Станислав Николаевич Чернявский

Тайны хазар и русичей. Сенсации, факты, открытия

© Чернявский С.Н., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Предисловие

Русь и Хазария; враги и соседи. Почему одна страна победила, а вторая проиграла и навсегда исчезла с политических карт? Одна из самых таинственных и неразрешимых загадок прошлого. Над ее разгадкой бьются лучшие умы, но ученые так и не договорились, какое же мнение своих коллег считать общепринятым.

Каковы темы дискуссий?

Известно, что в IX столетии от Рождества Христова Восточную Европу поделили два каганата – Хазарский и Русский. Они возникли словно бы из ниоткуда, но присутствуют на страницах хроник и заставляют считаться с собой как с непреложным фактом. При этом один каганат – Хазарский – исчез через полтора столетия, а второй – Русский – трансформировался в славянскую империю, три части которой сегодня разделены. Какая драма случилась в X веке и была ли предрешена? Книг и статей по теме выпущено немало, а ответа всё нет.

Но может быть, завеса тайны спадет, если мы обратимся к новым исследованиям? В частности, к средневековому сочинению «Гази-Барадж тарихы», где представлены сенсационные сведения об истории хазар? Эта работа впервые издана в 1993 году, что делает необходимым пересмотреть многие факты хазарской истории, изложенные учеными до ее публикации. Поиграем? Но прежде определимся с терминами.

* * *

Когда-то блаженный Августин предложил доктрину предопределения, согласно которой Господь запрограммировал не только историю народов, но и жизнь каждого человека. Впоследствии эту теорию взяли на вооружение философы-позитивисты. Так родилась пресловутая концепция последовательной смены общественных формаций: сперва первобытность, затем рабовладение, после – феодализм, за ним – капитализм… Марксистские мыслители увенчали ее социализмом и коммунизмом, хотя сам Карл Маркс под конец своей жизни усомнился в линейном развитии человечества.

В чем вред этой концепции?

В том, что она не соответствует действительности, но приводит общество к некоему самодовольству. Если коммунизм предрешен, можно опустить руки и ждать прихода самого лучшего из миров. Но капитализм вдруг побеждает, а твоя действительность рушится. То же произойдет с капитализмом, который погряз в самодовольстве сегодня.

Хазария тоже считала себя вечной и – погибла. А Русь?

Подлинный мир устроен жестоко, динамично и страшно. Ничто не предрешено. Общественные системы, нации, суперэтносы конкурируют между собой. Создаются химеры, когда этносы становятся правящим классом и высасывают соки из подвластных народов. Внутри живых этнических организмов действуют антисистемы, которые, как раковые метастазы, распространяются внутри и убивают колоссов. Этнос, формация, цивилизация могут выжить в смертельной борьбе, а могут погибнуть. Суперэтнос, по мнению Тойнби, Гумилева и Шпенглера, живет от одной до полутора тысяч лет. За это время он меняет в произвольном порядке две-три формации. Общественное устройство – лишь один из способов адаптации к действительности.

Например, европейский суперэтнос пережил сперва феодализм, затем капитализм, но при этом побаловался рабовладением: работорговлей занимались сперва Каролинги, затем – испанцы и португальцы, а в южных штатах США уже в XVIII столетии было создано классическое рабовладельческое государство, похожее на Древний Рим, с латифундиями и соответствующей юридической системой. Латифундисты дошли до того, что торговали своими детьми от рабынь, так как на рынке ценился живой товар со светлой кожей.

В империи Сасанидов феодализм вдруг сменился коммунизмом в эпоху Маздака (VI век). В Византии в ту же эпоху боролись коммунисты, феодалы и этатисты (сторонники государственного начала). В кровавой борьбе этатизм одержал победу благодаря волевой политике Юстиниана Великого. Но ведь могло быть иначе.

Такая же развилка ждала славян и хазар в IX–X веках. Из Скандинавии в Восточную Европу пришли викинги. Из Ирана и Византии – евреи. Они разорвали массив славянских племен и едва не погубили наших предков. Лишь благодаря сверхусилию, которое сделали Святослав Игоревич и его ратники, удалось разбить врагов и создать предпосылки для рождения великой Руси. Поблагодарим предков…

Вот научная проблема – начало Руси. Клубок противоречий. Хазары-иудеи, хазары-христиане, хазары-мусульмане и их взаимодействие. Славяне. Русы. Что за этносы и группировки перед нами? Откуда возникла Киевская Русь, почему наши предки насмерть схватились с хазарами – вроде бы цивилизованным и толерантным народом? Наконец, почему именно русичи, а не хазары стали гегемонами Восточной Европы, хотя сначала вышло наоборот?

А еще есть проблема присутствия скандинавов на Руси и пресловутая норманская теория.

Мне было по-настоящему жаль получить отзыв от одной из патриотичных читательниц, в котором я обвинялся в норманизме. Прочие рецензенты обвиняют меня совсем в другом! В антизападничестве, например, и это принимается мною если не как комплимент, то как должное. Я не считаю себя необъективным, но симпатии по отношению к родному народу – русским – не скрыть. В то же время заслужить упрек в том, что придерживаюсь норманской теории происхождения Руси, несправедливо. Для этого нужно слишком невнимательно прочесть две моих книги «Славянской дилогии» – «Анты» и «Руги и русы».

Именно в них содержались вопросы, которые требуют отдельного большого исследования. А именно: взаимоотношений евреев и хазар, русов и славян.

Проблема не так проста, как кажется.

* * *

Есть два взгляда на этот вопрос. В XIX веке русский ученый В.В. Григорьев заключил, что еврейская Хазария – прогрессивное новообразование в Восточной Европе, создавшее уникальную экономическую модель, выгодную для всех народов региона. Полярный взгляд – у Л.Н. Гумилева. По его мнению, феномен Хазарии – часть мирового заговора еврейских купцов, «знающих дороги». Так ли это? Может, ответ найдется в других книгах?

Литература о хазарах необъятна. Неплохую библиографию вопроса составил современный исследователь А.А. Астайкин, но она неполна. Последняя книга, что попалась в руки, – отличный сборник статей авторитетного хазароведа Т.М. Калининой «Проблемы истории Хазарии». Опус продают в Москве за огромные деньги. Но все труды перечитать, конечно, нельзя. Для этого не хватит человеческой жизни. Где же выход? Прочесть и проанализировать источники, но не монографии. А после – логично, корректно и занимательно изложить материал.

Количество сводных работ о хазарах, однако, не добавляется. И вовсе не потому, что тема исчерпана. Обилие научных статей говорит как раз о другом. Нет, как любая крупная проблема, она отпугивает историков. Но это не повод опустить руки и отказаться от исследования.

Англоязычный исследователь Дуглас Данлоп написал в 50-х годах XX века «Историю хазар-иудеев». Эта небольшая работа – конспект истории хазар, выполненный в основном по восточным источникам. Работа суха, в ней отсутствует аналитика, но как сводный источник ее использовать можно.

Пару книг по истории хазар написал замечательный советский ученый М.И. Артамонов. Его главная работа так и называется: «История хазар». До недавнего времени она была библиографической редкостью. Но сейчас ее переиздали. Работа написана добросовестно, привлечен огромный материал, выполнена аналитическая часть. Артамонов – представитель русской исторической школы, которая внимательно и вдумчиво изучала проблемы взаимодействия Руси и хазар, да и вообще отношения русичей и народов Великой Степи. И делала это гораздо полнее и качественнее, чем ученые Запада. Для сих последних история русских степей – экзотика.

Но у работы Артамонова есть огромный недостаток в глазах многочисленных ученых-ортодоксов современной России. Научным редактором монографии «История хазар» был Л.Н. Гумилев. Схоласты его бешено ненавидят. И – перенесли ненависть уже заодно и на Артамонова. Теперь ссылаться на его работу стало опасно. Остепененные завсегдатаи исторических форумов, которые совершают друг перед другом брачный танец, кичась обилием научных познаний, Артамонова с Гумилевым ни в грош не ставят. Они поясняют, что Гумилев – писатель-фантаст, Артамонов плох уже тем, что редактором его книги был Гумилев, а критерий истины – солидный список литературы. Но только не в конце монографии Артамонова или Гумилева! Сколько бы эти авторы ни изучили, в глазах нынешних знатоков они останутся дилетантами. Всё это понятно и объяснимо.

Забавно, что в роли защитника Гумилева выступаю я – абсолютный политический оппонент этого человека, но сторонник ряда его научных идей. Жизнь полна парадоксов. Но есть один важный момент, который, собственно, и побудил написать книгу. Лев Николаевич – блестящий кочевниковед, но в истории ранних славян он запутался. Не всегда можно согласиться с его выводами относительно взаимодействия хазар и Руси. Уточнение частностей не означает отрицание теории Гумилева в целом. Просто нет причин как для категорического отрицания трудов этого автора, так и для религиозного поклонения его работам.

В перечне сводной литературы нужно также упомянуть книгу крупного русиста А.П. Новосельцева «Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа». Ценность труда в том, что автор знал восточные языки и заново выполнил несколько переводов. В общем, эта монография – переработанный сборник статей пополам с более ранними, осторожными сочинениями ученого, который подбирается к теме. Такой подход был принят в советские времена. Тридцать статей, две монографии, курс лекций… Вершина карьеры ученого. Новосельцев (ум. 1995) – эрудированный медиевист, он знал 20 языков, что делает его книгу очень ценной. Собрано и систематизировано много информации, велико внимание к деталям, выполнен анализ. Но ряд конечных выводов ученого устарел. Например, совершенно неприемлема гипотеза о переселении славян в Южную Прибалтику уже в III веке. Этому противоречат и данные археологии, и письменные источники (прежде всего Иордан), и логика вещей. Его выводы о хазарах тоже требуют уточнений. Вообще, Новосельцев не силен в этнологии, а потому в его книге встречаются досадные ляпсусы. Например, он помещает древних венгров – мадьяр – на Нижнюю Волгу, хотя народ этот обитал в современной Башкирии; еще в XIII веке ее называли Великая Венгрия. Далее, он удревняет появление тюрок в Причерноморье, а племя аваров называет тюрко-угорским, хотя для VI века это звучит абсурдно. И так далее. Список мелких неточностей можно множить, но утомлять читателя мы не будем. Просто к выводам Новосельцева следует подходить с осторожностью. Что касается синтетической части работы, то автор, в общем, подтверждает всё ранее сказанное Артамоновым. Гумилева Новосельцев не любит, но использует его тексты без ссылок, что некорректно. В свое время он подписал «Заключение» Академии наук СССР, фактически донос, в котором Гумилева называли социал-дарвинистом и географическим детерминистом. Как результат с 1982 по 1987 год действовал негласный запрет на публикацию трудов Льва Николаевича. Кстати, уж заодно Новосельцев ненавидел академика Б.А. Рыбакова, считая, что тот тормозит развитие науки. Хотя причины, думается, были иные. Новосельцев никогда не являлся русским патриотом, и его исследования, хотя и очень осторожные, это подтверждают.

Несколько статей по вопросу местонахождения Хазарии выполнил Б.А. Рыбаков. Но он сделал сразу несколько ошибок: во-первых, объявил Хазарию государством кочевников, во-вторых, поместил в центр Калмыцкой степи, основываясь на неверных расчетах расстояний, указанных в т. н. еврейско-хазарской переписке. Гумилева, кстати говоря, Рыбаков не любил, считал безграмотным ученым и активно с ним полемизировал. По политическим взглядам оба ученых были патриотами, но разного толка. Рыбаков – человек вполне советский, а Гумилев – скорее деникинец; во всяком случае, белогвардеец, за что в свое время и подвергся репрессиям.

Еще одна сводная работа – «Хазары» – вышла из-под пера авторитетного советского археолога С.А. Плетневой. Она руководствовалась открытиями именно археологии, не знала восточные языки, не могла синтезировать факты, что не позволяет сделать конечные выводы. В самом деле, археологи объединили т. н. салтово-маяцкую культуру, пытались выдать ее носителей за хазар и поражались, насколько она несходна. Но это лишь потому, что перед нами две разные культуры: кочевников-болгар и оседлых аланов. Другая ошибка: одна из глав книги Плетневой называется «От кочевий к городам». Несколько десятилетий назад считалось, что города, в отличие от кочевий, – символ прогресса. Тезис этот воспринимался некритически для всех эпох. Скажем, на экономических картах СССР имелись диаграммы роста городского населения и уменьшения сельского, что подавалось как достижение. Для XX века с этим можно, конечно, согласиться: держава превращается из аграрной в индустриальную. Население городов, соответственно, растет. Хотя и тут дело кончилось столь массовым исходом крестьян в города, что специалисты стали бить тревогу: происходило разрушение деревни. В экономике возникли перекосы. Правда, в современной России налицо обратный процесс: разрушение промышленности и нарастающая эксплуатация аграрного сектора, продукция которого идет на экспорт.

Рост городов Хазарии не означает прогресса. Это иное. Купеческая иудейская община захватывает власть и формирует центры торговли, к которым коренные хазары отношения не имеют. Напротив, коренное население Хазарского каганата бесправно, его проблемы не интересуют еврейское правительство. Хазары медленно вырождались и в конце концов просто исчезли. Где же тут прогресс?

В итоге выясняется, что ни Плетнева, ни Рыбаков, ни Гумилев, ни Артамонов, ни Новосельцев не нарисовали полную картину взаимоотношений хазар и русичей. Хотя бы потому, что их работы появились в разное время. Лишь Гумилев подошел к решению проблем максимально близко.

С большинством выводов и догадок, сделанных Артамоновым и Гумилевым, мы согласны. Но есть ряд ошибок, требующих уточнений. Это касается взаимодействия русов и хазар. Например, нельзя согласиться с мыслью Гумилева о том, что Аскольд и Дир – потомки князя Кия. Хотя бы потому, что сам Кий вряд ли когда-то существовал. Неверно изложены данные войны между валинана (волынянами) и русью. Сомнительно существование еще одного центра Руси в крымском «Новгороде» – Неаполе Скифском. Много произвольных допущений в рассказе о взаимоотношениях между норманнами и Хазарией. Ради этих уточнений и написана книга, которую читатель держит в руках.

Как же на самом деле строились отношения между русами и хазарами? Какова была заря Руси и каков мрачный финал хазарской истории? Давайте поговорим об этом подробнее.

Часть первая. Битва в степи

Глава 1. Народ ругов

1. Кто такие руги?

Представим первого участника драмы. Это руги – народ отнюдь не славянский. Руги известны с IV века. В VI столетии о них писал Иордан в своей знаменитой «Гетике». В одном месте он упоминает «вероломный род росомонов» («Rosomonorum gens infida»). В другом – ругов в числе племен, покоренных остготским королем Германарихом. Подробно ранняя история ругов изложена нами в работе «Руги и русы». Напомним канву.

Видимо, этнос ругов возник в Норвегии, в области Ругалан. Племя поднято вместе с готами пассионарным толчком I века н. э. С этого события началось Великое переселение народов. Начали его как раз готы и руги. В дальнейшем водоворот событий захватил другие германские племена, порожденные пассионарным толчком (мы условно называем их «германцы-2»).

Что же произошло? Видимо, первыми начали переселение именно руги. Они осели в низовьях Вислы и на острове Рюген. Затем туда приходят готы и начинают войну с ругами, из которой выходят победителями. Руги подчиняются готам.

Переселение народов продолжается. Готы идут на юг, к теплым берегам Черного моря. Там они основывают разбойничье королевство, которое занимается грабежом Римской империи и окрестных племен. Часть ругов следует за своими господами и поселяется на реке Рось, выполняя роль охранителей северного рубежа Готской державы. Другая часть остается на острове Рюген. Впоследствии она ославянится и сменит имя на руяны, или раны.

Любопытно, что образованные люди Европы еще в X веке помнили о происхождении русов и называли, например, княгиню Ольгу «регина ругорум». То есть королева ругов.

Однако вернемся в более ранние времена. Руги не любили готов и в итоге поссорились с ними.

Одной из жен Германариха была росомонка Сунильда. Она изменила состарившемуся кунингасу (королю). Германарих уличил жену в неверности, привязал к хвостам диких коней – тарпанов – и пустил в степь. Кони растерзали преступную женщину. У Сунильды имелись двое братьев, Сар и Аммий. Они подкараулили Германариха и поразили в бок мечом. «Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного» (Иордан. Гетика. 130). Кто же эти росомоны? Сунильда – германское имя. Сар – аланское, Аммий – римское. Среди них нет ни одного славянского. Росомоны – германцы: руги, живущие на реке Рось.

Судьба Сара и Аммия неизвестна. Скорее всего, Германарих казнил этих людей. Но даже если нет, руги сделались врагами готов. Их империя затрещала по швам. Пользуясь смутой, от Германариха отделись вестготы. В этот момент на исторической сцене появились гунны. Это случилось около 375 года.

2. В союзе с гуннами

В конце II века на Дальнем Востоке произошла трагедия. Кочевая держава Хунну (монголоидный народ, говоривший по-тюркски) пала под натиском древних монголов – сяньби, которых возглавлял великий вождь Таншихай (ум. 181). Сяньби – китайский вариант слова «сибирь»; именно так называло себя это племя. Значительная часть хуннов бежала от своих победителей. «Слабосильные» хунны осели в долине реки Чу; более выносливые продолжили бегство и вышли к реке Урал, утратив по дороге жен и детей, которые не вынесли перехода и погибли. В это время в Приуралье господствовали угры – кочевые племена, говорившие на языках, напоминавших венгерский. Предки современных венгров – мадьяры – были одним из этих племен и обитали на территории Башкирии.

Этих угров Иордан и называет злыми духами. Они отдали своих девушек хуннам. В результате интенсивной метисации образовался новый народ – гунны. Первым из римских авторов их описал Аммиан Марцеллин. «Племя гуннов, о которых древние писатели осведомлены очень мало, обитает за Меотийским болотом в сторону Ледовитого океана и превосходит в своей дикости всякую меру», – говорит Аммиан (Римская история. XXXI. 2). Он получал сведения о гуннах от аланов – светловолосых европеоидов, вид которых не шокировал римлян. Гунны кажутся Аммиану уродами. «Так как при самом рождении на свет младенца ему глубоко изрезывают щеки острым оружием, чтобы тем задержать своевременное появление волос на зарубцевавшихся нарезах, то они доживают свой век до старости без бороды, безобразные, похожие на скопцов. Члены тела у них мускулистые и крепкие, шеи толстые, чудовищный и страшный вид, так что их можно принять за двуногих зверей или уподобить тем грубо обтесанным наподобие человека чурбанам, какие ставятся на концах мостов. При столь диком безобразии в них человеческого образа они так закалены, что не нуждаются ни в огне, ни в приспособленной ко вкусу человека пище; они питаются кореньями диких трав и полусырым мясом всякого скота, которое они кладут на спины коней под свои бедра и дают ему немного попреть» (Римская история. XXXI. 2).

Хунны вышли на берега реки Урал почти в то время, когда готы явились на Днепр. Те и другие столкнулись с аланами, но контактировали с ними по-разному. Гунны и аланы были смертельными врагами уже давно. Еще в III веке до н. э. хунны враждовали с могучим народом юэчжи, сила которого была в тяжелой «рыцарской» коннице. Юэчжи – это тохары, восточная ветвь туранских племен, родственных парфянам и аланам. Во II столетии до н. э. тохары были побеждены и отступили на запад. Теперь настала очередь их родни.

Аланы нашли друзей в лице готов и заключили с ними союз, ища поддержки против гуннов – грозного врага на востоке. Затем на протяжении двухсот лет в Восточной Европе параллельно шли две больших войны. Готы создавали свою державу на Днепре, а гунны – между Уралом и Волгой.

Сила готов оказалась в тяжелой кавалерии, принцип которой заимствован у тех же аланов. Сила гуннов – в наличии конных стрелков. Эти тюрки-кочевники придумали лук с обратным изгибом, бивший на большие расстояния. Следовательно, гунны вели дистанционную войну. По выражению Иордана, они «ослабили» аланов «частыми стычками», и те отступили частью за Дон, частью в предкавказские степи.

Гунны создали мощный союз, подчинив поволжские племена по среднему и нижнему течениям реки. Возможно, они доходили до Камы. В эпоху Германариха союзом руководил Баламбер.

На Дону готы, аланы и эрулы заняли прочную оборону. Зато Азовское море не охранялось. Оно тогда сильно обмелело. Греки называли его Меотийским болотом. Гунны обнаружили данный факт. Иордан передает исторический анекдот на эту тему. Якобы охотники «этого племени, выискивая однажды, как обычно, дичь на берегу внутренней Мэотиды, заметили, что вдруг перед ними появился олень» (Гетика. 123). Животное вошло в морские воды и, «то ступая вперед, то приостанавливаясь», перебежало на другой берег пролива. Для гуннов это стало сюрпризом: пролив считали непроходимым. По мнению античных географов, в это время Меотида обмелела и превратилась в болото, получив из рек много ила. «Я полагаю, – наивно пишет Иордан, – что сделали это, из-за ненависти к скифам [готам и аланам], те самые духи, от которых гунны ведут свое происхождение» (Гетика. 125).

Гунны идут на Рим. С картины У. Фернандеса-Чека-и-Саиса

Гунны сосредоточили армию на берегах Керченского пролива, вторглись в Крым, захватили полуостров и вырвались на оперативный простор, застав готов и аланов врасплох (375). Переводчица Иордана Е.Ч. Скржинская усматривает в сообщениях готского историка и римлянина Аммиана Марцеллина некоторую разницу, но мелкие несовпадения можно не брать в расчет. В основном Иордан и Аммиан рассказывают одно и то же. Гунны вышли в тыл готам, разбив сторожевые отряды аланов. Германарих некоторое время сопротивлялся и маневрировал, но неожиданная измена вестготов лишила его тыловой базы. К тому же народы, которых он считал покоренными, начиная с чудских племен и заканчивая славянами, отказали в повиновении. Держава рухнула, и Германарих покончил жизнь самоубийством. «Он положил конец страху перед великими опасностями добровольной смертью», – пишет Аммиан Марцеллин (Римская история. XXXI. 3). Гунны присоединили к своим владениям земли между Днепром и Доном. Их враги – аланы – бросились на запад и причинили много бедствий Римской империи. Часть аланов дойдет до Испании, а оттуда переправится в Африку, где войдет в состав Вандальского королевства.

Руги выступили против готов в союзе с гуннами. Другими союзниками степняков сделались славяне – предки хорватов и сербов. Они переселились на Днепр, где покорили аланское племя антов и сами приняли имя побежденных. Во главе антов находился предводитель по имени Бож (Бус). В это же время в Галичине и на Волыни сложился могучий союз словен. Византийцы называли этот народ склавины и отличали его от антов. И склавины, и анты происходили от венедов – ядра, из которого появились все современные славяне.

Правителем значительно урезанного королевства остготов стал Винитар (375 – ?) из рода Амалов. Аммиан Марцеллин называет его Витимиром. Немецкий исследователь Х. Вольфрам выдвинул предположение, что Винитар – прозвище, которое означает «победитель венедов». Тем самым подтверждается факт, что славяне-венеды активизировались и повели войну с готами на стороне гуннов.

«Понемногу освобождаясь» от власти гуннов, Витимир «двинул войско в пределы антов» (Гетика. 246). В первой битве Бож нанес поражение остготам, но Витимир «в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных» (Гетика. 247). Может быть, экзекуцию удалось произвести из-за измены части аланов-антов? Аланы вряд ли могли полюбить своих славянских господ и бросились в объятия старых друзей – готов. В результате славянская верхушка была истреблена. Может быть, после этого Витимир и переменил свое прозвище на Винитар в знак того, что победил венедов? Впрочем, эта деталь не имеет значения для реконструкции событий.

Память об этих событиях сохранилась и у римлян. Аммиан Марцеллин трактует их как алано-готскую войну. То есть еще не знает славян. В видении Марцеллина события выглядят так. Витимир «оказывал некоторое время сопротивление аланам, опираясь на другое племя гуннов, которых он за деньги привлек в союз с собою». Однако затем готский конунг потерпел поражение от гуннов и погиб. Это совпадает с сообщением Иордана. Под вопросом, кто такие гунны, которых привлек Витимир. Вероятно, одно из угорских племен, подчинившихся гуннам. Так или иначе, в Поднепровье вспыхнула война, успех в которой сопутствовал готам.

Пеньковская культура: 1 – план и разрез полуземлянки; 2, 3, 4, 5 – лепные горшки, миска, диск; 6, 7 – ременные накладка и наконечник; 8, 9, 10, 11 – фибулы: пальчатые, с каймой, подвязная (по О.М. Приходнюку)

Разгром антов вызвал беспокойство и гнев гуннского вождя. Не прошло и года, как Баламбер пришел с войском из-за Дона, чтобы покарать готских мятежников. Он действовал не только войной, но и дипломатией и сумел привлечь на свою сторону часть готов. Союзниками Баламбера стали гепиды, уже давно выступавшие против своих родичей и врагов – остготов. Близкое родство не мешало этой вражде. Вождь части остготов Гуннимунд, сын Германариха, подчинился гуннам. В итоге он, если верить Иордану, объединил чуть ли не половину народа остготов и послал на Витимира своего сына Гезимунда с войском. В двух сражениях Витимир отбросил гуннов и их союзников, но силы были неравны. В третьей битве, состоявшейся на реке Эрак (Днепр?), гуннский правитель Баламбер сам возглавил сражавшихся, нашел Витимира и смертельно ранил его в голову. Остготы подчинились гуннам, а конунгом сделался Гуннимунд, «отважный в бою и выдающийся красотою тела» (Гетика. 251). Теперь остготских правителей утверждали гунны, то есть вчерашние господа-германцы потеряли остатки самостоятельности. Вождество антов под властью славян было восстановлено гуннами, потому что впоследствии мы видим на Днепре мощный Антский союз. При этом часть готов и аланов после гибели Витимира отошла на берега Днестра, где искала спасения. Беглецы выбрали вождем Витериха (?) по прозвищу Вандалар. Это был сын Витимира, и его избрание – знак признательности отцу, отважно сражавшемуся с гуннами и нашедшему геройскую смерть в битве. При Витерихе было двое регентов – Алатей и Сафрак. Эти имена – негерманские. Похоже, перед нами – часть антов-аланов, которая после этих драматических событий связала судьбу с готами. Несомненно, после их бегства славянский элемент на Днепре усилился, и вскоре здесь возникла пеньковская археологическая культура – несомненно, славянская.

Руги же опять разделились. Гунны дошли до Паннонии. Туда переселились остготы (восточные готы) и часть ругов. Вестготы (западные готы) нашли приют в Византийской империи. Третье большое племя готов – гепиды – стали союзниками гуннов и заняли Трансильванию. Наконец западные руги осели в Норике, на территории будущей Австрии. Через несколько сотен лет они еще сохраняли обособленность, а немецкие феодалы женились на «русских» герцогинях, что приводило ученых Нового времени в недоумение.

Империя гуннов просуществовала недолго и рухнула вскоре после кончины знаменитого Аттилы.

Границы державы Аттилы в точности неизвестны, но их можно примерно восстановить. Из Приуралья гунны ушли. Восточным рубежом кочевой империи теперь могла быть Волга. На юге гунны контролировали предкавказские степи, а на севере – прилегающую к степи часть Киевщины, Черниговщины и Переяславщины. Дальше на запад шли земли антов и ругов, в Галиции обитали словене. В Лукоморье и на Кубани кочевали угорские племена, которые впоследствии назовут болгарами. В Словакии обосновались герулы, а в Силезии – лангобарды. Герулы входили в империю гуннов, а о лангобардах этого в точности сказать нельзя. В Трансильвании обитали гепиды конунга Ардариха – друга Аттилы. Паннонию занимал сам Аттила, и это был западный рубеж его владений. Норик и Рецию контролировали римляне. В Чехии и северной, зарейнской Баварии жили потомки маркоманов – бойовары (бавары). Гунны свободно проходили через эти земли. Возможно, бавары находились в зависимости от великого Аттилы, как и жившие на западе алеманны.

В самой Паннонии обитали не только гунны. Там теснились остготы, славяне, скиры и часть аланов. Такова была империя, или, если угодно, федерация гуннов при жизни Аттилы. Но после смерти великого вождя все перессорились.

Власть унаследовал старший сын покойного – Эллак. Против него немедленно восстали братья, требуя поделить империю Аттилы и народы, в нее входящие. Это показалось оскорбительным конунгу гепидов Ардариху, и тот восстал. К нему присоединились какие-то из детей Аттилы, а также покоренные придунайские племена. Эллак выступил против мятежников. Решающее сражение состоялось на реке Недао (Недава – приток Савы) в 454 году. На поле боя, пишет Иордан, «можно было видеть и гота, сражающегося копьями, и гепида, безумствующего мечом, и руга, переламывающего дротики в его [гепида?] ране, и свава, отважно действующего дубинкой, а гунна – стрелой, и алана, строящего ряды с тяжелым, а герула – с легким оружием» (Гетика. 261).

Л.Н. Гумилев уточняет, что на стороне восставших гепидов дрались остготы, герулы и аланы, а руги и «свавы» поддержали гуннов.

Иордан пишет, что в кровавой битве при Недао полегло 30 тысяч воинов. По сравнению с битвой на Каталунских полях это пустяки – потери в ней Иордан оценивает в 165 000 бойцов. Цифры, конечно, завышены, но в обоих случаях мы имеем дело с кровавыми и жестокими сражениями.

Столкновение при Недао стало роковым для империи гуннов. Эллак проиграл битву и погиб. Его братья Ирник и Денгизих отошли в Причерноморье.

3. Перемены на Днепре

Руги остались на реке Рось, но надолго – почти на четыреста лет – исчезли из поля зрения историков. Думается, они подчинились антам. На это указывает ряд косвенных данных. Например, Агафий Миринейский пишет, что в ходе войны между персами и ромеями-византийцами отрядом в 600 варваров на службе Византии командовали «Дабрагез и Усигард, оба варвары по происхождению, но поставленные во главе римских когорт». Борьба велась на Кавказе за обладание Колхидой.

Каково этническое происхождение Дабрагеза и Усигарда? Первое имя – несомненно славянское. Агафий называет Дабрагеза антом. Это хорват или серб, житель тогдашнего Приднепровья. В.В. Мавродин в своей работе «Образование Древнерусского государства» транскрибирует его как «Доброгаст»; с этим можно согласиться.

Второе имя – Усигард – звучит как германское. Видимо, перед нами человек из племени днепровских ругов, покоренных антами. Подробности военной карьеры Дабрагеза и Усигарда неизвестны, но они оказались в числе победителей: после нескольких лет войны византийцы отбросили персов из Колхиды.

Однако этого свидетельства мало, чтобы сделать окончательный вывод. На помощь приходит археология. В Поднепровье в описываемую эпоху зафиксирована т. н. мартыновская культура. Ее атрибутируют как германскую. Конечно, перед нами руги, которые жили здесь и раньше, просто сменили подданство готам на подданство антам.

А что происходило в причерноморских степях? Природа пустоты не терпит; если одно племя терпит поражение, на смену приходит другое. После поражения и гибели гуннов таким племенем стали болгары. На Кубани и на Днепре они создали союзы утургуров и кутургуров соответственно. Нельзя путать древних болгар с современными. Древние болгары – это угры. Современные говорят по-славянски и отношения к древним не имеют.

Первоначально кутургуры выступали союзниками антов и совместно нападали на земли Ромейской/Византийской империи. То же пытались делать «склавины». Варвары терроризировали своими набегами приграничные области Византии на Балканах. Вооружение славян состояло из копья и щита, мечей почти не было. «Вступая в битву, большинство из них идет на врагов со щитами и дротиками в руках, панцирей же они никогда не надевают; иные не носят ни рубашек (хитонов), ни плащей, а одни только штаны, подтянутые широким поясом на бедрах, и в таком виде идут на сражение с врагами», – указывает Прокопий Кесарийский (Война с готами. Кн. VII. 14: 25–26). «Склавины» сражались пешими, анты – верхом; с этой тактикой последних познакомили аланы. Отряды варваров оказались очень мобильны и уходили из-под удара раньше, чем пограничные войска ромеев могли выступить против них. С такими врагами столкнулись византийцы. Регулярная армия оказалась бессильна против нападений врага, лишенных, казалось, какой-то системы и не позволявших выстроить систему в ответ. Тогда на помощь пришла дипломатия.

Византийская дипломатическая и шпионская службы были весьма эффективны. В тот момент, когда ситуация на Балканах становилась критической, ромеи сумели поссорить словен и антов. На первый взгляд это выглядит чем-то невозможным, но вспомним примеры, когда ссорились между собой греческие полисы или римляне воевали с самнитами, хотя те и другие принадлежали к одному этносу италиков. Еще более понятный пример – вражда русских общин в Средневековье. Или современная вражда сербов, хорватов и босняков. И уж совсем яркий пример – взаимная резня русичей в период раздробленности. Говорят на одном языке, исповедуют одну веру, а воюют насмерть и стирают с лица земли целые города, как было с Киевом, который разгромили войска северной коалиции в 1169 году, а затем – Рюрик Ростиславич в 1202-м.

Подробности дипломатической стратагемы нам неизвестны, но легко заключить, что византийцы подкупили словен и те напали на антов. Борьба шла за территорию будущей Молдовы и Бессарабии, за выход к Дунаю. «Спустя некоторое время анты и склавины рассорились между собой и вступили в войну, – пишет Прокопий. – Случилось так, что в этой войне анты были побеждены врагами». Это произошло в 539 году.

«Склавины» предприняли наступление, внезапно ударив по тылам. Одним из поводов для нападения мог стать вот какой: словене «вспомнили» о своем старшинстве по отношению к антам. Началась братоубийственная война, которая длилась пять или шесть лет. Анты были сильны и оказывали серьезное сопротивление, успевая нападать и на коварную (в их представлении) Византию, которая не давала варварам себя грабить и еще предпринимала дипломатические демарши.

Словене взяли в плен какого-то анта по имени Хильбуд. Согласно догадке ряда историков, это славянин Хвалибуд, но по нашему мнению – германец Хильбуд из племени днепровских ругов, которое входило в Антский союз. Всё это случилось на фоне кровавых столкновений. «Около этого времени анты сделали набег на Фракийскую область и многих из бывших там ромеев ограбили и обратили в рабство. Гоня их перед собою, они вернулись с ними на родину», – сообщает Прокопий (Война с готами. Кн. VII. 14: 11).

Однако окончательная победа над антами не давалась словенам. Анты и их союзники-руги сохранили за собой выход к Дунаю. Тогда византийцы, видимо, подкупили еще и кутургуров. Его вмешательство сразу изменило расстановку сил. Анты не ожидали предательства от степного союзника. Последствия оказались тяжелы. Племенная держава антов была разгромлена, хотя и не уничтожена. Анты потерпели несколько поражений и откатились к Днепру. Вскоре в Молдавии возник союз «дунайцев», дочерний по отношению к «склавинам».

Византийцы могли торжествовать победу, но вместо одного врага внезапно получили другого. «Склавины» вышли к Дунаю, где столкнулись с ромеями и… напали на них, предварительно заключив союз с кутургурами. Дипломатические ухищрения тогдашнего императора ромеев Юстиниана Великого (527–565) пропали впустую. Но император был опытным бойцом. Видя неудачу, он тотчас переменил друзей. Разбитые анты сделались союзниками ромеев и утургуров. Видимо, 544 или 545 год стал временем перемены союзов. Антов и ругов это спасло. В союзе с ромеями они отбили значительную часть потерянных владений. Анты охотно стали отправлять своих юношей на византийскую службу. Это оказалось выгоднее, чем грабеж территорий. Ратники воспринимали византийскую культуру, зарабатывали деньги и возвращались на родину, обогащенные новыми знаниями. Археологические находки свидетельствуют, что Антский союз был побогаче словенского.

Чтобы выжить, анты поступились частью «народоправства». Примерно в эти годы у них появляется единый «архонт», который правил союзом. Это прообраз будущих князей. У антов возникла даже династия. Известны три имени из семьи «архонтов»: Идаризий, Келагаст и Мезамир. Возможно, первый был отцом второго и третьего. Итак, анты – предки сербов и хорватов – создали на Днепре сильную державу, в которой начались процессы государствообразования.

Юстиниан Великий. Фрагмент мозаики из Равенны

В свою очередь «склавины» тоже объединились в конфедерацию во главе с племенем дулебов, обитавшим на Волыни. Их вождь-жрец носил титул мусок (у арабских историков он превратился в имя Маджак). По догадке Г.В. Вернадского, слово «мусок» – арийское, (точнее, аланское) и означает что-то вроде «мудрец». Вернадский вообще любил проводить параллели между славянами и аланами.

Перессорив славян, Юстиниан начал активно строить крепости вдоль Дуная, чтобы обезопасить границы от новых вторжений. По словам Прокопия, он возвел три линии крепостей: первую собственно на Дунае, вторую – вдоль Балканского хребта и третью – южнее, на подходах к важным провинциям, например на Херсонесе Фракийском или в Фермопилах, причем распустил прежние ополчения, охранявшие эти местности, и заменил их подразделениями регулярной армии. Впоследствии эта третья линия обороны пригодилась в борьбе с кутургурами.

Византия вела тяжелую войну с кутургурами и словенами. Их союзниками стали готы, к тому времени захватившие Италию и Далмацию в прибавку к Паннонии, а также персы, претендовавшие на Колхиду/Лазику. В этой титанической борьбе византийцы разгромили готов и захватили Италию с Далмацией (552). Паннония досталась союзникам ромеев – лангобардам. Словен и кутургуров, вторгшихся на Балканы, удалось оттеснить за Дунай. В 555 году византийцы нанесли поражение персам и вытеснили их из Лазики, а также отбили нападение франков на Италию. На несколько лет воцарился хрупкий мир. Анты, руги, лангобарды, ромеи, изнуренные длительными войнами, получили передышку.

4. Пролог антской трагедии

Казалось, наступили спокойные времена. Антская держава крепка, руги подчиняются ей. Со временем сербы, хорваты и руги могли слиться в единый этнос и образовать мощную Антскую державу в Восточной Европе. История славянства была бы иной. Но демарши византийцев привели к тому, что события потекли по иному руслу. Результат оказался неожидан для всех, но предвидеть его не мог никто, потому что в цепь закономерностей вмешалась случайность.

Чтобы обеспечить северную границу, Юстиниан должен был окончательно отбросить «склавинов», днепровских кутургуров и максимально их ослабить. Но войны к северу от Дуная казались рискованными и требовали ресурсов, коими империя уже не располагала. К тому же имелся печальный опыт. В 534 году византийская армия вторглась за Дунай, но потерпела поражение, а ромейский командующий погиб.

Поэтому Юстиниан действовал чужими руками. Византийцы стали снабжать кубанских утургуров драгоценным тогда шелком и золотом. Благодарный кубанский хан напал на кутургуров, чтобы отработать подарки.

Кутургуров возглавлял хан Заберган, утургуров – хан Сандилх. Оба имени – условны, они дошли до нас в ромейской транскрипции. Союзниками Сандилха сделались анты и руги, союзниками Забергана – словене, к тому времени захватившие уже и Словакию (а через некоторое время после этого – Чехию и Моравию).

Борьба между двумя ханами продолжалась несколько лет. Ее подробности неизвестны. Ясен лишь результат: словене разбили антов, но утургуры нанесли несколько поражений кутургурам. Анты были настолько парализованы неудачами, что заключили мир. Возможно, они стали данниками «склавинов».

В то же время хан кутургуров Заберган откатился к самому Дунаю и здесь получил помощь от словен. Утургуры, преследовавшие Забергана, вернулись на Кубань. Сам Заберган предложил словенам напасть на ромеев.

Зимой 558 года болгарская конница перешла Дунай по льду и вторглась в пределы Византийской империи в районе Малой Скифии (современная Добруджа). Болгарских конников сопровождали большие отряды пехоты словен. Тяжелая борьба византийцев с врагом продолжалась весь 559 год. Болгары и славяне появлялись под стенами Константинополя, Херсонеса Фракийского и даже пытались проникнуть в Элладу. Их повсюду отбросили. Под Константинополем отличился престарелый Велисарий – знаменитый византийский воитель. Под Херсонесом врагу нанес тяжелое поражение Герман, сын Дорофея. Заберган сконцентрировал войска во Фракии и к северу от Балкан.

Не исключено, что в это время к нему пришли подкрепления словен и болгар из-за Дуная. Общая численность всей армии могла быть очень крупной, 40–50 тысяч воинов. Но и к византийцам подходили резервы. Поэтому болгары и словене не решались штурмовать ромейские города, но грабили деревни и устраивали охоту на мирных жителей.

Юстиниан вызвал для руководства дунайскими войсками своего родственника – Юстина. Молодой полководец хорошо справился с этой задачей. Он вел маневренную войну, подробности которой, однако, остались вне поля зрения историков.

Война словно забуксовала. Хан кутургуров задержался на Балканах до августа 559 года. Сельская местность во Фракии была выбита и разграблена, но все крупные византийские города держались. Болгары могли прожить грабежом несколько месяцев, не больше. Создать прочную базу к югу от Дуная им не удалось. Тогда Юстиниан собрал флот, который должен был войти в Дунай и прервать связь болгар со степью и словенскими землями. Этим маневром император выиграл войну. Заберган ушел, предварительно взяв выкуп за набранный полон.

Император срочно направил гонцов на Кубань, в страну утургуров. Гонцы везли письмо, адресованное хану Сандилху. В нем сообщалось, что Заберган получил много золота и требует еще больше. Византия не сможет платить утургурам, тем более что они не защитили ее от набега.

Заберган попал в ловушку. Его встретил на дунайских переправах Сандилх со своими удальцами. Состоялось сражение, в котором утургуры разгромили врага. Словенскую пехоту перебили, а западноболгарские всадники бежали, побросав обоз и золото.

Заберган мог бежать только в одно место: к тем же словенам на Волынь. Там отсиделся и вновь собрал войско. У него было примерно 30 тысяч конников, способных носить оружие. Не будет преувеличением предположить, что дулебы/волыняне могли выставить столько же воинов. То есть Византии угрожала действительно серьезная опасность. Похоже, и кубанцы-утургуры имели примерно 30–40 тысяч воинов. Вскоре к ним присоединились 20–30 тысяч антов, и в степи вновь закипела война. Резня продолжалась целый год и ослабила обе стороны.

Между тем с востока доходили слухи о появлении неизвестного народа – тюркют, который гнал перед собою своих врагов – племя аваров. Его появление полностью изменит расстановку сил в южнорусских степях.

5. Новый враг

В 545 году в восточной части Великой Степи происходили важные события. Жужаньский каганат, объединивший современную Монголию и Бурятию, находился на грани распада.

Средняя Европа в первые века нашей эры. Карта-схема

Против жужаней восстали тюркюты. Это монголоидное племя, говорившее по-тюркски и жившее в горах Алтая. Жужани в ходе короткой жестокой войны были истреблены, а тюркюты создали свой каганат и начали завоевания. Лишь с этого времени, к слову сказать, началась тюркизация западной части Великой Степи. До этого в Поднепровье, на Кубани, на реке Урал преобладали угры.

В 552 году брат кагана тюркютов, хан Истеми, выступил походом на запад. Он покорил степи современного Казахстана, а у берегов Арала столкнулся с двумя племенами – вар и хуни. Византийцы называли их вархонитами. Первое из этих племен было угорским, а второе – «туранским», то есть кочевым ираноязычным, вроде аланов. Оба потерпели поражение от тюркютов и бежали на запад. Так возник новый народ, которому суждено было изменить судьбы Восточной Европы. Вархониты выбрали единого кагана. Им стал Баян (неизвестно, титул это или личное имя); наверняка угр из племени вар: имя или прозвище неиранское. В 557 году вархониты объявились на Северном Кавказе, назвав себя абар. Их союзниками в Предкавказье стали аланы – тоже потомки древних туранцев, родственные племени хуни. Местного аланского царя звали Саросий.

Истеми потерял время, ибо напал по пути на среднеазиатскую державу эфталитов, созданную припамирскими горцами и охватившую значительную часть Средней Азии. Этого зигзага оказалось достаточно, чтобы авары сделались недосягаемы для тюркютов.

Византийцы звали новое племя авары, привычно смягчая букву «б». Славяне именовали пришельцев обры, ближе к правильному звучанию. У аваров было примерно 20 тысяч вооруженных всадников – крупная сила.

Баян оставил аланам предкавказские степи, а сам двинулся к берегам Днепра. Здесь каган обнаружил войну: на Дунае и Днепре шли бои, кутургуры бились с утургурами; Заберган терпел поражения. Поздней осенью 559 года Баян вмешался в конфликт на условиях, что кутургуры покорятся аварам. Хан Заберган стал подданным Баяна, тем более что каган являлся угром, как и сам Заберган. Утургуры были разгромлены.

На огромной территории возник Аварский каганат. Он стал северным соседом Византии, враждебной кутургурам. Поэтому Заберган первым делом предложил аварам разгромить антов, чтобы обеспечить тылы. Баян принял предложение и обрушился на антов войной. Один из старейшин антского союза, Мезамир, приехал к кагану для мирных переговоров, но вел себя дерзко и был убит.

Союзниками аваров выступили «склавины». Этот разгром антов уверенно датируется 560 годом.

Какова была численность армии Баяна в это время? 20 тысяч аваров, примерно 10 тысяч примкнувших утургуров, а кутургуров, скорее всего, вдвое больше. Итого – не менее 50 тысяч всадников. Приплюсуем к этому славян, часть которых аварам удалось покорить… Кочевники стали грозной силой.

Юстиниан сдерживал северного соседа с помощью дипломатии, но его преемник Юстин II (565–578) оказался человеком недальновидным и поссорился с аварским каганом. Началась война, причем на стороне византийцев выступили гепиды. Это сразу превратило лангобардов во врагов Ромейской империи, потому что гепиды и лангобарды ненавидели друг друга. Лангобарды вторглись в Италию и после тридцатилетней войны захватили большую часть опустошенного вторжениями Апеннинского полуострова.

Войны византийцев с аварами продолжались 60 лет. К тому времени Баян разгромил и подчинил гепидов в Трансильвании, а также занял Паннонию по договору с лангобардами, которые оттуда ушли. Паннония стала центром Аварского каганата. Здесь находился ринг – укрепленный лагерь орды кольцевидной формы, где каганы хранили награбленные сокровища. Восточным рубежом новой державы сделался Дон.

Со словенами авары то враждовали, то мирились. В 578 году каган напал на словен внезапно, выиграл войну и захватил у них Чехию, Моравию и Словакию. К тому времени тюркюты вышли на Кубань, покорили утургуров, достигли Азовского и Черного морей.

6. Гибель славянских союзов

Разбитые врагами анты долгое время вели себя мирно. Однако в 90-х годах VI века, в правление императора Маврикия (582–602), признанного Церковью святым, ромеи перешли в наступление и даже совершали рейды к северу от Дуная. Но это потребовало огромного напряжения сил и больших расходов. Святой император Маврикий был скуп, не интересовался ни социальными программами, ни благополучием подданных. Зато родню осыпал благодеяниями и возвышал. Пренебрежение интересами собственных подданных завершилось трагично и для ромейского царя, и для всей империи. В 602 году Маврикий приказал войскам зазимовать в нынешней Валахии к северу от Дуная. Затем солдаты должны были пойти на соединение с антами, чтобы отрезать днепровских кутургуров от Паннонии.

Но терпение самих византийцев было исчерпано. Взбунтовалась солдатня. Ромейские воины перебили офицеров, выбрали своим предводителем сотника Фоку и отправились на Константинополь. Войска переходили на сторону повстанцев. Фока вошел в столицу под восторженные приветствия предводителей цирковых партий и сената, которые поддержали переворот. Непопулярный Маврикий был убит вместе с членами семьи. Погибли лучшие полководцы Петр, Коментиол и многие другие, которых ненавидел народ. Фока (602–610) сделался императором.

Началась социальная революция против имущих. Она переросла в гражданскую войну (вспыхнули восстания на окраинах) и сопровождалась интервенцией. На Византию напали иранцы. Их царь Хосров Парвиз (его прозвище означает «победоносный») выступил в роли мстителя за гибель Маврикия. Анты лишились ромейского союзника и были обречены. В 602–603 годах они были разбиты аварами, да так, что перестали существовать. Больше всего пострадали сербы. Их знать была вырезана, а народ снялся с мест и начал переселение. Уцелевшие сербы бежали или были выселены аварами далеко на Запад, на берега Эльбы, в область Лужица. Здесь они перебежали в подданство франкских королей и получили название лужицких сорбов, лужичан.

Хорватов ждала иная судьба. Значительная часть народа уцелела. Это белые хорваты. Белый цвет обозначает у кочевников старшинство или свободу от выплаты дани. Не вправе ли мы предположить, что часть хорватов предала в решающий момент антских князей и перешла на сторону аваров, в результате чего обрела известные привилегии?

Славянские женщины везут дулеба. Радзивилловская летопись

Другая часть хорватов отправилась по приказу кагана в Чехию и поселилась в Судетах, которые напоминали славянам родные Карпаты, да и были, в общем, ответвлением этой горной системы. Жили они и в верховьях Вислы вокруг позднейшего Кракова. Этих славян назвали черные хорваты. Черный – цвет подчинения у кочевников и славян. Подчинялись, конечно, аварам.

Третья часть хорватов позднее уйдет вместе с сербами в Далмацию. Там она живет и поныне. Это красные (то есть прекрасные) хорваты.

Руги на Днепре уцелели. На наш взгляд, это означает, что они перешли на сторону аваров и выступили против антов, что можно трактовать как предательство. После этого руги стали сторожить северную границу на реке Рось в интересах аварских владык.

А что же словене? После гибели антов настал их черед.

В «Повести временных лет» имеется сотни раз цитировавшаяся фраза о том, как авары/обры примучивали дулебов – будущих волынян, главное племя словенского союза. «Си же обри воеваху на словенех, и примучиша дулебы, сущая словены, и насилье творяху женам дулебским: аще поехати будяше обрину, не дадяши впрячи коня ни вола, но веляше впрячи 3 ли, 4 ли, 5 ли жен в телегу и повести обрена, и тако мучаху дулебы». Автор «Повести» относит событие ко времени царя Ираклия I (610–640), который сверг и уничтожил Фоку. Верно ли? Или хронология немного сместилась, и нам нужно отнести рассказ летописца к царствованию Фоки? Этот вопрос не имеет точного ответа. Летописец мог ошибиться и слегка сдвинуть даты. Но для нас это имеет огромное значение, потому что именно в первые годы правления Фоки, а не Ираклия Балканы захлестнуло славянское нашествие. Оно было результатом разгрома словен аварами.

Что произошло? Видимо, сразу после уничтожения антов авары нападают на словен и громят это вождество. Да так, что Волынь опустела, а конфедерация во главе с мусоком прекратила существование. Господами славян стали авары.

Часть покоренных словен авары переселяют в Чехию (это племя – дулебы), другую часть – в землю словенцев/хорутан (в современную Австрию и Словению, земли которых вошли в состав каганата). Каганат расширился до невероятных пределов: его отряды доходили до Мазурских озер в Пруссии.

Вершиной аварского могущества стал 626 год: авары погнали славян на штурм Константинополя. К этому времени значительная часть Балканского полуострова уже была захвачена для кагана руками славян. Аварам подчинялась территория Югославии, Болгарии, части Греции.

Император Ираклий, ища варианты отпора, обратился за помощью к тюркютам и получил ее. К тому времени великий Тюркютский каганат распался на две империи – Западную и Восточную, которые стали враждовать между собой. Западные тюркюты поддержали византийцев, восточные вошли в число ее врагов, и в Евразии возникли две огромные коалиции. На одной стороне воевали франки, бавары, Византия, Западный каганат и Китай. На другой – авары, славяне, руги, Иран, лангобарды и Восточный каганат.

Победила провизантийская коалиция.

Персы были разбиты так, что уже не оправились; они заключили с Ромейской империей и западными тюркютами унизительный мир, уступив первой – Армению, а вторым – Азербайджан. Восточных тюркютов покорили китайцы империи Тан в 630 году. Авары потерпели под стенами Константинополя жестокое поражение и принялись истреблять подчиненных славян в наказание. Тогда на западе каганата вспыхнуло восстание Само. Само – франкский купец; видимо, кельт по происхождению. Он возглавил дружину удальцов, поднял восстание и смог отделить от Аварской державы огромные земли: Хорутанию (Австрию со Словенией), Чехию, Моравию, Словакию. К нему перебежали сербы от франков (занимали юг бывшей ГДР). Тогда же значительная часть сербов и хорватов переселилась на Балканы, где эти народы живут и поныне.

Само невольно отделил северные славянские племена от южных, потому что северные племена восстали против аваров и создали новые вождества. Независимость обрели карпатские хорваты в Малой Польше и Галичине; здесь возникла так называемая Великая Хорватия (определение дано в книге Константина Багрянородного «Об управлении империей»). Кроме того, появился союз «вольных» (от власти аварского кагана) людей – волынян, потомков дулебов. В него входили будущие поляне и древляне. Главным городом волынян стал Вольный город: Велынь, Волынь. «Его городище круглой формы, периметром 250 м, находится в верхнем течении Припяти под современной застройкой села Городок Камень-Каширского р-на Волынской области, из-за чего его исследование затруднено» (Войтович Л. Восточное Прикарпатье во второй половине I тыс. н. э. С. 9). Польские историки, однако, говорят, что Велынь – это село Грудек-над-Бугем Хрубешувской гмины Хрубешувского повята Люблинского воеводства. Не будем вдаваться в детали. Главное: волыняне, поляне, древляне были врагами аваров и ругов. Вражда с ругами растянется на несколько столетий.

Но и это еще не всё. Вскоре от аваров отпадут болгарские степи между Доном и Дунаем. Вот как это произошло.

7. Великая Болгария

Кубанскими утургурами правил хан Кубрат. Сам он происходил из тюркского племенного союза дуло/дулу, участники которого занимали степи Казахстана. Им противостояли племена группы нушиби, которые кочевали в Средней Азии, на территории современной Киргизии и севернее. Они временно захватили гегемонию в каганате. Но в 630 году между племенными группами вспыхнул конфликт. Дядя Кубрата Багатур Сибир-хан (ставленник группы дулу, известный в византийских источниках под именем Органа) сверг западнотюркютского кагана, опиравшегося на группировку нушиби. Однако уже в 631 году узурпатор был свергнут и убит. Непонятно, был ли Кубрат племянником кагана по матери или по отцу. Во втором случае перед нами представитель тюркютской династии Ашина. Но это было бы отмечено в хрониках. Значит, нет. Кубрат – племянник Багатура по матери, происходившей из семьи Ашина, и отца, неизвестного по имени, из союза дулу. Родство с каганами помогло обрести авторитет среди степняков.

Кубрат воспользовался усобицей в Западнотюркютском каганате, чтобы завоевать самостоятельность. Дело было сделано вовремя. В 631 году вспыхнула смута в Аварском каганате. Об этом сообщает франкский хронист Фредегар.

По его словам, в 631 году «разгорелась бурная распря в Паннонском королевстве аваров или гуннов. Предметом спора стало наследование престола: должен ли он быть аварским или болгарским» (Хроника. Кн. VI. 72). Так впервые возникло название «болгары». Вскоре его примет и хан Кубрат для своего народа.

А что произошло в Аварском каганате? Второсортные граждане восстали против неэффективной элиты, терпевшей поражения от византийцев и князя Само. «Армии обеих сторон сошлись вместе, и произошла битва. В конце концов авары победили болгар, которых было 9 тысяч, и те были изгнаны из Паннонии вместе со своими женами и детьми». Они просили убежища у короля Австразии Дагоберта. «Дагоберт распорядился, чтобы они зимовали среди бавар, а тем временем стал совещаться с франками по поводу их будущего». Когда они расселились среди бавар на зимовке, Дагоберт приказал перебить болгар «в их домах вместе с их женами и детьми в течение одной ночи». Приказ был выполнен. «Спасся только Альзеко с семьюстами людьми и их женами и семьями – они нашли убежище в вендской марке. Альзеко и его приближенные жили много лет вместе с Валлуком, герцогом вендов». Их приютили хорутане, подчинявшиеся князю Само. В общем, итог один: гражданская война ослабила каганат. Вскоре последовал второй удар – с востока.

В 634 году против аваров взбунтовались днепровские кутургуры. Мятеж случился в южнорусских степях от Дона до Днепра и Дуная. Авары направили против повстанцев войска, но кутургуров поддержал хан Кубрат. Он отогнал аваров, а родичей принял в свою орду (635). Его всадники вышли на Днепр. Это была низшая точка падения Аварского каганата. Авары оказались меж двух огней: на западе Само, на востоке – Кубрат.

Теперь каганат охватывал территорию современной Венгрии, Трансильвании, Сербии с Косово, Республики Македонии и Болгарии. Удалось или нет аварам удержать Валашскую степь – вопрос.

А что же руги? Это – еще одна загадка. Присутствия германцев на Днепре в это время по археологическим источникам нет! Оно вроде бы появляется позднее и атрибутируется как скандинавское. Мы уже высказывались по этому поводу в книге «Руги и русы». По нашему мнению, скандинавские погребения часто путают с погребениями ругов. Племя оказалось в изоляции, но, видимо, перешло на сторону болгар. Значит, славяне стали врагами первых и вторых.

Кубрат заключил союз с Византией. Хан даже съездил в Константинополь, встретился с царем Ираклием и получил от него сан патрикия империи, то есть в глазах ромеев сделался вассалом базилевса.

Государство Кубрата называлось Великой Болгарией, или Булгарией, а династия – Дуло. Что означает странное имя державы, которое появляется впервые, как и сам этнос болгар? По мнению Новосельцева, название двусоставное. Оно состоит из тюркского «булга» и этнонима угры. То есть «смешанные» угры. Трудно сказать, прав ли он. Если прав, то этноним подчеркивал, что болгарами, с одной стороны, правят тюрки. А с другой – что нет больше ни утургуров, ни кутургуров, ни других родственных угорских племен, которые жили в Предкавказье (известны, например, оногуры, сарагуры и т. д.). Есть единый народ – болгары. С другой стороны, Артамонов приводит ссылку на исследование одного венгерского исследователя (Мункачи), который считал, что этноним «болгары» переводится как «пять угров», то есть пять угорских племен. К сожалению, мы не сильны в мадьярской лингвистике и можем лишь привести две равноправные версии. Но гипотеза Мункачи представляется более обоснованной, ибо указывает на конфедеративный характер болгар, что действительно имело место. Тогда как смесь тюркского и болгарского слов выглядит в этнониме несколько натянутой.

Так или иначе, этнос заявил о себе. Но народы не создают по приказу. Объединение оказалось непрочным.

…После визита хана в Византию было очевидно, что дни Аварского каганата сочтены. Но неожиданно события потекли по иному руслу.

В Аравии объявилось новое религиозное течение – мусульманство. Его последователи напали на Византию, да так яростно, что разбили ее войска при Ярмуке (636) и отняли Сирию. Постаревший и отчаявшийся Ираклий бесстрастно наблюдал за потерей своих провинций из столицы, где год назад принимал болгар.

К 641 году арабы закончили завоевание Египта; для решения этой задачи оказалось достаточно небольшой армии в 3500 человек. Монофизиты (вариант христианства, распространенный тогда в Сирии и Египте), составлявшие огромное большинство населения этой страны, откровенно помогали арабам. Монофизитство предполагает в Христе лишь одну природу – божественную, моно физис. В этом отличие от халкедонитского православия с его учением о Троице, где три составляющие нераздельны и неслиянны, а Христос – богочеловек, который перенес страдания за всё человечество и лишь тогда сделался Богом. Сегодня «православная» монофизитская Церковь господствует в Эфиопии и Армении; есть она и в Египте. А тогда монофизиты сдали арабам все эти страны, только бы отделиться от православия.

Арабы воевали сразу на двух фронтах; вторым фронтом стал персидский. Иранцы были разбиты в двух сражениях, их последний шаханшах Йездигерд III (632–652) бежал на восток страны, но был предан и убит одним из местных дворян. Персия рухнула, а Византия выстояла с невероятным трудом, но лишилась богатых восточных провинций и осталась на какое-то время деморализована.

Напряженная борьба с арабами не оставляла ромеям сил для активной политики на Балканах. Наследник Ираклия – император Констант II (641–668) – всерьез рассматривал вариант бросить Константинополь и перенести столицу в Рим.

Постепенно авары улучшили свое положение. В 658 году распалась держава Само, опасность с запада миновала. А против болгар выступили хазары, чем отвлекли внимание хана Кубрата от аварских дел. Но о судьбах хазар мы расскажем позднее.

Аварский каганат продолжал жить в усеченных границах. И вдруг случилось нежданное: погибла Великая Болгария. Еще один подарок судьбы?

Похоже, именно тогда болгары и их союзники – руги оставили север Поднепровья, и на освободившиеся земли хлынули славянские поселенцы. Они отделились от волынян и получили имя поляне. А что руги? Руги в то время, надо думать, уцелели только на реке Рось и подчинялись болгарам на правах неполноправных союзников.

Словом, поляне появились в Поднепровье в 60-х годах VII века. Почему так? Продолжим рассказ о Великой Болгарии, и многое станет ясно.

8. Гибель Великой Болгарии

Казалось, вождество Кубрата достаточно могущественно, чтобы выдержать удары любого противника. Его территория совпадала, судя по всему, с территорией позднейшего Крымского ханства в период расцвета. Она включала значительную часть современного Краснодарского края, всю Новороссию с Запорожьем, Донскую область, Буджак, Едисан и степной Крым. Столицей страны была мощная крепость Фанагория. Но болгар, как ни странно, погубила смерть Западнотюркского каганата; они оказались погребены под обломками.

Западный каганат тюркютов оказался истощен борьбой союзов дулу и нушиби; он пал в 657 под ударами войск империи Тан, располагавшейся на территории Китая. Остатки тюркютов бежали в Хазарию. Как назло, беглецы принадлежали к партии тюркских племен нушиби, враждебной по отношению к Дуло.

Началась война хазар с Кубратом. Пока был жив старый каган, болгары отбивались, но затем… «Кроват обладатель Болгарии и Котрагов скончался, оставив пятерых сынов, которым завещал никогда не расходиться: ибо таким только образом могли они всегда владычествовать и остаться непорабощенными от другого народа», – пишет Феофан Исповедник (Хронография. Л. м. 6171. Р. х. 671). Хронология у Феофана смещена на семь лет. Это значит, Кубрат отошел в мир иной в 678 году, что и является общепринятой датой его смерти.

Но очень вероятно, что вкралась ошибка. В книге об антах мы доказали, что Кубрат умер, скорее всего, в 663 году. Отсчитывать в данном случае нужно не вперед, а назад. Просто у Феофана несколько фактов сгруппированы под одним годом. Кубрат умер в 663-м, а Болгарская держава распалась позднее. В «Именнике болгарских ханов» смерть Кубрата датирована на непонятном языке под выражением шегоръ вѣчемъ. Полностью фраза звучит так: «Куртъ 60 лѣть, дръжа, родъ ему Дуло, а лѣтъ ему шегоръ вѣчемъ». Шегор – это год Быка. В соответствии с двенадцатилетним «звериным» циклом он дает нам 641, 663 или 675 год при переводе на христианское летосчисление. В 641 году Кубрат жив, он сносится с византийским правительством. Впрочем, хан мог умереть в самом конце года. Но ранняя датировка смерти хана подвергает сомнению все дальнейшие сведения о гибели Великой Болгарии. Согласно им, Безмер (или «Ватваян», о котором пишут византийцы, – см. ниже), наследник Кубрата, правит всего три года, после чего страна распадается под ударами хазар. Однако в 644 году хазары еще не отделились от тюркютов, участвовали в их распрях и не могли вести самостоятельную внешнюю политику. Западный каганат распался в 657 году. Лишь после этой даты хазары, уже не обремененные обязательствами по отношению к своим тюркютским господам, могли напасть на болгар. Когда это произошло? Если Кубрат умер в 675-м, то получаем 678 год как дату разгрома.

Но уже в 679-м болгары объявились на Дунае, причем это не набег, а переселение народа. Маловероятно, что в короткий срок произошли столь важные события. Но и тридцатилетнее кочевание Аспаруха в днепровских степях не вызывает доверия (если мы примем смерть Кубрата в 641 году). Второй аргумент против 675 года – невероятное долгожительство хана. Поэтому 663 год является самой приемлемой датой.

В «Краткой истории» патриарха Никифора Константинопольского, написанной в IX столетии, недвусмысленно говорится, что смерть Кубрата наступила в эпоху Константа II, который предпочитал называть себя Константином и был убит на Сицилии ударом обеденной миски разгневанного раба. Это произошло в 668 году. И это – верхняя дата. «Во времена же Константина [Константа II], который умер на Западе, – пишет Никифор, – Куврат, бывший государем этих племен, умер, оставив пятерых сыновей, которым он завещал никаким образом не отделять друг от друга жилья и чтобы они добрым расположением друг к другу охраняли свою власть» (Краткая история со времени после царствования Маврикия. Часть I). По сути, вновь находим подтверждение смерти хана в 663 году. Что же случилось дальше? Похоже, в 663–664 годах в Поднепровье хлынули славяне, которые заняли окрестности позднейшего Киева. Южнее теснились руги. Еще южнее, в степях, продолжали кочевать болгары.

Затем Великая Болгария пережила кризис. «Но не в продолжительном времени по кончине его [Кубрата], – говорит Феофан Исповедник, – пять сынов его пришли в несогласие и разошлись все, каждый с подвластным ему народом» (Хронография. Л. м. 6171. Р. х. 671). Мы наблюдаем распад по племенному принципу. Вождество Кубрата оказалось недолговечным, а кутургуры и утургуры не смогли забыть взаимных обид. «Старший сын [Кубрата], по имени Ватваиан, соблюдая завещание отца, поныне остался в земле своих предков», – говорит Феофан (Хронография. Л. м. 6171. Р. х. 671). Опять 678 год. Но Феофан сгруппировал события, приблизив их к дате переселения болгар в Византию. Такие группировки встречаем и в русских летописях. Очевидно, пятеро сыновей Кубрата сперва правили в согласии, затем перессорились. Тут на них напали хазары, и братья не смогли обороняться поодиночке. В итоге они разбежались кто куда.

«Ватваиан» (на самом деле Бат-Баян) уже один оборонялся от хазар в Фанагории, но затем капитулировал и получил прощение. Его подданные стали «черными болгарами» и платили хазарам дань. Впоследствии они переселились в Предкавказье. Современные балкарцы – потомки черных болгар. Еще одна орда осела на Волге. Это серебряные болгары. Их ханство просуществует более полутысячи лет и будет разрушено монголами в 1236 году. Четвертый сын Кубрата сперва покорился аварам, а затем взбунтовался и оторвал от них Македонию, опираясь на местных славян, в которых нашел союзников. Пятый дошел до Италии, где покорился византийцам, обосновавшимся в Равенне и италийском Пятиградье.

9. Хан Аспарух и его владения

Наибольших успехов достиг третий сын Кубрата, хан Аспарух. С его именем связано начало Болгарского каганата на Дунае. После раздела владений он ушел в Лукоморье, на что указывает Феофан Исповедник. «Потом третий по старшинству, перешедши Данаприс и Данассрис и остановившись у Ольги, реки, текущей севернее Дуная» (Хронография. Л. м. 6171. Р. х. 671). Название «Ольга» – это Огл, или Угол. То есть кусок степи между Днестром и Дунаем, позднейший Буджак. С. Рансимен предполагает, что это Певка – один из островов в дельте Дуная, но сие не так. Ставка Аспаруха располагалась среди болот, но не на острове.

Тем временем хазары вторглись за Дон и вышли к Днепру, преследуя болгар. Хазарский источник (письмо царя Иосифа) свидетельствует, что Аспарух бежал до самого Дуная, спасаясь от преследования врага. Затем переправился через реку и удирал до самого Константинополя. Может, это хазарское хвастовство, а может, так и было.

Так или иначе, Аспарух обратился на юг. К югу от Дуная находился славянский союз «Семь родов», который возглавлял вождь Славун. Старейшины «Семи родов» отложились от Аварского каганата, но тут им в спину ударили болгары. Византийцы, чтобы защитить славян, высадились в Огле с кораблей, но проиграли битву и отступили.

К 681 году Аспарух (681–701) создал на Балканах новый каганат – Болгарский, на тех же принципах, что тюркюты и авары. Господствующий этнос получал прибыль, а славяне платили налог кровью и отдавали каганам дань имуществом. Византийский император Константин Погонат (668–685) не смог уничтожить болгар из-за наступления арабов с Востока, договорился со степными захватчиками и обязался делать варварам ежегодные выплаты.

Хан Аспарух. Памятник в Стрелче

На юге власть Аспаруха простиралась на современную Болгарию до Балканского хребта. В состав его державы входили Валахия и Молдавия с Бессарабией, излучина Днепра. Но севернее господствовали отпочковавшиеся от волынян поляне. В одиночку они бы не справились с болгарами. Это дает право предположить, что поляне входили в союз волынян.

Остались ли руги союзниками болгар? Или переметнулись к славянам? Возможны оба варианта. Более того, не исключено, что время от времени они меняли политические предпочтения в зависимости от выгоды. Так или иначе, из всех передряг руги выходили с честью и значительно усилились.

Однако примерно в 790 году имя ругов прогремело в Крыму. Их уже звали русами. Князь русов Бравлин напал на тамошние византийские владения, разорил Судак и принял крещение. С этого времени русов начинают упоминать более-менее регулярно. Кем был Бравлин? Зачем пришел в Крым и откуда? Вправду ли он принадлежал к племени «германцев-2» – ругов, или это представитель скандинавов, поднятых новым пассионарным толчком? Викинг? Или, вообще, русь – это славяне с реки Рось? И как поход отразился на отношениях русов с хазарами?

Прежде чем ответить на эти вопросы, нам нужно поговорить об истории двух этносов: тюркют и хазар. Начнем с первого. Ведь именно тюркюты дали хазарам правящую династию.

Глава 2. Тюркютский каганат

1. Благородные волки

За всю историю человечества кочевники только дважды вторгались из современной Монголии в Восточную Европу и создавали громадные империи. Мы имеем в виду не переселения, а именно вторжения войск. Вторыми это сделали монголы Чингисхана в 1223 году, а затем – в 1236–1241 годах. Они дошли до берегов Адриатики.

Первым же походом кочевников оказалось вторжение тюркютов в VI веке. Они дошли до берегов Азовского и Черного морей, а конечной точкой похода для их предводителя Истеми-кагана оказалась Средняя Азия.

Литература вопроса необъятна, но на Западе появились такие исследователи, как Эдуард Шаванн, который многое проанализировал и объяснил, в России сводку китайских летописей по этому вопросу сделал Иакинф Бичурин (Собрание сведений о народах, живших в Средней Азии в древние времена). Интересны труды Г.Е. Грумм-Гржимайло. А обобщил все работы в монографии «Древние тюрки» Л.Н. Гумилев. Этот труд не утратил исторической ценности до сих пор. Тем более что труд Бичурина, который сполна использовал Гумилев, прочесть сегодня под силу только специалисту, да и то эрудированному.

Например, вот что пишет Бичурин о тюркютах.

«Дом Тугю, по-монгольски называется, как ниже увидим, Дулга [Тукюе]… Предки тукюеского Дома обитали от западного моря на запад (у озера Балатон, в державе Аттилы. – С.Ч.) и одни составляли аймак. Это есть отдельная отрасль Дома Хунну, по прозванию Ашина. Впоследствии сей род был разбит одним соседним владетелем и совершенно истреблен. Остался один десятилетний мальчик. Ратники, видя его малолетство, пожалели убить его: почему, отрубив у него руки и ноги, бросили его в травянистое озеро. Волчица стала кормить его мясом. Владетель, услышав, что мальчик еще жив, вторично послал людей убить его. Посланные, увидя мальчика подле волчицы, хотели и ее убить. В это время, по китайским сказаниям, волчица эта появилась в стране на восток от западного моря, в горах, лежащих от Гао-чан на северо-запад (дело происходит на Алтае. – С.Ч.). В горах находится пещера, а в пещере есть равнина, поросшая густою травой на несколько сот ли окружностью. Со всех четырех сторон пещеры лежат торы. Здесь укрылась волчица и родила десять сыновей, которые, пришед в возраст, переженились и все имели детей. Впоследствии каждый из них составил особливый род. В числе их был Ашина, человек с великими способностями, и он признан был государем: почему он над воротами своего местопребывания выставил знамя с волчьею головою – в воспоминание своего происхождения. Род его мало-помалу размножился до нескольких сот семейств» (Собрание сведений о народах, живших в Средней Азии в древние времена. Часть первая. Отделение VI. Тугю).

Сведения взяты Бичуриным из трех династийных историй: [Таншу, гл. 215а и 215б], [Чжоушу, гл. 50; Суйшу, гл. 84]. Современному читателю они непонятны. Больше того, позднейшие ориенталисты, работавшие в советское время, умудрились еще сильнее запутать своих читателей тем, что употребляли современные китайские транскрипции XX века, что считалось особым шиком. Например, слово тугю транскрибировалось как туцзюе. Подобные транскрипции можно встретить в академических работах и солидных учебниках по истории Дальнего Востока, но в чем здесь академизм? В том, чтобы путать читателя, транскрибируя слова не так, как они звучали, например, в VI веке? Тугю, тукю и туцзюе – так по-китайски звучит этноним тюрк, тюрки. Это название вполне привычно русскому уху и не вызывает отторжения. Оно означает «сильный», «крепкий».

Французский исследователь П. Пельо расшифровал этноним как тюркют, что принял Гумилев. «Ут», «ют» – монгольский суффикс множественного числа. Например, во времена Чингисхана существовали племена баяут, салджиут, тайчжиут, олхонут. Дело в том, что этнос тюркют говорил, конечно, по-тюркски, но был монголоидным. Да и усвоил монгольские слова в лексиконе. Правда, название не должно склоняться: во всех случаях нужно писать «тюркют», а не «тюркюты», «тюркютам» и т. д. Но есть правила русского языка и… правила игры, ведь мы понимаем условность термина.

Как расшифровать вышеприведенную легенду? Достаточно просто. Тюркютов в ней объявляют народом, родственным хуннам. Они ушли на запад, достигли озера Балатон и участвовали в сражении при Недао, о котором сказано в предыдущей главе. Там предков тюрок перебили, уцелел только девятилетний мальчик (да не смутит читателя указание в тексте легенды на то, что мальчик – десятилетний; обстоятельные китайцы считали время, проведенное ребенком в утробе, за один лишний год). Мальчик оплодотворил волчицу, та бежала на Алтай и родила десятерых сыновей, которые сделались предками тюркютов. Главный из них носил имя Ашина. Гумилев считает, что перед нами – соединение двух частей: монгольского шоно/чино/чоно (волк) и китайского префикса «а», обозначавшего благородство. То есть Ашина – «благородный волк». Это слово стало именем представителей тюркютской правящей династии. Волчица – их тотем. Их знамя – золотая волчья голова на черном фоне.

Бичурин приводит еще одну сказку, что тюрки произошли от алтайского дома Со, но мы не будем утомлять ею читателя.

Что же произошло на восточной окраине Великой Степи на самом деле? Гумилев полагает, что легенда отражает мистическую связь с Аттилой, чтобы обосновать господство Ашина над соседями. Но, может быть, какая-то часть древних тюркютов действительно пришла с запада?

2. Подлинная история

А что мы знаем о тюркютах из проверенных сведений, не приукрашенных сказкой? Об этом также сообщает Бичурин.

Первый Ашина был вождем немногочисленной дружины, численность которой китайские источники определяют в «пятьсот семейств». Возможно, они говорили на древнемонгольском, так как этот язык господствовал в Северном Китае и на территории самой Монголии. Ашина со своими вояками служил хуннскому князю Мугяню, который правил в Хэси. Название переводится с китайского как «западнее [желтой] реки», то есть западнее Хуанхэ. Столицей Хэси был Ганьчжоу, а территория располагалась между Наньшанем и излучиной Желтой реки. Мугянь носил титул цзюйкюй.

Может быть, вот в чем связь с хуннами? Не с Аттилой и его западными удальцами, а с хуннами в Хэси? Основатель местного правящего дома, к слову, был столь умен, что это качество считали «неестественным для человека». Династия получила официальное название Поздняя Лян.

Северный Китай был в то время ареной борьбы племен. Наступил короткий период усыхания Монгольской степи, и ее население искало спасения на берегах Хуанхэ. Одно за другим появлялись непрочные и недолговечные царства, которые люто враждовали между собой. Эпоха в китайской традиции так и называется: «шестнадцать варварских царств». В этот период масштабы казней и убийств по сравнению с европейскими мерками просто невероятные. При этом кочевники принимали китайский этикет, но китайцы не считали пришельцев за людей, ненавидели их, а при случае варварски убивали.

Одно из переселившихся племен носило название табгачи (по-китайски Тоба; так именовали правящий род). Это сяньбийцы, древние монголы, отличавшееся от других тем, что мужчины переняли у тунгусов обычай заплетать волосы в косу. Китайцам это казалось отвратительно. На территории Северного Китая племя настолько усилилось, что стало захватывать соседние варварские княжества и истреблять местные династии.

Степь снова зазеленела, но табгачи уже не хотели возвращаться на север: их манил богатый Китай, где пришельцы основали царскую династию. В науке она получила название Тоба-Вэй.

Тем временем на южной кромке степи образовалась из осколков племен, степных авантюристов и воинов новая орда: Жужань. Это было сообщество крайне жестоких грабителей. О зверствах жужаней слагались легенды. Все мы помним одну из них в переложении Чингиза Айтматова (роман «И дольше века длится день»). Жужани обривали головы пленных и обтягивали сырой кожей свежеубитого верблюда. Затем беднягу связывали, на шею надевали колодку и оставляли под палящим солнцем. Кожа ссыхалась, сдавливала голову, человек терял память и превращался в послушного раба – манкурта. Сам Айтматов позаимствовал легенду из киргизского эпоса «Манас», и вряд ли это правдивая история. Слово «манкурт» он выдумал совершенно точно, в чем признавался. Но вполне вероятно, что жестокость жужаней выходила за обычные рамки. Их боялись и ненавидели многие соседи.

Однако для цзюйкюя Мугяня табгачи были еще страшнее, тем более что они завоевали обширное княжество Ся в Ордосе и вплотную приблизились к границам Хэси. Тогда Мугянь заключил союз с жужанями. В 439 году началась война.

На сторону табгачей немедленно переметнулись князьки так называемого Западного края, попросив помощи против грабежа жужаней. Однако Мугянь и жужани отрезали их от табгачей и арестовывали послов.

Табгачский правитель Тоба Дао (424–452) напал на жужаней, но те ушли из-под удара, откочевав на север. В ходе преследования тобасцы потеряли половину людей и лошадей. Жужани атаковали одну колонну возвращавшихся табгачей, перебили людей, а предводителя взяли в плен. Им оказался брат самого императора Тоба Дао.

Зато вторая армия табгачей переправилась через Хуанхэ и вступила во владения Мугяня. Устаревшие известия говорили, что вокруг Ганьчжоу – пустыня, но к тому времени вековая засуха кончилась, и армия вторжения обнаружила плодородные края, обильно орошаемые дождями. Сяньбийские воины Мугяня перебежали на сторону табгачей, а хуннов оказалось недостаточно для сопротивления. Ганьчжоу пал после двухмесячной осады. Тогда-то «500 семейств» Ашина и бежали на север, пока не достигли Алтая.

Судьба Мугяня оказалась печальна. Сперва он получил в жены сестру императора. Однако двое его братьев продолжали сопротивление в Западном крае, а жужаньский хан совершил набег под стены столицы Тоба Вэй. Цзюйкюя казнили, выместив на нем злобу.

3. Каганат

Бичурин пишет, что «Ашина с 500 семейств бежал к жужаньцам, и, поселившись по южную сторону Алтайских гор, добывал железо для жужаньцев». То есть стал вассалом хана. «500 семейств» смешались с местным тюркским и угорским населением. Так возник этнос тюркют во главе с династией «благородных волков». «Волки» добывали кричное железо высокого качества, вооружали жужаней, но вооружались и сами. Тюркюты воевали на конях как тяжелая кавалерия, блестяще владевшая копьями и облаченная в надежные пластинчатые панцири. Поверх панцирей всадники надевали эффектные халаты с высоким воротом.

Что касается империи Тоба Вэй, то она шла от победы к победе, да только табгачи совсем окитаились и утратили контакты со степью. Но поначалу это казалось мелким. Войска Вэй заняли весь Северный Китай; лишь на юге правили независимые национальные династии, чуждые кочевникам.

Владения жужаней тоже расширились: племена, жившие в зеленой степи, подчинились этим разбойникам. Владения жужаней включали земли от Хингана до Балхаша, от излучины Хуанхэ до Байкала. В Монгольской степи их подданными были многочисленные телеские племена – светловолосые потомки скифов. Бичурин транскрибирует их как «тйелэсцы».

Сами жужани общались между собой на древнемонгольском, хотя трудно понять их расовый облик, ведь кого только не было в орде! Всё же преобладал, как видно, монголоидный тип.

Телесцы – это предки древних уйгуров: светловолосые, голубо– или сероглазые, густобородые европеоиды вроде позднейших кипчаков. Говорили они по-тюркски. Тюрки не понимали «монголов»-жужаней и тяготились их господством, неоднократно поднимая восстания. Жужани свирепо их подавляли.

Последним каганом жужаней являлся Анахуань (520–552), который знал взлеты и падения. В державе было неспокойно, но первое время он усмирял мятежи. Империя Вэй после головокружительных побед стремительно разлагалась. Сказались противоречия между китайцами и потомками кочевников. Да и кочевники утратили идентичность, а плата за это высока: происходит ломка психики, когда этнос утратит себя, ищет «национальную идею», а верхушка живет по принципу «хоть день, да мой». В итоге химерная империя Вэй распалась на Западную и Восточную. В обеих частях власть захватили китайские полководцы, которые правили через подставных императоров. Табгачи оказались столь же слабы, как вандалы, которые подчинили римскую Африку, но разлагались настолько решительно, что утратили половину владений в борьбе с берберами, а затем потеряли всё после нескольких месяцев войны с византийцами.

Западный правитель Вэй отравил несколько Сынов Неба (императоров), казавшихся неудобными. Это вызвало скандал. Восточный временщик послал гонцов к жужаням и предложил союз. Тогда правитель Западной Вэй обратился за поддержкой к тюркютам (545). Гумилев считает эту дату началом Тюркютского каганата, но это еще не так.

Правителем тюркютов являлся Бумын (Лось). Китайцы звали его Тумын. Позднее он возьмет титул ильхана, то есть хана державы. Приняв посла Западной Вэй и выслушав предложение союза, Бумын очень обрадовался, прочие тюркюты принялись поздравлять друг друга. Но решительных действий пока не начинали, выжидая удобный миг. Таковой вскоре настал.

Западные телесцы, обитавшие в Джунгарии, не могли больше терпеть, как их обирают, обижают и наказывают жужани. Они двинулись в стихийном порыве походом на Халху, чтобы отомстить обидчикам. Неожиданно им преградила путь тюркютская армия. Тюркютские тяжелые кавалеристы с копьями наперевес произвели столь сильное нападение на телесцев, что те покорились Бумыну. Тот стал господином народа в 50 тысяч кибиток. Это была сила.

Бумын тотчас обратился к кагану Анахуаню с наглой просьбой. «Тукюеский Или-хан, – повествует Бичурин, – совершенно поразил тйелэсцев и покорил более 50 тысяч юрт; после сего он просил брака у жужаньского государя».

Анахуань разгневался и отправил посланца с ругательным ответом.

– Ты мой плавильщик, как ты осмелился сделать мне такое предложение?!

Бумын отрубил посланцу голову, после чего возобновил переговоры с царством Западная Вэй и получил в жены царевну (551). Это подняло престиж Бумына на невиданную высоту и сделало его в глазах степняков полновластным государем. Анахуань с его неуместной гордостью был посрамлен. Характерно, что он бездействовал целых семь лет, то есть не имел сил и средств для того, чтобы наказать тюркютов и западных телесцев, а на убийство собственного посла смотрел сквозь пальцы. Зимой 552 года Бумын, основательно собравшись с силами и, видимо, организовав и обучив ополчение телесцев, выступил против жужаней. Анахуань послал ему навстречу войска, но те не выдержали удара тяжелой конницы. Восточные теле явно не желали воевать ни против своих западных сородичей, ни против тюркютов.

Ильхан Ашин Бумын. Бюст в Сёгюте

Каган жужаней в отчаянии наложил на себя руки. АшинаБумын (552) принял титул ильхана, но насладиться победой ему не пришлось. В конце года он умер.

К тому времени сучились перемены в Восточной Вэй. Распрощался с жизнью временщик, а его сын заставил императора из дома Тоба отречься от престола и отравил, а государем провозгласил себя. 721 человек из семьи Тоба был убит по приказу нового Сына Неба. Тела мертвецов бросили в реку. Новая империя получила название Бэй (Северная) Ци.

Однако трагедия жужаней еще не закончилась.

Бичурин пишет, что сын и наследник Анахуаня Яньлочен, двоюродный брат покойного Дыншуцзы, «и сын его Куди, собрав свой народ, бежали во владения Дома Ци» (Собрание сведений о народах, живших в Средней Азии в древние времена. Часть первая. Отделение IV. Жуань-жуань). В степи остался другой сын Дыншуцзы, но отступил под натиском тюркютов в страну китаев/киданей (в описываемое время это область в степной Маньчжурии рядом с полуостровом Ляодун; кидани – монголоязычное племя, получившее известность как раз в эту эпоху) и там погиб.

Император Бэй Ци снабдил жужаней всем необходимым и препроводил в степь (553). К тому времени у тюркютов сменилась власть. Сын Бумына Кара-Иссык (552) стал ханом, но внезапно умер. Его отпрыску из-за малолетства не позволили занять престол, и ханом сделался младший брат Кара-Иссыка – Мугань (552–572). Последний нанес жужаням сильное поражение. Дыншуцзы бежал в Ци. Китайцы приняли его и отразили тюркютов. Но жужани стали разбойничать в приютившей их стране. Бандитов разгромили и выгнали в степь, где тюркюты и кидани нанесли своим врагам новое поражение. Обезумевший Дыншуцзы кинулся Западную Вэй с тремя тысячами сторонников. Но его выдали тюркютам. Все взрослые жужани были обезглавлены. Таков был страшный конец орды.

Обратим внимание на ошибочную гипотезу Шаванна, будто авары – это жужани. Гипотеза вошла как утверждение даже в советские учебники и монографии вследствие некритического подхода к вопросу. Но мы видим, что жужани истреблены, на запад бежать некому. Нет, авары – совсем другой народ.

…Восточная часть Великой Степи покорилась тюркютам. Следующие годы наполнены бесконечной борьбой с китайцами. Успеха она не имела. Наконец к власти в Китае пришла национальная династия Суй (581–618), которая объединила страну.

К этому времени тюркюты сильно расширили границы на западе.

4. Западный поход

В том же 553 году, когда тюркюты разбили жужаней, или годом позже произошло событие, о котором известно очень мало, несмотря на важность происходящего. Брат Бумына – Истеми – отправился в Западный поход. Истеми, по мнению Гумилева, опирался на угорские племена Северного Алтая. Имя самого полководца означало на угорском «дух-предок». Его титул был багатур-джабгу. Первое слово понятно – богатырь. Второе означает «заместитель кагана». В течение предыдущего года он муштровал войска, вооружал и готовил к войне. Алтайские угры могли пойти либо в Монгольскую степь на выручку тюркютам, если бы жужани и восточные китайцы создали угрозу, или на запад. В итоге жужаней уничтожили, помощь не понадобилась, и тогда Истеми выступил в казахскую степь. К 555 году он покорил Центральный Казахстан, Семиречье, Хорезм, после чего столкнулся на северном берегу Арала с племенами вар и хуни. Повторимся: первые – это угры, вторые – потомки сарматов, туранцы, западная ветвь которых называлась аланами. Похоже, что на их сторону перешли племена Западного Казахстана, коими были опять же угры. Тяжелая война продолжалась три года, и тюркюты в ней победили. Остатки побежденных угров и хуни кинулись на запад. Когда они через Предкавказье вышли к Днепру, у беглецов имелось 20 тысяч бойцов. Таковы данные Менандра. Тюркютский посол, прибывший к византийцам, говорит, что «есть авары, которые еще преданы нам; число же тех, которые от нас убежали, полагаем, до двадцати тысяч» (Менандра Протиктора продолжение Истории Агафиевой. Отрывок 18).

Значит, когда хуни и угры только начали бегство, их было еще больше, а уж тюркютам противостояли вовсе громадные ополчения. Победа и далась нелегко.

Беглецы слились в один народ и приняли имя абар/авар/обры. Иногда их путали с истинным народом абар, жившим в Джунгарии и одно время наводившим страх на соседей. Иногда – с гуннами, по созвучию слов «гунн» и «хуни». Но вся эта путаница пошла беглецам на пользу, и они создали огромный каганат, неуязвимый для тюркютов.

Что касается Истеми, то он подчинил угров, живущих в степи вдоль реки Урал; его отряды дошли до Волги. Возник вопрос: переправляться или нет, чтобы добить аваров? Истеми сказал:

– Авары не птицы, чтоб, летая по воздуху, избегнуть мечей тюркских, они не рыбы, чтоб нырнуть в воду и исчезнуть в глубине морской пучины, они блуждают по поверхности земли. Когда покончу с эфталитами, нападу на аваров, и они не избегнут моих сил.

Так его слова передаются в «Менандра Протиктора продолжении истории Агафиевой».

Действительно, соседом тюркютов в Средней Азии оказалась держава эфталитов, созданная голубоглазыми памирскими горцами. Они захватили междуречье Окса и Яксарта (Аму– и Сырдарьи), включая Самарканд, Пайкенд (древняя Бухара, расположенная несколько в стороне от современного города) и Ташкент. Заняли Хорасан с Нишапуром и Мервом, большую часть современной Туркмении, а в Восточном Туркестане – торговые города-государства Кашгар, Хотан и Кучу. Наконец, вторглись в богатые земли Индии, покорив Пенджаб и Кашмир. Возможно, им подчинялся и Хорезм до тех пор, пока его не покорили тюркюты, сделавшись, таким образом, врагами.

Видимо, Эфталь была феодальным государством. Это конфедерация со множеством наследственных владений, причем ряд владетелей чеканит даже собственную монету. По тем временам это важный признак суверенитета. Кроме того, на территориях имелись вольные купеческие города-государства (например, в Согдиане или Восточном Туркестане). Сходные порядки были в соседнем феодальном Иране. Эти насаждали еще предшественники иранцев – парфяне.

Эфталиты говорили и писали по-древнеирански, их мужчины носили вислые усы. Их цари деформировали собственные черепа, чтобы отличаться от простых смертных. В общем, перед нами предстает весьма своеобразный этнос.

Расположение державы эфталитов оказалось стратегически невыгодным. Они получили войну на два фронта. Западным соседом был Иран. Пока на востоке находились разрозненные степные племена, опасности не имелось. Но как только возник могучий Тюркютский каганат, положение эфталитов немедленно осложнилось. В такой обстановке даже индийские княжества на юге представляли угрозу.

Монета эфталитов с изображением одного из их царей

Возможно, эфталиты выразили неудовольствие тем, что захвачен Хорезм, и начали военные приготовления. Или же сам багатур-джагбу Истеми проявил инициативу, но преследовать аваров он не стал. И правильно сделал: и без того растянутый фронт давал бы идеальную возможность для флангового удара. Войска были бы отвлечены сражениями с аварами и приютившими их аланами в Предкавказье. Эфталиты захватили бы Семиречье, а на реке Урал восстали бы угры. Предкавказская армия тюркютов была бы отрезана и погибла. Истеми являлся слишком талантливым и искушенным стратегом, чтобы допустить подобное. В 560 году он заключил союз с иранским шаханшахом по имени Хосров Ануширван (531–579). Договор скрепили браком: дочь тюркютского правителя стала женой иранского наследного принца. Фирдоуси не жалеет добрых слов в адрес Истеми, которого неточно называет хаканом Чина (Китая):

Царя не сыскалось бы тою порой,

Что был бы величьем таким осиян,

Столь праведен, славен, как Чина хакан.

От Чина до брега Джейхуна хвала

Летела к нему за благие дела.

Джейхун – это Амударья.

Кое-что о дальнейших событиях сообщает Менандр Протиктор, но главные сведения мы черпаем, конечно, из поэмы Фирдоуси «Шахнаме», два последних тома которой иногда представляют добротную рифмованную хронику.

Из сообщения Фирдоуси следует, что тогдашний главный царь эфталитов Гатфар (? – 565) узнал о тайных переговорах тюркютов и иранцев. После этого вырезал тюркютское посольство, которое через Согд направлялось в Иран. Истеми счел это поводом для начала военных действий и вторгся в Восточный Туркестан (560). Города-государства этой страны были захвачены, причем хотанцы, например, добровольно перешли на сторону тюркютов (562).

Тогда же перешел в наступление Хосров Ануширван и нанес поражение эфталитам в Хорасане. Истеми в свою очередь взял Чач (Ташкент), где устроил резню. Тюркюты вторглись в Маймург в районе Самарканда.

Обратим внимание на дату наступления персов: 562 год. Как раз в этом году Хосров Ануширван заключил мир с Византией и отказался от претензий на Лазику. Вот зачем нужен был мир хитрому персу! Вступив в союз с тюркютами, он задумал разрушить Эфталь.

Три года продолжалась безнадежная для эфталитов война. Они теряли владение за владением. Тогда же их разбили индийцы.

Наконец настал решительный миг, когда пришлось всё бросить на карту (565). Эфталиты собрали армию возле Бухары, но Гатфар предостерег своих воинов от сражения на равнине, боясь тюркютской конницы. Это – один из аргументов Гумилева в пользу того, что эфталиты – горцы. Эфталиты могут быть, конечно, и равнинным народом, но это уж никак не степняки и не кочевники, вроде хуни, с которыми отождествляют их некоторые поверхностные историки. Кстати, в войске были не одни эфталиты, а представители разных восточноиранских этносов. Фирдоуси подробно перечисляет феодальных владетелей, приславших войска под Бухару, и говорит, что собралось громадное войско.

Так или иначе, оно отступило в горы и изготовилось к бою возле Несефа (Карши). Это уточнение делает Лебо в «Истории Византийской империи». По Фирдоуси, однако, сражение состоялось на той же равнине у Бухары. Тюркюты яростно атаковали противника. Бой продолжался семь дней, и подневольные люди эфталитов не выдержали. Они вовсе не желают сражаться за своих господ, но вынуждены это делать. Кто же победит?

Столпились кушаны и согды. Грустя,

Льют слезы и муж, и жена, и дитя:

Мол, жребий кому пораженье судил?

Кого осчастливит вращенье светил?

На восьмой день тюркюты одержали верх. Множество эфталитов и их подданных пали, а практически весь Согд перешел под власть тюркютов. Уцелевшие вельможи низложили несчастливого Гатфара. Фирдоуси говорит, что вместо него предводителем эфталитов сделался «Фаганиш молодой», князь Чаганиана. Его выбрали с условием, чтобы покорился Ирану. В другой транскрипции имя читается, к слову, Фагониш, но нас не должно это смущать: востоковеды и монголоведы держат в головах десятки транскрипций имен и титулов, так как единой шкалы нет.

У эфталитов оставался еще Восточный Хорасан с мощными крепостями. Хитроумные вельможи планировали сохранить его, превратив в вассальное шахство под иранским покровительством. «Фаганиш молодой» требовался для посредничества и для того, чтобы показать: Эфталь еще существует как субъект переговоров.

Но Хосров рассудил иначе, вторгся в Хорасан и захватил его. Владения иранцев и тюркютов сомкнулись. Вскоре обе державы стали врагами.

Первый этап западного похода, предпринятого Истеми, был завершен. Хазары еще не попали в орбиту тюркютского влияния. В это время они вместе с племенем савиров нападали на Кавказскую Албанию и вели затяжную войну с Ираном.

5. Завоевание хазар

Менандр сообщает, что причиной дальнейших событий стала попытка тюркютов установить контроль над Шелковым путем. Спрос на шелк в Средиземноморье был огромен. Н.В. Пигулевская и развивший ее идеи Л.Н. Гумилев полагают, что подоплека вопроса состоит в том, что византийский император Юстиниан вел активную внешнюю политику и подкупал с помощью шелковых тканей варварских вождей Запада. Думается, дело как раз в другом. Густонаселенная Византия, процветавшая во времена Юстинана, сама готова была потреблять большое количество шелка. Гораздо большее, во всяком случае, чем немногочисленные варварские дружины, тонущие в море завоеванных ими римлян. Тезис о процветании Византии может вызвать яростную полемику оппонентов, воспитанных на «Тайной истории» Прокопия Кесарийского, согласно которой в Ромейской империи всё плохо. Чтобы не тратить времени на разъяснения, отсылаем читателей к нашему исследованию «Юстиниан Великий». Там даны исчерпывающие разъяснения.

В общем, ромеям требовалось огромное количество шелка. Тюркюты им обладали, так как выкачивали шелк из раздробленного Китая в виде дани. Но Хосров не пропускал караваны. Шаханшах не желал усиливать ни тюркютов, которые получали бы слишком много ромейского золота, ни ромеев, которые получали бы драгоценный шелк и использовали его как валюту для найма варваров и подкупа полезных людей в западных королевствах.

О дальнейших событиях подробным образом повествует тот же Менандр. В этом месте его сочинение, вообще-то истерзанное временем, хорошо сохранилось. По его словам, эфталитский перебежчик Катулф посоветовал иранскому властелину следующее: купить шелк у тюркютов и демонстративно сжечь его на границе. Хосров так и поступил.

Истеми отправил послов для разбирательства, но шаханшах отравил послов.

Тогда Истеми послал в Византию ловкого купца, согдийца Маниаха, который прибыл в империю кружным путем и предложил союз. В ответ византийское правительство направило к тюркютам посольство Зимарха. Союз был заключен. Кроме всего прочего, Зимарх оставил подробнейшее описание тюркютского двора, которое вошло в сочинение Менандра. Истеми назван в нем Дизавулом. Не искаженная ли это транскрипция его должности – джабгу? Учитывая, что византийцы фактически не знали буквы «бэ», – вполне вероятно.

Но совместных действий не получилось, что можно понять: союзники находились далеко друг от друга.

В 568 году «Дизавул» потребовал, чтобы шаханшах платил ему дань, как когда-то эфталитам. Иранец отказал. Тюркют вторгся в Иран и занял Гурган на берегу Каспийского моря. Но наступление захлебнулось. Видимо, иранцы создали угрозу Согду, где находился в своем княжестве Чаганиан «Фаганиш молодой», и в 569 году тюркюты отошли для защиты этой обширной области.

Военные действия вяло продолжались еще пару лет, а в 571 году Истеми заключил мир, признав за Хосровом права не только на Хорасан, но и на другие эфталитские владения: Забул, Кабул, Синд, Бост, Тохаристан, Арахозию и страну дардов. Это были очень солидные приобретения для Ирана. После этого Хосров воевал с византийцами и отбросил их.

Но Истеми не успокоился. Он попытался совершить стратегический охват, обойдя иранцев с севера и сомкнувшись с византийскими владениями. Размаху мыслей этого политика стоит лишь удивляться. К тому же он совершил такие завоевания за время своей жизни, какие не снились европейцам.

Тюркюты предприняли второй западный поход и форсировали Волгу под предводительством шада Турксанфа. Шад можно перевести как «царевич», но в данное время перед нами, скорее, князь – правитель удела. Таких уделов в Тюркском каганате имелось восемь. Деление имело свою логику. Окраинные племена могли восстать в любой миг. Их следовало удерживать. Что, если отдать их в удел кому-то из «волчьей» стаи Ашина? Не подходит: тюркский князь, опираясь на поддержку местного населения, может поднять мятеж и отложиться. Тогда тюркютские мудрецы придумали оригинальный вариант политического устройства – лествичный счет. Верховная власть передавалась не от отца к сыну, а от старшего брата к младшему; после смерти младшего брата право на трон получал старший племянник. Впоследствии подобный порядок восприняли русичи (в книге о Ярославе Мудром мы предположили, что это произошло как раз под влиянием древних тюрок). Русичи и придумали название «лествица» – кожаные четки. Как перебирают четки, так перебирают князей.

Этот порядок казался тонким, гибким, продуманным. Ведь каждый шад теоретически мог стать каганом в результате продвижения по служебной лестнице после смерти ближайшей родни. Это вроде бы гарантировало от мятежей.

На самом деле система оказалась несовершенной, среди родичей уже во втором поколении возникла путаница – кто старше; вспыхнули междоусобные войны. То же самое мы наблюдаем в других государствах, где пытались утвердить лествицу – например, в Польше и на Руси. С другой стороны, феодальные порядки Франции, Германии, Италии оказались не лучше, только там даже не сумели создать сколько-нибудь крупную континентальную империю от океана до океана. Так или иначе, тюркюты поделили свой иль/эль (державу) на восемь уделов, которые представители семейства «благородных волков» наследовали в порядке старшинства. Одним из этих удельных князей был Ашина Турксанф. Его имя дано в византийском переводе, и невозможно представить, как оно звучало на самом деле. Пример «Истеми-Дизавул» в этом смысле достаточно красноречив.

Просто перейдем к фактам. Турксанф и его войска выступили на запад.

Первыми на их пути встретились хазары. Они жили в дельте Волги, которая имела тогда совсем другую форму, чем сейчас, а также на побережье Каспия, включая низовья Терека и приморскую часть Дагестана.

Хазары безропотно покорились, рассчитывая найти у тюркютов защиту от врагов – например, от тех же иранцев.

Затем настал черед аланов, обладавших тяжелой конницей. Это был серьезный противник. Но тюркюты нашли друзей в лице кубанских болгар-утургуров, которые боялись своих аварских врагов, чей каганат находился за рекой Дон. А ведь аланы были союзниками аварских каганов. Короче, болгары подчинились тюркютам на условиях широкой автономии, а окруженные с двух сторон аланы потерпели поражение и покорились. Та же судьба ждала прикавказских савиров, имя которых через некоторое время вообще исчезает из летописей. Они постепенно растворились среди других племен – тюркютов, аланов, болгар и хазар. А вот один этнос уцелел. Это были евреи. Они появились на Кавказе лет за сорок до вторжения Турксанфа. В конце V века в Иране вспыхнула коммунистическая революция под предводительством мага Маздака. В 429 году ее подавил Хосров Ануширван, тогда еще принц, даже не наследный. Он зверски уничтожил коммунистов и не пощадил собственного брата, который им сочувствовал. Вскоре после этого Хосров захватил власть.

Маздакитов в свое время горячо поддержала часть иранских евреев. После поражения революции они бежали в Дагестан, где обрели приют и жили в городах с иранскими названиями вроде Семендера. Иудеи еще скажут свое слово в хазарской истории.

Теперь, после завоеваний Турксанфа, западной границей тюркютов стало Боспорское царство, когда-то зависимое от римлян, затем покорившееся болгарам и возвращенное в лоно империи Юстинианом. На юге роль пограничной черты играл Кавказский хребет. На севере границы были размыты, но вряд ли тюркютские ратники заходили дальше Средней Волги. Что касается эля и Ромейской империи, то следует констатировать: две союзные державы стали соседями. Казалось, персам придется несладко.

6. Тюркюты и византийцы

Тут случилось непредвиденное. В 570 году византийцы заключили очередное перемирие с аварами. О войнах аваров и византийцев мы подробно писали в книге «Анты», опираясь, понятно, на греческие источники. Экстракт по этой теме можно также найти в нашей работе «Загадки древней Волыни» – по сути, обобщающей и уточняющей вопросы ранней истории славян, исследованные нами ранее.

Но дело не в этом.

Оказывается, тюркюты обиделись, что византийцы заключили с аварами мирный договор. Авары – злейшие враги тюркютов! Но ведь и сами тюркюты заключили мир с иранцами, после чего те разбили ромеев. Двойные стандарты? Однако византийцы, по мнению тюркютов, подвели, не ударили синхронно. Поэтому Истеми имел право заключить мир с Ираном. Тогда как ромеи поступили неблагородно: помирились с аварами – кровными врагами тюркютов. Мысли разделял Турксанф.

Очевидно, что империя ромеев и тюркютские воины не понимали друг друга. Это привело к неприятностям.

В 576 году ромеи направили новое посольство в каганат. Оно прибыло в западный удел – к Турксанфу. Ромеев возглавлял патрикий Валентин. Эту историю красочно излагает Менандр (Отрывок 45). Ромеи «отправили посольство к туркам. Посланником был назначен Валентин, один из царских меченосцев».

Валентин «отправился со своей свитой, взяв с собой и сто шесть турков. Турки уже давно жили в Византии». Дорога была трудна и полна чудес. Византийцы встретили амазонок.

«По прибытии к Турксанфу, который приезжающим в ту страну попадается навстречу прежде других князей, Валентин был ему представлен». Византиец сообщил, что в Ромейской империи перемены. Новым правителем вместо Юстина II, который сошел с ума, сделался Тиберий. Факт сумасшествия императора скрыли, но имя нового правителя обнародовали.

Вдруг Турксанф сказал:

– Не вы ли те самые римляне, употребляющие десять языков и один обман?

Валентин обомлел. Турксанф, дабы слова его прозвучали наглядно, «заткнул себе рот десятью пальцами, потом продолжал»:

– Как у меня теперь во рту десять пальцев, так и у вас, у римлян, множество языков. Одним вы обманываете меня, другим – моих рабов вархонитов (аваров)… Я вас убью без малейшего отлагательства.

У Валентина душа ушла в пятки. Но всё обошлось. Посол отделался легким испугом, хотя Турксанф сопроводил свои действия внушительной речью.

– Мне в точности известно, где река Данапр (Днепр), куда впадает Истр (Дунай), где течет Эвр и какими путями мои рабы вархониты (авары) прошли в римскую землю. Не безызвестна мне и сила ваша.

Гумилев обратил внимание, что посол не пытается оправдаться. Ученый привлекает данные восточных писателей, прежде всего Табари – автора обширного исторического труда, изданного на французском. Этим языком Гумилев владел с детства. Так вот, Табари пишет, что сразу после того, как персы заключили перемирие с византийцами (575), они напали на хазар – подданных Турксанфа. Разумеется, нападение велось через Дербент на Дагестан, где жила значительная часть хазар. Поход застал тюркютов врасплох, хазары пострадали. Турксанф не справился с обязанностями правителями, который должен эффективно защищать подданных. Это и взбесило шада.

Как раз в это время скончался Истеми. «Турксанф, – пишет Менандр Протиктор, – совершив установленные обряды погребения отца, говорил еще много с Валентином, потом отпустил его к дальнейшим князьям туркским и к своему родному брату по имени Тард, живущему на горе Эктеле. (Эктел – значит «золотой»). Когда Валериан отправился к той горе, то Турксанф погрозил, что он начнет с того, что завоюет Воспор. В самом деле, он вскоре отправил Вохана с многочисленным войском турков для завоевания Воспора» (Отрывок 46).

Под именем Тард скрывается старший брат Турксанфа – Кара-Чурин Тюрк, который унаследовал всю западную часть государства тюркютов, продвинувшись по служебной лестнице. Или, если угодно, переместившись по «лествице». Он получил должность тардуш-хан – правитель правого крыла каганата (тюркюты видели мир не так, как мы, а как бы в перевернутом виде; для них Китай был «верхней страной»).

В 576 году тюркюты вторглись в восточную часть Боспорского царства, чтобы захватить Фанагорию и Тамань (Тмутаракань). Развивая наступление, они вошли в Крым. «Город Воспор был взят в то время, когда римские посланники находились между турками, – говорит Менандр. – Этим уже обнаружилось, что турки ведут войну против римлян. Валентин и посланные с ним были задержаны Турксанфом. Он ругался над ними, обманывал их, поступал с ними весьма дурно и наконец отпустил» (Отрывок 47). Войсками командовал Бури, двоюродный брат Кара-Чурина. В это же время ромеи возобновили войну с персами и разоряли закавказские провинции шаханшаха.

О войне тюркютов и византийцев мы знаем, впрочем, мало. Степняки попытались вторгнуться в Лазику, но не преуспели. Из Крыма тюркютов вытеснили, но Тамань византийцы потеряли надолго. Впоследствии ее захватят хазары, потом русичи. Лишь Олег Гориславич передаст полуостров византийскому императору Алексею Комнину (1081–1118) вместе с Керчью. На этом война каганата с Византией закончилась (583), тем более что в самом каганате нарастали противоречия. Следовало поберечь силы для междоусобной борьбы, в которой схлестнулись разные племена и ханы из разных ветвей семьи Ашина.

7. Распад каганата

В то же время китайцы на Дальнем Востоке, объединенные под властью династии Суй, активно интриговали против тюркютов, пытаясь стравить степных ханов. Это удалось. Тюркюты передрались; их предводители один за другим признали власть Китая. Это сделал даже Кара-Чурин Тюрк. То есть формально господство китайцев простиралось в это время до самого Боспора Киммерийского, то есть до Черного моря.

Фактически Кара-Чурин был, конечно, независим. Причем не только от Китая, но и от восточных каганов, против которых взбунтовался в итоге. Одного из них, Чулохоу (588), он разбил в сражении; каган погиб. Новым правителем тюркютов стал племянник убитого – Юн-Йоллыг (588–600).

Кара-Чурин вел самостоятельную внешнюю политику и боролся против Ирана. По этой причине Тюрк возобновил союз с Византией. В 589 году империя и каганат навалились на Иран с двух сторон. Тюркюты вернули ромеям город Боспор, так как уже в 590 году там находился византийский наместник.

Византийцы атаковали иранские крепости в Месопотамии. Тюркюты развивали наступление сразу в двух регионах: в Закавказье и Хорасане. На первом театре в войне участвовали хазары под началом «благородных волков». Они пошли по «хазарской дороге» (через Дербент) и вторглись в Албанию, но в мае потерпели сокрушительное поражение от иранцев и откатились на север. Подробности можно найти у Бал’ами.

Хорасанской армией тюркютов командовал Янг-Соух-тегин, младший сын Кара-Чурина. Иранцы звали его Савэ. Он разгромил семидесятитысячную пограничную армию иранской пехоты, ворвался в Бактрию и дошел до Герата. Там его разбил Бахрам Чубин (Ворон) из аристократического парфянского род Михранов, интегрированного в состав иранской знати. Бахрам предводительствовал армией конных стрелков численностью 12 тысяч. Она продемонстрировала великолепную выучку. В сочетании с полководческим дарованием Бахрама это принесло результат. Разгром тюркютов был полный, Янг-Соух погиб. Его сын Пармуда Нили-хан пытался организовать сопротивление, был разбит вторично и укрылся в цитадели Пайкенда, которую осадил Бахрам. Царевич сдался и отправлен к шахскому двору, где встретил вежливый прием и вскоре был отпущен на родину.

После этого возгордившийся Бахрам поднял мятеж против шаханшаха, но потерпел поражение, укрылся у тюркютов и был заколот иранским убийцей. Однако византийцы добились успеха: разгромили иранцев, возвели на иранский престол одного из принцев, Хосрова Парвиза, и получили от него в награду Армению (591). Война между персами и тюркютами тоже закончилась; Иран с этого времени стали преследовать неудачи, связанные с плохим управлением. Некоторые авторы превозносят Парвиза. Однако есть и другие характеристики. «Хосрой относился с презрением к народу и пренебрегал тем, чем не пренебрегает праведный разумный царь», – писал Табари (История пророков и царей. Публикация 1958 г. XXXIII). Под «людьми» подразумеваются феодалы. Шаханшах конфликтовал с ними и не давал полновластия.

Против него подняли восстание кушаны и други «туранские» племена на восточной границе. Тюркюты поддержали мятежников, и граница Персидского царства отодвинулась на реку Мургаб. Все завоевания Хосрова Ануширвана были утрачены.

Вернемся к тюркютам. В 588–593 годах каганат был разделен, Западный правитель Кара-Чурин считался полностью самостоятельным. Но затем произошло примирение с Юн-Йоллыгом. Тюркютов тревожила китайская угроза; враждовать перед лицом растущей опасности казалось бессмысленно. Каганат формально объединился, хотя его западная часть по факту сохранила суверенитет. Уцелеет единство или нет, зависело исключительно от доброй воли Кара-Чурина.

Политические комбинации, вмешательство китайских агентов и мировая конъюнктура привели к тому, что в каганате произошли изменения, способствовавшие гибели.

Тюркюты выстроили довольно жесткую систему: обирали покоренные племена, заставляли служить и воевать. Конечно, покоренным выпадала часть добычи, но слишком многие не любили тюркютов. Как ни странно, хазары как раз любили. Тюркюты отдыхали на берегах Волги и в Дагестане, ели вкусную красную рыбу, пили виноградные вина разных сортов… и награждали хазарских женщин своей любовью. На свет появилось множество метисов – тюркохазар.

А вот угры и телесцы постоянно бунтовали. Одно из восстаний 10 тысяч огуров подняли на Волге. Кара-Чурин бросил против повстанцев тяжелую конницу, но три угорских племени – забендер, тарниах, кочагир – бежали на запад и нашли приют у аваров, то есть пополнили их войско.

В 598 году Кара-Чурин направил послов в Византию, предложив нормализовать отношения и возобновить союз. Гумилев полагает, что старый Тюрк таким образом укреплял тылы, ибо сосредоточил внимание на войне с Китаем. В этой войне он помогал восточным тюркютам.

В 599 году войска Кара-Чурина пришли на помощь восточным тюркам, на которых наступали китайцы. Западные столкнулись с китайской армией, наступавшей на север… и были наголову разбиты. В свою очередь, от восточнотюркютского хана бежали люди, дезертирство носило повальный характер. Ситуация напоминала начало войн диадохов в монархии Александра Македонского. Однажды восточный каган был найден зарезанным в собственном шатре.

Кара-Чурин Тюрк провозгласил каганом себя самого (600–603). Но он был непопулярен на востоке и к тому же сел на трон не в очередь. Китайцы выдвинули своего претендента на власть – ничтожного и полностью подконтрольного Ашину Жангара, внука Кара-Иссык-хана.

В 600 году Тюрк совершил нападение на Китай, но был отбит. В 601 году нападение повторилось. Вместе с дедом воевали внуки – братья Нили-хан и Тун-джабгу с войсками из Средней Азии. Еще один брат, Басы-тегин, остался охранять среднеазиатские владения каганата.

Одна из китайских армий претерпела разгром, но китайцы сумели взбунтовать телеские племена в тылу каганата. В степи вспыхнуло мощное восстание, и Кара-Чурин оказался отрезан от своих западных земель. Мятежников поддержали даже джунгарские абары. Отпали огромные территории. В борьбе погиб Нили-хан. Тун-джабгу выступил против мятежников и с трудом пробился на запад. Кара-Чурин остался на востоке, и это погубило старого кагана. Восточные тюркюты от него разбежались. Монголоязычные татабы и татары, жившие в Маньчжурии севернее своих сородичей-киданей, покорились династии Суй.

Оставшись без войск, Кара-Чурин бежал в небольшое государство Тогон, располагавшееся в Цинхае. Но на беду Тюрка, в эту страну как раз вторглись тибетцы, пытавшиеся в то время создать собственную империю. В военной неразберихе старый каган погиб. Так нелепо закончилась жизнь одного из самых выдающихся тюркютских политиков-долгожителей.

Китайцы возвели на престол Жангара (603–609). Однако на западе его не признали. Великий каганат окончательно разделился.

Западным правителем сделался Басы-тегин, тот самый брат Нили-хана, который охранял границу (604). Но он так испугался растущего могущества китайцев, что поехал к ним на поклон и подвергся аресту.

На востоке восстание телесцев утихло, Жангар покорил степь. Только джунгарские телесцы – племена киби и сеяньто – отстояли свободу, но не от Жангара, а от западных тюркютов, которые вели с ними двухлетнюю войну. Ханом джунгарского государства сделался Гэлэн, который поспешил стать вассалом Китая. Кстати, умельцы племени киби изобрели в свое время знаменитую повозку-кибитку, от которых она и получила название. Государство Гэлэна представляло собой рыхлую конфедерацию, где кочевникам жилось привольно. Но перспектив у нее не было. Да Гэлэн со своими соплеменниками об этом и не думал. Ему претила разбойничья власть союза дулу, которые как раз в это время господствовали в Западном каганате. Он хотел понятных правил игры и спокойной жизни. Если бы у тюркютов возник такой режим, Гэлэн покорился бы ему.

8. Дулу и нушиби

Западные тюркюты выбрали каганом малолетнего Чуло-Тамана (604–612) – сына Нили-хана. Это произошло вопреки закону, так как был жив его дядя Шегуй, правивший в Ташкенте. Но с этого времени в западном каганате борются между собой две племенные группировки: дулу и нушиби.

Чуло-хана возвели дулусцы, оказавшиеся на время сильнее. Ташкентского Шегуя, напротив, поддерживали нушибийцы.

Дулу ограничили власть кагана, создав институт Кучук-ханов – «малых ханов». Таман даже лишился звания верховного жреца, которым ранее обладали каганы. Теперь жертвы Вечному Синему Небу приносил крупный вельможа. Именно в это смутное время дулусцы поставили правителем утургуров своего соплеменника Кубрата с титулом «малый хан».

Все эти новшества и преобразования привели к нарастанию анархии. Авторитет центральной власти пал низко, держава разваливалась, дела решались по родству и знакомству. Правительство даже не сумело наладить безопасную торговлю на караванных путях. Поэтому согдийские князьки Бухары, Самарканда, Маймурга и прочих земель выразили покорность Китаю.

Наконец и ташкентский Шегуй направил посольство к императору Суй, прося в жены принцессу.

Китайцы не стали заключать брак, а поступили мудрее: отправили посла, который вез стрелу с белым оперением и указ суйского императора о признании Шегуя великим ханом. Посла по пути схватили дулусцы и отобрали стрелу, но хитрому китайцу удалось бежать и добраться до ставки Шегуя. Тот поднял своих сторонников – нушибийцев, выступил против Тамана и разгромил его. Хан-ребенок бежал в Китай. Он жил там шесть лет, но восточные тюркюты однажды потребовали выдачи своего недруга. Китайцы напоили Тамана до беспамятства, после чего впустили к нему восточнотюркютского посла, который зарезал юношу.

…Нушибийцы навели порядок в Западном каганате и восстановили караванную торговлю. Один из торговых путей шел через земли Хазарии. Кубрата они не тронули, и «малый хан» продолжал править утургурами. Он, конечно, поспешил покориться победителям и выразил полную лояльность.

Тем временем Шегуй подчинил Согдиану и даже вторгся в Тохаристан, который был покорен.

Затем Шегуй умер, и ему наследовал младший брат Тун-джабгу (619–630), при котором сохранилась гегемония нушиби. Государство расширялось: хан Гэлэн выразил покорность и отказался от титула. Следовательно, власть нушиби и вправду была привлекательна. Не нравилась она только дулусцам, которые ждали своего часа, чтобы взять реванш.

Управление западными землями каган поручил своему брату, имя которого не сохранилось. Армянский историк Мовсес (армянская форма имени Моисей, Мозес, Мойша) Каланкатуаци в своей «Истории страны Алуанк» зовет этого брата Джабгу-хаган, обнаружив полное непонимание тюркских титулов.

Джабгу, как мы говорили, – это заместитель хана. Сам Тун-джабгу тоже был заместителем Шегуя одно время, потому и носил этот титул. Взойдя на престол, он сменил имя. Принимать тронные имена повелось еще с Бумына. Просто мы зовем тюркских каганов первыми именами, чтобы не увеличивать путаницу. Да и неизвестно нам «царское» имя Тун-джабгу.

Центр владений «Джабгу-кагана» располагался в Хазарии, на Волге. Новосельцев сделал из этого далекоидущий вывод, что хазары будто бы обрели с этого времени независимость. Неверно. Исследователя ввел в заблуждение титул «каган», обозначавший независимость. Но ведь Истеми тоже звали каганом, чего на самом деле не было. Перед нами – именно заблуждение армянского историка.

Власть «Джабгу» была велика, но он – именно заместитель кагана и не больше того. Он наделен широкими полномочиями и среди прочего следит за Кубратом. Хазары окончательно становятся искренними и прочными друзьями тюркютов. В их земле находится ставка заместителя кагана. Фактически – западная столица державы.

У «Джабгу-кагана» имелось трое сыновей с титулом шад (царевич, правитель удела). Нишу-шад правил в Бухаре, Тонг-шад – неподалеку от Карашара, Бури-шад – где-то рядом с отцом: либо в Предкавказье, либо на Средней Волге, где нужно было держать в покорности угров. Сибирской степью владел малый хан Багатур – дядя Тун-джабгу, ненавидевший племянника. Он ориентировался на дулусцев.

Одним из самых ярких моментов правления кагана стала война с персами.

9. Ираклий

Унаследовав задачи первых правителей западного удела – Истеми и Кара-Чурина, – Тун-джабгу как государственник и геополитик должен был пробить дорогу в Византию и установить с ней удобные торговые отношения на безопасном и комфортном персидском караванном пути. Значит – война с Ираном.

Но дело не только в этом. Иранцы как раз обрели силу и пытались сокрушить Византию, где отгремела революция Фоки и цирковых партий, приведшая к полной дезинтеграции государственной власти. Опытный и вдумчивый правитель, Тун-джабгу не мог позволить, чтобы Византия погибла.

И еще. Л.Н. Гумилев ставит все эти события в связь с мировой историей. Этот ученый вообще обладал геополитическим мышлением, которое и сегодня для многих его и наших коллег является непозволительной роскошью. Так вот, Гумилев предположил, что война Ирана и Византии – лишь часть мирового конфликта, который охватил Евразию от Желтого моря до Атлантики. Видимо, так и есть, а Тун-джабгу попал в одну из громадных коалиций, на которые разделились государства Евразии.

С одной стороны сражались лангобарды, руги, авары и иранцы. С другой – франки, славяне Само, волыняне, белые хорваты, византийцы, западные тюркюты. На другом конце континента происходила война китайцев и восточных тюркютов. Тут и замыкается круг. Тун-джабгу выступает против восточных тюркютов на стороне Китая. События происходят практически одновременно, и трудно не поставить их в связь. Хотя, конечно, тезис о том, что восточные тюркюты были союзниками иранцев, аваров и лангобардов, звучит непривычно. Лангобарды и восточные тюркюты могли не знать о существовании друг друга. Но авары – дело уже другое, о них тюркюты знали, как и о персах, агенты которых наверняка пробрались в Монгольскую степь.

Так или иначе, вспыхнула мировая война.

Борьба восточных тюркютов и Китая выходит за рамки нашей темы. Скажем лишь, что в самом Китае в 618 году случился переворот: последнего императора-самодура из династии Суй свергли как неспособного, и к власти пришла династия Тан. Ее представители – потомки табгачей. Они создали разноплеменную армию, в которой служило много тюрок, и отошли от принципов китайского национализма, что привлекало «варваров». Первый император Тан даже любил жить в юрте словно кочевник. Китайцам это не нравилось, но они оказались в подчиненном положении и были покорены чужаками в собственной стране. Всё это плохо кончится, но пока новая династия с ее позитивной программой шла от победы к победе.

Таны выиграли кровавую гражданскую войну, вспыхнувшую после падения Суй, и разгромили Восточный каганат (630). Танские войска вышли к Селенге и Байкалу.

Теперь обратимся на запад и посмотрим, как войска кагана Тун-джабгу сражаются с персами.

Описание этих войн есть в сочинениях двух армянских авторов. Первый – Себеос – написал «Историю императора Иракла»; он излагает события схематически. Второй – Мовсес Калакатуаци – выпустил «Историю страны Алуанк», где рассказал о ряде событий более подробно. Алуанк – это Кавказская Албания, страна, которая сегодня называется Республикой Азербайджан. Албанцы – ветвь армян.

В 610 году к власти в Византии пришел император Ираклий (610–640). Он припыл с войском из принадлежавшего тогда византийцам Карфагена в Константинополь, после чего сверг и убил Фоку. Но это ничуть не улучшило положения Ромейской империи, где царил полный разлад. Армянин Ираклий был православным халкедонитом, но большинство армян, а также сирийцы и египтяне исповедовали монофизитство. И они сдавались иранцам. Лучше персы, чем халкедонитский еретик на престоле! Иранцы захватили Сирию и Армению, вошли в Иерусалим и похитили Святой Крест. Персидский царь «взял и предал огню святой город Иерусалим и увез в плен древо жизни – Крест освещающий [всю] вселенную и одолевший ад. Разграбил и увез также из святых мест [всю] богатую утварь из золота, серебра и драгоценных каменьев весьма дорогие пурпуровые мантии, расшитые жемчугами, даже домашний скарб [из жилищ] дивных, великолепных городов, колонны и капители мраморные, угнал также четвероногих и пернатых большущих, названий которых [мы] даже не слыхали в Восточном крае» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Кн. 2. Гл. 10). Следом пал Египет. Балканы терроризировали авары, пускавшие впереди себя подвластных славян. Наконец, персы вошли даже в Малую Азию и захватили центральные области. Казалось, для ромеев всё кончено. Но до конца еще очень далеко. Византия переживет и Иран, и аваров, и лангобардов – да всех своих врагов этого периода.

Ираклий сумел подкупить кутургуров, и осторожные авары тотчас отошли за Дунай. Византийский император собрал войска в Трапезунде и начал поход через горы в тыл персам. В 623 году он разорил Двин, Нахичевань, вошел в истинный (иранский) Азербайджан и уничтожил город Гандзак, разорив святилище огня, что потрясло персов. Обе стороны не стеснялись в средствах, а ожесточение нарастало. Император набрал огромное число пленников.

Однако враг собрался с силами и атаковал византийцев. Ираклий оторвался от противника, бросив полонян. Отступив, он предложил, чтобы христиане – армяне, грузины, албанцы – помогли свергнуть иго огнепоклонников-персов, но не был услышан. Местные владетели руководствовались своими эгоистическими интересами. Одним из таких эгоистов был Стефан, царь Картли, Правда, многие простолюдины всё же записались в императорское войско, о чем пишет Феофан Исповедник. Сильные ополчения предоставили лазы и абхазы.

Три армии персов обложили царя, но Ираклий нанес им несколько поражений и отступил в области «гуннов», направляясь «в страны их непроходимые, по дорогам шероховатым и трудным», как пишет тот же Феофан под 615 годом (хронология у него смещена на несколько лет, как мы говорили не раз; на самом деле события происходят весной 624 года). Ромеи вышли на равнину возле Нахичевани. Здесь лазы и абхазы покинули Ираклия, страшась трудностей войны. Иранцы собрались с силами и опять наседали. Император обратился к воинам с речью:

Император Ираклий I. Изображение на монете

– Многочисленность да не смущает вас, братие. Если Бог похощет, то один прогонит тысячи. Итак, пожертвуем Богу собою за спасение наших братий; примем мученические венцы, чтобы и потомство нас похвалило и Бог воздал бы нам мзду.

После этого отступавшие ромеи нанесли иранцам еще одно поражение и бросились на запад – в Киликию.

Ираклий обратился за поддержкой к «Джабгу-кагану» – брату великого кагана западных тюркютов. И вот «подстрекательством Ираклия хазиры бесчисленной толпой вторглись в нашу страну и стали опустошать ее» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Кн. 2. Гл. 10). Гумилев полагает, что в это время утургуры хана Кубрата сторожили донскую границу, поэтому не участвовали в войне с Ираном. Воевали главным образом хазары, что и отразилось в сообщении Мовсеса. При этом утургуры затаили недовольство, ведь их фактически отрешили от возможности пограбить закавказские области и получить добычу.

Война достигла кульминации. В 626 году персы вступили в Малую Азию и прошли ее насквозь до самого Константинополя, который имел предместье на азиатском берегу. Одновременно авары с подвластными славянами совершили марш-бросок и атаковали главную, европейскую часть Царьграда. Штурм завершился, однако, крупной неудачей, авары в ярости перебили множество «провинившихся» славян, но тут восстал князь Само и очистил от аваров западную часть каганата. Тогда же от аваров отложились волыняне и белые хорваты. Кагану стало не до византийцев.

Зато на стороне аваров, лангобардов и иранцев выступили вестготы. Они захватили Бетику – Южную Испанию, принадлежавшую византийцам (626). Имперские владения сокращались.

10. Нашествие хазар

После неудачи аваров под Константинополем иранцы, оставшись без союзника, отошли в Сирию. У Ираклия высвободились руки, и он атаковал персов в союзе с тюркютами. Последние прорвались в Закавказье и стали его опустошать. «Как орлы, пролетели они вдоль большой реки Куры, не щадя никого из тех, кто попадался им, они держали путь через страну иверов и егеров и, переплыв великое море, прибыли ко двору императора. Явившись к великому императору Ираклию, они вновь подтвердили клятву, данную друг другу – каждый в соответствии со своими обычаями», – повествует Мовсес.

Правитель Ирана Хосров II Парвиз (591–628) направил в адрес «Джабгу-кагана» и его хазар письмо. В нем говорилось: «Чьим приказанием вторглись вы в мою страну? Не того ли, который скрывался от меня на островах западного моря? Если уж вам так нужны были его золото и серебро, драгоценные каменья или одеяния, расшитые золотом и жемчугами – беhез и пурпуровые мантии, то я мог бы угодить тебе, [подарив] вдвое больше, нежели он. Потому и я говорю тебе: не возобновляй больше [набегов] на мою страну по глупой просьбе его, иначе пеняй на себя. Но вот тебе заранее скажу, что я собираюсь сделать в ближайшее время:…я призову из его страны великого полководца моего, победоносного Шаh-Вараза вместе с другими двумя храбрыми военачальниками моими, Шаhеном и Кртикарином и войска мои, насчитывающие тысячи и десятки тысяч отлично вооруженных воинов, которых я снарядил для войн с Западом, чтобы погубить и стереть его [Ираклия] с лица моей земли. Итак, я поверну бразды их к Востоку и всей своей мощью двинусь на тебя и не пощажу тебя, и не дам ни покоя, ни отдыха, пока не загоню тебя на край вселенной. Тогда ты узнаешь и поймешь, как безрассудны и прискорбны твои поступки. Ибо, куда же я поведу, где я размещу несметное множество [моих войск], когда приведу их оттуда, и где та страна, которая вместила бы их, или я не сделаю так, как говорю?»

По мнению Мовсеса, хазар устрашило письмо, они отступили и ушли к Джабгу, который не принимал участия в набеге. «Но когда владетель их князь увидел ту огромную добычу, золотые изделия и сосуды, пышные одеяния и множество угнанных [в плен] людей и скота, захваченных во время набегов, про себя решил [на следующий год] самому перейти на эту сторону. И вот он распорядился, чтобы все, кто находился под его властью, все племена и роды, проживающие в горах или долинах, на суше или на островах, оседлые или кочующие, бреющие головы или носящие косы, чтобы все они были готовы [явиться] по первому же зову его» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Кн. 2. Гл. 11). И за набегом последовало нашествие, о котором просил Ираклий.

– Я отомщу врагу [за императора], – сказал Джабгу, – я сам лично выступлю и поспешно приду ему на помощь со своим храбрым войском и сумею угодить ему ратными делами, мечом своим и луком, как он сам того желает.

«И вот… пришел тот самый Джебу хакан, о котором речь шла выше, вместе со своим сыном».

Тюркюты вместе с хазарами напали на Дербент и взяли его. «Когда [сторожившие город воины] увидели страшное множество людей безобразных и широкоскулых, без ресниц, которые с длинными распущенными, как у женщин, волосами, мчались верхом на конях, страх великий объял их, тем более когда увидели они, какие те искусные стрелки, как из тугих луков они обрушивали на их головы настоящий град стрел, как, подобно кровожадным волкам, свирепо набрасывались на них, безжалостно истребляя всех на улицах и в переулках города. Они не различали ни красивых и цветущих юных девиц и отроков, ни больных, ни немощных. Не щадили они ни калек, ни старцев. И не трогало нисколько их сердца усердие прильнувших к грудям убитых матерей младенцев, которые вместо молока сосали кровь [из ран] грудей. Напротив, как пламя, охватившее тростниковые заросли, они врывались в одну дверь и вылетали в другую, оставляя хищным зверям земным и птицам небесным довершать там злодеяние», – пишет Мовсес. Это описание позволяет восстановить внешний облик тюркютов и тюркохазар, а также понять их тактические приемы.

Албанию оборонял армянин Гайк-шах – наместник иранского царя царей. Он сосредоточил свои силы в городе Партав (Бердаа) – столице Албании. Гайку захотелось поговорить с народом, чтобы произнести ободряющую речь. Но от страха шах не мог произнести ни слова. «И так сильно трясло его, что колена его бились одно о другое».

Собравшиеся армяне разгневались:

– Зачем же ты нас держал здесь до сих пор? [Разве для того], чтобы затем всех нас, вместе с женами и детьми нашими, предать в руки кровожадных зверей? Как можем теперь мы такой огромной и беспорядочной толпой выйти из [окружения] и бежать на глазах лютого врага, когда он вот уже всего в трех милях от нас?

Но о сопротивлении никто даже не думал. Говорили другое.

– Зачем мы медлим? Чтобы найти в этом городе себе могилу? Давайте бросим имущество и скарб и убежим. Авось, да сумеем спастись.

«И все устремились к четырем воротам города, спеша [выйти] и укрыться в горах гавара Арцах». Понятие гавар обычно переводят как «провинция», но это скорее муниципальный район. В советское время этот гавар называли «Нагорный Карабах» и присоединили к тюрокязычной республике, носившей условное название «Азербайджанская ССР». Собственно, название «Азербайджан» приняли еще мусаватисты, а большевики просто оставили его, дополнив советской символикой. Сейчас населенный армянами Арцах вернул историческое наименование и отторгнут от «Азербайджана».

Вернемся к тюркютскому нашествию.

Конники Джабгу «пустились в погоню за беглецами и некоторых из них догнали у подножия горы, находящейся против большого села Каланкатуйк, расположенного в том же гаваре Ути». Однако сгустившаяся тьма помешала преследованию, и армяне/албанцы благополучно укрылись в горах Арцаха. Что касается трусливого Гайк-шаха, то он со своими домочадцами удрал сразу в Иран и уж больше не возвращался на родину.

Тюркюты продолжали наступление и атаковали Тбилиси: «этот бурный поток двинулся, как взбушевавшаяся река, по направлению к Иверии и окружил, осадил знаменитый изнеженный и богатый город Тбилиси. Узнав об этом, великий император Ираклий тоже собрал все свое войско и поспешил на помощь союзнику. Они были очень рады встрече и обменялись царскими подарками и приношениями».

Встречу провели в соответствии с требованиями этикета. Джабгу, подъехав к императору, поцеловал его в плечо и отвесил поклон. Ираклий назвал правителя хазар своим сыном и возложил на его голову собственную корону. Затем ромеи задали пир, во время которого император раздаривал одежды и серьги. Джабгу пообещал в жены свою дочь Евдокию. В стане союзников воцарилась идиллия.

Между тем Хосров Парвиз направил в Тбилиси тысячу отборных воинов. «[Горожане], увидев присланную [Хосровом] помощь – рослых и искусных воинов, сами весьма ободрились и стали насмехаться над обоими царями, хотя и видели несметное множество войск севера и запада, окруживших подобно горному кряжу, город», – повествует Мовсес.

Осада Тбилиси продолжалась два месяца. «[Видели], как земля дрожала и стонала под ногами множества врагов, видели также различные орудия четырехколесные и всевозможные приспособления, изготовленные ромейскими мастерами, с помощью которых они огромными камнями метко обстреливали городские стены, чтобы сокрушить их. [Осажденные видели], как, наполнив песком и гравием огромные бурдюки, преградили они путь великой реке Куре, омывшей часть города, и обратили ее вспять, к стенам крепости, но они, нисколько не страшась ничего, подбадривали друг друга и вновь заделывали и восстанавливали разрушенные [неприятелем] стены». Царь Картли Стефан постоянно делал вылазки, чтобы разрушить осадные орудия врага. Во время одной из них он погиб, но сопротивление продолжалось.

«Джабгу-кагану» всё это надоело, и он уехал на север, обещая вернуться будущей осенью. По словам Мовсеса, инициатива расставания исходила от Ираклия. «Великий и мстительный» император сказал своему тюркютскому союзнику:

– Возвращайся ты пока к себе с миром, со всем своим войском. Видим мы, что, привычные к прохладе, вы не переносите этот летний зной и не сумеете достигнуть жаркой страны Сирийской, где у великой реки Тигра находится престольный град персидский. И когда, по истечении жарких месяцев, наступит следующий год, немедленно поспеши сюда, чтобы исполнить нашу волю. Я же между тем не перестану сражаться с персидским царем, буду теснить его слуг и грозить его стране. И до тех пор буду я применять хитрость и сообразительность, пока его же люди покончат с ним.

Уходя, Джабгу оставил 40 тысяч воинов во главе со своим сыном Бури-шадом.

Видя, что часть союзников отступает, тбилисцы развеселились: «принесли они огромную тыкву… нарисовали на ней лицо царя гуннов: вместо ресниц провели линии, которые нельзя было заметить, место, где должна быть борода, оставили отвратительно голым, ноздри сделали шириной в пядь, усы – редкие, так что нетрудно было его узнать». Тыкву поместили на стену. Темпераментные горцы кричали:

– Вот он здесь, ваш государь-царь, придите поклонитесь ему. Это Джебу-хакан!

«И, взяв копья в руки, на их же глазах стали колоть тыкву, изображающую хакана. Издевались и насмехались также и над другим царем [Ираклием], поносили его, называя гнусным мужеложником». Таков перевод сочинения Мовсеса, сделанный в 1983 году. В нем Ираклия обвиняют в гомосексуализме. Но в этом месте переводчик не совсем точен. Известный армянский ориенталист Патканов, выполнивший перевод Мовсеса в XIX веке и допустивший ряд ошибок, именно здесь точнее, чем его более поздний коллега. В переводе Патканова тбилисцы обзывают Ираклия козлом. Это – намек на кровосмесительный брак царя с собственной племянницей Мартиной.

А тбилисцы, забавляясь, кололи тыкву копьем. Они оказались расистами и демонстрировали презрение к монголоидным чертам лица тюркютского джабгу. «Увидев и услышав все это, разгневались цари, надулись и, накапливая месть в сердце своем, стали качать головой и клясться великими клятвами, мол, если даже не останется в живых никого из подданных в их царстве, они все равно должны отомстить им за эти оскорбления. И, повернувшись, они удалились с этими угрозами».

Хазары и другие племена, составлявшие армию Бури-шада, между тем не выдержали тягот осады и массово дезертировали; шад вынужден был уйти на север.

Осенью 627 года Ираклий, отчаявшись победить тбилисцев, изменил стратегический план: снял осаду и нанес удар по тылам персов. Он вторгся в Албанию, пересек Аракс в районе Двина, явился в истинный Азербайджан, вышел к Тигру у развалин Ниневии и разгромил персов, находившихся под началом полководца Рахзада. «Иракл, заманив их до полей ниневийских, со стремительной силой обратился против них, – пишет Себеос. – На поле был мрак… греки поразили и умертвили их всех до одного и убили их полководца в сражении» (История императора Иракла. С. 102). Это случилось в декабре. А в январе 628 года ромеи подступили к персидской столице Ктесифону (неподалеку от современного Багдада) и принялись жечь шахские дворцы.

Впечатление на врага было произведено громадное. В феврале иранцы совершили государственный переворот. Шаханшах Хосров «победоносный» был убит, а новым правителем сделался его сын Кобад II Шируй (628), которому исполнилось 38 лет. Его прозвище означает «львенок».

Измученные войной и смутами персы предложили Ираклию сепаратный мир в обмен на Сирию, Армению и Египет. Император согласился без колебаний, так как Византия была тоже истощена длительной войной. Далее у Мовсеса – странный повтор. Он опять рассказывает про вторжение тюркютов в союзе с византийцами и об осаде Тбилиси. И лишь потом излагает последующие события. В чем секрет этого повтора, сказать трудно. Либо перед нами разные редакции текста, бездумно скомпилированные переписчиком, либо Мовсес страдал слабоумием и не всегда мог запомнить то, о чем писал.

11. Нашествие хазар (продолжение)

Тюркюты продолжали войну с персами уже без помощи византийцев, так как были уверены в конечной победе. «Вдруг неожиданно опять подул северный ветер, – поэтически говорит Мовсес, – и разбушевал великое море Восточное. Двинулся [на юг] хищный зверь с кровожадным львенком своим, называемым Шатом. И прежде всего он обратил лицо свое против Иверии, против города Тбилиси, где не оказалось никого из прежних храбрецов, и время было подходящим, чтобы отомстить за прежние оскорбления. И когда он осадил город и стал штурмовать и теснить осажденных там жителей, тогда и они стали сражаться с ним. И сражались они отчаянно в продолжение двух месяцев, тщетно стараясь идти против повеления [рока] о погибели своей. И страх перед кровопролитием, которое должно было произойти в скором времени, терзал их. Тогда зарычал на них зверь страшным ревом, изловил и задушил [многих] для щенков своих, наполнил логово свое дичью, а войско свое насытил добычею» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Кн. 2. Гл. 14).

«Джабгу-каган» напал на Тбилиси вместе со своим сыном Бури-шадом. Хазары кинулись на приступ. «И подняв [высоко] мечи свои, они все, как один, устремились к городской стене, и все огромное множество воинов, громоздясь друг на друга, поднялось выше стен. И мрачная тень пала на жалких жителей города: опустились руки их, ослабели мышцы, были они сокрушены, повалились со стен и пришли в смятение, как воробьи, попавшие в ловушку птицелова. Никто не смог прибежать к себе домой и сообщить о страшной опасности и предупредить любимую жену или позаботиться о чаде своем, или вспомнить о милосердии родителей своих. Охваченный ужасом, каждый сам поспешил укрыться – кто на крыше, кто в дымоходах. Многие бросились под святые своды церквей и, хватаясь за уголы алтарей, положили упование на Бога.

Раздавались вопли матерей к детям своим, подобно блеянию многочисленного стада овец, взывающих к ягнятам. А вслед за ними мчались безжалостные косари: руки их проливали потоки крови, ноги их топтали трупы мертвецов, а глаза их видели груды истребленных, [подобных] сплошному слою града. Лишь тогда, когда умолкли вопли и стоны, [когда] никого, ни одного [из осажденных] не осталось в живых, поняли они, что утолились кровью мечи их. Тогда, [схватили] и привели двух князей, один из них был правителем, [назначенным] персидским царем, другой же из местных жителей, из княжеского рода Иверии. Когда привели их к царю [хазиров], он повелел выколоть им глаза за то, что они изобразили его слепым, желая оскорбить его. После страшных пыток задушили их и содрав с них кожу и выделав, набили сеном и повесили на [городской] стене. После они захватили сундуки, полные сокровищ, и, тяжело нагрузившись ими, все множество воинов, приносило и сыпало [сокровища], куча на кучу и груда на груду перед своим повелителем. И так много принесли [сокровищ], что он устал смотреть на несметные, неисчислимые таланты золота и серебра. А кто бы мог рассказать, как много было [награблено] церковной утвари и украшений, унизанных жемчугом и драгоценными каменьями».

Грузинский летописец Дживаншир полагает, что ругались тбилисцы только над императором Ираклием, выкрикивая в его адрес оскорбления. Имя «Джабгу-кагана» у летописца сохранилось в форме Джибал, Джибла. После взятия Тбилиси он схватил оскорбителя императора и жестоко умертвил его. «Но прежде, – рассказывает историк, – влили ему в рот расплавленное золото. Ибо, – говорит, – император расхохотался, услыша твои слова, а после содрали с него шкуру и отправили императору за те оскорбления». Чувством гуманности тюркюты не обладали. Это был суровый народ – воины, мстители, безжалостные люди со своими представлениями о чести, достоинстве, справедливости. В грузинских источниках говорится, что царь Иверии Стефан погиб именно теперь, а не раньше, как считал Мовсес. Царь попал в плен к «Джабгу-кагану», и каган велел содрать кожу с несчастного, после чего отправил ее в подарок Ираклию. Мтаваром (царем) Иверии сделался Адерназе – ставленник Ираклия, который уже раньше принимал участие в осаде Тбилиси. По уговору с Ираклием «Джабгу-каган» оставил ему Иверию, а сам получил желанную Албанию.

Джабгу счел свою задачу выполненной и вернулся в Хазарию на гостеприимные берега великой реки Итиль. «Так, исполнив волю свою, он приказал погрузить всю добычу и, взяв сокровища, возвратился к себе», – пишет Мовсес.

Но то не означало окончания войны с персами. Напротив, всё только начиналось. Джабгу оставил войско под началом Бури «вместе с его храбрыми наставниками». Приказ был завоевать Албанию. Уезжая, «Джабгу-каган» молвил:

– Если вельможи и правители страны выйдут навстречу сыну моему и добровольно отдадут свою страну мне в повиновение и откроют перед моими войсками ворота своих городов, крепостей и постоялых дворов, тогда и вы позвольте им жить и служить мне, а если нет, то да не сжалится вообще глаз ваш над [жителями] мужского пола свыше пятнадцати лет. Юнцов же и женщин оставьте как слуг и служанок на служение мне и вам.

Интересно, что к византийцам Мовсес Каланкатуаци относится лояльно, об Ираклии пишет с нескрываемым уважением. Но тюркютов и «хазир»/хазар наш автор искренне ненавидит. Видно, было за что: память о бесчинствах северных варваров еще долго жила в сердцах албанских армян.

Тюркюты и хазары приступили к действиям. «Войско… прибыло на то место [Албанию], как было приказано. И тогда согласно повелению отца своего, [Бури-шад] отправил послов к персидскому князю наместнику-марзпану Алуанка». Как мы помним, еще недавно марзпаном был армянин Гайк-шах. Но этот трус убежал в Иран. Ему на смену персы назначили другого наместника по имени Сема Вшнасп – иранца. К нему-то и направил посла Бури-шад. Кроме того, он апеллировал к католикосу Албании – Виро. Католикос – это патриарх у армян и грузин. И, соответственно, у албанцев, которые в описываемое время являлись частью армянского этноса.

Вшнасп рассердился на тюркютского посланника.

– Кто ты такой, – сказал он, – и зачем я ради Алуанка должен повиноваться повелению твоему?

Но действовал в точности как его предшественник Гайк: «взяв с собой всех домочадцев своих, и захватив еще много чего из страны этой, сбежал он и ушел в пределы Персии». Значит, он не имел достаточно войск, а на албанцев положиться не мог. Джабгу и его сын были непреклонны: Албания должна покориться и войти в состав каганата. После бегства марзпана единственной легитимной властью в ней обладал католикос, но он оказался столь же нерешителен, как марзпан.

«Хайрапет Алуанка Виро, узнав, что это тяжкое иго пало на плечи лишь его одного, хоть в недоумении и заколебался и устрашился царя персидского, ибо как раз по обвинению в мятеже он был сослан на чужбину на долгие годы, но все же решил пойти на переговоры, явиться к врагу, дабы предотвратить разорение и гибель своей страны». Правда, хитрый церковник отправил гонца к иранскому шаханшаху, сообщив, что переговоры с тюркютами – мера вынужденная. В то же время старался подкупить или хотя бы задержать тюркютов, «ослепив их глаза небольшим количеством серебра». В общем, боялся и тюркютов, и иранцев, и вообще не знал, на что решиться. Послы стали торопить:

– Чего ты ждешь, зачем же медлишь? Вот настанет назначенный день и будут опустошены набегами [гавары] всей страны Алуанк. Вот мы открыли тебе тайное намерение наших князей и повелителя нашего Шата. И если ты не хочешь поступить согласно его повелению, то спеши, беги и спасайся, ибо мы, увидевшие от тебя одни почести и получившие дары, боимся Бога нашего, не хотим лукавить пред тобой и быть очевидцами того, как вознесут руки свои многочисленные воины наши на тебя, на свиту твою и на народ твой.

«И пока они говорили это, вдруг всю страну нашу и вершины гор, и долины, холмы и глубокие ущелья, как бы заволокло туманом и мраком. Нигде, в пределах страны нашей, не осталась ни одной пяди земли, [не покрытой] туманом», – пишет Мовсес. Еще одна метафора: автор повествует о том, что католикос напрасно тянул время: в страну вторглись тюркюты и хазары под предводительством Бури-шада.

«В селах ли, в агараках, дома или в пути, уста всех произносили: «Горе, горе!» [в переводе Патканова: вай-вай!] Крики варваров не умолкали, не было места, где бы не было слышно губительного говора злобного врага. И все это в один и тот же день, и в один и тот же час, потому что по жребию они уже заранее распределили между отдельными отрядами [все наши] гавары и селения, реки и притоки, родники и леса, горы и долины, и все одновременно в назначенный час, развернули опустошительные набеги. И от края до края задрожала вся наша страна».

Католикос удрал в Арцах. «Настигли неприятели католикоса, натянули тетивы луков горечи и прицелились в него. Тогда чудесная благодать Святого Креста, который он носил при себе, оградила его от врагов. И не коснулась его в тот день рука [врагов]», – пишет Мовсес. Католикос укрылся в крепости Чараберд.

Но главное, что убежище католикоса отыскали тюркюты. Они направили посланцев с предложением капитуляции:

– Поступай так, как я сказал, и спасетесь ты сам, страна твоя и все, кто уцелел еще в стране твоей. А если нет, мною приказано схватить тебя и доставить ко мне против воли твоей, – передали посланники слова Бури-шада.

«Тогда созвал к себе католикос всех главных мужей этой великой страны, вельмож знатных из царской семьи, начальников гаваров, сельских старост, иереев, дьяконов и писцов». И обратился с речью:

– Мужи, братья мои, вы сами видите великие бедствия, постигшие нас, [испытали] страх и ужас перед беспощадным и ненасытным мечом, посланным нам за грехи наши, который неожиданно вознесся над нами. И вот мы в недоумении и не знаем, куда нам идти, или куда бежать от них? Так [скажите], поступать ли нам, как они того желают, или нет? Однако день нашей гибели от руки их мелькает перед нашими глазами. Обдумайте к немедленно дайте мне ответ, и я послушаюсь, увидев пользу в нем, ибо торопит меня посланец, прибывший [к нам], ведь он не из простолюдинов, а вельможа в войсках неприятелей – верный воспитатель и наставник царевича Шата.

Присутствующие единодушно воскликнули:

– Зачем же владыка наш насмехается над нами, несчастными? Разве найдется среди нас кто-нибудь умнее тебя в познании мудрости и наставления? Осмелится ли кто раскрыть рот перед тобой и выразить изречение разума. И если умилосердится человеколюбивый Бог, не медли же ты, как добрый пастырь, жертвовать собой за нас, и мы также в меру наших сил пожертвуем собой ради тебя». Тогда сказал он им: «Если только будет Богу угодно, я не устрашусь их. Только сделайте вы то, что я скажу вам. Пусть каждый из вас принесет, сколько может, злата и серебра и одеяний [драгоценных]. И пусть не дрожат сердца ваши над вашим имуществом, чтобы мы могли смягчить их подарками.

Все участники сходки принесли ценности, только бы откупиться от варваров. Католикос «достал из своих сокровищ то, что считал приличным преподнести им в дар, расспросил прибывшего к нему наставника царевича и узнал от него имена всех вельмож – князей и полководцев, нахараров и начальников племен, [находящихся] в их войске, в соответствии с их достоинством и рангом, чтобы узнать, кому какие преподнести подарки. И распределил подарки согласно их положению, надписал имена их и запечатал». Он лично повез выкуп, который Мовсес стыдливо именует «дарами». Нахарары, упомянутые в тексте, – это князья по-армянски. Так Мовсес именует всех вельмож, независимо армяне они или нет.

Бури-шад принял главу албанской Церкви приветливо. Мовсес с нескрываемой брезгливостью пишет о нравах кочевников: «И видели мы, как они сидели там [в шатре], поджав ноги под себя, как тяжело навьюченные верблюды. Перед каждым из них стоял таз, полный мяса нечистых животных, а рядом – миски с соленой водой, куда они макали [мясо] и ели. [Перед ним стояли также] серебряные, позолоченные чаши и сосуды чеканной работы, награбленные в [городе] Тбилиси. Были у них и кубки, изготовленные из рогов и большие, продолговатые [ковши] деревянные, которыми они хлебали свою похлебку. Теми же грязными, немытыми, с застывшим на них жиром, ковшами и сосудами они жадно набирали и вливали в раздутые, как бурдюки, ненасытные брюха свои чистое вино или молоко верблюжье и кобылье, причем одной посудой пользовались по два-три человека. Не было ни виночерпиев перед ними, ни слуг позади, даже у царевича [их не было], кроме стражи, вооруженной копьями и щитами, зорко и внимательно охраняющей его шатер тесным рядом» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Кн. 2. Гл. 10). По этому поводу ученые умудрились выстроить совершенно дикую гипотезу. Академик Н. Марр заключил, что застывший жир – это… сало! Вследствие этого один армянский историк заключил, что в войсках тюркютов и хазар имелись отряды славян. Некомпетентность отдельных историков иногда вызывает изумление. Справедливости ради надо сказать, что грузино-русско-шотландский академик Марр был всё же низвергнут с пьедестала. Но как бережно русское ученое сообщество обошлось с гипотезой о сале и славянах в хазарском войске!

11. Переговоры

Албанцы между тем проследовали в тюркютский лагерь, который находился в районе Партава – столицы страны. Слово Мовсесу: «Когда ввели их [в шатер] мимо первой стражи ко второй, с подарками, которые наши несли на руках вслед за католикосом, вышли ему навстречу и приказали всем ступать медленно и трижды поклониться. Затем остановили всех у второго входа и, взяв подарки, одного лишь католикоса пропустили во внутренний шатер, где находился царевич. Войдя к нему, католикос пал ниц перед ним и преподнес ему подарки. Он раздал также подарки всем другим вельможам. Приняв из рук его [подарки], царевич был весьма рад, что видит его, прибывшего с многочисленной свитой, и приказал ему сесть рядом с собой там же, в шатре». Всё это напоминает позднейший этикет монголов.

Бури-шад, несмотря на пальцы, запачканные в бараньем жире, который почтенный профессор Марр принимал за свиное сало, оказал католикосу учтивый прием.

Служители Церкви в такие моменты бывают прелестны. Далее в повествовании Мовсеса мы сталкиваемся с откровенной христианской демагогией: «Улеглась ярость зверонравного князя и всех вельмож, и войска его, и стали они перед католикосом кротки, как овцы, как мужи богобоязненные к любимым братьям и ко всем согражданам и соседям. И величали католикоса наравне с царевичем своим». Перед нами словно репортаж с инаугурации российского президента, а не рассказ полуторатысячелетней давности о визите армянского попа к тюркютам. Они «величали католикоса наравне с царевичем своим»:

– Бог Шат и бог католикос.

Пришедших вместе с католикосом называли «любезный брат». Мовсес аккуратно записывает подобные источники, так как полагает, что его религию должны принять все. Этот взгляд недалекого человека приносит пользу нам – историкам будущего: помогает разобраться в расстановке сил того времени.

«Затем пригласили их сесть и пообедать с ними, – фиксирует Мовсес. – Опустив их на колени по обычаю своему, поставили перед ними посуды, полные скверного мяса. Но не захотели они есть, ибо были дни сорокадневного поста. Они [хазары] не стали заставлять их, а убрали мясо и принесли немного тонкого хлеба, испеченного на тапаке».

Сцена достойна сдержанного слезоточения. Оценим сентиментальную картину прозрения албанских христиан, которые идут на заклание.

«Возблагодарив Бога, они благословили [хлеб], отломили и съели… Закончив есть, они встали и [Бури-шад] приказал проводить католикоса и его людей с великими почестями в город, чтобы они хорошо отдохнули у себя дома. С тех пор он [католикос] все время находился вместе с ними в их стане и во время походов, и во время стоянок. И когда они привязались сердцем к нему, [католикосу Виро], тогда и он стал смело высказывать свои пожелания».

Армянский энтузиазм иссяк; албанцы в лице католикоса вещали, обратившись к кагану:

– Раз мы слуги твои, то я хочу говорить тебе о пользе твоей, господин мой. Чтобы не опустела страна наша, отправь своих мужей преданных во все места – в села и агараки, в крепости и аланы, чтобы жители нашей страны возвратились и трудились без страха, чтобы защищали [они] население от насилия войск твоих. И раз наша страна добровольно покорилась тебе и отцу твоему на служение, то и ты со своими вельможами склонись к просьбам моим и прикажи твоим войскам отпустить всех пленных – мужчин и женщин, девиц и отроков, которых они держат в шатрах своих, чтобы не отделились, не разлучились отцы от сыновей своих, матери от дочерей, чтобы не рассеялись они по стране, как вспугнутые охотниками нежные лани, что убегают от детенышей своих.

Бури-шад встретил албанцев приветливо. Ему требовалась покорность, он намеревался выстроить долговременные отношения с подданными, которые войдут в состав «вечного эля» тюркютов. Первым делом шад пригласил гостей пообедать, как велел обычай степняков. «Опустив их на колени по обычаю своему, поставили перед ними посуды, полные скверного мяса. Но не захотели они есть, ибо были дни сорокадневного поста. Они [хазары] не стали заставлять их, а убрали мясо и принесли немного тонкого хлеба».

– Зачем же ты медлил идти ко мне? – приговаривал Бури-шад, обратившись к католикосу. – Тогда бы не было нанесено стране твоей столь много бедствий. И вот теперь, когда ты прибыл ко мне, я разошлю повеления мои всем отрядам войск моих, чтобы они возвратились в лагерь и прекратили набеги на твою страну – всё войско мое будет покорно твоим устам. Клянусь тебе солнцем отца моего Джебу-хакана, что я непременно исполню все, что ты попросишь у меня. А ты накажи всем [жителям] страны твоей, чтобы все они возвратились по домам, к трудам и занятиям повседневным. Я нападу на страны, лежащие вокруг твоей, а всю добычу и награбленное привезу я в твою страну. За одно нашествие я возмещу тебе вдвойне множеством людей и скота, ибо получил отец мой во владение эти три страны – Алуанк, Лпинк и Чора навечно.

Алуанк – это Албания, Лпинк – север этой страны, Чор – Дербент. Католикос расшаркался перед шадом:

– Мы слуги твои и отца твоего, я и все жители нашей страны. Пощади же после этого своих слуг и отведи меч свой от нас, чтобы служили мы тебе и отцу твоему, как служили Сасанидам.

Бури принял это признание благосклонно: «улеглась ярость зверонравного князя и всех вельмож, и войска его, и стали они перед католикосом кротки, как овцы, как мужи богобоязненные к любимым братьям и ко всем согражданам и соседям».

Католикос попросил освободить пленных албанцев, мотивируя тем, что они будут работать на тюркютов. Бури-шад согласился и дал соответствующий приказ своим тудунам (офицерам). «Они стали проверять шатры и палатки, отыскивая пленных. Найдя юных отроков, спрятанных под скарбом или среди скота, выводили их из шатров, и никто не смел противиться им».

Режим, установленный тюркютами, оказался нелегок; во всяком случае, был тяжелее персидского. В Албании возник голод, но «царь севера» Тун-джабгу строго потребовал уплаты налогов. «Он навел страх и ужас повсюду. Назначил смотрителей над ремесленниками, владеющими мастерством добывания золота, плавки серебра, железа и меди, а также на торговых путях и рыбных промыслах великих рек Куры и Аракса. Всю дань он строго требовал от всех, [требовал] тетрадрахмы в соответствии с переписью персидского царства. Когда он разузнал о плодородии нашей страны и убедился, что ничто не сокрыто от него, то решил с наступлением лета вторгнуться в страну Армению и покорить ее вместе с соседями» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. Кн. 2. Гл. 16).

В апреле 630 года Бури-шад отправил 3000 бойцов под началом хазарина Чорпан-тархана («мужа дерзкого и кровожадного») в поход на Армению. Тархан – почетное звание в каганате, означающее, что его обладатель освобожден от налогов.

Персы направили против тюркютов 10 тысяч конницы, но армия потерпела поражение, угодив в засаду. Впрочем, тюркюты скоро уйдут из этих земель, а уже через 11 лет к Дербенту подступят арабы. Но – обо всём в своем месте.

12. Гражданские войны

Эта победа оказалась для тюркютов последней в Закавказье. Гумилев полагает, что тюркютский каган задумал кадровые перестановки: хотел передать Сибирь своему надежному и верному брату джабгу – тому самому, что воевал в Закавказье. Однако Сибирью правил Багатур-хан, дядя кагана. Опирался он на племена союза дулу, и что-то менять оказалось поздно. При вести о переменах – на Черном Иртыше восстали карлуки, входившие в союз дулу. К ним присоединились сибирские угры и, видимо, болгары хана Кубрата. Багатур возглавил восстание. Северные степи отпали от каганата, мятежники начали поход на юг, в нынешнюю Киргизию и Семиречье.

Тун-джабгу позвал на подмогу своего брата. Тот выступил из Хазарии, но потерпел поражение и погиб в пути. Тогда же тюркюты потеряли Закавказье, откуда отступил Бури-шад. Кстати, он выжил в борьбе и одно время фигурировал как один из полководцев, опиравшихся на союз нушиби, но дальнейшая судьба его неизвестна.

Сам каган отправился в поход, чтобы наказать дядю, но сложил голову в битве. Дядя возглавил каганат, приняв тронное имя Сибир-хан (630–631). Его правление было коротким и беспокойным: в каганате началась гражданская война, которая продлится больше двадцати лет и закончится его гибелью. В том же 630 году пал Восточный каганат тюркютов. Монгольская степь подчинилась власти императоров династии Тан, правившей в Китае. Империя тотчас превратилась из союзника Западного каганата в его противника.

Одновременно против тюрок восстали джунгарские племена, включая киби и сеяньто. Отпал Тохаристан. В общем, переворот повлек настоящую катастрофу.

Племена союза нушиби вовсе не собирались складывать оружие. В Бухаре правил Нишу-шад, сын «Джабгу-кагана». Он и возглавил сопротивление. Деньгами помогли согдийские купцы, не любившие дулусцев за разбойный нрав. Нишу выступил против Сибир-хана, разгромил и прогнал на север. В 631 году Сибир погиб. На престол каганата был возведен отпрыск Тун-джабгу – Ирбис I (631–633). Тогда от державы отпал Кубрат, происходивший из племени, относящегося к союзу дулу. Вскоре Кубрат создал Великую Болгарию. Соответственно, она стала врагом хазар, которые ориентировались на группировку нушиби. Зато кагану удалось покорить Джунгарию (632), после чего племя киби откочевало в Китай.

Продолжалась борьба. Ирбис I оказался человеком низким, мстительным и подозрительным. Он заподозрил в заговоре своего дядю Нишу-шада, который, собственно, и возвел его на каганский престол. Нишу пришлось бежать, он укрылся в Карашаре. Но против самого Ирбиса возник реальный, а не вымышленный заговор. Каган бежал в Тохаристан и умер во время осады Балха. Новым правителем сделался Нишу (633–634), который принял титул Дулу-хан, что свидетельствовало о его лояльности по отношению к дулусцам. Император династии Тан признал его государем, а каган выразил полную покорность императору. Ненадолго воцарился мир.

Нишу умер, успев передать власть своему младшему брату, который известен как Ышбара I (634–639).

Поначалу деяниям Ышбары сопутствовал успех. Каган получил признание со стороны императора Тан, в его державе царило спокойствие. Конечно, Тохаристан и Болгария были потеряны, но основной массив земель сохранился, дулу не бунтовали, нушиби хранили верность. Правда, Ышбара поссорился с одним из чуйских племен – шато. Это – последние хунны, жившие в долине реки Чу. Но на общую стабильность ссора не повлияла.

В 635 году каган захватил город Бишбалык, отбив у одного из последних восточнотюркютских князей. Покорение Джунгарии завершилось.

Но это не привело к восстановлению мощи каганата. Гумилев справедливо замечает, что победы в гражданских войнах были торжеством местных племен над тюркютами. Тюркютской оставалась династия, но местные племена рано или поздно отказывали в лояльности. Тем более что власть алчных каганов была нелегка.

Чтобы заручиться поддержкой племен, Ышбара провел в 635 году административную реформу. Пять избранных племен нушиби и пять племен дулу получили собственных правителей из числа местной знати – может быть, родственной тюркютам, но связанной не с ними, а именно с этими племенами. Каждый из вождей получил по стреле в качестве символа власти и был приравнен к шаду. Так появились «тюрки десяти стрел» (название закрепилось в научной литературе). Границей между ними стала река Чу.

Разумеется, реформа не помогла излечить болезни каганата, а лишь отсрочила гибель.

«Десятистрельным» тюркам отчаянно завидовали родственные племена, не попавшие в их число. Среди них – черноволосые карлуки, ягма, блондины кипчаки, басмалы («помесь» – они сложились из разных тюркских племен), а также несколько чуйских племен, потомки древних хуннов. Это чуюе и чуми. Вместе с тем ближайшие родичи этих последних хуннов – чумугунь и чубань – получили по стреле и вошли в состав привилегированных. Добавим, что чумугунь смешаются с кипчаками и образуют хорошо известный из русских летописей этнос половцев. Впрочем, это – другая тема.

Хуже всего, что политика Ышбары встретила сопротивление со стороны самих тюркютов. Один из них, Тун-тудун, попытался произвести переворот и убить кагана (638). Ханская свита разбежалась. Сам Ышбара отбился с сотней дружинников, но, не видя поддержки, бежал в Карашар вместе со своим братом Бури, которого мы опять случайно встречаем на страницах хроник.

Тун-тудун предложил сделать ханом одного из восточнотюркютских царевичей. Его тронное имя – Ирбис II Дулу-хан. Из этого ясно, что в заговоре участвовали племена дулу, не вошедшие в число «десятистрельных». В работе Гумилева «Древние тюрки» он фигурирует под именем Юкук-шад.

Во время спора о престолонаследии Тун-тудуна убили. Ирбис II в свою очередь потрепел поражение от тюркских племен и был отброшен на восток. Ышбара вернулся в каганат, где большинство степняков признали его власть. Самое главное, что за него выступили племена группировки нушиби.

Однако коренные тюркюты подняли мятеж в пользу Ирбиса II. Разгорелась междоусобица. В итоге ханы помирились, а границей между их владениями стала река Или. Однако против Ышбары опять взбунтовались тюркютские вельможи. Спасаясь от них, он бежал в Фергану, где и умер (639). На трон Западного каганата был возведен его сын Ирбис III (639–640), а после смерти последнего – двоюродный брат Ирбис IVЫшбара (640–641). Это был сын Нишу-кагана. Он заручился поддержкой согдийцев, сумел покорить долины рек Или и Чу, а себя назвал южным ханом, как бы предлагая разделить территории с северным ханом – Ирбисом II, опиравшемся на тюркютов и племена дулу. Однако Ирбис II выступил против соперника, разбил его, захватил в плен и казнил. После этого у него не осталось конкурентов в западной части Великой Степи. Новый каган даже вернул Тохаристан, однако не смог подчинить Согдиану и земли вокруг Иссык-Куля. Гражданские войны в каганате тюркютов продолжались. Роль хазар в них непонятна. Точнее, не освещена в источниках. В то же время несомненно, что хазары оставались на стороне «партии» нушиби.

Ирбису II подчинялись северные племена: басмалы, кипчаки, чуюе, чуми, чумугунь и даже енисейские кыргызы (предки хакасов). Однако согдийцы и нушибийцы его не любили. Власть дулу была им не по душе и запомнилась безобразиями.

В 642 году Ирбис II попытался захватить оазис Хами и выслал против него ополчение чуюе и чуми. Они встретились с отборным двухтысячным полком танской конницы и потерпели полное поражение.

Сам Ирбис захватил Самарканд и Маймург, но поссорился из-за добычи с вождями дулу и казнил одного из них. Немедленно вспыхнул мятеж, дулуские вельможи покинули кагана, и он остался почти без войск.

Ирбис II с трудом пробился в Тохаристан, где основал тюркютское княжество. Он умер в 653 году, передав власть своему сыну Чженчу (Жемчуг). А потом пришли арабы.

Пока что смутами воспользовались нушиби и возвели в каганы своего ставленника Ирбиса V (642–651), внука Ышбары. По догадке Артамонова и Гумилева, именно его потомки станут владыками Хазарии.

Он признал себя вассалом Китая, представил дань и попросил в жены царевну. В ответ китайцы потребовали пять торговых городов, включая Кучу, Кашгар и Хотан. Каган отказал, и с этого времени империя Тан стала его противником.

На севере восстали дулусцы. Они выбрали своим вождем сына Бури-шада, человека по имени Ашина Халлыг. Ирбис V послал против него войска, Халлыг потерпел поражение и скрылся в степи. Между тем три дулуских вождя просили кагана помиловать Ашину Халлыга. Ирбис отказал. Тогда вожди взбунтовались, признали Халлыга ханом и вместе с ним бежали в Китай (648).

В это время Таны постепенно захватывали районы Западного края. То есть приближались к границам Тюркютского каганата. Стотысячная армия имперцев выступила на запад, разгромила войска местных торговых городов-государств и собиралась вторгнуться во владения Ирбиса V, но тут пришла весть о смерти Сына Неба (649), и поход не состоялся: войска вернули.

Тем временем Ашина Халлыг собрался с силами и вторгся в земли дулу. Степняки поддержали его с восторгом. Ирбиса считали неудачником. От него отлагались даже среднеазиатские города, предпочтя власть Китая. Волновались чуйские племена. В общем, он терял опору в каганате.

Халлыг действовал решительно. Его любили, с ним связывали надежды на возрождение каганата. Увы, надеждам этим не суждено было осуществиться.

Но изначально Халлыгу сопутствовал успех. Он разгромил Ирбиса и собственноручно убил, после чего сделался каганом под именем Ышбара II (651–657). Дети Ирбиса бежали, как предполагает Гумилев, на Волгу, где основали Хазарский каганат. Хазары ориентировались на группировку нушиби и были врагами болгар, которыми правили дулу.

Преследовать своих врагов Ышбара II не мог: государство продолжало разваливаться, а проблемы только росли. Каган совершил удачный набег на один из городов Западного края, подчинившийся китайцам. Сие немедленно вызвало войну с империей Тан. А в это время Иран оказался уничтожен арабами. Хорасанские и согдийские князьки обратились за поддержкой к Ышбаре, и тому пришлось воевать на два фронта. В тыл ударил из Тохаристана Чженчу, попытавшийся поднять восстание нушиби. Ышбара подавил мятеж и заставил Чженчу покориться. После этого выступил против наступавшей в Западном крае танской армии и отбросил ее (655).

Император Тан сменил командующего и пополнил войска, после чего поход был повторен. Имперцы нанесли Ышбаре несколько поражений, а дулуские и нушибийские племена стали оставлять его и передаваться Китаю. Всё рухнуло в один миг. Ышбара бежал в Чач, но местный тюркский правитель арестовал его и выдал в Китай (657). Последний каган прожил в плену два года, а потом умер от тоски. Так закончилась история Западнотюркютского каганата. Средняя Азия и часть степей покорилась Китаю, но до Хазарии цепкие руки танских императоров не дотянулись. Через пару десятков лет возродился Восточный каганат, и китайцам стало не до западных дел. В западной части степи воцарилась не то чтобы анархия, нет. Просто кончилась история каганатов; племена обрели свободу. А мы обратимся к истории хазар.

Глава 3. Древние хазары

1. Первые упоминания

О происхождении хазар говорилось много и ошибочно. Западноевропейские авторы причисляли их к уйгурам, что абсурдно. Уйгуры не заходили так далеко на запад. Артамонов считал хазар уграми. Новосельцев вообще не дает внятного ответа на вопрос и «плавает», как обычно у него случается при попытках углубиться в дебри этнологии.

Но более убедительными представляются рассуждения Гумилева. Ученый обращает внимание на то, что хазары – рыбаки и виноградари. Следовательно, перед нами – оседлый народ. Это исключает тюркское или угорское происхождение хазар. По мнению Гумилева, сие – светлокожие черноволосые люди дагестанского типа. Их родина – Предкавказье, берега Терека.

Впервые о них упоминает Мовсес Хоренаци (ок. 410 – ок. 490) в своем довольно запутанном труде «История Армении».

В первые века новой эры за Армению дрались парфяне и римляне. Парфяне победили и дали стране династию Аршакидов (54-428). В самой стране называли ее Аршакуни. В Предкавказье активизировались варварские народы, они нападали на римские, персидские, грузинские и армянские владения. Одного из царей убили, скажем, аланы во время нашествия. Ему наследовал сын, которого Мовсес Хоренаци зовет Валарш, но правильнее Вахаршак II (196–215). В последний год его правления хазары и барсилы атаковали Армению.

«Орды объединившихся горцев, а именно – хазаров и басилов, во главе со своим царем, некиим Внасепом Сурхапом, выйдя из ворот Чора [Дербент], выплеснулись через реку Кур на эту сторону, а Валарш, встретив их с большой ратью и воинственными мужами, покрыл поле трупами рассеянных им орд и в долгом преследовании пробился через проход Чора. Тут враги вновь собрались и построились к битве, и, хотя армянские храбрецы опрокинули их и обратили в бегство, сам Валарш погиб от руки искусных лучников».

Через некоторое время после этого династия парфян в самой Персии пала; страну захватили иранцы Сасаниды. Но в Армении еще двести лет правили цари из семьи Аршакуни. В итоге иранцы всё же свергли эту династию, а страну поделили с византийцами. Северными соседями персов стали хазары и барсилы.

Барсилы – еще одно дагестанское племя, родственное хазарам и главенствовавшее над ними; впоследствии оба племени, кажется, слились в единый этнос. «Хазары – великий народ, вышедший из Версилии», – говорит Феофан Исповедник. Но где же сама Версилия/Барсилия? Об этом сказано у арабского историка Балазури: ал-Баршалия расположена к северу от Дербента.

Достоверность сообщения о хазарах, сделанного Мовсесом Хоренаци, вызывает сомнения Артамонова. Исследователь полагает, что хазары вышли на историческую сцену позже, а книга Мовсеса действительно содержит достаточно много сомнительных данных. «И хазары и каганы в «Истории Армении» не отражают реальной действительности II–III вв., – полагает Артамонов, – а представляют собою анахронизмы, привнесенные автором, жившим тогда, когда хазары и каганы действительно существовали» (История хазар. С. 116).

Однако в данном случае нет ничего необычного в том, что хазары существовали уже в III веке, да и рассказ Мовсеса с подробностями смерти армянского царя Аршакида выглядит убедительно. Налицо реальный поход хазар против армян. А жили эти варвары в низовьях Терека и Сулака.

Следующее упоминание о хазарах имеется в книге другого Мовсеса – Каланкатуаци. Во-первых, он пишет, что на Албанию напали барсилы. Произошло это в эпоху армянского царя Трдата III Великого (287–330). Трдат кинулся выручать албанцев и едва не погиб. «Царь баслов вышел на единоборство с ним, набросил аркан на храброго Трдата, но не сумел одолеть его, и сам был разрублен им пополам. Трдат, истребляя, гнал их до [страны] гуннов. Пали многие и из армянского войска, пал также спарапет армян Артавазд Мандакуни. Трдат, взяв там заложников и присоединив к себе северные народы, двинулся на персидского царя Шапуhа».

Внук Трдата, царь Тиран (339–345), заключает мир с персами, потому что воюет с какими-то северными народами, под которыми, кажется, нужно понимать хазар, так как именно их Мовсес любит называть «народами севера». Но и это сообщение Артамонов считает анахронизмом.

Затем в Предкавказье возник племенной союз савиров. Это угорское племя прикочевало из Сибири, где его разгромили истинные абары. В предкавказских степях оно обрело силу и, может быть, покорило хазар.

Одновременно, как считает Гумилев, изменился климат. Из-за колебаний солнечной активности атлантические циклоны понесли влагу не в степь, как раньше, а севернее, в леса Волго-Окского междуречья и на широты водосбора Камы. В приволжских степях воцарилась пустыня, зато река наполнилась водой. Воды было так много, что образовалась дельта современного типа, только гораздо больше. Она простиралась почти до полуострова Мангышлак. Травы в ней стали влажными, появились тучи комаров, а речные протоки изобиловали красной рыбой, вкус которой впоследствии выхваливали арабские путешественники.

Кочевавшие здесь ранее аланы ушли, так как климат стал непривычен и даже вреден для них. Зато из низовий Терека пришли хазары и освоили новую родину. Хазары окрепли, размножились и усилились. Дружба с савирами тоже пошла на пользу. Эти энергичные кочевники сражались бок о бок с хазарами, привили им боевые навыки и обеспечили добычей.

У Мовсеса находим много рассказов о затяжных войнах албанцев с какими-то «гуннами». Судя по всему, это вновь савиры, поучаствовавшие в этногенезе хазар. Упоминания относятся к V веку.

2. Хазары выходят на сцену

Дальше, по мнению Артамонова, начинается подлинная история хазар, которой можно верить. О ней пишут мусульманские авторы. По данным Балазури, повторенным Ибн ал-Асиром, в правление персидского шаханашаха Кобада (486–531) хазары напали на Закавказье. Они захватили Грузию и Албанию. Якуби дополняет, что еще и Армению. Вот как выглядит сообщение Ахмада Балазури: «Джурзан и Арран находились в руках хазар, а остальная Армения – в руках румов (византийцев), под управлением правителя (фемы) Армениякоса. Хазары (часто) выступали (из своей страны) и нападали (на соседние области), доходя иной раз до Дайнавера. (Это побудило) Кобада, сына царя Фируза, отправить (против них) одного из своих великих полководцев с двенадцатью тысяч (воинов); он вступил в область Арран и занял область между рекой ар-Рассом (Араксом) и Ширваном. Вслед за ним (полководцем) выступил (царь) Кобад, который построил в Арране город Байлакан и город Берда’у – (главный) город всей страны, и город Кабалу, что есть Хазар» (Книга завоевания стран. Публикация 1927 года. Завоевание Армении).

Кобад оттеснил врага, заняв область между Араксом и Курой. Берда’а – это Партав, столица Албании. Правда, Мовсес Каланкатуаци пишет, что город построен раньше. Один из албанских царей выстроил его по приказу отца Кобада. Но это детали.

Хазарские бронзовые изделия

По словам мусульман, Кобад перегородил Дарьяльский проход стеной из сырцовых кирпичей и на время обезопасил границу. Якуби говорит, что персы даже перешли Кавказский хребет и навели страх на хазар. «Персидский царь завоевал Баб-ал-абваб (Дербент), Табарсаран и Беленджер. Он построил город Каликала и многие другие и заселил их персами». Новосельцев обращает внимание на иранские названия некоторых местностей в Хазарии. Может, это влияние аланов, а может, последствия похода Кобада. Или результат эмиграции иранских маздакитов после их поражения.

Вскоре хазары перешли в контрнаступление, «вновь завладели всем, что персы отняли от них и держали в своих руках до того времени, пока римляне не выгнали их и не поставили царя над четырьмя Армениями».

Прокопий Кесарийский тоже сообщает о затяжных войнах иранцев с савирами и какими-то северными народами – несомненно, хазарами. В 502 году ромеи потерпели несколько поражений от персидских войск. Союзниками персов стали древние арабы, жившие в Иракских степях, – лахмиды. С ордой всадников на верблюдах они форсировали пустыню и напали на Сирию. Шаханшах Кобад атаковал в свою очередь византийскую Месопотамию, Малую Азию и Армению. Бои развернулись на огромном фронте.

Зато ромеи сумели натравить на персов племя сабиров и, видимо, дагестанских хазар. Тогда-то и произошли события, описанные мусульманами. Сабиры форсировали кавказские проходы и ударили иранцам по тылам. Шаханшах отвел войска из Византии, чтобы отразить нападение новых врагов.

В апреле 506 года с персами был подписан мир, подтвердивший статус-кво. На некоторое время стабилизировалась и северная граница Ирана. Новую войну савиры и хазары начали в самом конце правления Кобада и захватили Албанию. Их вытеснил оттуда уже Хосров Ануширван в 536 году, после чего перегородил стеной Дербентский проход. Впоследствии легенды приписывали строительство стены Александру Македонскому. Что касается Хосрова, то он, после того как укрепил северную границу, развязал двадцатилетнюю войну против Византии (540–562), которая заняла треть его царствования. После смерти Юстиниана война возобновится, и Хосров будет сражаться с ромеями еще восемь лет вплоть до своей смерти, после чего конфликт продолжит его преемник.

На двадцатом году правления Хосрова хазары прорвали оборону и вновь разорили Албанию. «Хазиры пленили страну Алуанк. Сожжены были церкви и книги Заветов», – пишет Мовсес Калакатуаци. Первые переводчики поняли это выражение как «на втором году» Хосрова, однако известный научный и религиозный деятель Н.А. Акинян (1883–1963) обратил внимание на то, что Мовсес дает еще одну датировку хазарского набега: «Когда было положено начало армянскому летосчислению». Это – 551 год н. э. и как раз двадцатый год правления Хосрова Ануширвана. Поправку Акиняна следует принять исходя из логики событий. Мы четко видим, что савиры и хазары в это время выступают союзниками Византии против Ирана. Император Юстиниан сосредоточил в Лазике крупные силы. Здесь же собрал армию Хосров. Логично предположить, что сперва он отбил нападение хазар, а потом обрушился на Лазику с огромной армией. На этой территории две империи – Византия с Ираном – вели изнурительную войну, как два бойца-тяжеловеса, которые топчутся на месте и не могут одолеть друг друга. В итоге Иверия и Албания остались в персидской зоне власти, а Лазика/Колхида – в ромейской.

Мусульманские ученые Бал’ами (ум. в 974 году), Са’алиби (961-1038) и энциклопедист Табари (839–923) утверждают, что Хосров Ануширван, вернувшись из первого похода против Лазики, перевалил Кавказский хребет, напал на хазар и отплатил им. Этому сообщению вполне можно верить: Хосров – энергичный полководец и талантливый стратег; уж если имел силы ударить на этом направлении, то непременно бы воспользовался случаем.

Однако савиры и хазары тотчас нанесли ответный удар и вновь напали на Албанию. Набеги продолжались целых десять лет. Вот одна из причин, что иранцам не удалось захватить Колхиду.

Лишь в 562 году Хосров сумел заключить мир и с Византией, и с савирами, и с хазарами. После этого он заново укрепил стены Дербента. Но к тому времени на Волге уже стояли войска тюркютов. Им предстояла вторая часть Восточного похода.

3. Хазары в Албании

Далее события выглядят немного скомканно. В 571 году полусумасшедший византийский император Юстин II разорвал мир с персами, воспользовавшись очередным восстанием армян против них. Разгорелась новая двадцатилетняя война между Ромейской империей и Ираном. Она омрачила последние годы Хосрова, хотя действовал он поначалу весьма энергично: явился в Персоармению для подавления мятежа и застал византийцев врасплох. Затем вторгся в византийскую Армению и осадил Феодосиополь (Эрзерум), но взять не смог и отступил.

Ромейским фронтом командовал кесарь Тиберий, будущий регент и император. Подробности находим в 43-м отрывке Менандра. Там говорится, что Тиберий попробовал обойти персов и направил войска в армянскую Албанию. Ромеями командовали полководцы Курс и Феодор. Они обнаружили в Албании войска хазар и савиров. О хазарах пишут мусульманские авторы, о савирах – Менандр. Что они там делали? Воевали на свой страх и риск против персов, причем в союзе с албанцами.

Курс и Феодор вступили в дружеские переговоры с албанцами и савирами, взяли заложников и отступили, ограничив пределы оккупации рекой Курой. Получается, что они разделили Албанию (нынешний Псевдоазербайджан): междуречье Куры и Аракса присоединили к Византии, а прикаспийскую часть с Шемахой и Баку оставили савирам и хазарам.

Это вызвало гнев кесаря Тиберия, который счел действия своих полководцев недальновидными. «Было тогда объявлено, что кесарь гневается на них за то, что они по вступлении в Алванию не перевели в другое место савиров и алванов, но выступили из этой страны, полагаясь на взятых у этих народов заложников», – пишет Менандр.

Вот это и непонятно. Почему гневается Тиберий? Речь ведь не идет о завоевании албанских земель до самого Каспия, а только о переселении местных савиров, хазар и албанцев. А кому оставляет Тиберий приморские земли?

Не следует ли увязать эти события со вторым Восточным походом тюркютов? Выше мы видели, что Ашина Турксанф в 571 году форсировал Волгу и вступил в земли хазар. Византийцы могли воспользоваться случаем и передать часть Албании тюркютам, чтобы вызвать конфликт последних с иранцами.

Обратим внимание, что научный комментатор труда Менандра делает абсолютно неверный вывод о границах Кавказской Албании: от Каспия до Куры включая города Баку и Шемаха. Нежелание при этом пользоваться классическими источниками, если они не касаются напрямую Византии, просто удивительно. Мовсес Каланкатуаци ясно называет столицу Албании: Партав (Барда/Берда’а), которая расположена в междуречье Куры и Аракса. Именно это – ядро древней Албании. Мусульмане впоследствии назовут сию страну Арран. И ведь не требуется даже владеть навыками перевода восточных авторов: текст Мовсеса был вполне удовлетворительно переведен уже Паткановым в XIX веке. Столетие спустя, в 1984-м, выпущен вообще образцовый перевод, но не об этом речь. Некоторые ученые заперты, как в скорлупе, в истории одной страны и не хотят или не могут анализировать события комплексно. Такие гиганты исторической аналитики, как Артамонов и Гумилев, встречаются редко, и они глубоко неприятны некоторым ученым, которые привыкли мыслить более узко.

Вернемся, однако, к коллизии 571 года. Курс и Феодор вернулись в приморскую Албанию, выселили оттуда савиров и часть самих албанцев. Тюркюты к тому времени подчинили низовья Волги и Терека, покорили приморскую часть Дагестана. Но клюнули они на византийскую приманку или нет? Вполне вероятно, что да. Поэтому и рассматривали впоследствии Албанию как часть своей державы. Со своей стороны византийцы спасли албанских савиров от преследования со стороны тюркютов, когда отселили за Куру. А как действовали иранцы? Они были очень хитры, а самым хитрым являлся старый шаханшах Хосров Ануширван. Хосров задобрил тюркютов, осыпал дарами и предложил союз.

Свет на эти события проявляет ценнейшее сообщение Ахмада Балазури (публикация 1927 года. Завоевание Армении), мимо которого прошли все исследователи. «Ануширван отправил царю турок письмо, в котором предлагал ему дружбу, заключение мира и установление взаимного согласия. Чтобы расположить его к себе, он просил себе в жены его дочь и выказал желание быть его зятем (или породниться с ним), и послал ему одну из своих рабынь, которую одна из его жен удочерила, выдав ее при этом за свою собственную дочь. И подарил турок Ануширвану свою дочь, а затем сам прибыл к нему. И встретились они в Баршалии, где пировали несколько дней, подружились между собой и оказывали друг другу внимание».

Многое становится ясно. Тюркютский хан – это Турксанф. Баршалия – дагестанские земли хазар и барсилов, Барсилия. Непонятно лишь предшествующая переговорам картина. Если встреча произошла в Барсилии, то очевидно, что иранцы заняли приморскую Албанию. С боем или без боя? Может быть, тюркюты просто не успели сюда подойти, а может, были выбиты персами, после чего Хосров подоспел с дарами, рассыпался в любезностях и предложил мир. В тылу у Турксанфа было неспокойно, и он согласился начать переговоры. Балазури передает их несколько анекдотически, не забывая обвинить Хосрова в коварстве, что стало общим местом у многих историков. Например, нижеследующий эпизод с подожженным лагерем есть у Менандра, хотя изложен по-другому и относится не к Турксанфу, а к Истеми.

«И приказал Ануширван некоторым из близких ему лиц, пользующихся его доверием, чтобы они провели ночь близко от турецкого лагеря и подожгли его, что они и сделали. На следующий день утром (турецкий царь) пожаловался на это Ануширвану, но тот заявил, что это не исходило от него, и что он не думает, чтобы кто-либо из его людей сделал это. Спустя несколько ночей (Ануширван) приказал тем же людям повторить то, что было раньше, и они повторили. Это очень сильно взволновало турка, но Ануширван выразил ему свое сочувствие и извинился перед ним, и тот успокоился. Спустя немного времени Ануширван приказал поджечь (ночью) часть своего лагеря, где были одни лишь лачужки, сделанные из травы и прутьев. На следующий день утром Ануширван стал жаловаться турку на то, что его люди чуть не уничтожили весь его лагерь и что он, турок, отвечает ему взаимным подозрением, но турок поклялся, что он не знает причины того, что случилось».

Ануширван сказал:

– Брат мой, наши войска невзлюбили (заключенного между нами) мира, так как (благодаря ему) они лишились доходов от постоянных набегов и войн, которые происходили раньше между нами, и я боюсь, как бы они не наделали чего-нибудь такого, что могло бы расстроить наши сердца и вызвать между нами вражду, после того, как уже мы искренно помирились, прониклись взаимным доверием друг к другу и породнились между собой. (Было бы хорошо), я думаю, если бы ты разрешил мне построить стену между тобой и мной и устроить в ней ворота, дабы никто не мог переходить от нас к тебе и от тебя к нам, кроме того, кого я и ты пожелаем впустить.

Опять вариант рассказа о Дербентской стене!

«[Турок] охотно согласился на это, а затем вернулся в свою страну: Ануширван же остался, чтобы построить стену… И построил ее, причем та часть ее, которая примыкала к морю, была сделана из скалы и свинца; шириной (sic) она была триста локтей, и она была проведена до вершин гор. И приказал он возить на кораблях камни и бросать их в море, а когда они оказались над водой, он построил на них стену, продолжив ее в море на три мили. Окончив постройку стены, Ануширван повесил у входа ее железные ворота, поручив охрану их ста всадникам, тогда как раньше для охраны этого места требовалось пятьдесят тысяч солдат. На этой стене Ануширван устроил подвижную башню. После этого хакану сказали: «Тебя Ануширван обманул, выдав за тебя замуж не свою дочь и укрепившись против тебя», но хакан ничего не мог придумать против этого».

Далее Балазури повествует о разделе Дагестана между персами и тюркютами, а также об устройстве власти в приморской Албании, которая получает название Ширван и персидских колонистов в придачу. «И выбрал Ануширван царей и назначил их, предоставив каждому из них шахство над отдельной областью. Из них были: хакан Горы, т. е. владетель Сарира (трона), с титулом Вахрарзаншах, и царь Филана. Он же Филан-шах, и Табарсараншах, и царь ал-Лакзов, с титулом Джурджаншах, и царь Маската, царство которого теперь не существует, и царь Лирана, с титулом Лираншах, и царь Ширвана, именующийся Ширваншахом». Под Сариром научный комментатор абсолютно необоснованно понимает Аварский каганат. На самом деле видим перечисление дагестанских владений, где утверждается влияние Ирана. Это Серир, Лакз, Табасаран и маскуты, происхождение которых безуспешно пытался понять Новосельцев. Но теперь всё более ясными становятся рассуждения этого ученого об иранских названиях местных городов и о сильном культурном влиянии Ирана. Это ценно для науки.

4. Под властью тюркютов

Кажется, ситуация предельно ясна? И мы тотчас натыкаемся на сообщение Менандра, датированное 576 годом (Отрывок 44). «При кесаре Тиверии римские полководцы напали на Алванию, взяли заложников из среды савиров и других народов и возвратились в Византию. Туда же прибыли посланники предавшихся римлянам аланов и савиров, и кесарь принял их благосклонно и радушно». Следовательно, здесь уже две группы савиров: одни поселились в Арране и подчиняются византийцам. Другие живут в Ширване и сражаются против них. Какова роль тюркютов в этих событиях?

Надо полагать, Турксанф в данном случае выступил союзником персов и направил в Ширван отряды савиров и хазар на помощь шаханшаху. Это и было прелюдией войны между византийцами и тюркютами, начатой в 576 году. Несколько ранее византийцы отправили к тюркютскому удельному князю посольство патрикия Валентина, которое было встречено враждебно. Вскоре после этого началась война. Получается, что часть войск Турксанфа атаковала византийский Боспор, а другая часть пришла на помощь персам и появилась в Ширване. «В самом деле, он вскоре отправил Вохана с многочисленным войском турков для завоевания Воспора. Уже Анагей стоял в тех местах с другою туркскою силою», – подтверждает Менандр. Ширванскую армию противника ромеям удалось разгромить или оттеснить, но Боспор они потеряли.

Любопытно, что Табари зовет савиров хазарами, а Масуди – тюркскими савирами. Что и требовалось доказать. Это уже подданные тюркютского кагана, которых следует отличать от савиров и хазар, передавшихся византийцам. «Такое смешение савир и хазар, – полагает Артамонов, – может объясняться только тем, что те и другие переплетались между собой, составляли одно и то же военно-политическое объединение, во главе которого, однако, стояли савиры, так как в первой половине VI в. в большинстве исторических известий именно их наименование служит для обозначения прикаспийских варваров, обитавших севернее Дербента» (История хазар. С. 126). Так, но не забудем влияние тюркютов, в результате которого роли переменились, савиры сошли на нет, а хазары окрепли. Они пережили две метисации и получили свежую кровь сперва от савиров, затем от тюркютов. Что и привело к появлению двух видов хазар: белых и черных. Это не свидетельство наличия у хазар «белой», высшей прослойки и «черного люда», низшей касты, а четко зафиксированное расовое разделение народа. Черные хазары – это потомки сабиров-угров и смуглых монголоидных тюркютов. Белые хазары – древнее население низовьев Терека.

Артамонов ошибочно считает, что савиры и хазары являлись болгарами; профессор опирается на смутные известия мусульманских авторов и запутанные генеалогии, приведенные хазарским царем Иосифом. Кроме того, он игнорирует поздние этнические смещения. Войдя в Тюркютский каганат, хазары получили династию Ашина и тюркютских метисов «в награду». От савиров усваивали элементы угорского языка, от тюркютов – тюркютского. В общем, они были этнически пластичны и полиязычны, как, например, современные молдаване, которые свободно говорят по-русски, румынски и малороссийски. В отношении хазар это вводило в заблуждение средневековых путешественников и современных исследователей, которые хотели видеть в них то тюрок, то угров. Но вспомним книгу Афанасия Никитина, который потрясающе свободно переходит с русского на тюркский и обратно. Нет, не стоит отказывать древним народам в знании множества языков и различных способах общения друг с другом.

Работа Артамонова иногда грешит излишней детализацией. Но этот талантливый ученый умеет обобщать материал. Увы, сей навык отсутствует у блестящего лингвиста Новосельцева. Лингвистика и исторический анализ – разные вещи.

Артамонов полагает, что хазары отложились от тюркютов во время великой распри 588–593 годов, но с этим согласиться нельзя. Хазары хранили верность семье Ашина и никогда не восставали против ее представителей. Видимо, тюркюты ценили это, опирались на хазар в своей западной политике и не обременяли рыбаков да виноградарей чрезмерными поборами. История тюркютов и хазар – это история симбиоза, а не противостояния.

Несколько десятков лет о хазарах ничего не слышно, затем они принимают участие в закавказских кампаниях царя Ираклия, осаждают Тбилиси, захватывают Албанию и истинный Азербайджан. Потом – усобица у западных тюркютов, убийство Тун-джабгу-кагана и уход тюркютов из Закавказья. В это смутное время здесь впервые появились арабы. Но о них поговорим позже.

5. Ашина в Хазарии

Что говорит этнология? Здесь нужно полностью согласиться с выводом Артамонова об этногенезе хазар. «Тюркюты способствовали консолидации хазар, соединению их с другими родственными племенами в определенную военно-административную единицу в составе Тюркютского каганата. Кроме самих хазар, в нее, по-видимому, вошли остатки савир-сувар, барсил-берсула, они же, возможно, беленджер, а также более мелких групп болгар, вроде семендерцев. Все они стали называться хазарами, потому что последние были наиболее многочисленными из них и занимали главенствующее положение в объединении» (История хазар. С. 156). Но во главе стояли уже тюркохазары. Два симпатичных друг другу этноса обрели гармонию.

Артамонов и Гумилев выдвинули гипотезу о том, что хазарские каганы происходили из рода Ашина. Они полагают, что это – потомки Ирбиса V, свергнутого Ашиной Халлыгом (Ышбара II).

Естественно, хейтеры объявили гипотезу сомнительной. Однако Артамонов опирался на данные географического трактата «Худуд ал-Алам», переведенного на английский выдающимся востоковедом В.Ф. Минорским. Минорский родился в Корчеве в семье раввина, но эмигрировал в Англию. Этим последним фактом и вызван выбор языка для перевода.

Так вот, в трактате «Худуд ал-Алам» ясно говорится, что хазарские каганы принадлежали к семье Ашина. Ученым оставалось только определить, из какой ветви этого многочисленного семейства происходили каганы. Артамонов и Гумилев поняли, что хазары придерживались нушибийской ориентации. Это очевидно по множеству мелких деталей. В частности, потому, что хазары – враги болгарского рода Дуло. Дальше – обобщающий вывод.

Цепь рассуждений Артамонова осложняет лишь то, что он не пользуется тюркским словарем и в то же время приводит имена каганов, в отличие от Гумилева, в китайской транскрипции по Бичурину. Но это – личный каприз ученого. «Так как в событиях тридцатых годов VII в. ни Мохо-шад, ни его сын Були-шад не удержались в Хазарии, то необходимо допустить, что один из членов тюркютского правящего дома позже вновь появился в Хазарии и положил здесь начало династии каганов того же происхождения. Тот факт, что владетели Хазарии с самого начала именовались каганами, свидетельствует, что основателем их династии был каган. Им и мог быть преемник Иби-Шегуй-хана, свергнутый с тюркютского престола, но нашедший себе убежище у хазар, и ранее связанных с нушибийскими племенами и их ставленниками. В таком случае историю самостоятельного Хазарского каганата надо вести с 651 г.» (История хазар. С. 172).

Були – это Бури. Иби-Шегуй – Ышбара II. Всё понятно, логично, объяснимо. Нет оснований отвергнуть гипотезу Артамонова лишь потому, что кто-то не любит его коллегу и редактора – Гумилева.

Союзниками тюркютов стали, конечно, барсилы. Первые хазарские каганы брали жен исключительно из этого племени; женщины становились царицами. Впоследствии каганы переключились на евреек, что погубило и хазар, и последних тюркютов, и весь каганат.

Но до этого далеко. Первым делом новорожденный каганат столкнулся с двумя могущественными противниками – Великой Болгарией и арабами; последние объединились в могущественный халифат.

Часть вторая. В борьбе с халифатом

Глава 1. Первые столкновения

1. Арабы

Перед нами одно из самых необъяснимых событий в истории, подтверждающих теорию пассионарности Л.Н. Гумилева. В начале VII века маргинальные аравийские племена вдруг объединяются под предводительством пророка Мухаммеда в халифат, принимают новую веру – ислам, – получают имя «арабы» и после смерти пророка приступают к завоеваниям. «В то время объединением десяти племен усилился род Агари, – пишет Мовсес Каланкатуаци. – Страшное и неисчислимое множество их вышло из далекой страны, пронеслось, как вихрь, по пустыне через Сирию и стремительно двинулось на Персидское государство».

Войну ведут на два фронта: против Ромейской империи, а также против Ирана. И побеждают. Византия, созданная в муках и борьбе великим Юстинианом, сохранила себя, хотя и утратила значительную часть земель: Армению, Сирию, Египет, где большинство населения составляли монофизиты. Эти считали, что лучше покориться арабам, чем терпеть власть халкедонитских еретиков. Никейский Символ веры они признавали, как и прочие православные. Но халкедонитский символ – уже нет. Поэтому сдали Сирию, Армению, Египет мусульманам. Со временем пришел черед Африки. Византийский Карфаген покорился джихадистам и превратился в мусульманский Кайруан.

Для христианской цивилизации эта перемена означала полное фиаско. Сегодня Тунис и Алжир (то есть византийская Африка), Ливия, Египет, Сирия и подавляюще огромная часть древней Армении – мусульманские страны. Истинная Армения безвозвратно вошла в состав мусульманской Турции. В 1915 году тамошних армян перерезали курды по приказу османского султана. Горстка армян уцелела только на территории Российской империи благодаря заступничеству царей. По разумению иерархов Русской православной церкви эти армяне – еретики, так как исповедуют монофизитский вариант православия.

Итак, Византия утратила значительную часть территорий в борьбе с арабами. А Иран просто прекратил существование. Эту страну погубил «белогвардеец» Хосров Ануширван, подавивший коммунистическую революцию маздакитов. Термин «коммунистический» – не анахронизм. Довольно подробно мы говорили об этой революции в монографии «Юстиниан Великий»; там же приведена литература. В первой половине VI столетия Иран – впервые в истории человечества – попробовал коммунистическую диктатуру в условиях классового общества. Она высвободила огромное количество энергии, Иран шел от победы к победе. Но система, как всё новое, была нестабильна. Хосров Ануширван разгромил революцию, а маздакитов живыми закапывал в землю. Но его режим, основанный на господстве аристократии и расправе с простолюдинами, оказался столь шатким, что под ударами арабов Иран погиб.

Дело было так.

В 632 году, через два года после кончины Тун-джабгу-кагана, умер арабский пророк Мухаммед. В Аравии началась двухлетняя гражданская война между мусульманами и язычниками. Мусульмане одержали победу и устремились вовне. Первые халифы предложили принять соседям ислам, но не были услышаны. Пришлось воевать.

Византийцы разбили несколько арабских отрядов, вторгшихся на их территорию, но мусульмане упрямо и жертвенно рвались в бой. Они захватили Дамаск. Тогда император Ираклий выслал против них большое войско. Арабская мифология говорит, что византийцы вывели 240 тысяч воинов (у них отродясь не было армий такой численности). У арабов имелось 40 тысяч бойцов под началом талантливейшего полководца Халида ибн ал-Валида. В битве при Ярмуке (636) ромеи потерпели сокрушительное поражение. Они потеряли, по тем же арабским легендам, 70 тысяч воинов. Потери арабов – правдоподобнее: всего четыре тысячи человек. Но результат безоговорочен: ромеи побиты и оставили Сирию. А значит, и Палестину. Монофизиты сдавали города, показывали дороги и разве что не вступали в мусульманское воинство. Часть мусульманских армий повернула на берега Тигра.

У персов в это время – полная неразбериха. Иранцы Сасаниды вообще-то враждовали с представителями предшествующей парфянской династии. О причинах мы говорили в других книгах. Но несколько парфянских родов иранцы инкорпорировали. Среди них были Михраны; имя представителя этого рода хорошо знакомо ученым по сочинениям Прокопия Кесарийского и Агафия Миринейского. Михраны – те, кто преданы богу Митре и не нарушают клятв. Последний тезис оказался сомнителен, но Сасаниды приняли представителей этой семьи к себе. Михраны вели себя независимо. Представители этого семейства неоднократно бунтовали. Часть их арменизировалась и приняла христианство. Однако могущество рода и репутация его членов сделали свое дело. Сасаниды постоянно использовали Михранов на государственной службе. Один из этих парфян/армян сделался правителем Кавказской Албании. Его звали В а р а з. Этот человек принял «православие» (точнее, стал монофизитом) и после крещения получил известность под именем Григор.

У правителя Албании Вараза Михрана имелось четверо сыновей. Второй из них, Джеваншир, стал правителем Албании после смерти отца. А при его жизни командовал войсками. Мовсес называет этого сына «Джуаншер» – так было легче армянам произносить имя правителя. Вараз назначил своим наследником именно Джевашера – «смелого, гордого и миловидного. Он только еще начинал расцветать и едва пробивался первый пушок на подбородке его. Любимец отца [Джуаншер] был стремительный, как орел, и всегда готов на ратные подвиги». Так характеризует своего героя Мовсес Каланкатуаци.

Йездигерд III. Изображение на монете

Новый албанский правитель столкнулся и с арабами, и с хазарами. Воины ислама вторглись в Ирак. Эта страна принадлежала «истинным арийцам», здесь находилась их столица – Ктесифон.

Считается, что шаханшахом после череды переворотов стал Йездигерд III (632? – 652). Это внук Хосрова Парвиза и его жены – христианки Ширин. Знаменитый мусульманский поэт Низами Гянджеви посвятил упомянутым людям изысканную поэму «Хосров и Ширин», которую следует знать каждому ценителю мировой литературы.

Судьба Йездигерда оказалась несчастна. Некоторые исследователи полагают, что правил он только в восточной части страны, а в западной властвовал Хосров V, дядя или двоюродный брат вышеупомянутого шаханшаха. Но даже если ему подчинялся весь Иран, арабская угроза отравила весь период правления Йездигерда.

Шаханшах был малолетним (родился в 624 году), за него правил временщик Рустам, который являлся испахбедом – главнокомандующим. В 633 году арабы вторглись в Ирак. Персы потерпели несколько поражений, но еще удерживали страну. В 636 году Рустам собрал большое войско – примерно 40 тысяч бойцов и 33 боевых слона. Свои войска привел к нему и албанский принц Джеваншир. «Взяв с собой у отца отряд воинов, он поспешил на этот всеобщий сбор [войск, прибывающих] со всех концов. И прибыл он туда раньше, чем князь Сюника и спарапет Армении. Увидев его, полководец Ростом принял его как брата или сына родного. И вообще он был желанен всем», – сообщает Мовсес Каланкатуаци.

В кровавой битве у Кадесии персы потерпели поражение, Рустам погиб.

Джеваншир получил множество ран и отступил в Ктесифон, а затем уехал в Албанию, где набрал новых бойцов.

Арабы тоже понесли громадные потери, но сумели собраться с силами и в 641 году взяли Ктесифон. В это же время их западная армия захватила Египет с Александрией.

Йездигерд бежал на восток страны, где был убит каким-то мельником. Шаханшаху не исполнилось и тридцати лет.

В том же 641 году, когда пал Ктесифон, арабская армия прошла насквозь Азербайджан и вторглась в Муганскую степь Ширвана. Это имеет непосредственное отношение к истории хазар; остановимся на событии подробнее.

2. Арабы наступают

После Кадесии албанский правитель Вараз из династии Михранов отдался под покровительство византийцев, но персы из Азербайджана атаковали взбунтовавшуюся Албанию. Джеваншир стал спарапетом (главнокомандующим) армянскими войсками. В двух сражениях он разгромил иранцев, получил помощь от иверского эрисмтавара (вассала ромеев) и нанес персам еще одно поражение.

Тем временем арабы, следуя по течению реки Евфрат, вторглись в Армению. Византийский наместник страны, князь Феодор Рштуни, признал себя вассалом халифа. Впрочем, большинству армян это не понравилось, и арабам пришлось покорять страну заново. Покорен был также (истинный) Азербайджан. У Балазури говорится, что в 20 году хиджры (около 642 года) арабский полководец Мугира вторгся в Азербайджан и обложил его население данью. Но это был еще не полный захват. Население восстало и отложилось от мусульман. В 22 году хиджры (примерно 644 год н. э.) «Мугира ибн-Шу’ба совершил… поход в Азербайджан из Куфы. Вступив в страну, он силой занял ее и обложил ее земельной податью (харадж)».

Наместником Азербайджана сделался Салман ибн Раби’а: так считает исследователь ислама Август Мюллер, опираясь на сочинения ряда восточных авторов. Наместник выступил в Албанию и вторгся в страну хазар через Дербент. «Но тут он погиб со всем своим войском, истребленный дотла этим воинственным народом», – пишет Мюллер (История ислама. От доисламской истории арабов до Аббасидов. С. 372). Сведения требуют уточнения, и мы их уточним ниже, опираясь на сочинение Табари, который подробно пишет об этом походе и о наместнике Ширвана (на самом деле им являлся старший брат Салмана).

Мы видели, что в это время в Западнотюркютском каганате шла междоусобная война между племенными группировками дулу и нушиби. Но у хазар-нушибийцев всё-таки хватило при этом сил, чтобы отразить натиск арабов. Тем более что во главе каганата находился ставленник нушиби – Ирбис V, к которому наверняка сбежалось много единомышленников из числа тех, кто потерпел поражение. В этом – еще один секрет внезапного усиления и активизации хазар. Бежали как раз очень активные люди, которые привыкли воевать.

Неясно, как арабы прошли через Албанию, потому что Мовсес Калакатуаци расписывает подвиги своего любимого героя и заказчика «Истории страны Алуанк» – Джеваншира – и не говорит, что в это время арабы покорили эту страну. Видимо, это просто большой набег. Но почему именно на хазар? Следует предположить, что Джеваншир обратился за помощью не только к Византии, но и к западным тюркютам. К тому же как раз в это время его отец Вараз отправился к арабам, чтобы договориться, но был ими арестован. У византийцев сил имелось мало. Они уже потеряли Сирию и Египет. Логично предположить, что именно теперь испуганный Джеваншир обратился за поддержкой к тюркютам. Возможно, они направили в Албанию отряд хазар на подмогу. Никто не мог предположить, что это приведет к столетней войне между хазарами и арабами. Тем более что власть тюркютов клонилась к закату и защитить дагестанцев будет некому.

На самом деле события можно восстановить по сообщениям Табари и Балами. Вот что случилось.

Табари сообщает, что сперва арабы навалились на (истинный) Азербайджан. Страной правил Исфендияр, которого историк именует Исфандийязом. Арабский полководец Букайр напал на него. Перс капитулировал. «Так страна стала [подвластной] ему, за исключением [одной] крепости». Затем арабскими полководцами были покорены «земли, окружающие Арминию», как пишет Табари. В том числе нацелились на Тбилиси, но не преуспели. Настал черед Албании, но арабы покусились только на западную ее часть, Ширван, а через Куру для вторжения в восточную часть Албании (Арран) переправляться не стали. Поэтому Мовсес не упоминает об этом вторжении, более напоминавшем набег. В 641 году Букайр вышел в Муганскую степь. Вообще, ему одному из северных арабских полководцев только и сопутствовал успех, по словам того же Табари. «Никто из них не завоевал ничего, кроме Букайра, который рассеял [жителей] Мукана, но они [вскоре] вернулись с условием платить джизью (подушную подать)». Правда, больше деятельности Букайра не известно ничего.

В итоге тогдашний праведный халиф Омар ибн Хаттаб (634–644) назначил главнокомандующим на севере Абд ар-Рахмана ибн Рабия. Повелитель правоверных «приказал ему совершить поход против тюрок». Выйдя к Дербенту, Абд ар-Рахман вступил в переговоры с наместником города, персом по имени Шахрвараз. В других источниках его именуют Шахрияром. Сам Дербент арабы звали ал-Баб – «ворота». Между полководцем и наместником состоялся диалог.

Шахрвараз вопросил араба:

– Что хочешь делать?

– Хочу совершить поход на Баланджар, – был ответ.

Балданджар/Беленджер – город в Хазарии, место которого неизвестно, как и места других городов этой страны, кроме разве что Саркела и Тмутаракани. О нем часто упоминают арабские авторы. Это явно кавказский город. Некоторые ученые отождествляют его с неким Варачаном по созвучию названий, другие это оспаривают. Спор, в общем, беспредметен.

Шахрвараз испугался предложения араба. Воевать не хотелось. Наместник сказал:

– Поистине мы должны быть довольны ими (тюрками), если они оставляют нас [в покое] за ал-Бабом.

Абд ар-Рахман самодовольно ответил:

– Зато мы не будем довольны ими, пока не застигнем их в собственной стране…

«И совершил он поход на Баланджар в правление ‘Умара – в это время женщины не становились вдовами, не сиротели дети – и достигла его конница ал-Байда, что в 200 фарсахах от Баланджара. Затем он совершил поход и благополучно вернулся». Фарсах – мера длины, примерно 5,5 километра. Хотя Гумилев считает, что это не мера длины, а мера приложения сил, поэтому бывает «короткий» и «длинный» фарсах. Гумилев остроумно ссылается на персидский роман «Дневник путешествия Ибрагим-бека», где европейски образованный иранец сетует на темноту и необразованность своих соотечественников. У них, мол, и короткая, и длинная дорога составляет один фарсах. Между прочим, эти соображения помогли Льву Николаевичу найти примерное место хазарской столицы Итиль.

А что за ал-Байда упомянута в тексте? На русский язык это название переводится «Белгород». Такие имена хазары любили. Вспомним хотя бы знаменитый Саркел – «Белый дом». Но перед нами не Саркел. Тот расположен на реке Донец. Байда находится в другой стороне. Некоторые ученые считали ее западной частью Итиля, но этот город расположен на острове между Волгой и Ахтубой, если верить письму последнего хазарского царя Иосифа. Новосельцев обратил внимание, что известный хазарский город Самандар/Семендер можно перевести с персидского как «город из саманного (белого) кирпича». И отождествил с ним Байду. Если мы примем за истину рассуждения о «коротком» фарсахе, довод Новосельцева обретает смысл. Но тогда Баланджар расположен на юге Дагестана, где-то в горах. А через 200 «коротких» фарсахов к северу от него лежит Байда-Семендер: город, расположенный на Тереке и открытый всё тем же любознательным и мобильным Гумилевым во время его хазарских археологических экспедиций. Правда, ученые мужи условились считать, что он ничего не открыл. Вот дилетант Шлиман, разрушивший несколько археологических слоев города, который принято считать Троей, – это да, действительно гений.

С другой стороны, ибн ал-Асир, описывая поход омейядского полководца Мервана, совершенный в 739 году, говорит, что арабы миновали Семендер и напали на Байду. В общем, сплошные загадки. Или ал-Асир не в теме, или название «Байда» означало в его время уже нечто другое. Скажем, тот же Итиль. Учитывая распространенность названия «Белгород» у хазар, в этом нет ничего странного. То есть Байда, упомянутая Табари, и Байда ибн ал-Асира – разные города.

…Мусульманский автор Балами, пересказывающий сочинение Табари, дополняет диалог жалобой Шахрвараза на то, что Дербент находится меж двумя врагами: хазарами и русами. Разумеется, это анахронизм: русы появились в регионе в X веке как слуги хазар, а в следующем столетии действовали там же по приказу Мстислава Храброго, брата Ярослава Мудрого. Мстислав, по сути, пытался возродить Хазарский каганат на новой основе. В описываемое время руги обитали на реке Рось и были вассалами аварского кагана, но затем вступили в дружеские отношения с Великой Болгарией.

Одно несомненно: Абд ар-Рахман совершил успешный поход и остался наместником Ширвана. При этом (истинный) Азербайджан часто отпадал от халифата, и тогда ширванские арабы оставались в изоляции. В общем, положение их было опасно. На севере – враждебные хазары, на западе – враждебные албанцы, в Азербайджане – враждебные персы. А на востоке Ирана еще сражался с арабами молодой шаханшах Йездигерд. Он даже направил хазарскому правителю (еще не кагану) письмо с предложением союза. И вообще – пытался договориться с западными тюркютами, но те увлеченно резались между собой.

Однако мусульмане нашли возможность отправить подмогу из Рея в Ширван (650), так как Абд ар-Рахман находился в отчаянном положении. Это немного выправило ситуацию. О хазарах в источниках о той поре говорится совсем мало. Но очевидно, что Абд ар-Рахман вел с хазарами постоянную и напряженную войну, чтобы не допустить их в Мугань.

В итоге постоянные подкрепления сделали свое дело, арабы перевалили Кавказский хребет и вышли в район Беленджера. Халиф настрого воспретил Абд ар-Рахману продолжать поход, но тот не послушался, да и выхода не было. Либо он сокрушит хазар, либо хазары его опрокинут. «Ты останови [дальнейшее продвижение] и не подвергай мусульман опасности. Я боюсь, что они будут отрезаны», – тщетно увещевал мудрый халиф Осман (644–656).

Младший брат Абд ар-Рахмана, Салман, был назначен правителем захваченных горных областей к северу от Кавказа – в Южном Дагестане. Что делать дальше? Обстановка была столь накалена, что местные арабы перессорились, но верх одержала точка зрения Абд ар-Рахмана и его брата: идти дальше на север! В 652 году старший брат выступил против хазар, чтобы взять Беленджер. Табари называет это безумием. В публикации сочинения Табари 1986 года имеется обширный рассказ о последнем походе. «Он совершил поход в 9-м году правления [халифа] ‘Усмана (653 год), достиг Баланджара. Мусульмане осадили его, поставили перед ним (Баланджаром) тяжелые и легкие метательные машины… Никто не мог подойти к Баланджару, не будучи замеченным или убитым…» Затем осажденные сделали вылазку, тем более что на подмогу к ним пришли тюркохазары с севера. «Вышли жители Баланджара, и присоединились к ним тюрки. И вступили они [вместе] в схватку [с мусульманами]. ‘Абд ар-Рахмана ибн Раби‘а… постигло несчастье». То есть арабский полководец погиб. Труп Абд ар-Рахмана тюрки оставили у себя, положили в гроб и совершали над ним магические ритуалы, выпрашивая дождь.

Младший брат Салман, по словам Табари, остался жив и отвел остатки арабских войск в Ширван. С этой интерпретацией нужно согласиться, ибо другие авторы путают братьев, должность и дела старшего из них приписав младшему.

Хазары победили, но прийти на помощь персам не смогли. Границей стал Кавказский хребет. Однако хазары постоянно пытались ее нарушить, совершая вторжения в Армению, Албанию и Ширван. Тем не менее Дуглас Данлоп считает гибель Абд ар-Рахмана окончанием первой хазаро-арабской войны, и он прав. Двенадцать лет о хазарах ничего не было слышно. За это время Западный тюркский каганат распался в результате усобиц и внешних войн; возник другой каганат – Хазарский со столицей на Волге. Его правители возобновили активные действия на Кавказе.

* * *

Тем временем энергичный внук Ираклия Констант II (641–668) пытался вернуть Закавказье, заключил союз с Джеванширом и вторгся в Армению (660). Сам Джеваншир признал Константа своим государем, за что был пожалован титулом правителя. Но византийская гора в очередной раз родила мышь. Констант не смог нанести арабам решительное поражение, убрался восвояси и через несколько лет погиб от рук собственного раба.

3. Хазары в Албании

В 662 году в Албанию вторглись хазары, и этот набег не находит объяснения в источниках. «Хазиры вторглись в Алуанк грабить и обирать, – говорит Мовсес Калакатуаци. – Тогда князь Алуанка, надев доспехи и вооружившись, пошел к всепобеждающему Кресту, стал перед ним на колени и запел песню царя Израиля». «По всей вероятности, этот набег не преследовал никакой другой цели, кроме «грабежа и добычи», – считает Артамонов. Но это слишком поверхностное объяснение.

Западнотюркютский каганат к тому времени уже не существовал пять лет. В то же время хазары претендовали на Албанию, которую считали своей добычей. Ее захватил Тун-джабгу-каган, ставленник нушиби. Хазары принадлежали к нушибийской группировке. Расширять владения на востоке Великой Степи они не могли, соотношение сил сложилось не в их пользу. Тут и вспомнили, что Албания короткое время принадлежала их предкам. С точки зрения геополитики нападение на албанские земли было абсолютно близоруким: с юга напирали арабы, и ударить в тыл их врагам было глупо.

Хазары захватили Ширван, но Арран оставался за Джеванширом. Албанский князь собрал войска, переправился через Куру и вышел навстречу врагу. «Во главе своих войск он переправился на другой берег великой реки Куры и дал им сражение. И просьба его была услышана, когда во время битвы его стремительный конь споткнулся и сбросил его, но не убился, ибо Господь протянул ему руку и поднял его» (Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. С. 100–101). Поднявшись, Джеваншир поражал врагов и вместе со своими воинами опрокинул хазар. «Одержав в тот день великую победу, обратился к предводителю вражеского войска:

– Уходи, выйди обратно в ворота Чора и не смей больше приходить сюда, ибо сам Господь преградил путь твоего выступления!»

Хазары отступили.

В 664 году нашествие повторилось уже в более крупных масштабах. На сей раз Каланкатуаци зовет северных пришельцев «гуннами», а не хазарами. Может, это прямой намек, что у хазар появилась тюркютская династия, а может, просто фигура речи.

«Мужественный Джуаншер спокойно восседал на троне своем, – пишет Мовсес, – когда… в день зимнего равноденствия с многотысячной конницей выступил царь гуннов. И хотя еще до этого [Джуаншер] приказывал стране своей быть настороже и укрепляться, однако вторгшиеся гунны перешли на эту сторону реки Куры, добрались до берега Ерасха и угнали в полон не только жителей Алуанка, но и гаваров Айрарата и страны Сюник, угнали отары овец и стада скота, спустившиеся на зиму в долины на пастбища, и пригнали их в свой лагерь».

Хазарский каган из семьи Ашина ясно дал понять, что претендует на земли Албании. Это – не набеги ради грабежа и добычи, а планомерная политика по завоеванию страны. Тюркютам требовались оседлые подданные. «Царь гуннов, – пишет Мовсес, – пожелал видеть Джуаншера. И отправил он к [нему] братьев своих [и через них] просил о встрече, дабы установилась между ними братская любовь».

Джеваншир не имел достаточно сил для сопротивления и отправился на переговоры с тюркютом. Встретились на берегу Куры. «Царь гуннов [в свою очередь] вышел ему навстречу и, приплыв на челне к этому берегу реки, остановился в тихих и глубоких водах, – сообщает Мовсес. – Договорившись между собою о мире, они решили прекратить раздор и, что главное, установить братскую дружбу. И заключив договор, каждый возвратился в свой стан».

Складывается впечатление, что они поделили Албанию. Арран остался за Джеванширом, а степной Ширван отошел к хазарам. Детали переговоров Джеваншира и кагана передает Мовсес: «Переправившись с семнадцатью мужами на другой берег реки, он пришел в лагерь гуннов и взял себе в жены царскую дочь, вернул он из плена [обратно] сто двадцать тысяч голов скота, семь тысяч лошадей и жеребцов и [освободил] не меньше тысячи двухсот пленных. Так с радостным сердцем возвратился он к себе».

Хазары легко возвращают добычу. Значит, дело не в ней, и с выводами Артамонова согласиться нельзя. Речь идет о создании хазарами вассального царства в Закавказье. Они выступают как третья сила, враждебная халифату и самостоятельная по отношению к Византии. То есть пытаются установить геополитическое равновесие по своему разумению. К тому же им требуются ресурсы для войны на втором фронте – против Великой Болгарии Кубрата, находящейся под властью врагов-дулу.

Интересно, что Мовсес прославляет Джеваншира за договор с хазарами. Джеваншир, «как властвующий спарапет, совершил [много] подвигов храбрости, достойных похвал, проведя три четверти своего правления в начале в Персии, а затем у ворот гуннских, подвигов, прославивших его в целом свете, молва о которых разнеслась далеко – от востока до запада и от севера до юга, среди всех – [как среди] арийцев, так и неарийцев». Значит, решение заключить союз было взаимным. Хазары брали ответственность за защиту Албании от арабов, а ослабевшие византийцы ничего не могли с этим поделать. Нескрываемое уважение, которое Мовсес демонстрирует по отношению к Константу II, ничего не могло изменить. Византийцы уже не обладали могуществом, и это решило вопрос политических предпочтений закавказских правителей. «Император ромеев взял остатки своего войска и поспешил переправиться по морю и по суше на отдаленные острова на западе», – с оттенком пренебрежения пишет Мовсес о переселении Константа на Сицилию.

В халифате после короткой гражданской войны воцарилась династия Омейядов – «лицемерных» мусульман, которые даже вино пили, несмотря на запрет. Как известно, страдавший эпилепсией пророк Мухаммед не мог пить спиртные напитки. Он говорил, что первая капля вина туманит разум. Омейяды собирались в кружок, опускали пальцы в чашу с вином и стряхивали первую каплю… А про остальные капли пророк ничего не говорил!

Омейяды перенесли столицу страны из Аравии в Дамаск и энергично взялись за покорение неверных. Способный халиф Муавия (661–680) повел наступление на христианские страны. Он покорил Армению и отогнал византийцев, выстроил флот и напал на острова Архипелага.

В это же время (665?) хазары вели войну против Великой Болгарии, да так успешно, что разгромили противника примерно в 668 году. Орду Бат-Баяна, обитавшую в Предкавказье и на Кубани, покорили и обложили данью. Серебряные болгары с трудом оторвались от преследования и обосновались в районе современной Чувашии и Татарстана. Видимо, союзниками болгар стали родственные башкиры: в то время – угорский народ. Но не все: видимо, одно из башкирских племен, мадьяры, выступило против болгар, потерпело поражение и было изгнано на запад. После долгих приключений они обосновались в степях к востоку от Днепра в стране Леведия, названной так по имени своего вождя.

Орду Аспаруха хазары гнали до самого Дуная, но закрепиться там не смогли и отступили за Днепр. Попутно захватили степной Крым, ранее подчинявшийся болгарам. Всем этим объясняется отсутствие упоминаний о действиях хазар в Закавказье вплоть до 669 года, когда они вновь собрались с силами для похода в Закавказье.

Перепуганный Джеваншир внимательно наблюдал за ситуацией вокруг своего княжества. Арабы стремительно усиливаются, а хазары отвлечены тяжелой войной с болгарами. Джеваншир понял, что в конфликте с арабами хазары его не спасут: опасность велика. «Царь юга [Муавия] поклялся в искренней, твердой дружбе с его народом, и гордый властелин вселенной [на прощание] подал ему руку, чего он никогда не делал с чужестранцами», – рассыпается в похвалах своему герою Мовсес. На самом деле – иное. Джеваншир мечется между ромеями, арабами, хазары и готов всех предать, только бы уцелеть. Он согласился платить дань арабам, но в то же время вел переговоры с ромеями. В общем, лавировал.

В самой Албании положение его оставалось непрочным. В 669 году Джеваншир был убит. «Случилось так, что в то время великий князь Джуаншер отправился в горные местности с намерением провести там праздничные дни года в веселых гуляниях в сопровождении песнопений гусанов», – повествует Мовсес. Затем албанский спарапет отправился в Партав, дабы предаться молениям. Но один из его приближенных подсунул ему женщину, вверг в прелюбодеяние «и лукавыми словами уговорил его предаться скверным наслаждениям».

Спарапет ночью отправился на свидание. «И вот, в первом часу пополуночи, когда равнодушные воины его вооруженной стражи спали спокойно и безмятежно у ворот дворца, вышел князь на тропинку, тянувшуюся между цветниками сада, без щита, имея при себе лишь меч свой, а злодей Ениб… взяв царский палаш, меч булатный и щит с золотым пупком, коварно прошел вперед, как бы заменяя оруженосца». Он нанес спарапету удар. Джеваншир, зарычав как лев, «также выхватил меч, но сила Всевышнего покинула его, предав его в руки того, кто был обласкан им же» (История страны Алуанк. С. 116). Спарапет погиб. Убийцу схватили и уничтожили телохранители Джеваншира.

Востоковед О.Г. Большаков относит эти события к 681 году (История халифата. Т. III. Глава 6. Прелюдия второй гражданской войны. Положение на границах). Но доказательств не приводит, и мы останавливаемся на традиционной дате гибели Джеваншира в 669 году. Она, в общем, укладывается в логику дальнейших событий.

4. Хазары в Албании (продолжение)

Новым правителем Албании сделался его племянник Вараз-Трдат (669–699), сын князя Вараз-Пероза. «И тут же все вельможи распустили свои знамена с изображениями зверей, протрубили в трубы, подняли его на щит с золотым пупком и трижды подбросили его [вверх] восхваляя его», – повествует Мовсес.

Почему-то сей факт вызвал новое вторжение хазар, о чем рассказывает Мовсес. «В то самое время полководец и великий князь гуннов Алп-Илитуер, взяв с собой многочисленное свое войско и прибывших из разных мест страны Говг доблестных людей, вооруженных военачальников, со знаменами, отрядами лучников и щитоносцев, а также всадников, одетых в латы и шлемы, вторгся в страну Алуанк и стал опустошать [области] у подножия великих Кавказских гор и поселения гавара Капалак, как бы мстя за кровь Джуаншера. Сам он во главе своей многочисленной дружины пролетел через долины и, переправившись через реку Куру, перешел в гавар Ути и стал сгонять людей и скот из того гавара, грабил и угонял всех в полон. Затем все они [гунны] возвратились и расположились лагерем в долине у пределов Лпинка» (История страны Алуанк. С. 121–122).

Во-первых, что за гунны? Артамонов считает, что в Дагестане существовало некое «гуннское» княжество, подчиненное хазарским каганам. Может быть, перед нами какие-то угры, родственные болгарам, но подчиненные хазарам. Не исключено, что на сей раз войско было настолько смешанным, что Мовсес предпочел назвать его не хазарским, а гуннским. Имя гуннского полководца, приведенное армянским историком, выдает в его обладателе тюрка. Алп – силач, храбрец. Вторую часть имени правильно будет транскрибировать как эльтебер/ильтебер. Так называли правителей вассальных держав или конфедераций племен, расположенных на окраинах Тюркского каганата. Держава по-тюркски – иль. Ильтебер – это еще не хан; это нечто среднее между наместником, маркграфом и родовым вождем, происходящим из местной знати. То есть звание ильтебера четко указывало на знатность его носителя, но подчеркивало, что он – не Ашина. Артамонов учел все эти нюансы и выдвинул гипотезу о «гуннском» царстве в Дагестане. Но Алп мог привести войска с севера! Как раз там жили вассальные угры, подчиненные хазарским каганам. И вообще, более тонко к проблеме хазарского этногенеза подошел Гумилев. Сопоставляя сведения восточных авторов о хазарском языке (который называли то похожим на древнеболгарский, то не похожим ни на какие другие языки), ученый пришел к выводу, что хазары, условно говоря, – «скифское» племя, то есть древние европеоиды. Это светлокожие люди дагестанского типа. Но появление тюркютов на Волге сделало систему столь пластичной, что она поглотила часть местных племен: барсилов и савиров, некоторые угорские роды и те реликтовые этносы, которые ныне забыты. Система «была достаточно эластичной, чтобы вошедшие в нее этносы стали субэтносами хазарского этноса, унаследовавшего название от предков», – формулирует Гумилев со свойственной ему силой обобщения (Древняя Русь и Великая Степь. С. 27). Но тогда отпадает аргументация Артамонова, сомневавшегося в том, что хазары жили уже в III веке. «Этноним был тот же, но этнос другой», – полагает Гумилев. Кстати, объяснимо деление хазар на белых и черных. Первые – светлокожие дагестанцы, вторые – смуглые тюркюты.

Вернемся к походу «гуннов» и задумаемся: почему произошло вторжение и отчего Алп-ильтебер взялся мстить за кровь Джеваншира? Ответ представляется довольно простым. Нахарары (князьки) Албании задумали отложиться от хазар. Они просто не могли потянуть выплату дани сразу хазарам и арабам, хотя Джеванширу это удавалось на протяжении нескольких лет.

О сопротивлении войскам Хазарского каганата нечего было и думать. Поэтому Вараз-Трдат попробовал заключить мир. «Князь же Алуанка Вараз-Трдат, узнав о том, что многочисленные полчища [гуннов] беспощадно разрушают все, грабят и уводят в плен [народ], весьма огорчился и пришел в недоумение. Затем отправил он к князю гуннов великого епископосапета Елиазара, чтобы через него выразить ему свою верную покорность и любовь, которую он [Вараз-Трдат] питал к нему, как к любимому брату, и передать, что они не причастны к убийству Джуаншера и это преступное злодеяние совершено рукою одного подлого и мерзкого человека. Все это передал католикос Алуанка князю гуннов», – сообщает Мовсес.

Видимо, договорились, что Вараз-Трдат возобновит выплаты хазарам. Со стороны последних это было недальновидно. Экономически ослабленная Албания в любой миг могла стать жертвой арабов. Напротив, хазарам всеми силами следовало поддерживать албанский барьер.

5. Распри в халифате

Однако у Мовсеса встречаем известия, что хазары («гунны») чуть ли не ежегодно вторгались в Албанию, чтобы грабить ее окраины. Это отравляло жизнь Вараз-Трдату, не говоря о его подданных. Так продолжалось четырнадцать лет. Эту хронологию мы находим у Мовсеса, который говорит, что важные события в Албании произошли на 42 году хиджры. За это время успел умереть халиф Муавия. Ему наследовал тридцатипятилетний сын Язид I (680–683), при котором халифат раздирали смуты. Дело в том, что должность халифа считалась выборной, а Муавия, сделав своего сына наследником, превратил республику в монархию. Многим это пришлось не по нраву.

Первым восстал имам Хусейн, сын праведного халифа Али (656–661), свергнутого в свое время Муавией. По материнской линии имам являлся внуком самого пророка Мухаммеда.

Хусейн считался вождем шиитов (шият Али – «партия Али»), которые полагали, что сан халифа следует передать кому-то из потомков Али как чистым и правоверным людям.

Шииты подняли бунт в военном лагере Куфа в Ираке и пригласили Хусейна. Тот выехал из священной и неприкосновенной Мекки, где скрывался от Язида. Мятеж в Куфе был подавлен энергичным наместником Омейядов, но Хусейн продолжал путь в Ирак. Войска Омейядов – 5000 воинов – настигли его возле города Кербела. Отряд имама (150 бойцов) попал в окружение и был уничтожен. Погибли 72 человека и сам Хусейн. Ему отрубили голову и отослали в Дамаск халифу Язиду. Эти события подробно излагаются в классических работах О.Г. Большакова («История халифата») и А. Мюллера («История ислама»).

Расправа с Хусейном не привела к миру. Напротив, она возмутила многих мусульман. Режим Язида утратил популярность. Он опирался на сирийских арабов, но его ненавидели аравийские племена, а также персы. В поисках поддержки Язид попытался установить дружеские отношения с кавказскими правителями. Например, Вараз-Трдата признали царем Албании. Это и ввело в заблуждение Большакова, который принял эту дату за первый год правления Вараза и отнес к ней вторжение хазар.

Но дипломатия Язида не принесла успеха, так как внутри страны было неспокойно.

Сперва отказал в повиновении авторитетный политик Абдаллах ибн аз-Зубайр, сын одного из главных сподвижников пророка и по материнской линии – внук первого праведного халифа Абу Бекра (632–634). Затем восстал город Медина (683). «Свергнув Йазида, мединцы не стали присягать Ибн аз-Зубайру, считая, что халиф должен быть избран советом», – отмечает Большаков. Эта принципиальность оказалась ошибочна. Язид послал армию и подавил восстание Медины в крови. Город был разрушен, значительная часть населения – перерезана.

Продолжалась война мусульман с Византией, но не принесла успеха. В 681 году часть ромейских войск была отведена из Малой Азии и сосредоточилась на Балканах, чтобы покорить славянский союз «Семь родов» и отразить нападение болгар Аспаруха. Арабы воспользовались этим, вторглись в ромейские пределы и дошли до Икония. Тогда император Константин Погонат вновь перебросил войска в Малую Азию, и на следующий год они отразили арабский набег. Не удалось арабам захватить и византийский Карфаген. Они займут ромейскую Африку только в 698 году.

Что касается Язида, то его настигла нелепая смерть: пьяный халиф охотился, упал с лошади и получил, как говорят в уголовных хрониках, травмы, не совместимые с жизнью. Перед смертью он успел назначить преемником своего совсем юного сына. Так на трон взошел юный Муавия II (683–684). Это была абсолютная бездарность. И – что редко – самокритичная. Халиф четко сознавал, что не способен править. Дела за него решали временщики.

Вскоре против него выступил Абдаллах ибн аз-Зубайр, который провозгласил себя халифом. На его сторону перешли Персия и почти весь Египет; ими Абдаллах управлял из Аравии. Муавия кое-как держался в Сирии. В итоге он отрекся от власти и через месяц умер – то ли от чумы, то ли в результате яда, подсыпанного убийцами. Год его правления оказался одним из самых унизительных для халифата.

На Востоке уважают силу; если ее нет, начинаются безобразия. Муавия силой не обладал. Византийцы отбили захваченные арабами острова, включая Кипр и Родос, а закавказские владетели прекратили выплачивать дань. Мовсес говорит, что произошло сие «на шестьдесят втором году южного царства надменного Магомета». Вараз-Трдат, зажатый между арабами и хазарами, принял такое решение исходя из политической обстановки в халифате. Собрав нахараров и пригласив католикоса (патриарха), албанский царь принялся рассуждать.

– Эти подати, которыми обложило нас лютое племя тачиков [мусульман], слишком уж тяготеют и теснят нас. Другое невыносимое бедствие для нас – это набеги полчищ гуннов… Насилие неприятелей с двух сторон разорило и опустошило нашу страну. Давайте, близкие мои и любимцы, изберем епископа из нашей страны и отправим его к [этим] двум государям для нашего же спокойствия, чтобы он с Божьей милостью склонил их к миру и нерушимой дружбе с нами, чтобы мы не смотрели на них с опасением и враждой.

Принятию решения способствовал набег, о котором не пишет Мовсес, но о котором говорят армянские авторы Иованнес/Ованес Драсханакертци, Асохик, Киракос Гандзакеци, Гевонд и Вардан Великий. Датировки события спорны. Артамонов говорит о 684 годе, но ставит его впереди эпизодов, происшедших в Албании и изложенных нами ниже. Это как раз сомнительно. Научный комментатор труда Ованеса Драсханакертци датирует нашествие 685–686 годами, но и это произвольная дата.

Воспользуемся сообщением Гевонда. Этот армянский автор пишет сжато, ясно, но не кратко. «Во время междоусобных войн арабских Армяне, Грузины и Агваны после 30-летнего повиновения перестали платить подать. Возмущение их продолжалось 3 года, на 4-й покорили Армению северный народ Хазары, и убили в битве князя Григория [Мамиконяна], многих вельмож, и князей грузинского и албанского. Они же разорили Армению, взяли множество областей и сел, и, захватив добычу и пленных, ушли в страну свою» (История халифов. С. 9–10). Григор Мамиконян, упомянутый в тексте, – это спарапет армян, один из высших князей, назначенный арабами еще примерно в 674 году или даже раньше марзпаном Армении. Ованес приводит армянский титул ишхан, что в данном случае соответствует великому князю или старейшине; в общем – правителю.

От арабов Григор отложился, но стал жертвой хазар. Несомненно, они проникли через Дарьяльский проход, подчинили грузинские царства и армян. С интересами Византии каганат на сей раз не посчитался.

Непонятно, почему молчит Мовсес об этих событиях, ведь погиб князь… Если только Гевонд не упомянул убитого албанского князя просто за компанию. Вторжение не коснулись Албании, потому что Вараз-Трдат упредил удар и поспешил помириться с варварами.

6. Посольство в Хазарию

Переговорщиком оказался епископ Исраэл. Для хазар «приготовили дары и подарки», после чего епископ переправился через Куру, вступил в Ширван и продолжил путешествие на север, где был встречен Алп-ильтебером. Столицей ильтебера являлся некий город Варачан. С.Т. Еремян считал, что этот город расположен в районе Буйнакска. Артамонов поддержал предположение, говоря, что «в городе до сих пор кое-где сохранились мощные культурные отложения средневекового периода, которые могут относиться к древнему Варачану».

Мовсес Каланкатуаци пишет о посольстве очень подробно, что легко понять: по итогам дипломатического визита Алп-ильтебер якобы принял христианство в его монофизитской версии. Если это и произошло, то никаких следов в Хазарии не оставило.

Но к хазарам в целом Мовсес относится с плохо скрытым пренебрежением. «Преданный сатане, народ этот, охваченный заблуждением древопоклонения, по северной холодной глупости своей вздорные и ложные верования, скверные языческие обряды свои считал выше [других]». Это обычное национальное чванство и шовинизм. Но для нас замечания представляют огромную ценность, ибо содержат скудные известия о вере и обычаях хазар.

«Если громогласное огненное сверкание молнии, обжигающее эфир, поражало человека или другое животное, то они считали, что это жертва, посвященная богу Куару, и служили ему. И еще почитаемому ими идолу какому-то, огромному и безобразному богу Тангри-хану, которого персы называют Аспандиат, приносили в жертву коней на кострах. Не имея вовсе здравого суждения, они предавались всяким заблуждениям. Трубили [в трубы] и били в барабаны над трупами, ножом или палашом делали кровоточащие надрезы на своих щеках, на руках и ногах. То было адское зрелище, когда совершенно нагие мужчины – муж за мужем и отряд за отрядом – бились мечами на ристалище у могил. Многочисленные толпы людей состязались друг с другом, а после предавались разврату и скакали на лошадях то в ту, то в другую сторону. Кто плакал и рыдал, а кто забавлялся по дьявольскому обычаю своему. Они забавлялись, резвились, пускались в пляски и предаваясь скверным поступкам, погружались в мрачную мерзость, ибо были лишены света Творца. Они приносили жертвы огню и воде, поклонялись каким-то богам дорог, и луне, и всем творениям, которые в глазах их казались удивительными. И еще преданные похотливым желаниям, [присущим Афродите], по диким языческим нравам своим жен отцов своих брали себе, или два брата брали одну жену, или [один] брал много разных жен. Имея много разных безобразных обычаев и суеверных обрядов, не могли они увидеть и познать Солнце справедливости» (История страны Алуанк. С. 125).

Здесь кое-что указано верно, а кое-что перепутано. Описана вера тюркохазар в Тэнгри – Вечное Синее Небо. Мелкие суеверия насчет молний, не имеющие отношения к религии. Убийство жертвенных животных, чтобы умилостивить богов и поесть мяса. Брачный кодекс, согласно которому практиковалось многоженство и гарантировались права женщин. После смерти отца сын брал его жену себе. То же самое – младший брат после смерти старшего. Браки бывали фиктивными, но вдова получала защиту, уважение, достаток и гарантию безопасности, чего Мовсес понять не мог, да и не пытался. Зато он пространно повествует о том, как Алп-ильтебер сподобился принять христианство, как был водружен крест в ставке наместника и разрушены капища. Обычные повествования, коих мы вдосталь начитались у церковных историков. Гораздо интереснее имена двух военачальников, которые сопровождали албанского иерарха в обратный путь. В транскрипции Мовсеса это «Итгин из Хурсана» и «Чат-хазр». Оба имени звучат на тюркский манер, второй сопровождающий – явно хазарин. Думается, что Алп-ильтебер тоже принадлежал к числу тюркохазар.

Получается, что значительная часть населения Северного Дагестана перешла в христианскую веру, сделавшись монофизитами. Хазарский каган из семьи Ашина отнесся к этому с пониманием. Тюркютские правители демонстрировали веротерпимость вплоть до полного равнодушия к вопросам веры своих подданных. С другой стороны, обращение не было прочным. «Гунны» разочаровались в христианстве и вернулись к язычеству. Им казались милее прежние традиции и прежние боги, а воля наместника, попытавшегося поломать стереотип поведения и разрушить связи со старыми богами, ничего не могла решить.

Что касается Алп-ильтебера, то он прочно связал судьбу с каганом хазар и отдал ему дочь в жены, а также активно воевал за его интересы на разных фронтах. Мовсес не уточняет на каких, но ясно и так: против болгар и в Закавказье.

7. Возрождение халифата

Тем временем события в халифате шли своим чередом. Мы помним, что власть попытался захватить Абдаллах ибн аз-Зубайр и даже провозгласил себя халифом. Казалось, аравийцы победят сирийцев, у которых почти не осталось провинций. Но сирийцы провозгласили халифом дамасского наместника Мервана I (684–685), который стал фактическим основателем второй, младшей династии Омейядов: он приходился Муавии I троюродным братом. Потомков самого Муавии отстранили. Хотя изначально сделать это вроде бы не предполагалось. Мерван, например, женился на вдове Язида и обещал возвести на трон одного из сыновей покойного, Халида, как только укрепит государство.

Мерван действовал очень энергично: сам командовал войсками, захватил Палестину и Египет, а в Аравию отправил войска, чтобы занять священные города Медину и Мекку. Поначалу это удалось, но затем сирийцы были разбиты и уничтожены пришедшими на помощь Абдаллаху иракцами. Дамасский халиф как ни в чем не бывало провозгласил наследниками двух своих сыновей. Это возмутило его жену – вдову Язида. Женщина сочла, что повелитель правоверных нарушил договоренности, заключенные с представителями старшей ветки Омейядов. Он же занимал престол временно! Вскоре после этого шестидесятидвухлетний Мерван умер – то ли стал жертвой эпидемии, то ли был задушен подушкой во сне собственной супругой. Говорят по-разному. Август Мюллер не сомневается, что халифу отомстила с помощью подушки вдова Язида. Правда, убийство оказалось бесполезным: Мервану наследовал его сорокалетний сын Абд ал-Малик (685–705).

Юстиниан II. Изображение на монете

Смутами и чехардой на престоле воспользовались враги халифата. Кто-то, как закавказцы, обрел независимость. А ромеи вообще перешли в наступление. Ими командовал Константин Погонат, только что воевавший с болгарами. Император отбил у мусульман юго-восточную часть Малой Азии, вторгся в Сирию и занял Антиохию – жемчужину этой страны.

Он навязал сирийцам мир на тяжелых условиях. Четверть дохода дамасского халифа уходило на выплату дани ромеям, и внешняя политика оказалась парализована. Воины стоили дорого, а деньги у мусульман отсутствовали. Но вскоре после этого Константин умер, так как страдал тяжелыми болезнями. Абд ал-Малик выждал время, а когда Константину наследовал его сын Юстиниан II Ринотмет (685–695, 705–711), напал на ромеев и отбил Антиохию. В это время Юстиниан вел тяжелые бои с болгарами, которые нужно поставить в связь с действиями арабов. Каганат и халифат выступили союзниками. Абд ал-Малик взял Антиохию в 688 году, а еще через год заключил более приемлемый мир с Византией. По договору Иверия и Армения признавались буферной зоной между арабами и ромеями. Дань с этих земель две великие державы делили пополам. То есть власть хазар была настолько слаба, что они не смогли защитить своих закавказских данников, а только их грабили, да и то нерегулярно.

Как только сирийцы начали действия против своих противников-мусульман, Юстиниан Ринотмет тотчас нарушил соглашение, заняв Армению и Иверию. Албанцы остались в сфере влияния хазар.

Между тем халиф выступил против своих внутренних врагов, которые перессорились. Против аз-Зубайра вдруг выступили шииты, а от тех откололись более радикальные хариджиты (это слово так и переводится: «отколовшиеся»). В свое время один из членов этой секты убил последнего праведного халифа – Али.

Теперь хариджиты в результате кровавой войны с Омейядами заняли огромные земли: Оман, Бахрейн, Йемен, Керман и Систан.

Абд ал-Малик в 690 году отбил у Абдаллаха Джазиру с Мосулом, в 691 году отобрал у местных сектантов, переругавшихся между собой, – Ирак с Куфой и Басрой. Следующие две кампании он провел против аравийских хариджитов и занял восток полуострова. Впрочем, халифов здесь не любили, а уравнительные идеи были сильны. Неспроста на смену хариджитам в этих краях через несколько поколений придут коммунисты-карматы.

Против Абдаллаха ибн аз-Зубайра халиф направил одного из лучших и самых жестоких своих полководцев, носившего прозвище Хадджадж (Костолом). Когда-то он был учителем, но затем выдвинулся на гражданской войне.

Хадджадж осадил Мекку. Абдаллах после длительного сопротивления оказался покинут большей частью соратников и пал в сражении у стен храма Каабы. Хадджадж приказал распять тело этого халифа в назидание всем бунтовщикам.

Вскоре после этого, в 695 году, хариджиты были разгромлены в Восточном Иране, а халифат Омейядов возродился. В 698 году арабы взяли Карфаген и разрушили город. В 701-м, по словам Асохика, мусульмане отняли у византийцев Армению с Иверией. Армяне и иверы подчинились арабам больше чем на столетие. С албанцами было сложнее. Они оказались меж двух огней между хазарами и арабами. В итоге население страны частью разбежалось, частью было перебито. Албанские земли заселили персы, впоследствии смешавшиеся с тюрками. Остатки армянского населения сохранились только в Арцахе (Нагорный Карабах), некогда входившем в состав Албании. Впрочем, не следует забегать вперед.

Арабы заняли Ширван и оставили гарнизон в Дербенте. Ими командовал полководец Мухаммед ибн Огбай. Артамонов датирует завоевания Мухаммеда 692 или 693 годом. Албания покорилась мусульманам. Но завоевание оказалось неокончательным. Еще полыхало восстание в Хорасане, еще сопротивлялся Азербайджан. Огбай остался без подкреплений, и тогда в Дербент вернулись хазары. Они захватили город, вошли в Ширван и Албанию и заняли эти страны. Мусульманам пришлось начинать всё сначала.

В 703 году арабы разгромили берберов и завоевали Северную Африку до Марокко включительно. А еще через пару лет свергли династию Михранидов в Албании и обратили страну в наместничество. Впоследствии она подверглась быстрой исламизации и превратилась в Арран.

Абд ал-Малик провел денежную реформу. Он начал чеканить стандартную арабскую серебряную монету, которая заменила ромейские и иранские деньги. Это был знаменитый дирхем (искаженное название от греческой драхмы). Он получил распространение в Европе, у славян и скандинавов. В общем, халифат преодолел социальную болезнь и стал стремительно усиливаться.

Хазары благодаря своей неблагоразумной и непродуманной южной политике получили сильного врага у своих границ. В последующие годы они начнут яростную войну за выживание против арабов. Об этой войне и пойдет речь. Но прежде бросим взгляд на отношения хазар с Византией.

Глава 2. Обмен ударами

1. Император с отрезанным носом

М.И. Артамонов обращает внимание на раскопки в Крыму, где обнаружены развалины византийских крепостей, городов и храмов. Все они были разрушены, но когда и кем? Артамонов во всём винит хазар и датирует их вторжения серединой VII века, но это невероятно. В придонских и приднепровских степях раскинулась Великая Болгария. Хазары еще не имели доступа к землям на запад от реки Дон.

Может быть, блестящую культуру степного Крыма уничтожили болгары? Опять нет. Выше мы говорили, что каган Кубрат принял титул ромейского патрикия. Он был лоялен по отношению к Византии. Воевать с нею начал только его сын Аспарух.

С Артамоновым можно согласиться: степной Крым разрушили хазары, но вот когда? Получается, что после разгрома Великой Болгарии, то есть после 668 года. Византийцы заступились за болгар… и поплатились за это. Хазары вторглись в Крым и захватили его степную часть. Видимо, это случилось в конце VII века. Болгария к этому времени разгромлена. Хазары преследовали орду Аспаруха до Дуная, затем оказались отброшены дунайскими болгарами и славянами и ушли за Днепр. Крым всё еще оставался владением Византии.

Но у ромеев начались перемены. Молодой император Юстиниан II Ринотмет слишком жестоко обуздывал знать и был свергнут. Его сместил опальный полководец Леонтий, ранее заключенный в тюрьму. Генерал спасся, нашел сторонников, сместил Юстиниана и сам сделался императором. Юстиниану он приказал отрезать нос и язык. Последнее предписание выполнили, впрочем, не в полной мере. Несчастный мог с трудом, но говорить. Экс-императора сослали в Херсонес. Там он снесся с хазарами. Это значит, что герои данной книги уже завоевали степную часть Крыма и граничили с византийцами. Леонтий не удержался на троне, его сверг Тиберий III (698–705). Своему предшественнику он, в свою очередь, велел отрезать нос.

Примерно в это время арабы, пользуясь смутами в державе ромеев, заняли Карфаген.

Херсониты задумали убить сосланного царя. Юстиниан бежал к хазарам. Его принял каган, которого Феофан Исповедник именует Ибузир Гляван. Хазарин выдал за бывшего императора свою дочь. Ее крестили и назвали Феодорой. Юстиниан поселился в Фанагории. Однако византийское правительство потребовало его выдачи для убийства. Каган согласился. Исполнителем должен был стать ромейский чиновник, посланный к хазарам. Юстиниан узнал о замысле врагов. Этому сопутствовала романтическая история. Супруга Ринотмета – хазарка Феодора – сообщила мужу о предательстве кагана, собственного отца. Юстиниан задушил подосланного ромейского чиновника, которому надлежало самому убить Ринотмета, и подался в бега. Феодора осталась у своего брата-хазарина и не понесла наказания. У нее родился сын от Юстиниана. Безносый нашел убежище у дунайских болгар.

Каганом Болгарии был Тервел (701–718/721), сын Аспаруха. Он согласился помочь Ринотмету. Болгарская конница и славянская пехота подступили к стенам византийской столицы. Сам Юстиниан проник в город через водопровод, и константинопольские войска перешли на сторону вернувшегося государя. Тервела пожаловали титулом кесаря и осыпали дарами. Этого ему показалось мало, требовалось отдать часть византийских земель, но Юстиниан не захотел таких жертв. Каган поссорился с Юстинианом. Началась война, которую проиграли ромеи. Юстиниан выплатил дань и вернул дружбу болгар. Поссорился он и с хазарами. Первым делом любящий муж отправил к «Ибузиру Глявану» целое войско, чтобы вернуть жену и сына.

Каган обиделся:

– О несмысленный, не следовало ли тебе прислать за женой два или три корабля и не губить столько народа! Или ты думаешь, что берешь ее войной? Вот родился у тебя сын. Посылай, бери их.

Жену Юстиниан получил, но дружбы с хазарами не было.

Через некоторое время мстительный император задумал отплатить херсонитам, которые совсем недавно хотели его убить и вообще обходились плохо. Царь снарядил экспедицию в Херсонес, однако войско взбунтовалось. Сторону повстанцев принял каган «Ибузир Гляван». Впрочем, есть и другая версия событий. Херсониты первыми восстали против Юстиниана, отложились от империи и приняли сторону хазар.

Так или иначе, каган отправил в Херсон своего наместника. Последний носил чин тудун, распространенный у тюркютов. Из чего нетрудно понять, какая династия правила каганатом. Что касается тудуна, то это означает в данном случае «губернатор». Вообще, тюркютская табель о рангах выглядит так. Наверху – каган. Ниже – «малые ханы» (кучук-ханы), правившие подвластными племенными союзами на окраинах. Видимо, где-то рядом стоят шады – принцы крови, правители крупных уделов. Есть еще титул тегин – царевич, но его обладатель не управляет уделом. Еще ниже – эльтебер, наместник на окраине, не принадлежащий к роду Ашина. Ну а ниже эльтебера – тудун. Это и уполномоченный кагана, и офицер, правитель небольшого района. В случае с Херсонесом тудун играл все три роли разом.

Подробный рассказ о событиях имеется у Феофана Исповедника в статье под 703 годом. На самом деле драма разворачивалась в 710–711 годах. Нельзя доверять целиком отношению Исповедника к Юстиниану II: хронист ненавидит императора с отрезанным носом, но о причинах ненависти не говорит ничего. Возможно, дело просто в религиозных разногласиях. Феофан – православный, живший в эпоху иконоборцев. Юстиниан – монофелит, приверженец секты, которая хотела объединить халкедонитов с монофизитами. Тема интересна, но для данной книги настолько побочна, что позволим себе не углубляться в детали. Любознательный читатель может самостоятельно полистать научную литературу, а если ему лень – пускай подождет, пока у автора этой книги дойдут руки до эпохи императора Ираклия и его наследников. Написать об этом хотелось давно…

Но обратимся к текущим событиям и посмотрим, что говорит Феофан. «Юстиниан из памятозлобия послал в Херсон патриция Мавра с патрицием Стефаном, по прозванию Асмиктом, давши им большой вооруженный флот. Он вспомнил о злоумышлении, которое имели против него херсонесцы и восфорианы и прочие страны, и потому на счет жителей Константинополя: сенаторов, правителей, простых граждан и должностных людей устроил флот из кораблей всякого рода и быстрых и трехпалубных, и огненосных, и рыбачьих, и даже из плотов, и пославши этот флот велел истребить острием меча всех живущих в тамошних крепостях, и никого не оставлять в живых» (Феофан Исповедник. Хронография. 703 год).

Юстиниан задумал вернуть сразу всё: и Херсонес, и Боспор, и, может быть, Степной Крым. То есть предпринял большую войну с хазарами, чем привел в восторг болгар. Но именно это вызвало недовольство ромеев. Для византийских солдат врагами были соседи-болгары, а вовсе не хазары, жившие далеко. Болгары и подвластные им балканские славяне подступали к самой столице, требовали дани, подчинили местных вельсков и терроризировали население, отказавшееся войти в состав дунайского каганата. Болгары – вот враг!

Сперва, однако, события развивались удачно для императора. Неожиданным нападением царские войска захватили Херсонес. Были арестованы тудун и все местные чиновники.

Ромейского наместника Зоила, передавшегося хазарам, отправили в Константинополь. Та же участь ждала тудуна. У Феофана об этом говорится смутно, однако полное прочтение текста не оставляет места для иллюзий. Высших заговорщиков пощадили и попытались использовать в игре. Прочих пленников без церемоний сожгли. «Они заняли сей город [Херсонес] без всякого сопротивления, истребили всех острием меча, – нагнетает Феофан Исповедник, – исключая отроков и детей, которых пощадили и взяли в рабство. Тундуна же, правителя Херсона, поелику он был от лица Хагана, Зоила, первого гражданина и по месту, и по роду, и сорок других знаменитых и первенствующих в городе мужей, привязавши к деревянным столбам, сжарили на огне; других двадцать человек, связавши им руки назад, привязали к плотам, которые наполнивши камнями потопили во глубине морской». Можно усомниться и в деталях повествования, и в общих выводах. И всё-таки мелких чиновников, верно, казнили. Зато пощадили юношей, участвовавших в мятеже.

Расправа позволяет понять, как одичали византийские нравы и какого накала достигла борьба за власть.

Дальше развиваются фантазии Феофана, который опирается на враждебные по отношению к Ринотмету источники. Мы до сих пор считаем безносого императора злодеем вроде Калигулы. Но… трудно сказать, каким он был на самом деле.

«Юстиниан… – ужасается Феофан Исповедник, – весьма гневался, что спасли отроков и приказал с поспешностью прислать их к нему». Крымская эскадра вышла в море в опасное время года. И – поплатилась за это. «Флот отплыл в октябре месяца и при восхождении звезды, называемой Быком, застигнутый бурею едва, едва не весь потонул в море; погибших при сем кораблекрушении считали семьдесят три тысячи. Юстиниан слушал об этом без всякого соболезнования и даже радовался, и в этой высочайшей степени сумасшествия с громогласными угрозами послал еще другой флот с приказанием срыть все и вспахать, и не оставить следов стен, даже где мочились».

Не исключено, что обезумевший самодержец очертя голову ринулся рубить головы всем своим врагам. Или тем, кого счел врагами.

Херсониты не вынесли этой нездоровой ситуации. Восстание возглавил Илия – человек, которого сам же Юстиниан сделал наместником Херсонеса. «В сих обстоятельствах восстал Илия, оруженосец, и Вардан, изгнанник, в это время вызванный из Кефалинеи и посланный с флотом в Херсон», – говорит Феофан. Оруженосец – нечто среднее между титулом и должностью. По-гречески будет спафарий.

Что касается второго мятежника, то этот Вардан в свое время вступил в заговор против императора Тиберия III, за что и был сослан на Кефалонию. Ринотмет вернул его ко двору. Некоторые ученые полагают, что Юстиниан сослал его в Крым, но это не так. Из текста Феофана явствует, что Вардан командовал византийской эскадрой в Херсонесе. По званию этот человек был патрикием, то есть знатным и уважаемым господином. По этническому происхождению – армянином, как и Юстиниан. Следовательно, Вардан смог подольститься к Юстиниану и выказать себя сторонником Ринотмета, пострадавшим за это от Тиберия III. За это хитрый армянин и получил эскадру. Но верностью он вовсе не отличался.

Изменить императору Вардан решился не сразу. Феофан Исповедник, как обычно, сгущает события и перемешивает факты, словно кашу, которую скармливает своим читателям. Ресторанных критиков на этот продукт еще не нашлось, и многие историки принимают известия церковного ромейского историка на веру, хотя для науки это противопоказано. Каждое известие следует подвергнуть сомнению. Здесь не учтена роль кагана в событиях. Вардан действовал как его агент. Артамонов тоже полагает, что роль хазар замалчивается ромейскими источниками. Понятно, сообщения Феофана передают степень борьбы между ромеями, пытающимися отвоевать Херсонес, и хазарским каганом по имени «Ибузир Гляван». Но детали ускользают от внимания автора «Хронографии». Мы же видим, что каган преследует свои интересы. Он хочет ослабить или уничтожить род Дуло, правивший болгарами и союзный ромеям, а также захватить Крым.

Юстиниан, напротив, старается отвоевать хотя бы южную часть Крымского полуострова. Хотя в таком формате Херсон полностью зависит от метрополии, он, скорее, ложится тяжким грузом на бюджет империи. В городе вечно недостает хлеба, имеется угроза с севера, а сам Херсонес отрезан от имперской территории; он существует как остров.

Узнав о мятеже, Юстиниан направил в Херсонес новую армию и флот для войны с мятежниками. Против хазар он вроде бы воевать не хотел и готов был уступить им степной Крым. «Царь, – говорит Исповедник, – известясь о том, с немногими быстрыми кораблями послал Георгия, патриция, по прозванию Сириянина, генерал-счетчика, Иоанна, градоначальника, и Христофора, начальника фракийских войск с тремястами воинов, присоединивши с ними Тундуна и Зоила, чтобы привести Херсон в прежнее его положение, извиниться чрез посланца пред Хаганом и привесть к нему назад Илию и Вардана. Когда они прибыли в Херсон, то жители города не хотели вступить с ними в переговоры; уже на другой день только им одним позволили вступить в город и тотчас за ними заперли ворота. Генерала-счетчика с градоначальником изрубили мечом, а Тундуна с Зоилом и начальника фракийских войск с тремястами воинов отдали хазарам и отправили к Хагану. Когда Тундун умер на дороге, то хазары в тризну ему убили фракийского начальника с тремястами воинов». Карательная экспедиция ромеев завершилась бесславно, а херсониты окончательно порвали с законным царем. «Тогда жители Херсона изгладили имя Юстиниана и с прочих крепостей и провозгласили царем изгнанника Вардана». В ответ император подверг репрессиям семью мятежника Илии. «Узнавши о том, Юстиниан еще более неистовствовал и убил детей оруженосца Илии в объятьях матери, а ее принудил выйти замуж за повара своего индейца», – вещает Феофан. Противоречия нарастали.

Пришлось снаряжать новую армию против Крыма, о чем пишет тот же Феофан.

«Потом снарядивши другой флот, послал патриция Мавра, по прозванию Беза, давши ему для осады крепостей таран и всякие стенобитные орудия и приказал стены Херсона срыть, весь город срыть и не оставить ни одной живой души, и как можно чаще уведомлять о своих успехах. Без прибыл и уже сокрушил тараном башню Кентинаризийскую и другую ближайшую Сиагром называемую, но пришли хазары, и война остановилась». Фраза Феофана Исповедника темна. Что на самом деле творилось в Херсонесе? Почему остановилась война? В городе явно боролись партии. Одна из них – местные патриоты, которые хотели независимости Херсонеса. Другая – прагматики, тайные сторонники хазар. Эти люди были готовы сдать город кагану. К последней партии принадлежал Вардан. А еще имелись правительственные войска, верные Юстиниану, которые осаждали город.

Сперва патриоты победили, и Вардан бежал под крыло кагана. Однако дело решила матросня из состава херсонесской эскадры. Моряки не ждали ничего хорошего от Юстиниана, а потому пошли до конца и захватили власть в городе. В передаче Феофана события выглядят так: «Флот остался без действия, но не смел возвратиться к царю, а потому изгладили имя Юстиниана и сами провозгласили царем Вардана». Херсониты отправили к «Ибузиру Глявану» посольство с просьбой вернуть Вардана. С этого времени мятежник носит более благозвучное и царственное имя Филиппик (711–713).

Каган потребовал от ромеев поклясться в верности Вардану, а заодно обложил город данью: по одной монете с человека. Тюркюты всегда отличались алчностью. Херсониты приняли условия «и получили Филиппика в цари». Осаждавшая город армия, оказавшаяся между мятежниками и хазарами, перешла на сторону Филиппика.

«Когда флот медлил и письма не приходили, то Юстиниан, подозревая причину, взял с собою воинов Опсикия и часть фракийских отрядов, пошел к Синопу, чтобы лучше узнать дела в Херсоне». Опсикий – это название одного из военных округов, на которые делилась тогда Византия. Ведь она представляла военный лагерь, обложенный врагами. Округа по-гречески называли фемы. То, что император покинул столицу, стало ошибкой, за которую дорого пришлось заплатить.

Вестей с севера всё не было. Юстиниан волновался. Затем события развивались стремительно. «Смотря в отдаленные части моря, вдруг он увидел флот, идущий в направлении к городу, взревел, как лев, и сам поспешил к Константинополю. Филиппик предускорил и овладел городом». Юстиниан кинулся спасать столицу, но не успел. Против него с отборным войском выдвинулся из Константинополя один из мятежных изменников, Илия.

В Константинополе оставался маленький сын Юстиниана – Тиберий. Другой изменник, патрикий Мавр, явился во Влахернский дворец, чтобы убить маленького царя по приказу Филиппика-Вардана. Мальчик всё понял и перепугался. Убийцы «нашли Тиверия державшегося одною рукою за столбик святой трапезы жертвенника Святой Богоматери, а другою рукою державшего честные древа и на шее с мощами, а пред алтарем на ступеньках сидящую Анастасию мать отца его, которая, упавши к ногам Мавра, умоляла не убивать внука ее Тиверия, который ничего дурного не сделал. Между тем как она обнимала ноги Мавра и со слезами умоляла его», другой мятежник, спафарий Струф, вошел в алтарь, насильно вытащил Тиберия, «взял у него честные древа и положил на святом жертвеннике, мощи повесил себе на шею и схвативши отрока на паперти Каллиники раздели его, растянули на древесной коре, как агнца, и перерезали горло, и приказали похоронить его в храме Святых Бессребреников, называемом храмом Павлины». Верные императору войска из фемы Опсикий попытались разбить армию предателей и прийти на помощь царю, но сами потерпели поражение. Победители устроили резню и убили начальника военного округа. Юстиниан остался без подкреплений.

Илия подошел к лагерю Ринотмета. Его войска явно превосходили неприятеля и численно, и качественно. Однако рисковать изменник не захотел. Он вступил в переговоры с противником и пообещал неприкосновенность Юстиниану, а его солдатам – полную свободу. Те частью разбежались, частью приняли сторону Филиппика. Царь оказался во власти мятежников. Спафарий Илия «с яростью устремился на Юстиниана, схватил его за шею и набедренным мечом, которым был опоясан, отрубил ему голову, и чрез оруженосца Романа послал ее к Филиппику; а Филиппик чрез того же оруженосца послал ее в западные страны до самого Рима». Пала династия Ираклия, царствовавшая с перерывами менее ста лет. Одна семья армян уничтожила другую семью.

Филиппик оказался скверным правителем: регулярно пьянствовал, совращал монахинь. Не мог дать отпор врагам: арабы и болгары постоянно нападали на империю. Последние мстили за Юстиниана и за то, что ромеи теперь – друзья хазар.

Филиппика убили пьяным после одного из пиров. Царем сделался Анастасий II (713–715), секретарь и приближенный Вардана, грек по национальности. Против него восстали воины фемы Опсикий и свергли незадачливого секретаря. Базилевсом стал Феодосий III (715–717), человек темного происхождения. Против него взбунтовались малоазийские войска во главе с полководцем Львом. Феодосий отрекся от престола и прожил долгую жизнь, будучи частным человеком. Он пережил даже своего счастливого соперника и умер около 754 года. Царем сделался Лев III Исавр (717–741), основатель славной Исаврийской династии. Это был великий воин и дипломат.

Однако вернемся к перевороту 711 года. «Что выиграли от своего участия в деле низвержения Юстиниана хазары? – задается вопросом Артамонов. – Они обеспечили за собою прочный, долговременный союз с Византией, договорились о совместных действиях против общего врага – арабов – и о разделе сфер влияния в Закавказье.

Лев III Исавр. Изображение на монете

Это было главное, в чем обе стороны были заинтересованы в одинаковой степени и ради чего они были готовы на серьезные взаимные уступки». Добавим к этому, что ромеи сделались врагами болгар. Херсон возвратился во власть Византии, остальная часть Крымского полуострова, включая православную область Готию, досталась хазарам.

Союз с ромеями был заключен каганом вовремя. Арабы преодолели кризис и перешли в наступление на хазар.

2. Успехи арабов

Удачливому и целеустремленному халифу Абд ал-Малику наследовал не менее решительный и талантливый сын ал-Валид I (705–715). При нем арабы начали наступали во всех направлениях. На востоке наместник Хорасана Кутейба вторгся в Согд, где встретил войска степного каганата тюргешей, который подчинил Семиречье и часть Джунгарии.

В состав тюргешей вошло европеоидное джунгарское племя абар (истинные авары) и тунгусское монголоидное племя мукри (объявилось в Средней Азии в смутные времена восточного переселения народов). Те и другие входили в группировку дулу, как и болгары на западе. Затем абар и мукри оказались в составе десятистрельных тюрок и получили имя «тюргеш», то есть «малотюрки», хотя как таковые тюрками не были. Тюргеши делились на «желтые» (господские) и «черные» (холопские) роды. Желтые были мукринами, черные – абарами. Абары составляли только треть населения союза. Мукрины – две трети.

Основателем каганата тюргешей стал мукрин Учжилэ (699–708). Он сумел объединить часть дулуских племен, создав из них конфедерацию. Говорят, каган был хитер и мягким обращением склонил к себе кочевников. Бичурин пишет, что Учжилэ «умел успокаивать подчиненных, чем приобрел уважение и доверенность их, и кочевые повиновались ему». Каган выбил имперские войска Тан из некоторых городов Западного края, но сумел сохранить с Поднебесной деловые отношения. Дело в том, что в это время против Тан восстали потомки тюркютов – голубые тюрки. Они восстановили каганат в Монгольской степи и воевали с империей. Их врагами сделались также тюргеши. Так что союз между Учжилэ и Тан оказался предрешен.

Тюргешскому кагану наследовал сын по имени Согэ (708–711). Под его началом были обширные степи и конфедерация племен и народов, которая могла выставить 300 тысяч воинов, как подсчитали склонные к преувеличению китайцы.

В это время арабы захватывали Согдиану. В 706 году пал город Балх к югу от Амударьи, но затем тюргеши контратаковали и заставили арабов отступить. В 707-м мусульмане появились под Бухарой, но опять были отброшены согдийцами и тюргешами. Правда, победители перессорились между собой, и в 709 году капитулировала Бухара, а в 710-м – Кеш. В самом каганате вспыхнула междоусобная война, и Согэ было не до помощи среднеазиатским городам-государствам в войне против арабов. Его предал даже собственный брат, переметнувшись к голубым тюркам. Последние в 711 году совершили стремительный поход на запад. В двух сражениях отряды тюргешей застали врасплох и разбили. Затем подоспел сам каган Согэ с главными силами, попытался контратаковать, но потерпел новое поражение, попал в плен и был казнен тюркским каганом.

В результате Тюргешский каганат на время распался, в его землях начались смуты. От него отделились карлуки; пользуясь этим, мусульмане покорили Тохаристан и Западный Согд. В 712 году пал Самарканд.

Воевали мусульмане и на юге. В 711 году арабская армия вторглась в Пенджаб и заняла Мултан. На дальнем западе, в Магрибе, арабы подчинили Марокко и вышли к византийской Цевте/Сеуте. Ею правил комит Юлиан/Хулиан. Испанская легенда гласит, что его дочь изнасиловал вестготский король Родерик/Родерих/Родриго (709–711). Ее звали Кава. Оскорбленный комит Юлиан в отместку призвал арабов, те разбили вестготов, и Родриго пропал без вести. К 718 году мусульмане захватили почти весь Пиренейский полуостров и Септиманию к северу от него. А испанцы сложили романс.

Оглянитесь, дон Родриго,

Где ваш край и ваша слава?

Всю Испанию сгубили

Ваша прихоть и Ла Кава…

Ал-Валиду наследовали один за другим родной брат, кузен и еще двое братьев. Первым в цепочке был Сулейман (715–717). Более всего на свете он любил женщин и выпивку. Впрочем, завоевания всё равно продолжались. Испанию добивали, а на Константинополь организовали большой поход. Однако мужественный Лев Исавр сумел нанести противнику сокрушительное поражение и тем самым спас Европу от мусульманского нашествия. Но так как Европа об этом не просила, подвиг императора на Западе предпочли забыть. Сулеймана разбил паралич; перед смертью он провозгласил наследником двоюродного брата Омара II (717–720), набожность коего граничила со святостью. Ему наследовал родной брат Сулеймана – Язид II (720–724), которого называли «распутнейшим из Омейядов». Наконец, трон унаследовал самый младший из братьев – скупердяй Хишам (724–743), долгое правление которого прошло в постоянных внутренних войнах, потому что халифат потрясали грандиозные восстания. А после смерти Хишама страна начала быстро разваливаться.

Вот на каком фоне происходило противостояние между арабами и хазарами. Посмотрим поближе, что случилось.

3. Подвиги Масламы, или Война, не известная Дугласу Данлопу

Мы рассказали немного о четырех братьях – детях халифа Абд ал-Малика, которые один за другим занимали престол в Дамаске. Но арабы имели много жен и наложниц и были плодовиты. Потому неудивительно, что помимо четырех братьев мы встречаем еще и пятого. Его звали Маслама ибн Абд ал-Малик. Он приходился сводным братом Валиду и Хишаму: был сыном халифа и рабыни. Это талантливый полководец и управленец. Он правил в Ираке и Хорасане, неоднократно вторгался в Византию, а также захватил (истинный) Азербайджан. Тут обнаружил, что в Ширванской степи и в Дербенте хозяйничают тюркохазары. Наместник счел это неправильным. Запылала война.

Странно, что Данлоп в своей «Истории хазар-иудеев» совершенно не замечает ее. Из этого следует, что ученый плохо изучил корпус источников. Начало следующей войны между хазарами и арабами он датирует только 722 годом. Чтобы убедиться в этом, достаточно открыть четвертую главу сочинения Данлопа. Он знаком с книгами Табари, Балами, но очень поверхностно изучил «Историю страны Алуанк» и вообще незнаком с «Дербенд-наме». В результате из поля зрения исследователя выпал добрый кусок истории арабо-хазарских войн. Поэтому мы не устаем повторять: относитесь с величайшей осторожностью к сочинениям западных авторов, когда они пытаются описать события за пределами родной Европы. Их труды ничего не добавляют в наши знания, зато частенько вносят сумбур.

Вернемся к рассказу.

В 707–708 годах Маслама совершил поход против ромеев, чтобы отбросить войска Юстиниана Ринотмета, а затем обратился против хазар. «В этом же году Маслама ибн’Абд ал-Малик совершил поход на тюрок, достиг ал-Баба… и захватил там крепости и города», – сообщает Табари (История пророков и царей. Публикация 1986 года. С. 76).

Но удержаться на захваченных землях Маслама не смог и отступил. Зато ему помогли коллеги. Табари пишет, что в следующем году коллега Масламы, наместник арабов в Армении Мухаммед ибн Мерван, вновь подступил к Дербенту и взял крепость. Об этом говорится также в «Истории страны Алуанк». Причем автор сообщения – уже явно не наш старый знакомец Мовсес Каланкатуаци, а его продолжатель. Мовсес писал в VII веке, он современник Джеваншира, а перед нами – новое столетие. «В году сто сорок шестом армянского летосчисления [Маhмет] второй пришел в Армению и через Алуанк поспешно вторгся в Чола» (История страны Алуанк. С. 161). Махмед второй – это Мухаммед ибн Мерван.

Армянское церковное летоисчисление было принято в 584 году монофизитами. За начало эры приняли 552 год. Прибавим к этой цифре сто сорок и получим 698-й. Что – явный анахронизм. Армянин, писавший текст, явно был не в ладах с математикой и восприятием времени, да и вообще не обладал светлым рассудком. Это отмечает и научный комментатор текста. Больше доверия вызывает датировка Табари.

Но данные продолжателя Мовсеса всё равно интересны. Он пишет, что уходом Мухаммеда воспользовались жители Великой Армении и восстали против арабов. «Армяне же восстали и с помощью больших сил ромеев, осадив тачиков в Двине, истребили из них шестьдесят две тысячи». Не потому ли Юстиниан Ринотмет не смог оказать сопротивления мятежникам? Его главные войска находились в Армении, где помогали повстанцам.

Но если хронология смещена, возможно другое. Вторжение византийцев произошло позднее. Они ударили арабам в тыл, чтобы помочь хазарскому кагану «Ибузиру Глявану», союзниками которого сделались после свержения Ринотмета. Сделать это не удалось.

«[Узнав о восстании], Маhмет вернулся из Чола [в Армению] и в течение трех месяцев осаждал крепость на острове Севан, а затем взял ее и предал мечу всех, кого нашел там. Оттуда он, пройдя по Армении, разгромил ромейские и армянские войска. А тех, кого не смог изловить, заманил в ловушку великими клятвами, коварством и обманом собрал у себя всех главных армянских [нахараров] – восемьсот мужей, угнал их в город Нахчаван, запер их в церкви и сжег живьем. Четыреста других мужей [из армянских нахараров] он сжег в Храме, а остальных предал мечу». Были истреблены представители знатнейших армянских семейств. Это событие произвело на армян столь сильное впечатление, что вошло в их историю под названием «год огня». Тогдашнего князя Албании – им был некто Шеро, ставленник хазар, – мусульмане арестовали и увезли в Сирию.

По легенде, жестокий Мухаммед ибн Мерван был наказан Небом. «По прибытии в Сирию Маhмет был охвачен тяжким недугом и, [промучавшись] семь месяцев в предсмертных муках, наконец испустил дух и сдох. Трижды хоронили его и каждый раз земля выбрасывала его поганый труп, не желая принимать его. Тогда схватили пса, прикололи его к Маhмету, и лишь после того земля приняла труп злодея [вместе с псом]».

Но это не главное. Гораздо важнее другое. Хазары воспользовались ситуацией и ударили арабам в тыл. «И пришел [тогда] князь хазиров с восьмьюдесятью тысячами воинов и занял Алуанк. То было в сто пятьдесят восьмом году армянского летосчисления». Опять армянская эра; исходя из этой даты мы видим, что при датировке прошлых событий рассказчик ошибся на десять лет, и теперь всё почти встает на свои места. Артамонов датирует хазарское вторжение 710 или 711 годом. Последняя дата предпочтительнее: хазары обезвредили Юстиниана, заключили союз с его преемником и могли позволить себе роскошь вторгнуться в Закавказье.

Гумилев полагает, что в это время они воевали еще и с печенегами, но это лишь гипотеза. Печенеги входили в союз тюргешей, но восстали против них примерно в это время. Связывать эти события с политикой Хазарского каганата причин нет. Тем более что тюргеши принадлежали к союзу дулу, а хазары – нушиби.

Утомительные подробности битв и поединков той поры приводятся в «Дербенд-наме», повествующей об истории «Чора» и прилегающих областей Дагестана. Думается, однако, что мелкие подробности интересны лишь для дагестанских краеведов. К тому же рассказы сильно приукрашены. Однако они дают возможность почувствовать накал борьбы, поэтому любопытный читатель может обратиться к указанной книге. В «Истории страны Алуанк» говорится, что Албанию после покорения Армении захватили войска арабского полководца Абд ал-Азиза. Пала столица – Партвав, были замучены после пыток двое князей, пытавшихся обрести независимость.

«Дербенд-наме» повествует, что сразу вслед за Азизом в Закавказье вторгся сам Маслама, набравший в Сирии огромную армию.

Это вторжение в Албанию и Ширван состоялось в 713–714 годах. Правда, дербентский повествователь относит его к эпохе халифа Валида, чем опять запутывает ситуацию. Развязать узлы противоречий и переворошить груду фактов бывает трудно…

Итак, Маслама занял Ширван, в каждом вилайете (губерния) оставил своего наместника и всюду громил кафиров (неверных). «Дойдя до города Дербенда, он осадил его. В Дербенде находилось три тысячи человек из кафиров-хазар, [и они] построили тут дома. Муслим сразился с теми кафирами, однако ему никак не удавалось достичь победы. Так ничего и не достигнув, Муслим намеревался было отступить, [но] из Дербенда пришел один человек». Он сказал:

– Если вы мне дадите много имущества из добытых на войне трофеев, я легко проведу вас в город таким путем, что никто не заметит.

Предателем оказался один из хазар – непонятно, тюрк или дагестанец. Он симпатизировал мусульманам, желал принять ислам и счел это достаточной причиною для измены своим. Кроме того, в тексте содержится намек, что хазарин просил денег за свою услугу.

Арабский полководец возблагодарил Аллаха за подарок судьбы, собрал офицеров и сказал им:

– Те, которые хотят добиться воздаяния бога и желают награду, пусть пойдут с этим человеком для захвата Дербента. Нет сомнения в том, что они попадут в рай.

Никто, однако, не соглашался: осторожные арабы считали дело слишком рискованным. Наконец вызвался Абд ал-Азиз: тот самый, которого в албанском источнике назвали главнокомандующим. Им двигала алчность. Поднявшись со своими сыновьями, ал-Азиз сказал:

– Мы согласны головой и душой приняться за исполнение этого приказания, но с условием – какая бы ни была добыча от кафиров, добыча, остающаяся от расходов, причитающихся войскам за участие в предприятии, будет нашей.

«У Абделазиза было [в войске] шесть тысяч человек из своего племени, – уточняет автор «Дербенд-наме», – которые подчинялись ему». Следовательно, численность отряда вдвое больше, чем гарнизон хазар. Азиз рисковал, но не сильно. «Когда Муслим согласился с его словами, он тотчас же поднялся, надел свои доспехи и известил [свои] шесть тысяч человек. И [они], приготовившись, пошли».

Крепость Дербент расположена на горе, ее подпирает длинная каменная стена, которая загораживает караванную тропу и опускается в море. Арабы поднялись на гору. «На [этой] горе были тайные ворота Дербенда, и в настоящее время они имеются. С помощью того проводника нашли их. Никто из кафиров не узнал [об этом]. В полночь мусульмане вошли в Дербенд и начали сражаться и воевать с кафирами. Кафиры, держась [у] ворот Дербенда, [вместе] с детьми и семьями храбро вели бои и сражения. Три тысячи кафиров вели долгое противоборство с шеститысячным мусульманским войском. Выкрики мусульман «Аллах велик!» и вопли растерянных кафиров смешались до такой степени, что [люди] лишались разума, и никто не мог понимать друг друга». То есть сами жители Дербента с испугом наблюдали драку хазар и арабов, но сами в битву не ввязывались. Наконец численность одних одержала верх над храбростью других. «Вошли мусульмане, находившиеся вне [города], и захватили трон в крепости; мусульманские войска, [оставшиеся] снаружи, ожидали, пока [те] откроют [ворота] крепости. Когда [мусульманские воины] атаковали кафиров, находившихся в крепости, они разгромили кафиров, открыли ворота, и [тогда] все мусульманские войска вошли в крепость», – говорится в «Дербенд-наме».

4. Неудачный поход

Разделили добычу. Пятая часть причиталась халифу, остальное получили Абд ал-Азиз и его воины. Не забыли и про предателя-хазарина. «Тому человеку, который послужил [им] в качестве проводника, дали много богатства».

Стали совещаться, что делать дальше. Маслама не считал возможным удержать Дербент.

– Если мы здесь оставим людей, кафиры осадят и в любой день захватят эту крепость. Будет лучше, если я уйду, разрушив крепость, – рассуждал он.

Основания для осторожности, конечно, имелись. Уже много раз арабы занимали крепость на горе, но хазары под предводительством отважных тюркютов неизменно выбивали оттуда мусульман. Маслама хотел действовать иначе: развернуть маневренную войну и разорить Дагестан.

Большинство подчиненных согласилось с ним, один только Абд ал-Азиз усомнился:

– Это тщетная мера и не лучший выход. Если бы не тот проводник, который ввел нас через ворота, нам было бы невозможно захватить эту крепость. Если мы уйдем, придут кафиры и восстановят стены. А если мы в крепости оставим защитников, неверные не смогут ее взять. Иначе Дербент, Арминия и Адербайджан не будут избавлены от войн и грабежей.

Совет проигнорировали. Как пишет автор «Истории страны Алуанк», «спустя еще три года пришел Мслиман, разрушил Дарбанд и вышел к хазирам».

Дальнейшие подробности о ходе кампании приводит Гевонд. Мусульмане «сразились с войсками гуннскими, занимавшими город Дербент. Они разбили (Гуннов) и прогнали их, разрушивши стены и башни крепости» (Деяния халифов. С. 27–28).

Гунны. Барсилы. Савиры, хазары, тюрки… Авторы летописей называют северного соседа по-разному, и это вводит современных историков в состояние растерянности. Они мечутся, изобретают гипотезы, выстраивают сложные конструкции, опровергают коллег, но в своем искусственно мире остаются непонятыми. Лишь Гумилев попытался систематизировать сообщения летописцев и сделал логичный и ясный вывод, что перед нами два этноса: хазары «доисторические» в III веке; «исторические» тюркохазары – в веке VII.

Гевонд между тем сообщает ценные сведения, коих нет у Табари. Армянский автор рассказывает о походе Масламы на север против хазар, о его победах и поражении. «Сам Мслим с большим войском прошел проход Чора, грабя страну Гуннов, и расположился лагерем при гуннском городе Таргу». Возможно, сие – Тарки, город в Дагестане, столица позднейшего шамхальства Тарковского. В то же время автор «Дербенд-наме» отождествляет его с Семендером/Самандаром, который часто упоминается в рассказах о Хазарии. «Жители той страны при виде хищников, устремившихся на них, тотчас дали знать о том царю хазарскому, Хагану». И что же «царь хазарский, Хаган»? Разумеется, могущественный властелин поспешил на помощь своим. «Сей последний с огромным войском и могучими витязями, слава о силе которых распространилась у всех народов, разбил свой лагерь недалеко от них. В продолжение многих дней они сражались друг с другом – не полки с полками, а чрез бойцов». Стало быть, арабы расквартировали войска в Северном Дагестане. Хазарский каган из семьи Ашина привел войска на Терек, но они были немногочисленны, так как являлись авангардом. Отборная латная конница преградила путь арабам на какой-то выгодной позиции. Мусульмане атаковать ее не решались. Со своей стороны, каган ждал подкреплений. В то время смельчаки с обеих сторон состязались в ловкости. Приз победителю соревнований – голова побежденного.

Об этом и пишет Гевонд: «Хаган медлил вступать в битву, потому что ждал Алп-Тархана, которого он призвал к себе на помощь». Дождался. «Увидя такое множество войска, Меслим не знал, что делать, и старался найти средство спастись от них. Потому он приказал войскам своим развести сильный огонь в лагере и, оставив там лагерную утварь, наложниц, слуг и другую челядь, сам направил путь к горe Кокасу, вырубил лес и таким образом, пробив ce6е дорогу, едва избегнул неприятеля, и с сокрушенным сердцем и стыдом возвратился в страну Гуннов. Совершив это, скончался Мслиман». Ошибка. Маслама еще долго сражался за интересы халифата и своих братьев. Умер халиф Сулейман, но это не означало прекращения войны с хазарами. И уж тем более рано хоронить великого бойца с Хазарией Масламу. Ясно лишь, что арабский полководец испытал великий страх. Продолжатель Мовсеса Калакатуаци даже говорит, что Маслама оставил в руках противника весь свой гарем, только бы спастись и спасти войско.

Гевонд и Мовсес ясно дают понять то, о чем не решаются написать мусульманские авторы, даже энциклопедисты Табари и ал-Асир. Маслама потерпел поражение, оставил обоз в руках хазар, с помощью этой хитрости оторвался от погони и счастливо отбыл в Албанию. Тюрки перехитрили его: выждали время, получили подкрепления и выиграли кампанию. Арабы столкнулись с хитрым и опасным противником. Для того чтобы счесть хазар того времени «неполноценным» этносом, оснований нет. Накал борьбы, военное искусство, дипломатия, шпионская работа говорят об обратном. Перед нами могучий и внутренне здоровый этнос, который борется за гегемонию в Закавказье с арабами. С теми самыми арабами, которые уничтожили тысячелетний Иран, покорили Магриб, Испанию, вышли на равнины Франции, осаждали Константинополь. Это дает представление о могуществе хазар, которые сражались с халифатом на равных. Нет, это не жалкие северные дикари, а могущественная прикаспийская держава, укрепленная многочисленными беглецами из Западного каганата тюркютов.

Казалось, за Хазарией – будущее, Восточная Европа склонится перед нею. Но нет, толерантная, дружелюбная по отношению к внутренним этносам власть каганов через несколько десятилетий падет, и страна превратится в химеру.

Интересны имена пограничных владетелей державы хазар. Мы сталкивались с прозвищем-титулом Алп-ильтебер, который был правителем «гуннов». Теперь Гевонд сообщает сходное имя-прозвище: Алп-тархан. Тархан – это свободный от налогов человек в каганате. Может, перед нами – просто титул окраинных наместников в Дагестане? Не исключено. Однако ильтебер – выше тархана. Значит ли это, что власть хазар в Дагестане укрепилась? И вправе ли мы утверждать, что Алп-тархан – преемник Алп-ильтебера? Логика подсказывает, что да, но прямых фактов нет. Всё же следует полагать, что пограничные войны с арабами заставили окраинных наместников поступиться частью полномочий в пользу кагана. Только бы уцелеть!

5. «Вторая» война

Вскоре после этого Маслама участвует в осаде Константинополя. То есть хазар мусульмане оставили в покое, чтобы расправиться с их союзником. Однако осада Царьграда закончилась безуспешно. Халиф Сулейман посылал на берега Босфора несколько экспедиций, но все они терпели поражение. На первый взгляд расчет арабов должен был оправдаться. Мы видели, что Византию словно охватило безумие. Череда переворотов в Константинополе создала нестабильность. На это и рассчитывали халифы, но зря. Империя выстояла, хотя и была близка к гибели. Гумилев считает, что держава переживала фазу надлома, а это всегда тяжелое время.

Арабы не замедлили воспользоваться затруднениями западной соседки и попытались ее покорить. Ромейская империя оказалась, однако, им не по зубам. Ослабевшая, утратившая большую часть земель, страна жила и сопротивлялась. Значит, было в Византии нечто такое, что привлекало людей и не позволяло сдаться врагам. Иран пал. А Ромейская империя – нет. И это не случайно. Персия – феодальная страна, во главе которой стоит замкнутая каста. Она провозглашает верность арийским символам, ищет духовные скрепы, предлагает сплотиться вокруг горстки богатеев-землевладельцев и… терпит фиаско. Персидских феодалов губит даже не революция, нет. Коммунистическую революцию маздакитов успешно подавили. Но после этого пути народа и правящего слоя попросту разошлись. В обществе наступила апатия и возникли два народа: высший и низший, интересы которых не пересекались. Когда арабы вторглись в страну, защищать ненавистного шаханшаха и его клику никто не стал, как бы ни раздавались из дворца вопли о патриотизме и губительном натиске Запада (то есть арабов).

Византия была другой. Здесь сложилась модель жесткой государственной власти. Феодалы были физически истреблены Юстинианом I Великим за время его долгого царствования. Восторжествовала идея «народной» монархии. Это не феодализм, не рабовладение, не капитализм, но оригинальная система – этатизм, то есть сильная государственная власть, которая не дает возвыситься ни одному сословию. Византийцев это устраивало, они сражались за эту идею с арабами и болгарами. И – выстояли, в отличие от персов. Государственная власть у ромеев была связана с народом и выгодна ему. У персов – нет. Со временем постареет и Византия, интересы правящего слоя и там разойдутся с интересами масс. Тогда Константинополь захватят османы.

В правление благочестивого халифа Омара война с Византией продолжалась. Она приняла напряженный характер. Арабы во что бы то ни стало пытались взять Царьград. В общем, сие объяснимо с точки зрения большой стратегии. Столкнувшись с союзом хазар и византийцев, мусульмане попробовали избавиться от одного из врагов. Хазар с их каганатом арабы сочли сильными, а византийцев с их переворотами – нет. Поэтому и нанесли удар по столице православной империи.

Для хазар это стало подарком. Они получили передышку, мобилизовали воинов, собрались с силами и… вторглись в Албанию. Опять же вопреки Гумилеву, говорившему о войне хазар с печенегами, мы вправе предположить, что это – единственный фронт хазар. О племенах, оставшихся от древней степной державы Кангюй, то есть о торках/гузах и печенегах, ничего не слышно. Эти туркменские племена живут вокруг Арала и не воюют с хазарами. В то же время на западе со славянами хазары не имели общей границы хотя бы потому, что Поднепровье занимали сперва болгары, а затем – мадьяры (переселившиеся из Башкирии). Соответственно, и не воевали. Отношения с болгарами оставались напряженными. Болгары были союзниками арабов. Хазары, напротив, поддерживали Ромейскую империю. Арабы сражались с ромеями и хазарами по очереди, но войну на два фронта вести уже не могли. Внутри халифата полыхали восстания. Хадджадж погашал их кровью, но это не помогало. Бунты повторялись. И они спасали хазар.

Итак, в 717–718 годах каган собрался с силами и бросил двадцатитысячную армию в Албанию. Узнав о вторжении, халиф Омар выделил 4000 воинов во главе Амром ибн Рабия – сыном полководца, который сражался когда-то на Кавказе. Амр указал повелителю правоверных на малочисленность войска. Халиф отмахнулся:

– Что за дело мяснику до количества баранов! Войска правоверных всегда побеждают.

Видимо, хазары рассредоточились для грабежа, потому что в итоге Амр действительно одержал победу, но захватил всего пятьдесят пленных.

Гумилев полагает, что союзниками хазар выступили тюргеши и империя Тан. Действительно, как раз в это время китайцы и тюргеши сражались против арабов в Восточном Туркестане и помешали им захватить Кашгар. А затем в Согдиане вспыхнуло антиарабское восстание, которое тюргеши поддержали. Трудно не поставить эти события в связь. Халифат был окружен врагами, но выстоял и даже атаковал.

После разгрома 718 года хазары на время притихли: каган копил силы. В 721–722 годах он напал на Аланию, а затем на Армению через Дарьяльские ворота. «В этом году тюрки совершили поход на ал-Лан», – сообщает Табари (Книга пророков и царей. С. 79. Публикация 1986 года). Следовательно, хазары покорили прикавказских осетин/аланов. «На границе всё пришло в движение, и можно сказать, что началась вторая арабо-хазарская война», – считает Дуглас Данлоп. Согласиться с этим утверждением нельзя, потому что война продолжалась. Ценного специалиста Масламу использовали на других фронтах. Он, скажем, участвовал в осаде Константинополя. Поэтому навстречу хазарам выступил другой полководец, Табит. Северных варваров было 30 тысяч. Арабов – меньше. Табит потерпел поражение от хазар и бежал в Сирию, где отчитался перед халифом Язидом за свою неудачу. Язид был огорчен и принялся упрекать полководца. Табит ответил:

– О князь верующих, я не струсил и не уклонился от встречи с врагом; наоборот, лошади слились с лошадьми, а люди с людьми. Я бился до тех пор, пока не сломалось мое копье, и сражался, пока не сломался мой меч, но Аллах, да будет он благословен и возвышен, делает что хочет.

Во всяком случае, именно так передает его слова ибн ал-Асир (Полный свод истории. Публикация 1940 года. Книги 1–5).

Значительная часть Армении с Албанией оказалась в руках хазар. Только в Дербенте держался арабский гарнизон.

Глава 3. Большая война

1. Подвиги Джарраха

Пришлось халифу искать другого полководца. Наместником Армении был назначен Абу Убейда Джаррах ибн Абдаллах ал-Хаками. Или просто Джаррах. Запомним это имя. Следующие несколько лет Джаррах останется главным героем войны с хазарами. Под его началом оказалась крупная армия. Настолько крупная, что хазары, узнав о ее приближении, отступили к Дербенту, который им удалось захватить.

Джаррах двигался форсированным маршем и явился в Бердаа/Партав, где дал войску отдых. Затем форсировал Куру. Нужно было спасать Закавказье от хазар. Арабы стремительно двинулись к Дербенту. Там находилась армия варваров под началом сына кагана. Получив известия, что вождь лезгин Сабас переписывается с этим сыном кагана и намерен привести подкрепления, Джаррах предпринял ответные меры. Арабский полководец распустил слух, что приостанавливает движение армии на три дня.

Об этом стало известно сыну кагана, и тот отвел войска к северу от Кавказского хребта. Джаррах бросился вперед и захватил ночью «Железные ворота» – Дербент.

Арабы заняли позиции перед крепостью. Джаррах отправил на север мародеров. Те захватили добычу и пленных в Табасаране.

Но и хазары активизировались. Сын кагана собрал войско в кулак и попытался атаковать. Этот царевич известен из сочинения Табари как Барджик или Барджил. Видимо, это известное тюркское имя Барчук. Можно трактовать и иначе. Женами каганов становились княжны из племени барсилов. Вполне возможно, перед нами – сын такой княжны. Тюркское «ч» арабы передавали как «дж». Так имя Чичек (цветок) превратилось в Джиджек. Следовательно, Барджил – это, возможно, Барчил=Барсил.

Под его началом имелось 40 тысяч бойцов. Войска арабов значительно превосходили противника. «В том же году послали [Абу] Убейду Джерраха со ста пятьюдесятью тысячами воинов, назначив его предводителем (сердар), чтобы воевать с хазарскими кафирами, с Пашенеком, сыном Хакана», – говорится в «Дербенд-наме». Сын кагана назван Пашенек, но это не должно нас смущать. Во-первых, тюрки имели много имен и титулов, как, например, японцы. Детское имя, взрослое, титул – разобраться в этом довольно сложно. Поэтому мы применяем европейскую современную систему имен. То есть выбираем одно имя и под ним упоминаем персонажа, чтобы не добавлять путаницы.

Во-вторых, есть проблема транскрипций. Имена иноземцев часто коверкают. Мы видели это на примере «Дизавула», чье имя вообще невозможно расшифровать, если не знать, кто именно перед нами.

«Когда Абу Убейда Джеррах, выступил [в поход], дошел до Ширвана, до слуха Пашенека довели, что мусульманское войско дошло до Ширвана. Войска [Абу] Убейды Джерраха дошли до берегов Рубаса и остановились, поставив тут большие палатки и шатры. Пашенек, сын Хакана, вступил в ворота войны», – повествует «Дербенд-наме». Река, упомянутая в цитате, течет к югу от Дербента. Там и расположился лагерь арабского полководца Джарраха.

О дальнейших событиях в «Дербенд-наме» говорится кратко. Наступил 722 год. «В этом году ал-Джаррах ибн ‘Абдаллах ал-Хаками, наместник (эмир) Арминии и Азербайджана, совершил поход в землю тюрок, захватил Баланджар, разбил тюрок, утопил их и все их потомство в воде. Мусульмане захватили пленных столько, сколько хотели. Джаррах захватил крепость (хисн), прилегающую к Баланджару, и изгнал всех их жителей». Что произошло?

Джаррах явился на север, где встретил войска царевича. По сведениям Табари, арабов было 25 тысяч. По известиям «Дербенд-наме», гораздо меньше. Автор «дербентской книги» пишет, что Джаррах собрал 10 тысяч воинов: 6000 арабов и 4000 – ополчений местных племен.

Арабы и тюрки столкнулись. Джаррах обратился с речью к своим солдатам:

– О народ Сирии и Ирака! Вы не надейтесь, что если кто-либо убежит, то достигнет своей родины. Это не здравый смысл. Сражайтесь, мужественно и смело, и с помощью Аллаха вы победите. Этот мир – преходящий, и жизнь не вечна ни для кого!

Вспыхнула битва. «Мусульманские войска подготовились для ведения войны. Мусульмане атаковали кафиров с правого и левого флангов со страстью газиев, как голодные львы, собравшись все вместе, и с храбростью приступили к войне и сражениям. К полудню бой весьма усилился». Хазары отчаянно сопротивлялись, но арабы торжествовали победу. «Громкие, как у львов, крики газиев и отвратительные вопли кафиров доходили до небес. Отважные бойцы [из войска кафиров] были повержены, стало невозможно выйти на поле, чтобы сражаться [дальше]». Битва продолжалась три дня. Когда тюркский царевич Барсил понял, что потерпел поражение, он воскликнул:

– Быть истребленными этим величественным войском – не дело для умных!

«Мерзкие трупы неверных кафиров падали на том поле, как листья осенью».

Автор «Дербенд-наме» полагает, что арабы потеряли 4000, хазары – 7000 воинов. Несомненно одно: мусульмане одержали решительную победу, после чего Джаррах перешел в наступление.

Хазарский царевич бежал. По пути он сказал начальнику одной из крепостей:

– Враг очень сильный. Он идет на вас. Обдумайте хорошо. А от нас не будет вам содействия. Спасти себя от хитрости этого врага – мужество, так как сто тысяч отважных героев, находившихся в моем войске, уничтожены, а мы в ужасе еле спасли свои души!

После этого главные силы хазар отошли к реке Итиль (Волге), оставив Дагестан н произвол судьбы.

Джаррах был на седьмом небе: удалось победить хазар! Он со своей армией пошел в поход дальше на север. Полководец захватил хазарские города Хамзин и Таргу (Тарки) в Дагестане. «За ним идет владение Кайтак», – поясняет автор «Дербенд-наме». Арабы вышли к Беленджеру.

Этот город – нечто среднее между кочевой ставкой и собственно поселением оседлых людей. Защитники окружили его тысячами телег, образовав круг. Данлоп поставлен этим известием в тупик и создает целую гипотезу о том, что раньше, мол, Беленджер имел стены, но затем их снесли. Он вообще не знает понятия «гуляй-город», которое использовали чешские табориты или малороссийские казаки. Еще один аргумент в пользу того, что западный автор не может качественно проанализировать восточноевропейскую историю. Любители посмеяться могут открыть книгу Данлопа на пятьдесят девятой странице и насладиться его рассуждениями о том, что Беленджер когда-то имел укрепления, но со временем они были «разобраны» и потому хазары соорудили «баррикаду из повозок». Это рассуждения кабинетного ученого с узким кругозором, который изучил некоторое количество книг и счел себя образованным.

Вернемся к рассказу.

Схватки под Беленджером продолжались несколько дней. «Крепость… была прочная, а город – большой: один его край был морем, а другой край был горой. Правитель… укрепил свою крепость, привел ее в полный военный порядок. Войска мусульман остановились, поставив сначала на поле шатры. [Противники] оспаривали [город] и вели бои несколько дней», но Беленджер «не сдался [и] не был побежден», говорится в «Дербенд-наме». Джаррах думал уже отступить, но его воины проявили упорство, «и победила преданность исламу». Один из арабских офицеров воскликнул:

– О братья! Каждый, кто отдаст свою душу Всевышнему, тот взамен получит рай!

Отборный арабский отряд кинулся на штурм. Мусульмане перерубили веревки между телегами, растащили укрепления и рубились без пощады. Хазары дрогнули. Комендант города укрылся в цитадели, а ночью бежал. Горожанам, принявшим мусульманство, сохранили жизнь. «А тех, кто остались кафирами, не приняв мусульманство, сделали пищею для меча из закаленной стали. Их детей и домочадцев взяли в плен, а имущество их раздали газиям». Пленных было так много, что арабский эмир приказал утопить лишних людей в реке.

Мусульмане разрушили цитадель и продолжали поход.

Но прежде Джаррах попытался создать «пятую колонну» в Дагестане. Ибн ал-Асир добавляет, что в плен попали дети и жена правителя Беленджера. Арабский полководец их выкупил и отослал экс-правителю города. Благодарный хазарин сделался арабским шпионом и сообщал обо всех передвижениях армий кагана.

Джаррах без боя занял еще один город, Вабандар.

Но хазар было рано сбрасывать со счетов. Храбрые «черные» (тюркюты) и благородные «белые» (собственно хазары) собрали новую армию. Джаррах намеревался занять Семендер, но узнал о скоплении хазар на севере. Кроме того, против арабов восстали горные княжества в южной части Дагестана. Пришлось отвести войска на зимние квартиры.

2. Чаши весов колеблются

Победа под Беленджером досталась Джарраху дорого, иначе он бы не отступил. Полководец обратился за подкреплениями к халифу Язиду, но развратник к тому времени умер. Ему наследовал Хишам, который не имел свободных войск. Темп наступления арабов в Предкавказье был утрачен.

Гумилев связывает эти события с неудачами арабов в Согдиане, куда вторглись тюргеши. Ими правил сильный и агрессивный каган Сулу (715–738), происходивший из «черных» родов, поднявшихся после гибели большого числа мукринов в яростной борьбе с голубыми тюрками. То есть Сулу – европеоид, принадлежавший к истинным абарам. Китайцы полагали, что его армия насчитывает 200 тысяч бойцов. Он поставил под свой контроль города Западного края, запугав империю Тан. А затем сделался ее союзником и получил титул «послушного хана», после чего выступил против арабов. Его союзниками стали горцы Хутталя – последние эфталиты. Халиф Хишам направил к Сулу посланца с предложением принять ислам. Каган обратился к толмачу:

– Скажи этому послу, чтобы он передал своему господину, что нет среди этих ни цирюльников, ни кузнецов, ни портных; если они будут следовать предписаниям ислама, то откуда же они добудут средства к жизни?

Хазария в VI–VII вв.

В 724 году Согд восстал против мусульман, и Сулу поспешил выступить на помощь повстанцам. Арабы сражались отчаянно. Халиф Хишам перебросил подкрепление именно сюда, а не на Кавказ. Однако в 725 году Согд был потерян. Арабские войска откатились на запад за Амударью.

В Закавказье Джаррах дал войскам отдых, перегруппировался и совершил два похода против аланов через Дарьял. Арабы взяли добычу и попытались навязать аланам подушный налог – джизью. Но закрепиться к северу от Кавказского хребта не удалось: не хватало сил. Именно поэтому сведения о походе против аланов крайне скудны. Когда арабам есть что сказать, они изливают на читателя потоки красноречия.

Судя по всему, Джаррах попробовал оторвать аланов от хазар, но сделать это не смог. Аланские князья предпочли полузависимость от хазар необходимости платить арабам джизью.

В конце концов повелитель правоверных отстранил Джарраха от командования, сочтя его недостаточно способным. Вместо него наместником и главнокомандующим опять сделался легендарный Маслама – великий воин и сводный брат халифа. Хишам полагал, что именно этот человек сможет остановить хазар.

Маслама назначил в Арран одного из своих военачальников, по имени Харис. Последний совершил набег на хазар и разорил много селений в Дагестане.

Северные варвары не остались в долгу и совершили еще одно вторжение в Ширван и Арран/Албанию. Ими предводительствовал сын кагана – Барсил. Против него сражался Харис. Барсилу вновь сопутствовали неудачи. Местных арабских подразделений оказалось достаточно, чтобы нанести хазарам поражение в Арране и вытеснить их в Ширван. Новое сражение Барсил опять проиграл и убрался на север. «И много тюрок было убито», – присовокупил ибн ал-Асир.

В следующем, 727 году Маслама тряхнул стариной и лично выступил против хазар. Набег оказался в целом удачен, но ненамного ослабил потенциал противника. Наоборот, хазары встревожились и собрали войско для противостояния мусульманам. Армия кагана вошла в земли аланов. Арабский полководец выступил навстречу через Дарьял. В трактовке ибн ал-Асира это выглядит так: «Совершил Маслама поход против тюрок со стороны ворот Аллана и, встретив хакана с его полчищами, вступил с ним в сражение, которое продолжалось около месяца. Их (воюющих?) настиг сильный дождь и хакан обратился в бегство и ушел, а Маслама возвратился» в Армению (Полный свод истории. Публикация 1940. Кн. 1–5. О назначении ал-Джарраха правителем Арминии, о завоевании Баланджара и о других событиях). На самом деле хазары отстояли свои рубежи, а Маслама не добился успеха. Халиф оказался разочарован.

Одновременно арабы перешли в наступление на востоке. В 728 году они захватили Согд, вытеснив оттуда тюргешей. Однако Сулу перешел в контрнаступление и повел изнурительную войну. С империей Тан он тоже поссорился из-за городов Западного края, но заключил союз с могущественным Тибетом. Война на два фронта продолжалась до 738 года. Тюргешский каган израсходовал силы и стал терпеть неудачи. Затем его вдруг хватил удар и разбил паралич. Этим воспользовались политические противники и убили Сулу. У тюргешей началась внутренняя борьба между черными и желтыми родами. Она продолжалась с перерывами двадцать восемь лет и закончилась распадом каганата. Часть тюргешей подчинилась карлукам, а часть – уйгурам. Карлуки, придя с берегов Черного Иртыша, захватили Семиречье, Талас и долину реки Чу (766). От этого мог бы выиграть Китай и возобновить дальние походы в Западный край и Согд. Но в самом Китае уже полыхали смуты. В 755 году вспыхнуло восстание полководца Ань Лушаня, согдийца по происхождению. Через пару лет Лушань погиб, но гражданская война продолжалась. Ее подавили только уйгуры, создавшие свой каганат на месте Тюркского. При этом уйгуры страшно опустошили Срединную равнину. Китай лежал в руинах.

За это время арабы успели окончательно разгромить согдийцев. Согд получил арабское имя Мавераннахр (Заречье, то есть область за Амударьей). С тех пор это – мусульманская страна, где обитали потомки согдийцев – таджики. Впоследствии их потеснили тюркские племена, а в XVI веке Мавераннахр захватили узбеки, пришедшие из Сибири и Казахстана. Но сие не имеет отношения к нашей теме.

Хазарский отряд попытался вторгнуться в Ширван, чтобы отвлечь силы арабов от Дарьяла. По официальной версии, ширванский наместник Харис отбил нападение. Однако на самом деле, видимо, всё обстояло не совсем так: хазары совершили диверсию и отошли.

Халиф стал принимать поспешные кадровые решения. Хазары уже вторгаются в Ширван, военные действия на Кавказе не приносят успеха. Хишам отстранил Масламу и поставил во главе армии Джарраха. Ведь этот полководец умел одерживать победы, был популярен в войсках и даже брал Беленджер!

С другой стороны, Маслама не остался без работы. Феофан Исповедник пишет, что сводный брат халифа воюет с ромеями и атакует Кесарию Каппадокийскую, то есть проник с войском глубоко в Малую Азию.

Ибн ал-Асир сообщает, что в 729 году Джаррах выступил из Тбилиси, прошел Дарьял и совершил глубокий рейд в Хазарию. Он якобы дошел до Волги, что несомненное преувеличение. Однако сам набег, конечно, имел место, просто его результаты оказались невероятно раздуты: арабам требовались победы, а Джарраху – подкрепления для того, чтобы предпринять настоящий поход. И полководец действительно получил войска. Халиф поверил в него, Джаррах сумел доказать важность кавказского фронта. А потом произошла катастрофа.

3. Гибель Джарраха

Хазары захотели отомстить арабам за набеги, особенно за последний рейд. Они подготовили огромное войско и совершили вторжение в Закавказье.

«В этом, 112 [730/1], году был убит ал-Джаррах ал-Хаками ибн-'Абдаллаха, – пишет ал-Асир. Причиной этому было, как мы уже упоминали раньше, его вторжение в страну хазар и их бегство. После того как ал-Джаррах обратил хазар и тюрок в бегство, они снова явились со стороны Аллана. Ал-Джаррах ибн’Абдаллаха встретил их с бывшими с ним сирийскими войсками и между ними завязался такой бой, какого люди еще не видели. Обе стороны держались твердо, но число хазар и тюрок значительно превосходило число мусульман, вследствие чего ал-Джаррах и бывшие с ним воины погибли мучениками на поле Ардебиля. Перед своей смертью ал-Джаррах назначил своим преемником в Арминии брата своего ал-Хадджаджа».

А теперь подробности.

Табари утверждает, что хазарами командовал царевич Барсил и у него под началом имелось 300 тысяч воинов. Последний факт звучит фантастично. Армянин Гевонд называет хазарского полководца по-иному: Тармач, но это звучит то ли как титул, то ли как прозвище. Вполне возможно, что под ним скрывается всё тот же Барсил. Кстати, самого халифа Хишама армянский историк называет «Гешам». Но не исключено, что Тармач и Барсил – разные люди. У Гевонда события развиваются так. Скупой и расчетливый Хишам направляет одного из своих приближенных в Армению, чтобы изменить систему налогообложения: халиф считал ее слишком мягкой. Армяне должны платить больше! «В то же время начались беспокойства в странах северных», то есть у хазар. Трудно не поставить эти события в связь. Халифу требовалось войско, для этого нужны были деньги, их выколачивали в том числе из армян. Армяне должны были содержать кавказскую армию. Но они призвали на помощь хазар.

В каганате произошли перемены. «Царь хазарский, Хаган, умер. Мать его, Парсбит, приказала полководцу Тармачу собрать огромное войско и вести его на Армению». В этом контексте Тармач похож, скорее, на атабека – опекуна малолетнего хана. Что же получается? Старый каган Ашина, отец Барсила, умер еще раньше. Видимо, сам Барсил наследовал каганат. Он же и начал войну с арабами, но умер в разгар приготовлений или в походе. Парсбит – это жена не старого кагана, а молодого – Барсила. После его смерти она стала опекуншей маленького наследника Барсила, имя коего не сохранилась. А Тармач – действительно главный полководец и атабек. Более того. Нельзя ли отождествить этого человека с иудеем Буланом, о котором говорится в «еврейско-хазарской переписке», что этот человек восстановил подзабытые религиозные обычаи предков? Ниже рассказывается военных подвигах Тармача. Они сходны с подвигами Булана, о которых расскажем в своем месте. Впрочем, не исключено, что Тармач был главным полководцем, а Булан – только отважным и удачливым командиром одного из корпусов, а евреи уже задним числом преувеличили его роль в своих легендах и приписали общие заслуги ему одному.

Тармач «выступил с собранным войском, и пошел через землю Гуннов и через проход Джорский, по земле Маскутов, и сделал набег на страну Пайтакаран. Он переправился через реку Аракс в Персию, разрушил Артавет, Гандзак-Шагастан, область, называемую Атши-Багуан, Спатар-Пероз и Ормизд-Пероз». Пайтакаран – это дельта Куры и Аракса, населенная армянами. Прочие города – искаженные армянские названия азербайджанских поселений: Ардебиля, Тебриза и прочих.

Джаррах находился на зимних квартирах к югу от Дарьяла, когда узнал о вторжении врага через проход «Джора» (Дербент). Его обошли! Полководец бросился а Партав/Бердаа, но Ширван был уже захвачен врагом. Боясь быть отрезанным от Азербайджана, Джаррах кинулся в Ардебиль, где собрал подкрепления. В частности, на его стороне воевали азербайджанские полки под началом перса Мерданшаха.

Однако армяне и грузины были решительно настроены против алчных арабов. Хазары казались им спасителями. Времена, когда хазарские воины грабили Закавказье и выкачивали ресурсы, как-то забылись. Балами сообщает, что один грузинский царевич шпионил в пользу хазар и сообщал им о передвижениях арабской армии. Конечно, царевич был не один, и хазары прекрасно знали о маневрах противника, тогда как Джаррах воевал вслепую. К тому времени варвары осадили Варсан на Араксе в Албании. Арабский полководец попытался деблокировать его, но потерпел неудачу. Тогда он отступил в Азербайджан и по совету одного из местных жителей занял очень сильную позицию, имея в тылу гору Савалан.

Хазары переправились через Куру и обрушились на Ардебиль. Джаррах занервничал и совершил роковую ошибку. Он попытался выручить Ардебиль, как ранее – Варсан. Мерданшах отговаривал полководца и советовал ждать подкреплений из Сирии. Джаррах ни о чем не хотел слушать. Возможно, он опасался гнева халифа. В общем, эмир вывел войска на равнину и атаковал врага. Под началом Джарраха было 25 тысяч воинов. Хазары превосходили его числом. Думается, к ним присоединились отряды армян и дагестанских народов. Ядро составляла тюркютская тяжелая конница.

Битва продолжалась два дня. Противники снова и снова атаковали друг друга, но арабская ярость разбилась о несокрушимую стену тюркютских латников. Ночью персы разбежались, да и арабы устояли не все. У Джарраха оставались бесстрашные фанатики. Но даже из них многие пали духом. При новой атаке тюркютов арабы побежали. Один из спутников эмира воскликнул:

– В рай, мусульмане, а не в ад! Идите по пути Аллаха, а не шайтана!

Арабы остановились, чтобы принять смерть за веру и обрести вечное блаженство в раю, где их будут услаждать гурии. Дальше началась агония. Хазары убивали беспомощных арабов, а те едва могли сопротивляться, усталые и израненные. Пал Джаррах; ему отрубили голову. Следом были перебиты его сподвижники. Из тех, что оставались на равнине, уцелела всего сотня; она бежала. Полегло не меньше половины двадцатипятитысячной армии Джарраха. Поражение было страшным.

Хазары разграбили лагерь противника, нашли там женщин и обратили в рабство, а добычу поделили. Среди пленниц оказалась дочь Джарраха. Хазары таскали ее с собой.

Командование в Закавказье принял уцелевший брат Джарраха, но не справился с ситуацией. «Сын Хагана, владетеля Хазарии, ходил войною против Мидии и Армении, и нашедши здесь Гараха, вождя сарацинского, убил его со всем его войском, и собравши добычу в Армении и Мидии, возвратился, наведя на аравитян великий ужас», – вносит свои детали в общую копилку знаний Феофан Исповедник в «Хронографии». Он помещает событие под 720 годом, так что разница с истинной хронологией составляет уже десять лет.

Хазарин Тармач развивал наступление, сметая всё на пути. Пали и подверглись разграблению Ардебиль, Тебриз, другие города Азербайджана. Хазарские отряды достигли Диарбекира, то есть очень глубоко проникли в земли мусульман. Да что там Диарбекир: они оказались в Джазире у окрестностей Мосула! Такого еще не было. «После убийства ал-Джарраха хазары возомнили о себе и углубились в страну настолько, что подошли почти к Мосулу, – говорит ибн ал-Асир. – Для мусульман это было большим бедствием».

Можно себе представить все ужасы нашествия. Но арабам просто дали сдачи.

Халифат оказался в очень тяжелом положении, однако Хишама это не сломило, да и его советники оказались на высоте. Стали собирать новую армию, а наместником Закавказья повелитель правоверных вновь назначил своего брата Масламу. Но тот еще не прибыл, а хазар потребовалось как-то отразить.

4. Месть за Джарраха

Везир (министр) халифа подал совет обратиться к помощи одного из способных военачальников, Саида ал-Хараши. Гевонд называет его на свой манер «Сет-Араш».

Когда весть о смерти Джарраха дошла до Хишама, он позвал Саида ал-Хараши и сказал с подозрением:

– До меня дошли сведения, что Джаррах уклонился от боя с многобожниками.

– Не может быть, – ответствовал Хараши, – Джаррах слишком предан Аллаху, чтобы бежать с поля битвы. Он убит.

– Какого ты мнения о создавшемся положении? – спросил Хишам. То есть предложил составить план военных действий.

– Ты меня пошлешь на сорока почтовых лошадях, – не растерялся Саид, – а потом будешь каждый день посылать ко мне по сорок человек. Затем напиши начальникам отдельных армий, чтобы они пришли мне на помощь.

«Хишам так и сделал, и Хараши выступил в поход», – говорит ибн ал-Асир.

Балами утверждает, что халиф сразу выслал тридцатитысячную армию, но это вызывает меньше доверия. Тот же историк повествует, что полководец получил 100 тысяч дирхемов и знамя, и как раз в это поверить можно. В остальном вызывает больше доверия версия ал-Асира: «В каждом городе, через который он проходил, ал-Хараши вызывал (побуждал) его жителей присоединиться к нему, и тот, кто хотел джихада, откликался на его зов. Так он поступал везде, пока не дошел до города Эрзена. Здесь его встретили некоторые отряды из армии ал-Джарраха; они плакали и он плакал, смотря на то, как они плачут. Он роздал им содержание и взял их обратно с собой. Так поступал он и со всеми воинами ал-Джарраха, которых он встречал на своем пути. Затем он прибыл в город Хилат, но его в него не пустили, и он его осадил, занял и разделил между своими взятую там добычу. После этого он выступил из Хилата, завоевывая постепенно замки и крепости, пока не дошел до Барда’и, где и расположился».

Следовательно, арабский военачальник пополнял войска прямо в пути, в том числе ополченцами, дезертирами и солдатами гарнизонов. Он двинулся не прямо на Азербайджан, а в обход, через Великую Армению, пока не вышел противнику в тыл и не занял Арран. Тыловые хазарские отряды были истреблены, коммуникации – разорваны. Арабы совершили красивый и впечатляющий фланговый рейд.

Подробности похода имеются у Табари, и все исследователи считают долгом их привести.

Отдохнув, мусульмане отправились к Байлакану, где вырезали отряд одного тархана, пьянствовавший в окрестностях.

Тармач с частью войск топтался под Варсаном, но не мог взять город. Тогда он отправил гонца с призывом держаться, а сам разжег множество костров на окрестных холмах. Хазары поймали гонца и велели ему склонить гарнизон к сдаче. Героический араб приблизился к стене под конвоем и выкрикнул правоверным, чтобы те продержались подхода армии халифа: подмога совсем рядом.

Защитники громко закричали:

– Аллах акбар! Ля-Илаха Илля-ллаха! (Аллах велик! Нет Бога кроме Аллаха).

Хазары убили гонца, но отступили от Варсана, увидев костры на холмах. Они полагали, что приближается крупная армия воинов ислама. Решено было отступать в сторону Ардебиля, то есть на юг. Арабы пошли следом.

Саид ал-Хараши пополнил войска иранцами и частью гарнизона Варсана, так что в его отряды влилось 20 тысяч воинов. Изначально он имел, возможно, 20 или 25 тысяч солдат после стремительного марша по Закавказью. Следовательно, под знаменем, которое даровал халиф, собралась внушительная армия, превосходившая войско покойного Джарраха.

От персов-лазутчиков поступили сведения, что неподалеку находится десятитысячный хазарский корпус под командой одного из тарканов. Возможно, численность корпуса преувеличена и на самом деле это был отряд в тысячу человек. Он вел с собой 5000 пленных, в том числе дочь Джарраха. Ибн ал-Асир пишет, что весть принес некий всадник. «К нему явился всадник на белой лошади, приветствовал его и сказал»:

– Эмир, желаешь ли ты джихада и добычи?

– Как мне этого добиться?

– Вот армия хазар, – был ответ, – она состоит из десяти тысяч человек и с ней пять тысяч пленных мусульман – мужчин и других. Она расположилась в четырех фарсахах отсюда.

Изобретательный Саид направил к хазарам лазутчика по имени Ибрагим. Тот хорошо знал язык противника и был принят за своего, проник к пленным и предупредил о скором освобождении. Перед рассветом Саид атаковал сонных хазар отрядом в 4000 воинов, а пленники перебили караульных. Ибн ал-Асир приводит подробности: «И выступил ал-Хараши ночью и настиг их (хазар) в конце ночи спящими. Разделив своих воинов на четыре отряда по четырем сторонам, ал-Хараши напал на хазар внезапно, рано утром, и мусульмане начали их рубить, так что не успело солнце взойти, как они все были убиты, за исключением одного. Ал-Хараши освободил находившихся при них мусульман и взял их с собой».

Варварский отряд подвергся истреблению, дочь Джарраха получила свободу. Кстати, Балами говорит о всаднике не на белом коне, а в белых одеждах, подразумевая, что на подмогу арабам явился ангел Господень. Это понятно: мусульманским историкам хочется сгладить впечатление от катастрофы, постигшей армию Джарраха, и превознести успехи единоверцев. Для красоты отдельные рассказчики не постеснялись вмешать самого Аллаха с небесным воинством. Аналогичные байки находим у христиан и представителей иных конфессий. Ангелы, архангелы и прочие потусторонние силы то и дело вмешиваются в события.

Затем Саид получил известие уже о гареме Джарраха. Тот следовал под конвоем хазар. Арабы совершили набег и отбили гарем. Но возможно, это один случай, который «раздвоился» под пером мусульманских авторов.

Тармач выслал против арабов большое войско, но оно потерпело поражение. После этого хазарский полководец отвел все силы на север и расположился под Байлаканом со стотысячной (?) армией. «Узнав о том, как поступил ал-Хараши с хазарскими войсками, сын хакана осыпал свои войска упреками, порицал их и назвал их слабыми и трусами. И стали они подстрекать друг друга и посоветовали ему (сыну хакана) собрать свои войска и снова начать войну с ал-Хараши, и он собрал много войск с разных сторон Азербайджана. И выступил ал-Хараши против него, и они столкнулись на земле Берзенда. Между войсками завязался сильный, ужасный бой», – сообщает ибн ал-Асир.

Саид уже понес тяжелые потери в предыдущих боях, но получил подкрепления из Ирака, Сирии и Джазиры. Он собрал 50 тысяч воинов и двинулся вперед, чтобы сразиться с хазарами.

Завязалась битва. Тармач располагался на холме. Рядом с полководцем высилось копье, на которое была насажена голова Джарраха. Остроглазый Саид заметил это и, согласно воинской легенде, заплакал и прокричал:

– Мы покрыты позором, пока голова такого мусульманина, как Джаррах, остается у неверных!

Эмир возглавил атаку на холм с отборным резервом, рассек войско хазар, добрался до Тармача, сразил его, отрубил голову, насадил на копье и отправил в подарок Хишаму. Такие сведения приводит Якуби. В то же время Табари утверждает, что «сына кагана» удалось спасти: его отбили телохранители.

Одно другому не мешает, но помогает объяснить мнимую путаницу. Первые кампании в большой войне против арабов вел царевич Барсил. Затем он стал каганом, но вскоре умер. Власть получил его отпрыск, его-то и называют теперь арабы «сын кагана» и путают с Барсилом. Регентшей стала вдова Барсила – Парсбит. Атабеком – Тармач. То есть армянский историк Гевонд осведомлен лучше, чем арабские авторы. Булан же – видный участник войны, но не более. Впрочем, возможно, именно к нему перешло верховное командование, когда Тармач погиб, а нужно было спасать армию.

Голову атабека представили халифу. Может быть, выдав за голову «сына кагана». То есть не стали вдаваться в подробности. К тому же погибший царевич – это выше, чем опекун. Легенда пошла гулять по столицам арабских хроник.

Так или иначе, мусульмане одержали победу и отплатили за гибель Джарраха. «Хазары держались весьма крепко; все же они были разбиты и обратились в бегство, причем число утонувших в реке было больше числа убитых», – полагает ибн ал-Асир. «(Арабы) пошли к ним на встречу, разбили их совершенно и отняли у них знамя – медное изображение, которое до сих пор хранится в отряде Харашья в честь храбрости их предков», – подхватывает Гевонд. Харашья – это ал-Хараши.

Балами пытается поразить воображение читателей размером добычи: мол, каждый араб, участвовавший в битве, получил сумасшедшую сумму в 1700 динаров. Но если это правда, мы можем лишь удивляться, сколь основательно хазары обчистили Азербайджан и как богата была эта страна. Сами азербайджанцы ничего не выиграли: их имущество перешло из рук хазар в руки арабов.

5. Зависть Масламы

Интересно, что византийский автор Феофан Исповедник вообще ничего не знает о поражениях хазар. Напротив, он пишет о неудачных походах Масламы «на турок» в это время. Да и вообще подробные рассказы о кампаниях Саида мы встречаем лишь у поздних мусульманских авторов.

Данлоп оценивает эти известия со скепсисом, обращая внимание, что после каждого поражения силы хазар растут. У нас нет причин усомниться в самом факте арабских побед; сомнение вызывают масштабы.

Саид применил стратегию риска и – победил. Он вышел хазарам в стратегический тыл, чем вызвал панику. Хазарские войска стали отступать из Джазиры и Азербайджана. Они-то думали, что путь чист и рассеялись для грабежа. А тут на фронте появилась боеспособная и многочисленная арабская армия. Саид ал-Хараши разбил несколько корпусов противника, умело маневрируя и создавая преимущество на отдельных участках фронта. Следует отдать должное искусству этого военачальника, хотя он и бросил всё на карту. Победителей не судят! Конечно, хазары далеко не были сломлены. Но…

О подвигах Саида узнал Маслама и распек эмира в гневном письме. А затем – сместил с должности. Его заменил Абд ал-Малик ибн Муслим.

Самого Саида вызвал Маслама и устроил разнос. Отчего эмир подверг риску себя и своих воинов? Разве он не получил приказ воздержаться от нападения на хазар?

– Нет, – удивился Саид.

– Ты лжешь! – воскликнул Маслама. – Ты хочешь, чтобы люди превозносили число убитых тобой хазар!

– Не так, – возражал Саид. – Я хотел славы Аллаху и пытался ее укрепить. Ты знаешь, что это правда.

Разъяренный Маслама то ли завидовал Саиду, который отнял у него победу, то ли боялся за судьбу войска и был озабочен потерями, то ли всё вместе. И вправду, теперь он не мог развивать наступление на хазар: значительная часть арабских войск была растрачена в боях. С другой стороны, когда хазары дошли до Мосула, Диярбекира и взяли Хлат, мешкать тоже было нельзя.

Маслама приказал подвергнуть победителя хазар телесным наказаниям, сломать штандарт халифа у него над головой и заточить в тюрьму в Бердаа.

Войска победивших арабов находились в совершенном расстройстве из-за кровопролитных сражений и изнурительных маршей: раненые, заболевшие, отставшие критически снизили численность боеспособных людей. А ведь еще предстояло выбить хазар из Ширвана. Маслама этим и занялся. Перегруппировав и пополнив войска, он приступил к изгнанию хазар и покорению верных им городов, где засели армяне.

К тому времени сезон войны подошел к концу, хазары оказались тоже истощены и измотаны, а потому увели отряды на север, за Кавказский хребет. Кампания, начавшаяся так блистательно разгромом Джарраха, завершилась в общем-то неудачей. Армяне оказались брошены на произвол судьбы и пострадали, а войска из Албании пришлось увести.

Жаждущий побед, «Маслама выступил против тюрок при сильном дожде (холоде?) и прошел всю страну, преследуя их», – пишет ибн ал-Асир. На самом деле полководец дошел до Дербента, оставил гарнизон, пытался проникнуть в Дагестан, был застигнут дождями, снегами, холодами и отступил. Артамонов предполагает, что именно об этом бесславном походе и сообщает Феофан Исповедник в сообщении под 723 годом. «Маслама ходил войною на Турцию, и перешедши за Каспийские врата, испугался и воротился назад».

Примечательно другое: с этим фактом Феофан увязывает союз хазар и ромеев. Его домогался царь Лев Исавр. «В том же году царь Леон сговорил дочь Хагана, скифского владетеля, за сына своего Константина, обративши ее в христианскую веру, назвал Ириною. Она, научившись божественным писаниям, украшалась благочестием, и обличала их нечестие». При рождении царевну назвали Чичак. Ее муж Константин – это знаменитый Константин Копроним (Г…ноименный, Гноеименитый, Смердящий – первый перевод точен, два других – более приличны). Возможно, хазарская царевна – дочь Барсила и сестра нового кагана, а отнюдь не дочь. Ибо новый каган мал, судя по тому, что регентствует Парсбит.

* * *

Узнав о неудаче Масламы в Дагестане, халиф Хишам направил ему письмо, полное гневной иронии. Кроме того, повелитель правоверных потребовал амнистировать сидевшего в тюрьме Саида, спасшего халифат от хазарского нашествия. Маслама выпустил его из тюрьмы, извинился, щедро наградил и отпустил ко двору халифа, а сам принялся планировать следующую кампанию. Подумать об этом было самое время.

Лев Исавр вел с арабами непрерывную битву на истощение. Хазары горячо поддержали ромеев, восстановили и пополнили армию, а в 731 году, через год после своего страшного нашествия, вновь захватили Дербент. Арабы покинули город, хазары же поселили в нем 1000 семей из числа оседлых граждан каганата, которые были надежны и составили гарнизон. Вскоре последовал ответный удар от арабов.

6. Битвы Масламы

Арабский предводитель был честолюбив, осторожен и обстоятелен. Хорошо подготовившись, он начал кампанию 732 года. В средствах полководец не стеснялся: во время осады одного из пунктов, Хайдана, посулил всем пощаду, а потом перебил население, отпустив только одного человека, чтобы передал черную весть армянам да хазарам.

С большими силами арабы подступили к Дербенту и взяли город. Осталась лишь цитадель с хазарским гарнизоном, но тратить время на осаду не стали: Маслама рвал на север. Он заключил союз с царьками Южного Дагестана. Те предоставили проводников и даже военные контингенты.

«Разослал Маслама свои войска по стране хакана, и они, благодаря ему, завоевали города и замки. Он перебил большое количество их (хазар), взял в плен мужчин и других и сжег их селения, и ему подчинились народы, живущие за Баланджаром», – читаем у ибн ал-Асира.

Население разбегалось. Хамзин и Беленджер арабы нашли пустыми. Маслама повернул к Варачану. Некоторые историки отождествляют с ним Семендер, другие – нет. Города, конечно, разные, но в ряде случаев возможна путаница: неосведомленные средневековые авторы могли принимать один город за другой, хотя до сих пор ни одному из современных исследователей это не приходило в голову.

Между делом ибн ал-Асир пишет, что арабы убили сына кагана (опять?), но это, конечно, не так. Налицо ошибка или анахронизм.

У Варачана арабы наткнулись на крупную хазарскую армию во главе с самим каганом или «сыном кагана». Против наступавших мусульман «ополчились все те народы – хазары и другие – в таком количестве, которое знает лишь один бог всевышний, – драматизирует ситуацию ибн ал-Асир. – Маслама был уже за Баланджаром. Узнав о них (хазарах), он приказал своим войскам развести огонь, а потом, бросив палатки и обоз, пустился обратно в путь со своими войсками без всего». В общем, Маслама, в отличие от Джарраха, проявил благоразумие и ретировался с помощью военной хитрости, бросив шатры и часть обоза. Отступление напоминало бегство. Видимо, оно сопровождалось тяжелыми арьергардными боями. Диспозиция была такова. «Маслама послал вперед слабых, а храбрых оставил позади. И прошли они множество «станций», делая по две «станции» вместо одной, пока не дошли, еле живы, до ал-Баб-ал-абуаба». Феофан Исповедник прямо говорит, что Масламу ждала неудача и он бежал от турок «по кромке Хазарии». Что ж, ромейский историк прекрасно осведомлен и знает толк в географии Кавказа. «По кромке» – лучше не скажешь. Хазары опять отбились, но общая ситуация складывалась не в их пользу. Арабы нажимали. Они закрепились в Армении, превратили в свои базы Албанию в Арран и выстроили там военные лагеря, оккупировали Азербайджан, подчинили Ширван, держали гарнизон в Дербенте. Кроме того, арабы активно распространяли ислам в Южном Дагестане, искали и находили союзников среди горских князей, тяготившихся властью кагана. Но пока – мусульмане отступили.

Хазары подобрали добычу в брошенном арабском лагере и осторожно продвигались на юг. Неукротимый Маслама к этому времени вновь собрался с силами и выступил навстречу противнику.

Встретились к северу от «Железных ворот». Левым флангом командовал племянник Масламы – Сулейман, сын халифа Хишама. Центром – другой племянник, Аббас, сын халифа ал-Валида. На правом фланге распоряжался еще один Омейяд, Мерван ибн Мухаммед, блестящий полководец, приходившийся Масламе двоюродным братом. Впоследствии Мерван развяжет междоусобную войну, станет халифом, но погибнет в борьбе с представителями новой династии. А пока род халифов един.

Маслама расположился в тылу под большим зеленым знаменем Омейядов – символом подвигов и завоеваний. Отчаянное сражение продолжалось целый день. Арабы отбивали яростные атаки хазар.

Особенно тяжело приходилось Мервану. Его отряды, истекая кровью, отражали атаки врага, иногда скрываясь, как камни под волнами прибоя, иногда бросаясь в контратаки. Маслама разумно распределял резервы. Противника всякий раз удавалось отбросить. Однажды полководцу доложили о гибели Мервана, который пропал из виду.

– Этот герой не может погибнуть! – воскликнул Маслама.

И верно, тот выжил и продолжал отважно сражаться. Вечером атаки противника ослабели, а в лагерь халифа бежал хазарский дезертир, который указал, где находится сам хазарский каган. А находился он позади войск в своей ставке. Маслама созвал военный совет. На нем Мерван вызвался атаковать отряды хазар, чтобы пробиться к кагану, но командующий поручил эту задачу другому воину, по имени Табит. Тот обошел позиции хазар и атаковал кагана, который прохлаждался в повозке под тентом. Табит разрубил тент и ранил кагана, однако юный хазарин успел бежать. Заметив бегство, хазарские отряды подались назад. Поле боя осталось за мусульманами.

Отогнав хазар, Маслама вернулся в Дербент и занялся осадой цитадели. Ее повергали безрезультатным бомбардировкам камнями и кусками железа, но варвары не сдавались. Наконец по совету местного жителя Маслама отравил воду, поступавшую в цитадель из источника. Ночью хазары бежали на север.

Маслама перестроил Дербент и заселил его арабами в количестве 24 тысяч человек. В отдельных кварталах осели жители Сирии, Ирака, Джазиры. Город превратился в оплот арабского господства на Кавказе. Такой же город-лагерь, к слову, был построен в Арране для контроля над областью и назван Гянджа. Произошло это в IX веке, хотя некоторые авторы, вопреки исторической ситуации, относят факт к более раннему периоду.

Маслама счел задачу по обороне Кавказа выполненной. Конечно, он был уже в летах и устал от сражений. Но арабам хотелось проучить хазар раз и навсегда. В идеале – развалить или исламизировать каганат. Халиф назначил своим эмиром (уполномоченным) Мервана, отличившегося в сражении при Дербенте. В войнах с неукротимым Мерваном хазары познали великие бедствия. В то же время для арабов это был звездный час, после которого наступил крах. Рассказами о походах Мервана (732–737) мы завершим вторую часть книги.

Глава 4. Не на жизнь, а на смерть

1. Мерван получает войско

Узнав об уходе Масламы, хазары вновь стали собирать войска в Северном Дагестане. Но они еще не догадывались, с каким полководцем имеют дело. Мерван собрал 40 тысяч воинов и попытался предотвратить хазарское вторжение упреждающим ударом. В 732 году он выступил к Беленджеру. Эта операция известна у мусульманских авторов как «грязный поход». Лили дожди, стояла непролазная грязь. Мерван приказал обрезать хвосты скакунам, чтобы на них не налипали комья мокрой земли, угнал у противника несколько стад скота и вернулся домой без сражений. В общем, хазары отделались легким испугом. Они-то не собирались воевать в неблагоприятных условиях.

После этого Мерван оставил в Закавказье своего заместителя, умудренного и пожилого воина Саида ибн Амра, а сам отправился в Дамаск ко двору халифа, чтобы требовать подкреплений и изложить план кампании. Саид же вскоре ослеп и попросился в отставку.

О том, что произошло дальше, рассказывает ибн ал-Асир. Приехав ко двору в Дамаск, Мерван «незаметно» вошел к Хишаму в его покои. Между халифом и полководцем состоялся разговор.

Хишам спросил Мервана о причине прибытия. Тот принялся критиковать систему действий в Хазарии. Досталось и Масламе.

– Мне стало крайне тяжело от того, о чем я сейчас скажу. Но я видел, что никто другой, кроме меня, с этим делом не справится.

– Какое же это дело? – спросил Хишам.

– После вторжения хазар в Арран и гибели Джарраха, – начал издалека Мерван, – мусульманами овладел страх. Поэтому повелитель правоверных счел нужным отправить против них своего брата Масламу. Но, клянусь Аллахом, его нога коснулась лишь самых близких земель хазар. Прибыв туда и посмотрев на великое множество своих войск, он написал хазарам об объявлении им войны. Однако три месяца после этого оставался на месте. Тем временем хазары хорошо подготовились и собрали свои полчища. Маслама не мог нанести им поражение. Самое большое, что он мог сделать, – это благополучно уйти! Я хотел бы, чтобы ты мне разрешил совершить поход, которым я бы смыл с мусульман этот позор.

– Я тебе разрешаю, – сказал Хишам, поразмыслив.

– И чтобы ты подкрепил меня ста двадцатью тысячами воинов, – попросил Mepван.

– Я согласен.

– И чтобы ты об этом походе никому не говорил, – сказал Мерван.

– Согласен и назначаю я тебя правителем Арминии.

«Мерван простился с ним и отправился в Арминию в качестве ее правителя, а Хишам послал войска из Сирии, Ирака и ал-Джазиры. И собралось у него (Мервана) регулярных войск и добровольцев сто двадцать тысяч». Такой армии еще не видело Закавказье.

Арабы напрягли все силы, чтобы победить враждебную коалицию. В Средней Азии, на востоке, они энергично наступали против тюргешей. В Византии, на западе, отчаянно сражался Сулейман – сын Хишама, участник битвы с хазарами при Дербенте. На Кавказе действовал Мерван.

Рассказ о встрече полководца с халифом и о его результате краток, войска словно возникли по мановению руки халифа, но на самом деле времени на сборы и подготовку ушло много. Мерван собирал войско несколько лет. Лишь в 735 году он привел свои полчища на Кавказ. За это время хазары собрались с силами, а грузины восстали против арабов.

Война с ними продолжалась больше года. К повстанцам присоединились абхазы и армяне. Мерван вторгся в страну, но цари Картли Мир и Арчил выступили против арабов. Арабский эмир захватил несколько городов и обратил их в пепел. Мольбы и попытки договориться оставляли его равнодушным. Мерван гасил мятежи кровью и оставался глух к мольбам женщин и детей. Грузины так и прозвали его: кру (глухой). А также удачно комбинировал с участниками пятой колонны. Скажем, он воспользовался распрями среди армян и возвысил знатного аристократа Ашота Багратуни, которому, как выражается Гевонд, «дал сан патриция». С помощью Ашота арабы подавили сопротивление армян.

Картлийцы Мир с Арчилом укрылись в одной из крепостей Абхазии – там, где сейчас Новый Афон. Проезжая те места, автор действительно видел развалины старой крепости на холме. Насколько я понял, они относятся как раз примерно к VII веку, архитектурный стиль весьма характерен. Видимо, в этой крепостце и скрывались Арчил и Мир. Мерван безуспешно осаждал отдаленную крепость, не имея возможности перебросить в труднодоступные и непривычные арабам абхазские субтропики достаточно сил. Зато разорил Мингрелию и счел задачу по разгрому повстанцев выполненной. Настал черед хазар. Решающие события развернулись в 737 году.

2. «Быстрый рейд», или Великий поход Мервана

Арабский эмир был не только великим военачальником, но также блестящим дипломатом и превосходным мастером шпионажа и дезинформации. Чтобы скрыть свои замыслы, он вступил в переговоры с каганом.

«Он сделал вид, – пишет ибн ал-Асир, – что хочет идти походом против аланов и, действительно, он направляется в их страну». Там арабы захватили три крепости к северу от Кавказского хребта. Видимо, аланы как раз вышли из повиновения хазарам, и потому каган отреагировал на эту эскападу спокойно.

К царю хазар Мерван «послал (людей) просить перемирия. Тот согласился и послал к нему посланца для утверждения мира, но Мерван задержал посланца, пока не (окончил свои приготовления) и все, что хотел. После этого Мерван оскорбил хазар словами и объявил им войну, о чем он известил их царя через того посланца, поручив кому следует вести его по дальнему пути, а сам двинулся по ближайшему. И не успел посланец добраться до своего господина, как Мерван очутился у них». Арабы назвали это выдающееся военное предприятие «быстрый рейд».

Мусульманские армии ударили с двух сторон. В их рядах находились отряды вассальных закавказских правителей, в том числе армяне ишхана Ашота Багратуни. Главная армия с Мерваном во главе вошла в Дарьяльский проход. Второе войско под началом Язида Усада ибн Затира, форсировало «Железные ворота» и вторглось в Дагестан. Обе колонны встретились под Семендером.

Хазарского кагана застали врасплох. К нему явился наконец посол, отпущенный Мерваном, и «доложил своему господину о тех полчищах, которые Мерван собрал против него. Царь хазар обратился за советом к своим». Советники констатировали:

– Мерван обманул тебя и вступил в твою страну. Если ты останешься здесь, пока не соберешь войска, то потеряешь время. Если же встретишь Мервана сейчас, то он разобьет тебя и обратит в бегство. Наш совет – чтобы ты отступил до последних (пределов) своего государства, и пусть он делает что хочет.

В общем, это была знаменитая «скифская» тактика. Ее применяли скифы против Дария и уничтожили его армию без генерального сражения, только щипали, партизанили, уничтожали провизию и отравляли колодцы. Ее же впоследствии используют русские против Наполеона, когда сдадут даже Москву, но в одиночку выиграют войну против всей Европы. Однако в хазарском случае совет оказался плох. Каган, да, бежал к Уральским горам, а оборонять его столицу на Итиле остался Хазар-тархан с сорокатысячной армией. Кутузова из него, однако, не получилось.

«Мерван же вторгся в страну и углубился в нее и разорил ее и захватил много добычи и пленных и дошел до конца. Он оставался в ней несколько дней, пока не унизил их и не отомстил им. Он вступил также в страну владетеля Престола, нанес сильное поражение ее жителям и завоевал крепости».

Эмир подступил к городу Байда (Белый), под которым большинство ученых понимает Итиль. Но тратить время на его осаду полководец не стал. Итиль был обойден. Мерван помчался на север по правому, западному берегу Волги. Так далеко арабы еще не заходили.

Хазар-тархан, в свою очередь, двигался со своими войсками по левому берегу Волги, уходя всё дальше на север.

Мерван тем временем наткнулся на страну буртасов, подчиненных хазарам. Земля этого племени простиралась до границ Волжской Болгарии, которая сохраняла независимость. Она подчинится хазарам позже. Буртасы – народ неясного происхождения. Их относят к тюркам, уграм, аланам, но все эти гипотезы крайне сомнительны. Возможно, это осколок какого-то древнего этноса, как и сами хазары. Арабы обрушились на беззащитных буртасов, захватили много скота и 20 тысяч пленных.

Сообщения об этом породили целую теорию в позднейшей научной литературе. Дело в том, что мусульманские авторы писали о том, что эмир дошел «до реки ас-сакалиба». Несравненный азербайджанский ученый Зия Буниятов, на совести которого в 90-х годах прошлого века много фальсификаций, простодушно перевел так: «Они пошли дальше и вскоре добрались до реки славян» (Асам ал-Куфи. Книга завоеваний. Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 40.). Б.А. Рыбаков полагал, что славянская река – Дон или Донец (?). Однако на Дону жили в то время аланы, а еще обитал древний этнос чиков. Он не относился, как и буртасы, ни к аланам, ни к уграм, ни к тюркам. А самое главное, ни те ни другие не входили в состав каганата. Мервану здесь было нечего делать.

Есть еще отрывок из сочинения Балазури в переводе Т.Н. Калининой (Древняя Русь в свете зарубежных источников. Т. III. С. 37). «Напал Марван на славян, которые были в стране хазар, взял из их числа 20 000 семей и переселил их в Кахетию».

Но ас-сакалиба – это, в понимании арабских авторов, не только славяне, а северные народы вообще. Так называли, скажем, немцев. В общем, это – «белые люди» Севера. Впоследствии русов и славян, к слову, арабы станут именовать турками как полукочевников. Об этническом происхождении наших предков судить по этим утверждениям, однако, нельзя.

В общем, мы поддерживаем мнение Артамонова и Гумилева: ни до какого Дона Мерван не доходил и со славянами, обитавшими тогда на Волыни да на Днепре, тем более не встречался. Переселение славян на восток произойдет через несколько десятилетий из Польши. Они достигнут Муромской и Ростовской земель, но никак не среднего течения Дона.

Мерван повернул назад. Хазар-тархан тотчас последовал за ним, держась левого берега великой реки. Но арабский полководец оказался не так прост. Он атаковал противника, скрытно наведя понтонный мост. Переправу осуществил опытный военный инженер Каутар ибн ал-Асвад. Он возражал против рискованного предприятия, но Мерван заставил выполнить приказ. Арабы переправились и встретили отряд из двадцати хазарских охотников, отделившихся от главной армии. Хазары оказались перебиты. По нелепому стечению обстоятельств охотников возглавлял сам Хазар-тархан. С его смертью армия была обезглавлена.

Варварское войско беспечно жгло костры, расположившись лагерем неподалеку. Арабы накинулись на противника и учинили резню. Десять тысяч хазар сложили головы, семь тысяч попали в плен, остальные рассеялись. Каутар с насаженной на копье головой Хазар-тархана вернулся к своему эмиру. Победа была полная. Рассказ о ней содержится в сочинении ал-Куфи.

Каган оказался морально сломлен. Еще в 730 году хазарские войска действовали иначе: сами навели страх на арабов, разбили Джарраха и дошли до Мосула, а теперь – полное поражение. Полевая армия Хазарии была уничтожена.

Хазарский правитель направил к Мервану предложение заключить мир. Полководец прекрасно сознавал громадные размеры одержанной победы, поэтому выдвинул ультиматум: или Хазария принимает ислам, или – война продолжается.

Посол попросил три дня, чтобы съездить к кагану, который находился неподалеку. Каган недолго думая принял предложение победителей. Он цинично рассудил, что у арабов всё равно не будет средств повторить поход, а сейчас лучше смириться и пообещать, что оставит веру предков. Варвар демонстрировал неподдельный интерес к новой вере, просил прислать учителей для ознакомления с мусульманской религией. Мерван тотчас направил двух факихов. Затем каган поинтересовался, что именно разрешается есть из мяса и можно ли пить вино. После некоторой дискуссии между учителями ему было сообщено об абсолютном запрещении «нечистого» (неправильно разделанного и приготовленного) мяса, крови, свинины и вина. Пришлось согласиться. Вместе с семьей и некоторыми из своих приближенных повелитель Хазарии принял ислам.

Очень интересна легкость, с которой правитель пошел на это. Не был ли он тайно обрезан? То есть не являлся ли уже иудеем? На этот счет есть определенные сомнения, хотя формально факты говорят о другом. Мы поговорим о нескольких «обращениях» хазар в других частях книги. А пока – торжествующий Мерван вернулся назад. Смертельная борьба была выиграна. Отборная хазарская армия полегла в поле, верхушка страны приняла ислам. Чего еще желать?

Через год после «быстрого рейда» умер легендарный Маслама. Возможно, он завидовал Мервану, который дошел до Волги и превознес свои подвиги перед халифом. Но завидовать было, собственно, нечему. Успехи оказались эфемерны, а борьба не была закончена. В свое время хазары доходили до берегов Евфрата и уничтожали арабские армии. Арабы дошли до берегов Итиля и разгромили хазар. Да только каган очень быстро отвернулся от веры ислама. Скорее всего, это случилось через несколько лет, когда в халифате начались распри.

3. Конец арабской угрозы

Казалось, арабы находятся на гребне успеха. Но вскоре наступил крах. Дамасский халифат погубила вражда среди самих Омейядов и ненависть покоренных народов, прежде всего персов. А также взаимная неприязнь кайситов и кельбитов – северных и южных арабов. Сами Омейяды были кайситами, но их опорой являлись кельбиты, расселившиеся в Сирии. Случилось вкратце следующее.

Умер халиф Хишам; ему наследовал ал-Валид II (743–744), опиравшийся на «северян»-кайситов. Валид был сыном пьяницы и развратника Язида II, а Хишаму приходился племянником. От папаши унаследовал страсть к наслаждениям: пил, предавался сладострастию. Кроме того, был жесток, упрям и ограничен. Правда, он отличался храбростью, щедростью и писал отличные стихи, но эти качества не помогли победить врагов и мудро править страной. Вспыхнули восстания.

Немедленно перешли в наступление византийцы. Сын Льва Исавра – блистательный полководец Константин V Копроним (741–775), женатый на хазарской царевне Чичек, – начал походы в Малую Азию и отнял у арабов несколько городов. Тут, видно, хазарский каган вернулся к вере предков – тэнгрианству.

Дальше халиф получил удар в тыл в своей столице. Против Валида немедля восстали йеменцы-кельбиты, недовольные ситуацией. Они выдвинули своего ставленника – Язида III (744), который приходился сыном Валиду I. Следовательно, перед нами – старший двоюродный брат Валида II. Бунтовщики разгромили дамасскую гвардию и ворвались к Валиду. Тот встретил их с Кораном в руках, но был убит, и страницы священной книги обагрила кровь повелителя правоверных. В ответ кайситы взбунтовали Северную Африку от Марокко до ливийского Триполи. В Испании началась борьба между арабами севера и юга, которая завершилась спустя десятилетие отделением Пиренейского полуострова от халифата. Начали бунт кайситы Северной Сирии и двинулись на Дамаск.

Тут-то и сказал слово храбрый Мерван – наместник Закавказья и победитель хазар. До этого времени он произвел еще несколько походов в Южный Дагестан, где покорял мелкие княжества горцев: Лакз, Серир, Табарсаран. Во время одного похода в Серир наместник взял город Шакк и заставил капитулировать гарнизон (739). Пленные выходили из крепости по одному, и методичный Мерван каждому отрубал голову, пока не перебил всех. От этих увлекательных занятий его отвлекли известия с юга о разгоравшейся гражданской войне в халифате.

Он вмешался в борьбу на стороне кайситов и выступил против своего родственника Язида. Последний не выдержал напряжения, заболел и скончался, завещав престол своему брату. Тот собрал 120 тысяч бойцов и выступил навстречу противнику. Под командой Мервана имелось 80 тысяч солдат. Он искусно командовал, стойко сопротивлялся и послал в тыл врага конницу, что решило исход боя. Кельбиты бежали, кайситы вступили в Дамаск. Брат Язида III отрекся от престола, а Мерван II (744–750) стал халифом. Его короткое царствование проходило в усобицах и завершилось трагически.

Африка и Испания отпали, потому что, как бывает при революциях и мятежах, одну группу заместила другая. Там главную роль стали играть берберы, которые знать не желали халифской власти. В Египет вторглись суданские негры и дошли чуть не до самой дельты Нила. Их удалось отогнать, но тут в Мерве произошло самое страшное – вспыхнуло восстание персов (747). Мятежники действовали от имени Аббасидов, потомков Аббаса – дяди пророка Мухаммеда. Они сражались под черным знаменем, и зеленый штандарт Омейядов вскоре склонился перед победителями.

На сторону Аббасидов переметнулись ненавидевшие Мервана кельбиты. В течение трех лет продолжалась беспощадная внутренняя война с гекатомбами трупов. Повстанческие войска захватили весь Согд, Синд, Белуджистан, Кабулистан, Иран и Ирак. Мерван сосредоточил войска в Джазире, чтобы разгромить неприятеля, но часть войск, состоявшая как раз из кельбитов, изменила халифу. Тот бежал, а Дамаск капитулировал перед победителями.

Мерван объявился в Египте, собрал новую армию, но опять потерпел поражение и скрылся. Его выдал изменник. 5 августа 750 победитель хазар был убит.

Аббасиды охотились на мужчин Омейядов, как на диких зверей, и безжалостно убивали, невзирая на возраст. Один из немногих, кому повезло, – внук Хишама по имени Абд ар-Рахман. Тот бежал в Испанию, консолидировал противников рода Аббаса и провозгласил самостоятельность. Так на Пиренеях возник Кордовский эмират. В остальной части халифата Омейяды погибли.

Аббасиды перенесли столицу в Багдад, поэтому государство стали называть Багдадским халифатом. Этот прекрасный город отстроили на берегах Тигра всего за пять лет (758–762).

Первым халифом из династии Аббасидов являлся ас-Саффах (750–754). Ему наследовал брат, знаменитый ал-Мансур (754–775), которому удалось успокоить окраины и подавить мятежи. В отношениях с хазарами он был очень осторожен. Об этих событиях говорят многие авторы, но самое живое и любопытное описание приводит ал-Куфи. К его «Книге завоеваний» обратиться самое время. В ней рассказывается о кратком замирении с хазарами и о последней войне этого народа с арабами.

4. Последняя война

Династия албанских правителей давно прекратилась. Халиф назначил наместником Аррана видного администратора и полководца Язида ибн Усайда. Язид обосновался в Партаве/Бердаа и разослал по стране своих сборщиков налогов. Ал-Мансур написал ему: «А далее. Страна Ар-ран не будет пребывать в мире до тех пор, пока не будут установлены родственные связи с хазарами. Я думаю, что ты должен породниться с ними и страна станет пребывать в мире. Иначе я боюсь за тебя и за всех твоих налогосборщиков, так как хазары не оставят вас в покое. Ибо если они захотят, то соберут войско и одержат победу. Смотри, не пренебрегай моим советом и постарайся вступить в родство с хазарами. И мир!»

Язид отправил к хазарам сватов, предлагая себя в мужья одной из хазарских царевен. Видимо, переговоры состоялись в 758 году, а через год свершился брак.

Каганом в это время был человек, известный, по Табари, как Астархан. Название сразу ассоциируется с городом Астрахань – Аштархан. Созвучие действительно есть.

Арабский автор Якут зовет хазарского правителя почти так, как Табари: Рас-тархан. В сочинении ал-Куфи приводится вообще другое имя: Та’атур. Артамонов предполагает, что это – Багатур. Вроде бы возможно. Каган прежде, до восшествия на трон, именовался Аш-тарханом, но затем, по обычаю Ашина, принял особое тронное имя – Багатур. Однако этому противоречит известие Гевонда. Предводителем хазар он называет Раш-тархана из рода Хатирлитбер. Получается, кагана звали Багатур, а его полководца, оперировавшего в Предкавказье, – Аш-тархан. Это разные люди. Аш-тархан происходит из рода неких ильтеберов. Может, из семьи памятного Алп-ильтебера. И связан с Кавказом, что логично. Арабы же перепутали окраинного правителя и подлинного кагана. Некоторые историки зовут Аш-тархана хорезмийцем. Верно ли? Или перед нами – очередная ошибка? Мы склоняемся именно к этому.

Сватовство арабского наместника каган принял благосклонно. Дочь-царевну отправили в Арран после того, как Язид заплатил за нее калым в 100 тысяч дирхемов. Невесту звали Хатун. На самом деле Хатун – это титул; так называли жен каганов. Стало быть, и дочерей. «Хатун торжественно выехала из страны хазар в страну ислама, – повествует ал-Куфи. – С ней следовали 10 тысяч хазар из числа ее родичей, 4 тысячи превосходных кобылиц, тысяча мулов, тысяча рабов, 10 тысяч низкорослых верблюдов породы хазари, тысяча верблюдов породы турки, причем каждый из них двугорбый, 20 тысяч голов овец, 10 фургонов с перекрытиями и дверцами, обитыми золотыми и серебряными пластинами, устланных внутри соболями и украшенных шелками, 20 повозок, груженных золотыми и серебряными вещами и посудой и другое». Из этого сообщения мы понимаем, что страна хазар богата, в ней хорошо развиты торговля и ремесла. Кроме того, часть добычи каган получает путем набегов или в виде дани. А кто торгует? Разные купцы, но есть одна сплоченная группировка, которая переселилась из Византии и уже ведет направленную политику, чтобы проникнуть в высшую власть. Это – евреи, о них мы расскажем отдельно. Вернемся к брачному сюжету.

Царевна «познала ислам и изучила Коран». Лишь после этого Язид назвал ее женою. «Он вошел к ней по ее разрешению, а она в это время была разукрашена и увешана драгоценностями… Йазид ибн Усайд стал жить у нее и оставался с ней два года и четыре месяца». Но брак не был счастлив: хазаринка не прижилась в землях Аррана. Женщина родила от наместника двух сыновей. «После этого она умерла и умерли оба ее сына. Йазид страшно горевал по ней». Это случилось примерно в 762 году и привело к драматичным последствиям.

Обострились отношения с хазарами. Может быть, хатун была отравлена, а хазары узнали? Об этом, кстати, сообщает Гевонд, и сообщение правдоподобно. Степняки восприняли смерть соплеменницы как кровную обиду.

Или же просто захотел вернуть приданое жадный каган? Вряд ли… Так или иначе, варвары воспользовались смертью царевны как поводом для вторжения. Разгорелась война. Правда, она не была столь продолжительна, как прежний конфликт между арабами и хазарами. И выглядела как мщение наместнику Язиду за смерть хатун.

Варварская армия пришла под стены Дербента. Состоялся ночной штурм. Хазары навалили под стену деревьев и бревен, чтобы таким способом взобраться на стены. Защитники облили деревья нефтью и подожгли. Хазары замешкались с осадой и упустили время. Им навстречу попытался выступить Язид, но он имел под рукой всего 7000 всадников. Этого не хватало для полноценной кампании.

Язид обратился за подмогой к халифу Мансуру. Халиф «стал бояться, что его дела примут плохой оборот. Отправил послание в Сирию, сообщая ее жителям о том, что постигло Йазида ибн Усайда в Арране, и вскоре Йазид, получил подкрепление числом более чем 10 тысяч воинов. Затем к нему одно за другим стали прибывать войска из Ирака. Первыми к нему из Ирака прибыли Джабра’ил ибн Йахйа с 10 тысячами воинов, затем Мухаммад ибн ал-Хасан с 10 тысячами, Хумайд ибн Кахтаба с 10 тысячами и Харб ар-Раванди с 5 тысячами. Всего из Ирака прибыло 35 тысяч воинов». Таковы подсчеты ал-Куфи. Наконец, явились еще 10 тысяч бойцов из Сирии. Численность войска Язида таким образом можно оценить в 62 тысячи человек. Сколько было хазар, неизвестно. Двадцать тысяч? Пятьдесят? Арабский полководец почувствовал себя уверенно. Значит, превосходил противника численно, хотя Язид утверждает, что хазары привели 200 тысяч всадников. Обычное преувеличение, когда пишут о степных ордах. Им противостояла превосходная, но немногочисленная арабская конница, кавалерия на верблюдах и сирийская, иранская, азербайджанская пехота.

Хазары всё же взяли нижний город Дербента, обошли цитадель, вторглись в Ширван и встретились с Язидом.

В разгоревшейся битве войско Аббасидов потерпело сокрушительное поражение. «Противники встретились в сражении на земле Ширвана. И не видели муслимы дня страшнее этого, ибо было убито огромное их число. Йазид ибн Усайд бежал с поля боя и укрылся в городе Барде. Хакан же, царь хазар, и его воины ушли, захватив такое количество добычи, что описать невозможно», – повествует ал-Куфи. Повторился разгром, который Барсил учинил в 730 году, когда погиб Джаррах.

Язид отправился в Ирак и сообщил халифу о поражении. Ал-Мансур «страшно опечалился», а затем сказал:

– Горе тебе, о Язид! Что же нам предпринять?

Тот ответил:

– Выход в том, чтобы собрать в ал-Бабе войска, расположить их там, и тогда хазары будут отброшены и ислам восторжествует! Я не вижу лучшего выхода, чем этот!

Арабы еще хранили пассионарность, хотя и щедро наградили ею персов, берберов, таджиков, что вскоре приведет к распаду халифата.

Мансур «сразу же направил гонцов во все округа Сирии, ал-Джазиры и Ирака, чтобы выбрать из храбрецов 7 тысяч воинов и чтобы каждый воин стоил нескольких. Затем халиф вызвал Ибрахима ибн Аби ’Ауна и ал-Хайсама ибн Са’да и передал под их командование 20 тысяч воинов. Затем он послал гонцов в города Сирии и ал-Джазиры и выбрал из их войск 10 тысяч человек. После этого все войска он передал Йазиду ибн Усайду, приказав ему выступить походом на Арран». Надо полагать, там похозяйничали хазары, но вскоре отступили с добычей.

Все эти события Артамонов датирует 762 годом, опираясь на анализ восточных хроник и сочинений армянских авторов Михаила Сирийского и Агапия Мембиджского.

Язид вернулся в Арран и Ширван, дошел до Дербента, заново укрепил город, поместил там новый гарнизон (прежние гарнизоны постоянно вырезали хазары; подозреваем, что население города постоянно обновлялось из-за этой резни: на смену прежним поселенцам приходили новые).

К этому времени хазары подчинили области Южного Дагестана и Предкавказья: Лакз, Серир, Аланию, которые постоянно норовили отложиться и маневрировали между крупными державами. Те же аланы ориентировались на Византию, Лакз и Серир – на халифат.

Усмирив Предкавказье, хазары совершили вторжение в Грузию в 764 году. Они явно хотели взять реванш за поражение 737 года, понесенное от Мервана. Укрепления, сделанные Язидом, оказались недостаточно эффективны. Степняки прорвались в Албанию и ушли с огромной добычей. Операцией руководил Аш-тархан. Язид, которого Табари называет «хвастливым подагриком», бессильно наблюдал за действиями врага. Разгневанный халиф сместил Язида.

Якуби утверждает, что лишь теперь халиф взялся перестроить крепости на границе, но сообщение ал-Куфи кажется более точным. Первую перестройку выполнил Язид, вторую – халиф. Для этой цели повелитель правоверных даже освободил 7000 заключенных и перебросил их на работы. Неслыханное милосердие!

Хазары пытались закрепиться на восточном побережье Черного моря и установить тесные контакты с Византией. Еще император Ираклий посадил своего ставленника в Абхазии. Тот основал династию. Его потомком был абхазский князь и затем царь Леон II (767–811), который женился на хазарской царевне. Из Абхазии хазары проникли в Картли и попытались оторвать эту страну от халифата. Арабы разоблачили заговор, картлийский мтавар бежал в Хазарию. В общем, велась напряженная борьба за влияние.

Однако из картлийской авантюры ничего не вышло, мтавар поссорился с хазарами, вернулся в свою страну и был прощен арабами, так как халиф опасался новых восстаний и счел уместным проявить милосердие.

На кавказской границе сохранялась напряженность, но войны уже не было. Насчет арабов понятно: у них появились серьезные проблемы с отложением окраин, да и сама династия быстро иранизировалась и оторвалась от арабских корней. А что творилось в каганате? Откуда миролюбие после череды смертельных войн? Не будем спешить с выводами.

Последнее столкновение между арабами и хазарами состоялось в конце VIII столетия (причем по инициативе арабов – хазары воевать не хотели), когда халифом был Арон, более известный как Харун ар-Рашид (786–809). Это потомок Мансура, сын отца-араба и матери-персиянки. Его отец был по ошибке отравлен невольницей, а старший сводный брат, чистокровный араб по отцовской и материнской линии, пал жертвой заговора: невольницы задушили его подушками.

Харун назначил наместником всей восточной части халифата своего молочного брата Фадла из могущественного рода Бармекидов. Далее повторилась странная история, которую излагали по отношению к Язиду. Фадл прошел через Дербент (791), напал на хазарский Хамзин, но потерпел поражение под ее стенами и понес большие потери. «Ал-Фадл выступил с большим войском и достиг города Барды. Отсюда он выступил походом на город Баб ал-Абваб, а затем направился к крепости, именуемой Хамзин. Он сразился с ее защитниками, но ничего не добился. Он возвратился назад, в город Барду», – пишет ал-Куфи.

Тогда он посватался к дочери кагана. После долгих переговоров договорились о свадьбе. Переговорам мешали постоянные мятежи в Закавказье, о которых говорит ал-Куфи. Наконец хазарскую принцессу по имени Суб-т или Сбу-т повезли в Закавказье. По дороге девушка умерла, и в ее смерти опять обвинили арабов. Ходили слухи, что принцесса отравлена. Сопровождавшие ее тарханы вернулись к кагану и доложили именно эту версию. Вот тут началась война по инициативе хазар. И понятно почему. Хазарская царевна была, несомненно, еврейкой по крови и вере, хотя считалась хазаринкой. Это прекрасно знали родные Фадла и не хотели, чтобы потомки Бармекидов стали евреями. Так что отравление вполне вероятно. Но по еврейским законам следовало отомстить за смерть своего соплеменника!

«Хакан во главе 40 тысяч всадников из числа хазар и тарханов прибыл к городу Баб ал-Абвабу, чтобы захватить его и вторгнуться в страну ислама», – пишет Куфи. Другие авторы говорят, что хазар было аж 100 тысяч.

Кстати, у того же Куфи причина вторжения хазар – другая. Их якобы призвал один из дербентских арабов, отца которого казнили по приказу халифа. Одно другому не мешает. Наличие перебежчика, который показывал дороги и помогал наладить связи с местными, вполне похоже на правду. «Хакан и его войска вторглись в страну ислама, перебили огромное число муслимов и взяли в плен 100 тысяч мужчин, женщин и детей. После этого они возвратились в свою страну», – пишет Куфи. Ибн ал-Асир уточняет, что хазары хозяйничали в Закавказье почти два месяца – семьдесят дней. Они убивали без разбора и христиан, и мусульман. Закрепиться не смогли, да и ориентировались на добычу и захват рабов. Хазары слишком явно становятся другими. Раньше-то они стремились к завоеваниям, хотя не пренебрегали и грабежом. Теперь – нет. Стремятся к выгоде, а с друзьями обходятся так, словно их используют, пока это рентабельно. Предателя-араба, призвавшего их, они равнодушно бросили в Дербенте. Тоже какое-то необъяснимое поведение. Хазары менялись. Это был их последний поход на арабов. Наступил прочный мир, но только на этом фронте. Направление экспансии каганата переменилось.

Что же случилось? Внутри Хазарского каганата происходили таинственные процессы, которые однажды привели к тому, что каган и его окружение приняли иудаизм. Как это произошло? Почему? И самое главное: каким образом отразилось на судьбах Руси? Об этом – вторая часть книги.

Часть третья. Иудейская держава

Глава 1. Таинственный источник

1. Болгарская летопись

Традиционная точка зрения, закрепившаяся в отечественной науке, заключается в том, что хазары официально приняли иудаизм в начале IX века. Но и здесь западные ученые умудрились внести много путаницы. Тот же Данлоп самоуверенно отстаивает другую дату – 740 год, то есть сразу после похода Мервана. Данлоп путает факты и недопонимает источники. Пусть читатель наберется терпения, позднее мы обоснуем это утверждение.

Л.Н. Гумилев провел собственное расследование и установил, что Данлоп не прав, но и Гумилева сегодня оспаривают. В научный оборот введена историческая работа неизвестного булгарского автора XIII века. Правда, в переложении средневековых казанских толкователей. Это вызывает известные подозрения, так как татары, казахи, узбеки высокого и позднего Средневековья много фантазировали об истории прошлого; о Новом времени и говорить нечего: ряд сочинений XVII–XVIII веков требует серьезного критического разбора. Ну а когда история отступила на задний план и в дело работы с националистами вмешались комбинации представителей российских спецслужб, путаница превратилась в хаос. Но если удастся хотя бы косвенно подтвердить представленные в булгарском документе известия, это – научная сенсация.

Документ опубликовали в 1993 году, когда на просторах России шла жестокая политическая борьба, большинству людей не было дела ни до Хазарии, ни до научных исследований. В кровавой борьбе зарождалась модель современного российского капитализма. Документ остался незамеченным.

Четыре года спустя его опубликовали вновь, что вызвало известный интерес ученых из регионов Поволжья.

Позднее на сенсацию попыталась обратить внимание научного сообщества ученица Артамонова – Злата Александровна Львова – ленинградский/петербургский ученый (1930–2012). Полвека она работала в Эрмитаже. Занималась вопросами истории, экономики, культуры Волжской Болгарии. Но главным ее исследованием является анализ загадочной работы «Гази-Барадж тарихы», о которой мы поведем речь. Cвод был составлен в 1680 году по приказу башкирского сеида Джафара секретарем его канцелярии – Бахши Иманом. Текст писали на булгарском тюрки, булгаро-арабским шрифтом. Рукопись сохранялась в булгарской же семье Нигматуллиных. В 30-х годах прошлого века ее переписали кириллицей, чтобы избежать уничтожения. Таким образом, подлинник утрачен, что резко снижает доверие к уцелевшему тексту… который тоже дошел до нас не весь, а только в конспекте одного из Нигматуллиных, сделанном в 70-х годах. Кириллическую рукопись похитили неизвестные. В жизни бывает всякое, но обилие тайн и отсутствие самого текста наводят на подозрения.

Львова считала летописный текст подлинным, но имелись и скептики. По их мнению, сие – продукт работы агентуры КГБ/ФСБ. В начале 90-х потребовалось разобщить разные тюркские группы, чтобы нейтрализовать возможные выступления националистов. И вообще разобщить общественные группировки, чтобы превратить их в плазму и легко манипулировать. Так, для русских вбросили мысль, что во всех бедах страны виноваты евреи. В национальных автономиях – что во всем виноваты русские. А также другие этнические группы. Тогда, мол, и была создана подделка «Гази-Барадж тарихы», где рассказывалось о прошлом булгар. Сам Нигматуллин – это, полагают недоверчивые ученые, писатель-призрак, его никогда не существовало.

О чем говорится в летописи? Весь текст солидного трехтомника мы проанализировать не сможем, но кое на что обратить внимание надо. Вспомним, что при сходных обстоятельствах была найдена древнерусская фальшивка – «Влесова книга». Но там фигурировали хотя бы дощечки, на которых был вырезан текст. Его-то и проанализировали филологи, после чего стало ясно: книга – худо изложенная тарабарщина. В случае «Гази-Барадж тарихы» мы вообще не имеем подлинника в лице дощечек, пергамена или чего-то еще. Есть только выписки сомнительного человека по фамилии Нигматуллин, который, возможно, никогда не существовал.

С другой стороны, Львова обратила внимание на присутствие большого числа деталей, которые выдумать трудно. Например, древние башкиры совершенно справедливо названы уграми. Но это может говорить о неплохой подготовке фальсификатора, который внимательно прочел труды Артамонова, Гумилева и ознакомился с византийскими летописями.

Зато подозрительно отождествление башкир с народом синд, который жил на берегах Азовского моря. Неверны сведения о переселении части аланов на Кавказ уже после угров. Аланы жили в Предкавказье с III века до н. э., а угры начали экспансию в начале новой эры. Затем, в разделе о булгарских древностях, появляется топоним «Самар», что созвучно с городом Самара. Обычно фальсификаторы любят вводить подобные вещи, что и выдает подделки. Ряд географических терминов мог быть вписан поздними башкирами, а не фальсификаторами, поэтому их анализировать не будем для чистоты эксперимента.

Сомнительны летописные сведения о семье Дуло, но это ничего не доказывает. Болгары и башкиры могли нафантазировать о них и включить фантазии в летопись. Зато странно, что уже древние болгары носят откровенно тюркские имена: Чельбир, Тубджак. Впрочем, сами тюркюты заимствовали, случалось, угорские прозвища, как поступил Истеми. Мог быть и обратный процесс.

Летописец или фальсификатор утверждает, что болгары подчинялись аварам. Значит, в данном случае речь идет о кутургурах, кочевавших на Днепре. А не об утургурах, подчинявшихся тюркам.

Правители болгар назывались балтаварами. Это не вымысел автора. Такой титул действительно зафиксирован у болгар. Это просто вариант тюркютского ильтебер. То есть правитель окраинной страны, не принадлежащий к семье Ашина.

Но почему большая часть днепровских балтаваров происходит из семьи Дуло? Дулуские племена кочевали на востоке и входили в систему тюркютов, а не Аварского каганата. Самое западное дулуское племя – кубанские утургуры, а отнюдь не днепровские кутургуры. Опять нестыковка, указывающая на фальсификацию.

В 590–605 годах кутургурами правит Тубджак. Он передает власть своему сыну Бу-Юргану. Идет война с Византией. Бу-Юрган поссорился с аварским каганом во время неудачного похода, аварский владыка обвинил его в поражении и сместил. В итоге правителем кутургуров стал младший брат Юргана, Ал-Бури. Смещенный балтавар уехал к ромеям, но каган вскоре умер, власть аваров пошатнулась, и эмигрант вернулся обратно, получив в удел часть степей.

Своим уделом на Днепре обладал сын Ал-Бури – Куврат. Знакомое имя! Львова считает, что Кувратов было двое. Один, хорошо известный нам правитель Великой Болгарии, и другой, о котором идет речь. Но это не так. Феофан Исповедник знает дядю Куврата, по имени Органа. Летописец или фальсификатор болгарской летописи называет его Юрган. То есть вновь путает утургуров с кутургурами. И это – еще одна нестыковка. Следовательно, либо перед нами – два Куврата и два Органы, либо… подделка болгарского документа.

В 618 году новый аварский каган позвал к себе Ал-Бури будто бы для переговоров и вероломно казнил.

Юрган сделался верховным жрецом и прорицателем болгар, а Куврат – правителем. У Куврата имелся младший брат Шамбат. Имя странное, не угорское. Но дальше – еще интереснее. Шамбату подчиняются «славяне-русы» на Днепре. Русы – не славяне. Об этом знали средневековые арабоязычные авторы. Ладно, недостаточно образованный башкирский автор может об этом не знать.

В 620 году Шамбат взбунтовался против Куврата и заключил союз с аварами. Полководец Куврата Башту выступил против мятежника с отрядами болгар, башкир и «сакланов-русов». Авары были разбиты, но мятежник сохранил свободу. И вот первая сенсация, которая позволяет совершенно точно сказать: текст летописи – подделка. «Вслед за этим Шамбат провозгласил себя независимым правителем, а государство свое назвал Дулоба, то есть «Кочевищем Дуло». Курбат, узнав об этом, велел брату вернуться на его службу, но тот отказался и получил от Башту прозвище «Кый» («Отрезанный», «Отделившийся»)». Так вот кем, оказывается, был летописный Кий!

И вообще, подлинное восстание кутургуров произошло позднее. Об этом свидетельствуют и Феофан, и Фредегар. А как быть с аварским походом на Константинополь в 626 году? Разбитые авары кинулись сражаться с ромеями? Сомнительно. Развал каганата случился как раз после похода.

Дулоба – кочевье Дуло? Но дулусцы жили восточнее, повторим это еще раз. Зато явственно прослеживается желание автора текста связать Дулоба со славянами-дулебами, которые известны раньше и название которых происходит от германского «дулайба». Наконец, археологи знают, что город Киев появился позднее. А легендарный Кий жил гораздо раньше.

«Шамбат сидел в Дулобе тридцать три года и стяжал себе громкую славу победами над фарангами и альманцами». То есть над франками и алеманнами. О походах болгар в эти земли мы ничего не знаем. «Но все же, в конце концов, он был разбит фарангами и вернулся на службу Кубрату. Балтавар велел Шамбату занять прежний пост – губернатора Башту…»

Юрган к тому времени умер, а Куврат расширил державу, разбил хазар и дошел до Волги. Вроде бы это совпадает с распрями у тюркютов. Но затем… «А утиги поселились западнее хотов, между Иделью и Агиделью. Здесь они смешались с мурдасами и восприняли от них земледельческие навыки». Еще один маркер подделки. Утиги – это утургуры, они жили совершенно точно на Кубани. А не между «Иделью и Агиделью» в Башкирии. Но дело не в этом. Подлинный автор прекрасно знает археологическую салтово-маяцкую культуру, в которой захоронения оседлых аланов соседят с памятниками кочевников-болгар. И вслед за Плетневой делает вывод, что это – один народ.

Дальше идет рассказ о сыновьях Куврата. Старшего звали Бат-Баян, младшего – Атилькэсэ по прозвищу Аспарух. Атилькэсэ – не имя, а переделанное географическое название Ателькузу, Этелькёз. Так мадьяры называли Поднепровье. Еще один аргумент в пользу того, что летопись – подделка.

Аспарух дружил с дядей Кыем и правил неподалеку от него.

В 660 году Куврат умер. Его наследником сделался Бат-Баян, но Кый вместе с Аспарухом восстали против него. Война продолжалась пять лет. Кый был каганом болгар и «Саклана». Откуда название славянских племен – Саклан? Конечно, это искаженное сакалиба, саклаб. Но мусульманин, скорее всего, так бы и написал – сакалиба. Псевдоболгарское слово опять выдает подделку.

Оружие хазарского воина: топор, булава, наконечник копья

В борьбу вмешались тюрки. «Говорят, через реку из Тюркистана переправилось тогда 150 тысяч куманов, тюркмен-кук-огузов и кыргызов, объединенных именем основателя Тюркской державы Хазара. Шамбат с Атилькэсэ бросились навстречу врагу, но были разбиты и бежали с частью своих в Башту». Упоминание куманов – откровенный анахронизм; этот народ пришел в Поднепровье гораздо позже. В описываемое время куманы/половцы жили в Барабинской низменности. Затем, куманы – это западноевропейское название половцев. Башкирский автор написал бы: «кыпчаки». Упоминание «тюркмен» – анахронизм. И уж совсем странно, что их объединяют с «голубыми огузами»; такого тройного сочетания средневековое летописание не знает. Но если подлинный автор пробежался по сочинению Гумилева «Древние тюрки», где рассказывается о народе кок-тюрк, – понятно.

Тут мы переходим к истории хазар. Болгарский летописец вводит новых персонажей.

2. Неизвестные каганы

Армией хазар командует каган по имени Калга. Имя – выдуманное; так звали вице-ханов в Крыму начиная с XV века. «Калга» гибнет в грандиозном сражении с Бат-Баяном. Новым ханом Хазарии становится его племянник Кабан. Имя звучит не менее странно, среди известных тюркютских правителей из семьи Ашина таких нет. Это не имена древних орхонских тюрок, а позднейшие татарские прозвища.

Бат-Баян, в свою очередь, стал жертвой нападения Кыя и Аспаруха. Тогда он отказался от титула кагана и подчинился хазарам. Болгария разделилась на Черную, восточную (плюс Поволжскую, которая тоже приняла власть хазар) и западную – Белую. Кабан победил Аспаруха и Кыя в сражении. Причем на его стороне сражались енисейские кыргызы, чего быть никак не могло за дальностью расстояний. Через пару лет Кый умер. «Аспарух с частью бурджан и тюркмен в Кашан. А это – чрезвычайно укрепленная область, с трех сторон окруженная реками Бурат, Сула и Аудан-су, а с четвертой – Улагскими горами…» Это неловка попытка обрисовать границы Огла, не более. «Его потомки, – как писал сеид Якуб, приняли от тамошних ульчийцев христианство, а вместе с ним – и ульчийский язык». Чувствуете? Таинственный автор пытается рассказать, как болгары перемешались с уличами. Северные ульчийцы звались при этом балынцами (волыняне). Но откуда буква «бэ» в огласовке? Арабы писали «валинана»… А еще есть в летописи анчийцы – славяне-анты. На самом деле антов в Приднепровье больше нет. Это – сербы и хорваты, они разгромлены аварами и переселились на Эльбу и Адриатику. «Язык анчийцев отличался от языка ульчийцев-балынцев, но все же они понимали друг друга…» Ба. Уж не украинцы ли перед нами?

И вновь ощущение, что это говорит современный человек, а вовсе не средневековый башкир. Рассказывая про антов, он начитался Рыбакова и других авторов, которые полагали это племя предками восточных славян, чего в действительности не было.

Бат-Баян умер в 690 году (круглая дата вызывает сомнения). Следом за ним скончался Кабан. Хазарским ханом сделался сын Калги – «зловредный» Айбат. Он женился на некрасивой еврейке из Бухары. Вот! Переходим к интереснейшей теме принятия иудаизма в Хазарии, которому посвящена эта часть книги. На основании вышеприведенного сообщения Львова делает вывод о раннем проникновении евреев в Хазарию и во власть.

Этот эпизод изложен сразу после рассказа о церемонии удушения кагана; фальсификатор явно вспомнил об этом обычае, изложенном мусульманскими путешественниками, и решил, что настало время перейти к иудейской тематике. Между тем сообщение об обряде удушения – фальшивка. Кагана душили в начале его правления, спрашивая, сколько лет он хочет править. А в башкирской летописи читаем, что обряд проходит почти перед его смертью. Нет.

Затем болгары подчиняются хазарам и нападают на закавказские страны. Тем временем в самой Хазарии – переворот. Айбата свергли болгары и часть хазар. Каганом сделался Кук-Куян, сын Кабана. Он вторгся в Албанию, но был разбит в 737 году арабами. Э, так вот кого разгромил Мерван!

Черные болгары в 745 году поссорились со славянами. «Восстание подняли урусы, недовольные возвышением анчийцев и размерами балтаварских налогов. Балынцы тут же поддержали этот мятеж, ободренные прибытием к ним ульчийцев с острова Артан». Артания, знаменитый «остров русов» мусульманских авторов! Вот это открытие! Ну как же без него? «Эти ульчийцы были изгнаны галиджийцами, но для того, чтобы их боялись, называли себя галиджийцами». А вот и галичане подоспели! Но никаких галичан еще не было, имелись белые хорваты Прикарпатья. Опять торчат уши фальсификатора.

Затем на сцене наконец-то появляется хазарский каган Барджиль, сын Айбата. Боясь погибнуть во время церемонии удушения, он оставил веру предков и принял иудаизм. Логика автора понятна. Во-первых, он читал Данлопа, который датировал принятие иудейства хазарской верхушкой 40-ми годами VIII века. Ради этого вводит, во-вторых, в рассказ некрасивую иудейку. Видимо, это – мать Барджиля.

Каган правил долго, но примерно в 759 году его таки придушил собственный сын – Булан/Лось. Имя – историческое, оно встречается в еврейско-хазарской переписке.

Булан правит долго, ревностно насаждает иудейство в стране. А в 805 году вспыхнула смута. Старый каган Лось выступил в поход, но убит собственным сыном Бен-Амином. Это – Беньямин, нарочито искаженное еврейское имя.

В стране разгорелась гражданская война, восстали волжские болгары. «В разгар этого восстания к Бен-Амину явились башкортские послы и сказали ему: «На нас напали баджанаки, изгнанные из Семиречья тюркменами Хорасана, и безжалостно жгут наши аулы. Мы всегда помогали хазарам – теперь вы помогите нам». Фальсификатор вновь проговаривается. Туркмены еще не жили в Хорасане… Они придут туда гораздо позже, в XI столетии. Фальсификатору не хватает эрудиции. Кроме того, тюркский автор никогда бы не сказал баджанаки. Ведь это туркмены-печенеги. Но! Сами они звали себя кангар. Для византийцев это племя – пачинаки, для русских – печенеги. Кто же писал мнимую летопись? Византийский спафарий? Или бригада историков, нанятая российскими спецслужбами мрачной эпохи нашей истории, начавшейся во времена Бориса Ельцина и продолжающейся сегодня?

Против Беньямина восстал младший брат Карак. «Оставленный всеми и окруженный лишь врагами Бен-Амин был тихо удавлен у местечка Бел-Имен, а его яхудских священников живыми закопали в его могиле». Но Карак не отошел от иудаизма. В то же время реальную власть взяли хазарские беки, которые борются с каганами за власть и подчиняют многих из них себе.

Дальше против хазар восстали мадьяры. Началась война. Еще одно восстание вспыхнуло в Семендере. Его подняли мусульмане. В 817 году мятеж был подавлен.

Черные болгары, жившие на Днепре, поддержали мадьяр. Кстати, столицей болгар тогда являлось кочевье Харька. Автор ненавязчиво намекает на Харьков. И это – новый ляп. Считается, что неподалеку от Харькова располагалось кочевье половцев Шарукань, зафиксированное в летописях и названное в честь одного из ханов XII века. Двенадцатого, а не девятого. Оттуда и пошел Харьков.

Дальше ляпы множатся, не будем останавливаться на каждом. Карак потерпел поражение в новой войне со славянами и болгарами и был свергнут. Каганом сделался язычник Урус, представитель боковой ветви династии Ашина. Он вел войну с переменным успехом и даже захватил Галицию. Но мадьяры собрались с силами и стали его теснить. Уруса свергли и убили ударом кинжала в спину. Каганом стал Манас – сын Караки. Фальсификатор иссяк и уже не умеет придумывать тюркские имена. Так появляется Манас. Это имя мифического героя среднеазиатских киргизов, в честь которого назван эпос, созданный в XVIII веке. У подлинных хазар таких имен не встречаем. Есть еще имя вождя антов – Будим и князя галичан – Халиб (Глеб). Последнее имя вообще-то скандинавское… У славян того времени такого быть не могло. Автор вновь попался.

Против Манаса составили заговор беки, и кагана зарезали (855). Новым правителем сделался его сын Исхак по прозвищу… да не рассмеется эрудированный читатель… Аксак Тимер. Темир Аксак, Железный Хромец – знаменитый Тимур (XIV век).

А еще среди имен – гуннское Иллак (Эллак), что для IX века – снова анахронизм, оно исчезло на четыреста лет раньше. И другое имя, Эрек (вообще-то сие вовсе не имя, а название реки Днепр, о чем мы писали). Мешанина тюркских имен из разных эпох весьма показательна с точки зрения оценки эрудиции фальсификатора.

Мимоходом появляется сардар (военачальник) отдельного княжества Русь. Зовут его Джир (Дир!). Джир – это еще и область в несуразной летописи. Сардар подчиняется кагану и становится беком (князем, правителем области). Ложь; Русь уже известна арабским авторам как каганат («империя»). Но фальсификатор читал «Повесть о хазарской дани», воспринял ее некритически. Отсюда и пассаж.

Дир заключает союз с черными болгарами и восстает против хазар. Попутно встречается еще одно имя. Это мать одного из ханов, Айдара, «уруска Арья-Услан», которая «жила сто пятьдесят лет и нянчила даже своего правнука Алмыша». Ребята, это просто смешно. Ведь перед нами – плохо зашифрованное имя известной в начале 90-х скандальной журналистки Дарьи Асламовой. Фальсификатор просто смеется над своими башкирскими и волгобулгарскими читателями. Что делает версию об участии спецслужб в составлении документа очень вероятной. Эти люди не прочь повеселиться.

Дальше нудно и с большим количеством вымышленных подробностей излагаются войны хазар с соседями. Пересказывать их мы не будем. Исхак правит до 880 годов и гибнет в результате восстания хазар-язычников. Ему наследовал Бакучар, который властвовал примерно до 918 года. Тому наследует сын Алан (еще более невероятное имя для хазарина). Против Алана восстал Альмуш, правитель волжских болгар. Сведения о славянах временно исчезают. Откуда этот пассаж про Алана – мы поймем позже, когда будем рассказывать о действительном аланском восстании против хазар-иудеев.

Затем против непопулярного Алана составили заговор беки и бросили в зиндан (925). Каганом сделался брат-близнец Юсуф/Иосиф (925–943, 944). В 943 году Алан ненадолго вернул власть, но затем потерпел поражение и бежал в Булгарию.

Юсуф развернул террор, убивал людей из семьи Ашина и позволил куманам, на которых опирался, разграбить страну. «Тогда Саманиды, опасаясь присоединения Хазарии к Булгару, сделали хаканом своего ставленника – сына Моджара Угез-бека или Узбека. Матерью Узбека была дочь тюркменского хана Курука, служившего Саманидам». Переворот свершился в 944 году. Это – время похода русского князя Игоря на Византию. Один из союзников Юсуфа – известный в русских летописях князь Мал…

В 966 году Хазарию разгромил русский князь Барыс (стало быть, Борис, но не Святослав) благодаря поддержке ромеев. Территория Хазарского каганата отошла булгарам.

Надеемся, читатель наконец понял: история с находкой летописи – полный бред. Ссылаться на «Гази-Барадж тарихы» – всё равно что довериться Иоакимовской летописи, якобы найденной Татищевым. И даже хуже. У Татищева хотя бы не фигурирует «Арья Аслам», которая прожила 150 лет. Нам жаль покойную Львову. Ученой она была честной, но оказалась оторвана от реальной жизни, потому и не заметила конфуз с «Арьей». Но как самоуверен фальсификатор! Видимо, он хорошо знал психологию кабинетных книжников, у которых не возникнет вовремя нужной ассоциации.

Хазарская сабля

А нам придется возвратиться назад и оперировать проверенными сведениями и традиционным списком литературы. Хотя этих сведений не очень много, выводы составить можно. И ориентировать на них читателей представленной популярной работы. С какими источниками можно ознакомиться, каким доверять не следует, где спорные факты, где спекуляции, где выпады остепененных авторов против своих коллег? Для нас эта задача – очевидна, хотя и побочна. Нам важно понять, что в действительности происходило на равнинах Восточной Европы в «темное» тысячелетие I–X веков н. э. Но читатель, который хочет погрузиться в тему, должен понять основные факты, получить ссылки на корпус доступных источников и литературы, чтобы проверить наши сведения и сделать собственные выводы. Может быть, они совпадут с теми, что изложены в работе, а может – послужат отправной точкой для новых открытий и заключений. Ради этого и трудится сообщество историков.

Глава 2. Евреи в Хазарии

1. Подготовка к теме

Как и почему евреи появились среди хазар? История загадочная, версий много. Наиболее логична гипотеза Гумилева, хотя и требует уточнений. Но и других гипотез – море. В 30-х годах прошлого века Коковцов перевел на наш язык «Еврейско-хазарскую переписку». До этого появились документы в переводе замечательных еврейских ученых Гаркави и Хвольсона. Они совершали открытия, ошибались, делали неверные транскрипции, но лингвистика, история, филология продвигались вперед. В том числе с помощью честной и самоотверженной работы этих научных подвижников. Ценные выжимки из сочинений мусульманских авторов о Кавказе и Предкавказье сделал Караулов. Затем начался период обобщений, который совпал с временем расцвета советской науки, где ярко засверкали звезды: абсолютно советские авторы Греков, Рыбаков, Пашуто, яростный антисоветчик (но несомненный русский патриот и великий мыслитель) Гумилев, череда русофобов, ориентированных на Запад и разрушающих наше сознание, но публикующихся в советских научных журналах… Все они посвящали статьи или книги истории Хазарии. Было прекрасное двухтомное сочинение Заходера «Каспийский свод», облегчившее задачу изучения каганата десяткам исследователей. Значит, имелось нечто такое, что объединяло научные интересы столь разных людей.

В Европе причудливые и феерически антинаучные концепции излагал еврейский исследователь Артур Кёстлер в своем «Тринадцатом колене». Родился сочиненный этим журналистом миф о переселении евреев в Восточную Европу. В результате Кестлер (со своим опусом под мышкой) стоит в почтенном ряду таких деятелей, как Фоменко или Буровский, – короче, в шеренге мастеров фолк-хистори.

А еще был замечательный роман Милорада Павича «Хазарский словарь». Книгу издали в «тоталитарной» Югославии в 1984 году. Я познакомился с романом в 1992-м, а десять лет спустя популяризировал среди журналистов, параллельно занимаясь главным делом жизни – написанием исторических текстов, ряд которых станет основой книг.

Вернемся к Павичу. Он опирался, в числе прочего на монографию Артамонова, но… Иногда художественная книга позволяет понять суть явления лучше, чем солидный академический труд, снабженный списком литературы и притянувший именитых рецензентов. Павич был человек непростой: диссидент, балканский аристократ, патриот Сербии, тяжело переживший катастрофическое поражение в Третьей балканской войне 1989–1999 годов. Многие вещи Павич почувствовал и предсказал, повествуя об утратившем душу и распавшемся народе, который принял сразу несколько вер и раскололся, а потом исчез. К слову, так распались на три этноса и сербохорваты (на сербов, хорватов и мусульман-босняков). Последствия мы знаем. А потом даже маленький сербский народ развалился на две части – Сербию и Черногорию.

Интересно, что Павич, этот широко образованный сербский автор, имел даже не вполне славянскую душу. Он – византийский писатель. Объедините Феофана Исповедника, Менандра Протектора, безымянных авторов поэмы «Дигенис Акрит», жития Стефана Сурожского, Георгия Амастридского – и получите волшебство Павича. В общем, «Хазарский словарь» – это, разумеется, далеко не история хазар. Но без него современному человеку изучать хазарскую историю невозможно. Ученый оскопит сам себя и ограничит собственный кругозор. А это – верный путь в никуда. Ваши статьи и книги будут бесплодны.

Главные научные труды мы анонсировали в предисловии. Артамонов, Гумилев. Плетнева, Новосельцев. И даже знаем, что скажут критики. Автор повторяет труды предшественников. В то время, как делать этого не следует. Гумилев и Артамонов – сомнительны. Они даже не обсуждаются. Отношение к ним у схоластов брезгливо. А насчет остальных авторов… Ну зачем повторять сказанное? Не лучше ли опубликовать десяток статей в сомнительных научных журналах по отдельным аспектам хазарской истории?

Нет, не лучше. Крупные исторические темы время от времени требуют переосмысления. Появляются новые идеи, уточнения, факты. Приходится заново писать книгу, учитывая предыдущие открытия уважаемых коллег, но не впадая в дискуссию, а системно (и, надеемся, увлекательно) излагая материал. Пройдет время, и новые исследователи напишут свежую книгу, где изложат факты по-своему, но используют прежние открытия. Усвоив при этом часть предложенных нами идей. В этом – предназначение историка.

Но хватит предисловий, рассуждений и отвлеченных коннотаций. Перейдем к фактам.

2. Хазарская переписка

Источники о хазарском обращении в иудаизм хорошо известны. Главный из них – так называемая «Хазарская переписка». На закате Хазарского каганата испанский премьер-министр (великий везир) Хасдай ибн Шапрут заинтересовался сведениями о том, что где-то на Волге есть страна Хазария, правящий слой которой исповедует иудаизм. Важная ремарка: до этого времени испанские евреи ничего не знали о существовании Хазарского каганата.

Между тем Л.Н. Гумилев выстраивает цепочки событий, основанные на его предположении о наличии пусть не всемирного еврейского заговора, но о существовании связей между евреями от Китая до Испании. Это не значит ни в коем случае, что Гумилев – антисемит. Наоборот, он это всегда отрицал. Мы видим, что с самого детства историк связан с евреями. Евреем был один из его отчимов – Пунин/Пумпянский. Сам Лев Николаевич признавался, что не любит отнюдь не евреев, но англичан. Самодовольная элита британского народа, совершив многочисленные колониальные захваты, внушила ученому отвращение. В общем, эта ненависть белогвардейского русского ученого к «коварной англичанке» понятна и нам. Главный вопрос – в другом.

Гумилев не являлся антисемитом. Отчего же он подверг уничтожающей критике «еврейскую» Хазарию? Причем такой, что многие евреи его возненавидели, а в научном сообществе он заслужил репутацию маргинала?

Всё достаточно просто. У Гумилева – оригинальный и продуктивный метод познания истории. Традиционный метод, позаимствованный у средневековых монахов, – это заучивание фактов и дат, выстроенных в лесенку. Гумилев подходил к фактам иначе: выстраивал не лесенку, а лествицу. Лествица – кожаные четки. Что это значит применительно к истории? Факты не заучиваются вертикально, а словно нанизываются на нить познания. В поле зрения Гумилева никогда не попадает одна страна. Он анализирует связи событий, происходящих на континентах. Иногда ученый ошибается, но чаще метод дает блестящие результаты.

Только вот с еврейским всемирным заговором IX века Лев Николаевич всё-таки ошибся. Хасдай ибн Шапрут оставил ясный источник в виде своего письма кагану, где обрадовался неожиданному для испанского еврея сюрпризу: существованию обширной Хазарии с династией иудеев на троне. Но это уже закат Хазарии. Более ранних связей не было!

Подпись хазарского чиновника на рекомендательном письме, выданном Яакову бен Ханукке иудейской общиной Киева для предъявления в других иудейских общинах. X в.

Этот факт позволяет подвергнуть сомнению и другие выводы Гумилева, изложенные, например, в монографии «Древняя Русь и Великая Степь». Скажем, ученый ставит в связь следующие реальные коллизии. Еврейские купцы поддерживали дружеские отношения с викингами и даже предоставляли им свои корабли. Это правда, об этом есть упоминание в средневековых хрониках, где говорится, что жители Аквитании «перепутали» еврейские и норманнские корабли. То есть иудеи специально сдали свои торговые суда норманнам, чтобы те могли неузнанными высадиться в нужном пункте и разграбить его. Затем евреи получали земли в Септимании и устраивали там латифундии с рабами. Рейнские евреи финансировали последних Каролингов, а взамен получали льготы. Испанские евреи обучали наукам французских, немецких, итальянских юношей, прививая скепсис, презрение к властям и еретические доктрины. Всё так, всё правильно. Только – относительно западноевропейских евреев. От иудеев Востока их отделяли барьеры. Средиземноморье кишело пиратами, к тому же на его просторах шла смертельная борьба за жизненное пространство между арабами и ромеями. Два других барьера – аварский и славянский. Преодолеть их хазарские евреи не смогли, и приписывать им проступки французских иудеев нелепо.

Кроме того, иудейские колонии имелись в Китае. Евреи отстроили целый квартал в Гуанчжоу. Следовательно, они были причастны к торговле шелком. Но вели ее напрямую с Персией или через посредников-согдийцев? Последнее гораздо более вероятно. Значит, и у китайских евреев, скорее всего, не имелось связей с Хазарией. Размах торговых операций иудеохазарских купцов и без того был огромен. Он охватывал Скандинавию, Восточную Европу и халифат. По тем временам – головокружительный ареал деятельности. Но умозрительно расширять его не стоит.

В то же время мы точно знаем, что евреи правили Хазарией, причем каган однажды сделался иудеем. Как, почему?

Артамонов делает абсолютно неправильные выводы, говоря о принятии иудаизма. «Впрочем, едва ли это был сознательный, строго обдуманный выбор. Обстоятельства так сложились, что во главе Хазарии оказалось правительство, исповедующее иудейскую религию. В существовавших тогда условиях ему нужно было или отказаться от религии предков или же попытаться утвердить иудаизм в качестве государственной религии хазар и противопоставить его христианству и мусульманству. Хазары пошли по второму пути». Всё не так. Выбор был очень сознательный. Только сделали его не хазары, коих никто и не думал обращать в иудаизм, так как сие противоречило еврейским законам. Иудеями стали правители.

3. Евреи-коммунисты

Версий много, но по большому счету нужно рассмотреть две из них: Данлопа и Гумилева. И – обратиться к предыстории.

В первые века новой эры евреи жили на Тамани и в Крыму. Археологами обнаружены иудейские надписи, относящиеся к этому времени. Соответственно, со временем эти общины вошли в состав Хазарии. Но евреи также обитали в Предкавказье! И это была более крупная особь, чем крымские и кубанские персистенты. Как они очутились в степном Дагестане? Первая волна бежала из Персии.

Вот как это случилось. Социально-экономическую систему Ирана можно было охарактеризовать как «загнивающий феодализм».

Страна ариев (Иран) прочно увязла в проблемах. Ираном управлял шаханшах (император; иногда пишут «шахиншах», что неверно). В переводе с персидского титул означает «царь царей». Вокруг правителя группировалась феодальная аристократия. Она делила власть с сословием м а г о в (жрецов культа единого Бога – Ахура Мазды). Те и другие обладали обширными землями, частными армиями и немалым богатством. Удержать их в покорности могла только сильная центральная власть. А власть не умела справиться даже с проблемами внутри господствующего этноса – иранцев. Триумф феодализма привел к тому, что представители высших сословий постепенно утратили все самоограничения, стремились только к наживе, демонстрировали роскошь и невообразимые траты. Всё это – на фоне нищающих масс. Феодалы лишали земель свободных владельцев – азатов – и оставляли их без средств к существованию. Иранцы стали вымирать.

Тут выяснилось, что в недрах иранского общества возникла тайная секта, которая жаждет переустроить общество на началах социальной справедливости. Ее основателем был маг Зороастр (Зердушт, тезка древнего основателя зороастрийской религии). В его честь последователей секты называли зердуштакан.

Коммунисты считали видимый мир прекрасным, но сильно испорченным. По их мнению, главная беда – хаос и несправедливое разделение материальных ценностей, когда львиной долей богатств владеет кучка довольно посредственных людей. Например, у богатых князей имеются огромные гаремы, а рядовые крестьяне не могут содержать одну жену и вымирают, не оставив потомства. По разумению адептов равенства, это несправедливо. А с точки зрения государственников – даже вредно.

В конце V века во главе революционной секты встал зороастрийский маг Маздак. Он набрал и организовал большое число сторонников. Приверженцем тайной секты стал даже Кобад – наследник иранского престола. В 488 году Кобад занял трон… и неожиданно перешел на сторону маздакитов. Мысль шаханшаха понятна. Он видел, что страна погибает под гнетом аристократии, хотел освободиться от всевластия князей и построить империю на новых принципах.

Автор рифмованного иранского эпоса «Шахнаме», великий Фирдоуси, отзывается о Маздаке так.

Муж некий – Маздак было имя ему —

Блистательный по красноречью, уму,

Явился. Был знанием всяким богат,

Внимал его слову отважный Кобад.

А потом – революция. Всё началось с того, что в Иране возник голод. Крупные землевладельцы попрятали хлеб, а бедняки умирали от недоедания. Тут и возник Маздак. Он предложил изъять часть продовольствия у богачей и распределить его среди бедняков. После дележа еды и спасения голодающих Маздак обрел невероятную популярность в народе, а Кобад «свернул с пути предков», как выражается Фирдоуси.

Пошли за Маздаком тогда бедняки —

И дети, и юноши, и старики.

Отняв у одних, оделял он других,

В отчаянье вверг умудренных, благих.

Вместе с шаханшахом Кобадом на сторону революции перешли некоторые аристократы. И не только они! Иран был полиэтничной страной, и часть этносов, в нем проживавших, раскололась. Кто-то симпатизировал коммунистам, кто-то – их противникам. Евреи, жившие в Персии, тоже раскололись. Гумилев видит в Иране две еврейские религиозные общины. Это вольнодумцы-каббалисты и ортодоксы-талмудисты. Сие верно. Учение Каббалы – антисистема. Талмудизм – религия, основанная на тезисе о еврейской исключительности.

Далее Гумилев не прав и сам себе противоречит. На сторону Маздака, пишет он, перешли каббалисты, но талмудисты с отвращением отвернулись от коммунистического учения. Гумилеву отвратителен коммунизм, и ученый выдает желаемое за действительное. Но сам же пишет, что экзарх иудейской общины Ирана, мар Зутра, перешел на сторону коммунистов. Об этом говорит и Артамонов, причем оба автора ссылаются на один и тот же источник, журнал «Вестник древней истории». «Во время маздакитского движения еврейский экзарх Мар-Зутра присоединился к маздакитам и в течение семи лет боролся против персов-зороастрийцев. С ним «грешили зиндики… и застали их, что пьют не еврейское вино и блудят в домах царей персов». Около 530 г. Мар-Зутра был повешен «и убежали все из дома Давидова» (Солодухо Ю.А. Движение Маздака и восстание еврейского населения Ирака в первой половине VI в. н. э. // ВДИ. 1940. № 3–4. С. 131–145). Зиндики – это «знающие», приверженцы разума, маздакиты. Плохое поведение еврейского иерарха могло быть вымыслом политических противников. Но для нас важно другое. Экзарх не был приверженцем Каббалы. Он – блюститель Талмуда. Что же привлекло его в учении Маздака? Видимо, далекие от религии вещи. Мар Зутра был человеком широких взглядов, и ему претило, что арийцы видят в евреях людей второго сорта. В учении Маздака он узрел зерно справедливости: все люди равны, избранных рас нет! Это противоречило и арийской, и еврейской доктрине, но Зутра оказался человеком неординарным и вышел далеко за рамки мышления своих современников. Это и дает право Льву Гумилеву причислить его к когорте «вольнодумцев». На самом деле перед нами другое. Часть правоверных евреев воспылала ненавистью к консервативному режиму тогдашнего Ирана с его социал-дарвинизмом, когда верхи безумно обогащались за счет низов и притесняли и своих неудачников, и «низшие» этносы.

4. Трагедия

Мар Зутра состоял в рядах «Иранской коммунистической партии» семь лет, как говорит наш источник. Семь последних лет иранского коммунизма. Как развивались события?

Маздак возглавил правительство по приказу самого шаханшаха. Части вельмож пришлось расстаться с богатствами. Они обозлились, устроили заговор, поймали Кобада и спрятали его в «башню забвения» (499). В такие сооружения обычно бросали покойников. Обратного пути оттуда не было.

Но Кобад спасся и бежал на восток – в Хорасан. Этой страной, как и Согдом, Хорезмом и Афганистаном, в то время владели эфталиты – памирские горцы. Эфталиты помогли Кобаду: дали войско, и шаханшах возвратился в родную страну (501). Своих врагов-вельмож он жестоко наказал за измену. Кровь лилась рекой.

После свержения Кобада Маздак бежал, а затем тоже вернулся и собрал какие-то отряды из простолюдинов для защиты революции. Эти отряды возглавил старший сын шаханшаха – Кабус.

Постепенно Кобад стал разочаровываться в Маздаке и его приверженцах. Кабуса он не любил и предпочитал ему младшего сына – Хосрова. Последнего поддерживали состоятельные люди, которых маздакиты не сумели или не захотели добить. Надо сказать, свирепость и ужасы революции сильно преувеличены ее противниками.

Кувшины из Копёнского чаатаса (Хакасия). Золото. VIII–IX вв.

Часть проблем революционерам удалось решить. Простолюдины получили хлеб на стол и женщин в жены. Была создана сильная армия, которая стала одерживать победы над византийцами. Удалось покончить со многими зверствами и злоупотреблениями феодального режима. Поэтому идеи Маздака надолго пережили своего создателя, и его имя сделалось паролем простолюдинов, которые боролись против озверевшего начальства на Востоке.

Маздакиты воевали под красными знаменами. Это, собственно, и дало повод многим ученым, включая русского академика В.В. Бартольда, назвать режим «коммунистическим».

Да, маздакизм – первый длительный опыт построения коммунистического общества, он продолжался несколько десятилетий, оказавшись при этом крайне мягким и осторожным. Маздакиты сохранили значительную часть собственной аристократии, только слегка ее «раскулачили». Сохранили власть шаханшаха, придворную иерархию и титулатуру. Оставили в неприкосновенности политические режимы и общественное устройство на окраинах и в вассальных царствах.

Это и привело режим к полному краху. Принц Хосров объединил военных и устроил путчи. Хосров, судя по всему, был человеком патологической жестокости и проявлял ее при всяком удобном случае. Сообщения о его способах пыток и казней мы здесь даже приводить не будем. Так что побежденным ничего доброго от этого чудовища ждать не приходилось.

Под 528 годом мы встречаем странное известие в хронике Иоанна Малалы. Приведем его полностью.

«В персидских областях обнаружилась манихейская ересь, – пишет Малала. – Узнав об этом, царь персов разгневался так же, как и верховные маги персов. Ибо был у этих манихеев и епископ по имени Индарадзар. Персидский царь устроил совет и, собрав всех манихеев вместе с епископом, отдал приказание стоявшему вокруг вооруженному войску, и были зарублены мечами все манихеи и их епископ вместе со своим клиром. Все они были убиты на глазах самого царя и христианского епископа. Имущества их были конфискованы, а церкви переданы христианам. [Царь] разослал по своей стране божественный указ о том, чтобы сжигали уличенных в манихействе. Сжег он и все их книги. Обо всем этом рассказал бастагарий персов, после крещения принявший имя Тимофея».

Вот сообщение о смуте в царстве персов, но очень невнятное. Кто такие манихеи? Вероятно, маздакиты. Этим ужасным именем в Византии звали вообще всех религиозных диссидентов, не только последователей коммунизма, но и христиан, не разделяющих халкедонский символ веры. Понятно одно: в Иране случился государственный переворот.

Противники революции действовали жестко и напористо. Началось с религиозного диспута, в ходе которого Маздак (или его преемник, носивший то же имя, ставшее титулом) был свергнут, арестован и убит. После чего победители устроили дикую резню политических противников. Коммунистов распинали, вешали, закапывали живьем вниз головой. Маздакитам мстили так, как могут отомстить люди, которых лишили самого священного на земле: собственности. Трудно понять детали. Как произошел переворот? Какой отклик он вызвал в соседних странах? Известен лишь результат. Маздакитов зверски истребили.

Старый шаханшах Кобад уцелел после переворота. Он поддержал сына, а Хосров не стал убивать отца за его «революционное» прошлое. Зато погиб один из сыновей Кобада – Кабус.

Руками маздакитов Кобад истребил феодалов, ограничивавших царскую власть. Затем уничтожил маздакитов с помощью армейской верхушки. А потом ослабевшая при новом режиме Персия погрузилась в смуты и погибла под ударами арабов.

5. В степном Дагестане

Но нас ведут судьбы хазарских евреев. Что произошло с иудейской общиной в Иране? Те, кто поддержал коммунистов, оказались вне закона после победы «белой гвардии». Пришлось бежать. Кто-то скрылся в (истинном) Азербайджане. Кто-то уезжал дальше на север. Пристанищем этих последних стал равнинный Дагестан – долина реки Сулак. Здесь евреи-коммунисты нашли приют у савиров. Эмигранты жили общинным бытом, пасли скот и смешивались с местным населением, потому что отвергли прежние расовые предрассудки. А люди были простые, работящие, нравственно чистые, умевшие воевать. Поэтому местные этносы им симпатизировали. В общем, это – наиболее здоровая и привлекательная часть еврейского народа.

Переселившись в Дагестан, евреи столкнулись с доклассовым родовым или первобытным обществом. То есть с вариантом коммунизма. Это общество было им симпатично. Однако и сами евреи оказались любезны степнякам. Повторимся: эмигрантами оказались труженики и воины. Им претил банковский капитал, они не умели торговать предметами роскоши, чурались расовых предрассудков. В общем, были нормальными толерантными людьми. За что не любить таких?

Евреи прижились среди дагестанских этносов. Об этом ничего не сказано в русских летописях, мусульманских хрониках, армянских преданиях. Но сведения сохранились в еврейско-хазарской переписке и своде источников, выполненных Гаркави в XIX веке. Так что перед нами уже не гипотезы, а свод источников, с которыми нужно работать.

Но часть евреев бежала из Ирана не на Кавказ, а в Византию. Гумилев полагает, что это – евреи-ортодоксы, которые не приняли революцию и пострадали от коммунистических гонений. То есть бегство этой части евреев произошло раньше, еще при Маздаке. Видимо, ученый прав. В своей книге о Юстиниане Великом мы предполагали, что Византия могла сделать коммунистический поворот, но революция, которую возглавил поначалу сам Юстиниан, была им же и подавлена. Империя пошла по другому пути – этатизма, то есть сильного государственного вмешательства в экономику, когда царь и окружавшие его бюрократы пытались выступать как надклассовая сила. При этом сохранялись и помещики, и относительно свободная торговля… Модель немного напоминает мусульманскую наследницу Византии – Турцию. Сходство, как может понять читатель, неслучайно.

И это очень важно для нашей темы. Гумилев прослеживает судьбы византийских евреев и связывает их с евреями Хазарии. Анализ этой коллизии столь нов, неожидан, логичен и ясен, что вызывает гнев ортодоксов и тех, кто хотел бы скрыть истину. По этой причине малообразованные ученые презрительно объявляют «хазарские» работы Гумилева антинаучными. Это не просто неуважение к их автору. Это – плохо скрытая ненависть людей, которые в чем-то заранее убеждены и не способны мыслить шире, чем было привито семьей, школой и альма-матер.

6. В гостях у ромеев

Гумилев полагает, что в Византии евреев приняли «кисло». Имели место отнюдь не гонения, но – ограничения культа еврейского племенного божества Яхве. В 546 году Юстиниан Великий издал соответствующий эдикт. Поклонникам Яхве запрещалось праздновать Пасху и есть мацу, если еврейская Пасха приходилась на Страстную неделю. В 553 году Юстиниан ввел новый эдикт: евреям возбранялось употреблять «устную традицию». Гумилев опирается на сочинение И. Берлина, посвященное средневековым евреям.

Иудеям не нравилось, что в Ромейской империи к ним относятся как к людям второго сорта. Поэтому иммигранты перенесли симпатии вновь на Иран. Тем более что в этой стране случился «белый» переворот. Он казался более симпатичным, чем коммунизм. Шаханшах Хосров сверг маздакитов и зверски перебил руководство революционной партии. Иран погрузился в мракобесие реставрации. При этом его правители сумели хитро и грамотно использовать достижения коммунистов в своих целях. Экзарх еврейской общины Ирана мар Зутра, сотрудничавший с коммунистами, был повешен.

Маздакиты-иудеи бежали на Кавказ, где возник этнос горских евреев. Ортодоксы вступили в контакт с Сасанидами против ромеев.

В 602 году в Константинополе произошла революция с участием солдат. Неэффективный, скупой и коррумпированный «святой» император Маврикий был свергнут и простился не только с престолом, но и с жизнью. Царем стал солдат Фока, а персы развязали войну под предлогом мести за умерщвленного базилевса. Евреи чинили диверсии в тылу ромеев, вместе с монофизитами сдавали города. В короткий срок Сирия, Палестина, Египет перешли к персам. В Иерусалиме иранцы взяли в плен 60–70 тысяч человек. Евреи выкупили полон и перебили, по свидетельству Сирийского анонима. В итоге Фоку свергли и убили византийские «вице-короли», правившие на окраинах. Императором стал Ираклий, который благоволил евреям. На время установился симбиоз между иудеями и христианами. Персов император в итоге отбросил, но пришли арабы. Они взяли Иерусалим, а Соломонов храм превратили в мечеть. Арабы захватили Иран, что не понравилось евреям, как и самим персам. Тогда персы приняли шиитский вариант ислама и принялись сражаться с арабами-суннитами.

Арабские дирхемы из хазарских погребений на Кубани. Клады дирхемов, этих «долларов Средневековья», иногда считают одним из маркёров присутствия хазарских купцов

Иудеи примкнули к иранцам, но те потерпели несколько страшных поражений. Евреи рисковали попасть под репрессии победителей – арабов-суннитов. Предпочли бежать (690) и отправились через Византию в Швецию, Германию, а также в «Русию», как свидетельствует поздний источник XVI века. Это – прямое упоминание днепровских ругов, «потерянных» другими источниками. Правда, насколько достоверен именно этот документ, вопрос дискуссионный. Но как раз логика говорит, что еврейский источник прав. Показательно, что гости уже нашли в этих местах «много евреев» – конечно, торговцев. То есть торговые связи и размах операций еврейских купцов были шире, чем принято думать.

Иудеев жило довольно много в Ромейской империи, в Малой Азии. Арабы пришли и туда, но в 717 году были разбиты войсками императора Льва I Исавра. А в 724 году базилевс отдал приказ о насильственном крещении всех ромейских евреев. Несомненно, он хотел увеличить число солдат в борьбе с арабами. В ответ евреи бежали на восток, где их гостеприимно встретили соплеменники – потомки маздакитов. Через некоторое время на берегах Итиля и Терека начались чудеса.

7. Обращение Лося

Итак, пришлые евреи встретили сородичей. Этих пришлых Гумилев предлагает именовать рахдонитами – «знающими пути» в переводе с персидского. Термин, разумеется, придумал не сам Лев Николаевич. Уже ибн Хордадбех знает оборот ар-рахданийя. Им обозначает еврейских купцов, которые оперируют в международной торговле, свободно говорят по-персидски, по-арабски, по-гречески, по-французски. Но об этом – чуть позже. Главное – уясним: иудеи предстают сметливыми торговыми людьми, но еще не обладавшими могуществом. А как вели себя «старожилы-евреи» на берегах Итиля? Весьма интересно. Оказывается, за время доблестных войн бок о бок с хазарами против арабов они позабыли обычаи! То есть, конечно, помнили о своем еврействе, отличались от хазар по каким-то бытовым деталям, но правоверными евреями не были. Ни раввинов, ни семисвечника, ни Талмуда и Торы.

Самое время вновь обратиться к так называемой «Еврейско-хазарской переписке»: в ней можно найти факты, на которые не обратил внимания даже такой внимательный и тонко чувствующий предмет исследователь, как Л.Н. Гумилев. Всем известно, что незадолго до падения Хазарского царства о его существовании узнал образованный и умный великий везир Хасдай ибн Шапрут. Нет нужды говорить, что Хасдай был евреем. Наличие соплеменников на берегах Волги взволновало его, везир направил письмо хазарскому царю Иосифу. Тот ответил. Если бы не эта переписка, мы знали бы о таинственной Хазарии еще меньше, чем теперь.

Иосиф рассказал, что в былые времена хазары враждовали с болгарами и прогнали их на реку «Дуна» (Дунай). Примечательный факт. Еврейский царь принимает историю хазар как свою. Это значит… но не будем спешить. Итак, болгары изгнаны. Хазары торжествуют. «После того прошли поколения, – говорится в части второй переписки, – пока не явился у них один царь, которого имя было Булан (Лось). Он был человек мудрый и богобоязненный, уповавший всем сердцем (на бога). Он устранил из страны гадателей и идолопоклонников и искал защиты и покровительства у бога. Ему явился ангел во сне и сказал ему: «О, Булан! Господь послал меня к тебе сказать: я услышал молитву твою и моление твое. Вот я благословлю тебя и умножу тебя, продолжу царство твое до конца веков и предам в руку твою всех врагов твоих. Теперь встань и помолись господу». Он так сделал, и явился к нему ангел вторично и сказал ему: «Я увидел твое поведение и одобрил твои дела. Я знаю, что ты будешь всем сердцем следовать за мной. Я хочу дать тебе заповеди, закон и правила, и если ты будешь соблюдать мои заповеди, законы и правила, я благословлю тебя и умножу тебя». Он отвечал и сказал ангелу, который говорил с ним: «Ты знаешь, господин мой, помыслы моего сердца и расследовал нутро мое, (ты знаешь), что я возложил свое упование только на тебя. Но народ, над которым я царствую, (люди) неверующие. Я не знаю, поверят ли они мне. Если я нашел милость в твоих глазах и на меня снизошло милосердие твое, явись к такому-то, главному князю их, и он поможет мне в этом деле». То есть Булан опасается, как отреагирует тюркохазарский каган на то, что подле него возникнет правоверная иудейская община. Ангел советует обратиться к одному из князей (беков), который наверняка связан родственными узами с еврейским этносом: женат на еврейке или же является ее потомком.

Палаш знатного хазарского воина

Бек отреагировал благожелательно. «Всесвятой, – благословен он! – исполнил желание» Булана «и явился тому князю во сне. Когда он встал утром, он пошел и рассказал (это) царю, а царь собрал всех князей и рабов своих и весь свой народ и рассказал им все это». То есть бек пожаловал с визитом к самому кагану. Тому требовались воины для борьбы с халифатом, а Булан и его люди были отличными воинами. Поэтому евреев ждал полный успех, ибо хазары продемонстрировали веротерпимость.

Булан обратился к еврейским старейшинам. «Они одобрили это, приняли (новую) веру и стали под покровительством Шехины».

Взамен лояльности каган требовал от Булана подвигов. Еврейские воины тоже хотели добычи. В свою очередь, некие люди из еврейской общины добивались постройки храма Яхве как свидетельства торжества возрожденного культа. Обратившийся к вере предков библейский воин переживал. На юге – грозные арабы. Их нелегко победить. С другой стороны, нет денег на строительство храма. Откуда они у евреев-степняков, которые умеют только владеть копьем, луком и саблей.

Хазарский шлем из воинского погребения

Легенда, изложенная царем Иосифом, интерпретирует дальнейшую историю Булана так: «И явился ему ангел еще раз и сказал ему: «Вот небеса и небеса небес не вмещают меня, но ты (все же) построй храм во имя мое». Он отвечал и сказал: «Владыка мира, я очень стыжусь перед тобой, что у меня нет серебра и золота, чтобы выстроить его, как следует, как мне хочется». Он сказал ему: «Крепись и мужайся! Возьми с собой все твои войска и иди в страну Руд-лан (Дербент согласно версии Гумилева, хотя другие ученые безосновательно полагали, что это Дарьял) и страну Ардил (Ардебиль, Азербайджан). Вот я вложу в сердце их страх и ужас перед тобой и отдам их в твою руку. Я приготовил тебе два склада: один серебра и один золота. Я буду с тобой и охраню тебя (везде), куда ты пойдешь. Ты возьмешь (это) имущество, вернешься благополучно (к себе) и построишь храм во имя мое». Он поверил ему и поступил так, как он приказал ему. Он воевал, положил заклятие на город и благополучна вернулся. (Затем) он посвятил (взятое) имущество богу и выстроил из него шатер, ковчег, светильник, стол, жертвенники и священные сосуды. До настоящего дня они хранятся в моем распоряжении и целы».

Интереснейший фрагмент. Артамонов интерпретирует его следующим образом: Булан вторгается с войском на юг и одерживает несколько побед над арабами. По его мнению, это было время подвигов грозного арабского полководца Джарраха, поэтому рейды евреев и хазар выглядели героически. Несомненно, они укрепили веру итильских евреев в себя и правильность решения вернуться к почитанию Яхве.

Только датировки сомнительны. Артамонов связывает поход с событиями 731 года. Гумилев – с осадой Дербента хазарами в 718 году (см. Древняя Русь и Великая Степь. С. 80. Сноска 1).

Грузинская говорит о некоем Блучане, хазарине, который совершил нападение на халифат по приказу кагана, чтобы забрать одну понравившуюся девушку знатного рода. Армянский источник называет полководца Блуджан. Не это ли наш герой? Но датировка событий вызывает споры. Данлоп относит события к 762 году. Маркварт – к 799-му.

Мы придерживаемся датировки похода Булана под 730 годом, связывая его с боевыми действиями хазарского атабека Тармача против арабов. Выше говорилось, почему это так. Слишком похожи события, описанные мусульманскими авторами, на то, о чем рассказывает «пех» Иосиф.

Гумилев полагает, что Булан принял не раввинизм, а караизм. И приветствует данное деяние как разрыв с маздакитами/коммунистами. Для антикоммунистического историка восторг естествен.

Но Булан принял отнюдь не караизм! Вы видите, как трепетно царь Иосиф говорит о Булане. А царь – несомненный раввинист. Караимы для таких – люди второго сорта, если вообще не еретики. Иосиф глубоко чтит Булана, как и важнейшее событие еврейской истории: возвращение к корням и окончательное обретение идентичности. Новое имя Булана стало – Сабриэль.

Возможно, обращение оказалось возможно не до, а после успехов Булана на кавказском фронте. Но тогда приходим к интересному выводу, который ускользнул от внимания историков. Обращение Лося слишком близко находится к дате исхода толп евреев из Византии на Итиль, чтобы быть случайностью. Я ставлю оба факта в связь. Евреи уходят из негостеприимной Византии, появляются на берегах Итиля, но обнаруживают здесь вроде своих, но в то же время «чужеземцев» (гер), которые не просто похожи по ухваткам на степняков, а позабыли – о ужас! – как отправлять культ и читать священные книги (и вообще не умеют читать). Пришельцы наставляют Булана и его приверженцев. Те горячо желают вернуться к вере дедов. Прощупывают настроения каганов и беков Хазарии (в письме Иосифа говорится об этом невнятно – просто о «царе» и «князьях»; поэтому Гумилев впадает в ошибку, считая, что это – князья и царь еврейской общины, чего быть не могло просто в силу несоответствия тогдашней иерархии). Те ничего не имеют против евреев. И вот – на берегах Итиля возрожден иудейский Закон.

Для византийцев это – серьезная внешнеполитическая неудача. Постепенно Хазария превращается из друга во врага ромеев. Хотя, конечно, иногда взаимная неприязнь отступает перед лицом политической выгоды. И ромеи, и евреи – слишком опытные игроки, чтобы давать волю эмоциям, когда это опасно.

Гумилев полагает, что пришельцы-раввинисты смотрели на местных степняков-евреев с презрением. Это не так! Свидетельство – то же письмо Иосифа. Царь с гордостью рассказывает, как его предки-хазары (в которых еще не текло ни капли еврейской крови) одержали победу над болгарами в VII веке. Для царя это – часть истории, в которой переплелись легенды предков: ведь в его жилах текла и хазарская, и еврейская кровь. Отсюда и теплое отношение к Булану: тоже единокровный человек. Нет, нельзя всё сводить к примитивным антитезам: «белое – черное», «евреи» – «антиевреи». Иногда судьбы этносов причудливо переплетаются, как в случае с хазарами и евреями. История евреев в целом и еврейского переворота в Хазарии бесконечно сложнее и трагичнее, чем принято думать. Во взаимоотношениях между иудеохазарами и просто хазарами нужно учитывать другой момент – социальной розни. Потому что в этническом смысле Иосиф принимает равным образом всех предков – и тюркохазар, и евреев – и гордится ими. А вот в социальном плане – дело другое. Он противопоставляет себя и всю тюркохазарскую элиту остальным подданным – хазарам, аланам, печенегам, серебряным болгарам, русам, славянам – и не щадит их. Впоследствии мы это увидим.

8. Дом Тогармы и рахдониты

О том, кто такие сами хазары, сложено немало легенд учеными, бесконечно далекими от понимания того, что есть этносы, как они взаимодействуют и развиваются. Хазар признавали то тюрками, то нетюрками.

Евреи, обосновавшись в стране, внесли свою долю путаницы в историческую науку, дезориентировав не только Данлопа и Новосельцева (называю лишь крупные имена), но и самого Артамонова. Они запутали, в частности, вопрос об этническом происхождении хазар. С тех пор ученые, опираясь на еврейские тексты, стали называть хазар тюрками. Что в корне неверно. Присмотримся к цитатам. Вот выдержки из знаменитой еврейской «Книги Иосиппон».

«Колено же Симеоново и (второе) полколено Манасе находятся в земле Козар, на расстоянии шести месяцев пути от Иерусалима. Они бесчисленны, берут дань от двадцати пяти государств, и со стороны Измаильтян (даже) платится им дань по причине страшности и храбрости их.

…Тогарма составляют десять племен, которые суть: Козар, Пацинак, Аликанус, Булгар, Рагбина, Турки, Буз, Забук, Унгари, Тилмац. Все они живут на севере и страны их называются их же именами. Живут же они по реке Гитил, т. е. Итил, но Унгар, Булгар и Пацинак живут по большой реке, называемой Дануби».

Автор продолжает: «Все они живут на севере, и имена стран их – по именам их, и они живут по реке Итиль. Только Уф и Булгар, и Пецинак (печенеги) живут на реке великой, называемой Дануби, то есть Дунай. Сыновья Явана (греки) – феки, живущие в стране Иония и Македония. Мадай – это Альдайлаш, живущие в стране Хорасан. Тувал – это Тоскани, живущие в стране Тоскана на реке Пиза».

Исследователи проходят мимо одного важного факта, натыкаясь на эти перечисления. Потомками библейских персонажей оказываются вообще все, в том числе греки и славяне.

«Мешех, – указанные также в книге со ссылкой на общее родство, – это Саксани (саксонцы). Тирас – это Руси. Саксани и Энглеси (англы) живут на великом море, Руси живут на реке Кива, впадающей в море Гурган. Алиша – это Алемания, говорит автор «Иосиппон». То есть делать какие-то этнологические выводы из этого перечня нельзя. Умозаключения некоторых исследователей о родстве, скажем, хазар и печенегов, разбиваются об эту несуразицу. Да, есть намек на родство тюркохазар с группой кочевых племен, но родство не этническое, а социальное: как сходный образ жизни.

Зато евреи, поселившиеся в Хазарии, прекрасно помнили о своем происхождении: племя шимон (Симеон) и половина племени менашше (Манассия), когда-то жившие в Древней Иудее. Интересно также упоминание тогармы. Об этом говорит и царь Иосиф в ответе Хасдаю, считая представителей Дома Тогармы своими предками. Тогарма – это библейский патриарх, внук Яфета. Считалось, что племя тогарма положило начало кавказским народам. Вот и ответ, кем были истинные, первые хазары на заре новой эры, еще не встретившиеся с тюрками. Эти первохазары входили в число предков царя Иосифа, о чем тот и сообщает. Входили в их число также и тюрки. И, само собой, евреи. Царь трепетно относится к своим корням и не желает ничего упустить в ответе кордовскому везиру. Гумилев, как мы видели, вполне справедливо полагает, что хазары – это племя, жившее на территории Дагестана и затем распространившееся на север. Более точно установить этническое происхождение хазар мы не можем. Марсель Эрдаль полагает, что, опираясь на титулы и отдельные имена («Булан»/Лось, «Чичек»/Цветок), мы можем сделать вывод о тюркском происхождении этноса (см.: Марсель Эрдаль. Хазарский язык // Хазары, евреи и славяне. М., 2005). Но это не так. Имена и титулы часто заимствуются. Значит ли это, что все Александры в России – древние греки? А из должности «президент» можно сделать вывод, что он то ли латинянин, то ли американец.

Хорошо, но при чем здесь евреи, каким способом пришли к власти и как случилась хазарская трагедия? Мелких источников по теме – море. Данлоп посвятил несколько глав, разбирая еврейские, мусульманские, христианские известия на эту тему. А.А. Астайкин составил обширную библиографию (см.: Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М., 1996. С. 623–635). Богатая литература приведена в сборнике видного современного хазароведа Т.М. Калининой, в том числе совсем свежие работы. Всю библиографию читать просто не нужно – пустая трата времени. Следует выбирать самое интересное и, может быть, полемичное. Так считал Гумилев. Но не во всём можно согласиться с этим ученым. Весь корпус средневековых письменных источников, посвященных теме, нужно читать полностью. Привлекать свежие данные археологии, нумизматики… И тогда обязательно наткнешься на что-то такое, мимо чего проходили предшественники, вроде бы выполнившие критический анализ документов и материалов.

…Итак, в источниках мы наблюдаем три версии обращения хазар: в христианство, иудаизм или мусульманство.

Хазары – христиане? Как же так? Дело в том, что византийские авторы писали про обращение хазар в православие Кириллом-Константином – тем самым, который вместе с Мефодием занимался просвещением славян и придумал для них азбуку-кириллицу. Действительно, Константин ездил в Крым и каганат, где обратил часть хазар в христианство. Дело было в 60-х годах IX века. Да только в это время верхушка каганата была уже иудейской. Следовательно, часть хазар-неевреев в это время обратилась в веру Христа, но только часть. Почему произошло обращение? Несомненно, чтобы консолидироваться и противопоставить себя еврейской общине. Вопрос по христианской теме закрыт.

Соответственно, чуть раньше арабы рапортовали про обращение хазар в мусульманство. Со стороны кагана это оказалось фикцией, тактическим ходом. Относительно недавние исследования археологов свидетельствуют, что большая часть населения Хазарии верила в Тэнгри – Вечное Небо – и оставалась в стороне от мировых религий. Об этом писала С.А. Плетнева: «Практически не улавливается археологически принятие хазарскими властями иудейской религии. Очевидно, очень сильны были в каганате древние языческие верования, обряды и обычаи. Они прослеживаются всюду: в поселениях, крепостях и, конечно, особенно ярко – в погребальной обрядности: людей хоронили в традиционных могилах в сопровождении более или менее богатого инвентаря, могущего пригодиться на том свете» (Хазары и Хазарский каганат // Хазары, евреи и славяне. М., 2005. С. 22).

Но тогда что случилось с хазарской верхушкой и как она превратилась в иудеев, если иудаизм – религия не прозелитическая, в нее нельзя обратить, а еврейское учение прямо это запрещает?

Простой и логичный ответ дал Гумилев. Он связал события с переездом в Хазарию купцов-рахдонитов. Причем те оказались гораздо могущественнее последователей Булана. Лось был решительный еврейский воин. Эти – еврейские торговцы. Размах операций торговцев воистину впечатляет. Из Средней Азии они доставляют в Европу превосходный шелк и парчу. Французская знать потребляет также мускус и алоэ. Из Испании рахдониты вывозят рабов и сбывают в Антиохии, а оттуда идут в Багдад… Подробнее об этом можно прочесть в сборнике статей Т.М. Калининой «Проблемы истории Хазарии (по данным восточных источников)», где вообще приведена масса сведений, которые было бы интересно обсудить, но они выходят далеко за рамки нашей работы. Она разрослась бы до двух-трех томов, а для современных издательств это неформат. Интересующая нас статья называется «Торговые пути Восточной Европы IX века (по данным ибн Хордадбеха и Ибн ал-Факиха)». Несомненно, сведения о торговле рахдонитов принадлежат к более позднему времени, чем год обращения в иудаизм верхушки хазар. Ибн Хордадбех появился на свет в 820 году, когда переворот в Хазарии свершился. Ибн ал-Факих писал свою книгу на рубеже IX и X столетий. Однако несомненно, что пришлые евреи сразу обладали обширными связями и еще большими амбициями, а также капиталом. Обнаружив простодушие и веротерпимость хазар, они попытались использовать оба факта в своих целях. Орудием стали смешанные браки. У хазар родство передавалось по отцовской линии. У евреев – по материнской.

И вот через несколько десятилетий направляемого процесса – свершилось. Вся высшая знать, включая кагана, переженилась на еврейках. Родились дети, которые носили хазарские имена, но считались иудеями за своих. Снова женились на еврейках… Матери воспитывали детей в уважении к иудаизму. В конце концов для этих иудеохазар оказалось невыносимым оставаться язычниками. Свершился ужасный и трагический переворот.

9. Обадия-бек

О заговоре иудеев известно мало, но он был. Между 799 и 809 годами, то есть в эпоху Карла Великого, на берегах Волги вспыхнула гражданская война. Старая, тюркохазарская знать схлестнулась с новой, иудеохазарской. Причина лежит на поверхности. Некий Обадия-бек (Авдей) взял под контроль столицу – Итиль – и открыто принял иудаизм. Религией для узкой элиты стал теперь раввинистский иудаизм, где на месте ветхозаветного Яхве стоит Энсоф – Бесконечное, которое осуществляет связи с миром через десять сефирот – творящих сил Бога.

На сторону Авдея перешел каган, а среди знати оказалось множество единоверных сторонников. Переворот был не столько этнический, потому что на обычаи коренных хазар никто не покушался, сколько социальный. Старые хазары жили в относительном равенстве – родо-племенным строем. Этот «первобытный коммунизм» предполагал, что если у кого-то появятся излишки в результате, допустим, военных подвигов, то он обязан их разделить или растранжирить на дары и пиры. У индейцев такой пир назывался потлач. Вождь или выдающийся воин призывал всё племя на пиршество, раздаривал имущество, но зарабатывал авторитет: дарителя восхваляли, о нем слагали песни, он обретал славу. Это считалось важнее богатств в обществе, где никто не мог ни обеднеть, ни разбогатеть. Пережиток данного института – современные дни рождения в России, где человек «проставляется», а гости, даже не очень его уважающие, пару часов поют дифирамбы.

Серебряный поясной набор. Салтовский курган

Прагматичным евреям глубоко претили эти обычаи. Для них критерием успеха было накопление богатств с помощью торговых операций, и здесь разрабатывались подлинно стратегические схемы, которые не снились тогдашним политикам. Разве мог скромный «светлый князь» каких-нибудь радимичей, живущих в том же первобытном коммунизме, постигнуть размах еврейской торговли, простиравшейся до Скандинавии? Сделки, расчеты, оборот средств, сохранность груза, безопасность каравана… И как можно после этого раздавать на потлаче все обретенные драгоценные сокровища – плату за риск? Иудейские купцы были расчетливы, умны, образованны, знали множество языков и обычаи разных стран. Проникнув в хазарскую элиту, они предложили ей блестящие перспективы обогащения и небывалую власть. Тогда сама элита превратилась, если можно так сказать, в корпорацию купцов-капиталистов и противопоставила себя остальным хазарам, которые жили совсем в другом мире и в большинстве своем ничего не хотели менять.

Когда коренные хазары всё поняли, было поздно. Еврейские деньги, связи и хорошо направляемые браки сделали дело.

Бытует ничем не подтвержденная гипотеза, что Авдей – потомок Булана. Если по женской линии – так могло быть, но фактов нет. Отцом бека должен являться знатный хазарин. Впрочем, это мелочи. Важно другое. Как свершился переворот?

Несомненно, Обадия смог повести за собой часть хазарского народа, не только евреев, иначе дело бы провалилось. Может быть, он пустил в ход лозунг о лучшей жизни для простонародья. Вот, мол, сейчас, при «первобытном коммунизме», вы не имеете ничего, вы бедны. А новый режим даст вам возможность обогатиться: стать купцом, открыть торговое дело. Да и сам режим деловых людей, если освободить его от условностей родо-племенного общества, откроет всему социуму столько новых возможностей, что приведет его к процветанию. Говорилось, конечно, другими словами, но что-то подсказывает: суть именно такова.

Недовольных любым режимом всегда в достатке, а простые хазары жили небогато: ловили рыбу, возделывали виноградники, пасли лошадей. При этом многие народные мыслители считали себя мудрецами, которые могут устроить жизнь гораздо лучше, чем нынешние ханы, ильтеберы, беки, тарханы. В результате под напором еврейских скептиков и местных малообразованных мудрецов «первобытный коммунизм» в Хазарии утратил популярность и безвозвратно погиб, а он был единственно возможным способом выживания этноса, не приспособленного к другим вариантам. Даже сейчас говорят, что способностями вести бизнес в каждой стране обладает всего 4 % населения. Поэтому неудивительно, что в нашем случае дело кончилось распадом и гибелью. Хазар не стало. А пока…

Обманув чернь, Обадия получил власть. Сложилась любопытная система, отдаленно похожая на средневековую японскую, где формально царствует император, а фактическим могуществом обладает сёгун – военный правитель. Правда, японский этнос был монолитен, а в Хазарии образовались два этноса: «верхний» и «нижний», не считая разноплеменных жителей окраин.

Сам каган из рода Ашина утратил даже имя в истории: мы не знаем, как звали формальных правителей страны. Реальный властитель принял титул «пех» (бек; фактически это князь, но принято переводить «царь» по причинам, о коих ниже). Мусульманские авторы приводят похожие на анекдоты данные о каганах и их избрании. Титул каган теперь оказался не титулом вовсе, но почетной должностью: лидера избирают беки-князья и вообще знать. Нечто вроде парламентской ассамблеи. В итоге каган становится пожизненным президентом. Режим по виду демократичен. Избрать могут даже простолюдина. Один мусульманский автор приводит случай, как выбрали некоего юношу-рыбака. Вроде бы этот случай относится к периоду иудеохазарского переворота; так ли? Но если это относится к эпохе ранних хазар, всё ясно. В родо-племенном обществе лидером становится не самый богатый, а самый уважаемый. Рыбак? Так ведь древние хазары – все рыбаки. Не исключено, что евреи учли эти особенности этнопсихологии при выборах вождей в новую эпоху. Но вождем должен был, несомненно, оказаться человек из рода Ашина – «благородный волк». Иудей или нет? Сообщения мусульман слишком туманны на этот счет. То, что во времена именно Обадии каганом был сын еврейки – несомненно. Впоследствии, когда власть иудеохазарского режима упрочилась, могли быть вариации. Почему бы для разнообразия не поставить Ашину из нееврейского рода? Какого-нибудь рыбака из бедных, чтобы показать простолюдинам справедливость формально верховной власти… или ее беспомощность. Хотели кагана из своих? Пожалуйста. Смотрите, что получилось. Всё как прежде.

При восшествии на престол кагана придушивали веревкой и спрашивали, сколько лет он хотел бы править. Неизвестно, влиял ли ответ на продолжительность правления, но он символизировал зависимость номинального лидера от иудеохазарской знати.

Центром страны был торговый Итиль на острове между Ахтубой и Волгой. Благодаря стараниям евреев, покровительствовавших торговле, здесь выросли купеческие кварталы мусульман и православных с мечетями и церквами. По окраинам ютились трущобы хазар-простолюдинов, обслуживавших элиту. Требовались плотники, крестьяне, рыбаки. Жизнь в Итиле была изобильна и дешева, что восхищало мусульманских путешественников. Арбузы, овощи, красная рыба, икра… Но это происходило из-за низкой оплаты, которую получала хазарская чернь: элита к черни относилась вполне прагматично, исходя из соображений выгоды и невыгоды, то есть как относятся деловые люди. В этом иудеохазары, взявшие власть, опередили время.

За извлечением выгоды следили внимательно, всюду расставили таможни, чтобы не упустить пошлины с купцов. С окрестных народов взимали дань исходя из того, кто что может дать: коней, зерно, рабов, мед, воск, меха… Дань была обременительна для подчиненных, поэтому на окраинах то и дело вспыхивали восстания. Повстанцы не понимали, что рационально мыслящее правительство просто пыталось сконцентрировать ресурсы окраин в центре, где ими могли бы пользоваться достойные этого люди и распределять по усмотрению. За счет этого распределения жизнь значительной части столицы была комфортной; здесь мятежи не вспыхивали, а это главное. Восстания на периферии удавалось потопить в крови с помощью гвардии. После чего тамошнее население обкладывали новыми налогами, поборами, повинностями. Такой режим казался правительству вполне рациональным и эффективным. Ну а столица, которая была витриной этого режима, процветала и вызывала восхищение у путешественников. Никто не видел изнанку. И лишь сообщения о непрерывных бунтах, дошедшие до нас, показывают, что на самом деле происходило в Хазарии, когда рухнул «первобытный коммунизм», и страна поплыла совсем по другим волнам.

Сами хазары молчали, терпели. Может быть, тихонько обсуждали и ругали режим между собой, но не более. Не странно ли? Ниже мы объясним этот феномен.

В этой политической комбинации нет ничего специально еврейского. Да, в стране возникла этническая химера, где совпадали понятия «правящий этнос» и «правящий класс». Но это лишь один из бесчисленных вариантов общественного устройства, с которыми экспериментируют общества последние шесть тысяч лет, когда произошел взрывной рост населения и первобытное равенство, в котором наши предки жили прежние 94 тысячи лет с момента появления «человека разумного», утратило эффективность. Не утратив, впрочем, привлекательности и перспективности, о чем свидетельствуют легенды о золотом веке и регулярно повторяющиеся коммунистические эксперименты, которые охватывают всё большие территории планеты. Россия, понятно, не в счет. Итак, нельзя сказать, что в хазарской драме виноваты исключительно евреи и что она уникальна.

Хазарский браслет

Существуют сходные варианты появления словно бы двух параллельных народов, живущих в разных мирах, хотя у руля находятся представители титульной нации. В этом варианте разные классы становятся разными народами. Высший класс не учитывает потребностей низшего, а относится к нему как к безропотному объекту ограбления. Но если низший класс способен бороться, начинается безжалостная классовая борьба. В беллетристике такая сатира на высшие классы представлена в блестящей повести-предостережении Герберта Уэллса «Машина времени», где выродившихся эльфов-капиталистов пожирают пролетарии-морлоки.

Резюмируем результат анализа. Для хазар оказалось роковым, что переворот, произошедший в стране, был переворотом купцов-капиталистов, а не переворотом евреев. Мы уже видели выше, что в более раннее время значительная часть евреев придерживалась раннекоммунистических воззрений. И заметим: ни одному этносу это вреда не принесло: ни горцам Дагестана, ни хазарам. Но как только обрела вес другая составляющая еврейского этноса: капиталисты, как всё рухнуло. Это относится и к другим вариантам социогенеза. Пока общество монолитно и живет в условиях относительного равенства, внутренней борьбы нет. Но как только появляется высший класс, демонстрирующий перед простолюдинами роскошь, свободу от общепринятых моральных принципов, начинаются революции. Можно бесконечно долго сваливать вину за социальные взрывы и гибнущие этносы на несчастных евреев или масонский заговор, как делал вслед за Огюстеном Кошеном Лев Николаевич Гумилев. Согласиться с ними означает признать правоту социального порабощения низших классов. Но это находится в вопиющем противоречии с историей «гомо сапиенс». В котором есть маленький трагический эпизод – история Хазарского каганата.

После этого обобщения вернемся непосредственно к иудейскому перевороту.

* * *

В еврейско-хазарской переписке говорится, что Обадия был «человек праведный и справедливый. Он поправил (обновил) царство и укрепил собрания (синагоги) и дома ученых (школы) и собрал множество мудрецов израильских, дав им много серебра и золота, и они объяснили ему 24 книги (священного писания) Мишну, Талмуд и весь порядок молитв, принятых у хаззанов. Он боялся Бога и любил Закон и заповеди». Так хазары стали слугами иудеев.

А что группировка Булана? И чем, собственно, отличается обращение Обадии от обращения Лося? Повторюсь: считаю, что Булан принял раввинизм. Иначе царь Иосиф не писал бы о нем с такой теплотой. Разница вот в чем. Булан восстановил еврейские законы и открыто жил по ним, не сливаясь с хазарами. А пришедшие к нему рахдониты рассчитывали на большее и стали проводить тайную политику по иудаизации верхушки хазар. Когда почва была подготовлена, Обадия начал действовать, рассекретил себя и друзей, открыто принял иудаизм и совершил политический переворот. Появилась этническая химера, где интересы двух народов – высшего и низшего – не совпадали. Но высшие относились к этому факту весьма равнодушно. Они выполняли свои задачи. Для хазар Обадия и его преемники оставались беками/«пехами», но в своем письме Иосиф переводит титул как малик – царь. По-еврейски будет мелех. К чему скрываться от своих?

Такой порядок устроил далеко не всех. Увидев, что обмануты, хазары восстали под началом представителей родовой знати, которых не коснулся иудаизм. Их союзниками сделались старые друзья – мадьяры, переселившиеся из Великой Венгрии на Северский Донец. В ответ евреи подкупили печенегов. Это – кенгересы из распавшегося степного государства Кангюй в Казахстане. Они – близкие родственники туркмен и гузов. Русские звали последних торки – те же туркмены.

Ни датировка, ни подробности гражданской войны не известны. Сообщение о ней имеется у византийского императора Константина Багрянородного в трактате «Об управлении империей». Одна из глав повествует об этносе кабаров, которые происходят от хазар. «Да будет известно, что так называемые кавары произошли из рода хазар, – пишет Константин (в тогдашнем греческом нет буквы «бэ», и эта гласная смягчается – не базилевс, а василевс, не кабары, а кавары. – С. Ч.). – Случилось так, что вспыхнуло у них восстание против своей власти, и, когда разгорелась междоусобная война, эта прежняя власть их [всё-таки] одержала победу» (Об управлении империей. Гл. 39). Кабары бежали в землю мадьяр, а сами мадьяры жили в степи между Днепром и Северским Донцом. Мадьяры пришли сюда в VIII веке, то есть после того, как тюркохазары, еще не опрокинутые еврейским переворотом, разрушили Великую Болгарию. Поднепровье пытались удержать наследники болгарского хана Аспаруха, которые владели территорией Молдавии, Валахии, а также землями на Балканах до хребта Гем. Понятно, что соседство с мадьярами не могло понравиться болгарам. Следовательно, мадьяры оказались друзьями тюркохазар.

На чьей стороне выступили днепровские русы – иудеев или «старохазарской партии» кабаров? Похоже, они предпочли сохранить нейтралитет. Из вышеприведенного сообщения Константина Багрянородного следует, что тюркохазары потерпели поражение в борьбе с иудеохазарами и нашли убежище у мадьяр, чем всё и кончилось. Если бы русы выступили на стороне евреев и ударили мадьярам в тыл, ситуация сложилась бы иная. Обадия правил, кажется, недолго. Ему наследовали сын – Езекия, а затем внук Манассия. Но им тоже не пришлось насладиться властью. Может быть, оба нашли раннюю смерть в продолжавшейся войне либо пали жертвами внутриполитических интриг. О прямом перевороте, который бы опрокинул одну еврейскую семью и вознес другую, в письме Иосифа речи нет. Евреи ладили между собой. Так что быстрая смена власти возможна лишь в случае гибели «пехов» на поле брани.

После первых трех царей мелехом стал Ханукка – брат Обадии. С тех пор власть оставалась в его династии. Но вместо фактов правления, вместо событий имеем только библейское перечисление имен наследников Ханукки. Это Исаак, Зебулон, Манассия II, Нисси, Аарон I, Менахем, Беньямин (880-900-е), Аарон II (900-930-е) и, наконец, Иосиф (до 969-го). «Авраам породил Исаака, Исаак породил Иакова, Иаков породил Иуду и братьев его»… Попутно: в одном из списков письма царя Иосифа упомянут единственный Аарон, а в другом – их уже двое. Аарон I и Аарон II. Так что всё зыбко.

Обстановка в каганате поначалу была тяжелая. Отпала окраина – Крымская Готия, населенная христианами. Те выбрали Византию и остались в ней. Однако сама Византия в этот момент выбрала хазар! Ведь они оставались врагами Дунайской Болгарии, угрожавшей империи. В 833 году византийцы направляют военных инженеров в Хазарию по просьбе царя. Ромейской империей правил в то время царь-иконоборец Феофил (829–842) из Аморийской династии, которой недоброжелатели приписывали еврейское происхождение. Официально представители этой семьи считались армянами и происходили из малоазийского города Аморий. Феофил склонялся к союзу с хазарами против болгар и направил архитектора Петрону Каматира, который соорудил на Дону крепость из речного известняка. Крепость назвали Саркел. В переводе – Белый Дом.

То есть война с мадьярами в том или ином виде продолжается, потому что их поддерживают истинные хазары. Видимо, ожесточение сторон было страшное, а иудеи резали коренных хазар в огромном количестве, чтобы одержать победу. «Хазарское правительство, – пишет М.И. Артамонов в «Истории хазар», – подавило восстание, но очень дорогой ценой. Значительная часть хазарского населения была истреблена в незнающей пощады гражданской войне, уцелевшая часть повстанцев вынуждена была вместе с мадьярами бежать на крайнюю оконечность хазарских владений за Днепр, где те и другие оставались до конца столетия. Сама Хазария была теперь занята грубыми, малокультурными кочевниками не то из числа гузов, не то печенегов, а может быть, тех и других вместе. Собственно хазар оставалось немного, и они сосредоточились в немногочисленных хазарских городах».

С точки зрения центрального правительства, всё это принесло эффект. Никогда на протяжении последнего периода истории Хазарского каганата коренное население не участвовало в бунтах. Оно оказалось бесправно и с покорностью терпело все требования центральной власти.

Война с мадьярами оказалась чрезвычайно трудна, но победоносна. Мадьяры отступили за Днепр в область Ателькюзу, или Этелькёз (Междуречье), отняв ее у болгар. Судя по описанию Константина Багрянородного, это треугольник между Днепром, Черным морем и Серетом. Молдавские степи остались за болгарами. Хазарам подчинились «асии», ясы, – ответвление аланов, чья знать жила в родовых замках на Среднем Дону. Отголосок истребительной войны иудеохазар против аборигенов содержит сочинение Балазури. Там есть рассказ, что в 854 году две группы беженцев – хазар и аланов – пришли в халифат с севера. Их любезно принял правитель Армении и Азербайджана – тюрок Буга. В это время на Волге, несмотря на молчание источников, творилось нечто страшное.

Палаш (рукоять реконструирована). Аланы или хазары. IX–XII вв.

Об этом свидетельствует и миссия в Хазарию Константина-Кирилла Философа около 860 года. Он приехал в Крым, обнаружил, что идет война: иудеохазары осаждают какой-то город; уговорил снять осаду. «Козарьскыи же воевода с вои шьдъ, опступи крьстьяньскыи градъ и сплетеся о немъ. Увѣдѣвъ же Философъ, не лѣнься, иде к нему. Бесѣдовавъ же с нимь, учителная словеса предложь и укроти и», – говорится в житии Константина. То есть восстания против непопулярного правительства повторялись. «Капиталистический» проект, который навязали рахдониты, был решительно неприятен этносам, которые жили родовым укладом в «первобытном коммунизме».

Восстания повторялись. Например, крымские христиане вновь и вновь пытались отложиться от власти ставшего чужаком кагана и перейти в подданство Византии. Что касается миссии Кирилла (Константина Философа), то он пожаловал в Итиль, но кагана там не застал и встретил его где-то на перекочевке. Был принят любезно. Состоялся религиозный диспут, победу в котором Константин приписал себе и окрестил 200 человек. Несомненно, истинной целью Философа была разведка, а также заступничество за христиан. Хазарский мелех со своей стороны не желал ссориться с ромеями, и Константину позволили вести пропаганду. Но это не сказалось на начертании границ Хазарии – границ, которые неуклонно расширялись по соображениям выгоды.

На юге иудейские правители установили рубеж в Предкавказье и постоянно пытались захватить Дербент, контролировавший торговую дорогу вдоль Каспия. Об этом говорится у Масуди.

В Предкавказье были очень сильны аланы (осетины, южная ветвь народа). И – сюрприз – скоро мы узнаем, что аланский царь принял иудаизм. Сие означает, что прекрасные еврейки и здесь постарались, войдя в состав родовой элиты и производя на свет еврейских детей. На Тамани каганат владел греческим торговым портом Таматарха, который был переименован в Самкерц. Здесь очень сильна еврейская община. Настолько сильна, что после развала каганата уцелеет на несколько десятилетий и даже попытается взять реванш на Руси.

С арабами заключили мир и стали торговать. Зачем ссориться? Багдадский халифат тоже сделался государством торгашей, а не воинов. Понятия выгоды, прибыли, рациональной торговли сблизили иудеев и мусульман. Тогда-то и стала разворачиваться грандиозная деятельность купцов-рахдонитов: «знающих пути». Со временем эти люди поведут борьбу за контроль над купеческими дорогами, за ресурсы и рынки сбыта. А пока – понемногу расширяют ареал и залечивают раны после тяжелейшей войны, когда страна обезлюдела.

С Русью и славянами евреи еще не сталкивались. Но война уже была не за горами. В славянских землях происходили трагические события и кровавые войны. Родился Русский каганат.

Часть четвертая. Хазары против русичей

Глава 1. Недолгий взлет

1. Русский каганат

Ко времени становления Русской державы мы видим четыре славянских племени с суффиксом – яне: волыняне, поляне, древляне, северяне. Во второй половине VIII века древние германцы-руги начинают против них агрессию. Археологически это совпадает с движением на запад представителей волынцевской культуры. Уже авторитетный советский ученый В.В. Седов связывал миграцию волынцевцев с Русским каганатом. Но кто они, носители этой культуры? Обычно их отождествляют с северянами. По соображениям Л.Н. Гумилева, северяне – это сабиры (угры), впоследствии ославянившиеся. Но может быть, руги заключили с северянами союз? Не исключено.

Видимо, в это же время, то есть в конце VIII века, ругами и славянами основан Киев. Там поселился русский вождь Бравлин с дружиной, известный по житию Стефана Сурожского. Вокруг обитали – подданные-славяне. При этом любой варварский этнос пытается ограбить цивилизованного соседа. Русы присматривались к богатой Византии и однажды сделали решительный шаг.

После долгих лет забвения руги выходят на историческую сцену как разбойники. Вождь Бравлин спускается по Днепру, приходит в византийский Крым и грабит побережье вплоть до Сугдеи/Сурожа (около 790). Там вождя хватил инсульт, он едва не погиб, но исцелился с помощью местных монахов, которые приписали выздоровление мощам святого Стефана Сурожского. Потрясенный Бравлин испытал духовный переворот, вернул византийцам добычу, принял крещение и вернулся в Киев. С тех пор о русах опять ничего не слышно 50 лет. А потом летописный Дир провозглашает себя каганом, то есть становится вровень с хазарским и болгарским правителями, но выше мадьярских вождей и славянских князей. Откуда мы знаем о наличии Русского каганата? Такое название дал ему выдающийся русский ученый-антинорманист С.А. Гедеонов в XIX веке. Название невыдуманное.

Арабские путешественники именовали князя ругов хаканрос. И не они одни. В Бертинских анналах под 839 годом встречаем сообщение о том, что византийский император Феофил (829–842) отправил посольство в Западную Римскую империю. «С ними [послами] он [Феофил] прислал ещё неких [людей], утверждавших, что они, то есть народ (gens) их, называются рос (Rhos) и что король (rex) их, именуемый хаканом (chacanus), направил их к нему, как они уверяли, ради дружбы» (Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. IV. С. 19–20. См. также иной перевод Бертинских анналов: http: //www.vostlit.info/Texts/rus14/Annales_Bertiani/frametext2.htm).

Франки приняли послов за шведов, но со скандинавами каганат никак не мог быть связан: северные племена жили в дикости, были слабо организованы, и, кроме того, нет свидетельств, чтобы какие-то шайки норманнов проникли в VIII веке через землю чуди на Ладоге, затем сквозь балтов на Смоленщине, чтобы прийти в Киев, отрекомендоваться русами и создать каганат, который бы в 839 году уже проявил себя. На это не было времени. Да и не принимали скандинавы титул хаганов. Для сего нужно очень долго жить на границе со степью. Руги жили на ней несколько столетий. Они прекрасно знали, как устроены каганаты, начиная с Аварского и заканчивая Болгарским.

Каган – степной император. Получается, что правитель тогдашней Руси считает себя равным византийскому базилевсу или повелителям Священной Римской империи. Возможно, это – преемник Бравлина. Куда девался сам Бравлин, неясно. Может, пал жертвой языческого переворота (совершенного тем же Диром?), потому что вскоре после его крещения русы опять выступают как многобожники. Летописец по какой-то причине сдвинул время жизни Дира, который, судя по всему, правил в 830-х годах. Дир – это, несомненно, германское имя. Его называют скандинавским, но как раз такое прочтение – вопрос спорный. Полагаем, что перед нами, как и в случае с Бравлином, имя руга, а не скандинава, то есть не викинга, порожденного пассионарным толчком VIII века.

Свои права каган отстаивал в беспощадных войнах. На территории Руси происходили какие-то мрачные и драматические события. Говоря о предыстории страны в IX веке, даже такой крупный аналитик, как Л.Н. Гумилев, оказывается поставлен в тупик, выдвигает несколько противоречивых версий и в конце концов предлагает неприемлемую концепцию. По его мнению, Киев был центром союза волынян, а не столицей ругов. Арабские путешественники, начиная с Масуди, звали их валинана, как мы и писали выше. Каганом волынян, по мнению Гумилева, являлся знаменитый Дир, что нелепо и противоречит выводам самого же историка. Славянским каганом не мог быть германец в то время!

Оборонительные укрепления хазарского городища Сувар. Реконструкция по результатам раскопок

И вот примерно в 852 году руги под предводительством своего вождя Аскольда (новое имя, появившееся из ниоткуда) захватили Киев у славян. Дата заимствована Гумилевым из Повести временных лет; хроника именно под 852 годом датирует появление руси, но вся эта мешанина фактов крайне сомнительна и условна.

Л.Н. Гумилева привело к спорной интерпретации излишнее доверие к арабским текстам. В действительности каган Дир – это не славянин. Его имя – германское, это представитель племени ругов, что Гумилев с его филологическим чутьем должен был легко понять. Да и сами арабские авторы говорят, что руги живут в городах и властвуют над крестьянами-славянами, а не наоборот. Это и есть схема каганата. В нем имеется властная верхушка в военных поселках, которая подчиняет окрестные этносы.

Дату захвата русами Киева в принципе можно принять, но с кем шла война? Интересный вопрос. Видимо, как раз в это время на Русь начала переселение вторая волна славян с запада. Это переселение окончательно всё смешало.

2. Слава и гибель каганата

К северу от карпатского вождества белых хорватов, на территории Великой Польши, со временем образовалось вождество лехитов. Это предки поляков, но не совсем. В союз входило как минимум два или три славянских племени, которые в этногенезе поляков участвовать не будут, а, наоборот, станут предками русских. Это радимичи, вятичи и, возможно, кривичи с дреговичами.

В районе города Гнезно («гнездо») правила польская династия князей Лешеков, представителям которой удалось расширить вождество и присоединить к нему соседние племена. Возможно, это и не династия, но вереница выборных правителей, которые сменяли друг друга. А Лешек – не имя, но титул.

«Династия» включала четырех князей: Лешека II, Лешека III, Помпилиуша I и Попеля (Помпилиуша II Хотышко). Прозвище Хотышко переводили как «метелка», ибо на голове князя вместо шевелюры торчал пучок волос, как у русов.

О Попеле говорят Галл Аноним и Винцентий Кадлубек, о Помпилиуше – автор «Великой хроники». У Галла читаем, что Хотышко – это вообще отдельный персонаж и к Помпилиушу II он отношения не имеет. Так что вопрос запутан даже здесь. Известно лишь, что во времена Помпилиуша союз лехитов рухнул.

«По совету бесстыдной жены» Хотышко расправился со своими дядьями, то есть со старейшинами лехитов. Это прямое указание на раскол родовой общины, представители которой перессорились по какой-то причине. В вождестве начались распри, Хотышко потерял значительную часть территориальных приобретений, сделанных предками, а лехиты стали рубиться между собой.

В итоге община свергла непопулярного князя, отдав власть одному из уважаемых крестьян – Земовиту, сыну Пяста. По имени последнего династия лехитов получила название Пясты. По-видимому, следует заключить, что из осколков старых родов возникло новое вождество, которое приступило к завоеванию соседей.

Легенда гласит, что Хотышко был съеден мышами после того, как бежал «в какую-то высоченную башню» (выражение «Великой хроники»). Видно, он был осажден врагами и умер во время осады.

После междоусобной резни границы державы лехитов резко сузились, а значительная часть проигравших в борьбе хлынула на восток. В русской истории они известны как радимичи, вятичи, дреговичи, кривичи. Видимо, это переселение случилось в первые десятилетия IX века.

Чуть раньше аналогичная усобица произошла в Полабье и Поморье, после чего оттуда выселились проигравшие славяне. Они приплыли Балтийским морем и Невой на берега Ладоги, потеснили живших там финнов и основали княжество словен. В Ладогу скандинавы и славяне пришли практически одновременно.

Некоторое время ладожские словене были изолированы от южной части славянского мира. Но вскоре их соединили беглые лехиты – племена с суффиксом – ичи. Они прошли земли волынян, соединившись с ними против ругов, и взяли сам Киев. Началась грандиозная война между «старыми» и новыми племенами. Русы и примкнувшие к ним прежние обитатели Поднепровья – поляне, северяне, а может быть, и древляне – сражались против пришельцев – кривичей, радимичей и вятичей, которых поддерживали единственные «старички» – волыняне.

Война была столь жестока, что врагам русов удалось временно захватить Киев, но затем они были отброшены. Лехиты отступили, думается, в район будущего Минска, Южной Смоленщины и Восточной Черниговщины, а федерация волынян распалась; древлян, как видно, покорили руги. Последним подчинялись также поляне и северяне. От кривичей, видимо, отделяются дреговичи, которые отказываются идти дальше. Они осели в болотах Полесья («дрягва» – это и есть болото). Правда, есть гипотезы о более раннем появлении дреговичей в этих местах. Но эти гипотезы следует отвергнуть по соображениям филологии. Если здесь и были какие-то славяне ранее IX века, то не дреговичи.

В верховьях Днепра возник союз кривичей. Радимичи поселились южнее кривичей на Днепре и реке Сож. Они покорились ругам по результатам войны. Вятичи (главное племя мигрантов) были отброшены и бежали восток, где победили местных финнов и расселились на обширной лесной территории. Это Козельск, Рязань, Муром, частично Смоленщина и Ростовская земля.

Победа ругов над пришельцами-лехитами имела огромное значение. В ходе войны они сохранили контроль над значительной частью торгового пути, идущего по Днепру. В то время, когда летописный Рюрик пришел из-за моря и утвердился в Ладоге (862?), южные руги двигались от успеха к успеху. Каган Дир в 860 году напал даже на Константинополь, взял с него дань, после чего заключил союз с Византией и принял крещение по греческому обряду, как прежде Бравлин. Казалось, державу ругов ждет блестящее будущее, а славяне никогда не обретут могущества.

Но это встревожило хазар, и они натравили на Русь печенегов. В 860 году (несомненно, воспользовавшись отсутствием Дира) кочевники напали на Киев «и был плач великий». Однако развалить Русскую державу одним набегом, конечно, не удалось. Дир вернулся из похода и стал энергично расширять границы, покоряя окрестные племена. То есть усиливал свой каганат, чтобы успешно противостоять восточным противникам – хазарским иудеям и их друзьям. Причем переориентировался на союз с ромеями, понимая, что нужен надежный друг, который обезопасил бы от хазар.

В 864 году вместе с мадьярами хаканрос воевал против дунайских болгар. Это было сделано в интересах Византии и тех же мадьяр, которые нашли друг с другом общий язык. Болгарских всадников отогнали от берегов Днепра, а сама Болгария вскоре крестилась, что византийцы ошибочно сочли за свою победу.

В 865-м последовал поход ругов на Старый Полоцк в порядке продолжения войны с кривичами. Он закончился покорением города (см. Русскую летопись по Никонову списку, статья под 865 годом). В 869 году русский каган воюет с кривичами уже за обладание верховьями Днепра. Это значит, что Дир прошел через земли радимичей; радимичи покорились ругам.

Поход 869 года заканчивается победой: Дир обложил днепровских кривичей данью и стал господином пути по реке Днепр. Видно, покорил он и дреговичей.

Над западными соседями Киева – волынянами – сгущаются тучи. Рядом с ними вырастает исполин под названием каганат русов. Археологи находят довольно много могил того времени и в Полоцке, и в Гнёздове (родовой поселок близ Смоленска), которые объявляют скандинавскими. Но мужчины-воины в этих погребениях похоронены с оружием, которое не является скандинавским. Это руги, составлявшие ударную силу армии Дира.

На Волыни таких могил нет. Значит, это племя сохраняет вольность и пока управляется славянскими князьями.

* * *

В государстве ругов, несмотря на успехи кагана и его дружины, далеко не всё благополучно. По мере завоеваний нарастали противоречия между славянами и «германцами-2». Возможно, руги разделили славянские племена на две части: старые вождества (-ане и – яне) пользовались известными правами, а новые (-ичи) рассматривались как объект грабежа. Арабские авторы рисуют русов как господствующую касту, которая живет в укрепленных поселках и торгует славянскими рабами. Очень скоро эти противоречия приведут каганат к гибели.

Тогда же смуты потрясали север славянских земель – окрестности Ладоги, где жили словене. В эти земли проникли варяги; одна их группа, с Рюриком во главе, захватила власть. Искатели удачи иногда захватывали город, иногда терпели поражения и разбегались кто куда, в том числе к русам в Киев. Этих беглецов Дир принимал, разумеется, с распростертыми объятиями и зачислял к себе в дружину. Так в числе его приближенных мог появиться пресловутый Аскольд, упомянутый в хрониках. Видимо, он же – Хаскульд: скандинав, пришедший с севера.

Напомним классический отрывок из Повести временных лет в переводе Д.С. Лихачева. В 862 году Рюрик делит северные волости, но часть его дружины недовольна дележом. «И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом». Это Аскольд и Дир. «И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: «Чей это городок?» Жители дали пояснения: мол, когда-то здесь правили Кий, Щек и Хорив, но они «сгинули», а теперь «мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Это фальсификация летописи, русы еще не платили хазарам дань. Что касается Кия, Щека и Хорива, то сие – распространенный топонимический миф. Людей с такими именами никогда не было.

Женское украшение. Хазары

Кроме того, летописец показывает, что Аскольд и Дир не имеют отношения к старым князьям, правившим полянами. «Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян».

Итак, что можно установить точно из этого отрывка? Дир приписан к Аскольду как его подручник, и оба они – слуги Рюрика. Это неверно, Дир на исторической сцене появляется раньше Рюрика и в 860 году уже оперирует под стенами Константинополя.

Скорее, сам Дир мог принять Аскольда с дружиной, и в этом – зерно истины в лукавом сообщении летописи, автор который сознательно принижает старых русских каганов. Диру не хватало воинов, чтобы удержать разросшуюся днепровскую «империю»; тогда он принял Хаскульда и его людей – варягов.

Похоже, приезд Хаскульда в Киев сделался роковым для Дира. Через какое-то время в Киеве случился переворот. Варяги потребовали пересмотреть собственный статус и из слуг превратились в равноправных партнеров кагана. Возможно, на время Аскольд и Дир даже сделались соправителями. Затем Дир умирает (или его убивает Аскольд, или хаканрос гибнет во время подавления очередного мятежа славян). Может быть, переворот случился уже после смерти Дира и Хаскульд захватил в Киеве власть, пользуясь междуцарствием. Но сам факт несомненен. Упоминание летописцем Аскольда и Дира – отголосок трагедии, жертвой которой стал русский каган.

Аскольд урвал себе кусок державы Дира с центром в Киеве, но часть владений расклевали военачальники из армии покойного кагана, стоявшие гарнизонами на окраинах. В их дружинах служили скандинавы, варяги (это не одно и то же), русы. Одна из таких банд захватила Старый Полоцк, другая обосновалась под Гнёздово (Старый Смоленск). Племена восточных лехитов немедленно отделились от Аскольда: дреговичи, кривичи, радимичи больше не зависят от Киева, а вятичи отстояли вольность еще при жизни Дира. Отделились северяне и, возможно, древляне. Государство ругов сократилось до Киева и окрестностей.

Глава 2. Вещие олеги

1. На севере

Тут на сцене вновь появились хазары, которых мы на время оставили без внимания. Иудеи к тому времени сильно утеснили мадьяр руками печенегов, но поссорились с самими печенегами. Срочно требовалась комбинация против отпавших кенгересов. Иудеи сумели договориться с ближайшими родственниками отпавших – с гузами, и между ними вспыхнула кровопролитная война. Однако вечно стравливать племена было опасно. Требовалось постоянное войско. Подлинных хазар вооружать было нельзя. Над ними не так давно устроили кровавую расправу в ходе гражданской войны, но бунт мог повториться. Нашли остроумный выход: наняли мусульман из Хорезма. Эта семитысячная гвардия головорезов называлась ларисия. Ее содержание обходилось в громадную сумму – 200 тысяч золотых динаров в год; оплачивали службу коренные хазары и окрестные племена. Руководитель и заместитель мусульманского войска всегда были евреями. Воинам запрещалось терпеть поражение: за бегство казнили, а начальник и заместитель лишались имущества, жен и детей, свидетельствует Ибн Фадлан.

Теперь, когда после жестоких репрессий удалось подавить восстания, у хазар были развязаны руки, и они стали оглядываться по сторонам, чтобы развязать экспансию для пополнения ресурсов. Подарком судьбы казался распад Русского каганата, руководимого бездарным Хаскульдом.

Иудеохазары перешли в наступление против славян, покорив в ходе нескольких кампаний радимичей, вятичей и северян. Противостоять врагам поодиночке наши предки не могли, а враги были сильны. Как только одна из славянских держав слабела, ее рвали соседи. Первыми сдались северяне, но тем как раз удалось договориться с хазарами. Видимо, северские князья поставляли хазарам воинов и участвовали в торговле. За что получали серебряные дирхемы: археологи находят на Северщине множество кладов, датированных этим временем.

Женское украшение. Хазары

Хазары получили удобную базу в Поднепровье и продолжили наступление. Впоследствии северяне сохранят торговые и дружеские связи с Тмутараканью-Таматархой и с распростертыми объятиями примут князем Мстислава Владимировича, связанного с тмутараканской еврейской общиной.

* * *

В то же время смуты потрясали самый северный окоем славянских земель – окрестности Ладоги, где жили словене. В эти земли проникли варяги и скандинавы. Искатели удачи иногда захватывали здесь власть, иногда терпели поражения и разбегались кто куда. Вскоре хазарам предстоит столкнуться с варягами.

В тексте Повести временных лет говорится о призвании варягов в Ладогу и упоминается их вождь Рюрик, о котором почти ничего не известно.

Этот незначительный факт и полулегендарный субъект вызвали такие споры в научном мире России и прилегающих стран, что отголоски слышны вплоть до сего дня.

Нам известно, что незадолго до прихода Рюрика вокруг озера Ильмень и города Ладога жили славяне, которые так и именовались – словене, то есть звались своим древним именем «носителей Слова», «говорящих». Они пришли на ладьях из Южной Прибалтики, захватили обширный район у финнов. Что побудило славян отправиться на поиски новой родины? Причин могло быть две: относительная перенаселенность прежних территорий и политические распри. «Словѣни же сѣдоша ѡколо єзера Илмерѧ. [и] прозвашасѧ своимъ имѧнемъ и сдѣлаша градъ. и нарекоша и Новъгородъ», – говорит летописец самого древнего из известных сегодня списков русских хроник (Лаврентьевский список).

И сразу видим противоречие, так как позднее выяснится, что Новгород основан Рюриком.

А что говорят современные археологи о времени переселения словен в Ладогу? Говорят, что оно случилось не позднее второй половины VIII века, хотя более осторожные ученые упоминают даже о IX столетии как времени переселения словен. Словене освоили торговлю мехами, ибо леса Приладожья изобиловали пушным зверем. Но это привлекло скандинавов, прежде всего свеев. Ученые относят первые следы пребывания скандинавских купцов-воинов в Ладоге к VIII столетию, то есть викинги прибыли сюда почти одновременно со славянами.

Переселения славян в Восточную Европу заканчиваются к середине IX века – перед самым призванием варягов.

2. Призвание варягов

Из Повести временных лет вдруг, без всякой связи с предыдущим повествованием, становится ясно, что словене платят варягам дань. Согласно летописной датировке, это происходит незадолго до призвания Рюрика – в 859 году, после чего славяне вдруг восстали и платить отказались. Как они попали в разряд данников и кто такие варяги – неясно.

В поздних текстах всплывает имя Гостомысла, хотя в ранних летописных сводах его нет. О нем говорит Новгородская I летопись младшего извода, составители которой опирались на местные сказания. Летопись датируется XV веком. Затем есть еще «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске» – литературное произведение XVII века, имеющееся в Летописном своде патриарха Никона. Там тоже упоминается Гостомысл.

Сходное имя – Gostomuizli – упоминают Фульдские анналы применительно к одному из балтийских вождей славян; однако это не наш Гостомысл, он живет раньше. Наконец, это же имя, немного искаженное, встречаем в генеалогии мекленбургских герцогов.

По нашему мнению, словенский Гостомысл – персонаж исторический. Точнее, человек с таким именем реально существовал и, может быть, правил на севере Руси.

Современные норманисты вроде бы решили вопрос. Варяги – это норманны, скандинавы. Однако читателям Повести временных лет было всё не так ясно. Им приходилось объяснять, кто такие варяги. Приведем объяснение без перевода по Лаврентьевской летописи: «варѧзи суть. ӕко се друзии зъвутсѧ Свое. друзии же Оурмане. Анъглѧне друзıи Гъте. тако и си рѣша. Русь. Чюдь [и] Словѣни. и Кривичи».

«Свое» – это свеи, шведы. «Оурмане» – норманны или «мурманы», норвежцы. Англяне – это не англичане, как может показаться неискушенному читателю, а жители Шлезвига, даны. «Гъте» – обитатели Готланда (этот остров долго оспаривали датчане и шведы). «Чюдь» – финские племена, «чудаки», жившие по Ижоре и в Заволочье.

А русь? Судя по тексту, это отдельное племя – не норвежцы, не англяне, не шведы. Думается, Северная Русь – это выходцы из норвежского Рогалана, или Ругалана, – древней родины всех ругов.

Кем был Рюрик, то есть какова его этническая принадлежность? На этот счет бытовали разные версии. С.А. Гедеонов относил его к числу полабских славян, и это классическая версия антинорманистов. В связи с этим они вспомнили, что «рарог» по-польски – «сокол», а знаменитую тамгу Рюриковичей (нынешний «тризуб» в гербе Украины) объявили «перевернутым соколом». Норманисты тотчас возразили, что «тризуб» скорее похож на еврейский семисвечник и это – следствие влияния хазар. Действительно, аналогия с соколом по меньшей мере сомнительна.

Крайние норманисты (те, что пишут о шведских «гребцах»-«родс», от которого якобы возник термин «русь», а также называют местом рождения Руси шведский же Рослаген, которого, правда, не было в IX веке – местность лежала под водой) отмечают, что Рерик/Рюрик – скандинавское имя. Так, но у шведов оно не зафиксировано. Только у датчан. История темная.

Так что же произошло в том году на Ладоге?

Из текста летописи ясно, что к 859 году словен покорили разноплеменные балтийские пираты, однако были изгнаны Гостомыслом и его сторонниками в ходе восстания. Сами словене еще до того покорили чудь, то есть местные финские племена. После изгнания варягов чудины в свою очередь восстали против словен и начали их истреблять. Выяснилось, что славянские роды, переселявшиеся из Полабья и Поморья в Ладогу несколькими потоками, вовсе не составляют единое племя словен. Разные роды, представлявшие разные волны переселенцев, стали воевать друг с другом. «Вста град на град», – сообщает летопись.

Тогда Гостомысл и та часть соплеменников, которая его поддерживала, обращаются за море к Рюрику, предводителю одной из варяжских шаек; тот за меха и другие сокровища согласился помочь словенам расправиться с чудью и местными мятежниками. Не исключено, что его база находилась на пиратском острове Руяна, но мы об этом дискутировать не будем. Хотя связи полабских славян с новгородскими говорят о многом, а на Руяне жили потомки ругов. Точно так в свое время готы были рассеяны от Крыма до Испании.

Летопись говорит: Рюрик явился «с родом своим». Он прибывает в Ладогу и пытается навести порядок. Вместе с Рюриком оперируют двое братьев – Трувор и Синеус, однако неясно, кто они – мифические персонажи или реальные люди.

Имя Торвард действительно может быть переиначено славянами в Трувор, но насчет Синеуса возникают понятные подозрения, слишком оно звучит по-славянски. Летопись говорит, что один княжил в Белоозере (Синеус), а другой – в Изборске. Но в IX веке Белоозера не было. Это поселение возникло век спустя.

Так или иначе, наблюдаем историю варяжских завоеваний. Две дружины, возглавляемые гипотетическими Трувором и Синеусом, отправились воевать с финскими племенами, чтобы подавить восстание против словен. Вот зачем пригласили варягов!

Один вождь пошел на восток, другой на юго-запад. Речь, конечно, не идет о попытке полного завоевания финнов. Это походы за данью, полюдье. Несомненно, они закончились неудачей. Под 864 годом летопись говорит о смерти Синеуса и Трувора. То есть, по сути, о гибели их на войне с финнами.

Получается, что варягам не удалось выполнить то, ради чего их позвали словене, то есть покорить чудь и восстановить «наряд» в северных землях. Тогда пришельцы-«находники» произвели переворот. Рюрик повздорил с ладожской общиной, но назад «за море» идти отказался, двинулся к берегам озера Ильмень и здесь основал крепостцу, из которой впоследствии вырастет Новгород. Это военное поселение, опорный пункт и склад морских пиратов-варягов, которые превратились в сухопутных разбойников. Словенская земля раскололась, что вызвало понятное недовольство членов ладожской общины.

Рюрик и его спутники почувствовали всю прелесть жизни на Ильмене: здесь можно было грабить славян и финнов, а главное – добывать ценные меха и рабов, перепродавая тех и других с прибылью в ходе балтийской торговли. Но для этого нужно было сперва завладеть Ладогой, то есть торговым портом. И вот тут возникла новая трагедия.

Никоновская летопись (поздний источник XVI века) свидетельствует, что в 864 году словене восстали против Рюрика. Во главе мятежа встал Вадим Храбрый, один из старейшин, а основные события происходили в Новгороде. На самом деле главные события, несомненно, произошли в Ладоге. Обратим внимание на дату выступления Вадима Храброго. В этом же году гибнут, по нашей версии, «верная дружина» и «свой род» – Трувор и Синеус, или два войска, посланные на финнов. Нет сомнений, что это поражение стало для славян поводом выступить против варягов. Последних нанимали одерживать победы, а не терпеть поражения. Интересно в связи с этим, куда подевался Гостомысл: мирно скончался или убит в ходе беспорядков.

Вернемся к сюжету о Вадиме, изложенном в Никоновской летописи. «В лето 6372… оскорбишася Новгородци, глаголюще: «яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его». Того же лета уби Рюрик Вадима храбраго, и иных многих изби Новгородцев съветников его», – говорится в Никоновской летописи в статье под 864 годом. Заморские гости подчиняют словен.

В Повести временных лет загадочная пауза, заполняемая походом Дира на Царьград и прочими событиями, не относящимися к истории словенского вождества и «сдвинутыми» по хронологии. В то же время в статье Никоновской летописи под 863 годом мы читаем, что «убиенъ бысшь от болгоръ Осколдов сынъ» (см.: Русская летопись по Никонову списку, 6371 (863). Любопытный факт, не встречающийся в других списках. Похоже, летопись сохранила какие-то воспоминания о войнах на юге позднейшей Киевской Руси. Выходит, Аскольд сражался вместе с венграми против болгар?

А Рюрика словно нет. Дата его смерти обозначена под 879 годом, за год до этого он родил сына Игоря. Всё это более чем странно. В Никоновском списке – рассказы о дальнейших завоеваниях Дира. В 865 году он нападает на Полоцк и покоряет его (об этом событии мы упоминали выше): «Воеваша Асколд и Дир Полочанъ, и много зла сотвориша». То есть слышим отголоски иной, альтернативной версии ранней русской истории, случайно попавшие в летопись.

Еще раз: последнее, что мы реально знаем о Рюрике, – это факт разгрома Вадима Храброго в 864 году. Каким образом Рюрик одержал победу? Закономерный вопрос, если мы признаем факт гибели двух варяжских отрядов в борьбе с чудью. А этот факт читается в летописи довольно прозрачно.

Рюрик нашел очень сильных и неожиданных союзников, и это не «чудаки»-финны, которые только что убили его братьев. Именно в этот момент на сцену выходят скандинавы со своими отрядами.

Археологические разыскания не оставляют сомнений, что в Ладоге останавливались скандинавские купцы. Позволим себе предположить, что именно эти скандинавы и ударили словенам в тыл в 864 году. Рюрик то ли подкупил их, то ли уговорил; так или иначе, скандинавы инкорпорировались в состав варягов-руси.

3. Договор о разделе владений

Видимо, как раз с этого времени, но не раньше, начинается активное проникновение скандинавов во власть в словенском вождестве – всех этих пресловутых Хельгу – Олегов Вещих, Игорей (Ингвар) и т. д. Если это так, словенам пришлось горько пожалеть о призвании Рюрика. Они звали своего родича, выходца с Руяны, а получили засилье скандинавов. Трагическое время: как раз тогда же на юге славян атаковали хазары.

На словен князь опереться не мог. В его войско охотно хлынули «люди севера» – норманны. Славянское население было обмануто, как случалось не раз. Но после 864 года Рюрик исчезает со страниц летописи, чтобы появиться через пятнадцать лет, передать власть сыну и отправиться к праотцам. Вот перевод соответствующей статьи Повести временных лет Д.С. Лихачева.

«В год 6387 (879). Умер Рюрик и, передав княжение свое Олегу – родичу своему, отдал ему на руки сына Игоря, ибо тот был еще очень мал».

Именно здесь историк должен стать в тупик, потому что сообщение необъяснимо с точки зрения нормальной человеческой жизни и еще менее объяснимо с точки зрения летописной хронологии.

Это явное свидетельство о перевороте в новгородском поселке. Среди варягов случилась распря, одна группировка перехватила власть у другой. И эта группировка – норманны. Скандинавы взяли власть и, возможно, устранили Рюрика. Произошло это вскоре после 864 года, а отнюдь не пятнадцатью годами позже. В связи с этим возникает вопрос: остались ли у Рюрика дети? Позволено ли им было править под присмотром скандинавов? Или Рюрикова династия оборвалась на первом же правителе, а последующих князей правильно звать Игоревичами?

Преемником Рюрика стал Олег. Откуда он взялся, кто такой и как стал правителем? А главное, когда? И когда вокняжился «сын» Рюрика – Игорь?

Для начала обратимся к хронологии и призовем на помощь наши знания о возрасте более поздних князей, живших в X столетии. Точно известна лишь одна дата. Это – дата рождения сына Игоря, князя Святослава. Он появился на свет в 942 году. Древний летописец указывает, что Святославу было три года (см. Ипатьевский список), когда умер отец. Значит, его мать Ольга родилась примерно в 922 году. Игорь и его мать могли быть и старше. Допустим, князь родился в 910 году, но вряд ли раньше. Значит, в летописи мы опять видим огромный пробел с 864 по 910 год? Дата рождения Игоря указана нарочито смутно (в 879 году он «мал был»). Значит, если строго следовать указанию летописи, он должен родить своего старшего сына Святослава в 64 года. Не слишком ли долго и тщательно русский князь выбирал себе жену? Проще предположить другое: летописец сознательно лжет, пытаясь свести концы с концами. И вынуждает нас искать версии, чтобы примирить несогласованные куски летописного свода.

Например, Олег – не имя, а прозвище, превратившееся в титул. Сколько было таких «Олегов» у власти в «скандинавский период», мы не знаем. Норманны звали их Хельги, арабы и евреи – Х-л-г-у (в семитских текстах гласные прописываются не всегда). В переводе Хлгу означает нечто вроде просветленного жреца, священника. Поэтому славянские предания добавляли к его имени прозвание «Вещий», «вещун», хотя это, по всей видимости, тавтология. После Рюрика у словен складывается двоевластие, чем-то похожее на хазарское. Формально правит князь, а регентом при нем состоит «колдун» с переходящим титулом Хельги.

Прозвище говорит о том, что перед нами жрец. Кстати, такая же система бытовала на острове Руяна. Там было двоевластие. Людьми управляли старейшина и верховный жрец. Первый властвовал над телами и командовал войском, второй – над душами и… тоже мог возглавить набег.

Но какое отношение к этой системе имел Олег? Норманны были очень пластичны и с уважением относились к чужим богам. Степень этого уважения, впрочем, неясна, потому что в скандинавских могилах на территории Руси находят знаки Тора. Но руянское двоевластие – это практически единственное объяснение того, каким образом скандинавский жрец внедрился к Рюрику и обрел власть. Рюрику была привычна такая система, он попытался реализовать ее в словенских землях с помощью скандинава… и проиграл.

Вторым объяснением может стать брак Рюрика, но объяснение это как раз шатко. Ибо мы вынуждены обратиться к смутным и непроверенным сведениям Татищева. Женой Рюрика он называет Ефанду, норвежскую княжну. Да еще и объявляет ее сестрой Олега. «Имел Рюрик несколько жен, но более всех любил Ефанду, дочерь князя урманского, и когда та родила сына Ингоря, ей обещанный при море град с Ижорою в вено дал» (Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. С. 55). Если это верно, то Олег действительно мог быть выходцем из норвежского Рогалана.

А что происходит на юге, в Киеве? Там варяг Хаскульд (Аскольд) тоже произвел переворот, либо убив Дира, либо заняв трон после естественной смерти кагана. В Русском государстве начался хаос, возникли междоусобицы; отлагались окраины. Этим воспользовались хазары, начав наступление на славян и русов. Оно развивалось удачно. Вот теперь, а не во времена Дира славяне и русы начали платить дань хазарам. Повесть временных лет помещает это событие под 859 годом. «Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со словен, и с мери, и со всех кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке с дыма».

Л.Н. Гумилев уловил содержащееся в летописи известие о некоем разделе территорий, который провели варяги и хазары. Что вполне вероятно, учитывая размах торговых операций рахдонитов. Выше мы видели, что предприимчивые купцы добирались даже до шведов. Целью путешествий являлись не только торговые операции, но и разведка, и достижение политических соглашений. Сведений об этом практически нет. Есть одно, но зато очень важное: однажды эти «простые купцы» произвели грандиозный переворот в Хазарии, захватили огромный регион, проводили экспансию, наращивали торговые операции. Всё это невозможно без тщательной разведки и тайных соглашений. Соглашение с викингами состояло в том, что Олег не мешает хазарам покорять вятичей, северян, радимичей, а сам может без помех захватить мерю, весь, изборских кривичей… Когда эту программу выполнили обе стороны, интересы Олега и хазарского кагана столкнулись в ключевом пункте Гнёздово (впоследствии это поселение перенесли в другое место и назвали Смоленском). Место было важное, торговое, а торговать умели и варяги, и евреи. Так они и стали конкурентами.

Хазарское родовое плечевое украшение

Ремарка о политике каганата. Хазарские иудеи рассматривали славян как объект экспансии и пытались стравить их, чтобы получить рабов и торговать ими с арабами и западными европейцами из империи Каролингов. Таких рабов стали называть в мусульманском мире сакалиба. Это не только славяне, а вообще рабы с севера. Например, термином сакалиба называли в том числе немцев. А вот западные хронисты того времени звали рабов slave, то есть славяне. Ученые, которые понимали источники буквально, объясняли (в том числе и автору этих строк на лекциях в университете), что славяне были примитивными дикарями и продавали в рабство друг друга. Но странно, что термин slave возник именно в каролингскую эпоху, а не раньше. Он получил распространение в тот момент, когда возник иудейский каганат на Волге. Фактов достаточно для того, чтобы задуматься.

4. Поход на юг

И вот, согласно летописи, в 882 году Олег предпринял поход на Киев. Тем самым «вещий» правитель нарушил договор с хазарами. Помимо соперничества из-за Гнёздово, сыграли роль алчность, желание завладеть всем Днепровским торговым путем и абсолютно жалкое состояние, в которое впал бездарный Хаскульд. Кроме того, Олег просчитал недовольство «подхазарской» части славян. Те поняли, что их стравливают между собой, держат в узде и продают в рабство. Судя по тому, что хазарами остались довольны только северяне, ясно, что их верхушка выступала посредниками в работорговле, получая часть барышей.

Вот текст Повести временных лет: «Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе». Топоним Смоленск, как говорилось выше, – это модернизация.

Из Гнёздова Хельги «отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил своих мужей». Любеч принадлежал северянам. Олег совершает бросок, отсекая южных русов от хазар (впрочем, северяне сохранили Сновск и большую часть владений, так что предстояло договариваться или воевать с этим племенем и его князем). Но всё же Любеч надежно блокировал подступы к Киеву с востока. Через мадьярские земли хазары пройти не могли. Таким образом, Киев был изолирован от возможной хазарской помощи. Оставалось довершить дело. «И пришли (варяги) к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир». Сообщение о Дире многими историками признается ошибкой или фальсификацией.

Наблюдаем картину военного переворота, учиненного Олегом. «Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам отправился к ним вместе с младенцем (Игорем). И подплыл к Угорской горе (свидетельство пребывания мадьяр на Днепре), спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что «мы купцы, идем к грекам от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, родичам своим. Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», и показал Игоря: «А это сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской… а Дирова могила – за церковью Святой Ирины».

Убиты Аскольд и Дир якобы вместе, но похоронены в разных местах. Это тем более странно: Киев тогда представлял собой не город, а несколько изолированных поселков. Нет, сие – князья, правившие в разное время.

Удивительно, что переворот свершился легко, но вдумаемся. Если верна гипотеза о насильственной смене власти, которую Аскольд произвел в Киеве прежде, то многое становится понятным. Аскольд со своими «мамлюками» был непопулярен ни среди русов, ни среди славян. К тому же он пустил по ветру всю державу русов и остался править на небольшой территории. Заступаться за неудачника никто не стал. Иногда для бездарного правителя равнодушие подданных бывает самой страшной расплатой за собственные просчеты и преступления.

Дружину свою он, верно, тоже кормил-содержал плохо. Киевская стража с большим удовольствием присоединилась к Олегу и его воинам. Переворот свершился.

«И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: «Да будет это мать городам Русским». И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани словенам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава». Но собирались ли это терпеть хазарские иудеи? Конечно, нет. Однако Олег поспешил заключить союз с венграми и таким образом обезопасил себя. Венгры, в свою очередь, были союзниками Византии и врагами хазар. Хазары – врагами Олега, венгров и отдаленных болгар. Византия – союзницей венгров; к хазарам всё более охладевала из-за политики правительства каганата, хотя до войны пока не дошло. Тем более что ромеи вели тяжелую борьбу с Болгарией, которую возглавил агрессивный и удачливый каган Симеон. Еще один штрих: хазарские иудеи помирились с Багдадским халифатом, показав, что выгоднее торговать, а не воевать. Поставляли туда рабов-сакалиба. Но для византийцев халифат оставался смертельным врагом, и на этом фронте тоже велась борьба. О, едва не забыл про печенегов – врагов хазар и мадьяр! Такова была расстановка сил в регионе.

Интересный расклад, правда? Посмотрим, к чему всё приведет. Во многом это зависело от исхода конфликта между иудеохазарами и русами.

5. Развивая успех

В 883–885 годах Олег энергично расширяет границы страны, захватывая земли древлян, северян и радимичей. Первое из этих племен было свободным, два других платили хазарам дань. С древлян Олег брал «по черной кунице» (с дыма?). Летопись не говорит, много это или мало, но похоже, что много. Олег не считал нужным церемониться с древлянами. Иное дело – северяне и радимичи. «Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: «Я враг их и вам (им платить) незачем».

Аналогичная коллизия повторилась во время похода на радимичей в 885 году. «Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: «Кому даете дань?» Они же ответили: «Хазарам». И сказал им Олег: «Не давайте хазарам, но платите мне». И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал». Вятичи при этом остались данниками хазар.

Так были объединены все славянские племена вдоль Днепра. Кроме того, Олегу подчинялись северные словене. В силу цепи случайностей возникла самая великая из славянских держав. Правда, во главе этой державы стояли инородцы.

Похоже, Олег опирался на русов, и они смешались с его варяжской дружиной. В самом деле, с этого времени уже не понять, кто из русской элиты действительно «от роду русского», а кто прибыл «из-за моря». В правительстве преобладают люди с германскими именами, а у славян иная функция – они платят дань. Трудно было предположить, что таков окажется результат «призвания варягов». Но дальнейшие события и вовсе ускользают от нас.

Странное молчание хазар, которые оставили своих данников на произвол судьбы и не выступили против русских захватчиков, дополняется красноречивой фигурой умолчания в Повести временных лет. После 885 года там пробел больше чем на двадцать лет. Следующее сообщение о деятельности Олега – лишь в 907 году. Что это значит? Может быть, хронологический сдвиг? То есть захват Киева и войны с древлянами, северянами, радимичами имели место уже в начале X века? И тогда никого пробела нет?

Л.Н. Гумилев полагает иначе. По его мнению, молчание летописца объясняется тем, что хазары напали на русов и заставили платить дань. Попробуем разобраться, что же происходило. На помощь приходят мусульманские авторы. Вот что они говорят.

Несколько десятилетий хазары вели борьбу с печенегами, которые кочевали меж Донцом и Доном. Причина ссоры неясна. Возможно, печенегам не нравилось, как с ними обращаются – как с вещью, исходя из рациональной выгоды и невыгоды. Они к такому не привыкли и хотели быть друзьями каганов. А может, получили недостаточную долю в добыче после победы над мадьярами. Так или иначе, вспыхнул затяжной конфликт, в ходе которого печенеги вышли к Днепровским порогам, отрезали хазарам доступ на Днепр и блокировали Степной Крым. Для хазар оставался кружной путь к славянским данникам через вятичей, через густые леса, но перебрасывать войска этим путем к Сновску и Гнёздову было сложно. Сам Олег, например, в дебри к вятичам даже не сунулся. Срочно требовалось что-то делать. Хазары прочно привязали к себе гузов/торков, заплатили им; те прорвали донской рубеж и оттеснили печенегов на запад, к Днепровским порогам. Впрочем, значительная часть побежденных кенгересов покорилась хазарам и вошла в состав каганата. Однако народ был столь многочислен, что и непокорные представляли собой крупную орду, хотя и оказавшуюся в опаснейшем положении, потому что в тылу, на западе, находились старые враги – венгры. Тут случился невероятный поворот судьбы, отразившийся на отношениях хазар и русов.

6. Поворот судьбы

Под 889 годом западноевропейский хронист Регинон излагает интереснейшую историю, которая продлится 10 лет и приведет к зарождению современной Венгрии. Еще более интересен рассказ Константина Багрянородного, занимающий всю 38-ю главу трактата «Об управлении империей». Итак.

Ученые иудеохазары хорошо знали историю, как явствует из письма мелеха Иосифа. Они помнили, что хазарские предки были врагами болгар. В то же время требовалось уничтожить или как минимум прогнать печенегов. Таковы были ближайшие задачи.

Тогдашний мелех придумал интересную комбинацию: предложил ромеям и мадьярам союз… против болгар. А значит, и против печенегов. Ромейский император Лев VI Мудрый (886–912) немедленно согласился. Хазары стали комбинировать в стране венгров и также добились успеха. Венгры были разделены на несколько орд. До недавнего времени самой могущественной считалась орда под предводительством вождя Леведия. Тот заключил союз с итильским каганатом и женился на благородной хазаринке. Мы понимаем, из какого этноса она в действительности происходила и зачем понадобился такой брак: во главе мадьяр через поколение встал бы еврей. Но иудеям не повезло: брак оказался бездетным. Вождь три года сражался против печенегов. Война была столь тяжела, что истощила орду. Наконец каган пригласил Леведия и других венгерских предводителей на совещание в Степной Крым – в некую Челандию. Там он сказал, что мадьярам необходимо объединиться под предводительством храброго и искусного повелителя. И предложил кандидатуру Леведия. Но тот был уже слишком слаб после трудных войн, наверняка сопровождаемых неудачами. И выдвинул в верховные предводители почтенного и умудренного опытом Альмоша или сына последнего – энергичного Арпада. В итоге именно Арпад сделался главнокомандующим (дьюла) мадьяр. Так возникла знаменитая венгерская династия Арпадов.

Надо сказать, союз мадьяр с византийцами и хазарами имел для этноса трагические результаты. А последствия трагедии едва не погубили Русь.

В 893 году хазарский царь морем перебросил войско в Византию. Ромеи со своими союзниками выступили против врага, но потерпели сокрушительное поражение от войск болгарского кагана Симеона. Тот велел отрезать носы пленникам. Лев Мудрый отправил к мадьярам посла Никиту Склира с предложением: ромеи дадут флот и переправят мадьярское войско болгарам в тыл, где Арпад соединится с ромеями и довершит разгром неприятеля. Переговоры вели сам Арпад и второе лицо в орде – кенде Курсан, вождь семи родов. Они с энтузиазмом согласились, и вскоре венгерское войско уже поднялось вверх по Дунаю и совершило высадку. Сила венгров была в тяжелой коннице. Именно ее возьмут за образец немцы, когда приступят к созданию рыцарской кавалерии через полвека после этих событий. Симеон выступил навстречу, но был разбит и отступил к Доростолу. Мадьяры пошли на юг – к столице Болгарии Преславе, грабя всё на своем пути и хватая людей, чтобы продать в рабство. Они соединились с ромеями у Преславы. Симеон поспешно попросил у ромеев мира. Осторожные византийцы не захотели искушать судьбу и согласились. А для мадьяр иного исхода, кроме войны, не было – в спину дышали печенеги. Они набросились на равнины Валахии, принадлежавшие болгарам. Тогда Симеон сообщил печенегам, что мадьярские кочевья в Этелькёзе остались почти без охраны. Печенеги перешли Днепр и вырезали всех, кого нашли, – стариков, женщин, детей; учинили грабеж и разорение. Мадьярские воины вернулись на пепелище… и покинули этот край навсегда. «Названный народ был изгнан соседними ему племенами, которые зовутся печенегами, потому что они превосходили [венгров] и числом, и храбростью, а родина [их], как я полагаю, оказалась недостаточна для обитания [такого] чрезвычайного множества. Итак, [венгры], бежав под их натиском, простившись с отчизной, двинулись в путь в поисках земель, где они могли бы поселиться и устроить [себе] обиталище», – свидетельствует Регинон. Перевалив Карпаты в районе Ужгорода, они захватили Трансильванию, принадлежавшую опять-таки болгарам. А в 900 году заняли Паннонию. Мадьяры совершали набеги и брали пленниц, на которых женились, потому что печенеги уничтожили их семьи. Так возник современный венгерский этнос.

А неукротимые печенеги ушли на Дунай и захватили Валахию. Все задунайские владения Симеона были утрачены.

Освободившиеся земли Этелькёза тотчас заняли уличи и тиверцы, с которыми воевал Олег, по сообщению летописи. Видимо, они немедленно заключили союз с хазарами, но с валашскими печенегами жили в мире, что тех спасло. Дунайских печенегов истребит лишь император Алексей Комнин в 1091 году.

Для русов вышеизложенные события имели страшные последствия. Исчезли два барьера между ними и хазарами – печенежский и мадьярский. Причем хазары распоряжались многочисленными войсками – это наемники, покоренные восточные печенеги, уличи, тиверцы, северные аланы-«асы». Олег располагал викингами, русами и ненадежными ополчениями едва покроенных славянских племен. Война тем не менее была жестока, кровопролитна и велась с переменным успехом. Хазары ведь тоже не всегда могли положиться на свои контингенты. В итоге русы проиграли, но при этом сохранили державу. Может быть, из-за героического сопротивления хазарам?

Или всё приземленнее? С единой державой хазарам было договориться проще, чем с мелкими племенами. Олег собирал с племен дань в пользу хазар, чем облегчал мелеху микроменеджмент. Не нужно тратиться на войска, рассылать сборщиков. Всё сделает Хельги. Наконец, Хельги контролирует путь «из варяг в греки» и может собирать пошлины в пользу иудеохазар…

А летописи молчат.

Под 903 годом сообщается о женитьбе князя Игоря на Ольге. «Когда Игорь вырос, то сопровождал Олега и слушал его, и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу». Дата опять неверна, если только мы не имеем дело с условными «Игорем I» и «Ольгой I» – отцом и матерью «Игоря II».

Следующее сообщение под 907 годом (дата неверна и на этот раз). Оно говорит о войне между русами и византийцами. Сообщается, что Олег собрал 80 тысяч одних только моряков; по суше передвигалась конница. То есть князь заключил договор о союзе с Болгарским каганатом. Олег прибыл к стенам Константинополя, поставил ладьи на катки и, как гласит летописная версия, подъехал к воротам Царьграда, чем перепугал ромеев. Может быть, просто перетащил корабли, чтобы обогнуть знаменитую цепь, которой византийцы перегораживали в случае опасности залив Золотой Рог?

Ромеи запросили мира. Олег в знак победы прибил на врата свой щит. Вещий вернулся в Киев и отправил посольство в Константинополь – «Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида» со словами: «Платите мне дань».

Имена послов лучше всего говорят о составе тогдашней элиты на Руси: это русы, скандинавы и ни одного славянина.

Так завершился великий поход. Но есть один важный нюанс: византийцы его вообще не заметили. Что же было на самом деле?

Л.Н. Гумилев обратил внимание на анализ византийской хроники Псевдо-Симеона, где говорится о том, что в 904 году на Византию с двух сторон набросились враги. Араб Лев Триполитанский попытался напасть с флотом на Константинополь из Эгейского моря, но мусульман отогнал лучший тогдашний флотоводец ромеев – Имерий. Одновременно из Черного моря последовало нападение на Ромейское царство неких «русов-дромитов» (русов-«беглецов»). Их флот добрался до фемы Опсикий в Малой Азии, но там был сожжен «греческим огнем» в морском бою у мыса Трикефал. Спастись удалось только небольшой части варваров благодаря сверхъестественным способностям предводителя – колдуна Росса. Не Олег ли перед нами? Похоже на то. Вот и вся история про прибитый щит. Скорее всего, летописец при написании текста использовал детали настоящего похода Дира, совершенного гораздо ранее, но перенес их на Олега.

Почему и в интересах кого Вещий напал на ромеев?

В «Хазарской переписке» есть интересное место, где царь Иосиф рассказывает о войнах, которые вели итильские иудеи. Вот оно. «Во дни царя Вениамина поднялись все народы на казар и стеснили их по совету царя македонского (императора Византии). И пришли воевать царь Асии (ясов с Донца) и турок (торки), Бм (черные болгары?), и Пайнила (печенеги), и Македона».

Таким образом, документ говорит о разрыве между ромеями и Хазарией, после чего вспыхнуло мощное восстание в каганате. Против иудеев объединились даже заклятые враги – торки и печенеги. Царь Беньямин правил в 880-900-х годах. Гумилев относит восстание к IX веку. Этого не может быть! Мы только что видели, как в это время торки сражаются с печенегами. И вдруг – союз? Для этого должно пройти время и случиться нечто экстраординарное. Иудеи чем-то сильно обидели торков, а печенеги вспомнили прежние обиды. Нет, мы относим события примерно к 904 году и ставим их в связь с походом «волшебника Росса» – Олега.

Может быть, византийцев встревожило чрезмерное усиление хазар после того, как те установили фактическую гегемонию в Восточной Европе? И тогда «македона» инспирировали грандиозное восстание в каганате. Но как же легко оказалось это сделать! Внутри каганата что-то было неладно. В ответ хазары заключили союз с арабами и, кроме того, отправили своего «подручника» Олега в поход на ромеев.

Возможно и другое. После удачного исхода действий в Восточной Европе хазары захотели использовать Олега в борьбе с Византией, от которой планировали добиться торговых и территориальных уступок (допустим, в Крыму). В ответ византийцы инспирировали мощное восстание в тылу хазар, а сами тем временем отбросили Льва Триполитанского и сожгли флот «волшебника Росса».

Второй вариант предпочтительнее, ибо при наличии столь мощного восстания Олегу было выгоднее примкнуть к нему и сбросить иго хазар, а не кидаться очертя голову на Византию. А вот если восстание вспыхнуло после того, как «волшебника Росса» разбили, – всё на местах.

Византийцы отбились. А хазары? Они тоже. Нашлись сильные союзники. «Царь алан был подмогою для казар, так как часть их соблюдала иудейский закон. Эти цари все воевали против страны казар, а аланский царь пошел на их землю и нанес им поражение, от которого нет поправления, и ниспроверг их господь пред царем Вениамином». Следовательно, с верхушкой аланов случилось то же, что с верхушкой хазар: смешанные браки, создание иудейской общины в элите, государственный переворот. А государство у них сложилось тогда в Предкавказье обширное и могущественное; включало, например, степи Ставрополья. По словам Масуди, аланский царь мог выставить 30 тысяч воинов. Это были тяжеловооруженные конники.

Первыми каратели ударили, конечно, на черных болгар, потом на печенегов и ясов – тут подключились наемники-ларисия. Последней жертвой стали гузы, кочевавшие между Уралом и Волгой.

События показали, что обе державы – Хазарская и Ромейская – равны по силе. Обе вышли из войны с победой, даже не столкнувшись между собою. Хотя злопамятный «пех» всё учел. С тех пор Византия и Хазария стали врагами.

Расправа же с повстанцами наверняка была впечатляющей, зато наступило спокойствие. Некоторые ученые полагают, что каганат в это время ослабел. Факты говорят о другом: держава расширялась, а ее верхушка богатела. Другое дело, что стабильным этот порядок не назовешь, потому что элита совершенно не считалась с покоренными этносами. Хотя бы с теми же русами.

По факту Русь превращается в страну с ограниченным суверенитетом. Но для предводителей варягов дело кажется взаимовыгодным. Славянское большинство обе высокие договаривающиеся стороны в расчет не берут. Вскоре хазарский «пех» делает Олегу заманчивое предложение: уравновесить потери, понесенные в походе на Византию, успехами на другом фронте. Олег соглашается.

В 909 году мы видим ладьи русов на Каспии. Этот факт зафиксирован восточными авторами. Наш летописец молчит: хвастаться нечем. О походе русов на Каспий мы находим сведении у Масуди (Золотые копи и россыпи самоцветов // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. М., 2009. Т. III, I.8.1.3.).

Олег отправил воинов сражаться за интересы хазар в горный иранский Дейлем, где разворачивалась собственная драма. В Дейлеме и Мазандеране было создано шиитское государство Алидов, враждебное хазарам и их, так сказать, коммерческим союзникам – таджикской династии Саманидов, исповедовавших суннизм. Через Среднюю Азию шли товары с Дальнего Востока, да и сама она могла много чего предложить на европейские рынки. Шииты перекрыли торговый путь. Саманиды с трудом разгромили Алидов, но горцы-дейлемиты удержались в своей стране и по-прежнему мешали транзитной торговле. У Саманидов не хватило сил, чтобы войти в горы и нанести окончательное поражение упорному противнику. У хазар их тоже не было; тогда использовали русов. Последние спустились в Каспий по реке Итиль, доплыли до южной оконечности моря и разграбили остров Абескун, принадлежавший дейлемитам. Хорошее начало! В 910 году – новый поход, но на сей раз захватчики потерпели поражение от воинственных дейлемитов и ушли на север… где исчезли.

Хазарская крепость Схимар. Реконструкция по результатам раскопок

Похоже, хазары попросту перебили вернувшихся с Каспия русов. Те оказались нерентабельны: потерпели поражение. И подлежали по закону утилизации.

Весть дошла на Русь и вызвала возмущение. Этим воспользовались византийцы и попробовали привлечь русов, предложив торговый договор. Русы получают массу привилегий и даже маленький бонус – позволение мыться в ромейских банях. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню – сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно».

Тонкий ход в виде договора был призван показать искренность Ромейской империи и отличие от каганата, правители которого относятся к соседям прагматично, как к подручному материалу, который используют для своих целей, неведомых большинству.

Олег подписал договор… и умер. Летописец датирует смерть 912 годом. Какая досада.

Представленная трактовка событий уникальна. Однако если проанализируем факты, связи между ними и расставим в хронологическом порядке, то обнаружим, что сделанные выводы вполне логичны. Хотя и могут на первый взгляд шокировать и вызвать отторжение.

7. Годы могущества

Вероятно, в эти годы (а может, и раньше) хазары попытались установить контроль над еще одним торговым путем – Волжским. Бизнес ненасытен. К северу от Волжского пути лежала Бьярмия, Великая Пермь, богатая пушниной. Мимо этой выгоды деловым людям невозможно было пройти. И вот ханство серебряных болгар, раскинувшееся на Каме и Волге, подчиняется каганату. Надо полагать, следует военный поход гулямов ларисия, после чего инцидент исчерпан. Раньше болгары сами получали доходы от торговли пушниной. Теперь все преимущества доставались иудеохазарам, а несчастливцы болгары еще и вынуждены выплачивать дань в Итиль. Иудеи стягивали ресурсы огромного восточноевропейского региона в центр, последовательно подчиняя окраины.

Шлем из Казазово. Волжские булгары. VII–IX вв.

…Никаких конфликтов с русами у каганата в то время не зафиксировано. Видимо, Олега без огласки отравили, а верхушка государства русов – варяги – сделала выводы из происшедшего и осталась верна хазарам. Те по-прежнему искали способ восстановить морской торговый путь на Каспийском море и помочь своим выгодным друзьям – Саманидам. Использовали для этого русов, коим дали шанс реабилитироваться.

Кто стоял во главе государства? Князь, условный «Игорь»/Ингвар. А реальной властью по-прежнему обладал жрец. Назовем его «Олег II».

В 913 году русы начали грандиозное военное предприятие, сравнимое с походом на Византию. Его отголоски находим у Масуди.

Согласно этому источнику, войско русов на 500 кораблях спустилось по Волге с разрешения хазарского малика Беньямина и разграбило южные берега Каспия. Пострадали Табаристан и Мазандеран. Но местные жители вновь собрались с силами и отбили нападение русов. Тогда те вышли из-под контроля хазар, забыли о поставленных каганом задачах, уплыли в Ширван, подчинявшийся эмирам халифа багдадского (союзник хазар!), и начали зверства и грабежи в окрестностях Баку. Нападение было внезапным и немотивированным.

Кольчуга из Казазово. Волжские булгары. VII–IX вв.

Русы взяли богатую добычу и прибыли в торговый город Итиль, где как ни в чем не бывало остановились на отдых. Тогда мусульманские гулямы попросили у малика Беньямина позволения перебить русов, которые обидели их единоверцев в Баку. Малик дал согласие, и гулямы перерезали 30 тысяч (?) отдыхающих русов. Цифра завышена. Если в каждой ладье было 40 воинов и гребцов, мы получим армию в 20 тысяч воинов. Нужно учесть потери этого войска погибшими и больными. Думается, в Итиль пришло не более 18 тысяч бойцов, а скорее всего, меньше. Но это не отменяет самого факта расправы мусульман над русскими ратниками. Небольшой части русов удалось вырваться, они бежали на север, но там были перебиты буртасами и серебряными болгарами.

Л.Н. Гумилев справедливо связывает с этими событиями начало подъема дейлемитов, которые перешли в наступление против своих врагов и в итоге создали обширную шиитскую империю в Арабском и Персидском Ираке. Она была враждебна Хазарскому каганату, но, к счастью для иудеохазар, создавалась в течение нескольких десятилетий, так что последствия сказались не сразу.

Тотчас после этого на Руси восстали древляне, возмущенные случившимися событиями и в надежде на то, что власть варягов ослабела после феноменальной неудачи на Каспии (914). Но мятежники просчитались: восстание потопили в крови.

А летописец молчит о восточных походах русичей. В летописи зияет огромный красноречивый пробел. Событий как бы вообще нет. Не о чем писать. Но это стыдливое умалчивание на фоне того, что известно из других источников, свидетельствует лучше любых слов. Мрачные времена царили на Руси, руководимой варягами. Страна пребывала под властью авантюристичных и бездарных иноземцев, которые проиграли войны и бросали русов и славян в бессмысленные походы.

* * *

Русь была обескровлена после неудачного каспийского похода и последовавшей экзекуции на Итиле. После этого хазарский мелех оставил мысли о разгроме дейлемитов и нашел другой торговый путь на восток, по суше, через полупустыни Заволжья, Яика, Арала. Кстати, примерно в это время у хазар сменился правитель. Новым мелехом стал Аарон II. Ему пришлось столкнуться с мятежами подвластных народов.

В 920 году подняли восстание печенеги и воевали с русами. Восстание подавили.

Видя каспийскую неудачу каганата, приободрился хан серебряных болгар Альмуш (отметим угорское имя; такое же было у одного из вождей мадьяр; тем не менее большинство ученых упорно считает болгар тюрками). Хан счел гибель хазар делом решенным и отделился от них примерно в 922 году. Альмуш принял ислам, рассчитывая на то, что мусульманские наемники хазар воевать против него не станут, а с остальными воинами хазарского царя Альмуш справился бы сам. Он попросил денег у багдадского халифа, чтобы построить крепость против поработивших болгарский народ иудеев. Однако болгарам не повезло. Багдадский халиф тоже мыслил категориями выгоды и был заинтересован в транзитной торговле, которую обеспечивали хазары. Его интересовали рабы и пушнина, то и другое поставлялось из северных стран. Халиф вроде бы помог серебряным болгарам: отправил к ним посла Ибн Фадлана с заверениями в дружбе. А затем продал имение казненного везира и послал человека вдогонку Ибн Фадлану, чтобы передать деньги на строительство крепости. Но посланный «не смог» догнать экспедицию и вернулся назад. Это смехотворное событие показывает, как далеко простиралось влияние иудеев. Что касается Ибн Фадлана, то он оставил широко известные записки о своем путешествии, где, в частности, рисует обычаи купцов-русов и похороны одного из них, труп которого спутники сожгли вместе с любимой наложницей покойного, перед этим совокупившись с нею по очереди. Для болгар ни посольство, ни записки значения, разумеется, не имели.

В ханстве случился раскол. Отделилось одно из племен – сувазы (предки чувашей, впоследствии отюречившиеся, как многие другие угорские племена). Они не захотели принять ислам, возникла усобица. Для кагана Хазарии это явилось подарком судьбы. Расколотая Волжская Болгария стала легкой добычей хазар и вернулась под иго уже как мусульманская страна. Иудеохазарам было безразлично, какой веры придерживаются данники. Главное – покорность и выплата дани.

Затем случился конфликт хазар с аланами. Там успешно действовала византийская агентура. Аланы и ромеи были симпатичны друг другу. Первые массово принимали православие, видя в этом возможность получить помощь и свергнуть иго хазар. Аланы заставили присоединиться и возглавить восстание своего правителя-иудея.

Хазарский «пех» вновь сговорился с гузами, те пришли и разгромили аланов. «И низвергся аланский царь» перед хазарским каганом, «и тот взял его живым в плен». В те времена евреи не убивали своих, а аланский царь был еврей. «Пех» даже оказал побежденному почет «и взял дочь его в жены своему сыну… Тогда [обязался] ему аланский царь в верности», и хазарский малик «отпустил его». За восстание расплатились головами простые аланы, а представители еврейской верхушки сочли более выгодным договориться между собой. В 932 году аланы отреклись от православия и прогнали священников. В ответ ромейский соимператор Роман I Лакапин, армянин крутого нрава, принялся обращать живших в империи евреев в христианство, сообщает Масуди. Евреи хлынули на Итиль.

Зато в каганате было спокойно: расправились со всеми. «Напал страх перед казарами на народы, которые (живут) кругом них» («Кембриджский документ», с. 615). То есть наступила, согласно нашему источнику, эпоха высшего могущества. Для иудеев это был рай.

Порядок в каганате был временно восстановлен, враги отброшены, а происки византийцев, которые те вели против хазар, завершились провалом. И тут… восстали русы, немного оправившиеся после каспийского разгрома. Их вел очередной «Олег».

8. Поход Песаха

Приведем отрывок из интереснейшего «Кембриджского документа» в переводе А.П. Новосельцева, который опубликован в его книге о хазарах, изданной в 1990 году. Документ – один из важных еврейских источников по истории хазар. В нем говорится, что во времена царя Иосифа и византийского базилевса «Романуса», то есть Романа Лакапина (922–944), в Причерноморье случился крупный военный конфликт. Мелех русов по имени Хлгу напал на хазарскую крепость «Смкриу» (Самкерц, Керчь). В ответ хазарский полководец, достопочтенный Песах (Пейсах, имя полководца переводится на русский как «Пасха»), напал на царя Хлгу, разгромил его войска и поработил Русь. А теперь приведем сам отрывок.

«И еще во дни царя Иосифа, моего господина, искали его поддержки, когда были преследования (евреев) во дни злодея Романуса. Когда это стало известно моему господину, он уничтожил многих необрезанных. Но злодей Романус послал большие дары Хлгу, царю Руси, подстрекнув его совершить злое дело. И пришел тот ночью к городу Смкрии и захватил его обманным путем, так как не было там правителя, раб – Хашмоная. И стало это известно Булшци, он же Песах, и пошел тот в гневе на города Романуса и перебил (всех) от мужчин до женщин. И захватил он три города и, кроме того, много селений. Оттуда он пошел к (городу) Шуршун и воевал против него…И вышли они из земли подобно червям… Исраиля и умерло из них 90 человек…, но заставил их платить дань и выполнять работы. И избавил (Песах хазар?) от руки русов и поразил всех находившихся там мечом. И пошел от оттуда на Хлгу и воевал с ним (четыре) месяца, и Бог подчинил его Песаху, и он направился и нашел добычу, которую (Хлгу) захватил в Смкриу. Тогда сказал (Хлгу), что это Романус побудил меня сделать это. И сказал ему Песах: если это так, то иди войной на Романуса, как ты воевал со мной, и тогда я оставлю тебя в покое. Если же нет, то умру или буду жить, пока не отомщу за себя. И пошел тот и делал так против своей воли и воевал против Константинополя на море четыре месяца. И пали там его мужи, так как македоняне победили его огнем. И бежал он, и устыдился возвращаться в свою землю и пошел морем в Прс и пал там он сам и войско его. И так попали русы под власть хазар» (Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы. Глава пятая. Хазария и народы Кавказа и Восточной Европы. 3. Древнерусское государство и Хазария (окончание).

В этом отрывке многое неясно, начиная с даты похода достопочтенного Песаха. Л.Н. Гумилев относит ее к 939 году; А.П. Новосельцев, ссылаясь на мнение известного гебраиста О. Прицака, – к 925-му. Последняя дата, на наш взгляд, ближе к истине, потому что входит в череду мятежей на окраинах, о которых сказано выше. Видимо, Аарон так прижал своих подданных, что они не выдерживали и поднимали мятежи – отчаянные и несогласованные. Мятежников били поодиночке.

Как нужно расценить вышеприведенный отрывок из «Кембриджского анонима»? Как рассказ о покорении Руси хазарами, о котором летопись вроде бы вновь стыдливо молчит. Но сообщение об этом есть, только гораздо раньше по тексту Повести временных лет. Речь идет о знаменитом эпизоде выплаты дани хазарам мечами. Если учесть, что датировки событий летописец расставлял позже, чем была написана первая часть летописи, это еще можно как-то понять. Но почему фрагмент попал в список раньше, чем известия об Олеге и даже о призвании Рюрика? Это нельзя объяснить ничем, кроме прямой фальсификации текста.

Сообщение об этом интереснейшем эпизоде запрятано в летописи сразу после смерти трех братьев – Кия, Щека и Хорива – в VI век, когда не было даже Тюркютского каганата, а хазары ютились в дельте Волги и Терека. «И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали: «Платите нам дань». Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу, и отнесли их хазары к своему князю и к старейшинам, и сказали им: «Вот, новую дань нашли мы». Те же спросили у них: «Откуда?» Они же ответили: «В лесу на горах над рекою Днепром». Опять спросили те: «А что дали?» Они же показали меч. И сказали старцы хазарские: «Не добрая эта дань, княже: мы доискались ее оружием, острым только с одной стороны, – саблями, а у этих оружие обоюдоострое – мечи. Станут они когда-нибудь собирать дань и с нас, и с иных земель».

Русская и советская патриотическая традиция обожала этот отрывок. Сказание о хазарской дани обязательно включали в учебники. Но повода для патриотического порыва опять нет. В тексте – довольно мрачный и неприглядный рассказ о том, как славян разоружили. Но когда это произошло?

Вернемся к датировке похода достопочтенного Песаха. Во времена императора Романа Лакапина Олег Вещий должен уже умереть, но имя Хлгу – это явно Хельги. Последнее, что мы о нем знаем, – это договор с Византией 911 года.

Ромеи с помощью договора пытаются оторвать русов от хазар, и в 911 году это, может быть, удается сделать. Но в 913-м русы воюют за интересы хазар на Каспийском море под руководством другого Хлгу.

Возможно, поход Песаха состоялся в промежутке между этими событиями? Допустим. Но «Кембриджский документ» возражает: Песах оперировал во времена царя Иосифа – последнего правителя хазар, участника «еврейско-хазарской переписки». В Византии правит «Романус» – базилевс Роман Лакапин. Что же с «Олегами»?

«В год 6420 (912). ‹…› И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться… И призвал он старейшину конюхов и сказал: «Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?» Тот же ответил: «Умер»… – «Да увижу кости его». И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: «От этого ли черепа смерть мне принять?» И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от того разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щекавица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой».

Не пытается ли эта басня прикрыть главное: Олег отравлен? В книге «Руги и русы» я выдвигал гипотезу, что этот рассказ – аллегория восстания, но, думаю, ошибался. Это именно заговор и тихое устранение неудобного правителя.

Сколько было Олегов? Судя по летописным данным, трое. Могила Вещего князя необъяснимым образом «размножилась». Автор Повести временных лет уверенно локализует ее в Киеве на горе Щекавице. В Новгородской I летописи – иные данные. Могила Олега – в Ладоге, и умер он не в 912 году, а в 922-м, что вплотную приближает нас к эпохе «Романуса» и хазарского царя Иосифа. Если летописец ошибся на несколько лет – несущественно, всё встает на свои места. Эта смерть как-то связана с походом Песаха, случившимся около 925 года.

Восстание русов – звено в цепи аналогичных восстаний серебряных болгар, печенегов, аланов. А еще – попытка отомстить за воинов, перерезанных гулямами в 913 году в Итиле.

Итак, в 922 или 925 году «Олег II» поднимает восстание, и против него выступает достопочтенный Песах. Хлгу терпит поражение и бежит в Ладогу, где умирает от ран либо от руки подосланных убийц. После этого победившие хазары всё-таки расчленили Русь, отделив левобережные народы: радимичей и северян в прибавку к вятичам, которые покорились уже давно.

Так. Но в той же Новгородской I летописи указано, что Олег ушел «за море» и там умер. Этот пассаж свидетельствует уже о третьем Олеге. Думаю, «Олег III» погиб вместе с русами во время нового похода на Каспий, предпринятого по распоряжению хазарского царя, и произошло это через пару десятков лет после смерти «Олега II». Об этом мы расскажем ниже, а пока констатируем факт: во время двоевластия (князь и жрец) славянам и русам пришлось нелегко. Славянские воины были разоружены, держава подчинилась хазарам, резко сократила границы и стала испытывать экономические и демографические трудности. Речь шла не только о выплатах серебром, рабами, пушниной в пользу еврейского царя. Славяне и русы платили налог кровью, участвуя в войнах и походах по заданию хазарского мелеха. Славяне находились практически в таком же унизительном положении, как при аварах. Их использовали, их не щадили, ими пренебрегали. Естественно было задуматься о том, что «Олеги» не смогли наладить контакт с богами и, более того, вызвали их гнев, от которого страдает вся община. Таков был неутешительный итог правления «Олегов».

Глава 3. Под игом

1. Конец двоевластия

Русь на коленях. Казалось – всё кончено. Но посмотрим, что творится в княжеском тереме. Между 900 и 920 годами (но не раньше, вопреки прямому указанию летописи) рождается летописный Игорь Старый. Кем он приходился Рюрику – неясно (да и приходился ли вообще). Может быть, внуком или правнуком? То есть в Великой Польше – династия Лешеков, а у нас – династия Игорей. Сохраняется система двоевластия. Князь сидит на троне, а реальной властью обладает жрец с титулом «олег» – «хельги». «Олег» водит войска, заключает договоры, общается с богами. Все эти «олеги» – мы насчитали троих – терпят неудачи. И тут к активной деятельности переходит Игорь Старый. Его имя начинают упоминать – после долгого перерыва (последний раз – в 882 году) – лишь в 920-х годах, что совпадает с датой смерти «Олега II» по Новгородской I летописи.

С этого времени безымянные князья киевские наконец обретают плоть и кровь, а жрецы-«олеги» понемногу утрачивают власть на Руси и сходят со сцены. Произошло это так.

После великих побед над повстанцами мелех Иосиф несколько лет потратил на восстановление поголовья подданных, в том числе русов, а когда оно пополнилось, развивал экспансию сразу на двух морях – Черном и Каспийском, ибо здесь и там находились враги иудеев, мешавшие торговать. Иосиф приказал русам напасть на Византию и на Дейлем. Первым делом Олег отправился воевать ромеев. Его сопровождал Игорь. Процитируем отрывок об этом походе из еврейского документа «Кембриджский аноним» в переводе Коковцова. Хлгу/Олег «воевал против Кустантины на море четыре месяца. И пали там богатыри его, потому что македоняне осилили его огнем. И бежал он, и постыдился вернуться в свою страну, и пошел морем в Персию, и пал там он и весь стан его. Тогда стали русы подчинены власти хазар». Выходит, что до этого времени подчинения еще не было? Было, конечно, это просто фигура речи.

Примерно перед походом на «Кустатину» Игорь женится на Ольге. Несомненно, эта «Хельга» – родственница Олега, который желал таким образом укрепить свою власть. Может быть, дочь «колдуна». Свадьбу сыграли, наверно, в 941 году. Летописное свидетельство о браке между Игорем и Ольгой в 903 году следует отвергнуть как фантастическое.

Вернемся к походу варягов, русов и славян на Константинополь и к истории гибели Хлгу.

Поход был задуман как масштабное предприятие. О нем повествует византийский автор, которого условно зовут «Продолжатель Феофана», хотя правильнее было бы говорить «продолжатели». Книга Продолжателя – это биографии нескольких византийских царей, написанные разными людьми. Одним из авторов был Константин Багрянородный. Итак, читаем: «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков. Против них со всеми дромонами и триерами, которые только оказались в городе, был отправлен патрикий (Феофан)» (Продолжатель Феофана. 39). Количество кораблей, видимо, преувеличено раз в десять, если только в него не включены какие-нибудь челны с продовольствием и вооружением. Тогдашний германский дипломат Лиутпранд пишет о тысяче кораблей, но и это число – наверняка преувеличение. Судя по данным летописи, в ладью помещалось 40 воинов. Это значит, что войско русов насчитывало 40 тысяч человек. Возможно, но маловероятно.

Флот достиг берегов Малой Азии, и здесь русы разгулялись в полную силу. Многие авторы пишут об их невероятной жестокости. Продолжатель Феофана присоединяется к общему хору. «Много злодеяний совершили росы до подхода ромейского войска: предали огню побережье Стена, а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов» (Продолжатель Феофана. 39). Срочно нужно было обуздать изуверов.

Раскопки Саркела, столицы Хазарии, с высоты птичьего полета

Патрикий Феофан, флотоводец ромеев, «укрепил себя постом и слезами и приготовился сражаться с росами». Ромеям сопутствовал успех благодаря применению «греческого огня», который разбрызгивали из сифонов. Уцелевшие русы отступили в Вифинию, где стали рыскать в поисках продовольствия. Им наперехват отправился византийский стратег Варда Фока «с всадниками и отборными воинами». Он вырезал один из отрядов противника, высадившийся на сушу. На подмогу Варде пришел другой византийский военачальник – Иоанн Куркуа.

Русы занимались грабежами четыре месяца (об этом пишут и Продолжатель, и «Кембриджский документ»), а потом решили прорываться домой, потому что дела стали совсем плохи: кольцо византийских войск сжималось. В сентябре русы показались у берегов Фракии, где были встречены флотом патрикия Феофана «и не сумели укрыться от его неусыпной и доблестной души». Завязалось второе морское сражение, успех в котором опять был на стороне ромеев: «и множество кораблей пустил на дно, и многих росов убил упомянутый муж». Лишь ночь спасла варваров и позволила им бежать.

Сходное сообщение видим в Повести временных лет в статье под 941 годом.

Судя по всему, дружба между «Олегом III», чье колдовство не уберегло русов от поражения, и Игорем на этом закончилась. Игорь был молод, горяч и хотел повторить поход на ромеев. Но это еще был не переворот против жрецов-русов. Судя по сообщению «Кембриджского документа», Игорь и Олег для начала разделили полномочия. Первый воевал на Черном море, а второго с новой армией отправили на Каспийское, потому что нужно было выполнять обязательства перед иудеохазарами. Вообще, оба участника тандема сражались за интересы иудеохазар, но не славян и не русов. За время подготовки к походу у Игоря и Ольги родился сын Святослав (942). На первый взгляд странно, что эти германцы назвали ребенка славянским именем. Думается, здесь не вопрос вкуса, а политический подтекст. Славяне крепли и были настолько озлоблены неудачей похода на Константинополь и вообще властью германцев, что понадобился дружественный жест, который бы продемонстрировал равноправие двух составляющих Киевской Руси – славян и русов. Таким жестом стало присвоение ребенку славянского имени, хотя Святослав всю свою жизнь вел себя как рус, носил «русские» вислые усы и чуб на бритой голове, а не славянскую бороду и подстриженную в кружок шевелюру.

* * *

Новый поход Игоря на Византию завершился успешно; при этом русы на сей раз названы «турками» в ромейских документах. Это свидетельствует, что Игорь Старый обзавелся степным союзником. Видимо, хазары дали ему вспомогательные войска: точно известно, что вместе с русскими пошли в поход печенеги.

Перспектива новой войны напугала византийцев, и те предпочли решить дело миром. «В апреле месяце первого индикта (943 год) снова напали большими силами турки. Выступивший на них патрикий Феофан заключил с турками мирный договор и взял знатных заложников. После того пять лет сохранялся мир» (Продолжатель Феофана. 39).

Русский летописец повествует об этом в гораздо более пафосном тоне, ошибаясь всего на год: «В год 6452 (944). Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словен, и кривичей, и тиверцев, – и нанял печенегов, и заложников у них взял, – и пошел на греков в ладьях и на конях, стремясь отомстить за себя». Разведка византийцев работала хорошо, о нашествии доложили купцы из Херсонеса и даже болгары, хан которых Петр (927–969) вследствие бедственного положения своей распадавшейся страны искал дружбы с ромеями, изменив антивизантийскому курсу своего отца Симеона. «Услышав об этом, царь [Византии] прислал к Игорю лучших бояр с мольбою, говоря: «Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще к той дани». Также и к печенегам послал паволоки и много золота».

Игорь дошел до Дуная и согласился на условия византийцев, так как дружинники не захотели искушать судьбу. В итоге печенеги напали на несчастных болгар, чтобы взять добычу, а русы вернулись на север.

Казалось, Игорь полностью реабилитировался за поражение, понесенное в 941 году. В Константинополь отправились русские послы, чтобы заключить мир, как о том говорит летопись. «В год 6453 (945)…И послал Игорь мужей своих к Роману». Еще раз заметим, что даты летописи зачастую ошибочны. Роман Лакапин еще в 944 году был свергнут в результате переворота, поэтому Игорь не смог бы отправить к нему своих вестников.

Явившись в Константинополь, дипломаты отрекомендовались: «Мы – от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка…; Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли».

В списке перемешались русы-германцы, скандинавы, славяне, тюрки… Бруно, Свен, Стегги, Руалд, да и сам Игорь – это германские имена. Последнее правильно читать как Ингор или Ингвар. Апубексарь и Алдан звучат по-тюркски. Многие имена не поддаются этнической идентификации. Славян единицы: Кол, Владислав, Борич, Предслава. Кстати, неясно, кто такие Владислав и Предслава, стоящие в начале списка. Может быть, младшие дети Игоря и Ольги? Гадать бессмысленно. Затесался даже литовец – Ятвяг Гунарев. Это показывает, что в варяги, а точнее, в княжую дружину брали храбрецов и изгоев из всех этносов, был бы человек храбр и отважен.

В то же время новая армия русов во главе с «Олегом III» отправляется в поход на Каспий в интересах хазар. Олегу нужно восстановить свой авторитет колдуна в глазах общины, а молодой князь Игорь хочет, несомненно, удалить надоевшего опекуна в надежде, что тот сложит голову «за морем». Олег пошел в поход со своими соратниками, расчистив место вокруг Игоря для новых людей. Поэтому соблазнительно считать, что с «Олегом III» в поход отправились командиры-скандинавы, а с Игорем остались начальники-русы.

Затем произошла трагедия. Хазары пропустили русов, и те вторглись в Арран – область между Курой и Араксом. Сейчас этот район делят республики Армения и Азербайджан. Когда-то он назывался Кавказской Албанией и был заселен армянами. В X веке Арран подчинили враги хазар – дейлемиты, которые шли от победы к победе. В каспийском походе участвовало до 20 тысяч русов, воспоминания о нем можно найти у ибн Мискавайха (см.: Книга испытаний народов и осуществления заданий // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. М., 2009. Т. III. С. 101–105) и других восточных авторов.

Правителем Аррана был Марзубан ибн-Мухаммед, а его столицей являлась богатая и многолюдная Бердаа на берегу Куры. Русы опять начали бесчинствовать и удивили местных жителей невероятной жестокостью. Рассказ вошел даже в поэму Низами об Александре Македонском как вставная новелла. Напомним, что сама поэма написана в конце XII века, что дает понятие об испуге, который испытали арранцы.

Русы взяли Бердаа и обосновались в цитадели-кухистане. Марзубан, однако, показал себя умелым полководцем. Он отступил, собрал войска и блокировал Бердаа с засевшими в нем русами. Те отчаянно сражались, но у них началась эпидемия дизентерии. В одной из стычек погиб предводитель русов (Хлгу), остатки армии пробились к морю, после чего ушли на Итиль-Волгу.

Летопись об этом походе молчит, а русская армия опять бесследно исчезла. Л.Н. Гумилев полагает, что русов и славян перебили на обратном пути хазары как людей, не справившихся с заданием. А может, уничтожили по договоренности с Игорем.

Так погиб последний из «олегов». Игорь стал править один, без помощи жреца. Двоевластие закончилось. Но наслаждаться единоличным правлением князю пришлось недолго.

2. Переворот

Иудеохазары сорвали на русах «Олега III» зло за поражение в Арране, но расправиться с главным врагом – дейлемитами – не смогли. В 945 году дейлемитские отряды под предводительством эмиров из семьи Буйя вошли в Багдад и взяли под контроль халифа. Теперь весь Арабский и Персидский Ирак оказался враждебен по отношению к хазарам. После этого каганат продержится еще 20 лет, но его упадок начался сразу после смены власти в Багдаде.

Тем обиднее было славянам и русам, которые оставались под игом хазар. Рискнем предположить, что именно тогда усилилось сближение славян и русов. Интуитивно необходимость такого сближения почувствовал Игорь – отсюда славянское имя его сына. Еще более последовательной на этом пути окажется Ольга; может быть, просто потому, что Игорь умер в молодом возрасте и не смог воплотить свои идеи.

После переворота и гибели последнего жреца-«Олега» князь правил мало. Как известно, его убили древляне. Эту историю Повесть временных лет излагает в статье под 945 годом. «В тот год сказала дружина Игорю: «Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам». И послушал их Игорь – пошел к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его».

В этом рассказе впервые появляется имя воеводы Свенельда. Это рус-германец Свенгелд, командовавший войсками державы после смерти «Олега III». В то же время у Свенельда есть личная дружина и собственный доход. Игорь отдал ему часть покоренных племен в кормление (древлян и угличей; главный город последних – Пересечен – Свенельд осаждал три года в порядке войны с болгарами и наконец взял).

Устройство древнерусской державы в этот период ускользает от нас. Кажется, оно напоминает классические каганаты – Аварский, Тюркский, Болгарский. Есть военная верхушка, а есть племена, которые платят дань. Порядок этот жесток, обременителен, но восстать против него славяне не могли: их разоружили. Возможен был только переворот сверху, но верил ли кто-то в него, сказать трудно.

А потом наступила драма, связанная с Игорем. «Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, – поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало».

Поведение Игоря летописец объясняет жадностью, но, по мнению Л.Н. Гумилева, лукавит. Игорь должен был платить дань хазарам, ему не хватало средств для того, чтобы прокормить дружину. В результате князь «сэкономил на технике безопасности», распустив дружину и рассчитывая на страх древлян перед хазарами. И – потерял жизнь.

В это время Ольга находилась в Киеве с сыном Святославом, кормильцем ребенка Асмудом и воеводой Свенельдом. Летописец считает нужным подчеркнуть, что одного из сыновей Свенельда зовут Мстиша, Мстислав. Возможно, это свидетельство интенсивной метисации славян и русов. Славянское становится модным, а верхушка русов понимает, что лишь в союзе со славянами может освободиться от ига хазар.

Однако русы были безжалостными людьми, а не благодушными филантропами. Прежде всего они должны были наказать древлян, чтобы отомстить за смерть Игоря и заверить хазар в своей преданности.

Древляне этого не поняли. Князь Мал, по словам летописца, предложил себя в мужья Ольге. Это означало бы войну с хазарами и переход инициативы от русов к славянам. «И послали древляне лучших мужей своих, числом двадцать, в ладье к Ольге, и пристали в ладье под Боричевом».

Ольга перебила древлян. И.Я. Фроянов в монографии «Древняя Русь» подробно описывает мотивы мести и расшифровывает ее религиозный смысл с позиций язычества. Повторяться нет смысла. Напомним лишь о расправе. Первое посольство княгиня похоронила заживо. Второе – сожгла в бане. Затем устроила тризну, на которой перебила еще 5000 древлян, приехавших помянуть Игоря. «А Ольга вернулась в Киев и собрала войско на оставшихся». Известно сообщение, что княгиня осадила Искоростень, а затем обещала помиловать жителей, попросив в качестве отступного по одной птичке. Древляне наловили птиц и передали Ольге. Княгиня велела своим привязать к птицам куски горящей пакли. Несчастные пернатые улетели домой в Искоростень и таким образом подожгли город. Правда это или нет, но факт остается фактом: восстание древлян потопили в крови. Остатки покоренных превратили в данников. «И возложила на них тяжкую дань: две части дани шли в Киев, а третья в Вышгород Ольге, ибо был Вышгород городом Ольгиным» (Повесть временных лет. 946). Летописец вновь недоговаривает. Похоже, «две части дани» шли вовсе не в Киев, а в Хазарию. Если так, можно предположить, что иго иудейское было и вправду невероятно тяжким.

Тем временем к власти в Киеве пришло новое правительство. Ребенок Святослав сделался князем, Ольга – регентшей и гражданской правительницей, а войсками командовал Свенельд. По мнению Гумилева, произошел антиваряжский переворот. Представители двух этносов – славяне и русы – договорились между собой и поделили власть, отстранив или уничтожив разбойную вольницу, которую приглашали когда-то словене, которая приходила вместе с Рюриком в Ладогу и однажды явилась в Киев. Впрочем, значительная часть этой вольницы погибла на Каспии, а потому переворот прошел, как видно, без крови. Добив на реке Итиль возвращавшихся участников каспийской экспедиции «Олега III», хазары, сами того не желая, оказали услугу новому правительству Киева. Впрочем, предвидеть последствия этого шага было трудно, потому что дела Руси обстояли ужасно.

Обновленная держава славяно-русов понесла огромные территориальные потери. Левобережьем Днепра управляли хазары через своих вассальных вождей. С запада к русским владениям подступал князь «Великой Хорватии» Болеслав Укрутный – чешский правитель, создавший огромное государство, включавшее Чехию, Словакию и территорию будущей Галичины. Непонятно, на чьей стороне сражались кривичи из Гнёздово и словене из Ладоги и Новгорода. Если они и подчинялись киевским князьям, то формально. Полоцк и волыняне (а может быть, и дреговичи) обрели свободу. Киевская держава была слаба и ограничена по территории. Перед еврейским каганом и «пехом» по-прежнему пресмыкались, итильскому правительству платили дань и не позволяли себе ни одного нелояльного шага. Но варяжский зигзаг распрямился, и этого одного оказалось достаточно, чтобы Русь выжила и обновилась.

3. Хельга, Хельга…

Прежде всего Ольга принялась восстанавливать государство, расшатанное и почти погубленное варягами. Она действовала терпеливо, последовательно и не спеша. Не порывая с хазарами, княгиня стала покорять славянские племена, которые еще не платили дань каганату. Это выглядело как распространение власти кагана на новые земли. Евреи считали деньги и остались довольны.

Должно быть, первым делом княгиня восстановила свою власть на севере – в Новгороде, который из варяжского поселка превратился в славянский торговый городок. Она прошла в Новгород через земли радимичей и кривичей – несомненно, по благословению кагана. В летописи осталось сообщение о том, что княгиня строила «погосты» на Новгородчине. Это известие позднейшие историки подвергли сомнению, но, возможно, зря. Речь идет о купеческих факториях, княгиня развивала их по всей земле, которая была ей подвластна. А упоминание Новгорода – важный нюанс, позволяющий думать, что княгиня восстановила контроль над северными территориями.

Затем напала на племя волынян и покорила его. Подчинились ей, как видно, и дреговичи. Остатки древлян, варварски истребленных в поселке Искоростень, тоже хранили покорность.

Работа по восстановлению государства заняла десять лет. К 955 году Русь была обновлена, усилилась и залечила раны, нанесенные хазарами.

Теперь перед русским правительством встал выбор: с кем дружить и против кого сражаться. Вариантов имелось немного. Западная цивилизация расширяла пределы и вела активное наступление на славян, христианизируя их. Официального раскола между католиками и православными еще не было, но он назревал, и было понятно, что западный вариант христианства – это нечто иное, отличное от того, что предлагает Византия.

Ромейская империя переживала расцвет. Излечившись от еретических недугов, отбившись от внешних врагов, она вошла в период стабильности. Страна имела сильную армию, многомиллионное население и продуманную систему управления, которая предполагала серьезное вмешательство государства в экономику страны. Население Византии состояло из лично свободных людей, а сама держава смогла консолидироваться. Результаты превзошли ожидания.

Византийские ремесленные изделия считались лучшими по качеству и дизайну, как в наше время – немецкие товары. Роскошные мозаики, прекрасное оружие, великолепные ткани, пышный и красивый религиозный ритуал – всё это была Византия. Она выигрывала сравнение с Западом, где горстка феодалов правила миллионами крепостных. Существовал вариант интеграции русичей в хазарскую элиту. В Киеве имелась иудейская община, которая вела торговые и ростовщические дела. Можно было подыскать в жены Святославу прекрасную еврейку, их дети стали бы полноправными членами иудейского сообщества. То есть для своей семьи Ольга бы обеспечила будущее. Но она и ее воевода Свенельд ощущали себя частью другой общины – русской и не могли пойти против убеждений. К тому же память о славянах и русах, сложивших головы в заморских походах за интересы хазар, была еще свежа. А хладнокровное убийство хазарами воинов «Хлгу», возвратившихся из Бердаа и наказанных за поражение, вообще не вписывалось ни в какие рамки. Учтем, что погибли не абстрактные русичи, а родня Ольги и Свенельда, знакомцы, друзья… Нет, с хазарами русам было не по пути.

Имелись мусульмане, но они переживали период упадка. В Багдад вошли войска дейлемитов – иранцев Буидов – и взяли халифа под арест. В Аравии враждовали племенные шейхи, а еще было государство социалистов-карматов, которое, однако, обеспечивало достаток населению за счет покупки и эксплуатации рабов. Крайний восток халифата захватили таджики Саманиды, лояльные по отношению к повелителю правоверных, но не способные ему помочь.

В Испании образовался свой халифат с центром в Кордове. Наконец, Тунис, Ливию, Египет, Сирию и Хиджаз захватили Фатимиды – коммунистическая секта, которая попыталась построить справедливое общество на подконтрольной территории. Опыт завершился неудачно, хотя еще долго люди распространяли слухи о том, что в океане зла некогда существовал островок справедливости, где простолюдинам жилось комфортно и безопасно.

Всё это было слишком сложно для русов. И Ольга выбрала друзей, бывших неподалеку: ромеев. В 955 году она побывала в Константинополе и приняла христианство по греческому обряду. Добрая религия давала утешение, а связи с ромеями – надежду на освобождение от хазар.

Правда, выбор оказался нелегким, а Ольга и ее советники некоторое время сомневались, по правильному ли пути идут. В 959 году княгиня отправила посольство к германскому королю Оттону I c просьбой прислать священника для испытания веры. В 961 году на Русь приехал епископ Адальберт со свитой. Он пробыл в Киеве год и бежал оттуда с позором. Некоторых спутников епископа русы убили. Почему? Гумилев предполагает, что Ольга и ее соратники испугались рейнских евреев, которые, действительно, играли большую роль при дворе германских королей и использовали принятие славянами христианства для проникновения в их земли. Известен факт, что евреи объявились в Польше сразу после того, как их князь Мешко I принял христианство. Обосновались они и в Праге, насчет чего есть прямое указание ибн Якуба. И какая разница, что это были другие евреи – не те, что создавали Хазарию? Русы не вникали в детали. Им не хотелось видеть у себя неприятных людей, с которыми к тому же предстояла война.

Есть несколько гипотез того, что произошло дальше. Л.Н. Гумилев полагает, что после крещения Ольги и переориентации на Византию между русами и хазарами началась война. Косвенные данные об этом вроде бы содержатся в еврейско-хазарской переписке. Малик Иосиф говорит, что не пускает русов на Каспий. Но это еще не война. Русы постепенно выходили из-под контроля евреев, да, об этом говорит принятие Ольгой христианства и ее поездка в Константинополь. Но открытого противостояния с Хазарией не было.

У малика уже не оставалось сил для подавления непокорных, и следовало лишь подождать. Хазарский каганат серьезно ослабел в результате захвата Багдада Буидами. Торговля на Каспии захирела, евреи лишились прибыли. Натравить на Буидов было некого. Коммунистическое правительство Фатимидов не относилось к числу сторонников каганата, хотя и ходили упорные слухи, что основатель Фатимидской династии Убейдулла – на самом деле еврей. Кстати, пусть читатель не смущается термином «коммунистический», это не модернизация. Первым подлинно коммунистическим опытом было движение маздакитов, возникшее в Иране еще в VI веке. Коммунистом был иранец Бабек, который в IX столетии начал антиарабскую революцию под красным флагом. Коммунизм стал одной из форм адаптации людей к меняющемуся миру, росту населения и наличию новых технологий управления обществом. Эта форма существовала на равных с рабовладением, феодализмом или банковским капитализмом, который тоже был изобретен не в XVIII или XIX веке, а гораздо раньше.

Словом, дела хазарских торговцев пришли в упадок, и это не позволило повторить поход достопочтенного Песаха, хотя было ясно, что на Днепре крепнут славяно-россы. Видимо, с русами предпочли договориться, и наступил период равновесия. Наверняка евреи пытались повлиять на политику киевского правительства, но их власть настолько опротивела, что попытки дискредитации режима Ольги завершились провалом.

Что касается отсутствия в летописи рассказа о войне с хазарами, то на сей раз мы склонны верить летописцу, и вот почему. Незачем было умалчивать о подвиге Ольги (которую, кстати, впоследствии канонизировали), если бы такой подвиг имел место. Для православного человека рассказ о том, как святая Ольга подняла восстание против иудеев, был бы одной из легенд, на которых держится самосознание этноса. Значит, восстания просто не было. Русская княгиня установила добрососедские отношения с Византией, но, похоже, аккуратно выплачивала хазарскую дань, не давая повода к войне.

При крещении она получила имя Елена. На Западе ее звали Helena regina Rugorum, то есть Елена, королева ругов. Император Константин Багрянородный называл Ольгу архонтиссой Руси, то есть княгиней, не королевой. Византийцы знали толк в титулах и тонко поставили «Хелену регину ругорум» на место. Она не обиделась и даже предоставила византийцам отряд воинов. Какие-то русы участвовали в освобождении Крита от арабов в 959–960 годах.

Сами ромеи не хотели рисковать новой войной с хазарами. В это время они отчаянно сражались на Востоке против мусульман, и появление еще одного фронта считали крайне опасным.

Без союза с Византией Ольга не решалась объявить хазарам войну, но у княгини подрастал сын – воинственный Святослав. А с ним росли дети тех, кто погиб по милости хазар в бесполезных походах. Они не хотели ждать.

4. Святослав

Примерно в 962 году, то есть когда ему исполнилось 20 лет, Святослав взял бразды правления в свои руки. Свенельд его поддержал. Ольгу вежливо отодвинули от дел, но эта волевая женщина всё же сохранила влияние. С сыном она не ладила. Во-первых, Святослав был воин, а не дипломат, лавирование между греками и хазарами ему не нравилось. Во-вторых, Ольга возглавила христианскую общину Киева, а Святослав был убежденный язычник.

В религиозном вопросе время показало правоту Ольги. Принятие христианства по греческому обряду подарило русским искренних друзей, азбуку и позволило приобщиться к шедеврам эллинистической и ромейской культуры.

В политическом плане всё не так однозначно. Поначалу прав оказался, конечно, Святослав. Прошло время лавирования между греками и хазарами, и первым делом князь в открытую напал на иудеохазар. Но впоследствии он обрушился на ромеев, и как раз этого нельзя ни понять, ни оправдать. На том этапе Ольга вернула власть и сделала очень много для укрепления православия. Даже своего внука Ярополка она воспитала христианином, и тот принял крещение.

Походы Святослава начались в 964 году, если верить летописи. Первый был неудачным – князь забрался в леса вятичей «и сказал вятичам: «Кому дань даете?» Они же ответили: «Хазарам – по щелягу с сохи даем».

Продолжения разговора не последовало, то есть Святослав повернул назад. В 965 году он идет уже на самих хазар. «Услышав же, хазары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и столицу их и Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов» (Повесть временных лет. 965). Вероятно, русы заключили союз с серебряными болгарами, сплавились на ладьях по Волге и напали на хазарскую столицу – Итиль. Еврейское правительство в панике бежало куда-то – может быть, в Дагестан, где у хазар были владения. С тех пор о «пехе» Иосифе больше не слышно. Навстречу русам вышел сразиться безымянный каган. Святослав разбил его и, видимо, убил. Каганат распался, как карточный домик. Похоже, иудеи настолько всем опротивели, что никто за них не заступился. Они получили от своих подданных самое страшное, что только может получить плохое правительство в решающий момент, – равнодушие – такое же чувство киевляне проявили в свое время к Аскольду. Хватило одного удара, чтобы химера распалась. Это показывает, насколько прогнил каганат.

Из Итиля русы совершили бросок на юг, в Дагестан, на берега Терека. Там находилась старая столица хазар – Семендер (новой был Итиль). Воины Святослава разрушили Семендер, подавив остатки сопротивления и уничтожив малика Иосифа с его приближенными. Далее последовал удар на касогов, и уже через их земли Святослав вышел на Белую Вежу – Саркел. Он взял эту первоклассную крепость и оставил там гарнизон. Русские продержались здесь до начала XII века, когда Саркел взяли половцы.

Закончил войну Святослав уже в следующем, 966 году, напав с тыла, из степей, на вятичей. Те покорились и стали платить дань, хотя вскоре отложились от Руси, узнав, что Святослав ушел в далекие походы.

После этого хазары уцелели только в Керчи и Тмутаракани, куда Святослав не дошел.

Серебряные болгары получили независимость, а дельту Волги ненадолго захватили хорезмийцы. Хазария распалась навсегда, а на Днепре возникло сильное княжество русов, за которым будущее. Это оказалось воскрешением политики Дира, который создал Русский каганат. Похоже всё: и принятие христианства частью элиты, и собирание племен… Только не было ни самого Дира, ни его династии.

В 968 году Святослав переместился на Дунай и уже воевал против Болгарского каганата в союзе с печенегами и византийцами. Русов было немного – всего 10 тысяч тысяч, но сражались они хорошо. Складывается впечатление, что Святослав решил покончить со всеми каганатами, хотя хазары были еще не добиты и держались в Тмутаракани.

Война с болгарами разгорелась в результате происков Византии, которая в это время находилась на гребне успеха. Ромеи вернули Крит и Кипр, взяли Антиохию в Сирии, то есть отбросили мусульман. Во всех этих походах принимал участие вспомогательный отряд русов.

Но в то же время империя платила дань дунайским болгарам, что казалось унизительным. Базилевс Никифор II Фока (963–969), человек скупой и прижимистый, отказался от выплаты дани, что означало войну с дунайским каганатом. Одновременно он отправил в Киев патрикия Калокира, дав ему 15 кентинариев золота для подкупа русов (кентинарий – это сто фунтов; от него произошло слово «центнер», хотя это и другая мера веса). Святослав принял ромейское золото и попутно решил раздвинуть границы своей страны, вспомнив о прежних конфликтах с болгарами.

Сами ромеи хотели захватить часть Болгарии или даже ее всю, но рассматривать войну как захватническую нельзя. Во-первых, Болгарский каганат располагался на земле, захваченной у Византии ханом Аспарухом и его преемниками. Во-вторых, значительная часть населения между Дунаем и Балканским хребтом была латиноязычна. Там жило очень много вельсков (впоследствии это слово трансформируется в валахи), которых иногда звали ромеями (совр. румыны). Это были потомки этносов разного происхождения, усвоившие латынь как разговорный язык еще во времена расцвета Римской империи. Естественно, византийцы считали их своими. А вот к северу от Дуная румын еще не было: в Валахии кочевали сперва болгары, затем печенеги; эта степная страна была пригодна для коневодства. В Трансильвании поселились венгры. Молдавию делили славяне-тиверцы на севере и туркмены-печенеги на юге.

И вот Святослав напал на болгар. «И бились обе стороны, и одолел Святослав болгар, и взял городов их 80 по Дунаю, и сел княжить там в Переяславце, беря дань с греков», – сообщает «Повесть временных лет». Известие о дани означает лишь то, что византийцы оплачивали помощь, оказанную русами. Заметим, что плата, скорее всего, поступила раньше, то есть речь идет всё о тех же пятнадцати кентинариях золота, которые патрикий Калокир завез в Киев.

Святослав нанес болгарам два поражения – в устье Дуная и у крепости Доростол. Этого оказалось достаточно для того, чтобы дезорганизовать силы дунайского каганата, который не выдержал войны на два фронта, ибо с юга наступали византийцы. В 969 году болгарский царь Петр умер в обстановке всеобщего хаоса и развала. Впрочем, по мнению известного византолога С. Рансимена, Болгарский каганат начал разваливаться еще до этой роковой даты и отдельные области державы (например, Западная Болгария, занимавшая территорию нынешней Республики Македония и частично Сербии) обрели фактическую независимость.

Но затем случилось странное: Святослав напал на Византию. Считается, что его побудил к этому патрикий Калокир, который сам пожелал занять трон. Ничего уникального в этом желании не было. Трон базилевса теоретически мог занять любой гражданин Ромейской империи, а Никифор Фока был скуп, много денег расходовал на войну и утратил популярность. Возможны, впрочем, и другие мотивы поведения Калокира, но для нас это не важно. К союзу с русами и печенегами примкнули венгры, направив отряд латных конников на подмогу Святославу. Случилось то, чего всегда боялись византийские стратеги: после сокрушения одного противника на его месте появилось несколько новых.

Однако ум и выдержку Никифора Фоки недооценивать нельзя. Он укрепил столицу и подкупил печенегов (видимо, не всех, но ту часть, что кочевала по Днепру). Это туркменское племя совершило набег на Киев. Сие произошло весной 969 года, хотя летопись сдвигает дату на 968 год. «Пришли впервые печенеги на Русскую землю, а Святослав был тогда в Переяславце, и заперлась Ольга со своими внуками – Ярополком, Олегом и Владимиром в городе Киеве. И осадили печенеги город силою великой». В столице имелось мало войск. Свенельд отправился на Дунай с подкреплениями для Святослава. Однако с левобережья Днепра явился воевода Претич (имя славянское, что свидетельствует о растущем влиянии славян). Ему удалось отогнать печенегов с помощью военной хитрости: воевода дал знать, что командует лишь авангардом русов, а Святослав с главными силами уже на подходе.

Молодому князю (Святославу исполнилось к тому времени двадцать семь лет) отправили из Киева возмущенный запрос: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчины, старой матери, детей своих?» Святослав с дружиною «быстро сел на коней и вернулся в Киев». Он совершил рейд на печенегов, и «бысть мир».

К тому времени Ольга разболелась. Это была далеко не старая женщина – ей исполнилось не более сорока четырех лет, а может, и меньше. Однако она прожила трудную жизнь. Болезнь стала смертельной. Княгиня умерла как христианка, завещав, чтобы на могиле не устраивали тризну. Судя по данным летописи, Ольга была недовольна захватнической политикой Святослава и выступала за то, чтобы продолжить расширение земель за счет ближайших славян, а не искать дальних владений. И была права. Независимость сохраняли: вождество северян со столицей в Сновске, радимичи, вятичи, полочане и, возможно, дреговичи или какая-то их часть. Вместо того чтобы округлить владения за их счет, Святослав опять кинулся в дунайскую авантюру.

Предварительно он рассадил сыновей в покоренных вождествах. Киев достался старшему сыну Ярополку Святославичу – любимцу Ольги и христианину. Олег Святославич возглавил древлян, чей князь Мал давно погиб. Наконец, община словен тоже претендовала на известную автономию и потребовала отдельного князя, коим стал Владимир Святославич. Все трое князей были еще детьми, при них правили советы бояр. Например, при Владимире главенствовал его дядя с материнской стороны – знаменитый герой былин Добрыня Никитич. При Олеге правил Лют Свенельдич (возможно, одно лицо с Мстишей). При Ярополке – боярин Блуд; похоже, скандинав или рус. Но нельзя сказать, что славяне захватили власть на Днепре, а русов отправили «за море». Гражданскую власть оба этноса делили между собой, а в армии русы занимали командные должности, что видно по именам главных воевод Святослава, сражавшихся на Балканах: это Икмор и Сфенкел (последний, похоже, – не кто иной, как Свенельд, только имя дано в византийской транскрипции). Так или иначе, на Руси начались процессы этногенеза, и два этноса сливались в один.

* * *

За то время, пока Святослав находился в Киеве, его враги на Балканах успели собраться с силами.

В Византии многое изменилось. Никифора Фоку убили заговорщики, которые возвели на престол армянина Иоанна Куркуа по прозвищу Цимисхий («туфелька»; этот человек был красив, но отличался маленьким ростом и носил маленькую обувь, отчего родилось прозвище). Это был блестящий полководец и дипломат, но, в отличие от Фоки, еще и обаятельный человек. Он вошел в историю как император Иоанн I Цимисхий (969–976). Переворот резко снизил шансы Святослава и Калокира на победу, потому что Цимисхий был популярен. Общее соотношение сил тоже складывалось не в пользу русов. Население Византии приближалось к двадцати миллионам, а население земель, подвластных Святославу, насчитывало от силы три.

О ходе боевых действий мы знаем из сообщений византийцев – прежде всего Льва Диакона и Скилицы.

Святослав попытался наступать на Царьград, но под Аркадиополем отряд венгров и союзных ему прорусски настроенных болгар потерпел поражение от византийцев. Это не остановило князя. «Сфендослав очень гордился своими победами над мисянами (болгарами); он уже прочно овладел их страной и весь проникся варварской наглостью и спесью» (Лев Диакон. История. Кн. шестая. С. 10).

Мы вправе ждать подробного описания сражений от русского летописца, но такого описания нет. В летописи излагаются баснословные сказания о храбрости и суровости Святослава. Тут и знаменитое «мертвые сраму не имут», когда 20 тысяч русов столкнулись со стотысячной (?) армией византийцев, а Святослав пошел в отчаянную атаку. И эпизод с византийскими подарками, когда князь отвечал брезгливым «спрячьте» на демонстрацию сокровищ, но с жадным интересом принял в дар оружие. Явная аллюзия на известный миф об Ахиллесе, которого тоже искушали оружием. То, что у ромеев отродясь не бывало 100 тысяч войска на поле боя, читателей не смущало. Интересовала не статистика, а эмоции, которые будили гордость и служили примером для молодежи. Так рождались общие мифы для славян и русов, послужившие фундаментом отечественной истории.

Факты выглядят иначе.

Жители Болгарского каганата не любили русских. Это относится и к уграм-болгарам, и к «румынам», которые приняли имя своих господ и тоже стали именоваться болгарами. Лишь славянская часть населения каганата поддержала русов. Но решающее слово было отнюдь не за нею.

Святослав отправил отряд в Македонию для захвата всей территории дунайского каганата, но тамошние болгары выгнали русов. Впоследствии на этих землях будет создано так называемое Западноболгарское царство.

А пока… Явившись к Переяславцу, русский князь обнаружил, что болгары заперли перед ним ворота и готовы выдержать осаду. «И вышли болгары на битву со Святославом, и была сеча велика, и стали одолевать болгары. И сказал Святослав своим воинам: «Здесь нам и умереть; постоим же мужественно, братья и дружина!» И к вечеру одолел Святослав, и взял город приступом» (Повесть временных лет. 971).

О походе на Константинополь русский князь больше не помышлял, но восточный угол Болгарии с Добруджей удержать попытался. Он укрепил Доростол (Силистрию) и начал переговоры о мире с Иоанном Цимисхием.

Усыпив бдительность Святослава, император вызвал подкрепления из Малой Азии и даже создал элитный полк «бессмертных» – тяжелой кавалерии рыцарского типа. Вообще, ударной силой ромеев были катафракты – тяжелая кавалерия. Русы, по словам Льва Диакона, предпочитали сражаться в пешем строю.

Весной 971 года Иоанн Цимисхий нанес удар. Триста огнеметных кораблей вошли в Дунай, чтобы отрезать русов, а сухопутная армия двинулась через незащищенные балканские проходы. В ней было 28 тысяч воинов: 13 тысяч кавалерии и 15 тысяч пехоты.

Первым делом византийцы обрушились на город Преслава, где находились патрикий Калокир, воевода Сфенкел (Свенельд?) и сын болгарского хана Петра – Борис. «Тавроскифы, увидев приближение умело продвигающегося войска, были поражены неожиданностью; их охватил страх, и они почувствовали себя беспомощными. Но всё же они поспешно схватились за оружие, покрыли плечи щитами (щиты у них прочны и для большей безопасности достигают ног), выстроились в грозный боевой порядок, выступили на ровное поле перед городом и, рыча наподобие зверей, испуская странные, непонятные возгласы, бросились на ромеев» (Лев Диакон. История. Кн. восьмая. С. 4). Фалангу русов разметали ромейские тяжелые кавалеристы. «Скифы [всегда] сражаются в пешем строю; они не привыкли воевать на конях и не упражняются в этом деле. Поэтому они не выдержали натиска ромейских копий», – сообщает Лев Диакон. По его сведениям, погибло 8500 русов, но цифру следует, конечно, уменьшить в десять раз. Реальная численность заморских армий русов – 20–30 тысяч человек, но в данном случае это вся численность – с гарнизонами и сторожевыми отрядами. Правда, на стороне русов теперь сражалась часть болгар, а именно балканские славяне, ибо каганат раскололся.

Остатки варваров укрылись в городе; византийцы взяли его после двухдневной осады и штурма. Последний бой состоялся во дворце болгарский царей, который был подожжен. Русов имелось 7000, они потерпели поражение, после чего Сфенкел и Калокир бежали, а многие тысячи болгар нашли смерть. Дав войску отдохнуть, Цимисхий восстановил стены Преславы, переименовал ее в Иоаннополь и выступил на Доростол.

Среди болгар началась паника, а у Святослава – истерика. «Сфендослав видел, что мисяне (болгары) отказываются от союза с ним и переходят на сторону императора. Поняв по зрелом размышлении, что, если мисяне склонятся к ромеям, дела его закончатся плохо, он созвал около трехсот наиболее родовитых и влиятельных из их числа и с бесчеловечной дикостью расправился с ними – всех их он обезглавил, а многих других заключил в оковы и бросил в тюрьму. Затем, собрав все войско тавроскифов – около шестидесяти тысяч, он выступил против ромеев» (Лев Диакон. История. Кн. восьмая. С. 9). Огромное число славян и русов – 60 тысяч бойцов – опять на совести византийского автора.

Возможно, армия русов всё же превосходила византийскую, тем более что ромеи понесли потери во время марша и битвы за Преславу, но ненамного.

Святослав вывел войско в открытое поле и бился весь день, но не смог достигнуть успеха. Исход боя решила атака тяжелой византийской конницы на закате дня. Русы были смяты и отступили в город.

На другой день битва возобновилась. Погиб Сфенкел, почитавшийся «у тавроскифов третьим после Сфендослава». Вероятно, в тексте у Льва Диакона ошибка. Если Свенельд и Сфенкел – одно лицо, то воевода получил тяжелое, но не смертельное ранение. Итак, Сфенкел – третий у русов. Чуть ниже Лев Диакон называет «вторым» Икмора, но кто это такой, неясно: в наших летописях о нем ничего нет.

На третий день Икмор погиб. Его убил Анемас – критский араб, перешедший на службу к византийцам. Настоящее его имя было ан-Нуман. Со стороны ромеев пал магистр (генерал) Иоанн Куркуа – полный тезка императора и его родич. И снова византийцы одержали верх, перебив множество врагов. Ночью «скифы вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили [несколько] грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра» (Лев Диакон. История. Кн. девятая. С. 6).

Часть воинов стала уговаривать Святослава заключить мир, но он дал еще одно сражение и схлестнулся с арабом Анемасом в поединке. Тот опрокинул русского князя и готов был зарубить, но Святослава спасла гибкая и прочная кольчужная рубаха. Анемаса окружили и уничтожили русы. После этого они бросились в отчаянную атаку. Строй византийцев заколебался. Царь Иоанн лично повел в бой отборную конницу и собственных телохранителей. Это и помогло вырвать победу. Ромеи приписали ее заступничеству небесного воинства. Их армию якобы возглавил таинственный всадник. «Впоследствии, – пишет Лев Диакон, – распространилось твердое убеждение, что это был великомученик Феодор». В это же время часть войска ромеев обошла русов и ударила им в тыл. Воины Святослава побежали.

Победа решила исход войны. Русский князь запросил мира и имел личную встречу с императором на реке Дунай, прибыв на свидание в челне как простой гребец. Договорились, что русы сдадут Доростол и покинут Болгарию, а Цимисхий выпустит их живыми. Ромейский император сдержал слово, но своей родины Святослав не увидел. Часть его войска под началом поправившегося Свенельда отправилась домой степью. Сам князь отплыл на ладьях к днепровскому устью, подняться вверх по реке не смог, зазимовал, голодал, а весной 972 года повторил попытку, но был подкараулен печенегами на Днепровских порогах и убит.

В его гибели позднейшие историки обвиняют Иоанна Цимисхия, что странно: император мог сжечь ладьи русов «греческим огнем» на Дунае, благо под рукой имелся флот в 300 кораблей. Многоходовая операция с привлечением печенегов не имела смысла хотя бы потому, что не гарантировала успех. Похоже, князя устранили свои – христианская община Киева, потому что домой он возвращался озлобленным на христиан и даже принес некоторых из них в жертву по пути на родину. Он прожил около тридцати лет, совершив главное: разгром Хазарии и освобождение Руси от ига малика.

5. Попытка реванша

Наследовал Святославу его сын – Владимир Красное Солнышко. Уничтожив старшего брата Ярополка в ходе междоусобицы, он обрел власть. Еще раньше погиб Олег Древлянский, который выступил против Ярополка.

Хазарская проблема еще не была решена. Да, каганат оказался разрушен. Но осколок древней Хазарии остался в Тмутаракани, где сохранилось самостоятельное купеческое государство. Его не могли сокрушить ни Византия, ни Русь. Ромейская империя отчаянно сражалась с арабами в Малой Азии и с болгарами на Балканах. Ресурсов не было. Русь же надорвалась в страшной борьбе с хазарами и бессмысленной авантюре Святослава на Балканах. А потом – усобица на Днепре. Это подарило время иудеохазарам. Которым они, впрочем, воспользоваться не смогли. Слишком велико было неравенство сил.

Согласно гипотезе Л.Н. Гумилева, основанной на сообщении Иакова Мниха, великий князь Владимир после 985 года возобновил войну с хазарами и занял Тмутаракань с Керчью. Известие Иакова Мниха звучит так. Владимир если шел войной на врага – одолевал: «радимичей победил и данью обложил, вятичей победил и их тоже обложил данью, и ятвягов взял, серебряных болгар победил, и на хазар пошел и победил их и данью их обложил» (см.: Память и похвала князю Русскому Владимиру).

Логично предположить, что союзниками хазар были северяне, о захвате которых ничего не говорится в летописи. Мы видим из летописных сообщений, что в X–XI веках Северская земля тесно связана с Тмутараканью. Значит, покорение Северщины состоялось именно теперь, а не при Святославе; после чего русы отправились в Крым и на Кубань для того, чтобы развить успех и занять Тмутаракань. Похоже, из-за этого они столкнулись с византийцами.

Дело в том, что земли Тмутаракани входили когда-то в состав древнего Боспорского царства, территорию которого присоединил к Ромейской империи Юстиниан Великий примерно в 555 году. Впоследствии часть этой страны с крепостью Фанагория прибрали к рукам болгары в порядке войны между тюркютами и византийцами. Фанагория стала столицей хана Кубрата, основателя недолговечной Великой Болгарии в Причерноморье. Затем болгар разбили хазары и предъявили претензии на их владения. Одним из конфликтов стал спор за обладание Крымской Готией, закончившийся походом Бравлина. В итоге хазары закрепили за собой кубанские земли с Тмутараканью и Степной Крым. В южной части полуострова они тоже оторвали кусок земли, построив крепость Самкерц (Керчь). Отошел к ним и греческий город Сурож – Сугдея, в свое время разоренный Бравлином.

Но византийцы никогда не забывали о том, что это их земля. Возможно, они даже оказали помощь Владимиру Красное Солнышко против тмутараканских иудеохазар в войне, начавшейся после 985 года. Можно думать, что после окончательного разгрома хазар ромеи потребовали долю в добыче, то есть возврата Крыма. Это и могло привести к известной войне между русами и ромеями, в результате которой Владимир обрушился на греческий Херсонес (ныне русский Севастополь) и взял его. Летописное сказание относит эту войну к 988 году, но опять же не исключено смещение в один-два года.

Русичи взяли Херсонес, однако война была никому не нужна, и дело замяли. Владимир женился на сестре молодого византийского императора Василия II Болгаробойцы (976-1025), отдал в выкуп за невесту Херсонес, но сохранил контроль за Тмутараканью. Сурож и Керчь достались ромеям.

С женитьбой князя вышла пикантная ситуация. У Красного Солнышка имелось несколько сотен наложниц. Взяв замуж византийскую принцессу, Владимир расстался с прежними женщинами, а сам принял крещение. Отношения с ромеями после этого быстро наладились, и мы видим русский отряд в 6000 бойцов, который воюет на стороне Василия Болгаробойцы против внешних врагов и внутренних мятежников.

Василий II решительно подавил в своей империи восстания военной знати, которая хотела стать феодалами на манер западноевропейских, сохранил жесткую государственную власть, а также разгромил Западноболгарское царство и восстановил границы державы по Дунаю, совершив тем самым великий подвиг на благо Византии. В дела русов он не вмешивался, а лишь стремился усилить культурное влияние в Киеве, чтобы приобрести на Днепре искренних друзей. Казалось, возвращаются времена Юстиниана Великого, когда анты на Днепре были союзниками Византии.

А что Владимир?

Судя по летописи, в 989 году он крестил киевлян, после чего православие совершило трудный, но победоносный марш по Восточно-Европейской равнине. Поначалу дело продвигалось туго. Добрыня, еще недавно зверствовавший от имени Перуна, объявил прежнего бога идолом и сбросил в Волхов. Перун плыл по реке и горестно стенал: «Ох, мне! увы мне!» Добрыня и еще один дружинник, Путята, крестили новгородцев огнем и мечом. Не без труда прививалось православие и в других местах.

И всё же выбор веры оказался правильным: он культурно обогатил русский этнос и позволил приобрести друзей в Византии, которые не стремились, в отличие от немцев или иудеохазар, к порабощению славян. Именно православие помогло сплотить разрозненные племена и обрести новую идентичность. Искусственный культ Перуна и других богов сделать этого не смог.

Владимир последовательно захватывал племена, убивал местных князей и сажал на их место своих отпрысков. Русь объединяли железом и кровью, через трагедии и потери обретая нечто новое – единство и безопасность обширной державы.

Но и это не всё. У Владимира имелось 12 детей, между которыми он поделил земли. Тмутаракань досталась Мстиславу. Этот князь был красив, удачлив… и абсолютно не разбирался в политике.

Кончина Владимира остается загадкой. Против него поднял бунт хромой новгородский князь Ярослав. Вследствие физического увечья он не мог унаследовать престол. Но был популярен среди новгородцев, и те восстали. Владимир Красное Солнышко засобирался в поход, но подозрительно кстати умер. Дальше между 12 братьями началась резня. Мы писали об этом в книге «Ярослав Мудрый и его тайны». Племянник Владимира – Святополк Окаянный – и родной сын Ярослав схватились за престол киевский. Жертвами сделалась остальная родня. История гибели большинства братьев загадочна. Кто-то говорит, что убийца – Святополк. Кто-то, что Ярослав. Распутывать детектив здесь не место. Сошлюсь на «Ярослава Мудрого и его тайны», где приведена альтернативная версия: часть братьев перебил Святополк, а другую часть – Ярослав. В итоге Мудрый захватил Русь. Но в еврейской Тмутаракани обитал Мстислав. Что важно: Тамтарха – последний осколок Хазарского каганата с его мимикрировавшей элитой. Это не хазары, но евреи. Потомки Обадии-бека. Эти люди захотели воссоздать химеру: еврейский каганат.

Из хроники Иоанна Скилицы, например, ясно, что в 1016 году тмутараканский князь и его люди помогли ромеям подавить в Крыму мятеж одного чиновника, который носил ромейское имя Георгий Цула, но происходил из «хазар» (евреев). Тмутараканским отрядом, пришедшим на помощь ромеям, руководит некто Сфенг. Так его называет Скилица. В.Т. Пашуто и В.В. Мавродин предполагают, что этот Сфенг – сам Мстислав, что не исключено. Цула попытался захватить Херсонес, был отброшен и укрылся в крепости Самкерц, некогда принадлежавшей хазарам, но после крушения каганата отбитой византийцами. Сфенг взял Самкерц и подавил мятеж византийского диссидента. Тогда Самкерц перешел под власть русчией. Они переименовали город в Корчев. Сейчас это русская Керчь.

После этих событий мы надолго забываем о существовании Тмутаракани. Можно лишь с уверенностью сказать, что теперь Тмутаракань – надежный союзник ромеев. К слову, этому княжеству принадлежит еще одна сильная крепость – Саркел на левом берегу Дона. Видимо, в то время вокруг нее жили дружественные по отношению к славянам аланы, а потому печенегам не удавалось блокировать Саркел даже в то время, когда они находились во враждебных отношениях с князем тмутараканским.

В то же время князь Мстислав и его еврейские и русские советники пристально наблюдают за событиями на Руси.

Наконец Мстислав выступил против брата, чтобы получить свою долю в наследстве отца. Он претендовал на волости, лежащие на левобережье Днепра. И повел на войну тмутараканскую дружину.

Русские составляли в Тмутаракани меньшинство и занимали командные должности. Здесь издавна, еще со времен Боспорского царства, жили греки. Позднее добавились евреи («хазары»). Поэтому Мстислав собрал войско для похода Русь, если позволительно выразиться, из «южных варягов», то есть из умеющих драться наемников. Такая рать стоила дорого, но торговая Тмутаракань смогла оплатить. «Пошел Мстислав на Ярослава с хазарами и касогами», – пишет автор Повести временных лет под 1023 годом. Время было выбрано неспроста. Ярослав Мудрый, разбитый поляками под Брестом, уехал в Новгород – пополнять войска. Мстислав Тмутараканский воспользовался его отсутствием.

Поход начался в конце зимы, а на Русь Мстислав со своим воинством явился уже весной следующего, 1024 года. Причем сразу пустился в авантюру, попытавшись взять Киев. Не получилось. «Когда Ярослав был в Новгороде, пришел Мстислав из Тмутаракани в Киев, и не приняли его киевляне».

В Киеве тоже существовала еврейская община, но политическим влиянием, судя по источникам, отнюдь не пользовалась и ограничивалась делами торговыми. Это устраивало киян. Мстислав «пошел и сел на столе в Чернигове; Ярослав же был тогда в Новгороде». Северяне с готовностью пополнили войска Мстислава, и положение его противника сразу ухудшилось.

Ярослав выступил против брата с войском. Встретились при Листвене. Варяги должны были прорвать центр противника, а славянское ополчение стояло на флангах. В Киево-Печерском Патерике говорится: «Бияся полком по Ярославе с лютым Мъстиславом». Бой оказался тяжек.

«И пошли Мстислав и Ярослав друг на друга, и схватилась дружина северян с варягами, и трудились варяги, рубя северян, и затем двинулся Мстислав с дружиной своей и стал рубить варягов. И была сеча сильна, и когда сверкала молния, блистало оружие, и была гроза велика и сеча сильна и страшна». Татищев пишет, что Мстислав сражался на правом крыле и лично возглавил атаку, обойдя неприятеля, что и решило исход боя. Сперва Мстислав опрокинул новгородцев (или кто там из славян выступил против него?). Затем ринулся на варягов. В общем, славянских ополченцев смяли, после чего стали окружать варягов, которыми командовал Якун-Хаген. «И когда увидел Ярослав, что терпит поражение, побежал с Якуном, князем варяжским, и Якун тут потерял свой плащ золотой. Ярослав же пришел в Новгород, а Якун ушел за море». Варяжские воины оказались слабее еврейских и касожских. Правда, и Мстиславова рать понесла чувствительные потери. В бою пал его зять Роман, муж сестры Татьяны. Дальше в Повести временных лет – многозначительная фраза. Мстислав обходил поле боя наутро, увидел посеченных своих северян и Ярославовых варягов, да и сказал:

– Кто тому не рад? Вот лежит северянин, а вот варяг; своя же дружина цела.

Чувствуется, что это фраза летописцу противна. Да и не случайно ее упомянули в летописи. Некоторые историки видят в ней обычный рационализм полководца, который рад, что сохранил профессиональное войско. Но в этом – пренебрежение к новым подданным, северянам.

Захоронение взнузданной лошади. Хазары. Могильник Натухаевский-4

Такой чуткий исследователь, как Л.Н. Гумилев, смотрит глубже. Ему видится в этой фразе влияние чужаков, то есть евреев, среди которых воспитывался Мстислав в Тмутаракани. И в самом деле, полагают иудеи, чего жалеть русских, если мы выжили? Тоже своеобразный рационализм. Мстислав мыслит сходным образом. По мнению Гумилева, русичи восприняли это как сигнал: их просто используют чуждые силы. Не вернется ли каганат?

И стало понятно, что Мстиславу после этого не видать Киева, хотя в Чернигове князь удержался. «И послал Мстислав за Ярославом», сказав:

– Садись в своем Киеве: ты старший брат, а мне пусть будет эта сторона Днепра.

Братья поделили Русь. Мстиславу достались Чернигов, Переяславль-Южный. Он владел также Тмутараканью, Вятской землей с Козельском и Карачевом, Рязанью да Муромом.

После этого черниговский князь предпринял попытку восстановить Хазарский каганат, только в новом качестве. Главными в его государстве были не евреи, но русские. Однако евреи, видимо, сильно влияли на дела управления. Сходная ситуация возникнет позже в Киеве в эпоху Святополка II (1093–1113).

Зачем Мстиславу Владимировичу понадобилось воссоздавать каганат (а к этому дело шло)? Он полагал, что строит совсем иную систему. Расширяет Русь и превращает в сверхдержаву, которая объединит лесные и степные территории. Имелось и еще одно соображение. У Мстислава подрастал наследник. Славянское имя мальчика неизвестно, а по-христиански его звали Евстафий. Он должен был унаследовать власть над расширявшимся каганатом и превратиться в могущественного правителя.

Мстислав не понимал, что его политику направляют определенные люди и не осознал, что сделался борцом за торговые интересы черниговских и тмутараканских евреев.

Правда, полное повторение хазарской коллизии оказалось вряд ли возможно. Князь – православный человек и на межконфессиональные браки смотрел бы косо. Хотя – с какой стороны подойти. Были ведь в его стране и язычники, в том числе славяне – какие-нибудь вятичи. А также касоги, донские чики, часть аланов, балкарцы (кавказские болгары), кабардинцы, дагестанские этносы… Евреи, умно и осторожно проводя брачную политику, постепенно могли взять предводителей этих племен под свой контроль. Словом, ничто не предрешено, и преображенный каганат мог возродиться.

Мстислав Черниговский энергично расширял подконтрольные территории. Вышел против касогов (адыгеи), вступил в поединок с их князем Ридадэ и после победы убил ножом («зарезал Редедю перед полками касожскими», как говорится в «Слове о полку Игореве»). Далее наступил черед аланов, на которых когда-то опирались хазары.

В русской летописи по Никонову списку говорится в статье под 1022 годом: «Ярослав ходи на Ясы, i взяшъ ихъ». Сообщение краткое, но явно не совсем точное. Не Ярослав ходил на ясов, не его это территория. Поход организовал Мстислав.

На каких ясов он ходил? Ясы-аланы-осетины жили в степях Предкавказья и на Дону. Какая часть народа подверглась удару? Логика подсказывает, что цель похода Мстислава – Предкавказье, нынешние ставропольские степи, где безраздельно господствовали аланы в то время. Мстислав упорно пробивается на Каспий, мы скоро это увидим. Но почему? Невольно кажется, что повторяются аналогичные походы русов во времена «князей-Олегов» и Игоря Старого. А ведь те давние походы проходили по приказу хазарского «пеха» и в его интересах…

А.П. Новосельцев отмечает, что Мстислав или его войска вторгаются в Дагестан, заключают союз с одним из местных царств – Сариром – и выходят к берегам Каспия. Здесь союзником Мстислава сделался эмир Дербента. При его поддержке русичи вторглись в Закавказье.

На территории нынешней Республики Азербайджан в то время имелось несколько государств. Между Курой и Каспием располагался Ширван. Ему, в частности, принадлежал город Баку, но он еще не был столицей. К северу лежал хорошо укрепленный Дербент (сейчас этот город – в составе России). Он управлялся особым эмиром-арабом и претендовал на большую роль в торговых делах, ибо контролировал сухопутную караванную дорогу вдоль берега моря. В описываемое время здесь правил Мансур I (1003–1034).

Между Курой и Араксом лежал мусульманский эмират Арран, населенный преимущественно армянами. Северные районы Аррана занимало отдельное Шекинское владение – остаток древней Албании.

В 1031 году русичи и аланы собрали войско, на ладьях вышли в Каспийское море и высадились возле Баку, где разбили войска ширваншаха Минучихра (1027–1034). Ширваншах был персом, врагом арабского Дербента и постоянно пытался захватить этот город. Значит, русичи действовали в интересах эмира против шаха. Почему вдруг? Кто стоял за этой политикой? Стоит задуматься.

Разгромив ширванское войско, русичи вдруг поднялись вверх по Куре на тридцати восьми кораблях, потопили корабли ширванцев, пытавшиеся преградить путь, и вмешались в распри арраншахов из курдской династии Шаддадидов. Столицей арраншахов сперва была Гянджа, а затем Двин. В Арране правил шах Фадл I (985-1031), но на власть претендовал его сын Аскуйе, который поднял мятеж и заперся в Байлакане.

Фадл попросил русов о поддержке. В свою очередь, Аскуйе молил о помощи ширваншаха и выступил против брата. Разгорелась крупная война; целью русов была поддержка Аррана и Дербента против Ширвана. Бок о бок с ними сражался старший сын арраншаха – Муса – со своими воинами.

Русичи осадили брата Аскуйе в Байлакане и захватили город вместе с находившимся там претендентом, которого передали брату. Мятежника тотчас казнили. Цель кампании была достигнута, а ряд районов Закавказья подвергся разгрому.

Всё это делалось с одобрения или даже по наущению Византии. Ромеи рассматривали ослабление мусульманских правителей как полезное для себя дело и не возражали против того, чтобы русы расширили здесь сферу влияния.

Славянское войско после победы ушло в Византийскую Армению, а оттуда, надо понимать, в Тмутаракань. Казалось бы, полный успех.

Но что-то напугало мусульман, и уже в следующем году ситуация изменилась. Фадл умер, ему наследовал старший сын Муса (Моисей, 1031–1034). Он женился на дочери ширваншаха и вступил с ним в союз, к которому примкнул эмир Дербента. Складывается впечатление, что мусульманские правители чем-то напуганы и выступают единым фронтом. Очевидно, их насторожил каганат, возродившийся в степи и продемонстрировавший свою мощь. Усиление ни одной из сторон – русских, ромеев или евреев – мусульман не устраивало.

Эмир Дербента выдал дочь за царька Сарира, и тот опять же присоединился к коалиции государей исламского мира. В один миг «каганат» Мстислава утратил позиции на Кавказе. Его данниками оставались только аланы.

В 1032 году Мстислав послал крупное войско из русичей и аланов на Кавказ, дабы покарать неверных. К ним присоединились некоторые отряды из дагестанских сел.

В новой битве под Баку ширваншах и арраншах сражались против русов бок о бок. Русы отступили, разграбив, однако, по пути один город, и увели 10 тысяч пленных. Из источников ясно, что поражение потерпели аланы и дагестанцы, а русы отступили в полном порядке. Только у этой истории всё равно плохой конец. Русичи достигли Дербента, но эмир ударил в спину, перебив гяуров и отняв добычу. Опять, как и во времена Хазарского каганата, бессмысленный поход на Кавказ завершился для русичей бесславно, а войско их погибло. Нет, хазарская геополитика не приносила ничего хорошего нашим предкам.

В 1033 году русичи и аланы попытались вновь напасть на Дербент, но сильная крепость выдержала атаку.

Тогда же черниговского князя постиг сильный удар. «Евстафий Мстиславич умер», – говорит летопись. Событие произошло в Тмутаракани, где правил Евстафий. Не уберегли воспитатели княжича.

Судя по летописи, это – единственный сын Мстислава. Были, может, и другие, но умерли во младенчестве. А тут – важное известие, удостоившееся упоминания. Еще бы! Это событие в корне меняло всю династическую обстановку. Русь получала шанс на объединение. Если бы только Мстислав… ушел.

Два года князь бездействует. Собирает войска для новых войн, устраивает правление. Как вдруг…

Наступил 1036 год. «Мстислав вышел на охоту, разболелся и умер, – говорит автор Повести временных лет. – И положили его в церкви Святого Спаса, которую сам заложил; были ведь при нем выведены стены ее в высоту, сколько можно, стоя на коне, достать рукою. Был же Мстислав могуч телом, красив лицом, с большими очами, храбр на ратях, милостив, любил дружину без меры, имения для нее не щадил, ни в питье, ни в пище ничего не запрещал ей».

Все эти похвалы мешают задуматься о внезапной смерти князя – молодого и здорового мужчины, как уверяет нас тот же летописец. Странно. Нельзя отделаться от мысли, что Ярослав Мудрый подстроил гибель брата тем или иным способом. А уж в летописи не пожалел теплых слов об убитом. Впрочем, Мстислав умер в самом начале года, зимой. Следовательно, мог элементарно простудиться на охоте. Но, с другой стороны, не каждая простуда сводит в могилу. Заболевшему князю могли помочь уйти.

Если так, момент для устранения черниговского князя был выбран правильно. Ярославу следовало спешить. Если бы у Мстислава родился сын, он унаследовал бы степной каганат. И тогда история Руси могла пойти иным путем.

«После того завладел всем его владением Ярослав и стал самовластцем в Русской земле».

Мудрого не интересовали степи, поэтому и вся кавказская политика Мстислава пошла прахом. Ярослав оставил гарнизоны в Саркеле, чтобы следить за степными подступами, в Керчи и в богатой Тмутаракани. Аланы и касоги вышли из повиновения, вся степная держава рассыпалась, вся тонкая политика Мстислава потерпела крах. Зато Чернигов и Муром вошли в состав Руси.

История каганата закончилась. А что произошло с самими хазарами? Значительная часть иудеев переселилась в Киев. Им покровительствовали потомки Ярослава Мудрого – сын Всеволод Ярославич и внук Святополк Изяславич. При Святополке евреи сумели договориться с боярами великого князя и опутали население кабальными процентами. Не нужно думать, что это какой-то «еврейский заговор». Если он и был, то совместный: бояре и евреи против всего остального народа. Народ потерпел, но после смерти Святополка поднял восстание. Повстанцы призвали на золотой стол киевский сына Всеволода – Владимира Мономаха. Тот разогнал советников Святополка, отменил кабальные проценты, а всех иудеев выслал из Киева. С тех пор им было запрещено жить на Руси.

А что же истинные хазары? После того как верхушка приняла иудаизм, этнос словно исчез. У него отняли историческую память. Винить одних евреев в этом нельзя. Часть вины лежит на христианах и мусульманах. Хазары раскололись, принимали библейские религии… и стали принадлежать разным общинам. А те, что остались язычниками, никого не интересовали. Борьба за души и за ресурсы оказалась проиграна, когда хазарский этнос раскололся на иудейскую, мусульманскую, христианскую составляющие, а часть народа сохранила веру в Вечное Синее Небо. Лучшим выходом был бы переход в какую-то одну веру или запрет всех, кроме тэнгрианства. Но это понятно нам с высоты дня сегодняшнего. С другой стороны, история для того и предназначена, чтобы извлекать уроки, делать выводы. И – не повторять прежних ошибок.

Вместо послесловия

Литература по хазарской проблеме невероятно велика. Привести ее всю означает увеличить объем книги вчетверо. Это невозможно. Значит, следует положиться на вкус автора, который отобрал наиболее ценные, на его взгляд, работы. Надеюсь, критики поймут требования формата и не заподозрят, что помимо классических мы не прочли иные труды, в том числе на неславянских языках. Список этих трудов бесконечно долог, но для нас важнее логически выстроенный сюжет. К величайшему сожалению, на сей раз он оказался неполон. Осветив политическую и военную составляющие истории хазар, мы остановились на пороге интереснейших моментов, о которых хотелось бы поговорить, тем более что данных накопилось изрядно и действительно есть о чем подискутировать. Политика, экономика, государственное устройство каганата… Мы подошли к самым «вкусностям», из которых следовало бы составить второй том исследования. Каждый хороший историк поймет, чем пришлось пожертвовать. К сожалению, тема закрыта, меня ждут иные путешествия и иные страны. Но всё же надеюсь, что внес ясность хотя бы в политическую историю хазар. А это немало. Не будем отчаиваться. По счастью, скрупулезных историков экономических деталей и прочих исторических камушков гораздо больше, чем тех, кто способен на обобщения и написание общей картины истории государств. Поэтому есть уверенность, что детали допишут другие. Пока есть время, займемся анализом событий, мимо которых прошли наши уважаемые коллеги. А в завершение – несколько рекомендуемых текстов.

Избранные источники

Абу Мухаммад Ахмад ибн Асам ал-Куфи. Книга завоеваний. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus/Kufi/frametext1.htm

Ат-Табари. История пророков и царей.

Публикация 1939 года. Часть первая. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Tabari/otryv3.phtml?id=1526

Публикация 1939 года. Часть вторая. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Tabari/otryv4.phtml?id=1527

Публикация 1958 года. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Tabari/frametext.htm

Публикация 1960 года. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Tabari/otryv1.phtml?id=1372

Публикация 1968 года. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Tabari/otryv2.phtml?id=1373

Публикация 1986 года. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Tabari_2/frametext.htm

Публикация 1987 года. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus10/Tabari/text0.phtml? id=1377

Арабо-византийская хроника 741 г. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus8/chronik741/text.phtml?id=52

Асохик. Всеобщая история. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Asohik/pred.phtml?id=12499

Ахмад Балазури. Книга завоевания стран.

Публикация 1960 года: URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Balazuri/otryv1.phtml?id=69

Публикация 1939 года: URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Balazuri/frametext1.htm

Публикация 1927 года: URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus12/Balazuri_3/frametext1.htm

Балазури. Книга завоевания стран //Древняя Русь в свете зарубежных источников.

Гази-Барадж тарихы. URL: http://s155239215.onlinehome.us/turkic/10_History/Djagfar_Tarihi/DjagfarTarihi1-5Ru.htm

Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII века до конца X века по Р. X.). URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Garkavi_mus_pis/index.htm

Балами. Из истории арабских завоеваний в Средней Азии. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Balami/text1.phtml?id=11829

Он же. «История» Табари. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Balami/frametext3.htm

Ибн ал-Асир. Полный свод истории. Публикация 1940. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus/Athir_2/text1.phtml?id=7966

Вардан Великий. Всеобщая история. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Vardan/pred.phtml?id=237

Гевонд. История халифов. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus11/Gewond/pred.phtml?id=314

Дербенд-наме. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/VI/Dag_chron/Derbend_name/frametext.htm

Дорн Б.А. Известия о хазарах восточного историка Табари // Журнал Министерства народного просвещения. Ч. 43. № 7–8. СПб., 1844. URL:https: //books.google.ru/books?id=JxEFAAAAYAAJamp;pg=RA1-PA22amp;dq=барджильamp;hl=ru amp;sa=Xamp;ei=Z1jgUZX_GqHL4AS8tICgAQamp;ved=0CC4Q6AEwAA#v=onepageamp;q=барджильamp;f=false

Епископ Себеос. История императора Иракла // Епископ Себеос. История императора Иракла. Рязань, 2006.

Никифор Вриенний. Исторические записки. Рязань, 2006.

Житие Константина Философа. URL: https://starorus.oreluniver.ru/wp-content/uploads/2018/12/Житие-Константина.pdf

Ибн Русте. Книга драгоценных ожерелий.

Публикация 1939 г. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Arabien/X/Ruste/otryv2.phtml?id=5314

Публикация 1960 г. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Arabien/X/Ruste/otryv1.phtml?id=5313

Иованнес Драсханакертци. История Армении. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus/Drash/framevved.htm

Из сочинения неизвестного автора, коего псевдоним Иосиф бен Горион или Иосиппон (в IX или X столетии по Р. X.). URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Garkavi1/frametext2.htm

Из сочинения путешественника Эльдада га-Дани (во второй половине IX столетия). URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Garkavi1/frametext1.htm

Киракос Гандзакеци. Краткая история. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus8/Gandzakeci/frametext1.htm

Масуди. Золотые копи и россыпи самоцветов. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Masudi/text3.phtml?id=10615

Менандра Византийца продолжение Истории Агафиевой. URL: http://yakov.works/acts/05/marsel/ist_viz_06.htm

Мовсес Хоренаци. История Армении. URL: http://www.vehi.net/istoriya/armenia/khorenaci/01.html

Мовсес Каланкатуаци. История страны Алуанк. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Kalank/framepred.htm

Новгородская I летопись Младшего извода. URL: http://www.lrc-lib.ru/rus_letopisi/Novgorod/gif_mm.php?file=13.gif

Новгородская I летопись Старшего извода. URL: http://www.lrc-lib.ru/rus_letopisi/Novgorod/gif_mm.php?file=13.gif

Русская летопись по Никонову списку. URL: http://dlib.rsl.ru/viewer/01004095257#?page=1

Халифа ибн Хаййат. История//Древняя Русь в свете зарубежных источников.

Он же. История. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Arabien/VII/640-660/Chalifa_ibn_Chajjat/frametext1.htm

Хасдаи ибн Шапрут. Письмо к царю Козарскому. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Garkavi1/frametext3.htm

Избранная литература

Артамонов М.И. История хазар. URL: http://gumilevica.kulichki.net/AMI/ami1.htm

Астайкин А.А. Библиография по истории Хазарии. URL: http://gumilevica.kulichki.net/Rest/rest0600.htm

Бичурин И. Собрание сведений о народах, живших в Средней Азии в древние времена. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/Bicurin/Sobr_sved_o_narodach/Tom_I/frametext61.htm

Большаков О.Г. История халифата. URL: http://gumilevica.kulichki.net/HOC/

Буниятов З.М. О длительности пребывания хазар в Албании в VII–VIII вв. // ИАФАН. 1961. № 1.

Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М., 1966.

Он же. Сказание о хазарской дани // РЛ. 1974. № 3.

Он же. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1993.

Данлоп Д. История хазар-иудеев. М., 2016.

Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе, Горган и Поволжье в IХ-Х вв. М., 1962. Т. 1; М., 1967. Т. 2.

Караулов Н.А. Сведения арабских писателей X и XI веков по Р. Хр. о Кавказе, Армении и Адербейджане.

I. Ал-Истахрий. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/frametext1.htm

III. Ибн-Хордадбэ. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/text3.htm

IV. Кудaма. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/text4.htm

V. Ибн-Рустэ. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/text5.htm

VI. Ал-Я’кубий. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/text6.htm

VII. Ал-Мукаддасий. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/frametext7.htm

VIII. Мас’уди. URL: http: //www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/frametext8.htm

IX. Ибн-Хаукаль. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/Karaulov/frametext9.htm

Львова З.А. Данные булгарской летописи Гази-Барадж тарихы (1229–1246).URL: http://www.sir35.ru/Zl/J_701.htm

Львова З.А. Этапы становления иудаизма в Хазарском каганате. URL: http://www.sir35.ru/Zl/J_701.htm

Минорский В.Ф. История Ширвана и ал-Баба. URL: http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Sirvan_Derbend/pred.phtml?id=1892

Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI–IX вв. URL: https://vekt1975.livejournal.com/43020.html

Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990.

Плетнева С.А. Хазары. М., 2008.

Петрухин В.Я. Славяне и Русь в «Иосиппоне» и «Повести временных лет». К вопросу об источниках начального русского летописания. URL: http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Kniga_Iossipon/pred.htm

Солодухо Ю.А. Движение Маздака и восстание еврейского населения Ирака в первой половине VI в. н. э. // ВДИ. 1940, № 3–4.

Трофимова Т.А. Изображения эфталитских правителей на монетах и обычай искусственной деформации черепа у населения Средней Азии в древности. URL: http://kronk.spb.ru/library/trofimova-ta-1968.htm

Хамидуллин С.И. Бурджаны: Источники, история изучения, гипотезы. URL: http://kunstkamera.ru/files/doc/diss/hamidullin-phd.pdf

Content

Станислав Николаевич Чернявский
Тайны хазар и русичей. Сенсации, факты, открытия

Предисловие

Часть первая. Битва в степи

Глава 1. Народ ругов

1. Кто такие руги?

2. В союзе с гуннами

3. Перемены на Днепре

4. Пролог антской трагедии

5. Новый враг

6. Гибель славянских союзов

7. Великая Болгария

8. Гибель Великой Болгарии

9. Хан Аспарух и его владения

Глава 2. Тюркютский каганат

1. Благородные волки

2. Подлинная история

3. Каганат

4. Западный поход

5. Завоевание хазар

6. Тюркюты и византийцы

7. Распад каганата

8. Дулу и нушиби

9. Ираклий

10. Нашествие хазар

11. Нашествие хазар (продолжение)

11. Переговоры

12. Гражданские войны

Глава 3. Древние хазары

1. Первые упоминания

2. Хазары выходят на сцену

3. Хазары в Албании

4. Под властью тюркютов

5. Ашина в Хазарии

Часть вторая. В борьбе с халифатом

Глава 1. Первые столкновения

1. Арабы

2. Арабы наступают

3. Хазары в Албании

4. Хазары в Албании (продолжение)

5. Распри в халифате

6. Посольство в Хазарию

7. Возрождение халифата

Глава 2. Обмен ударами

1. Император с отрезанным носом

2. Успехи арабов

3. Подвиги Масламы, или Война, не известная Дугласу Данлопу

4. Неудачный поход

5. «Вторая» война

Глава 3. Большая война

1. Подвиги Джарраха

2. Чаши весов колеблются

3. Гибель Джарраха

4. Месть за Джарраха

5. Зависть Масламы

6. Битвы Масламы

Глава 4. Не на жизнь, а на смерть

1. Мерван получает войско

2. «Быстрый рейд», или Великий поход Мервана

3. Конец арабской угрозы

4. Последняя война

Часть третья. Иудейская держава

Глава 1. Таинственный источник

1. Болгарская летопись

2. Неизвестные каганы

Глава 2. Евреи в Хазарии

1. Подготовка к теме

2. Хазарская переписка

3. Евреи-коммунисты

4. Трагедия

5. В степном Дагестане

6. В гостях у ромеев

7. Обращение Лося

8. Дом Тогармы и рахдониты

9. Обадия-бек

Часть четвертая. Хазары против русичей

Глава 1. Недолгий взлет

1. Русский каганат

2. Слава и гибель каганата

Глава 2. Вещие олеги

1. На севере

2. Призвание варягов

3. Договор о разделе владений

4. Поход на юг

5. Развивая успех

6. Поворот судьбы

7. Годы могущества

8. Поход Песаха

Глава 3. Под игом

1. Конец двоевластия

2. Переворот

3. Хельга, Хельга…

4. Святослав

5. Попытка реванша

Вместо послесловия

Избранные источники

Избранная литература