С.Н. Чернявский

Анты. Загадка исчезнувшего народа

Он пускал стрелы на варвара и, натянув лук удачно, пустил стрелу в Коха. Стрела нашла рот его открытым, попала в него и там остановилась. Кох умер в ту же минуту.

Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 72

© С.Н. Чернявский, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Вече», 2016

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2017

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

I

Эта книга посвящена этносу, название которого известно каждому. Из исторических сочинений мы точно знаем, что в VI веке в Поднепровье жил народ анты. Но уже через сто лет он бесследно исчез. Кем были загадочные анты? Куда ушли? Что означало это название? Какое отношение имеют они к Руси и России? Споры на эту тему не утихают полторы тысячи лет.

По мнению советского академика Б.А. Рыбакова, анты – это русы, то есть предки русских, украинцев и белорусов. По предположению украинского профессора М.С. Грушевского – исключительно украинцы, а по версии историка-эмигранта Г.В. Вернадского – аланы. Ну и наконец, многие помнят исторический роман В.И. Иванова «Русь изначальная», где на Днепре в VI веке оперируют анты-русы, а их врагами выступают хазары и византийцы. При столь широком разнообразии мнений, доходящем до курьеза, очевидно, что проблема требует пристального изучения.

Почему же многие ученые терпели неудачи в поисках корней антов и не смогли сделать окончательных выводов по поводу происхождения и гибели этого народа? На наш взгляд, дело в несовершенстве метода поиска. Письменных источников той поры сохранилось крайне мало, причем собственно антских – ни одного. О них пишут соседи, искажая реальность, путая хронологию, забывая имена варварских вождей.

На помощь приходит археология, но и здесь не всё просто. Большинство историков сходится во мнении, что анты VI века – это славяне, приводя в доказательство археологические находки т. н. пражско-пеньковской археологической культуры. Но в то же время очевидно, что анты – аланское, а не славянское слово. Почему же и когда часть славян приняла его в качестве своего имени? И кто такие анты? Наши предки или пращуры других этносов? Течет ли в русских кровь антов?

Если мы рассмотрим вопрос шире, то убедимся, что археология не в состоянии окончательно решить проблему славянского этногенеза. Так, в черняховской и пшеворской археологических структурах находят праславянские черты, но сами культуры – очевидно неславянские. Этот факт ставит ученых в тупик, но доказывает только одно: археологические изыскания могут играть вспомогательную роль при воссоздании ранней истории славян.

С чего же начались славянские этносы и почему они принимали неславянские имена? Чем дальше ученые углублялись в исследование проблемы, тем больше встречали загадок. Французский исследователь Люсьен Мюссе, говоря о начале славянского этногенеза, указывает на «непомерный демографический взрыв». Это следствие, а не причина. Оно помогает понять важную вещь: широкое и быстрое расселение славян предопределило культурное разнообразие, результатом которого стало слияние «праславянских» элементов в разных культурах. Но различие культур не вело к различию языка. Письменные источники подтверждают: по меньшей мере до X века славянский язык был един, хотя археологически мы обязаны разнести территорию славянского расселения как минимум по трем разным культурам. Этот парадокс – лучшее доказательство неполноты одних лишь археологических методов при исследовании истории славян.

Мы вновь вынуждены повторять одни и те же вопросы. Кто такие славяне? Когда они возникли и почему один из славянских племенных союзов – анты – получил явно неславянское имя? Для ответа нам понадобятся три инструмента: археология, чтобы очертить примерные границы материальной культуры славян и антов и не уйти в мир гипотез и фантазий; этнология, чтобы понять закономерности возникновения и исчезновения соседних со славянами народов и самих славян; политическая история, чтобы уяснить, кто на чьей стороне сражался и какие геополитические цели преследовал. В комплексе такой метод должен дать положительный результат. Насколько он точен, пусть оценит читатель.

II

Это внутренний контур проблемы, но есть внешний, и о нем нужно сказать несколько слов. Литература по славяноведению необъятна, дискуссии не утихают. Что же побудило автора взяться за клавиатуру и написать еще одну книгу о славянах и антах в ряду многих? Причины две.

Во-первых, появилось огромное количество спекуляций и домыслов относительно истории славян. К исторической науке они отношения не имеют, но любознательного обывателя дезориентируют очень сильно.

Во-вторых, до сих пор нет популярной сводной работы по истории славян, а те научные труды, которые увидели свет в последние двадцать лет, – малодоступны и трудны для восприятия массового читателя. Ведь для того, чтобы появился интерес к проблеме, нужно знать ее хотя бы в общих чертах, а тема утонула в бесконечных спорах, смысл которых понятен лишь узкому кругу историков. Это общая беда научных исследований в наше время, и решения пока нет.

К сожалению, историческая наука всё больше разделяется на изолированные темы, вокруг которых группируются представители академического сообщества. Но за скрупулезным изучением отдельных аспектов теряется перспектива. Ученые – слависты, германисты, кельтоведы – зачастую не понимают друг друга. Отсутствуют синтетические работы, которые помогли бы навести мосты даже не между науками, а между отдельными темами и направлениями в рамках исторической науки. В результате мы видим монополию на знание, которым обладают сообщества ученых, посвятивших жизнь изучению, например, славян, кельтов или германцев. Широкая публика (включая историков, занимающихся другими темами) остается в неведении, вдали от научных дискуссий, открытий и от анализа ошибок.

Тому есть несколько причин. Массовое сознание представителей образованной российской публики было сформировано в 80-х годах XX века. После этого произошел политический и культурный крах СССР, единая система знаний о прошлом распалась и стала достоянием изолированных научных сообществ.

Но не всё было благополучно и в советский период. К моменту гибели СССР даже школьные учебники, в которых говорится о древних славянах, оказались переполнены мифами и несуразностями. На картах античного мира, изданных во второй половине 80-х годов прошлого века, красуются «праславянские племена», что некорректно. Раннесредневековые карты Восточной Европы еще более причудливы. Территория расселения восточных славян в V веке новой эры на них показана до реки Дон, в окрестностях Киева живет племя росы, которого на самом деле никогда не было, а загадочный народ анты занимает южнорусские степи, где на самом деле жили сперва гунны, а затем угорское племя болгар-кутургуров. На этих неточностях выросло целое поколение людей. Многие из них получили высшее образование и оказались достаточно сообразительны для того, чтобы писать фантастические книги о славянах в стиле «фолк-хистори».

Академическая наука ушла далеко вперед, но между массовой читательской аудиторией и подлинно научными исследованиями образовалась пропасть. Цель предлагаемой книги в том, чтобы попытаться ее преодолеть.

Итак, задача автора – популяризация истории наших предков. Кто они, как возникли и почему разделились? Здесь всё небесспорно. Поэтому в книге, наряду с проверенными и общепринятыми фактами, появятся гипотезы. Но автор всегда будет снабжать их оговорками, ибо читатель не должен воспринимать непроверенную информацию как данность.

III

Для своего путешествия нам нужно выбрать правильную дорогу, которая не запутает и не уведет его в сторону. Другими словами, требуется метод исследования.

С какой стороны браться за изучение проблемы? Может быть, провести скрупулезный анализ сотен мнений историков и археологов, занимавшихся славяноведением, скомпилировать их и сообщить читателю, почему не согласен с одним и согласен с другим? Но тогда это не историческое, а историографическое исследование. Между тем читателю совершенно неинтересно, что говорилось по проблемам славяноведения двести или сто лет назад. Его интересует другое: что думает автор, книгу которого он держит в руках, и что нового можно почерпнуть из этой книги. Словом, нужна краткость и ясность.

Поэтому мы попытались максимально упростить и сократить ссылочный аппарат. В основном приводятся ссылки на первоисточники, причем прямо в тексте, а в конце книги приведен список основной русскоязычной литературы, по которой вдумчивый читатель может сверить цитаты и концепции.

Метод, который мы приняли для исследования, не совсем традиционен. В книге будет уделено большое место самим событиям и их связи, а не материальной культуре и археологическим открытиям. Археологические сведения (там, где они есть) должны помочь воссоздать политическую и этническую историю славян, но не уводить нас в анализ остатков жизнедеятельности изучаемого народа.

Давайте попытаемся перейти к изучению проблемы антов с другой стороны – через их взаимоотношения с соседями, история которых достаточно полно освещена в нарративных источниках. Тогда многое станет ясно, а некоторые гипотезы, казавшиеся бесспорными, будут отвергнуты и заменены другими. Еще одна опасность – заняться политикой вместо науки. Надеемся, что нам удастся избежать и этой беды, которой сегодня страдают многие националисты, особенно на постсоветском пространстве.

Итак, давайте отправимся в увлекательное путешествие по вселенной древних славян.

Нас ждет рассказ о рождении славянского мира, мы попытаемся разгадать тайну антов, увидим трагедию раскола славян под натиском аваров, поговорим о славянских державах Само и Карантании, которые некоторыми западными учеными признаются мифом; наконец, станем свидетелями создания Болгарского каганата на Балканах и гибели самих аваров. Наше путешествие будет ограничено VII веком новой эры, хотя для полноты картины потребуется рассказать вкратце о судьбах потомков склавинов и антов вплоть до X столетия. Впрочем, может быть, этот схематичный рассказ, изложенный в последней части работы, широкий читатель найдет наиболее занимательным.

Автор испытывает огромное уважение к серьезным исследователям славянства, начиная с П.Й. Шафарика, Л. Нидерле, М. Гимбутас и заканчивая Б.А. Рыбаковым, В.В. Седовым, А.В. Назаренко и замечательным исследователем среднего поколения российских историков – С.В. Алексеевым. Надеемся, выводы и гипотезы, предложенные в книге, не покажутся бестактными современным авторам и не показались бы таковыми тем, кого с нами нет. Эта небольшая книга – лишь реплика в дискуссии.

Часть первая. Тайна антов

Глава 1. Предыстория

1. История и политика

Каждый народ планеты видит себя если не вечным, то очень древним. Это архаичное чувство возникло с тех пор, когда между людьми возникали споры за земли. Любой владелец земельных угодий стремился доказать, что именно он – исконный житель и хозяин этих мест. А следовательно, имеет больше прав на обладание ресурсами для земледелия или охоты.

Советские историки, унаследовавшие значительную часть идейных традиций архаичной Руси, стремились начинать историю любого народа прямо с неолита.

Это в корне неправильно. Любой этнос начален и конечен. Умирают не только люди, но и народы. Иногда этносы распадаются, а иногда уничтожаются соседями до последнего человека. Геноносителей, передавших свой фонд новым поколениям, всегда было очень немного. Временами человечество размножалось, а временами сокращалось в результате войн и эпидемий. Город Рим в позднеимперскую эпоху вмещал 3 миллиона жителей, а в Средние века его население снизилось до 30 тысяч человек. Большая часть горожан погибла или вымерла, не оставив потомства. Уцелел один из ста.

Китай пережил три тотальные войны (в конце династии Ранняя Хань, Поздняя Хань и Тан). Всякий раз после этого население Поднебесной сокращалось примерно с 50 до 7 миллионов. Большая часть людей опять-таки гибла. Об этих фактах забывали исполненные оптимизма историки, рассуждая о прогрессе и преемственности поколений. На самом деле история человечества – гораздо более жестокий и мрачный спектакль, чем принято думать. Мы видим постоянные войны, в которых «сгорает» огромное количество человеческого материала, и лишь немногие уцелевшие вновь размножаются и заполняют пригодное для жизни пространство. Исключением стало Новейшее время, когда человечество невероятно увеличилось благодаря развитию медицины, внедрению промышленных технологий в производство пищи и наличию ядерного сдерживания. Чем кончится этот демографический взлет, пока неясно. Однако задумаемся: сегодня в Европе нет ни одного этноса, который уцелел бы со времен Великого переселения народов. Все участники давней драмы погибли или преобразились до неузнаваемости, создав новые общности. Нет готов и гуннов, римлян и вандалов, исчезли бургунды, англы, юты… Об античных временах не стоит и говорить. Древние македоняне и иллирийцы, парфяне и саки, эллины и кельтиберы давно сошли со сцены.

Но если этнос начален и конечен, где это начало? Возьмем в качестве примера одно из современных европейских государств – Францию. Откуда начать отсчет ее истории? С палеолитических времен? Но тогда на территории Франции жили негры. Древние чернокожие жители Франции – это гримальдийская раса, так ее зовут археологи. Курчавые волосы и темная кожа помогали неграм выживать в холодных и суровых условиях тогдашней Европы. Белокожие враги вытеснили гримальдийцев с европейских равнин, и те переправились в Африку. Еще во времена Цезаря предки племен банту теснились на окраине Сахары и лишь готовились приступить к завоеванию Черного континента. Эти факты хорошо известны специалистам, хотя широкой популярности почему-то не завоевали.

Но какое отношение темнокожие племена имеют к классической Франции? Очевидно, мы не вправе начинать ее историю с гримальдийцев.

Может быть, начать с кельтских времен? В самом деле, современная Франция унаследовала множество кельтских названий. Галльское племя арверны дало имя исторической провинции Овернь, а вермандуи подарили название области Вермандуа. Кельтский Лугдун – это современный Лион, Толоса – Тулуза, Бурдигала – Бордо. Река Сена взяла имя от племени секванов, Луара – это галльский Лигер и т. д.

Но вполне очевидно, что кельты – это совсем иная этническая система, чем французы. Последние происходят даже не от франков, а от рыцарей Карла Великого, который и создал Западную Европу, сделавшись ее императором. Следовательно, история Франции, как и всего западного мира, начинается в IX столетии.

А с чего начались славяне?

Археологи и историки прошлого века основательно запутали вопрос. К ошибкам привели некритическое прочтение античных авторов и собственная фантазия. Например, Тацит и ряд античных географов открыли на берегах реки Вистулы-Вислы племя лугии. Славянские патриоты увидели в этом имени нечто родное. И вот польский националист и беллетрист Генрик Сенкевич в романе «Камо грядеши» выводит главную героиню Лугию – славянку, которую привезли в Рим во времена императора Нерона(54–68), где девушка вышла замуж за римского патриция и приняла христианство.

Затем точка зрения ученых поменялась: лугиев сочли германцами. Но очень похоже, что перед нами кельты, причем название племени связано с кельтским богом по имени Луг (сияющий). Возможно, эти кельты в позднее время были германизированы. Территория лугиев и соседних племен – это территория пшеворской археологической культуры, которую ученые относят к древнегерманской. Но есть осторожные гипотезы о том, что эта культура включала ряд праславянских элементов…

И это лишь одна цепь ошибок и гипотез, лишь один сюжет запутанной истории славяноведения. Важно не заплутать в этих сюжетах, чтобы не дезориентировать читателя.

* * *

Другой аспект – политический. Уйдя в сторону политики, легко «впасть в ересь» и очутиться в числе придворных историков, которые неплохо устроились, но предали науку.

Эта беда особенно характерна для представителей малых наций. Чем дальше на восток, тем меньше источников и больше проблем. Возьмем в качестве примера Румынию. Ученые этой страны сломали немало копий, чтобы доказать древность румынского народа. Во времена Николае Чаушеску румын выводили от даков и римлян. Был даже снят неплохой псевдоисторический фильм «Колонна» про то, как римляне и даки начали сливаться в единый народ. Но вот беда: с исторической реальностью эти изыскания историков и политиков соотносились ровно так же, как древнегреческие мифы, рассказывающие про похождения олимпийских богов. На самом деле румынский этнос появился довольно поздно. Остатки римских колонистов из Дакии вывел еще император Аврелиан в 270 году, а сама Дакия была захвачена готами и славянами. Обратное заселение страны валахами, то есть румынами, началось лишь в XIII веке из Болгарии. Если считать, что дакийские славяне – предки украинцев, как это делают некоторые киевские историки, то придем к выводу, что современная Румыния – украинская земля. А отсюда недалеко до межнациональных конфликтов. Так что рассуждения дилетантов не столь безобидны, как может показаться на первый взгляд.

Нечто похожее видим в истории Азербайджана и Армении. Азербайджанские ученые в 90-х годах XX века сделали такое открытие, которое заткнуло за пояс даже румын.

Дело в том, что страны Азербайджан к северу от Куры вообще никогда не существовало. Подлинный Азербайджан – это Атропатена, или Атурпаткан, названный так в честь одного из наместников-персов, служивших Александру Македонскому. Наместника звали Атурпат. Этот Азербайджан до сих пор входит в состав Ирана, его центры – Тебриз и Урмия, а население исповедует шиизм. Северный Азербайджан со столицей Баку – это древняя земля армян, которые оставили здесь множество археологических памятников. Ученые до сих пор находят в междуречье Куры и Аракса хачкары – характерные армянские кресты на захоронениях. В первые века новой эры эта страна, населенная армянами, звалась Кавказской Албанией, или Алуанк. Впоследствии армян вытеснили персы, а затем тюрки, принявшие суннизм. Лишь после Октябрьской революции этих тюрок назвали «азербайджанцами» и создали Азербайджанскую ССР.

Прошло время, страна обрела независимость. Потребовалась национальная история. Тогда азербайджанские ученые объявили кресты-хачкары памятниками древнего азербайджанского населения Кавказской Албании. Оно, мол, после арабского нашествия приняло ислам и сменило самоназвание на «азербайджанцы». Эту гипотезу продвигал маститый бакинский ученый Давуд Ахундов. Разумеется, азербайджанские политики поддержали ее. Она позволяла доказать исконные права на землю, которыми обладает небольшой тюркоязычный этнос, живущий ныне вокруг Баку и Шемахи и называющийся по недоразумению азербайджанцами.

Согласимся, что русским стыдно быть похожими на эти архаичные ученые сообщества, которые имеют мало общего с наукой, но очень много – с политикой.

А, например, малороссам – нет. Причем они пошли по пути политизации истории раньше других. Это связано с именем украинского историка и политика М.С. Грушевского (1866–1934). Грушевский – сын русского чиновника, очарованный западной теорией «наций», которая родилась в XVIII столетии и принесла немало горя народам планеты. Многие субэтносы вдруг захотели стать нациями. Зачастую такие нации формировались искусственно. Грушевский носился с идеей украинской нации, уехал во Львов, принадлежавший тогда австрийцам, и выпустил несколько томов «Истории Украины – Руси», в которой превозносил украинцев и обличал русских империалистов. Он пытался писать на искусственном языке, который назвал украинским, но западноукраинский поэт Иван Франко высмеивал Грушевского за его филологические ляпы. Тогда ученый выпустил в свет «Иллюстрированную историю Украины», написанную на русском и изданную в Киеве за несколько лет до Февральской революции. Она-то и стала библией украинских националистов. Недавно эта книга переиздана в Москве и доступна читающей публике.

Первым делом Грушевский объявил предками украинцев археологическую культуру трипольцев, существовавшую в III тысячелетии до новой эры на Днепре, и, конечно, скифов-пахарей, упомянутых Геродотом. Одна из глав труда львовского профессора называется «Украинское расселение. Анты». Трудно поверить, но Грушевский действительно объявляет антов украинцами. Предками великороссов он числит какие-то «северные славянские племена». Читателю исподволь навязывается концепция о том, что украинцы если не вечны, то являются очень древними. Это как раз тот случай, когда академические оценки бессильны, потому что утверждение украинского автора – абсолютно непрофессионально. Зато концепция Грушевского обосновывает исконные права современного политического режима Украины на Киев, Чернигов и южнорусские степи. В Киеве имеется улица Грушевского как свидетельство благодарности правительства за то, что ученый обосновал его права на земли древних антов… хотя и сделал это на русском языке, потому что его «украинский» сами украинцы не понимали. В случае с Грушевским перед нами дистиллированная политика, очищенная от каких бы то ни было научных примесей и прочей академической шелухи. Чтобы идти вперед по пути исследования, нужно воздержаться от мелочной полемики с националистами и просто изложить концепцию, которая является наиболее логичной на сегодняшний день и не противоречит фактам.

Но это не так просто, как кажется. Например, столь же неверно утверждение советского академика Б.А. Рыбакова, который числил антов предками восточных славян. Рыбаков был влюблен в Русь и русских, но эта любовь – не аргумент в научном споре. Увлечение русскими переросло в стремление удревнить историю родной страны, что привело к ошибкам и натяжкам. Например, Рыбаков прекрасно знал, что археологические памятники Киева датируются серединой или концом VIII века, но «удревнил» историю города и принял на веру сообщение летописи о мифическом князе Кие, который якобы основал «мать городов русских» и жил в эпоху Юстиниана (527–565), то есть примерно за двести пятьдесят лет до реального основания Киева. В те времена историки фиксируют наличие на Днепре мощного славянского союза антов, и Рыбаков считает их предками русских. Впрочем, академик охотно «делится» предками с украинцами и белорусами: по его мнению, анты могут считаться пращурами и этих народов тоже. И все они берут начало от скифов-пахарей. Достаточно прочесть две работы Рыбакова: «Киевская Русь» и «Геродотова Скифия», чтобы убедиться в наличии таких выводов. В общем, перед нами та же теория Грушевского, только изложенная с русских имперских позиций. Таким образом обосновывалось исконное право империи на землю, которую населял главный имперский народ. Но славяне-анты, судя по всему, вообще не были предками ни великороссов, ни малороссов.

Итак, нам нужно отрешиться от политических пристрастий и попытаться дать объективную версию событий. Это довольно сложно по причине скудости источников. Письменных свидетельств о ранней истории славян нет вообще, а к данным археологии, как мы уже говорили, следует относиться крайне осторожно. Поэтому вся ранняя история славян – не более чем реконструкция, одна из гипотез, которая может быть оспорена.

Но прежде чем начать рассказ, необходимо пояснить, почему мы считаем устаревшими националистические гипотезы о «скифах-пахарях» как о предках славян.

2. Когда родились славяне?

О том, что все народы имеют начало и конец, почти одновременно догадались трое великих ученых, живших в разных странах мира в XX веке. Это немец О. Шпенглер, англичанин А. Тойнби и русский Л.Н. Гумилев. Каждый из них настаивал, что «цивилизация», или «суперэтнос», живет от тысячи до полутора тысяч лет, а затем либо распадается, либо уничтожается, либо превращается в реликт. Лишь Тойнби наивно заявил, что все народы смертны, кроме… англичан. Но этот курьез вполне объясним. Каждому хочется жить вечно, а мысль о том, что твой народ когда-то умрет, равно неприятна и обывателю, и ученому.

Когда же родились славяне?

Обычно историки ссылаются на сочинение Клавдия Птолемея с его народом soubenoi и на Певтингеровы таблицы с племенем венедов. Впрочем, венедов упоминают и Птолемей, и Тацит (I–II века новой эры). Но имеют ли отношение все эти названия к славянам – вопрос спорный.

Первый письменный источник, который, скорее всего, упоминает именно о славянах, – сочинение чиновника по имени Приск Панийский. Это секретарь посла Восточной Римской империи, направленного к правителю гуннов Аттиле. Миссия состоялась в 448 году. Приск Панийский оставил воспоминания об этом посольстве, которые дошли до нас.

Собственно, имени славян Приск еще не знает. Ему известны гунны, а подданных гуннов он зовет распространенным именем скифы. Так русские землепроходцы XVI–XVII веков все восточные народы обобщенно называли татарами, а западные – немцами. Но Приск упоминает напиток «скифов» медос. Исследователи видят в нем славянский мед – известное хмельное питье. Значит, изготовители напитка были, вероятно, славянами.

То есть первое надежное упоминание о славянах датируется V веком. Все предыдущие упоминания римских авторах о «скифах», «венедах» и прочих народах, проживавших на территории позднейшей Руси, не всегда подразумевают славян.

Это дает основания известному современному слависту С.В. Алексееву уверенно датировать начало славянского этногенеза V веком. Но исследователь прекрасно понимает, что первое письменное свидетельство означает не то, что славяне появились на свет в это время, а то, что они уже существовали. Как долго длилось это существование, не отмеченное в источниках? Сто лет? Двести? Совершенно очевидно, что славяне могли появиться на исторической арене как минимум за век до того, как их напиток медос попался на глаза Приску.

Уже Любор Нидерле (1865–1944), после долгого и тщательного исследования проблемы, признал беспредметными упражнения с поиском славянских топонимов ранее II века до новой эры. Этот вывод слишком осторожен, но он позволяет сузить рамки поиска и делает бесперспективными разыскания «славянских древностей» в античную эпоху. Однако современные археологические находки всё же позволяют ученым с большой осторожностью говорить о «праславянах» до начала новой эры. Причем «праславянские» элементы ученые видят в нескольких археологических культурах явно неславянского происхождения: например, пшеворской культуре лугиев и черняховской культуре загадочных обитателей Поднепровья, предшествовавших славянам. Отметим этот странный факт, чтобы вернуться к нему, а пока пойдем дальше.

Итак, исследования Л. Нидерле и упоминание медоса в сочинении Приска Панийского позволяют сузить рамки периода рождения славян. Это рождение произошло между I веком до новой эры и IV веком новой эры.

Рассмотрим еще одну концепцию, которая осталась маргинальной в российской исторической науке и на которую не принято ссылаться в серьезных научных трудах. Но автор этой книги считает ее логичной, хорошо аргументированной и как минимум заслуживающей внимания.

Эта концепция системно изложена в работах Л.Н. Гумилева, крайне непопулярного среди современной научной общественности, но сделавшего ряд важных выводов по этнической истории славян.

Согласно гипотезе Гумилева, славяне возникли именно в I веке новой эры. Ранее этой даты искать славян бессмысленно.

Дата спорна, ибо не подтверждается письменными источниками. Но именно на ней следует остановиться как на одной из рабочих версий, и вот почему. Л.Н. Гумилев заметил, что вспышки этногенеза происходят не изолированно, а довольно массово. Как правило, вдоль географического меридиана или параллели всегда можно найти несколько народов, которые появились одновременно. Такие вспышки Гумилев называет «пассионарными толчками», но дело не в термине, а в сути явления. Действительно, взрывы этногенеза обычно идут широкой полосой. Следовательно, зная об одновременном рождении двух-трех народов, можно выстраивать прямые, на которой фиксируется рождение еще нескольких этносов. Например, в VI веке взрыв этногенеза произошел от Аравии до Японии, и мы видим рождение средневековых арабов, раджпутов в Индии, тибетцев в Гималаях, средневекового китайского этноса времен Суй и Тан на берегах Хуанхэ, а в Японии происходит переворот Тайка с обновлением народа. В VIII веке то же самое наблюдаем в Европе. Умирают реликты Великого переселения народов – франки и англы, зато появляются новые этносы – средневековые немцы, французы, испанцы, британцы, а в Скандинавии рождаются викинги, чья безудержная ярость ужаснула Европу.

Разумеется, в частностях можно впасть в ошибку, но в целом концепция Гумилева представляется логичной; она позволяет объяснить механизм появления новых народов и гибели старых цивилизаций гораздо понятнее, чем это делают Тойнби и Шпенглер.

Что же произошло в I веке новой эры?

Случился взрыв этногенеза, породивший множество новых народов. В Эфиопии возникло царство Аксум, жители которого вскоре приняли христианство. Севернее, в Сирии и Малой Азии, возник византийский, или «христианский», этнос. В Палестине обновились евреи, и вместо старого эллинизированного народа, который верил в Яхве и чтил Ветхий Завет, возник новый – евреи-талмудисты.

Еще севернее, на Нижнем Дунае, Днестре и в Карпатах, словно из ниоткуда возникла империя даков, во главе которой встал бесстрашный вождь Децебал. Для того чтобы разгромить прикарпатское вождество (смысл термина мы разберем ниже, в главе «Славяне и Византия»), понадобилась мощь всей Римской империи, причем первую войну с Децебалом римляне проиграли, а вторую выиграли с огромным трудом.

Севернее даков жили древние германцы. Считается, что это был народ копейщиков; такое копье с обожженным наконечником римляне называли фрамея. Есть гипотеза, что отсюда он и получил название (ger – «копье», mann – «человек»). Об этом говорит известный медиевист Н.А. Осокин (1843–1895) в своем курсе лекций «История Средних веков». Впрочем, коллеги упрекали, что ученый допустил в своем курсе множество мелких неточностей. Возможно, трактовка имени германцев относится к одной из них. Есть версия античного географа Страбона, что римляне назвали этих варваров germani («настоящие»), дабы хоть как-то отличить от кельтов. Наконец, современные исследователи считают ger кельтским словом «близкие». Следовательно, кельты звали так своих родственников, отделившихся от общей массы и постепенно ставших германцами.

Назовем их для удобства «германцы-1». Они были близки кельтам и часто смешивались. Отсюда и языковые заимствования. Римляне вели с германцами удачные войны и постепенно оттесняли в леса. Но внезапно на месте старых этносов мы обнаруживаем новые. Это – «германцы-2». Мутация произошла в I веке от Рождества Христова, а через столетие новые народы проявили себя. Именно в этот период уходят корнями рассказы средневековых хронистов Павла Диакона, Григория Турского, Фредегара, Идация, Орозия, Исидора Севильского, повествующих о рождении новых племен. Еще севернее, в Скандинавии, появились готы, о которых писал Иордан.

Что же произошло? Германские этносы обновились и сбросили старые одеяния. На смену прежним названиям пришли новые, еще непривычные для ушей соседей. Среди новых племен были франки (свободные), саксы (ножовщики), лангобарды (длиннобородые), маркоманы (пограничные люди), алеманны (сброд). Всё пришло в движение. Молодые народы стали воевать с Римом и причинили ему множество неприятностей.

Вполне вероятно, что именно тогда, в I веке, в Карпатах возник еще один новый народ – славяне. Он был невелик и проявил себя позже остальных. Нельзя исключить и того, что славяне сложились позднее даков или готов в результате генетического дрейфа, то есть получили жизненную энергию от кого-то из молодых народов. Л.Н. Гумилев предполагает, что таким же образом сложились франки, вышедшие на сцену позже других германских племен.

Славяне возникли будто бы ниоткуда и внезапно захватили центр, юг и восток Европы.

Общее недоумение ученых, оперирующих традиционными методами исследования, выразил известный французский медиевист Люсьен Мюссе: «Расселением славян нельзя объяснить одной потребностью в жизненном пространстве… В качестве необходимой гипотезы предстает непомерный демографический взрыв. Он, так сказать, заступил бы на смену аналогичному росту населения, которое, как считают, произошло во II–V вв. чуть западнее, в германском мире. Однако нет смысла и говорить, что у нас нет никакого объяснения для этой волны повышенной рождаемости, или падения смертности, катящейся с запада на восток» (см.: Мюссе Л. Варварские нашествия на Западную Европу: волна вторая. СПб., 2006. С. 49). Перед нами – описание ровно того же процесса, который Л.Н. Гумилев называл «пассионарным толчком», но без конечного вывода.

Итак, мы можем с большой долей уверенности говорить о сложении славян в I или II веке новой эры. Полтора столетия мог занять инкубационный период, а в III–IV веке славяне вышли на историческую сцену. Не исключено, что они фигурируют в составе «псевдоскифов», с которыми воевала Римская империя всё это время. Но говорить о данном факте с абсолютной уверенностью, разумеется, нельзя. А пока попробуем понять, как родились славяне, где это произошло и кто были «родители» этого народа. То есть попытаемся наметить пунктиром раннюю историю этноса.

3. Родина

У любого народа, как и у отдельного человека, есть предки, и в результате их соединения рождается нечто новое. Правда, человек имеет только двух родителей, а этнос может состоять из многих компонентов. «Родителями» славян были, возможно, кельты, фракийцы, сарматы и древние «германцы-1», сложившиеся задолго до новой эры. В результате мутации образовался новый народ. Он называл себя «словене», то есть «обладающие Словом», «говорящие». Свою ближайшую родню новорожденный понимать перестал и назвал их «немцы» (немые).

Где родина славян? Ее долгое время искали историки и археологи, литература вопроса необъятна. Ученые русской патриотической школы утверждали, что славяне родились в районе Припяти. Те, кто буквально понимал сообщение Нестора в Повести временных лет, говорили, что родина нового этноса находится где-то в римской провинции Норик, в современной Австрии. Вряд ли это так. Рациональное зерно есть в обоих гипотезах, но не будем утомлять читателя изложением споров научных школ. О том, почему в летописи упомянут Норик, поговорим позже. А пока донесем главный вывод.

Согласно еще одной гипотезе, родина славян – Карпаты и Прикарпатье, то есть район современной Галиции. Это версия чешского ученого П.Й. Шафарика – основоположника научной славистики. Впервые она была высказана в 1837 году. Этой версии придерживается и автор предлагаемой книги. В ее пользу свидетельствуют и данные археологии, согласно которым можно заключить, что из нескольких старых этносов в Карпатах возник один новый и произошло это примерно в I веке новой эры. Впрочем, на данные одной лишь археологии ссылаться опасно, так как они могут быть интерпретированы по-разному. Нужны другие сведения, подтверждающие или опровергающие гипотезу. Есть ли они? Попробуем разобраться.

Начнем с доказательств от противоположного. Откуда возникла гипотеза о прародине на Припяти? Ряд ученых считал, что славяне – это венеды, о которых упоминает древнеримский историк Корнелий Тацит в своей «Германии»; предполагается, что этот народ жил где-то на Припяти. Оба утверждения спорны. Венеды Тацита вполне могли быть венетами – одним из кельтских племен, которые расселились довольно широко по Европе. Часть этого племени жила на берегах Адриатики и дала имя современной Венеции. Другая обитала в Бретани и обладала мощным флотом. С нею столкнулся Юлий Цезарь и одержал победу, когда завел в Ла-Манше собственный флот. Вероятно, третья часть венетов расселилась к югу от Балтийского моря. Действительно, там встречается довольно много кельтских находок. Это и дает основания для того, чтобы отождествить кельтских венетов с венедами Тацита. Бесспорно, какая-то часть племени осела в Карпатах. В III веке римский император Волусиан (252–253) имел прозвание Венедского, так как сражался в Дакии. Впоследствии, после разложения венедов, припятские земли займут балты – предки литвы, и лишь потом в эти края начнется наступление собственно славян.

Несомненно, остатки венедов впоследствии растворились в массе славян, причем какая-то часть нового народа приняла старое имя венеды. Последние сыграли роль в славянском этногенезе, но лишь как один из субстратов. Кстати, германцев от кельтов римляне начали отличать довольно поздно, при Юлии Цезаре, да и то часто путали. Резкая грань между копейщиками и кельтскими племенами прошла лишь после того, как появились «германцы-2». Тогда же из массы кельтских, германских и иных племен выделился небольшой этнос славян.

Но есть и возражения. Первых славян автор древнерусской Повести временных лет называет нарци, то есть жители Норика. «По мнозех же времянех сели суть словени по Дунаеви, где есть ныне Угорьска земля и Болгарска. От тех словен разидошася по земле и прозвашася имены своими», – говорит летописец. Однако если мы принимаем за дату рождения славян I или II век, то должны категорически отказаться от гипотезы о дунайской родине в Норике. В это время Норик – провинция Римской империи. Значит, момент рождения славян ускользнул от историка, и летописец говорит о более поздних временах, когда часть славян переселилась в Норик. Тогда это совершенно не противоречит гипотезе о карпатской прародине.

А как насчет других мест? Например, Приднепровья, где вырастет со временем Киев – «мать городов русских»? Эту гипотезу осторожно выдвигал Любор Нидерле, но изыскания археологов и анализ топонимов позволили ее отвергнуть. На Днепре в это время жили черняховцы, которых современные археологи не относят к славянам. О том, кто это такие, поговорим ниже, но очевидно, что в лесостепной зоне и в степи преобладали ираноязычные народы – предки осетин.

Не Норик, не Припять, не Поднепровье. Следовательно, для славянского этноса остается одно место – Прикарпатье, Галиция. Эти данные не противоречат сведениям, добытым археологами, и сегодня можно с уверенностью утверждать, что Шафарик был прав: Галиция – общая родина наших предков.

Это были еще не поляки и не украинцы, не русские и не белорусы, не сербы и не хорваты. Зародилась единая славянская общность.

Глава 2. Готы

1. Первые шаги

Мы по-прежнему находимся в мире предположений и гипотез. Но всё же попробуем восстановить основные вехи ранней славянской истории.

Итак, в I веке новой эры произошла мутация, в результате которой в Карпатах возник небольшой, но воинственный народ – славяне. Он образовался из фракийцев, кельтов, сарматов и «германцев-1».

В результате той же мутации образовался по соседству другой народ – даки.

Возникла мощная Дакийская держава под управлением царя Децебала(ок. 86 – 106). Она занимала современную Румынию без Добруджи, восток Венгрии, Словакию, Галицию, Молдавию и часть южнорусских земель до Южного Буга. Вероятно, в эту державу вошло небольшое племя словен, или, если угодно, карпатских венедов. На запад от державы Децебала располагалась страна кельтов-бойев – Богемия, которую в то время захватили маркоманы. Впоследствии ее заселят славяне и превратят в Чехию.

Римляне развязали против Децебала две войны. Первая закончилась неудачей. Ее вел император Домициан(81–96). Вторая завершилась победой. На сей раз войной руководил Траян(98 – 117), которого сенаторы называли «лучшим из принцепсов». Однако победа стоила большого напряжения сил всей империи и завершилась покорением лишь части Дакийского царства. Трансильвания, Банат, Валахия и Молдавия вошли в римскую провинцию Дакия, а славяне остались вне этой территории. Туманные Карпаты оказались недоступны для римлян. А может, просто не вызвали интереса. Климат в те времена был гораздо прохладнее. Припятские болота, берега которых заросли чащобами, казались мрачным и непроходимым северным краем. В южнорусских степях плескались обширные озера, одно из которых находилось в районе Харькова – там, где сейчас сухая степь. Все эти земли, впоследствии населенные славянами, принадлежали другим народам.

Покамест «носители Слова» не появлялись восточнее Карпат. Несколько десятков лет царил мир, во время которого славяне, оказавшиеся в числе проигравших после разгрома Децебала, восстанавливали силы. Судя по описаниям античных авторов, мы видим неподалеку от этих мест два народа: карпов и костобоков. От первого из них произошло название Карпатских гор. Шафарик и Нидерле считают костобоков славянами, хотя есть и другие гипотезы. Карпов ученые относят скорее к фракийцам. Но очевидно, что те и другие со временем войдут в состав «народа, владеющего Словом». Может быть, перед нами картина, аналогичная сложению древних монголов: есть старые роды и племена, но уже формируется орда Чингисхана, которая их поглотит.

Первые славяне жили простым бытом: охотились и пахали землю. Но славянский народ нельзя считать оседлым в нашем смысле слова. Технологии обработки земли у наших предков были примитивны. Земледельцы выжигали часть леса, снимали три-четыре урожая, а потом снимались с места и шли искать другие угодья. Жили в землянках, имели скудный скарб, который состоял из простого оружия и орудий труда; часто умирали от болезней или на войне. Единственным средством существенно улучшить благосостояние стал грабеж. Но грабить было некого. Богатая и цивилизованная Римская империя казалась в ту пору вечной. Она отличалась агрессивностью и шла от успеха к успеху. Римляне уничтожали более слабые народы или переплавляли их в «этническом тигле». Люди забывали родные языки и обычаи, воспринимали римскую цивилизацию, которая многим казалась мировой, учились говорить и писать по-латыни. Так в Средиземноморье возник новый латиноязычный народ, который условно назывался вельски. В русской летописи их именуют волохами. Казалось, что за этим этническим субстратом – будущее.

После Траяна империей правила династия Антонинов. Под их владычеством государство переживало золотой век и достигло пика могущества. Но часто зенит – это начало упадка. Варвары, то есть неримляне, приближали этот упадок как только могли.

Если во времена Децебала империя нападала, то спустя полстолетия – уже защищалась. Этнос маркоманов успел обновиться и напал на римлян в союзе с германцами – квадами, жившими в Словакии.

В это время империей правил философ Марк Аврелий (161–180), который вел тяжелые Маркоманские войны. Варвары пришли из Богемии, разорили Норик (Австрию) и проникли даже в Северную Италию. Римляне с трудом отбились и оттеснили неприятеля в район Виндобонны (Вены) в Норике. Здесь началась эпидемия, от которой император и большое число его воинов скончались.

Соблазнительно предположить, что в Маркоманских войнах принимали участие славяне. Не с этой ли войной связано упоминание в Повести временных лет о провинции Норик как родине славян? «Волхом бо нашедшем на словени на дунайския, и седшем в них и насилящем им», – говорит летописец. Возможно, здесь ведется речь именно о войнах, которые вел с варварами Марк Аврелий. За эту гипотезу говорит летописное известие о борьбе славян с «волохами», то есть вельсками, римлянами, идеально вписывающееся в ситуацию той поры. Но против нее – полное отсутствие упоминаний о славянах в письменных источниках.

Отражение маркоманов стало последним крупным и бесспорным успехом римлян. Затем римскую цивилизацию ждали сумерки. Они совпали с новым германским нашествием.

Никто не мог предположить, что произойдет дальше. Произошло неожиданное. На сцене появился новый народ – готы. Поговорим о нем подробнее, так как история готов тесно переплелась с историей ранних славян.

2. Готы в Причерноморье

Этнос готов родился в I веке «на острове Скандза», то есть в Скандинавии. Античные ученые и путешественники были уверены, что это именно остров, а не полуостров. Яркое свидетельство появления нового народа – смена религии. Предания готов свидетельствуют о смене веры, когда династия благодушных богов – ванов была побеждена молодыми агрессивными богами – асами. Позднейшие гипотезы трактовали эту смену по-разному. Г.В. Вернадский, имевший пристрастие к аланам и видевший их повсюду, утверждал, что боги-асы – это переселившиеся в Скандинавию аланы, родственники осетин. Современный исследователь кельтов С.В. Цветков видел в мифе об Одине (общий бог готов и всех «германцев-2») кельтские корни. Но это – предположения. Когда готы вышли на арену истории, они были германцами – это не вызывает сомнений. Но так как перед нами – новый виток этногенеза, в числе родителей молодого народа могли быть и кельты, и даже аланы.

Главным источником по истории готского народа является небольшая брошюра «ученого немца» Иордана – православного гота на византийской службе, жившего на Балканах в эпоху Юстиниана Великого.

Иордан пишет, что готов породила Скандза – vagina народов (переводчик и блестящий комментатор текста Е.Ч. Скржинская деликатно пишет «утроба»). Вагина – это «ножны» в переводе с латыни. Из этих ножен был извлечен готский меч, и он навел страх на соседние этносы.

Готы относились к «германцам-2». По преданию они покинули Скандзу на трех кораблях, в которых находились представители трех племен: остроготов («блистательных»), визиготов («мудрых») и гепидов («лентяев»). Первые два племени принято называть остготы и вестготы (восточные и западные соответственно), а гепиды в любом варианте остаются гепидами. Переселение возглавил конунг Бериг, который передал власть по наследству своему сыну.

В I веке готские воины высадились на южном берегу Балтийского моря и встретили здесь народ ругов. Известный исследователь А.Г. Кузьмин (1928–2004) считал их «северными иллирийцами», но очень похоже, что на самом деле руги – германское племя. Их вожди носят германские имена, у людей – германские обычаи, а германцы считают их своими.

Если принимать теорию пассионарности (да простят автора те, кто не приемлет концепцию Гумилева), то мы увидим, что руги и готы были равно пассионарны. В этом варианте победу одной из сторон решает случай. Подробности неизвестны, но в результате войны с готами руги были разбиты и рассеяны по лику Европы. Часть племени осталась на острове Руян (Буян русских былин).

Другая часть подчинилась готам, участвовала в их скитаниях по Восточной Европе и пришла на Днепр.

Тацит (в 98 году в трактате «Германия») и его современник Плиний Старший в «Естественной истории» уже знают о готских поселениях в низовьях Вислы, причем Плиний называет готов частью народа вандалов (Естественная история, IV, 99). Ю.Б. Циркин видит в этом этническую принадлежность, то есть то, что римляне считали готов восточными германцами, как и вандалов. Но не исключено, что вандалы действительно подчинили готов, воспользовавшись тем, что пришельцы из Скандинавии ослаблены борьбой с ругами.

Вандалы создали мощное королевство на территории Великой Польши и Силезии, подчинив бургундов, обитавших в Лужице и Верхней Саксонии, и каринов. Вандалы властвовали также над остатками лугиев, которые были разорваны гипотетическим пассионарным толчком, давшим жизнь новым народам. Последние лугии жили в Малой Польше и утратили не только власть, но и душу, полностью германизировавшись и растворившись в составе вандалов.

Итак, по мнению Плиния Старшего, вандалы были главными в Южной Балтике в конце I века. Иордан возражает Плинию: это не вандалы покорили готов, а готы захватили вандалов, «присоединив и их к своим победам» (Гетика, 26). Но логика подсказывает, что Плиний осведомлен лучше, а смертельная борьба с ругами серьезно ослабила готов. Правда, вскоре ситуация изменится.

Во времена Маркоманских войн готы обитали в низовьях реки Вистулы (Вислы). Римляне называли их гутоны, или готоны. И вдруг… Готский народ по непонятной причине бросился на юг, поднимаясь вверх по Одеру и Висле. Какая-то непонятная сила влекла их прочь. Причины не ясны ни историкам, ни археологам. Так саранча внезапно собирается в стаи, проносится через континенты и гибнет в волнах океана. В ее движении нет закономерности. Возможно, примитивное хозяйство готов пришло в упадок вследствие истощения почвы или климатических изменений, например из-за похолодания или дождливого лета, повторявшегося несколько раз подряд.

Клич о переселении бросил конунг Филимер, сын Гадарига, – «пятый после Берига», как говорит Иордан. Это не означает, что Филимер – представитель королевской династии, насчитывавшей пять поколений. Готами правили тогда выборные вожди – своего рода «пожизненные президенты», имевшие звание, тьюданс, которое переводится как «вождь народа».

Вероятно, Филимер поднял восстание против вандалов и обрушился на них.

Вандалы были разделены на два племени – асдинги и силинги (по имени силингов, к слову, получила название историческая область Силезия). Вандалы принадлежали к числу «германцев-2», были молодым народом, но готы оказались более свирепыми, хитрыми и удачливыми. Внезапность нападения сделала свое дело, и вандалов разбили. Половина этого народа оказалась захвачена водоворотом войны и выброшена в Паннонию, где столкнулась с римлянами. Тогда же были сдвинуты со своих мест лангобарды и бургунды. Война всех против всех докатилась до земель саксов и франков. Началось Великое переселение народов. Обычно его принято ассоциировать с гуннами, но этот миф должен быть отвергнут. Первый толчок переселению дали именно готы, разметавшие вандалов и родственные им племена.

Победители искали места для поселения с благодатным климатом и богатыми народами, которые можно было подвергнуть грабежу. Несомненно, вместе с готами на юг двигалась часть покоренных ругов и вандалов-асдингов.

Важно, что захватчики прошли через территорию славян – Галицию. Не тогда ли местные народы получили гипотетический «пассионарный заряд»? Или они приняли его повторно, теперь уже от готов, которые награждали понравившихся иноплеменных женщин своей любовью, ибо строгой морали тогда не существовало?

Готы и их подручные расправились с племенем костобоков, которое исчезает со страниц истории. Карпы просуществовали дольше, но в основном атаковали римские владения – то ли спасаясь от готов, то ли следуя их приказам. Вскоре на месте карпов и костобоков появятся славяне.

Филимер вел своих соплеменников в страну Ойум, к Черному морю. По мнению Е.Ч. Скржинской, это Олешье, или Лукоморье, – причерноморские степи с «островами» лесов. Здесь возник центр остготской державы, которая охватила всё Поднепровье. К северу, на речке, которая впоследствии получит название Рось, поселились руги. Вероятно, они прикрывали готскую границу на этом направлении.

К западу, в Бессарабии, разместились асдинги и вестготы, а также небольшое готское племя тайфалов – вероятно, возникшее в результате смешения готов с какими-то местными племенами.

Согласно расчетам Т. Моммзена, в период с 218 по 250 год Готская держава пережила кризис и распалась на две половины – восточную и западную. Тогда же отделились гепиды, у которых правила самостоятельная династия «конунгов». Гепиды, похоже, на некоторое время осели в Галиции. К тому времени умер готский герой Филимер. Возможно, с его смертью и связаны перечисленные неурядицы.

Правитель германского племени тогда назывался кунингас. Н.А. Осокин в «Истории Средних веков» пишет «кунинг», а мы будем использовать более позднее скандинавское «конунг». Кстати, считается, что от германского «кунингас» произошло русское «князь». Если этот так, заимствование могло быть сделано в готскую эпоху, когда гепиды жили в предгорьях Карпат.

Власть над восточной половиной готов получил знатный старейшина Острогота(218? – 250) из рода Амалов. Вестготы и тайфалы не признали его. Однако через некоторое время Острогота вновь подчинил западные племена, жившие в Бессарабии, и вместе с ними напал на римскую провинцию Дакия. Откуда у него взялись силы? Вероятно, Острогота сумел договориться с восточными соседями – племенами аланов. Одно из них, жившее на Днепре, носило имя анты, то есть «внешние», «пограничные» (по отношению к другим аланам, которые обитали в восточных степях). На этих землях жили и другие, неиранские племена, которые тоже входили в союз антов. Но одним из главных в антском союзе являлось ираноязычное племя хорватов, главным богом которого было Солнце – Хуршед. Впоследствии славяне транскрибируют его как Хорс.

Готы вышли на границы римских владений в Дакии. Чтобы разграбить богатые римские провинции, им требовалась эффективная армия. На этой почве они и договорились с аланами, то есть прежде всего – с антами. Предки аланов – сарматы – придумали новый род войск: рыцарскую кавалерию, когда лошадь и всадник облачены в кольчугу. В сочетании с конными стрелками эти воины били даже непобедимых римлян. Вскоре тяжелая кавалерия появится и у самих готов, что принесет им несколько крупных побед.

Заключив союз с аланами, готы получили тяжелую конницу и опытных инструкторов. Анты в свою очередь обрели союзников и вместе с ними бросились грабить империю.

3. Готы против римлян

Противостояние с римлянами началось немедленно, причем первые вести о новых завоевателях принесли их враги. В Дакию под натиском готов вторглись остатки карпов. К ним примкнули какие-то германцы – возможно, асдинги. В 244 году шайки варваров перешли Дунай и вторглись в Нижнюю Мёзию. Время было выбрано удачно, ибо в Римской империи после падения династии Антонинов начались смуты. Пришедшая на смену династия Северов ненадолго стабилизировала ситуацию, но затем легионы из разных провинций схватились между собой. Несколько десятков лет продолжались тяжелые гражданские войны: за власть сражались «солдатские императоры». Для варваров наступили хорошие времена: нападать на римское пограничье стало прибыльным и не очень опасным делом.

Карпы и германцы навели такой ужас на жителей Нижней Мёзии, что пришлось вмешаться лично императору: им тогда был тайный христианин ФилиппАраб (244–249).

Он сражался с варварами два года и полностью уничтожил армию вторжения (247). Но это было лишь прелюдией нового вторжения. Острогота заключил союз с аланами-антами, подчинил вестготов, после чего вторгся в Дакию (248). Передовые отряды готов вошли в Верхнюю Мёзию и Паннонию. Здесь они были разбиты римским полководцем Децием. Победа вскружила головы легионерам, и они провозгласили Деция (249–251) императором. Деций не хотел править, но ему пригрозили смертью солдаты, и бедняга выступил против Филиппа Араба. Филипп проиграл решающее сражение под Вероной и сложил голову, а Деций первым делом начал свирепые гонения на христиан, из чего следует, что его возвела на престол языческая партия, приверженцы которой доминировали в дунайских легионах империи. Расправившись с оппозицией, император двинулся на Балканы, где бесчинствовали готы и их союзники.

К тому времени в державе готов произошли перемены. Острогота умер (250), а его наследников отстранили от власти. Возможно, причиной стало то, что Острогота не смог победить римлян. Новым конунгом готской державы сделался Книва (250–271?), о происхождении которого ничего не сказано у Иордана. Конечно, Книва не принадлежал к роду Амалов. Это был демагог, пообещавший соплеменникам разбить римлян. По версии Ю.Б. Циркина, он правил только вестготами, но, судя по дальнейшему изложению событий у Иордана, Книва располагал ресурсами всей Готской державы – его армия насчитывала 70 тысяч бойцов (Иордан, Гетика, 101). Книва развязал большую войну на Дунае, причем в авангарде пошли неистребимые карпы, которые заняли Дакию вместе с венедами.

В это же время огромная армия готов – их союзников перешла Дунай по льду и разделилась на две части. Одна часть осадила Филиппополь во Фракии (нынешний Пловдив). Другая, во главе которой стоял сам Книва, попыталась разграбить Верхнюю Мёзию. Но ее наместник Требониан Галл искусными маневрами сумел оттеснить готов, они отошли и осадили Никополь. Тут их настиг Деций, маршировавший со своей армией из Италии. Готов отбросили от стен Никополя, а другая армия римлян освободила Дакию от карпов. Император кинулся преследовать Книву, но потерпел поражение в битве при Берое, после чего стало известно о сдаче и разрушении Филиппополя. Деций отвел свои потрепанные войска, соединился с Требонианом Галлом и разместил легионеров на зимних квартирах. В 251 году он возобновил наступление на варваров. В одном из сражений к северу от Балканского хребта Деций одержал победу, но она оказалась локальной. Император настиг главное войско Книвы, но в битве у Абритты в Малой Скифии потерпел поражение. Римлян заманили в болото и уничтожили. В бою пали император Деций и его сын. Легионеры провозгласили новым главой империи Требониана Галла (251–253). Тот назначил своим соправителем сына Волусиана (252–253), а с варварами заключил позорный мир. Книва убрался в Ойум-Лукоморье вместе с добычей и римскими пленными, а империя обязалась выплачивать готам дань – небывалое дело в прежние времена. В это время на Балканах бушевала эпидемия. По-латыни ее называли чумой (pestis), но, судя по всему, люди имели дело с разновидностью тифа. Первая подлинная чума поразит человечество лишь во времена Юстиниана в 541 году.

Император Требониан сделал наместником всей Мёзии способного полководца Марка Эмилия Эмилиана. Тот немедленно отказался от выплаты дани готам и разбил их отряды на Дунае. В то же время Волусиан явился в Дакию и вытеснил оттуда разноплеменный варварский сброд, пытавшийся покорить страну. За это молодой император – соправитель получил почетное прозвище Венедский. Следовательно, он разбил венедов, но какое племя скрывалось под этим камуфляжем? Уже славяне или всё еще прежние кельты – венеты? Скорее первое. Римляне и византийцы любили называть новые народы старыми названиями. Сербы носили имя трибаллов, сельджуки – персов, русичи – тавроскифов. Другой вопрос, что эти первые славяне сильно отличались от своих потомков, поэтому с помощью археологии уточнить их происхождение очень сложно. Это объяснимо. Например, русские времен Ивана Грозного с точки зрения материальной культуры (да и языка) сильно отличаются от современных россиян, но это один народ. Однако с точки зрения науки перед нами – две совершенно разные археологические культуры, а значит – два разных этноса. То же происходило и с древними славянами. Расширяясь, они впитывали элементы материальной культуры своих соседей, что и ставит археологов в тупик: в разных местах они находят неславянские предметы, которые относят к «праславянской» культуре. Причем эти предметы входят в состав других, явно неславянских археологических культур. Однако вернемся к рассказу.

Победитель готов Эмилиан сверг Требониана Галла и Волусиана, а императором провозгласил себя (253), но после четырехмесячного царствования был заколот собственными охранниками. Римским императором сделался Валериан (253–260), который был предан легионерами во время похода против персов и попал в плен. Ему наследовал сын и соправитель Галлиен (253–268), против которого взбунтовались провинции. Римская империя распалась на несколько частей, враждовавших друг с другом.

Еще при жизни отца Галлиен столкнулся с карпами Дакии и вновь вытеснил их (254). Тогда же впервые появились франки на Рейне – новый народ, сотканный из полудюжины старых племен, названия которых с тех пор исчезают. Восточнее франков, на Эльбе, появилось еще одно молодое племя. Это были саксы (ножовщики), родственные лангобардам. Германия обновилась.

В 257 году готы и аланы захватили Боспорское царство в Крыму, причем расправились там с остатками скифов. Греки, жившие на Боспоре, покорились новым завоевателям и построили для них флот. Начиная с этого времени готы и крымские греки стали грабить приморские города на Балканах и в Малой Азии, входившие в состав Римской империи. Вскоре к ним присоединились эрулы, жившие на Дону и тоже владевшие навыками морских походов. Иордан сохранил память о большом набеге, который произвели три мелких готских предводителя – Респа, Ведук и Тарвар, которые разграбили прибрежные города и дошли до окрестностей Илиона (262). Такие наскоки стали кошмаром для мирных жителей на целых сто лет. Не прекращались и сухопутные войны.

Галлиен очень быстро растерял значительную часть владений, так как не пользовался авторитетом в стране, а желающих взять власть было много. Римские историки – продолжатели Светония – называют это время эпохой «тридцати тиранов». Император постоянно сражался и был очень энергичен, но обстоятельства оказались сильнее. Отделилась Галлия, Британия и рейнские провинции, отпали Сирия, Египет и юго-восток Малой Азии. Галлиен с огромным трудом держался в Италии, Испании, на Балканах и в Африке, хотя мятежи вспыхивали и там. Императору кое-как удалось стабилизировать ситуацию, но тут последовало новое вторжение готов с суши и моря (267). В морской экспедиции приняло участие племя эрулов. Л.Н. Гумилев считает их местным этносом неясного происхождения, тогда как большинство ученых отожествляет их с германскими герулами, которые вышли из Скандинавии. Если верен последний вывод, то перед нами – лишь часть племени, ибо главные роды герулов осели в Словакии.

Эрулы и готы прошли на кораблях Босфор, разграбили острова Архипелага, добрались до Пелопоннеса и даже подступали к стенам древних Афин и Спарты. Сухопутная армия готов форсировала Дунай.

Галлиен выступил против врага и нанес ему поражение. Вероятно, он использовал новый для римлян род войск: тяжеловооруженную конницу рыцарского типа, которая была у аланов-антов и готов. Такую конницу императору помог сформировать военачальник Авреол, романизированный иллириец или дакиец, то есть вельск, волох. Готов атаковали в момент, когда те, отягченные добычей, возвращались на север. Однако Галлиен попытался помириться с врагом и отпустил пленных, что не понравилось ни рядовым легионерам, ни командному составу римской армии. Были и иные причины для недовольства. Возник заговор. Авреол поднял открытый бунт в Медиолане (Милане). Галлиен срочно двинулся в Италию, разбил войска узурпатора и осадил его. Однако несколько высших офицеров иллирийского происхождения организовали суматоху, связанную якобы с приближением врага, и убили Галлиена. Новым правителем Рима сделался один из участников интриги, иллириец Клавдий II (268–270). Его правой рукой стал жестокий и предприимчивый офицер Аврелиан. Началось господство иллирийцев в империи, которое продолжалось сто лет.

Авреол перешел на сторону Клавдия, однако вскоре был убит собственными солдатами. Сам Клавдий выступил против варваров. Вандалы вторглись в Паннонию, алеманны попытались прорваться через альпийские проходы, а готы с союзниками атаковали Дакию и Фракию. Иордан говорит, что готский конунг Книва мог собрать 70 тысяч воинов. Конечно, в это число входили не только аланы с готами, но и другие племена, названий которых мы даже не знаем.

Клавдий отбросил алеманнов, его полководцы сдерживали вандалов. Император выступил против готов и нанес им поражение при Марцианополе, затем еще одно и запер часть варваров в Балканских горах, а себе в честь победы присвоил прозвище Готский (269). Флот варваров попытался повторить вторжение на Архипелаг, но был разбит римской эскадрой, которая пришла из Египта.

В этот момент вновь активизировались вандалы на Среднем Дунае. Клавдий выступил против них, а воевать с готами поручил Аврелиану. После чего, судя по всему, значительной части готов удалось вырваться и уйти за Дунай. Тут в империи вновь началась эпидемия, которая унесла жизни многих солдат и самого императора Клавдия. Ему наследовал боевой соратник Аврелиан (270–275). Он разгромил в Паннонии ютунгов и вандалов, затем отбросил алеманнов и выступил против готов. Те разоряли Дакию, Мёзию и Фракию. Аврелиан нанес поражение готам и уничтожил их вождя Каннабада (271). Кажется, под этим именем скрыт не кто иной, как Книва. Таким образом Аврелиан поставил жирную точку в Готских войнах.

Но римлян нельзя было назвать абсолютными победителями. Император признал бесцельной оборону Дакии, вывел римских колонистов и укрепил границу по реке Дунаю.

Заметим еще раз: современные румыны считают себя потомками дакийских римлян, но это исторический миф. Земли к северу от Дуная в III веке заняли варвары – сперва готы, затем славяне и болгары. Римляне создали провинцию Дакия к югу от великой реки. Ее-то и заселили бывшими дакийскими колонистами. Значительная часть населения Балканского полуострова говорила тогда на латыни. Такое латинизированное население империи правильно называть вельсками. Впоследствии название трансформируется в валахов, или волохов. Они плотно населяли территорию современной Болгарии и доходили даже до Фессалии, где существовала область Великая Влахия. Лишь в XIII веке, когда на Балканах все воевали против всех, началось переселение валахов на север. Оно усилилось в XIV веке, когда золотоордынские татары ушли из придунайских земель, а на Балканах стали свирепствовать турки. Валахи основали два княжества – Румынию, то есть страну римлян, и Молдавию. Причем в Молдавии сумели ассимилировать живших там славян. Затем, спасаясь от турок, значительная часть валахов переселилась в Трансильванию – сейчас эту область тоже объявляют исконно «румынской». Такова история одного этноса, очищенная от наслоений политики.

После ухода римлян за Дунай между ними и готами установился относительный мир. Под властью иллирийских императоров Рим окреп, и нападать на него стало небезопасно. Кроме того, у самих готов происходили неясные процессы и внутренняя борьба. Иордан предпочел об этом не говорить, а иных источников мы не имеем. Шестьдесят лет после гибели Книвы – один из самых темных периодов в истории готов. Похоже, что они вновь разделились. Вестготы заняли часть Дакии, но обнаружили, что на эти же территории претендуют вандалы. Иордан пишет, что после ухода римлян вандалы попытались занять те земли, на которых впоследствии обосновались гепиды, а это Банат, Трансильвания и Восточная Венгрия. Вестготы поселились восточнее, в Молдавии. Валашскую степь они отдали союзникам – роксоланам («блестящим» аланам) как пригодную для выпаса коней. Было время, когда ряд историков, включая Д.И. Иловайского, фантазировал на тему схожести названий русь и роксоланы. Более поздние исследования лингвистов доказали несостоятельность этой гипотезы – «блестящие» аланы не имеют отношения к славянам.

Итак, остготы по-прежнему жили в Лукоморье, вестготы обосновались в Молдавии, а гепиды обитали в Галиции, которую, получается, делили со славянами, известными римлянам как венеды.

4. Готская держава и славяне

Последующие 60 лет «выпали» из истории готов. Два источника, Иордан и Аноним Валезия, сообщают нам имена готских королей, правивших в первой половине IV века. Имена конунгов – Ариарих и его сын Аорих. Это современники римского императора Константина I Равноапостольного(306–336) – иллирийца, родственника Клавдия II. Во время римских междоусобиц Ариарих и Аорих поддержали Константина и привели под его знамена 40 тысяч воинов, за что император щедро расплатился с ними. Следовательно, готы предпочли стихийному грабежу легальную войну и потребовали оплаты своих услуг. Заметим, что воинов меньше, чем во времена Книвы. Исследователи солидарны в том, что мы имеем дело только с вестготами. То есть Ариарих и Аорих были королями лишь западной ветви готского народа. Что происходило у остготов и тем более у гепидов в это время, неясно. Аориха отправили заложником в Рим, Ариарих умер. Пользуясь этим, власть у вестготов захватил представитель местной знати Геберих (ок. 332–350?). Он прославился тем, что разгромил вандалов, и остатки этого племени просили убежища у римлян, получив его в Паннонии. Вероятно, к 350 году вестготы завладели всей территорией Дакии. Примерно тогда же Геберих умер. В это время на востоке, у остготов, утвердилась династия Амалов. На престол взошел знаменитый конунг Германарих (ок. 350–375). Это был правнук Остроготы. Вероятно, после смерти Остроготы его род – Амалы – утратил власть, и вождей выбирали из других семей. Такой вождь именовался тьюданс – глава народа. Конунгами или кунингами мы их зовем, чтобы избежать латинского рекс – царь, ибо готы не называли своих вождей латинскими титулами.

Легенда гласит, что Германарих прожил 110 лет. Это значит, что он родился примерно в 265 году, то есть через два поколения после переселения готов на юг. Всё это маловероятно, но в принципе возможно. Вызывает сомнения другое. Когда Германариха выбрали конунгом, ему было 85 лет, а он действует как энергичный политик и создает огромную державу, память о которой сохранилась в истории как о чем-то значительном.

Скорее всего, Германарих возглавил народ, будучи на грани зрелости и пожилого возраста, цифра «сто десять лет» условна, она говорит лишь о том, что за четверть века конунг состарился и немного вышел за пределы обычной продолжительности жизни. То есть к моменту смерти ему могло быть за семьдесят, но сограждане называли его «столетним старцем».

Иордан сравнивает его с Александром Македонским (Гетика, 116). Это значит, что Германарих всю жизнь провел в войнах и значительно расширил державу. Известен список покоренных Германарихом народов. «Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов» (Гетика, 116). Единственный народ в этом списке, который может быть отождествлен со славянами, – это Golthescytha, но лишь потому, что славян обычно отождествляют со скифами. Тьюдо – это чудь, меренс – меря, морденс – мордва, васинабронки – весь «в Бронке» (географическое название, которое трудно идентифицировать). Inaunxis – тоже, скорее всего, не племя, а географический термин, относящийся к расположению чуди. Имнискары – это либо скиры, либо опять же географическое наименование, относящееся к расположению племени морденс. Роги – руги, которые, как мы предполагаем, поселились на реке Рось. Остальные племена вообще неизвестны – они погибли и не оставили следа. Кроме того, в состав готской империи вошли вестготы как союзное племя, хотя они и сохранили известную автономию. Это дало повод авторам прекрасно написанного, но небесспорного вузовского советского учебника по истории Средних веков заявить, что вестготы остались вне державы Германариха и вошли в орбиту римского влияния, но это не так. Учебники тоже требуют проверки и далеко не всегда выдают окончательную, проверенную информацию даже в таких мелочах, как факт зависимости вестготов от остготов в короткий период готской империи.

Вероятно, усиление готов напугало окрестные народы, а власть Германариха согласились признать далеко не все. Возможно, против готов сложилась коалиция в составе приазовских эрулов, какой-то части венетов и айстиев – литовцев. Первыми Германарих разбил эрулов и полностью привел их к покорности. Эрулы из союзников превратились в данников. Затем последовало нападение готов на венетов. Иордан однозначно относит их к славянам, но его текст требует пояснения. В IV веке процесс разложения и славянизации старых кельтских венетов завершался, но не закончился. По крайней мере, это можно заключить из данных археологии. В Восточной Европе несомненно славянской считается лишь пражско-пеньковская археологическая культура, но она появится лишь в VI веке. Тем не менее в «Гетике» можно отыскать вполне верное и надежное понимание славянского этногенеза.

Обратимся к тексту Иордана. «После поражения герулов, – пишет он, – Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться» (Гетика, 119). Упоминание о слабости оружия адресует нас к более позднему тексту «Стратегикона» византийского императора Маврикия, который тоже пишет о слабом вооружении, но большой численности и беззаветной храбрости славян. Венеты «происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха» (Гетика, 119). Из этого сообщения видно, что венеты, по мнению Иордана, стали главным субстратом славян, которые будто «вылупились» из этого племени и сбросили старую шкуру. В то же время из сообщения Иордана следует, что в его времена было только два славянских союза – антов и склавинов (Antes, Sclaveni). Эти два племени были как бы «детьми» первого – венетов. Венеты терпят поражение, после чего Германарих нападет на айстиев и покоряет их, выйдя на границы Балтики. Иордан называет это племя эсты, что не должно вводить читателя в заблуждение: мы имеем дело не с финнами-эстонцами, а с литвой.

Таким образом, примерно в 370 году Германарих создал империю в границах будущей Киевской Руси. С.М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен» полностью принимает это сообщение Иордана. Ученые советского периода, в том числе переводчик Иордана Е.Ч. Скржинская, сомневались в том, что Германариху удалось создать империю в восточноевропейских лесах, но сомнения должны быть отвергнуты. Во-первых, дело сводилось лишь к выплате дани, во-вторых, империя Германариха оказалась недолговечной. Она просуществовала лет пять. Если бы дело затянулось, владения Германариха наверняка были бы утрачены.

Из сообщения Иордана можно понять другую важную для славяноведения вещь. К тому времени, которое описывает готский историк в своей брошюре под названием «Гетика», гепиды уже переместились на южные склоны Карпат и заняли часть Дакии, то есть выступили союзниками вестготов против вандалов в борьбе за эту провинцию. Следовательно, венеды-славяне оказались предоставлены сами себе. Получается, что они вышли из пределов Галиции и попытались захватить берега Днепра и Припяти. Здесь они столкнулись с готами и ругами. Тогда-то славяне и попытались создать антиготский союз, в который вошли эрулы и айстии. Это заставляет по-новому взглянуть на текст Иордана. Не исключено, что ранние славяне попытались завладеть частью Восточно-Европейской равнины, но встретили сильного противника – готов. Германарих велик уже тем, что увидел эту опасность, сплотил своих воинов и стремительно разгромил коалицию врагов, не дав им собраться с силами. С этого времени начался тысячелетний спор славян и германцев, который стоил обоим этносам много крови.

Итак, славяне потерпели поражение и смирились. Но в державе Германариха было неспокойно. Он мог заставить людей согнуться перед готами, но не одержал решительной победы, да и не мог. Его держава была однодневкой и распалась бы даже без внешнего удара. Готы были главными бенефициарами созданной ими системы, то есть собирали дань с покоренных народов в свою пользу. Их союзникам доставались только крохи со стола господ, и это предопределило гибель остготской империи на берегах Днепра.

Началось с мелочи. «Вероломному… племени росомонов… подвернулся тут случай повредить» Германариху. Кто такие росомоны? Иордан называет их «Rosomonorum gens infida». Попытки отнести племя к роксоланам несостоятельны с точки зрения лингвистики. Вернемся к тексту.

Одной из жен Германариха была росомонка Сунильда. Она изменила состарившемуся конунгу. Германарих уличил жену в неверности, привязал к хвостам диких коней – тарпанов – и пустил в степь. Кони растерзали преступную женщину. У Сунильды были двое братьев, Сар и Аммий. Они подкараулили Германариха и поразили его в бок мечом. «Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного» (Гетика, 130). Кто же эти таинственные росомоны? Сунильда – германское имя. Сар – аланское, Аммий – римское. Среди них нет ни одного славянского. Следовательно, росомоны – либо германцы, либо аланы. Скорее всего, первое, то есть перед нами – руги, живущие на реке Рось.

Судьба Сара и Аммия неизвестна. Скорее всего, Германарих казнил этих людей. Но даже если нет, руги сделались врагами готов. Империя затрещала по швам. Пользуясь смутой, от Германариха отделись вестготы. В этот момент на исторической сцене появились гунны.

5. Нашествие гуннов

Сведения о гуннах обычно черпают из сочинений двух авторов – римского офицера, историка и разведчика Аммиана Марцеллина и уже знакомого нам Иордана. Есть еще отчет дипломата Приска Панийского о визите его шефа к Аттиле, но Приск дошел до нас в отрывках, Иордан – полностью, а от сочинения Марцеллина сохранилась последняя часть, которая составляет солидный том.

Иордан пишет, что конунг Филимер, когда переселился с готским народом к Черному морю в III веке новой эры, встретил там каких-то колдуний, которых выгнал далеко в степь. Колдуньи встретили злых духов, «сочетались» с ними, и от этой связи произошел народ гуннов. По мнению Л.Н. Гумилева, перед нами описание этнической мутации, в результате которой на свет появился новый народ.

Откуда и как появились гунны? В конце II века на Дальнем Востоке произошла трагедия. Кочевая держава Хунну (монголоидный народ, говоривший по-тюркски) пала под натиском древних монголов – сяньби, которых возглавлял великий вождь Таншихай (ум. 181). Кстати, сяньби – китайский вариант слова «сибирь»; вероятно, именно так называло себя это племя. Значительная часть хуннов бежала от своих победителей. «Слабосильные» хунны осели в долине реки Чу; более выносливые продолжили бегство и вышли к реке Уралу, потеряв по дороге жен и детей, которые не вынесли перехода и погибли. В это время в Приуралье господствовали угры – кочевые племена, говорившие на языках, напоминавших венгерский. Предки современных венгров – мадьяры – были одним из этих племен и обитали на территории Башкирии.

Вот этих-то угров Иордан и называет злыми духами. Похоже, они отдали своих девушек хуннам. В результате интенсивной метисации образовался новый народ – гунны. Первым из римских авторов их описал Аммиан Марцеллин. «Племя гуннов, о которых древние писатели осведомлены очень мало, обитает за Меотийским болотом в сторону Ледовитого океана и превосходит в своей дикости всякую меру», – говорит Аммиан (Римская история, XXXI, 2). Он получал сведения о гуннах от аланов – светловолосых европеоидов, вид которых не шокировал римлян. Гунны кажутся Аммиану уродами. «Так как при самом рождении на свет младенца ему глубоко изрезывают щеки острым оружием, чтобы тем задержать своевременное появление волос на зарубцевавшихся нарезах, то они доживают свой век до старости без бороды, безобразные, похожие на скопцов. Члены тела у них мускулистые и крепкие, шеи толстые, чудовищный и страшный вид, так что их можно принять за двуногих зверей или уподобить тем грубо обтесанным наподобие человека чурбанам, какие ставятся на концах мостов. При столь диком безобразии в них человеческого образа они так закалены, что не нуждаются ни в огне, ни в приспособленной ко вкусу человека пище; они питаются кореньями диких трав и полусырым мясом всякого скота, которое они кладут на спины коней под свои бедра и дают ему немного попреть» (Римская история, XXXI, 2). Все эти басни и преувеличения надолго пережили Марцеллина и входили в разные европейские сборники еще в эпоху Возрождения.

На самом деле всё обстояло проще и хуже для европейцев. Хунны вышли на берега реки Урал почти в то время, когда готы явились на Днепр. Те и другие столкнулись с аланами, но контактировали с ними по-разному. Гунны и аланы были смертельными врагами уже давно. Еще в III веке до новой эры хунны враждовали с могучим народом юэчжи, сила которого была в тяжелой «рыцарской» коннице. Юэчжи – это тохары, восточная ветвь туранских племен, родственных парфянам и аланам. Вражда не сулила ничего доброго. Уже во II столетии до новой эры тохары были побеждены и отступили на запад. Теперь настала очередь их родни, которой пришлось несладко.

Здесь нужно пояснить, кого мы называем туранцами. Это не тюрки, но потомки древних ариев. В далекой древности часть этого народа захватила Иранское нагорье и занялась земледелием. Другая часть жила в степях Казахстана и занималась кочевым скотоводством. Примерно в VI веке до новой эры (дата спорна) появился маг Заратуштра, или Зороастр, который велел молиться бага – добрым богам. Их последователи стали истинными арийцами, или иранцами. Иран – это Ариана, страна ариев. Неправедные люди верили в злых дэвов. Эти люди стали зваться туранцами. Они говорили на одном языке с иранцами, имели «арийский» облик, но сохраняли кочевой быт. Туранцы населяли Туркмению и Казахстан. К ним относились сарматские племена, включая аланов.

Любопытно, что греки, главным богом которых был Деус (Зевс), тоже по классификации Заратуштры считались туранцами. Римляне и вообще все народы католической Европы – тоже туранцы, ведь их бог – Deus. А русские – нет, ибо они верят в Бога (Бага), а дива считают злым духом (вспомним соответствующее место из «Слова о полку Игореве», когда див радуется победе туранцев-половцев).

Итак, гунны стали врагами аланов. Зато аланы нашли друзей в лице готов и заключили с ними союз, ища поддержки против грозного врага на Востоке. Затем на протяжении двухсот лет в Восточной Европе параллельно шли две большие войны. Готы создавали свою державу на Днепре, а гунны – между Уралом и Волгой.

Но идеализировать иранцев не следует. Постепенно они создали довольно примитивный расистский режим. Иранцем нельзя было стать, а можно было только родиться. Чистокровные арийцы стали господствующей расой Ирана.

Сила готов оказалась в тяжелой кавалерии, принцип которой заимствован у тех же аланов. Сила гуннов – в наличии конных стрелков. Эти тюрки-кочевники придумали лук с обратным изгибом, бивший на большие расстояния. Следовательно, гунны вели дистанционную войну. По выражению Иордана, они «ослабили» аланов «частыми стычками», и те отступили частью за Дон, частью в предкавказские степи.

Гунны создали мощный союз, подчинив поволжские племена по среднему и нижнему течению реки. Возможно, они доходили до Камы. В эпоху Германариха союзом руководил Баламбер.

На Дону готы, аланы и эрулы заняли прочную оборону. Зато Азовское море не охранялось. Оно тогда сильно обмелело. Греки называли его Меотийским болотом. Гунны обнаружили данный факт. Иордан передает исторический анекдот на эту тему. Якобы охотники «этого племени, выискивая однажды, как обычно, дичь на берегу внутренней Мэотиды, заметили, что вдруг перед ними появился олень» (Гетика, 123). Животное вошло в морские воды и, «то ступая вперед, то приостанавливаясь», перебежало на другой берег пролива. Для гуннов это стало сюрпризом: пролив считали непроходимым. По мнению античных географов, в это время Меотида обмелела и превратилась в болото, получив из рек много ила. «Я полагаю, – наивно пишет Иордан, – что сделали это, из-за ненависти к скифам [готам и аланам], те самые духи, от которых гунны ведут свое происхождение» (Гетика, 125). Для своего времени это довольно оригинальная попытка логически объяснить происшедшее.

Позднейшие ученые подвергали сомнению сообщение Иордана, но зря. Действительно, сюжет о животном, которое помогает перейти море, встречается в античных сочинениях несколько раз. Но изменения климата на планете вполне могли сделать такую ситуацию реальной, причем не однажды.

Гунны сосредоточили армию на берегах Керченского пролива, вторглись в Крым, захватили полуостров и вырвались на оперативный простор, застав готов и аланов врасплох (375). Переводчица Иордана Е.Ч. Скржинская усматривает в сообщениях готского историка и римлянина Аммиана Марцеллина некоторую разницу, но мелкие несовпадения можно не брать в расчет. В основном Иордан и Аммиан рассказывают одно и то же. Гунны вышли в тыл готам, разбив сторожевые отряды аланов. Германарих некоторое время сопротивлялся и маневрировал, но неожиданная измена вестготов лишила его тыловой базы. К тому же народы, которых он считал покоренными, начиная с чудских племен и заканчивая славянами, отказали в повиновении. Держава рухнула, и Германарих покончил жизнь самоубийством. «Он положил конец страху перед великими опасностями добровольной смертью», – пишет Аммиан Марцеллин (Римская история, XXXI, 3). Гунны присоединили к своим владениям земли между Днепром и Доном. Их враги – аланы бросились на запад и причинили много бедствий Римской империи. Часть аланов дойдет до Испании, а оттуда переправится в Африку.

Северные племена литовцев и финнов обрели свободу. Вестготы сочли гуннов своими врагами и попросили убежища в Римской империи, что привело к множеству непредсказуемых и трагических событий. Вестготы уничтожат в сражении при Адрианополе армию императора Валента (364–378) во главе с самим императором, позже разграбят Рим (410), после чего найдут приют в Галлии (411), а затем в Испании, где будут разгромлены арабами в 711 году.

Но нас интересуют судьбы славян. Для этого нужно понять расстановку сил после поражения Германариха и распада его империи. А также – вернуться к истории остготов, которые из господ превратились в одно из рядовых племен и к тому же данников гуннов.

6. «Время Бусово»

Каждому школьнику известны строки из «Слова о полку Игореве», когда после поражения князя от половцев «готские девы» радуются и «поют время Бусово». Оставим в стороне проблему подлинности поэмы и обратимся к вопросу, кто такой Бус и почему «готские девы» сопоставляют его поражение с поражением князя Игоря? Перед нами – отголосок славяно-готской борьбы и какой-то победы готов, о которой слагают песни. Попробуем разобраться.

После гибели Германариха остготы попытались договориться с гуннами и, сделавшись данниками победителей, купили покой. Остготские герцоги, включая сына Германариха, поклялись гуннам в верности. Они жили по-прежнему в Лукоморье, и их власть уже не доходила до среднего течения Днепра.

Правителем значительно урезанного королевства остготов стал Винитар (375 —?) из рода Амалов. Аммиан Марцеллин называет его Витимиром. Немецкий исследователь Х. Вольфрам выдвинул предположение, что Винитар – прозвище, которое означает «победитель венедов». Тогда мы приходим к интересным соображениям. Выходит, что славяне-венеды активизировались и повели войну с готами на стороне гуннов. Это соответствует данным истории и археологии. Славяне и гунны не были врагами. А подтверждением гипотезы о славяно-готской войне как раз и является выражение «время Бусово». Возможно, Бус – славянский вождь, выступивший против готов и разбитый в борьбе с ними. Поэтому «готские девы» и прославляют это время – время побед своих воинов над славянами.

Проверим гипотезу. Единственный письменный источник об этих событиях – вновь Иордан. Историк рассказывает о борьбе готов с западными соседями. Точнее, Винитар сражается с племенем антов и их вождем, которого автор «Слова о полку Игореве» называет Бус. На самом деле имя вождя антов – Бож (Boz); такова транскрипция в «Гетике» Иордана. Впервые Божа и Буса отождествил академик А.А. Шахматов (1864–1920) в работе «Древнейшие судьбы русского племени».

Но сразу возникает вопрос: кем были анты – еще аланами или уже славянами? За первую гипотезу говорит отсутствие на территории антов славянских археологических находок. Кроме того, имя Бож вроде бы неславянское. Хотя у позднейших славян оно сохранилось в женском варианте – Божена.

Значит, анты той поры – это аланы? Против этой версии есть возражения. Во-первых (и это главное!), аланы были верными союзниками готов; война между ними не просто маловероятна, а согласно тогдашним нормам межплеменных взаимоотношений вообще невозможна. Во-вторых, значительная часть аланов бежала от гуннского нашествия, то есть аланские племена на Дону были ослаблены. В-третьих, мы ничего не знаем ни о продолжительности жизни главных героев столкновения – Винитара, Баламбера и Божа – ни, соответственно, о дате военного конфликта между готами и антами.

С большой долей вероятности события можно реконструировать так. В 375 году, когда гунны обошли готов с тыла и сразились с ними на Дону, против Германариха восстали славяне и росомоны. Германарих отошел к Днепру, но спокойного тыла здесь уже не было. Его союзников – аланов-антов (то есть «внешних» аланов, пограничников) – разгромили «венеды» и примкнувшие к ним руги.

Положение остготов стало критическим. Тогда-то отчаявшийся конунг и покончил жизнь самоубийством. Готские воины избирают королем его родича Витимира. Тот на время был вынужден признать власть победителей, но «с горечью переносил подчинение гуннам» (Гетика, 246).

А что же славяне? Они стали верными союзниками гуннов и получили в награду часть земель аланов-антов. Это подтверждается данными археологии. Территория распространения аланского союза антов простиралась до самого Дона, и там преобладали предметы туранской материальной культуры. После разгрома гуннами антов возник новый союз, в материальной культуре которого преобладают уже славянские элементы. Причем праславянские субстраты встречались уже в прежнем, туранском союзе антов. Это легко объяснимо: часть туранских племен вошла в состав славянского союза, ассимилировалась со славянами, но обогатила их частью своей культуры.

Следовательно, после гуннского нашествия славяне разделяются на две части. Одна живет по-прежнему в Галиции. Другая уходит на восток и подчиняет ослабевших аланов-антов. Эту часть славян и возглавляет князь Бож. Некоторые исследователи выдвигают гипотезу, что именно аланы подчинили днепровских славян и дали им свое имя. Но это противоречит всем обстоятельствам, которые сопровождали создание нового союза. Аланы-анты были разбиты гуннами и не имели возможности расширить свою территорию. Поведение славян в этом случае тоже выглядело бы странно. Они приходят на земли претерпевшего разгром антского союза и вдруг признают зависимость от разбитых гуннами антских вождей? Всё это по меньшей мере сомнительно, и от гипотезы о подчинении славян аланами следует отказаться как от нелепой.

Кем были новые господа антов? Мы уже видели, что националист М.С. Грушевский объявил их предками украинцев, а более объективный ученый – Б.А. Рыбаков – считал предками всех восточных славян. Однако всё гораздо сложнее, а мы не будем спешить с ответом на вопрос.

Склавины, по воспоминаниям более поздних византийских авторов, – это плохо вооруженные пехотинцы. Анты – кавалеристы. Хозяйство «склавинов» и антов оставалось примитивным, то есть таким, как у аланов, готов и прочих варваров. Но славяне-анты, земли которых располагались в условиях с более благоприятным климатом, развивались быстрее «склавинов». Впрочем, на заре истории антский союз пережил драму.

Судя по всему, славяне-анты были «смотрящими» за готами. А потому – сделались главными их врагами. Через некоторое время после гуннского погрома конунг Витимир счел себя достаточно сильным для того, чтобы освободиться от власти завоевателей. Точной даты нет. Могло пройти несколько лет, вряд ли больше. Мы видим параллельное описание событий у Аммиана Марцеллина, он рассказывает о том же, о чем Иордан, причем умещает рассказ в 375–378 годы.

И вот, «понемногу освобождаясь» от власти гуннов, Витимир «двинул войско в пределы антов» (Гетика, 246). Это вполне логично и подтверждает нашу реконструкцию.

В первой битве Бож нанес поражение остготам, но Витимир «в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных» (Гетика, 247). Может быть, экзекуцию удалось произвести из-за измены части аланов-антов? Аланы вряд ли могли полюбить своих славянских господ и бросились в объятия старых друзей – готов. В результате славянская верхушка была истреблена. Может быть, после этого Витимир и переменил свое прозвище на Винитар в знак того, что победил венедов? Впрочем, эта деталь не имеет значения для реконструкции событий.

Память об этих событиях сохранилась и у римлян. Аммиан Марцеллин трактует их как алано-готскую войну. То есть еще не знает славян и продолжает считать антов аланами, как было еще недавно. Это логично в том смысле, что аланы составляли большинство подданных в племенном союзе, который возглавил Бож. В видении Марцеллина события выглядят так. Витимир «оказывал некоторое время сопротивление аланам, опираясь на другое племя гуннов, которых он за деньги привлек в союз с собою». Однако затем готский конунг потерпел поражение от гуннов и погиб. Это совпадает с сообщением Иордана. Под вопросом, кто такие гунны, которых привлек Витимир. Вероятно, это одно из угорских племен, подчинившихся гуннам. Так или иначе, в Поднепровье вспыхнула война, успех в которой сопутствовал готам.

Разгром антов вызвал беспокойство и гнев гуннского вождя. Не прошло и года, как Баламбер пришел с войском из-за Дона, чтобы покарать готских мятежников. Он действовал не только войной, но и дипломатией и сумел привлечь на свою сторону часть готов. Вероятно, союзниками Баламбера стали гепиды, уже давно выступавшие против своих родичей и врагов – остготов. Близкое родство не мешало этой вражде. Вождь части остготов Гуннимунд, сын Эрманариха, подчинился гуннам. В итоге он объединил чуть ли не половину народа остготов, если верить Иордану, и послал на Витимира своего сына Гезимунда с войском. Но самые воинственные и отчаянные люди собрались вокруг готских повстанцев. Они сражались не на жизнь, а на смерть и даже одержали несколько побед. В двух сражениях Витимир отбросил гуннов и их союзников, но силы были неравны. В третьей битве, состоявшейся на реке Эраке (Днепр?), гуннский правитель Баламбер сам возглавил сражавшихся, нашел Витимира и смертельно ранил его в голову. Остготы подчинились гуннам, а конунгом сделался Гуннимунд, «отважный в бою и выдающийся красотою тела» (Гетика, 251). Теперь остготских правителей утверждали гунны, то есть вчерашние господа-германцы потеряли остатки самостоятельности. Вождество антов под властью славян было, конечно, восстановлено гуннами, потому что впоследствии мы видим на Днепре мощный Антский союз. При этом часть готов и аланов-антов после гибели Витимира отошла на берега Днестра, где искала спасения. Беглецы выбрали вождем Витериха (?) по прозвищу Вандалар. Это был сын Витимира, и его избрание – знак признательности отцу, отважно сражавшемуся с гуннами и нашедшему геройскую смерть в битве. При Витерихе было двое регентов – Алатей и Сафрак. Эти имена – негерманские. Похоже, перед нами – часть антов-аланов, которая после этих драматических событий связала судьбу с готами. Несомненно, после их бегства славянский элемент на Днепре усилился, и вскоре здесь возникла пеньковская археологическая культура – уже несомненно славянская.

Глава 3. Гуннская держава

1. Переселение народов

Казалось, звезда лукоморских остготов закатилась навек. Вскоре умер их король Гуннимунд, и после этого гунны вообще запретили готам иметь короля. Так продолжалось 40 лет. За это время этнический облик южнорусских степей полностью изменился. Эрулы, защищавшие Дон вместе с готами, исчезли. Остатки аланов еще жили на Дону и в Предкавказье (их наследие – салтово-маяцкая археологическая культура, но в ней аланы уже перемешаны с болгарами) на положении гуннских данников. На берегах Роси по-прежнему жили руги, союзные гуннам. Вероятно, к ругам переселилась часть готов во времена смут и усилила это племя.

Степные просторы населили родственные гуннам угорские племена. Их легко опознать по суффиксу «гур» или «огур». Самыми сильными среди них оказались утургуры, жившие на Кубани, и кутургуры, поселившиеся между низовьями Дуная и Днепром. Оба этих племени впоследствии сольются и образуют этнос древних, дославянских болгар. Нужно заметить, что славяне активно взаимодействовали с этими кочевниками и легко находили общий язык. В то время наши предки вели полуоседлый образ жизни, часто переселялись с места на место и не сильно отличались от кочевников, которые переходили из своих становищ по одному сезонному маршруту и не казались соседям-варварам столь мобильными, как нам сейчас.

Несомненно, славяне оказались в числе главных выгодополучателей от этого переворота. Остготы их притесняли, а скотоводы-гунны считали друзьями, охотно выменивали земледельческие и лесные продукты – хлеб, масло, творог, мед – на лошадей и оружие. В общем, два соседних народа оказались симпатичны друг другу.

Гунны брали славян в свои походы, которые в итоге закончились большим переселением тех и других. Это было время глобального изменения климата. Степь усыхала, а расположенные севернее леса страдали от избыточных дождей и заболачивались. Именно тогда пересохли озера в районе Харькова, а Припятские болота стали непроходимы. Население северных лесов будущей Киевской Руси уменьшилось, а связи между племенами прекратились. Тогда же исчезла пшеворская культура лугиев и вандалов. Вандалы ушли в пределы Римской империи и осели вместе с аланами сначала в Испании, а затем в Африке, где создали пиратское королевство.

Но если природные условия на берегах Днепра и Вислы просто ухудшились, то в сухой степи Приуралья они сделались невыносимы. Видимо, степи высохли, и гунны были вынуждены покинуть негостеприимные земли, чтобы переселиться на запад. Сперва они вышли на берега Днепра, а потом отправились дальше, уведя с собой в принудительном порядке почти всех готов и в добровольном – часть славян. При этом гунны утратили связь с Великой Венгрией, которую населяли тогда два угорских народа – башкиры и мадьяры. Впоследствии первый из них отюречился, а второй сохранил угорский язык и стал известен европейцам как венгры.

Для гуннских переселений сложилась удивительно благоприятная внешнеполитическая обстановка. Римская империя переживала период распада. Мы видели, как в ней пришли к власти иллирийцы. Они правили целое столетие, пытаясь удержать единство державы. К иллирийцам принадлежал Диоклетиан (284–305) – подлинный создатель поздней империи. Иллирийцем был Константин Равноапостольный, при котором христианство сделалось равноправной религией в римском мире. Наступил короткий период стабильности. Однако потомки Константина истребили друг друга в ходе политических интриг или стали жертвами мятежей. Последний император иллирийской династии – Юлиан Отступник (361–363) – погиб на войне с персами. После этого империя фактически распалась, хотя юридически сохранялось единство, а состоятельные люди владели собственностью в разных частях державы, не сталкиваясь с проблемой границ. Но процессы дезинтеграции продолжались. Этим пользовались варвары. В 376 году в пределы империи отошла значительная часть готов. Эти были вестготы и еще какие-то племена их круга. Одну часть готов возглавлял Атанарих, другую – Фритигерн. Империя заключила foedus – федеративный договор с вестготами. Она разрешала варварам поселиться на своей территории и обязалась выплачивать стипендию – содержание едой, оружием и деньгами. Взамен готы должны были охранять имперскую границу и служить в имперских войсках. Однако гунны вытесняли за Дунай новые и новые готские роды, переселение достигло больших размеров и вышло за пределы первоначальной договоренности между готскими вождями и имперскими властями. К тому же местные бюрократы обворовывали варваров, присваивая часть довольствия. Всё это привело к восстанию. Готы нарушили федеративный договор и принялись грабить римлян. Валент, правитель восточной части империи, выступил против варваров, потерпел поражение в битве при Адрианополе и был убит: получил ранение дротиком в лицо, бежал и сгорел во время бегства в одной избе. После этого вестготы вторглись в Македонию.

Племянник Валента, император Запада Грациан(375–383), назначил правителем Востока способного полководца Феодосия, который получил известность как Феодосий I Великий (379–395). Первая жена Феодосия к тому времени умерла, и он женился на сестре Грациана – красавице по имени Галла, то есть породнился с царствующим домом.

С помощью варварских отрядов, присланных Грацианом, Феодосий оттеснил готов из Македонии во Фракию, а потом заключил мир на условиях возобновления федеративного договора (382). Но тут был убит сам Грациан, и на западе империи стали править узурпаторы, сменяя друг друга. Лишь в конце 394 года Феодосий разгромил последнего из них и объединил империю, но умер уже в январе 395 года от водянки (примерно сорока девяти лет от роду). Перед смертью он разделил империю между сыновьями от первого брака. Гонорий(395–423) получил запад империи, Аркадий(395–408) – восток. Это и считается датой окончательного распада Римской державы. Оба императора были набожные дегенераты: Гонорий страдал импотенцией, Аркадий – вялостью членов и имел сонный вид. Религиозные дела их интересовали больше политических, а государством правили фавориты. Естественно, что при таких условиях нашлись люди и целые племена, которые захотели отторгнуть лакомые куски от богатой империи. Курьезно, что в эту эпоху известный римский ученый и богослов Орозий написал свою знаменитую «Историю против язычников», в которой доказывал, что язычники вели человечество к гибели, а под властью христианских императоров держава процветает, переживает духовное возрождение и обречена на успех. Пропаганда находилась в резком противоречии с реальной жизнью.

Окончательное разложение оказалось довольно быстрым. На протяжении двух поколений Западная Римская империя – Гесперия – перестала существовать. Причем погубили страну вовсе не варвары, которых было мало, а сами граждане, которые утратили жизненную энергию. В это же время Восточная Римская империя – Византия – пережила мучительный кризис и обновилась. Дело было не в исповедании веры и не в иноземных нашествиях, а в людях и энергии этноса. На западе Pax Romana эта энергия была растрачена, а на востоке – нет.

2. Сумерки Гесперии

Западные римляне считали позорным служить в армии и даже причиняли себе увечья, чтобы избежать военной повинности. Армия стала наемной, в ней служило огромное количество варваров. Командные должности делили римляне и пришельцы. В сочинении Аммиана Марцеллина множество германских имен на высших должностях имперских магистров милитум (генералов армии).

В итоге уже вскоре войсками Гесперии командовал вандал Стилихон, а Византии – гот Гайна.

В 405 году варварские орды Радагайса прорвались к Флоренции, но были разбиты Стилихоном в битве при Фьезоле. Радагайс сдался под гарантию неприкосновенности, но в августе 406 года был казнен. 31 декабря того же года состоялся памятный прорыв варваров через римские укрепления на Рейне. Вандалы, аланы и свевы атаковали римский лимес (оборонительную черту), форсировали Рейн и прорвались в Галлию.

Два племенных названия – вандалов и аланов – мы уже встревали. Поясним третье. Свевы, свавы или швабы – это прежнее название алеманнов, которое они носили до своего обновления в результате гипотетического «пассионарного толчка».

Все три племени бесчинствовали в Галлии, пока не были вытеснены в Испанию, где создали недолговечное королевство под главенством аланов. Затем наступила междоусобица, аланы передрались друг с другом, свевы отделились и заняли Галисию, а вандалы подчинили аланов, но так вытоптали и разграбили Испанию, что предпочли переплыть в Африку. Конунг Гензерих(Генрих, 429–477) захватил Карфаген и цепочку городов по африканскому побережью, а все остальные владения внутренней римской Африки утратил в бесплодной войне с берберами. К этому времени вестготы покинули Византию, вторглись в Гесперию, разграбили Рим, захватили в плен дочь Феодосия Великого от второго брака Галлу Плацидию (готский конунг Атаульф сделал ее своей женой), перешли в Аквитанию, заставили императора Гонория выплачивать стипендию и отдать им треть аквитанских земель. Атаульф мечтал создать германо-римскую империю, чем предвосхитил Карла Великого, но идея оказалась преждевременной. Атаульф пал жертвой заговора. Галла Плацидия вернулась в Рим и вышла замуж за римского военачальника Константина(421), который добился некоторых успехов, пытаясь восстановить границы Гесперии, и даже был несколько месяцев императором после смерти Гонория. Но Константин умер, оставив Галлу с ребенком на руках. Этот ребенок – Валентиниан III (425–455) – вырос похотливой и эгоистичной бездарностью. Вероятно, таким было тогда большинство римлян. На этом фоне активизировались гунны, и Гесперию сотрясли мощные удары, под которыми она едва не погибла.

3. Аттила

Гуннские правители известны плохо. Не совсем ясно, в каком порядке они сменяли друг друга и по какому принципу занимали престол. Общественное устройство древних хуннов было родовым и аристократическим. Должности занимали по старшинству, выделялись старшие и младшие роды. Но переселение и метисация с уграми наверняка привела к смешению. Гунны были похожи на древних хуннов далеко не во всём.

Письменных памятников гуннов не осталось, легенды и иная устная традиция погибли вместе с народом. Археология не способна заставить заговорить этот безмолвный мир, как, впрочем, и мир ранних славян. Остается одно: скудные упоминания хроник, которые написали соседи.

Преемником Баламбера становится Улдин. При нем гунны вышли к берегам Дуная, то есть заняли Валахию и Молдавию. С гепидами, обосновавшимися в Трансильвании, они заключили союз. Словакию к тому времени заняли лангобарды, чьи политические предпочтения были неясны.

Возник важный вопрос: нападут ли гунны на богатую и многолюдную Восточную Римскую империю? Население Византии составляло примерно 60 миллионов человек. Гуннов было несколько сот тысяч с женщинами и детьми. Как ни странно, гунны поладили с Византией, но поссорились с Гесперией. Возможно, этот феномен – продукт деятельности восточноримских шпионов и дипломатов. Византийский историк и чиновник Прокопий Кесарийский пишет, что шпионское дело и военная разведка в империи были доведены до совершенства. Если верить этому историку, с разведшколой расправился только Юстиниан Великий, ненавидевший шпионов.

Улдина и гуннских старейшин встревожило то, что готы выжили в Византии и даже усилились. Один из предводителей готских отрядов, Гайна, добился должности главнокомандующего пехотой и конницей. Он продвигал своих людей и пытался расширить права ариан. Это вызвало возмущение византийцев, но страна переживала страшный период – новые люди, христиане, боролись со старыми, «эллинами» (язычниками). Никто не мог предсказать, кто победит. Успех мог склониться, скажем, на сторону готов. Тогда империю ожидала бы смерть. Но византийцев спасли гунны. Улдин двинул войска против Гайны, разбил на территории Фракии, отрубил голову и прислал в подарок восточноримскому императору Аркадию. Пять лет продолжался мир. Затем гуннские отряды стали нападать на окраины Византии. Но непонятно, были эти набеги санкционированы Улдином или нападали неподконтрольные ему люди.

Сам Улдин считал, что гунны должны переселиться еще дальше на запад, а потому старался не конфликтовать с Византией. В итоге он переместил свою орду в Паннонию. Л.Н. Гумилев полагает, что гуннов влекла за собою логика вещей: они преследовали врагов своих друзей. Свевы (алеманны) были врагами гепидов, вандалы и, может быть, бургунды – врагами ругов, а злейшими врагами самих гуннов являлись аланы. Преследуя их, воины Улдина и заняли Паннонию. Его сопровождали остготы, славяне, руги и еще одно германское племя – скиры, которые были первоначально данниками готов, а теперь переметнулись в лагерь гуннов. Скиры переселились в Паннонию всем народом, а руги и славяне – нет.

В Паннонии гунны нашли идеальное место для поселения. Это была пушта – степь, пригодная для выпаса коней. Улдин перенес сюда центр своего государства. В то же время часть гуннов – акациры – осталась в Причерноморье. Там же кочевали угорские племена, подчиненные верховному правителю гуннов. Причерноморье опустело. Сведения, добытые археологами, говорят о том, что черняховская культура, господствовавшая в Поднепровье, подверглась разрушению примерно в эту эпоху. Разумеется, сие связано с тотальным разгромом готов и аланов, который учинили гунны. Поднепровские земли оказались расчищены для славян.

В Паннонии славяне и гунны разделили земли полюбовно. Первые выбрали земли вокруг «болота», не пригодные для выпаса скота. Гунны и угры взяли себе прилегающую степь. А славянское «болото» превратилось в Балатон – это известное озеро, расположенное к югу от Будапешта.

Ни русские летописцы, ни западные хронисты не говорят ни слова о вражде гуннов и славян. Значит, этой вражды не было. Наши предки нашли общий язык со степняками, которые истребили аланов и помогли возвыситься славянскому этносу. С.В. Алексеев полагает, что именно к пребыванию славян в Паннонии следует отнести легенду о вражде с «волохами», переданную Нестором в Повести временных лет, но оснований для такого отождествления всё-таки не находится. «Волохи», то есть вельски, не имели сил даже для того, чтобы обороняться. Следовательно, сообщение о борьбе славян с «волохами» следует отнести всё же к более раннему периоду.

Сперва Улдин выступил союзником западных римлян. С ним договорился о совместных действиях временщик Стилихон. Когда на Рим выступили полчища Радагайса, Улдин помог Стилихону – прислал войска. Так что в разгроме Радагайса была заслуга гуннов и, может быть, славян. Это легко объяснимо: гунны преследовали своих врагов – аланов и поучаствовали в их истреблении.

Отношения с Византией были менее стабильны. Гунны и их союзники успели сделать несколько налетов на Мёзию, но до большой войны дело не дошло. Затем Улдин умер. Ему наследовали родичи Донат и Харатон. Донат был предательски убит римлянами, а Харатон остался правителем гуннов. Как долго он правил и при каких обстоятельствах сошел со сцены – неясно. Его преемники – двое братьев: Октар и Ругила. Они продолжили наступление на запад против своих врагов, главными из которых являлись теперь бургунды – племя вандальского круга. Сами вандалы были уже далеко – они завоевывали Африку. Октар умер примерно в 430 году (как уточняет Сократ Схоластик, «от обжорства»), Ругила переселился в иной мир в 434-м или 440-м.

У Октара и Ругилы был третий брат – Мундзук, но он не считался правителем и умер ранее своих родичей, обладавших властью. После смерти Ругилы вождями гуннов становятся его племянники – Аттила и Бледа, сыновья Мундзука. Из этого ясно, что у гуннов сложилось нечто отдаленно похожее на лествичную систему. Правами на власть обладал один правящий род, а его представители перемещались по служебной лестнице. Причем практиковалось соправительство, чего ни раньше, ни позже у кочевников не бывало.

Да у гуннов оно не прижилось. Аттила уничтожил Бледу. Известие об этом имеется в хронике Проспера Аквитанского. «Король гуннов Аттила убил своего брата и соправителя по царству Бледу и привёл под своё господство его племена», – сообщает Проспер. Может быть, Бледа правил на востоке орды, в Поднепровье? Спустя короткое время после его смерти там восстали акациры. Кажется, они пытались отомстить за своего вождя. Восстание было подавлено. Новым предводителем акациров сделался Эллак – сын Аттилы. Это означало, что воины получили в качестве вождя одного из представителей правящего рода и сохранили своего рода автономию. Вспомним пример из русской летописи, когда новгородцы требовали у Святослава отправить к ним на княжение одного из сыновей и тот отправил Владимира Красное Солнышко.

Вскоре после подавления акациров Аттила напал на Византию, форсировал Дунай, разгромил восточноримские войска в открытом поле и разорил Фракию (447). Причиной войны стало массовое бегство гуннских подданных в пределы Византии. Бежали, конечно, германцы, ненавидевшие гуннов. Аттила считал, что восточные римляне натравливают на него всех неблагонадежных. Так оно, видимо, и было. Со стороны предводителя гуннов последовало возмездие.

Точно известно, что на стороне гуннов сражались скиры, угорские племена и покоренные остготы; гепидский конунг гепидов Ардарих считался личным другом Аттилы. Следовательно, гуннская империя была сложным образованием из покоренных земель и союзных территорий. Это первый опыт степной империи в Восточной Европе, своеобразная «репетиция» Золотой Орды.

Находились ли в войсках Аттилы славяне? Если да, то не как отдельное племя со своим вождем, а как отдельные бойцы. Племена и вожди прекрасно известны историкам. Ни словен, ни антов среди этих племен нет.

Византийцы запросили мира и отправили посольство к Аттиле, в составе которого был знаменитый Приск Панийский. Приехав в ставку Аттилы, Приск попробовал медос, из чего мы и можем заключить, что славяне жили в Паннонии.

Гуннский вождь произвел сильное впечатление на послов. Аттила был низкого роста, но широкогрудый, как всякий гунн-лучник; вождь имел маленькие узкие глаза, редкую бороду, приплюснутый нос и смуглую кожу, которая византийцам казалась почти черной. В бешенстве он был страшен, но в обычные моменты отзывчив, благороден, внимателен, дружелюбен со слугами и справедлив к подданным (Гетика, 183).

Благоприятное впечатление, оставленное гуннским правителем, не помешало византийцам организовать заговор против него. Ромеи попытались убить Аттилу, подкупив одного из приближенных варварского правителя. В Константинополе прекрасно понимали, что, уничтожив выдающегося вождя, уничтожат и его империю. Но покушение сорвалось, приближенный Аттилы донес о нем своему господину. Гуннский правитель взял с византийцев выкуп и этим ограничился. Гуннский вождь не был столь дик и свиреп, как принято думать.

Византийцы и гунны заключили мир. Ромеи (восточные римляне, подданные Ромейской империи, которую мы условно зовем Византией) обещали выдать Аттиле всех перебежчиков и впредь не принимать к себе варваров из-за Дуная. В источниках их называют «скифы».

Византийцы дорого заплатили за то, что приняли беглецов. Война была проиграна и еще пришлось выплатить 6 тысяч литр золота (литра – это не современный литр, а римский фунт; то есть гунны получили около двух тонн драгоценного металла).

После этого внимание Аттилы переключилось на Гесперию. Известная легенда гласит, что его пригласила совершить вторжение на Запад сестра Валентиниана III – Гонория. Хронист Марцеллин Комит утверждает, что Гонорию растлил какой-то прокуратор Евгений. Император Валентиниан хотел наказать сестру, но та отправила гонцов к Аттиле, предлагая себя в жены. Это и стало предлогом войны. В принципе разложение римлян и отсутствие морали, верности, чести зашло так далеко, что высокопоставленная римлянка вполне могла спровоцировать вторжение, только бы удовлетворить чувство мести и избегнуть наказания за грехи.

Дальнейшее известно. В 451 году Аттила с войсками появился на Среднем Рейне, форсировал его и двинулся в Галлию. До этого он успел разгромить Вормсское королевство бургундов на Рейне. Средневековый историк епископ Идаций утверждает, что гунны перерезали 20 тысяч бургундов. Остатки этого народа устремились на юг, под защиту римлян. Сперва они осели в Сабаудии (Савойе), а затем распространились на север и заняли область, которая получила название Бургундии.

Аттила прошел по равнинам Шампани и осадил город Аврелиан (Орлеан), который защищал гарнизон федератов-аланов. Вероятно, после этого вождь гуннов рассчитывал напасть на вестготов, занимавших римскую Аквитанию.

Аланы обещали сдать Орлеан гуннам, но тут явился на выручку римский полководец Аэций, на подмогу которому подошли войска вестготов во главе с конунгом Теодорихом. Вестготы принесли много горя римлянам и не имели никаких причин для того, чтобы любить покоренных и ограбленных римских граждан, но понимали, что приход гуннов означает смертельную опасность, а потому согласились сразиться на стороне императора, который выплачивал стипендию. Кроме того, к Аэцию явились франки, бургунды и саксы. Ядро армии составляли кельты и вельски.

Аттила потерпел неудачу на стратегическом уровне: его врагам удалось соединиться. Вероятно, их силы превосходили орду, потому что гуннский вождь отвел войска. Аэций, Теодорих и франки упорно преследовали противника и наконец настигли его. Битва произошла в двухстах километрах от Орлеана, на Каталунских полях (in campis Catalaunicis). Самое подробное описание «битвы народов» (так ее назвали потомки) оставил Иордан. Согласно этому историку, сперва столкнулись авангарды противника – франки (сторонники римлян) и гепиды (сторонники готов). В ночной схватке они перерезали несколько сотен дружинников друг у друга, причем воображение одних и честолюбие других раздуло эти цифры до 15 тысяч (Гетика, 217). Поутру главные армии противников обнаружили друг друга стоящими на равнине, посреди которой возвышался холм. За него начались упорные схватки, которые переросли во всеобщую бойню. Она продолжалась целый день, а ночью Аттила отступил и заперся в импровизированной крепости из поставленных в круг кибиток. Такой лагерь малороссийские казаки впоследствии называли гуляй-город, а немцы – вагенбург.

В неразберихе боя пал вестготский король Теодорих. Этим воспользовался Аэций, чтобы удалить вестготов под предлогом выборов нового короля. Римский полководец хотел соблюсти равновесие, чтобы не дать усилиться ни гуннам, ни готам. В результате Аттила беспрепятственно ушел в Паннонию (451).

В 452 году он напал на Италию и обложил Аквилею. Окрестный люд бежал от нашествия и укрылся на островах в соседних лагунах, где вскоре возник город Венеция.

Аттила после упорной осады взял Аквилею, перерезал ее защитников и ворвался на Апеннины. По краткому сообщению Проспера Аквитанского, гуннов встретил папа Лев I, который имел свидание с Аттилой, после чего гунны повернули на север. Позднейшие предания католиков гласили, что Аттила убоялся гнева Господня, но историки придерживаются иного мнения, а именно что Аттила получил от папы огромный выкуп. К тому же гуннов и их союзников начали косить болезни, как это часто случалось с северянами на юге в те времена. Чтобы не потерять войско, Аттила ушел.

Еще через год он напал на Галлию, чтобы расправиться с аланами и бургундами, но и здесь не преуспел. Гуннская держава слабела. Во время одного из своих набегов Аттила взял в плен молодую бургундскую принцессу Ильдико и сделал своей женой. Легенда гласит, что гуннский вождь выпил много вина и захлебнулся во сне собственной рвотой в тот момент, когда собирался овладеть принцессой. Утром дружинники вошли в спальню вождя и обнаружили страшное: холодный труп Аттила, а рядом – испуганно рыдающую Ильдико. Таков был нелепый финал великого человека. Смерть гуннского предводителя сыграла неожиданную роль в судьбах славян, а кроме того, ее результатом стало перекраивание всей карты Европы.

4. Битва при Недао

Границы державы Аттилы в точности неизвестны, но их можно примерно восстановить. Из Приуралья гунны ушли. Восточным рубежом кочевой империи теперь могла быть Волга. На юге гунны контролировали предкавказские степи, а на севере – прилегающую к степи часть Киевщины, Черниговщины и Переяславщины. Дальше на запад шли земли антов и ругов, в Галиции обитали словене. Бывшие земли «старых» лугиев и их «молодых» наследников – вандалов запустели. Через некоторое время туда начнут выселяться славяне, но гуннам этот район не подчинялся никогда. В Лукоморье и на Кубани кочевали угорские племена, которые впоследствии назовут болгарами. В Словакии обосновались герулы, а в Силезии – лангобарды. Герулы входили в империю гуннов, а о лангобардах этого в точности сказать нельзя. В Трансильвании обитали гепиды конунга Ардариха – друга Аттилы. Паннонию занимал сам Аттила, и это был западный рубеж его владений. Норик и Рецию еще контролировали римляне. В Чехии и северной, зарейнской Баварии жили потомки маркоманов – бойовары (бавары). Гунны свободно проходили через эти земли. Возможно, бавары находились в зависимости от великого Аттилы, как и жившие на западе алеманны.

Напомним, что в самой Паннонии жили не только гунны. Там теснились остготы, славяне, скиры и часть аланов, служившая гуннам. Такова была империя, или, если угодно, федерация гуннов при жизни Аттилы. Но после смерти великого вождя все перессорились.

Власть унаследовал старший сын покойного – Эллак. Против него немедленно восстали братья, требуя поделить империю Аттилы и народы, в нее входящие. Это показалось оскорбительным конунгу гепидов Ардариху, и он восстал. К нему присоединились какие-то из детей Аттилы, а также покоренные придунайские племена. Эллак выступил против мятежников. Решающее сражение состоялось на реке Недао (Недава – приток Савы) в 454 году. На поле боя, пишет Иордан, «можно было видеть и гота, сражающегося копьями, и гепида, безумствующего мечом, и руга, переламывающего дротики в его [гепида?] ране, и свава, отважно действующего дубинкой, а гунна – стрелой, и алана, строящего ряды с тяжелым, а герула – с легким оружием» (Гетика, 261).

Л.Н. Гумилев уточняет, что на стороне восставших гепидов дрались остготы, герулы и аланы, а руги и «свавы» поддержали гуннов. Удивительно, что в этом описании нет места славянам.

Несколько слов нужно сказать о братьях Эллака. Точное число их неизвестно. Иордан говорит, что у Аттилы, вследствие его похоти и большого количества наложниц, детей были «целые народы», но точно известны имена шестерых. Вероятно, врагами Эллака стали его братья, рожденные от наложниц из народов, враждебных гуннам. Другие близкие родичи поддержали верховного правителя.

Иордан пишет, что в кровавой битве при Недао полегло 30 тысяч воинов. По сравнению с битвой на Каталунских полях это пустяки – потери в ней Иордан оценивает в 165 тысяч бойцов. Цифры, конечно, завышены, но в обоих случаях мы имеем дело с кровавыми и жестокими сражениями.

Столкновение при Недао стало роковым для империи гуннов. Эллак проиграл битву и погиб. Его братья Ирник и Денгизих отошли в Причерноморье. Паннонских славян при этом просто перерезали. Галицийские словене и приднепровские анты остались на своих местах.

5. Агония империй

В том же 454 году, когда Эллак погиб при Недао, западноримский император Валентиниан III собственноручно заколол своего лучшего полководца Аэция по подозрению в измене. Римские остроумцы говорили, что император своей левой рукой отрубил правую. Вскоре после этого Валентиниан изнасиловал жену одного из своих сенаторов – Максима. Тот в свою очередь зарезал императора и захватил власть, но имел глупость сообщить вдове Валентиниана, что убил ее мужа из-за любви к ней. Вдова призвала вандалов, чтобы те переплыли море, взяли Рим и убили Максима. Так и случилось.

Вандалы явились к стенам Рима, Максим не смог организовать оборону и был убит толпой разъяренных горожан. После этого вандалы основательно разграбили Вечный город, попутно уничтожив массу художественных ценностей и подарив миру термин «вандализм». Пиратское королевство разрослось. В состав его состав вошли, помимо Африки, Сардиния, Корсика, Балеарские острова. Причем речь уже не шла о том, что вандалы – имперские федераты. Они были вполне независимы и грабили прибрежные территории. Потеря Африки была для Гесперии особенно тяжела – оттуда доставляли хлеб в трехмиллионный Рим. Начались перебои с продовольствием, и население стало разбредаться из Вечного города кто куда.

В Италии началась чехарда императоров. Преемственности власти больше не было, престолом стали распоряжаться военные – самые расторопные командиры из варваров. Одним из них оказался временщик Рецимер (405–472), по отцовской линии свев, по материнской – вестгот. Он возвел и затем уничтожил нескольких императоров. Самым способным из них был Майориан (457–461), которому удалось присоединить к империи значительную часть Галлии и Испании. Но Майориан потерпел неудачу при попытке собрать флот для уничтожения королевства вандальских пиратов, а затем попытался отстранить Рецимера от власти и поплатился за это жизнью.

Гибнущую Гесперию пробовали спасти византийцы, но потерпели неудачу из-за варваров-ариан, которые командовали войсками. Главными были двое – Аспар и его сын Ардавур, аланы по происхождению, друзья вандалов и враги гуннов. Поэтому экспедиция против вандалов, предпринятая византийцами в 467 году, закончилась неудачей, а помощь Гесперии ограничивалась кадрами и полезными советами. Время от времени в Италию посылали сенаторов, которые занимали императорский престол, но военных сил для поддержки этих марионеток у Константинополя не было.

Тем временем вестготы, владевшие Аквитанией, перевалили Пиренеи и заняли большую часть Испании. В Галисии прочно сидели свевы. Рецимер умер во время одной из смут в результате эпидемии. Перед смертью он оставил войско своему племяннику Гундобаду, который совмещал должность римского магистра милитум (генерала армии) с титулом бургундского конунга. Недолгое время (472–473 годы) Гундобад был префектом Рима, но, узнав о смерти своего отца, вернулся в Бургундию, после чего она фактически отделилась от Гесперии. В Галлии остался единственный римский анклав – Нейстрия с Парижем, где распоряжались полководцы-вельски: сперва Эгидий, а затем его сын Сиагрий. Но продолжалось это недолго. В 486 году Сиагрия разбил франкский король Хлодвиг и присоединил Нейстрию к своим владениям.

Дни самого Рима были сочтены. Но на его гибель, как ни странно, повлияли результаты битвы между варварами при Недао. Поэтому мы должны вернуться к судьбе гуннов и их союзников – славян.

Итог блистательной истории гуннов был страшен. Когда они отступили в низовья Днепра, никто не думал, что поражение будет окончательным. Ирник и Денгизих хотели перегруппироваться, чтобы продолжить войну против гепидов и остготов. Сделать это не удалось. С востока, из-за реки Урал, пришли орды кочевников и вызвали новое переселение народов.

Первыми снялись абары – европеоидное племя, обитавшее в Джунгарии. На поиск земель отправилось не всё племя, но значительная его часть. Причины переселения непонятны, а последствия оказались серьезны. Абары напали на племя сабиров, кочевавшее к западу от них. Сабиры в свою очередь навалились на угров и, спасаясь от своих врагов, заняли предкавказские степи. Уграм стало тесно, они восстали против гуннов и развязали войну. Приск Панийский называет три угорских племени, поднявшие восстание: сарагур, урог, оногур. Нет оснований считать их тюрками, как это делают, например, Э. Люттвак в монографии «Стратегия Византийской империи» или С. Рансимен в «Истории Первого Болгарского царства».

Против угров выступили акациры, чтобы защитить своих гуннских вождей, но были разбиты и истреблены. Вероятно, на стороне гуннов сражались анты и тоже потерпели поражение. После этого часть сабиров явилась в будущую Северскую землю на Днепре и заняла ее. Впоследствии эта часть племени ославянится и станет известна как северяне.

* * *

Ирник и Денгизих не сдавались. Они решили вновь прорваться в Паннонию и таким образом уйти от предателей-угров. Казалось, обстоятельства благоприятствуют этому. В Паннонии продолжалась война.

Эту небольшую область так и не смогли поделить варварские племена. Остготы выгнали из Паннонии ругов, и те ушли в Норик, где создали свое королевство. До этого Нориком правил святой Северин – православный подвижник и чудотворец. Он признавал императорскую власть, но, по сути, пытался основать коммунистическое государство, основанное на принципах ранних христиан. На картах поздней Римской империи эта область обозначена как «владения Северина», потому что историки так и не смогли определиться, с чем имеют дело в данном случае.

Когда руги отступили в Норик, Северин сумел договориться с их вождями Флакифеем и Филетеем. Римляне и варвары мирно сосуществовали. Но после смерти Северина здесь образовалось королевство ругов, или «рутенов», – Ругиланд.

А в Паннонии продолжалась война. Против остготов выступили скиры. Их поддержало одно из гуннских племен, садаги, которые не пожелали уйти с берегов Среднего Дуная. Денгизих бросился им на выручку, произвел диверсию и ослабил готов. В его войске было три гунно-угорских племени – ултзинзуры, биттогуры, бардоры. Может быть, гуннам и удалось бы восстановить силы, но возник конфликт с Восточной Римской империей. В это время ею правил временщик Аспар – смертельный враг гуннов. Официальная версия событий гласит, что Денгизих напал на границы империи, но был разгромлен и погиб. Ему отрубили голову и отправили ее в Константинополь императору Льву Мяснику. Но возможно, нападавшими были как раз византийцы, выполнявшие приказы Аспара.

С гуннами было покончено. За ними охотились как за дикими зверями. Остатки народа просили разрешения поселиться в Византии. К тому времени ситуация в Константинополе изменилась. Император Лев I Мясник (457–474) сумел расправиться с варварами в армейском командовании. Лев казнил главных из них – Аспара и Ардавура, после чего армейская верхушка стала постепенно приходить в норму – варваров в ней заменяли на коренных византийцев, то есть на греков, вельсков, армян. С этой поры можно сказать, что император (так его титул звучал на латыни) превратился в базилевса (перевод того же титула на греческий). Правда, процесс очищения Византии лишь начинался, в войсках оставалось много ненадежных, но оздоровление всё же имело место. Наследников Аттилы это спасло. Личной неприязни к гуннам император не питал, а потому разрешил им поселиться в Малой Скифии – Добрудже.

Угры поделили остатки империи гуннов. На Днепре возник союз кутургуров, дружественных антам. На Кубани – союз утургуров. Тех и других историки зовут болгарами (или протоболгарами, чтобы отличить от современных болгар – славяноязычного народа; мы будем чередовать оба названия). Часть гуннов вошла в эти союзы. Более того, легенда гласит, что первым ханом утургуров был, возможно, сам Ирник – сын Аттилы. Эту легенду мы рассмотрим в последней части книги, где будем разбирать «Именник болгарских ханов».

Вождества угров-болгар просуществуют довольно долго, и одно из них положит начало Дунайской Болгарии. Кроме того, болгары и славяне будут тесно взаимодействовать друг с другом, продолжая гуннские традиции. Но прежде чем рассказать об этом, поговорим о падении Западной Римской империи, которое было косвенным образом связано с гибелью державы гуннов.

6. Смерть Гесперии

Как мы помним, под властью гуннов остготы утратили самостоятельность и даже лишились права на избрание конунга. Но они сохранили уважение к семье Амалов. Если верить хронологии Иордана, остготы получили самоуправление уже во времена Аттилы – может быть, за помощь в устранении Бледы. Остготским народом стали править три брата – потомки Вандалара. Их звали Валамир, Теудемир и Видемир. Все трое сперва служили Аттиле, а после его смерти и битвы при Недао обрели свободу. Братья разделили Паннонию на три удела и, видимо, подчинили местных гуннов и скиров.

В 451 году, еще во время подданства гуннам, в семье Теудемира родился сын Теодорих (Дитрих). Впоследствии Теодорих захватит Италию и будет прозван Великим.

Во времена византийского императора Маркиана(450–457) остготы вторглись в пределы Византии, чтобы взять добычу. Война продолжалась несколько лет и завершилась уже при Льве I. В 459 году был заключен мир. Варвары признали себя имперскими федератами и получили стипендию. Конунг Теудемир отправил в Константинополь заложником Теодориха. Там ребенок прожил 10 лет. За это время гуннский вождь Денгизих попытался отбить Паннонию у остготов, поссорился с византийцами и погиб.

В 470 году ромеи отпустили Теодориха на родину. К тому времени в Паннонии началась смута: скиры восстали против готов. Война продолжалась два года. Вождь скиров Эдика (Эдвард) потерпел неудачу и был убит: Теудемир зарубил его мечом. Уцелевшие скиры бежали в Италию и поступили на службу к последним императорам Гесперии. Их возглавил сын Эдики – Одоакр. В том же 470 году он получил должность магистра милитум, а через шесть лет сверг последнего императора Ромула Августула и захватил Италию. Возможно, магистр не хотел начинать мятеж, но солдаты заставили его это сделать. Гражданский правитель Италии – Орест – был убит солдатней. «Одоакр убил патрикия Ореста в Плаценции, а брата его Павла [убил] близ Пинеты», – уточняет историк той эпохи, известный под именем Аноним Валезия. Юный император Ромул Августул – сын Ореста – сохранил жизнь. Этого никчемного юношу пожалел и спас Одоакр. Он не желал быть цареубийцей и сохранял пути для возможного примирения с Византией. Переворот был не только социальным, но и национальным. Западная армия состояла из варваров, а возглавлявший ее магистр милитум Одоакр был германцем. Западный Рим пал.

Одоакр удачно воспользовался обстоятельствами. Император Лев Мясник не успел спасти Гесперию и скончался в 474 году. Его внук, маленький Лев II(474–475), царствовал всего год и умер от болезни. Власть захватил зять Мясника – исавр Зенон(474–491), но против него восстал полководец Василиск. Зенон бежал в Малую Азию, где собрался с силами и сверг своего соперника-узурпатора. Но вмешиваться в дела Италии было поздно.

Гесперия прекратила существование. Фактически ее сдали арианские полководцы-варвары и наемные солдаты, которым страна безоглядно доверилась. Но в том, что это стало возможно, следует винить миллионы простых вельсков, которые равнодушно взирали на гибель империи. Вероятно, та же судьба ждала бы и Византию, если бы Лев Мясник заблаговременно не вырезал варваров в Константинополе.

История любит жестокие шутки. Распад империи юридически выглядел как объединение. Одоакр вернул в Константинополь императорские регалии, а сам правил Италией в должности «военного магистра». На Апеннинах возникла военная диктатура: всё общество служило чужеземной армии. Лев Гумилев удачно назвал такой порядок «этническая химера».

Зенон принял от Одоакра императорские инсигнии (знаки), хотя и считал магистра преступником, незаконно захватившим власть. Так оно и было, но вмешаться в дела Запада базилевс не мог. Зенон провел жизнь в борьбе с мятежниками и еретиками: бунт 475 года был первым, однако не единственным. Всё это учитывал Одоакр и – пользовался ситуацией. Но это был еще не конец античного мира.

Одоакр захватил окраины Гесперии. После смерти норикского святого Северина он напал на ругов и подчинил их. Одновременно магистр занял Далмацию. Там правил сперва комит (начальник области; из этого слова французы впоследствии сделают титул конт – граф) Марцеллин, но он погиб в результате предательства. Далмацией завладел один из последних римских императоров, византиец Юлий Непот. Его тоже убили при невыясненных обстоятельствах (480). Скорее всего, убийцами были люди, подкупленные Одоакром. Таким образом вождь племени скиров, чей отец погиб в борьбе с готами, неожиданно стал обладателем обширных владений в Европе – они включали нынешнюю Италию, Австрию, Боснию, Словению и Хорватию. Его победители – остготы – по-прежнему ютились в Паннонии, но были недовольны своей судьбой и завидовали выскочке-скиру.

Одоакр закончил завоевания примерно к 482 году, но наслаждался миром всего лет пять-шесть. В 488 году в его владения вторглись остготы.

Король Теудемир умер в 474 году, ему наследовал молодой сын – будущий Теодорих Великий. В течение следующих 14 лет Теодорих либо участвовал в византийских смутах, либо сам их учинял. Как правило, он требовал новых земельных владений и повышения стипендии. Остготы превратились в народ-паразит. Они не трудились и ничего не производили, а жили за счет местного населения, образовав касту воинов. Из таких же шаек впоследствии образовались средневековые королевства Европы с рыцарским сословием во главе.

Наконец император Зенон задумал интригу: направил Теодориха вместе с остготами в Италию. Ее правитель Одоакр был мятежником в глазах римлян и кровным врагом – в глазах завидовавших ему остготов.

Осенью 488 года готская орда вместе с примкнувшими бандами разноплеменных головорезов двинулась покорять Италию. Лишь малая часть народа осталась в Паннонии. Разоренная провинция уже не интересовала остготов.

В ходе пятилетней ожесточенной войны Теодорих разгромил Одоакра и вынудил его заключить мир, после чего предательски убил на пиру. Италия, Далмация и Норик достались остготам. По какой-то иронии судьбы дунайские руги вновь сделались готскими подданными. В это время предводителем ругов был некто Фридрих.

Пока германцы сражались между собой, славяне заселяли земли, опустевшие после Великого переселения народов. Вскоре они уже вышли на историческую сцену под своим именем. Начался мощный подъем славян. Никто не мог предположить, что он закончится трагедией.

Глава 4. Склавины и анты

1. Расселение

Наступила вторая половина V века, с этого времени историкам больше не приходится гадать о том, какие народы Восточной Европы скрываются за камуфляжем из древних названий. Славяне получают известность под своим именем. Это не значит, что в предыдущее время мы имели дело с «праславянами». Народ просто проявил себя, но мог и не проявить. Византийцы тоже возникли в I веке новой эры – тогда на востоке Римской империи появились общины христиан. Однако «византийцами» мы их называем условно. Новый этнос звал себя старым именем ромеи, то есть римляне. Славяне тоже могли какое-то время звать себя одним из привычных старых имен – например, венедами или антами. Но в отличие от ромеев в итоге они сменили имя, и мы можем с уверенностью диагностировать выход нового этноса на историческую арену.

Сверимся с данными археологии. Большинство ученых уверенно относит к славянским две археологические культуры: пражско-пеньковскую в Поднепровье и пражско-корчакскую в Карпатах и Малой Польше. Возможно, тогда же зарождается суково-дзедзицкая археологическая культура в будущей земле полабских славян. Возможно, эту третью ветвь славян и называют венедами средневековые авторы. Останавливаться на ее истории мы не будем. Балтийская ветвь славянства находилась на периферии событий, о которых мы ведем речь, и с судьбой антов практически не связана. Это дает нам право не останавливаться на судьбах венедской ветви славян. Интересующегося читателя мы отсылаем к книге А.Ф. Гильфердинга «История балтийских славян», которая недавно была переиздана и снабжена научными комментариями.

Итак, мы видим, что славянских культур две или три, но язык их носителей совершенно точно был единым. Это соображение логически вытекает из более поздних сообщений VIII–IX веков, согласно которым славяне говорят на едином наречии и понимают друг друга везде от Ильменя до Эльбы и Балкан. Если бы носители перечисленных культур говорили на разных языках в более ранний период, было бы странно, что у них – при разнице быта и предметов культуры – сложился единый язык.

Безусловно, корчакская культура относится к племени словен, а пеньковская – антов. Вместе с тем процесс этногенеза еще продолжался. Славяне расселялись двумя разнонаправленными потоками, ассимилируя кельтов-венедов и остатки восточных германцев. Первый поток идет на север от Карпат, и вскоре на Волыни возникает племя дулебов – старшее среди словенских племен. Ученые полагают, что название «дулебы» – не славянское, а германское. Если так, мы видим то же, что и на востоке: славяне покоряют и ассимилируют соседние племена, но по какому-то странному капризу принимают их названия. Впоследствии название «дулебы» исчезнет. Его заменят два новых – волыняне и бужане. Два последних имени относятся к одному племени, хотя иногда на исторических картах мы видим разные народы – бужан и волынян. Это – историческое недоразумение.

* * *

Таким образом, в V веке существовало два больших союза славян, судьбу которых мы проследим в этой книге. Галицию и Волынь населяли собственно словене. Византийцы звали их склавинами. По соображениям стилистического разнообразия мы будем употреблять оба названия. Восточнее, на Днепре, расселились анты, причем остатки аланов совершенно ославянились, об этом свидетельствует доминирование в регионе пеньковской археологической культуры, которую большинство ученых уверенно идентифицирует как славянскую.

Тогда же проявился странный демографический взлет, отмеченный Люсьеном Мюссе. Повторимся, этот взрыв можно объяснить только гипотетическим «пассионарным подъемом» у славян. Произошел он в I веке новой эры или был приобретен от даков или готов чуть позже – не столь важно. Это дает разницу лишь в несколько десятков лет, но результат один: в V столетии славяне заявили о себе и вышли на историческую арену.

2. Анты идут на восток

Славянские роды активно переселялись в Поднепровье. Там они встречали остатки аланов-антов и ассимилировали их. В переводе на язык археологии – элементы черняховской культуры постепенно поглощались пеньковцами. Впрочем, имело место не просто поглощение одного народа другим, а взаимопроникновение. В славянский язык проникают иранские слова, причем базовые, регулирующие общественные отношения и вопросы религии. Иранский Хуршед – Солнце – становится одним из главных славянских богов. Это дает право Л.Н. Гумилеву предположить, что славяне исповедовали один из вариантов митраизма. Гумилев тонко чувствовал нюансы разных религий, и к его мнению следует прислушаться.

Кроме того, славяне заимствовали у аланов два ключевых понятия, обозначающие высшие и низшие социальные слои. Господа стали называться жупанами или просто панами. Это искаженное туранское «жъпанъ». Эксплуатируемое сословие получило название смерд – земледелец (от древнеиранского мард).

Но не нужно преувеличивать степень социального расслоения у склавинов и антов. Они оставались архаичными обществами, подобными древнегреческим. Кроме того, вследствие примитивных технологий обработки земли словене и анты были чрезвычайно мобильны. Они жили на одном месте три-четыре года и отправлялись на поиски новых земель. С одной стороны, это сближало славян с кочевниками. Вполне понятно, почему они легко находили общий язык. С другой – тормозило процесс классообразования. Частной собственности на землю не было, торговля сводилась к обмену, да и граница между личным и общим имуществом была размыта. Но это не означало, что славяне не могли создать государство. Наша реплика противоречит общепринятому мнению, но вдумаемся. Архаичные, доклассовые этносы несколько раз создавали крупные империи. Древние хунны создали державу в восточной части Великой Степи в III веке до новой эры. Такую же державу создали их потомки – гунны – в западной половине Евразии. Туркмены-сельджуки захватили Иран в XI столетии и основали недолговечную, но всё же империю. Наконец, монголы Чингисхана, жившие родовым общинным бытом, сумели покорить гораздо более цивилизованные народы от Карпат до Кореи. Правда, монголам приписали гипотетический «кочевой феодализм», но гипотеза не доказана до сих пор.

Согласно данным археологии, после падения державы гуннов новые и новые волны славян продвигались к Днепру. К концу V века появляются славянские поселения в среднем течении Южного Буга. Тогда же анты выходят к берегам Днепра, форсируют реку и основывают несколько поселений в земле савиров по берегам реки Сулла, где со временем возникнет славянское племя северян.

Интересно проследить пребывание славян-антов в районе современного Киева. На Старокиевской горе советские археологи нашли остатки крепости, датируемые концом V или началом VI века. Академик Б.А. Рыбаков поспешил приписать ее основание мифическому Кию, упомянутому в Повести временных лет. Сама крепость, по мнению Рыбакова, стала началом Киева, как Капитолий был началом Рима. Такая точка зрения господствовала в советскую эпоху и даже вошла в школьные учебники, что привело к известной путанице и табуированию ряда тем, связанных со стартом славянского этногенеза. На пользу науке это, разумеется, не пошло.

Но еще хуже стало после распада СССР. Сам Б.А. Рыбаков и его концепция подверглись ожесточенной критике со стороны оппонентов. Главным из них оказался профессор Лев Самуилович Клейн (р. 1927). В 1981 году он был осужден за гомосексуализм и лишен всех научных званий, но в годы перестройки реабилитирован, вернулся в науку и со всей нерастраченной энергией напал на концепцию академика Рыбакова. Клейн – норманист. По его мнению, археологические находки свидетельствуют, что Киев возник не ранее VIII века. Но Б.А. Рыбаков был осторожен в своих оценках: «Следует начисто отказаться от мысли, что археологические раскопки откроют классический средневековый город с кремлем и посадом, с торговыми площадями, ремесленными кварталами и несколькими концентрами укреплений. Рождающиеся города – это не сказочные палаты, возникающие в одну ночь, будучи воздвигнуты неведомой волшебной силой» (Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. С. 102). Рыбаков уточняет, что города возникают как некий «узел прочности» в округе. Это может быть ставка вождя, сакральный центр, перепутье дорог, пункт сбора веча и т. д. При такой постановке вопроса аргументы Клейна и других оппонентов Б.А. Рыбакова вообще теряют смысл. Рыбаков считал, что первые славяне, пришедшие на Днепр, поняли важность контроля за торговлей и передвижением людей по реке, а потому поставили крепость на Старокиевской горе. Была ли она «прототипом» будущего Киева – вопрос дискуссионный, но отвергать эту гипотезу нельзя. Другое дело, что размышления Рыбакова о южной «русской» династии и об историчности князя Кия не находят никаких подтверждений, кроме сомнительных цитат из Начальной летописи. С этой частью концепции Рыбакова можно серьезно поспорить.

Что касается Клейна, то он резко критиковал и концепцию этногенеза славян Л.Н. Гумилева. Эта концепция до сих пор стоит в науке особняком. Но, на наш взгляд, именно она достаточно перспективна для дальнейших исследований, ибо опирается на синтез наук.

4. Кто вы, анты?

Итак, славяне-анты расселились в Поднепровье. Они стали соседями болгар-кутургуров, живших в Лукоморье, «склавинов», продвинувшихся к Южному Бугу, и савиров, обитавших на Черниговщине и Северщине. К северу от них располагались полесские болота, за которыми поселились племена балтов – далекие предки литовцев и латышей.

Казалось, за антами – будущее. Они стали самым сильным народом Восточной Европы после ухода остготов. Вряд ли переселение на Днепр проходило безболезненно, но пришельцы ладили со своими соседями. Со «склавинами» это был один народ, и элементы двух культур – корчакской и пеньковской – смешиваются на Южном Буге и Днестре. С болгарами славяне-анты контактировали в лесостепной зоне, оставляя им степи. С балтами тоже нет столкновений, происходят медленное проникновение на север и ассимиляция малочисленных балтских племен.

Но кто же были сами загадочные анты? Точнее, можем ли мы назвать славянские племена, которые скрывались за этим аланским именем? Наука накопила достаточно сведений для того, чтобы ответить на этот вопрос.

Археология и традиционная история, основанная на прочтении письменных источников, здесь бессильны. На помощь приходит лингвистика. Хорошо известно, что название племени хорваты – туранского происхождения. То есть это аланское название. Следовательно, перед нами – прямые потомки аланов. Есть даже гипотеза, что «хорват» – это диалектное название этноса сарматов, частью которого были аланы. Совершенно очевидно, что хорваты – прямые потомки туранских антов, которые впоследствии ославянились. Как и почему? Нетрудно понять, что хорваты уцелели во время гуннского нашествия и спаслись, признав господство славян, пришедших с запада. Но кем были эти славяне? Похоже, это – сербы, которые впоследствии выступают в паре с хорватами и говорят с ними на одном – сербохорватском – языке. Ситуация реконструируется так. Первые славяне вышли из Прикарпатья в IV веке как союзники гуннов и подчинили антов, приняв их имя. Одним из таких пришельцев был князь Бож. Остготы убивают Божа, переманивают на свою сторону часть антов-аланов, но терпят поражение от гуннов. Власть славян в Поднепровье восстановлена. Происходит постепенная ассимиляция антов. В V столетии с запада приходят новые волны славян, которые окончательно ассимилируют аланское население и образуют в Поднепровье сербохорватский этнос, которому соответствует пеньковская культура. Сербы выступают в роли племени-господина, хорваты находятся у них в подчинении – впрочем, необременительном. Почему не наоборот?

Данные лингвистики, истории и археологии говорят о том, что не аланы ассимилируют славян, а славяне – аланов. К тому же было бы странно, если победоносные славяне как союзники гуннов заселяют опустевшую лесостепь, но подчиняются разгромленному народу аланов и ставят над собой его вождей. Это был бы совершенно уникальный и неповторимый случай, лишенный логики. Следовательно, нужно признать, что в тандеме сербы – хорваты сербы были главными как наследники победителей.

В мировой истории была сходная ситуация, и она разрешилась таким же образом, как в случае со славянами. Коллизия относится ко времени сложения монгольского этноса. В XII столетии за господство в восточной части Монголии сражались два племени – собственно монголы и татары. Татары были побеждены и на три четверти истреблены. Но после этого победители-монголы приняли почему-то имя побежденного народа; они часто именуются татарами. Видимо, нечто похожее произошло и с теми славянами, которые победили и ассимилировали «внешних» аланов – антов.

Было еще и третье племя славян с туранским именем – тиверцы. Они продвинулись на юг и заняли современную Молдову и Бессарабию, причем делили эти земли с кутургурами. Происхождение и подчинение тиверцев непонятно. Конечно, это часть ассимилированных аланов. Но кому они подчинялись? Сербам? Кутургурам? «Склавинам»? Вероятно, поначалу сербам: это была часть славян-антов, но затем судьбы тиверцев с ними разошлись. Как и почему – об этом поговорим позже.

А пока сделаем вывод, и он будет курьезен. Получается, что законные хозяева территории нынешней Республики Украина – это не великороссы или малороссы, но сербы. Даже во время вынужденного переселения на берега Адриатики сербы выбирали места, напоминавшие покинутую родину: возвышенности, поросшие густыми лиственными лесами. Видимо, это неслучайно: они хотели, чтобы новая родина была похожа на ту, в которой этнос сформировался.

А русские, как и остальные славянские этносы, – потомки «склавинов». Следовательно, великороссы имеют полное право на земли своей прародины: Галичину и всю т. н. Западную Украину, откуда и началось движение славян. А на территорию Смоленщины и Рязанщины имеют такое же право поляки, потому что радимичи и вятичи, жившие на этих землях, вышли «от ляхов», что прекрасно помнит из текста Несторовой летописи каждый образованный человек.

Конечно, этот вывод – всего лишь шутка, но она показывает, как абсурдны споры за землю и как далеко они могут завести современные этносы, если они превратят историю в политику и начнут выяснять, кто имеет больше исторических прав на ту или иную территорию планеты Земля.

5. Как жили славяне

Ответ на этот вопрос дают археологические изыскания, и в данном случае они бесценны, ибо нарративные источники не предоставляют возможности познакомиться с бытом и материальной культурой славян.

Славянскую культуру археологи с полной уверенностью могут датировать лишь начиная с 500 года. Ее впервые открыл и атрибутировал чешский археолог И. Борковский. Он назвал эту культуру пражской. Ее памятники простирались от Днепра до Лабы. Однако впоследствии ученые сочли некорректным отнесение их к одной культуре и выделили две: пражско-корчакскую и пражско-пеньковскую. Границей между ними признается река Буг. Пеньковскую культуру приписывают антам, а корчакскую – «склавинам».

Исследования показывают, что наши предки жили примитивным бытом. То есть представления византийцев о ранних славянах как о диком народе, не имеющем представления об элементарном комфорте, соответствовали действительности. А вот для германо-романских народов, которые сами утратили навыки цивилизации, славяне дикими не казались. Известны даже высказывания германских хронистов (например, Адама Бременского) об изобилии и комфорте славянских земель. Правда, причина этих записей глубже, чем «дикость» германцев. Адам Бременский и ему подобные авторы писали, по сути, рекламный проспект для немцев, которых призывали к завоеванию и колонизации богатых славянских стран. Немецкие авторы стали серьезно интересоваться землями славян в XII веке. Тогда и славяне далеко продвинулись по дороге цивилизации, и сами немцы были уже не те, что в первые века новой эры. Однако вопрос о том, кто культурнее, беспредметен. Дискуссии могут увести очень далеко и вызвать улыбку. Например, славяне всегда любили умываться под струей, что очень гигиенично. Зато немцы и их потомки оказались более бережливыми и умывались сперва в общем тазу, а затем заставили весь зависимый от Европы мир поставить счетчики воды под лозунгом борьбы за экономию природных ресурсов. Разумеется, мир от этого здоровее не стал, перед нами просто пережиток старого обычая, далекого от принципов гигиены. Зато именно в Европе сделали такое полезное изобретение, как ватерклозет; правда, довольно поздно, в XVIII веке. До этого времени германо-романская цивилизация не могла похвастать особым уровнем гигиены и комфорта.

Вернемся к славянам корчакской культуры.

Они жили в небольших квадратных полуземлянках, снабженных двускатной крышей. Таково поселение Корчак, состоящее из хижин, разбросанных на площади 100×30 м. Внутри хижин найдена грубая керамика, изготовленная вручную, без использования гончарного круга. В основном это горшки высотой до 20 см, расширяющиеся к вершине, с закругленными выступами или перевернутыми насечками. Они не снабжены орнаментом или украшениями. В глине много песка, то есть для материала изготовители использовали днепровскую супесь. В керамику вдавлены трупы насекомых. В общем, эти изделия хорошо характеризуют скудный и трудный быт славян. В некоторых поселениях на Волыни обнаружены круглые бронзовые тарелки, пряжки от ремней, браслеты и византийская номизма (монета) VI века, но это мало что меняет в наших представлениях о славянах.

Основные поселения пеньковской культуры обнаружены между Днепропетровском и Запорожьем, а также в окрестностях Черкасс.

Пеньковцы – они же анты – селились по берегам рек, на террасах или крутых прибрежных склонах. Для них характерна небольшая толщина культурного слоя, что говорит об одном: анты жили на берегах Днепра недолго. В одном поселении насчитывается до десяти полуземлянок. Значит, анты любили жить просторно и никогда не теснились на одном месте. Открытия, сделанные на Макаровском острове в 1956 году, позволяют сделать выводы об орудиях труда славян. Там имеются железные долота, резаки, серпы, топоры, наконечники для бороны и копий, ручки для деревянных бадей. Правда, эти находки относятся к более позднему периоду, но технологический прогресс у славян был крайне медленным, и в VI столетии анты использовали, скорее всего, аналогичные орудия производства.

Обычная квадратная полуземлянка не превышает 3 м в длину, в углу размещается каменный очаг или печь-каменка. В некоторых домах для укрепления стен использовали деревянные доски. Крыши были в основном двускатные из жердей, покрытых слоем утрамбованной глины, который хорошо защищал от дождя и снега. Исследователи пришли к выводу, что такие жилища служили недолго. Они строились в расчете на 6–7 лет, после чего их хозяева перекочевывали в поисках лучших условий для примитивного земледелия. В каждом доме жила семья из шести или семи человек. Когда она расширялась, строили новую землянку.

Немногочисленные погребения, обнаруженные возле антских деревень, свидетельствуют о кремации покойников. Пепел в закрытых горшках помещали в урны или ямы.

* * *

В общем, материальная культура славян той героической эпохи скупа, бедна и лаконична. Эти факты, безусловно, не могут пробудить фантазию славянских патриотов, но дают объективные данные о суровом быте наших предков, который был не лучше и не хуже быта других примитивных этносов той поры – германцев, болгар, савиров – словом, всех тех, кого византийцы называли варварами.

Глава 5. Славяне и Византия

1. Друзья и враги

«Склавины» и анты были архаичными народами. Если угодно, к ним можно применить устоявшийся и привычный термин «военная демократия». Пассионарность переполняла этих людей, но не было ни устойчивой территории обитания, ни сферы приложения сил внутри страны. Нет ни промышленности, ни сложно устроенной системы сельского хозяйства, отсутствуют города. Нет даже искусств – никто не пишет книги, не рисует картины. Однако есть соседи, которых можно ограбить и вытеснить. Этим и занимаются славяне. Сказано не в упрек. «Германцы-2», поднявшиеся на той же пассионарной волне, вели себя таким же образом и даже временами хуже.

Как у всех народов, у антов были друзья и враги. В число друзей славян попали кочевые угорские этносы. С гепидами славяне, вероятно, враждовали как бывшие союзники гуннов, но после падения степной империи заключили мир.

В числе врагов оказались германские племена – прежде всего герулы, которые пришли с севера, из Скандинавии. Судьба герулов была драматична. Как говорилось выше, они осели на территории Моравии и Словакии. Однако через некоторое время на земли герулов объявились претенденты. Это были лангобарды – «длиннобородые»; племя, родственное саксам.

Лангобарды жили в «Ругиланде», стране ругов, то есть в Норике. Однако они не поладили с Теодорихом Великим. Теодорих заключил союз с конунгом герулов Родульфом (Рудольф). То есть поддержал врага словен. Вероятно, последние подружились с лангобардами и начали войну против герулов. Лангобардский историк Варнефрид, более известный как Павел Диакон, пишет, что это произошло между 506 и 512 годами (История лангобардов, Кн. 1, 20). Лангобардов возглавлял конунг Татон из династии Литингов. Герулы были полностью разгромлены и переселились на юг, в степи нынешней Валахии, где продолжали враждовать со славянами. Между тем Словакию и часть Моравии заняли лангобарды. В Чехии по-прежнему жили бавары – племя «германцев-2», смешанное с кельтами.

Герулы стали врагами «склавинов», антов и кутургуров, ибо все три народа рвались к Дунаю, а германское племя, осевшее в Валахии, им мешало. Но за герулов заступились византийцы, и это решило исход дела: германцы какое-то время охраняли северную византийскую границу и отбивали натиск северных племен. Сама Византия к тому времени преобразилась и окрепла. Времена господства варваров-ариан ушли в прошлое. Империя была на подъеме.

2. Преображение Византии

После переворота Льва Мясника в византийскую армию усилился приток собственно ромеев, то есть коренного населения империи. Это оздоровило ситуацию в империи, хотя проблем хватало. Латифундисты – наследники античного Рима – пытались захватить земельные участки крестьян, превратить мелких земледельцев в крепостных, а империю растащить на феодальные владения. К тому же большинство населения было расколото на несколько христианских сект, ожесточенно враждовавших между собой. Православных христиане являлись только одной из таких сект, и было неясно, победят они или нет. Византия встала на развилке, за которой виделись два выхода: гибель или спасение.

Император Зенон умер страшной смертью. Он страдал эпилепсией. Один из припадков, случившийся в начале апреля 491 года, стал для него смертельным. Ходили слухи, что его похоронили заживо по приказу жены – императрицы Ариадны, которая не любила мужа. Говорят, из гроба доносились сдавленные стоны, когда Зенона опускали в могилу.

Преемником похороненного заживо царя сделался Анастасий Дикор (491–518), ставленник крупных землевладельцев. Ариадна вышла за него замуж, обеспечив Анастасию легитимность. Новый император происходил из Диррахия в современной Албании. Считается, что его родным языком была латынь. То есть перед нами «римлянин», а не «ромей».

К тому времени, когда Анастасий занял престол, ему исполнился шестьдесят один год. Византийский историк Евагрий Схоластик описывает базилевса как рослого красивого мужчину с седыми волосами и разными глазами: один глаз был голубой, а другой – черный. За это базилевса и прозвали Дикор (Разноглазый).

Анастасий много воевал. Он вел внутренние войны с мятежным племенем исавров и внешние – с Ираном, но самой жестокой войной оказалась религиозная. Империя буквально кипела от религиозных споров.

Население Балкан и западной части Малой Азии исповедовало православие, принятое на Халкедонском вселенском соборе 451 года. В Армении, Западной Сирии и Египте обосновались монофизиты. Эти люди настаивали только на одной сущности Христа – божественной.

В Восточной Сирии постепенно возобладала еще одна версия христианства, названная по имени патриарха Нестория, отвергнутого и низложенного официальной Церковью. Несториане отрицали божественность Девы Марии и называли ее Христородицей.

Между прочим, и несториане, и монофизиты считают православными именно себя. А приверженцев Божественной Троицы, догмат которой признан Халкедонским собором, называют диофизитами – сторонниками двух природ Христа.

В центральной части Малоазийского полуострова, в Афинах и на Пелопоннесе преобладали язычники (или, как тогда говорили, «эллины»).

Эллинов христиане ненавидели и расправлялись с ними при первой возможности, но сами не могли найти общий язык. Анастасий попытался отыскать компромисс между монофизитами и православными, но зашел слишком далеко в уступках монофизитам. Против него началось восстание православных.

Во главе мятежа встал комит федератов (генерал) Виталиан. Он командовал мобильными войсками на Нижнем Дунае, в современной Добрудже. Тогда эта провинция называлась «Малая Скифия». Сам Виталиан был наполовину варвар. Его отцом называют гота по имени Патрикиол.

Варвары считали его своим, потому что определяли родство по отцу. Это помогло Виталиану наладить связи среди федератов, служивших империи. Ромеи тоже считали его своим: ведь обычно варвары-наемники исповедовали арианскую ересь, а Виталиан был православным.

В короткий срок Виталиан собрал шестидесятитысячную армию. (Так оценивает ее численность один из историков той поры, Марцеллин Комит.) Мятежный полководец объявил себя заступником за истинную веру и в мае 513 года повел войска прямо на Константинополь. В армии Виталиана служили не только православные. В его войсках имелось много варваров, которые жаждали наград и добычи и были готовы поддержать любую смуту, если она сулила карьерный рост и обогащение.

Подразделения правительственных войск терпели поражения в боях с Виталианом. Одного полководца Виталиан застал врасплох в постели с двумя женщинами и убил. Другой проиграл битву в открытом поле.

Виталиан не стеснялся в средствах для достижения цели. Чтобы одержать победу, он призвал на подмогу конных стрелков-кутургуров из-за Дуная. Возникает закономерный вопрос: пришли одни только кутургуры или вместе с ними в земли империи пожаловали «склавины» и анты? Логика событий говорит о том, что славянские воины предложили Виталиану свои услуги и именно тогда впервые вторглись на Балканы. Так борец за интересы православия проложил варварам дорогу за Дунай и показал богатства империи. Заслон герулов был прорван.

Весной 514 года мятежники осадили имперскую столицу. Императору кое-как удалось откупиться от Виталиана, и его варварские отряды вернулись на север. Виталиан получил пять тысяч фунтов золота для своих солдат и должность магистра милитум Фракии – для себя. Среди прочих условий числилось подтверждение императором православных догматов.

Анастасий Дикор воспользовался передышкой, чтобы стянуть под стены столицы войско и флот. На это потребовалось около года. Почувствовав силу, император лишил Виталиана должности командующего.

Немедленно последовал новый мятеж. В 516 году Виталиан призвал на помощь кутургуров (и славян?) и снова выступил на Константинополь. На сей раз он не собирался мириться с Анастасием. Вероятно, он хотел либо сам занять трон, либо выдвинуть подставного императора. Но как быть с кутургурами? Отдать им на разграбление столицу империи было бы самоубийственно. Виталиан сознавал, что в этом случае останется в глазах ромеев врагом государства, а не защитником православия. Нужно было что-то придумать. И он придумал захватить столицу с моря. Для этого к стенам Константинополя мятежники подвели крупную морскую эскадру. Но флотоводцы Анастасия Дикора сожгли флот мятежников с помощью «божественного апирона» – состава на основе серы. «Внезапно и одновременно все корабли мятежника Виталиана занялись огнем и пошли на дно», – описывает морское сражение византийский историк того времени Иоанн Малала.

Двое ближайших соратников Виталиана попали в плен к Анастасию и были обезглавлены по его приказу. Во Фракии настало равновесие. Виталиан отступил от стен столицы, а император словно не замечал его присутствия.

Анастасий Дикор умер в начале июля 518 года в сильную грозу. Говорили, что он испугался удара грома и сердце остановилось. Его преемником стал дворцовый офицер Юстин I (518–527), который пришел к власти в результате дворцового переворота. Юстин исповедовал православие, преследовал монофизитов и на какое-то время сплотил значительную часть населения страны. Виталиана он пригласил в столицу и осыпал наградами как борца за дело православия. Впрочем, в 520 году экс-мятежник был зарезан после окончания бегов на ипподроме. Говорили, что он убит родственниками пострадавших во время мятежа, но это мало кого могло обмануть.

Юстин укрепил свою власть, но это не могло отменить факта, что «борец за православие» Виталиан успел показать славянам дорогу на Балканы. При Юстине славяне прорвали оборону герулов и стали вторгаться на Балканы под своими именами – «склавинов» и антов.

3. Набеги славян

Архаичность или «цивилизованность» народа с точки зрения большой политики не имеют значения. Как только «склавины» и анты вышли на мировую арену, их втянул водоворот геополитики.

Мы говорили, что византийский император Анастасий Дикор воевал против Ирана. Персидские дипломаты пытались нейтрализовать ромеев и стали искать союзников среди варваров. Такие нашлись в Лукоморье. Друзьями персов стали кутургуры. На стороне кутургуров выступили анты. Вместе они напали на Византию.

Это произошло в 518 или в 527 году. О вторжении вскользь упоминает Прокопий Кесарийский, но дата набега неизвестна. Кесариец пишет, что это произошло в начале правления Юстина. Последний умер в апреле 527 года, передав престол своему племяннику Юстиниану I (527–565) – самому блистательному и удачливому из императоров Византии. Новый базилевс вел агрессивную внешнюю политику, защищая границы и возвращая римское наследие.

Переводчики книги Прокопия, где говорится о славянском набеге, поправили текст и написали, что набег случился в начале правления Юстиниана. То есть событие, по их мнению, произошло в 527 году, когда Юстина уже не было в живых. В это время магистром милитум в префектуре Иллирик был назначен Герман Аникий – «племянник» императора, как следует из текста Прокопия. Однако на самом деле этот Герман был двоюродным братом базилевса. Следовательно, речь может идти и о 518 годе, то есть о начале правления Юстина, племянником которому действительно приходился Герман. Либо же Прокопий допустил ошибку в степени родства (в латинском тексте это всего несколько букв) и поставил фратри (брат) вместо фратриелис (сын брата, племянник). Всё же более поздняя дата предпочтительнее, потому что укладывается в общую канву событий, когда Герман был молод, но не юн, а персы, кутургуры и анты начали совместные атаки на Византию.

Так или иначе, анты вторглись на территорию Ромейской империи, но были разбиты полководцем Германом. На некоторое время славяне успокоились, но лишь для того, чтобы перегруппировать силы. Затем начались новые вторжения. Похоже, анты буквально смели заслон герулов и заняли Валахию.

Остатки герулов разбрелись кто куда. Часть перешла на службу к византийцам, часть – к гепидам, остальные сохранили независимость и кочевали на Балканах. Одного из герульских вождей, Гретиса, крестил лично Юстиниан. «Император крестил его в храме в день Богоявления, восприявши сам от купели; с ним вместе крестились сенаторы его и двенадцать родственников», – пишет Феофан Исповедник.

Видя, что служить императору крайне выгодно, примеру Гретиса вскоре последовал варварский вождь Мунд с частью гепидов. Юстиниан осыпал его милостями и сделал одним из первых по значению полководцев империи. Так европейские монархи в XVIII веке принимали на службу полководцев из соседних стран и давали им высокие чины. Впрочем, при Юстиниане таких иноземцев на службе было немного. Принимая варваров, византийский царь пытался укрепить рубежи, прорванные антами. Так или иначе, ромеи теперь граничили со славянами на Дунае.

* * *

Итак, славяне-анты выступают под своим именем, но как звали первых антских вождей, мы не знаем. Повесть временных лет донесла имена Кия, Щека и Хорива, но это мифические персонажи, такие же, как предки славянских народов – Чех, Лех и Рус.

Известно другое имя – Хильбуд, но это слишком далеко от Кий. К тому же этот Хильбуд (судя по имени – германец) служил византийцам, причем его биография тесно связана с набегами славян на ромейские земли.

Многие русские исследователи упорно считают его славянином на ромейской службе, а некоторые даже пытаются трансформировать имя в Хвалибуд (это делает, в частности, В.В. Мавродин). Но филологических оснований для такой трансформации нет.

Хильбуд ведал обороной дунайских провинций. Это был человек умный, храбрый, распорядительный, бескорыстный. Во времена Юстина он поступил на ромейскую службу, быстро выдвинулся и в 531 году назначен начальником войск во Фракии. Базилевс Юстиниан «поставил его для охраны реки Истра (Дуная), приказав ему следить за тем, чтобы жившие там варвары не переходили реку», – пишет Прокопий Кесарийский.

Активная оборона ромеев, возглавляемых Хильбудом, оказалась настолько успешной, что варвары больше не решались переходить Дунай. Наоборот, сами ромеи стали тревожить болгар-кутургуров и славян своими набегами. Дунайский рубеж был на какое-то время обеспечен от нападений врагов. После этого византийцы могли возобновить активные действия на Востоке против Ирана. Следовательно, попытки персов отвлечь византийские войска диверсиями на Дунае потерпели провал.

4. Юстиниан против антов

Впрочем, анты оказались сильным противником Византии, и война на дунайской границе велась постоянно. Ромейский полководец Хильбуд нанес кутургурам и антам несколько поражений. О том, насколько тяжелой была борьба и кто был главным противником империи на Дунае в это время, говорит приставка к титулу, которую принял Юстиниан, – Антский. Это твердое свидетельство, что мы находимся не в мире гипотез и домыслов, а обладаем твердыми фактами о борьбе славян-антов с Византийской империей на Дунае.

В это же время византийцы сражались с Ираном. Персы создали первоклассную армию, и столкновение было тяжелым. В 531 году византийский военачальник Велисарий одержал над иранцами победу в битве при Даре, но уже через год потерпел неудачу при Каллинике. После этого византийцы и персы заключили мир, а затем в Константинополе вспыхнуло восстание «Ника» – возможно, не без участия иранской разведки. Восстание было жестоко подавлено. Византийцы в 532 году заключили мир с персами. Это означало, что анты и кутургуры лишились союзника и остались в одиночестве. Ситуация на Днепре и Дунае ухудшалась с каждым днем. Византийцы сумели подкупить кубанских утургуров, и те напали на своих родичей – кутургуров. В это время император Юстиниан задумал вернуть земли Гесперии, захваченные варварами. Мысль была вполне логична. Гесперию населяли православные вельски, говорившие по-латыни и сохранившие римское право. В 534 году Юстиниан направил Велисария на завоевание пиратского королевства вандалов в Африке. Численность экспедиционного корпуса византийцев составила 15 тысяч солдат, причем в качестве наемников там несли службу несколько сотен болгар.

Пиратское королевство пало после двухмесячного сопротивления. Разумеется, эти известия не могли не вдохновить всех византийских полководцев. В результате Хильбуд начал необдуманное наступление за Дунай.

В 534 году Хильбуд форсировал Дунай и напал на антов на территории Валахии. Полководец рассчитывал добить деморализованного врага, но случилось иное. Анты, по словам Прокопия, «выступили против него все поголовно». Где-то в Мунтении (территория Валахии от Дуная до реки Олт) случилась битва, Хильбуд погиб, ромейская граница на Дунае была прорвана. После этого борьба с антами и кутургурами на Балканах продолжалась примерно пять лет, но нам она известна лишь в общих чертах. Главный автор той поры – Прокопий Кесарийский, но он состоял в то время секретарем у Велисария и подробно описывал подвиги своего начальника, за что получал деньги. Остальное его не интересовало.

Мы знаем, что в 535 году славянские отряды хозяйничали во Фракии. Главными были анты. Подробности сражений до нас не дошли.

К тому времени Юстиниан начал новую войну – с остготами. Этот народ паразитировал на римлянах и был им чужд, что подчеркивала разница вероисповедания. Вельски исповедовали православие, остготы были арианами. Римляне ненавидели пришельцев и тайно сносились с византийцами в надежде на освобождение. Юстиниан принял решение уничтожить остготов.

Император спешил разделаться с врагами на Западе до тех пор, пока сохраняется перемирие на Востоке – с Ираном. Две ромейские армии вторглись в Италию с юга и севера. Одна шла через Далмацию, в которой власть остготов была слаба. Другая, под началом Велисария, наступала на Сицилию и Неаполь.

Северную армию остготы отбросили, а южную не смогли. Велисарий взял Панорм (Палермо) и захватил Сицилию, затем вторгся в Южную Италию, осадил Неаполь, пошел на север и занял Рим. После этого северная ромейская армия перегруппировалась и захватила Салоны.

На этом легкие успехи византийцев закончились. Остготы, собравшись с силами, осадили Велисария в Риме. Битва за Рим продолжалась больше года. Византийцы направляли подкрепления на Апеннины. Эти решения были тем важнее, что эпоха массовых армий ушла в прошлое. Когда-то римляне могли мобилизовать сотни тысяч бойцов и сражаться сразу на нескольких фронтах. Историк Агафий Миринейский пишет, что армия поздней империи насчитывала по штату 645 тысяч человек. Разделив эту цифру на два, для Западной и Восточной империи, мы получим 322,5 легионера. Но в войске Юстиниана числилось всего 150 тысяч бойцов. Тому было несколько причин. Например, еще до Юстиниана римская армия стала комплектоваться наемниками. После убийства Ардавура, учиненного Львом Мясником, процент ромеев в войсках неуклонно возрастал, но сама армия становилось другой. Изменились принципы боевых действий. Если в позднеримскую эпоху главной силой на полях сражений была пехота, то теперь ее сменила конница. Гунны и сарматы выработали принципы эффективной войны. Первые были стрелками, вторые – тяжелыми кавалеристами. Оба метода военных действий были затратны и требовали многолетней выучки. Война стала делом профессионалов. Византийцы, в свою очередь, изменили методы обороны и нападения. Теперь имперские границы караулили гарнизоны, в которых служила пехота, а наступательные операции выполняли в основном кавалеристы. Но их не хватало для обороны протяженных границ империи, которая в то время включала Балканы, Малую Азию, Сирию и Египет, если не считать Северную Африку и Апеннины, где продолжались войны и столкновения с варварскими племенами. В Африке это были берберы, в Италии – готы. Поэтому, видимо, поражение и гибель Хильбуда были очень важны с точки зрения обороны. Погибли профессионалы, и обучить новых людей в короткие сроки не представлялось возможным.

Этим воспользовались анты и кутургуры. Словене по какой-то причине не участвовали в этих вторжениях. Кажется, они были заняты в распрях, которые переживало Лангобардское королевство, расположенное в Словакии. Но это не значит, что словене отказались бы от приглашения пограбить Византию. Похоже, что между ними и антами возникло недопонимание. Пройдет немного времени, и оно перерастет в ссору.

В 537 году, в разгар Готской войны, состоялось вторжение антов и кутургуров в Малую Скифию (совр. Добруджа) и Мёзию. Анты и болгары угнали множество пленных за Дунай, чтобы получить выкуп. Набег остался безнаказанным.

Но в то же время мы видим, что наемные анты и словене, как и протоболгары, активно участвуют в войнах Юстиниана на стороне византийцев. Под 537 годом у Прокопия Кесарийского имеется рассказ о том, что Юстиниан направил 1600 воинов в Италию на помощь Велисарию. «Большинство из них были гунны, славяне и анты», – сообщает Прокопий. Иначе говоря, в этом войске были анты, «склавины» и протоболгары. Может быть, перед нами пленные. Византийцы имели такую практику. Пленные вандалы и готы сражались против персов, персы и армяне – против готов. Но возможно, что по нескольку сотен словен, кутургуров и антов вступили в византийскую армию как наемники, хотя последнее всё же менее вероятно, учитывая общинный дух архаических обществ.

В 538 году – новое вторжение. Дошло до того, что в Мёзии ромейские власти разрешили продавать и закладывать церковную утварь для выкупа пленных. Тогда же отряды антов появились под стенами Фессалоник. Казалось, Балканы погружаются в хаос… Прокопий приводит фантастические цифры в «Тайной истории». По его мнению, славяне за время своих набегов угнали в плен порядка 20 миллионов византийцев, хотя, по подсчетам современных историков, в европейской части Византии тогда жило не более пяти миллионов человек. Кесарийцу вторит Феофан Исповедник, описывая события 538 года. «В этом году поднялись Болгаре [кутургуры], – пишет Феофан. – Два князя со множеством болгар и Друнгом вторглись в Скифию и Мисию в то время, как в Мисии начальствовал войсками Юстин, а в Скифии Баударий. Эти полководцы двинулись против болгар, решились на битву; и пал в битве вождь Юстин; и назначен был вместо него Константин, сын Флоренция. И дошли Болгары до пределов Фракийских. И вышел против них полководец Иллирика Акум гунн, которого царь воспринимал от крещения. И римские войска, оцепив Болгар со всех сторон, стали их рубить и избили многое множество, и отняли всю добычу и разбили наголову, умертвив двух князей болгарских. И когда победители возвращались с радостью, напали на них другие Болгары и поймали на аркан бегущих Константина, Акума и Годиллу. Из них Годилла кинжалом перерезал аркан и убежал; а Константин и Акум были взяты живые. Константина болгары выдали на выкуп за 1000 номизм, и он возвратился в Константинополь. Акума же повели в свое отечество вместе с другими пленниками» (Хронография, л.м. 6031, р.х. 531; хронология смещена на семь лет).

В следующем году война продолжалась, и византийцам сопутствовал успех. Магистр милитум Иллирика выступил против болгар и нанес им поражение. Много врагов погибло или попало в неволю. Пленных показывали в Византии на ипподроме. «И настал глубокий мир во Фракии», – сообщает Феофан Исповедник. Он оказался непродолжителен, и вскоре борьба возобновилась.

5. «Но издревле живут в народоправстве»

Тот же Прокопий Кесарийский, пользуясь случаем, дал довольно подробное описание быта славян. «Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы», – пишет историк. Советские ученые очень любили эту фразу, цитировали ее десятки раз, включали в хрестоматии, комментировали, рассуждали, строили теории. Замечательный романист, но абсолютно некомпетентный историк Валентин Иванов в эпическом романе «Русь изначальная» нарисовал картину коммунизма у древних славян, основываясь как раз на свидетельстве Прокопия Кесарийского.

Но со времен Прокопия миновало полторы тысячи лет. Историческая наука ушла далеко вперед, и стало ясно, что «демократия» – это вовсе не синоним благополучия. То есть в государственном устройстве ранних славян нет ничего плохого и ничего хорошего. Это просто один из вариантов адаптации к окружающей реальности, способ комфортного существования в мире раннего Средневековья. Да и тогдашнюю демократию идеализировать не стоит. Это была военная демократия, как у ранних германцев или у эллинов времен Гомера.

Никакой особой «тяги к свободе» у славян не имелось. Это устойчивый миф – такой же, например, как «германская верность» или «гуннская свирепость».

Прокопий дает несколько ценных замечаний о языке, обычаях и культуре «склавинов» и антов. «У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они тёмно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же. В древности оба этих племени называли спорами (“рассеянными”), думаю потому, что они жили, занимая страну “спораден”, “рассеянно”, отдельными поселками. Поэтому-то им и земли надо занимать много. Они живут, занимая большую часть берега Истра, по ту сторону реки» (Война с готами. Кн. VII, 14: 26–30).

Таково письменное свидетельство современника ранних славян. Что же можно добавить к этому, опираясь на славянский фольклор, скудные данные летописей и археологические находки?

Мы уже видели, что славяне объединились в две федерации – союзы племен. Общие дела они выносили на вече, куда племена выдвигали своих делегатов. Реально все вопросы решал «президиум» из десяти – двадцати старейшин-олигархов. Имелся глава союза, который выполнял представительские и ритуальные функции. Вопросы внешней политики решали сообща, воевали часто. Для такого устройства существует удачный термин «вождество» (chiefdom). Он применим к описанию архаических обществ. О том, как жили и управлялись древнегреческие и древнеримские общины или раннеславянские племенные союзы, нам неизвестно. Ученые по крупицам собирают археологический материал или анализируют тексты Гомера и русских былин, хотя такой анализ очень коварен и может завести исследователя в тупик. Более того, две-три ошибки могут похоронить научную репутацию исследователя, а впасть в ошибку очень легко.

Еще одна проблема на пути реконструктора раннеславянского общества состоит в том, что аналогии этим вождествам пытаются искать на западе, у германцев, но там их нет. «Германцы-2» были таким же архаичным обществом, как славяне, но управлялись иначе, потому что переселились на территорию Римской империи, где подверглись сильному влиянию побежденных. В силу дикости и необразованности «германцы-2» не оставили письменных памятников, если не считать «Истории готов», написанной ученым немцем Иорданом на византийской службе в VI веке. Да и то перед нами довольно вульгарное переложение римского сочинения Кассиодора. Есть «История лангобардов», но она написана еще позже – в VIII столетии, уже перед гибелью самих лангобардов. Славянское летописание находится в столь же плачевном состоянии. Первые летописи чехов, поляков и русских, дошедшие до нас, датируются XII веком и содержат смутные легенды тысячелетней давности о начале славян. А достоверность такого сомнительного памятника, как «Влесова книга» (она рассказывает о древних славянах и Руси), никем не доказана, и ссылки на нее сразу выводят авторов работ по славянству из круга серьезных исследователей. Впрочем, сомнительный текст «Влесовой книги» не дает сколько-нибудь ценной информации о социальном устройстве ранних славян.

Но есть письменные источники более позднего периода, которые описывают аналогичные вождества. Только искать их нужно не на Западе, а на Востоке. Это источники, касающиеся истории древних монголов X–XII веков. Самые любопытные из них – «Сокровенное сказание», написанное кем-то из окружения Чингисхана, и «Сборник летописей» под редакцией Рашид эд-Дина – еврейского ренегата, принявшего ислам и ставшего министром монгольских ильханов в Иране. Оба сочинения прекрасно показывают механизм формирования вождеств или «племенных союзов» на примере древних монголов. В «Сокровенном сказании» обычно действует герой-одиночка, который вдруг оказывается окруженным соратниками и родней. Бодончар – основатель рода Синеоких монголов, к которому принадлежал Чингисхан, оказывается изгоем. Его братья получают имущество умершего отца. Однако через некоторое время Бодончар собирает вокруг себя людей, покоряет соседнее племя и вместе с братьями договаривается о конфедерации. Сами братья оказываются тоже не простыми охотниками, а вождями племен. Впоследствии точно так же описываются подвиги Чингисхана – тот практически в одиночку сражается с врагами, мечет стрелы, атакует с саблей наголо, но на самом деле оперирует во главе небольшой армии сперва в несколько сотен, а затем в 13 тысяч бойцов. Лишь впоследствии, когда армия разрастется до 105 тысяч воинов, Чингисхан прекращает личное участие в сражениях и становится полководцем, который руководит войной, находясь в оперативном тылу. Такие же богатыри-одиночки (а на самом деле племенные вожди) были, верно, и в раннем славянском эпосе, но их имена до нас не дошли. Искать их в былинах или летописях бессмысленно, в настоящее время уцелели только жалкие крохи с пиршественного стола славянской поэзии. Волх Всеславьевич русских былин, Крак чехов и поляков, Помпилиуш Хотышко у тех же поляков, Кий Повести временных лет – кто это? Реальные лица или сказочные персонажи, имена которых по прихоти судьбы внесены в исторические источники? Мы не знаем и не вправе оперировать сведениями о них. Вернемся к проблеме вождеств.

Любопытны данные «Сборника летописей», говорящие о создании chiefdoms. Мы видим, как от «первоплемени» кераитов или монголов отпочковываются дочерние племена, которые, однако, признают власть верховного хана – Тоорила в случае кераитов или Хабула – в случае монголов. Такие же процессы наблюдаем у словен, когда от них отпочковываются анты. Затем анты образуют самостоятельное племя и становятся сильнее своих старших родичей. В свою очередь, словене продолжают дробиться. Они продвигаются на запад, и образуется племя словаков. Идут на восток, осваивают Полесье – и возникает лесное племя древлян. Совершенно очевидно, что эти племена подчиняются верховному вождю – гипотетическому мусоку словен – как джиркины, конкаиты, сакаиты, тумауты и албаты подчинялись кераитскому хану Ван-хану (или Он-хану) Тогорилу или его отцу Хурчахус-буюруку. «Эти кераиты имеют множество племен и колен; все они были подданными или слугами Он-хана» (Сборник летописей. Т. I. С. 128). Безусловно, власть хана была слаба, но она была.

В то же время у коренных монголов, живших на берегах Керулена и Онона, появился немного другой вариант общественной организации. Монгольское вождество постепенно деградирует из-за перенапряжения во внешней войне. Наследники Хабул-хана терпят поражения и гибнут в борьбе с северокитайской Золотой империей (Кинь). Политическая дезинтеграция доходит до того, что монголы образуют рыхлую конфедерацию, отказываются от власти хана, а разные монгольские племена управляются отдельными ноянами (родовыми князьями), которые решают все дела на своих сходках. Вероятно, такой вариант управления возник и у славян, но гораздо позже – после аварского погрома, когда у наших предков наступает примерно такая же политическая дезинтеграция, как у монголов.

Но помимо отпочковавшихся союзов, в Монголии существовали и покоренные племена. Для них принят термин унаган-богол, то есть добровольно присоединившиеся «рабы», а еще точнее – неполноправные союзники. Таким неполноправным племенем было, например, сулдус, примкнувшее к тайчжиутам. Сулдусы не могли претендовать на верховную роль в конфедерации, а возможно, были лишены права голоса на общих собраниях. Но постепенно различия между «высшими» и «низшими» племенами стирались. Во всяком случае, унаган-боголы не испытывали никакой видимой дискриминации со стороны полноправных членов общины. Не видим ли мы аналогичную ситуацию в случае со славянами-антами? Вероятно, первые хорваты находились по отношению к славянам на положении унаган-боголов. Причем в IV столетии, когда славян в Поднепровье было еще очень мало, а аланов – много, отношения между победителями и побежденными могли складываться довольно остро. С этим, конечно, связано поражение антского вождя Божа в борьбе с остготами. Славянам изменили покоренные аланы. Но после того как гунны в наказание устроили резню аланов и готов, а в изрядно опустевшее Поднепровье переселились новые славянские орды, положение изменилось, и отношения между покорителями-славянами и ославянившимися аланами сгладились. Тогда они стали напоминать отношения господствующего племени и унаган-боголов. А со временем противоречия вовсе забылись. Сербы и хорваты, похоже, обладали одинаковыми правами в Антском союзе.

Ниже мы увидим, как часть антов, тиверцы, переменила господина и была завоевана «склавинами». Вероятно, тиверцы также вошли в новое вождество на правах унаган-боголов. Это лишь самые общие штрихи, но полагаю, что метод сопоставления монгольского и славянского обществ мог бы дать высокий положительный результат.

Глава 6. Славяне и Византия (продолжение)

1. Ссора славян

«Склавины» и анты терроризировали своими набегами приграничные области Византии на Балканах. Вооружение славян состояло из копья и щита, мечей почти не было. «Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами», – указывает Прокопий (Война с готами. Кн. VII, 14: 25–26). «Склавины» сражались пешими, анты – верхом; с этой тактикой их познакомили аланы. Отряды варваров оказались очень мобильны и уходили из-под удара раньше, чем пограничные войска ромеев могли выступить против них. С такими врагами столкнулись византийцы. Регулярная армия оказалась бессильна против нападений врага, лишенных, казалось, какой-то системы и не позволявших выстроить систему в ответ. Тогда на помощь пришла дипломатия.

Византийская дипломатическая и шпионская службы были не менее эффективны, чем, например, у персов. В тот момент, когда ситуация на Балканах становилась критической, ромеи сумели поссорить словен и антов. На первый взгляд это выглядит чем-то невозможным, но вспомним примеры, когда ссорились между собой греческие полисы или как римляне воевали с самнитами, хотя те и другие принадлежали к одному этносу италиков. Еще более понятный пример – вражда русских общин в Средневековье. Новгородцы воюют с суздальцами, смоленцы – с черниговцами и т. д. При этом враги говорят на одном языке, исповедуют одну религию, а в литературных произведениях воспевают общую «землю Русскую».

Подробности дипломатической стратагемы нам неизвестны, но легко заключить, что византийцы подкупили словен, и те напали на антов. Борьба шла за обладание землями антов-тиверцев, то есть за Молдову и Бессарабию, за выход к Дунаю. Это произошло в 539 году. «Спустя некоторое время анты и склавины рассорились между собой и вступили в войну, – пишет Прокопий. – Случилось так, что в этой войне анты были побеждены врагами».

«Склавины» предприняли наступление, внезапно ударив по тылам. Одним из поводов для нападения мог стать вот какой: словене «вспомнили» о своем старшинстве по отношению к антам. Началась братоубийственная война, которая длилась пять или шесть лет. Анты были сильны и оказывали серьезное сопротивление, успевая нападать и на коварную (в их представлении) Византию, которая не давала варварам себя грабить и еще предпринимала дипломатические демарши.

Интересно, что в ходе войны словене взяли в плен какого-то анта по имени Хильбуд. Согласно догадке ряда историков, перед нами опять же славянин Хвалибуд, но, по нашему мнению, перед нами германец Хильбуд из племени днепровских ругов, которое входило в Антский союз. Всё это происходило на фоне кровавых столкновений. «Около этого времени анты сделали набег на Фракийскую область и многих из бывших там ромеев ограбили и обратили в рабство. Гоня их перед собою, они вернулись с ними на родину», – сообщает Прокопий (Война с готами. Кн. VII, 14: 11).

Однако окончательная победа над антами не давалась словенам. Совершенно очевидно, что анты сохранили за собой выход к Дунаю и контролировали земли тиверцев. Тогда византийцы, видимо, подкупили еще одно племя – кутургуров. Его вмешательство сразу изменило расстановку сил. Анты, конечно, не ожидали предательства от степного союзника. Последствия оказались тяжелы. Племенная держава антов была разгромлена, хотя и не уничтожена. Анты потерпели несколько поражений и откатились к Днепру. Тиверцы оказались во власти словен. Вероятно, вскоре в Молдавии возник союз «дунайцев», дочерний по отношению к «склавинам».

Византийцы могли торжествовать победу, но вместо одного врага внезапно получили другого. «Склавины» вышли к Дунаю, где столкнулись с ромеями и… напали на них, предварительно заключив союз с кутургурами. Дипломатические ухищрения Юстиниана пропали впустую. Но император был опытным бойцом. Видя свою неудачу, он тотчас переменил друзей. Тогда анты, в свою очередь, сделались союзниками ромеев и утургуров. Видимо, 544 или 545 год стал временем перемены союзов и жестокой войны (в своей книге о Юстиниане, вышедшей в 2015 году, я привел другую дату – 540 год, но ее нужно признать ошибочной; для дипломатических комбинаций и подготовки к новой войне требовалось время, что делает более вероятной позднюю дату). Антов, практически разбитых «склавинами» и кутургурами, это спасло. Вероятно, в союзе с ромеями они отбили значительную часть потерянных владений. Анты всё более охотно стали отправлять своих юношей на византийскую службу. Возможно, это оказалось выгоднее, чем грабеж территорий. Анты воспринимали византийскую культуру, зарабатывали деньги и возвращались на родину, обогащенные новыми знаниями. Археологические находки свидетельствуют, что Антский союз был побогаче словенского.

Чтобы выжить, анты поступились частью «народоправства». Примерно в эти годы у них появляется единый «архонт», который правил союзом. Это прообраз будущих князей. У антов возникла даже династия «архонтов». Известны три имени из семьи «архонтов»: Идаризий, Келагаст и Мезамир. Возможно, первый был отцом второго и третьего, хотя третий и не успел стать лидером до своей гибели, о которой мы расскажем ниже. Итак, анты – предки сербов и хорватов – создали на Днепре сильную державу, в которой начались процессы государствообразования.

В свою очередь «склавины» тоже объединились в конфедерацию во главе с племенем дулебов, обитавшим на Волыни. Их вождь-жрец носил титул мусок (у арабских историков он превратился в имя Маджак), который мы упоминали выше. По догадке Г.В. Вернадского, слово «мусок» – арийское (точнее, аланское) и означает что-то вроде «мудрец». Вернадский вообще любил проводить параллели между славянами и аланами.

Перессорив славян, Юстиниан начал активно строить крепости вдоль Дуная, чтобы обезопасить границы от новых вторжений. По словам Прокопия, он возвел три линии крепостей: первую, собственно, на Дунае, вторую – вдоль Балканского хребта и третью – южнее, на подходах к важным провинциям, например на Херсонесе Фракийском или в Фермопилах, причем распустил прежние ополчения, охранявшие эти местности, и заменил их подразделениями регулярной армии. Впоследствии эта третья линия обороны пригодилась в борьбе с кутургурами.

2. Славяне и готы

Тем временем в Италии Велисарий взял Равенну и доложил Юстиниану об окончании Готской войны. Это было сделано как нельзя вовремя. Успехи ромеев встревожили иранского шахиншаха (царя царей, то есть императора) Хосрова I Ануширвана (531–579), блистательного стратега, но холодного и жестокого политика. Этот правитель прославился тем, что подавил в своей стране «коммунистическую» революцию маздакитов и закапывал своих противников в землю живьем. Внутренние интриги закалили его характер и научили эффективно действовать на внешних фронтах. Хосров то подстрекал к восстанию против ромеев пограничных армянских феодалов, то заключал союз с кочевниками Предкавказья – сабирами, и те нападали на малоазийские районы, состоявшие под контролем византийцев, то договаривался со славянами… В 540 году он счел, что обстоятельства складываются в его пользу. Византийцы сосредоточили значительные военные силы на Дунае в порядке продолжения борьбы с антами и кутургурами. Тогда Хосров объявил ромеям войну и напал с востока. Он обошел линии пограничных укреплений с юга, через Сирийскую степь, оказался под стенами Антиохии, взял город штурмом и полностью разрушил.

Сегодня Антиохия – это Антакья в Турецкой Сирии, но в первые века новой эры это был огромный город – жемчужина Востока. Об уровне комфорта его жителей говорит то, что здесь впервые в мире придумали уличное освещение.

Моральный эффект от падения Антиохии оказался очень высок. Юстиниан немедленно стал перебрасывать войска с Балкан в Сирию и на Кавказ. Но тут, к неудовольствию базилевса и его советников, возник еще один фронт – готский. И в довершение ко всему в империи разразилась эпидемия чумы, что привело к резкому сокращению солдат и налогоплательщиков. Византия перешла к обороне на всех фронтах.

Самым главным оставался иранский фронт, второе место занимал балканский и на третьем был италийский.

В 540–541 годах остготы, уцелевшие в Северной Италии, пытались сколотить коалицию против Византии и поднять восстание. На первых порах из этого ничего не вышло. Готские вожди стали убивать друг друга. На трон попытались возвести даже конунга ругов Эрариха (541), в расчете на то, что он приведет из Норика войско своих соплеменников. Но Эрарих продержался несколько месяцев и был убит. Вскоре после этого руги подчинились баварам, которые создали в Норике и на прилегающих землях свое племенное герцогство – Баварию. Новым готским конунгом стал Тотила (541–552) – блистательный разбойник и разрушитель Италии, но в то же время способный полководец и дипломат.

Тотила располагал небольшими силами. Он мог собрать всего пять – восемь тысяч латной конницы. Но этот человек обладал богатым воображением и смелостью, которая граничила с безумием. Он задумал создать коалицию против Византии. Еще до него остготы снеслись с Хосровом Ануширваном и предложили ему союз. Шахиншах согласился. Затем Тотила попытался договориться с королями франков, но те исповедовали православие, получали деньги от византийцев и встретили предложение неоднозначно. Парижский король Хильдеберт остался верен союзу с Византией, а король Австразии Теодорих вел свою игру. Нужно понимать, что Франкское королевство, которое обычно на исторических картах рисуют единым, вовсе не было таковым. Галлия принадлежала всему мужскому потомству семьи Меровингов, которое производило время от времени передел владений. Каждый из этих королей проводил самостоятельную политику.

Тотила пытался договориться с вестготами, которые занимали тогда почти всю Испанию. Но вестготские короли были заняты важным делом: борьбой за престол и убийством тех, кому не повезло в этой борьбе. К тому же арианских конунгов ненавидело население Испании, и держались они с трудом. Всё же вестготы предоставили небольшую помощь Тотиле, но ее было недостаточно для победы. Остготский король договорился о союзе с другой родней – гепидами, которые по-прежнему жили в Трансильвании. Затем он попытался привлечь к антивизантийскому союзу славян. Предложение поступило как нельзя вовремя. «Склавины» и кутургуры как раз отбросили антов и сами стали нападать на владения византийцев. Теперь эти нападения обрели новый смысл: словене и кутургуры стали частью огромной антивизантийской коалиции, простиравшейся от Испании до Хорасана. Но и византийцы нашли друзей. Ими стали лангобарды, жившие в Словакии – на бывших землях герулов. В результате лангобарды стали врагами словен, и на Дунае затянулся новый узел противоречий.

В письменных источниках упоминаний об этих коалициях нет, но мысль о том, что одновременные нападения разных племен и народов на Византию неслучайны, приходила в голову многим, в Константинополе распространялись сплетни, что Тотила подкупил словен «большими деньгами». Прокопий Кесарийский, упоминая об этом, оговаривается, что не располагает точными данными о союзе Тотилы и «склавинов», но в принципе допускает возможность такого союза (Война с готами. Кн. VII, 40: 32).

3. Славяне и лангобарды

Тем временем родичи и союзники Тотилы – гепиды – повели наступление на Дунае. Они захватили у византийцев Сирмий и часть Паннонии, где еще жили остатки готов. Затем гепиды заключили союз с народом «склавинов» и взяли лангобардов в клещи. Лангобарды ушли в Паннонию, откуда вытеснили остатки остготов и где заняли удобный рубеж для обороны. Лангобардский король Вако (510? – 540) выдержал несколько тяжелых кампаний, отбил нападения врагов, но в результате его королевство находилось на грани распада из-за перенапряжения сил.

Распря началась в самой королевской семье. У короля Вако долгое время не было сына, и наследником считался молодой племянник Ризнульф. «Все они были Литинги, так назывался очень знатный род», – пишет о них Павел Диакон в «Истории лангобардов».

И вот буквально за несколько лет династия рухнула. Началось, как обычно, с женщины. Король женился на принцессе из племени герулов (речь, конечно, идет только об одной части этого разветвленного племени), обретя среди них родню и дружину. В 537 году у короля родился сын Вальтари (Вальтер). Однако племянник старого короля – Ризнульф – не думал отказываться от власти. Возможно, лангобарды приняли особый закон о наследовании трона – такой же, как был у славян, когда власть передавали старшему в роде.

Вако не устраивал этот порядок. Король заручился поддержкой нескольких герцогов из числа тех, кому доверял. Среди них был Авдоин (Эдвин) из рода Гаус – энергичный воин, верный королю. Поддержали его и местные герулы.

Но этого было недостаточно для того, чтобы изменить законодательство. Король Вако сфабриковал какое-то обвинение против племянника и приговорил его к изгнанию. Ризнульф бежал к северным германцам. Вако сплел интригу, и Ризнульфа убили, причем сам король оказался к этому непричастен. История германцев вообще пестрит подобными мрачными событиями: родичи уничтожают друг друга.

Однако у погибшего племянника остался сын Хильдегес, который бежал в Словакию. Союз «склавинов» в это время находился на подъеме. У него было три центра власти. Главный находился на Волыни, где жило племя дулебов. От него отпочковались дунайцы, поселившиеся в Молдавии вместе с тиверцами (археологические находки свидетельствуют, что корчакская и пеньковская культуры на этой территории активно взаимодействуют и смешиваются), и западные племена – предки поляков, словаков и чехов. Дулебы считались старшими. Они приютили Хильдегеса и тем самым сделались врагами лангобардов. Следовательно, они были союзниками гепидов, кутургуров и персов.

В 540 году король Вако умер. Ему наследовал трехлетний Вальтари (540–546). Главным опекуном мальчика был могущественный герцог Авдоин Гаус. Вскоре выяснилось, что герцог сам мечтает о власти. «После того как Вальтари семь лет властвовал над лангобардами, он умер», – лаконично сообщает Павел Диакон. Очень похоже, что Авдоин попросту уничтожил своего подопечного. Вместе с Вальтари пресеклась древняя династия Литингов. Ее последним представителем остался принц Хильдегес, который жил у славян. Вероятно, после этого с лангобардами поссорились герулы, которые ушли к гепидам и стали сражаться на их стороне.

Славяне и гепиды вмешались в дела лангобардов. Началась война (546). Первым делом Хильдегес Литинг при поддержке своих славянских друзей попытался занять трон Лангобардии. Это не удалось: лангобарды поддержали новую династию в лице Авдоина (546–566). Возможно, Хильдегес обещал славянам за помощь часть лангобардских земель, тогда как Авдоин сыграл роль патриота Лангобардии. Так или иначе, Хильдегес оказался выбит из страны лангобардов, после чего отправился вместе с отрядом славян на помощь Тотиле в Италию. С дружиной в шесть тысяч бойцов он прибыл в Венетию, разграбил эту область и разбил отряд византийского военачальника Лазаря. Однако затем славяне покинули Тотилу и ушли на Дунай. Вероятно, они в союзе с гепидами возобновили нападения на лангобардов. Авдоин отбросил и славян, и гепидов. Его враги оказались в проигрыше, а вместе с ними и принц Хильдегес, который не смог вернуть власть. Он поселился у гепидского короля.

Откуда у лангобардов взялись силы? Ведь этот народ легко мог погибнуть под натиском славян и гепидов. Авдоина спасла поддержка золотом и шелком, которую оказал Юстиниан (шелк ценился тогда в Европе как золотая валюта). Возможно, лангобарды использовали эту помощь и привлекли наемников вроде воинов из племени саксов, которые, как пишут историки той поры, несколько раз выступали на стороне «длиннобородых».

Ненадолго оставив в покое Авдоина и его королевство, гепиды обрушились на Византию, чтобы разрушить связи между своими врагами. В 547 году войско гепидов напало на Далмацию, а уже через год – снова на лангобардов. На сей раз, когда связь с византийцами была утрачена, лангобарды стали проигрывать сражения. Авдоин находился на грани катастрофы. В какой-то момент императору Юстиниану стало ясно, что одними субсидиями не обойтись. Требовалась военная помощь.

Юстиниан собрал 10 тысяч всадников под началом трех военачальников, имевших опыт войны с персами и готами, – Константиана, Вузы, Аратия Камсаракана. С ними соединился Иоанн, племянник Виталиана. Возможно, Иоанн имел тысяч пять солдат. К этому нужно прибавить полторы тысячи герулов конунга Филемута, который тоже пришел на помощь. В результате получается крупная по тем временам армия. Всё это войско базилевс бросил в Далмацию, оно должно было соединиться с лангобардами и отбросить гепидов.

К тому времени племя герулов окончательно раскололось. Часть его (три тысячи бойцов) перешла на сторону гепидов и «склавинов». Этими герулами командовал Аорд. Он первым и начал военные действия, но потерпел поражение от византийцев и пал в бою. Гепиды перебросили против ромеев войска из Паннонии, где их отряды добивали лангобардов. С самими лангобардами король гепидов Торисмунд заключил сепаратный мир (550), точнее – перемирие на два года. Авдоину было некуда деваться, он практически проиграл войну, а теперь был спасен ромеями и воспользовался этим, чтобы получить передышку. Византийцы оказались в большом затруднении: союзники-лангобарды вышли из войны, и теперь ромеям пришлось сражаться один на один против гепидов. Продолжать наступление войска Юстиниана не могли. Осталось одно: удерживать дунайскую границу. Так и сделали. На Дунае возник позиционный фронт.

4. Славянский набег

В это же время произошла новая неприятность: три тысячи славян прорвали оборону на Дунае и разграбили Фракию. Это были «склавины» – союзники гепидов и готов, которые стали теперь врагами ромеев.

Начальники ромейской пограничной стражи вступили в схватки со славянами, но были разбиты и отброшены. Против них выступил телохранитель Юстиниана – некто Асбад, который базировался с кавалерийским отрядом во фракийской крепости Цуруле, или Тзуруле. Это были отборные всадники, но славяне не испугались. Византийцев разбили, Асбада взяли живым и бросили в горящий костер, предварительно нарезав ремней из спины. Чем насолил дунайским славянам этот ромей, понять легко. Вероятно, он служил уже не первый год и перебил в пограничных стычках немало славян, а теперь ему отомстили. Славяне разделились на два отряда. «После этого они стали безбоязненно грабить и все эти местности и во Фракии и в Иллирии, и много крепостей и тот и другой отряд славян взял осадой; прежде же славяне никогда не дерзали подходить к стенам или спускаться на равнину (для открытого боя), так как эти варвары никогда прежде даже не пробовали проходить по земле ромеев, – изумляется Прокопий. – Даже через реку Истр, по-видимому, за все время они перешли только один раз, как я выше об этом рассказывал». Собственно, эта реплика не оставляет камня на камне от гипотезы о славянском происхождении Юстиниана. Дальше – подробности о набеге.

«Они не щадили ни возраста, ни пола», – констатирует Прокопий. Автор смакует пытки, которым подвергались имперские граждане. «Они (славяне) убивали попадавшихся им навстречу не мечами и не копьями или какими-нибудь обычными способами, но, вбив крепко в землю колья и сделав их возможно острыми, они с великой силой насаживали на них этих несчастных, делая так, что острие этого кола входило между ягодицами, а затем под давлением (тела) проникало во внутренности человека. Вот как они считали нужным обращаться с ними. Иногда эти варвары, вбив глубоко в землю четыре толстых кола, привязывали к ним руки и ноги пленных и затем непрерывно били их палками по голове, убивая их таким образом, как собак или как змей или других каких-либо диких животных. Остальных же вместе с быками или мелким скотом, который они не могли гнать в отеческие пределы, они запирали в помещениях и сжигали без всякого сожаления. Так сначала славяне уничтожали всех встречающихся им жителей».

Вероятно, византийцы имели дело с представителями тайного союза «бойников» или «хоробров», которые действительно отличались крайней жестокостью.

Обремененные добычей, славяне ушли за Дунай. В это же время кутургурский хан Заберган вместе с гепидами начал готовить большой поход на империю. Следовательно, славянские и болгарские союзники Тотилы пытались спасти остготов, отвлекая на себя силы империи. Сам Тотила из последних сил продолжал войну на Апеннинах.

Заберган послал на помощь гепидам 12 тысяч воинов. Однако гепиды быстро начали тяготиться присутствием союзников, и король Торисмунд придумал сплавить болгар в Византию. Можно убить двух зайцев, рассудил он: ослабить Юстиниана и найти подходящее задание для неудобных болгарских друзей. Никто не мог предположить, что с этого начнется гибель держав гепидов и кутургуров, а в степи через несколько лет появятся новые хозяева – авары и тюркюты.

В 551 году кутургуры переправились через Дунай в районе Сирмия и обрушились на Балканы. Набег был тяжелый. С.В. Алексеев в своем исследовании «Славянская Европа V–VI вв.» полагает, что Заберган мобилизовал славян, и отождествляет славянское вторжение в Иллирик с походом болгар. Эту гипотезу нужно отбросить, источники ясно говорят о двух разных вторжениях. Об этом пишет Прокопий, а он не склонен путать факты.

Итак, Балканы снова оказались под ударом. Тогда Юстиниан отправил послов к хану кубанских утургуров Сандилху. Послы осыпали Сандилха упреками за то, что тот не помогает ромеям и позволяет грабить византийские земли. «Указав всё это утигурам и богато одарив их деньгами, кроме того, напомнив, сколь много даров и раньше часто они получали от него, император Юстиниан убедил их немедленно двинуться походом на оставшихся кутригуров», – сообщает Прокопий.

Да не введут читателя в заблуждение названия племен у Прокопия – устоявшегося написания не было, ходили разные варианты. Под утигурами и кутригурами Кесариец подразумевает кубанских и днепровских болгар соответственно.

Сандилх форсировал Дон и напал на врага. Его союзниками стали крымские готы-тетракситы, которые выставили две тысячи воинов. Заберган выступил навстречу с войском кутургуров и союзных племен, среди которых, возможно, были «склавины» с Волыни. «Битва затянулась надолго», но в итоге утургуры сломили сопротивление врага. «Лишь немногие бежали и спаслись», – сообщает Прокопий. Затем наступление хана Сандилха захлебнулось. Он похватал добычу, пленных и вернулся домой.

Счастливым случаем воспользовались многие тысячи византийцев, которые находились в плену у кочевников. Когда Заберган стянул армию к Дону, пленные ромеи разбежались и кто как мог вернулись на родину. Это позволяет развеять миф, что «у варваров весело жить». При первой возможности ромеи пытались вернуться домой – к тяжелым налогам и взяткам, к законам, к своему императору и чиновникам… к своим. Кочевой мир болгар казался им тяжелее и хуже.

Теперь нужно было разделаться с кутургурами, которые бесчинствовали на Балканах. Но император Юстиниан не пожелал рисковать. Он послал на переговоры с варварами одного из своих военачальников, Аратия Камсаракана. Тот предложил кутургурам деньги в обмен на мир. «Узнав о нападении утигуров и получив от Аратия большие деньги, варвары согласились не производить больше убийств, не обращать никого из ромеев в рабство и… удалиться отсюда», – пишет Прокопий. Часть кутургуров даже осела на византийских землях и сделалась федератами империи. Это дает основание думать, что балканская армия кутургуров состояла на самом деле из славян. Действительно, на первый взгляд странно, что часть болгар готова покинуть своего хана и признать власть византийцев. Но мы не раз видели примеры, когда осколки кочевых орд меняют подданство. Тут речь идет о какой-то группе болгар, недовольных своим ханом. Юстиниан принял их и велел поселиться во Фракии. Хан утургуров Сандилх узнал об этом и почему-то обиделся на Юстиниана. Кажется, он заподозрил императора в нечестной игре. Если идет война – то это война. Почему император поселил у себя часть кутургуров? Может быть, он хочет использовать их в борьбе за днепровские степи? Сандилх послал к императору своих приближенных, «не вручив им никакого письма, так как и до сих пор гунны совершенно безграмотны, не слышат ничего о науках и не занимаются ими, нет у них даже и простых учителей, и дети растут у них, не изучая грамоты», – с презрением говорит Прокопий.

Юстиниан принял послов в парадном облачении, окруженный придворными. «Император, всячески обласкав их и утешив массой даров, в скором времени отправил назад», но решения не изменил. Возможно, это было ошибкой. Правитель кутургуров Заберган остался злейшим врагом византийцев, а вот кубанские утургуры к ним охладели. Западноболгарский хан готовил новый удар по ромеям.

5. Балканский узел

В 551 году Юстиниан приказал Герману собрать армию, чтобы двигаться в Италию – уничтожить Тотилу. В разгар военных приготовлений на византийские владения вновь напали отряды славян – союзники готов и кутургуров. Это и было второе нападение с севера на империю. Границу с гепидами тогда сторожила византийская армия (ею командовал Иоанн, племянник Виталиана), 10 тысяч из которой составляла конница. Вряд ли славянам удалось бы прорваться через эти кордоны. Они выбрали другой путь – через Валахию. Валашские степи, очищенные от герулов, контролировали кутургуры.

Перейдя Дунай, славяне подошли к городу Наисс (современный Ниш в Сербии). «Многие подозревали, что Тотила, подкупив этих варваров крупными денежными суммами, направил их на ромеев», с тем чтобы император не смог организовать войну против готов, предполагает Прокопий. Ромеи захватили в плен некоторых славян и подвергли допросу. Пленные признались, что конечной целью вторжения является захват Фессалоник – второго по величине города на Балканах после Константинополя. Из этого можно сделать вывод, что войско варваров было очень крупным. Вероятно, это ополчение всего союза «склавинов».

Итак, Византия подверглась нашествию: в то время как 12 тысяч кутургуров сражались на Среднем Дунае и в Далмации, славянская армия рвалась к Фессалоникам.

Узнав о вторжении славян, император Юстиниан «пришел в большое беспокойство и тотчас приказал Герману отложить поход на Италию и защищать Фессалоники и другие города», пишет Прокопий.

Герман выступил против врага, прикрыл подступы к Фессалоникам, выставил караулы в горных проходах и распространил слух, что намерен вести со славянами беспощадную войну. Этого оказалось достаточно для того, чтобы славянские воеводы изменили планы. Они двинулись в Далмацию через Динарские Альпы – видимо, на соединение с болгарами. Возможно также, что «склавины» шли на помощь Тотиле, дабы соединиться с его войсками. Прокопий вообще не осведомлен о замыслах врага, византийская разведка на этом направлении работала плохо. Остаются предположения.

Путь по горам Далмации был труден, а славяне узнали, что Венетия занята франками. Попытка прорыва не удалась. «Склавины» обосновались на будущих землях Боснии и Хорватии. Это была первая зимовка славян на землях империи, но Герману они не доставляли хлопот. Тот рассчитывал, что враг уберется за Дунай по весне.

«Избавившись от этой заботы, Герман велел всему войску готовиться, чтобы через два дня начать поход на Италию, – рассказывает Прокопий. – Но какая-то злая судьба, поразив его внезапной болезнью, заставила его окончить свой жизненный путь». Полководец умер.

Базилевс не знал, кем заменить Германа на фронте. Поэтому вместо одной замены нашел сразу две. Это был второй по старшинству сын Германа – Юстиниан, тезка императора. А также старый проверенный вояка Иоанн, племянник Виталиана. Они возглавили балканскую армию и получили задачу выбить остготов из Италии. Племянник Виталиана оставил ради этого командование мобильным корпусом, расквартированным на паннонской границе и оборонявшим ее от гепидов.

Иоанн и Юстиниан (сын Германа) отправились в Далмацию, чтобы перезимовать в Салоне. Из-за этого сразу обострилась обстановка на Балканах. Зазимовавшие в Боснии болгары и славяне повернули на восток и разорили Фракию. Они разделились на три армии и принялись грабить поселения ромеев. Варварские отряды доходили до стен Адрианополя. Закрыть брешь в обороне было нечем: налицо стратегическая ошибка императора. Тогда базилевс приказал отвести конные войска с паннонской границы и использовать их для разгрома славян.

Он понимал, что разделение командования не принесет пользы, поэтому назначил единого командира на Балканах – евнуха по имени Схоластик. Заслуги евнуха неизвестны, но надежность не вызывала сомнений. Схоластик настиг один корпус славян у Адрианополя, на расстоянии всего пяти дней от имперской столицы. «Дальше уже варвары двинуться не могли; ведь они имели с собой бесчисленную добычу из людей, всякого скота и ценностей», – замечает Прокопий. То есть славяне утратили мобильность. Они стояли лагерем на горе, ромеи – на равнине. Никто не рисковал начать сражение. Проходило время. Византийские солдаты стали упрекать своих начальников за трусость. Рядовые ромеи рвались в битву. «Под их давлением военачальники начали сражение», – пишет Прокопий. Схватка была отчаянная. На вооружении у славян имелись копья и плетеные щиты, мечи были у немногих представителей знати. То есть вооружение присутствовало самое примитивное, но боевой дух и военная организация находились на высоте. Ромеи потерпели полный разгром. «Здесь погибло много прекрасных воинов», – констатирует Прокопий. Военачальники с остатками армии спаслись бегством. В руки славян попало одно из знамен ромеев, под которым сражался Константиан. Варвары подошли к Длинным стенам, которые окружали Константинополь. Здесь начинались предместья города. Ромейские войска напали на один из отрядов славян, разгромили его и отбили знамя Константиана. После этого славяне отступили и вскоре ушли со всей добычей за Дунай через обнаженную ромейскую границу.

6. Передышка

Опасаясь сперва антов, а затем словен, базилевс Юстиниан укреплял балканский рубеж. Причем ситуация на Дунае была гораздо опаснее, чем, например, на Евфрате. Восточные границы империи прикрывали горные хребты и пустыни. Достаточно было занять несколько выгодных позиций, чтобы оградить ромеев от вторжений арабов и персов. Совсем другое дело – дунайская граница. Река была доступна для переправы во многих местах. Этим пользовались болгары и славяне. Юстиниан выстроил три линии крепостей: одну на Дунае, другую вдоль Гема (Балканского хребта) и третью, в виде укрепрайонов, – в глубине владений, например на Фермопилах и Херсонесе Фракийском. Фермопильские стены и гарнизон прикрыли Элладу от набегов болгарских разбойников. Стены на Херсонесе давали защиту беженцам от возможных вторжений.

Если на Востоке мы видим десятка два-три названий укреплений, возведенных Юстинианом, то на Балканах – сотни фортов, которые были построены или дополнительно укреплены. Базилевс отстроил и укрепил Афины, Коринф, Платеи, Фивы, Фарсал, закупорил Истмийский перешеек, обвел новыми стенами главные города острова Эвбея. Места старой греческой славы были защищены. Греки на протяжении нескольких столетий могли оценить пользу от этой бурной деятельности Юстиниана.

Всего Прокопий в трактате «О постройках» приводит больше трехсот названий в Иллирии, Элладе, Фессалии, Македонии, укрепленных Юстинианом… И это – лишь внутренние области. Еще сотню укреплений нужно добавить непосредственно на дунайской границе. Но, возможно, император ошибся. В это время население империи выкашивала эпидемия бубонной чумы. Для того чтобы обеспечить крепости гарнизонами, не хватало сил.

Но Юстиниан правильно выбрал стратегическое направление главного удара в Европе. Он понял, что сперва нужно сокрушить Тотилу и присоединить Италию, а затем отбросить славян. Император сосредоточил на Апеннинах крупные силы под командой евнуха Нарсеса – блистательного полководца и набожного и кристально честного человека. Нарсес разгромил и уничтожил Тотилу в битве при Тагине летом 552 года, а в октябре расправился со второй армией готов в битве при Молочной горе, где погиб преемник Тотилы – его племянник Тейя. Уцелевшие готы призвали на помощь австразийских франков, но Нарсес разбил их в сражении при Кумах. После этого Остготская держава окончательно перестала существовать. Византийцы заняли Италию, Далмацию и Сицилию. Франкам достался Прованс, который они получили от остготов еще в 534 году. Норик оккупировали бавары, в массе которых растворились руги.

И вот, когда Юстиниан готов был обратиться к северу, на него вновь напали персы. Теперь война сосредоточилась на территории Колхиды. Иранцы рвались к Черному морю, византийцы им препятствовали. Если верить Прокопию и Агафию Миринейскому, стороны сосредоточили на узком участке фронта по 50 тысяч солдат. В византийских войсках вновь служили анты. Источники донесли имя Дабрагеза, который командовал отрядом в этой войне. Дабрагез принял крещение и верно служил императору. Агафий Миринейский пишет, что отрядом в 600 варваров на службе Византии командовали «Дабрагез и Усигард, оба варвары по происхождению, но поставленные во главе римских когорт». Первое имя – несомненно славянское. Агафий называет Дабрагеза антом. Это хорват или серб, житель Приднепровья. В.В. Мавродин в своей работе «Образование Древнерусского государства» транскрибирует его как «Доброгаст», и с этим можно согласиться.

Второе имя – Усигард – звучит как германское. Причем, может быть, перед нами человек из племени днепровских ругов, что было бы вполне объяснимо. Подробности военной карьеры Дабрагеза неизвестны, но он оказался в числе победителей: после нескольких лет войны византийцы отбросили персов из Колхиды.

Итак, мы видим, что анты стали верными союзниками Византии.

Что касается балканского фронта, то после смерти Тотилы здесь наступило перемирие. Натиск гепидов, словен и кутургуров ненадолго ослаб. Семь лет империя наслаждалась относительным миром на дунайских рубежах.

И всё же, чтобы обезопасить северную границу, Юстиниан должен был отбросить «склавинов» и кутургуров. Он сделал это чужими руками. Византийцы стали усиленно снабжать утургуров шелком и золотом. Кубанский хан напал на кутургуров, чтобы отработать подарки. В степи запылала война.

Кутургуров возглавлял хан Заберган, утургуров – хан Сандилх. Оба имени – условны, они дошли до нас в ромейской транскрипции. Но это лучше, чем ничего. Например, тогдашних предводителей «склавинов» мы вообще не знаем.

Борьба между двумя болгарскими ханами продолжалась несколько лет. Ее подробности опять-таки неизвестны. Ясен лишь результат: «склавины» разбили антов – союзников Византии, но утургуры нанесли несколько поражений кутургурам. Анты были настолько парализованы неудачами последних лет, что заключили мир и обрели покой. Возможно, они стали данниками «склавинов».

В то же время враг Византии – правитель кутургуров Заберган – откатился под натиском утургуров к самому Дунаю и здесь получил помощь от «склавинов». Заберган был обозлен из-за поражений и находился на грани отчаяния. У него не было средств, не было земель, были только воины, такие же отчаявшиеся, как и сам хан, готовые на всё. Вдруг стало ясно, что главный враг – коварная безжалостная Византия. У Забергана возник замысел ограбить ее. Возможно, идея родилась на совместных советах с князьями «склавинов». Славяне тоже заглядывались на византийские богатства. И тоже понимали, что сильная империя опасна для них. Момент для вторжения был выбран удачно – как раз после чумы и землетрясений.

7. Заберган

Зимой 558 года болгарская конница перешла Дунай по льду и вторглась в пределы империи в районе Малой Скифии (современная Добруджа). Болгарских конников сопровождали большие отряды славянской пехоты. Один из главных наших источников, Агафий, ничего не говорит о наличии славян, но это не значит, что их не было. Просто Забергана византийцы знали, а славянских вождей – нет.

Из Добруджи болгары-кутургуры и славяне проникли во Фракию (март 559 года). Придунайские земли ромеев лежали в запустении. Народ частью вымер от чумы, частью попрятался в городах. Оборона тоже была дезорганизована из-за приступа «черной смерти». Юстиниан не успел восстановить линию фронта. Часть кутургурской орды двинулась на Херсонес Фракийский, а часть отправилась в Грецию. Перешеек Херсонеса ограждала стена от моря до моря, за нею лежали купеческие и ремесленные городки, которые можно было разграбить.

Заберган думал с помощью славян начать набеги на побережье, но для этого нужно было взять стену с налета, что сделать не удалось. Тогда хан еще раз поделил войско. Большой отряд (возможно, славянскую пехоту) он оставил осаждать Херсонес Фракийский, а сам с главными силами болгар (может быть, 15–18 тысяч конных воинов и небольшое число славян) отправился прямо к столице империи – Константинополю.

Для византийцев это нападение стало неожиданностью. Часть их войск находилась в Испании, часть в Италии, главные силы сражались в Лазике и стояли на восточном фронте. Наконец, император полагал, что кутургуры скованы из-за войны с утургурами, и границе ничто не угрожает. События на Дунае развернулись слишком стремительно.

Болгары опустошали Фракию, хватали пленных, грабили имущество. «Жесточайшим образом похищались… многие благородные женщины и даже ведущие непорочную жизнь подвергались величайшему бедствию, становясь жертвой разнузданной страсти варваров», – ужасается Агафий. Византийские отряды, стоявшие на пути, были разбиты. Началась паника. Юстиниан приказал снять все золотые украшения с храмов, которые находились в окрестностях Константинополя и не были защищены. Затем он попытался собрать войска и навести порядок в столице.

Враг подошел к Длинным стенам, которые были основательно разрушены последним землетрясением. Они даже не охранялись. Да и армия была не та, что в начале правления великого базилевса.

«В действительности римские войска были уже не таковы, как при древних императорах, но сведенные к ничтожной части, далеко не соответствовали величине государства, – сетует Агафий. – Ибо всё римское войско должно было насчитывать шестьсот сорок пять тысяч вооруженных людей, а в то время оно едва составляло сто пятьдесят тысяч и из них одни были размещены в Италии, другие в Ливии, третьи в Испании, некоторые у колхов, в Александрии и Фивах египетских. Небольшая часть была расположена и на границах персов. Там не было нужды в больших силах, благодаря договорам и прочно установленному перемирию. Так нерадением властей многочисленные войска были сведены к незначительному количеству».

Современные историки полагают, что Юстиниан сократил войска потому, что экономил деньги, которые разворовывались бюрократами. Сомнительно. Похоже, что византийская армия в VI веке значительно сократилась, но причиной этого сокращения было прежде всего изменение тактики. Римляне делали ставку на пехоту, ромеи – на конных стрелков, которых не могло быть очень много.

…Заберган раскинул лагерь около селения Мелантиады, которое находилось внутри Длинных стен у речушки Атирас. Население Константинополя охватил ужас. Обывателям мерещились осады, пожары, голод. Юстиниан расставил на стенах всех кого только мог: полицейских, ополченцев, дворцовую стражу. В ней тогда служили богатые сынки, которые придавали блеска императорским выходам. За эту привилегию они платили деньги в казну, но в военном отношении ничего собой не представляли. Единственная надежда была на то, что эта «ватиканская гвардия» устрашит болгар одним своим видом. Так и случилось. Болгары не решились штурмовать мрачные высокие стены Константинополя, увидев на них тысячи защитников. Заберган ограничился грабежом окрестных селений. Хан рассчитывал взять дань и уйти. Но он просчитался. Сдаваться византийцы не собирались, платить дань – тем более. Впрочем, положение было скверное.

8. Велисарий

Тогда Юстиниан вспомнил про своего давнего соратника и подчиненного Велисария. Одряхлевший полководец был отрешен от командования за военные неудачи на Востоке и влачил дни в Константинополе, в достатке, но абсолютной безвестности, далекий от суеты двора и военных испытаний. Всё, чем мог развлечься великий старый ромей, – это чтение рассказов о собственных подвигах и несчастьях, которые Прокопий Кесарийский изложил в своих монографиях. Можно вообразить радость, с какой помчался во дворец отправленный на пенсию полководец, как только Юстиниан вызвал его к себе. Велисарий снова необходим стране!

Юстиниан возложил на него командование скудными войсками, расквартированными в Константинополе, и Велисарий с радостью принял назначение. Придется сражаться в меньшинстве, но это пустяки. Было время – полководец с небольшим войском разбил готов под стенами Первого Рима. Теперь настало время разбить болгар у ворот Нового Рима – Константинополя. «Итак, он снова надевает уже давно снятый панцирь, а на голову шлем и возвращается к привычкам, усвоенным им с детства, возвращает память о прошлом и призывает прежнюю бодрость духа и доблесть», – пишет Агафий с нескрываемой любовью к старому военачальнику.

Полководец начал действовать. Он вывел из столицы триста воинов. Эти триста человек были, скорее всего, ветеранами Велисария. Помимо них, он вооружил несколько тысяч ополченцев, но эта толпа была плохо обучена. К популярному генералу сбежались жители предместий. Полководец занял выгодную позицию и стал ждать неприятеля.

Первым делом Велисарий укрепил лагерь и разослал повсюду разведчиков, чтобы знать о малейшем движении неприятельской армии. Ночами византийцы зажигали множество костров, чтобы напугать врага мнимой численностью своих полков. Заберган был озадачен, поверил этой нехитрой уловке и на какое-то время прекратил набеги. Возможно, он уже раскаивался в своем решении напасть на Константинополь. В свою очередь, хан разослал повсюду разведчиков и стал ловить византийцев, чтобы добыть у них сведения. «Языки» были взяты, допрошены и сказали правду о том, что византийцев немного. Должно быть, Заберган рассмеялся, выслушав эти речи. Как мог он купиться на хитрость Велисария!

Хан выделил две тысячи воинов и начал с ними наступление на ромеев. Болгары шли по дороге, вдоль которой густо рос кустарник, ветвились деревья… Велисарий спрятал там 200 всадников. Крестьянам и горожанам «он приказал выступить с сильным криком и стуком оружия». С отборной сотней воинов сам полководец разместился в центре. Вероятно, Юстиниан успел перебросить еще какие-то подкрепления, и Велисарий создал из них центральный полк, который должен был принять главный удар.

Сражение развивалось стремительно. С дороги варваров атаковали ромеи, появившиеся из засад. Как только ряды болгар дрогнули, на них напал сам Велисарий. За его дружиной шли ополченцы с шумом и криками.

Болгары сгрудились и утратили главное преимущество – маневр. Некоторое время они пытались сопротивляться, а потом побежали. «От страха их покинуло даже то искусство, которым они привыкли гордиться, – говорит Агафий. – Обычно эти варвары, быстро убегая, поражают преследующих, поворачиваясь назад и стреляя в них. Тогда стрелы сильно поражают намеченную цель». Но теперь они не стреляли. Византийцы перебили 400 кутургуров, а сами почти не понесли потерь. Из отборной дружины вообще никто не погиб.

Наконец выносливые кони умчали Забергана и его болгар в лагерь. Византийцы отстали. Ночью из болгарского становища доносились вопли скорби: варвары резали себе щеки ножами, «выражая тем, по обычаю, свою горесть». На другой день Заберган отступил от стен византийской столицы. Велисарий хотел его преследовать, но по приказу Юстиниана вернулся в Константинополь. Базилевс опасался, не уловка ли это со стороны болгар. Вскоре Заберган снял осаду и ушел во Фракию.

Столичный люд превозносил Велисария как героя. Этим воспользовались завистники, чтобы очернить полководца в глазах Юстиниана. Постаревший император сделался ревнив и подозрителен.

Впрочем, Велисария просто вернули в поместье, где полководец продолжил жизнь частного человека. Юстиниан был мнителен, но не свиреп.

9. Болгары

Другая часть болгар и славян осаждала Херсонес Фракийский. Византийскую оборону возглавлял молодой офицер по имени Герман, сын Дорофея.

У Германа имелось достаточно войск в Херсонесе. Это говорит лишь о том, что военный просчет Юстиниана относительно действий болгар не был абсолютным. Император не ожидал от Забергана наглого нападения на Константинополь и не подготовил столицу к отражению удара, а вот нападения на Херсонес почему-то ждал. Герман удачно оборонял стены. Осаждавшие перешеек славяне задумали переплыть море на камышовых плотах и напасть на защитников Херсонеса с тыла, высадив десант. На плоты погрузились 600 славян и отправились в плавание. Византийские разведчики вовремя предупредили Германа, что славяне, «неумело гребя», приближаются со стороны моря. Герман вывел в море 20 небольших кораблей с двойной кормой. Сражение оказалось быстрым и бестолковым. Ромеи «обрушились с большой силой на камышовые плоты, а те, отброшенные большой силой течения назад, носились и крутились по волнам, так что гребцы не могли на них удержаться». Славяне не умели плавать в море, а ромеи методично разрушали утлые плоты. В конце концов варвары оказались в холодной воде и утонули все до единого. Осада Херсонеса еще продолжалась, но дело осаждавших было проиграно.

Заберган пошел на переговоры с Юстинианом. Хан заявил, что уйдет с имперских земель, но при одном условии: пусть ромеи дадут ему столько же золота, сколько дают утургурам.

Юстиниан отказал. Заберган перегруппировал свои войска, подошел к ромейской столице и опять проник за Длинные стены. Юстиниан выставил воинов на внутренние укрепления. Болгарский хан несолоно хлебавши отступил в окрестности Адрианополя. Здесь он оставался до Пасхи 13 апреля 559 года, как свидетельствует в своей «Хронографии» Феофан Исповедник. Константинополь готовился к новым боям. После празднования Христова Воскресения Юстиниан вышел из города, чтобы лично возглавить оборонительные работы. Император был стар, но энергичен. Он остановился в городке Силиврия и принялся восстанавливать Длинную стену. После того как укрепления подновили, Юстиниан выставил на них солдат.

К Забергану вернулся отряд, посланный в Грецию. Его остановили защитники Фермопил. В «Тайной истории» Прокопий писал, что Юстиниан распустил войска, охранявшие Фермопильский проход. У воинов Забергана сложилось на этот счет иное мнение: «несуществующий» отряд помешал болгарам разграбить Грецию. Дело в том, что вместо добровольцев, прежде охранявших Фермопилы, Юстиниан приказал делать это профессиональным солдатам. Эффект, как говорится, был налицо.

Не исключено, что в это время к Забергану пришли большие подкрепления славян и болгар из-за Дуная. Общая численность этой армии могла быть очень крупной, 40–50 тысяч воинов. Но и к византийцам подходили резервы. Поэтому болгары и славяне не решались штурмовать ромейские города, но грабили деревни и устраивали охоту на мирных жителей.

Юстиниан вызвал для руководства дунайскими войсками своего родственника – Юстина, сына Германа. Молодой полководец хорошо справился с этой задачей. Вероятно, он вел маневренную войну, подробности которой, однако, остались вне поля зрения историков. Лишь Агафий в «кавказском» разделе своего сочинения упоминает о каких-то подвигах Юстина на Балканах и обещает о них рассказать подробнее, но обещание остается невыполненным.

Война словно забуксовала. Хан задержался на Балканах до августа 559 года. Может быть, он задумал остаться во Фракии и превратить ее в Болгарию, как это сделают его потомки под началом хана Аспаруха в 681 году? Не исключено. Однако Заберган переоценил силы. Сельская местность во Фракии была выбита и разграблена, но все крупные византийские города держались. Болгары могли прожить грабежом несколько месяцев, не больше. Создать прочную базу к югу от Дуная им не удалось. Тогда Юстиниан собрал флот, который должен был войти в Дунай и прервать связь болгар со степью и славянскими землями. Этим изящным маневром император выиграл войну. Узнав о строительстве флота, хан сообразил, что пришла пора убираться Балкан. Заберган похватал пленных из числа мирных жителей и заявил, что перебьет всех, если ему не заплатят выкуп. Вот тогда Юстиниан сдался. «Император послал им столько золота, сколько считал достаточным для выкупа пленных и для того, чтобы они мирно очистили территорию», – пишет Агафий. Это было меньше, чем ушло на подкуп утургуров, но сдался и Заберган. Он отпустил пленных. Интересно, что накал патриотизма у византийцев в 50-х годах VI столетия был очень высок, выше, чем у предыдущего поколения. Об этом говорит тот же Агафий, ворча о соглашении между болгарским ханом и базилевсом ромеев: «Столичным жителям такое соглашение казалось низким, позорным и недостойным свободных людей». В адрес правительства и престарелого императора несся ропот. Почему враги дошли до самых стен столицы? Почему от них откупились золотом? Зачем империи такое правительство? Впрочем, разговорами всё и кончилось. А Юстиниан вскоре доказал, что не утратил дальновидности и его как политика рано сбрасывать со счетов.

Император срочно направил гонцов на Кубань, в страну утургуров. Гонцы везли письмо, адресованное хану Сандилху. В нем сообщалось, что Заберган получил много золота и требует еще больше. Так что Византия больше не сможет платить утургурам, тем более что они не защитили ее от набега.

Прочитав письмо, Сандилх пришел в ярость из-за коварства своего западного соседа Забергана. Ограбить Византию! Попытаться присвоить золото, которое император шлет утургурам! В тот же день хан Сандилх приказал готовиться к походу на запад – против днепровских болгар.

Утургуры действовали стремительно. Заберган переправился через Дунай… и попал в ловушку. Его поджидал Сандилх со своими удальцами. Состоялось сражение, в котором утургуры разгромили врага. Славянскую пехоту перебили, а западноболгарские всадники бежали, побросав обоз и золото.

Заберган мог бежать только в одно место: к «склавинам». Там он отсиделся и вновь собрал войско. У него было примерно 30 тысяч всадников, способных носить оружие. Не будет преувеличением предположить, что «склавины» могли выставить столько же воинов. То есть Византии угрожала действительно серьезная опасность, если бы славяне и болгары объединились. Но Юстиниана винить не в чем. Император натравил утургуров на своих врагов. Вероятно, кубанцы имели опять же примерно 30–40 тысяч воинов. Вскоре к ним присоединились 20–30 тысяч антов, и в степи вновь закипела война. Парадоксально, что резались друг с другом близкие родичи: славяне против славян, болгары против болгар. Эта резня продолжалась целый год и ослабила обе стороны. А с востока надвигалась новая опасность. Доходили слухи о появлении неизвестного народа – тюркютов, который гнал перед собою своих врагов – племя аваров. Его появление полностью изменит расстановку сил в южнорусских степях.

Часть вторая. Трагедия антов

Глава 1. Взлет аваров

1. Ветер с Востока

Вернемся немного назад. В 545 году, когда византийцы воевали с Тотилой за Рим, а Хосров Ануширван заключил перемирие с Юстинианом, в восточной части Великой Степи происходили важные события. Разбойничий Жужаньский каганат, объединивший современную Монголию и Бурятию, находился на грани распада. Каганы («императоры») выстроили жесткую систему по принципу орды и сильно притесняли окрестные племена.

Против жужаней восстали тюркюты. Это было монголоидное племя, говорившее по-тюркски и жившее в горах Алтая. Горы были богаты железом, в то же время имелись превосходные луга, пригодные для выпаса коней; поэтому тюркюты без труда создали тяжелую латную кавалерию. Их воины сражались в шлемах и длинных халатах с высоким воротом, а поверх халата надевали доспех. В бой шли под черным знаменем с золотой головой волка. К ним присоединились многие племена, недовольные властью жужаней.

В степи разгорелась война, жужани были истреблены, а тюркюты создали свой каганат и начали грандиозные завоевания.

В 552 году брат кагана тюркютов, хан Истеми, выступил походом на запад. Он покорил степи современного Казахстана, а у берегов Арала столкнулся с двумя племенами – вар и хуни. Византийцы называли их вархонитами. Первое из этих племен было угорским, а второе – туранским, то есть кочевым ираноязычным, вроде аланов. Они заключили союз, но потерпели поражение от тюркютов и бежали еще дальше на запад. Так возник новый народ, которому суждено было изменить судьбы Восточной Европы. Вархониты выбрали единого кагана. Им стал Баян (неизвестно, титул это или личное имя); наверняка это угр из племени варов. В 557 году вархониты объявились на Северном Кавказе. Здесь они столкнулись с сабирами, у которых была своя история. В IV веке сабиры жили в Южной Сибири и бежали оттуда под натиском племени абаров. Возникло недоразумение. Сабиры приняли вархонитов за тех самых древних абаров. Каган Баян не спешил развеять эту иллюзию. Его союзниками в Предкавказье стали аланы – тоже потомки древних туранцев, родственные племени хуни. Аланского царя звали Саросий. Сабиры потерпели разгром и с тех пор утратили гегемонию в северокавказских степях. Саросий объяснил пришельцам расстановку сил в Восточной Европе и рекомендовал вступить в переговоры с ромеями. Дальше Баян действовал самостоятельно.

А что же тюркюты? Они проявили беспечность. Перед Истеми встал выбор: догнать и истребить аваров или отправиться в Среднюю Азию, где находилась держава эфталитов, созданная припамирскими горцами? Истеми сказал:

– Авары не птицы, чтобы, летая по воздуху, избегнуть им мечей туркских; они не рыбы, чтобы нырнуть в воду и исчезнуть в глубине морской пучины; они блуждают на поверхности земли. Когда покончу войну с эфталитами, нападу на аваров, и они не избегнут моих сил.

Эфталиты действительно были уничтожены, но это потребовало времени. Времени оказалось достаточно, чтобы авары сделались недосягаемы для тюркютов. Решение Истеми изменило судьбы многих народов Восточной Европы, и прежде всего – судьбы племени антов.

Вскоре до славян и византийцев дошел слух о появлении нового племени. Византийцы звали его авары, привычно смягчая букву «б». Славяне назвали новое племя обры, ближе к древнему звучанию. У аваров было примерно 20 тысяч всадников – крупная сила, хотя и уступавшая численно тем же болгарам.

(Обращаем внимание читателя, что мы пишем в родительном падеже аваров, а не авар; оба написания верны, но последнее представляется архаичным, оно было нормой в начале XX века, когда вместо «аваров», «кадетов» и «аланов» говорили в родительном падеже «алан», «авар», «кадет»; с другой стороны, мы до сих пор говорим «болгар», а не «болгаров», «словен», а не «словенов», так что языковая норма не устоялась.)

Еще в 558 году, обосновавшись в Предкавказье, авары направили посольство в Константинополь. Они просили земель для поселения и предлагали союз. Посла звали Кандих. Он сообщил императору:

– К тебе приходит самый великий и сильный из народов; племя аварское неодолимо; оно способно легко отразить и истребить противников. И потому полезно будет тебе принять аваров в союзники и приобрести себе в них отличных защитников, но они только в таком случае будут в дружеских связях с Римской державой, если будут получать от тебя драгоценные подарки и деньги ежегодно и будут поселены тобой на плодоносной земле.

Юстиниан союз принял, а в землях отказал. Император рассчитывал использовать аварские войска в борьбе с кутургурами и словенами.

Основные сведения об этих событиях содержатся в сочинении византийского автора Менандра Протектора, однако оно дошло до нас в отрывках, которые позволяют наметить лишь общую канву, исключая подробности. Баян опасался, что его догонят тюркюты, и был прав – тюркютские отряды уже выходили к реке Уралу. Поэтому он оставил аланам предкавказские степи, а сам двинулся к берегам Днепра. Здесь каган обнаружил войну: на Дунае и Днепре шли бои, кутургуры резались с утургурами, причем Заберган терпел тяжелые поражения в этой борьбе. Поздней осенью 559 года Баян вмешался на условиях, что кутургуры покорятся аварам. Хан Заберган принял ультиматум и стал подданным Баяна, тем более что каган, вероятно, был угром, как и сам Заберган. Утургуры были разгромлены и частью истреблены, частью включены в состав аварской армии. Впрочем, удержать прикубанские земли у Баяна не было сил, авары ушли на запад, а утургуры вернули свободу.

Между Доном и Дунаем возник Аварский каганат. Он стал северным соседом Византии. При этом Заберган предложил аварам разгромить антов, чтобы обеспечить тылы. Отсутствие прочного тыла сделалось кошмаром для беглецов-аваров. Баян принял предложение и обрушился на антов войной. Один из старейшин антского союза, Мезамир, приехал к кагану для мирных переговоров, но вел себя дерзко и был убит.

«Владетели антские приведены были в бедственное положение и утратили свои надежды, – поясняет Менандр. – Авары грабили и опустошали их землю. Угнетаемые набегами неприятелей, анты отправили к аварам посланником Мезамира, сына Идаризиева, брата Келагастова, и просили допустить их выкупить некоторых пленников из своего народа. Посланник Мезамир, пустослов и хвастун, по прибытии к аварам закидал их надменными и даже дерзкими речами. Тогда Котрагиг, который был связан родством с аварами и подавал против антов самые неприязненные советы, слыша, что Мезамир говорит надменнее, нежели как прилично посланнику, сказал хагану: “Этот человек имеет великое влияние между антами и может сильно действовать против тех, которые сколько-нибудь его неприятели. Нужно убить его, а потом без всякого страха напасть на неприятельскую землю”. Авары, убежденные словами Котрагига, уклонились от должного к лицу посланника уважения, пренебрегли правами и убили Мезамира. С тех пор пуще прежнего стали авары разорять землю антов, не переставали грабить ее и порабощать жителей» (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 6).

Столкновение антов с аварами оказалось стремительным и ужасным. Может быть, союзниками аваров выступили «склавины»? Такое возможно, ведь они были друзьями Забергана. Так или иначе, союз антов был разгромлен, хотя и не уничтожен. Этот второй разгром антов уверенно датируется 560 годом (первый разгром произошел в 540–545 годы, когда анты были атакованы словенами и кутургурами).

Победы аваров насторожили Юстиниана. Баян разбил двух союзников Византии – утургуров и антов. Зато кутургуры, только недавно стоявшие под стенами Константинополя, оказались друзьями Баяна. Ясно, что с севера на Византию надвигалась гроза. Старый император опасался войны. Он искал способ отодвинуть аваров от своих границ.

Баян настойчиво требовал у ромеев землю для поселения. Он мечтал получить степные угодья к югу от Дуная, в Малой Скифии. Возможно, эту идею подсказал всё тот же Заберган, который хотел вернуть потери после своей неудачной эскапады, когда позорно проиграл сражения под Константинополем и Херсонесом Фракийским, а затем потерял добычу во время переправы через Дунай. Заберган чувствовал себя жертвой хитрости византийцев и жаждал отомстить.

Но старый опытный Юстиниан был опаснейшим противником. Император искусно повел переговоры с аварскими послами. Дать землю в Скифии он отказался, однако взамен «даровал» аварам Дакию и Паннонию. Там жили гепиды. Вот на этих-то «последних готов» Юстиниан и хотел натравить аваров. Император жонглировал народами и отводил как мог опасность от Византии.

Переговоры между аварами и ромеями продолжались весь 561 год. В это время Баян пытался найти дорогу на запад, чтобы окончательно оторваться от тюркютов. Один аварский отряд даже достиг Тюрингии, где был разбит королем Австразии Сигибертом (561–575). Об этом имеется сообщение у Григория Турского. «Гунны вторглись в Галлию, – пишет Григорий, имея в виду аваров. – Против них выступил Сигиберт и, вступив с ними в бой, победил их и обратил в бегство. Однако позже их король через послов добился дружбы с Сигибертом» ([Церковная] история франков. Кн. IV, 23). Непонятно, что было на самом деле, разгром аваров или отход отряда аварских стрелков перед неприятелем. Авары желали одного: уйти как можно дальше от страшных тюркютов и отыскать степные земли, пригодные для поселения. Франков оказалось слишком много, сопротивлялись они отчаянно, и авары на несколько лет оставили их в покое. Вождя аваров франки называли Гаган, то есть каган.

…Баян колебался и не знал, что делать дальше. Его кутургурские друзья советовали напасть на Византию. Он прощупал силы ромеев. В 562 году отряды болгар вторглись за Дунай и достигли Фракии. Юстиниан выдвинул войска к великой реке и перекрыл доступ варварам. К этому времени Италия покорилась, а кровавые войны с персами забылись, как дурной сон. Базилевс стянул войска на Балканы и готов был вести большую войну против аваров… Баян отступил. Теперь он задумал поселиться в Паннонии, на месте древних гуннов. Но дорогу преграждали «склавины». Значительная часть их жила в современной Молдавии и Валахии. Это был дочерний славянский союз дунайцев, его возглавлял князь Добрята, который в свою очередь подчинялся вождям волынских дулебов. Вероятно, «склавины» сами претендовали на паннонские земли гепидов. Союз между аварами и славянами временно распался.

Возможно, Баян решил сохранить мир с Византией и окончательно порвать со «склавинами». Эта политика шла вразрез с планами Забергана, имя которого в это время загадочным образом исчезает со страниц хроник. Скорее всего, своевольный болгарский хан был убит. После этого авары отправили послов к дунайцам – южной ветки словен – и предложили покориться. Добрята ответствовал: «Родился ли среди людей и согревается ли лучами солнца тот, кто подчинит нашу силу? Ибо мы привыкли властвовать чужим, а не другие нашим. И это для нас незыблемо, пока существуют войны и мечи».

Слово за слово, «склавины» перебили аварское посольство. Баян стерпел обиду, потому что не считал себя готовым к войне. И это странно, ведь каган только что хотел напасть на «склавинов». Возможно, у него появился новый враг. Например, возникла угроза восстания уцелевших антов. Или болгары Забергана (не важно, был он к тому времени жив или нет) отказались выступить против своих недавних славянских союзников. Это привело к странным последствиям. Баян не только проглотил оскорбление, но даже стал заискивать перед словенами. Это принесло плоды. Вскоре они пропустят аваров через свои земли. Это может означать только одно: инцидент с гибелью посольства авары временно предпочли замять и даже признали себя виновными в срыве переговоров.

А пока авары ограничились тем, что стали выдаивать Византию. От Юстиниана Баян добился денежных субсидий в обмен на мир. Прежде чем осуждать византийского царя, задумаемся: какова была численность армии Баяна? Двадцать тысяч аваров, примерно 10 тысяч утургуров, а кутургуров, скорее всего, вдвое больше. Итого – не менее 50 тысяч всадников. Приплюсуем к этому ополчения славян, часть которых аварам удалось покорить… Юстиниану было чего бояться. Но в то же время ему посчастливилось удержать равновесие на Дунае. Пока был жив старый базилевс, авары не смели нападать на Балканы. В Византии сохранялись мир и спокойствие. Это был последний подвиг великого императора на балканском фронте.

2. Новый царь

11 ноября 565 года император Юстиниан скончался после 38-летнего царствования. В полночь в дом его племянника Юстина, еще прежде усыновленного императором, явились сенаторы и объявили, что царь именно его хотел видеть своим преемником. Дворцовые гвардейцы тоже согласились с кандидатурой Юстина. Мнения цирковых партий, которые обычно участвовали в интронизации византийских царей, никто не спрашивал. При жизни Юстиниан покровительствовал «синим» – венетам. Их соперниками были прасины – «зеленые», коих Юстиниан преследовал. Теперь было сказано, что «Юстиниан умер для венетов». А для прасинов он, напротив, «продолжает жить». Партии цирка, следовательно, были отодвинуты от принятия государственных решений. Власть захватила дворцовая бюрократия, что принесло империи много бедствий.

Итак, наследником Юстиниана стал его племянник и названый сын Юстин II (565–578). Он был женат на Элии Софии – племяннице жены Юстиниана, Феодоры. София приходилась дочерью Ситте – одному из лучших его полководцев империи, который молодым пал в борьбе с армянами. Увы, царственная чета не обладала талантами Юстиниана. В этом – беда всех правителей, которые правили слишком долго. Преемники оказались посредственностями по сравнению с Юстинианом – правителем, который рождается раз в пятьсот лет.

Внутренняя политика Юстина – особая тема. Его предшественник делал ставку на этатизм – жесткое государственное вмешательство в экономику, с целью ограничить латифундистов и создать надклассовую имперскую модель. Юстин свел всё к засилью бюрократии. Юстиниан Великий пытался ладить с монофизитами и найти формулу, которая объединила бы их с православными. Юстин начал гонения на религиозных диссидентов и свел на нет политику Юстиниана.

Наконец, Юстиниан присоединил к империи Африку, Далмацию, Италию, Бетику. Юстин понес территориальные потери, причем всё свалил на Юстиниана. Именно в это время Агафий Миринейский писал о том, что Юстиниан, мол, сократил армию с 650 до 160 тысяч. Выше мы говорили о том, что это утверждение изобилует натяжками, если не прямыми фальсификациями. Впрочем, рассматривать сюжеты, связанные с Византией, мы здесь не будем. Нас ведет судьба антов. А они пережили немыслимую трагедию, причем во многом благодаря близорукости их покровителя и союзника – византийского императора.

К сожалению, мы вновь не располагаем подробностями. Менандр Протектор – продолжатель Агафия Миринейского – дошел до нас лишь в отрывках. Ни у аваров, ни у антов, ни у «склавинов» не было своих летописцев в то время. Даже если они и были и писали рунами или тайнописью – эти записи до нас не дошли и не могут служить материалами для истории славянских племен. Следовательно, для воссоздания прошлого антов мы вновь должны пользоваться скудными источниками – Менандром, Феофилактом Симокаттой и «Стратегиконом», который ныне большинство ученых приписывает императору Маврикию (582–602), хотя прежде имелись сомнения в авторстве трактата.

3. Посольство аваров

Уже 21 ноября 565 года, через несколько дней после смерти Юстиниана, к его преемнику Юстину II прибыло аварское посольство от кагана Баяна. Делегацию варваров встретили с необыкновенной пышностью, чтобы поразить воображение и внушить страх. «Начиная от входа во дворец на всех обширных площадках и во всех длинных портиках блестели высокие шлемы и позолоченные щиты выстроившихся рядами гвардейцев, которые салютовали копьями и секирами с такой самоуверенностью, какой едва ли можно было ожидать от них на поле сражения». Так описывает встречу аварских послов Эдвард Гиббон, приукрашивая сообщения Менандра Протектора на эту тему (История упадка и разрушения Римской империи. Т. 5. С. 118).

Авары потребовали «подарки», которые отправлял им Юстиниан. «Эти подарки состояли в шнурках, испещренных золотом, которыми связывают беглых, также в ложах и других предметах неги», – пишет Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 14).

Аварские послы произнесли длинную речь, обосновывая свои требования.

– Отца твоего, изъявлявшего нам свое благорасположение подарками, мы отдаривали тем, что не нападали на римские владения, хоть и имели на то возможность, – заявили послы. – Но мы сделали еще и больше того: мы истребили разом тех соседственных нам варваров, которые постоянно разоряли Фракию; и не остается из них более ни одного, кто бы нападал на пределы фракийские. Они страшатся силы аваров, дружески расположенных к державе Римской.

Речи звучали с изысканной наглостью. Авары не нападали на владения ромеев, это правда. Но они разгромили ромейских союзников – утургуров и антов. Требовать за это подарки было в высшей степени самоуверенно.

Многие византийцы были недовольны тем, что Юстиниан потакал варварам. Новое правительство позиционировало себя как лучшее по отношению к прежнему. Юстин отказался общаться с варварами в соглашательском тоне и заявил:

– Вы предъявляете высокомерные требования свои и вместе с тем просите. Вы думаете, что этим смешением речей достигаете цели ваших желаний, но и то и другое ожидание ваше останется без успеха. Вы не обманете нас лестью, не устрашите угрозами; я дам вам более, чем отец мой [Юстиниан]: заставлю вас прийти в себя, когда вы через меру возгордились… Я никогда не буду нуждаться в вашем союзе; вы ничего не получите от нас, кроме того, что нам угодно будет дать вам в награду за службу, а не вместо дани, как вы полагаете.

Авары сбавили тон и удалились, не получив ничего. «Пораженные ответом императора, они примкнули к единоплеменникам и отправились в землю франков», – пишет Менандр.

Каган Баян оказался в сложной ситуации. На востоке расширялась держава тюркютов. На юге лежала враждебная Византия. На севере жили анты – разбитые, но непокоренные. Оставался один путь – на запад, и каган им воспользовался. Он вновь направил войска на королевства франков, чтобы найти новую родину и оторваться от тюркютов.

Вскоре после этого Юстин II демонстративно отказался от титула Антский. Тем самым он демонстрировал, что связи с антами разорваны, а империя не имеет интересов в Лукоморье и тем более на Днепре.

4. Авары на землях гуннов

Авары могли выйти на границу франкских владений единственным способом – через земли «склавинов». По свидетельству Менандра Протектора, до 578 года отношения аваров и словен оставались в общем-то лояльными, несмотря на вышеупомянутый эпизод с аварским посольством, перебитым людьми Добряты.

Мусок – вождь «склавинов» – пропустил войска аваров через свои земли, разрешив им напасть на франков. В данном случае перед нами не переселение народа, а именно набег. Кочевья аваров оставались в Лукоморье, которое они делили вместе с кутургурами, а часть войск ушла на Запад.

Об этой попытке пробиться в неведомые земли очень невнятно сообщают Менандр и Григорий Турский. Первый просто говорит о столкновения с франками, второй кратко рассказывает о нападении аварских войск на Австразию. Собственно, Григорий Турский писал церковную историю, и мирские дела интересовали его постольку-поскольку. Будем довольствоваться тем, что есть.

Григорий рассказывает, что аварское войско вышло на границу Австразии, но тамошний «длинноволосый король» Сигиберт был вовремя предупрежден о нашествии, собрал крупное войско и выступил навстречу врагу. Перед началом сражения авары, «сведущие в искусстве волшебства, явили им различные наваждения и разбили их наголову» (История франков. Кн. IV, 29). Во время повального бегства в плен угодил сам король Сигиберт. Он кое-как откупился от кочевников и обрел свободу. Далее начинаются странности. Сигиберт соглашается выплатить аварам дань и при этом оговаривается, что они оставят в покое Австразию. Каган тоже «дал королю Сигиберту много подарков».

Почему авары отказались от идеи обосноваться на землях франков? Не подошел климат, отсутствовали степи, удобные для перекочевок? Но всё это можно было понять уже во время первого набега.

Дело, скорее всего, в другом. По какой-то причине авары поссорились со «склавинами». Может быть, они отнимали у них скот и другое имущество во время своего похода или не поделились добычей. Так или иначе, «склавины» были ненадежны и отказали в поддержке. Аварам пришлось заключить мир с франками и вернуться в Лукоморье. Тогда они придумали новую политическую комбинацию: возобновили союз с лангобардами, о чем имеются прямые указания в хрониках, и подружились с персами, что следует из развития событий.

Лангобардами правили короли из молодой династии Гаусов – Авдоин, а затем его сын Альбоин (566–572). Лангобарды по-прежнему враждовали с гепидами. Авары предложили разграбить и разделить королевство гепидов, а затем совместно выступить против Византии. Следовательно, Ромейская империя вновь столкнулась с мощной коалицией. На Дунае это были авары, «склавины» и лангобарды, на Ближнем Востоке – персы. Союзниками ромеев могли бы стать тюркюты, но как раз в это время они договорились с персами о разделе восточноиранской державы эфталитов, занимавших Трансоксанию, Кабулистан, Хорасан и Синд.

Павел Диакон приводит занятную историю, объясняя поведение Альбоина. В дело вмешалась страсть.

Когда еще был жив его отец, молодой Альбоин отличился в битве против гепидов и убил их принца. Дружинники позвали его за пиршественный стол, но король Авдоин возразил, что прежде Альбоин должен получить, по германскому обычаю, оружие из рук другого короля. Альбоин отправился к конунгу гепидов Туризинду и попросил опоясать его мечом. Конунг так и сделал, но во время обряда Альбоина начали оскорблять другие гепиды, в том числе один из сыновей конунга – Кунимунд. В то же время за столом прислуживала дочь короля – прекрасная Розамунда, в которую Альбоин влюбился.

Вскоре Авдоин умер, Альбоин сделался королем лангобардов и попросил Розамунду себе в жены, но получил отказ. Дело в том, что Туризинд, конунг гепидов, тоже отправился к предкам, и королем сделался непримиримый Кунимунд.

Тогда-то, оскорбленный отказом, Альбоин и заключил союз с аварами. Условия соглашения были неоднозначны. Каган Баян оказался опытным дипломатом и сумел перехитрить простодушного лангобарда. Некоторое время Баян делал вид, что колеблется и не хочет союза, затем согласился дружить, но выдвинул условия. Лангобарды уступали аварам десятую часть скота (видимо, для прокорма армии), соглашались поделить поровну добычу, а землю гепидов оставляли Баяну, сообщает Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 25).

Византийцы прозевали этот союз и не оказали помощь гепидам, которых считали врагами. Гепиды перед своей гибелью еще успели передать ромеям крепость Сирмий, но не более. Это был троянский дар. Баян сочтет, что его обокрали, и вскоре предъявит требования передать ему Сирмий. А пока византийский гарнизон занял крепость, чем и ограничил свое участие в распре балканских племен. Запомним этот эпизод и название Сирмий – он станет яблоком раздора между аварами и ромеями.

На гепидов накинулись с двух сторон. Авары атаковали Трансильванию из Валахии и Молдавии, то есть перевалили Карпаты. Лангобарды напали на будущий Парциум, то есть современные земли Восточной Венгрии. Кунимунд выступил против Альбоина, но был разбит и погиб. Из его черепа Альбоин сделал пиршественную чашу. Розамунда досталась победителю и стала его женой. Остатки разбитых гепидов покорились аварам, лангобардам или ушли за Дунай в Византию. В итоге эти «ленивые» готы рассеялись и растворились среди соседних народов.

Кажется, словене не участвовали в захвате королевства гепидов. Видимо, их всё более беспокоило усиление аваров. Зато лангобарды обрели еще двух союзников – баваров и саксов. Бавары пропустили саксонские дружины, идущие на подмогу лангобардам, и сами оказали военную помощь.

Тем временем авары заключили с Альбоином очередное соглашение. Тот должен был напасть на Византию и захватить у них Италию, уйдя из Паннонии. Сами авары занимали Паннонию с ее великолепной степью и тоже нападали на Византию в открытую.

Договор заключили в 567 или 568 году. Почему авары вдруг отважились напасть на византийцев? Не было выхода. В 560–565 годах иранцы и тюркюты разгромили державу эфталитов и поделили их владения, после чего столкнулись друг с другом. По мнению Н.В. Пигулевской и развившего ее идеи Л.Н. Гумилева, тюркюты хотели установить контроль над Великим шелковым путем, чтобы продавать ценные ткани в Византию. Но этому препятствовали персы. Выводы историков отчасти основаны на соображениях Менандра, который подробно описывает коллизию с шелком и рассказывает о дипломатических переговорах византийцев с тюркютами (см.: Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 18).

Шелк в те времена имел огромную ценность, позволял византийцам нанимать варварские дружины и добиваться симпатии конунгов. Иранцы пропускали ограниченное число шелковых караванов на запад. Тогда тюркюты отправили посольство в Византию с предложением заключить союз против Ирана. Ромеи согласились, тем более что на их восточной границе уже сгущались тучи и назревала война с персами. Тогда иранцы смогли склонить на свою сторону аваров, перепуганных усилением Тюркютского каганата. Авары уговорили лангобардов о совместных действиях, а союзниками лангобардов выступили бавары и саксы. Юстин II пожал плоды своей неумелой политики.

Глава 2. Авары против славян

1. Война с Византией

В 568 году лангобарды вместе с дружинами саксов и баваров вторглись в Италию.

Павел Диакон, перечисляя представителей племен в войске Альбоина, называет «гепидов, болгар, сарматов, паннонцев, свевов, нориков» (История лангобардов. Кн. II, 26). Не исключено, что за одним из этих названий кроются славяне. Может быть, это паннонцы или сарматы, но никак не норики, под которыми, видимо, подразумеваются бавары.

Лангобарды явились в Северную Италию и после трехлетней осады взяли Павию. Вскоре после этого Альбоин жестоко оскорбил свою жену Розамунду, заставив ее пить вино из черепа ее убитого брата Кунимунда. Обиженная женщина составила заговор и устранила Альбоина. Ему на смену избрали короля Клефа (572–574), который тоже пал жертвой заговора. Тогда лангобарды разделились на 35 «кочевых» герцогств, причем каждый герцог сражался в Италии на свой страх и риск. Юстин II перешел к обороне на Апеннинах.

Авары в свою очередь выполнили союзнический долг по отношению к лангобардам и напали на Византию. Военные действия развернулись вокруг крепости Сирмий на Балканах (ныне Сремска Митровица в Сербии). Крепость имела ключевое значение. Ее захват открывал дорогу в Далмацию и Иллирик. Напомним, что Сирмий принадлежал гепидам и был передан византийцам незадолго до гибели Гепидского королевства. На этом основании аварский каган считал крепость своей и требовал у византийцев ее отдать, но получил отказ, что и стало поводом к войне.

Перед осадой Сирмия Баян задержал двух ромеев – Виталиана и Комиту, посланных к нему Юстином II для переговоров. Каган боялся, что византийцы раскроют его планы. Но этот демарш ничего не изменил, только показал, что каган недоговороспособен и смеет арестовывать дипломатов.

Наконец Баян появился под стенами города и предпринял приступ. Безусловно, в его войске служили не только авары, но и «склавины» с антами, которых каган и послал на штурм. Византийцы отбились, но надежды на помощь не было. Баян отправил гонцов с мирными предложениями. На переговорах аварские представители сказали, если верить Менандру:

– Государь аваров велел нам, ромеи, сказать вам следующее: «Не вините меня, что я поднял на вас оружие: вы первые подали повод к войне. Едва после стольких трудов и столь долгого скитания завоевал я эту страну, как вы насильственно отняли ее у меня… Государь ваш изливал на меня самые жестокие ругательства не раз и не два, а много раз и не хотел выполнить ничего из того, что следовало. Итак, если, потерпев такие от вас обиды, я поднял оружие, я вовсе не заслуживаю укора; а теперь, если хотите переговорить с нами о заключении мира, вот мы готовы. От вас зависит выбрать то, что для вас полезнее, и предпочесть мир войне».

Гарнизон, однако, не сдался, и Баян потребовал с города выкуп: серебряное блюдо, немного золота и «скифский плащ» (вероятно, это меховая шуба). Ромеи, откровенно издеваясь над ним, сказали, что хотят получить приказ императора, ибо давать столь ничтожные подарки великому кагану унизительно, а других даров у них нет.

Баян впал в гнев; «он грозился и клялся, что пошлет войско для разорения ромейской земли», – пишет Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 27). Ромеи изысканно объявили, что новое нападение на крепость приведет к несчастью для нападавших. Баян отвечал:

– Я таких людей нашлю на землю ромейскую, которых потеря не будет для меня чувствительна, хоть бы они совсем погибли.

И послал на византийцев 10 тысяч кутургуров. Они перешли реку Саву и вторглись в Далмацию. Разграбление провинции прошло в целом удачно, но не принесло большой прибыли. Сам Баян с главной ордой отступил на зимние квартиры, но находился у ромейских границ, в пределах бывших владений гепидов.

Циничная реплика кагана относительно кутургуров показывает, как относились авары к своим подданным, несмотря на то что кутургуры приходились близкой родней части из них. Каганат был жестко организованной кастовой системой, где главная орда получала блага, а подчиненные племена – крохи с барского стола. Ни общественного договора, ни предела жадности у аваров не было. Племенная верхушка купалась в роскоши, а кутургуры и славяне были обязаны служить и класть головы в войнах. Такая же система-орда сложилась у тюркютов, что предопределило недолговечность обеих степных империй.

* * *

Баян стал шантажировать ромеев и требовал уступки Сирмия, а также подарков в размере тех, что получали утургуры и кутургуры, вместе взятые, во времена Юстиниана. Кроме того, он добивался выдачи своих врагов-гепидов, укрывшихся в Византии. «Он говорил, что все гепиды ему принадлежат, потому что он и их победил», – поясняет Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 28). Однако авары были совершенно незнакомы с византийскими дипломатическими традициями. Унижать ромеев было нельзя. Юстин II высокомерно пообщался с аварским послом и отверг все предложения. Стало очевидно, что военные действия в скором времени возобновятся. И действительно, в 569 году Баян начал новую военную кампанию, подступил к стенам Сирмия и осадил крепость. «Авары при начале сражения захотели произвести смешанный и дикий звук и вместе с громкими кликами ударить в тимпаны и тем поднять такой шум, чтобы поразить и испугать ромеев», – свидетельствует Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 31). Но эти хитрости не помогли. Византийцы стали «также стучать щитами, издавать военные клики, петь пеаны [военные гимны], бить в водяные сосуды, которые у них были деревянными».

Вообще, на вызовы врагов Юстин отреагировал асимметрично и напал на персов. Со времен Юстиниана византийцы платили персам дань за соблюдение мира. Это была, вероятно, компенсация за те потери, которые иранцы несли, пропуская караваны с шелком. Но теперь Юстин отказался платить дань, и в 570 году между Ираном и Византией начались военные действия. Кроме того, император восстановил титул Антский, от которого отказался в начале правления. Возможно, это произошло по той причине, что после ухода аваров в Паннонию восстановились связи византийцев и антов. Так, но не совсем. Авары, по сути, восстановили Гуннскую державу, которая простиралась от Паннонии до реки Дон. Анты после серии поражений были их данниками. Но они достаточно быстро восстановили военный потенциал и, конечно, мечтали о реванше. Безусловно, агенты антов и византийцев контактировали друг с другом, велись переговоры о совместной борьбе против аваров. Принимая титул Антский, император вкладывал в него новый смысл – не победитель, а защитник антов. То есть показывал, что сербы и хорваты могут рассчитывать на его поддержку в случае восстания против аваров.

Теперь все, кто входил в антивизантийскую коалицию, вели военные действия: лангобарды, персы, авары. Но врагов Ромейской империи постигла судьба всех коалиций: несогласованность действий. Это характерно и для более поздних времен. Но в VI веке, когда средства связи были примитивны, а посольства в дальние страны добирались месяцы, если не годы, наладить синхронные действия между отдаленными странами вообще не представлялось возможным.

2. Неудачи ромеев

В разгар этих событий Юстин сошел с ума. Чтобы обеспечить управляемость империей, он усыновил полководца Тиберия и сделал его своим соправителем (574). «Когда умственные способности Юстина ослабли, он предоставил Тиверию управление государством», – деликатно замечает Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 39).

Но еще до этого Тиберий обладал огромным влиянием в правительстве и даже оттеснил на вторые роли императорского зятя Бадуария (ум. 573), который тоже рассчитывал занять трон.

Тиберий и Юстин имели сходные взгляды во внутренней, особенно в религиозной, политике; оба преследовали монофизитов, в результате чего ослабляли империю. Религиозные мероприятия Юстиниана были гораздо более тонкими, он вел с монофизитами сложную игру и не давал повода для окончательного раскола.

Во внешних делах Тиберий был умеренным реалистом, а Юстин – великодержавным упрямцем. Авары несколько раз предлагали заключить мир, но Юстин упорно отказывал. На Дунае продолжалась война. Сперва византийцам сопутствовал успех, и они отогнали врага, но авары повторили вторжение. Против них выступил сам Тиберий и – потерпел тяжелое поражение, причем едва не попал в плен. Сражение было крупным, со стороны византийцев в нем, вероятно, участвовали все полевые части, которые можно было бросить в бой на Балканах, а к аварам присоединились кутургуры, словене и анты.

Эта неудача, как ни странно, усилила позиции Тиберия при дворе. Он настоял на заключении мира, и вскоре договор был подписан. Его условия оказались позорными для византийцев: они выплачивали ежегодно по 80 тысяч золотых. Но Тиберий торопился заключить мир хотя бы на одном фронте, чтобы заняться другими. Курс на присоединение Гесперии, проводимый Юстинианом Великим, был отвергнут. Все силы ромеи бросили против персов, и это решение казалось самым правильным, но улучшить ситуацию на фронтах не помогло. Византийцы повсюду перешли к обороне. В Испании вестготы разграбили византийскую Бетику. В Африке бунтовали берберы.

Хуже всего было в Италии. Лангобарды прорвались на юг страны, 35 герцогов грабили население полуострова. Против них выступил зять императора Бадуарий, но потерпел поражение и погиб в 573 году, расчистив своей смертью Тиберию дорогу к престолу.

На Балканах ромеям с трудом удалось отбиться. Однако в 571 году началась война с персами. На иранском фронте военные действия шли с переменным успехом, хотя персам удалось захватить важную приграничную крепость Дара – оплот византийцев, прикрывавший подступы к Месопотамии (574).

В довершение всего мир с аварами вызвал неудовольствие тюркютов. Впрочем, ромеи и тюркюты вместе сражались против Ирана, и до конфликта между союзниками дело пока не дошло.

Ценой потери половины Италии и унизительного мира с аварами посредственному ромейскому правительству удалось кое-как стабилизировать ситуацию. Но все эти события показали антам, что ромеи не смогут подать помощь и освободить славян от власти Баяна.

* * *

О событиях в державах словен и антов в это время мы ничего не знаем. Безусловно, анты слабели, а «склавины» усиливались. Восточная часть словен осваивает Полесье и даже пытается продвинуться дальше на север. Западная часть подчиняет остатки германцев в Польше и Чехии. Еще одна часть славян уходит на берега Балтики и тоже занимает старые германские земли. Эта северная ветвь славян получает название венедов по имени старого кельтского народа. Ей соответствует суково-дзедзицкая археологическая культура. Какие-то славянские роды жили здесь и раньше, мы говорили об этом выше. А сейчас пришла новая волна мигрантов. Вряд ли в этом переселении участвовали антские роды: сербы и хорваты готовились свергнуть аварское иго и копили силы. Переселялись «склавины» в порядке расширения территории. Хотя, разумеется, это всего лишь предположения, сделанные в условиях полного отсутствия письменных источников по интересующей теме.

* * *

Тюркюты теснили персов в ходе войны. Этим воспользовалось правительство императора Тиберия, заключив с Ираном мирный договор. Поступок был откровенно подлый по отношению к тюркютам, но Тиберия это не смущало. Он считал себя хитрым и опытным политиком, а тюркютов – недалекими варварами, которые всё равно не доберутся до византийских владений. Это мнение императора оказалось, как всегда, близоруким. Тюркюты подчинили прикавказских аланов, затем вышли на Кубань и навязали свою власть утургурам. Власть аварских правителей мало отличалась от власти тюркютских владык. Но утургуры считали себя врагами аваров, а потому посчитали тюркютов наименьшим из зол. Анты, конечно, знали о приходе новых завоевателей Степи, но войти в Тюркютский каганат им было не суждено. Напор тюркютов ослаб, авары с помощью кутургуров удержали границу по реке Дон.

В этом помогло предательство византийцев, которые, как мы видели, заключили мир с персами. Персы бросили освободившиеся силы против тюркютов и нанесли им поражение, вынудив заключить перемирие.

Западным уделом Тюркютского каганата правил Турксанф, сын Истеми. Он был так разгневан на ромеев, что стал готовиться к войне с империей. Тиберий направил к нему посольство, но тюркютский князь встретил его издевками. Турксанф засунул себе десять пальцев в рот, вытащил их и пояснил:

– Как у меня теперь во рту десять пальцев, так и у вас, ромеев, множество языков. Одним вы обманываете меня, другим моих рабов вархонитов (аваров)…

Ромейский посол пытался найти слова оправдания, но не смог. Его выпроводили из пределов каганата, а уже в 576 году тюркюты и их слуги-утургуры напали на Боспор (земли Крыма и Прикубанья, бывшее Боспорское царство). Эта страна подчинялась утургурам в первой половине VI века, но была населена греками. Император Юстиниан с помощью искусной дипломатии присоединил бывшее Боспорское царство к своим владениям, но утургуры помнили, что еще недавно местные греки платили дань им, а не входили в состав Ромейской империи.

Одновременно возобновились военные действия Византии против персов. Шахиншах Хосров не мог, конечно, упустить случай и проигнорировать тот факт, что часть сил ромеев отвлечена войной с тюркютами. Начались тяжелые битвы на восточных границах ромеев.

В этот момент на Византию напали «склавины».

3. Славянское нашествие

Зимой 577/78 года громадная армия словен форсировала Дунай и вторглась в ромейские пределы. По преувеличенным данным Менандра Протектора, численность варваров достигала 100 тысяч бойцов. Какие-то славяне просачивались в империю и раньше. Но это были либо набеги, либо переселения мелких групп, спасавшихся от аваров. Теперь Византия столкнулась с нашествием.

Совершенно очевидно, что славянское население продолжало расти, и ему не хватало места ни на Волыни, ни в Галиции, ни в Полесье. Славяне выплескивались вокруг, как вода из переполненного сосуда. Но теперь Византию ждали не отдельные всплески, а мощный поток. «Эллада была опустошаема склавинами; со всех сторон висели над ней бедствия. Тиверий не имел достаточных сил противостоять и одной части неприятелей, тем менее всем вместе», – сообщает Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 50).

Совершенно очевидно, что теперь уже словен пропустил через свои земли аварский каган Баян. Но они не были вассалами аваров. Скорее – мимолетными союзниками, хотя прежняя дружба давно охладела. Словенский мусок и аварский каган присматривались друг к другу, чтобы удобнее было нанести удар. Словене попросили аварского вождя о праве прохода. Баян пропустил, но тут в игру вмешался Тиберий, выказав себя опытным дипломатом. «Не быв в состоянии выслать к ним [славянам] навстречу войско, потому что оно было обращено на войну восточную, отправил он посольство к князю аваров Баяну, который в это время не был неприятелем римлян, но напротив того, при самом вступлении Тиверия на престол хотел получить какую-нибудь прибыль от нашего государства», – сообщает Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 50).

Тиберий предложил Баяну союз против словен, и каган неожиданно быстро согласился. В передаче Менандра это звучит так: «Тиверий склонил его воевать против склавинов, для того чтобы разоряющие римские области, быв развлечены собственными бедствиями, вступились за свою родную землю и, желая помочь ей, перестали грабить римскую. Приняв от кесаря посольство, Баян не отказался от сделанного ему предложения» (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 50). Менандр уточняет, что Баян и без того ненавидел дунайцев и прекрасно помнил, как их князь «Даврентий» (Добрята) перебил аварских послов. Теперь представился случай отомстить за расправу с послами.

Наконец, решение ударить по славянам было для Баяна способом устранить неудобного союзника. Византийцы упустили возможность разгромить врага в более благоприятной ситуации, когда авары били утургуров и кутургуров, а теперь сами же помогли дальнейшему усилению каганата. Наверняка Тиберий и его советники утешали себя мыслью, что другого выхода нет, а славян нужно остановить. Но время показало, что эти недалекие люди в очередной раз ошиблись.

Славянские полчища грабили Фракию. Они вторглись через нижнедунайские области. И это опять же напугало аваров. Славяне-дулебы и зависимые от них дунайцы могли перерезать сообщение аваров с кутургурами, тогда положение каганата сильно осложнилось бы. Но и византийцы находились в большой опасности. По словам Менандра, отряды словен доходили до самой Эллады. Нужно было действовать как можно быстрее.

Напасть непосредственно на дулебов авары не могли. Вероятно, славяне крепко сторожили карпатские проходы, и провести там конницу не представлялось возможным. Гораздо позже, в последней четверти XIII века, золотоордынцы тоже не смогли форсировать перевалы и потеряли много людей во время неудачного перехода по горам. К тому же многое зависело от времени года. Весной перевалы еще не открылись, а византийцы предложили более интересный план разгрома славян.

Возможно, авары нанесли удар по славянам в Чехии, Моравии и Словакии, подчинив все три области и оторвав их от державы дулебов. Затем началась вторая часть операции.

Баян снесся с Иоанном – ромейским наместником в Далмации. Далее последовал замысловатый маневр. Византийцы предоставили корабли, и 60 тысяч аварских конных латников переправились через реку на «так называемых длинных судах». Следующий пункт действий аваров – Нижний Дунай. Авары форсировали Саву и сушей прошли вдоль Дуная к месту новой переправы, где их ждал Иоанн с флотом. В передаче Менандра текст звучит так: «Говорят, что перевезено было в ромейскую землю около шестидесяти тысяч всадников, покрытых латами. Проведя их оттуда через Иллирию, Иоанн прибыл в скифскую область и опять перевез их через Истр на судах, способных плыть взад и вперед» (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 50). Авары переправились в Бессарабию и начали жечь селения «склавинов», разорять и опустошать поля. Удар был настолько внезапен, что дунайцы разбежались по лесам. В то же время главные силы «склавинов», оперировавшие за Дунаем, поспешно отошли к великой реке.

На этом месте текст Менандра обрывается, и мы уходим в область догадок. Очевидно, авары разгромили поспешно отступавшую славянскую армию, после чего отбили и вернули византийцам весь полон, ранее захваченный славянами. Этих людей были «мириады», то есть десятки тысяч, как хвастался впоследствии каган Баян. С тех пор мы больше не встречаем имени князя Добряты. Легко предположить, что он погиб в одной из битв или оказался в плену и был казнен аварами. Каган отомстил за убийство послов.

Но словене, разумеется, не признали себя побежденными, между ними и аварами началась большая война, подробности которой, к сожалению, не интересовали византийских историков.

Тиберий мог торжествовать. Война ушла на север. Как раз в это время (4 октября) умер царю Юстин, которого вдобавок к безумию разбил паралич. Тиберий II Константин (578–582) сделался императором.

4. Борьба на Дунае

Новый царь попытался помочь Италии и отправил туда деньги вместо войск для покупки наемников, но ситуацию это не спасло. Владения Византии на Апеннинах неуклонно сокращались. Хуже того. Граждане италийских городов, видя, что метрополия помочь им не в силах, стали собирать ополчения и организовывать городские коммуны. Так возникнут, например, Венецианская и Генуэзская республики.

На Востоке Тиберий попросил мира у шахиншаха Хосрова. Всё шло к соглашению, но в 579 году Хосров умер, а его сын и преемник Хормизд Тюркзаде (579–590) продолжал войну.

Тюркюты тоже оперировали на Боспоре.

Между тем на Нижнем Дунае царил хаос. Славяне-дунайцы согласились, по версии Баяна, платить дань аварам, но когда сборщики явились в их земли, то были перебиты возмущенным народом (579). Несомненно, дунайцы получили подкрепления от дулебов, чем и было вызвано их восстание. Но учтем, что всё это мы знаем только со слов аварского кагана, который изложит свою версию событий во время переговоров с византийцами. Поэтому факты могли быть искажены.

Любопытно, что Баян счел виновными в демарше славян именно византийцев и напал на них в 580 году. Менандр – единственный источник, рассказывающий об этом периоде, но источник неполный. Отрывки, сохранившиеся из его сочинения, не могут воссоздать полную картину событий. Возможно, у аваров были веские основания для недоверия по отношению к византийцам. Тогда это может значить, что за восстанием дунайцев стояли действительно не только дулебы, но и ромеи. Если так, то византийские агенты действовали слишком неряшливо и были раскрыты аварами. Но Баян проявил выдержку.

Первым делом он направил к ромеям своего человека Таргития для получения ежегодной дани в 80 тысяч золотых. Таргитий на часть денег закупил византийских товаров, вернулся с караваном к кагану. После этого каган «постыдным и варварским образом нарушил договор, заключенный с Тиверием тотчас по возведении его в кесарское достоинство, хотя не имел никакой причины к начатию войны, не счел нужным даже выдумать какой-нибудь ложный к тому предлог», сообщает Менандр (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 65).

Баян явился на берег реки Сая (Сава), между Сирмием и Сингидуном (ныне Белград). Каган попытался навести мост, чтобы переправить армию и взять Сирмий. Он собрал в Верхней Паннонии речной флот из тяжелых судов «не по правилам кораблестроительного искусства, но как средства позволяли». Баян посадил на них воинов-гребцов, «которые нестройно, по-варварски, как ни попало, ударяли по воде веслами, и пустил их разом по реке». Кто выполнял работу гребцов-воинов? Славяне-пленники, которых каган захватил во время набегов и поселил в Паннонии? Во всяком случае, это не пленные ромеи. Менандр специально указывает на их «варварский» метод гребли и вообще не щадит издевательских выражений. Германцев в Паннонии практически не осталось. С другой стороны, если авары захватили Чехию и Словакию, они могли набрать славян в войско и там. Несомненно одно: Баян использовал часть славян как вспомогательные войска.

Комендант Сингидуна, византиец Сиф, отправил к Баяну гонцов с вопросами: «Чего захотел, что пришел к реке Саю в такое время, когда между ромеями и аварами твердый мир и дружба? В то же время объявил он хагану, что не допустит его навести мост, потому что не было на то царского разрешения» (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 65). Баян отвечал, что хочет «навести мост без дурного намерения против ромеев». Он, мол, идет «на склавинов и, переправясь через Сай, пройдет по ромейской земле, а там переправится через Истр, против них… что он и прежде в угодность римскому императору сделал то же самое и возвратил свободу многим мириадам римских подданных, бывших в неволе у склавинов; что склавины оскорбили его тем, что не хотят платить ему определенной ежегодно дани; что они убили отправленных к ним от аваров посланников и что он затем и пришел к Саю» (Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. Отрывок 65).

Баян заявлял, что готов поклясться самыми страшными клятвами в своих благородных намерениях. Однако «ни Сифу, ни сингидонским римлянам не показалось это достоверным». Впрочем, у них не было достаточно войск для того, чтобы остановить аваров, а Баян стоял во главе крупной армии. Каган объявил, что хочет сохранить мир, но не остановит работ по наведению моста. «Он грозился, что если кто из ромеев осмелится пустить хоть одну стрелу на наводящих мост, то ромеи должны почитать себя первыми виновниками нарушения договора».

У Сифа, коменданта крепости, сдали нервы. Он согласился принять клятву Баяна. Каган, обнажив меч, произнес: «Да будет он сам и все племя аварское истреблено мечом; небо и Бог, на небе сущий, да пустят на них сверху огонь; да падут на них окрестные горы и леса, река Сай, разлившись, да покроет их, – если он строит мост на Сае с каким-либо дурным намерением против ромеев». Сиф принял его посланников и отправил в столицу к Тиберию.

Посланцы Баяна прибыли в Константинополь. Тиберий вел себя на переговорах как человек слабый, но пытающийся прикрыть свою слабость хитростью. Он сказал, что не против нападения кагана на «склавинов», но есть один нюанс: тюркюты (византийцы звали их турками). Так вот, когда «турки» узнают, что аварские войска появились на Дунае, они немедленно нападут на Баяна.

Сообщение выглядит странно. Не значит ли это, что авары и кутургуры отвели свои орды в Паннонию, а тюркюты продолжили наступление на Запад и стояли уже на Днепре? Если так, то это крайняя точка продвижения тюркютов. Но как это допустили авары и их союзники? Следует предположить, что значительная часть кутургуров ушла в Паннонию, где уже расселились авары. То есть каган стянул в Паннонию и Трансильванию все войска, какие только мог. Это было сделано на случай решающей схватки с тюркютами, которые сильно бы растянули коммуникации и вынуждены были бы принять в Паннонии сокрушительный удар аваров. Впрочем, тюркютские вожди оказались не глупее аварских. В Паннонию они не пошли, ограничившись операциями в Крыму и на Нижнем Днепре.

Приднепровские степи вновь опустели. Правда, всего на несколько лет, пока у тюркютов не начались неурядицы.

Естественно, демарши Тиберия, считавшего себя коварным и искусным дипломатом, ничуть не убедили Баяна. Каган был не менее коварен, но, в отличие от Тиберия, обладал богатым воображением и умел правильно выбрать стратегическое направление для удара. Дипломатия выполняла служебную функцию – была «дымовой завесой», помогающей Баяну воплотить военные планы.

А Византия оказалась слаба. Отряды «склавинов» вернулись во Фракию и доходили до Иллирика. Аварский посол, возвращавшийся из Константинополя с дарами, был убит словенами по дороге. В противном случае можно было бы заподозрить сговор славянского мусока и аварского кагана.

Под 581 годом монофизит Иоанн Эфесский сообщает в своей церковной истории о нашествии варваров. Славяне «стремительно прошли всю Элладу, области Солуни и всей Фракии и покорили многие города и крепости. Они опустошили и сожгли их, взяли пленных и стали господами на земле. Они осели на ней господами, как на своей, без страха… У самой внешней стены (перед Константинополем) они захватили и все царские табуны, много тысяч (голов) и другую разную (добычу)» (Церковная история. Кн. 6, гл. 25). Итак, вместо одной войны на Балканах византийцы получили две. Славяне и авары готовились к решающей схватке, пополняя свои ресурсы за счет Византии. Сообщение Иоанна Эфесского о том, что славяне стали «без страха» селиться на землях империи, неоднократно входило в школьные и институтские учебники, но мы имеем дело еще не с массовым переселением, а с жестокими набегами. Перед нами зимовки на землях империи, как и во времена Юстиниана. Однако византийцы, пускай с трудом, держат границу. Примерно так происходило и завоевание Италии лангобардами, когда ромейские гарнизоны десятки лет держались в предгорьях Альп и в крупных городах, а италийские равнины грабили варвары. Но в случае славян это была война, а не набег, и византийцы были вынуждены держать часть войск против славян, что объективно играло на руку аварам. Шла сложная шахматная партия, в которой славяне, ромеи и авары пытались использовать друг друга для конечной победы, причем неясно было, кто из них победит.

Тем временем Баян выстроил мост и отправил в Константинополь нового посла со словами, которые Менандр называет «наглым бесстыдством»:

– На реке Сае наведен мост. Ромеи никаким образом не в силах защитить Сирмий, потому что ни съестные припасы, ни другая какая помощь не может отныне быть ввезена в город рекой. Не след императору из-за одного ничтожного города, или, лучше сказать, городишка, начать войну против аваров и аварского кагана; по выводе же из Сирмия в целости всех жителей и воинов со всем имуществом, какое могут нести с собой, император должен уступить хагану этот город. Каган опасается, что римляне теперь притворно остаются в мире и хранят договор до тех пор, пока устроят мир с Персией, а что по заключении мира они обратятся на аваров со всеми силами, имея город Сирмий как готовое передовое укрепление против аваров.

Тиберию оставалось только пролепетать о том, что каган вероломен и нарушает клятвы. Император направил подкрепления через Иллирик и Далмацию для обороны Сирмия.

Борьба за крепость продолжалась много месяцев. Византийцы оказались в смешной ситуации. С одной стороны, их грабили «склавины», переправлявшиеся через Дунай. С другой – вокруг Сирмия шла война с аварами. В самые тяжелые годы Юстиниана правительство не допускало подобных просчетов. Один из отрядов славян численностью пять тысяч бойцов даже попытался взять Фессалоники, но был отбит горожанами «в октябрю месяце двадцать шестого дня» 581 года. Это событие описано в «Чудесах св. Димитрия Солунского». Документ давно введен в научный оборот. Правда, он не имеет точных хронологических обозначений, так что дата нападения на Фессалоники определяется учеными чисто гипотетически.

Битва на Саве продолжалась долго, «и никакое ромейское войско не показалось на мосту в Далматии, хотя он был беззащитен», с откровенным упреком говорит Менандр. К Баяну подходили подкрепления, а гарнизон Сирмия терпел голод. «Совершенный недостаток в съестных припасах заставил их употреблять в пищу вещи отвратительные». Сингидун оставался в стороне: не вмешивался в конфликт, и его не трогали авары. Баян показывал, что всего лишь хочет получить свое. Под Сирмием маневрировала небольшая ромейская армия под началом полководца Феогнида, но помочь городу не могла. Наконец император Тиберий приказал Феогниду заключить мир на условиях, что Баян выпустит всех жителей Сирмия – пусть аварам достанутся развалины города. Баян согласился выпустить жителей на условиях, чтобы они взяли не больше одного платья. Условия были выполнены.

После этого Баян потребовал дань за три года. Следовательно, именно столько времени продолжалась война между аварами и византийцами (579–582).

Рассказ Менандра обрывается, но, к счастью, до нас дошло сочинение византийского ученого по имени Феофилакт Симокатта (Курносый Кот). Этот автор продолжил рассказ о войнах ромеев со славянами и аварами. Поскольку другое важное сочинение, написанное современником событий – монофизитом Иоанном Эфесским, – сохранилось в незначительных отрывках, труд Феофилакта приобретает тем большую ценность.

5. Сингидун

Положение Византии немного улучшилось на одном из фронтов. Прекратилась война с тюркютами. В их каганате сменился верховный правитель. В 581 году умер Арслан Тобо-хан, его преемником стал сын Амрак, но через несколько месяцев отказался от власти под давлением родовой знати. В каганате начались распри, и война с византийцами была прекращена. Ее остановили в 582 году, а может быть, даже сразу после смерти Тобо-хана. Больше тюркюты никогда не враждовали с Византией, тем более что каганат стал быстро распадаться. Тиберию, однако, не пришлось воспользоваться выгодной внешнеполитической ситуацией. Царь много болел, а в августе 582 года поел каких-то ягод и заболел дизентерией. Болезнь оказалась смертельной. Незадолго до своей кончины Тиберий передал трон полководцу Маврикию, которого женил на своей дочери.

Маврикий был ханжа и скопидом, который разными способами присваивал имперское имущество для своей родни. Он не считался с мнением демов – цирковых партий, а в религиозной политике продолжал наступление на монофизитов и обозлил их настолько, что религиозные диссиденты готовы были признать любую власть, даже персидскую, только бы не подчиняться православному императору и патриарху. Вскоре из-за этого возникла опасность отделения Сирии и Египта.

В Италии продолжалось наступление лангобардов, на Востоке приходилось воевать с персами. На Балканах продолжался хаос. Славяне вторгались на полуостров, а каган Баян искал повода нарушить только что заключенный мир с Византией.

Авары – это «племя самое вероломное, ненасытное из всех кочевников», полагает Феофилакт Симокатта. Византийцы никогда не стеснялись в выражениях по отношению к варварам, но на деле оказывались более лояльны, чем сами варвары. Правда, теперь речь шла об элементарном выживании. Нужно было что-то придумать, дабы отразить врага.

Ромеи снеслись с днепровскими антами и возобновили с ними дружбу. Маврикий вернул себе в титулатуру слово «Антский». Ясно, что союз был направлен против аваров, но не только. Анты желали вернуть территории, потерянные после двух неудачных войн со словенами, кутургурами и теми же аварами. Но анты и ромеи вели себя осторожно, опасаясь нападать на врага первыми.

Баян медлил год или полтора, прежде чем вновь атаковать Византию. Почему? Может быть, за это время он расширял свою державу за счет славян или укреплялся на захваченных землях в Чехии и Словакии? В то же время каган изощренно издевался над ромеями. Сперва он потребовал показать ему одного из императорских слонов. Животное пригнали в ставку кагана. Баян подивился и вернул слона византийцам, но тотчас придумал новую просьбу – прислать ему золотое ложе. Предмет изготовили и отправили аварам. Каган вернул и его, «проявив тем еще большую свою хвастливую наглость». Ромеи стерпели оскорбление.

Повод для новой войны с византийцами всё не находился. Тогда Баян потребовал увеличить размер ежегодной дани до 100 тысяч золотых. Это было слишком. Император отказал. «Тогда гунн презрел все договоры и пустил свои клятвы по ветру», – говорит Симокатта. Главные подробности о войне есть только у него, а упоминания – у Феофана Исповедника (Летопись, л.м. 6075, р.х. 575) и Евагрия Схоластика (Церковная история. Кн. VI, гл. 10).

Авары напали на Сингидун (Белград), застали врасплох его население и захватили плохо укрепленный город. Это получилось лишь благодаря разгильдяйству жителей и самого византийского царя. Маврикий плохо начинал правление. «Но не без боя взял варвар город: сильное столкновение произошло в воротах города, и многим аварам суждено было погибнуть, и одержали они, как говорится, кадмову победу», – пишет Симокатта (История, IV, 3). Правда, судя по дальнейшим действиям кагана, упоминание о «кадмовой» (римляне сказали бы «пирровой») победе – просто фигура речи. Не исключено, что Баян использовал в качестве пехоты подвластных ему славян, и тогда всё встает на свои места. «Пушечное мясо» полегло в воротах Сингидуна, а тяжелая аварская конница продолжала поход.

В окрестностях Сингидуна поселилась часть племени моравов, или мораван, уже покоренных аварами. Переселенцы дали имя протекавшей неподалеку реке – Морава. В будущем племя дунайских мораван войдет в состав сербов.

После штурма Сингидуна авары разделили силы. Часть славянских и аварских отрядов отправилась на юг, разграбила Элладу и заняла Коринф. Но это был отвлекающий маневр. Главные силы аваров под началом самого кагана взяли Августы и Виминакий в Иллирии, а потом отправились вдоль южного берега Дуная к Черному морю и захватили Анхиал – курортный город, в который византийцы ездили на теплые воды. Возникает вопрос: почему Баян отправился в свой головокружительный рейд между Балканским хребтом и Дунаем и зачем нарушил перемирие с ромеями?

Он искал возможность обойти словен и дунайцев, чтобы покорить их и восстановить восточную границу каганата по реке Дон. Но не только. Непосредственной причиной похода могло стать нападение антов на словен.

Отголосок этого события мы находим у Иоанна Эфесского в передаче Михаила Сирийца. Михаил говорит, что анты напали на «склавинов» и разорили страну дунайцев. Следовательно, анты верны союзу с Византией. Они пытаются вернуть придунайские земли. Может быть, словене попросили у Баяна помощи против антов, позабыв былые обиды? Если даже так, Баян использовал эту просьбу в своих целях и покорил дунайцев. Но возможно, что все стали воевать против всех: дунайцы и словене – против аваров, ромеев и антов, анты и ромеи – против аваров и словен, авары – против словен, ромеев и антов. Следовательно, Баян нанес антам поражение на Дунае и отбросил их, после чего покорил дунайцев, помирился со словенами и продолжал войну против ромеев. Причем это был не набег, а планомерное завоевание. Видимо, Баян собирался присоединить часть Балкан к северу от Гема и расселял на этих землях славян, причем давал налоговые послабления – брал вдвое меньше, чем византийцы. Это были первые шаги по славянизации Балканского полуострова.

Ромеи запросили мира. Баян хвастался в ответ, что придет к воротам Константинополя и сроет Длинные стены в окрестностях города. Наконец он заковал византийских послов и так, в оковах, отправил к императору.

Авары бесчинствовали на Балканах довольно долго. Лишь в конце 584 или в начале 585 года с ними удалось заключить перемирие. За это время держава Баяна усилилась. Похоже, авары сполна использовали ситуацию, связанную с отходом тюркютов, занятых внутренними распрями.

Не возобновил ли Баян дружбу со «склавинами», на которых напали анты? Похоже, что так. То есть ситуация менялась стремительно, враги превращались в друзей и наоборот. Тогда получается, что с помощью «склавинов» Баян держал фронт против византийцев по Балканскому хребту, а сам пообещал разгромить антов и отправил войска в Приднепровье. Кутургуры, которые жаждали возвратиться в Лукоморье, стали его авангардом. В итоге войска аваров и кутургуров отбросили антов к реке Рось и взяли под контроль степи до самого Дона. Понятно, отчего авары так рвались на восток. В Паннонии было тесно для аварской и кутургурской орды. Не хватало пищи для людей и корма для коней. Вот почему Баян требовал дань с византийцев. За счет выплат он пытался прокормить свою громадную орду, но в то же время понимал, что это временная мера. Понимали это и византийцы. Поэтому для них было важно изолировать аваров в Паннонии, пусть даже ценой выплаты дани. Но Баян силой пробил дорогу в валашскую и молдавскую степь, отбросил антов и расширил владения. Каганат вновь стал огромной империей, и опасность для Византии выросла в разы.

Что произошло со словенами и антами за это время? Феофилакт Симокатта пишет, что славяне подчинялись аварам. Правда, текст, как всегда, двусмыслен и позволяет делать разные выводы. Подчинения еще не было, был союз. Но «склавины» просчитались. После того как авары вернули южнорусские степи, они превратились в опасную и грозную силу. Возможно, что сразу после расправы с антами они присоединили дунайцев, а «склавины» были вынуждены смириться с этим захватом. Дунайцы получили отдельного князя, которого Феофилакт Симокатта зовет Ардагаст. Несомненно, этот славянин подчинялся аварам, а не мусоку.

Мы не можем до конца понять причины успеха аваров в войнах со славянами. Аварская латная конница была сильна, а вооружение славян – примитивно. Однако это не мешало славянам бить византийцев. Остается констатировать, что военная и дипломатическая организация у аваров выше, чем у славян. Но это еще был далеко не конец ранних славянских держав. «Склавины» утратили часть владений, но сохранили власть мусока и обширные земли в Галиции, Полесье, на Волыни и в Южной Польше. Новые схватки с аварами были впереди.

Таковы оказались результаты войны, которая была развязана аварами и началась со взятия крепости Сингидун.

Кажется, в это же время часть славян переселяется из Чехии на запад, в Норик. Это племя получит название словенцев, или хорутан. Славяне оттеснили баваров и заняли территорию нынешней Австрии, подчиняясь в то же время верховному правителю – кагану. Эти земли получат название Карантания – в честь того же племени хорутан. Владения Баяна продолжали расти.

Глава 3. Вассалы аваров

1. «Они подослали племя славян»

Перемирие между ромеями и Баяном продержалось, как обычно, недолго. Феофилакт Симокатта пишет, что авары «подослали племя славян, и огромное пространство ромейских земель было опустошено». Формально каган не нарушал мира, но фактически вел с Византией войну чужими руками – может быть, руками «склавинов» и дунайцев. Это случилось в 585 году. Если наша догадка верна, «склавинов» вновь удалось обмануть, поманив богатством ромеев.

Славяне дошли до Длинных стен, прорвались через них и учинили резню ромейского населения. Так Баян чужими руками выполнил обещание явиться к воротам Константинополя. Император Маврикий вывел к Длинным стенам всё войско, находившееся в столице.

Во Фракии действовала мобильная армия византийцев, которой командовал способный военачальник Коментиол. Ему удалось подкараулить одну из славянских армий и нанести ей поражение у реки Эргиния (левый приток Гебра-Марицы, ныне Эргене). За это Маврикий назначил Коментиола командующим на Балканах. Полководец двинулся к Адрианополю в конце лета 585 года и встретил армию славян-дунайцев, находившуюся под началом воеводы Ардагаста. Последний возвращался с пленными и богатой добычей. Коментиол настиг их на рассвете, напал, многих перебил и вернул добычу. «Этот подвиг ромеев дал пленным возможность увидеть светлый день», – пишет Феофилакт.

Осенью возобновились набеги варваров. Маврикий, сообразив, что договариваться с аварами бессмысленно, стал укреплять города и пополнять войска. Победы Коментиола показали, что славян можно бить.

Повод к открытой войне дали сами византийцы. К ним бежал один из соратников Баяна, священнослужитель Боколабр, тюркют по происхождению. Каган обвинил тюркютского жреца в том, что тот переспал с его женой, и потребовал у византийцев выдачи провинившегося. Однако Маврикий собирался использовать мага как ценного информатора и отказал аварам. Те стали просить дань, но император заявил, что платить не станет, ибо война по факту продолжается. Аварского посла Таргития бросили в тюрьму, где он провел полгода, после чего был отпущен. Возможно, за это время Таргития завербовали, и он стал агентом влияния византийцев.

Баян возобновил нападения на Ромейскую империю. Авары и славяне опустошили земли между Балканским хребтом и Дунаем, причем ими были взяты восемь городов, включая Маркианополь и Доростол. Славяне и авары обучились инженерному искусству у ромеев и стали действительно опасны. Прежде население могло укрыться за стенами, теперь они не спасали. Край пустел, всё новые толпы славян переходили Дунай. Но и это еще было не переселение на Балканы, а только прелюдия.

Весь 586 год продолжалась маневренная война. Мобильные отряды славян и аваров грабили Византию. В 587 году Баян выступил на Фессалоники – второй по величине и богатству город в европейской части империи ромеев. Подробности об этом походе можно найти в «Чудесах св. Димитрия». Это многослойное сочинение, написанное православными византийцами, рассказывает о том, как благодаря заступничеству святого Фессалоники раз за разом отражали вражеские нашествия.

Осада началась во второй половине сентября, а уже через несколько дней последовал штурм. Главной ударной силой были, конечно, отряды славян. Осаждавшие применили все достижения инженерной техники того времени – камнеметы, тараны, «черепахи», но захватить Фессалоники не смогли. Вскоре выяснилось, что Баян не может решить проблему снабжения своей армии. У аваров и славян было меньше продовольствия, чем у осажденных ромеев. Многие славяне перебегали к византийцам и рассказывали о состоянии вражеской армии. Вариант для аваров был только один – взять город и разграбить склады с провизией, имевшиеся в нем. Однако решающий штурм вновь провалился. Легенда гласит, что горожан спас таинственный всадник на коне – святой Димитрий Солунский. Наконец славянское войско разбежалось в разные стороны, и каган был вынужден отступить. Столь сильные и многолюдные города аварам были не по зубам.

Авары, кутургуры и часть славян отступили на север. Другие славянские отряды бросились грабить Грецию.

Византийцы пытались создать заслон на Дунае, чтобы вынудить аваров отступить ввиду угрозы с тыла. Баян препятствовал. Во Фракии и Малой Скифии (Добрудже) развернулась ожесточенная борьба.

В 587 году каган собрал новые силы и выдержал два крупных сражения с византийцами. В первом из них, состоявшемся близ Том, победили ромеи, и каган бежал. Во втором Баян оказался победителем и загнал ромеев за Длинные стены. Третье сражение завершилось вничью, армии противников разошлись. Стало видно, что авары выдыхаются. Государство ромеев в очередной раз продемонстрировало собственную живучесть.

В 588 году Баян опять пригнал во Фракию полчища славян, но удача от него отвернулась. По какой-то причине каган повернул назад, словно начал выдыхаться. За ним остались земли вокруг Сингидуна и Сирмия, но к югу от Дуная закрепиться не удалось.

2. Ни мира, ни войны

Судя по всему, причиной отхода Баяна стали новые атаки антов. Можно заключить, что те перешли в отчаянное наступление на «склавинов». Расчет состоял в том, что словене понесли огромные потери во время балканских войн и не смогут сопротивляться. Политическая близорукость антских вождей потрясает воображение. Нападая на своих ближайших родичей – словен, – они толкали их в объятия аваров. А что же ромеи? Стравив славян и антов, они выступили в позиции «третьего радующегося». Тем более что нападение антов было столь сильным, что словене действительно попросили помощи у аваров. Причем неизвестно, на каких условиях. Может быть, они согласились платить дань – компенсацию за военную помощь? Политика в Восточной Европе становилась всё более сложной и запутанной.

Надо думать, что в ходе войны, развернувшейся на Днестре и Днепре, словенам и аварам удалось отразить антов, но не разгромить их. Героические сербы и отважные хорваты продолжали борьбу.

Византийцы получили передышку… которая оказалась недолгой, ибо ромеи вновь начали активные действия против персов, причем не исключено, что в союзе с тюркютами. В это время у тюркютов ненадолго закончились распри. Правитель западной части Тюркютского каганата Кара-Чурин Тюрк отправил своего сына с большим войском в поход на Хорасан. Тюркюты достигли Герата, но в долине поблизости от этого города были разбиты иранским полководцем по имени Бахрам Чубин.

Византийцы возобновили наступление против Ирана в Закавказье. Иранцы немедленно договорились с аварами и словенами о координации действий. Для Византии это стало сюрпризом. Ромеи знали о героической борьбе антов и рассчитывали, что все силы аваров и словен скованы этой борьбой. Но оказалось, что всё не так. Пока авары сражались на Днепре, часть аварских славян и, видимо, дунайцев совершила нападение на Ромейской империю. «Геты или, что то же самое, полчища славян причинили большой вред области Фракии», – говорит Симокатта. Вторжение началось в 590 году. Со своей стороны Маврикий стянул часть войск к столице и с этой армией двинулся на север, из Константинополя в Анхиал, чтобы восстановить полный контроль над Фракией. Непонятно, что это было, военный поход или зачистка территории от мародерствующих подразделений противника.

В ходе операции произошел любопытный эпизод с захватом ромеями трех гусляров, на котором любят останавливаться все исследователи ранних славян. «Телохранителями императора были захвачены три человека, родом славяне, не имевшие при себе ничего железного и никакого оружия: единственной их ношей были кифары, и ничего другого они не несли. (И) Император [принялся] расспрашивать их, какого они племени, где им выпало жить и почему они оказались в ромейских землях. Они отвечали, что по племени они славяне и живут у оконечности Западного океана; что хаган отправил послов вплоть до тамошних [племен], чтобы собрать воинские силы, и прельщал старейшин богатыми дарами. Но те, приняв дары, отказали ему в союзе, уверяя, что препятствием для них служит длительность пути, и послали к хагану их, захваченных [императором], с извинениями: ведь дорога занимает пятнадцать месяцев. А хаган, забыв о законе, [защищающем] послов, начал-де чинить им препятствия к возвращению. Они же, наслышанные, что племя ромеев, если дозволено так сказать, очень славится богатством и человеколюбием, ушли во Фракию, обманув в подходящий момент [хагана]. А кифары они, мол, несут потому, что не обучены носить на теле оружие: ведь их страна не знает железа, что делает их жизнь мирной и невозмутимой; они играют на лирах, не знакомые с пением труб». Этот эпизод передан Симокаттой (История, III). Здесь мы сталкиваемся с третьей группой славян, живущей на берегах Балтики, о которой знаем меньше всего. Условно эти племена можно назвать венедскими. Перед нами – те, кто сперва уходил от словен и затем бежал от аваров. Те, кого Эйнгард – биограф Карла Великого – впоследствии поименует вильцами, или велетами; Повесть временных лет назовет их лутичи, а в современной науке принят этноним лютичи. Никаких видимых последствий этот контакт за собой не повлек. Конечно, император Маврикий пытался привлечь балтийских славян на свою сторону, но они дали ясно понять, что предпочитают нейтралитет и в доказательство продемонстрировали гусли. Впоследствии мы видим, что балтийские славяне очень агрессивны, это пиратский народ. Разговоры о пацифизме – всего лишь уловка. Просто им были не интересны ни авары, ни ромеи. А мирные гусляры были, конечно, хитрыми шпионами.

Подробности дальнейших действий ромеев на балканском фронте неизвестны. Кажется, силы Баяна были всё еще скованы борьбой с антами, и каган не решился напасть на византийцев со своей главной армией. Ромеи восстановили границу по Дунаю и даже захватили крепость Сингидун, которую, вероятно, защищали не авары, а славяне.

Вновь начались долгие и нудные переговоры аваров с византийцами о выплате дани. Ромеи соглашались платить, если им обеспечат покой, но уже не верили в договороспособность аваров. Тогда же Маврикий снесся с «длинноволосым королем» Австразии – Хильдебертом, который сам предложил союз против кагана. Тревога Хильдеберта понятна. Если авары и славяне начали просачиваться в Австрию, если они заняли Чехию и Моравию – всё это означало, что враг уже стоит у франкских границ.

Маврикий согласился стать другом австразийских франков, но толку от союза было мало. Мы видим, что даже союз аваров с иранцами часто не давал выгод ни одной из сторон вследствие отдаленности территорий и слабой логистики. Одна держава вступала в войну, когда другая уже заключала мир. Византийцам и франкам координировать действия было еще сложнее: их разделяли авары и лангобарды, а значит, посольства должны были добираться по морю кружным путем.

Но зато византийцы добились крупных достижений в борьбе с Ираном. Персия была истощена внешними войнами и поражена внутренним недугом: феодалы боролись с центральной властью. Хосров Ануширван решал проблемы, прибегнув к жесткой диктатуре, но его наследники оказались на это неспособны. Против шахиншаха Хормизда восстал Бахрам Чубин – победитель тюркютов. Шахиншах был убит вельможами, новым правителем сделался Хосров Парвиз (591–628). Он попросил у византийцев помощи против мятежного Чубина, который захватил большую часть страны. В итоге Бахрама удалось разбить и уничтожить, но Иран лежал в руинах после гражданской войны. Хосров Парвиз заключил мир с византийцами и даже признал Маврикия своим покровителем (осень 591). Более того, иранец уступил ромеям Иверию и большую часть Армении. Такого успеха византийцы не знали давно. Восточный фронт был ликвидирован, и Маврикий мог перебросить войска на Балканы, чтобы спасти антов, отбиться от словен и разгромить аваров. Новым главнокомандующим на Балканах сделался способный ромейский полководец Приск.

3. Встречный бой

Аварам, после того как персы потерпели поражение, осталось победить или умереть. Во всяком случае, судя по истеричным и поспешным действиям, в ставке кагана царили именно такие настроения. В 592 году Баян мобилизовал славян, те подогнали лодки для переправы. Баян сперва подступил к Сингидуну, но взять его не смог. Тогда каган форсировал Саву в районе Сирмия, после чего обрушился на византийские владения.

Прорвав оборону ромеев, он направился прямо к Длинным стенам. Ромеи потерпели поражение в битве и были блокированы в крепости Цурул. Император Маврикий, прибегнув к услугам разведки, смог обмануть аваров. Он распространил слух, будто ромейские суда вошли в Дунай, чтобы отрезать врага от Паннонии и Дакии. Это важное свидетельство говорит о том, что ромейские гарнизоны по-прежнему оставались в крепостях на Дунае и стерегли границу. Кроме того, мы не можем говорить о массовом переселении славян в империю. Заявление Иоанна Эфесского о том, что славяне «без страха» селятся на землях империи, нужно признать преждевременным. Ни авары, ни словенские племена не считают эту страну своим домом.

Византийские войска контролируют границу. Северная часть Балканского полуострова до реки Дунай заселена в основном вельсками – «волохами» славянских летописей. Южная часть – греками. Третий, славянский, элемент еще не появился. Единичные переселения не в счет.

Баян отступил. После этого Маврикий приказал Приску усилить флот на Дунае и таким образом воспрепятствовать словенам и аварам переходить реку. «Автократор (самодержец) говорил Приску, что варвары не уймутся, если ромеи не будут усердно охранять Истр», – сообщает Феофилакт Симокатта.

Начались бесплодные переговоры между аварами и ромеями. Авары обвиняли византийцев в нарушении мира. Но теперь роли переменились. Приск заметил, что Византия ведет войну не с аварами, а со «склавинами», с которыми мирного договора нет. Это доказывает, что словене еще не были подданными аварского кагана и рассматривались как самостоятельная политическая единица.

Тем временем военные действия против аваров наконец-то начали франки. Австразийский король Хильдеберт явился в Баварию и поставил там герцога Тассилона из династии Агилульфингов. Тассилон напал на хорутан (словенцев) и разгромил их в битве на холме Фикторибюэль. Вероятно, после этого хорутане ослабили натиск на Баварию. Авары не могли прийти на помощь своим славянским данникам – они были заняты военными действиями на Балканах, которые, как мы видим, складывались не очень удачно.

Вероятно, Баян увел орду в Паннонию. Зато натиск антов на словен и аваров ослабел. Предположительно их связали кутургуры. Словене и дунайцы были настолько ослаблены кровавой борьбой с антами, что Маврикий решил перенести войну на север, за Истр, и напасть на варваров. Замысел императора состоял в том, чтобы уничтожить дунайцев и соединиться с антами, отрезав аваров от кутургуров. Так смело византийцы еще не мыслили и не действовали. Похоже, их окрылила победа над персами.

Император Маврикий был блестящим полководцем, но выполнял роль главнокомандующего всеми имперскими силами и начальника штаба. Таковы были традиции империи. Царь не мог рисковать жизнью в походах или создавать соблазн для государственного переворота. Впрочем, видно, что Маврикию не сиделось на месте, и воин в нем преобладал над политиком. Царь использовал любую возможность для того, чтобы лично возглавить армию. Но на сей раз он действительно не мог рисковать и направил в поход Приска.

Вероятно, поход был хорошо подготовлен. Действия армии подкрепила разведка. Судя по всему, ромеи распространили ложную информацию, что дунайская граница плохо защищена. Вождь дунайцев Ардагаст немедленно отправил своих воинов в поход, еще не зная, что византийцы, в свою очередь, готовят переправу на северный берег Дуная в районе Доростола.

Приск начал наступление в полночь и навалился прямо на ставку Ардагаста, чтобы уничтожить его. Ардагаст, «распрощавшись со сновидениями и воспрянув ото сна из-за нараставшего шума, вскочил на неоседланного коня и обратился в бегство», отбиваясь по дороге от неприятеля. Наконец он побежал «через какие-то непроходимые места. И благодаря этим передвижениям Ардагаст, поскольку его природа была привычна к подобному, оторвался от погони». В темноте он налетел на ствол какого-то дерева, упал с лошади, но быстро пришел в себя и продолжил бегство вплавь, бросившись в речные воды. «А ромеи, сделав добычей меча полчища славян, разграбили страну, подвластную Ардагасту, а пленных, забив в колодки, отослали в Византий». Так описывает этот эпизод Симокатта.

Но уничтожить дунайцев всё же не удалось. Городов у них не было, а прочее имущество можно было наскоро попрятать в землю, бросить хижину и уйти.

Тем временем византийские воины попытались бунтовать, требуя себе часть добычи. Приск с трудом успокоил солдат, но это были плохие признаки. Византия обеднела, солдаты хотели получать хорошую плату за риск. Но ни Маврикий, ни его приближенные этого не понимали. Для них дисциплина оставалась превыше всего. Так, но император не был аскетом и осыпал роскошными дарами свою родню. Цирковые партии были лишены императором права голоса и не могли протестовать. Мы бы назвали этот порядок «суверенная демократия».

В качестве аргумента для выстраивания жесткой вертикали власти Маврикий выдвигал тяжелое положение страны. На этой демагогии императору удалось продержаться еще десять лет, но финал его правления будет страшен: он погубит и себя, и страну.

Впрочем, настоящего бунта еще не было, и Приск продолжал военные действия. Он отослал царю караван с добычей под началом офицера Татимера. Тот отправился на юг и на шестой день путешествия обнаружил перед собой войско славян. Вероятно, это были воины, отправленные Ардагастом на юг.

Варвары напали на византийцев в тот момент, когда те были на привале, и отогнали коней. Ромеи находились в лагере, огороженном палисадом. Поднялась тревога. Своих скакунов уберег только сам Татимер и его приближенные. Это опять же говорит о расслоении византийского общества и византийской армии. Кони начальников пасутся отдельно. Всем этим мелочам можно не придавать значения, если бы со временем противоречия не привели к революции.

Татимер отважно напал на славян с немногими всадниками, но попал в окружение и ударился в бегство. Его настигли несколько шальных стрел, но спасли надежные доспехи. Казалось, всё пропало. Но конная атака горстки ромеев помогла собраться с силами тем, кто остался без коней. Византийцы сбили строй и пошли в атаку. «Битва была жаркая, ромеи победили славян и устроили великое избиение, а пятьдесят варваров взяли в плен; они вернулись за палисад, отстояв от славян ромейскую добычу», – пишет Симокатта. Татимер получил в бою несколько ран. Едва оправившись от них, бравый вояка прибыл в Константинополь, «везя великолепные трофеи». Самодержец «вознес молитвы, прося Бога дать еще большие трофеи».

4. «Мусокий» в плену

А на севере Приск продолжал поход. Отряды дунайцев разбегались и уходили на север. Разведка не дала ничего. Наконец в районе реки Иливакия (Яломица) византийскому офицеру-разведчику Александру повезло: рано поутру он наткнулся на разведывательный отряд врага. Славяне бежали в близлежащие болота. Ромеи, попав в трясину, едва не увязли, но Александр вовремя вывел своих бойцов из опасного места. Он приказал окружить болото и поджечь камыши. Сделать это не удалось: огонь погас из-за влажности. Но среди славян затесался какой-то крещеный гепид. Он ненавидел и дунайцев, и аваров и вот теперь получил возможность отомстить. Гепид перебежал к ромеям и указал им проход в трясине. Александр похватал славянских разведчиков и стал пытать – кто они и где враг? «Но варвары, впав в предсмертное безумие, казалось, радовались мукам, как будто чужое тело испытывало страдания от бичей», – с удивлением пишет Симокатта. Мужество славян и их стойкость к боли уже тогда становилось сюжетом легенд.

Но тут вмешался гепид-перебежчик и сообщил, что «пленные – это подданные Мусокия, называемого на языке варваров риксом, что Мусокий этот стоит лагерем в тридцати парасангах, что [этих, ныне] захваченных, он выслал для разведки ромейских сил и что он уже слышал о неудаче, постигшей недавно Ардагаста».

Рикс – это король, рекс. Парасанг – пять с половиной километров. Это означает, что где-то в Верхней Молдавии находилось войско самого мусока дулебов, то есть Приск и его воины предотвратили мощное славянское вторжение.

Пленных славян Приск казнил, а у гепида спросил совета. Тот рекомендовал напасть на мусока врасплох, чтобы «взять варвара неожиданностью атаки». Сам перебежчик взялся прийти к мусоку и задержать его до прихода ромеев. Приск с восторгом принял план гепида, осыпал ренегата подарками и, «обнадежив еще большими обещаниями, отправил его для обмана варвара». Гепид прибыл к «Мусокию» и попросил у него пригнать лодки-однодеревки на реку Серет, чтобы выручить воинов Ардагаста, отрезанных на «византийском» берегу. Вождь дулебов дал 150 лодок и 30 гребцов. Гепид переправился с ними через Паспирий (Серет), а затем добрался до Приска и попросил у него людей. Предприятие всё больше напоминало приключенческий роман. Приск дал ему 200 человек под началом упоминавшегося выше таксиарха Александра (таксиарх – военное звание; в древности оно соответствовало начальнику батальона, в описываемое время – роты).

Гепид вернулся к экипажам лодок. Настала ночь, славяне перепились медоса. Гепид был настолько циничен, что «как будто в шутку» грозил гибелью варварам, беспечно набравшимся хмельного напитка и оставшимся без охраны. Когда лодочники уснули, гепид «аварской песней дал знак Александру. Тот, напав на варваров, наказал их смертью за сон». Ромеи получили средства для переправы.

Приск взял три тысячи отборных воинов и переправился через Серет. В полночь он напал на ставку мусока. «Варвар был пьян, и от хмеля его разум помрачился»: он как раз устраивал поминки по умершему брату. «Ромеи продолжили поминальный пир, совершая возлияние кровью», – изысканно пишет Симокатта. Лишь поутру Приск прекратил избиение. Мусок – вождь славянской державы – оказался в плену, несколько тысяч словен погибло, еще пять тысяч попало в плен. Победа была крупной по меркам раннего Средневековья.

Всё дело испортила недисциплинированность ромейских солдат. Приск переправил своих бойцов и добычу назад на контролируемый им берег Серета. Но поминки означали, что трофейной выпивки было вдоволь. Византийские солдаты не выдержали: «впали в роскошь, а затем погрязли в пьянстве». Ромейский лагерь оставался без охраны. Словене тотчас собрались с силами и напали на противника врасплох. Приск кое-как отбился благодаря тому, что один из его офицеров предпринял яростную атаку во главе пехоты и отогнал славян. Последовало наказание провинившихся. «На рассвете Приск посадил на кол начальников караула, да и некоторых воинов подверг жестокому бичеванию». На этом кампания закончилась, солдаты хотели идти домой.

Это лишь один рассказ у Симокатты, но какой красочный! Жаль, что не сохранилась вся его книга; мы стали бы обладателями ценных сведений и в конце концов могли бы просто насладиться красотами его стиля. Но остается удовлетвориться тем, что есть.

Узнав об удаче Приска, самодержец приказал ему зазимовать вместе с войсками в земле дунайцев. Это было нечто новое. Приказ еще раз демонстрирует замысел Маврикия: уничтожить словен и подать руку помощи антам.

Правда, вновь раздался удар грома. В войске начался ропот, затем поднялся мятеж. Никто не хотел оставаться на зимних квартирах в Молдавии. Воины говорили, что «морозы здесь невыносимы, а толпы варваров неодолимы». Приск «разумными увещеваниями смягчил необузданность войска». После этого командующий разбил лагерь в неприятельской стране.

Но это было лишь началом новой драмы. Маврикий сместил Приска и назначил вместо него стратегом, то есть командующим, своего брата Петра. Император всегда покровительствовал родне, но теперь выбрал явно неудачное время. Менять командующего прямо в ходе сложной военной кампании было ошибочно. Впрочем, Приск еще ничего не знал. Воины снова взбунтовались и потребовали переправиться на юг, за Дунай – домой. В ход пошли новые аргументы. Солдаты «опасались, как бы варвары, неожиданно напав, не отняли добычу».

Баян «очень удивился, услыхав об отступлении ромейского войска». Затем каган послал к Приску гонцов, желая узнать причину возвращения. Со своей стороны Приск (к слову, еще не знавший о своем отстранении от командования) тоже рассыпался в любезностях. Уже на третий день стало известно, что Баян приказал подвластным ему славянам переправиться через Дунай, чтобы возобновить войну. Однако при дворе кагана уже образовалась проромейская партия из числа подкупленных византийцами вельмож. В их числе был известный Таргитий. Он неоднократно ездил в Византию, даже полгода находился в плену, но наверняка был подкуплен и стал играть против кагана. Вместе с несколькими соратниками Таргитий убеждал кагана воздержаться от нападения, ибо «он несправедливо сердится на ромеев». Сторонники «партии мира» хотели получать от Византии дань, предметы роскоши и культуры, деликатесы – в общем, все преимущества, которыми обладает цивилизация. Но Баян поступил хитрее. Он отправил гонца к Приску и стал требовать у него часть добычи, захваченной у словен. Это предложение вызвало бурю эмоций в ромейском лагере, но дипломатичный Приск уговорил солдат поделиться. Он прекрасно понимал, что Баян страшнее и опаснее словен, что в случае прямого столкновения с аварами можно погибнуть. После долгих споров византийцы решили вернуть пять тысяч пленных, захваченных в ходе похода на Серет.

«И вот ромеи отдали хагану пленных варваров, не допустив его до дележа другой добычи, и [тем] разрешили спор. Хаган же, обрадовавшись, что ему отдали варваров, обеспечил ромеям [свободный] проход». Вероятно, в числе получивших свободу был и сам мусок. Выходило, что справедливый каган вызволил своего друга. Но после этого словене были еще сильнее обязаны кагану и окончательно превратились в младшего партнера в тандеме. Авары вели в Восточной Европе захватывающую и опасную игру. Они постоянно балансировали между победой и гибелью.

…Со своей стороны византийцы благополучно завершили поход, а отстраненный от командования Приск отбыл в Константинополь, где заслужил несправедливые упреки императора. Тот полагал, что Приск нарушил приказ остаться в земле славян и упустил часть добычи, ибо возвратил пленных.

5. Война на границе

Противостояние между ромеями и дунайцами продолжалось. Баян разрешил славянам грабить Балканы. Воины-дунайцы форсировали реку Истр далеко на западе Валахии, взяли несколько пограничных крепостей и разграбили местность вплоть до Сердики (современная София – столица Болгарии), после чего повернули на восток и старой аварской дорогой дошли до Малой Скифии.

Отряды славян рыскали повсюду. Новый стратег Петр по дороге к своей армии наткнулся на отряд варваров-мародеров в 600 человек. Самого Петра охраняла тысяча воинов. Со славянами столкнулся авангард византийцев, возглавляемый известным нам офицером по имени Александр.

Едва только варвары увидели приближающихся ромеев, как принялись убивать пленных, а затем составили гуляй-город из повозок. Ромеи подскакали поближе, но славяне метали дротики, целясь в коней. Ромеи спешились и стали отстреливаться. Наконец один из ромейских воинов разметал пару повозок. В проход ринулись византийские солдаты. «Отчаявшись в спасении, варвары вырезали оставшихся пленных, – сообщает Симокатта. – Ромеи, совершив победный натиск, перебили находившихся в укреплении варваров, но с трудом и слишком поздно».

Больше никаких подвигов стратег Петр не совершил, если не считать того, что во время охоты получил рану от клыков вепря. В результате Петр разболелся и ехал медленно. Маврикий торопил брата, но всё было тщетно. Петр явно не желал переправляться с армией через Дунай, а потому тянул время. Прошли слухи, что славяне собрались с силами, заняли войсками северный берег реки и готовят вторжение. Император тотчас отменил приказ о переходе Дуная, а Петр немедленно «выздоровел». Вскоре он, к своему удивлению, наткнулся на отряд кутургуров (болгар) в тысячу конных стрелков. Стратег приказал атаковать варваров. Болгары имели наглость заявить, что не хотят нарушить мир с ромеями. Петр ничего не слушал и атаковал врага, что закончилось плохо. Кутургуры перестреляли часть ромеев, а потом ушли и доложили кагану, что византийцы нарушили мир. Баян потребовал у Петра объяснений, тот отговорился, что ничего не знал об этом инциденте, и одарил послов. На Дунае продолжалась война без войны.

Видимо, Петр получил подкрепления, потому что император вновь потребовал от него переправиться на славянский берег Дуная. Игнорировать приказ было нельзя, Петр стал готовиться к переправе и… угодил в засаду. Дело в том, что славяне сумели захватить врасплох нескольких ромейских разведчиков. Под пытками те рассказали всё, что знали о численности византийского войска и о планах стратега Петра. Славянами командовал вождь по имени Пирагаст. Неясно, сменил он Ардагаста как предводитель дунайцев или просто начальствовал над одной из славянских орд. Имя самого Ардагаста исчезает у Симокатты. Феофилакт называет Пирагаста «филархом», то есть родовым вождем, но не стратегом или тем более не риксом.

Пирагаст разбил лагерь у переправы через Дунай и «замаскировался в лесах, словно какая-то забытая в листве виноградина».

Петр в полной беспечности попытался форсировать реку. Когда на варварский берег перешла первая тысяча, словене полностью ее уничтожили. Ромейские воины оказались разделены на мелкие группы, а потому беспомощны: по индивидуальным боевым навыкам славянин превосходил ромея, но за счет выучки и высокой организации ромеи били славян.

Тогда стратег изменил боевой порядок и переправил пехоту большими массами. Славяне выстроились на берегу, чтобы помешать высадке. Ромеи стали осыпать варваров копьями и стрелами с лодок. Один из выстрелов сразил Пирагаста: славянский «таксиарх» (то есть мелкий командир; так называет его Симокатта) был поражен в бок. Славяне отступили и «оставили берег осиротевшим». Отступление превратилось бегство. Ромеи учинили резню, но не могли долго преследовать врага из-за отсутствия коней, похватали полон и вернулись в лагерь.

Завершив переправу и отдохнув, византийское войско продолжало поход, но заблудилось и страдало от жажды. Пришлось утолять ее неразбавленным вином из обоза, что казалось ромеям непривычным и вредным. Наконец один из пленных сказал, что всего верстах в двадцати находится река Иливакия, где можно напиться вдоволь. То есть ромеи совершали маневры на маленьком пятачке в Валахии и скверно ориентировались на местности.

Увидев воду, солдаты жадно бросились к реке и стали пить из нее, но угодили в ловушку: противоположный лесистый берег оказался занят славянами, которые принялись обстреливать врага. «Великая напасть обрушилась на ромеев, ибо варвары принялись разить тех, кто брал воду, – говорит Симокатта. – Так погибло много народу». Приходилось выбрать: отступить и умереть от жажды «либо вместе с водой зачерпнуть и смерть». Часть воинов соорудила импровизированные плоты, переправилась и напала на славян, ожидая, что тех немного. Но при плохо налаженной разведке это был неоправданный риск; и он не оправдался. Славян оказалось больше, чем ожидали византийцы. Противник напал на ромеев, окружил и перебил, сполна рассчитавшись за резню, учиненную солдатами Петра за несколько дней до этого.

На этом кампания бесславно закончилась для византийцев (осень 594 года). Петр отвел остатки войск за Дунай и был смещен императором за плохое командование. Стратегом вновь сделался Приск, который умел побеждать. С началом весны Приск выступил из столицы к войску и нашел дела в плачевном состоянии. Многие погибли, в подразделениях был некомплект. Приск хотел пожаловаться Маврикию, но соратники полководца убедили не делать этого, напомнив, что отстраненный от руководства Петр был всё же братом царя, а к своей семье Маврикий относился трепетно. Кое-как пополнив войска, Приск форсировал Дунай и внезапно двинулся на запад, то есть не во владения дунайцев, а в кочевья аваров (весна 595 года). Это означало, что план соединиться с антами и уничтожить словен провалился. Возможно, словене, разгромив армию Петра, тотчас обрушились на антов и отбросили их от берегов Днестра, то есть сумели разбить противников по частям и спасти себя. Но это, в свою очередь, насторожило аваров. Словене могли вновь подчинить дунайцев и полностью выйти из-под контроля кагана. Перед Баяном опять замаячил призрак потери Приднепровья и Донской области, но теперь уже из-за действий славянских «союзников» (на сей раз употребляем этот термин в значении, характерном для архаических обществ; например, такими же неполноправными союзниками раннего Рима были племена италиков; другой вариант федерации с неполноправными союзниками – Афинская архэ; логика событий говорит, что авары лишили словен части прав в обмен на помощь против антов; словенский союз превратился в вождество с ограниченным суверенитетом). В общем, ситуация была очень запутанной. Из четырех крупных участников конфликта – аваров, словен, антов и Византии – кто-то должен был погибнуть. Всего через несколько лет погибнут анты, а словене окажутся на грани гибели. Но в 595 году, незадолго до катастрофы, об этом еще никто не знал.

Но из всех подробностей кровавой войны на Дунае нам известны только действия Приска. Это лучше, чем ничего. Мы видим, что византийские маневры на Дунае могут помочь нам восстановить, по косвенным данным, контуры конфликта между антами и словенами – конфликта, который предшествовал гибели обеих славянских вождеств.

6. Император предает армию

Приск действовал осторожно. Несомненно, он выполнял тайные инструкции царя Маврикия, но об их содержании мы опять же ничего не знаем. Полководец вышел на аварскую границу в районе города Верхние Новы в Мёзии. Город принадлежал византийцам, но эта военная демонстрация смутила кагана. Баян «отправил к Приску послов, чтобы разузнать причину появления ромеев». Стратег «заявил, что эти места хороши для охоты, пригодны для верховой езды и обильны водою». Баян был мастером дипломатических переговоров, а потому заявил, что «ромеи вступают на чужую землю, что Приск преступает договор и негласно нарушает мир». Приск возразил: «Земля эта остается ромейской». Баян парировал: «Она отнята у ромеев оружием, согласно законам войны». В ходе спора Приск не выдержал и назвал Баяна «беглецом с Востока». Переговоры закончились ничем.

Каган отступил в окрестности Сингидуна, срыл его стены и выселил жителей, явно опасаясь, что в противном случае крепость вновь достанется византийцам. В сингидунской цитадели был помещен отряд кутургуров. Это, в свою очередь, напугало византийцев, последовали новые безрезультатные переговоры, после чего византийский отряд под началом Гудуина напал на аваров и отогнал их. Баян отправил в набег на Далмацию своих людей. «И взяв Балбу и окрестные 40 городов, все их опустошил», – сообщает Феофан Исповедник (Хронография, л.м. 6091, р.х. 591). Обе стороны обвинили друг друга в развязывании войны, но это были лишь первые сполохи. Византийцы напали на аваров, отягченных добычей, и сильно потрепали их. Складывается ощущение, что Баян утратил значительную часть сил в последних войнах или ждал чего-то. Разумеется, анты продолжали героически сражаться на Днепре, но их главными противниками были словене и кутургуры. Причина медлительности кагана в другом. Похоже, ему отказали в повиновении какие-то славяне – может быть, восстание вспыхнуло в Чехии или Моравии. Эти события (если они были) произошли далеко от Византии или Галлии, где велись летописные записи, а потому остались вне поля зрения историков. Подыскать другое объяснение трудно. Есть лишь косвенные данные. Например, гарнизон цитадели Сингидуна был составлен не из поселившихся в его окрестностях мораван, а из болгар-кутургуров. Следовательно, славяне были как минимум ненадежны, что и объясняет нерешительное поведение кагана. Когда восстания (или угрозы их возникновения) были ликвидированы, авары сразу активизировались.

Вторая причина – активизация франков на аварском фронте. В 595 году баварский герцог Тассилон напал на одно из хорутанских племен, стодорян, с двухтысячным войском. Баян выступил против баваров, затем решил наказать франков, но увяз в мелкой войне.

Перерыв в военных действиях на Дунае длился 18 месяцев, причем византийцы никак не воспользовались медлительностью аваров. Внутриполитическое положение империи оставляло желать лучшего. Насаждение православия в восточных провинциях окончательно озлобило монофизитов. А власть в больших городах становилось удерживать всё труднее, на фоне непрекращавшихся нашествий чумы и борьбы партий, которые Маврикий по-прежнему игнорировал. На это накладывались постоянные бунты войск. Солдаты выходили из повиновения. Цирковые вожаки пытались их распропагандировать и использовать в своих целях.

Поэтому попытки ромеев побряцать оружием закончились бесславно. Эта опасность подстерегает любое правительство, не обладающее прочным тылом. А Маврикий прочным тылом не обладал. В результате Баян собрался с силами первый и летом 597 года форсировал Дунай. Византийцы, как обычно, оказались не готовы к вторжению врага. Аварские полчища дошли до города Томы на берегу Черного моря (ныне Констанца в Румынии). Все земли вдоль южного берега Дуная подверглись правильному разгрому. Томы оказались в осаде зимой того же года.

Против аваров действуют две армии – Приска и Коментиола. Приск пытался снять осаду Том, но был разбит и решил заключить перемирие. Тут явился Коментиол. Каган обрушился на войско Коментиола и разгромил его на реке Янтра в конце апреля 598 года. «Коментиол производил только беспорядки в рядах и был виновником неустойки их; и так Ромеи обратились в бегство. Варвары, нашедши войско без полководца, без пощады убивали всех. Коментиол в постыдном бегстве прибыл в Дризиперу; но граждане ругали его и камнями бросали и так прогнали от города. Варвары подступя к Дризиперу, взяли город и сожгли храм Святого Александра», – сообщает Феофан Исповедник (Хронография, л.м. 6092, р.х. 592).

В Константинополе вожди цирковых партий распространили слухи, что император Маврикий нарочно приказал Коментиолу спровоцировать поражение, чтобы авары перебили ненадежные и вечно бунтующие войска. В Византии запахло революцией. Самое опасное, что возмутились солдаты. «Войско отправило к царю депутатов против Коментиола, как учинившего предательство в войске; в числе сих депутатов находился Фока, который, разговаривая с царем на тайном совете, грубо противоречил ему, так что один из патрициев дал Фоке оплеуху и выщипал ему бороду», – говорит Феофан (Хронография, л.м. 6092, р.х. 592). Фока затаил злобу. Пройдет несколько лет, и этот незаурядный человек возглавит бунт и взойдет на трон Византии.

Социальная база императорского режима, основанного на кумовстве и жесткой экономии за счет податного люда, становилась всё менее популярной. Тем более скандальной казалась роскошь правительства, семьи и родни императора. Маврикий оторвался от реальности и ничего не понимал, а может, просто не мог ничего сделать – точка невозврата оказалась пройдена. Нужно вообразить, насколько византийцы презирали свое правительство и царя, если обвинили его в намеренном уничтожении армии!

Но это был еще не финал. На помощь ромеям неожиданно пришла страшная болезнь, бушевавшая на протяжении многих лет, – чума. Каган разграбил окрестности Константинополя, но прошел через зараженные районы. Болезнь стала косить аваров и их союзников. Умерли семеро сыновей Баяна. Потери простолюдинов никто не считал. Византийцы запросили мира, и потрясенный смертью своих людей каган согласился:

– Пусть Бог будет судьей между Маврикием и хаганом, между аварами и ромеями.

«И эти слова не были несправедливы: на самом деле ромеи, нарушив мир и развязав войну, [сами] накликали вышеописанные несчастья; дурное начало всегда в конце концов приводит к печальным результатам», – констатирует Симокатта.

Договор содержал странный пункт. Границей между Византией и каганатом объявили реку Истр (Дунай), то есть развалины Сингидуна вернулись в состав империи. Но «против славян реку можно будет переходить». Что случилось? Объяснение только одно. Воспользовавшись смутой в каганате и его войнами против Византии и франков, от Баяна отложились дулебы, причем вместе с дунайцами. Каганат расползался, как старое одеяло. Но он был немного сильнее расползавшейся Византийской империи, управление которой начал расшатывать Юстин II, а теперь его дело продолжил Маврикий. Поэтому авары выговорили для себя ежегодную дань в 100 тысяч золотых. «И на этом была наконец завершена война аваров с ромеями», – говорит Симокатта. Для византийцев мир был позорным. Антов вообще не включили в договор. То ли византийцы снова принесли их в жертву, то ли сами днепровские славяне еще раньше вышли из войны.

В ходе набегов каган набрал большое количество пленных и требовал выкуп за них. Расчетливый до скупости Маврикий отказался платить. Баян перебил весь полон, взял причитающуюся дань и отбыл на север. Популярность Маврикия, и без того невысокая, после этих поражений и перебитого полона упала еще сильнее. Ни в пропагандируемую им православную идею, ни в созданную вертикаль власти никто не верил. Судили по делам, а они шли плохо: гнилое правительство воровало деньги, а Маврикий ввязывался во внешнеполитические авантюры и проигрывал всё и вся.

Император оказался в шахматном цугцванге, когда любое действие вело к поражению. Он не мог воевать, потому что авары были эффективнее, но не мог и соблюдать мир, потому что никто в Византии не хотел платить аварскую дань, а партии цирка могли в любой момент организовать дворцовый переворот.

Весной 599 года Маврикий возобновил войну.

7. Армия предает императора

Базилевс направил две армии к Сингидуну. Ими начальствовали Приск и Коментиол. Впрочем, последний сказался больным, и Приск, который считался экспертом по борьбе со славянами и аварами, объединил командование. Византийцы нарушили мир с аварами и двинулись к острову Виминакий.

Северный берег Дуная обороняли четверо детей кагана (как видим, жен и сыновей у кагана было много, так что потеря семерых сыновей не была фатальной). Приск переправился через реку и нанес аварам три поражения за десять дней. Кажется, за это время он дошел до берегов Балатона. Так далеко ромеи до сих пор не заходили. Они явились в старые римские земли, утраченные еще во времена святого Северина.

По словам Симокатты, авары потеряли в боях 28 тысяч бойцов. Каган отступил к реке Тисе и собрал новое войско. На стороне кагана сражались авары, болгары, хорутане и остатки гепидов. Приск выслал против гепидов подвижный отряд в четыре тысячи воинов, тот пожег вражеские поселения на берегах Тисы и доложил об истреблении 30 тысяч противников. Ромеи жестоко мстили за бедствия, которые причинили авары в Мёзии.

Каган вновь собрал войско, и на берегу Тисы произошла решающая битва. «В этот день варвары, разбитые, так сказать, наголову, захлебнулись в речных потоках», – пишет Феофилакт Симокатта. И прямо указывает: «Вместе с ними погиб и большой отряд славян. После поражения [многие] варвары были взяты в плен: захвачено аваров – 3000, других варваров – 4000, да еще 2200, славян – 8000. Итак, пленные были закованы в цепи, и стратиг послал доставшихся в добычу варваров в Томы». После этого ромеи вернулись на родину с долгожданной победой.

Одновременно хорутане попытались вторгнуться в Италию и дошли до Равенны. Однако и там византийский наместник сумел выиграть битвы с варварами и сохранить остатки италийских владений за Ромейской империей.

Но даже эти успехи послужили в итоге причиной падения популярности императора, которого стали ненавидеть едва ли не все византийцы. Каган написал ему письмо, полное угроз, и требовал вернуть пленных. Маврикий, еще не зная об одержанных победах (и не побеспокоившись узнать), приказал вернуть пленных аваров. Феофилакт утверждает, что царь был «потрясен угрозами варвара». Авары вернулись домой, а славяне продолжали томиться в неволе. Эффект оказался неожидан. Похоже, словене и авары вновь договорились о совместных действиях против Византии.

Весь 600 год византийская армия бездействовала. Ею вновь командовал Петр – брат императора. Маврикий определенно боялся Приска и предпочитал заменить его на опасных участках сразу после побед, что на пользу делу не шло. Петр помешал аварам занять Железные Ворота на Дунае, чем дело и кончилось. Главные силы ромеев вернулись во Фракию.

За это время авары и славяне разорили Далмацию. Баян заключил мир с франками и возобновил союз с лангобардами. Положение империи тотчас осложнилось. Так начался роковой в судьбе Византии и ее союзников 602 год. Это последний год, когда упомянуты анты.

Началось с того, что Маврикий получил сообщение о военных приготовлениях аваров и решил нанести превентивный удар. «Петр начал готовить поход против войск Склавинии», то есть державы дулебов, сообщает Симокатта. Царский брат руководил всеми войсками, расположенными вдоль Дуная. Он направил Гудуина с одной армией в Валахию. «И вот Гудуин, перейдя реку, погубил острием меча полчища врагов и, уведя много пленных, снискал великую славу». Возник старый замысел – разбить словен на Дунае и соединиться с антами. Последние начали свой последний поход и ударили по кутургурам, аварам и словенам с востока.

Но византийские войска опять и опять выходили из повиновения. После первых побед бойцы объявили, что намерены вернуться домой. Гудуин с трудом удержал их в Валахии, на славянском берегу Дуная. Тогда каган Баян понял, что с антами пора кончать, в противном случае они сами вместе с византийцами покончат с каганатом. Против Антского союза выступила крупная армия аваров под началом полководца Апсиха. Каган «отправил Апсиха с войсками, чтобы уничтожить племя антов, которое было союзником ромеев», сообщает Феофилакт Симокатта. Апсих первым делом напал на Железные Ворота (скалистая местность на Дунае) и занял их. С помощью лангобардов – аварских союзников – был построен речной флот. На суда погрузились чешские, моравские и паннонские словене. Они спустились вниз по Дунаю, чтобы установить контроль за течением реки и помешать соединению антов с ромеями. Дальнейшее неясно. Отправился ли Апсих с главной частью аварской армии в поход, чтобы покорить антов? Или не успел? Дело в том, что в самой Аварии вспыхнул мятеж.

В тексте Симокатты – неясность относительно последовательности событий. «Когда это происходило, полчища аваров отложились и поспешно перешли на сторону автократора. Хаган пришел в смятение от этого известия. Его охватил страх; он умолял их и придумывал множество способов, дабы вернуть назад отложившиеся силы». Итак, провизантийская партия в каганате, которую возглавлял Таргитий, никуда не делась, а разведка ромеев попыталась сделать то, чего не смогла армия. Но провалился ли поход аваров против антов? Надо думать, что нет, хотя мы, как всегда, ничего о нем не знаем. Просто каган оказался без второй ударной армии, которую, несомненно, хотел послать обычным путем вдоль Дуная для разграбления ромейских земель. Следовательно, речной флот стал для аваров бесполезен.

Тогда же или чуть раньше славяне и лангобарды возобновили наступление в Италии, прорвали византийскую оборону, соединились и стали грабить земли врага. Лангобарды захватили большую часть Апеннинского полуострова, славяне стали заселять Истрию и проникли во Фриуль. Но это были второстепенные успехи. После мятежа части аварских войск ситуация на главном – балканском фронте – сложилась в пользу ромеев.

Аварам не удалось и выбить византийцев из Валахии. Осенью 602 года царь Маврикий приказал своему брату Петру оставить часть войск за Дунаем на зимних квартирах. На наш взгляд, это означает, что анты еще сражались и исход их противостояния с аварами не был ясен. Весной 603 года ромеи должны были продолжить военные действия, чтобы соединиться с союзниками и отрезать аваров от Лукоморья. Но терпение византийцев было исчерпано. Первой взбунтовалась солдатня. Воины переправились на южную сторону Дуная. Маврикий приказал вернуться в Валахию и кормиться самостоятельно за счет противника, чтобы не обременять казну. Эта скупость настолько запомнилась, что даже попала в летопись. Ромейские воины перебили офицеров, выбрали своим предводителем сотника Фоку и пошли на Константинополь. Войска переходили на сторону повстанцев. Фока вошел в столицу под восторженные приветствия предводителей цирковых партий, которые поддержали переворот. Ненавистный Маврикий был убит вместе с членами семьи. Погибли полководцы Петр и Коментиол и многие другие знатные люди, которых ненавидел простой народ. Знаменитый полководец Приск – герой войн против славян и аваров – уцелел и перешел на сторону новой власти, чтобы впоследствии предать и ее.

Началась настоящая социальная революция против власть имущих со всеми ее эксцессами. Она переросла в гражданскую войну (вспыхнули восстания на окраинах) и сопровождалась интервенцией.

На Византию напали иранцы. Их царь Хосров Парвиз выступил в роли мстителя за гибель Маврикия. Вспыхнула война, осложненная мятежами наместников на окраинах. Но в целом Фоке и его полководцам всё же удавалось удержать восточную границу.

Византия переживала кризис. Это послужило причиной небывалого взлета аваров, которые до 626 года шли от успеха к успеху. Зато анты лишились единственного союзника и были обречены. Подробности их гибели неизвестны. Народ просто исчез. И в этом – еще одна загадка.

* * *

Вот и всё, что нам известно об антах. Здесь можно было бы поставить точку, но книга вышла бы неоконченной. Мы оставили бы победителем Аварский каганат, но его взлет был краток, агония – страшна, а могилу аварам вырыли те же славяне. Поэтому последние главы книги мы посвятим расцвету и гибели Аварского каганата, а заодно посмотрим, как складывались судьбы потомков антов – хорватов и сербов.

Часть третья. Потомки антов

Глава 1. Осколки исчезнувшего народа

1. Куда исчезли анты?

Что же произошло с антами? Очевидно, что в 602 году они были разбиты аварами, да так, что перестали существовать. Археологических подтверждений мы не имеем, но несомненно одно: разгром был страшный. Больше всего пострадали сербы. Их знать была вырезана, а народ снялся с мест и начал переселение. Это была первая сербская Голгофа. Миграция заняла несколько лет, и ее маршрут неизвестен. Уцелевшие сербы бежали или были переселены аварами далеко на запад, на берега Эльбы, в область Лужица. Здесь они перешли в подданство франкских королей и получили название лужицких сорбов, лужичан.

На Днепре в очередной раз сменилось население. Здесь возникла мартыновская археологическая культура с обрядами ингумаций и смешанным инвентарем, выдававшим в пользователях аланов, славян, германцев… Похоже, перед нами – дружинники аварского кагана, набранные из покоренных племен. Возможно, одни из них – руги, всё еще жившие на берегах реки Рось. Этим и объясняется германский элемент мартыновцев. Но антов не стало.

А что же хорваты – другая часть антского союза? Этих последних история пощадила по сравнению с сербами. Вероятно, хорваты рассматривались аварами как подчиненная часть союза, а потому не вызывали лютой ненависти победителей. Если днепровские сербы просто были истреблены, то хорватов ждала иная судьба.

Значительная часть народа, видимо, осталась на своем месте после погрома. Это белые хорваты. Белый цвет обозначает у кочевников старшинство или свободу от выплаты дани. Не означает ли это, что часть хорватов предала в решающий момент антских князей и перешла на сторону аваров, в результате чего обрела известные привилегии? Впрочем, возможно другое. Авары покорили хорватов, но вскоре, как мы увидим, начали военные действия против дулебов. Может быть, часть хорватов воспользовалась этим и напала на дулебов вместе с аварами, желая отомстить за прежние обиды. Взамен аварский каган дал белым хорватам некие привилегии.

Другая часть хорватов отправилась по приказу кагана в Чехию и поселилась в Судетах, которые напоминали славянам родные Карпаты, да и были, в общем, ответвлением этой горной системы. Жили они и в верховьях Вислы вокруг позднейшего Кракова. Этих славян назвали черные хорваты. Черный – цвет подчинения у кочевников и славян: выражения «черный люд», «чернь», «черная кость» – из этой цепочки.

Наконец, третья часть хорватов позднее уйдет вместе в Далмацию. Там она живет и поныне. Это красные (то есть прекрасные) хорваты. Туда же переселится и часть сербов, о чем мы расскажем ниже.

* * *

Союз между сербами и хорватами распался сразу после уничтожения вождества антов. Не было, впрочем, и вражды. Каждый народ стал жить сам по себе. Они говорили на одном наречии славянского языка, верили в одних богов и обладали сходными обычаями. Разделение пришло позднее.

Было еще одно безусловно антское племя – тиверцы, о судьбе которых мы обещали рассказать. Но оно оторвалось от союза антов еще раньше, примерно в 560 году, когда дулебы, авары и кутургуры навалились на Антский союз и разгромили его. Затем судьбы тиверцев оказались тесно связаны с союзом словен, а это значит, что тиверцы утратили все первоначальные туранские черты, кроме названия. Впоследствии они растворились в древнерусской народности и разошлись по Киевской Руси под натиском печенегов. Вряд ли сегодня можно найти хоть одного русского, в котором не течет кровь тиверца.

В летописях где-то рядом с тиверцами упоминается еще одно племя – уличи, но непонятно, где оно проживало и относилось ли к антам. Скорее всего – нет; перед нами – потомки словен.

* * *

А теперь остановимся ненадолго и посмотрим, какую роль анты играли в этногенезе великороссов и малороссов. Собственно, почти никакой. Тиверцы дотянули до X века и исчезли: большая часть погибла в борьбе с кочевниками, меньшая – переселилась в другие области. Днепровские сербы вообще стали жертвой аваров и их союзников; те, кто не погиб, бежали на запад. Единственный антский народ, который повлиял на формирование древних русичей, – это хорваты. И не только русичей. Он повлиял также на этногенез поляков и чехов. Кроме того, анты – прямые предки современных хорватов, живущих на Адриатике. Но в случае с поляками, чехами и русичами всё непросто. Вследствие примитивности земледелия славяне были полукочевым (или, если угодно, полуоседлым народом) и постоянно мигрировали в поисках новых мест для земледелия. Высокая мобильность стала отличительным признаком славян. Во времена Киевской Руси мы видим, как в течение одного поколения, с 1125 по 1154 год, заселяется Украина (тогда этим термином называли современную Московскую область). Из беспомощной окраины она превращается в одно из самых сильных княжеств Руси. Нужно согласиться с афористичной фразой из лекций В.О. Ключевского, что в те времена внук никогда не заканчивал свою жизнь в том месте, где когда-то поселился дед. Мобильность населения была столь высока, что за какую-то сотню лет перестали существовать все восточнославянские племена, в том числе белые хорваты. Когда усилилась борьба за Киев в последней четверти XII века, с берегов Днепра в землю белых хорватов хлынули толпы мигрантов. После этого захолустная и редконаселенная Галичина стремительно превратилась в один из центров Руси.

К тому времени белые хорваты разошлись кто куда в поисках лучшей доли; особенно привлекательной землей считалась Украина – страна, расположенная на берегах Оки, Яузы, Москва-реки. Эта привлекательность продолжалась долго. В XIII–XIV веках туда бежали из Галичины, Черниговщины, Волыни. Старомосковское боярство – это как раз выходцы из Чернигова, Галича и Владимира-Волынского (но не из Киева, который был буквально выжжен усобицами и добит татарским нашествием). Для любителей непрерывной истории народов вывод неутешителен. Искать в московских боярах потомков антов смешно, бессмысленно и антинаучно. Впрочем, российские историки это понимают. Но ученые, представляющие искусственно создаваемые нации на периферии, по-прежнему полны боевого задора и готовы придумывать причудливые мифы для обоснования ложных концепций.

Но не будем заканчивать разговор на пессимистической ноте. Нам осталось проследить судьбу потомков антов и Аварского каганата. Нас ждет рассказ о триумфе аваров и их трагедии, а также повесть о героических победах славян и об их ошибках, сделавших победы бессмысленными.

2. Авары против дулебов

Итак, в Византии началась практически неизбежная социальная революция низших против высших – революция, от которой проиграли все, потому что из агрессора страна превратилась в объект агрессии, а у самих революционеров не было никакой позитивной программы, кроме истребления коррумпированной и неэффективной элиты.

У аваров, которые еще недавно стояли на краю гибели, оказались развязаны руки. К сожалению, историкам об этих событиях известно еще меньше, чем о событиях предыдущего периода. Перед нами – самый темный отрезок истории славян, а он крайне важен для того, чтобы понять, как погибли вождества «склавинов» и антов.

Лишь два источника говорят кое-что об этих событиях, но и они чрезвычайно скудны. Это – русская Повесть временных лет (точнее, тот отрезок, который зовется Начальной летописью – мы употребляли это название выше) и византийское сочинение «Об управлении империей», написанное ученым царем Константином VII Багрянородным (913–959).

Хронология и сами факты в них изложены довольно беспорядочно, поэтому для того, чтобы восстановить события, придется прибегнуть к гипотезам.

Мы точно знаем, что в 602 году, сразу после начала революции и гражданской войны в Византии, из хроник исчезает упоминание вождества антов. Значит, анты были разбиты. Около этого же времени началось наступление славян на Балканы, но его подробности неизвестны, как неизвестны и точные датировки. Что же могло произойти?

В Повести временных лет есть знаменитая фраза о том, как авары (летописец зовет их обры, что ближе к первоначальному звучанию; народ называл себя абар) примучивали дулебов. «Си же обри воеваху на словенех, и примучиша дулебы, сущая словены, и насилье творяху женам дулебским: аще поехати будяше обрину, не дадяши впрячи коня ни вола, но веляше впрячи 3 ли, 4 ли, 5 ли жен в телегу и повести обрена, и тако мучаху дулебы». Автор повести относит событие ко времени царя Ираклия I (610–640). Так ли это? Или хронология немного сместилась и нам нужно отнести рассказ летописца к царствованию Фоки (602–610)? Этот вопрос не имеет точного ответа. Летописец мог ошибиться и немного сместить даты. Но для нас это смещение имеет огромное значение, потому что именно в первые годы правления Фоки, а не Ираклия, Балканы захлестнуло нашествие славян. Не было ли оно результатом разгрома дулебов аварами?

Итак, версия первая: сразу после уничтожения антов (602) авары нападают на дулебов и громят это вождество. Компенсируя славянам горечь поражения, аварский каган ведет их грабить Византию и расселяет на ромейских землях. Это была давняя мечта Баяна. Мы видели, что еще раньше, во времена императора Маврикия, каган расселял мораван в окрестностях Сингидуна. Теперь славяне хлынули на Балканы мощным потоком. Некоторые подчинились кагану, поэтому Константин Багрянородный называет их аварами. Некоторые, напротив, пытались скрыться от аварского кагана. Например, так возникли племена милингов и езеритов на Пелопоннесе. После этого греческий Пелопоннес – остров Пелопса – обрел славянское название «Морея» (омываемая морем земля). Сербы и хорваты тоже не повиновались аварам. В сочинении Константина Багрянородного они появляются словно из ниоткуда и сразу выступают как союзники Византии и враги аваров. Это вполне логично. Анты были верными союзниками Византии на протяжении двух поколений – с 545 по 602 год. Неудивительно, что дружба с ромеями сохранилась и после гибели Антского союза.

Но каков был маршрут скитания антов до того, как сербы и красные хорваты пришли на берега Адриатики?

Версия вторая: автор Повести древних лет точно датировал разгром дулебов временем Ираклия, то есть началом его правления – 610 или 612 годом. Тогда события развиваются по другому сценарию. В 602 или 603 году «склавины» и авары громят антов. Главное племя – сербы – пытается прорваться на запад, несет колоссальные потери и уходит частью на Эльбу, в Лужицу, частью в Карпаты в будущую Великую Польшу. Туда же переселяется часть хорватов. Те и другие подчиняются дулебам. Мусок может торжествовать – в его подданство переходят все славяне. Теперь дулебы – самое сильное вождество славян и повелители огромных территорий от Краковщины до Южного Буга. Это пик развития славянского союза. Но это – и начало конца древних славян.

В момент разгрома Антского союза возникает опасность, что славяне поглотят аваров и создадут громадное царство от Эльбы до Константинополя, от Днепра до Адриатики. Ведь многие анты не погибли, они искали защиты у словен и были готовы подчиниться мусоку на правах унаган-боголов. С другой стороны, все они – и словене, и покорившиеся анты, и дунайцы, и «аварские» славяне – вели наступление на Балканы.

Всё это пугает аварского кагана. И вдруг… сразу после разгрома антов он наносит неожиданный удар по дулебам – главному племени «склавинов». Время рассчитано точно. Значительная часть славян воюет на Балканском полуострове, начинается интенсивное переселение на юг. Но в одиночку авары бы не справились с огромной массой славян. Нужны друзья. Среди славян должны были найтись предатели, и они нашлись. Вероятно, ими становятся белые хорваты. Другого объяснения победам аваров просто нет. Белые хорваты получают часть земель дулебов, то есть будущую Галичину и восточные районы Великой Польши. Сами дулебы разгромлены и расселяются под разными именами (не забудем, что вождество – это союз нескольких мелких и крупных племен; это и объясняет кажущееся этническое разнообразие древних славян). Главную часть дулебов авары переселяют в Южную Чехию. Чешские дулебы зафиксированы позднейшими хронистами.

Впоследствии на Буге на месте дулебов появятся волыняне. Это произойдет гораздо позже в результате восстания против аваров. Имя волынян происходит от «вольности». То есть оно свидетельствует, что народ освободился от чьей-то власти – белых хорватов или аваров. Последнее предпочтительнее. Являлись ли волыняне потомками дулебов? В какой-то мере да, но возможно, что это просто новый субэтнос, сформировавшийся из славянских племен, пришедших в разгромленную Дулебию. То есть перед нами не «дети» дулебов, а скорее «племянники».

…Белые хорваты подчинялись аварам примерно на протяжении четверти века. В 626 году авары потерпели поражение от византийцев под стенами Константинополя. После этого славяне будто пробудились ото сна. Стало ясно, что господ очень мало, а покоренных – подавляющее большинство. Говоря современным языком, в славянах проснулся национализм. И вот, вопреки всем международным нормам и договорам, иноземное иго было свергнуто, а славяне стали жить, как им удобно. Это не был самый лучший вариант, потому что славянское единство после нашествия аваров безвозвратно погибло. Но и жить под игом чужеземного кагана никто не хотел.

Сперва у славян возникло знаменитое государство Само, затем – держава карпатских хорватов. Позднее на развалинах карпатской федерации появились Польша и Чехия, а восточные хорватские земли в X веке вошли в состав Руси. IX–X века – это время окончательного растворения антов-хорватов в «склавинских» племенах. Разумеется, такое деление очень условно, но оно помогает понять схему развития славян.

* * *

Подведем промежуточные итоги.

Первая версия разгрома дулебов строго логична, но ничем не подтверждена. Вторая отталкивается от сообщения летописи. Мы зачастую видим, что реальные исторические события не подчиняются логике. Следовательно, вторая версия предпочтительнее.

Но есть и третий вариант. «Склавины» и анты исчезли, но обстоятельства исчезновения нам неизвестны. Потомки этих племен – современные славянские народы. Делать более детальные выводы мы не вправе.

Такая точка зрения господствует около полутора тысяч лет. Способна ли она удовлетворить любознательного исследователя? Вряд ли. Но если читатель не нашел убедительными первые две, пусть удовлетворится третьей.

Глава 2. Авары: расцвет каганата

1. Натиск на Балканы

Коварству и находчивости аварских владык можно только рукоплескать. Находясь в подавляющем меньшинстве, они смогли разгромить своих противников поодиночке и создать мощную империю в границах прежней державы гуннов. Кутургуры были покорены из-за угрозы со стороны утургуров. Анты разбиты с помощью кутургуров и «склавинов». Византийцы – с помощью лангобардов, «склавинов» и кутургуров. Затем, при поддержке славян-хорутан, оказались отброшены франки. Наконец, с помощью остатков антов, разгромлены и рассеяны дулебы. В начале VII века аварский каган стал господином огромного количества мелких славянских племен, которые уже не входили ни в какие вождества, а подчинялись ему напрямую. Славяне стали «пушечным мясом» аваров, если такой термин позволительно применить к VII веку. Они шли на штурм городов, строили флотилии для переправы через реки, были ударной силой в полевых сражениях и грабили территорию врага, если это было нужно кагану. Баян сделался верховным вождем, которым раньше считался мусок дулебов или князь антов.

Первым делом авары и подвластные им славяне вторглись за Дунай и стали занимать византийские земли. Это произошло в 602 или 603 году (хронология приблизительна). «Авары опустошили Фракию, два войска Ромейских истреблены», – говорит Феофан Исповедник (Хронография, л.м. 6095, р.х. 594).

Пикантность ситуации состояла в том, что «революционный» император Фока выплачивал аварам дань, чтобы обеспечить безопасность Балкан и сосредоточить силы на борьбе с персами. Действительно, натиск Ирана удалось сдержать, но аварский каган совершенно не собирался соблюдать нейтралитет, когда подвернулся случай ослабить ромеев. Еще во времена Маврикия авары продемонстрировали полную свободу от каких-то правил международной морали. Они нарушали договоры, натравливали на франков и византийцев славян и всем своим существованием доказывали бессмысленность стабильной международной политики. Даже античный Рим, руководство которого не обременяли такие понятия, как «мораль», «международная ответственность» и «милосердие», – даже античный Рим казался образцом соблюдения международного права по сравнению с аварами. Неудивительно, что это разбойничье государство просуществовало недолго. Но покамест оно шло от успеха к успеху, и у кагана Баяна кружилась голова от нежданных побед.

Непонятна судьба аварского вельможи Таргития и части родовой аварской знати, взбунтовавшейся против кагана по наущению византийской разведки. После убийства Маврикия стало ясно, что усилия ромейских мастеров шпионажа пропали даром. Следует предположить, что аварских мятежников перебили.

Баян продолжал активную внешнюю политику. Дунайцы, ведомые аварами, переправились через реку Истр и переселились на земли ромеев. С этого времени приходит в упадок ипотешти-кындештская культура, которая соответствовала расселению дунайцев. Это не значит, что Валахия и Молдавия перестали быть славянскими, но и румынскими они еще не стали. Приходу румын будет предшествовать множество событий, когда население Валахии и степной части Молдавии будет сперва болгарским, затем печенежским и, наконец, половецким. Лишь после этого половцев и славян начнут заменять румыны.

…Итак, после нашествия VII века дунайские славяне расселились в современной Болгарии и Македонии. Следовательно, перед нами – прямые предки современных славяно-болгар. Но не всё так просто. Название одного из главных славяно-болгарских племен – северы. Так их зовут византийцы. По мнению многих ученых, это северяне, переселившиеся на Балканы после разгрома Антского союза. Проблема лишь в том, можно ли относить тогдашних северян к числу славян. На землях Северщины жили савиры, что подтверждается данными археологии – местность еще не заселена славянами. Но это незначительные детали, требующие уточнения. Общая картина именно такова: дунайцы переселились на юг. Вместе с ними против византийцев сражались на Балканах остатки разбитых антов, «склавины» и уже покоренные аварами племена Словакии, Паннонии, Моравии, Чехии. В глазах обывателей всё это выглядело как нашествие славян, хотя главными организаторами вторжений являлись авары. Официальные византийские историки нет-нет да и называли славян аварами по имени господствующего этноса.

Византийцев в ходе нашествия громили методично и последовательно. Враги прорвали границу в окрестностях позднейшего Видина. После этого одна часть славян двинулась в Македонию и на Пелопоннес, другая штурмовала ромейские крепости вдоль Дуная. Первая волна завоевания завершилась к 610 году. В это время граница между Аваро-славянским государством и Византией проходила, вероятно, по Балканскому хребту. Одновременно славяне и лангобарды потеснили византийцев в Италии. «[Лангобардский] король Агилульф в месяце июле выступил из Медиолана на Кремону в союзе со славянами, которых прислал ему на помощь король аваров Каган… он захватил город и разрушил его до основания. Он также завоевал Мантую», – сообщает Павел Диакон (История лангобардов. Кн. IV, 28). Пало и еще несколько крепостей.

Трудно сказать, насколько сильна была власть аваров над славянами. Византийские и поздние болгарские источники можно трактовать двояко. С одной стороны, мы видим, что между Балканским хребтом и Дунаем вскоре возник союз «Семь родов», во главе которого – славянские племена северов и смолян. Западнее, в Македонии, живут велеездичи, дреговичи, сагудаты, войничи. Берзичи основали город Охрид на месте древнего Лихнида, известного еще по сочинениям Тита Ливия и Полибия. Часть славян прорвалась даже в Эпир.

Но совершенно точно известно, что всех этих славян византийцы называли аварами. Мы видим это, например, в упомянутой работе императора Константина Багрянородного «Об управлении империей». Следовательно, славяне были данниками аварского кагана, выполняли его приказы и осуществляли его замысел завоевания балканских владений ромеев. То есть причин для разжигания славянской гордости по данному поводу у нас нет. Большая часть славянских походов начала VII века – это походы аваров. До 626 года лишь в отдельных случаях мы имеем дело с военными предприятиями независимых славянских племен, и эти случаи связаны с действиями разгромленных, но непокорившихся антов.

Прежде чем перед славянами и византийцами забрезжил луч надежды, на их земли спустилась тьма. Самым трагичным было то, что вражду двух народов сполна использовал третий – авары.

2. Переворот в Константинополе

В 610 году власть императора Фоки зашаталась. Его поддерживали италийцы во главе с римским папой за твердое православие, его власть терпели в большинстве восточных провинций, но в самом Константинополе созрел заговор. Главным крамольником сделался полководец Приск. Следовательно, перед нами – дважды предатель. Сперва он предал Маврикия, а теперь – Фоку. В обоих случаях причины были весомы. Маврикий казался скупым, неэффективным и коррумпированным, а из Фоки традиционная византийская историография вообще сделала чудовище.

Приск составил заговор и привлек к нему правителей окраин империи – карфагенского экзарха (вице-короля) Ираклия и его брата – наместника Египта. В столице заговор был раскрыт, его участники казнены; одному лишь Приску удалось выкрутиться и сохранить жизнь. В Египте и Африке началось восстание против Фоки, которое переросло в новую гражданскую войну. На сей раз Фока проиграл. Флот мятежников явился в столицу. Им руководил Ираклий Младший – сын африканского экзарха. «Началось сражение, и он [Ираклий] Божьею милостью победил тирана Фоку, которого схватили тотчас народные партии, убили и сожгли в Вое», – пишет Феофан Исповедник (Хронография, л.м. 6102, р.x. 602, при Ираклии Римск. царе 1-м году).

Ираклий, сын экзарха, сделался императором, но его авторитет был низок, как никогда.

В течение нескольких лет персы захватили Сирию, Египет и вторглись в Малую Азию. Монофизитское население первых двух регионов если не приветствовало завоевателей, то отнеслось к их приходу со спокойным удовлетворением. Перед интервентами открывали ворота городов, сдавались крепости, отступали войска. На этом фоне авары и подвластные им славяне продолжали наступление на Балканах.

Ираклий искал друзей на Западе. Союз с франками всё еще был в силе. Но в 611 году неожиданно добавился еще один союзник – лангобарды. Годом раньше на них напали авары и славяне. Причина неясна. Может быть, кто-то из подданных Баяна бежал в Италию? Соблазнительно связать эти события с заговором Таргития, но их разделяет 9 лет. Причины вражды может быть две, причем одна вытекает из второй. Возможно, лангобардам не понравилось, что славяне активно мигрируют в Италию и заселяют Фриуль. Авары не препятствовали своим подданным это делать. Тогда лангобарды, похоже, заключили союз с франками и выступили против славян и аваров. Впоследствии мы увидим, что лангобарды вместе с франками сражаются против славянской державы Само.

Итак, вспыхнула война. Аварские и славянские войска вторглись в Италию, что было ошибкой кагана. Ему следовало сохранить союз с лангобардами, который продержался 35 лет.

Лангобардский король примкнул к союзу византийцев и франков. Ромеи сражались в Далмации, лангобарды попытались вытеснить врага из Фриуля, куда прорвались и где поселились славяне. После пяти лет войны действия лангобардских герцогов увенчались успехом, и фриульские славяне признали их власть. В Баварии стороны обменялись ударами – славяне отбили баварское вторжение, но потерпели неудачу при попытке разграбить Баварию. Территория Австрии стала славянской Карантанией.

Параллельно авары и славяне вели борьбу с ромеями за Далмацию. События в Далмации Константин Багрянородный трактует как полосу неудач. Ромейские солдаты и часть населения укрылись от аваров и славян на островах Адриатики. Но решающие сражения войны разворачивались на востоке, во Фракии и Македонии. На пути варваров стояли две твердыни: Константинополь и Фессалоники. От того, удержатся они или нет, зависела судьба Византии.

3. Фессалоники

В 616 году войско славян под началом воеводы Хотуна осадило Фессалоники. Варвары пригнали к городу больше количество лодок-однодеревок (по-гречески моноксил). Возможно, их изготовили где-то неподалеку, на одной из рек, впадающих в море. Славяне уже действительно «без страха» хозяйничали на ромейских землях.

Но Фессалоники оставались первоклассной крепостью. Штурм, предпринятый с суши и моря, закончился неудачей. Горожане сделали вылазку, Хотун попал в плен и был убит женщинами, которые мстили за погибших мужей, – славянина закидали камнями. После гибели своего воеводы варвары отступили.

Тогда вмешался сам каган. Вероятно, к этому времени державой правил сын или иной родственник знакомого нам Баяна. Он также носил имя Баян, и это дает основание некоторым историкам видеть в личном имени титул. Иногда его называют «Баян II». С другой стороны, Баян – довольно распространенное имя у тюрок, да и один из полководцев монгольского императора Хубилая звался так же. Личное имя Баян мы встречаем у протоболгар. Вполне вероятно, что старшие сыновья аварских и болгарских каганов получали прозвание Баян. В конце концов, оно могло превратиться в тронное имя или в элемент титула, как это произошло в Древнем Риме с именем Цезарь. Константин Багрянородный называет «баянами» славян то одного, то другого вождя. Но не исключено, что речь идет о боярах, титул которых император исказил. Франки и лангобарды зовут правителя аваров Каганом или Гаганом, и это – несомненный титул, принятый за имя.

* * *

Аварский Баян напал на византийцев и захватил две важные крепости, которые еще держались, – Наисс (Ниш) и Сердику (Софию). Расчистив дорогу, он подступил с крупной армией под стены Фессалоник (618). Нападение было внезапным. Конница аваров похватала людей и скот в предместьях и разорила окрестные деревни, после чего началась правильная осада.

Авары и славяне соорудили тараны, «черепахи» и гелеполы (осадные башни). Но все эти орудия оказались бессильны перед мощью стен и храбростью защитников. Возможно, у аваров оказались скверные военные инженеры, потому что стенобитным орудиям даже не удалось произвести пролом. Каган приступил к осаде, но в море господствовал византийский флот, который беспрепятственно подвозил осажденным припасы. Штурмы не приносили успеха, а защитники вывели из строя несколько осадных орудий. Баян потребовал выкуп, получил его и ушел от стен города.

Вскоре после этого царь Ираклий обратился за помощью к тюркютам и получил ее. К тому времени великий Тюркютский каганат окончательно распался на две империи – Западную и Восточную, которые стали враждовать между собой. Западные тюркюты поддержали византийцев, и в Евразии возникли две огромные коалиции. На одной стороне воевали франки, бавары, лангобарды, Византия, Западный каганат и Китай. На другой – авары, славяне, Иран и Восточный каганат.

К тому времени самым западным уделом тюркютов правил Кубрат (наместник 603/610? – 635, хан 635–665?), происходивший, видимо, из племенного союза дулу. Кубрат мечтал расправиться с аварами и объединить всех болгар в пределах одного владения. У византийцев стало одним другом больше.

Переговоры ромеев с тюркютами встревожили аварского кагана. Он заключил мир, взяв у византийцев огромную дань в 200 тысяч золотых и незаконного сына Ираклия в заложники. Каганат по-прежнему простирался от Дона до границ Баварии. Территориальные приращения аваров включали Лужицу, Прикарпатье с окрестностями будущего Кракова, Волынь, днепровскую лесостепь до реки Рось. Аварское могущество достигло своего пика.

4. Константинополь

Мировая война VII века привлекала всеобщее внимание историков и политиков. «Идет шестнадцатый год правления императора Ираклия. При нем славяне отняли у римлян Грецию, а персы – Сирию, Египет и многие другие провинции», – пишет Исидор Севильский (Всеобщая хроника, 414). В сдержанном комментарии – ужас и отчаяние.

На восточном фронте византийцы терпели поражение за поражением. Тогда Ираклий перенес военные действия на Кавказ и вместе с тюркютами стал сражаться в грузинской стране Иверии и армянской стране Алуанк (то есть на территории современной Центральной Грузии и Азербайджана). Война шла тяжело и с переменным успехом. Ее перипетии подробно описаны армянским епископом Себеосом в «Истории императора Иракла». Себеос воспевал подвиги соотечественника – Ираклий был армянин, и с него началась длинная череда армян на византийском престоле.

…Со своей стороны персы, уже захватившие Сирию и Египет, бросили еще одну армию в Малую Азию. Ею командовал полководец Шахрвараз. Задачей персов был захват Малоазийского полуострова и выход к Константинополю, падение которого означало бы распад и гибель Византии. Иранцы захватили Халкедон и даже Хрисополь, который иногда называют малоазийским предместьем Царьграда. Но у них не было флота, чтобы форсировать Босфор и осадить столицу ромеев.

Тогда Хосров Парвиз заключил союз с каганом Баяном. Последний, как мы видели, незадолго до этого помирился с Ираклием, но такие мелочи никогда не смущали аваров. Каган мобилизовал подвластных ему славян, кутургуров, гепидов, самих аваров и собрал огромное войско. То, что славяне всё больше ненавидели своих господ, его не интересовало.

Аварская держава была непрочной, и лишь победоносные войны могли ее укрепить, да и то ненадолго. Первое же серьезное поражение могло обернуться гибелью. Поражение при осаде Константинополя могло стать гораздо серьезнее, чем неудача при Фессалониках. К тому же каган должен был учесть, что Константинополь – более сильная крепость. Безусловно, он рассчитывал на помощь персов, но на море по-прежнему господствовал ромейский флот. Следовательно, поход Баяна напоминал авантюру.

Летом 626 года каган отправился под стены Константинополя. Сопротивляться было некому: северная часть Балкан покорилась аварам. От расселившихся здесь славянских племен Баян получал продовольствие и пополнение.

Вдоль берега шел славянский флот на ладьях. На него-то и надеялся каган, задумав переправить персов на европейский берег. Но это была еще одна авантюра. Славянские суденышки не могли соперничать с византийскими тяжелыми кораблями. Баяну это было известно, но он рассчитывал взять числом. Однако он не знал другого. В это время у византийцев появилось секретное оружие – «греческий огонь» на основе нефти. Его разбрызгивали из сифонов на несколько метров вокруг. Этот состав горел даже в воде. Достаточно было нескольких лепестков огня, чтобы вражеский корабль растаял как свечка. Новое оружие византийцы тщательно засекретили. Врага ждал сюрприз.

Ираклия не было в столице, он вместе с главной армией сражался на Кавказе. Городом управлял регентский совет, во главе которого находились патриарх Константинопольский Сергий и патрикий Бон. Византийцы сосредоточились на обороне столицы, а сами вели наступление в Малой Азии. Тогда же они фактически сдали вестготам Бетику – Южную Испанию.

* * *

Авары разорили Фракию и подступили к Длинным стенам. Византийцам мерещилось, что враг привел миллионы людей. Говорили, что в одном только авангарде аваров, который прискакал с целью разорить предместья столицы, насчитывается 300 тысяч воинов. Цифра – несомненное преувеличение, но она хорошо иллюстрирует страх, который византийцы испытывали перед нашествием варваров. Мобильные войска аваров оперировали повсюду, что заставляло преувеличивать их численность в десять и более раз.

Первые столкновения под стенами византийской столицы произошли в конце июня. Кагану понадобился еще месяц, чтобы сосредоточить под Константинополем войско и флот. Предместья города были разрушены. Затем авары зажгли огни и подали сигнал персам, что готовы начать приступ. «Другими словами, авары намеревались захватить Византию и подготовили механические стенобитные приспособления. Там были и деревянные башни и военные машины “черепахи” (χελωναι)», – пишет патриарх Никифор Константинопольский (Краткая история со времени после царствования Маврикия. Часть I).

Начался первый штурм. Каган послал на приступ славян, которые должны были завалить своими трупами подступы к городу. За ними шли кутургуры, гепиды и сами авары. С точки зрения Баяна, план был хорош. Даже в случае неудачи число недовольных аварским режимом должно было значительно уменьшиться, ведь лучшая и наиболее активная часть славян погибла бы в ходе штурма.

Приступ продолжался несколько часов, причем славяне бились на стенах без всякого прикрытия. Их отразили и перебили во множестве. Лишь тогда каган двинул к стенам осадные машины. «Но после того как они пододвинули машины к стене, божественная сила неожиданно их разрушила и находящихся на них аварских воинов истребила», – говорит патриарх Никифор.

Возглавлявший оборону патрикий Бон предложил аварам мирный договор за богатый выкуп, но каган отказался. История сохранила его дерзкий ответ. Ромеям предлагалось стать птицами или рыбами, чтобы скрыться от гнева владыки аваров. Военные действия продолжались.

Через пару дней от византийцев прибыло второе посольство, но застало у кагана персидских эмиссаров. Каган находился в приподнятом настроении, отказался заключить мир и, указав на персов, заявил, что скоро переправит их армию на европейский берег; тогда византийцам конец.

Спасти ромеев могли только выдержка и действия шпионов. Оба фактора оказались в наличии. Иранских послов, возвращавшихся на азиатский берег Босфора, выследили и убили. Затем стали готовиться к отражению противника. Благодаря сообщениям той же разведки стало известно время и место появления флота варварских моноксил. Патрикий Бон ввел в пролив 70 кораблей и воспрепятствовал переправе персов.

4 августа славяне совершили новую попытку прорыва, но были остановлены ромеями и понесли потери.

Каган задумал одновременную атаку на город с суши и моря, причем уже без помощи персов, коль скоро соединиться с ними не удалось. Славянские ладьи должны были напасть на город, как только они заметят факелы, зажженные на передней стене Влахернского дворца. Им надлежало подойти ко дворцу на ладьях и ворваться в город.

Об этом опять-таки своевременно узнал патрикий Бон. Патрикий вывел эскадру из маневренных диер и триер, а часть кораблей спрятал в засаде. Затем он приказал подать ложный сигнал огнем. Славяне вывели свои ладьи, чтобы занять дворец и нанести решающий удар, но наткнулись на ромейский флот. Византийские корабли «налетели на них, загнали их в середину и сразу же опрокинули, так что и морская вода сильно закрасилась кровью», – сообщает Никифор. Среди трупов оказались славянские женщины-воительницы, что удивило ромеев.

В это же время город штурмовали с суши. Часть осадных машин врага ромеи сожгли, но это не остановило штурмующих. Славяне отличались беззаветной храбростью, хоть и гибли за чужие интересы. В дело вмешались тяжеловооруженные отряды аваров, но и это не помогло. Ромеи отразили натиск противника. Под стенами валялись груды славянских тел, которых некому было хоронить, а в море плавали обломки моноксил и вздувшиеся трупы славян. Под чужим руководством, под чужим небом, в ненужной войне погибли тысячи славянских воинов. Но эта жертва была не напрасна, ибо те, кто выжил, возненавидели аваров.

Это был еще не конец. Каган хотел спасти стенобитные орудия и оттащить их от стен. В это время прибыла группа славян, которым удалось спастись в морской битве. Баян прервал спасение машин и приказал воинам перебить спасшихся.

Эта циничная расправа переполнила чашу терпения тех, кто выжил. Уцелевшие славяне просто разбежались кто куда. Те, кто ушел по суше, спаслись. Но те, кто бежал морем, попали в ужасный шторм и погибли.

Каган, оставшийся без «пушечного мяса», сжег свой лагерь и повернул на север. Осада Константинополя была снята.

Вскоре после этого Ираклий наконец-то разбил иранцев и вынудил их заключить мир. Персы отдали Египет, Сирию и Армению, ушли из Малой Азии. Вскоре у них началась гражданская война: Хосров Парвиз был убит, а полководец Шахрвараз поднял мятеж и провозгласил шахиншахом себя. У Ираклия высвободились силы и появилось несколько лет для того, чтобы заняться делами на Балканах. Базилевс воспользовался этой возможностью. Разумеется, славяне тоже не упустили свой шанс и восстали против кагана. Для аваров настали трудные времена.

Глава 3. Возрождение славян

1. Восстание Само

Вероятно, сразу после поражения аваров под стенами Константинополя началось грандиозное восстание славян, одним из эпизодов которого стало появление знаменитого «государства Само».

О Само пишет франкский хронист Фредегар, выстраивая хронологию по годам правления одного из «длинноволосых королей», Хлотаря II Великого (584–629), который изначально правил в Нейстрии, а затем объединил половину державы франков под своей властью. «На 40-м году правления Хлотаря (623 г.) некий человек по имени Само, франк родом из Санса, вместе с другими купцами отправился к тем славянам, которые известны как венды. Славяне уже подняли восстание против авар, называемых также гуннами, и против их правителя-кагана», – сообщает Фредегар (Хроника. Кн. VI, 48). Не будем смущаться, что дата восстания – 623 год. Хронология Фредегара приблизительна, и мы позволим ее оспорить. Если восстание вендов началось еще до прихода Само, то трудно предположить, чтобы в этих условиях аварский каган бросил всё на карту и штурмовал Константинополь.

Возникает вопрос: кто такие венды? Прибалтийские славяне? Нет. Это венеды; то есть, в понимании Фредегара, славяне вообще. Хронист поясняет: «Венды были долгое время подданными гуннов, которые использовали их как befulci (бифульки – вероятно, вспомогательные войска в армии, состоящей из двух компонентов, легкая пехота; словом fulkaz германцы называли вооруженный отряд. – С. Ч.). Когда бы гунны ни выступали против других народов, они стояли у лагеря в строю, готовые к бою, пока сражались венды. Если венды побеждали, то гунны бросались вперед за добычей, но если венды терпели поражение, то гунны поворачивали их и вновь заставляли вступать в битву. Венды звались гуннами befulci, потому что они дважды начинали атаку в боевых порядках и, таким образом, прикрывали гуннов» (Хроника. Кн. VI, 48).

Это общее описание аварской тактики в бою, оно применимо ко всем славянам и похоже на действия кагана под стенами Константинополя.

Когда же случилось восстание славян против аваров?

Самая удобная дата – осень 626 года. В пользу этой даты говорит и состав восставших. Взбунтовались только западные славяне, но не южные, что легко объяснить. Южные славяне были выбиты в ходе штурма Константинополя, а западные сохранили значительную часть сил. Но может быть, Само сперва восстал в 623 году, затем сделался союзником аваров в 626-м, послал часть войск под Константинополь, а потом восстал снова? С точки зрения большой политики это невозможно. Каган должен был либо устранить такого повстанца до начала похода на Константинополь, либо не начинать сам поход. Это аксиома. Аварское руководство состояло из прожженных политиканов и не допускало элементарных просчетов.

Следовательно, славяне подняли восстание в 626 году или даже чуть позже. Возможен другой вариант. В 623 году Само организовал мелкую шайку, которая стала разбойничать на аварских границах. Тогда Баян просто не обращал внимания на этого маргинала. Тем более что Само был такой не один: на Пелопоннесе аналогичными бунтовщиками можно счесть милингов и езеритов. Однако Само (626? – 657?) оказался наиболее удачливым вожаком: обладая репутацией борца за справедливость, он возглавил крупное восстание, увенчавшееся успехом.

Уточнив сообщение Фредегара, перейдем к личности самого князя Само и к размаху его движения. Российский исследователь-кельтовед С.В. Цветков обратил внимание, что Само – не франк, а скорее кельт, бретонец, судя по имени (см. примечание 36 в кн. А.Ф. Гильфердинга «История балтийских славян». С. 605–606). Не случайна, по мнению исследователя, и отсылка Фредегара к вендам-венедам. Известно, что в Галлии поселилось племя венетов. Конечно, они были родственны кельтам-венетам Восточной Европы, наследие которых забылось не до конца. Следовательно, Само принимали как своего, венета. Комплиментарность, то есть взаимная тяга и симпатия, – важный нюанс этнопсихологии. У вендов и Само такая симпатия присутствовала. Немаловажно, что он был не христианин, а язычник – может быть, митраист, что сближало Само со славянами, чьи религиозные воззрения, по догадке Л.Н. Гумилева, близки митраизму.

Интересна профессия Само – купец, торговый гость. Это аналог былинного Садко или купцов-русов, описанных ибн Фадланом во время путешествия по Восточной Европе. Тогдашний купец – это искатель приключений, а временами и вооруженный разбойник. С таких разбоев и могла начаться карьера Само у вендов, когда этот человек стал грабить аваров и освобождать славян, пополняя свою шайку.

Венды ненавидят кагана и его людей. Мы уже видели, как авары «примучивают» дулебов. Посмотрим, как видятся Фредегару взаимоотношения кочевников и славян. «Каждый год гунны зимуют со славянами, спят с их женами и детьми, и вдобавок славяне платят дань и терпят много других тягот» (Хроника. Кн. VI, 48). По мнению франкского историка, первыми восстали метисы – дети аварских воинов и славянок. Это похоже на правду, потому что перед нами – самая бесправная часть тогдашнего общества. И у славян, и у аваров родство считалось по отцу. Аварские отцы не признавали своих детей от славянок, считая их опять же славянами. Однако славяне тоже не признавали их членами рода. Несчастные дети становились изгнанниками. Славянам жилось плохо, но они могли рассчитывать в трудный миг на поддержку общины, а изгоев не поддерживал никто. Что оставалось метисам? Погибнуть или восстать. И вот…

«Сыновья, рожденные от гуннов славянскими женами и дочерьми, однажды нашли это постыдное унижение нестерпимым, и поэтому, как я сказал, они отказались подчиняться своим господам и подняли восстание», – говорит Фредегар (Хроника. Кн. VI, 48). Само, дотоле промышлявший разбоем, согласился возглавить отчаявшихся людей. Купец-авантюрист «пошел с ними, и его храбрость вызвала их восхищение: удивительно много гуннов пало от меча вендов. Признав его заслуги, венды сделали Само своим королем, и он правил ими 35 лет. Несколько раз они, под его руководством, воевали с гуннами, и его благоразумие и храбрость всегда доставляли вендам победу. У Само было 12 вендских жен, которые родили ему 22 сына и 15 дочерей», – заключает Фредегар рассказ о славянском вожде (Хроника. Кн. VI, 48). Этот фрагмент – всё, что нам известно о создании державы Само.

2. Сомнения

Далее начинаются вопросы и дискуссии. Автор биографии Карла Великого Дитер Хэгерманн вообще сомневается в реальности державы Само, а заодно считает мифическим и позднейшее Великоморавское государство. Русские патриоты и славянофилы, напротив, любят удревнять империи наших предков. Истина, как обычно, посередине.

Государство Само представляло собой рыхлую федерацию, похожую на готское королевство Германариха или даже еще более слабое. Опять подходит термин «вождество». Оно сопоставимо с кочевыми федерациями – гурханствами. Гурхан – это вождь федерации племен, опирающийся на дружину. Термин вновь отсылает нас в XII век, когда в степи образовалось несколько государств, очень похожих на федерацию Само.

Гурханами были кара-кидани, объединившие множество племен Восточного Туркестана в XII веке. Таким же правителем являлся брат кераитского хана Тогорила, предположительно возглавивший федерацию кераитов и древних монголов, частью которых, в свою очередь, являлось племя тайджиутов. Обычно гурхан опирался на личное войско, а когда связи между ханом и его дружинниками слабели, конфедерация распадалась.

Дружина аваро-славянских метисов, собранная Само, как раз и была личным войском славянского «гурхана», с помощью которой он установил власть над окрестными племенами. Пока дружина была энергична, вождество Само процветало, как только поколение ветеранов сошло на нет, «государство» прекратило существование.

Возникает вопрос о границах. Известные вузовские и школьные карты рисуют империю Само, которая охватывает Чехию, Моравию, Лужицу и Австрию. Насколько она соответствует действительности, неясно, ибо у Фредегара нет описания границ славянской державы. Но существуют другие источники, и по крупицам можно восстановить информацию.

Ядром вождества были действительно Чехия и Моравия. В первой из них жили дулебы и черные хорваты, изгнанные с берегов Буга и Днестра. Они помнили о своем недавнем положении господ и не могли смириться со статусом слуг, а потому охотно пошли за князем Само против аваров. Мораване присоединились к славянам, пользуясь ситуацией. Наконец, к Само примкнули хорутане, где возникла Каринтия (Карантания, Хорутания), включавшая в те времена почти всю Австрию. Следовательно, после ожесточенной войны от Аварского каганата отпал весь славянский Запад. Исключением стали сербы, которые обосновались на Эльбе после своего бегства с берегов Днепра. Они подчинились франкам. Правда, неясно, когда произошло подчинение.

В эти же годы красные хорваты и сербы захватили Далмацию.

Тут мы вновь сталкиваемся с чередой загадок. Какова судьба хорватов и сербов и почему они вдруг ушли на юг?

По нашей версии, после разгрома дулебов в Прикарпатье образовалось крупное вождество хорватов. Старшими были белые хорваты, жившие в Галиции и Малой Польше. Отголоски сведений о какой-то могучей «Белохорватии» мы находим у Константина Багрянородного, о чем поговорим ниже. Но с другой стороны, и Константин, и Фредегар говорят о том, что сербы и хорваты одно время подчинялись франкам. То есть они пытались найти защитников и друзей в борьбе с аварами, но вряд ли из этого что-то вышло.

Черные хорваты обосновались в Чехии и, безусловно, подчинялись белым. Может быть, красные хорваты сперва поселились к северу от черных, в Нижней Силезии и Великой Польше? Сербы после бегства из Поднепровья заняли Верхнюю Силезию и Лужицу и, вероятно, подчинились хорватам. В свою очередь сами хорваты платили дань аварам и поставляли для них войска.

История переселения сербов – наиболее темна. То ли они спасались от аваров и прошли через Волынь, миновали Силезию и спрятались в Лужице, где были настигнуты и подчинены аварами и хорватами. То ли авары изначально переселили уцелевших сербов в Лужицу после погрома антов и подчинили их хорватам после разгрома волынских дулебов. Вероятно, мы этого уже никогда не узнаем.

Но факт в том, что после восстания Само сербы и хорваты пришли в движение. Похоже, хорватское вождество воспользовалось благоприятной конъюнктурой и отложилось от каганата примерно в 626 году. Правда, через пять лет после этого лужицкие сербы присоединились к державе Само, что не понравилось хорватам. Однако до войны между славянами дело не дошло. Слишком свежи были воспоминания о том, как славяне убивали друг друга, а авары воспользовались этим и поработили славян.

Примерно в 626–630 годах сербы и красные хорваты переселяются на юг, в Далмацию, то есть свободно проходят через земли Само, но в федерацию не входят и Само не подчиняются. На Адриатике они возникают словно бы ниоткуда. Там пришельцы попытаются воссоздать союз антов, но выяснится, что прошлое не вернуть.

Давайте на время покинем державу Само и проследим судьбу последних антов – хорватов и сербов, двинувшихся к Адриатике.

3. Хорваты идут на юг

Еще в начале VII века в Далмацию стали вторгаться «аварские славяне».

Константин Багрянородный рассказывает подробности о борьбе аваров с ромеями за Далмацию в 30 – 36-й главах книги «Об управлении империей». В этих сообщениях как раз и фигурируют «славяне, подчиненные кагану». То были хорутане, чехи, моравы и словаки. По словам Константина, в начале VII века авары «овладели всей страной Далмацией и поселились в ней» (Об управлении империей. Гл. 30. С. 131). Это произошло после гибели базилевса Маврикия. Константин Багрянородный вкратце описывает борьбу ромеев с аварами и констатирует результат этой борьбы: Далмация пала под ударами варваров. «Одни городки у моря не сдались им, а были удержаны ромеями и то лишь потому, что средства для их жизни они добывают на море. Итак, увидев, что земля эта прекрасна, авары поселились на ней».

Однако во времена императора Ираклия ситуация изменилась. С севера пришли племена хорватов и сербов, победили аваров, заключили союз с византийцами и осели в Далмации. Это – факт. Но почему славяне пришли и когда – остается загадкой. Вероятно, это связано с восстанием Само. То есть в ходе восстания имели место какие-то полюбовные договоренности о разделе земель между славянами.

До переселения на юг хорваты жили где-то «за Баварией», говорит Константин Багрянородный. То есть их земли начинались в Северной Чехии и Силезии и продолжались в Галиции. И вот началось переселение: пять братьев – Клука, Ловел, Косендцис, Мухло и Хорват и две сестры, Туга и Вуга, «вместе с их народом пришли в Далмацию и обнаружили, что авары завладели этой землей». Думается, это случилось в разгар восстания Само, то есть после поражения аваров под стенами Константинополя. Несколько лет продолжалась война в Далмации – вероятно, с 627 по 630 год. «И одолели хорваты; одних аваров они убили, прочих принудили подчиниться. С тех пор эта страна находится под властью хорватов» (Об управлении империей. Гл. 30. С. 131). Прочие люди хорватского племени остались «у Франгии и с недавних пор называются белохорватами… имеющими собственного архонта», – замечает Константин.

Хорваты попытались воссоздать на юге вождество антов. У них был свой архонт, то есть «гурхан», князь федерации племен. Но хозяйство хорватов было примитивно, а ландшафт – неблагоприятен для создания крепкой державы. Изрезанная горами местность привела к появлению изолированных общин, которые возглавляли отдельные жупаны (старейшины). «Страна их была разделена на 11 жупаний, а именно: Хлевиана, Ценцина, Имоты, Плева, Песенда, Парафалассия, Вревера, Нона, Тнина, Сидрага, Нина. Боян их владеет Кривасой, Лицей и Гуциской» (Об управлении империей. Гл. 30. С. 133). Заметим, что «боян» здесь – не личное имя, но титул, который, впрочем, может означать «боярина».

На первых порах дела обстояли так. Князь Само был далеко, а авары – рядом. Хорватам требовались союзники. Логично, что они возобновили дружеские отношения с Византийской империей, о которых помнили их отцы и деды. Архонт красных хорватов связался с императором Ираклием, заключил союз и даже принял крещение. В интерпретации Константина Багрянородного это выглядит так. «Поэтому, по повелению василевса Ираклия, эти хорваты, пойдя войною против аваров и прогнав их оттуда, по воле василевса Ираклия и поселились в сей стране аваров, в какой живут ныне… Василевс Ираклий, отправив [посольство], приведя священников из Рима и избрав из них архиепископа, епископа, пресвитеров и диаконов, крестил хорватов». Архонтом в это время был Порг – сын безымянного князя, который и заключил союз с Ираклием. Какое отношение Порг и его отец имеют к Мухло, Хорвату и их братьям и сестрам – неясно. Кажется, это две независимые друг от друга легенды. С тех пор византийцы считали красных хорватов своими вассалами. «[Знай], что архонт Хорватии сначала, то есть с царствования василевса Ираклия, подвластен как слуга василевсу ромеев», – пишет Константин Багрянородный (Об управлении империей. Гл. 31. С. 139). «Крещеная Хорватия» могла выставить 100 тысяч пехоты и шесть тысяч конницы, а также флот в 180 больших и малых ладей. «Великая Хорватия, называемая “Белой”, остается некрещеной до сего дня, – пишет Константин, – как и соседние с нею сербы. Она выставляет еще меньше конницы, как и пешего войска, сравнительно с крещеной Хорватией» (Об управлении империей. Гл. 31. С. 141). Следовательно, император недвусмысленно сообщает, что из Судет и Карпат по каким-то причинам переселилась большая часть хорватского народа. Эти переселенцы – прямые потомки антов. Следом за ними отправились сербы.

Однако расцвет красных хорватов продолжался недолго. Власть хорватского архонта слабела, а связи между жупанами становились символическими. Лишь впоследствии, лет через двести, когда население стало расти, а хозяйственная жизнь усложнилась, начался обратный процесс – хорваты стали делать более удачные попытки объединиться.

4. Сербы

Это племя, полагает Константин Багрянородный, вышло из «Белой Сербии», которая граничит с «Франгией» (то есть в данном случае – Тюрингией) и Великой Хорватией. «Там-то и живут с самого начала эти сербы». Эта земля – Лужица и Верхняя Силезия.

Судьба древних сербов, судя по описанию Константина, еще более причудлива, чем участь хорватов. «Во времена Ираклия» (опять расплывчатая датировка!) сербами правят двое братьев. Они решают разделиться. Один остается на месте, а другой берет половину народа и уходит на юг. Вероятно, перед нами опять какие-то отголоски восстания Само, во время которого начались передвижения народов, а Аварский каганат пережил смуту. Кажется, мы знаем имя того, кто остался. Это «Дерван герцог сорбов», как его зовет Фредегар. Когда Само поднял восстание, Дерван находился в подданстве франков. Брат не согласился дальше терпеть зависимость и отправился на поиски новой родины.

Переселенцы явились в район Фессалоник, где им выделили место для поселения под названием «Сервия». Слово «серв», услужливо поясняет читателю Константин, означает «раб». Как известно, греки смягчали букву «б», поэтому сербы и превратились в «сервов». Правда, одного толкования оказывается мало, и ученый император называет сербов «цервулианами» – носящими дешевую, нищенскую обувь. Уже само наличие двух толкований показывает, что Константин не знает истинного происхождения этнонима «серб». Впрочем, не знаем его и мы. Одна из гипотез, что «сербы» озачает «смтражники», «защитники» или «пастухи» – от арийского корня *ser – «охранять». Нельзя сказать, что эти выкладки лингвистов выглядят убедительно, но более точной методики на сегодня нет. Остается констатировать, что в ряде случаев современные ученые недалеко ушли от методов Константина Багрянородного. Сказано не в упрек – всё дело в отсутствии твердой лингвистической информации, на основе которой можно делать гипотезы и открытия.

В балканской Сервии «рабам» не понравилось, и вскоре они захотели уйти назад. Может быть, до них дошли какие-то слухи о борьбе в стане аваров и о войне, которую Само развязал против франков в это же время?

Как раз в 631 году каганат охватила смута, и славяне, может быть, решили в ней поучаствовать. Впрочем, отсутствие датировок в рассказе Константина мешает делать какие-либо предположения. Сербы пошли на север, успели переправиться через Дунай в районе Белграда, но, «охваченные раскаянием», снеслись с византийским правительством и попросили другую землю для поселения. Тогда Константин отдал сербам нынешнюю Боснию и Герцеговину, а также Захлумье, Травунию, Диоклею. Эти области были разорены аварским нашествием и лежали в запустении.

Сейчас Захлумье и Травуния входят в состав Хорватии, это приморские далматинские земли. Диоклея, тоже расположенная у моря, сперва оказалась переименована сербами в Дуклю. В XI веке она станет центром первого сербского королевства. Сегодня это Республика Черногория, «назначенная» отдельной нацией от сербов, как и македонцы назначены отдельной нацией от болгар. Это еще раз доказывает, что замена природной категории «этнос» искусственным понятием нации может в лучшем случае привести к путанице и ошибкам, а в худшем – к кровавому противостоянию.

Итак, сербы нашли себе новую родину. Но, в отличие от хорватов, они еще довольно долго передвигались на восток, в долину Моравы, в окрестности Ниша и Белграда-Сингидуна, в район Косово. Это дало основания историкам ввести понятие «подвижная Сербия», эквивалентное выражению «бродячая Русь». Действительно, и ранние русичи, и сербы оказались невероятно мобильны, что позволяло тем и другим осваивать новые земли.

Политическая история сербов шла, как и у хорватов, в сторону деградации. Власть растащили отдельные жупаны, управлявшие горными долинами. Сербские общины жили разрозненно даже в то время, когда хорваты снова стали объединяться и попали под власть сперва князей, а затем королей. Сербские жупаны подчинялись то византийцам, то Болгарскому каганату. Лишь после ослабления Византии они создали небольшое королевство, история которого, однако, оказалась довольно коротка. И никогда больше сербы и хорваты не составляли единой федерации. Поэтому и не возродилось вождество антов на берегах Адриатики. Общее прошлое забылось. Последняя попытка воссоздать славянский союз произошла в 1918 году, когда сербы присоединили Хорватию, Словению, Черногорию, Боснию-Герцеговину и Македонию. Но этот новый «антский союз» просуществовал всего два поколения и погиб в 90-х годах XX века.

5. Расцвет державы Само

После того как от аваров отпали сперва западные земли, а затем ушла из рук Далмация, каганат еще держался. Авары господствовали на Балканах и в южнорусских степях, однако из нападавших постепенно превращались в оборонявшихся. Но самое страшное, что вслед за славянами в подчинении отказали болгары, то есть кутургуры. Если уподобить Аварский каганат Древнему Риму, то сами авары – это люди с «римским гражданством», то есть первый сорт; кутургуры – «латинские граждане» второго сорта; наконец, славяне – третьесортные «общины италиков». Эти противоречия дали о себе знать, когда в 631 году умер каган.

Фредегар пишет, что в 631 году «разгорелась бурная распря в Паннонском королевстве аваров или гуннов. Предметом спора стало наследование престола: должен ли он быть аварским или болгарским» (Хроника. Кн. VI, 72). Князь Само, хорваты и сербы могли торжествовать: теперь аварам было точно не до них. В каганате разгорелась гражданская война. «Армии обеих сторон сошлись вместе, и произошла битва. В конце концов, авары победили болгар, которых было 9 тысяч, и те были изгнаны из Паннонии вместе со своими женами и детьми». Они просили убежища у короля Австразии Дагоберта. Дагоберт распорядился, чтобы они зимовали среди бавар, а тем временем стал совещаться с франками по поводу их будущего. Когда они расселились среди бавар на зимовке, Дагоберт приказал баварам перебить болгар «в их домах вместе с их женами и детьми в течение одной ночи». Приказ был выполнен. «Спасся только Альзеко с семьюстами людьми и их женами и семьями – они нашли убежище в вендской марке. Альзеко и его приближенные жили много лет вместе с Валлуком, герцогом вендов». Их приютили хорутане, подчинявшиеся князю Само.

В том же 631 году началась вражда между франками и державой Само. «В этом году славяне (или венды, как они себя называют) убили и ограбили большое число франкских купцов в королевстве Само, и так началась вражда между Дагобертом и Само, королем славян», – пишет Фредегар (Хроника. Кн. VI, 68).

Дагоберт к этому времени расширил свои владения в результате смерти родственников. Он присоединил Нейстрию с Парижем и считал себя могущественным королем. Славян нужно было наказать. Дагоберт отправил сановника Сихария с посольством к Само. Сихарий требовал возмещения за ограбление и смерть купцов. Как мы знаем из текста варварских «правд», жизнь человека тогда легко обменивалась на деньги. Вопрос был только в сумме.

«Король» Само вообще не пускал к себе франкского посла. «Но Сихарий оделся как славянин и таким образом, вместе со своей свитой, проник в покои Само и полностью прочел ему послание, которое ему было приказано вручить». Само не признал вины за своими людьми. «Он просто утверждал, что у него есть намерение совершить правосудие». Это наводит на размышление. Уж не славянскими ли рабами торговали франкские купцы, похищая их в земле Само? Тогда поведение славян понятно. «Посол Сихарий, поступив как глупец, говорил с Само угрозами, хотя для того эти слова не имели никакого значения. Он сказал, что Само и его народ обязаны быть верными подданными Дагоберта». Само возмутился и прогнал посла после короткой перепалки.

Дагоберт «приказал тайно собрать войско со всего королевства Австразии для похода против Само и вендов». Против славян выступили два корпуса франков: в одном были алеманны, в другом – тюринги и австразийцы. Со своей стороны лангобарды, союзные франкам, ударили третьим корпусом во Фриуле на хорутан (что подтверждает еще раз: позднейшая Австрия входила в состав вождества Само). Алеманны под командованием герцога Хродоберта одержали победу над славянами. Однако австразийцы Дагоберта, осадившие крепость Вогастисбург (Угоштьград), угодили в ловушку. Франки заперли в крепости множество знатных славян и блокировали ее, но сами были окружены армией Само и разгромлены в трехдневной битве. Дагоберт бежал, побросав шатры и снаряжение. «После этого венды совершили много грабительских набегов на Тюрингию и прилегающие земли королевства франков. Помимо этого, Дерван, герцог сорбов, народа славянского происхождения, долгое время подчинявшийся франкам, перешел под власть Само вместе со всеми своими людьми». Причины поступка Дервана неизвестны, но держава Само, несомненно, усилилась. Если мы предположим, что франки торговали славянскими рабами, поступок Дервана также обретает логику.

Славянам можно лишь посочувствовать. Они жили в жестоком мире, где не было друзей. Авары гнали их на убой в сражениях, а франки торговали их людьми. Настоящим другом славян могла стать Византия, но славянские вожди этого не понимали и грабили будущих друзей во имя могущества аварского кагана… Однако вернемся к войне с франками.

С 631 по 634 год славяне предпринимали постоянные набеги на франков по приказу Само. Наконец «герцог Радульф [Рудольф], сын Хамара, который был сделан Дагобертом герцогом Тюрингии, сразился повторно с вендами, разбил их и заставил их бежать», – говорит Фредегар (Хроника. Кн. VI, 77). После этого набеги прекратились, хотя мир так и не был заключен. Кельт Само оставался врагом франков, которые захватили его родину Галлию и насаждали в ней православие.

Но самое главное, мы видим, что современные картографы в целом правы, рисуя границы державы Само. Из сообщений Фредегара явствует, что кельтскому князю подчинялись Чехия, Моравия, Лужица и страна хорутан. Под вопросом Словакия, которая могла остаться под властью аваров. Но это незначительные детали. Казалось, возвращаются времена великих славянских держав.

6. Распад державы Само

Дела у франков шли плохо. «Длинноволосые короли» вырождались и попусту воевали друг с другом, тратя силы в междоусобицах. Реальную власть постепенно захватывали майордомы (это мажордом – домашний управляющий или «главный по дому»). Дело осложнилось постоянными мятежами племенных герцогов.

Сами короли жили в ужасной антисанитарии. Воспоминания арабов говорят, что германцы были вообще нечистоплотным народом и мылись в общем тазу, тогда как славяне – под струей отдельно друг от друга. Эта бытовая деталь может вызвать улыбку, но отсутствие гигиены вело к частой смерти правителей франков, что влекло за собой политическую нестабильность.

Дагоберт умер от дизентерии (639). Это был последний «длинноволосый король», который правил самостоятельно. После его смерти Франкия распалась на уделы, реальной властью в которых обладали опекуны-мажордомы.

Австразия досталась малолетнему сыну Дагоберта – Сигиберту. Против него взбунтовался Радульф, герцог Тюрингии, – тот самый, что разбил славян и положил конец их набегам. Сигиберт собрал армию и разбил Фару – соратника Радульфа. «Сам Фара был убит, а все его люди, которые смогли избежать смерти, были обращены в рабство», – пишет Фредегар. Тюринги обрели независимость. Радульф «стал считать себя королем Тюрингии, заключил договор о союзе с вендами и начал переговоры с другими соседними народами» (Хроника. Кн. VI, 87). Князь Само сделался господином ситуации и возобновил набеги на франков уже как союзник тюрингского короля. Финал истории неизвестен. То ли франки откупились от победоносного князя, то ли он сам дотла разорил вражеские окраины и прекратил войну.

Это был пик успехов вождества Само. Он правил еще 18 или 19 лет, но не прославился никакими подвигами. Авары, у которых возникли проблемы на востоке державы, оставили Само в покое. Франки, где мажордомы ссорились и делили страну, – тоже. Само мирно скончался, оставив после себя многочисленное потомство. Если следовать хронологии Фредегара, Само умер через 35 лет после своего появления в землях славян, то есть примерно в 658 году.

Судя по всему, дружина метисов, поддержавшая Само, к тому времени вымерла. Потомки этих людей разошлись по отдельным племенам, завели себе там родню и уже не были заинтересованы в поддержании центральной власти.

Поэтому после смерти Само его держава просто тихо расселась, как расседается старый дом. Сербы пошли своим путем, племена Чехии и Моравии – своим. Аварской угрозы больше не было, каганат пытался удержать в повиновении балканских славян – последнее, что осталось от великой империи.

Потомки Само княжили только в Карантании, но обмельчали и покорились франкам. Вассальную зависимость от франков признали даже красные хорваты. Правда, непонятно, когда это произошло – в эпоху византийского императора Ираклия или позже. «В течение нескольких лет хорваты, находящиеся в Далмации, подчинялись франкам, как и прежде, когда они жили в собственной стране. Но франки настолько были жестоки к ним, что, убивая грудных детей хорватов, бросали их собакам. Не в силах вынести это от франков, хорваты восстали против них, перебив архонтов, которых те им поставили», – пишет Константин Багрянородный (Об управлении империей. Гл. 30. С. 133). Война за свободу продолжалась семь лет, «и наконец с трудом одолели хорваты». Они перебили франков и убили их герцога Коцилина. Большинство ученых относит это восстание к IX веку, но текст Константина, несомненно, рассказывает о гораздо более ранних временах, об эпохе Само. Так или иначе, славяне сталкивались с германцами, и пока эти столкновения заканчивались вничью. Но заметим, что германцы уже тогда претендуют на земли славян как на свою собственность, а не наоборот. Со временем натиск германо-романской Европы на Восток будет только усиливаться.

А пока славяне пребывали в безмятежности и делились на вождества, о которых сохранились лишь смутные легенды у Галла Анонима, Козьмы Пражского, Винцентия Кадлубека или в «Великой хронике» польской.

И у чехов, и у поляков сохранились легенды о каком-то Краке, который победил чудовище Вавеля и основал Краков, а заодно и первую династию князей в Малой Польше. Кажется, перед нами смутные воспоминания о Великой Хорватии, охватывавшей после распада государства Само Чехию, Малую Польшу и Галицию. Но это вождество было еще более рыхлым, чем держава Само. Оно не прославилось никакими внешними вторжениями и постепенно стало дробиться, распадаться и забывать о едином прошлом. В общем, попытки воссоздать державу антов на севере оказались еще более бесславными, чем на юге.

На этом оставим северные земли. После распада вождеств Само и Великой Хорватии здесь вновь начались процессы этногенеза. Часть славян переселилась в земли Руси и образовала союзы радимичей и вятичей. А те, кто остался, стали предками чехов, поляков, словаков и полабских славян. Традиционно их принято относить к западной группе славянских языков.

Поляки зародились в районе Гнезно, на землях Великой (или Старшей) Польши. Чехи – вокруг Праги. Но прежде чем сформируются эти государства, моравы попытаются восстановить державу Само, и тогда возникнет Великоморавское государство, поглотившее Чехию, Словакию, Силезию, Лужицу, Паннонию и Малую Польшу. После того как Великая Моравия погибла под ударами венгров в 906 году, идея единства западных славян еще долго будоражила умы князей. Чешские правители претендовали на Лужицу, Силезию и Краков, вспоминая о Великой Хорватии, а поляки захватывали Прагу и выбивали венгров из Словакии. Но эти войны закончились ничем. Западные славяне остались раздроблены, и в этом была громадная опасность, ибо на Западе росла мощь Германской империи. Но эти события уже не относятся к истории антов, а потому обратимся на юг, где враги и господа славян – авары – пытались сохранить Балканы и южнорусские степи. Борьба славян против аваров приняла неожиданный оборот, потому что победителем оказалась третья сила – протоболгары.

Глава 4. Болгарский каганат

1. Контур проблемы

Еще раз определимся с терминами. Современные жители Болгарии – это славяне. Их называют болгарами. Тот же народ обитает в Республике Македония, хотя ему, по соображениям политкорректности, присвоено название «македонцы». Но мы видим, что в первые века новой эры болгарами называли совсем другой народ – угорский, во главе которого находилась тюркская правящая династия. Этот народ родствен мадьярам и древним башкирам, которые изначально были не тюрками, но уграми. В науке его принято звать протоболгарами, чтобы отличить от современных болгар, но в данной книге делать это неудобно и незачем. Поэтому древних болгар мы в большинстве случаев называем их собственным именем, подразумевая, что речь идет об уграх, а не славянах. Именно этот народ – протоболгары – сыграл роковую роль в судьбе гуннов, антов и аваров, а затем подчинил значительную часть балканских славян. О гибели антов и гуннов мы уже рассказали. Теперь настало время поговорить о двух последних сюжетах. Но начать, как часто бывает, нужно издалека.

* * *

Мы видели, что в VI веке болгары были разделены на два крупных вождества – утургуров и кутургуров. До и после этого в Восточной Европе оперировали и другие угорские племена. Ключевым моментом для их опознавания служит суффикс гур и близкие по звучанию частицы. Например, сарагуры, оногуры и унногундуры. Но на каком-то этапе утургуры и кутургуры оказались сильнее всех.

Мы видели, что кутургуры стали союзниками аваров, а затем попали в зависимость от них. Авары геройствовали силами кутургуров и славян, не щадя своих подданных и предавая их при первом удобном случае. Мы наблюдали это в эпоху Баяна, когда он воевал с императором Маврикием.

Утургуры спаслись тем, что признали власть тюркютов. Она казалась тяжела, но имела важную особенность: тюркютские ханы были безусловно порядочны по отношению к своим подданным.

Когда Великий Тюркютский каганат распался, западные племена вздохнули свободнее. В Монгольской степи тюркютов было много, они терроризировали население, заставляя «головы склониться, а колени согнуться», как свидетельствовала одна орхонская надпись. В Западном каганате всё было иначе. Тюркютов оказалось ничтожно мало, и они сами зависели от своих подданных, в числе которых мы видим утургуров.

Наиболее удачную попытку написать историю каганата сделал Л.Н. Гумилев в работе «Древние тюрки», но даже он оказался бессилен понять то, что не поддается пониманию вследствие отсутствия источников. В каганате велась постоянная борьба между разными родами и племенами, вождествами и социальными группами. Ее подробности утрачены навсегда, а между тем они имеют известное значение для истории славян и протоболгар.

Итак, что мы знаем точно благодаря научному анализу, проведенному Л.Н. Гумилевым? После того как обособился Западный каганат, в нем возникли две группировки племен: дулу и нушиби.

Первые кочевали на севере и западе – в сибирской степи, Казахстане, на Нижней Волге и на Кубани. К ним принадлежали и утургуры. Вторые занимали более скромную территорию в Семиречье и нынешней Киргизии, но контролировали богатейший регион – Среднюю Азию, где жили и торговали купцы-согдийцы. Между группировками возникла вражда, которая осложнялась внутренними столкновениями в руководстве самих группировок. Обладание ресурсами, престиж, родовая честь – всё это складывалось в причудливую картину, запутаться в которой довольно легко. Но нас не интересует история Западного каганата. Для нашей темы достаточно проследить судьбу утургуров, а это вполне по силам.

2. Болгары обретают независимость

Мы видели, что под властью тюркютов правителем прикубанских земель сделался Кубрат. Его нельзя считать ханом. На первых порах это был родовой наместник с каким-нибудь титулом принца или князя (по-тюркютски шада или бега). По уточнению Л.Н. Гумилева, он приходился племянником по матери одному из тюркютских царевичей, Сибиру, имя которого красноречиво говорит о том, что тот правил уграми в Сибири. Сибир принадлежал к группировке дулу, был агрессивен, далек от культурных контактов со среднеазиатами и очень амбициозен. Кубрат поддерживал дядю.

Однако дулусцы считали, что их унижают и отодвигают от власти, потому что кагана выдвинула другая группировка – нушиби, которая держалась у власти много лет. Их ставленником был Тун-джабгу-каган (618–630). Этот правитель заключил союз с Китаем и Византией и воевал против персов и восточных тюркютов. В 628 году византийцы вышли из коалиции, заключив с Ираном очень выгодный сепаратный мир. Тун-джабгу счел это предательством и продолжал драться с персами один на один, в результате чего захватил Азербайджан (имеется в виду подлинный, Южный Азербайджан со столицей в Тебризе). Но он утратил контроль над ситуацией внутри каганата. Расплата наступила немедленно. Дулусцы подняли восстание, Тун-джабгу погиб, а новым каганом стал Сибир (630–631). Естественно, все завоевания в Персии после этого были потеряны, и с этой страной пришлось заключить мир. В последующие годы тюркютам стало не до персов, потому что в Западном каганате началась перманентная гражданская война, которая привела его к гибели в 657 году.

Сибир правил недолго и был уничтожен нушибийцами. Следовательно, звездный час его племянника Кубрата тоже оказался мимолетен. Но этому политику исключительно повезло. Как раз в это время вспыхнули восстания кутургуров против аварского кагана. Мы видели, что гражданская война в каганате началась в 631 году, то есть одновременно с распрями у тюркютов. Западная, паннонская часть кутургуров была разбита, и 9 тысяч воинов нашли приют у короля Дагоберта, который их перебил. Но тут восстали приднепровские кутургуры, которые, как и западные, ненавидели аварского кагана и жаждали перемен (634). Мятеж произошел в южнорусских степях от Дона до Днепра и Дуная. Авары направили против повстанцев войска, но соплеменников неожиданно поддержал кубанский Кубрат. Былые обиды между кутургурами и утургурами предали забвению. Кубрат отогнал аваров, а родичей принял в свою орду (635). Его всадники вышли на Днепр. Сам Кубрат заключил союз с Византией и тем обезопасил себя. Хан даже съездил в Константинополь, встретился с царем Ираклием и получил от него сан патрикия империи, то есть в глазах ромеев сделался вассалом базилевса. Источники, относящиеся к этой эпохе, крайне туманны. Некоторые ученые предполагают, что Кубрат дважды ездил в Византию – в 610 году (и принял крещение, по сообщению византийцев) и в 635 году, когда получил сан патрикия. Логично предположить, что имел место лишь один визит в 635 году, когда зрелый и уже независимый хан заключил союз с Византией и в знак доброй воли принял православие. Но мы уже говорили, что логика во взаимоотношениях между государствами и людьми работает не всегда. Бесспорно одно: в 635 году между болгарами и ромеями заключен союз, направленный против аваров.

Это был мощный удар по могуществу каганата. В 627 году от аваров отпали западные славяне в результате восстания Само. Теперь отдалился восток, и потеря оказалась еще тяжелее. Под контролем кагана остались только Паннония и Балканы, населенные славянами. Недолговечная Аварская империя затрещала по швам.

3. Именник болгарских ханов

Итак, Кубрат сделался ханом и отделил свой удел от Тюркютского каганата. Со стороны тюркютов не последовало даже окрика: они погрузились в усобицы.

Государство Кубрата называлось Великая Болгария, а его династия – Дуло (скорее всего, по имени племен группы дулу). Сохранение этого прозвища свидетельствовало о политических симпатиях нового хана.

Немедленно возникли исторические фальсификации, чтобы обосновать право семьи Кубрата на власть. До нас дошел знаменитый «Именник болгарских ханов», сохранившийся в трех русских летописных списках. Согласно этому документу, первый болгарский хан – некто Авитохол, который жил 300 лет. «Авитохолъ жытъ лѣтъ 300, родъ емоу Дуло, а лѣтъ ем(у) диломъ твиремъ». Его преемника звали Ирник, он прожил 108 лет. После этого два года наместником был Гостун, а ему наследовал Кубрат (в «Именнике» назван «Куртъ»), который правил 60 лет. Кубрату наследует Безмер, а тому, в свою очередь, «Есперерихъ», или Исперих. Это знаменитый Аспарух, и ему тоже отведено шестидесятилетнее царствование.

Кто такой наместник Гостун, неясно. Кем был этот человек – славянином из племени антов, бежавшим от аваров к тюркютам, или угром-болгарином? Или перед нами метис из рода Эрми? Он попадет в «Именник болгарских ханов», но лишь как наместник. Больше мы ничего не знаем об этом политике. Было бы заманчиво предположить о связях между антами и тюркютами, в результате чего славянин сделался вождем утургуров, но всё могло быть проще: болгарину дали славянское имя в результате побратимства или межэтнического брака. Это могло быть памятью о союзе между антами и утургурами.

В «Именнике болгарских ханов» сомнительно всё. Имена искажены, а хронология перепутана не хуже, чем при описании первых Рюриковичей, которые тоже либо правят по полвека, либо рожают детей, будучи глубокими стариками. Правда, ключом могут быть надписи на непонятном языке, которыми заканчивается каждое сообщение (например, в приведенном выше случае, «диломъ твиремъ»). Предполагают, что этот язык – протоболгарский, а слова означают смерть по «звериному» двенадцатигодичному циклу. Этот факт поможет нам чуть позже, когда понадобится датировать смерть Кубрата, а пока вернемся к первым ханам.

Кто такой Авитохол, начало правления которого, если верить «Именнику», приходится на 146 год? Известный византолог С. Рансимен предположил, что это библейский персонаж, внук Ноя, но тотчас выдвинул гипотезу, что Ирник – это сын Аттилы, известный нам как Эрнак (см.: История Первого Болгарского царства. С. 21). Но тогда выходит, что Авитохол – это сам Аттила! При этом и Авитохол, и его сын Ирник происходят из рода Дуло, хотя дулуский союз племен образован лишь в VI веке после прихода тюркютов.

В общем, составитель «Именника» обошелся очень вольно со своими источниками, объединив библейскую традицию с легендами древних болгар, которые непременно хотели произвести свой род от правящей династии гуннов.

Пусть так. Но куда подевался правитель утургуров Сандилх, враг Забергана и друг Византии, правивший во второй половине VI века? В «Именнике» ему нет места, и наверняка не ему одному. Из этого следует только одно. Кубрат и его ближайшие потомки желали возвести свою генеалогию к великим гуннам, а правителей из других родов попросту исключили как несуществующих. Зачем это понадобилось? Очевидно, не только род Дуло пытался записать в свои предки Аттилу. Причем, возможно, у представителей другой династии, к которой принадлежал Сандилх, было на это больше оснований. Поэтому семью Сандилха вычеркнули, заменив ее пришедшими с востока Дуло, то есть какими-то восточными уграми, находившимся в обозе тюркютов. Сами представители рода Дуло были похоже, тюркоязычны, а вот Сандилх и его родня, кем бы ни были, чувствовали себя уграми. Может быть, в этом – еще одна причина того, что Кубрат возвел свое происхождение к Аттиле – тюркскому вождю, которому, однако, безропотно подчинялись угры.

А вот Гостун (в отличие от Сандилха?) не претендовал на происхождение от Аттилы, и его со спокойной совестью оставили в списке. Составитель «Именника» подчеркнул, что перед нами не хан, а всего лишь наместник Гостун, который принадлежит к роду Эрми. Сочетание выглядит странно. Имя вроде бы славянское, а вот родовая «фамилия» – тюркская, в которой отчетливо слышен корень «эр» – «муж, человек». Тюрок перед нами, славянин или метис – неясно.

Затем, согласно «Именнику», к власти «возвращается» род Дуло. Но на самом деле Кубрат становится первым государем из этого рода, который правит сперва уделом утургуров, а затем Великой Болгарией.

4. Авары спасены

После визита Кубрата в Византию было очевидно, что дни Аварского каганата сочтены. По-видимому, Великая Болгария и Ромейская империя готовили совместное наступление на врага. В Далмации их союзниками были красные хорваты и сербы, в Карпатах – белые хорваты, в Чехии и Хорутании – Само. Аваров не любил никто. Их державу неизбежно разделили бы. Князю Само, очевидно, могла достаться Паннония. Византийцам – Македония и Мёзия. Болгарам – Валахия, Молдавия и Трансильвания. Но неожиданно события потекли по иному руслу.

В Аравии объявилось новое религиозное течение – мусульманство. Его последователи напали на Византию, да так яростно, что разбили ее войска при Ярмуке (636) и отняли Сирию. Постаревший и отчаявшийся Ираклий уехал в столицу и бесстрастно наблюдал за потерей своих провинций.

К 641 году арабы закончили завоевание Египта, причем для решения этой задачи оказалось достаточно небольшой армии в 3500 человек. Очевидно, что монофизиты, составлявшие огромное большинство населения этой страны, выступали не просто пассивными зрителями, а откровенно помогали арабам. Ситуация повторится в XI веке, когда небольшие сельджукские отряды захватят монофизитскую Армению. Немногочисленному врагу, который даже не умел вести правильную осаду, будут сдаваться неприступные крепости и горные районы, в которых было бы легко держать оборону.

Арабы воевали сразу на двух фронтах, и вторым фронтом стал персидский. Иранцы были разбиты в двух сражениях, их последний шахиншах Йездигерд III(632–652) бежал на восток страны, но был предан и убит одним из местных дворян. Персия оказалась захвачена арабами, а Византия выстояла с невероятным трудом, но лишилась богатых восточных провинций и осталась на какое-то время деморализована.

Напряженная борьба с арабами не оставляла ромеям сил для активной политики на Балканах. Наследник Ираклия – император Констант II (641–668) – всерьез рассматривал вариант бросить Константинополь и перенести столицу в Рим. Балканы стали «нелюбимым детищем» Византии. Славянские поселения подходили к Фессалоникам, причем путь отсюда до Константинополя проходил словно по чужой стране – здесь господствовали славяне.

Трудно сказать, каковы были в этот период отношения славян и аваров. Научились ли чему-то каган и его сторонники? Сделали поблажки покоренным племенам? Вероятно, да. Сил для «примучивания» славян уже не было, ресурсов для покорения Великой Болгарии – тоже, и авары сменили тактику в отношении славян. Они вели тонкую дипломатическую игру, поощряли дробление славянских племен, приветствовали их набеги на Византию и заключали договор с каждым племенем в отдельности. Но, по сути, всё было как прежде: славяне платили аварам дань кровью и считались вторым или третьим сортом людей.

Постепенно авары даже улучшили свое положение. В 658 году распалась держава Само, и опасность с запада миновала точно так же, как она миновала с востока. Аварский каганат продолжал жить в усеченных границах, а его каганы обирали покоренные народы и копили богатства в паннонском укреплении, которое франки называли ринг – кольцо. Аварскую державу погубило то, что должно было спасти, – гибель болгар.

5. Болгары против хазар

Казалось, вождество Кубрата достаточно могущественно, чтобы выдержать удары любого противника. Его территория совпадала, судя по всему, с территорией позднейшего Крымского ханства. Она включала значительную часть современного Краснодарского края, всю Новороссию с Запорожьем, Донскую область, Буджак, Едисан и степной Крым. Столицей страны была мощная крепость Фанагория.

Сам Кубрат уверенно правил княжеством и даже пережил гибель Западного каганата тюркютов (657). После этого Семиречье покорилось китайской империи Тан, а за Среднюю Азию началась борьба между танами и арабами. Степные народы Казахстана и Поволжья оказались предоставлены сами себе, и началась цепная реакция. Никто не мог предположить, что Западный каганат погребет Болгарию под своими обломками, но именно так и случилось. В Нижнем Поволжье тогда жил этнос хазар, который, по мнению Л.Н. Гумилева, переселился из Дагестана. Хазары подчинились тюркютам и в течение столетия интенсивно с ними смешивались. В результате возник новый тюркоязычный этнос, который вел себя активно и даже агрессивно на мировой арене.

Хазары стали врагами болгар, и это предопределило дальнейшую коллизию. Они враждовали прежде всего из-за Донской области, где имелись удобные выпасы для коней, террасы для садоводства и речные угодья для рыбной ловли. Вероятно, были и какие-то иные причины для вражды. Видя, что болгары придерживаются дулуской ориентации, хазары отдали свои симпатии нушибийцам, а в период распада Западного каганата приняли к себе одного из царевичей тюркютской династии Ашина и провозгласили его каганом. Так возник Хазарский каганат. Он сразу обрел более высокий статус и авторитет по сравнению с ханством болгар. Каган – это хан ханов, то есть император. К тому же в Хазарской империи правили потомки завоевателей, еще недавно господствовавших на огромном пространстве от Хингана до Дона. Может быть, тогда Кубрату и понадобилось срочно придумать свое происхождение от самого Аттилы?

Пока старый болгарский хан был жив, он сдерживал натиск противника. Но положение с каждым годом ухудшалось. К хазарам бежали все тюркюты, мечтавшие о возрождении империи. Двигаться на восток тюркютам было нельзя – империя Тан шла от успеха к успеху. Другое дело – запад. Великая Болгария казалась удобной мишенью. И вот безымянные хазарские каганы развязали войну против болгар.

6. Падение Великой Болгарии

Скудные сведения об этом содержатся у ряда арабских и византийских авторов. Но тут нужно оговориться. Арабы были нацией не только завоевателей, но и купцов, которые преодолевали огромные расстояния в поисках выгоды и приключений. Поэтому у них развивался жанр путевых заметок или описания отдаленных земель. Но взлет арабов оказался недолгим, и географы стали заимствовать друг у друга описания стран и народов. Для историка это очень неудобно. Мы в точности не знаем ни первоисточник, откуда позднейшие писатели брали свои сведения, ни динамику событий. Поэтому, например, мы и не пользовались мусульманскими авторами при описании ранних славян. Использовать эти источники рискованно. А что, если славянский царь Маджак, упомянутый у Масуди, и племя валинана – это рассказ о более поздних временах, чем интересующий нас VIII век? А ведь так оно и есть, потому что волыняне, поселившиеся на месте дулебов, были уже другим народом. Но в сообщении арабского автора смешались две эпохи. Столь же осторожного отношения требуют и сообщения арабов о первых хазарах (эти выписки собраны в т. н. «Каспийском своде сведений о Восточной Европе» Б.Н. Заходера). А в исторических сочинениях мусульмане не интересуются событиями в отдаленных землях.

Иное дело – византийские историки. Болгария и Хазария расположены гораздо ближе к Константинополю, чем к Багдаду. Поэтому получить крупицы сведений о политической истории этих стран можно именно у ромейских авторов.

Обычно историки пользуются рассказом Феофана Исповедника, который подробно освещает вопрос о падении Великой Болгарии и переселении болгар на Балканы.

Ромейской империей правил в эту эпоху Константин IV Погонат (668–685) – сын убитого на Сицилии царя Константа. «Кроват обладатель Болгарии и Котрагов скончался, оставив пятерых сынов, которым завещал никогда не расходиться: ибо таким только образом могли они всегда владычествовать и остаться непорабощенными от другого народа», – пишет Феофан Исповедник (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671).

Здесь мы сталкиваемся с серьезными проблемами датировки. Судя по сообщению Феофана, смерть Кубрата относится к эпохе Константина Погоната (хотя, как часто бывает у византийцев, реплика Феофана носит двусмысленный характер и может относиться к началу правления Аспаруха). В «Именнике» смерть Кубрата датирована на непонятном языке как шегоръ вѣчемъ. Полностью фраза звучит так: «Куртъ 60 лѣть, дръжа, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему шегоръ вѣчемъ». Шегор – это год Быка. В соответствии с двенадцатилетним «звериным» циклом он дает нам 641, 663 или 675 год при переводе на христианское летосчисление. В 641 году Кубрат жив, он сносится с византийским правительством. Впрочем, хан мог умереть в самом конце года. Но ранняя датировка смерти хана подвергает сомнению все дальнейшие сведения о гибели Великой Болгарии. Согласно им, Безмер, наследник Кубрата, правит всего три года, после чего страна распадается под ударами хазар. Однако в 644 году хазары еще не отделились от тюркютов, участвовали в их распрях и не могли вести самостоятельную внешнюю политику. Западный каганат распался в 657 году. Лишь после этой даты хазары, уже не обремененные обязательствами по отношению к своим тюркютским господам, могли напасть на болгар. Когда это произошло? Если Кубрат умер в 675-м, то получаем 678 год как дату разгрома. Но уже в 679-м болгары объявились на Дунае, причем это не набег, а переселение народа. Маловероятно, что в короткий срок произошли столь важные события. Но и тридцатилетнее кочевание Аспаруха в днепровских степях не вызывает доверия (если мы примем смерть Кубрата в 641 году). Второй аргумент против 675 года – невероятное долгожительство хана. Поэтому 663 год является самой приемлемой датой. Следовательно, разделение и последующий разгром болгар хазарами можно отнести к 666–670 году.

Но есть еще одно сомнение, которое делает историка бессильным перед нагромождением несогласованных фактов. «Именник» утверждает, что Кубрат правил 60 лет. Вычитая 60 лет из 663, получаем 603 год как дату начала правления Кубрата в качестве наместника тюркютских ханов. Но самая распространенная дата начала его правления – 610 год, что и вошло в большинство научных сочинений. С другой стороны, эта датировка условна и искусственно рассчитана по «Именнику» без учета «звериного» цикла. Итак, скорее всего, Кубрат умер в 663 году, после чего Великая Болгария пережила кризис.

В «Краткой истории» патриарха Никифора Константинопольского, написанной в IX столетии, недвусмысленно говорится, что смерть Кубрата наступила в эпоху Константа II, который предпочитал называть себя Константином и был убит на Сицилии ударом обеденной миской. Это произошло в 668 году. Это – верхняя дата. «Во времена же Константина [Константа II], который умер на Западе, – пишет Никифор, – Куврат, бывший государем (κυριος) этих племен, умер, оставив пятерых сыновей, которым он завещал никаким образом не отделять друг от друга жилья и чтобы они добрым расположением друг к другу охраняли свою власть» (Краткая история со времени после царствования Маврикия. Часть I). По сути, мы вновь находим подтверждение смерти хана в 663 году. Что же случилось дальше?

Тему подхватывает Феофан Исповедник. «Но не в продолжительном времени по кончине его [Кубрата], – говорит он, – пять сынов его пришли в несогласие и разошлись все, каждый с подвластным ему народом» (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Мы видим распад вождества по племенному принципу, что случалось в истории не раз. У славян земля принадлежит роду, и семья князей проводит постоянные переделы после смерти каждого из них. У сельджуков – то же самое, но поскольку народ – кочевой, ханские наследники делят не только земли, но и племена, входящие в вождество. У болгар наблюдаем аналогичный процесс. Вождество Кубрата оказалось недолговечным, а кутургуры и утургуры не смогли забыть взаимные обиды.

«Старший сын [Кубрата], по имени Ватваиан, соблюдая завещание отца поныне остался в земле своих предков», – говорит Феофан (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Дата Феофана – 671 год, но у него на протяжении почти всего сочинения происходит смещение на семь лет по отношению к реальной хронологии. То есть перед нами 678 год. Казалось бы, это дает идеально совпадающую по времени дату смерти Кубрата. Старый хан умирает в 675 году, его старший сын правит три года, после чего наступает распад Болгарского каганата. Но не исключено, что Феофан сгруппировал события, приблизив их к дате переселения болгар в Византию.

* * *

Остановимся на имени Ватваиан. Византийцы часто читают «бэ» как «вэ» – например, не базилевс, а василевс. Но угры и тюрки не обладали этим свойством. Поэтому имя старшего сына Кубрата принято транскрибировать как Бат-Баян. Патриарх Никифор пишет просто «Ваян» (Βαιανος). Этот Баян соответствует Безмеру «Именника болгарских ханов». Судя по всему, матерью Бат-Баяна была или славянка, или германка. Имя Безмер, которое дали ему, может быть либо германским, либо славянским. Первая версия отсылает к днепровским ругам, вторая – к «склавинам».

Судьба Безмера печальна, но не трагична. Пользуясь тем, что болгары ослаблены, на его владения напали тюркохазары. Фанагория пала, но Безмер выжил, подчинился хазарам и превратился в их данника. Его подданные стали черными болгарами. Впоследствии они переселились в Предкавказье. Современные балкарцы – потомки черных болгар.

Итак, утургурская орда вновь подчинилась тюркам – на этот раз хазарам.

7. Хазары наступают

Вернемся к судьбе прочих детей Кубрата. «Второй сын, брат его по имени Котраг, перешедший за Танаис, поселился насупротив старшего брата». Танаис – это река Дон. За ним начинаются владения кутургуров. К ним же и отсылает имя-прозвище Котраг. Итак, кутургуры вновь отделились. Кутургурам тоже неспокойно жилось из-за растущего натиска хазар. События принимали всё более драматический оборот. В итоге один из сыновей Кубрата, Котраг, не выдержал натиска противника и ушел на север в поисках новой родины. Там возникла Волжская, или Камская, Болгария, а сами кутургуры получили новое имя – серебряные болгары. Возможно, перед нами – белые болгары. Это отражало претензии их правителей на наследие Кубрата. Впоследствии серебряные болгары примут ислам. Их ханство просуществует более полутысячи лет и будет разрушено монголами в 1236 году.

А что же остальные сыновья? «Четвертый и пятый, перешедши за Истр, или Дунай, один, покорясь Хагану Аварскому, остался с народом своим в Паннонии Аварской, другой, пришедши в Пентаполис при Равенне, покорился царям христианским».

Имя пятого сына – Альцик (не путать с предводителем кутургуров, который еще раньше поднял мятеж против аваров и попал к франкскому королю Дагоберту). Он ничем не прославился и недостоин внимания.

Четвертого сына звали Кувер. Возможно, это вариант имени Кубрат, то есть сына назвали в честь отца. Младшие дети получили небольшие племена или роды (каких-нибудь оногуров или сарагуров), которые не могли играть самостоятельной политической роли. Поэтому они и предпочли вернуться под власть аваров, выговорив, конечно, особые условия для себя. Разумеется, авары были в восторге. Они находились на краю гибели и вдруг получили подкрепление. В итоге Кувера с его людьми поселили в районе Сингидуна. Не будет преувеличением предположить, что ему поручили присматривать за славянами, собирать с них дань и водить в набеги на византийцев. Такие набеги не прекращались, а в 675 году Кувер собрался с силами и предпринял наступление на Фессалоники, отраженное в очередной раз благодаря заступничеству святого Димитрия Солунского. Поход оказался важным для истории болгар и славян. После неудачи под Фессалониками авторитет аваров вновь понизился. «Склавинии», то есть небольшие славянские вождества, попытались объединиться и обрести самостоятельность. Одним из таких вождеств стал союз «Семь родов». Это потомки дунайцев, и они занимали часть современной Болгарии между рекой Дунаем и Балканским хребтом.

С ними связано начало Болгарского каганата. Этот каганат создал третий сын Кубрата, Аспарух, о котором мы еще не говорили. После раздела владений он ушел в Лукоморье, на что ясно указывает Феофан Исповедник. «Потом третий по старшинству, перешедши Данаприс и Данассрис и остановившись у Ольги, реки текущей севернее Дуная, поселился между первыми реками и сею последнею, находя сию страну отовсюду безопасною и непреоборимою: впереди она болотиста, с других сторон защищена реками, и так народу ослабленному чрез разделение представляла великую безопасность от врагов» (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Название «Ольга» – это Огл или Угол. То есть кусок степи между Днестром и Дунаем, позднейший Буджак. Патриарх Никифор детализирует: «Третий брат, по имени Аспарух, перейдя реки Данапр и Данастр, поселился в местности около Истра, заняв удобную для поселения местность, называемую на их языке Оглом (Ογλον), неудобную и недоступную для врагов. Она ограждена с одной стороны впереди тем, что перед ней находятся теснины и болота, позади же она защищена стенами неприступных скал» (Краткая история со времени после царствования Маврикия. Часть I). С. Рансимен предполагает, что перед нами Певка – один из островов в дельте Дуная, но это не так. Ставка Аспаруха располагалась среди болот, но не на острове. Да и в любом случае Огл – это не сама ставка, а территория, где кочевала орда.

* * *

После бегства кутургуров Аспарух оказался в сверхсложной ситуации – он потерял надежное прикрытие на востоке. Хазары вторглись за Дон и вышли к Днепру. На Западе лежал враждебный Аварский каганат. Что было делать? Аспарух обратился на юг.

Ситуация на балканских землях была запутанная. Фракию оспаривали друг у друга авары и византийцы, а славяне – потомки дунайцев – не подчинялись ни тем ни другим. Феофан Исповедник рассказывает, что болгары Аспаруха принялись грабить византийские владения, но какие? К югу от Дуная находился союз «Семь родов», который возглавлял вождь по имени Славун. Что же произошло? Понятно, что старейшины «Семи родов» воспользовались поражением Кувера под Фессалониками и отложились от Аварского каганата, но на чью сторону они перешли? Вызвали они Аспаруха, чтобы совместно пограбить византийцев? Или же приняли покровительство ромеев и сами стали жертвой болгар? Второе более вероятно, и вот почему.

8. Хан Аспарух

«Царь Константин, услышав, что по ту сторону Дуная на Ольге реке вдруг поселился какой-то народ грязный, нечистый, и делает набеги и опустошения во всех прилежащих к Дунаю странах, т. е. тех, которыми они овладели, и где прежде жили христиане, крайне обеспокоился. Он приказал всем легионам во Фракии перейти за Дунай, и двинулся на них с сухопутными и морскими силами, чтобы силою оружия выгнать их из занятых ими стран», – говорит Феофан Исповедник (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Император Константин Погонат ведет себя так, будто защищает Славуна и его вождество. Ясно, что византийцев тревожит появление у границ новой орды. Но именно у границ. Если бы владения Славуна разделяли империю и болгарскую орду, вообще непонятно, что ромеи делают за Дунаем. Они не заходили в эти земли со времен Маврикия. Если Славун и Аспарух объединились против ромеев, тоже остаются неясности. Император высаживает десант где-то в Огле, имея необеспеченный тыл в лице славян. С точки зрения военного искусства это большой риск, а Константин Погонат был опытным воином. Следовательно, союз «Семь родов» находился в зависимости от Византии, но был атакван болгарами. Византийцы пришли на помощь своим друзьям, и царь Константин высадил десант в «Углу».

«Он расположил пехоту между реками Ольгою и Дунаем, корабли поставил у берегов реки», – читаем у Феофана (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Болгары, «увидавши столь внезапное многочисленное войско и отчаявшись в спасении», заперлись в укреплении, расположенном посреди болот, «и здесь искали безопасности». Четыре дня продолжалась осада. Болгары не рисковали делать вылазку, а ромеи не могли придумать, как форсировать болота и подойти к стенам вражеских укреплений. «Тогда скверный народ, полагая со стороны ромеев трусость, сделался смелее». То есть начались вылазки и мелкие схватки. Думается, к болгарам пришли подкрепления, они попытались отрезать лагерь византийцев от связи с внешним миром. Ромеи не были блокированы, но начали голодать. Организовать морское снабжение было бы слишком дорого, да никто и не предусматривал такой возможности. Всё же Константин был твердо намерен довести дело до конца, но тут у него пошатнулось здоровье. «Царь страдал от жестокой подагры и принужден был возвратиться на юг для обычного пользования банями; при нем было пять быстрых (судов) кораблей, – и домашние сопровождали его. Оставляя военачальников и войско, он приказал обходить и вызывать болгар из убежищ их, и сразиться с ними, когда они выдут; иначе стоять в своих лагерях и наблюдать за ними», – пишет Феофан (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Патриарх Никифор уточняет, что царь отбыл в «город Месемврию для лечения» (Месемврия и Анхиал славились своими банями и теплыми источниками).

Решение покинуть армию оказалось роковым для царя, ибо дисциплина в его войске оставляла желать лучшего. «Конные подумали, что царь бежит, и объятые страхом обратились в бегство, хотя никто не гнался за ними».

Болгары кинулись в погоню, «весьма многих истребили мечом, многих ранили, гнались за ними до самого Дуная». На этом дело не кончилось. Сухопутная часть ромейского войска отступала берегом моря. В этот момент «Семь родов», судя по всему, перешли на сторону болгар и стали бить византийцев. Погоня продолжалась до самой Варны – речки близ города Одесс. Это первое упоминание Варны в письменных источниках. Впоследствии так стал называться и сам Одесс. Предательство славян непонятно. Очевидно, болгары о чем-то договорились с их вождями, и те сочли более выгодным присоединиться к Аспаруху.

Такова версия кампании, изложенная Феофаном (ок. 760–818) и патриархом Никифором (ок. 758–828). Как эти события видели и описывали сами болгары, мы не знаем за отсутствием болгарских летописей.

Вернемся к битве и преследованию ромеев. Болгарам понравилась местность, лежащая за Дунаем, и они решили переселиться туда. Завоеватели «увидели здесь плоскую землю, со всех сторон огражденную с тылу рекою Дунаем, с боков горными теснинами и Понтийским морем, овладели живущими здесь семью коленами Славян, и Северян поселили на восточной стороне в теснинах береговых, а прочих, обложивши данью, поселили к югу и к западу до самой Аварии», – говорит Феофан (Хронография, л.м. 6171, р.х. 671). Это прямое упоминание о болгаро-славянском союзе. А кроме того, перед нами очерчены границы господства болгар на Балканах. Их владения простирались примерно от Наисса (Ниш) до Черного моря и от реки Дунай до Балканских гор. Болгары поселились в центре страны, чтобы можно было быстро примчаться с конницей на любой участок границы, а славян перетасовали и разместили на границах, чтобы прикрыть ставку кагана. Македония, видимо, осталась аварской, причем влияние Аварского каганата доходило до Фессалоник.

На исторических картах рубежи Болгарии несколько заужены. К северу от Дуная обычно лежит ничейная земля, но это неправильно. Валашские степи оставались пустынны, самих валахов там еще не было. Хазары сюда не доходили, о присутствии аваров ничего не известно. Следовательно, Валахия однозначно принадлежала болгарам. Лукоморье тоже осталось болгарским. Вопрос в другом: принадлежала ли Аспаруху Молдавия и излучина Днепра – бывшие земли антов? Данные археологии подтверждают, что на Днепре перемешались памятники славянской и болгарской культур. Следовательно, болгары здесь жили и господствовали над славянами. Белые хорваты оставались свободны.

К 681 году Аспарух создал на Балканах новый каганат – Болгарский, причем на тех же принципах, что тюркюты и авары. Господствующий этнос получал прибыль, а славяне платили налог кровью и отдавали каганам дань имуществом. Византийский император Константин Погонат обязался делать варварам ежегодные выплаты.

На первых порах славянам казалось, что власть болгар легче, чем власть аваров. Те славяне, которые свергли аваров с помощью болгар, считали себя в выигрыше. Другие предпочитали формальное подчинение аварскому кагану, гегемония которого слабела. Кроме славян, подданными Аспаруха оказались также греки и валахи; последние жили к югу от Дуная на обширных пространствах нынешней Болгарии, Македонии, Греции…

Но больше всех проиграли авары. После успехов Аспаруха Аварский каганат потерял еще один кусок земли. Теперь он контролировал лишь Паннонию, Трансильванию и Македонию. Авары резко снизили активность и прекратили набеги. Последние силы уходили на то, чтобы удержать остававшиеся завоевания.

Славяне оказались в новой ситуации. «Склавины» и анты перемешались друг с другом, но казалось, что будущего у них нет. Народ расселился на огромных пространствах и создал большое число вождеств, часть которых подчинялась аварам, часть – болгарам, а часть – сохранила независимость (красные и белые хорваты, сербы, хорутане, чехи, моравы, полабские и поморские славяне, зародившиеся вокруг Гнезно ляхи и никому тогда не известные восточные племена – кривичи, дреговичи, древляне). Но даже те из славян, что отстояли свободу, не могли создать единого государства. В этом они были схожи с кельтами, которые всегда дробились на множество племен, не смогли создать единое королевство и погибли под натиском римлян, германцев, растворились среди тех же славян… Зарю нового, VIII столетия славяне встречали в полной анархии. Но уже век спустя они начнут создавать племенные империи и заставят говорить о себе всех соседей.

Глава 5. Подъем славян и гибель аваров

1. Болгары и Византия

Аспарух заключил с византийцами выгодный мир и добился территориальных уступок. Он перенес столицу в Доростол, затем в Плиску и, видимо, снесся со своим братом Кувером, чтобы напасть на аваров. Кувер восстал против своих господ, но был разбит и отступил в Македонию, где благодаря защите славян обрел точку опоры. Аспаруху он не подчинился, но и авары не смогли его наказать. На Балканах возникло сразу два болгарских государства. Кроме того, здесь располагались владения византийцев, аваров, вождества сербов и хорватов. Балканский полуостров оказался навсегда разделен между разными этносами и государствами.

* * *

Аспарух (681–701) правил Дунайской Болгарией двадцать лет. Это вновь создает трудности в хронологии. Согласно «Именнику», время его правления гораздо более продолжительно. «Есперерихъ князь 60 и одино лѣто, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему верени алемъ». Это значит, что Аспарух начал править в 640 году, то есть прежде самой ранней датировки смерти Кубрата. Либо мы имеем дело с ошибкой «Именника», либо посчитаны даты жизни, а не правления Аспаруха; либо, наконец, Кубрат дал ему удел еще при своей жизни, когда Аспарух был мал. В этом случае хан желал примирить с собой какие-то непокорные племена на окраине; может быть, в том же «Углу» на Днепре. Аналогичную ситуацию видим в древнерусской истории. Во времена Святослава жители Великого Новгорода требуют себе князя, а не посадника, желая повысить статус Новгородской земли. Святослав направляет в Великий Новгород своего незаконного сына Владимира, который был еще малым ребенком.

Аспарух вел активную политику по отношению к Византии, причем с помощью славян. Полезный опыт в свое время накопили авары. С Византией несколько лет царил мир, однако подчиненные Аспаруху славяне, похоже, просачивались в ее пределы. В 685 году подагра добила Константина Погоната. Ему наследовал сын – Юстиниан II (685–695, 705–711), впоследствии прозванный Ринотмет – Безносый. На нем прекратилась династия Ираклия.

Через несколько лет после восшествия на престол Юстиниан начинает войну против «славиний», то есть славянских княжеств, которые уже подступают к самому Константинополю. Точнее, его противником выступает «Славиния и Булгария». В развязывании войны обвиняют Юстиниана, но вдумаемся. Еще недавно Константин Погонат высаживает десант в местности Огл, царю принадлежит Месемврия, к югу от Балканского хребта византийцы чувствуют себя полными хозяевами, к северу от него делят земли со славянами. В 689 году, всего через восемь лет после создания Болгарского каганата на Дунае, обстановка меняется. Мы с удивлением встречаем известия, что Юстиниан прошел от Константинополя к Фессалоникам уже по чужой земле, захваченной славянами. Далее начинаются более интересные сюрпризы. Юстиниан берет пленных, но славяне с радостью переходят к нему, а болгары бегут перед византийцами и уходят на север, за Гем (Балканские горы). Что всё это значит?

Власть болгар была тяжела, и славяне быстро сообразили, что променяли аварское иго на болгарское. Тогда-то многие из них и предпочли власть византийцев. Именно с этого времени стартует важный процесс. Славяне начинают интересоваться обычаями и культурой Византии, проникаются к ней симпатией и вдруг понимают, что в этом жестоком мире византийская модель с ее приматом закона, внутренним порядком и толерантностью – наиболее привлекательна. Разумеется, и в византийском обществе было много изъянов – скажем, коррупция и дворцовые перевороты. Но по сравнению с аварским и болгарским обществами Византия казалась более человечной. Всё это привело к очень серьезным последствиям. Вскоре после того, как на западе Европы возник романо-германский мир, на востоке появилась славяно-византийская цивилизация. Она начиналась с набегов славян на Византию, с крещения сербских и хорватских князей при Ираклии, с восстаний против болгар… Всё это оказалось неслучайным, всё работало на создание нового мира. Пройдут века, и католический Запад и православный Восток встанут друг против друга, а их нарастающее противостояние наполнит событиями историю нескольких столетий. Впрочем, перед нами лишь начало в цепочке событий.

* * *

Значительную часть славян, восставших против Аспаруха, Юстиниан выселил в фему Опсикий в Малой Азии. Фема – это военный и одновременно гражданский округ. На такие округа была разделена империя, когда она превратилась в военный лагерь, окруженный врагами. Считается, что процесс формирования этой системы начался при Ираклии.

Фема Опсикий располагалась на малоазийской стороне Босфора. Вскоре мы уже видим, как в византийской армии воюют 30 тысяч славян из этой фемы, храбро наступая против арабов. Это потомки дунайцев, которые начали входить в состав византийского суперэтноса.

Что касается болгар, то Юстиниану удалось их отбросить. Правда, вскоре после этого царь угодил в засаду со своим войском и едва не погиб, так что Аспаруха рано было сбрасывать со счетов. Но главная цель оказалась достигнута. Болгар отогнали далеко на север, за Гем. Вскоре после этого Юстиниан был свергнут в результате переворота. Ему отрезали нос, после чего царь отправился в ссылку в Крым, где сохранялись владения Византии – фема Климаты. Арабы в порядке продолжения войны с Византией захватили Карфаген, и Ромейская Африка навсегда погибла. Аспарух умер в 701 году, сознавая, что успехи ромеев закончились.

2. Болгары усиливаются

Преемником Аспаруха сделался Тервель (701–718/721), который приходился сыном или внуком этому хану. Он снесся с Юстинианом II и помог ему вновь занять трон, после чего безносый император обрушил кровавые репрессии на головы своих врагов. Юстиниан дал болгарину титул кесаря, пригласил в Константинополь и посадил рядом с собой. Разумеется, на византийцев это произвело тягостное впечатление. Вероятно, ромеи полагали, что царь научился жестокости у болгар, которые действительно не отличались милосердием. В награду за помощь болгары получили область Загорье к югу от Балканского хребта. То есть они контролировали балканские проходы и в любой момент могли прийти царю на подмогу.

Но дружба быстро расстроилась. Тервель хотел грабить и выдаивать империю, как это делали авары. Такой друг был опасен. Юстиниан начал войну против болгар, но был наголову разбит. Тервель получил добычу и немедленно возобновил союз с императором, что вновь дискредитировало последнего. А когда Юстиниан был свергнут и убит, хан напал на Фракию и разорил ее дотла в порядке возмездия за гибель «друга». Месть оказалась прибыльным делом: болгары получили огромную добычу. Затем в Византии наступили смуты, императоры сменяли друг друга, пока к власти не пришел Лев III Исавр (717–741). Он сумел купить помощь болгар и при их поддержке разбил арабов, осадивших Константинополь. Победа имела огромное значение: она остановила натиск мусульман на Европу.

Наследники Льва – императоры исаврийской династии – были прекрасными полководцами и нанесли арабам несколько серьезных поражений. Затем настал черед болгар, на которых начали наступление Исавры. В дунайском каганате к тому времени случился переворот. Династию Дуло сменили представители других родов, уже никак не связанных с тюркским прошлым. Казалось, победа ромеев близка. Но исаврийцы оказались не в ладу с собственным народом. Они проводили иконоборческую политику, которая вызывала недовольство значительной части населения империи и подрывала ее престиж за рубежом. Поэтому успехи императоров-иконоборцев на балканском фронте оказались эфемерны: разлад в головах помешал одержать окончательную победу на поле боя.

К концу VIII века началась борьба византийских элит, и императрица Ирина, почитавшая иконы, ослепила родного сына-иконоборца Константина VI (780–797). Однако иконопочитатели не пользовались авторитетом в армии, византийские войска стали терпеть поражения. К этому времени на западе Европы произошли важные события. Германо-романские народы объединились в империю, а Аварский каганат пал. Благодаря этому болгары значительно усилились. Как это произошло? Попробуем разобраться.

3. Новый враг

После восстания Кувера и потери Македонии аварские каганы испытали продолжительный шок. Усеченный каганат восстанавливал силы. В течение двух десятков лет ничего не было слышно об аварских набегах. Окрестные славянские племена наслаждались миром. Затем набеги возобновились. Но теперь для аваров была одна дорога – на славян и франков. И вот аварские шайки грабят хорутан, моравов, красных хорватов, доходят до Баварии… Больше всего от аварских набегов страдали хорутане. Видимо, их княжество было полностью дезорганизовано. Его правители искали поддержки у баваров. Поддержка была оказана, но за нее пришлось заплатить крещением. Хорутанские князья приняли христианство и допустили к себе латинских священников. Православие (оно же кафоличество) еще не распалось на два религиозных мира – западный и восточный, – но разница между ними уже была. Религия стала индикатором этнических процессов. А на Западе возникла новая общность. Ее можно называть по-разному: Западная Европа, католический мир, романо-германский мир. Но в самом существовании этого суперэтноса сомнений нет, как нет сомнений и в том, что он противопоставил себя другим суперэтносам – мусульманскому, славянскому, византийскому и степному.

Разумеется, никто из современников этого не понимал. Для аваров западный мир был загнивающим миром, где этносы, которых мы условно называем «германцы-2», жили бок о бок с последними вельсками – «румынами» Италии, Испании, Галлии. Но в VIII веке в Западной Европе начались процессы этногенеза, и стали рождаться новые народы, в которых германцы перемешались с вельсками. Так возникли испанцы, французы, немцы, то есть современные европейские нации. Понятно, что процесс был не одномоментный, но по историческим меркам довольно быстрый. Западный мир стал «набухать» таким же образом, как прежде «набухали» славяне.

В VIII веке у романо-германского мира появился свой легендарный вождь – Карл Великий (король 768–800, император 800–814). Под его властью романогерманцы сплотились и начали наступление на соседей – лангобардов и саксов (те и другие относились к «германцам-2»), славян, испанских арабов и, конечно, аваров.

Трагично, что славяне находились в это время в полнейшей дезинтеграции. Процесс создания держав был у них прерван еще в конце VI века в результате появления аваров. Теперь, когда авары утратили большую часть территорий и не казались такими грозными, как прежде, славяне предпочитали жить небольшими вождествами. Они помнили о своем родстве, но не стремились объединиться политически. Например, Константин Багрянородный пишет, что белые хорваты поддерживали постоянные связи с красными. Нетрудно предположить, что такие же связи сохранились между сербами Адриатики и сорбами из приэльбских земель. Культурный обмен между потомками дунайцев и восточными славянами вообще не вызывает сомнений. Но духовное родство без политического единства оказалось в те времена хрупким товаром. У славян был еще один важный недостаток. Они любили селиться широко, просторно и занимали огромные пространства. Немцы, наоборот, густо заселяли небольшие области и выплескивались из них, как разбухшая масса из котелка. Причем их интересовала не густонаселенная Франция, с которой к тому же ощущалось родство по вере и происхождению, а языческие славянские области, где князей можно было обратить в католичество и включить в состав элиты, а простолюдинов истребить. Впоследствии западный мир осуществлял эти простые и прагматичные операции повсюду – с индейцами в Америке, неграми в Африке, индусами в Азии… Лишь до Китая он добрался слишком поздно и потерпел неудачу.

В VIII веке всё только начиналось, методы расширения западного мира и способы борьбы с ним пока не выработались, действия и противодействия были инстинктивны, словно путник шел в темноте на ощупь. Но чем дальше, тем ситуация становилась яснее. Редконаселенным славянским племенам требовалась твердая власть, чтобы противостоять натиску Запада. Но не только. Сила без идеи – ничто. Нужна была своя идеология для масс, которая позволила бы противопоставить романо-германской культуре что-то свое. Славяне поняли это не все и не сразу, что привело к веренице бед.

4. Конец Баварии

Амбиции и невероятная агрессивность Карла Великого очень быстро изменили лик Европы. Именно ему немцы обязаны концепцией «натиска на Восток». Прежде всего на этом пути он столкнулся с баварами. Герцогством правил Тассилон III (744–788) из династии Агилульфингов. Он был потомком франков и вассалом франкского короля, а примерно в 745 году покорил славян-хорутан. Дело в том, что хорутане попали под удар аваров, которые наконец оправились от потерь и поражений. Славяне предпочли покориться германцам. Бавары усилились.

Но затем Тассилона погубили амбиции. Он не хотел подчиняться франкам. Тем временем Карл Великий энергично расширял владения. Он захватил Италию, покорил кельтскую Бретань, перевалил Пиренеи и отнял у арабов несколько районов на полуострове, где впоследствии возникли христианские владения – Наварра, Арагон и Каталония. Кроме того, время от времени Карл нападал на саксов и методично вырезал население этой страны, причем обрел неожиданных союзников в лице славянского племени ободритов.

При этом он требовал от баварского Тассилона участия в военных экспедициях. Растущая зависимость от назойливого и ненасытного франкского агрессора тяготила герцога. Тассилон «заключил союз с гуннами, бывших соседями баваров с востока, и попробовал не только не выполнить приказы короля, но и спровоцировать Карла на войну». Так пишет Эйнгард – панегирист Карла Великого и его родственник (Жизнь Карла Великого, 11). Этот историк и чиновник женился на Эмме – дочери Людовика Благочестивого и внучке Карла Великого. Так высоко сильные мира сего ценили в то время людей грамотных.

Гунны в книге Эйнгарда – это, разумеется, авары. Тассилон заключил с ними союз, рассчитывая на помощь против Карла. Но это соглашение казалось крайне непопулярно среди славянских и баварских подданных герцога.

Со своей стороны Карл окружил Баварию войсками и пригрозил вторжением, если герцог не присягнет на верность. Перепуганный Тассилон дал присягу вместе с сыном, но это его не спасло. «Тассилон был призван к королю без дозволения вернуться обратно; управление же провинцией, которой он владел, было поручено не следующему герцогу, но [нескольким] графам» (Жизнь Карла Великого, 11). Хорутанские князья – далекие потомки Само – стали подданными франков. Народ, от которого бежал когда-то кельтский купец, настиг его внуков. Авары оказались настолько слабы, что проигнорировали эти события.

Карл Великий действовал методично и неторопливо. В 789 году он обрушился на прибалтийское племя вильцев (велеты, лютичи). «Причина войны была в том, что ободритов, которые некогда были союзниками франков, вильцы беспокоили частыми набегами и их невозможно было сдержать приказами [короля]» (Жизнь Карла Великого, 12). Карл «разбил и укротил» лютичей с помощью саксов и ободритов. Таким образом он обезопасил свои границы по Эльбе и привел к покорности тамошних славян. Они сохранили своих князей, но платили дань Карлу Великому. Немцы начали движение на Восток, которое сумеют гораздо позже остановить только русские. Укрепив северные рубежи, Карл мог вплотную заняться войной в Паннонии. Пора было покончить с государством степных разбойников, от которого все устали. Славяне сделались искренними союзниками франков, опять не понимая, что меняют одного хозяина на другого. «За войной со славянами последовала самая большая, за исключением саксонской, война из всех, что вел Карл, а именно [война], начатая против аваров или гуннов [791–803]», – констатирует Эйнгард (Жизнь Карла Великого, 13).

5. Крах Аварского каганата

Об этой войне мы практически ничего не знаем. Биограф Карла – Эйнгард – был «книжным червем», а не воином. Он не понимал военных замыслов императора и не умел описать битву, движение армии, рассказать о подвигах отдельных военачальников и тем более солдат. В общем, по всем статьям проигрывал византийским авторам.

По его милости о последних годах каганата наши знания ограничиваются всего несколькими строчками. «Эту войну Карл вел и более жестоко, чем прочие, и с самыми долгими приготовлениями. Сам Карл, однако, провел только один поход в Паннонию (ибо этот народ жил тогда в той провинции), а остальные походы поручил провести своему сыну Пипину, префектам провинций, а также графам и даже послам. Лишь на восьмом году та война наконец была завершена, несмотря на то, что вели ее очень решительно» (Жизнь Карла Великого, 13).

На самом деле мы видим, что в 788 году авары двумя армиями вторгаются в Баварию и Фриуль. Сведения об этих вторжениях систематизировал немецкий автор Дитер Хэгерманн в невыносимо скучной, но обстоятельной биографии Карла Великого.

Армия аваров, вторгшаяся во Фриуль, встретила войско франков и лангобардов. В сражении авары потерпели поражение и были отброшены. Другая армия оказалась в Баварии и дошла до реки Эмс. Авары явно рассчитывали на поддержку сторонников герцога Тассилона III, но надежды развеялись. Бавары предали своего герцога, причем именно из-за того, что тот предал германское единство и попытался договориться с каганом. Франки и бавары громят кочевников в битве у местечка Ибс.

Интересно, что авары словно не видят Хорутании и беспрепятственно проходят ее насквозь. Очевидно, что от их набегов в первую очередь страдали опять-таки славяне. Часть славян служила, конечно, в аварском войске, но разбегалась при первом приближении франков. В воинах Карла Великого славяне видели спасителей. Карл отделил хорутан от Баварии и создал из них пограничную марку, но это ни в коем случае не означало независимости славян.

Немного дополняют Эйнгарда «Анналы королевства франков» (запись 796 года). Из них мы узнаем, что хорутане были подчинены фриульским герцогам. Пограничное герцогство во Фриуле было создано после разгрома лангобардов и присоединения Италии к Франкскому королевству. Княжество Хорутания франки называли «Карантания». Впоследствии славянских князей отстранят от власти, а Фриуль вместе с нынешней Австрией составит герцогство Великая Карантания, во главе которого будут стоять немцы. При Карле Великом мы видим начало процесса. Судьба славян не может не вызвать жалости. Аварское нашествие словно подорвало славянский дух, и отдельные подразделения этого великого народа подчиняются то аварам, то болгарам, то немцам. Повторимся: подчинение Византии оказалось лучшим вариантом для тех, кто решился на этот выбор.

Вернемся к «Анналам королевства франков», чтобы понять дальнейший ход войны против Аварского каганата. Из анналов следует, что «Хейрик, фриульский герцог, отправив своих людей со славянином Вономиром в Паннонию, разграбил остававшийся долгое время спокойным ринг племени аваров (поскольку [их] правители, каган и югур, изнуренные гражданской войной, [проводившейся] между собой, были приговорены [к смерти] и убиты своими) и послал сокровища, собиравшиеся на протяжении многих веков древними правителями, к королю Карлу во дворец Ахенао».

Можно заключить, что последние годы аваров были годами распада и усобиц. Вторжение Карла Великого привело к окончательной дезинтеграции. Восставали славяне, отлагались немногие оставшиеся в каганате окраины. Наконец, в самой аварской элите возникла усобица. Каган и югур (это либо титул – заместитель кагана – либо название какого-то угорского племени, жившего в Паннонии и остававшегося верным аварам дольше других) перессорились и были убиты. И вот немцы, хорутане Вономира и славянские повстанцы в Паннонии окружили ринг – кольцевое укрепление нового кагана, его ставку. Может быть, ринг пал уже тогда, а может быть, позже. Эйнгард датирует окончание войны 803 годом. К этому времени Карл уже успел получить императорскую корону. Он создал «Римскую империю германской нации», то есть юридически узаконил рождение романо-германского мира, который мы сегодня называем Европой.

Борьба с аварами продолжалась на территории Паннонии, Хорутании и Хорватии. В 799 году в сражении у одного из городов на Адриатике пал герцог Фриуля Хейрик (Генрих). Он пытался покорить хорватов и изгнать из этой страны аварские отряды. В итоге Хорватия признала зависимость от франков, хотя периодически бунтовала и подвергалась систематическим разгромам со стороны франков. Именно поэтому некоторые исследователи и считают, что слова Константина Багрянородного о том, как франки хватали хорватских детей и скармливали их для потехи своим собакам, относятся к IX веку.

И всё же складывается ощущение, что ни франки, ни славяне не могли окончательно победить каганат… как вдруг он погиб сам собой. Что же произошло? С. Рансимен предположил, что аварам нанесли удар в спину. И этим человеком оказался… будущий болгарский хан Крум.

Напомним, что в это время авары занимали Паннонию, Трансильванию и Словакию, то есть территорию будущего Венгерского королевства. Удары славян и франков были направлены в Паннонию, дальше никто не заходил. Однако отражение врага и подавление славян требовало напряжения всех сил. Воспользовавшись этим, против кагана восстали аварские болгары и, может быть, метисы, который жили за рекой Тиссой, в Трансильвании. Бунт возглавил югур. Не был ли это Крум? Так или иначе, югур отделил всю восточную часть каганата, а в Паннонии развернулась битва на истребление. Там сражались четыре стороны: восставшие славяне, франки, авары кагана и болгары югура. В результате этой войны Паннония была опустошена и разграблена, а местное население – перебито или обращено в рабство. «Сколько сражений было проведено, как много было пролито крови – свидетельство тому то, что Паннония стала совершенно необитаемой, а место, где была резиденция кагана, теперь столь пустынно, что и следа, что здесь жили люди, не осталось. Все знатные гунны в той войне погибли, вся слава их пресеклась», – не без гордости сообщает Эйнгард. О легендарных сокровищах кагана, взятых после штурма ринга, он передает преувеличенные сведения. «Все деньги и накопленные за долгое время сокровища были захвачены [франками]. В памяти человеческой не осталось ни одной, возникшей против франков, войны, в которой франки столь обогатились бы и приумножили свои богатства. Ибо до того времени франки считались почти бедными, теперь же они отыскали во дворце гуннов столько золота и серебра, взяли в битвах так много ценной военной добычи, что по праву можно считать, что франки справедливо исторгли у гуннов то, что гунны прежде несправедливо исторгли у других народов». Похоже, что франкам досталась часть византийского золота, выплаченного Маврикием и Ираклием. Эйнгард гордится, что погибли только двое знатных людей: вышеупомянутый фриульский герцог Хейрик, которого убили в Хорватии, а также «Герольд, префект Баварии в Паннонии, в то время как он строил перед битвой с гуннами войско». Это высказывание любопытно с точки зрения подсчета потерь. Как видим, упоминаются только рыцари; обычных воинов за людей не считают. Их может погибнуть сколько угодно, но в отчетах о битве потом будут говорить, что аваров пало великое множество, а франков – всего двое. Слово «знатный» незаметно выпадет. Мы должны поблагодарить честного Эйнгарда за то, что в своей книге он его сохранил.

В истории Аварского каганата была поставлена точка.

Обратим внимание, что после разгрома аваров франки напали на славян (808). Их жертвами стали чехи. Может быть, они вновь попали в зависимость от каганата, и тогда поход франков против чехов состоялся в порядке продолжения аварской войны. Операцией руководил тогдашний наследник Карла Великого – Карл Юный.

Результаты похода разными историками трактуются различно. Немецкие авторы считают, что чехи были поставлены в вассальную зависимость от императора, а славянские авторы протестуют против этого утверждения. Так или иначе, франки считали, что Карл Великий сделал чехов данниками. Позднее это послужило юридическим основанием для германских королей предъявить свои права на Чехию.

Франкам досталась опустевшая Паннония. Вскоре ее начали вновь заселять славяне, признавшие зависимость от императоров. Авары исчезли, о чем с удовлетворением говорится в русской Начальной летописи.

Что касается Крума, то он, по версии С. Рансимена, получил восточную часть каганата – Трансильванию. Словакия отпала. Там возникло самостоятельное Нитранское княжество, но Крум на него не претендовал.

6. Выбор веры

После этого Крум (если его отождествление с аварским югуром верно) напал на Дунайскую Болгарию и захватил ее, сделавшись каганом крупной империи. Помимо остатков Аварии, ему подчинялись Огл и славянские территории на Балканах, размеры которых мы очертили ранее.

Затем Крум начал войну с Византией, которая развивалась для болгар очень успешно. Самой страшной для ромеев стала битва при Плиске в 811 году, когда погиб император Никифор I (802–811). Из его черепа болгарский хан сделал чашу. Сын императора спасся, но вскоре умер от ран. В Константинополе сменилась династия.

Однако Крум вскоре умер от инсульта, и это спасло ромеев. Наследником кагана сделался Омортаг. Он заключил с византийцами мир. Почему? Похоже, что у болгар возникли серьезные проблемы на севере. Славяне, оправившись от поражений, претендовали на аварское наследство. На Днепре уже возник русский каганат. Хазары, чья верхушка превратилась в евреев из-за смешанных браков и приняла иудаизм, наступали с востока. У болгар не хватило сил, чтобы ответить сразу на все вызовы, брошенные противником. Пришлось мириться с византийцами.

Преемники Омортага унаследовали две проблемы: проблему стратегического выбора и проблему взаимоотношений с собственными подданными «второго сорта» – со славянами. Решение обоих вопросов оказалось непосильным для болгарских каганов. А может, такого решения просто не было?

Повелители Болгарии то бросались в атаки на Византию, то пытались отстоять рубежи на реке Тиссе в борьбе с франками и славянами, то враждовали с хазарами. Наконец хазары переселили на берега Днепра племя мадьяр, родственное болгарам. Мадьяры пришли на Днепр из Великой Венгрии, то есть из Башкирии, которую тогда населяли угроязычные племена. Они назвали Приднепровье Ателькузу. Болгары были изгнаны оттуда.

Тогда они решили компенсировать потери на Днепре завоеваниями на Балканах. Это произошло в эпоху двух дунайских каганов – Маламира и Пресияна. Время вновь наступает темное, даты правления каганов в точности неизвестны; некоторые исследователи полагают, что Маламир и Пресиян – одно лицо. Первое из этих имен – славянское, но не стоит делать поспешных выводов о симбиозе болгар и славян. Отношения были примерно как у русских с золотоордынцами. То есть существовала довольно жесткая система, которую позднейшие историки назвали словом «иго». Речь не шла о геноциде или насилии над совестью. Но правили чужаки, и славянам эта власть была неприятна. Болгарские ханы брали славянок в жены, даже давали некоторым из детей славянские имена, как в случае с Маламиром. Но славяне не становились от этого «первым сортом» империи.

В годы Пресияна и Маламира болгары расширили свои владения, захватив несколько районов к югу от Балканского хребта и прибрав к рукам Македонию, когда-то отпавшую от Аварии. Неизвестно, правили в Македонии потомки Кувера или нет, но жившие там болгары пополнили ряды воинов дунайского каганата. Между прочим, византийцы именно эту страну называли Волгария или Вулгария («бэ», как обычно, переходит в «вэ»). То, что зовут Болгарией сегодня, византийцы именовали Паристрионом, то есть земли вокруг Истра. Мы бы сказали – Придунавье. То есть Пресиян методично захватывал земли, входившие прежде в состав Аварского каганата. Он восстанавливал Аварию под властью болгар.

Сражался Пресиян и с франками, причем полем боя была Паннония. Хорватия оказалась в зависимости от франков, но на ее территории столкновений быть не могло, потому что хорватов и болгар разделяли сербы. Константин Багрянородный подчеркивает, что эти потомки антов гордились тем, что болгары не могут захватить их земли. Следовательно, столкновения велись именно в Паннонии.

Наследником Пресияна оказался каган Борис (852–889), который прославился тем, что принял христианство. Мера была вынужденной. Мы уже говорили, что славян могли спасти две вещи: сильная власть и мощная идеология. Это же относилось и к лоскутному каганату болгар. Сильная власть у них была. Борис посчитал, что идеологией может стать христианство. Правда, не сразу было понятно какое. Каган лавировал между православным Константинополем и католическим Римом. В итоге православие взяло верх, но каганат это не спасло. Противоречия между болгарами и славянами оказались непреодолимы. Впрочем, если бы не православие, дунайский каганат пал бы гораздо раньше. Идеологический маневр, совершенный Борисом, позволил этой системе продержаться лишних сто лет.

Известно, что во времена Бориса двое солунских братьев – Кирилл и Мефодий – придумали славянскую азбуку и распространили вместе со своими учениками христианство в Болгарии. Для болгар это имело ограниченное значение, а для славян – огромное. Перед нами – важнейший шаг на пути создания славяно-византийского мира, который противостоял романо-германской цивилизации.

В это время у славян наконец начался процесс государствообразования, когда-то прерванный аварами. К северу от болгар возникла Великая Моравия. В период расцвета она включала нынешнюю Чехословакию, Силезию, Малую Польшу, Галицию, Лужицу и Паннонию. Упоминавшийся выше современный биограф Карла Великого – Дитер Хэгерманн – называет это государство «мифическим», но сие свидетельствует лишь о том, что он невнимательно читал западные и славянские хроники, где довольно ясно говорится о границах Великой Моравии. При желании и некоторой эрудиции можно объявить мифической империю того же Карла Великого. К историческим источникам нужно относиться аккуратнее. Хотя нежелание немцев видеть самостоятельную государственность у славян по-человечески понятно. История и политика вновь идут рука об руку.

Солунские братья явились с учениками в Великую Моравию и крестили ее народ. Произошел момент, который стоит отметить. Элиты и часть народа Чехии, Словакии, Паннонии, Моравии и половины современной Польши приняли православное крещение от византийцев. Этот факт был очень неприятен католикам и протестантам, он замалчивался. Но он был. После присоединения части Польши к Российской империи о нем вспомнили. Один из главных тогдашних бойцов идеологического фронта, Александр Гильфердинг (1831–1872), опубликовал несколько эссе в русской и европейской прессе на эту тему. Личность Гильфердинга невероятно интересна. Потомок саксонских немцев, переселившихся в Россию, он влюбился в историю и культуру славян, принял православие и работал сразу на двух фронтах – историческом и политическом. Из-под его пера выходили ценнейшие и безупречные с научной точки зрения исторические монографии. В то же время этот европейски образованный человек писал блестящую политическую публицистику. Для возрождения славянского самосознания он сделал очень много, но в Европе всё равно воспринимался как пособник царского режима и мракобес. Например, идею о том, что Польша приняла крещение из рук солунских братьев, нещадно высмеивали и считали порождением ура-патриотической охранительной мысли. Причем антирусские книги, в которых излагались эти постулаты, печатались на территории империи довольно свободно. Яркие примеры – вышеупомянутое сочинение М. Грушевского или «История Польши» Грабеньского, опубликованная в Российской империи за несколько лет до Февральской революции.

Но если следовать фактам, придется признать, что прав всё же Гильфердинг. О чем говорить, коль скоро в Чехии уже в XV веке вспыхнуло восстание православных, которые назвали себя гуситами – сторонниками Яна Гуса, сожженного католиками на костре именно за православные убеждения. Семена, посеянные солунскими братьями, дали обильные всходы. Просто должно пройти время, чтобы политика уступила место науке и в этом вопросе.

7. Расцвет и гибель Болгарского каганата

Пути славян расходились всё сильнее. Одной из причин оказались бестолковые действия болгар и их кагана Симеона(893–927) – сына Бориса.

Как известно, Борис оставил трон своему старшему сыну Расатэ (889–893), а сам ушел в монастырь. Но Расатэ попытался вернуться к язычеству. Тогда Борис вернулся в мир, уничтожил сына, после чего вернулся в обитель, а на каганский престол возвел младшего отпрыска – Симеона. Этот человек мечтал объединить Болгарию и Византию под своей властью, но в итоге лишь погубил болгар. Симеон повел яростное наступление на Константинополь и захватил почти всю Фракию, дошел до окрестностей Фессалоник, присоединил Фессалию и даже захватил часть земель сербов. Но эти успехи были компенсацией за грандиозные территориальные потери на севере. Врагами Симеона были ближайшие родичи болгар – мадьяры. В этот момент к Днепру вышло племя печенегов, прикочевавшее с берегов Арала. Печенеги – это ветвь туркмен, тюркоязычный народ, наследники древней державы Кангюй. Симеон заключил с ними союз. И вот, когда мадьярская армия ушла в поход на болгар, печенеги напали на становища мадьяр, оставшиеся без защитников. Произошла резня детей, женщин и стариков. Мадьяры вернулись на пепелище и решили навсегда покинуть страну Ателькузу. Ее поделили славяне и печенеги.

Дальше случилось следующее. Мадьярская тяжелая конница прошла через земли восточных славян, форсировала карпатские проходы и обрушилась на Трансильванию, а затем вышла на берега Тиссы. Этот обширный край был отбит у Болгарского каганата и стал мадьярским. Затем пришельцы вторглись в Паннонию и захватили у славян эту благодатную степь, которая издавна привлекала кочевников. Потом последовал захват Словакии и – ненадолго – Моравии. Великоморавская держава перестала существовать, а на Среднем Дунае возникло королевство мадьяр – Венгрия. Его вклад в развитие европейского военного искусства оказался очень велик. Мадьяры научили немцев использовать на полях сражений тяжелую конницу. Так возникла знаменитая рыцарская кавалерия, господствовавшая на полях сражений средневековой Европы.

Что касается печенегов, то они стали продвигаться в Молдавию и Валахию. Болгарский каганат утратил тыл. Пока была призрачная возможность объединиться с Византией, этот факт не казался фатальным. Но затем произошли важные события. Византийцы отстояли остатки территорий на Балканах, а сербы нанесли болгарам столь жестокое поражение, что Симеон захворал и вскоре умер от горя. Причины для разочарования были очень весомы. Погибли коренные болгары, а пополнить армию было неоткуда: в местах, где набирали рекрутов, возникла Венгрия. Славяне по-прежнему не любили болгар, а византийцы не собирались покоряться образованным варварам, составлявшим правительство Симеона.

При сыне Симеона – ПетреI (927–969) – дунайский каганат стал разваливаться. Затем византийцы перешли в наступление. Им сопротивлялись не столько болгары, сколько славяне, и война затянулась на несколько десятилетий. Наконец император Василий II Болгаробойца(976 – 1025) разгромил Болгарский каганат в 1018 году и включил его территорию в состав Византии. Подданными императора признали себя и потомки антов – хорваты и сербы.

К этому времени венгры окончательно разделили славян. Славянское население Паннонии было перебито. Связи между племенами севера и юга постепенно ослабевали. Именно теперь можно говорить о выделении югославянской группы. Ее составили сербы и хорваты – потомки антов – и «болгарославяне» – потомки дунайцев. К ним можно отнести словенцев, южную ветвь хорутан. Сами хорутане были онемечены. Их землю заселили выходцы из Германии, особенно из Баварии. Поэтому Хорутания со временем перешла из подчинения герцога Фриуля в подчинение к баварскому герцогу. В наше время на бывших землях хорутан располагается Австрия.

Южные славяне попали под сильнейшее влияние Византии, а западная ветвь испытала воздействие немцев, которые поспешили назвать и поляков, и чехов своими вассалами. Чешские князья приняли католичество, то же сделали и князья Великой Польши, которые захватили Силезию, Поморье, Малопольшу, Мазовию и создали Польское государство. С точки зрения сохранения славянского единства этот выбор оказался ошибочным, потому что небольшие славянские народы стали периферией Европы. То есть они добровольно уступили лидерство в борьбе за ресурсы, славу, богатство правителям Запада.

Для обретения идентичности выбор веры оказался не менее важен, чем выбор технологий управления. Социальные и этнические процессы имели одинаковое значение. Католические правители Польши и Чехии понемногу оторвали эти страны от славяно-византийского мира и вошли в состав романо-германской цивилизации. Этот процесс завершился в XIV веке, когда к власти в Чехии и Польше пришли французы. В Праге воцарились Люксембурги, а в Кракове – Анжу. Обе славянские страны превратились в европейские королевства.

Но это был еще неплохой вариант. Третья ветвь славян, балтийская, о которой мы почти не говорили в этой книге, была просто уничтожена немцами в ходе серии крестовых походов. Всё, что от нее уцелело сегодня, – несколько тысяч лужицких сорбов, которых оставили из милости как этническую диковинку вроде североамериканских индейцев. Сорбы позабыли о своем прошлом, когда они были хозяевами великой страны на Днепре и приводили в ужас могучую Византию. Этнос превратился в реликт и утратил память.

8. Преображение антов

Красные хорваты некоторое время сопротивлялись неизбежности и пытались сохранить свою идентичность, поднимали восстания против франков, терпели поражения. Среди них всё меньше оставалось людей, которые мыслили себя как славяне. Закончилось это довольно мрачно: в Новейшее время, в 1941 году, хорваты сражались против сербов на стороне нацистской Германии.

Другие потомки антов – сербы – пошли иным путем. Они приняли славянскую азбуку – кириллицу – и православную веру. Оказалось, что с Константинополем выгодно взаимодействовать. Византийцы были другими людьми, не похожими на романогерманцев. Например, европейцы признавали письменным языком только латынь, на которой писали романы и хроники, а византийцы придумали для славян азбуку, на основе которой возникли славянские литературные языки. Вместо духовного порабощения получилось духовное обогащение. Еще одна традиция византийцев – они очень редко добивали противника, с которым вели войну. Дело не в слабости. Философия противостояния, унаследованная от эллинов, заключалась в том, что, если уничтожить слабого врага, на его место придет сильный. Это делало политику Византии более тонкой, чем политика европейцев. Можно сказать, что в итоге Византия проиграла, но сравнение некорректно. Вернемся к началу книги и вспомним, что все этносы – начальны и конечны. Византийский этнос младше европейского почти на тысячу лет, поэтому умер раньше, но жизнь прожил достойно. Романо-германский мир тоже рано или поздно должен исчезнуть. Каким будет его продолжение? Сегодня это беспредметный разговор. А пока вернемся к рассказу о потомках антов, которые жили в Сербии.

* * *

О первых сербских правителях ничего не известно. Существует один любопытный источник, но он крайне сомнителен. Речь идет о сочинении под названием «Летопись попа Дуклянина». Его ввел в научный оборот Мауро Орбини – сербский католик и славянский патриот с острова Млет. Орбини прославился тем, что в 1601 году издал книгу «Славянское царство», куда и поместил «Летопись попа Дуклянина» как составную часть. Но, во-первых, само сочинение Орбини соответствует уровню исторических познаний конца XVI столетия, когда оно и писалось. Например, маркоманов и квадов Орбини считает славянами. Может быть, в этом есть рациональное зерно – первые славяне, как мы говорили, всё же могли принимать участие в Маркоманских войнах. Но само название племени маркоманов – несомненно германское. Этот и другие ляпы заставляют относиться к сочинению сербокатолика очень подозрительно. Кстати, во времена русского императора Петра I книгу перевели на русский язык и использовали как политическое оружие для объединения славян.

«Летопись попа Дуклянина» приводит имена некоторых сербских князей, содержит смутные данные об аварском нашествии, но ее автор столь сильно путает факты, что использовать источник становится опасно. Он чем-то похож на армянского автора Мовсеса Хоренаци, который столь сильно перепутал армянские легенды, библейские сказания и труд Диодора Сицилийского, что добыть зерно истины из шелухи преданий добыть иногда очень трудно, причем усилия часто не оправдывают себя. Если же говорить о славянах, то Константин Багрянородный, при всей отрывочности сведений, изложенных им, выглядит по сравнению с «попом Дуклянином» как академичный ученый рядом со школьником первой ступени.

* * *

Итак, смиримся с тем, что о первых героях сербской истории мы ничего не знаем. Лишь в IX веке видим трех князей по имени Вышеслав, Радослав и Просигой, которые делят внутреннюю Сербию. В 822 году в сербские земли бежит из Хорватии князь Людевит, восставший против франков. Он убивает сербского жупана, после чего изгоняется в Хорватию, где гибнет. Таковы первые смутные упоминания об истории Сербии.

Затем у сербов появляется князь Властимир, который успешно защищает рубежи от болгар. Он сражается с Пресияном. Сербской династии еще нет, князей выбирают. Однако Властимир уже пытается передать свой титул по наследству. Его сыновья Мутимир, Строимир и Гойник разделили внутренние сербские области. Восточной границей их страны стал город Рас. По имени этого города владения внутренних сербов впоследствии назовут Рашка, тогда как приморские области получат название Дукля.

Дети Властимира будут сражаться с ханом Борисом – тем самым, что принял христианство. Мутимир был старшим среди них и пытался руководить всеми сербами, что не понравилось его родне. Болгары попытались переманить на свою сторону младших братьев Мутимира. Последний подверг их изгнанию. Строимир и Гойник бежали в Болгарию, а сын Гойника Петр укрылся в Хорватии. Вероятно, Мутимир умер в 892 году, ему наследовал сын Прибислав. Он был свергнут своим двоюродным братом Петром (892–917), который вернулся из Хорватии и сделался князем сербов. Петр был врагом болгар и пытался создать крепкое сербское княжество. Болгарский каган Симеон попытался использовать против него сына Прибислава – Захарию (920–924), который ненадолго сделался сербским князем. Однако, едва укрепившись, он сразу попытался избавиться от власти болгар. Симеон немедленно выдвинул в князья новую марионетку – Чеслава Клонимировича (927–950?), внука Строимира и правнука Властимира. Чеслав стал правителем сербов, но потомки антов не хотели признать над собой власть угров-болгар, в какие бы одежды те ни рядились. Чеслав порвал с Симеоном и страшным образом разгромил его армию, о чем мы говорили выше. Болгарский каган умер, а Сербия завоевала свободу. Тотчас после этого сведения о династии сербских князей исчезают из хроник. Похоже, избавление от опасности вновь стало сигналом для того, чтобы разойтись по домам и жить мелкими племенами в горных долинах. Но терять бдительность не стоило. К 971 году византийцы захватили Паристрион – придунайские районы Болгарии – и ликвидировали восточную часть каганата. Однако западная часть уцелела, просуществовала еще несколько десятилетий и даже пыталась вести себя агрессивно. Жертвой агрессии стали сербы: страна вокруг города Рас вошла в состав Болгарии. После падения каганата сербы вернулись в орбиту византийского влияния. На короткое время первенство перешло к Дукле, и скоро там появился первый сербский король Михаил (1052–1081), которому наследовал энергичный Константин Бодин (1081–1099). Но после него дуклянская династия захирела, а политическая инициатива перешла к жупанам Рашки, где появилась династия Неманичей. Именно там, в Рашке, вновь возникло Сербское королевство. Но для выхода на большую международную арену было уже поздно. Византийский мир состарился, да и вошедшие в него славяне уже были этническими «стариками». В XV веке все они стали жертвами молодого хищника – османов.

* * *

А тем временем на Востоке под прикрытием западных и южных славян возникает новая держава, комплиментарная Византии. Это Русь – самый успешный проект славянства на сегодняшний день. Но ее история – тема особой книги.

Могло быть иначе (вместо послесловия)

История не знает сослагательного наклонения. Однако она богата случайностями, которые меняют ход развития не только мелких общин, но и огромных цивилизаций. Развитие славянских вождеств было прервано аварским нашествием. А если бы его не было? Ведь аваров могли покорить тюркюты или разбить сабиры. В этом случае история славян сложилась бы совершенно иначе.

В самом деле, к концу правления Юстиниана анты и утургуры наносят поражения «склавинам» и кутургурам. Что могло быть после этого? Возможно, славянам удалось бы поделить сферы влияния. Анты вернули бы утраченную Молдавию, а потом пошли бы на север и за сто – двести лет захватили земли в границах Киевской Руси, только без Галиции и Волыни.

А «склавины»? Их путь лежал на Запад. За те же двести лет они покорили бы прибалтийских славян и вышли на рубежи королевства франков не как беженцы, а как завоеватели. «Склавинам» принадлежали бы Венгрия, Трансильвания, Австрия, Чехия и Словакия, Польша, Галиция и Волынь, Восточная Германия…

Отношения с Византией развивались бы иначе. Несомненно, славяне и ромеи время от времени воевали бы между собой, но переселения славян на Балканы не случилось бы. Сербы и хорваты продолжали бы жить в Восточной Европе.

Воздействие Византии на славян протекало бы так же, как в реальности. Религиозные миссии, принятие христианства, создание славянского литературного языка, азбука, похожая на кириллицу, – всё это не могло претерпеть больших искажений. То есть славяно-византийский культурный мир всё равно стал бы данностью. Только этот мир был бы сильнее и обширнее, чем в реальности. Не было бы тотальной победы мусульманства в VII веке: византийцы смогли бы высвободить силы для того, чтобы отразить арабов. Максимум, что потеряли бы ромеи, – это часть Сирии да Армению. Арабы захватили бы Персию, но большую часть сил истратили бы на войну с Византией. Поэтому ромеи не смогли бы расширять свои владения в Европе, но и потери были бы меньшими. Удалось бы сохранить Африку, владения в Италии, может быть, даже юг Испании. Хотя вторжения варваров на Апеннины всё равно бы последовали. Лангобардов вытеснили бы из Паннонии не авары, но славяне. Зато набеги викингов и усиление хазар привели бы к гораздо более скромным последствиям для славян. Эти факторы тормозили бы расширение славянских государств, но не носили бы характера катастрофы.

Процесс государствообразования у славян, прерванный аварами, принес бы высокие результаты гораздо раньше, чем это произошло в реальности. Это значит, что к моменту рождения Карла Великого западный мир был бы стеснен славянскими врагами и превратился в захолустье цивилизации. Героические немцы, пылкие испанцы, предприимчивые французы делали бы всё для того, чтобы отбить методичное наступление ромеев и славян, но тратили бы силы не на развитие культуры и качества жизни, а на выживание. В то же время славяно-византийская цивилизация расширялась бы на восток. Славяне умели находить общий язык с представителями степного суперэтноса. Только в альтернативном варианте истории доминировали бы не кочевники, а славяне. Возникло бы «антское иго», а не «монголо-татарское». Католическая цивилизация теснилась бы по краю ойкумены, с ужасом фаталистов наблюдая наступление растущего православного монстра.

А потом «слависты» и «аланисты» спорили бы о происхождении слова «анты». И академик Антской республиканской академии наук Борис Рыбаков доказывал бы истинно славянское происхождение термина «ант», к которому не имеют отношения антинаучные гипотезы ученых «аланского» направления, доказывающие, что слово «ант» означало «внешние», «пограничные» на осетинском наречии.

Впрочем, если бы земли Восточной Европы заселили сербы, то и академика звали бы иначе – например, Сима Чиркович. Ну а автор этой книги жил бы, как потомок «склавинов», на берегах Вислы и писал трактат о том, что произошло, если бы история славян повернулась иначе. Например, на «склавинов» и антов напало бы какое-нибудь малоизвестное племя. Скажем (если фантазия автора не покажется читателям слишком смелой), это могли быть авары. Книга об этом была бы написана кириллическим шрифтом, только вместо латинизмов в ней оказалось бы много греческих слов…

Источники

Агафий Миринейский. История императора Юстиниана. URL: http: //krotov.info/acts/06/1/agafiy0.html

Аммиан Марцеллин. Римская история. М., 2005. 634 с.

Аноним Валезия. Извлечения // Евагрий Схоластик. Церковная история. СПб., 2006. 670 с.

Аноним Валезия. Извлечения. URL: http: //www.drevlit.ru/texts/a/annonim_valez_text.php

«Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. М., 1987. 264 с.

Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий» Никифора. М., 1980. 216 с.

Властелины Рима. М., 2000. 944 с.

Геогрий Амартол. Временник. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus16/Amartol/frametext11.htm

Григорий Турский. История франков. М., 1987. 462 с.

Евагрий Схоластик. Церковная история. СПб., 2006. 670 с.

Захария Ритор. Церковная история // Евагрий Схоластик. Церковная история. СПб., 2006. 670 с.

Захария Ритор. Хроника Захарии Ритора // Пигулевская Н.В. Сирийские источники по истории СССР. URL: http: //eknigi.org/istorija/116370-sirijskie-istochniki-po-istorii-narodov-sssr.html

Идаций. Хроника. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus17/Idatius/pred1.phtml?id=12355

Иоанн Малала. Хронография. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus15/Malalas/frametext.htm

Иоанн Эфесский. Церковная история. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus15/Ioann_Efess/text12.phtml?id=665

Иордан. Гетика. СПб., 2013. 506 с.

Исидор Севильский. История готов. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/frametext.htm

Он же. История вандалов. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/vand.phtml?id=582

Он же. История свевов. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/svev.phtml?id=583

Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1991. 496 с.

Летопись попа Дуклянина. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus6/Dukljanin/frametext.htm

Марцеллин Комит. Хроника // Евагрий Схоластик. Церковная история. СПб., 2006. 670 с.

Менандр Протиктор. Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. URL: http: //krotov.info/acts/05/marsel/ist_viz_06.htm

Орбини М. Славянское царство. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus17/Mavro_Orbini/text1.phtml?id=10718

Орозий. История против язычников. СПб., 2009. 544 с.

Павел Диакон. История лангобардов. М., 2008. 318 с.

Приск Панийский. Сказания. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus/Prisc/frametext21.htm

Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история / Пер. А.А. Чекаловой. М., 1993. 570 с.

Он же. Война с персами. Война с вандалами. Война с готами. Тайная история. О постройках / Пер. С.П. Кондратьева. URL: http: //www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/P.phtml?id=2056

Сократ Схоластик. Церковная история // Евагрий Схоластик. Церковная история. СПб., 2006. 670 с.

Феофан Исповедник. Хронография. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus2/Feofan/text4.phtml?id=9630

Феофилакт Симокатта. История. URL: http: //krotov.info/acts/07/1/simo_09.html

Феофилакт Симокатта. История. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus16/Simokatta/frametext1.htm

Хроника Проспера Аквитанского. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus17/Prosper_Aqvit/text1.phtml?id=6887

Хроники длинноволосых королей. М., 2004. 352 с.

Чудеса св. Димитрия Солунского. URL: http: //slav-ist.hut2.ru/solun.htm

Эйнхард. Жизнь Карла Великого. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/rus11/Einhard/frametext.htm

Рекомендуемая литература

Алексеев С.В. Славянская Европа V–VI вв. М., 2008. 446 с.

Алексеев С.В. Славянская Европа V–VII вв. М., 2007. 480 с.

Банников А.В., Морозов М.А. Византийская армия (IV–XII вв.). СПб., 2013. 688 с.

Васильев А.А. История Византийской империи. Византийская империя до Крестовых походов. М., 2012. 432 с.

Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. М., 2008. Т. IV. 624 с.

Он же. История упадка и разрушения Римской империи. М., 2008. Т. V. 592 с.

Гильфердинг А.Ф. История балтийских славян. М. – СПб., 2013. 704 с.

Гимбутас М. Славяне: Сыны Перуна. М., 2008. 216 с.

Грегоровиус Ф. История города Рима в Средние века. М., 2008. 1280 с.

Грушевский М.С. Иллюстрированная история Украины. М., 2001. 556 с.

Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1992. 510 с.

Он же. Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1993. 336 с.

Он же. Древние тюрки. М., 1993. 514 с.

Он же. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1990. 528 с.

История Венгрии. М., 1971. Т. 1. 644 с.

История Византии. М., 1967. Т. 1. 524 с.

Каждан А.П., Литаврин Г.Г. Очерки истории Византии и южных славян. СПб., 1998. 336 с.

Контлер Л. История Венгрии. М., 2002. 656 с.

Кулаковский Ю.А. История Византии. Т. 1. URL:

Он же. История Византии. Т. 2. URL: http: //knigi4me.com/category4/book1909-down.html

Любавский М.К. История западных славян. М., 2004. 608 с.

Люттвак Э. Стратегия Византийской империи. М., 2010. 647 с.

Мавродин В.В. Образование Древнерусского государства // Древняя и раннесредневековая Русь. СПб., 2009. 720 с.

Мейендорф И. Единство империи и разделения христиан. Церковь в 450–680 годах. М., 2012. 448 с.

Мюллер А. История ислама. М., 2006. Кн. 1. 912 с.

Мюссе Л. Варварские нашествия на Европу: германский натиск. СПб., 2006. 416 с.

Мюссе Л. Варварские нашествия на Западную Европу: волна вторая. СПб., 2006. 337 с.

Нидерле Л. Славянские древности. М., 2004. 744 с.

Осокин Н.А. История Средних веков. М., Минск. 2005. 672 с.

Острогорский Г. История Византийского государства. М., 2011. 890 с.

Пигулевская Н.В. Византия и Иран на рубеже VI и VII веков. URL: http: //eknigi.org/estestvennye_nauki/1188-pigulevskaya-nv-vizantiya-i-iran-na-rubezhe-vi-i.html

Она же. Сирийские источники по истории СССР. URL: http: //eknigi.org/istorija/116370-sirijskie-istochniki-po-istorii-narodov-sssr.html

Пиренн А. Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира. М., 2011. 350 с.

Пфайльшифтер Г. Теодорих Великий. СПб., 2004. 272 с.

Рансимен С. История Первого Болгарского царства. СПб., 2009. 384 с.

Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 2014. 624 с.

Седов В.В. Славяне: Историко-археологическое исследование. URL: http: //rutracker.org/forum/viewtopic.php? t=3164184

Удальцова З.В. Италия и Византия в VI веке. URL: http: //padabum.net/d.php?id=31949

Успенский Ф.И. История Византийской империи. М., 2001. Т. 1. 624 с.

Успенский Ф.И. История Византийской империи. М., 2001. Т. 2. 624 с.

Хэгерманн Д. Карл Великий. М., 2005. 684 с.

Хэлдон Дж. История византийских войн. М., 2007. 460 с.

Циркин Ю.Б. Испания: от Античности к Средневековью. СПб., 2010. 456 с.

Чиркович С. История сербов. М., 2009. 448 с.

Шафарик П.Й. Славянские древности. URL: https: //docs.google.com/uc?id=0B_T3PThCY39DX1JmczFwUkNnTmM&export=download

Славяне

Болгарский каганат

Само

Родственные связи славян

Content

С.Н. Чернявский
Анты. Загадка исчезнувшего народа

Предисловие

I

II

III

Часть первая. Тайна антов

Глава 1. Предыстория

1. История и политика

2. Когда родились славяне?

3. Родина

Глава 2. Готы

1. Первые шаги

2. Готы в Причерноморье

3. Готы против римлян

4. Готская держава и славяне

5. Нашествие гуннов

6. «Время Бусово»

Глава 3. Гуннская держава

1. Переселение народов

2. Сумерки Гесперии

3. Аттила

4. Битва при Недао

5. Агония империй

6. Смерть Гесперии

Глава 4. Склавины и анты

1. Расселение

2. Анты идут на восток

4. Кто вы, анты?

5. Как жили славяне

Глава 5. Славяне и Византия

1. Друзья и враги

2. Преображение Византии

3. Набеги славян

4. Юстиниан против антов

5. «Но издревле живут в народоправстве»

Глава 6. Славяне и Византия (продолжение)

1. Ссора славян

2. Славяне и готы

3. Славяне и лангобарды

4. Славянский набег

5. Балканский узел

6. Передышка

7. Заберган

8. Велисарий

9. Болгары

Часть вторая. Трагедия антов

Глава 1. Взлет аваров

1. Ветер с Востока

2. Новый царь

3. Посольство аваров

4. Авары на землях гуннов

Глава 2. Авары против славян

1. Война с Византией

2. Неудачи ромеев

3. Славянское нашествие

4. Борьба на Дунае

5. Сингидун

Глава 3. Вассалы аваров

1. «Они подослали племя славян»

2. Ни мира, ни войны

3. Встречный бой

4. «Мусокий» в плену

5. Война на границе

6. Император предает армию

7. Армия предает императора

Часть третья. Потомки антов

Глава 1. Осколки исчезнувшего народа

1. Куда исчезли анты?

2. Авары против дулебов

Глава 2. Авары: расцвет каганата

1. Натиск на Балканы

2. Переворот в Константинополе

3. Фессалоники

4. Константинополь

Глава 3. Возрождение славян

1. Восстание Само

2. Сомнения

3. Хорваты идут на юг

4. Сербы

5. Расцвет державы Само

6. Распад державы Само

Глава 4. Болгарский каганат

1. Контур проблемы

2. Болгары обретают независимость

3. Именник болгарских ханов

4. Авары спасены

5. Болгары против хазар

6. Падение Великой Болгарии

7. Хазары наступают

8. Хан Аспарух

Глава 5. Подъем славян и гибель аваров

1. Болгары и Византия

2. Болгары усиливаются

3. Новый враг

4. Конец Баварии

5. Крах Аварского каганата

6. Выбор веры

7. Расцвет и гибель Болгарского каганата

8. Преображение антов

Могло быть иначе (вместо послесловия)

Источники

Рекомендуемая литература