А ничего.

– Нет. Та, что я ему оставлял – была целой. Не мятой – во всяком случае.

– Это не так уж и важно. Не могли бы вы мне подсказать – у кого ещё, кроме вас, разумеется, могут быть на вооружении подобные боеприпасы?

– Ну… вообще-то, это британское изобретение… продукция арсенала Дум-Дум.

«Умник, блин! Их в это время ещё не придумали!»

Но деду-то откуда это знать?

Пожимаю плечами.

– Это новое изобретение… но у кого-то вполне может быть…

Ву Ли становиться очень серьёзным.

– Может, да. Но – вы принесли именно эту. И недавняя смерть двоих британских торговцев… они были убиты именно такими пулями!

Снова пожатие плечами.

– В полиции мне рассказывали, что в Пекине может происходить до сотни убийств ежедневно… им просто не повезло!

– Вэ Лин узнала вас – именно вы спасли её от продажи торговцам живым товаром. Она – моя родственница, пусть и не близкая, но… такое родство ко многому обязывает!

– Ну, в вашем-то доме ей ничего более не грозит!

Старик неожиданно легко поднимается и делает жест переводчику оставаться на месте. Встаю и я.

Дед кивает мне на дверь – и мы вскоре оказываемся в небольшом внутреннем домике.

– Вы ведь не торговец. И не газетчик – каким всем представляетесь.

– Да, – киваю я. – У меня есть и другие интересы. Но торговля чаем меня тоже интересует.

– Об этом можно поговорить и после…

А Ву Ли и по-английски говорит вполне сносно! И нахрена ж ему ещё и переводчик?

– Родственные отношения… да, это, разумеется, важно! Мы очень это чтим и уделяем подобным вопросам много внимания. Да, сейчас мы не в том положении, чтобы открыто выражать своё недовольство сложившимися порядками. Но это не значит, что мы их поддерживаем!

– Скорее – вынуждены терпеть…

– Так. Вы меня поняли!

Да, что ж тут, милок, не понять-то?! Тебе союзник нужен! Не местный – но злой и кусачий.

Поздравляю, ты, дорогой мой человек, по адресу пришёл…

– Они англичан сильно не любят.

– Их никто не любит… – философически замечает Марков, размешивая ложечкой сахар в чашке.

– Но вынуждены с ними сотрудничать – ибо ничего с этим поделать не могут.

– Сами не могут, или…

– Сами.

Мы с капитаном сидим в отдельном кабинете небольшого ресторана, куда он прикатил аж из самого Питера. Стоило мне передать условным образом послание, как ответ пришёл почти сразу же.

«Выезжайте в известное вам место, вас там встретят».

И отдельная приписка о дате встречи.

И всё – более никаких подробностей не последовало.

Надо полагать, ведомство Маркова тотчас же нажало на все рычаги, каковые у него в наличии имелись и, судя по скорости прибытия капитана, эти рычаги были достаточно серьёзными.

Внимательно прочитав мою записку, он откладывает бумаги на стол и начинает терзать меня расспросами. А знать ему хотелось всё!

Правила поведения в клубе, распорядок работы торговых точек и ресторанчиков… да и много чего ещё!

– А вы рисковый человек! – замечает он, как бы между делом. – Британское посольство не на шутку всполошилось после внезапной смерти Мерча и Джаггера. Эта парочка ушлых дельцов служила ещё и посредниками в общении чиновников посольства со всякими там… деятелями… Дана команда срочно выявить все их связи и найти нападавших. Точнее – тех, кто их послал. Англичане резонно не верят в то, что их смерть – дело рук каких-то случайных грабителей. В преступном мире Пекина все прекрасно себе представляли их истинную роль…

– А что же Ласси? Он, получается, ничего об этом не знал?

– Так у британской разведки там не один резидент… – пожимает плечами капитан. – Зачем класть все яйца в одну корзину? Ласси – выполняет одни распоряжения, а такие вот купчики – другие. А посол – он в стороне! И ему никто и ничего не сможет предъявить!

Он подробно мне разъясняет.

Британцы никогда не ставят только на одну лошадь. И традиционно заигрывают со всеми сразу. И с официальными властями – и с последними разбойниками. Ибо то, что по каким-то причинам не сможет сделать чиновник – может с лёгкостью исполнить какой-нибудь местный хунхуз. Ему, кстати, и платить надобно меньше… и это тоже принимается во внимание.

Все виды торговли с Китаем только на первый взгляд осуществляются всеми желающими. Заключить выгодный контракт, минуя чиновника – практически невозможно. А многие из них свято блюдут ещё и интересы британского посланника. Ибо он платит им деньги!

– А как же семейство Ву…

Марков усмехается.

– Они тоже далеко не так просты. И далеко не обычные торговцы. Глава семьи делает щедрые подношения британскому послу и многим местным чиновникам. Хотя, совершенно спокойно мог бы вычеркнуть из этого списка несколько десятков имён. Но… он крайне предусмотрительный человек! Кстати, спасённая вами девушка была похищена по прямому указанию из посольства – чтобы заставить господина Ли ещё раз обратиться туда за помощью.

– А тут и слон в посудной лавке…

– Если это и был слон – то очень… э-э-э… необычный слон. Не оставивший после себя почти никаких следов. Кроме тех, которые…

– Были оставлены намеренно. Я ведь тоже не только виски в клубе хлестал…

– Ну, да… – снова усмехается капитан. – По этим следам сейчас столько народа рванулось! И есть уже результаты!

– Какие же? – вот тут я всерьёз удивился!

– Ну… человек двадцать уже похоронили… насколько мне известно. Джентльмены – они ведь и друг против друга, случается, играют… Когда дело касается серьёзных денег! Эта парочка не только девицами приторговывала.

Знаю. Читал я их бумаги… После хотелось глаза с мылом вымыть!

Там чего только не было! И девочки эти, далеко не основной источник дохода. Ниточки оттуда куда как высоко тянулись… не мне за них дергать! Вон, ведомство капитана – контора мрачная и шуток не понимает. Им и карты в руки!

А я скромно в сторонке постою.

– Как ваши деловые переговоры?

– Тут всё в норме – Ву подписал договор. Достаточно выгодный и интересный для всех. В Пекине можно отрывать представительство товарищества «Добрынин и партнёры».

– И сколько там планируется человек?

– Пока – до десятка. А потом…

– Я думаю, что чуть больше… и не все расходы по их содержанию лягут на плечи уважаемого Ивана Федоровича. Есть, знаете ли, и другие… члены товарищества…

Ну, этого он мне мог и не пояснять – я тоже не вчера родился!

Глава 15

Выдержка из официального документа

«Его Превосходительству графу Смирнскому всеподданнейше доношу.

За последние два месяца, несмотря на определённые успехи чинов полиции и казачьих отрядов, обстановка на торговых путях из Китая осложнилась. Всякого рода разбойниками и лихими людьми совершенно разорены и ограблены двенадцать купеческих обозов. Причём, в тех случаях, когда татям не случилось унести с собою захваченный товар, он безжалостно уничтожался путём поджога или иными способами. Дошло до того, что отдельные купцы совершенно отчаявшись в возможности благополучно доставить свой груз по назначению, нанимали охотников из числа казаков и прочих охочих людей, составляя из них разношёрстные ватаги.

Сие положение не могло, однако ж, оставаться приемлемым, и чинами полиции таковые ватаги были запрещены, как противозаконные и начальством не дозволенные. Что, тем не менее, не привело к их повсеместному и окончательному исчезновению.

Ныне таковая ватага ожидает обоз на дороге, присоединяясь к нему по пути следования. Покидает же его перед каждым крупным поселением или постоялым двором, ожидаючи следующего выезда обоза, ими сопровождаемого.

Из-за невозможности сразу отличить татей от таковых ватаг, уже имелись досадные случаи взаимных перестрелок между казачьими и полицейскими командами – с одной стороны. И ватажниками, ошибочно за татей лесных принятыми – с другой.

И есть меж ними, в результате сиих стычек, некое число пораненных и даже насмерть побитых пулями людей…»

Становой пристав Евграшин П. Я.

Выдержка из частного письма

«… не сказать, чтобы тут и ранее нонешнего спокойно было, разбойнички тута завсегда пошаливали, но в иные времена хоть на постоялых дворах какое-то бережение соблюдалося. А третьего дня, на обоз купца Измайлова тати лесные нападение сотворили прямо на ночлеге! Не убоялись в деревню войти, да на спящих наброситься! Такота всех и порезали… Да товар с собою в лес умыкнули.

Бают, команду воинскую из города прислали, да толку-то с той команды? Ну, походят они под барабан по дорогам… Разбойники попрячутся, да вдругорядь в ином месте и вылезут! Не солдатам их ловить, тут иной кто-то надобен…»

Официальный доклад полицмейстера Непряхина П.А.

«…За прошедший месяц количество разбойных нападений чрезвычайно увеличилось. До такой степени, что уже и постоялые дворы в деревнях, а тако же и в пригородах, безопасными местами быть перестали. Разбойные люди, ничуть не стесняясь даже и соседством полиции и частей воинских, предерзкие вылазки осуществляют почти ежедневно. При отражении сиих вылазок имеются, меж тем, захваченные злодеи, коих удалось повязать прямо на месте злодеяния.

Из их показаний явствует, что большая их часть состоит из местных обитателей, кои в поведении своём и ранее порицания имели. Но в последнее время были они в ватаги разбойные собраны некими неведомыми предводителями, из дальних мест прибывшими. Примечательно то, что при вступлении оных жителей в разбойничьи ватаги, им сразу же выплачивались некоторые денежные суммы – в каждом конкретном месте разные. Но тот факт, что предводители ватаг начали производить таковые выплаты, чрезвычайно настораживает, ибо ничего подобного доселе нигде не встречалось. Разбойники обычно кормились от дувана награбленного добра и иных источников дохода не имели…»

Приватный разговор где-то в Санкт-Петербурге.

– Что ж, уважаемый Дмитрий Нефедович, я с немалым удовлетворением и, признаться, с некоторым удивлением, должен констатировать тот факт, что мы несколько недооценили ваши организаторские способности! – Венделем развёл в сторону руки, как бы признавая своё поражение. – Хочу вас обрадовать – вскорости в Одессу прибывает корабль «Святая Анна». На его борту находиться груз первосортнейшего чая. Всё уже оплачено, в том числе и доставка до Одессы. Вот коносаменты[46]…

И на стол легла пачка бумаг.

Афанасьев нехорошо ухмыльнулся – ох, кому-то скоро поплохеет!

– Как видите, мой друг, – продолжил англичанин, – мы умеем быть благодарными!

– Да, вижу…

– По нашим сведениям, полиция немало обеспокоена состоянием безопасности на торговых путях из Китая. С мест поступают тревожные сообщения, но сил для наведения порядка у властей нет. Мы не можем исключить возникновения военного конфликта между Российской империей и Китаем – об этом ходят самые противоречивые слухи… И все имеющиеся в наличии силы сейчас задействованы в этом направлении.[47]

– Да, – кивнул купец. – Я тоже об этом слышал что-то…

– Мы будем вам чрезвычайно признательны, если вы поделитесь с нами любыми сведениями, которые станут вам известны.

– Ну… я поспрашиваю тут некоторых…

Вечером, сидя у стола, подвожу итоги.

Всевозможные разбойники, в невиданном ранее количестве, практически остановили движение всяких торговых обозов. Лишь сбившись в немалые караваны, наняв вооружённую охрану, купцы отваживались выйти из городов, где, в основном, и отсиживались.

Но тут…

Тут вступила в действие непобедимая российская бюрократия!

Собственно караванщики могли иметь при себе оружие – это никак не возбранялось. Но вот организовать вооружённый отряд, который будет за деньги обеспечивать безопасность кого угодно – фиг! Закон подобного не дозволяет!

Можно нанять казаков, не вопрос.

Другое дело, что ничем не занятого казачества тут попросту не имелось в должном количестве – все были приставлены к делу. На горизонте маячил возможный конфликт с Китаем – так что и никаких солдат тут тоже никто предоставить не мог, самим не хватало!

Вообще, по прочтении всех бумаг и долгого разговора с князем Гареевым, у меня сложилось стойкое убеждение, что никакими-такими случайностями тут и не пахнет. Уж слишком всё как-то вовремя происходило… удивительно точно и в нужный момент появлялись из леса разбойники. И подавляющее большинство нападений неизменно оказывалось удачным – тати разили без промаха.

Явно же кто-то их наводит!

Ну, вот не верю я в такие совпадения!

И ещё момент…

– Купца Ласкина, вместе со всеми его людьми, аж в деревне прихватили! В полуверсте от полицейского участка! И никто на помощь оттуда не пришёл!

А вот это интересно!

– Где это было? И кто там главный?!

Уже подходя к дверям участка, я с удивлением обнаружил, что подход к зданию оказался перегорожен рогатками[48]. Это современная замена колючей проволоки, такие в это время повсеместно использовались.

Собственно, ничего удивительного в этом и не было бы… но от кого защищались полицейские? Неужто от лесных татей?

Участковый пристав Олейников оказался немолодым, болезненного вида, мужчиной. И принял гостей с явной неохотой. Да на вопросы отвечать совсем не спешил.

– И как давно они стали нападать на полицейские участки?

Олейников мнётся… нервничает.

Он бы с удовольствием меня послал по известному адресу, но…

«Подателю сего документа, капитану Пьеру Махони, в деле розыска и искоренения лесных разбойников и прочих лихих людей, никаких препятствий отнюдь не чинить и всяческую помощь оказывать по первому требованию».

Подпись – начальник распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия граф Лорис-Меликов.

Пошлёшь тут такого… кабы самому не загреметь по тому же адресу!

Кстати – любопытный момент!

В документе я поименован капитаном! Но… что-то я не помню документа о принятии меня на службу… хоть куда-нибудь! Сей документ мне Марков при последней встрече передал. И прямо сказал – мол, желательно им повсюду не размахивать! С умом применять надобно!

И вот сейчас, свою роль грозная бумага сыграла – пристав нехотя отвечает.

– Ну… они пока не нападали…

– А рогатки зачем?

– Я же должен защищать здание участка!

– А народ, вашему попечению вверенный, защищать не должны?

И понеслось…

Князь, сидя в сторонке, только языком восхищенно иногда цокает. Уж что-что – а допрос производить – это я тут кого угодно поучить могу! Столько лет практики… это вам не комар чихнул!

– Он так и будет тут сидеть дальше? – кивает на закрывшуюся за нами дверь Гареев.

– Снять я его не могу – прав таких не имею. Доложу по начальству… там пусть и думают…

Пристава элементарно запугали.

Явились к нему двое молодчиков и недвусмысленно намекнули – мол, семья твоя на прицеле давно. Вышлешь полицейских на помощь – прощайся с семьёй!

Он и не выслал.

Отгородился рогатками, да семью свою, опосля всего, сюда и перевёз. Чтобы, значит, были они на виду, да под охраной.

А на него глядя, и прочие полицейские чины свои семьи туда перетащили. И полицейский участок стал напоминать цыганский табор.

Вообще – вещь, насколько я помню, немыслимая! В полицию в те времена всё больше отставные солдаты шли, люди, пороха понюхавшие. И подобное поведение им было как-то вот несвойственно, от слова – совсем. Но, когда собственное начальство так поступает… это заразительно…

И вообще – странно и для этого времени, насколько я помню, немыслимо! Ну, не угрожали у нас тут т о г д а подобным образом полиции! Да и чиновникам тоже. Это же чисто англосаксонские штуки – шерифу верёвкой (или чем там ещё…) грозить!

Вот и возникают у меня в голове всякие там мысли…

– Да, вы присаживайтесь… – движением руки опускаю пристава на стул. – Никого тут нет, так что, разговор у нас с вами приватный… Не перед кем вставать не надобно.

Подхватив детей, его жена тихой мышью выскальзывает за дверь. Правильно – то, что тут сейчас прозвучит, совсем для её ушей не предназначено.

– Я понимаю всю свою вину…

– Не стоит! – успокаиваю взволнованного полицейского. – Я вам не начальство и не судья. Решат ваш вопрос будут другие люди – повыше меня. Но…

Он облизывает враз пересохшие губы.

– Но вы ещё можете сделать очень многое. Для того… чтобы облегчить вашу дальнейшую судьбу. И судьбу вашей семьи.

– Что от меня требуется?! – он аж с места привскочил…

– Ну, вы же помните тех людей, что приходили к вам от разбойников? Вот и повстречайтесь с ними ещё раз. Но – уже с конкретным предложением!

Выдержки из частных писем.

«…Видать, совсем плохие времена у нас наступили – Степан Гордеич, пристав наш, лихих людей убоявшись, и на силу свою надежд никаких не имеючи, семью свою из деревни кудысь-то спровадил, а сам, со всею полицией, в участке заперся! Инда крепость какая – рогатки, да загородки всякие! Оттель они носа-то и вовсе более не кажут. Лихим-то людям у нас раздолье полное и настало…»

«…А известно стало нам, что купцы всякие, торговлю с заграницей имеющие, ноне собрались обозом большим. Охрану себе они нанять пробовали, так из губернии на то запрет пришел – мол, нельзя сие! Как нужда сильная станет – обращайтесь, мол, в полицию, или к начальникам воинским – у тех сила оружная имеется! Чуток только казаков купцы наняли, да мало их…

Ноне собирается сей обоз через деревни наши проследовать, да в Никольском они днёвку себе назначили, дабы лошади передохнули и народ чутка отдохнул, с дороги, уставшие промеж них имеются, да и больных число малое присутствует. Ох, накликают купцы сии на нашу голову разбойничков – тем-то ныне и деревни никакие не в помеху станут…»

Обоз, действительно, прибыл – да на постоялом дворе и остановился – разом не только его заполнив, но в окрестных избах всякий народ разместился. По причине многолюдства, постоялый двор всех вместить не смог – хорошо, хоть телеги с товаром за забор загнали – и то уже хорошо! Купцы, надо полагать, всерьёз своей безопасностью озаботились – практически все возчики имели при себе ружья. В обычной ситуации этого бы хватило за глаза, но… ситуация тут давно уже была, мягко сказать, странной…

Да, полицейский участок в деревне был, и с десяток полицейских служителей там теперь находился практически безвылазно. В былые времена этого хватило бы вполне достаточно, чтобы отпугнуть какую-нибудь разбойничью шайку… но те времена прошли. Тем паче, что ещё одну беседу с незнакомцами пристав-таки имел… Человек он всё же был небесталанный и сыскать тех, кто к нему приходил, смог достаточно быстро. Что и не преминул сделать.

– Наши люди ждут вот здесь! – палец князя Гареева уткнулся в карту. Не бог весть, какую – но и то, в нашем-то положении, божий дар! Деревня, во всяком случае, на ней была обозначена…

– Мы заняли два крайних дома.

– Что хозяева?

– Они знают, что постоялый двор уже забит. И желающих спать в конюшне с лошадьми – отчего-то немного… Да и наши заплатили вперёд! Это разрешило все сомнения…

– С другой стороны деревни что?

– Мы разместились в трёх домах. Дорогу видим.

Отряд горцев словно растворился в воздухе!

Маленькими группками – по два-три человека, они рассредоточились по окраинам деревни. И даже из домов старались без нужды не выходить, чтобы не привлекать к себе внимания. Тут, кстати, опять пристав помог – посоветовал дома, в которых будут только рады любому постояльцу. А уж тому, который заплатит вперёд – так и вдвойне! Что немаловажно – хозяева не поспешат тотчас же делиться новостями со своими соседями. Молчуны, так сказать… по самым разным причинам…

Да и на самом постоялом дворе кое-кто уже обосновался.

Они, кстати, и были первыми, кто заметил появление соглядатаев со стороны противника. Тоже, типа, купец… чего-то он там на продажу везёт. А телега-то почти пустая! Он, что – торгует воздухом?

Повертелся «купчик» среди людей, разговоры послушал. Телеги сосчитал – около которых постоянно кто-то из приказчиков купеческих вертелся. Научены купцы горьким опытом – каждый-всякий о себе, любимом, заботился. Вот и выставили каждый – свою охрану.

Бардак… никакой согласованности действий!

Были на постоялом дворе и прочие, так сказать, не шибко внушающие доверия, персонажи – шесть человек. Мрачные необщительные бородачи, державшиеся особняком. Во двор они почти и не показывались, сидели сиднем у себя в комнате. Однако с тем самым купчиком парой слов таки ухитрились обменяться.

Ставим галочку…

Соглядатай, выведав, надо полагать, всё, что было потребно, со двора выехал. И – видимо в спешке, перепутал маршрут. Вчера он, насколько я знаю, вроде бы совсем в другую сторону ехать собирался…

– Значит, разбойников надо ждать с этой стороны… – задумчиво смотрю я на карту. – Сомнительно, чтобы он делал какой-то здоровенный крюк для отвода глаз – обоз-то будет в деревне всего день! Можно и не успеть!

Мой собеседник смотрит на карту и согласно кивает. Делает какую-то пометку в блокноте – он всегда его с собою носит.

– Да, это возможно.

Интересный персонаж!

Появился позавчера, вручил мне соответствующее предписание и терпеливо ждал, пока я его внимательно прочту.

А чего там читать-то? Пара строк…

«Штабс-капитан Свидерский направляется к вам для осуществления координации действий отряда вашего и прочих воинских подразделений»

И подпись – Генерального штаба полковник Сорокин.

Ого!

Аж, сам генштаб нас своим вниманием удостоил!

– Прошу садиться, господин капитан!

Традиции русской армии – это я помню.

При обращении к младшему по званию, приставка «штабс», «под» и всё такое прочее – отбрасывается.

А раз я в официальном документе поименован капитаном – то должен таковым обычаям неукоснительно следовать!

Кстати, второй раз это звание в официальной бумаге упомянуто – с чего бы это вдруг?

Визитёр коротко кивает и опускается на стул.

– Без чинов, господин капитан.

– С превеликим удовольствием, Петр Михайлович! – соглашается гость. Теперь, впрочем, надо полагать, уже и не гость – а полноценный… контролёр?

А как ещё прикажете понимать его приезд?

– Никак я в толк одного понять не могу, Дмитрий Иванович… Со всеми, в письме сём поименованными… э-э-э… организациями, мы, вроде бы, и так отношения хорошие имеем… Чем же тогда ваш приезд вызван?

Оказалось всё достаточно просто. Слухи о скорой войне с Китаем оказались не столь уж и беспочвенны. И она вполне могла разразиться уже в ближайшем будущем.

– Сами понимаете, Петр Михайлович, состояние путей подвоза подкрепления и снаряжения внушает некоторое беспокойство! И нападения всевозможных шаек, ничуть спокойствию не способствует. Напротив – есть основания подозревать, что оные их деяния могут быть каким-то образом связаны с возможной войною…

В Питере, как оказалось, прекрасно кое-что могли просчитывать! И даже более того…

– Извечный недоброжелатель наш, Британия, тоже к сему руку приложила. Есть у нас достоверные сведения о том, что часть денег, на выплаты разбойникам пошедших, известным образом имеет заморское происхождение…

А вот за выплаты бандюгам, я ничего и не ведал!

Разбойники на окладе… хм, это уже и не совсем, вроде бы, уже и разбойники…

– Сухопутные каперы?

– Как вы изволили заметить? Каперы? Однако! Довольно-таки точное определение! Да, думаю, и так можно сказать! – соглашается Свидерский.

Его роль оказалась вполне понятной – он должен был незамедлительно информировать своё начальство обо всех фактах, которые возникшие подозрения смогут опровергнуть. Или, напротив – подтвердить.

Для сей цели с ними прибыло несколько… хм-м-м… курьеров? Крепкие, сбитые парни, явно военнослужащие. Но – в штатском. И хорошо вооружённые.

– Имею я дозволение, в случаях особых, затребовать срочной помощи у любого воинского начальника или даже непосредственно у губернатора. Кои и обязаны оную помощь незамедлительно оказать. По первому требованию! О чём соответствующие распоряжения и отданы.

То есть, в успех действий моих кавказцев в Питере не особо-то и верят… Ожидаемо! Новостью для меня это не стало.

Значит, придётся выпрыгнуть из штанов – но правоту своей идеи доказать!

Чуть позже, собрав командование отряда, довожу сию мысль до них.

Гареев, против всех ожиданий, воспринял данную новость вполне спокойно. Кое-кто нахмурился, а вот Махмуд – так конкретно обиделся!

– Нам не верят?!

– Я где-то так сказал? Нас хотят поддержать – если не хватит собственных сил…

– Нам?! Против этих… из леса?!

Ну, положим, и тут кое-кто в своё время там отсиживался… но – не будем об этом.

– Прошу всех! – поднимаю к потолку палец. – Нам нужны те, кто этими разбойниками заправляет! Живыми нужны! И все должны об этом знать!

Что ж, ловушка нами подготовлена – объединённый купеческий обоз остановился на постоялом дворе.

В готовности к немедленному выступлению затаились на своих позициях отрядники.

А меня что-то гложет… что же?

Территория постоялого двора огорожена тыном – враз не перемахнуть. На постоянном дежурстве во дворе находиться не менее пятнадцати-двадцати человек – немало! Все вооружены, люди тертые. В готовности и казаки – их всего десяток, но парни, на мой взгляд, бывалые, не подведут.

Итого – почти три десятка человек… ворота удержат однозначно. А там и все прочие подоспеют.

На что же рассчитывают бандиты?

Они точно нападут – пристав сообщил, что его настоятельно просили опоздать… хоть на полчаса. Видимо, понимали, что совсем уж безучастным он попросту не сможет оставаться, должен будет что-то сделать. Оттого и обратились с подобной просьбой. И даже денег авансом заплатили – пятьсот рублей, однако! Серьезные, по местным понятиям, деньги.

Как же они собираются проникнуть на постоялый двор?

– Во двор к местному жителю – Потапову Ивану, заехали на постой какие-то возчики. Телеги, на первый взгляд, гружёные – а идут легко. Следы от колёс неглубокие.

– Где его дом? – подхожу к карте.

– Вот он… – присмотревшись, указывает посыльный.

– Лошадей выпрягли?

– Нет.

Понятно… полицейский участок метрах в… ну, с полтыщи шагов там точно будет. Телеги перегородят улицу… и в эту сторону можно будет какое-то время не смотреть. Если ещё кто-то и из ружей по полиции постреляет… да, хоть и эти самые возчики…

– Трех человек – туда! Увидят подготовку к выезду на улицу – пусть бьют по лошадям! Вручную они телеги замучаются толкать!

Так, первые бандюги уже есть…

Но это мелочь.

Постоялый двор!

Как они хотят туда войти?

Купчик этот…

– Махмуд! Купец этот – он с одной телегой был?

– С одной, – кивает бывший дворник. – На ней и уехал.

– А эти мужики – ну, что особняком на постоялом дворе сидят третий день?

– Не знаю…

– Так узнать надобно!

Топот ног – понёсся народ…

Так.

Телеги две. Гружёные… досками?

Поставлены вплотную к забору – со стороны, противоположной воротам.

Везти куда-то доски? Да этого добра тут… хоть в каждой деревне спроси!

А как они стоят, видно ли их из окна той комнаты, где оные мужики расквартированы?

Не видно – стена дома мешает.

– Двоих – в коридор! Мужикам этим выйти не давать… отставить…

Нет… без шума не пройдёт…

– Двоих – со мной! В гости пойдём!

Со своего места поднимается штабс-капитан.

– Дозвольте мне! Я и своих прихвачу… народ умелый! А у вас и так людей недостаточно…

В коридоре полумрак, свет из окошка сюда еле достаёт. Комната, в которой разместились те самые непонятные возчики, расположена в самом конце коридора.

Стучу в дверь.

– Чего там ещё нужно? – нелюбезно отвечают из-за двери.

– Телеги с досками ваши же во дворе? Чегось-то дым с одной идёт… не загорелось бы…

Меня чуть с ног не снесли – в распахнувшуюся дверь рванулись сразу двое здоровенных мужиков!

А вот третий – не успел… споткнулся о подставленную ногу и растянулся на полу. Ничего и этих бегунов в конце коридора встретят…

Упавшему же досталось по башке – стоявший с другой стороны двери «курьер» ловко тюкнул его по ней рукояткой пистолета.

Вскидываю револьвер и ныряю в дверной проём.

– Всем сидеть на месте! Полиция!

Щас!

Мимо моей головы прогудело что-то тяжелое – и врезалось в притолоку. А навстречу уже поднимается нехилый такой дядя… с ножом в руке.

Ну, милок, ежели ты на поножовщину настроился, то я вынужден тебя серьёзно огорчить!

Чпок!

Наган не подвёл – тяжелая мягкая пуля бьёт лопуха в плечо – и он роняет нож.

– Сказано же – сидеть на месте! Кто дернется – получит пулю!

И опускаются на скамейку остальные двое здоровяков…

– Полтора пуда пороха – однако! – покачивает головою Махмуд. – Полдвора бы разнесло, что там за забор говорить?!

Хорошие «доски» оказались на телегах, да… Тут не только забор бы к хренам снесло бы, но и всех, кто, так сказать, «на часах» глушануло бы основательно. А то и вовсе…

Теперь понятен план разбойников.

Рванули бы забор, положили большинство охранников – и ворвались на постоялый двор. Тут всем и амба наступила бы…

Со слов «возчиков», они должны были подорвать забор перед рассветом, после чего поддержать наступающих ружейным огнём – в телегах были запрятаны ещё и винтовки, которые они собирались чуть позже оттуда достать. Значит, наступать бандиты будут с той стороны… ладно, встретим!

– Достать порох! Оттащить его от забора подальше на пустырь и там сложить! Князь! – поворачиваюсь к Гарееву. – Вы и сами всё ведь понимаете – распределить стрелков с учётом вновь поступивших сведений!

– Сделаем! – смеётся горец, предвкушая знатную потасовку.

– Здесь, на месте, командуете вы! А я, с парой человек, зайду в тыл наступающим – надо будет постараться взять живыми их главарей! Справитесь, князь? Лично я – в вас не сомневаюсь!

– Не в первый раз! Не сумлевайтесь!

А со мной вызвался идти штабс-капитан. Вместе со своими ребятами.

Очень, кстати, неплохо – парни хваткие, я в деле их уже видел. Нормальное такое сопровождение…

Оттягиваемся в деревню, туда, откуда, предположительно, пойдут разбойники. Занимаем старую, полуразвалившуюся избу, устраиваемся…

Выкладываю всё своё вооружение и придирчиво его осматриваю. Патроны проверены, механизмы все работают нормально… вроде бы, тут всё в порядке. Надеюсь, что никаких осечек не будет.

– Интересные у вас, господин капитан, приспособы на стволах… – присаживается рядом Свидерский. – Дозвольте полюбопытствовать?

Киваю, мол, какие проблемы? Рассматривайте!

– Это для заглушения звука выстрела? – спрашивает он. – Я ещё на постоялом дворе внимание обратил…

– Да, именно для этого. Опять же – «гуляет» оружие меньше, попасть можно точнее.

– А силу удара не снижает? Да и тяжелее получается…

– Что тяжелее – верно! Однако ж, стоит оно того! А на такой дистанции, что из револьвера стреляем, снижение силы у пули не столь уж и ощущается. Чай, не на версту бьём! Там – да, много чего учитывать надобно…

– А что, и на винтовку такое вот приспособление прикрепить можно?

– Запросто! Никаких проблем вообще. Только привыкнуть надо будет к такому бою… ну и патроны желательно тщательно снаряжать…

Глядя на меня, проверяют своё снаряжение и спутники штабс-капитана.

Короткие драгунские винтовки, между прочим – у каждого по револьверу! Ну, за всякие там шашки да кинжалы – вообще молчу…

– Из пластунов они, – поясняет Свидерский. – Самое малое – по десятку лет войны у каждого за плечами.

Ага, так, значит, в рукопашном бою у бандюгов шансов вообще почти никаких и не будет.

– Убедительнейшим образом прошу вас, господин капитан, учесть следующее! Стрелять – только по моему приказу! Доселе же – вообще никак себя не обозначать – пусть даже и какой тать прямо на ногу кому наступит! Никак не можно нам главарей разбойничьих упустить! Где их потом по лесам ловить?

Нас, считая меня и Свидерского, шестеро.

Все хорошо вооружены, так что, вломить можем основательно…

Глава 16

Со слов взятых нами на постоялом дворе бандюков, оно должны были подорвать порох где-то под утро – так, чтобы создать максимум паники и неразберихи. Но с таким расчетом, чтобы нападавшие могли бы уже ориентироваться. То есть, не совсем уж затемно…

Что ж, понятно!

Значит, основные силы разбойников должны будут войти в деревню чуток загодя, чтобы занять позиции для штурма.

Именно поэтому, часть палисада будет к этому времени заранее должным образом подготовлена. Разумеется, никто по-настоящему его подрывать не собирался, взрыв бабахнет на пустыре чуть в сторонке, да и рванём мы далеко не весь порох – иначе тут много кому прилететь может. Надеюсь, среди разбойников нет таких уж серьёзных специалистов по подрывному делу, чтобы на слух определить – сколько там, в реальности, рвануло…

А подготовленная часть забора просто «упадёт»… открывая проход внутрь двора. Там уже начали создавать живописный бардак, который и должен был бы произойти вследствие взрыва пороха. А попутно – наглухо перекрыли возможный выход в деревню кого бы то ни было. Мало ли… мы ведь не всех злодеюк могли вычислить! Так что не навестит кто-то свою зазнобу… не страшно! Зато – жив останется!

– Вы полагаете, – нарисовался сбоку штабс-капитан, – что главари разбойников тоже будут здесь?

– Уверен в этом. Слишком уж лакомый кусочек!

И то сказать, мы тщательно готовили легенду о громадном обозе! Чего уж там только ни должно было быть! Если верить всему тому, что с упоением разносили по всей округе всевозможные болтуны, то после взятия такого приза, большая часть разбойников могла бы уже удаляться на покой – хватило бы надолго! И допустить возможный бардак при захвате т а к о й добычи – не смог бы ни один атаман! Так что – будут они тут… все…

– Я ведь тоже не просто так именно этот сарай выбрал. Да, полуразвалившийся и неудобный… тут и получше есть. И именно где-то в таком, более удобном для размещения строении, главари и засядут. Понятное дело, что не одни, кто-то из доверенных лиц рядом должен быть мало ли что не так пойдёт?

Офицер кивает – понятно!

– А какие-то прочие злодеи рядом могут быть?

– Возможно… но удержать бандита от захвата такой добычи? Вы-то сами как себе это представляете? Это же не армия! Тут одного только приказа недостаточно! Да и власть свою над прочими показать – тоже, знаете ли, тот ещё кураж у некоторых имеется!

И тут никаких возражений не последовало.

Ждём…

Впрочем, ждать пришлось недолго – вскорости в сарай заглянул один из моих отрядников. С его слов, передовые тати уже появились поблизости, парочка лесных разбойников уже пробралась в стоящий рядом заброшенный дом. Ага, стало быть, проверяют место для будущего визита главарей. По правде сказать, я предполагал, что они другое строение выберут… но это не страшно. Чуток дальше пробираться придётся – переживём!

Однако, время!

Пора уже…

Хренак!

Качнулась земля под ногами!

Понеслась!

Как только рухнули наземь заранее подготовленные к этому секции палисада, и сквозь рассеивающийся дым стало видно, что никакого препятствия к проникновению во двор более не имеется, из кустов и из-за сараев выметнулась толпа бандитов.

– Р-а-а-а! Бей!

Во дворе, между перевёрнутыми (заранее опрокинутыми, но издали-то и не поймёшь…) повозками суматошно метались люди – словом, царил хаос и бардак. И подбегавшие разбойники это уже хорошо могли разобрать. Это только подстёгивало нападавших – вот она, добыча!

Распахнулись ворота одного из домов – на улицу выкатились телеги с сидящими в них людьми – атаманы заранее позаботились о вывозе награбленного. Но из-за плетня вдруг горохом просыпались выстрелы – и часть возчиков покатилась в дорожную пыль. Их ждали… ещё с ночи!

Оставшиеся, побросав телеги, бросились было назад во двор – но выстрелы вдруг раздались и за спиной. Разбойники заметались во все стороны, начали бросать оружие и поднимать руки.

С этими всё…

Беспорядочная толпа бандитов, добежав до пролома в заборе, ворвалась внутрь, уже предчувствуя всю сладость от обладания долгожданной добычей… но мельтешившие по двору люди вдруг куда-то исчезли. А вместо них из окон и дверей вдруг повысовывались ружейные стволы.

– Пали! – зычный крик Гареева перекрыл на миг всю суматоху.

И грянул дружный залп!

Благодаря моей настойчивости, весь отряд теперь был перевооружён относительно современными образцами огнестрельного оружия – и огонь оказался весьма плотным – и эффективным! На такой-то дистанции… тут и предрассветный сумрак не стал сильной помехой.

А если участь, что стараниями Добрынина со товарищи, каждый горец ещё и по револьверу вдобавок поимел… до рукопашной схватки дожили немногие из штурмующих.

Мягко спускаю курок – и стоявший около двери кряжистый разбойник кулём оседает на землю. Однозарядный пистолет, пусть и с глушаком – но на такую дистанцию бьёт много точнее револьвера. Всё же ствол у него длиннее и пуля идёт более точно.

Бросаю этот и хватаю второй.

Пусть негромкий хлопок почти совсем и потерялся в трескотне выстрелов – но вот падения своего сотоварища второй бандит не заметить не мог.

Но сделать ничего уже не успевал – вторая пуля легла в цель уже через пару-тройку секунд после первой. И – так же точно.

Всё, охраны больше нет…

– Я бы на вашем месте так уж вперёд бы и не лез! – придерживает меня за рукав штабс-капитан. – Видимость там внутри неважная… можете чего и не углядеть! А мои ребята действовать в такой сшибке обучены! Лучше вас справятся, уж поверьте! Вы своё дело сделали, господин капитан! Лучше за тылом присмотрите – мало ли кто тут на помощь может прибежать?

И приподняв с правого глаза черную повязку (моя подсказка, между прочим!) Свидерский ныряет в дом. Это я им привёл объяснение того, зачем пираты закрывали один глаз перед абордажем. Со света в темноту – глаз-то к полумраку привыкнуть должен! Вот тут повязка и пригождается… перед прыжком в трюм её снимают.

И Свидерский тотчас же разодрал на части свой шарф – он как раз черным и оказался.

Хм… ну… может, он в чём-то и прав… должен же кто-то и за тылом присматривать?

В доме тотчас же начинается суматошная пальба… а на меня откуда-то слева вдруг вываливается несколько очумелых разбойников!

Вот те и здрасьте! Штабс-то как в воду глядел!

Вскидываю револьвер – и парочка бегущих первыми головорезов оседает на землю. Понеслось!

У меня оставался всего один патрон, как вдруг, с леденящими кровь криками, сбоку ударили горцы – и всё сразу закончилось…

– Шестьдесят восемь человек… – докладывает полицейский. – Камер на всех не хватило, пришлось их в сарай покрепче посадить, да караул приставить.

Да, полиция, к чести своей в этот раз сработала как надо! Оставив в участке всего двоих, самых небоеспособных полицейских чинов, пристав, вместе со всеми остальными, рванулся в бой.

Где и получил сразу три пули. Две в ногу и одну в грудь. Осматривавший его лекарь только головою покачал, но обнадёжил – не так-то уж всё и плохо, жить он, скорее всего, будет. А вот служить…

Обязательно укажу этот факт в рапорте! Их, вообще-то, никто и не тащил на схватку с бандитами – сами пошли. И оказали немалую услугу, переловив большую часть, пытавшихся скрыться, разбойников. Уж кто-кто, а полиция знала тут все входы и выходы! Один из полицейских чинов привёл сразу пятерых – причём, они ещё и собственное оружие тащили! Силён мужик, я бы так, наверное, не смог…

А убитыми, да сильно пораненными, на поле брани насчитали пятьдесят шесть злодеюк. Горцы себя не сильно сдерживали – среди сидящих под замком разбойников мало было совсем уж целёхоньких. В той или иной мере – а досталось очень многим. Не отстали и «обозники», среди которых немного было совсем уж неспособных держать в руках оружие. Другой вопрос, что в погоню за убегавшими они не бросились – и правильно сделали. Отрядники – те все друг друга знали, и вариант спутать своего с чужим тут почти исключался. Другое дело, если бы в деревню ломанулись ещё обозники…

Но совершенно особенный сюрприз преподнёс штабс-капитан с его командой! В драке, кстати, им досталось – ранений не получил только один «курьер». А все прочие схлопотали – кто по-мелочи, а кому и пулей руку прострелили. Свидерскому досталось ножом – чуть не зарезали вообще! Но – лекарь и тут дал хороший прогноз – всё заживёт, да и последствий особых он не предвидел.

И то сказать – в противниках у них имелось сразу чуть менее десятка конкретных головорезов. И шестерых таких ухарей ребята положили на месте. И среди них удалось опознать того самого Кондрата Малого! Огрёб-таки мерзюк свою пулю! Жаль, что не от моей руки…

А вот из живых особый интерес представлял… разлюбезный наш Пал Савич! Приказчик купца Афанасьева…

Едва разглядев его унылую морду, я тотчас же оттаскиваю в сторону штабс-капитана.

– Вот этого – держать особо! Вместе с прочими не сажать! И чтоб неусыпный за ним пригляд имелся! Во всякое время – пусть и по нужде когда захочет.

– Что за тать такой особый? – удивляется собеседник.

– Уж поверьте мне, мой друг, я в Петербурге немало знаю людей, кои с ним особливо поговорить захотят! И самым тщательным образом! Сей персонаж, если вам угодно, по официальным докладам – уже несколько месяцев, как преставился. На глазах у многих людей. Ан вот же он – сидит целёхонек!

– Понял! – враз стал серьёзным Свидерский. – Не извольте беспокоиться, исполним всё самым тщательным образом!

И исполнил…

Бывшего приказчика усадили в одиночку, а напротив него постоянно сидел один из моих горцев. Гареев проявил выдумку – и на этот пост специально назначал кого-то внешне выглядевшего наиболее зверски. Не думаю, что это доставляло злодею какое-то удовольствие… он, по докладам, и спал-то вполглаза…

Основные разбойничьи шайки были в этой стычке разгромлены. Скрылось, по нашим подсчётам, не более тридцати человек. Ну, полагаю, что этих и без нас тут переловят…

Рапорт в отношении пристава я написал, думаю, что никаких последствий негативного плана для него не последует. Ну, выйдет тихо на пенсию, тем паче, что и здоровье служить уже не позволяет. Если повезёт – то выйдет по ранению, а это какие-то там плюшки в дальнейшем даёт.

Через день, сердечно распрощавшись, отбыл и штабс-капитан вместе со своими «курьерами». Я тут с ними малость побегал вместе – думаю, что ко всеобщему удовлетворению. Они мне кое-какие хитрости боя холодняком показали, а я со своей стороны, стрельбу и рукопашку. Чем, кстати сказать, немало их потряс – они такого ранее не встречали!

Свидерский забрал с собою и пленного приказчика – чему тот, полагаю, был безмерно рад! А от меня штабс увозил ещё и личный мой ему подарок – пистолет с глушителем. Даю руку на отсечение, что сей предмет будет изучен его руководством самым тщательным образом!

Весь отряд получил три дня на отдых. А от местного губернатора, из казны была выделена специальная награда всем. Так что и денег им тут привалило… будет, на что погулять и отдохнуть. Рассчитались и с местными казаками, кои немало нам помогли – этим выплатила премию казна. Ну и от нас кой-чего перепало… всё трофейное оружие и прочая полезная хурда, что была взята с бою. У них ведь как? «Что с бою взято – то свято!». Во всяком случае, некоторые «возчики», как раз из казаков-то и были… за что им и спасибо!

Всё, вроде бы тут уже и все дела завершил.

Утром был на почте – от Добрынина пришла телеграмма. Весь закупленный товар уже прибыл, и по большей части, распродан. Со всеми своими контрагентами он уже рассчитался и готов обсудить дальнейшую работу. Между строк он дал понять, что заработали мы на этом деле весьма и весьма недурственно!

Заработок… оно, конечно, и хорошо… но вот как-то я втянулся и в это дело. На кого тут Гареева оставлять? И что они здесь делать станут?

Из сбивчивых рассказов приказчика стало ясно, что большинство разбойников, которые тут орудовали, были пришлыми – он их с разных мест сюда сманивал. Не в том дело, что местных не хватало – этого добра тут, как грязи! А в том, что нужны ему были свои, коими он командовать мог, кто опору среди населения не имел – чтобы не сорвались куда-то на сторону.

Он много чего ещё интересного поведал – но это всё уже не по мою душу… для того и специальные люди имеются.

Так что – сидим и ждём. Надо будет ещё и программу занятий для горцев составить. По стрельбе их подтянуть, да и вообще…

Третий день сижу за бумагами. Никогда этого не любил, но в данной обстановке, увы, никуда от этого не денешься… вместо меня тут такого написать некому. Длительные усилия привели к тому, что отряд, издали вполне себе напоминавших тех, кого обязан ловить и искоренять, стал, наконец, напоминать более-менее нормальную воинскую единицу. Ну, тут нельзя не сказать слова благодарности и в адрес князя – всё же его офицерское звание тоже было получено явно не за просто так! И не благодаря исключительно титулу – он, как оказалось, тут не единственный князь имелся… Понимаю, что горский князь и какой-нибудь там князь Гагарин – суть величины несопоставимые, но… у нас тут как-никак, а империя всё-таки! И к дворянам здесь отношение особое…

Так что Гареев помощь оказывал вполне реальную и своевременную. Опять же – для горцев он свой, не то, что я! И это тоже значило очень многое.

Стук в дверь

– Входите, не заперто!

Опа…

И кто это тут у нас такой красивый нарисовался?

– Могу ли я видеть господина Петра Махони?

Голубой мундир, погоны… а позади гостя ещё парочка таких же персонажей. А кто у нас тут в таком одеянии расхаживает?

– Я перед вами, господин…

– Штаб-ротмистр губернского жандармского управления Сиверцев, честь имею!

Так, а вот он меня по званию никак не поименовал… интересно, почему?

– Прошу садиться, господин штаб-ротмистр! Слушаю вас?

Штаб-ротмистр… явно старше капитана по званию… так что никаких правил общения я не нарушаю. Да и он меня никак не называет – так что, квиты!

– Извольте ознакомиться…

И передо мною появляется некий документ.

«С получением сего, приказываю вам передать командование отрядом лицу, данный документ предоставившему, а самому впредь исполнять все его указания»

Подпись – начальник губернского жандармского управления… ну, это-то вполне понятно, кто ж тут ещё жандармами руководить может?

– Это всё? Или будут ещё какие-нибудь распоряжения?

– Пока – всё.

– Что ж… господин штаб-ротмистр, прочтите этот документ… – и на столе появляется грозная бумага, подписанная князем Львовым. А он-то куда как повыше начальника ГЖУ сидит! При дворе!

Минутная пауза.

– Следует ли мне понимать, что данный документ уже утратил свою силу? В таком случае, господин штаб-ротмистр, будьте любезны предъявить мне соответствующее постановление оным же лицом подписанное!

Завис жандарм…

Но ненадолго.

– Мне поручено сопровождать вас в Санкт-Петербург! Вот ордер!

И новая бумага ложиться на стол.

Вот не силён я в тонкостях здешней юриспруденции… черт их там знает, могут ли жандармы арестовывать военных? Наверное, всё-таки, могут… А с другой стороны – меня же на службу официально не зачисляли? Так себе… на вольных хлебах пробиваюсь, подручный купца… и вообще – подозрительный иностранец…

– Потрудитесь сдать оружие! И проследовать за нами к карете!

А вот это уже арест…

– Как вы себе представляете арест командира отряда горцев жандармами? – язвительно спрашиваю я гостя. – Как только они увидят своего командира – без оружия и в сопровождении конвоя… дальше продолжать?

– Вы полагает, – хмыкает гость, – что они осмелятся оказать н а м сопротивление?

– А вы проверьте… В радиусе полусотни верст отсюда нет никакой вооруженной силы, которая выступит на вашей стороне.

– Полиция…

– Это после-то прошедшей стычки с разбойниками? – откровенно ухмыляюсь я. – Что ж, не смею вам мешать – попробуйте прибегнуть к их помощи!

Пат.

Ничья.

Он может рискнуть – и задержать меня силой. Ну-ну… их трое… даже без оружия я с ними могу совладать – пусть и с большим всё же трудом. А стоит только крикнуть – во дворе постоянно присутствуют человек десять-пятнадцать. С оружием же горцы не расстаются даже, наверное, во сне.

– Но… господин капитан…

Ага!

– Вы же должны понимать, что я имею официальный приказ от своего начальника.

– А я – от князя Львова. Которому, как я полагаю, подчиняется и ваше руководство. И этот приказ никто не отменял. Следует ли мне напоминать вам о тех последствиях, кои могу быть в случае его неисполнения? Для всех… включая и вашего начальника.

– Но…

– Когда я получу официальный приказ от с в о е г о руководства, я с удовольствием последую за вами в столицу. В чём могу вас уверить, господин штабс-ротмистр! Если вы считаете необходимым, то можете оставить здесь любого из своих сопровождающих, дабы они могли убедиться в том, что я никуда не собираюсь отсюда скрыться.

Для него это, так сказать, сохранение лица – и он не может этого не понимать. Если, всё же, не полный дурак, конечно…

А мне, и в самом деле, бежать некуда. Не в Китай же возвращаться? Деньги-то на первое время есть… но потерять всё, что с таким трудом было создано? И начинать всё заново?

Та ещё перспектива, откровенно говоря…

Сиверцев встаёт.

Следом за ним поднимаюсь и я.

Раз он именует меня теперь по воинскому званию, то, стало быть, и все вытекающие из этого правила поведения должны исполняться неукоснительно. Старший по званию встал – и тебе неча на месте сидеть.

– Вахмистр Кондауров!

– Слушаю, ваше высокоблагородие!

– Вахмистр Степанчук!

Тот тоже рапортует о готовности исполнить приказание.

– Остаётесь в расположении… э-э-э… в расположении!

– Есть, ваше высокоблагородие! – рявкают оба жандарма.

– Позвольте вопрос, господин штаб-ротмистр? – вклиниваюсь я в беседу.

– Слушаю вас, господин капитан.

– По положению о функционировании отряда добровольцев (каком положении? Я и в глаза его не видывал! Но и жандармы, надеюсь, тоже…), на территории отряда не могут находиться более одного дня лица, непосредственного участия в его делах не принимающие. В каком статусе здесь будут присутствовать ваши подчинённые? Должен ли я поставить их на довольствие?

– На довольствие? Ну… разумеется!

Делаю шаг к двери.

– Князя Гареева позвать!

– Слушаюсь! – браво откликается кто-то из дежурящих поблизости горцев.

А нехило их, однако, уже собралось…

Пара минут – и Гареев появляется на пороге.

– Ваша светлость! (а что – всё верно, он же князь как-никак?) – и вижу, как автоматом подтягиваются все жандармы. – Зачислить на временное довольствие вахмистров Кондаурова и Степанчука! Включить их в процесс подготовки и привлекать к повседневной деятельности.

– Слушаюсь, господин капитан! – отдаёт честь поручик. – Прошу следовать за мной!

Топот ног – и никого не стало.

– Остаюсь ждать указаний из Санкт-Петербурга, господин штаб-ротмистр. Засим, ежели никаких иных дел у вас более не имеется, прошу соизволения приступить к выполнению обязанностей, на меня вышестоящим командованием возложенных.

Глядя вослед удаляющейся карете, размышляю о том, правильно ли я поступил? Собачиться в нынешнее время с жандармами… тут и Марков может не прикрыть! А с другой стороны – что ещё мне остаётся? Идти безропотной овечкой по первому же окрику голубого мундира? Хрен там его знает, что они на меня накопали… и откуда?

Однако, смотавшись на почту, я в темпе вальса отослал обстоятельную телеграмму в Питер. Пусть там начальство Маркова пораскинет головами…

А обоих жандармов приняли в работу со всей серьёзностью! Парни они оказались крепкие, но вот боевые качества… скажем так, оставляли желать лучшего! Ничего, подтянем!

Рубкой с ними занимался сам Махмуд – и лучшего учителя, положа руку на сердце, я бы не пожелал даже и себе. Мастер он был первостатейнейший – я это только со временем понял. Меня он вообще, как шкодливого котенка склеил в первую же минуту. Только и отбоярился тем, что в Штатах такой вид боя редко применяется – больше стреляем.

А вот со стрельбой и дракой – это уже я душу отвёл! Сколько раз оба вахмистра на песок валились – и не счесть!

На третий день случился срочный выезд – сыскали уцелевших разбойников. И в изрядном количестве – аж два десятка человек!

Поразмыслив, я приказал включить обоих жандармов в число выезжающих. И сам с ними отправился – дабы никаких мыслей у них не возникло.

Подъехав к месту предполагаемого нахождения бандюков, спешиваемся и оставляем лошадей коноводам.

– Осмотреть всем оружие! Проверить сабли и кинжалы!

Кинжалов у жандармов нет, а из холодняка только тяжелые палаши. Ну, им привычнее… хотя, на мой взгляд, шашка в такой сшибке больше подходит. А огнестрел – тяжелые 4,2-линейные «Смит-и-Вессоны». Тоже, в принципе, неплохой револьвер, хоть и тяжеловат на мой выбор.

– Идёте оба за мною следом! Прикрывать мне спину!

И почти тотчас же около нас вырастают ещё и трое горцев – жизнь командира они никому передоверять не собираются!

Но увлечённые будущим боем жандармы, на это внимания не обращают. А зря

Глава 17

За холмом у нас располагается старая шахта.

– Руду какуюсь-то там копали… – рассказывал нам по дороге проводник из местных крестьян. – Да кончилась она вся. А избы, что тамотка стоят – так то смотритель рудника жил, с семьёй, да… Да как все ушли, так и он тама не шибко задержался. Так всё впусте-то и пребывает там всё…

В принципе, здешнее население особой законопослушностью не отличается. И на шашни всяких там лесных сидельцев не шибко реагирует. Могут даже и подкормить при случае – всё ж живые люди! А то, что они там кого-то грабят… ну, так дело житейское! А ежели без смертоубийства – так и тем более…

Но вот данные конкретные злодеюки отобрали у них пяток телег с лошадьми – ценность по здешним местам весьма ощутимая. И народ, естественно, сильно с того вознегодовал! Итог – нас провожают к месту ночёвки разбойников.

Нас, не полицию… И похоже, что мои сопровождающие жандармы кое-что начинают понимать!

– Иса, – поворачиваюсь я к десятнику, – надобно на холм с той стороны парочку дозорных послать. Кто его знает… шахта эта… А ну, как и с той стороны какой отнорок имеется?

– Сделаем! – степенно кивает бородач. – Не упустим никого!

Вот и вершина холма.

Внизу, в небольшом распадке, виднеются две избы, какие-то сараи – должно быть, старое рудничное хозяйство.

А вот и сама шахта – перед черной дырой в холме стоят телеги. Много – с десяток! И половина уже чем-то загружена. Чуть поодаль, под присмотром дремлющего часового, пасутся верховые лошади – штук двадцать, между прочим! Кто там за два десятка разбойников говорил? Телеги-то тоже не сами по себе едут – на каждой возница должен присутствовать!

А нас всего десятка полтора…

Но!

С нашей стороны – полтора десятка конкретных бойцов! Не комар чихнул!

– Дзаур, – шепчу я лежащему справа бойцу. – Подстрахуй, пока я часовым займусь…

Он кивает и прикладывается к винтовке.

Здесь нет ничего особенного в том, что командир идёт первым – пистолет с глушителем только у меня. А будить всю толпу бандюков раньше времени… нафиг-нафиг!

Из своего же пистолета я стреляю намного лучше любого отрядника – проверено на практике не единожды.

Оружие не подвело и на этот раз – дремавший часовой, так и не проснувшись до конца, переселяется в мир иной. А ведь обычный с виду мужик… и чего ему у себя в деревне не жилось?

Взмах руки – и двое отрядников, стараясь не поднимать особого шума, отгоняют лошадей к лесу. Всё, теперь конный прорыв исключен!

А я снова поднимаюсь на холм – теперь моё место здесь.

Иса, меж тем, уже расставил бойцов, все взяли на прицел двери и окна строений.

Всё готово?

Беру в руки жестяной рупор – кузнец в деревне соорудил по моей просьбе. Коряво – но работает же!

– Эй, там! Просыпаться пора! Рудник окружен – здесь отряд князя Гареева! Будете дурить – тут все и ляжете! Выходить всем по одному! При выходе останавливаться, выбрасывать оружие и дальше идти с поднятыми руками!

Реклама

Слава за наш отряд уже по окрестностям разнеслась – и многие поняли, что с осетинами лучше не шутить. Плохого юмора тут никто не понимает. Могут ответить резко! А будешь вести себя правильно, всегда есть вероятность нормального обхождения.

Тишина.

Молчат разбойники, думают. Надо полагать…

– Дзаур…

Бахает выстрел – и во входной двери одной из изб появляется дыра от пули. Намёк, так сказать…

И почти тотчас же распахиваются окна – в ответ ударяет нестройный залп. Интересно, а вы по кому стреляете-то? Дзаура на месте нет, он, сразу же после выстрела, сменил позицию. Чему-то же я их всё-таки успел научить!

А вот ответный залп оказался намного более эффективным – на той стороне заорали аж в три голоса, да одно ружьё выпало из открытого окна на улицу. То-то же, знай наших!

– Гасить их огнём! – командую я. – Головы поднять не давать!

И понеслось!

Перестрелка идёт уже минут десять-пятнадцать, но огонь со стороны разбойников остаётся достаточно плотным. Да, они стреляют, в основном, навскидку, появляясь в окнах лишь на мгновение. Поэтому их выстрелы не очень-то и точны. А вот отрядники, пристрелявшись, время от времени выхватывают-таки отдельных бандюков.

Не ввязываясь в перестрелку, думаю…

На что рассчитывают разбойники? На численное превосходство? Сомнительно, они же не знают, сколько нас тут! Досидеть в домах до ночи и в темноте смотаться? Ты ещё досиди до темноты-то… да под огнём…

Вообще, такое странное упорство для бандитов не особо-то и свойственно. Они чаще свалить пробуют. А уж если не вышло – могут и лапки приподнять… помирать что-то не спешат.

Но – они отстреливаются!

И боезапас у них, судя по плотности ответного огня, имеется в достаточном количестве.

Что ж… будем действовать жёстче!

– Иса, – склон холма видишь? Что над домом поднимается?

– Так, – кивает осетин, – вижу.

– Вот этот свёрток, – протягиваю я ему самодельную зажигательную бомбу. – За шнур дернуть надо и на крышу избы закинуть. А там и посмотрим – долго ли они высидят! Того, кто кидать будет, сам выбери! И стрелки пусть в оба глаза смотрят – чтоб никто ему не мешал!

Самоделка у меня достаточно примитивная. Пороховой заряд-воспламенитель, фунт зажигательного вещества – Китай же рядом! Там такого добра – завались! Простейший терочный запал – тоже самодельного изготовления. Но – работает же! Ещё ожидая встречи в Пекине, я подобными штуками там и озаботился, как чуял… А местным мастерам-пиротехникам это вообще до ноги, что там заказчик хочет. Платят – сделаем! Вот пару десятков таких «зажигалок» я и привёз.

Внимательно смотрю, как боец пробирается по откосу к указанному месту. Вроде бы и нормально идёт… а вот, что-то меня настораживает! Не совсем же там конченые идиоты засели, что не понимают опасности атаки с той стороны!

– Иса, дай ему знак остановиться! Подойдём к нему на помощь, что-то нехорошее я тут чую…

Десятник кивает – к таким предчувствиям горцы относятся очень серьёзно! Дважды громко свистит – и боец замирает на месте.

А я скатываюсь со склона и бегом, прикрываясь от противника земляной грядой, спешу к бойцу. Бегу ниже уровня его продвижения, крутя головою во все стороны. Шахта… блин, тут много чего могли понарыть в своё время!

Накаркал!

Прямо передо мной, метрах в десяти, отлетает в сторону плетёный из жердей и веток щит, и из узкой дыры начинают выбираться люди с оружием.

Вскидываю пистолет – и передний оседает на землю. Бросаю оружие – оно уезжает на ремне за спину, и тащу из кобуры револьвер.

Щас, блин… разогнался один такой…

С ревом, смутно напоминающим членораздельную речь, мимо меня проносятся оба вахмистра. С палашами наизготовку, мать! А стрелять кто будет?!

И практически тотчас же я вижу последствия неразумной удали – палаш одного из них, наскочив на обух топора, сверкающими осколками разлетается по сторонам. Как там, в присказке, сказано? «Плетью обуха не перешибёшь?»

Палашом, что очевидно, тоже…

Позади меня бабахает выстрел – и топоровладелец, так и не успев насладиться своей будущей победой, оседает на землю. Жандарм же, потеряв оружие, отпрыгивает назад и – наконец-то – вспоминает про револьвер!

А вот тут и мне представилась возможность пострелять – чем я тотчас же и воспользовался! И двое разбойников утыкаются мордами в песок.

Патроны все, где там второй револьвер?

Американец я – или кто? Должен завсегда два револьвера таскать – вот и таскай! Ещё один бородач в минусе…

Двоих, срубает второй вахмистр – вот у него-то с палашом всё в порядке. Ещё двоих валят горцы, неотступно следующие по моим пятам и одного, наконец-то, подстреливает первый жандарм. Опомнился, блин… с этого начинать следовало!

– Пусть бросают бомбу! – во весь голос ору я, поворачиваясь к бойцу на верхушке холма.

Сижу на земле, перезаряжая револьверы. Патроны все расстрелял… хоть не без толку. Удалось ещё одного свалить – совершенно бешенного, и тоже – с топором. Какая-то у них мода странная пошла – у этого вообще, чуть ли не колун был…

Мимо проводят повязанных разбойников.

А до фига их, однако, тут собралось!

– Двадцать три человека, – подходит сбоку Иса. – Да в доме сколько-то их погорело – не успели выбраться.

– Пострелянных-порубанных сколько?

– Восемнадцать человек нашли. Ещё ищем… поди, попрятались тама… в шахте этой.

– Так пошли кого погорластее – пусть крикнут там, что рванём шахту и всех, к чертям собачьим, засыплем там!

И то верно!

После недолгой паузы, из-под земли выбралось ещё человек пять – и на этом всё.

Интересно, и какого же рожна их тут столько собралось?

Ларчик просто открывался – под землёй оказалась изрядная гора давным-давно награбленного добра. Для того-то телеги и понадобились – во вьюках, да на руках столько и не унести! Да и на десятке телег зараз не вывезешь.

Вот, до чего же жадность довела!

Было же у них пяток своих телег – вот на них бы и таскали понемногу…

Высказываю свои соображения Исе – тот только ухмыляется.

– Это же обычные разбойники, воры… ни чести, ни совести! Они же по дороге друг у друга всё красть начнут!

Стоящий рядом жандармский вахмистр только ухмыляется – он полностью согласен с данным утверждением.

Кстати, первому жандарму, что с палашом отважно на бандюков набросился, всё же не свезло – поранили его. Не сильно, всего лишь в плечо… Но крови он потерял изрядно!

Да и не он один, у нас в отряде, окромя него, ещё пятеро подранков, причём, двое достаточно серьёзно. Вот лекарю-то работы привалило…

А пока – пользуюсь пресловутой корпией – только тут я, наконец-то, понял смысл этого слова. Ткань, что здесь на бинты идёт, она вся в мелких ворсинках. К ране пристанет – замучаешься отдирать! Вот я и усадил местных баб эти самые ворсинки выдирать-выщипывать. За денежку малую, они были готовы хоть дотемна это делать!

А зато, каждый боец теперь носит при себе два мотка таких бинтов, добавочно в чистую и прокипячённую ткань завернутых. Ну и спирта я при перевязке велю не жалеть – только не внутрь! Правда, горцы почти и не пьют… почти…

– Ты как там, Степанчук? Сдюжишь? – присаживаюсь я рядом.

– Ничё… вашбородь… сдержимся…

А плоховато ему!

– Вот, что, братец. Везём мы тебя до лекаря. И как он скажет – так тому и быть! Скажет лежать – положим. Лететь – полетишь! И никаких там! Понял?!

– Точно так…

Не дожидаясь, пока пленные разбойники выволокут всё награбленное добро на улицу, велю освободить одну телегу под раненых – и самым срочным образом отправить их к лекарю.

Пока грузили-отправляли – неведомо куда сгинул местный крестьянин-проводник. Впрочем, вскорости это и прояснилось – на дороге, что вела к заброшенному руднику, появилось несколько телег. Ага, так это они, стало быть, нам на помощь транспорт пригнали? В знак благодарности за возвращённые телеги…

– Кондауров!

– Я, вашбродь!

– Тут вот какое дело… ты ж ведь тут у нас единственный, так сказать, официальный представитель закона, так? Ну, в смысле – ты ж ведь из Отдельного корпуса жандармов?

– Точно так, вашбродь!

– А раз такое дело…

Кратко поясняю ему диспозицию.

Большая часть товаров, можно сказать, выморочная. Ибо владельцев оных, скорее всего, уже никаким сыском не сыскать. По причине отсутствия их на белом свете. А крестьяне, как ни крути, помощь нам оказали немалую – без них мы вообще фиг кого сыскали бы! Да и пострадавшие они… опять же – телеги-то у них ведь разбойники взяли?

– Всё верно, вашбродь! Доложить по команде надобно про то.

– Когда ещё там кто раскачается…

Короче, идея моя была такова. Нагрузить одну телегу товаром, что по всем признакам тут дольше всего лежал, да и отдать её крестьянам. Хозяин этого товара (или хозяева…) надо думать, за него уже ни с кого и не смогут спросить. А деревне – это ох каким подарком станет!

– Горцы мои на то и не глянут даже – им здешние дела не интересны. Вопрос – токмо в тебе! Не проговоришься – никто и не узнает ни о чём. Так что – думай! А люд здешний за то нам всем благодарен будет! И долго! Опять же – и вдругорядь помощь какую-нито оказать могут…

В итоге, на повороте в сторону деревни одна телега свернула в сторону… и никто не обратил на это никакого внимания.

Тем же вечером Кондауров официально отпросился в город. Прямо сказал – на доклад начальству. Ибо бой был нешуточный, а в полицейском участке уже не хватало людей, чтобы охранять пойманных разбойников – требовалась конвойная команда, чтобы всех их отконвоировать в более приспособленное для этого место. Использовать же для этого отрядников я не хотел – они совсем под другое ведь заточены! Разок-другой помочь, конечно, можно… но не всю же дорогу-то!

Заодно навещаю и раненого вахмистра. Он лежит весь белый в отдельной избе, вместе со всеми прочими тяжелоранеными. Лекарь, уже совершенно сбившийся с ног от усталости, тем не менее, обнадёживает – всё будет в порядке! Не у всех, правда, в одно время… но будет обязательно!

Увидев меня, Степанчук порывается даже встать – приходится придержать его рукой.

– Лежи уж… успеешь набегаться ещё…

– Дак я это, вашбродь… спросить хотел.

– За что?

– Кто супостата-то того свалил, что палаш мой…

Реклама

– А! Ахмат Дзагоев это – стрелок знатный!

– Поблагодарить его хотел я… спасибо сказать…

– Так за чем дело-то стало? Скажу князю – его к тебе и пришлют. Тоже мне, проблему нашёл…

– Так это… – мнётся вахмистр. – Вы ж тоже двоих тогда разбойников того… так я и не факт, что с ними совладал бы…

– Раз ты мой боец – так я должен и тебе тоже думать! Так всегда! Или у вас иначе как-то обстоит?

Хлопаю его по здоровому плечу и поднимаюсь.

– Мне ещё с остальными пораненными переговорить надобно. А Ахмат к тебе сегодня же зайдёт, обещаю!

За повседневными вопросами и текущими делами незаметно пролетели три дня. А на четвёртый в деревню въехал конный полуэскадрон жандармерии, во главе с поручиком. Сопровождала его целая вереница телег для перевозки задержанных разбойников. Поручик Селиванов, данным подразделением командовавший, вёл себя достаточно учтиво, явился на доклад и сообщил, что привёз также и доктора, которому поручено всячески обихаживать всех раненых. Вот за это я выразил малость удивлённому офицеру особую благодарность!

Явившись же в импровизированный лазарет, я застал там и отъехавшего было вахмистра, который сидел у постели своего сотоварища. Тот был весьма сей встречей обрадован! Тепло поздоровавшись, с ними обоими, выясняю, что Кондаурову по-прежнему предписано находиться при моём отряде, всячески способствуя ему в повседневной деятельности. И на сей раз – это уже совершенно конкретное приказание губернского жандармского управления! А не просто устное указание штаб-ротмистра. И даже более того – в деревню вскорости должны прибыть ещё несколько жандармов – для той же самой цели. Полуэскадрон же, забрав арестантов, сегодня же с ними назад и отбудет…

Разговор продолжался бы и далее, но нас обоих бесцеремонно попёр от кровати вновь явившийся врач – мол, тут теперь командует он! И отвлекать разговорами больного – это после, а сейчас – осмотр!

А потом меня поймал жандармский поручик…

Короче, распрощался я с ними уже после обеда, когда все пленённые злодеи были уже рассажены по телегам, и полуэскадрон вытянулся вдоль их линии.

– Не скрою, господин капитан, премного был удивлён я всем, что тут ныне увидал! – наклоняется с коня Селиванов.

– Отчего ж так, господин поручик?

– Се – горцы дикие же! К порядку воинскому таковых обычно привести можно лишь с большими трудами, да тщанием великим. Когда ещё мне вахмистр про всё это рассказывал – нимало тому дивился я, с сомнением известным словам его внимаючи. Однако ж, вижу я, что он ничуть против истинного положения вещей не преувеличил. Напротив, склонен я полагать, что он ещё многого и не заметил! Труд сей, весьма, смею я заметить, велик!

– Ну, спасибо вам на добром слове поручик! Рад, что отряд наш не был вами за какое-то нестройное сборище сочтён – чем, кстати говоря, некоторые полицейские чины иногда его – по незнанию своему – полагали…

– Вот уж чем-чем, а таковым-то сборищем он точно не является! – усмехается жандарм. – Не извольте сомневаться, господин капитан, обо всём мною будет в точности доложено!

А наутро пришла долгожданная телеграмма из Питера.

«Можете выезжать в Санкт-Петербург. Вас встретят на вокзале. Командование временно передайте князю Гарееву. На ваше место прибудет капитан Измайлов, коему в дальнейшем препоручено сим подразделением и руководить».

Вот и всё…

Эта страница моей деятельности перевёрнута.

Что меня ждёт в дальнейшем?

Штаб-ротмистр себя тоже ждать не заставил – явился на следующий день к обеду. Хотя, против прежнего, вел себя намного более учтиво и с порога не борзел. Вместе с ним прибыло и полтора десятка жандармов – для «совместного обучения и отработки действий в особых условиях». Моя формулировка – я её ещё Селиванову подсказал! Смотри ты – приняли!

Примчавшийся тотчас же Кондауров вытягивается во фрунт и рапортует своему непосредственному начальнику. Ну, не вмешиваюсь – не моё дело.

Уже не моё…

С утра перед строем мною уже было объявлено об отъезде, и командует теперь всем отрядом князь. Полагаю, что с производством его в следующий чин тоже надолго не заржавеет. Вообще-то, если исходить из условий нашего тогдашнего договора, то многим членам отряда тоже уже некоторые особые плюшки положены… есть у горцев весьма сложная процедура примирения с кровниками, и власти на месте этому весьма поспособствовать могут. Надеюсь, что так и будет.

Какой уж день со штаб-ротмистром в вагоне едем… Чаю вместе выпили… ну, с полведра, не меньше!

А он всё индюком надутым и сидит.

Ну, что с него, такого, взять… Видать, человек на службе уж до такой степени, как это в наше время говорилось, профдеформировался, что иного общения просто и не мыслит. Впрочем, понять его где-то даже и можно. Вчерашний, чуть ли не арестант, непонятно с какого бодуна по сей момент на свободе пребывающий, и с ним в одном купе ехать? Понимаю, что его гораздо больше устроил бы вариант, когда я в арестантском вагоне, а он, как жандарму и положено, в купейном. Вот тут – да, вся картинка бы была вполне понятной и привычной.

Но – облом!

Питер рассудил иначе.

Так что, будь любезен исполнять!

А вообще, мужик – кремень!

Сколько ни пробовал я у него выяснить причину такого странного отношения губернского жандармского управления ко мне и к моему отряду – фиг! Так ни слова и не промолвил. Уважаю…

Однако – вокзал уже скоро!

Пора и вещи собирать.

Самое смешное в нашем положении, что я, хоть и вроде бы как подозреваемый (непонятно, правда, в чём?), но и по сей момент при оружии. Ибо официально от должности не отстранён – а вызван на доклад к вышестоящему руководству. А вот положение жандарма – так и вовсе получается двусмысленным. Он и не конвоир (за отсутствием арестанта) и не сопровождающий – ибо по иному ведомству проходит. Формально – он, типа сам по себе, в Питер проехаться решил…

Парадокс?

Ох, чую, икнуться мне когда-нибудь такие вот… «парадоксы»… Госбезопасность у нас, во все времена, контора крайне злопамятная может быть. И шуток, особенно в свой адрес, не воспринимает.

Как там было в телеграмме написано?

«Вас встретят».

Ну, вот – мы оба на перроне стоим – и что?

А ничего…

Никого тут встречающего не видать. Ни конвоя жандармского, ни кого-либо ещё…

– Господин штаб-ротмистр Сиверцев?

Оборачиваемся.

Обычный пристанционный жандарм. Явление насквозь обыденное и привычное.

– Да, – отвечает мой спутник.

– Покорнейше прошу вас, господин штаб-ротмистр, и вашего спутника проследовать за мною. Вас ожидают…

Топаем к зданию вокзала.

Проходим по коридору, жандарм распахивает перед нами дверь…

И Сиверцев тотчас же вытягивается в строевой стойке! Только шпоры на сапогах звякнули!

– Ваше превосходительство! Имею честь доложить – штаб-ротмистр Сиверцев явился по вашему приказанию!

А импозантный, между прочим, дядя – реально генерал! Красный крестик – не хухры-мухры – орден святого Владимира! Суровый, стало быть, мужик…

Щелкаю каблуками (эх, шпор у меня нет…), вытягиваюсь и рапортую о прибытии.

– Стоять вольно, господа офицеры… – делает жест рукою генерал.

Ага, всё-таки господа офицеры? То есть, арестанта тут, вроде бы и не имеется? Это обнадёживает!

– Имею честь вам представить – генерального штаба полковник Сомов!

И чуть сбоку появляется незнакомый офицер.

– Вот, Павел Андреевич, извольте – передаю вам вашего подопечного! – кивает в мою сторону генерал. – В целости и сохранности!

– Покорнейше благодарю, ваше превосходительство! Разрешите нам отбыть по служебной необходимости?

– Право слово… полковник, ну куда ж так спешить? Господа офицеры с дороги… а накормить-напоить? Как-то это ведь неправильно получается, а?

Вот не приходилось мне тут едать с генералами за одним столом… ну, ничего, чай от современного мне председателя правления какого-нибудь банка, он, надо думать, если чем и отличается – то только в сторону большей воспитанности. Это банкир у нас может вчерашним гопником быть, а генерал – особенно нынешнего времени – это всё же воспитание! Пажеский там корпус какой-нибудь… или ещё что-то подобное…

Главное – следить за языком и какую-нибудь чушь не сморозить!

А дядя, и впрямь, крут оказался!

Антон Николаевич Никифораки – генерал-майор и начальник штаба Отдельного корпуса жандармов! Так, помимо всего прочего, ещё и управляющий 3 отделением собственной Его Императорского Величества Канцелярии! Это и вовсе контора мрачная…

Всё это поведал мне уже в карете полковник Сомов. Генерал, как и следовало ожидать, никому из нас не представлялся. Сиверцев его, так сказать, по долгу службы знал – так ему это и положено. Получил от начальственных щедрот три дня отпуска – и обратный билет домой. С чем мы с ним и распрощались…

– Позвольте всё же полюбопытствовать, ваше высокоблагородие, чем вызван столь пристальный интерес к моей скромной персоне? – наконец задаю я столь интересовавший меня всё время вопрос. – И потом – разъясните мне всё же – когда я был зачислен на службу в российскую армию? В качестве кого и в каком звании? Сие для меня новость – причём, неожиданная!

– Что ж, Петр Михайлович… буду уж так вас и впредь именовать, хорошо?

– Как вам будет угодно…

– Без чинов, господин капитан.

– Слушаюсь!

Полковник откидывается поудобнее на спинку сиденья.

– Итак – по порядку! Вы зачислены в Ливенский пехотный полк. По высочайшему повелению – и с учётом прежнего чина, вам присвоено звание капитана.

Ливны… это где? В Белоруссии?

– Одновременно с этим, особым приказом, вы откомандировываетесь в распоряжение управления генерал-квартирмейстера.

Ага, контрразведка, если я ещё не совсем память потерял…

– Интерес же жандармов к вам и вашему отряду был вызван многочисленными жалобами полиции на некоторые методы пресечения вами противоправных действий разбойников и лиц, кои всемерную помощь им оказывали.

Догадываюсь… много кто на этом деле ещё «кормился»…

– Об этом – после! – пресекает мой возможный ответ полковник. – Будет ещё время, не один доклад писать придётся, вы уж мне поверьте… Как вы понимаете, встреча с уважаемым Антоном Николаевичем должна была раз и навсегда всякие домыслы в этом отношении прекратить! Что, однако ж, не отменяет необходимости все данные вопросы впоследствии осветить – и самым тщательным образом!

Понимаю… наша родная страсть к бумагописанию. Она когда ещё зародилась!

– А особый интерес нашего ведомства к вашей личности, Петр Михайлович, вызван некими вашими, не совсем тут понятными и привычными, манерами поведения и методами работы с различными лицами, кои немалый интерес для нас всех представляют. Однако ж, смею заметить, у вас всё это очень даже неплохо получалось! Так что – работать нам с вами вместе! И долго!

– Один вопрос, Павел Андреевич. За мною всё это время присматривали? Так ведь?

– Ну а вы сами-то как думаете? Мы тут все на легковерных простаков похожи? Да – и очень тщательно! Оттого сейчас так доверительно и разговариваем!

Как мне вскоре стало ясно, тот самый бывший приказчик очень много чего интересного рассказать успел. О многом… и очень подробно.

И последствия его откровенности очень и очень серьёзно икнулись некоторым… так сказать, негоциантам…

Афанасьев, понуро уставясь в одну точку, сидит на стуле. Какой-то он весь… потухший, что ли? Даже на вопросы отвечает с заметной задержкой.

Что ж, понять-то его можно – столь оглушительное падение с довольно-таки приличной высоты вполне может привести в «изумление» (как тут пишут в бумагах медики) кого угодно.

– И что ему светит? – вполголоса интересуюсь я у Маркова.

– По Уложению о наказаниях – пожизненная каторга.

– Ого! Не забалуешь тут…

– Да уж! Судейским только повод дай!

Когда напротив бывшего купца скрипнул стул, он поднял невидящие глаза, пытаясь разобрать того, кто сейчас уселся за стол.

– Я вас не знаю.

– Это не столь уж и важно, Дмитрий Нефёдович. Важно то, что я знаю вас и осведомлён о вашем положении.

– Да? И каково же оно – моё положение?

– Шутить изволите? Или вам нужную строку из Уложения о наказаниях прочитать?

– Не стоит… – отмахнулся Афанасьев. – У меня ещё неплохо работает голова. Вы меня вызвали – зачем? Вам нужно ещё что-то?

– Вы правы. У меня есть к вам некое… предложение, так сказать… Готовы его выслушать?

Почтенный негоциант Джошуа Венделем сегодня был в прекрасном расположении духа. Чего, к сожалению, нельзя было сказать о его собеседнике – первогильдеец сегодня выглядел далеко не самым лучшим образом.

– Вам нездоровиться?

– Да, – сказал, словно каркнул, купец. – Доктор сказал, что у меня болезнь нутра… что-то серьёзное. Всё болит… даже есть могу с трудом.

– Это чрезвычайно печально, мой друг! Возможно, я смог бы вам чем-то помочь? Только скажите! Самые лучшие лекарства, врачи, всё, что угодно! – англичанин, казалось, был серьёзно взволнован.

– Да… это может потребоваться… Сейчас же мне необходимо ехать в Пятигорск – доктор сказал, что тамошние воды могут быть мне вельми полезными…

– Но вы же останетесь на связи? Куда я могу вам написать?

– Разумеется… Прибуду, осмотрюсь… сниму номер. Тогда вам и напишу. В крайнем случае – вы всегда можете мне телеграфировать по этому адресу, отвечу быстро.

– Буду ждать! – кивнул англичанин. – Но наши дела… как быть с ними? Вас кто-то может заменить здесь?

– Может… – кивнул купец. – Я вызвал сюда доверенного человека, он здесь.

– И вы вполне ему доверяете? Он тоже… из купцов?

– Скорее уж, – усмехнулся Афанасьев. – Он куда более будет понятен вам, нежели мне… Был у вас такой персонаж в истории, насколько я знаю… Робин… как там, бишь, его… Ну, он там по лесам бегал… со всякими…

– А! – понимающе прищурился негоциант. – Действительно, что-то там такое припоминаю… так он, что – до сих пор так бегает? Этот ваш?

– Остепенился… вроде бы. Но нутра – его ж не скроешь! Да и вспомнили тут его некоторые… Чтоб не слишком уж нос-то задирал!

– Что ж, – поджал губы англичанин. – Как у вас там говорят? За неимением гербовой – пишут на обычной?

– На простой. Но, – голос купца внезапно стал твёрдым. – Вы должны понимать – это только на время! Я вернусь!

– Кто бы спорил, мой друг! – поднял руки перед лицом Венделем. – Наши с вами взаимоотношения – они только наши! И ничьи более!

– Добро… – успокаиваясь, проворчал первогильдеец.

По знаку его руки, выйдя из-за своего столика, на свободный стул опустился новый персонаж.

– Вот, мистер Венделем, – указал на него Афанасьев. – Этот человек временно будет меня заменять.

– Очень приятно! – приподнялся со стула негоциант. – Джошуа Венделем, негоциант – к вашим услугам!

– Взаимно! – кивнул гость. – Позвольте представиться и мне – Петр Махов. Торговец чаем… ценитель чайных церемоний.

К О Н Е Ц

Примечания

1

Жарг. невозможно

2

«иностранец»

3

Особая инспекция по личному составу МВД.

4

Вы очнулись? (англ.)

5

Ну… вроде бы… (англ.)

6

Как вы себя чувствуете? (англ.)

7

Не понял? (англ.)

8

Что есть отходная? (англ.)

9

Не надо никого хоронить раньше времени! (англ.)

10

Нераскрытое преступление (проф. жарг)

11

Ограбить (англ.)

12

Фермер (англ.)

13

Ловушка (англ.)

14

Шерифа (англ.)

15

Воспаления (англ.)

16

Не молот! (англ.)

17

Приклад ружья (англ.)

18

Патрон (англ.)

19

Очень давно (англ.)

20

Входите! (англ.)

21

Да, конечно! (англ.)

22

Рассчитывал (англ.)

23

Сэр! Имею честь представиться – лейтенант Пьер Махони! (англ.)

24

Капитан Марков! Рад нашему знакомству лейтенант! (англ.)

25

Прошу меня простить, господин… (англ.)

26

Такой порядок! Старшего по званию офицера я должен приветствовать со всем уважением… (англ.)

27

Конкретного (англ.)

28

Военный агент (англ.)

29

Уделяется мало внимания (англ.)

30

Частая ошибка того времени, связанная с неправильным переводом.

31

Мушкетон, стреляющий картечью на близкое расстояние. За счёт устройства ствола обеспечивает широкий разлет картечи.

32

Затраты на моё пребывание (англ.)

33

Доверенное лицо (англ.)

34

Мой дорогой друг (англ.)

35

Проверку (англ.)

36

Здесь – посыльного (англ.)

37

Прицел (англ.)

38

Награда (англ.)

39

Шериф (англ.)

40

Главарь (англ.)

41

Военная контрразведка подчинялась этому ведомству.

42

Здание Генерального штаба Российской империи.

43

В данном случае – заместитель. Так эта должность в то время называлась.

44

Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии – высший орган политической полиции Российской империи

45

Согласно ей, все преступники имеют определённые черты лица.

46

Судовые документы на получение груза.

47

Англичанин имеет в виду возможный конфликт между странами, который чуть не разразился в указанное время. https://warspot.ru/8428-nam-pridyotsya-idti-pryamo-na-pekin

48

Рога́тка – лёгкое оборонительное заграждение, конструкция из перекрещенных и скреплённых (связанных) между собою деревянных бруса и кольев (обычно заострённых)

Content

Александр Конторович
Ценитель чайных церемоний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Примечания