Станислав Николаевич Чернявский

Руги и русы

Посвящаю книгу моему сыну Ярославу

© Чернявский С.Н., 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2016

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Предисловие

I

Авторы учебников по истории Древней Руси часто рассказывают о том, сколь широкие международные связи имелись у великих князей киевских. В доказательство любят приводить пример, как Ярослав Мудрый сносился с Западом и, в частности, выдал свою дочь Анастасию замуж за венгерского короля. Русские ученые «патриотического» направления используют это как повод для национальной гордости, доказывая международный авторитет ранней Руси и не замечая, что в этом есть нечто провинциальное. Хвастаться браками с западноевропейскими феодалами немного странно, потому что никем не доказано превосходство тогдашней дикой, рыцарской, малограмотной и крепостнической Европы над Русью.

Бесспорный предмет национальной гордости – это обширная и долговечная империя, созданная нашими предками. Более того, Русь оказалась единственным в истории действительно успешным и впечатляющим славянским проектом. Но говорить об этом считается дурным тоном.

Из той же череды сомнительных сведений, которыми принято гордиться, – небольшой итинерарий – путеводитель под условным названием «Баварский географ». Значение этого источника в том, что перед нами – якобы наиболее раннее упоминание о народе русь, уже известном в Европе. «Баварский географ» датируют эпохой Кирилла и Мефодия, то есть второй половиной IX века. В нем упоминается некий народ «Кациры (Caziri), 100 городов». И рядом с ними помещены Ruzzi, то есть русские, русы (см. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. IV. С. 29). Кто такие «кациры»? Хазары? Или гунны – акациры, часть которых жила в Паннонии? От ответа на вопрос зависит место, где мы локализуем Русь, но ответа нет.

«Раффельштеттенский таможенный устав», датируемый 904–906 годами, тоже упоминает русов, и это упоминание еще интереснее. «Славяне же, отправляющиеся для торговли от Руси (de Rugis) или от чехов (de Boemanis), если расположатся для торговли в каком-либо месте на берегу Дуная… с каждого вьюка воска [вносят] две меры стоимостью в один скот» (Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. IV. С. 33–34). В тексте явно противопоставляются славяне и «русы», что удивительно для рядового современного русского патриота, воспитанного на почтенных работах антинорманистов – Д.И. Иловайского, В.В. Мавродина, Б.А. Рыбакова. Однако на самом деле ситуация еще любопытнее. География «Раффельштеттенского таможенного устава» – это география Австрии и Баварии, но отнюдь не Киевской Руси.

Что же перед нами? Мистификация? Или ошибка историков? Нельзя отделаться от мысли, что авторы путеводителя и устава имеют в виду какую-то другую Русь, не ту, к которой мы привыкли. И совсем не «русскую», точнее – не славянскую.

А так ли всё ясно с замужеством одной из дочерей Ярослава Мудрого Анастасии, с рассказа о котором мы начали книгу? На чем основаны сведения об этом браке? В русских летописях упоминания о нем нет.

Зато в венгерских хрониках мы находим информацию о том, что некая Анастасия, дочь «герцога Рутении», стала женой венгерского короля Эндре Арпада (1046–1061). Кем был этот таинственный «герцог Рутении»? В школьных и вузовских учебниках, в генеалогических таблицах, составленных российскими учеными, мы видим, что этот герцог – великий князь Киевский Ярослав Мудрый (1016–1018, 1019–1054). Но древнерусские источники упорно молчат об этом. Неизвестно, была ли у Ярослава дочь Анастасия и выдал ли князь ее замуж за венгерского короля. Существует другая гипотеза, изложенная А.Г. Кузьминым. Согласно ей, «герцог Руси» – это владетель земли Рейсс на границе Лужицкой Сербии и Тюрингии. Об этом маленьком княжестве Фридрих Энгельс насмешливо писал уже в XIX веке: «Рейсс-Грейц-Шлейц-Лобенштейн», пародируя пристрастие феодалов к пышным титулам. Одни ученые разделяют эту гипотезу, другие нет. Но сами сомнения весьма показательны. Ранняя история Русского государства дает нам множество фактов, в которых нельзя быть уверенным до конца.

Международные связи Руси были действительно очень обширны. Оспаривать это бессмысленно. Анна Ярославна сделалась королевой Франции, надолго пережила мужа и подписывала грамоты словами «regina rugorum», то есть королева или царица ругов. Внук Ярослава – Владимир Мономах – взял из милости в жены англосаксонскую принцессу Гиту, изгнанную из родной страны норманнами. Его сын Мстислав Великий выдал дочь за венгерского короля, и этот факт не вызывает сомнений. Мы уже не говорим о скандинавских браках русской княжеской семьи. Славянские княжны выходили замуж за норвежских и датских конунгов, русские князья женились на скандинавках. В итоге в королевской семье Дании появляется имя В а л ь д е м а р – Владимир. Сами киевские князья тоже охотно женятся на заморских принцессах. Скандинавская жена была у Ярослава Мудрого, у Мстислава Великого и у ряда других князей. Для XII века такие браки бесспорны.

Но более ранние сообщения… Нельзя отвязаться от мысли, что иногда хронисты говорят о какой-то другой Руси и о других русах, причем о германцах, а не о славянах. Но для того, чтобы нащупать нить исследования, нам нужно вернуться далеко назад, в эпоху Великого переселения народов. Тогда, возможно, удастся распутать клубок тайн, сложившийся вокруг славян и русов, понять, кто есть кто, и попытаться определить победителя в давнем споре норманистов и антинорманистов.

Цели могут показаться амбициозными, но читатель должен помнить, что имеет дело только с одной из версий, которая кажется автору наиболее логичной. Человек, листающий эти страницы, может принять наши аргументы или, пожав плечами, захлопнуть книгу и обратиться к другим сочинениям. Но лучшей наградой для нас станет, если эта работа, написанная в научно-популярном жанре, пробудит интерес к дальнейшим исследованиям темы, а автор будет поправлен и дополнен. Любой отклик ценен, ибо свидетельствует, что труд был не напрасен.

II

Предыдущую книгу «Славянской дилогии» («Анты. Загадка исчезнувшего народа») мы посвятили возникновению и исчезновению антов – восточноевропейского этноса, волею исторических судеб ставшего предком сербов и хорватов. Мы видели, как славяне пришли на берега Днепра, смешались с аланами и приняли новое имя – анты. Мы стали свидетелями трагедии этого великого народа, который оказался жертвой безжалостных и хитрых кочевников – аваров. Анты были частью уничтожены, частью переселились в Карпаты, Татры и на берега Эльбы. Это были белые и черные хорваты и лужицкие, или белые, сербы. Вскоре оказалось, что Татры и Эльба – лишь перевалочный пункт для этих славян. Часть этноса перешла из Карпат на берега Адриатики, и это его спасло. Потомки древних антов – нынешние сербы и хорваты.

Но что происходило в Восточной Европе, когда оттуда ушли анты? В IX веке там возникло государство со странным и непривычным для современников названием Русь.

Вокруг «Руси» и народа русов сломано немало копий. Одни ученые признают «русь» норманнским племенем, другие – славянским. Спор норманистов и антинорманистов не утихает по сей день, хотя последние постепенно сдают позиции. В чем суть?

Норманская теория происхождения Руси базируется на двух письменных (или, говоря ученым языком, нарративных) источниках, которые не подтверждаются ни археологией, ни этнографией. Первый источник – т. н. Бертинские анналы. В них говорится, что послы «из Руси» прибыли ко двору франкского короля Людовика Благочестивого незадолго до его смерти в 839 году. Франки опознали в них… шведов. Язык послов был скандинавский. Повадки – тоже. Вопрос закрыт?

Второй источник – пресловутая Повесть временных лет или, вернее, ее первая часть – Начальная летопись. В Повести вроде бы ясно говорится о призвании на Русь князей «из-за моря». Это были варяги, и возглавлял их Рюрик. Считается, что варяги – это шведы. Места для дискуссий вновь не остается.

Однако антинорманисты выдвигают массу возражений. Начнем с того, что в «Истории российской», написанной В.Н. Татищевым, содержатся ссылки на якобы утраченную Иоакимовскую летопись, где говорится, что Рюрик – внук новгородского князя Гостомысла по материнской линии, а матерью называется славянка Умила. В данном случае варяг – профессия, а не национальность.

Н.М. Карамзин был убежден, что рассказ об утраченной Иоакимовской летописи – «шутка» Татищева; и вообще, все летописные своды хорошо известны, а ни один историк уже не откроет ничего нового. Нужно, считал Карамзин, работать с теми русскими хрониками, которые введены в научный оборот. В них ясно говорится, что варяги пришли из-за моря; следовательно, это – шведы. Конечный вывод сомнителен, но его приняли многие ученые.

Все корифеи отечественной исторической науки, издаваемые в советские времена, были норманистами. Это большая тройка российских историков – Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев, В.О. Ключевский. Но существовала и другая точка зрения. Антинорманистом был, например, Д.И. Иловайский, который счел русов роксоланами – одним из аланских племен. Он не пользовался авторитетом у либеральной российской общественности конца XIX века, его объявили скучным и едва ли не бездарным, хотя этот ученый обладал хорошим чувством художественного слова и умел ясно излагать мысли.

Историк и литератор С.А. Гедеонов пошел дальше Иловайского и объявил варягов балтийскими славянами. Его исследование «Варяги и Русь» остроумно, и в части лингвистики доказательства очень сильны. В свое время он разбил доводы норманистов наголову, но затем наступила обратная реакция, и кончилось тем, что Гедеонов со своей работой оказался почти позабыт.

Автор этих строк помнит, как в студенческие годы один из преподавателей, академик, сообщил на лекции, что все талантливые историки-русисты были норманистами, а серые и малоодаренные – антинорманистами. Пример приведен, чтобы читатель понял, сколь сильное воздействие норманистские идеи оказали даже на преподавателей провинциальных вузов (а именно в таком вузе учился автор этой книги).

Но почему антинорманисты и их противники яростно спорили об этой проблеме? Причина, как всегда, далека от «чистой» науки. Дело в политике. Это факт, и это – неизбежные издержки всех общественных дисциплин.

В XVIII веке Петр I «в Европу прорубил окно», через которое в Россию немедленно полезли немцы. В российской элите началось немецкое засилье. Такова была цена европейской модернизации. Немцам казалось, что это триумфальное завершение «натиска на Восток». Жители германских княжеств хотели обосновать свое господство над русскими и придумали «норманизм», основанный на тех двух источниках, о которых шла речь выше.

Доводы отыскали у шведов. Первым отличился еще король Юхан III Ваза (1568–1592), который в порядке полемики с Иваном Грозным объявил скандинавов основателями Русского государства. Затем шведский дипломат Пер Перссон (Петр Петрей) сочинил книгу «Regin Muschowitici Sciographia», где назвал русов шведами.

С тех пор российские ученые были неизменно оборонявшейся стороной в битве норманистов и антинорманистов. Уже в XVIII веке норманизм стал господствующей доктриной в славяноведении, в следующем столетии его авторитет утвердился, а попытки возражений, начиная от Ломоносова и заканчивая Иловайским, игнорировались с разной степенью пренебрежения.

Ситуация изменилась после Октябрьской революции, когда Россия превратилась в одну из ведущих мировых держав, с которой следовало считаться. Внутри страны последовательно насаждался антинорманизм, флагманом которого были работы академика Б.А. Рыбакова. К сожалению, в пылу полемики патриоты Отечества вообще перестали придавать какое-либо значение проникновению скандинавов на Русь (хотя и признавали сам факт такого проникновения), выдумали славянское племя «росы» и удревнили на два-три столетия дату основания Киева. Для науки эти достижения оказались сомнительны.

III

Для автора предлагаемой работы политический аспект дискуссии между норманистами и антинорманистами не имеет значения.

Допустим, шведы явились в Восточную Европу и создали там государство под названием Русь. Ну и что? С точки зрения этнологии это всего лишь означает, что еще один субстрат обогатил славянский этнос и увеличил его пластичность, разнообразие, а значит, позволил более плодотворно контактировать с внешней средой.

Ну а если норманисты не правы? Это означает, что среди наших предков одним субэтносом меньше, а Русское государство было бы создано и без шведов. Только называлось бы оно иначе – например, Славия.

Так кто же они – загадочные русы? На этом месте автор должен отступить от канона, согласно которому читателя нужно постепенно подводить к главной идее книги. Мы сразу раскроем карты.

Для нас очевидно, что народ «рос», о существовании которого сообщают арабские авторы и европейцы эпохи Каролингов, – это германский народ.

Но, по нашему мнению, это не шведы, норвежцы или датчане, а совсем другое племя – руги, хорошо известное античным авторам, а потом как бы затерявшееся в вихре Великого переселения народов.

Мысль не нова, и на этом месте мы рискуем вызвать столь большое неудовольствие представителей норманизма, что они, брезгливо поморщившись, захлопнут книгу. Дело в том, что подобные идеи высказали в 80-х годах прошлого века двое ученых, на мнение которых не принято ссылаться в норманистской научной аудитории. Это Л.Н. Гумилев и А.Г. Кузьмин. Последний не любил первого и резко его критиковал, что не помешало обоим исследователям прийти к сходным выводам независимо друг от друга. Оба считали ругов предками русов. Правда, убедить в этом своих оппонентов им помешала экстравагантность теорий. Кузьмин счел ругов «северными иллирийцами», хотя все известные письменные и археологические данные свидетельствуют о германском происхождении этого племени. Гумилев прекрасно видел, что руги – германцы, но дискредитировал себя пресловутой теорией пассионарности и «евразийством», которое оппоненты путают с гипертрофированной любовью к кочевникам. Обе последние идеи небесспорны, но заслуживают внимательного рассмотрения. Между тем они отвергаются сразу, анализировать тексты Гумилева считается у ряда ученых дурным тоном, а сам Лев Николаевич обрел у них репутацию ненаучного фантаста. Самое забавное, что к тезису об идентичности ругов и русов ни «теория пассионарности», ни кочевниковедение прямого отношения не имеют, что не мешает противникам Гумилева перечеркивать практически все его сочинения, в том числе и те, где говорится о ругах. Однако в науке не принято отвергать идеи с ходу. Тем более что в нашем сочинении речь пойдет не о развитии кочевых племен, а о судьбах восточного славянства и о начале русской государственности.

* * *

Виднейшим современным норманистом в России является петербургский ученый Лев Самуилович Клейн. Этот человек обладает довольно неожиданной биографией. Перед нами вечный диссидент, озлобленный на советский режим за то, что в начале 80-х годов XX века был посажен в тюрьму по обвинению в гомосексуализме (ему вменялось в вину сожительство со студентом, которого Лев Самуилович заставлял ко всему прочему выполнять черновую научную работу в свою пользу). Сам Клейн решительно утверждает, что дело было сфабриковано и он сидел по политическим мотивам. Кандидатскую диссертацию, если доверять Льву Самуиловичу, ему тоже долго не давали защитить большевики ввиду «государственного антисемитизма», господствующего, по его версии, в СССР во времена позднего Сталина (Клейн, как нетрудно понять, еврей). Себя Лев Самуилович называет крупнейшим норманистом современности. Он создал школу, в которую входят известные ученые и неизвестные ученики. Последователи Клейна не пропагандируют свои идеи столь настойчиво, как делал учитель, и гораздо грубее подтасовывают факты. Впрочем, подтасовки и важные недоговоренности можно встретить и в главной книге Клейна по рассматриваемому вопросу «Спор о варягах». Например, в скандинавских сагах Русь называют Гардарики – страна городов. Клейн уточняет, что гард – это, собственно, не город, но усадьба у скандинавов. Следовательно, Гардарики – страна помещичьих домов. Допустим, но что означает скандинавское слово «Миклагард», которое обычно переводили как «Великий город»? «Большая усадьба»? А ведь это ни много ни мало – Константинополь, огромная столица средиземноморского мира. Таких подтасовок в трудах Клейна разбросано немало, поэтому чтение его книг требует постоянной сверки с исходным материалом.

Лидером антинорманистов в сегодняшней России является В.В. Фомин. Его биография по сравнению с Клейном неинтересна. Перед нами обычный добросовестный русский ученый из Липецка, написавший несколько научно реферированных работ. Все они представлены с позиций антинорманизма, в них скрупулезно (это признают даже оппоненты вроде того же Клейна) подобраны факты и сделано несколько открытий, которые по меньшей мере любопытны. Правда, В.В. Фомин несколько «обижен» на Б.А. Рыбакова и других крупных советских исследователей норманизма, но это скорее трагедия русской разобщенности, которая до сих пор не может найти компромисса.

Кроме того, В.В. Фомин участвовал в работе над рядом памятников истории, выпущенных издательством «Русская панорама». Это одно из немногих издательств в современной России, которое осуществляет выпуск ценнейших исторических источников с научными комментариями и выверенным текстом. Важная тематика издательства – выпуск немецких хроник периода Средневековья, в том числе по истории балтийских славян. Хроники изданы в старых или новых, но прекрасно выполненных переводах, что значительно облегчает работу российских историков. Исследователям больше не нужно вспоминать студенческие латинские штудии и пытаться перевести тексты с неизбежными ошибками, потому что лучше профессионального лингвиста перевод не выполнит никто, а университетских знаний по предмету недостаточно. Перед нами ценнейший материал, пригодный для аналитической работы и помогающий сэкономить время. За это нужно поблагодарить издательство, ибо раньше нам были доступны только отрывки из этих хроник. Единственный недостаток – отсутствие латинского параллельного текста, который обычно давался в советских академических изданиях и позволял сверить или уточнить работу переводчика. Впрочем, глупо требовать от современной науки периода упадка сразу всего – прекрасно и то, что находятся ученые, которые выполняют ценнейшую работу, смысл которой могут оценить сегодня немногие. Но мы отвлеклись.

Фомин – ученик и последователь А.Г. Кузьмина. Главный постулат построенной ими концепции состоит в том, что варяги не являются скандинавами. Л.С. Клейн утверждает, что эту концепцию сегодня не разделяет почти никто… и считает нужным яростно сражаться с ней посредством лекций и публицистических статей, тем самым, как обычно, опровергая себя. Ибо если идею никто не разделяет, зачем с ней бороться и делать дополнительную рекламу?

* * *

Автор предлагаемой книги о ругах и русах равноудален, как можно понять, от обоих лагерей – норманистов и антинорманистов. Для него кажется маловажным, представители какого лагеря правы, потому что он считает спор о варягах скорее политическим, чем научным и к тому же несколько устаревшим. Как нам кажется, норманизм и антинорманизм часто прививался студентам в стенах учебных заведений, где они получали высшее образование. Студенты вырастали, получали научную степень и примыкали к одному из лагерей, привычному с юности.

Однако в сибирском классическом университете, который заканчивал автор, большинство преподавателей, за редчайшими исключениями, равнодушно относились к норманизму или антинорманизму, и лишь один профессор, да и то не университетский, а привлеченный для чтения лекций из другого вуза, пытался высказываться в духе норманизма, о чем сказано выше.

Соответственно, у студентов складывалось спокойное отношение к этому вопросу как к архаическому спору, давно утратившему актуальность. С этих позиций написана настоящая книга. Мы не столько будем проверять аргументы обеих концепций, сколько рассмотрим «третий путь» решения проблемы. Русы – это руги; от смешения их со славянами возник современный великорусский этнос.

Гипотеза об идентичности ругов и русов существует, отмахнуться от этого нельзя. Эта гипотеза давно интересовала автора, и он решил ее проверить. Давайте сделаем это вместе, а наградой станет путешествие в далекий и загадочный мир наших предков – восточных славян.

Путешествие будет разнообразным и, надеемся, увлекательным. Нас ждет рассказ о трех ветвях ругов – балтийских, австрийских и днепровских, а также еще одна гипотеза – о норвежских ругах.

Австрийская ветвь этого народа быстро утратила государственность, и рассказ о ней будет краток, хотя, надеемся, читатель узнает несколько новых фактов, не известных широкой аудитории. Зато о балтийских и днепровских ругах стоит поговорить подробнее, потому что от этого зависят конечные выводы нашего исследования. О ругах-норвежцах мы почти ничего не знаем, и это будет лишь контуром новых исследований.

Попутно мы побеседуем об истории соседей ругов – славян. Перед нами развернется трагическая повесть о борьбе полабов против немцев, эпичный рассказ о рождении Польского и Чешского государств, мы попытаемся проследить связи между Южной Балтикой и Северной Русью и, конечно, попробуем приоткрыть завесу тайны над рождением Русской державы – колыбели наших предков. Начнем.

Часть первая

От Днепра до Дуная

Глава 1. Руги и готы

1. Начало новой эры

Читатель не поймет книгу, если не уяснит одну важную вещь. Архаичные народы, к которым относились славяне или германцы эпохи Великого переселения народов, – это всегда полукочевники. Место, где их застали путешественники или авторы итинерариев (путеводителей), – это далеко не всегда родина народа. Лангобарды зародились где-то на Эльбе, успели пожить в Словакии, Паннонии, затем переселились в Италию. Вандалы появились в Силезии, побывали в Паннонии, прошли Галлию, задержались в Испании, а затем вторглись в Африку, где прожили столетие и погибли под ударами византийцев. Славяне тоже не были коренными жителями Восточной Европы. До них здесь обитали аланы, кельты, балты. О том, как образовалось вождество славян-антов, мы говорили в предыдущей книге. В начале новой эры часть славян переселилась в Поднепровье из Карпат. Затем часть антов погибла под ударами аваров, остальные рассеялись по Европе.

То же самое случилось с ругами. Мы будем встречать представителей этого этноса в Южной Балтии и на Днепре, в Норике и Италии, даже в Норвегии. Не стоит удивляться этому феномену. Перед нами – один и тот же народ.

С другой стороны, с восточными славянами не всё однозначно. Перед нами – географический, а не этнический термин. Славяне долгое время – тысячу лет – говорили на одном языке, обладали сходными обычаями, привычками, вкусами. Но при этом часто мигрировали с места на место и в итоге перемешались так, что до сих пор трудно разобраться в происхождении и переселении разных славянских племен. Ясно лишь одно: нельзя выводить никаких территориальных претензий, основываясь на данных о расселении славян, да и возраст славянских этносов удревнять не стоит.

Наше повествование стартует в I веке новой эры. До этого времени, судя по всему, не существовало ни ругов, ни славян.

* * *

Как известно, условная датировка новой эры начинается с Рождества Христова. И это неспроста. Случается (но не всегда), что смена отсчета времени свидетельствует о рождении нового этноса. Очень похоже на то, что в I веке новой эры на свет появилось несколько этносов. Это византийцы, талмудические евреи, «германцы-2», славяне. Термин «германцы-2» автор предложил в книге, посвященной антам. Речь идет о «новых» германцах, которые пришли на смену древним. Если древние германцы столь сильно смешивались с кельтами, что зачастую были неразличимы с ними, то новые провели грань между кельтами и собою. Они сменили веру и энергично приступили к завоеваниям и грабежу в таких масштабах, которые не снились ни древним кельтам, ни «германцам-1».

Именно с рождения «германцев-2» и начался феномен, который получил в науке название Великого переселения народов. О его старте рассказывает единственный источник – небольшая книга Иордана «Гетика», написанная в VI веке, во времена византийского императора Юстиниана Великого (527–565). Иордан был православным готом и много знал об истории своих предков. Впрочем, этих знаний не хватило бы для того, чтобы написать книгу. Иордан переписал, как смог, труд римского сенатора Кассиодора, посвященный готам. Но это лучше, чем ничего, потому что книга Кассиодора утрачена.

Иордана дополняют географы и историки Античности, вроде Корнелия Тацита и Клавдия Птолемея, но эти люди пишут не историю варваров, а делают как бы фотографические снимки, фиксируя положение племен к началу Великого переселения.

Что же мы видим в итоге? В «Германии» Тацита упомянуты два племени, судьба которых интересует нас применительно к теме предлагаемого исследования. Это венеды и руги. Первое племя часто называют славянским, но, скорее всего, перед нами – кельты-венеты. Надо думать, что это – родичи италийских венетов, на земле которых впоследствии был основан город Венеция, а также галльских венетов, живших в Бретани. Впоследствии венеды были ассимилированы славянами; часть их приняла имя этого древнего народа. Поэтому античные авторы, начиная с того же Иордана, делят славян на три группы: собственно славян (склавины), приднепровских антов и венедов; последние жили в Прикарпатье и на Припяти, но затем стали осваивать южное побережье Балтики и получили известность как винды. Их судеб мы еще коснемся, ибо это важно для вопроса о начале Руси.

Второй этнос – руги. Наш источник обнаружил их на земле будущего племени поморян и на «острове ругов». Эту последнюю часть этноса Иордан называет ульмеруги, то есть руги-островитяне. Где они обитали? Возможно, на острове в устье Вислы, примерно там, где впоследствии возник «вольный город» – В о л ы н ь, Волин. Но правильнее считать, что остров ругов – это современный Рюген, Руяна, названная, собственно говоря, в их честь.

Однако это еще не всё. Откуда пришли руги? Судя по всему, из Норвегии. Первые руги жили вокруг Ставангер-фьорда, а прилегающий район долгое время носил название Рогаланд, Ругалан или другие созвучные имена. Запомним это как родину ругов и перейдем к другим темам, чтобы вернуться к Рогаланду в третьей части нашей книги, где должны сойтись все загадки и найтись решения.

…Тацит плохо знает географию отдаленной части Европы. В своей «Германии» он помещает ругов на Висле, а рядом с ними – племя гутонов или готонов. Южнее, в современной Польше, живут лугии (вероятно, кельты). Иногда их называют германцами, что спорно. Лугии были древним народом и относились к эпохе, когда различия между кельтами и «германцами-1» еще не были резки. Возможно, название ругов тоже относится к древности и отсылает нас к кельтам. Но в то же время руги – это уже обновившийся этнос. С ним могло произойти то же, что и со славянами-венетами: народ новый, но название принял старое. Повторимся, перед нами – именно германцы. Известно пять-шесть личных имен ранних ругов, и большая часть этих имен – несомненно германская. Правда, это еще не доказательство. Имена можно позаимствовать у соседей. Но у поздних русов имена тоже германские, как и этнографические обычаи. Эти обычаи, которые отличают один этнос от другого, никто друг у друга не заимствовал, что и заставляет сделать вывод о германском происхождении ругов. Русы носят чуб на бритой голове, вислые усы, умываются в одном тазу, а не под струей воды. Славяне стригутся в кружок, носят бороды и считают негигиеничным мыться в тазу, а умываются под чистой струей воды. Эти ценные факты донесли до нас арабские путешественники, начиная с ибн Фадлана, и мы должны быть благодарны за это.

…Итак, в I – начале II века античные авторы зафиксировали местоположение интересующих нас племен. Но действительность была гораздо более динамична. На южном берегу Балтийского моря разыгралась кровавая драма. Дело осложнялось тем, что буквально на глазах историков в этих местах стали «вылупляться» новые народы. Они сбрасывали с себя старые оболочки, меняли названия и отчаянно бились друг с другом за жизненное пространство.

2. Три корабля

Старинные легенды о начале готской истории сохранились только у Иордана. Этот автор пишет, как с «острова Скандза», то есть из нынешней Скандинавии, переселились три племени. Это были остроготы (блистательные), визиготы (мудрые) и гепиды (ленивые). Они вышли в Балтийское море на трех кораблях и взяли курс на юг. Переселение возглавил конунг Бериг, который передал власть по наследству своему сыну.

Померанию занимало племя ругов, главный род которых располагался Рюгене. Готы напали на ругов, победили в нескольких сражениях и отняли часть земель. Вероятно, та отрасль ругов, что жила на острове, сохранила свободу. Пройдет время, и она ославянится.

Другая часть племени попала в зависимость к готам, то есть сделалась их «рабами». Институт рабства у архаических народов, включая позднейших славян, детально проанализировал советский и российский ученый И.Я. Фроянов. Добавить к его выводам нечего. Требуются разве что незначительные пояснения. Понятно, что примитивные народы использовали рабов в домашнем хозяйстве либо рассматривали их как объект, за который можно получить выкуп. «Племя-раб» было обязано платить дань «племени-господину», ходить в походы по первому требованию; оно не могло выдвинуть из своей среды общего короля. Такие «племена-рабы» имелись у болгар и аваров, о чем мы писали в книге, посвященной антам. И таким же рабским по отношению к готам племенем сделались руги. В VI веке в Италии они попытались выдвинуть общего с готами короля, но былая иерархия не забылась, и готы его убили. То есть, каким бы легким ни казался институт рабства у примитивных народов, он являлся частью их мировоззрения и не мог быть нарушен.

Первая и решающая война между ругами и готами произошла в I веке. Тацит (в 98 году в трактате «Германия») и его современник Плиний Старший в «Естественной истории» уже знают о готских поселениях в низовьях Вислы, причем Плиний называет готов частью народа вандалов (Естественная история, IV, 99). Известный российский ученый Ю.Б. Циркин видит в этом этническую принадлежность: по его мнению, римляне считали готов восточными германцами, как и вандалов. Но не исключено, что было иначе. Готы подчинили ругов, а вандалы – самих готов, воспользовавшись тем, что пришельцы из Скандинавии ослаблены борьбой с ругами.

Попутно возникает вопрос: кто такие вандалы? В XVI веке было принято считать, что это славяне. Такая точка зрения изложена, например, в книге сербского католика Мауро Орбини «Царство славян». Заодно Орбини называет славянами, и маркоманов, и другие германские племена.

Однако факты говорят о другом. Вандалы имели германские имена. Гензерих (Генрих), Хильдерик, Гунерих (Гуннар) – так звали представителей правящей вандальской династии. Но почему же возник миф об их славянском происхождении? Причины две.

Вандальское племя делилось на два раздела: силингов и асдингов. На месте силингов впоследствии появились славяне. Они приняли имя покоренного народа и превратились в силезян, а область назвали Силезией. Очевидно, определенное количество вандалов, живших на Одере, растворилось в славянской среде. Это первая причина путаницы.

Была и вторая. Вандалы появились на исторической арене внезапно, вместе с готами и славянами. До начала новой эры их не было. Произошла мутация, которая и породила эти народы. Л.Н. Гумилев называл такие мутации «пассионарными толчками». Сейчас данную теорию объявляют фантастичной; пусть так. Но внезапное появление на планете новых народов, которые одномоментно, за очень короткий период складываются из старых, не подлежит сомнению. Так вот, «родителями» вандалов были лугии, кельтское племя, родственное венедам. А кельты-венеды – несомненные предки славян. Это не совсем прямое родство. У ребенка – всего двое родителей. У этноса может быть больше. Причем и дитя, и этнос не являются точной копией одного из предков, а совмещают в себе их черты. В числе предков славян – этносы непонятного происхождения: костобоки и карпы, какие-то германцы (может быть, квады), венеды, аланы… Из перечисленных этносов сложился новый народ. В число предков вандалов тоже наверняка входили не только лугии. Но именно по лугиям они стали как бы «двоюродными братьями» славян. Вандалы, готы и руги были молодыми этносами, которых мы назвали «германцы-2», чтобы отличить от древних германцев. Славяне говорили на другом языке, обладали иными обычаями и ничтоже сумняшеся окрестили дальних родичей немцами, то есть немыми. Самих славян еще никто не знал, они теснились в Карпатах и, возможно, скрывались под старым именем венедов, а может, и были одной из частей этого кельтского племени.

Тем временем вандалы создали мощное королевство на территории Великой Польши и Силезии, подчинив бургундов, обитавших в Лужице и Верхней Саксонии, и каринов. Вандалы властвовали также над остатками лугиев, которые были разорваны гипотетическим «пассионарным толчком», давшим жизнь новым народам. Последние кельты-лугии обитали в Малой Польше и утратили не только власть, но и душу, полностью германизировавшись и растворившись в составе вандалов.

По мнению Плиния Старшего, вандалы были главным народом Южной Балтии в конце I века. Иордан возражает Плинию: это не вандалы покорили готов, а готы захватили вандалов, «присоединив и их к своим победам» (Гетика, 26). Но логика подсказывает, что Плиний осведомлен лучше, чем живший на 400 лет позже готский патриот Иордан. Смертельная борьба с ругами ослабила готов, и они проиграли вандалам. Видимо, «вандальская держава» занимала почти всю территорию современной Польши и Восточной Германии. Более того, возможно, вандальские владения простирались даже на Волынь, где жило кельто-германское племя дулебов (впоследствии оно ославянится).

Вандальская держава оказалась очень пестрой, а потому непрочной. Готы отдохнули, хорошо подготовились и через некоторое время выступили против вандалов, чтобы пересмотреть результаты неудачной войны.

Период «отдыха» занял несколько десятилетий – два поколения. Во времена т. н. Маркоманских войн между римлянами и германцами готы еще обитали в низовьях реки Вистула (Висла). Римляне заключили мир с маркоманами в 180 году. Вскоре после этого «германцы-2» снова пришли в движение. Этот феномен показался мыслителям античного мира столь внезапным и ярким, что даже попал в летописи. Началось Великое переселение народов.

3. У черного моря

Клич о переселении бросил готский конунг Филимер, сын Гадарига, – «пятый после Берига», как говорит Иордан. Это не означает, что Филимер – представитель королевской династии, насчитывавшей пять поколений. Готами правили тогда выборные вожди – своего рода «пожизненные президенты», имевшие звание тьюданс, которое приблизительно переводится как «вождь народа».

Готский народ восстал против вандалов, разбил их и бросился на юг, поднимаясь вверх по Одеру и Висле. Руги выступили на стороне готов.

Под этим натиском держава вандалов навсегда распалась. Часть народа осталась в Силезии, другая ушла в Паннонию, третья – вандалы-асдинги – покорилась готам и продолжала переселение уже вместе с ними. Бургунды и дулебы обрели свободу, а территория Польши опустела.

Готы вместе с ругами пошли к берегам Черного моря. Непонятная сила влекла их прочь. Причины не ясны ни историкам, ни археологам. Возможно, примитивное хозяйство пришло в упадок вследствие истощения почвы или резких климатических изменений; например, из-за похолодания или дождливого лета, повторявшегося несколько раз подряд. Не по этой ли причине с берегов Балтики ушли и другие германцы? Не потому ли пустеют земли лугиев в будущей Польше?

Готы искали место для поселения с благодатным климатом и богатыми народами, которые можно подвергнуть грабежу. Захватчики прошли через Галицию – территорию, где уже зародились славяне-венеды. На некоторое время здесь осели гепиды. Остготы и вестготы пошли дальше. В современной Молдавии они расправились с племенами костобоков и карпов. Остатки этих племен со временем вошли в состав славян.

Наконец Филимер привел своих соплеменников в страну Ойум на берегах Черного моря. По мнению Е.Ч. Скржинской, это Олешье или Лукоморье – причерноморские степи с «островами» лесов. Здесь возник центр остготской державы, которая охватила всё Поднепровье. К северу, на речке, которая впоследствии получит название Р о с ь, поселились руги. Скорее всего, они прикрывали готскую границу на этом направлении.

К западу, в Бессарабии, разместились вандалы-асдинги и вестготы, а также небольшое готское племя тайфалов – видимо, возникшее в результате смешения готов с местными племенами. Расселение готов примерно соответствовало ареалу распространения т. н. черняховской археологической культуры Поднепровья. Когда-то ученые считали ее праславянской и удивленно констатировали, что археологических следов готов в Причерноморье нет. Сегодня большинство исследователей склонно отождествлять черняховцев с готами, и всё встает на свои места.

Единство готов продолжалось недолго. Их «герой-демиург» Филимер умер, и тотчас начались неурядицы.

Власть над восточной половиной готов получил знатный старейшина Острогота (218? – 250) из рода Амалов. Вестготы и тайфалы, жившие в Молдавии, не признали его. Тогда же обрели самостоятельность гепиды и ушли на запад асдинги, бежав от своих случайных господ. Готская держава ненадолго распалась.

Правитель германского племени теперь назывался уже не тьюданс, а кунингас, откуда возникло более позднее скандинавское конунг. Кстати, считается, что от слова «кунингас» произошло русское «князь». Если этот так, заимствование могло быть сделано в готскую эпоху, когда гепиды жили в предгорьях Карпат. Замена звания тьюданс на титул кунингас означала, что готы стали передавать власть по наследству или хотя бы пытались это делать.

Распад Готской державы удалось остановить. Через некоторое время Острогота вновь подчинил западные племена, жившие в Бессарабии, и вместе с ними напал на римскую провинцию Дакия. Откуда взялись силы? Острогота обрел мощного союзника. Этим союзником оказались степные соседи готов – аланы/сарматы. А точнее, часть этого народа. Одно из сарматских племен, жившее на пространстве от Днепра до Дона, носило имя анты, т. е. «внешние», «пограничные» (по отношению к другим аланам, которые обитали в восточных степях). Одним из главных в антском союзе являлось ираноязычное племя хорватов, верховным богом которого было Солнце – Хуршед (впоследствии слово трансформируется в славянское Хорс).

Чтобы разграбить богатые римские провинции, готам требовалась мощная армия; сарматы имели такую армию – они создали тяжелую кавалерию рыцарского типа, которая эффективно боролась с римскими легионами. Готы договорились с аланами-антами и вместе с ними пошли разорять империю.

4. Руги и Германарих

В общих чертах мы рассказали о войнах готов против римлян в предыдущей книге, посвященной антам. В 244 году в Дакию вторглись карпы и асдинги, бежавшие от готов. За ними пришли сами готы, и на Дунае заполыхала большая война.

В 257 году готы и аланы захватили Боспорское царство в Крыму, расправившись там с остатками скифов. Вскоре к альянсу готов присоединился народ эрулы, живший на Дону и владевший навыками морских походов. Эрулы и боспорские греки построили готам флот, после чего римляне надолго позабыли о том, что такое покой. Иордан сохранил память о большом набеге, который произвели три мелких готских предводителя – Р е с п а, В е д у к и Т а р в а р, которые разграбили прибрежные города и дошли до окрестностей Илиона (262). Конечно, в этих предприятиях участвовали руги, получая долю в добыче. Это было время сердечного согласия между ругами и остготами. Дошло до того, что дочь одного из вождей ругов, Сунильда, вышла замуж за готского короля Германариха. Об этом мы упомянем в своем месте.

После четырнадцатилетней борьбы, когда успех клонился то в одну, то в другую сторону, римляне одержали победу. Воинственный император Аврелиан (270–275) нанес поражение готам и уничтожил их вождя Книву-Каннабада (250–271). Но римлян нельзя было назвать абсолютными победителями. Император признал бесцельной оборону задунайской провинции Дакия, вывел римских колонистов на юг и укрепил границу по реке Дунай, после чего между готами и Римской империей установился относительный мир.

Шестьдесят лет после гибели Книвы – один из самых темных периодов в истории готов. Похоже, они вновь разделились. Вестготы заняли Трансильванию, но обнаружили, что на эти же территории претендуют вандалы. Валашскую степь они отдали союзникам – роксоланам («блестящим» аланам). Известный русский историк Д.И. Иловайский полагал, что роксоланы – это предки руси. Ученый, безусловно, ошибся. С точки зрения филологии для такого отождествления нет оснований. Роксоланы – греческое слово. По-ирански было бы «рауш-аланы», но никак не русы, так что созвучие с русью – кажущееся. Однако Иловайский был прав в другом, а именно – в своем недоверии к более поздней гипотезе, которая называла русов шведами. Это противоречит данным истории. Русы появились в Поднепровье тогда, когда о существовании шведов никто не знал. Иловайский попытался согласовать разные версии, но потерпел неудачу, ибо искал не там и, главное, игнорировал данные средневековых авторов о германском происхождении русов.

Итак, несколько десятилетий истории готов вновь выпали из поля зрения ученых. Не будем строить предположения, ибо это бессмысленно. Когда историческая сцена вновь была ярко освещена, мы видим новых действующих лиц и громадную Готскую державу, которой правит король Германарих (ок. 350–375). Это был правнук Остроготы. Похоже, что после смерти Остроготы его род – Амалы – утратил власть и вождей выбирали из других семей. Лишь Германарих вернул роду Амалов прежний блеск.

Легенда гласит, что Германарих прожил 110 лет. Это маловероятно. Скорее всего, он возглавил народ, будучи на грани зрелости и пожилого возраста, цифра «сто десять лет» условна, просто сограждане называли его «столетним старцем».

В эту примерно эпоху готы приняли арианство. Перед нами вариант христианства, названный в честь священника Ария, который придумал, что Бог-Сын был ниже Бога-Отца. Православные же доказывали: три лица Троицы (Бог-Отец, Бог-Сын и Бог – Дух Святой) нераздельны и неслиянны. Некоторое время арианские воззрения господствовали в Византии, но затем Ария объявили еретиком. Говорили, что он страшно закончил жизнь: испражнился собственными кишками. Неясно, то ли он заболел дизентерией, то ли был отравлен противниками.

Учению Ария было суждено долгое будущее. Почти все варвары – и готы, и вандалы, и лангобарды, и западная ветвь аланов – принимали именно арианство, а не православие. Родовые общества лучше воспринимали тезис, что сын – ниже отца. Этому учила повседневная жизнь. Хотя, с другой стороны, племя франков приняло именно православие, а не арианство, тогда как остальные германские племена упорно цеплялись за еретические воззрения. Религия играла роль этнического индикатора: помогала отличить своих от чужих. Соплеменники-ариане были для германцев первым сортом людей, а римляне – вторым сортом.

Итак, готы приняли учение Христа в его арианской версии. Некто Вульфила – священник-германец, долгое время живший в Римской империи, – перевел Библию на готский язык и стал апостолом варваров. Это известие очень интересно. Оно свидетельствует, что у готов была азбука. Вместе с ними приняли арианство руги, живущие на Днепре. У ругов тоже имелись некие письмена. Возможно, именно эта «готская», или «русская», азбука станет основой глаголицы, о чем мы еще поговорим.

Германарих всю жизнь провел в войнах и значительно расширил державу. Иордан сравнивает его с Александром Македонским. Известен список покоренных Германарихом народов. «Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов» (Гетика, 116). Тиудо, тьюдо – это чудь, меренс – меря, морденс – мордва. Но для нас интересно имя роги. Несомненно, перед нами – руги, которые, как предполагаем, поселились на реке Рось. Нет сомнений, что это пограничное племя усилилось и контролировало земли вверх по Днепру, то есть собирало дань с тамошних племен. Руги были как бы «представителями и заместителями» готов в этом регионе, но в то же время оставались их «рабами». Это не должно смущать. Княжеский раб-челядин часто собирает дань с подвластных его господину племен. Если мы примем гипотезу о господстве ругов в Поднепровье в IV веке, станут понятны претензии позднейших русов на эти земли.

Кроме того, в состав империи Германариха вошли вестготы как союзное племя.

Конечно, власть Германариха согласились признать далеко не все соседи, а кое-кто из прежних друзей стал врагом. Против готов сложилась коалиция в составе приазовских эрулов (Иордан зовет их герулами), части венедов и айстиев-литовцев. Первыми Германарих разбил эрулов и полностью привел их к покорности. Эрулы превратились в данников. Затем последовало нападение готов на венедов. Славяне это или еще кельты? На сей счет имеется свидетельство Иордана, который делит славянские племена на три группы – венедов, «склавинов», антов, причем два последних племени происходят от первого. Текст Иордана требует пояснения. В IV веке процесс разложения и славянизации старых кельтских венетов завершался, но не закончился. По крайней мере, это можно заключить из данных археологии. В Восточной Европе несомненно славянской считается лишь пражско-пеньковская археологическая культура, но она появится в VI веке, а не в IV. Тем не менее в «Гетике» можно отыскать верное и надежное понимание славянского этногенеза.

Обратимся к тексту Иордана. «После поражения герулов, – пишет он, – Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться» (Гетика, 119). Упоминание о слабости оружия адресует нас к более позднему тексту «Стратегикона» византийского императора Маврикия, который тоже пишет о слабом вооружении, но большой численности и беззаветной храбрости славян. По мнению Иордана, венеты «происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха» (Гетика, 119). Из сообщения видно, что венеты, по мнению Иордана, стали главным субстратом славян, которые будто «вылупились» из этого племени. В то же время из сообщения Иордана следует, что в его времена, то есть в VI веке, было два славянских союза – антов и склавинов (Antes, Sclaveni). Эти племена были как бы «детьми» первого – венетов.

Вернемся, однако, к перипетиям восточноевропейской войны. За два столетия до Иордана венеты терпят поражение от готов, после чего Германарих нападет на айстиев и покоряет их, поднимаясь вверх по Днепру. Иордан называет это племя эсты, что не должно вводить читателя в заблуждение: мы имеем дело не с финнами-эстонцами, а с балтами, предками литвы.

Таким образом, в 370 году Германарих создал империю примерно в границах будущей Киевской Руси. С.М. Соловьев в своей «Истории России с древнейших времен» полностью принимает это сообщение Иордана. Ученые советского периода, в том числе переводчик Иордана Е.Ч. Скржинская, сомневались в том, что Германариху удалось создать великую державу в восточноевропейских лесах, но сомнения должны быть отвергнуты. Во-первых, дело сводилось лишь к выплате дани лесными племенами, во-вторых, империя Германариха оказалась недолговечной. Она просуществовала лет пять.

Из сообщения Иордана можно понять другую важную для славяноведения вещь. В «темные десятилетия» гепиды переместились на южные склоны Карпат и заняли Трансильванию. Следовательно, живущие в Галиции венеды-славяне оказались предоставлены сами себе. Кажется, они вышли из пределов Галиции и попытались захватить берега Днепра и Припяти, где столкнулись с остготами и ругами и проиграли войну. Тогда венеды попытались создать антиготский союз, в который вошли эрулы и айстии.

5. Смерть Германариха

В державе Германариха было неспокойно. Его «империя» распалась бы даже без внешнего удара. Но удар последовал сразу изнутри и извне. Страну готов развалили руги, славяне и гунны.

Началось с мелочи. «Вероломному… племени росомонов… подвернулся тут случай повредить» Германариху. Кто такие росомоны? Иордан называет их «Rosomonorum gens infida». Попытки отнести племя к роксоланам несостоятельны с точки зрения лингвистики. Скорее всего, перед нами те же руги, только названные по-другому. Проверим вывод. Для этого нужно вернуться к тексту Иордана.

В «Гетике» мы читаем, что одной из жен Германариха была росомонка Сунильда. Она изменила состарившемуся кунингасу. Германарих уличил жену в неверности, привязал к хвостам диких коней – тарпанов – и пустил в степь. Кони растерзали преступную женщину. У Сунильды были двое братьев, Сар и Аммий. Они подкараулили Германариха и поразили его в бок мечом. «Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного» (Гетика, 130). Кто же эти таинственные росомоны? Сунильда – германское имя. Сар – аланское, Аммий – римское. Нет ни одного славянского. Следовательно, росомоны либо германцы, либо аланы. Скорее всего, первое, то есть перед нами – руги, живущие на реке Рось, что и требовалось доказать.

Судьба Сара и Аммия неизвестна. Думается, Германарих казнил этих людей. Но даже если нет, после скандала с Сунильдой руги сделались врагами готов. Женившись на Сунильде, Германарих как бы породнился с общиной ругов. Расторгнув брак и убив жену, он перестал быть родственником, а сделался врагом. Империя сразу затрещала по швам, потому что руги, как видно, обладали большим количеством воинов. Пользуясь смутой, от Германариха отделись вестготы. В этот момент на исторической сцене появились гунны, и история Восточной Европы приняла неожиданный оборот.

Гунны – тюрко-угорское племя, пришедшее из Халхи. В конце II века новой эры на Дальнем Востоке держава Хунну пала под натиском древних монголов – сяньби. Значительная часть хуннов бежала на запад, потеряв по дороге жен и детей. В это время в Приуралье господствовали угры – кочевые племена, говорившие на языках, напоминавших венгерский.

Похоже, они заключили союз с пришельцами и отдали своих девушек хуннам. В результате интенсивной метисации образовался новый народ – гунны. Первым из римских авторов их описал Аммиан Марцеллин.

Хунны вышли на берега реки Урал почти в то же время, когда готы под начальством Филимера явились на Днепр. Те и другие столкнулись с аланами, но контактировали с ними по-разному. Гунны напали на аланов, живших между Волгой и Уралом, и погнали их перед собой.

Аланы подружились с готами (вот еще одна причина союза). Затем на протяжении ста с лишним лет в Восточной Европе параллельно шли две больших войны. Готы создавали свою державу на Днепре, а гунны – между Уралом и Волгой.

Сила готов оказалась в тяжелой кавалерии, принцип которой заимствован у тех же аланов. Сила гуннов – в наличии конных стрелков. По выражению Иордана, они «ослабили» аланов «частыми стычками», и те отступили частью за Дон, частью в предкавказские степи.

Гунны создали мощный союз, подчинив поволжские племена по среднему и нижнему течению реки. Возможно, они доходили до Камы. В эпоху Германариха союзом руководил Баламбер.

На Дону готы, аланы и усмиренные Германарихом эрулы заняли прочную оборону, зато Азовское море не охранялось. Оно тогда сильно обмелело. Греки называли его «Меотийским болотом». Гунны обнаружили данный факт, сосредоточили армию на берегах Керченского пролива, вторглись в Крым, захватили полуостров и вырвались на оперативный простор, застав готов и аланов врасплох (375). Германарих некоторое время сопротивлялся и маневрировал, но ему изменили вестготы. Их предательство лишило старого короля тыловой базы. Народы, которые он считал покоренными, начиная с чудских племен и заканчивая славянами, отказали в повиновении.

С большой долей вероятности события можно реконструировать так. В 375 году, когда гунны обошли готов с тыла и сразились с ними, против Германариха восстали славяне и росомоны. Германарих отошел к Днепру, но спокойного тыла и здесь уже не было. Его союзников – аланов-антов – разгромили венеды и примкнувшие к ним руги.

Положение остготов стало критическим. Отчаявшийся кунингас покончил жизнь самоубийством. «Он положил конец страху перед великими опасностями добровольной смертью», – пишет Аммиан Марцеллин (Римская история, XXXI, 3). Гунны присоединили к своим владениям земли между Днепром и Доном. Их враги – аланы – бросились на запад и переселились сперва в Паннонию, затем в Галлию, Испанию и, наконец, в Африку. Наемные аланские конники еще долго служили в римских отрядах.

Нелепая держава остготов прекратила существование. На севере племена литовцев и финнов обрели свободу. Вестготы сочли гуннов своими врагами и попросили убежища в Римской империи, что привело к множеству непредсказуемых и трагических событий. Вестготы поднимут мятеж против римлян и уничтожат в сражении при Адрианополе армию императора Валента (364–378), позже разграбят Рим (410), после чего найдут приют в Галлии (411), а затем в Испании.

На Днепре было иначе. Руги и славяне стали союзниками гуннов, а остготы из господ превратились в данников.

6. Славяне-Анты

В державе гуннов руги обрели более высокий статус, чем остготы – их бывшие гегемоны.

Остготские герцоги, включая сына Германариха, поклялись гуннам в верности. Они жили по-прежнему в Лукоморье, но их власть уже не доходила до среднего течения Днепра.

Славяне выиграли больше всех. В книге об истории антов мы писали, что в это время произошло выселение части славян из Прикарпатья в Поднепровье. Они покорили остатки местных аланов и приняли их имя – анты. Старое королевство аланов-антов, простиравшееся до реки Дон, развалилось. Славяне доходили лишь до Днепра и были в меньшинстве, потому что не все аланы разбежались из этих мест. Антским вождем сделался некто Бож (Boz); такова транскрипция в «Гетике» Иордана. В «Слове о полку Игореве» он назван Бусом. Этот вождь повел себя по отношению к остготам как победитель. Если учесть, что готы еще недавно были господами славян, легко вообразить, какую ненависть вызывали вчерашние «рабы», сделавшиеся господами своих господ. Дальнейшие события развивались трагично и быстро.

Правителем значительно урезанного королевства остготов стал Винитар (375 —?) из рода Амалов. Аммиан Марцеллин называет его Витимиром. Король был озлоблен на антов и гуннов и возглавил самых непримиримых готов. Он на время был вынужден признать власть победителей, но «с горечью переносил подчинение гуннам» (Гетика, 246).

Через некоторое время после гуннского погрома кунингас Витимир счел себя достаточно сильным для того, чтобы освободиться от власти завоевателей. Точной даты нет. Со времени разгрома Германариха могло пройти несколько лет, вряд ли больше. Мы видим параллельное описание событий у Иордана и Аммиана Марцеллина; последний умещает рассказ в 375–378 годы.

И вот, «понемногу освобождаясь» от власти гуннов, Витимир «двинул войско в пределы антов» (Гетика, 246). В первой битве Бож нанес поражение остготам, но Витимир «в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных» (Гетика, 247). Похоже, экзекуцию удалось произвести из-за измены части аланов-антов. Аланы вряд ли могли полюбить своих славянских господ, а потому бросились в объятия старых друзей – готов. В результате славянская верхушка была истреблена. Возможно, после этого Витимир и переменил свое прозвище на Винитар («победитель венедов») в знак того, что одержал победу над сильным врагом.

Память об этих событиях сохранилась у римлян. Аммиан Марцеллин трактует их как алано-готскую войну. То есть еще не знает славян и продолжает считать антов аланами, как было недавно. Это логично в том смысле, что аланы составляли большинство подданных в племенном союзе, который возглавил Бож. У Марцеллина события выглядят так. Витимир «оказывал некоторое время сопротивление аланам, опираясь на другое племя гуннов, которых он за деньги привлек в союз с собою». Остается под вопросом: кто такие гунны, которых привлек Витимир? Видимо, перед нами одно из угорских племен, подчинившихся гуннам, но мечтавших о свободе.

Разгром антов вызвал беспокойство и гнев гуннского вождя. Не прошло и года, как Баламбер пришел с войском из-за Дона, чтобы покарать готских мятежников. Он действовал не только войной, но и дипломатией и сумел привлечь на свою сторону часть готов. Союзниками Баламбера стали гепиды, уже давно выступавшие против своих родичей-остготов. Но не только: предали свои. Вождь части остготов Гуннимунд, сын Германариха, подчинился гуннам. В итоге он объединил чуть ли не половину народа остготов, если верить Иордану, и послал на Витимира своего сына Гезимунда с войском. Но вокруг готских повстанцев собрались самые воинственные и отчаянные люди. Они одержали несколько побед. В двух сражениях Витимир отбросил гуннов и их союзников, хотя силы были неравны. В третьей битве, состоявшейся на реке Эрак (Днепр?), гуннский правитель Баламбер сам возглавил сражавшихся, нашел Витимира и смертельно ранил его в голову. Остготы подчинились гуннам, а королем сделался Гуннимунд, «отважный в бою и выдающийся красотою тела» (Гетика, 251). Теперь остготских правителей утверждали гунны, то есть вчерашние побежденные потеряли остатки самостоятельности. Вождество антов под властью славян было восстановлено гуннами, потому что впоследствии мы видим на Днепре мощный Антский союз. При этом часть готов и аланов-антов после гибели Витимира отошла на берега Днестра, где искала спасения. Беглецы выбрали вождем юного Витериха по прозвищу Вандалар. Это был сын Витимира. При Витерихе имелось двое регентов – Алатей и Сафрак. Эти имена – негерманские. Похоже, перед нами – часть антов-аланов, которая связала судьбу с готами. Несомненно, после их бегства славянский элемент на Днепре усилился, и вскоре здесь возникла пеньковская археологическая культура – уже несомненно славянская. Славяне заселили опустевшие после разгрома антов берега Днепра, но приняли имя побежденных. Теперь антами называлось славянское население этих мест.

А что же руги? Племя разделилось. Часть этого многолюдного народа осталась на Днепре, а другая часть отправилась на запад вместе с гуннами, наводя ужас на германцев и римлян.

Глава 2. Темный век ругов

1. Рим и варвары

Этнический облик южнорусских степей полностью изменился. Теперь это пространство делили славяне-анты и гунны с их подданными-уграми. Последних легко опознать по суффиксу «гур» или «огур».

О ругах в это время вообще ничего не известно. Они пропадают со страниц хроник. Римлян и византийцев интересовали события, касавшиеся их государств, а днепровские руги находились слишком далеко. Мы не знаем имен вождей этого племени, социального устройства, верований – вообще ничего. Даже археологические данные не в состоянии выделить элементы культуры, принадлежащие ругам. Ругов словно нет… но они были.

* * *

Гунны предприняли наступление на Римскую империю в порядке преследования своих врагов – аланов и готов.

В 376 году значительная часть вестготов отошла в пределы Восточной империи. Одну часть племени возглавлял Атанарих, другую – Фритигерн. Империя заключила федеративный договор – foedus – с вестготами, и те должны были получить стипендию – деньги и продовольствие, а взамен обещали оборонять имперские границы. Однако обе стороны не выполнили условия соглашения. Гунны вытесняли за Дунай новые и новые готские роды, переселение достигло больших размеров и вышло за пределы первоначальной договоренности между готскими вождями и имперскими властями. К тому же местные бюрократы обворовывали варваров, присваивая часть стипендии. Всё это привело к восстанию. Готы нарушили федеративный договор и принялись грабить римлян. Валент (364–378), правитель восточной части империи, выступил против варваров, потерпел поражение в битве при Адрианополе и был убит: получил ранение дротиком в лицо, бежал и сгорел в одной избе, прячась от варваров. После этого вестготы вторглись в Македонию и принялись ее разорять.

Племянник Валента, император Запада Грациан (375–383), назначил правителем Востока способного полководца Феодосия, который получил известность как Феодосий I Великий (379–395). С помощью варварских отрядов, присланных Грацианом, Феодосий оттеснил готов из Македонии во Фракию, а потом заключил мир на условиях возобновления федеративного договора (382). Но тут был убит сам Грациан, и на западе империи стали править узурпаторы, сменяя друг друга. Лишь в конце 394 года Феодосий разгромил последнего из них и объединил империю, но умер уже в январе 395 года от водянки (примерно сорока девяти лет от роду). Перед смертью он разделил державу между своими сыновьями от первого брака. Гонорий(395–423) получил запад империи, Аркадий(395–408) – восток. Это и считается датой окончательного распада Римской державы. Ее западная часть получила в науке название Гесперия, а восточная – Византия.

2. В Гесперии

Римляне считали позорным делом служить в армии и даже причиняли себе увечья, чтобы избежать военной повинности. Армия стала наемной. В итоге войсками Гесперии командовал вандал Стилихон, а Византии – гот Гайна. Тот и другой исповедовали арианство.

Варварские племена тревожили границы Рима, а если удавалось, совершали вторжения в глубь провинций. В 405 году варварские орды Радагайса прорвались к Флоренции, но были разбиты Стилихоном в битве при Фьезоле. Радагайс сдался под гарантию неприкосновенности, но в августе 406 года был казнен. 31 декабря того же года состоялся прорыв варваров через римские укрепления на Рейне. Вандалы, аланы, свевы атаковали римский лимес (оборонительную черту), форсировали Рейн и прорвались в Галлию.

Все три племени бесчинствовали там, пока не были вытеснены в Испанию, где создали недолговечное королевство под главенством аланов. Затем наступила междоусобица, аланы передрались друг с другом, свевы отделились и заняли Галисию, а вандалы подчинили аланов, но так «вытоптали» Пиренейский полуостров, что предпочли уплыть в Африку. Конунг Гензерих (Генрих, 429–477) захватил Карфаген и цепочку городов по африканскому побережью, а все остальные владения внутренней римской Африки утратил в бесплодной войне с берберами. К этому времени вестготы покинули Византию, вторглись в Гесперию, разграбили Рим, захватили в плен дочь Феодосия Великого от второго брака Галлу Плацидию (готский конунг Атаульф сделал ее своей женой), перешли в Аквитанию, заставили императора Гонория отдать им треть аквитанских земель и выплачивать стипендию, но и этого показалось мало. Атаульф мечтал создать германо-римскую империю, чем предвосхитил Карла Великого, но идея оказалась преждевременной. Кунингас пал жертвой заговора. Галла Плацидия вернулась в Рим и вышла замуж за военачальника Константина(421), который добился некоторых успехов, пытаясь восстановить границы Гесперии, и даже был несколько месяцев императором после смерти Гонория. Но Константин умер, оставив Галлу с ребенком на руках. Этот ребенок – Валентиниан III (425–455) – вырос похотливой и эгоистичной бездарностью. Вероятно, таким было тогда большинство римлян. На этом фоне активизировались гунны, и Гесперию сотрясли мощные удары, под которыми она едва не погибла.

3. Аттила

Преемником вождя гуннов Баламбера становится Улдин. При нем кочевники вышли к берегам Дуная, то есть заняли Валахию и Молдавию. С гепидами, обосновавшимися в Трансильвании, они заключили союз. Словакию к тому времени заняли лангобарды, чьи политические предпочтения были неясны.

Улдина и гуннских старейшин встревожило то, что их враги-готы выжили в Византии и даже усилились. Один из предводителей готских отрядов, Гайна, добился должности главнокомандующего пехотой и конницей. Он продвигал своих людей и пытался расширить права ариан. Это вызвало возмущение рядовых византийцев, но страна переживала трудный период – новые люди, христиане, боролись со старыми, «эллинами» (язычниками). Никто не брался предсказать, кто победит. Успех мог склониться, скажем, на сторону готов. Тогда империю ожидала бы смерть. Но византийцев спасли гунны. Улдин двинул войска против Гайны, разбил на территории Фракии, отрубил голову временщику и прислал в подарок восточноримскому императору Аркадию. Пять лет продолжался мир на Дунае. Затем гуннские отряды стали нападать на окраины Византии. Непонятно, были эти набеги санкционированы Улдином, или сражались неподконтрольные ему люди.

Сам Улдин считал, что гунны должны переселиться еще дальше на запад, а потому старался не конфликтовать с Византией, и это заставляет нас склониться ко второй версии. В итоге гуннский вождь переместил свою орду в Паннонию. Гуннов влекла логика вещей: они преследовали врагов своих друзей. Свевы (алеманны) были врагами гепидов, вандалы и, может быть, бургунды – врагами ругов, а злейшими врагами самих гуннов являлись аланы. Преследуя их, воины Улдина и заняли Паннонию. Их сопровождали остготы, славяне, руги и еще одно германское племя – скиры, которые были первоначально данниками готов, а теперь переметнулись в лагерь гуннов. Скиры переселились в Паннонию всем народом, а руги и славяне – нет. Происхождение скиров неясно. Похоже, это близкие родичи ругов.

Возникает вопрос: точно ли руги переселились с берегов Днепра не полностью? И еще: может быть, они жили на Дунае изначально, убежав туда еще во II веке от готов? Тогда днепровский народ «росомонов» нельзя считать ругами.

Эту версию нужно отвергнуть. Расстановка сил в Паннонии хорошо известна. В первые века новой эры туда приходили маркоманы, квады, вандалы, и все они отмечены в римских источниках. Руги появились лишь в V веке вместе с гуннами. А прийти они могли только с берегов Днепра и реки Рось, названной в их честь, но никак не с берегов Балтики, ибо передвижения народов в этом районе хорошо известны.

* * *

В Паннонии гунны нашли идеальное место для поселения. Это была пушта – степь, пригодная для выпаса коней. Улдин перенес сюда центр своего государства. В то же время часть гуннов – акациры – осталась в Причерноморье. Там же кочевали угорские племена, подчиненные верховному правителю гуннов. Сведения, добытые археологами, говорят о том, что черняховская культура, господствовавшая в Поднепровье, подверглась упадку примерно в эту эпоху. Разумеется, сие связано с разгромом готов, который учинили гунны. По нашей гипотезе, на Днепре остались только восточные руги, а западнее поселились славяне-анты.

Сперва Улдин выступил союзником Гесперии. С ним договорился о совместных действиях временщик Стилихон. Когда на Рим выступили полчища Радагайса, Улдин помог Стилихону. Так что в разгроме Радагайса была заслуга гуннов и, может быть, славян.

Отношения с Византией были менее стабильны. Гунны и их союзники успели сделать несколько налетов на Мёзию, но до большой войны дело не дошло. Затем Улдин умер. Ему наследовали родичи Донат и Харатон. Донат был предательски убит римлянами, а Харатон остался правителем гуннов. Как долго он правил и при каких обстоятельствах сошел со сцены – неясно. Его преемники – двое братьев: Октар и Ругила. Они продолжили наступление на запад против своих врагов, главными из которых являлись теперь бургунды – племя «вандальского» круга. Сами вандалы были уже далеко – они завоевывали Африку. Октар умер примерно в 430 году (как уточняет Сократ Схоластик, «от обжорства»), Ругила переселился в иной мир в 434 или 440-м. Примечательно его имя. Похоже, оно германское и при этом происходит от ругов. Легко предположить, что матерью этого вождя была «русская», а точнее – «ругская» женщина.

У Октара и Ругилы имелся третий брат – Мундзук, но он не считался правителем и умер ранее своих родичей, обладавших властью. После смерти Ругилы вождями гуннов становятся сыновья Мундзука – Аттила на Дунае и Бледа на Днепре. Из этого ясно, что у гуннов сложилось нечто отдаленно похожее на лествичную систему. Правами на власть обладал один правящий род, а его представители перемещались по служебной лестнице. Практиковалось соправительство, чего ни раньше, ни позже у кочевников не бывало. Видимо, это означало разделение державы. Один брат управлял причерноморским уделом, а другой властвовал на Дунае.

Порядок соправительства не прижился надолго: Аттила уничтожил Бледу, то есть дунайская орда победила днепровскую. Известие об этом имеется в хронике Проспера Аквитанского. «Король гуннов Аттила убил своего брата и соправителя по царству Бледу и привёл под своё господство его племена», – сообщает Проспер. Спустя короткое время после гибели Бледы восстали приднепровские акациры. Кажется, они пытались отомстить за своего вождя. Восстание было подавлено. Новым предводителем акациров сделался Эллак – сын Аттилы. Правда, уже не в ранге соправителя, а просто как удельный князь, назначенный отцом.

Вскоре после подавления акациров Аттила напал на Византию, форсировал Дунай, разгромил восточноримские войска в открытом поле и разорил Фракию (447). Причиной войны стало массовое бегство гуннских подданных в пределы Византии. Бежали, конечно, германцы, ненавидевшие гуннов. Аттила считал, что восточные римляне натравливают на него всех неблагонадежных. Со стороны предводителя гуннов последовало возмездие.

На его стороне сражались руги, скиры, угорские племена, остготы и гепиды: гепидский конунг Ардарих считался личным другом Аттилы.

Византийцы дорого заплатили за то, что приняли беглецов. Война была проиграна, и еще пришлось выплатить 6 тысяч литр золота (литра – это не современный литр, а римский фунт; то есть гунны получили около двух тонн драгоценного металла).

После этого внимание Аттилы переключилось на Гесперию. В 451 году гуннский вождь появился на Среднем Рейне, форсировал его и двинулся в Галлию. До этого он успел разгромить Вормсское королевство бургундов на Рейне. Средневековый историк епископ Идаций утверждает, что гунны перерезали 20 тысяч бургундов. Остатки этого народа устремились на юг, под защиту римлян. Сперва они осели в Сабаудии (Савойе), а затем распространились на север и заняли область, которая получила название Бургундия.

Аттила прошел по равнинам Шампани и осадил город Аврелиан (Орлеан), который защищал гарнизон римских федератов-аланов.

Аланы обещали сдать Орлеан гуннам, но тут явился на выручку римский полководец Аэций, на подмогу которому подошли войска вестготов во главе с конунгом Теодорихом.

Их силы превосходили орду, и гуннский вождь отвел войска. Аэций, Теодорих и франки упорно преследовали противника и наконец настигли его. Битва произошла в двухстах километрах от Орлеана, на Каталунских полях (in campis Catalaunicis). Гунны потерпели поражение, но в схватке пал вестготский король Теодорих. Этим воспользовался Аэций, чтобы удалить вестготов под предлогом выборов нового короля. Римский полководец хотел соблюсти равновесие, чтобы не дать усилиться ни гуннам, ни готам. В результате Аттила беспрепятственно ушел в Паннонию (451).

В 452 году он напал на Италию и взял Аквилею. Еще через год повторил поход в Галлию, чтобы расправиться с аланами и бургундами, но на сей раз не преуспел. Гуннская держава быстро слабела, как прежде слабела готская. Варвары искали новые, имперские формы государственности, но пока безуспешно. Из-за отсутствия бюрократического аппарата, из-за слабых экономических связей и плохой логистики такие империи стремительно рушились.

Во время одного из набегов Аттила взял в плен бургундскую принцессу Ильдико и сделал женой. Легенда гласит, что гуннский вождь выпил много вина и захлебнулся во сне собственной рвотой в тот момент, когда собирался овладеть принцессой. Таков был нелепый финал великого человека. Его смерть означала скорую гибель Гуннской державы.

4. Трагедия гуннов

Границы империи Аттилы в точности неизвестны, но их можно примерно восстановить. Из Приуралья гунны ушли. Восточным рубежом могла быть Волга. На юге гунны контролировали предкавказские степи, а на севере – прилегающую к степям часть Киевщины, Черниговщины и Переяславщины. Дальше на запад шли земли антов и ругов, в Галиции обитали словене. Бывшие земли «старых» лугиев и их «молодых» наследников-вандалов запустели. Через некоторое время, после того как смягчится климат, туда начнут выселяться славяне, но гуннам этот район не подчинялся никогда. В Лукоморье и на Кубани кочевали угорские племена, которые впоследствии назовут болгарами. Они считались подданными Аттилы. В Словакии обосновались герулы, а в Силезии – лангобарды. Герулы входили в империю гуннов, а о лангобардах этого в точности сказать нельзя. В Трансильвании обитали гепиды конунга Ардариха – друга Аттилы. Паннонию занимал сам Аттила, и это был западный рубеж его владений. Норик и Рецию контролировали римляне. В Чехии и Северной, зарейнской, Баварии жили потомки маркоманов – бойовары (бавары). Гунны свободно проходили через эти земли. Возможно, бавары находились в зависимости от грозного Аттилы, как и жившие на западе алеманны.

Напомним, что в самой Паннонии жили не только гунны. Там теснились остготы, руги, славяне, скиры и часть аланов. Такова была империя, или, если угодно, федерация, гуннов при жизни Аттилы. После смерти великого вождя все перессорились.

Власть унаследовал старший сын покойного – Эллак. Против него восстали братья, требуя поделить империю Аттилы и народы, в нее входящие, включая даже союзников – гепидов. Это показалось оскорбительным королю гепидов Ардариху, и тот восстал. К нему присоединились некоторые из детей Аттилы, а также покоренные придунайские племена. Эллак выступил против мятежников. Решающее сражение состоялось на реке Недао (Недава – приток Савы) в 454 году. На поле боя, пишет Иордан, «можно было видеть и гота, сражающегося копьями, и гепида, безумствующего мечом, и руга, переламывающего дротики в его [гепида?] ране, и свава, отважно действующего дубинкой, а гунна – стрелой, и алана, строящего ряды с тяжелым, а герула – с легким оружием» (Гетика, 261).

Л.Н. Гумилев уточняет, что на стороне восставших гепидов дрались остготы, герулы и аланы, а руги и «свавы» (свебы, швабы) поддержали гуннов. К гуннским союзникам следует отнести и скиров.

Несколько слов нужно сказать о братьях Эллака. Точное число их неизвестно. Иордан говорит, что у Аттилы, вследствие его похоти и большого количества наложниц, детей были «целые народы», но точно известны имена шестерых. Вероятно, врагами Эллака стали его братья, рожденные от наложниц из народов, враждебных гуннам. Другие близкие родичи поддержали верховного правителя.

Иордан пишет, что в кровавой битве при Недао полегло 30 тысяч воинов. По сравнению с битвой на Каталунских полях это пустяки – потери в ней Иордан оценивает в 165 тысяч бойцов. Цифры, конечно, завышены, но в обоих случаях мы имеем дело с кровавыми и жестокими сражениями.

Столкновение при Недао стало роковым для империи гуннов. Эллак проиграл битву и погиб. Его братья Ирник и Денгизих отошли в Причерноморье с боями. Паннонских славян перерезали победители. Лишь руги и скиры объединились и продолжали борьбу против остготов на Дунае, но она была неудачна.

Когда гунны отступили в низовья Днепра, никто не думал, что поражение будет окончательным. Ирник и Денгизих хотели перегруппироваться, чтобы продолжить войну против гепидов и остготов. Сделать это не удалось. С востока, из-за реки Урал, ударили орды враждебных гуннам кочевников и вызвали новое переселение народов.

Первыми снялись и двинулись на запад абары – европеоидное племя, обитавшее в Джунгарии. На поиск земель отправилось не всё племя, но значительная его часть. Причины переселения непонятны, а последствия оказались серьезны. Абары напали на этнос сабиров, кочевавший к западу от них. Сабиры, в свою очередь, навалились на угров и, спасаясь от своих врагов, заняли предкавказские степи. Уграм стало тесно, они восстали против гуннов и развязали войну. Приск Панийский называет три угорских племени, поднявшие восстание: сарагур, урог, оногур.

Против угров выступили акациры, чтобы защитить своих гуннских вождей, но были разбиты и откатились к западу. На стороне гуннов сражались анты и днепровские руги, но тоже потерпели поражение. После этого часть сабиров явилась в будущую Северскую землю на Днепре и заняла ее. Впоследствии они ославянятся и станут известны как северяне.

Ирник и Денгизих не сдавались. Они решили вновь прорваться в Паннонию и таким образом уйти от предателей-угров. Казалось, обстоятельства благоприятствуют этому. В Паннонии и соседних областях продолжалась война.

5. Руги в Норике

Остготы выгнали из Паннонии ругов, и те ушли в Норик, где создали свое королевство. До их прихода Нориком правил святой Северин – римский православный подвижник и чудотворец. Он признавал императорскую власть, но, по сути, пытался основать коммунистическое государство, основанное на принципах ранних христиан. На картах поздней Римской империи эта область обозначена как «владения Северина», потому что историки так и не смогли определиться, с чем имеют дело в данном случае. Предводителя ругов звали Флакифей, или Флакцитей. Другая часть ругов после битвы при Недао удалилась в Византию. «Руги же и многие другие племена испросили себе для поселения Биццию и Аркадиополь», – пишет Иордан (Гетика, 266). Следы этой последней группы быстро теряются. Византийские руги стали наемниками и погибли в многочисленных войнах. Поэтому вернемся в Норик.

«Так как король ругов Флакцитей в самом начале своего правления попал в трудное положение, имея врагами готов из Нижней Паннонии, он был напуган их неисчислимым количеством. Итак, он стал в своём опасном положении советоваться с блаженнейшим Северином, как будто с небесным оракулом», – сообщает средневековый автор Евгиппий (Житие св. Северина, гл. V).

Когда часть ругов вторглась в Норик, отступив туда под натиском готов, Северин сумел договориться с пришельцами о разделе земель и полномочий. Это произошло в 454–455 годах. Православные римляне и варвары-ариане мирно сосуществовали друг с другом. Римляне молились, а руги защищали Норик. Воины Флакифея обосновались в районе современного Кремса на северном берегу Дуная. Готы не осмелились преследовать своих врагов на этой территории.

Северин был наделен сверхъестественными способностями. Житие рассказывает, как он ходил зимой почти без одежды, а в свободное от государственных дел время исцелял больных. Однажды он поднял на ноги страдающего подагрой. Общественный резонанс был велик. «Всё племя ругов, стекаясь во множестве к слуге Божьему, начало воздавать благодарную покорность и просить помощи от своих недугов» (Житие св. Северина, гл. VI). Между ругами и норикскими римлянами сложился симбиоз.

Северин воспользовался случаем и попытался склонить Флакифея в православие:

– Если бы нас соединяла единая кафолическая вера, ты должен был бы более совещаться со мной о вечной жизни…

Принять православие руги отказались, но всё же получили помощь от Северина в обмен на союз. В это время Норик терроризировали отряды разноплеменных разбойников – скамаров. Возможно, это варвары, дезертировавшие из римской армии. Они жили за счет населения. Северин уберег ругов от скамарских засад – дал проводников, которые хорошо знали местность, и в результате Флакифей рассеял скамаров. Наступило относительное затишье. «Флакцитей окончил жизнь в спокойной обстановке, превознесённый благоприятнейшим увеличением [власти]», – сообщает Евгиппий (Житие св. Северина, гл. V). Это случилось примерно в 472 году – во всяком случае, до падения Западной Римской империи.

* * *

Война в Паннонии не стихала. Против остготов выступили скиры (470). Их поддержало одно из гуннских племен, садаги, которые не пожелали уйти с берегов Среднего Дуная. Гуннский вождь Денгизих бросился им на выручку, произвел диверсию и ослабил готов. В его войске было три гунно-угорских племени – ултзинзуры, биттогуры, бардоры, которые отлично сражались. Может быть, гуннам и удалось бы восстановить орду, но возник конфликт с Восточной Римской империей. В это время ею правил временщик Аспар – арианин по вере, алан по крови и смертельный враг гуннов. Официальная версия событий гласит, что Денгизих напал на границы империи, но был разгромлен и погиб. Ему отрубили голову и отправили в Константинополь императору Льву Мяснику. Но, возможно, нападавшими были как раз византийцы, выполнявшие приказы Аспара. Наследников Аттилы застали врасплох и уничтожили ариане, отомстив за давнюю смерть Гайны. После этого угорские племена восстали против гуннских вождей, и с гуннами было покончено навсегда. В степи за ними охотились как за дикими зверями. Остатки народа просили разрешения поселиться в Византии. К тому времени ситуация в Константинополе изменилась. Император Лев I Мясник (457–474) казнил Аспара вместе с его сыном Ардавуром, после чего армейская верхушка Ромейской империи стала постепенно приходить в норму – варваров в ней заменяли на коренных византийцев, то есть на греков, вельсков (латиноязычных граждан), армян. С этой поры можно сказать, что император (так его титул звучал на латыни) превратился в базилевса (перевод того же титула на греческий). Наследников Аттилы это спасло. Личной неприязни к гуннам император не питал, а потому разрешил им поселиться в Малой Скифии – Добрудже.

Угры поделили остатки империи гуннов. На Днепре возник угорский союз кутургуров, дружественных антам. На Кубани – союз утургуров. Тех и других историки зовут болгарами (или протоболгарами, чтобы отличить от современных болгар). Часть гуннов, уцелевших в резне, вошла в эти союзы.

6. Руги и скиры

В том же 454 году, когда Эллак погиб при Недао, западноримский император Валентиниан III собственноручно заколол своего лучшего полководца Аэция по подозрению в измене. Вскоре после этого Валентиниан погиб от руки одного из своих приближенных, а Рим разграбили вандалы (455).

В Италии началась чехарда императоров. Преемственности власти больше не было, престолом стали распоряжаться военные – самые расторопные командиры из варваров. Гибнущую Гесперию пробовали спасти византийцы, но потерпели неудачу из-за ариан, которые командовали войсками (дело было до переворота Льва Мясника).

Тем временем вестготы, владевшие Аквитанией, перевалили Пиренеи и заняли большую часть Испании. В Галисии находились свевы, историю которых подробно излагает Идаций. В Италии распоряжался временщик Рецимер. В 472 году он умер в результате эпидемии. Перед смертью Рецимер оставил войско своему племяннику Гундобаду, который совмещал должность римского магистра милитум (генерала армии) с титулом бургундского принца. Недолгое время (472–473 годы) Гундобад был префектом Рима, но, узнав о смерти своего отца, вернулся в Бургундию и унаследовал трон, после чего страна бургундов фактически отделилась от Гесперии. В Галлии остался единственный римский анклав – Нейстрия с Парижем, где распоряжались римляне: сперва магистр Эгидий, а затем его сын Сиагрий. В 486 году Сиагрия разбил франкский король Хлодвиг и присоединил Нейстрию к своим владениям. Дни самого Рима были сочтены. Его невольными убийцами стали остготы.

Как мы помним, под властью гуннов остготы утратили самостоятельность и даже лишились права на избрание кунингаса. Но они сохранили уважение к семье Амалов. Если верить хронологии Иордана, остготы получили самоуправление уже во времена Аттилы – может быть, за помощь в устранении Бледы. Остготским народом стали править три брата – потомки Вандалара. Их звали Валамир, Теудемир и Видемир. Все трое сперва служили Аттиле, а после его смерти и битвы при Недао обрели свободу. Братья разделили Паннонию на три удела и подчинили местных гуннов и скиров. Руги, как сказано выше, бежали частью в Норик, а частью в Византию.

В 451 году, еще во время подданства гуннам, в семье Теудемира родился сын Теодорих (Дитрих). Впоследствии Теодорих захватит Италию и будет прозван Великим.

Во времена византийского императора Маркиана (450–457) остготы вторглись в пределы Византии, чтобы взять добычу. Война продолжалась несколько лет и завершилась уже при Льве I. В 459 году был заключен мир. Варвары признали себя имперскими федератами и получили стипендию. Кунингас Теудемир отправил в Константинополь заложником Теодориха. Там ребенок прожил 10 лет. За это время гуннский вождь Денгизих попытался отбить Паннонию у остготов, поссорился с византийцами и погиб.

В 470 году ромеи-византийцы отпустили Теодориха на родину. К тому времени (как мы писали выше) в Паннонии возобновилась смута: скиры восстали против готов. Вместе с ними сражались руги Флакифея и свевы. Война продолжалась два года. Вождь скиров Эдика (Эдвард) потерпел неудачу и был убит: Теудемир зарубил его мечом в битве при Болии. Уцелевшие скиры бежали в Италию и поступили на службу к последним императорам Гесперии. Их возглавил сын Эдики – Одоакр. Примечательно, что в хронике польского средневекового анналиста Яна Длугоша Одоакр назван русом. Это породило огромный интерес современных любителей «фольк-хистори», но следует учесть, что Длугош часто путает факты. Хотя не исключено, что в данном случае он прав: скиры являлись ответвлением ругов. Так это или нет, с точностью утверждать невозможно. Странно, что имя Одоакр будет впоследствии встречаться у придунайских славян в форме Отакар. Но загадку этих предпочтений нам уже не разгадать, а отечественным патриотам гордиться нечем: Одоакр в любом случае был германцем – не славянином.

Этот вождь прошел через земли Северина и имел беседу со странным святым. «Пришёл и Одоакр, который позже правил Италией, тогда бывший высоким, но невзрачной наружности молодым человеком. Когда он наклонился, чтобы не коснуться своей макушкой потолка низенькой келейки, он узнал от Божьего мужа, что он будет славен» (Житие св. Северина, гл. V). Северин сказал ему:

– Иди в Италию, иди, ныне покрытый дешевейшими шкурами, но скоро ты будешь многих наделять многими дарами.

В том же 470 году Одоакр явился в Италию и получил должность магистра милитум по милости временщика Рецимера. В 472 году, когда Рецимер умер и Гундобад отбыл в Бургундию, Одоакр возглавил италийские войска.

Скиры оставались друзьями ругов. Последние пополняли дружины Одоакра, что привело к заблуждению: иногда Одоакра называют «предводителем рутенов», то есть тех же ругов. Эта версия базируется на сообщении Иордана из его небольшой работы по истории Рима, так что Длугош сочинял не на пустом месте.

Наступил 476 год – последний год Гесперии. Возможно, Одоакр не хотел начинать мятеж против императора, но солдаты заставили его это сделать. Гражданский правитель Италии – Орест – был убит солдатней. «Одоакр убил патрикия Ореста в Плаценции, а брата его Павла [убил] близ Пинеты», – уточняет историк той эпохи, известный под именем Аноним Валезия. Переворот оказался не только социальным, но и национальным. Западная армия состояла из варваров, а возглавлявший ее магистр милитум Одоакр был германцем. Западный Рим пал. Юный император Ромул Августул – сын Ореста – сохранил жизнь. Этого никчемного юношу пожалел и спас тот же Одоакр. Он не хотел быть цареубийцей и сохранял пути для возможного примирения с Византией.

Предприимчивый скир удачно воспользовался обстоятельствами. Император Лев Мясник не успел спасти Гесперию и скончался в 474 году. Его внук, маленький Лев II (474–475), царствовал всего год и умер от болезни. Власть захватил зять Мясника – исавр Зенон(474–491), но против него восстал полководец Василиск. Зенон бежал в Малую Азию, где собрался с силами и сверг своего соперника. Но вмешиваться в дела Италии было поздно. Гесперия прекратила существование. Фактически ее сдали арианские полководцы – варвары и наемные солдаты, которым страна безоглядно доверилась.

Распад империи юридически выглядел как объединение. Одоакр вернул в Константинополь царские регалии, а сам правил Италией в должности «военного магистра».

Зенон принял от Одоакра императорские инсигнии (знаки), хотя и считал магистра преступником, незаконно захватившим власть. Но вмешиваться в дела Запада было некогда: византийский базилевс провел жизнь в борьбе с мятежниками и еретиками: бунт Василиска был первым, однако не единственным. Всё это учитывал Одоакр.

7. Ругиланд

Руги и Северин по-прежнему оставались в Норике. После смерти Флакифея власть унаследовал его сын Филетей (в 472 или 475 году). Предание говорит, что он относился с глубоким почтением к Северину, но жена молодого короля ругов – Гизо – ненавидела святого. Королева опасалась, что Северин обратит ее мужа в православие. Впрочем, никаких последствий эта ссора не имела. В житии рассказывается, как сын Филетея – маленький Фридрих – едва не погиб, схваченный германскими ювелирами. Этих людей ранее посадили в тюрьму, но они смогли подманить и схватить ребенка. Северин помог освободить его (видимо, загипнотизировав противника), после чего ювелиров отпустили. Отношение королевы к святому изменилось в лучшую сторону. Филетей и его брат Фердерух, грубый человек, но великий воин, часто посещали Северина, чтобы выразить ему почтение и посоветоваться о делах.

Зато дела римлян шли всё хуже. После переворота Одоакра часть Норика захватили алеманны, жившие в Швабии. Это была ветвь известного племени свевов. Разгорелась война. Римляне с трудом оборонялись, теряя крепости и отступая под защиту ругов.

Руги некоторое время находились в союзе с Одоакром, при этом воевали с алеманнами и тюрингами. Похоже, союз Филетея и Одоакра поддерживал святой Северин. Мы помним, что Одоакр имел свидание с подвижником перед тем, как уйти в Италию. Вряд ли там обсуждались религиозные вопросы. Несомненно, перед нами – тайные политические переговоры.

Но после смерти Северина союз рухнул. Считается, что Северин умер в самом начале 482 года. Фердерух тотчас разграбил монастырь, где покоились останки подвижника, и захватил лежавшие там сокровища.

Остатки бывших владений Северина окончательно подчинились ругам. Образовалось королевство Ругиланд. Впоследствии так называлась марка (пограничная территория) в Австрии. Здесь – ответ на один из вопросов, заданных в предисловии. Похоже, что и «Баварский географ», и «Раффельштеттенский таможенный устав» имеют в виду не славян – русичей, а германцев – ругов. Ruzzi первого из источников – это, возможно, руги. А страна de Rugis – всего только Ругиланд на Дунае.

В то же время часть ругов попала в орбиту византийского влияния. Мы помним, что некоторые люди этого племени переселились в Ромейскую империю. Ромейские руги поддерживали связь со своими родичами на Дунае. Однажды возник план: при поддержке ромеев вторгнуться в Италию и свергнуть Одоакра. Идея была подлая, но в то время мораль пала так низко, что поступок ругов никого не шокировал, тем более что они выступили в роли защитников Римской империи, попранной Одоакром. Кроме того, руги страдали от набегов алеманнов из Швабии.

Одоакр оказался быстрее: напал на ругов и подчинил их. Одновременно италийский магистр милитум занял Далмацию. Сперва там правил комит (начальник области) Марцеллин, но он погиб в результате предательства. После него Далмацией завладел один из последних римских императоров, византиец Юлий Непот. Его убили при невыясненных обстоятельствах (480). Скорее всего, убийцами были люди, подкупленные Одоакром. Таким образом вождь племени скиров, чей отец погиб в борьбе с готами, неожиданно стал обладателем обширных владений в Европе – они включали нынешнюю Италию, Австрию, Боснию, Словению и Хорватию. Его победители – остготы – по-прежнему ютились в Паннонии, но были недовольны судьбой. Казалось, наступило равновесие. Оно оказалось недолгим.

В 486 году против византийского базилевса Зенона поднял мятеж полководец Илл, исавр по происхождению. Илла поддержал Одоакр, чем и подписал себе приговор. Мятеж был подавлен, сам Илл убит, но Одоакр раскрылся как враг императора.

Руги восстали против Одоакра, однако действовали неудачно. В их лагере начался раскол. Сын Филетея, Фридрих, убил своего дядю Фердеруха, обвинив его в разграблении монастыря Святого Северина. Подлинная причина убийства – в том, что Фердерух остался верным союзником Одоакра и сплотил вокруг себя часть племени. Фридрих расправился и с дядей, и с его сторонниками.

Одоакр счел это опасным для себя, вторгся в Ругиланд (осень 487 года), разгромил дружину ругов и взял в плен короля Филетея вместе с его женой Гизо. Король и королева ругов были увезены в Италию и там казнены. Ругиланд унаследовал молодой Фридрих, который избежал плена и продолжал войну. Последовало новое вторжение из Италии. На Дунай явился Гунульф – брат Одоакра. Королевство ругов было окончательно разгромлено, а сам Фридрих с остатками народа бежал к остготам в Паннонию. Казалось, агентов Византии в Ругиланде удалось нейтрализовать, но это были первые сполохи надвигавшейся грозы. Одоакр наслаждался миром всего несколько месяцев. В 488 году в игру вступили остготы.

8. Остготы в Италии

Остготский король Теудемир умер в 474 году, ему наследовал молодой сын – будущий Теодорих Великий. В течение следующих 14 лет Теодорих либо участвовал в византийских смутах, либо сам их учинял. Как правило, он требовал новых земельных владений и повышения стипендии. Остготы превратились в народ-паразит. Они не трудились и ничего не производили, а жили за счет местного населения, образовав касту воинов. Из таких же шаек впоследствии образовались средневековые королевства Европы с рыцарским сословием во главе.

Но Византия окрепла, и воевать с нею становилось с каждым годом опаснее. В этот момент император Зенон предложил Теодориху вместе с его остготами направиться в Италию, отбить страну у Одоакра и восстановить справедливость. Одоакр был мятежником в глазах римлян и кровным врагом – в глазах остготов; тем легче оказалось договориться Зенону и Теодориху.

Осенью 488 года готская орда вместе с примкнувшими шайками разноплеменных головорезов двинулась покорять Италию. Лишь малая часть народа осталась в Паннонии. Готского короля поддержали руги: молодой король Фридрих пришел к Теодориху на службу, чтобы отомстить Одоакру за убийство отца и матери и вернуть потерянный Ругиланд.

Сводку дальнейших событий по раннесредневековым источникам сделала З.В. Удальцова в своей монографии «Италия и Византия в VI веке»; к этой книге мы и отсылаем читателя, интересующегося подробностями. Здесь будет достаточно обозначить канву событий.

Той же осенью воины Теодориха захватили Далмацию, где и зазимовали. В августе 489 года Теодорих явился к реке Изонцо, прорвал оборону Одоакра и обратил его армию в бегство. Последний укрылся в Вероне, собрал остатки войск и попытался преградить дорогу Теодориху.

Остготы подошли к стенам Вероны в конце сентября. Здесь они дали Одоакру второе сражение и победили, после чего Теодорих завладел городом. Как ни странно, именно падение Вероны обеспечило ему бессмертие в веках. Немцы дали великому королю прозвище Дитрих фон Берн, то есть Теодорих Веронский («вэ» переходит в «бэ», а Верона становится Берном). Под этим именем он выведен в поэме о «нибелунгах».

Армия Одоакра понесла чувствительный урон. После поражения под Вероной многие из его воинов погибли или разбежались. Магистр (генерал) Одоакра по имени Т у ф а перешел на сторону Теодориха с несколькими полками наемников.

Одоакр с дружиной скиров бежал в хорошо укрепленную Равенну и заперся там, но быстро пополнил войска и перешел в Фавенцию. Магистр Туфа пообещал своему новому господину Теодориху разбить Одоакра. Кунингас отдал Туфе его же воинов, а также мощный отряд остготов. С ними магистр явился под стены Фавенции и… перебежал обратно к Одоакру, при этом отряд остготов был истреблен. «И Туфа передал Одоакру комитов патрикия Теодериха, которых заковали в железо и отправили в Равенну», – прибавляет Аноним Валезия.

Соотношение сил изменилось в пользу Одоакра. Теодорих укрылся за стенами Павии. Одоакр осадил город; блокада продолжалась полгода. Фридрих со своими ругами сражался, скорее всего, на Дунае за освобождение Ругиланда и не мог прийти остготам на помощь.

Теодорих сумел отправить к своей западной и восточной родне гонцов с просьбой о подкреплениях, и она была услышана. Помогли вестготы: их конунг Аларих II (484–507) прислал несколько отрядов тяжелой кавалерии.

Силы Одоакра были на пределе. При первых известиях о приближении латной конницы вестготов он снял осаду Павии и отступил к реке Адда (в конце лета 490 года). Здесь его настиг Теодорих со своими остготами и вестготами. 11 августа произошла битва, и готская кавалерия опять смяла врага. Одоакр бежал в Равенну. Теодорих осадил город.

Магистр Туфа укрепился в Венетии – той области, которую сегодня мы называем Венецией. Он занял оборону в одной из долин на реке Адидже, неподалеку от Тридента. У Теодориха не было сил, чтобы расправиться с предателем.

На юге и в центре Италии практически не осталось воинов Одоакра. Города открывали ворота перед Теодорихом. Конунг получал в них всё, что нужно: деньги, снабжение, снаряжение. Отряды готов заняли Сицилию, изгнав оттуда вандалов, которые попытались захватить остров.

Осада неприступной Равенны тянулась долго. В ночь с 9 на 10 июля 491 года Одоакр попытался прорваться из города. Произошла тяжелая битва, в которой старого магистра милитум загнали обратно.

Правда, в августе 491 года забрезжил огонек надежды: руги поссорились с остготами, конунг Фридрих явился из Ругиланда в Италию, но не присоединился к Теодориху, а ушел в Венетию и примкнул к магистру Туфе. Однако вскоре надежда погасла. Туфа и Фридрих разругались, вспыхнула битва, и король ругов убил магистра, после чего вернулся к остготам. Мы вправе предположить, что вся операция по уничтожению Туфы была хитростью со стороны Теодориха и Фридриха, сговорившихся о совместных действиях.

В 492 году Теодорих блокировал Равенну с моря. Прекратился подвоз припасов, и падение города стало вопросом времени. В феврале 493 года шестидесятилетний Одоакр решился капитулировать. Он прибег к посредничеству церковников. С их помощью удалось договориться, что Теодорих и Одоакр делят Италию пополам и превращают страну в совместное владение. Войска противников поредели, но страну удалось уберечь от разорения. Ее ресурсов вполне хватило бы для содержания двух варварских орд вместо одной. Одоакр мог считать, что легко отделался. Если бы не один нюанс.

15 марта 493 года Теодорих устроил пиршество, на которое пригласил Одоакра и его свиту. За праздничным столом готский кунингас зарезал своего сотрапезника. Приближенные Одоакра также были перебиты. Впоследствии Теодорих оправдывался тем, что Одоакр, мол, сам хотел его убить, но в эту байку никто не верил.

Остготы и их союзники стали господами Италии и Сицилии. Кроме того, Теодориху подчинялись Далмация и Паннония. В зависимости от него находились Норик и Реция. То есть руги по какой-то злой иронии вновь стали подданными остготов. Разумеется, никто не подумал о том, чтобы передать эти территории Восточной Римской империи – Византии.

9. Сумерки остготов

Теодорих (король паннонских готов 474–493, правитель Италии 493–526) создал странное государство, где в одной нише жили два народа: господа-остготы и подчиненные-римляне. Господами были воины. Людям второго сорта запрещалось носить оружие. Господа не платили налоги. Подданные – платили. Правда, Теодорих использовал римлян для управления страной и щедро оплачивал эту работу. Юристы, чиновники, духовенство трудились на новых хозяев. Единственной обязанностью самих остготов было тренироваться до упада, чтобы остаться в хорошей физической форме. По сути, это был режим апартеида – раздельного существования двух народов. Король воспретил им смешиваться между собой. Готам возбранялось принимать православие. Каста воинов и каста мирных жителей противостояли друг другу. Сам Теодорих испытал раздвоение личности. Для римлян это был патриций Флавий Теодорикус. Для готов – конунг Дитрих фон Берн.

Теодорих вел активную внешнюю политику. Породнился с вестготскими правителями, и вскоре в Испании царствовал его малолетний внук под опекой остготского дружинника Т е д и с а (Тьюдо), будущего испанского короля. Кроме того, остготы присоединили Прованс и отбили нападение православного альянса византийцев и франков, которые во времена базилевса Анастасия попытались напасть на Италию. Наконец, Теодорих поставил в зависимость королевство бургундов. Но уверенности в завтрашнем дне так и не было. Внутри готское государство оставалось гнилым и слабым, несмотря на внешний блеск.

В 518 году в Византии умер базилевс Анастасий Дикор (491–518), коего подозревали в монофизитской ереси. Новым царем стал Юстин I (518–527), при котором быстро выдвинулся его племянник Юстиниан. Оба – царственный дядя и его энергичный племянник – были православными. К ним сразу же потянулись римляне. Юстин и Юстиниан мечтали сокрушить арианина Теодориха и наводнили Италию шпионами.

У стареющего Теодориха было несколько дочерей и ни одного сына. Он заранее позаботился о передаче престола. В Испании жил принц Эврих, потомок боковой линии королевской семьи Амалов. Теодорих сосватал за него свою дочь Амаласунту. Предполагалось, что молодые супруги родят сына, которому и достанется трон. Они действительно родили сына Аталариха и дочь Матасунту. Более того, Теодорих добился, чтобы император Юстин усыновил Эвриха, то есть признал права этого принца на управление Италией.

Однако Эврих умер еще при жизни Теодориха. За ним последовал и сам великий король, умерший от дизентерии, ибо готы не отличались чистоплотностью. Тогда воины возвели на престол десятилетнего Аталариха (526–534), а регентшей сделали его мать – Амаласунту.

Амаласунта всеми способами подчеркивала свою лояльность по отношению к Византии, но в результате была одинаково чужда и римлянам, и остготам. В итоге ее сын сделался жертвой политических интриг «староготской партии», был отрешен от матери, остался без воспитания, попал в дурную компанию и умер от пьянства и плотских утех. Чтобы удержать власть, Амаласунта вышла замуж за своего двоюродного брата Теодата (534–537), но тот арестовал правительницу и задушил в бане горячим паром, после чего в Италию вторглись византийцы под предлогом мести за Амаласунту.

10. Готская война

Война началась с того, что византийский магистр Мунд, гепид по происхождению, прибыл в Далмацию. Его встретила небольшая остготская армия. Мунд разгромил ее и завладел Салоной. Далмация попала под власть Византии.

Видимо, тогда же лангобарды перешли Дунай и заняли Паннонию, уничтожив живших там готов. Прежние владения лангобардов достались словакам, которые дали этой стране современное название – Словакия.

Другой византийский полководец, Велисарий, высадился на Сицилии и захватил остров, после чего десантировался в Италии и взял Неаполь после продолжительной осады.

Северной армии готов удалось отбросить Мунда; сам полководец погиб. Зато юг Апеннинского полуострова присоединился к Византии, а Велисарий продолжил наступление и торжественно вошел в Рим.

Против Теодата восстало войско; один из командиров, Витигес (537–540), провозгласил себя королем. К Теодату он подослал убийцу, и король пал во время бегства. Новый кунингас женился на юной Матасунте – дочери Амаласунты, – чтобы узаконить свою власть. Однако жена его ненавидела. Эта культурная девушка симпатизировала византийцам и презирала варварские обычаи соплеменников.

Витигес осадил Рим, но действовал столь бездарно, что растратил силы в боях и откатился с остатками войск в Равенну. Византийцы заняли Центральную Италию, пошли на север, выдержали ожесточенные бои за Милан и наконец захватили руины этого города. После этого Велисарий осадил Равенну. Матасунта возглавила заговор против готов. Заговорщики сожгли хлебные склады, после чего Витигес капитулировал. Его отправили в Византию, где экс-король затосковал и вскоре умер. Молодая Матасунта вышла замуж за Аникия Германа – двоюродного брата и наследника царя Юстиниана.

Последние готы укрылись в Павии, Вероне и еще нескольких городах. Один из готских вождей, племянник Витигеса Урайя, находился в городе Тицин. Еще перед падением Равенны готские воины предложили ему стать королем. Урайя, как умный человек, отверг это предложение. Его дядя Витигес был низкого рода, племянника никто бы не признал, могли начаться разногласия и раздоры. Зачем? Урайя рассудил иначе. Он предложит корону человеку более знатного рода, но станет при нем главным советником, вторым лицом в государстве. Таким человеком оказался Хильдебад – родовитый гот, племянник испанского короля Тевдиса (531–548), от которого ждали помощи. Хильдебад сидел с дружиной в хорошо укрепленной Вероне, однако не считал себя достаточно сильным. Когда ему предложили корону, политик благоразумно отказался. В это время Велисарий как раз захватил Равенну и расставлял в Северной Италии свои гарнизоны. В той же Равенне он взял в плен детей самого Хильдебада и отправил их в Византию. Какая тут королевская власть, думал остгот. Уцелеть бы… Поэтому он согласился стать вождем, но без королевского сана. Это был хитрый ход.

Хильдебад внешне покорился ромеям. Правда, некоторое время он не принимал византийский гарнизон в Верону, но затем смирился и с этим. Велисарий разместил воинов в городах Северной Италии и договорился с Хильдебадом, что тот сделается обычным федератом на службе империи. Казалась, с государством остготов покончено. Сам Велисарий отправился воевать с персами. Но тут в Италии вспыхнуло восстание варваров.

Остготы вновь предложили корону Хильдебаду, и на этот раз готский герцог согласился. Его дети находились в плену, но Хильдебад пренебрег этим фактом. Он смирился с тем, что никогда больше не увидит отпрысков. Но ради утраченной свободы, ради грабежа Италии, ради роскошной жизни стоило предать детей. Хильдебад (541) сделался королем готов. Об этом вскоре стало известно византийцам, но ромейские военачальники пренебрегли мятежом готского царька.

Он собрал тысячу воинов в Тицине. Этот город не имел ромейского гарнизона и подходил, как никакой другой пункт, для начала восстания.

Вскоре к повстанцам присоединились другие отряды. Одни пришли из Лигурии, другие из Венетии. Явились готы, руги и сброд из разных народов. Частью этих войск командовал гот Урайя, частью – кунингас ругов Эрарих, сын или внук Фридриха. Тогда же выдвинулся молодой готский военачальник Тотила. Готы возложили корону на голову Хильдебада.

Кажется странным, почему руги выступили на стороне своих господ-остготов, вместо того чтобы свергнуть их. Тому было три причины. Во-первых, руги хотели поучаствовать в грабеже Италии. Во-вторых, были призваны остготами не в качестве слуг, а как полноценные союзники. В-третьих, Эрарих воспользовался ситуацией, чтобы стать главным лицом в этом альянсе и возвысить свое племя. Последствия оказались непредсказуемы.

11. Король ругов и готов

Византийцы поспешили принять меры для подавления мятежа. Первым против восставших варваров выступил византийский магистр Виталий, который распоряжался Венетианской областью. Под его началом находились второсортные войска, в основном пехота. Остготы встретили врага у города Тарбесиона (современный Тревизо в итальянской провинции Венеция). Латная германская конница атаковала ромеев и победила. Спаслись немногие, в их числе сам Виталий.

Хильдебад доказал свое право на королевскую власть, но править ему довелось недолго. Сразу после победы при Тарбесионе среди готов начались раздоры. Поссорились Урайя и сам Хильдебад. Новоиспеченный король оттер Урайю от власти. Последний чувствовал себя обиженным. Он претендовал на роль второго человека в маленьком королевстве. Тогда Хильдебад задумал избавиться от него. Урайя был арестован и казнен без суда. Однако тем самым Хильдебад утратил любовь и верность остготов. От него отшатнулись даже друзья. Поступок короля показался омерзительным.

В числе телохранителей Хильдебада был гепид по имени Велас. Король выдал его невесту за кого-то из своих людей, Велас счел себя оскорбленным. Однажды он охранял короля на пиру. Хильдебад склонился над столом, протянув руку за кушаньем. Телохранитель Велас быстро вытащил меч и отсек кунингасу голову. Пальцы короля «держали еще пищу, а голова его упала на стол, приведя всех присутствующих в величайший ужас и внеся крайнее смятение», – пишет Прокопий Кесарийский.

Убийством неожиданно воспользовались руги. Они провозгласили королем своего предводителя Эрариха (541). Готам это было выгодно: они получали помощь из-за Альп, из Норика, где жили соплеменники новоявленного правителя.

Но у власти Эрарих продержался пять месяцев. Остготы скоро отказали ему в поддержке. Для них покориться вчерашним рабам было еще более невыносимо, чем отдаться под власть Юстиниана. Никто уже не думал ни о подкреплениях, ни о перспективах дальнейшей борьбы. Жили сегодняшним днем.

Эрарих поссорился с Тотилой – молодым племянником Хильдебада. Тотила командовал гарнизоном Тарбесиона. Узнав об избрании Эрариха, он отправил гонцов к византийцам в Равенну и предложил сдать Тарбесион в обмен на личную безопасность. Уже был установлен день, в который готы сдадут город византийцам, однако прибыли тайные посланцы готов и предложили Тотиле уничтожить Эрариха.

Кажется, эти слухи дошли до самого короля ругов. Его положение в Италии было шатким, а заальпийские владения находились слишком далеко. Поэтому Эрарих думал заключить федеративный договор с Юстинианом, чтобы обеспечить собственное будущее.

Кунингас пообещал сдать византийцам все территории к северу от реки По в обмен на деньги, имение и титул патриция. Узнав об этом, готы убили Эрариха, а затем провозгласили королем Тотилу. Дружина ругов вошла в состав готской армии. Новый король Тотила (541–552) сделался обладателем земель к северу от реки По. Его резиденцией стал Тицин. Одиннадцать лет его правления – самые страшные годы для Италии. Годы войн, эпидемий, жестокости и социальных потрясений. Это время станет агонией Гесперии. Античный италийский мир погибнет, и смерть его будет мучительна.

Тотила оказался талантливым полководцем и дипломатам. Он нанес ромейской армии ряд поражений и занял Рим, а потом создал коалицию, в которую вошли прикарпатские «склавины», днепровские кутургуры и гепиды, жившие в Трансильвании. Одно время в союзе с Тотилой был иранский шахиншах Хосров Ануширван (530–579). В свою очередь византийский базилевс Юстиниан заключил союз с кубанскими утургурами, днепровскими антами и лангобардами, которые заняли Паннонию, подчинив живших там остготов. Похоже, что в это же время «склавины» заняли Чехию, вытеснив оттуда полугерманское-полукельтское племя бойоваров. Последние переселились в Норик, где слились с ругами и образовали народ баваров. Руги долгое время были субэтносом этого народа, то есть жили компактно, не забывали о собственном происхождении и хранили верность арианству, тогда как бавары приняли вслед за франками православие. На этом следует поставить точку в рассказе о дунайской ветви ругов. Она не играла никакой роли в истории Киевской Руси – страны наших предков. Разве что внесла дополнительную путаницу в дискуссию о том, когда началась Русь и кто такие русы.

А мы обратимся к истории другой ветви ругов – балтийской. Попутно нас ждет увлекательный и трагический рассказ об истории балтийских славян – народа, который погубило не нашествие врага, а собственные князья.

Часть вторая

На Балтике

Глава 1. Великое переселение славян

1. Расселение «Склавинов»

Вернемся ненадолго в эпоху Готских войн. Они оказались затяжными и кровавыми, но Юстиниан переиграл всех противников. Гепиды, «склавины» и кутургуры попытались вторгнуться на Балканы, потерпели неудачу и были оттеснены за Дунай. Византийская армия под начальством блестящего полководца Нарсеса вторглась в Италию и нанесла готам несколько поражений. В битве при Тагине был разбит и погиб Тотила. В сражении при Молочной горе пал его преемник Тейя (552). Италия и Далмация вошли в состав Византии, Паннонией владели лангобарды. Византийцы перебросили главные силы на Восток и ввязались в тяжелую борьбу с Персией на Кавказе.

Легче всех поражение антивизантийской коалиции перенесли «склавины». Самоназвание этого народа – словене, то есть владеющие Словом. Они создали мощное вождество, центр которого находился на Волыни. В книге об антах мы разъясняли термин «вождество» и проводили параллель с аналогичными образованиями у древних монголов в XII веке.

Главным племенем словенского союза были дулебы, жившие на Волыни. Название это – германское. Славяне вообще любили брать имена покоренных племен.

Словене враждовали с антами – их перессорила византийская дипломатия. Однако до взаимного истребления дело не дошло.

Словене явно считали себя старшими по отношению к антам. И, видимо, имели на это право. Они были сильнее и многолюднее. «Склавины» не только оттесняли антов на восток, но как бы «обтекали» их с севера. В первые века новой эры на среднее и верхнее течение Днепра вышли балтийские племена – предки литовцев и латышей. После краха гуннской державы словене тоже начали продвигаться в эти места. Сперва на Припяти сели древляне. Затем еще дальше на север двинулись кривичи. Некоторые исследователи относят это движение уже к V веку, но столь ранняя датировка представляется слишком смелой. Археологи отмечают появление в верховьях Днепра т. н. культуры длинных курганов, которую более-менее уверенно отождествляют с кривичами. Но и ее датировка вызывает споры. Есть версия, что кривичи появились в верховьях Днепра лишь в VIII веке, вытеснив отсюда галиндов-литовцев. Согласно этой версии, они вместе с дреговичами относились к числу переселенцев из Великой Польши – вятичей и радимичей, которые потеснили старые славянские племена Поднепровья – древлян, полян, северян.

Кажется, имело место не одномоментное переселение, а несколько миграционных волн, и одной из последних стали собственно кривичи. Против ранней датировки массового переселения есть два возражения: климат в верховьях Днепра был тогда неблагоприятен, а земледельческие орудия – слишком примитивны для того, чтобы обеспечить питание и выживание для большого числа людей.

Гораздо охотнее словене переселялись на запад. В VI веке они заняли Словакию, после того как оттуда ушли в Паннонию лангобарды в результате Готских войн. Тогда же «склавины» заселили Малую Польшу. Позднее часть их двинулась дальше на север, куда и раньше уходили отдельные славянские роды. Так на южном берегу Балтики образовались вождества, известные как венеды.

2. Венеды и русы

Главное, от чего нужно предостеречь исследователей славянского мира, – это от попыток его удревнить.

Какова же ситуация к началу VI столетия? После кровавых войн между германцами и необъяснимого Великого переселения германских племен южные берега Балтики опустели. Здесь живут остатки германцев, но прежних великих и многолюдных народов уже нет.

К середине VI века большая группа славян приходит в Великую Польшу. Здесь возникает суково-дзедзицкая археологическая культура. Ряд польских историков считает ее вариацией пражско-корчакской культуры, которую обычно приписывают «склавинам». Но большинство ученых всё же полагает, что перед нами – особая славянская культура, и принадлежит она, скорее всего, «венедам», то есть представителям третьей группы славян, которые обособились в VI столетии.

Подробности процесса неизвестны. Ясно лишь одно: славяне явились на берега Балтики и мирно ассимилировали остатки живших там германцев. Вероятно, эти славяне – предки позднейших ободритов («бодричей» в транскрипции Шафарика и Нидерле). Странно, что в суково-дзедзицких поселениях даже нет укреплений. Это села, а не крепости. Воевать было не с кем. Значит, с балтийскими ругами у славян возникли дружественные отношения.

На острове Руяна располагалась столица местных ругов – Аркона. В наших былинах его зовут Буян, а немцы называют Рюген, «остров русов». Под этим именем остров и сейчас входит в состав Германии. В то же время Рюген нельзя смешивать с таинственным «островом русов», упоминания о котором содержатся в сочинениях средневековых арабских географов. Там речь идет, скорее всего, о Поднепровье, а искомым островом может быть что угодно, включая Хортицу. Тема пресловутого «острова русов» для нашей книги настолько побочна, что возвращаться к ней мы уже не будем. Интересующегося читателя отсылаем к классической работе Б.Н. Заходера, которая представлена в списке литературы (см.: Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. С. 299), а также к сочинениям арабских авторов, представленных в списке литературы, начиная с ибн Русте.

…Сперва венеды были исключительно мирным народом. В книге об антах мы приводили отрывок о том, как несколько балтийских славян явились в Византию в разгар Аварских войн и хвастались, что не знают боевых действий, а всё их оружие – это гусли. Даже если эта анекдотическая история преувеличена, то не сильно. Видимо, уже начались климатические изменения, в результате которых большой массив земель на Балтике сделался пригоден для охоты и земледелия. Земли и зверья стало настолько много, что новые поселенцы – славяне – даже не воевали со старыми – германцами, а мирно их поглотили.

Но, увы, идиллия длилась недолго, население размножилось, и вскоре Балтика сделалась ареной борьбы, где лилась кровь и гибли люди.

3. Авары

Если непосредственная причина Великого переселения германских народов – это агрессия готов, то главным толчком для Великого переселения славян стало нашествие аваров. Мы подробно писали об Аварских войнах в книге об антах. Следует лишь напомнить канву. В 560 году авары, преследуемые тюркютами, появились на Днепре. Вскоре они подчинили кутургуров, заключили союз со «склавинами» и разгромили антов. Следующие сорок лет – это почти непрерывные войны аваров с антами, византийцами и даже временами со «склавинами». Авары захватили у «склавинов» территорию Чехии и Словакии, подчинили племена дунайцев в Валахии и Молдавии, прогнали антов с Днепра и терроризировали византийцев, доходя до стен Константинополя и Фессалоник. Благодаря искусной дипломатии значительную часть своих сомнительных подвигов авары совершали руками славян и кутургуров, а сами осуществляли руководство над ними и получали лучшую часть добычи. Жизнь на Балканах и в Поднепровье превратилась в кровавый ад. Обстановка осложнилась тем, что лангобарды вступили в союз с аварами, покинули Паннонию и вторглись в Италию, захватив у византийцев значительную часть этой страны.

Сами авары перенесли в освободившуюся Паннонию центр державы и продолжали грабительские войны, которые сказочно обогатили всё племя. Византийцы понемногу собрались с силами и стали одерживать победы, но война требовала чрезмерного напряжения сил, на которое государство оказалось неспособно. Император Маврикий (582–602) не хотел этого понимать. К тому же он обогащал и продвигал своих родственников, что выглядело скандальным на фоне всеобщего обнищания. Наконец войско взбунтовалось и провозгласило императором Фоку (602–610), которого поддержали цирковые партии. В Византии вспыхнула гражданская война. Авары воспользовались этим и уничтожили антов. Последнее упоминание об этом народе имеется под 602 годом. Анты были частью перебиты, частью переселились в Карпаты, Чехию и на берега Эльбы. Далее начинается один из самых темных периодов в истории славян. Мы получаем массу вопросов, на которые нет ответа. Анты бегут на запад. Может быть, они пытаются найти защиту у старших родичей-«склавинов»? Или, напротив, воюют с ними и пробиваются через их земли? Оба варианта возможны, но второй вероятнее. Ибо вслед за антами авары атакуют «склавинов»; нападение столь сильно и внезапно, что вождество словен полностью разбито, а люди бегут кто куда. Примерно к 610 году союз дулебов перестал существовать. Авары обошлись с побежденными очень жестоко; легенды об этом попали в Повесть временных лет.

Тогда и началось Великое переселение славян. Кто-то бежал на север, в страну кривичей, кто-то в Польшу. Иных авары переселяли на Балканы и в Чехию; например, в чешские земли выселились остатки дулебов (возможно, по приказу кагана аваров). Два главных племени союза антов – сербы и хорваты – разлучились. Сербы поселились на Эльбе, в стране Лужица, и подчинились франкам, только бы уйти из-под власти ненавистного кагана. Хорваты широко расселились от Галиции до Северной Чехии. Часть этого племени тянула к франкам. Часть – к аварам. Наконец в 626 году (дата обоснована нами в книге об антах, хотя она противоречит хронике Фредегара) в Чехии, Моравии и Хорутании вспыхнул мятеж славян против аваров. Его возглавил кельтский купец Само. Вскоре после этого значительная часть сербов и хорватов переселилась в Далмацию, где стала союзником византийцев против Аварского каганата. Со временем на этой территории возникли Сербия и Хорватия.

А что же Поднепровье? Оно вновь опустело, как и в IV столетии. Археологи находят здесь предметы т. н. мартыновской археологической культуры. Некоторые осторожно относят ее к «поздним антам». Но анты были перебиты или переселены. Ученых озадачивает наличие явно германских предметов в культурном слое этой эпохи. Объяснение, на наш взгляд, довольно просто. Это проявили себя руги – германцы, оставшиеся в Поднепровье. Почему они остались? Возможно, руги предали антов и вовремя покорились аварам. Осуществлять реальную власть в этих отдаленных местах каганата авары не могли, требовался надсмотрщик и охранитель территории. Таким надсмотрщиком и стали днепровские руги.

Возникает законный вопрос: почему «росомоны» не проявили себя раньше – в пеньковско-корчакскую эпоху, то есть в период господства антов? Ответа нет, но именно здесь – перспективное направление для новых археологических исследований.

Мы еще вернемся на берега Днепра, чтобы понять, как родилась Русь. Но сейчас нужно проследить судьбу балтийских славян. Как ни странно, эта отдаленная ветвь наших родичей сыграла роль в становлении Руси. Пока не всё ясно, но наметить канву необходимо. Отправимся на берега Балтики.

Глава 2. Империя франков

1. Темный век

В начале VII века в Полабье словно из ниоткуда возникает славянское племя вильцев; они же велеты, лютичи. Прежде оно жило в Великой Польше, но подверглось натиску аваров, которые охватили своими набегами часть будущей территории Польши от Карпат до Мазурских озер. Вильцы переселились на Южную Балтику, заняв земли между Эльбой и Одрой к югу от ругов-руян и бодричей-ободритов. Такое переселение могло случиться после 602 года (разгром антов) и до 626 года (начало восстания Само).

Сегодня ученые делают догадки, что вильцы сделались врагами аваров, а ободриты и местные руги выступили в качестве союзников каганата, потому что были недовольны переселением новых пришельцев-славян в свои земли.

Еще одна часть славян бежала в Поморье – позднейшую Померанию. Здесь, на бывших землях ругов и готов, выросли торговые города и расселились племена кашубов, которых ныне принято считать частью поляков, хотя это иной этнос.

Таковы скудные сведения о полабских и поморских славянах той поры. В 626 году вспыхнуло восстание Само, и славяне-балтийцы, отрезанные от Аварского каганата, были предоставлены своей собственной судьбе. С франками они не контактировали, ибо были отделены от них племенами саксов и лужицких сербов. С византийцами – тем более. Ученые Ромейской империи с трудом могли понять, что происходит в лежащих неподалеку Далмации и Паннонии. Но о том, какие политические события имеют место дальше на севере – в Великой Польше, в Поморье и Полабье, – не знал в ту пору никто.

Аварское нашествие сыграло роковую роль в становлении государственности у славян, погибли оба главных вождества – «склавины» и анты. Новые племена были мельче и постоянно враждовали между собой. Каждое из них состояло из небольших родов, которые сами постепенно превращались в племена.

В первой половине VIII столетия вождества полабских славян оформились окончательно. Вскоре после этого на их границы вышли франки Пипина Короткого и Карла Великого, и мы получаем письменные свидетельства о быте и политической истории полабской ветви славян, то есть о потомках той ветви, которую условно принято называть венедами.

Первым франкским историком, обратившим внимание на славян, был Эйнгард – приближенный Карла Великого (IX век). Он сочинил биографию этого западноримского императора, где говорилось о столкновениях франков с вильцами и чехами. В дальнейшем этой темы касались церковные и светские историки, жившие в Саксонии. Некоторые из них были саксами, как Видукинд Корвейский, другие – верхнегерманцами, как Адам Бременский, но все одинаково прославляли мощь тевтонских войск и решимость правителей в борьбе со славянами. Видукинд творил в X столетии, Адам Бременский – в XI, Титмар Мерзебургский – на стыке двух веков, Гельмольд из Босау и Саксон Анналист – в XII, Арнольд Любекский – в XIII. Кроме того, сохранились летописи или анналы в разных городах Германии – Фульде, Кведлинбурге, – которые тоже содержат упоминания о славянах. Основываясь на их сочинениях, можно получить представление об истории балтийских славян и об их гибели.

Мы проследим вкратце ход этой борьбы, а потом попробуем пояснить, какое отношение балтийская «Славия» имела к истории Руси.

2. Вильцы, ободриты, руяне

Адам Бременский дает краткую географию балтийских славян. Он называет Славию «самой обширной провинцией Германии», особенно если считать частью этой провинции Чехию и поляков, «ибо ни по наружности, ни по языку они ничем от них не отличаются» (Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Кн. II, 21). Отметим неумеренный аппетит немцев на земли соседей, но сузим границы. Под Славией имеется в виду территория Восточной Германии – та, на которой впоследствии была образована ГДР. В VIII – XI веках эта земля была населена славянами, и лишь столетие спустя сюда хлынули неудержимым потоком германские переселенцы, что и позволило изменить этнический облик края.

Адам называет славян винулами, но выводит это имя не от венедов, а от вандалов. Кажется, он вообще не знает, что лангобардов, проживавших когда-то на землях Южной Балтии, называли винилами, иначе появилась бы еще одна версия (упоминание о винилах есть у ученого-лангобарда Павла Диакона, который написал историю своего народа). В XVI веке балтийских славян западные ученые частенько звали вендами и выводили это название опять-таки от вандалов, что привело к путанице. Знаменитый дипломат и путешественник Сигизмунд Герберштейн уверенно называл вандалов славянами в «Записках о московитских делах». Его превзошел сербский католик Мауро Орбини. В работе «Царство славян» он записал в наши предки и маркоманов, и лангобардов, и прочие германские племена.

Но не будем осуждать ученых прошлого лишь за то, что они обладали меньшими познаниями, чем мы. В их рассуждениях было рациональное зерно. На раннем этапе своей истории германцы и славяне активно взаимодействовали друг с другом. Мы видим это на примере славян и ругов, но не только. Племенное название дулебы – несомненно германское. Западнославянское племя силезян ассимилировало вандалов-силингов, в результате чего появилась Силезия. И так далее.

Коллизия с балтийскими славянами очень интересна. Постепенно и ненасильственно германцы растворились в массе славянских переселенцев, ассимиляция продолжалась в VII и VIII столетиях.

А потом начался обратный процесс. В VIII веке Западная Европа пережила новый виток этногенеза. На месте «германцев-2» и вельсков появились новые народы – французы, немцы, итальянцы. Зародился классический романо-германский мир. Он был агрессивен и откровенно враждебен по отношению к славянам. Если с «германцами-2» славяне, возможно, ощущали некое очень дальнее родство, то с романо-германским миром – уже нет. Замечательный ученый периода зенита Российской империи А.Ф. Гильфердинг (1831–1872), тонко чувствовавший нюансы этнопсихологии, ссылается на характерный пример.

736 год. Баварский подвижник Стурми (то есть представитель зарождавшегося романо-германского мира) едет в Тюрингию проповедовать христианство и натыкается на толпу славян, которые купаются в реке. «Перед этим множеством голых людей, – свидетельствует житие подвижника, – осёл, на котором сидел муж божий, задрожал от испуга, и смрад их возбудил отвращение в самом проповеднике». Слово за слово, Стурми оскорбил славян, те в свою очередь решили его побить. Подвижник одумался, извинился, его отпустили. Славяне были беззлобными людьми, но сколь велико взаимное непонимание в бытовых деталях! Забавно, что гигиенический аспект очень долго будет определяющим в отношениях между славяно-византийским миром и романо-германским. Немецкий дипломат Лиутпранд Кремонский, посетив Константинополь в X веке, сочтет императора Никифора II Фоку (963–969) грязным и дурно пахнущим. В свою очередь, славяне и византийцы много, с отвращением и знанием дела будут писать о грязных и неприятных западноевропейцах, которые не ведают элементарной гигиены. То есть отторжение представителей двух миров (или, пользуясь удачным термином Л.Н. Гумилева, суперэтносов) произойдет на уровне запахов. Со временем добавятся религиозные разногласия, разойдутся литературные вкусы, будет различным отношение к власти пап и императоров. Взаимная ненависть станет лишь нарастать.

* * *

Вернемся к сочинению Адама Бременского и посмотрим, какие славянские племена он помещает в Южной Балтии. «Славянские племена весьма многочисленны, – заявляет хронист, – первые среди них – вагры, граничащие на западе с трансальбианами (голштинцы, ветвь саксов. – С. Ч.) …За ними следуют ободриты, которые ныне зовутся ререгами… Далее, также по направлению к нам, – полабы… За ними глиняне и варны. Еще дальше обитают хижане и черезпеняне, которых от доленчан и ратарей отделяет река Пена… Есть и другие славянские племена, которые проживают между Эльбой и Одером, как то: гаволяне, живущие по реке Гавель, доксаны, любушане, вилины, стодоряне и многие другие. Самые сильные среди них – это живущие посредине ратари; город их, знаменитая на весь мир Ретра, является центром идолопоклонства. Большой храм построен там для демонов, главным из которых является Редегост… Этот город имеет девять ворот и со всех сторон окружен глубоким озером» (Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Кн. II, 21).

Адам Бременский смешивает два союза славян – ободритов (бодричей) и вильцев (лютичей). Изыскания поздних славистов, прежде всего Шафарика и Нидерле, позволили уточнить и дополнить список племен, входящих в оба вождества.

Ободриты граничили с саксами. Предполагается, что в их союз входили следующие племена: вагры с городами Штаргард и Любек (Старгород и Либице), полабы, жившие возле Гамбурга, древане, расселившиеся к югу от Эльбы (их столица – Люнебург), собственно бодричи-ободриты со стольным городом Шверин (Зверин); к востоку от бодричей жили варны, а к югу – глиняне. Перед нами – типичный племенной союз в архаической фазе. От главного этноса отделяются мелкие роды, которые впоследствии превращаются в племена и управляются собственными вождями, но помнят о своем единстве. Конечно, аналогичные вождества возникнут и в Древней Руси, но никто уже не вспомнит детали. Для летописца это просто поляне, северяне, вятичи, радимичи, кривичи, древляне, дреговичи, новгородские словене, белые хорваты, уличи и тиверцы. Названий мелких племен, входящих в эти вождества, никто не знает.

Не нужно думать, что такое дробление – свойство исключительно славян или евразийских кочевников. Оно характерно для всех архаичных народов. Достаточно присмотреться к соседям славян – саксам. Их страна делится на четыре части – Вестфалию, Остфалию, Ангрию, Нордальбингию. В последней мы видим племена гользатов (предки голштинцев) и дитмаршей. Разумеется, столь же раздроблены были и остальные саксонские вождества. Перед нами типичное общество «германцев-2». Оно не хуже и не лучше славян.

Названия славянских вождеств мы знаем исключительно в немецкой транскрипции. Первым начал придавать племенам «славянское» звучание Шафарик. Впоследствии его выводы неоднократно пытались уточнять позднейшие ученые-слависты. Именно Шафарик придумал название «бодричи» вместо «ободриты». Таким же образом было восстановлено название «лютичи» применительно к вождеству вильцев, или велетов. Впервые о вильцах-велетах пишет Эйнгард в «Истории Карла Великого», откуда мы и знаем оба имени. Этноним вильцев отсылает нас к тотемизму. Вильцы – это волки. Они хотят подчеркнуть свою связь с этими свирепыми животными и запугать врагов. Волк был символом страха у славян и германцев. Таким же символом в средневековом Китае был лис. Волк-оборотень, вервольф, – это ужас германца. Славяне тоже испытывали трепет перед этим волшебным символом, хотя и меньший, чем немцы. Вспомним полоцкого князя Всеслава из «Слова о полку Игореве», который оборачивался «шизым волком». Это важный этнопсихологический нюанс, который разделяет два суперэтноса. Немцы панически боятся вервольфа, а славяне с гордостью принимают имя вильцы – волки и с оттенком уважения описывают подвиги колдуна Всеслава Полоцкого, который оборачивается волком, когда ему нужно.

Впоследствии немецкие нацисты, с их склонностью к языческой магии, сместят понятия и вернут сочетанию «волк-оборотень» оттенок уважения. Гитлер назовет словом «Вервольф» свою ставку под Винницей; этим же звучным словом будут именовать военные и партизанские подразделения германской армии во время Второй мировой войны.

…Вильцы-велеты-лютичи расселились к востоку от ободритов, отняв у них часть земель. Посмотрим, какие роды входили в данное вождество. Хижане жили вокруг города Ростока на берегу Балтики. Возможно, по-славянски название этого пункта звучало как «Ростов», но затем было искажено немцами. Южнее, вплоть до города Деммина (Дымина), разместилось небольшое племя черезпенян. К востоку от Дымина жили доленчане, а к югу – ратари, или редарии. Далее читателей ждет курьез. Восточнее ратарей и доленчан обитало племя укров. Оно жило на восточной окраине вождества вильцев и примыкало к Щецинской лагуне. Видукинд Корвейский зовет их на своей варварской латыни vucrani. Перед нами – «украинцы» балтийских славян. Они жили на восточной окраине союза вильцев-лютичей и граничили с поморянами. Укры вымерли уже давно, не позднее XIII века и гораздо раньше, чем мыслители Западной Европы начали создавать теорию наций. А потому укров так и не «назначили» отдельной нацией западных славян. Мертвые народы были неинтересны европейцам с точки зрения контроля за ресурсами. Зато живые этносы интересны вдвойне. Так из этноса малороссов родилась нация «украинцев», которую сегодня пытаются противопоставить русским. С точки зрения этнологии это выглядит забавно, но геополитика оперирует другими категориями и превращает фарс в трагедию.

К югу от укров и ратарей жили два племени из вождества вильцев. Это, во-первых, стодоряне, владения которых располагались вокруг града Бранный Бор, или Бранибор. Впоследствии немцы переименовали его в Бранденбург. Во-вторых, спреване, которые поселились к востоку от стодорян на реке Шпрее. Наконец, южнее стодорян, у крепости Магдебург, жили моричане. Все они входили в союз вильцев-лютичей.

Южнее располагалось вождество сербов. Обычно их зовут лужицкие сербы, чтобы отличить от одноименного народа, который ныне живет на Балканах. Но Лужица – это «старшая» Сербия. В книге об антах мы говорили, что современные сербы переселились на юг именно из Лужицы, то есть из Южной Балтии, с территории бывшей ГДР.

Лужицкие сербы раньше всех подчинились немцам, приняли католичество и получили в награду жизнь. Это единственный этнос полабских славян, доживший до наших дней. Они говорят по-немецки, исповедуют лютеранство, но этнографическими обычаями, унаследованными от древних славян, потешают туристов.

Наконец, на острове Рюген и прилегающих континентальных землях жило племя руян, или ран. Это – потомки ругов.

Немцы не любили руян, но отдавали им должное. Гельмольд из Босау пишет, что раны – пиратский народ, который грабит датчан. Датчане тоже не вызывают симпатии у хрониста, но они хотя бы приняли кое-как христианство, а значит – стали своими. Руяне – язычники. Их главный идол – не то Ругевит, не то Свентовит, двуликий бог с золоченым усом и серебряной бородой, как балтийский Перун. Он требует человеческих жертв. Обычно руяне казнили пленных немцев и датчан перед статуей Свентовита.

Внутреннее устройство племени – типичный «первобытный коммунизм». Руяне не знали бедности и лишений, ибо выручали друг друга. Мужчины должны были воевать и добывать пропитание и сокровища, женщины работали по хозяйству. Жили в простых хижинах, а общие ценности хранили в крепостях. Если нападал враг, руяне отправляли в крепости жен и детей, а сами устраивали засады и пытались истребить противника. В быту они очень гостеприимны, на что указывали даже враги. Гельмольд из Босау пишет: «Хотя ненависть к христианству и жар заблуждений были у ран (ругов, руян. – С. Ч.) сильнее, чем других славян, однако они обладали и многими природными добрыми качествами. Ибо им свойственно в полной мере гостеприимство, и родителям они оказывают должное почтение. Среди них нигде не найти ни одного нуждающегося или нищего потому, что тотчас же, как только кто-нибудь из них ослабеет из-за болезни или одряхлеет от возраста, его вверяют заботам кого-либо из наследников, чтобы тот со всей человечностью его поддерживал. Ибо гостеприимство и попечение о родителях занимают у славян первое место среди добродетелей. Что касается прочего, то земля руянская богата плодами, рыбой и дикими зверями. Главный город этой земли называется Аркона» (Славянская хроника. Кн. II, 12). Перед нами вроде бы пиратское общество, где всё имущество складывают в общую казну и за этот счет содержат сограждан. Но немцы полагают, что внутреннее устройство этого общества лучше и справедливее, чем у романогерманцев. Карл Великий с группой «товарищей» (comes, comte – это «товарищ» на латыни и старофранцузском; впоследствии французы сделали из него титул «конт» – граф) тоже основал королевство разбойников, но главную выгоду получил узкий слой элиты, то есть сам Карл и его графы. Мы далеки от того, чтобы идеализировать ругов; просто отметим, что их вождество устроено справедливее, чем империя Карла Великого.

Это было не просто разбойничье, а теократическое общество. Во главе руян, если верить сообщениям Гельмольда, стоял не князь, но жрец бога Свентовита. Страх перед грозным богом и священная связь с ним помогали держать общинников в узде.

В литературе культ этого бога прекрасно описал А.К. Толстой. В балладе «Ругевит» этот глубоко православный человек предвосхитил неоязычников. В его описании Свентовит-Ругевит превратился в грозное божество с семью лицами, охраняющее от врагов остров Руяна.

Над древними подъемляся дубами, Он остров наш от недругов стерег;В войну и мир равно честимый нами, Он зорко вкруг глядел семью главами, Наш Ругевит, непобедимый бог.

Был у руян и князь, но он выполнял функции полководца, как древнеспартанский царь. Правильнее было бы назвать его воеводой. Вероятно, это двоевластие – отголосок двуязычия. Можно даже предположить, что жрец происходил из древних ругов, а князь – из славян-пришельцев, хотя это, конечно, лишь гипотеза.

Наличие святилища и верховного жреца – подсказка, помогающая понять, почему небольшое племя руян сохраняло независимость на протяжении пятисот лет. На его свободу не покушались ни вильцы-лютичи, ни ободриты. Видимо, Аркона была главным священным местом балтийских славян. Она играла примерно ту же роль, что Дельфийский оракул в Древней Элладе. Греческие полисы непрерывно воевали между собой, но на расположенный в захолустной Фокиде Дельфийский храм долгое время не покушался никто. То же происходило у славян.

Руги-руяне никогда не грабили своих. Походы совершались исключительно против скандинавов. В конце концов руги так разозлили датчан, что те предприняли карательную экспедицию на «остров русов» и разрушили святилище Свентовита. Событие произошло в XII веке. До этого времени никто не мог одолеть маленькое агрессивное племя.

Как Руяна превратилась в культовый центр? Ответа нет. Первыми в Прибалтику пришли ободриты. За ними проследовали вильцы, которые стали врагами ободритов и развязали войну. Гипотеза только одна: вильцам и ободритам после междоусобицы понадобился центр стабильности, который помог бы сохранить равновесие в регионе и уберечь оба вождества от взаимного истребления. Аркона играла роль такого центра.

3. Славяне и франки

«Германцы-2» не были страшны для славян. Эти народы оказались в той же мере жестоки, коварны, разобщены, как и славянские вождества. Большая часть «германцев-2» приняла арианство и погибла в борьбе с православными на территории Римской империи. Первыми смерть приняли вандалы и остготы, которых уничтожили византийцы. Вестготы и лангобарды со временем перешли в православие, но от разложения это их не спасло. Вестготов уничтожили арабы в 711 году, а лангобарды получили еще полстолетия, чтобы разлагаться в ожидании смерти, после чего пали под ударами Пипина Короткого и Карла Великого.

Лишь одно племя эпохи Великого переселения народов сумело уцелеть и трансформироваться в новый народ – франки. Во-первых, они сразу приняли не арианство, но православие. Во-вторых, не переселялись, а расселялись, расширяя свой ареал за счет более слабых народов, что сделало этнос и государство более устойчивыми.

Наконец, в VIII веке франки обновились, за счет чего отразили арабов, покорили лангобардов и создали империю, хотя современники, конечно, не поняли причины такого подъема. Между тем произошел новый виток этногенеза, и на месте старых этносов состоялось рождение романо-германского мира, который с полным правом можно назвать католическим, потому что нюансы вероисповедания стали индикатором этнической принадлежности. Этот процесс совпал с падением старой династии «длинноволосых королей», которые совершали бесконечные переделы владений в рамках господствующей семьи. Их место заняли майордомы – «главноуправляющие», «домоуправы». Или, как мы сказали бы на современный манер, мажордомы. У каждой ветви «длинноволосых королей» был свой мажордом. Наконец один из «домоуправов», Пипин Короткий (майордом 741–751, король751—768), объединил Франкию, сверг последнего правителя старой династии и провозгласил королем себя. Еще до этого против Пипина восстал его сводный брат Грифон (748). Грифона поддержали саксы. Тогда Пипин призвал на подмогу врагов саксов – славян. А.Ф. Гильфердинг полагает, что это были ободриты, но, скорее всего, перед нами вильцы. Они привели такое войско, которое «показалось врагам стотысячным». Грифон был осажден Пипином в одной из саксонских крепостей, капитулировал, был прощен, интриговал и наконец погиб в 753 году. Что касается ободритов, то они сделались союзниками франков, тогда как вильцы – врагами.

Наследником Пипина стал Карл Великий (король 768–800, император 800–814). Он принялся энергично расширять пределы державы франков. Самую затяжную из всех войн Карл Великий вел с племенем саксов. Союзниками франков выступили некоторые славяне. «С ними были также славяне сорбы и ободриты, чей князь звался Витцан», – пишет Саксон Анналист (Хроника, 789). Саксы потерпели несколько поражений, их вождь Видукинд (не путать с историком, который носил то же имя) принял христианство, был амнистирован и сделался графом. В свою очередь ободриты попросили помощи у франков против вильцев, и в 789 году Карл Великий отправился в новый поход, чтобы защитить славянских друзей и сделать приобретения для своего королевства.

Франкскими войсками руководил сам Карл, ободритами – князь Вильчен (Вильцен, Витцан); его имя произошло от «волка».

Предводителем вильцев-лютичей был Драговит. Силы оказались неравны, и вильцы отступали до реки Пены в середине своих владений. В итоге Драговит признал себя и всех вильцев подданными Карла Великого, после чего наступил мир. Поступок славянского князя оказался очень важен. Впоследствии немцы будут ссылаться на него как на прецедент и считать земли вильцев своей собственностью.

В 795 году саксы в очередной раз восстали против франков. Ободриты выступили на стороне Карла Великого, ибо считались теперь не просто его союзниками, но вассалами. Князь Вильчен пытался переправиться через Эльбу, чтобы соединиться с войсками Карла, но попал в засаду и погиб. Саксы отбросили ободритов от своих границ. Преемником Вильчена сделался Дражко. Вряд ли это одно лицо с Драгомиром – князем вильцев. Вильцы в то время оставались врагами ободритов, и никакая сила не могла их объединить. Наоборот, сокращенное имя ободритского князя (полная форма – это тот же Драгомир) подчеркивает, что перед нами – разные люди.

Южная часть Саксонии наконец подчинилась франкам, но северные районы продолжали борьбу. Карл Великий сражался три года на Нижнем Везере, выжег страну, перебил много людей и вывел на освободившееся место колонии франков. Вскоре на месте старых саксов возник новый смешанный этнос с привычным именем, но обновленным стереотипом поведения. Это уже были не «германцы-2», а одно из подразделений немцев.

Франкам осталось захватить Нордальбингию. В 798 году Карл Великий отправил туда послов, которые были убиты. Пришлось воевать. Карл натравил на Нордальбингию ободритов. Князь Дражко выступил в поход, перебил в сражении у Свентаны в Голштинии 4000 саксов и занял Нордальбингию, после чего отправился ко двору франкского короля с докладом. Он застал Карла Великого в Тюрингии. Король пожаловал заэльбские земли ободритам. Впрочем, ненадолго.

Франки продолжали расширять границы империи: ее создали по воле Карла в 800 году, который получил императорский венец из рук римского папы. В это время полным ходом шла война франков с аварами, закончившаяся гибелью Аварского каганата. Подробности известны плохо, но вскоре франки стали воевать уже со славянами за бывшие аварские земли. В 805 году Карл Юный, сын императора, вторгся в Чехию, разгромил славянские войска и убил князя Леха.

В 806 году настала очередь лужицких сербов. Сербский князь Милодух пал в сражении с франками, а на реке Заале немцами был выстроен замок Галле для наблюдения за сербскими землями. Здесь же Карл основал марку (если говорить на немецкий манер), или маркизат (по-французски), – военное пограничное владение во главе с маркграфом/маркизом. В том же году был захвачен удобный плацдарм на Эльбе в земле небольшого сербского племени морочан. Со временем здесь возникнет немецкая крепость Магдебург. Это были первые попытки западноевропейцев занять земли славян.

Вскоре в игру вмешались скандинавы.

Конунг Готтрик (804? – 810) объединил значительную часть Дании и напал на славян, чтобы вытеснить их из Нордальбингии. Война началась в 808 году. Готтрик заключил союз с вильцами и сумел оторвать от союза ободритов два племени: глинян и смолян, которых привлек на свою сторону. Эти племена, как видно, были недовольны правлением верховного князя Дражко.

Вильцы атаковали с суши, а даны – с моря. Вместе они захватили несколько славянских градов и сожгли крупный торговый центр Рёрик. Славянское название этого места транскрибируют как Рарог – Сокол. Во время штурма Рарога в плен попал местный князь Готлиб (Годолюб). Датский конунг приказал его повесить.

Для ученых-антинорманистов это сообщение имеет высокую важность. В преданиях, зафиксированных В.Н. Татищевым, Годолюб – отец знаменитого Рюрика, основателя русской княжеской династии. Однако всё это кажется сомнительным. Подробнее мы рассмотрим вопрос в третьей части книги, когда перейдем к биографии Рюрика. А пока продолжим разговор о балтийских славянах.

4. Усмирение вильцев

Война между ободритами и данами была очень жестока и кровопролитна. В ней погиб племянник Готтрика – Регинальд, храбрейший из датских витязей. Но силы оказались неравны, и две трети ободритской земли обещали платить дань королю данов. Оставшаяся треть покорилась вильцам. Нордальбингия отошла к данам.

Готтрик выселил купцов из разрушенного Рарога в одно из своих поселений, которое с этой поры получает известность как город Шлезвиг. Это дает повод объединить историю знаменитого Хрерика Ютландского (который тоже претендует на то, чтобы быть основателем государства Русского – подробности см. в третьей части) с историей Рюрика из Рарога. Мы можем, конечно, допустить, что маленький сын Годолюба попал к датчанам, был ими воспитан, а потом вспомнил о своем славянском происхождении… Однако, на наш взгляд, эта версия годится лишь для романа.

Узнав о разгроме ободритов, император Карл Великий пришел на помощь и направил против данов Карла Юного. Принц вторгся в земли глинян и смолян, изменивших князю Дражко, разорил их, однако больше никаких успехов не добился и отступил, понеся большие потери. Смоляне и глиняне отстояли независимость.

Тогда же Карл Великий захватил у датчан Нордальбингию и оставил ее себе, основав здесь пограничную марку. Впоследствии на этом месте возникнет немецкое графство Гольштейн, или Голштиния. Ее первой столицей стал Гамбург, основанный франками на берегах Эльбы.

С данами Карл Великий заключил мир. Они отказались в его пользу от Нордальбингии. Со своей стороны ободриты тоже помирились с Готтриком. Князь Дражко отдал в заложники данам своего сына, навербовал отряд саксов, присоединил ополчение славян и обрушился на своих врагов-вильцев, которых считал более слабыми, чем даны, и более опасными, чем франки. В 809 году Дражко совершил победоносный поход на вильцев, взял добычу и вернулся к себе. Он отвоевал южную треть земли ободритов, которую уступил вильцам за год до этого.

Теперь самое время было заняться двумя отпавшими племенами – смолянами и глинянами. Дражко напал на них и взял главный город смолян – Коннобург в немецкой транскрипции. В переводе на славянский это Конев, Конноград, или Конская крепость.

Вождество ободритов восстановило границы, но насладиться властью князю Дражко было не суждено. Он явился на развалины Рарога, чтобы заново отстроить город, но был убит людьми, подосланными Готтриком (810). Тогда же даны разорили побережье Фризии. Убийство князя Дражко в связи с этим обретает смысл: Готтрик решил порвать с франками и избавился от их славянского союзника.

Карл Великий собрал армию, чтобы наказать Готтрика. Однако мстителем оказался один из датских дружинников, который по какой-то причине убил конунга. Новым королем сделался племянник убитого конунга по имени Хемминг, который немедленно заключил мир с императором.

Ободриты выбрали князем некоего Славомира в обход Чедрага (Щедрый?) – сына Дражко. Передача власти от отца к сыну у славян еще не практиковалась. Ободриты отправили к Карлу Великому гонцов, чтобы тот утвердил Славомира. Карл сделал это, и вскоре мы видим поход франков против глинян, вновь отпавших от ободритов. На сей раз глиняне разбиты (811) и сошли с исторической сцены. Остатки их слились с ободритами.

Настало время расправы с вильцами. Инициатором войны сделался Славомир, который убедил франков оказать ему помощь.

Карл Великий подошел к делу с размахом. Он снарядил три корпуса для вторжения. Первый двинулся из Нордальбингии, соединился с ободритами и напал на вильцев с севера. Два других атаковали в центре и на юге. Вильцы были разбиты, запросили мира и признали себя вассалами франков.

5. Чедраг

Вскоре император умер. Преемником Карла Великого сделался его набожный сын Людовик I Благочестивый (814–840). Прежде всего он столкнулся с данами. Их конунг Хемминг скончался, передав трон своим братьям. Однако дети Готтрика, кузены Хемминга, устроили переворот (815). Их звали Олаф и Эрик.

Свергнутые братья Хемминга бежали сперва в землю ободритов, а затем ко двору императора Людовика Благочестивого. Император собрал войско и направил его против данов под началом одного из своих графов, Балдрика. Вспомогательные отряды на помощь франкам выставил князь ободритов Славомир.

Франкское войско оккупировало юг Ютландии, но даны эвакуировали семьи, переместились на корабли и ушли из-под удара. Франки вернулись назад. Затем Людовика отвлекли распри в Италии, и он оставил данов в покое.

Уже через год возникла усобица у ободритов. Чедраг, сын князя Дражко, требовал для себя власти и владений. Из этого следует, что некоторым славянам не пошло на пользу общение с франками. Они усвоили, что сыновья наследуют отцам, и научились требовать для себя уделы, то есть стали вести себя как феодалы.

Людовик Благочестивый приказал Славомиру и Дражко разделить ободритскую землю, но сами славяне были к этому не готовы. Перед нами – архаическое общество свободных людей, которым чужды римские законы и немецкие феодальные обычаи. Славомир объявил, что слагает с себя обязанности франкского вассала, и заключил союз с данами. Датские конунги Олаф и Эрик атаковали Нордальбингию и поднялись вверх по Эльбе, где к ним присоединилось войско ободритов.

В 817 году последовало ответное нападение франков на славян. Часть племенных вождей предала Славомира, тот угодил в плен и был приведен в имперскую столицу Ахен, откуда отправился в ссылку. Страну ободритов получил Чедраг (817 – после 826).

Несколько лет он хранил верность императору, затем стал тяготиться господством франков, снесся с данами и объявил о независимости (821). Надо отдать должное дальновидности франков, которые не убили Славомира, а приберегли на случай размолвки с ободритами. Людовик Благочестивый предложил Славомиру поддержку, чтобы тот вернул власть. Правда, властвовать князю так и не пришлось. Славомир в дороге заболел и умер, успев перед смертью принять христианство. После этого Чедраг неожиданно проявил сговорчивость и признал зависимость от императора. Объяснение этому вполне прозаическое: на ободритов напали вильцы. Они даже просили помощи у Людовика Благочестивого, но при имперском дворе хватило ума не ввязываться в конфликт, а подождать, кто победит. У империи накопилось столько внутренних проблем, что ей стало не до славянской окраины. Чедрага «простили». Вильцы на это не рассчитывали и поняли, что ошиблись, когда Чедраг помирился с франками и обрушил все силы на своих сородичей.

Вильцев преследовали неудачи, на войне погиб их князь Люб. У него осталось двое сыновей – Милогост и Целодраг. Первый из них сделался князем и немедленно заключил мир с ободритами. Вероятно, это вызвало неудовольствие части племени, потому что вскоре Милогост был смещен. Тем не менее он вместе с братом еще успел съездить на сейм к императору во Франкфурт в 823 году, где безуспешно просил помощи против Чедрага. Вместо этого франки произвели замену у вильцев и возвели в князья Целодрага.

Не всё ладно было и в вождестве ободритов. Можно предположить, что Чедраг пытался укрепить свою власть и создать полноценное государство. Это не понравилось вождям мелких племен, входивших в союз. Они составили донос императору. Чедраг был вызван на сейм в Ингельгейм, приехал, но, будучи невероятно хитрым и ловким человеком, оправдался и был отпущен. Это – последнее известие о князе ободритов. Неизвестно, погиб он или умер своей смертью, но франки не имели отношения к его судьбе. После смерти Чедрага верх одержали родовые старейшины. Дело его погибло. Вождество не стало королевством. Ободриты остались федерацией мелких племен, а потому были уязвимы в борьбе с соседями.

6. Вызов и ответ

Следующие десять лет – темное время в истории «полабов». В XVIII столетии герцоги Мекленбурга – далекие потомки вильцев – пытались составить генеалогию князей балтийских славян, но насколько она достоверна, сказать трудно. В настоящее время историки относятся к ней с большим скепсисом, но объявлять эти списки полностью вымышленными нельзя. Просто их точность в разных частях неравноценна. В истории славян столько недоговоренностей и лакун, что мы не имеем права пренебрегать никакими данными, хотя и должны относиться к ним критически. Согласно мекленбургским спискам, Чедраг умер в 830 году, а его наследником стал сын Гостомысл (830–844). Похожее имя славянского князя (Gotzomiuzli) зафиксировано в одной из немецких хроник, то есть перед нами – историческое лицо.

В течение «темного» десятилетия произошло важное событие: вильцы и ободриты помирились друг с другом и договорились о совместных действиях против франков. Это означает, что наиболее дальновидные старейшины увидели опасность, исходившую от романо-германского мира, созданного Карлом Великим. Впрочем, нетерпеливые франки сами делали всё для того, чтобы вызвать ненависть славян по отношению к себе. Католические прелаты предприняли попытку крестить восточных варваров. Дело это оказалось не столь безобидным, как выглядит на первый взгляд. Принятие крещения означало, что славяне обязаны платить десятую долю имущества в пользу Церкви, то есть на кормление монахов и епископов. Но в архаических обществах такую дань не платили даже князьям, а если и платили, то не готовы были к дополнительным расходам в пользу церковников. К тому же славянам предлагалось отречься от привычных богов, чего никто не хотел. Наконец, новая вера предполагала и новые молитвы на незнакомой латыни. Всё это вместе означало экономическое ослабление славян и распад примитивного общества, основанного на первобытном равенстве, а следовательно, психологическую ломку. Восточный вариант христианства не предполагал такого насилия над совестью и психическим складом славян. Впрочем, даже и среди восточного славянства христианские ценности приживались с большим трудом. С католичеством дела обстояли еще хуже.

Балтийские славяне недолго терпели немецкие безобразия. Христианство было отвергнуто, и в 836 году вильцы и ободриты, выступив в союзе (неслыханное дело!), восстали и отказали императору в повиновении.

Время было выбрано удачно. Людовик Благочестивый погряз во внутренних распрях, не умел управлять обширными владениями, доставшимися от отца, столкнулся с проблемой норманнских набегов, решить ее не смог, вдобавок поссорился с сыновьями, и в империи начались усобицы.

В 838 году «благочестивый» император всё же собрался с силами и отправил против мятежных славян войско под началом графов Адальгара и Эгилона. Славяне возобновили союз с данами, после чего датский король Эрик отправил Людовику наглые требования: признать его власть над Фризией и полабскими славянами. К тому времени викинги уже основательно разорили Фризию и даже строили разбойничьи вики-городки на ее территории, где хранили добычу. Раздробленные славяне не могли объединиться и выступили младшими партнерами по отношению к данам.

Людовик с возмущением отказал датским послам и продолжал войну. В 838 году франки нанесли поражение славянам, взяли заложников и вернулись восвояси. Однако уже в 839 году война возобновилась, причем к ободритам и вильцам примкнули сербы. Практически вся территория будущей ГДР, тогда населенная славянами, образовала единый фронт против романогерманцев. Увы, у славян хватало храбрости и решимости для войны, но не хватало воображения и самодисциплины для организации. Если вспомнить теорию «вызова-и-ответа» Арнольда Тойнби, то германский вызов мог бы породить ответ в виде создания славянской монархии в Прибалтике. Но этого не произошло. Силы славян оказались истрачены гораздо раньше в борьбе против аваров, и нового подъема не случилось.

В 839 году император послал против славян войско, в которое входили отряды из Саксонии, Тюрингии, Австразии. Но успехов оно не добилось. Вскоре Людовик Благочестивый умер, а между его сыновьями вспыхнула война, закончившаяся битвой при Фонтане (Фонтенуа) и знаменитым разделом Западной Римской империи в Вердене в 843 году. Лотарь I (840–855), старший отпрыск Людовика, получил императорский титул, Фризию, Лотарингию, Бургундию, Прованс и Италию. Людовик Немецкий (843–876), средний сын, – Восточно-Франкское королевство, или будущую Германию. Это территория нынешней Австрии и нескольких земель ФРГ: Нижней Саксонии, части Вестфалии, Баварии, Баден-Вюртемберга, Гессена и Тюрингии. Наконец, самый младший сын от второй жены Людовика Благочестивого, из-за которого, собственно, и начались семейные дрязги, получил Францию. Последнего звали Карл Лысый (король 843–875, император 885–887).

Это было началом феодальной революции, когда графы и герцоги – дети и внуки соратников Карла Великого – отказали в повиновении его потомкам и раскололи империю, стремясь получить владения для себя. Судьба сыграла с Каролингами злую шутку. Когда Пипин низложил последнего «длинноволосого короля», он и думать не мог, что гибнет принцип легитимности и что с его собственными внуками феодалы поступят таким же образом. Но именно так и случилось.

Славяне отреагировали на развал империи своеобразно. Они… вновь разделились. Вызов закончился, ответа не потребовалось, наступил обманчивый мир.

7. Славяне и викинги

Когда внуки Карла Великого выясняли отношения между собой, против империи в очередной раз взбунтовались саксы. В 841–843 годах в Саксонии вспыхнуло восстание «Стеллинга». Стеллинг – в переводе «дети древнего закона». Слово образовано по тому же принципу, что и принадлежность к королевским династиям. Например, Каролинги – дети Карла Великого, Меровинги – дети короля Меровея и т. д. Саксы называют своим «отцом» не человека, но «древний закон», попранный франками.

Советские ученые квалифицировали бунт как социальное выступление крестьян против феодалов. Так, но феодалами были пришельцы-франки. Это они разрушили родовое общество саксов, относившихся к «германцам-2». Возникла этническая химера. Правящий слой был чужд покоренному народу, социальные лифты отсутствовали. Вражду усугубляло то, что подданные-саксы хранили верность язычеству, а их правители-франки исповедовали «модное» христианство, дававшее доступ в высший свет. Перед нами одновременно социальный и этнический конфликт.

Смутой воспользовались даны и ободриты. Пока Людовик Немецкий, управлявший восточной частью империи, подавлял восстание саксов, датчане и славяне разрушили Гамбург и построенные там христианские святыни. Для славян это был крупный успех, но для немцев – лишь неприятный эпизод в вековой борьбе, который отмечен с удивлением в хрониках лишь для того, чтобы зафиксировать: врага вскоре отогнали, а Гамбург восстановлен. Заметим, что с точки зрения эфемерного «международного права» (понятие выдумано западными европейцами и использовалось к их выгоде) славяне отвоевали земли Нордальбингии, дарованные Карлом Великим. Но ясно, что в мире, где господствует право силы, ссылки на юридические прецеденты смешны. Это предопределило дальнейшие события.

Людовик Немецкий сплотил королевство восточных франков. Это королевство вскоре получило имя Тевтония, или Германия. Оно состояло из племенных герцогств, населенных «германцами-2», но теперь превратившихся в немцев – дойче. Или, если угодно, в «германцев-3», хотя этот термин не совсем корректен, и мы пытаемся его избежать. Правильнее говорить о рождении романо-германского мира, который противостоит славяно-византийской цивилизации. Именно таков смысл борьбы народов, которая наполняет II тысячелетие новой эры.

8. Русская азбука

В 843 году восстание Стеллинга оказалось подавлено. Франки в очередной раз победили древних саксов. Но победа была гораздо значительнее, чем просто военный успех. Франки утвердили в покоренной стране феодальный порядок. Именно с этого времени саксы преображаются и окончательно превращаются в часть романо-германской цивилизации. Славяне осознали это не сразу, а когда поняли – было поздно.

В 844 году Людовик Немецкий вторгся в землю ободритов. Их князь Гостомысл (Gotzomiuzli) погиб, как о том сообщают Фульдские анналы в статье под соответствующим годом.

В Нордальбингии развернулась борьба. Немцы восстановили Гамбург, даны и славяне вновь его разрушили. Наконец Людовик Немецкий разгромил славян и данов в открытом сражении. Король данов Эрик запросил мира, который был ему дарован в 845 году.

Гельмольд из Босау утверждает, что франки дошли до земли руян, покорили это племя и поставили на острове Рюген статую святого Вита. Однако вскоре руяне восстали, а вместо святого Вита приняли культ Святовита. Впоследствии сей факт переписал Мауро Орбини и включил в книгу «Царство славян». А.Ф. Гильфердинг справедливо критикует предание как баснословное. По его мнению, франки вообще не доходили до Руяны. Остров оставался пиратским гнездом и священным местом для славянских племен Балтии, а легенда о святом Вите возникла просто по созвучию со Святовитом.

На тринадцать лет воцарился мир. Во всяком случае, походов франков больше не было, и славяне оказались предоставлены сами себе.

Одной из причин индифферентности франков по отношению к славянам стали события в Моравии. Там возникло Великоморавское государство, которое было враждебно по отношению к немцам. Первым исторически достоверным князем мораван стал Моймир I (818? – 846). Он укреплял княжество, насаждал христианство, но в конце правления поссорился с Людовиком Немецким, зависимость от которого признавал. Людовик инспирировал переворот, и князем Моравии стал племянник Моймира – Ростислав (846–870). Он-то и основал государство, которое получило в науке имя Великая Моравия. Эту страну признали реальной историки-слависты, но в ее существовании сомневаются некоторые ученые-германисты.

Ростислав расширил державу и удачно сражался с немцами. Он понимал, что одной только грубой силы недостаточно для победы над западным врагом. Нужна идея, которая бы сплотила людей. Такой идеей могло стать христианство, пригодное для монархической модели правления. Но Ростислав не желал принимать западный вариант христианства – с латиницей и чужим языком религиозных гимнов. Он придумал другое: снесся с византийцами и призвал православных священников. Как известно, апостолами славян стали двое солунских братьев – Кирилл-Константин и Мефодий. Не обошлось без загадок. Кирилл адаптировал азбуку под славянский язык, но изначально использовал для этого русские письмена, и в его житии этот поступок расценивается как подвиг. Судя по всему, перед нами – рунические письмена ругов. На их основе Кирилл разрабатывает первый вариант славянской азбуки – глаголицу. С письменами ругов он знакомится на Днепре еще до того, как, согласно летописи, туда пришел Олег Вещий со своими варягами. Следовательно, перед нами – одно из доказательств того, что днепровские руги продолжали существовать и контактировали с византийцами.

Что собой представляли письмена ругов? Безусловно, это была тайнопись жрецов, которые понимали друг друга в Арконе, в Норике, на Днепре. Константин либо не понял этого, либо сделал ставку на религиозные связи ругов и создал глаголицу – азбуку, которую предназначал для славян. Решение оказалось ошибочным. Славяне не приняли письмена избранных. Тогда Кирилл создает еще один вариант азбуки, уже на основе греческого алфавита. Это и была знаменитая кириллица. Православные славяне и народы евразийского круга используют ее до сих пор. Кириллица легко читалась и оказалась великолепно приспособлена к славянским, а затем к тюркским и монгольским языкам. Монополия на знание, которой ранее владели только жрецы ругов, оказалась нарушена. В этом – смысл интеллектуальной революции, произведенной Кириллом.

Однако эта революция прошла мимо балтийских славян. Они оставались вне христианской цивилизации. Ни католическая, ни православная проповедь не задели сердца вильцев и ободритов.

Между тем пределы Великой Моравии расширялись. От нее зависели Блатненское княжество в Паннонии, Силезия и Малая Польша. В эти земли проникло православное христианство, что дало основание русским историкам XIX века утверждать, будто изначально западные славяне приняли православие, а не католичество. Исторически это утверждение верно, но о нем вспомнили в политическом контексте, когда понадобились обоснования для расширения Российской империи. Тогда русские войска стояли на Висле и встречали враждебное отношение со стороны поляков. Сами поляки приняли тезис о своем изначальном православии с большим неудовольствием, ибо католичество было индикатором национальной идентичности и непохожести на русских.

Так или иначе, в IX веке вместе с борьбой за земли разворачивалась борьба за души, и от ее результата зависело многое, если не всё.

9. Коалиция против немцев

В Южной Балтии в это время на сцену выходит конунг Хрерик Ютландский, которого мы встретим на страницах книги еще не раз. В 857 году он признает зависимость от сына Лотаря I – Лотаря II (855–869), который враждует со своим дядей Людовиком Немецким. Примерно в это же время вождество данов распадается в результате кровавых распрей. Часть данов сближается с немцами, пытаясь обрести то ли стабильность, то ли стипендию. Среди них-то и оказался Хрерик.

Славяне, напротив, бунтовали против немцев, причем сражения идут по всему фронту от Балтики до Адриатики. Вновь восстают ободриты, вильцы и лужицкие сербы на Лабе, бунтуют хорваты в Далмации. Из всех славянских земель прочным немецким приобретением стала лишь Хорутания – территория нынешней Австрии. Складывается ощущение, что славянский мир поднялся против германо-романского, но это иллюзия. Славяне выступали изолированно друг от друга, им не хватало воображения и творческого импульса для того, чтобы соединиться. Время для этого было упущено. Впрочем, два или три очага государственности всё же возникли. О первом из них мы говорили, это Великая Моравия. А на востоке примерно в 862 году построена крепостца Новгород и создано исторически засвидетельствованное государство, которое можно назвать условным именем «Славия». Но к тому времени на Днепре уже существовало другое государство – Русь, о котором знали византийцы. Вскоре оба государства – Русь и Славия – сольются в одно. Этой стране суждено блестящее будущее. А балтийские славяне были обречены на медленную смерть. Правда, в IX веке ободриты, вильцы и лужицкие сербы наслаждались относительной свободой и из оборонявшихся превратились на короткое время в нападающих.

Тевтоны были вынуждены реагировать. В 858 году король Людовик Немецкий отправил три армии против славян. Одна атаковала владения великоморавского князя Ростислава, вторая – ободритов, третья – лужицких сербов. Часть датчан выступила на стороне славян и предприняла диверсию в Нордальбингии (возможно, немцам изменил Хрерик). В результате замысел короля Людовика сорвался.

В 862 году (летописная дата призыва варягов в Ладогу) немцы предприняли новое вторжение в землю ободритов. На сей раз момент был выбран удачно, враги Восточно-Франкского королевства не сумели собраться с силами. Князь ободритов Добомысл потерпел поражение и согласился выплачивать дань Людовику Немецкому, хотя больших успехов немцы и на этот раз не добились. Добомысл просто сориентировался и постарался уладить дело миром, чтобы избежать разгрома своих владений.

Пять лет продолжался мир. За это время Хрерик Ютландский теоретически мог побывать в Ладоге, превратиться в Рюрика, основать Новгород и вернуться в Данию. Непонятно лишь одно: зачем он это сделал, если действительно основал Новгород?

Хрерик объявился во Фризии и в 867 году разорил ее, опираясь на поселок Дорестад, который захватил еще раньше. Ободриты выступили его союзниками. Людовик Немецкий совершил контрудар, остановив наступление врага. Тогда же последовало столкновение с мораванами, из чего можно заключить, что князь Ростислав по-прежнему пытался создать обширную коалицию против немцев с участием полабских славян и датчан.

Людовик Немецкий оставил в покое ободритов и занялся мораванами, насколько это позволяли ресурсы Восточно-Франкского королевства. В 868 и 869 годах последовали два вторжения немцев в Моравию, и держава Ростислава начала разваливаться из-за внутренних неурядиц. В 870 году нитранский князь Святополк, племянник Ростислава, признал себя вассалом Людовика Немецкого. Удельное княжество Нитра охватывало тогда территорию современной Словакии. Великоморавский князь попытался устранить Святополка, но в итоге попал к нему в плен. Святополк выдал дядю немцам. Ростислав был ослеплен и умер в заключении в одном из монастырей.

Моравия попала под прямое управление немецких графов. Это вызвало восстание. К тому времени Святополк тоже попал под немецкий арест. Восставших мораван возглавил некто Славомир, один из старейшин. Бунт разрастался. Людовик отправил на его подавление армию во главе со Святополком, который обещал привести соплеменников к покорности. Но Святополк оказался ненадежным человеком, лишенным морали. Прежде он изменил Ростиславу, а теперь – немцам. Предприимчивый князь перешел на сторону повстанцев, возглавил их и разгромил немецкую армию в битве под крепостью Велеград. После этого Святополк (871–894) сделался князем Великой Моравии. Он продолжал войну с немцами, которая завершилась через семь лет после начала, в 874 году. По условиям мирного договора Святополк признавал себя вассалом немецкого короля и соглашался выплачивать дань. Славяне были всё же слабее «восточных франков».

Мирную передышку князь использовал для того, чтобы расширить пределы державы, присоединив к ней Малую Польшу, Чехию и Силезию. В Паннонии он столкнулся с Болгарским каганатом, который включал в себя значительные территории на Балканах, Трансильванию, Венгерскую степь, Валахию, Молдавию и низовья Днепра. Борьба с болгарами велась с переменным успехом, но Святополк всё же смог завладеть Паннонией и выйти на берега Тисы.

Этот коварный человек подстрекал мелкие славянские племена к борьбе с немцами. В 877 году славянские роды на военной границе Немецкого королевства на Эльбе восстали и попытались свергнуть чужеземное иго. Восстание было подавлено, но покой для тевтонов продолжался недолго.

В 880 году датчане разорили Саксонию и убили в сражении ее герцога Бруно. Пользуясь этим, лужицкие сербы и чехи опустошили Тюрингию. Еще через несколько лет против немцев выступили ободриты – возможно, поддавшись на уговоры Святополка.

Вместе с тем этот прагматичный князь практически разорвал отношения с далекой и бесполезной Византией, ориентируясь на римского папу. Он признал Великую Моравию папским леном и искал поддержки понтифика в борьбе с немецкими королями. Тактически этот поступок был правильным, но стратегически – нет. Хотя окончательного раскола между католиками и православными еще не было, дело к этому шло. Причина крылась отнюдь не в религиозных разногласиях, которые не имели большого значения. Начинался конфликт цивилизаций, и Святополк выбрал будущее западных славян. Они стали частью романо-германского мира как неполноценные партнеры. С каждым поколением зависимость от Запада усиливалась, а неполноценность славян становилась всё заметнее.

«Полабы» выбрали другой путь – путь изоляции. Они остались верны языческим традициям и попытались отгородиться от немцев. Кончилось это еще хуже, чем в случае с мораванами. Полабских славян истребили немцы, а их верхушку ассимилировали.

10. Гибель великой Моравии

Тем временем правителем Германии стал энергичный Арнульф Каринтийский (король 887–896, император 896–899), внук Людовика Немецкого. Он вступил в конфликт с ободритами (889). Война продолжалась шесть лет, но не было ни серьезных успехов, ни громких сражений. В 895 году стороны заключили мир, по условиям которого ободриты признали зависимость от Германии.

Этот конфликт был частью другого, более серьезного – с Великой Моравией. Растущая мощь мораван пугала немцев. Арнульф нашел новых союзников в борьбе со славянами. Ими стали венгры.

Венгры – угорский народ, родственный древним болгарам. Первоначально они жили в современной Башкирии, которая называлась Великой Венгрией и до XIII века оставалось угроязычной страной. Примерно в VIII веке венгры обосновались на Северском Донце, а в начале IX столетия переселились на степные берега Днепра. Здесь они столкнулись со своими родичами – болгарами, стали врагами и потеснили их.

Король Арнульф заключил союз с венграми и попытался разрушить Великую Моравию изнутри. Для этого сложились благоприятные условия. В 894 году умер Святополк, разделив перед смертью свою державу между сыновьями, ибо так требовал обычай. Главным наследником Святополка стал сын – Моймир II (894–906?). Его младший брат Святополк получил Нитру и немедленно вступил в переговоры с Арнульфом против Моймира. Последовало два восстания Святополка Нитранского, в 895 и 897 годах. В последний из этих конфликтов открыто вмешались франки. Арнульф разгромил войско Моймира, предназначенное для подавления мятежа. Еще раньше немецкий король захватил Паннонию (894). В 895 году от Моравии отпала Богемия. В 897 году ее примеру последовали лужицкие сербы, признав над собой власть Арнульфа. Видимо, Моймир II потерял и Малую Польшу. Славянские общины оказались раздроблены, а их политики – близоруки. С востока надвигался безжалостный враг – венгры. Венгерское войско представляло собой тяжелую кавалерию рыцарского типа и не знало равных на полях сражений.

Мадьяры и раньше легко форсировали Карпаты, но в самом конце IX века возникла коллизия, которая заставила их бросить Поднепровье и переселиться в земли славян. На венгров напали печенеги. С ними заключил союз болгарский хан Симеон (893–927).

Считается, что время хана Симеона – золотой век Болгарии, но это не так. Хан принял неверное геополитические решение: разгромить и уничтожить Византию, а самому стать ромейским царем. На это были направлены все усилия, но Симеон вовсе позабыл о тылах. Его база находилась на равнинах Паннонии, в Валахии, Молдавии и Трансильвании, где кочевали болгарские племена. Они составляли ударную силу армии Симеона. Другой, меньшей частью державы были славяне, жившие на Балканах. Но те не любили своих господ-болгар и при первом случае стремились отложиться.

Византийцы заключили союз с венграми и южными сербами, после чего Болгария попала в стратегическое окружение. Ища выход, Симеон подружился с печенегами и предложил напасть на приднепровских венгров. Это было сделано в тот момент, когда главная венгерская армия сражалась с болгарами на берегах Тисы. Печенеги напали на венгерские становища в Поднепровье, перебили охрану, женщин, стариков и детей. Венгры возвратились на пепелище и решили покинуть приднепровские степи навсегда. Они вторглись в Трансильванию и захватили эту страну, а союзники венгров – русы – напали на земли современной Молдавии. Симеон потерял значительную часть войска и окончательно утратил прочный тыл. Его держава выглядит эффектно на школьных картах, однако нужно помнить: Симеон лишился главной базы, а его страна внутренне разобщена и находится в окружении врагов.

На новом месте венгры действовали быстро, жестко и эффективно. Только такая тактика и могла их спасти. В Паннонии они подчинили остатки аваров, тем более что в жилах многих аварских воинов текла угорская кровь.

Часть трансильванских болгар тоже перешла на сторону венгров; неясно, чем они были мотивированы для того, чтобы предать своего хана Симеона. Возможно, Симеон казался им слишком византийцем, а значит – чужаком.

Затем настала очередь западных славян, на которых напала венгерская латная кавалерия. Моймир II прекратил конфликт с богемскими племенами, помирился со своим братом – нитранским князем Святополком и выступил против венгров. Но было поздно. Война продолжалась примерно пять-шесть лет, и оба моравских князя в ней погибли; не известны ни подробности гибели, ни примерный ход боевых действий. Славянских летописей еще не было, а немцев эти варвары, пусть и обратившиеся в христианство, не интересовали.

Паннонских славян венгры частью перебили, частью поработили. Та же судьба ждала словаков. На короткое время мадьяры захватили Моравию, лишь богемские племена от них отбились. В ходе набегов и завоеваний венгры брали пленниц из всех покоренных стран, так что довольно быстро этнос обновился и утратил прежние черты. В 1000 году венгры приняли христианство и вошли в круг европейских народов. Что касается славян, то южная их ветвь оказалась навсегда отделена от северной.

На севере вместо мораван на авансцену вышли чехи и поляки, которые вскоре схватились между собой. Полабские славяне были зажаты в своем углу и лишены возможности для развития. Вскоре немцы возобновили экспансию против них, но и сами стали объектом экспансии венгров, которые примерно полстолетия грабили Хорутанию и Баварию.

11. Немцы наступают

Дела немцев ухудшились: еще не старым человеком умер Арнульф, его преемником сделался сын – Людовик Дитя (900–911). Страна нуждалась во взрослом лидере, но его не было.

В 902 году балтийские славяне опустошали Саксонию. В это же время лужицкие сербы нападали на Тюрингию. В 906 году саксонский герцог Оттон Светлейший из семьи Людольфингов послал против сербов своего сына Генриха. Тот атаковал гломачей – одно из племен лужицкого союза. Гломачи призвали венгров, те вторглись в Саксонию и разорили ее. Правда, попутно венгры вытоптали и землю гломачей, у которых находились долгое время на постое.

Нашествия венгров напугали немцев. «Вся Германия отдалась этим дикарям, как беспомощная жертва», – замечает А.Ф. Гильфердинг. Адам Бременский с печалью констатирует, что в эту мрачную эпоху Саксония опустела. Окрестности Гамбурга разорили славяне, а венгры доходили до Бремена. Та же ситуация была и в других немецких племенных герцогствах.

Немцы постоянно ссорились между собой. В 911 году умирает Людовик Дитя. Род Карла Великого пресекся на троне Германии. Королем становится Конрад I (911–919), который посвятил значительную часть своего короткого правления междоусобным войнам с племенными герцогами. После него государем избирают Генриха – сына Оттона Светлейшего Людольфинга. Это Генрих I Птицелов (919–936). По преданию, Генрих занимался ловлей птиц в силки, когда ему сообщили об избрании королем, отсюда и прозвище. Саксонию он через некоторое время отдал в управление роду Биллунгов.

Деяния Людольфингов (или саксонской династии, как ее еще называют) подробно описывает хронист Видукинд Корвейский. Благодаря его записям кое-что известно и о войнах немцев против славян.

Генрих Птицелов оказался энергичным королем. Он подчинил силой или подкупом немецких герцогов, с венграми заключил мир и согласился выплачивать им дань, а сам принялся строить бурги-крепости на славянских границах и создал рыцарскую армию по венгерскому образцу, то есть вооружал и обучал латную конницу, где конь и всадник защищены доспехом. Следовательно, классическая кавалерия немецких рыцарей, известная по учебникам и историческим романам, была заимствована у кочевников (сами венгры позаимствовали ее у сарматов).

Генрих готовился к решительному столкновению с мадьярами, а пока решил опробовать новую тактику конного боя на полабских славянах.

В качестве первой жертвы король выбрал вильцев-лютичей. В 928 году он обрушился на одно из их племен, стодорян, и вышел к крепости Бранибор на Эльбе. Дело было зимой. Немцы атаковали славян на льду и взяли крепость, переименовав ее в Бранденбург. Князь дочернего по отношению к стодорянам племени гаволян – Тугумир – очутился в плену во время этой кампании.

Победа немцев была полная. Развивая успех, король повернул в Лужицкую Сербию и нанес поражение гломачам в отместку за их нападения на Тюрингию. «Осадив город по названию Гана, он взял его, наконец, на двадцатый день», – сообщает об этом Видукинд Корвейский (Деяния саксов. Кн. 1, 35). Добычу роздали рыцарям, взрослых славянских мужчин перебили, а женщин и детей продали в рабство. Здесь же Генрих заложил замок Мейсен на месте славянского города Мишны. На этом завершилась кампания 928 года. В следующем году король, развивая успех, вторгся в Богемию. В походе участвовали саксы, тюринги и бавары.

12. Рождение Чехии

Богемскими чехами правила династия Пржемысловичей, о начале которой мало что известно. Смутные упоминания о первых князьях династии содержатся у летописца Козьмы Пражского. Ученые относят данные сведения к 720 году. Славянские роды в этих краях управлялись женщинами, одна из них была прорицательница Любуша (Либуше). Она вышла замуж за пахаря Пржемысла, который покончил с матриархатом и основал династию чешских князей. Княжество было очень маленьким и располагалось вокруг будущей Праги. Оно вошло в состав Великоморавской державы, но еще до этого, вероятно, было частью рыхлой федеративной Великой Хорватии, расположенной в Карпатах и тянувшейся от Галичины до Судет. Видимо, эта конфедерация образовалась после распада державы Само.

У поляков и чехов есть сходные легенды о князе Кроке, который правил славянами. По одной из этих легенд, Крок основал Краков, убив местное чудовище. Затем наступил матриархат, и племенем правила сестра Крака – Ванда.

В легенде о Краке отразились смутные воспоминания о господстве хорватов, на смену которым, надо думать, пришел более упорядоченный союз мораван. Как свершился переход? Какую роль в нем играли соседи славян – франки и авары? Обо всём этом можно только догадываться.

Правда, к позднейшим источникам нужно относиться с крайней осторожностью. Например, Ян Длугош, опираясь на авторитет более раннего польского хрониста Кадлубека, называет Крака Гракхом, пытаясь выдать его за потомка древних римлян… Из этого следует, что такие антинаучные курьезы, как «новая хронология» Фоменко и Носовского, не появляются на пустом месте.

Вернемся к чехам, которыми правит Пржемысл.

После Пржемысла в книге Козьмы Пражского – семь бессодержательных имен чешских князьков. Более менее историческими они становятся лишь с конца IX века. Козьма пишет о некоем князе Гостивите, который владычествовал в окрестностях будущей Праги. Сыном этого Гостивита был Борживой (870? – ок. 890) – первый исторически достоверный князь вождества чехов. По версии Козьмы, Борживой «был крещен достопочтенным Мефодием, епископом Моравским», то есть принял православие (Чешская хроника. Кн. 1, 10). Козьма обозначает эту эпоху как времена «императора Арнульфа и Святополка, короля Моравии». Обозначение статуса Святополка – «король» – должно снять вопросы о существовании Великой Моравии. Более мелкие вождества (в том числе чехов) возглавляли князья.

Нужно понимать, что в это время чехи – лишь одно из племен, живших на территории древней Богемии, откуда славяне вытеснили когда-то бойоваров. После аварского нашествия новые славянские племена переселялись в Богемию. На юге и западе обосновались дулебы, бежавшие с Волыни, сюда же выселились черные хорваты. Последние заняли восток страны. Имелись и более мелкие вождества. Возможно, они отпочковались от более крупных, например зличане – от черных хорватов. Лишь при Борживое размножилось и стало заметным смешанное племя чехов в центральной части Богемии. Но оно оставалось одним из многих. Борживой попытался крестить соплеменников. Попытки закончились плачевно, чехи восстали, вождество поступило под прямой контроль Святополка Моравского. Святополк вскоре умер, и власть над чехами получили сыновья Борживоя – сперва Спитигнев (895? – ок. 916), а затем Вратислав I (ок. 916–921).

Чешские князья по-прежнему не контролировали всю Богемию. Они подчинили центральную часть региона. Чтобы проводить устойчивую политику, чехам требовалось искать дружбы с черными хорватами или с дулебами. Похоже, в этих маневрах и состоит смысл ранней чешской истории. Сперва в борьбе за Богемию лидировали хорваты и притесняли чехов. Тогда чехи стали союзниками дулебов.

В итоге запад Богемии объединили чехи с дулебами, а восток – зличане; столицей последних был град Либице. Зличане – это подразделение богемских хорватов. Но поскольку в итоге они проиграли борьбу, мы называем страну Чехией, а не Зличанией или Хорватией.

Чехи были настолько тесно связаны с полабскими славянами, что князь Вратислав I женился на девушке из племени стодорян по имени Драгомира. «В жены он взял себе Драгомиру, женщину из сурового племени лютичей, из области Стодор», – пишет Козьма Пражский (Чешская хроника. Кн. 1., 15). Напомним, что на землях стодорян высилась крепость Бранибор, захваченная немцами и переименованная в Бранденбург, а сами стодоряне входили в союз вильцев. Это и объясняет враждебность тевтонов по отношению к чехам. Последних воспринимали как союзников стодорян.

Германский король Генрих Птицелов явился с войском в Западную Чехию, которой правил тогда один из сыновей Вратислава. Это мог быть либо святой Вацлав (921–929), либо Болеслав Укрутный (929–967?), который убил брата и сам занял трон. Козьма об этом не пишет, он словно не замечает немецкого нашествия.

Зато Видукинд Корвейский сообщает, что Генрих «подошел к Праге, городу чехов, и принял подчинение их короля» (Деяния саксов. Кн. 1, 35). Хроника Регинона уточняет, что этому предшествовало большое сражение, но помещает кампанию под 928 годом, и это отсылает нас к правлению святого Вацлава. Из путаных объяснений Видукинда и сообщения Регинона можно сделать вывод, что Болеслав Укрутный воспользовался вторжением немцев, предал брата и убил его, после чего сделался князем Пражским и согласился платить дань немцам. История была настолько грязна и неприглядна, что Козьма Пражский даже не решился ее рассказать, а может, и не знал о ней, так как заинтересованные лица из семьи чешских князей приказали предать забвению компрометирующие факты. Опять-таки не нужно думать, что славяне отличались особенной подлостью. Отвратительных поступков очень много и в германской королевской семье, а в истории внутридинастийных расправ «длинноволосых королей» их не счесть. Дело в другом. Славяне в столкновениях с немцами выступают как обороняющаяся сторона, и поэтому череда предательств славянских князей или племен омерзительна вдвойне.

Так или иначе, чехи признали зависимость от Германии. Кстати, ни Видукинд, ни Регинон не знают этнонима «чехи». Для них это Boemiorii или Boemii, богемцы. Это же название употребляет Козьма Пражский, который пишет про чехов на чуждой славянам латыни. Лишь современные переводчики называют чехов – чехами, а вильцев – лютичами.

13. Битва при Лечине

Итак, Германское королевство методично завоевывало приграничных славян. Видукинд утверждает, что одной кампанией Генрих Птицелов покорил ободритов, вильцев, гаволян, доленчан, чехов и ратарей. Повторение сербов-доленчан и чехов, вроде бы покоренных раньше, заставляет думать, что Видукинд просто обобщает сведения о нескольких кампаниях. Уточнить даты помогают другие источники. Например, Козьма Пражский говорит, что в 931 году немцы крестили ободритов и датчан. Это – крайняя дата немецких завоеваний. Между вторжением в Чехию и покорением ободритов могло состояться столкновение с ратарями, одним из племен союза вильцев, которые напали на город Wallislevu, или Валислебен, в Старой марке, граничащей со славянами. Город был взят ратарями и разрушен, а жители перебиты или угнаны в плен. После этого ратарей поддержали союзники – видимо, все вильцы. Возможно, к ним присоединились и ободриты.

Но Генрих Птицелов не счел восстание достойным большого беспокойства. Он поручил выступить против славян двум графам – Бернгарду и Титмару. Те собрали конный корпус, получили подкрепления из Саксонии и двинулись на врага, осадив град Лечин на Эльбе. Славяне пришли на выручку с большим войском и окружили врага, но промедлили. Ночью выпал дождь, земля размокла, и многочисленная славянская пехота увязла в грязи. Рыцари атаковали на рассвете в лучах восходящего Солнца, когда небо очистилось от туч. Западный хронист любуется видом сверкающих кольчуг и мечей. От славянских одежд на припеке пошел пар.

Начался бой. Первый натиск славяне выдержали. Тогда Титмар послал в обход 50 всадников, они сокрушили врага, началась резня. Судя по размерам отряда, пущенного в обход, перед нами небольшое столкновение, но немцы рассказывали, что уничтожили 200 тысяч славян, а 800 человек взяли в плен. Первая цифра преувеличена раз в сто, вторая – ближе к реальности. Пленным славянам немцы услужливо сообщили, что подвергнут их казни, после чего перебили.

Затем Генрих Птицелов сам выступил против ободритов и обложил их данью, а заодно разгромил их союзников – датчан, живших в Южной Ютландии. После этого король направил христианских миссионеров к датчанам и ободритам. Границы Германии были усмирены.

Почувствовав силу, Генрих отказался платить дань венграм. Те бросили против немцев две армии. Одна потерпела поражение в Южной Саксонии, другая – в Тюрингии при Риаде на реке Унструт. В этом последнем сражении немцами командовал сам Птицелов. Победа над тяжеловооруженными венгерскими конниками произвела огромное впечатление на германцев, и Генриха тут же на поле боя провозгласили «отцом отечества». Сражение случилось в 933 году. Для немцев это было своеобразное Куликово поле. Оно сыграло большую роль в сплочении племенных герцогств, хотя и не избавило от венгерских набегов.

В 934 году Генрих вновь ходил на датчан и усмирил их. После этого бросился на ободритов и прошел их землю насквозь вплоть до области племени укров. Впервые немцы дошли до Одера.

Подавив славян, Генрих Птицелов задумал поход на Рим – несомненно, для того, чтобы стать императором. Но сперва поход отложили, чтобы лучше подготовиться, а затем король тяжело заболел и, почувствовав приближение смерти, передал трон своему сыну Оттону I (король 936–962, император 962–973). При нем для полабских славян настали черные дни.

Глава 3. Империя немцев

1. Великая Хорватия Болеслава Укрутного

Сразу после смерти Птицелова «полабы» снова восстали. Похоже, зачинщиками мятежа были не они, а чехи. Чешский князь Болеслав I Укрутный был, как часто случается, отвратительным и аморальным человеком, но искусным дипломатом, способным полководцем и блестящим политиком, который задался целью сбросить власть немцев и создать славянскую империю, что и выполнил в ходе своего долгого царствования. Он переориентировался в своих предпочтениях на черных хорватов, после чего сумел объединить Богемию, подавил дулебов, затем отбил у венгров Моравию и Словакию и, наконец, захватил Силезию, Малую Польшу с Краковом и, возможно, земли белых хорватов в Галиции. Это мощное государство известно византийцам как Великая Хорватия. О его существовании пишет император Константин Багрянородный в сочинении «Об управлении империей». По его мнению, богемские и польские хорваты никогда не порывали связей со своими южными сородичами – теми, что заняли территорию современной Хорватии. Странно, что никто из исследователей не идентифицировал государство Болеслава Укрутного с Великой Хорватией, хотя византийский царь Константин ясно указывает, что она располагалась на территории Чехии и в Карпатах. Другой вопрос, что карпатская Хорватия, по мнению Константина, существовала гораздо раньше, еще в VII веке, что прекрасно коррелирует с легендами о Краке, под которым мы должны подразумевать полумифических хорватских князей. Но при Константине «Великая Хорватия» очень усилилась, и царь это отметил. Если идентифицировать ее со страной Укрутного, мы приходим к выводу, что Константин Багрянородный прекрасно осведомлен о делах карпатских славян и абсолютно прав в конечных выводах. Но вернемся к борьбе славян с немцами.

В 936 году Укрутный атаковал кого-то из славянских князей в Лужице, обвинив его в сотрудничестве с немцами. Болеслав хотел занять землю лужицких сербов, соединиться с ободритами и напасть на Саксонию. Сами ободриты тоже напали на немцев, так что наличие большого союза славян против Германии не подлежит сомнению.

Король Оттон I бросил против врага две армии. Сперва немцы одержали победу и рассеяли чехов, затем чехи напали на германских воинов, занятых грабежом обоза, и рыцари потерпели поражение.

Одновременно шла борьба тевтонов с полабскими славянами. Первой целью стали ратари. Против них выступил по приказу короля военачальник Герман Биллунг. Немецкие хронисты характеризуют Биллунга как честнейшего человека и отважного воина. Он отбросил славян кавалерийской атакой. Следом шла армия самого короля. Оттон разгромил славян и вбил клин между чехами и ободритами. После этого о войне между Укрутным и Оттоном больше ничего не известно. В 938 году немцы напали на венгров и нанесли им новое поражение, но чем закончились дела с чехами, непонятно.

Благодаря союзу с черными хорватами Укрутный целиком подчинил Богемию, но подробностей мы не знаем.

Следующая бесспорная дата в чешской истории – 950 год. В это время Болеслав выступил против немцев, но потерпел поражение и признал себя вассалом короля.

Вассалитет оказался выгодным делом. В 955 году чехи и хорваты участвовали вместе с немцами в знаменитой битве на реке Лех, где нанесли страшное поражение венграм. С этого времени венгерские набеги на Европу постепенно прекращаются, а сами венгры понемногу превращаются в оседлый народ.

Чехи использовали победу в своих интересах. Болеслав отправился в восточный поход и присоединил Моравию и Словакию. Вскоре после этого он занял Малую Польшу с Краковом и, может быть, Галицию, то есть все земли карпатских хорватов. Впрочем, русские историки не признавали за ним последнего приобретения – Галиции, но делалось это скорее из политических соображений. Галицкая земля считалась собственностью Древней Руси, а потому историки не могли «отдать» ее чехам.

Могущество богемского князя достигло высшей точки. Правда, оно было недолгим. Примерно в то же время, когда Болеслав расширял свои владения, вокруг Гнезно возникло княжество поляков. Впоследствии эти земли получат название Великой (то есть Старшей) Польши. Это полный аналог Велико– и Малороссии с тою лишь разницей, что поляки «назначены» быть одной нацией, а велико– и малороссы – разными.

2. Рождение Польши

Великопольское княжество было несколько младше Чешского. Однако, отстав на старте, оно, как часто бывает, опередило соседа на середине дистанции, чтобы проиграть в конце еще более «молодому» претенденту на лидерство – России.

Польские легенды о первых князьях столь же туманны, как легенды чехов. В первой летописи, автором которой считается человек с условным именем Галл Аноним, о начале польской истории говорится очень смутно. Больше сведений содержится у Винцентия Кадлубека и анонимного автора «Великой хроники». Из старинных легенд явствует, что давным-давно лехитами правил некто Крак, в честь которого назван Краков. Это явный отголосок господства хорватов, но только не в Великой, а в Малой Польше, тем более что город Краков расположен именно там. У Крака была сестра – прекрасная Ванда. По ее имени, считает хронист, лехиты стали называться вандалами. Это – отголосок переселения славян на земли вандалов в Силезии и прилегающих областях.

Затем рассказ без видимой связи с предыдущими событиями перемещается в Великую Польшу. Поляки избирают князя по имени Лешек I и в связи с этим возвращают себе старое название «лехиты» уже как люди Лешека. Этот князь не имел детей (явное указание на то, что власть не была наследственной). Ему наследовал Лешек II; как мы покажем ниже, это могло произойти после длительных усобиц.

Трудно вычленить рациональное зерно в этих рассказах. Путаница усугубляется головокружительными хронологическими пассажами летописца. Крак у него – современник ассирийского правителя Ассуера (иногда под ним понимают персидского Артаксеркса), Лешек I – сверстник Александра Македонского, а Лешек III – уже Юлия Цезаря. После этого сменилось три поколения, и на свет появился легендарный Пяст – основатель польской княжеской династии. Времена Пяста можно с большой долей уверенности отнести к IX веку. То есть Лешек III и его потомки жили в среднем по триста лет – сущие пустяки.

Перед нами – извечное желание народа показать свою древность по отношению к соседям и связать прошлое с кем-нибудь из известных людей. Так, во времена Ивана Грозного московских Рюриковичей объявят далекими потомками императора Августа. Что же происходило в Польше на самом деле?

Данные археологии и логика вещей позволяют сказать, что капля правды в рассказе хрониста есть, хотя многое перепутано.

Действительно, сперва все польские племена обосновались в Малой Польше. Это было во второй половине VI века, когда от «родительского» племени дулебов, живущего на Волыни, отпочковывались молодые вождества. Все вместе они составляли федерацию «склавинов», которой управлял вождь с иранским титулом мусок. Безусловно, на территории Польши славяне взаимодействовали с остатками вандалов, часть которых оставалась в Силезии, а часть продвинулась на земли лугиев. Следовательно, времена условной «Ванды» нужно ставить впереди эпохи Крака.

В первом десятилетии VII века происходит нашествие аваров, которые сперва разгромили антов на Днепре, а затем обрушились на «склавинов». Тогда-то на берега Вислы и приходит мифический «Крак» – хорватский князь, а сербы убегают от аваров дальше и находят приют в Лужице.

В. Грабеньский, автор популярной «Истории польского народа», считает Крака современником князя Само, и, возможно, так оно и было, хотя, конечно, хронология очень условна.

В Польше воцаряется хаос, аварские отряды доходят до самых Мазур. Часть малопольских племен – лехиты – бежит на север во главе со своими старейшинами – «лешеками» (легенда объединила их в образе Лешека I). Лехиты спасаются от аваров на территории Великой Польши.

Аварское господство в этих краях быстро сходит на нет. Появление государства Само, а затем Болгарского каганата на Балканах отвлекает внимание аваров от территории Польши. Белые хорваты и лехиты предоставлены сами себе, между ними вспыхивают усобицы. Результатом становится то, что по меньшей мере два племени лехитов – радимичи и вятичи – бегут от этих безобразий далеко на восток. Первое находит новую родину на Среднем Днепре, второе – в рязанских и брянских лесах. Возможно, с ними переселяются также дреговичи и часть кривичей. Дата переселения остается спорной, оно могло произойти и вне связи с аварским нашествием. Например, после свержения легендарного князя Помпилиуша Хотышко, о чем поговорим ниже.

Хорваты остаются самым многолюдным вождеством в Карпатах, они переживают взлеты и падения, но восстановить союз «склавинов» и тем более антов им не удается. Наступает эпоха Великой Моравии, и мораване подчиняют хорватов.

Приходит время вторжения венгров и нового хаоса, после чего чехи и черные хорваты воссоздают Великую Хорватию на новой основе – уже не как федерацию племен, а как наследственную державу во главе с единым князем.

Тогда же в районе Гнезно возникает новая польская династия Лешеков, представителям которой удалось расширить вождество лехитов и присоединить к нему соседние племена. Династия включала четырех князей: Лешека II, Лешека III, Помпилиуша I и Попеля (Помпилиуша II Хотышко). Прозвище Хотышко переводили как «метелка», ибо на голове князя вместо шевелюры торчал пучок волос. Но может быть, речь идет о характерном чубе ругов, который отличал их от славян? Впрочем, сведения первых поляках настолько легендарны, что столь далеко идущие выводы, как присутствие ругов в Гнезно, по одному только чубу Хотышки делать нельзя.

О Попеле говорят Галл Аноним и Винцентий Кадлубек, о Помпилиуше – автор «Великой хроники». У Галла читаем, что Хотышко – это вообще отдельный персонаж. Так что вопрос запутан даже здесь. Более логична версия «Великой хроники», согласно которой вторая династия Лешеков не прижилась на польской почве. Династический принцип передачи власти еще не стал господствующим среди местных славян, которые жили в условиях демократии. Но кончилось это как раз победой монархии.

«Великая хроника» сообщает, что Помпилиуш Хотышко был дурным правителем: «В самом деле, он больше стремился водить с девушками хороводы, нежели вести войны, вследствие безудержного стремления к постыдной роскоши и из-за лености стал нерадивым» (Глава 6. О Помпилиуше Втором).

«По совету бесстыдной жены» Помпилиуш расправился со своими дядьями, то есть со старейшинами лехитов. Это указание на раскол общины и на выступление бояр против власти князя. В вождестве начались распри, Хотышко потерял значительную часть территориальных приобретений, сделанных предками.

Всё кончилось политическим переворотом, в результате которого община свергла непопулярного князя, отдав власть одному из крестьян – Земовиту, сыну Пяста. По имени последнего, который, похоже, никогда не правил, а был просто одним из видных членов общины, династия лехитов получила название Пясты. Племя лехитов обитало вокруг города Гнезно («гнездо»). По-видимому, перед нами тот же процесс, что и у чехов: из осколков старых родов возникает новое племя, которое завоевывает соседей.

Легенда гласит, что Хотышко был съеден мышами после того, как бежал «в какую-то высоченную башню» (выражение «Великой хроники»). Видимо, он был осажден врагами и умер во время осады.

Есть странное ощущение, что именно эти события привели к переселению радимичей и вятичей на восток, после чего союз лехитов сжался до окрестностей Гнезно. Хронология настолько запутанна, а легенды столь туманны, что мешают сделать окончательный вывод.

Ясно одно: ослабевшее вождество лехитов возглавила новая династия – Пясты. По легенде, княжеская власть переходила от отца к сыну: мифическому Земовиту наследовал легендарный Лешек IV, тому – Земомысл, а затем появился стопроцентно исторический персонаж польской истории – Мешко I (960? – 992). Семь лет жизни после рождения Мешко был слеп, затем прозрел, в чем община увидела свидетельство его необычности и признала князем.

За пять лет до начала правления Мешко маленькое княжество чехов начало завоевания и в короткий период создало державу, простиравшуюся от Галиции до Дуная. Чешский князь Болеслав Укрутный предпочел вступить с лехитами в союз и выдал за Мешко свою дочь Дубровку – ревностную христианку. Предание гласит, что она вышла замуж с одним условием: пусть Мешко примет веру в Христа. Князь лехитов согласился и принял новое учение по латинскому обряду. После этого было создано Познанское епископство, подчиненное в церковном отношении немецкому архиепископу Магдебурга. Оттон I считал своего славянского единоверца вассалом, как и князя чехов.

Военные силы Мешко были невелики. Еврейский сефард-ренегат Ибрагим ибн Йакуб, объездивший много стран, пишет о польском князе, что в его распоряжении 3000 конных латников. Войско отборное, но небольшое. Для покорения редконаселенных славянских земель его хватало, а для отпора немцам было явно недостаточно. Из этого следует, что дружины полабских славян еще меньше, и ни о каких «двухстах тысячах убитых» в сражении при Лечине, о котором мы рассказали выше, речи быть не могло.

Итак, Мешко стал католиком. Выбор веры оказался крайне важен. Польша, как и Чехия, постепенно отдалялась от славянского мира и перешла в лагерь романо-германских народов, который сегодня называется Евросоюз. Дорога туда была для поляков мучительной, кровавой и горькой и закончилась полным преображением народа, когда-то вышедшего из вождества «склавинов».

3. Корона империи

И поляки, и чехи находились перед неразрешимым противоречием: они очень сильно не любили немцев, но подчинились им церковно, а затем и политически. Для Укрутного это был всего лишь вопрос дипломатии. Помирившись с немцами и признав их верховную власть, он смог создать крупную державу. Мешко в своем княжестве еще не сталкивался с этой проблемой. Владения лехитов доходили на севере до Поморья (оно сохраняло самостоятельность), на востоке – до Мазовии, на западе – до Силезии и на юге – до границ Малой Польши. Понятно, что поляки в то время были младшими партнерами чехов. А вот полабские славяне – равноправными союзниками. Ни они, ни руяне упорно не признавали христианство. Это сыграло с ними злую шутку.

Дело в том, что Болеслав Укрутный фактически предал своих полабских друзей, когда признал себя вассалом Оттона. Отчасти в этом и состоял смысл вассалитета. Болеслав отказывался от самостоятельной политики на западном фронте, чтобы развязать себе руки на востоке и севере.

В свою очередь Оттон, помирившись с чехами и черными хорватами, мог беспрепятственно оперировать на двух театрах военных действий: в Италии и Полабье. Венгров, как мы видели, он отбросил и дал поручение чехам добить. Сделать это до конца не удалось, но венгры были серьезно ослаблены.

Для судеб Европы все эти перемены имели самые неожиданные последствия. Оттон решил восстановить империю Карла Великого. Или всё тот же «Евросоюз», да простит нам читатель этот несколько вольный термин, пригодный скорее для публицистики, чем для популярной исторической книги. Но он хорошо отражает смысл происшедшего.

Крупных итальянских походов Оттон совершил два. В 952 году, еще до битвы при Лехе, он впервые явился в Италию, имея вполне романтическую причину для этого: его позвала на помощь двадцатидвухлетняя вдова Адельгейда Бургундская. Первым мужем Адельгейды был король Италии Лотарь из семьи Каролингов, но он умер в 950 году. Вдова унаследовала корону, но тут же нашлись желающие, чтобы ее отнять. Маркграф Беренгар II Иврейский вознамерился женить своего сына на Адельгейде. Молодая женщина укрылась от его домогательств в замке Каносса.

Оттон пришел Адельгейде на помощь, разбил врагов, взял прекрасную вдову в жены и короновался железной короной лангобардских королей. Это был первый шаг на пути к императорскому венцу.

В 961 году Оттон вновь явился в Италию, чтобы навести там порядок, а в феврале следующего года сделался императором, получив венец из рук папы. Это была вершина могущества энергичного саксонца (саксом его называть уже нельзя). Тем временем восточные маркграфы Оттона вели энергичное наступление на полабских славян.

4. Железный маркграф

«Полабы» сражались против немцев с беззаветной храбростью; даже оставшись в одиночестве, они продолжали сопротивление. Самыми упорными были ободриты.

В 938 году они напали на немцев и разгромили пограничные районы Восточно-Франкского королевства. Но тут славяне неожиданно для себя столкнулись с новым человеком. Тот совсем недавно был назначен в Магдебург «легатом» (если передавать должность в латинской традиции), или маркграфом (если говорить по-немецки). Наместника звали Геро, или Герон. Он получил прозвище «железный маркграф» за безжалостную решимость при выполнении приказов короля. Магдебург стал центром Восточной Саксонской марки – административной единицы, которую немцы создали специально для борьбы со славянами.

Столкнувшись с проблемой усмирения славян, Герон прежде всего решил отомстить за разгромленную границу. В 939 году он под предлогом мирных переговоров собрал 30 славянских старейшин на пир, напоил допьяна и велел своим воинам перебить. Уцелел только один участник пира, который бежал к своим и принес черную весть. Славяне были потрясены вероломной расправой и начали войну. Заметим, что Герон плохо разбирался в этнопсихологии. Он полагал, что, перебив славянских лидеров, уничтожит и возможность сопротивления славянских общин. То есть переоценил личностный фактор. Западные политики до сих пор любят действовать подобными методами: устранив или перекупив лидера враждебной страны, они добиваются усиления своего влияния. Сейчас, когда существуют достаточно сложные системы управления обществом, это оправданно. Достаточно сменить лидера в неугодной стране, чтобы изменить курс. Новый правитель расставит на ключевые посты своих людей, и страна изменится. Спецслужбы, министерства и ведомства будут беспрекословно выполнять приказы руководства, а недовольных можно либо уничтожить, подстроив бытовое убийство, либо маргинализировать, изгнав на обочину политической жизни. Самый удачный пример такой операции – уничтожение континентальной империи СССР, когда удалось не только разрушить страну, но и изменить форму собственности, сыграв на примитивных инстинктах большинства населения. Социальная революция произошла без потрясений, а затем началось самоуничтожение внутри суперэтноса. Столь блестящие операции уникальны, но и, реализованные в меньших масштабах, они приносят успех.

Однако для удачного применения подобных технологий требуется, повторимся, сложно организованное общество. У славян его не было. Мы имеем дело с архаичной общиной, которая вела себя как единый организм. Как ни странно, в этой примитивности оказалось спасение славян. Убийство старейшин не стало смертельным для этноса в целом. Напротив, община выбрала новых вождей и начала беспощадную войну с немцами.

Ободриты, вильцы и сербы перешли в наступление на правом берегу Эльбы. Бранибор был взят, немецкие поселенцы в нем перерезаны. Фронт простирался от низовьев Эльбы до границ Тюрингии. «Железный маркграф» посеял ветер, который породил такую бурю, с которой пограничные немецкие войска оказались не в состоянии справиться. Но король Оттон не стал наказывать Герона, коего считал храбрецом и способным администратором. Маркграф действовал в русле королевской политики, а то, что не повезло уничтожить всех славян одним ударом, – что ж, неудачи бывают у каждого, а удары следовало множить и наносить точнее.

В 940 году немцы собрались с силами и опять перешли в наступление на славян. Им помог предатель по имени Тугомир из племени стодорян. Он попал в плен еще при Генрихе Птицелове и был воспитан в Германии. Немцы внушили Тугомиру, что именно он должен унаследовать власть в племени. В те времена в Европе самым прогрессивным общественным устройством считалась наследственная монархия, и поползновения славян установить у себя демократическое правление встречались немцами враждебно. Тевтоны насаждали всюду в славянских землях маленькие монархии и стремились поставить их под свой контроль. Дело было перспективное, немцы находили сторонников в славянской элите, представители которой метили на место монархов.

Тугомир был отпущен немцами и явился в Бранибор, сообщив, что бежал от врага. Он обнаружил, что во главе вождества стодорян стоит его племянник – тот самый, что спасся от Герона после памятной резни. Тугомир пригласил племянника на пир и предательски убил, доделав то, что не смог «железный маркграф».

Новый князь подчинил стодорян немцам, получил титул герцога Бранденбургского и правил племенем восемь лет до 948 года, после чего умер. Его предательство имело известное значение. Полабские славяне устали от неравной борьбы с Германией, а стодоряне были одним из ключевых племен, измена которого обрушила военную систему вильцев и ободритов. Во всяком случае, те и другие признали зависимость от Германии. Так что метод точечных ударов всё же оправдал себя, хотя и не сразу. Маркграф-убийца Герон торжествовал победу.

Заканчивая рассказ о Тугомире, нужно уяснить, что он открыл длинный список славян-предателей, которые жаждали войти в западную элиту и превратить своих подданных в крепостных. Тогда главные европейские ценности выглядели именно так. Впоследствии лозунги сменятся, но суть останется та же. Европейцы сформируют набор благ и заманчивых символов, с помощью которых будут привлекать членов враждебных элит на свою сторону. А вот у противников европейского мира это не получится.

Следующая мысль автора многим покажется странной и далеко выходит за рамки предлагаемого исследования, но к ней стоит прислушаться. Если мы попробуем обобщить сказанное, получится, что славяне ответили на вызов Запада лишь в XX веке, противопоставив интернационалу западных элит свой интернационал – союз низших классов против высших под красным флагом коммунизма. Этот глобальный проект оказался для Запада столь страшен и разрушителен, что его не могут простить и всячески стирают из памяти русских. Впрочем, это уже вновь политика в чистом виде, которая уводит нас от магистральной линии исследования – от судеб славян и их связи с русами. Поэтому воздержимся от конечных выводов и оставим эту мысль для анализа вдумчивым читателям.

Что касается Герона, то его владения постоянно росли. Сие свидетельствует о систематическом истреблении славян этим человеком. Оттон передал ему земли лужицких сербов и возвел в сан герцога (949). Области стодорян с Бранденбургом вскоре после смерти Тугомира также отошли Герону. Лужицу плотно заселили выходцы из Саксонии. Поэтому много позже, когда Саксонское герцогство распадется на несколько владений – светский Брауншвейг-Люнебург, церковные уделы Бремен и Верден, вольный город Гамбург и т. д., – именно Лужица получит название Саксония.

Одновременно с расширением владений Герона немцы стали проповедовать среди полабских племен христианство и основывать епископства. Но имелось одно важное отличие от христианизации Чехии и Польши. Чехи и поляки принимали учение Христа добровольно, делали выбор сперва в пользу православных, затем – в пользу Запада. У полабских славян такого выбора не было. Немцы рассматривали их как объект экспансии, навязывали христианство и взимали десятину – тяжелый налог в пользу Церкви. Местных жрецов разогнали и перебили, людей заставили верить в чуждого Бога, епископами сделались иноземцы немецкого происхождения, которые бормотали свои псалмы по-латыни, а славян заставляли платить, платить, платить. Покоренные племена должны были отдавать налоги и еще участвовать в военных предприятиях императора Оттона. Всё это не нравилось славянам.

Довольно подробно историю христианизации «полабов» в этот период описывает Адам Бременский. К его «Деяниям архиепископов Гамбургской церкви» мы и отсылаем интересующихся читателей.

5. Приключение Вихмана

Для немцев проблема роста империи заключалась в том, что они всегда воевали на нескольких фронтах, пытаясь расширить свой ареал, но сил не хватало. В противном случае полабских славян удалось бы уничтожить гораздо раньше. Например, «железный маркграф» часто сопровождал короля Оттона в его дальних походах, будь то итальянская авантюра или внутренние войны с собственными герцогами. Одной из таких отлучек воспользовались укры (Uchri в транскрипции Видукинда Корвейского; см.: Деяния саксов. Кн. III, 42). В 954 году они восстали. Мятеж показался столь опасным, что Оттон вернул Герона в его герцогство и направил на подмогу войска другого герцога – Конрада Франконского. Немцы разгромили укров, взяли богатую добычу и вернулись к себе.

Но в следующем году в самой Германии начались смуты. Один из саксонских графов, Вихман Младший, попробовал захватить всё герцогство целиком, был посажен в тюрьму, но обманул своего надсмотрщика Ибона и бежал к славянам (955). Вихман нашел убежище у двух князей ободритов, Накона и Стоигнева («Стойнефа», как называют его Видукинд и Титмар Мерзебургский). Ободриты восстали, и Вихман Младший стал одним из их предводителей. «Со стороны славян пришла ужасная война, – пишет Титмар, – которую начали, подстрекаемые графами Вихманном и Экбертом, Накко и брат его Стойнеф» (Хроника. Кн. II, 12).

Против повстанцев выступило саксонское войско во главе с герцогом Генрихом Биллунгом, дядей Вихмана Младшего. Саксонцы подступили к городу славян Свитлескару (Шафарик транскрибирует его как «Светлая сторона», а современные комментаторы считают, что подразумевается не город, а заэльбский район в земле ободритов). Биллунг попытался уничтожить славян и захватить их укрепление внезапным налетом. Но защитники были начеку. Славяне бросились к оружию и оттеснили врага. Герцог Генрих убрался в Саксонию.

Ободриты под начальством Вихмана сами вторглись в земли саксонцев. Войск в герцогстве было мало, люди попрятались в городах. Не исключено, что часть саксов, которая не хотела креститься, вообще перешла на сторону Вихмана. Главные же силы немцев сражались в это время в Баварии против мятежников и внешних врагов – венгров. Поэтому северо-восточная граница оказалась беззащитна.

Славяне осадили один из саксонских городов, его защитники капитулировали на почетных условиях свободного выхода. Имущество горожан по условию капитуляции должно было достаться победителям. Ободриты вошли в открытые ворота, но тут кто-то из них признал в жене горожанина свою бывшую рабыню, то есть имущество. Славянин схватил женщину за руку, но получил от ее мужа удар кулаком по лицу. В ответ славяне набросились на немцев и учинили резню. Взаимная ненависть двух народов оказалась слишком велика и не предполагала компромиссов.

Ободриты вернулись домой с победой, объективно оказавшись спасителями Венгрии. В битве на Лехе венгры потерпели поражение, но избежали окончательной гибели: вся королевская армия двинулась наказывать ободритов. Мадьяры утратили часть владений, но смогли заново собрать силы.

Полабские славяне, сообразив, что им грозит суровая расправа, послали к королю делегацию с повинной. Они соглашались платить дань немцам на условиях невмешательства короля во внутренние дела полабских вождеств.

Оттон изъявил согласие заключить мир, но потребовал наказания для тех, кто произвел набег на Саксонию и учинил резню в захваченном городе. Славяне, как всякий примитивный народ, исповедовали принцип коллективной ответственности, поэтому оставили условия короля без ответа и начали собирать ополчение. В предприятии участвовали все племена, кроме руян. Последние неожиданно перешли на сторону немцев. Заманчиво предположить, что в руянах заговорил древний голос германской крови, но доказательств мы не имеем никаких. Свентовит-Святовит, святилище которого имелось у руян, – это славянский бог, а не бог германцев. Но с другой стороны, Ругевит – это германское слово. Однако сами руги относились к «германцам-2», а немцы – это уже следующий, третий виток этногенеза; к тому же они исповедовали христианство. Значит, причины предательства руян надо искать ближе. Возможно, они в том, что ободриты и вильцы перестали нуждаться в арбитре, каковым была «теократическая республика» руян. В «русах» уже никто не почитал верховных судей. На Рюген перестали приносить богатые жертвы, потому что сократилось паломничество к единому святилищу полабских славян. Очень часто за идейными спорами стоят материальные интересы.

Оттон и руяне выступили против «полабов»; в войске короля, разумеется, находился верный Герон.

Военная диспозиция вильцев и бодричей не интересовала хронистов, но замысел славянских воевод можно восстановить так. Они спрятали женщин и детей в нескольких укрепленных градах. Родовые поселки сожгли. А в поле вывели объединенное ополчение, которое должно было нападать на врага, действовать по обстоятельствам против руян или немцев, а главное – мешать врагу осаждать грады. В войске славян служил Вихман. Он собрал немецкую дружину из таких же перебежчиков, что усилило войска «полабов» рыцарской конницей.

Славяне выбрали выгодную позицию за рекой Дошей, прикрытую густым лесом и топким болотом. Сюда почти одновременно подошли войска Оттона и дружина руян.

Немецкий король двинулся через лес, обнаружил болото и отправился по тропинке через него, чтобы штурмовать позиции славян. Но оказалось, что немец угодил в ловушку. Его рыцари растянулись на лесной и болотной дороге, славяне окружили вражеское войско засеками, отрезали обратный путь и блокировали. Озадаченные немцы находились в окружении несколько дней, начались болезни. Наконец король Оттон направил к младшему князю ободритов, Стоигневу, верного Герона, чтобы путем переговоров выпутаться из сложной ситуации.

Дело не заладилось. Герон подъехал к реке и, крича, стал вызывать на переговоры Стоигнева, который командовал авангардом славян. Стоигнев, «скрежеща зубами и изрыгая множество ругательств», как говорит Видукинд, стал насмехаться над Героном, Оттоном и германской армией. Герон вспылил и объявил, что на следующий день немецкое войско пойдет в атаку, чем оказал услугу славянам, рассказав о планах германского командования.

Уже ночью Оттон поднял своих стрелков, велев им обстрелять славян из луков и метательных орудий, чтобы принудить врага перейти в наступление. Это не помогло. Утром немцы попытались атаковать переправу через реку, но славяне верно угадали направление главного удара и отбились. Однако они недооценили немцев. А главное, не приняли во внимание, что теперь бок о бок с теми сражаются руяне. Над руянами принял начальство Герон (дружина этого племени составляла тысячу человек, сообщает Видукинд). Они прекрасно знали и местность, и тактические приемы славян. «Железный маркграф» незаметно вышел из лагеря с дружиной руян, промаршировал несколько верст и приказал навести гати через болото и мосты через реку Дошу. Руяне выполнили приказ, ибо годились для этой работы гораздо лучше, чем тяжеловооруженные немецкие рыцари. После этого Герон подал сигнал императору, что проблема решена. Оттон поднял армию и двинул ее к переправам. «Полабы» сообразили, что обмануты, и бросились наперерез, но шли к месту назначения дольше противника по болотистым тропам. Немцы успели переправиться, когда к ним едва-едва подоспели запыхавшиеся передовые отряды славян. Последовала атака германцев, во время которой рыцари «вынесли» с поля боя славянскую пехоту. Стоигнев подоспел с небольшой конной дружиной, но не решился бросить ее в бой против milites (воинов; так называли в латинских хрониках тяжеловооруженных кавалеристов того времени) Оттона. Славянская пехота обратилась в бегство, Стоигнев тоже отступил. Настала паника, полабские воины рассеялись. Сам Стоигнев оказался в сопровождении всего двух витязей. «И, поскольку был утомлен сражением и лишился оружия, нашему воину по имени Госед удалось его обезглавить», – пишет Видукинд (Деяния саксов. Кн. III, 55). Этот Госед (Хозед в другой транскрипции) был столь храбр и предприимчив, что одного из телохранителей князя взял в плен и доставил к Оттону. Подобные подвиги поощряли национальное самолюбие немцев и порождали миф об их превосходстве над славянами.

Резня продолжалась до вечера. Семьсот пленников было взято в тот день. Их казнили подле трупа Стоигнева. Главного советника князя тоже поймали, выкололи ему глаза, отрезали язык и оставили живого среди семисот трупов. После этого Вихман Младший разочаровался в славянах и бежал через всю Германию во Францию, где вновь принялся плести интриги против Оттона.

Казалось, «полабы» усмирены навек, если верить данным немецких хроник. Но похоже, перед нами вновь преувеличение. Большая часть ополченцев разбежалась, а погибли в основном дружинники Стоигнева – те самые семьсот человек, которых казнили неподалеку от его трупа. Это были кавалеристы, которые не могли спастись.

Второй ободритский князь, Након, уцелел. Его имя не упоминается в немецких летописях среди живых, но его нет и среди мертвых. Следовательно, Након выжил, продолжал борьбу, а затем ободриты заключили мир, и князь к нему присоединился.

Еще до этого немцев ждали неудачи. Тюрингский маркграф Дитрих выступил против славян, но попал в засаду на болоте и потерял много людей. Кроме того, не все славяне признали мир с немцами после битвы на реке Доше. Ратари продолжали войну. В 957 году против них выступил сам Оттон, но успеха не добился.

«Полабы» опять призвали Вихмана Младшего. Тот покинул Францию и через Саксонию свободно проехал к славянам. Это свидетельствует, что тогдашняя Европа была населена чрезвычайно редко; после великих миграций, войн и эпидемий она лишилась большей части населения, и одинокий рыцарь мог свободно путешествовать по территории, заросшей лесами и лишенной людей. Правда, земли славян были еще реже заселены. Поэтому, как только доходит до реальных цифр, мы видим не сотни тысяч, а десятки воинов. Тысяча человек считается крупным войском, потери в 50 рыцарей оплакивают как огромные, а фантазии о том, как немцы перебили 200 тысяч славян, мало кого могут ввести в заблуждение.

Действия Вихмана были на сей раз неудачны. Он встретился на поле боя с Героном, вступил с ним в переговоры и неожиданно помирился. Голос крови и социальная близость оказались важнее разногласий. Вихман получил амнистию и вернулся в Германию. На этом кончилось его приключение в стране полабских славян.

6. Смерть Герона

В 959 и 960 годах король Оттон предпринял два похода на «полабов». В одном из них погиб некто Дитмар – возможно, тюрингский маркграф, о котором мы упоминали. Это свидетельствует о накале борьбы, но итогом стала решительная победа Германии. Подчинились все: сербы, вильцы и ободриты. В (Лужицкой) Сербии, как уже говорилось, возникло герцогство Герона – впрочем, недолговечное. Земли вильцев и ободритов немцы поделили на 18 гау, или пагов (районов), во главе которых поставили наместников-гауляйтеров. Во всех районах вели агрессивную пропаганду христианства и пытались взимать десятину в пользу Церкви. Славянские святыни уничтожались, вместо них строились храмы с латинским богослужением. Этой участи избежали только руяне, у которых сохранилось язычество. В целом непонимание между двумя этносами – славянами и немцами – было полное, но кровавый урок некоторым пошел впрок. Через несколько лет после разгрома «полабов» польский князь Мешко принял христианство. Мешко и его советники поняли, к чему может привести отказ от учения Христа, перепугались и поспешили договориться с немцами. Видно, лехитов надоумил чешский князь Болеслав Укрутный. Тот считал, что номинальное подчинение католикам и немецкому императору принесло больше выгод чехам, чем дала бы бесполезная борьба в союзе с «полабами». Повторимся: такая политика имела известный тактический успех, но в стратегическом плане была близорука. Кратковременный взлет чехов не позволил им создать империю. Вскоре у них обнаружились сильные соперники в лице тех же поляков, которые приняли христианство и власть немецкого императора, то есть являлись равноправными соперниками Чехии на просторах западного мира. В войне славяне ослабили друг друга.

Вскоре после покорения «полабов» случился конец Герона. Неукротимые «полабы» постоянно бунтовали против немцев. В 963 году случился мятеж в Лужице: поднялись сербы. Герон выступил против бунтовщиков, но получил тяжелую рану и потерял в битве единственного сына. «Железный маркграф» умер в 965 году, после чего герцогство, расположенное на территории славян, было разделено по приказу Оттона на шесть марок: Лаузиц (Лужица), Бранденбург (или Северную марку), Заале, а также маркграфские округа в Мерзебурге, Цайце и Мейсене. Так было легче оборонять границу.

После нескольких слияний и разделений остались главные владения. Из Бранденбурга спустя несколько столетий выросло королевство Прусское, объединившее всю Германию, кроме Австрии (австрийцев «назначили» отдельной нацией в XX столетии).

А на южных землях, отвоеванных немцами у сербов и колонизированных выходцами из Саксонии, со временем возникло Саксонское курфюршество и королевство. Его главными городами стали Лейпциг (Липск) и Дрезден (Дроздяны), когда-то основанные сербами.

7. Лехиты против ободритов

Трагично, что полабские славяне оказались почти в полной изоляции. Болеслав Укрутный отрекся от них. Следовательно, чехи превратились из союзников в лучшем случае в нейтралов. То же можно сказать и о поляках, ибо с принятием христианства они сделались врагами «полабов» и сдали их немцам.

Друзьями полабских славян оставались разве что поморяне – племена, жившие вокруг богатых торговых городов Волина, Щецина, Гданьска. Они были чужды полякам, хранили независимость и при случае пиратствовали на просторах Балтийского моря.

Но Мешко и до принятия христианства энергично расширял свое вождество, пытаясь превратить его в полноценное государство. Следовательно, смену веры он не в последнюю очередь рассматривал как инструмент для расширения своих владений.

Еще в 963 году молодой великопольский князь вступил в войну с «полабами». Похоже, он хотел захватить эти земли, пользуясь ослаблением балтийских славян в войне с немцами. Как на это реагировал Оттон, неясно, но он был занят итальянскими делами, своей коронацией в качестве императора и устройством дел возрожденной империи. Следовательно, Мешко выбрал удобный момент для удара. Он напал на вильцев, но те призвали на помощь Вихмана Младшего, жившего на славянской границе. Вихман показал себя храбрым рыцарем и отчаянным рубакой: дважды разбил лехитов, убил брата Мешко, взял богатую добычу и отбросил врага. Скоро он поучаствовал в новом приключении. Князь вагров Желибор восстал против правителя ободритов Мстивоя. Самостоятельно они улаживать ссоры уже не могли, ибо считались подданными даже не императора, но саксонского герцога Германа Биллунга. В итоге Мстивой и Желибор отправили к герцогу делегатов для третейского суда. Герцог счел Желибора виновным и присудил к уплате внушительной суммы в пятнадцать талантов серебром. Желибор платить отказался, начал открытые военные действия и позвал на подмогу Вихмана Младшего. Тот пришел к ваграм и заперся в их столице, которую осадили Мстивой и Герман Биллунг.

Вагры – малочисленное племя. Единственное, на что рассчитывал Желибор, – это на военный талант Вихмана, но надежды рассеялись. Вихман обнаружил, что славяне дерутся плохо и бежал из города под предлогом поисков помощи у датчан. После этого Желибор сдался своим врагам. Герман Биллунг отстранил его от власти и передал маленькое княжество вагров сыну Желибора. Для немцев все эти распри славянских князьков были способом утвердить свое господство в полабских землях. Но славяне этого не понимали, ссорились, совершали ошибку за ошибкой и подчинялись чужеземцам.

Похождения Вихмана на этом, однако, не закончились. Беспокойный саксонский граф уехал на восток, на границу поморян и вильцев. Он снесся с племенем балтийских волынян (это часть дулебов, разбитых аварами; волыняне вышли на южные берега Балтики и основали город Волынь, который немцы называли Юлин, Юмне, Волин) и заключил с ними союз. Другим союзником Вихмана стали ратари – самое сильное и агрессивное племя из вождества вильцев на тот момент. С ними он напал на лехитов. Вихман задумал создать собственную державу на землях славян, как некогда сделал Само. Но времена изменились.

Мешко, князь Великой Польши, был встревожен нападением врага настолько, что попросил помощи у своего тестя – чешского, или (пользуясь византийской терминологией) «великохорватского», князя Болеслава Укрутного. Тот прислал зятю два полка тяжеловооруженной рыцарской конницы.

Главную силу Мешко составляла пехота. Самый «модный» и эффективный ресурс того времени – рыцарскую кавалерию – он приберег и составил диспозицию так, чтобы использовать кавалеристов для решающей атаки.

Князь лехитов приказал своим пешим ратникам понемногу отступать, чтобы оторвать вражеское войско от лагеря и окружить. Пехота выполнила задачу блестяще, а кавалерия обошла противника и ударила с тыла. Армия Вихмана попала в западню, сам он собрался бежать. Его принялись укорять ободриты:

– Тебе легко привести нас на битву, а когда станет опасно, ускакать на коне, оставив нас, пеших ратников, на растерзание неприятелю.

Вихману пришлось слезть с коня и биться наравне со всеми. Впрочем, он был поставлен в лучшие условия: его защищала великолепная кольчуга. Ободриты проиграли сражение, а Вихман всё-таки ушел с поля боя и попытался скрыться в крестьянском доме. Его искали лехиты, они тоже заглянули в избу и стали спрашивать, кто этот рыцарь в дорогих доспехах. Вихман сознался, что он саксонский граф, и назвал свое имя. Лехиты потребовали у него сдать оружие, говоря, что доставят графа к своему князю. Вихман счел унизительным отдавать меч, тем более что оружие такого рода ценилось в те времена баснословно дорого. Недаром рыцари давали своим мечам личные имена. Граф заявил, что разоружится только перед самим князем Мешко. Поляки, однако, еще не знали рыцарских порядков. В избу, где находился Вихман, пришло много народу из польского войска. Они напали на рыцаря, завязалась драка. Наконец Вихман обессилел и сдал меч самому храброму из противников с просьбой передать его князю Мешко. Но было слишком поздно. Израненный Вихман, молясь Богу на родном языке, испустил дух (967). После этого ратари и волыняне с одной стороны и немцы и поляки – с другой заключили мир. Мешко выиграл: пользуясь тем, что Германия и полабские славяне истощили друг друга, он захватил Западное Поморье. Польша постепенно усиливалась. Это было понятно еще не всем. Но уже в следующем веке лехиты попытаются создать собственную империю.

8. Мирные годы

Оттон выразил недовольство договором со славянами и предписал своим герцогам физически истребить ратарей, но сил для этого не было. Императору объяснили, что его приказ невыполним. После этого в земле «полабов» опять наступил мир, который длился до 983 года. Граница зависимых от немцев земель на севере доходила до самого Поморья. При этом Оттон считал своими вассалами и Болеслава Укрутного, и князя лехитов Мешко. Следовательно, зона влияния Германии формально достигала даже Галиции. Это может показаться преувеличением, но факты говорят за себя. Именно в эпоху Оттона I немецкие миссионеры проникли в Киев и пытались крестить русичей, но княгиня Ольга выгнала их епископа Адальберта. Для того чтобы проникнуть на Русь, немцам нужно было преодолеть огромные территории. Значит, в эпоху Оттона эти территории не были враждебны и составляли часть вассальных по отношению к Германии государств. Чехия и Русь граничили друг с другом.

При Оттоне Западная Римская империя шла от успеха к успеху. Император покорил не только полабских славян, но и Данию. Ее конунги признали вассальную зависимость от империи и согласились платить Оттону дань. Взамен император принялся насаждать в Ютландии христианство, что привело датчан к новым материальным потерям в виде десятины. Но всё же немцы были для датчан свои, родня, и вскоре оказалось, что германоязычные скандинавы довольно удачно влились в западноевропейскую цивилизацию (или суперэтнос, если пользоваться терминологией Л.Н. Гумилева). К тому же Дания объединилась после многих лет кровавых смут и вражды со шведами и норвежцами.

После христианизации Скандинавии у полабских славян почти не оставалось шансов выжить. К югу от них обитали чехи, а востоку – поляки, принявшие западный, «латинский» Символ веры. К северу – скандинавы, постепенно ставшие частью западного мира и тоже принявшие католицизм.

Правда, христианизация северных стран шла тяжело. О нюансах этого процесса рассказывает известная скандинавская «Сага о йомсвикингах». В ней содержится интересная информация о том, как многие язычники-викинги оказались изгнаны христианским правительством Дании, основали пиратский город Йомсбург и вместе со славянами грабили балтийские берега. Упомянут некий «князь вендов Бурислав», который покровительствовал этим разбойникам. В итоге йомсвикинги вернулись в Данию и учинили языческий переворот; впрочем, реакционный режим продержался недолго, и в стране вновь утвердилось христианство.

Историческая основа у саги, несомненно, есть, хотя события в ней перепутаны настолько, что использовать источник для восстановления связной картины событий на Южной Балтике невозможно. Интересно другое. Сага рассказывает о дружбе скандинавов и славян-язычников и рисует картину разбойничьей Балтики. Эти данные подтверждаются археологией. В пиратских и купеческих городах вроде Волина соседствуют скандинавские и славянские вещи. Это свидетельствует, что представители двух этносов жили рядом и симпатизировали друг другу. Несомненно, пиратские шайки заходили очень далеко на восток, как и на запад. Наличие большого числа славян в этих дружинах помогает объяснить, почему летописный Рюрик и его соратники утвердились в Новгороде, а дружины иных разбойников проникали в Полоцк и Смоленск, да и в Киев. В этих шайках было очень много славян, тем более что и этническое происхождение Рюрика до сих пор неясно. Другой вопрос, что славяне имели большой опыт подчинения иноземцам. Готы и авары, болгары и венгры – всё это были пришельцы, которые устанавливали верховную власть над частью славянских племен. Из этого не нужно делать выводы о патологическом желании славян зависеть от соседей. Речь скорее о неблагоприятных условиях, в которых им приходилось жить. Приспособиться к этим условиям удалось далеко не сразу, но в итоге появилось несколько славянских стран, которые из объекта агрессии соседей наконец-то сами превратились в экспансионистов.

Но балтийским славянам не суждено было войти в их число.

9. Восстание славян

Ситуация в Полабье постепенно накалялась. Немцы насаждали христианство грубыми методами, разоряли славян и считали их «вторым сортом». Князь ободритов Мстивой подчинялся саксонскому герцогу Герману и верно ему служил. Герман умер в 973 году, передав герцогство своему сыну Бернгарду I (Бенно). Адам Бременский не жалеет похвал для Генриха, но сына его называет человеком скверным. Генрих был жесток, но по крайней мере справедлив. Бернгард не отличался вторым из этих качеств, зато сполна унаследовал первое. Притеснение славян усилилось.

Дело усугубила романтическая история. Епископ Штаргарда по имени Вагон привез с собой из Германии красавицу сестру. В нее влюбился Мстивой, князь ободритов, и после долгих ухаживаний взял в жены. У них родилась дочь, которую решено было отдать в немецкий монастырь на воспитание. В то же время Мстивой имел сына от первого брака. Адам Бременский называет его Мечидраг, в других источниках (в частности, у Гельмольда) он зовется Мечислав. Это был враг немцев и тайный язычник. Ему не нравилось немецкое влияние, которое усилилось в княжестве благодаря мачехе. Мечидраг уговаривал отца отослать немку, а дочь от нее, напротив, воспитать по-славянски. Несомненно, таково было мнение большинства общины ободритов, потому что Мстивой дал себя уговорить и тайком стал готовить восстание против немцев.

Епископ Вагон получил несколько сел в землях ободритов. На эти села тайком стали нападать Мстивой и Мечидраг. Наконец дошли слухи, что император Оттон II Рыжий (973–983) увяз в Италии. Пользуясь этим, Мстивой отослал от себя жену, чем укрепил свою власть в общине (977). В этом же году вильцы отступились от христианства и вернулись к язычеству. Правда, до полноценного восстания дело еще не дошло, но оно близилось.

Гром грянул в 983 году. Бунт начали вильцы, напав на Гавельсберг 29 июня 983 года. Славяне ворвались в город, уничтожили немецких воинов, разрушили соборную церковь. Это действие сопоставимо с разрушением какого-нибудь североамериканского форта немирными индейцами. Для жителей Запада оба события выглядят дико, но есть разница. Индейцы были малообразованными людьми, а часть славян приняла христианство, приобщилась к православной культуре и научилась не только оценивать события, но создавать империи и писать книги, в которых излагала свои оценки. Вот это и приводило европейцев в ярость.

Восстание было настолько страшным, что местный немец, правитель Бранденбурга, эвакуировал гарнизон форта и убрался в Германию. Маневр был проведен столь искусно, что вызвал восхищение императора, и бранденбургского маркграфа оставили в должности.

Славяне вошли в Бранденбург и первым делом выкопали тело местного епископа Додилона, умершего незадолго до описываемых событий, чтобы предать его поруганию. Для немцев этот шаг был свидетельством варварства, для славян – сигналом, что чаша терпения переполнилась и насильственное обращение в христианство может вызвать лишь ненависть. С мертвеца содрали одеяния и заодно поделили между всей общиной епископскую казну.

Мстивой, князь ободритов, порвал с немцами и пришел на помощь вильцам. О старых разногласиях между этими племенами больше не было речи. Славяне поняли, кто главный враг.

Мстивой перешел Эльбу в районе Магдебурга и разорил прилегающие немецкие земли, еще недавно бывшие славянскими. Затем князь ободритов направился к Гамбургу и сжег этот город. Ободриты освободились от немецкого ига.

Германцы собрались с силами и напали на славян, выставив рыцарское войско. В открытом бою ободриты потерпели поражение. По словам немецких хронистов, со стороны христиан пало только три человека, а со стороны славян – 30 тысяч. Оставим цифры на их совести.

Вдруг стало известно, что император Оттон Рыжий умер во время военных действий в Италии (7 декабря). Ему было всего 27 лет. Рыжий оставил после себя четырехлетнего сына Оттона III (983—1002) и множество нерешенных проблем. Одной из них была проблема полабских славян. Священная Римская империя германской нации захватила в период первого подъема больше земель, чем могла переварить.

Опекуном Оттона III стал Генрих Баварский, который получил прозвище Сварливый за неоднократные мятежи против центральной власти. Генрих принадлежал к саксонской королевской династии, был племянником Оттона I и мечтал о короне. Он поднял мятеж, провозгласив себя германским государем. Немцы раскололись, а славяне тотчас принесли присягу Сварливому. К нему приехали с изъявлением покорности Мешко, князь Великой Польши, и чешский правитель Болеслав II Благочестивый (967? – 999), сын Укрутного. Их примеру последовал Мстивой, князь ободритов. Однако финал истории оказался странным. Мстивой, разгромив саксонские рубежи, сошел с ума и умер от лихорадки. Разумеется, католические священники внесли этот факт в свои хроники и приписали смерть заступничеству Бога. В это же время сын Мстивоя Мечидраг разрушил в земле ободритов все христианские храмы, а имевшихся монахинь роздал в жены общинникам. За это не последовало никакого наказания со стороны оскорбленных небес.

Со своей стороны чехи завладели маркой Мейсен в Лужицкой Сербии. Это даст основание позднейшим чешским правителям претендовать на лужицкие земли. «Великая Хорватия», созданная двумя Болеславами, достигла высшей точки могущества. Чехам принадлежала Богемия, Моравия, Словакия, половина Лужицы, Силезия, Галиция и Малая Польша.

Правда, ободриты и лехиты упустили время, ничего не получили в результате мятежа Генриха Сварливого и остались при своем интересе. Генрих проиграл игру и после короткого сопротивления признал власть Оттона III в 985 году. Мешко, князь Великой Польши, изменил предпочтения и перебежал в лагерь Оттона, принеся присягу юному королю. После этого обстановка изменилась. Оттон напал на полабских славян, а лехиты выставили вспомогательное войско, сражаясь на стороне немцев против своих соплеменников.

Совместный поход христиан завершился ничем. «Полабы» вовремя эвакуировали семьи и имущество в крепости, немцы разорили и опустошили брошенные селения и повернули назад. Затем напали на чехов, и Болеслав II вынужден был вернуть немцам Лужицу. Теперь эта земля получила название Лаузиц. Единственным результатом перечисленных смут стало то, что вильцы и ободриты освободились от власти Германии.

10. Польское княжество

Многие балтийские и скандинавские народы приняли христианство. Казалось, дело полабских славян проиграно хотя бы потому, что они не сумели противопоставить немцам эффективную идеологию и стали изгоями в европейском мире.

Но не всё так просто. Европа по-прежнему оставалось довольно небольшой страной, ограниченной землями Галлии, Италии и Германии. В нее еще не входила Венгрия, которую населял кочевой народ мадьяры. Мусульманским регионом оставалась Испания, где господствовали арабы и берберы. Скандинавский мир претендовал на самостоятельность.

А что славяне? Соседями вильцев и ободритов были поморяне, которые пытались отстоять независимость в борьбе с поляками и упорно считали себя особым этносом кашубов, коему чужды христианские обряды. Язычниками были литовские племена пруссов, жемайтов и аукшайтов. Это же касается латышей и эстов. Да и на Руси христианство боролось с разными вариантами язычества. Владимир Святой, прежде чем принять православие, учредил культ литовского бога-громовержца Перкунаса с кровавыми жертвами. Так что в 983 году ситуация с выбором веры была неясна. Ободриты и вильцы пошли по самому легкому пути: ликвидировали чуждый вариант христианства, вернули языческие верования и отделились от Запада, сообразив, что европейская цивилизация несет им гибель. Но как победить, создать державу и обеспечить спокойное будущее потомкам? На это у полабских славян не хватило творческой энергии – качества, которое не поддается измерению, но которое зарегистрировал Л.Н. Гумилев и назвал ненаучным, хотя и мегапопулярным в России термином «пассионарность».

В 990 году умерла жена великопольского князя Мешко – Дубровка. Сразу после этого обострились отношения между чехами и поляками; полабские славяне приняли в этом конфликте сторону первых против вторых.

Затем Мешко бросился в объятия немцев и пригласил их воевать с чехами. Те стали терпеть поражения на фронтах. В ходе войны Мешко отнял у противника Силезию, но Болеслав Чешский тотчас попытался ее отбить.

Вот как трактует события Титмар Мерзебургский: «В то время Мешко и Болеслав [II Чешский], рассорившись между собой, наделали друг другу много зла. Болеслав призвал к себе на помощь всегда верных ему и его предкам лютичей» (Хроника. Кн. IV, 11).

Немцы выслали на подмогу лехитам большое войско, собрав для похода многих приграничных военачальников: «архиепископа Гизилера, а также графов: Эккихарда, Эзико, Биницо, моего отца, – пишет Титмар, – тёзку его (тоже Зигфрида), Бруно, Удо и многих других. Они, отправившись почти с 4 отрядами, прибыли в округ, называемый Сельпули, и расположились возле болота, через которое был перекинут длинный мост» (Хроника. Кн. IV, 11). Дело происходило в Нижней Лужице близ реки Одер.

Болеслав II Чешский прибыл туда же со своими людьми 13 июля 990 года и соединился с ополчением вильцев. Его разведчик по имени Слопан сообщил, поглядев на бронированную кавалерию немцев:

– Войско это малочисленно, но отличного качества и с головы до ног заковано в железо. Сражаться с ним тебе можно; но если сегодня ты и одержишь победу, то так ослабеешь, что должен будешь бежать от своего врага Мешко, который тотчас же начнёт тебя преследовать, и либо с трудом, либо вообще не сможешь спастись.

Со своей стороны отчаянные вильцы требовали у Болеслава, чтобы он ни одного немца не оставил в живых. Но чешский князь не захотел рисковать и начал переговоры о мире. Дальше Титмар сообщает, что к Болеславу поехали несколько графов, которых князь задержал и разоружил. После этого решительный чех отправил гонца к Мешко и сообщил: немцы будут убиты, если поляки не оставят Силезию.

Мешко ответствовал:

– Если королю угодно будет спасти своих или отомстить за убитых, он это и сделает; если же этого не случится, то сам он совсем не намерен терпеть из-за них ущерб.

Раздосадованный Болеслав II Чешский отпустил заложников и перешел в наступление на лехитов. Он вторгся в Великую Польшу, «разграбил и сжёг окрестные места, насколько смог». Особенно зверствовали вильцы. Взяв приграничный польский городок, «не медля, принесли жертву своим богам-покровителям прямо у ворот». Вскоре после этого вильцы и Болеслав расстались, недовольные друг другом. Лехиты вернули чехам Силезию при посредничестве немцев. Последние удачно манипулировали славянами и выступали в роли верховных арбитров. Видимо, условием мира стало то, что Болеслав II отступился от своих языческих союзников-«полабов». Но это была отсрочка, которая не спасла Чешскую державу.

Князю Мешко, который умер в походе против полабских славян, наследовал его сын – Болеслав I Храбрый (992—1025).

Он направлял политику отца в его последние годы. Смысл деятельности Храброго состоял в том, чтобы создать великую славянскую империю, но под властью поляков, а не чехов. В результате этот смышленый и очень толстый пан (кони прогибались под его тяжестью) смог превратить Польшу из маленького захолустного княжества в державу второго эшелона и даже осмеливался иногда спорить с немцами. Началась эпоха польских завоеваний.

11. Подвиги Болеслава

Мешко перед смертью разделил страну между сыновьями, как и положено по родовому праву, когда земля считается общей собственностью семьи. Если ты крестьянин – дели между сыновьями имущество и пашню. Если князь – отдавай подвластные племена.

Это не устроило главного наследника. Поэтому первым делом Болеслав Храбрый изгнал своих братьев Одилона и Прибувоя и объединил Великую Польшу, после чего начал внешние завоевания. Он стремился прорваться к морю, чтобы участвовать в прибыльной балтийской торговле. Уже Мешко пытался покорить Поморье, но оно отложилось сразу после его смерти. Болеслав напал на поморян и вновь заставил их признать зависимость от Польши. К тому времени чехи пытались христианизировать не только славян, но и пруссов. Пражский архиепископ Войцех прибыл в Пруссию, чтобы окрестить живущие там литовские племена. Пруссы без долгих предисловий умертвили Войцеха. Болеслав выкупил тело архиепископа и поместил его в Гнезно. Войцеха канонизировали. Он до сих пор считается покровителем Польши. Это свидетельствует лишь об одном: различия между славянами в то время были еще минимальны, поляки не отличались от чехов, да и с восточными славянами, живущими на Днепре, разницы не прослеживалось. Житель Гнезно легко понимал киевлянина, а лужицкие сербы не отличались от сербов из Рашки и Дукли (нынешней Черногории).

Затем Болеслав обратил свои взоры на юг. Очевидно (хотя письменных данных нет), что между русскими и поляками произошло тайное соглашение о разделе чешских земель. Киевский каган Владимир Красное Солнышко претендовал на область белых хорватов, то есть на Галицию. Болеслав думал захватить Краков и Силезию.

Дальнейшие события не совсем понятны, хронология расплывчата. Повесть временных лет датирует нападение Владимира Красное Солнышко на хорватов, как мы уже говорили, 992 годом, но хорошо известно, насколько «плавают» летописные даты в это время. Предлагаемая датировка наверняка условна и допускает разрыв в пять – семь лет. Но и с летописями западных славян – те же проблемы. Мы знаем, что Болеслав Храбрый после заключения союза с русскими напал на чехов, но когда произошло нападение? На этот счет существуют разные версии. Война началась в промежутке между 997 и 999 годами; последняя дата предпочтительнее.

В то же время Саксон Анналист делает странное сообщение под 992 годом. Император Оттон III Рыжий прибыл в Бранденбург, чтобы покарать полабских славян. Чехи пришли ему на помощь, а Болеслав Польский – нет. «Болеслав же, сын Мешко, не имея возможности прийти к королю лично, ибо ему предстояла тяжелая война с Русью, отправил на службу к королю своих достаточно верных ему воинов», – говорит Саксон Анналист (Хроника, 992). Русская летопись не знает о войне Болеслава Храброго и Владимира Красное Солнышко в это время. Похоже, перед нами просто отговорка Болеслава, который не хотел биться за интересы немцев против «полабов». Болеслав нацелился на раздел «Великой Хорватии». С другой стороны, возможен вариант: Болеслав отнял Белую Хорватию у чехов в 990 или 992 году, но эти земли тотчас отбили русские. Тогда летописное известие о походе Владимира Красное Солнышко на хорватов вроде бы обретает логику. Но не будем спешить.

Чтобы захватить Галицию, полякам требовалось сперва взять Краков, чего не было. Вывод: либо дата присоединения русскими хорватов смещена, либо Чешская держава рухнула ранее, чем принято думать. Оттон Рыжий истолковал события по-своему и… прекратил поход на полабских славян.

В Чехии не всё было благополучно. Восточной Богемией управлял княжеский род Славниковичей – похоже, чернохорватский. В то же время Западную Богемию контролировали чехи, подчинившие дулебов. Пока между племенами царило согласие, держава расширяла границы. Но при Болеславе II наступил разлад. Очевидно, этот князь нарушил договоренности со Славниковичами, выработанные еще Укрутным. Род Славниковичей был перерезан, хорваты и чехи поссорились, после чего держава стала распадаться. К этому (хорватскому?) семейству Славниковичей принадлежал, заметим, архиепископ Войцех. Грязное дело – резню Славниковичей – выполнили некие Вршовцы, крайне любопытные личности, о которых мы поговорим ниже.

Казалось, Богемия объединена, и это прекрасно, но расправа над Славниковичами возмутила черных и белых хорватов. Это опять же не зафиксировано в летописях, перед нами чистая гипотеза, но она безукоризненно логична. Хорваты поссорились с чехами и начали бунтовать. Результат оказался плачевен. В конце 990-х годов произошло совместное нападение русичей и лехитов на чехов и стремительный крах «Великой Хорватии». Владимир Красное Солнышко присоединяет будущую Галицию, то есть восточную часть земли белых хорватов, а Болеслав Храбрый занимает Малую Польшу с Краковом и Силезию. Именно тогда бывшая «Великая Хорватия» превращается в классическую славянскую Чехию, какую мы знаем по учебникам. Чехи вынуждены признать себя ленниками немецких королей, чтобы уцелеть в борьбе. Но поначалу и это не помогает. Раскол «Великой Хорватии» был действительно страшен.

Главный вопрос: произошло это в конце правления Болеслава II Чешского или уже при его сыновьях? Разные историки трактуют по-разному, пользуясь тем, что в хрониках той поры события изложены крайне смутно. Главные источники – Галл Аноним и «Великая хроника» (для Польши) и Козьма Пражский (для Чехии) не дают точной хронологии. В сочинениях немцев – Саксона, Титмара и других – мы находим отрывочную информацию.

Ясно, что в промежутке между 992 и 999 годами русские и поляки разделили «Великую Хорватию». Развивая наступление, Болеслав Храбрый перевалил Карпаты и захватил Словакию. Возможно, русичи тогда же вторглись в Закарпатье и присоединили его к своим владениям. Родилась Закарпатская Русь.

В то же время польский правитель пытался заручиться поддержкой немцев, чтобы обеспечить себя от удара с тыла во время конфликта с чехами. В 1000 году Болеслав принял Оттона Рыжего в Гнезно, выразил ему свою покорность и стал домогаться королевской короны. Оттон дорожил союзом с поляками, ибо намеревался использовать их в борьбе против полабских славян. Поляки должны были стать проводниками западного влияния в славянском мире. Поэтому Оттон отнесся к Болеславу приветливо и почтительно. Император поклонился мощам святого Войцеха, убитого в Пруссии. Как мы помним, Болеслав выкупил мощи и перевез их в Гнезно. «Увидев издали желанный город (Гнезно), Оттон смиренно, босыми ногами вошел в него, был почтительно принят… епископом этого города, введен в церковь и, добиваясь для себя милости Христовой, проливая слезы, просил мученика Христова о заступничестве», – пишет Саксон Анналист (Хроника, 1000).

12. «Империя» Болеслава

Император пообещал Болеславу королевскую корону, но сердечное согласие между государями продолжалось недолго. В 1002 году Оттон Рыжий умер, будучи еще молодым. Королевскую власть унаследовал его троюродный брат Генрих II Святой (1002–1024), сын баварского герцога Генриха Сварливого. Святой король, видимо, страдал приобретенным половым расстройством, ибо провел молодость в походах и переболел тяжелой болезнью. Детей у него не было, он отдавал все силы молитвам и войнам. Поляков не любил и боялся их усиления, а в своей политике ориентировался на чехов. Это привело к конфликту. Болеслав Храбрый узнал о смерти мейсенского маркграфа Экхарда и без размышлений вторгся в его марку. «Отправив вперёд войско и захватив город Бауцен со всем ему принадлежащим, он тотчас же напал на город Стрелу, тайно пытаясь подкупить мейсенцев деньгами», – сообщает Титмар (Хроника. Кн. V, 9). Марка была захвачена. «Болеслав, гордый этим успехом, занял все пределы этой страны вплоть до реки Эльстер и укрепил своими гарнизонами», – продолжает Титмар (Хроника. Кн. V, 10). Пограничные немцы собрались, чтобы перейти в контрнаступление, хитрый Болеслав уверил, что захват свершился едва ли не по приказу Генриха II. Сам Генрих вынужден был проглотить обиду, тем более что он, как всякий новый король, начал правление с подавления заговоров и мятежей феодалов. Следовательно, Болеслав правильно выбрал момент для удара, однако тотчас утратил дружбу немцев.

Вскоре Генрих II произвел ловкий дипломатический маневр: предложил короновать венгерского правителя (надьфейделем по-венгерски, хан по-тюркски) Вайка. Тот согласился на союз с немцами, крестился и получил известность как Иштван I Арпад (997—1038). Иштван – это Стефан. Католическая церковь признала короля святым.

Коронация Иштвана и включение Венгрии в орбиту имперского влияния спасли эту страну от славянской угрозы, но осложнили положение Польши. Иштван претендовал на Словакию и Моравию. Болеслав был вынужден продолжить наступление на чехов, чтобы создать прочный барьер против венгров и немцев. Наступило короткое время Польской империи, которая на пару лет объединила всех западных славян.

* * *

В Чехии продолжался разлад. Власть унаследовал князь Болеслав III Рыжий (999—1002). Он женился на девушке из могущественного рода Вршовцев, представители которого, как сказано выше, выполнили грязную работу по убийству князей Славниковичей. «Был в Чехии некий род, называвшийся Вршовцы, а первым среди них был Коган, крайне преступный муж», – сообщает Саксон Анналист (Хроника, 1000). Любопытно, что вождь Вршовцев имеет откровенно еврейское имя. Действительно, евреи активно переселялись в Чехию и Польшу с берегов Рейна и оказывали известное влияние на политику и торговлю этих славянских стран.

Вршовцы, после заключения брака своей родственницы с самим князем, резко усилились и стали бороться с другими группировками знати. Эти группировки ориентировались на младших братьев Болеслава III – княжичей Яромира и Ольдржиха. Вршовцы схватили Яромира и оскопили его, а Ольдржиха попытались задушить в бане. Обоим княжичам удалось, однако, спастись, и они бежали в Германию. Соблазнительно видеть в этой борьбе этнический подтекст – например, попытку еврейского переворота по образцу того, что произошло в VIII веке в Хазарии, но доказательств, кроме имени Коган, у нас нет. Неурядицы раскололи чешское общество и сделали его беззащитным перед внешними врагами. «Славянская» партия (если мы правильно понимаем смысл происходящего) выступила против Вршовцев, а чешский князь ей покровительствовал. Тогда последние, видимо, снеслись с Болеславом Храбрым и устроили политический переворот, сместив своего державного родственника Болеслава Рыжего.

Саксон Анналист датирует 1000 годом территориальные потери чехов. «Ибо польский князь вскоре захватил город Краков и всех чехов, которых застал там, уничтожил мечом» (Хроника, 1000). Или Краков несколько раз переходил из рук в руки (но об этом нет сообщений), или мы должны принять 999—1000 годы как время раздела владений чехов.

Болеслав Польский прислал в Богемию своего брата Владивоя (1002–1003), который оказался беспробудным пьяницей… или которого споили те же Вршовцы. Источники той поры говорят, что Владивой «и часу не мог провести без выпивки». Если его спаивали временщики Вршовцы, то с ними это сыграло злую шутку. Владивой правил чуть больше года и умер от алкоголизма. В Богемию вернулся Болеслав Рыжий, устроил переворот и перерезал значительную часть семьи Вршовцев из числа тех, до кого мог дотянуться. Погиб и Коган. Однако перебили не всех, и уцелевшие представители рода пригласили в Прагу Болеслава Польского. Тот явился с войском, занял Богемию и Моравию и провозгласил князем себя, а Болеслава Рыжего ослепил и увез в Польшу, где тот влачил жизнь в безвестности.

Границы Польши эпохи Пястов достигли наивысших пределов. Но, увы, ненадолго. Болеслав Храбрый правил Богемией всего пару лет (1003–1004). За это время произошло много важных событий.

Разобравшись со своими врагами внутри страны, германский государь Генрих II Святой попытался вернуть Лужицу. Неясно, кто виноват в конфликте. Судя по сообщениям немецких источников, виновным оказывается Болеслав, который воспользовался смертью императора Оттона Рыжего, чтобы захватить германское владение. Так ли это, сказать трудно. Болеслав прекрасно знал, что присоединение Лужицы означает потерю королевского титула. Так и случилось, титул получил вместо него Иштван Святой. Но почему же польский князь тем не менее напал? Мы вновь чего-то не знаем.

Зимой 1003 года Генрих II атаковал мильчан – одно из племен лужицких сербов. Нападение увенчалось успехом. «Разорив их после кровавой резни, подчинил себе», – пишет анонимный немецкий автор (Кведлинбургские анналы, 1003). Судя по всему, после этого происходит раздел Лужицы: западные области покорили немцы, восточные остались у поляков.

В следующем году против ляхов подняли восстание чехи. Бунт поддержали немцы, и в Прагу с триумфом вернулись братья Ольдржих (Ульрих) и Яромир. Первый из них получил реальную власть и начал преследования врагов, то есть всех, кто симпатизировал полякам. Богемия окончательно превратилась в немецкого вассала, замкнутого в узких границах между Судетами и Дунаем. Моравия и Словакия остались в подданстве Болеслава; его сужающаяся империя была окружена врагами. Стабильной оставалась лишь восточная граница, потому что с русскими сохранялся мир, хотя Болеслав и считал в глубине души, что Галиция как последний осколок «Великой Хорватии» должна отойти к Польше. Но само понятие «Великой Хорватии» уже утратило актуальность. Болеславу принадлежала только одна из ее частей – Краковская область. Земля черных хорватов прочно вошла в состав Чешского княжества, а белых – в состав Руси.

В 1005 году король Генрих II, «продолжая гневаться на Болеслава, вновь собрал войско и, поспешив в Польшу, погнался за беглецом, надеясь защититься от обид с его стороны, но [в реальности] – о ужас! – чтобы погубить очень многих» (Кведлинбургские анналы, 1005). Всё это означает, что Болеслав притворным отступлением заманил немцев в засаду и нанес поражение. Погибли четыре графа; простолюдинов опять никто не считал. «А король, хоть и скорбя, заключил невыгодный мир и возвратился домой с плачущим войском, неся с собой тела убитых» (Кведлинбургские анналы, 1005). Условия мира неясны. Восточная часть Лужицы сохранилась за Болеславом. Возможно, он присоединил на время и западную часть. Если так, лужицкие сербы вернулись домой – в славянское царство, которое еще не успело стать, если можно так выразиться, «католическим филиалом» Запада.

Мир продержался несколько лет. В 1010 году германский король, «собрав свои силы в поход, намеревался приобрести в землях славян Польшу, однако добрался не туда, куда вели его помыслы, но, поражённый тяжким недугом, вместе с немногими на полпути вернулся назад, тогда как остальные, будучи готовы к войне, опустошили многие местности и унесли с собой богатую добычу» (Кведлинбургские анналы, 1010). Это не поход, а удачный набег, то есть Болеслава смирить не удалось и отнять его территориальные приобретения – тоже.

Через два года польский правитель собрался с силами и нанес немцам ответный удар, совершив вторжение в Бранденбург. Князь «коварно захватил недавно отстроенный город» Лебус на берегу Одера и превратил его в польскую крепость Любуш. Эти земли немцы будут оспаривать у поляков больше двух столетий и захватят лишь в XIII веке. Война зашла в тупик, и стороны стали искать мира. Инициативу его заключения хронисты в соответствии с этикетом того времени приписали славянам, чтобы германский государь мог сохранить лицо. «Король Генрих, снизойдя к многочисленным мольбам Болеслава, прибыл в Магдебург, куда названный Болеслав с почётом отправил навстречу королю своего сына с различными дарами; после того как обеими сторонами был заключён мир, он с радостью вернул сына, получив приказ как можно скорее увидеться с королём» (Кведлинбургские анналы, 1013). Это были предварительные переговоры. Через некоторое время король отбыл в Мерзебург, и туда «с большим количеством различных подарков явился Болеслав и ради мира передал ему себя и всё своё добро; радушно приняв его и оказав [Болеславу], пробывшему у него несколько дней, славные почести, как то и подобало королевскому достоинству, [король] разрешил ему вернуться домой, хотя и не без ущерба для королевства». Это означало, что немцы проиграли войну.

Если бы потомкам Болеслава удалось сохранить созданную державу, история Европы могла бы пойти по иному пути. Но в данном случае перед нами не развилка, а скорее наглядный пример, поучение для славян, каким путем они могли бы пойти и что оказалось в реальности. Условия для создания державы имелись раньше, во времена Великой Моравии, но тогда всё испортил случай – нашествие венгров. В XI веке дезинтеграция западных славян зашла слишком далеко, а Германия окрепла. Всё это порождало вероятность, что держава Болеслава развалится после его смерти. Так и случилось.

Мир между немцами и Болеславом напугал чешского князя Ольдржиха-Ульриха. Князь приехал в Германию с подарками и заверил короля в своей преданности. Зависимость Чехии от Германии принимала всё более четкие очертания. И это – лишь потому, что ее князья не хотели зависеть от ляхов.

Между Ульрихом и Генрихом II состоялись тайные переговоры, в ходе которых король приказал своему чешскому вассалу напасть на Польшу. Чехи, вероятно, всё еще грезили о возрождении «Великой Хорватии». В 1014 году Ольдржих напал на отряд поляков, который возглавлял сын Болеслава Храброго – княжич Мешко Ламберт. Воинов отряда перебили, Ламберт оказался в плену и был препровожден чехами в Германию. Впрочем, Генрих II испугался открытой войны и, «снизойдя к просьбам некоторых людей, отпустил к Болеславу его сына в целости. В Чехии по приказу Ульриха многие люди были невинно убиты» (Кведлинбургские анналы, 1014). Два сообщения в этой статье анналов стоят рядом неслучайно. Похоже, в Чехии вспыхнуло восстание сторонников Польши (или возник заговор), а богемский князь жестоко его подавил.

В следующем году Генрих II (который к тому времени обрел императорский титул, посетив Рим и приняв корону из рук папы) потребовал от Болеслава вернуть часть лужицких земель. «Но тот, как обычно, дал высокомерный ответ, что он, мол, не только желает удержать своё, но намерен даже разграбить чужое» (Кведлинбургские анналы, 1015). Генрих собрал войска, вторгся в Польшу, обратил врага в бегство и выиграл несколько схваток. Решающей битвы не было. Сообщается о гибели в одном из сражений девятисот славян, но немцы так склонны преувеличивать потери противника, что в действительности речь может идти всего о нескольких десятках павших. Далее видим странное. В бою пал один из молодых немецких рыцарей, любимец Генриха. Император так горевал, что, «вняв совету своих людей… собрал свои силы и приказал войску возвращаться». Следовательно, он просто побоялся углубляться в земли поляков, потому что не мог прокормить армию и не знал местность. Но выяснилось, что Болеслав опять заманил немцев в ловушку. «Собравшееся войско было внезапно охвачено воинским страхом, а из засад и убежищ появились враги, помнившие о беззакониях [наших] подданных. Они преградили им отступление где мечами, а где копьями и дротиками. Поднялся крик и то, что было радостью, наполнилось печалью, в то время как обе стороны ожесточённо сражались; и вражеская сторона, конечно, отступила бы, если бы этому не помешали наши грехи» (Кведлинбургские анналы, 1015). Немцев разбили наголову.

Болеслав оказался достаточно умен для того, чтобы не вторгаться в землю врага, а держать оборону и переваривать приобретения. К тому же его отвлекли дела на востоке. В 1015 году умер великий князь Киевский Владимир Красное Солнышко, и между его сыновьями вспыхнула междоусобная война. Болеслав этим воспользовался. В 1018 году он заключил очередной мир с немцами, лично встретившись с Генрихом II. После чего вторгся на Русь, посадил в Киеве Святополка Окаянного (1015, 1018–1019), а взамен получил от него Червенские города – то ли полосу приграничных земель, то ли всю будущую Галицию и кусок Волыни, то есть собрал-таки еще одну часть «Великой Хорватии».

Мир с немцами оказался на удивление прочен. Здоровье Генриха II ухудшалось с каждым годом, к тому же он был занят делами Германии и Италии. Наконец в 1024 году император умер. «Болеслав, князь Польши, узнав о смерти императора-августа Генриха, обрадовался до глубины души и преисполнился ядом гордыни настолько, что безрассудно принял помазание и возложил на себя корону» (Кведлинбургские анналы, 1025). Но наслаждался королевской властью он всего несколько месяцев и умер в том же году, а польские правители вновь стали именоваться князьями.

Нужно принять оценку, которую дал Болеславу Л.Н. Гумилев. Перед нами – паладин славянского единства, или, точнее, западнославянской империи, духовный наследник Ростислава Моравского и князя Само. Но его государство оказалось столь же недолговечным, как и державы двух вышеназванных политиков.

13. Распад «Империи» Болеслава

Мешко II Ламберт (1025–1031, 1032–1034) унаследовал амбиции своего отца Болеслава и даже короновался, но отказался от короны уже при жизни. Тому были веские причины.

В результате агрессивной политики Болеслава Польшу окружали враги. На юге это были чехи и венгры, на востоке – русские, на западе – немцы. Поморяне на севере тоже считали себя отдельным народом и не хотели покоряться польским князьям. Начались потери.

В 1027 году Мешко добровольно отдал Словакию венграм, чтобы заручиться союзом с королем Иштваном Арпадом, который согласился напасть на Германию. В 1028 году последовала война с немцами и чехами. Поляки попытались нанести превентивный удар. В 1029 году новый германский король Конрад II (1024–1039) вторгся в Силезию. Поляки отбились, но в 1031 году из войны вышла Венгрия. Уступка Словакии пропала зря.

В это время с востока напали русские – князь Ярослав Мудрый объединил державу и заявил претензии на Червенские города. В полном отчаянии Мешко II заключил мир с немцами и чехами. Первые получили Лужицу, вторые – Моравию, но Ламберта это не спасло. Русские продвигались в глубь Польши. В итоге случился переворот, Ламберт бежал, а правителем сделался его брат Безприм (1031–1032). Он стал вассалом немецкого короля в ранге простого князя. Мешко укрылся в Чехии. Он вернулся к власти через год, сверг Безприма, но был столь жесток, что погиб в результате заговора. В Польше вспыхнули восстания общинников, которые перебили княжую дружину, и страна развалилась на племенные области, в которых язычники стали избивать христиан. Хаос продолжался пять лет, пока к власти не пришел сын Ламберта – Казимир I Восстановитель (1039–1058). Он собрал польские земли, кроме отделившегося Поморья, где восторжествовало язычество.

На этом фоне очень странным выглядит спокойствие на Руси, где противостояние между христианами и язычниками не носило характера всеобщей гражданской войны. Из этого следует, что русичи, приняв православие, сделали верный идейный выбор, который позволил консолидировать страну. А поляки – нет, и все усилия Болеслава Храброго по созданию славянской империи разбились о непонимание соплеменников. В последующие годы Польша не находилась в прямом подчинении у немцев, но следовала в фарватере германской политики. Польские князья охотно женились на немках, усваивали привычки и язык западных соседей и даже приглашали немецких колонистов для заселения свободных земель. В результате Силезия онемечилась безо всякой войны, много немцев было в Кракове, а один из могущественных польских князей Генрих II Благочестивый (Силезский, 1238–1241) лучше говорил по-немецки, чем по-польски. В итоге он пал в битве с монголами при Лигнице, где на его стороне сражались рыцари Тевтонского ордена.

Итак, Польское государство стало частью западного мира, хотя большинство населения страны говорило по-славянски. Та же судьба ждала чехов и лужицких сербов. Они хотя бы выжили. Но с вильцами, ободритами и поморянами вышло гораздо хуже.

Глава 4. Гибель балтийских славян

1. Рыцарь Кицо

Мир менялся вокруг «полабов», а они оставались прежними, хранили дедовские обычаи и не хотели принимать христианство от немцев. Если бы у них имелся выбор между разными ветвями христианства, всё пошло бы иначе, но повсюду вокруг жили католики. Балтийским славянам оставалось сражаться и умереть. Погибнуть можно по-разному, жалкой или героической смертью. «Полабы» умирали как герои.

В 992 году немцы предприняли тяжелый поход на ободритов, который завершился ничем: славяне отбились. Саксон Анналист скорбит о павших сынах Германии и главных из них перечисляет поименно, причем среди убитых оказываются духовные лица, которые сражались наравне с воинами. Эта двойная мораль не нравилась славянам. С одной стороны, церковники говорят о мире, а с другой – участвуют в войнах, ведут светскую жизнь, заводят любовниц. Полабские славяне предпочитали жить честно, в гармонии с природой, но это была утопия. Их окружал совсем другой мир, гораздо более многолюдный и агрессивный, чем мир VII века, когда они переселились на Балтику, спасаясь от преследования аваров.

Тем временем у вильцев обосновался немецкий перебежчик по имени Кицо (Kizo). Он бежал из Мерзебурга, поссорившись с тамошним маркграфом, явился к вильцам и был ими дружелюбно принят, как прежде славяне приняли Вихмана. Толковый воин, он повел славян на Бранибор, захватил город, перебил засевших там немцев и сделал его своей столицей (991), но ненадолго. Пожив два года среди чужаков, Кицо затосковал по своим и сдал Бранибор германцам, после чего крепость вновь обрела привычное сегодня название Бранденбург.

Вильцы пришли в ярость, собрали ополчение и осадили твердыню. Германские рыцари выступили, чтобы спасти город. Их армия состояла из отрядов местных маркграфов. Но она крайне неудачно переправилась через Эльбу, так что славяне рассекли ее на две части. Одна прорвалась в Бранибор, а другая была отброшена назад. Славяне вновь обложили крепость. На выручку пришел сам германский король с большой армией. Лишь тогда вильцы отступили. Осажденные, обрадовавшись, запели:

– Кирие елесион! (Господи, помилуй!)

Этот клич подхватили воины короля. Торжествующие немцы вошли в Бранибор и оставили там гарнизон. Город передали доблестному Кицо, который вновь поселился в нем, но уже с женой и рыцарями.

Тогда же саксонские графы нападали на ободритов, но успеха не добились, и славяне нападали в ответ.

Война продолжалась и позднее. Вильцы объединились с ободритами и доходили до Гамбурга. В 995-м славяне перешли Эльбу, поднимались на ладьях по немецким рекам и опустошали земли врага. Против них опять выступил сам король. Он пришел к устью Эльбы, отогнал ободритов и укрепил Гамбург. Затем немецкое войско переправилось через Эльбу и вторглось в страну ободритов – позднейший Мекленбург. Немцы прошли область славян насквозь, сжигая поселки и уничтожая людей. Затем повернули к юго-востоку, вторглись в земли вильцев, взяли Гавельберг и вернулись в Саксонию. Этот поход показал преимущества огромной Германии перед небольшой и редконаселенной территорией полабских славян. Но «полабам» в тот момент повезло. Германию время от времени сотрясали бунты племенных герцогов и феодалов рангом помельче. Затем, ее силы по-прежнему были распылены, потому что химера Римской империи приковывала внимание немецких королей к Италии. Наконец, вскоре начался взлет поляков, о котором мы говорили выше, и немцам на какое-то время стало не до полабской земли.

2. История князя Мстивоя

Борьба на берегах Эльбы возобновилась, лишь только немецкая рать разошлась по домам после победоносного похода 995 года. Славяне вновь стали устраивать набеги, чтобы отомстить за погибших и пограбить у германцев добро, часть которого была отнята у тех же славян.

Кицо отлучился по делам в Кведлинбург. Город тотчас захватил славянин Болибуд, который взял в плен жену и детей рыцаря. Болибуд поступил благородно: вернул женщину и детей немцу, а крепость снова превратил в славянский опорный пункт на границе. В 996 году германские рыцари признали поражение и заключили с «полабами» мир. Если бы эти события происходили в наше время, то их бы окрестили национально-освободительной войной 983–996 годов, которая увенчалась успехом: ободриты и вильцы завоевали свободу.

Некоторые ученые полагают, что в это время ободритами правила династия «Наконидов», то есть потомков князя Накона, который вместе со своим братом Стоигневом сражался против немцев. Это не так. Мы видим постоянную смену князей, среди которых, да, постоянно появляются потомки Накона. Но не только они. Славянское общество было настолько демократичным, что не признавало наследственной власти. Лишь позднее, с большим трудом и вследствие того, что вокруг будут складываться наследственные монархии, «полабы» тоже признают передачу прав управления от отца к сыну. А пока представители рода Накона пользуются преимущественным правом княжеской власти и довольно часто, но не всегда возглавляют ободритское вождество.

Адам Бременский и Гельмольд из Босау повествуют о двух ободритских князьях, Мстивое и Мечидраге, которые жили в конце X – начале XI века.

Рассказ хронистов сумбурен и во многом сомнителен. Начнем с того, что князей двое. Почему? А.Ф. Гильфердинг предполагает, что Мечидраг правил ваграми, а Мстивой – ободритами; может быть, перед нами двоевластие вроде власти консулов в Древнем Риме или правления жреца и князя на острове Рюген? На самом деле всё может быть проще. Мстивой и Мечидраг – это отец и сын. Возможно, это лица, идентичные тем, что упомянуты в третьей главе, в рассказе о восстании «полабов» против немцев. Но возможно и другое: перед нами разные люди с аналогичными именами. Первого и второго Мстивоя разделяет двадцатилетие, но славянский князь живет и действует как энергичный юноша.

И в первом и во втором случае Мстивой считался склонным к компромиссу с Западом, Мечидраг – последовательным язычником. Следовательно, их правление – это результат сговора двух частей общины ободритов, умеренной и антинемецкой.

Судя по данным хроник, Мстивой II и Мечидраг II оказываются в зависимости от немцев, хотя только что мы видели (следуя рассказу Титмара), как «полабы» освободились от немецкого ига. Кто же ошибается? Титмар, сочинявший свою «Хронику» в XI веке, или более поздние авторы Адам и Гельмольд? Логика подсказывает, что последние. В данном случае верить им нельзя, поздние хронисты выдают желаемое за действительное, чтобы показать, насколько прочным и древним было немецкое иго в славянской земле. Но дыма без огня не бывает. Потерпев поражение в войне с «полабами», немцы, как обычно, попытались перетянуть на свою сторону их элиту.

История Мстивоя и Мечидрага – начало этого процесса, и не самое удачное для немцев. Но вскоре попытки повторятся и принесут плоды.

* * *

Похоже, Мстивой II был не данником, а союзником Тевтонии-Германии. Это логически вытекает из сообщений Тимара и Кведлинбургских анналов, которые свидетельствуют, что славяне освободились от ига немцев.

Саксонский герцог Бернгард Биллунг принялся «ухаживать» за Мстивоем, тот принял христианство, приезжал к Биллунгу погостить и познакомился с его красивой племянницей, после чего попросил у дяди ее руки.

Бернгард согласился на брак, но при условии, что Мстивой приведет своих людей под знамена императора для очередного похода в Италию. Мы бы назвали такой поход «статусным», если к политике средневековых германских монархов позволительно применить столь современное выражение. Свадьба должна была состояться по окончании похода.

В 1001 году Мстивой привел 1000 ободритов, которые действительно отправились вместе с немцами в итальянский поход. Практически все воины погибли в схватках или от болезней. Италия оказалась для славян еще более чужой, чем для коренных подданных германского короля. Мстивой, однако, уцелел и вернулся на родину; вероятно, общинники были крайне недовольны его пресмыкательством перед немцами и гибелью сородичей в Италии.

Мстивой начал требовать обещанной награды – руки племянницы саксонского герцога. Однако один из пограничных маркграфов прилюдно стал отговаривать Бернгарда, заявив, что не следует благородную девицу отдавать собаке. Это иллюстрирует подлинное отношение немецкой аристократии к славянам: благородные рыцари считали последних животными.

Герцог стал колебаться, Мстивой удалился в негодовании. Бернгард Биллунг одумался и прислал сказать, что согласен на брак, но гордый и злопамятный Мстивой отвечал:

– Знатную родственницу такого великого господина следует выдать за человека знатнейшего, а не за собаку. Итак, вы считаете нас не людьми, а собаками; но хорошая собака кусается.

Этот дерзкий ответ примирил князя с ободритской общиной. У простолюдинов были ровно такие же настроения, а романтических порывов и галантных слов они не понимали, как не понимали и того, зачем князь погубил тысячу ободритов в Италии.

Мстивой явился в Радигощ к вильцам, отрекся от христианства и начал войну против Немецкого королевства. Адам Бременский пишет, впрочем, что ободриты и вагры не поддержали Мстивоя, проявив осторожность. Но лютичи поднялись все как один. Они перебили немецких попов на правом, славянском берегу Эльбы и отправились к Гамбургу. Город пал, его христианское население угнали в плен и перебили. Информаторы Адама Бременского, сохранившего легенду об этой расправе, повествуют, что славяне вскрывали священникам череп в форме креста, обнажая мозг, и таскали пленных по своим поселкам, предавая поруганию. Но это именно легенда, потому что воспоминания – более поздние. Мы ни в коем случае не сочувствуем немцам, которые причинили славянам много зла, но в зверствах славян сомневаемся. Современники вспоминают, как славяне благородно отпустили Кицо. Лишь более позднее поколение немецких летописцев фантазирует, как их предкам искусно резали черепа в форме крестов. Перед нами пропаганда. Так самих немцев журналисты стран Антанты обвиняли в Первую мировую войну в убийстве младенцев и в том, что они готовят мыло из человеческого жира. Пропаганда словно играет злую шутку со своими изобретателями. Мы не отрицаем зверств войны как со стороны славян, так и со стороны немцев, но в эти изощренные убийства решительно не верим: они придуманы, чтобы вызвать праведный гнев тевтонов в отношении славян, и не более того. В рассказе Адама есть одно рациональное зерно: христианство в «Полабии» было уничтожено, но в 983 году или в 1002-м – вопрос другой. Та же история повторилась у ободритов, где княжил некий князь Мстислав (?), если это не одно лицо с Мстивоем или Мечидрагом.

Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять: если бы славяне действовали системно, то они могли бы уничтожить не только население Гамбурга, но вырезать вообще всю Саксонию и превратиться в мощную региональную державу. Однако история повернулась иначе.

3. Держава Готшалька

Всю первую половину XI века «полабы» жили спокойно. Христианство в этих землях было уничтожено. Адам Бременский утверждает, что славяне платили дань герцогам саксонским, но это сомнительно. Обычно дань платит проигравшая сторона. Если бы немцы покорили несколько славянских городов, оставили там гарнизоны и взяли заложников, в известие о выплате дани можно было бы верить. Но мы видим обратное. Из тех же сообщений Адама Бременского следует, что «полабы» перерезали всех христиан в своей земле, разрушили Гамбург и перебили его население. По меньшей мере странно, что после всех этих подвигов они предложили немцам выплату дани. Отметим, что мы отвергли легенду о пытках попов. Если мы признаем пытки достоверными, еще труднее согласовать их со свидетельством Адама о выплате дани. Что перед нами? Внезапное раскаяние славян или неистовый натиск немцев на их земли, о котором мы не знаем?

Что же произошло в реальности? «Полабы» вернули языческих богов, а общим религиозным центром вновь сделался Рюген – «остров русов», о котором мы знаем крайне мало, еще меньше, чем о вильцах и ободритах.

Вскоре немцы оправились от поражений. На земли славян началось двойное наступление: из Дании и Германии. Это означало, что датчане стали частью западного мира. «Полабы» остались в одиночестве. Союзников и единомышленников больше не было, если не считать поморян. Но и поморяне испытывали сильное давление со стороны Польши, князья которой принуждали этот народ к принятию католичества.

Что еще хуже, христианство вернулось и в земли ободритов; разумеется, в католической версии. После этого у них начали образовываться государства, отдаленно похожие на феодальные герцогства.

В первые десятилетия XI века ободриты усилились, поскольку были интегрированы в систему балтийской торговли, часто сопряженную с пиратством. Зато вильцы понемногу слабели. Они участвовали в пограничных конфликтах с немцами, что закончилось плохо: император Конрад II предпринял в 1034–1036 годах походы в землю вильцев и обложил их данью.

В это же время элита княжества ободритов постепенно окатоличивалась и онемечивалась. Мстивой умер примерно в 1018 году. Ему наследовал сын – Прибыгнев (1018? – 1028). Правящая группировка этой ветви славян пыталась передавать власть по наследству, и лишь теперь можно с некоторой натяжкой говорить о правлении династии Наконидов – потомков Накона. Похоже, столичным городом княжества был Либице (современный Любек).

Прибыгнев находился под обаянием немецкой культуры и религии. Своего сына он отправил в Люнебург, где тот воспитывался у «епископа Готского» Готшалька. Молодой ободрит принял крещение и тоже назвался Готшальком – в честь воспитателя.

Общение с немцами погубило Прибыгнева. Его убил перебежчик из саксов. Возможно, перед нами заговор немцев с целью захватить страну ободритов. Именно так расценил убийство отца Готшальк. Он покинул монастырь, порвал с христианством, явился в страну ободритов, встретив полное взаимопонимание соплеменников. Готшалька (1028–1030, 1043–1066) провозгласили князем. Он женился на славянской девушке, и та родила ему сына Бутуя (Будивоя).

Готшальк повел славян в поход на Нордальбингию – точнее, на графства Дитмаршен и Штурмар. Опустошив их и перебив много немцев, он отомстил за отца. Немецкие источники свидетельствуют, что опустошение Нордальбингии продолжалось два года, после чего Готшальк настолько ужаснулся зверствам своих соплеменников, что добровольно сдался саксонскому герцогу Бернгарду II Биллунгу. Герцог заковал его в цепи, но затем отпустил. Готшальку было отвратительно общество славян, и он отправился служить датскому королю Кнуту Великому (1018–1035). Князем ободритов сделался Ратибор (1030–1043), который вскоре принял христианство. Несомненно, перед нами – конфликт внутри славянской общины между «феодалом» Готшальком, воспитанным в немецком духе, как бы он ни выступал против немцев, и славянами с их архаическим укладом. Этот уклад был неприятен «образованному немцу» из варваров.

Готшальк сражался за интересы короля Кнута в Англии и Норвегии, а когда сорокалетний Кнут умер, стал служить его сыновьям. Наконец он вмешался в распрю претендентов, которые боролись за престол Дании и Норвегии, и женился на дочери одного из них, ярла Свена Эстридсена, племянника короля Кнута. Девушку звали Сигрид. Она родила мужу сына Генриха.

На стороне Свена также воевал князь ободритов Ратибор. Им противостоял король Норвегии и Дании Магнус Добрый (1042–1047).

Свен потерпел поражение в борьбе за трон и бежал (1042). Магнус Добрый сошелся в битве с ободритами и нанес сокрушительное поражение. Ратибор и его 8 сыновей погибли (1043). Адам Бременский доносит слух, что славян пало 15 тысяч.

Готшальк занял освободившееся после Ратибора место и вновь стал князем ободритов. Дело дошло до междоусобной войны: теперь на стороне Готшалька сражались христиане, а против него – язычники. То есть он попытался устроить религиозный и политический переворот. Кроме того, сам Готшальк имел дружину варягов, то есть многонационального сброда, который служил за деньги. С помощью этих профессиональных рубак он и утвердился в земле ободритов. Затем, в 1050-х годах, последовало вторжение в страну вильцев, которое увенчалось успехом. Так из двух крупных вождеств было создано протогосударство, которое в русской исторической литературе получило жаргонное наименование «держава Готшалька». Перед нами – точная копия того, что произошло за пару столетий до этого в Ладоге и Новгороде. Приходит такая же варяжская дружина, только под руководством некоего Рюрика, захватывает власть над славянами и создает протогосударство из нескольких вождеств на славянском Севере. Единственная разница: Рюрик был язычником, как и покоренные им славяне. Готшальк – ревностным христианином. Адам Бременский и Гельмольд из Босау сообщают, что он сам проповедовал в церкви слово Божье, причем на славянском языке. Но в качестве священников им приглашались немцы, а не славяне. Ободритов и вильцев упорно пытались окатоличить.

Славяне от победы Готшалька не выиграли ничего. В их землях строились церкви, туда приходили монахи и священники, на их содержание нужно было платить десятину. Сверх этого Готшальк отсылал регулярную дань саксонскому герцогу Бернгарду II, чтобы тот защитил его при случае от беспокойных подданных-славян. Следовательно, умиляться нечему. «Держава Готшалька» стала рыхлым и непрочным образованием, в котором боролись язычники и католики. Католиками была верхушка, а демократические слои общества предпочитали жить по-своему. Оба пути вели в никуда, но языческий путь обещал по крайней мере доблестную смерть свободных людей, а не жалкую гибель рабов. В этом разница.

4. Балтийские руги

Только одно племя осталось верным язычеству в это время – руги, руяне. Пиратский остров управлялся собственными князьями, а люди бережно хранили святилища Арконы, принося в жертву богам захваченных пленников-христиан. По сути, это были именно казни военнопленных, прикрытые мистической оболочкой.

Готшальк так и не смог покорить остров Рюген, и это сгубило славянского князя-«европейца». Руянами правил решительный Крут, сын Грина. К нему обратились ободриты-язычники, недовольные Готшальком. Возник заговор. Готшалька убили в городе Ленчине «вместе с пастырем Эпо, заколотым у алтаря», – пишет Гельмольд (Славянская хроника. Кн. I, 22). Благостные рассказы о том, как славяне принимали христианство и радовались, – это миф немецких хронистов. Принимать веру врагов почти никто не хотел, кроме тех, кто рассчитывал попасть в число господ. Таких было немного. Восставшие стали избивать священников, а вдову Готшалька – датчанку Сигрид – выгнали из города Мекленбурга нагой вместе с придворными дамами, также одетыми в костюмы Евы.

Сыновья Готшалька бежали. Бутуй укрылся в Саксонии, а Генрих – в Дании. Оба были западниками и не понимали своих соплеменников. Впрочем, Генрих вообще был наполовину датчанин, да и матерью Бутуя теоретически могла стать не славянка, а немка, хотя точных сведений нет.

На княжение к ободритам пришел Крут (1066–1093) с острова Руяна. Этот «русский» князь стал надеждой и опорой полабского язычества. Он повел ободритов на штурм Нордальбингии и дошел до Шлезвига. Ненависть к немцам была высока. Славяне «предпочитали умирать, чем снова принимать христианство и платить дани саксонским князьям», – пишет Гельмольд (Славянская хроника. Кн. I, 25). Из этого можно понять, сколь жестокой и ненавистной показалась славянам диктатура Готшалька.

Его сын Бутуй стал предателем. Он просил о помощи против соплеменников у саксонского герцога Магнуса Биллунга (1072–1095), который приходился внуком Бернгарду II. Началась война с ободритами, в которой князь Крут зарекомендовал себя эффективным полководцем. Он нанес немцам поражение и убил Бутуя, после чего вторгся в Нордальбингию и обложил ее данью, вследствие чего заслужил от хрониста Гельмольда множество обидных эпитетов. Конечно, немцам больше нравился Готшальк, при котором они сами получали дань со славян. Но пример Крута показывает, чего может добиться даже небольшой, но храбрый народ, если его элита и низы находится в полном согласии.

Увы, идиллия продолжалась недолго. Пока Крут был полон сил, дела шли хорошо. Но когда он состарился, наступила беда. Виноватой оказалась любовь. Старый князь взял молодую жену Славину. В это время сын Готшалька Генрих стал зрелым мужем и принялся нападать на побережье с дружиной викингов, набранной в Дании. Морская торговля ободритов оказалась парализована, и Крут под давлением общины был вынужден заключить мир. Генрих приехал в страну ободритов со своей дружиной и стал служить князю. В статного европейца влюбилась Славина. Она помогла убить Крута, устроив пиршество и спрятав убийц. Когда Крут захмелел, на него «напал с топором некий дан и одним ударом отсек ему голову», – сообщает Гельмольд (Славянская хроника. Кн. I, 34). Славина вышла замуж за Генриха (1093–1127), и вместе они придумали, что это Крут на самом деле хотел убить молодого княжича. Генрих тотчас присягнул герцогу Магнусу Биллунгу как его вассал. Всё это возмутило славян, они подняли восстание, но немцы и дружинники Генриха подавили его. Свободными вновь остались только руяне, которые упорно продолжали молиться Свентовиту и не признавали никаких христианских нововведений. Оставшись в одиночестве, руяне сражались с Генрихом, чтобы отомстить за Крута и восстановить свободу своих полабских сородичей.

«Раны же, у других называемые рунами, – пишет Гельмольд, – это кровожадное племя, обитающее в сердце моря, преданное сверх всякой меры идолопоклонству. Они занимают первое место среди всех славянских народов, имеют короля и знаменитейший храм. Именно поэтому, благодаря особому почитанию этого храма, они пользуются наибольшим уважением и, на многих налагая дань, сами никакой дани не платят, будучи неприступны из-за трудностей своего месторасположения. Народы, которые они подчиняют себе оружием, принуждаются ими к уплате дани их храму. Жреца они почитают больше, чем короля» (Славянская хроника. Кн. I, 36). Таковы ценнейшие сведения о теократическом обществе ругов, которые ославянились, но не утратили доблесть предков.

Руяне напали на Любек. Генрих заманил их в засаду и нанес поражение. Трупы славян закопали в курган, который стал называться Раниберг (Гора ранов). По словам Гельмольда, руяне после этого стали платить Генриху дань, но насаждать на острове христианство князь не решался. Ему покорились лютичи, и платили какую-то сумму даже поморяне, в тот период свободные от власти поляков. «И во всей земле славянской и нордальбингской его называли королем», – полагает Гельмольд (Славянская хроника. Кн. I, 36).

Славянам не нравился режим Генриха, как ранее – режим Готшалька. Но силы были неравны. «Полабы» слабели, а соседние народы обретали силу. Против ободритского «короля» вспыхнуло восстание в Гавеле и Бранденбурге (возможно, его инспирировали руяне, то есть перед нами продолжение борьбы язычников и христиан). Генрих осадил Гавель, а его сын Mistu (Мстивой или Мистуй?) напал на племя глинян, имея дружину из двухсот саксонских рыцарей и трехсот ободритов. Соотношение воинов показывает, с кем приходилось иметь дело славянам. К ним пришла этническая химера. Народ принадлежал к одному этносу – славянскому, а правящая группировка мутировала и превратилась в другой народ – немцев. Можно с уверенностью сказать, что и те триста воинов Мстивоя, которых хронист отнес к славянам, были уже вовсе не славяне, но европейцы.

Мстивой поживился за счет глинян, а Генрих принял капитуляцию Гавеля; впрочем, город сопротивлялся настолько искусно и упорно, что никаких репрессий против защитников не последовало.

Сразу после этого или даже одновременно восстали руяне. Хронист Гельмольд называет их самостоятельным племенем. Тридцать восьмая глава его сочинения называется «поход славян в землю ран». Соблазнительно считать, что ругов всё еще числят особым этносом, но, возможно, это просто варвары противопоставляются «цивилизованным» славянам. И всё же различие налицо. Впоследствии мы увидим, что таким же образом отечественный летописец противопоставляет славян и «русь».

5. Поход на остров Рюген

Руяне убили одного из сыновей Генриха, княжича Вольдемара, который приходил за данью. В ответ Генрих собрал славянское ополчение и пригласил саксонцев, которые прислали 1600 наемников, пришедших «с открытым сердцем». Дружба европейцев между собой никогда не вызывала сомнений. Генрих был свой, датчанин по крови, немец по культуре, католик по религии. Как можно не помочь этому рыцарю в войне против варваров с острова Рюген? А славяне? Л.Н. Гумилев очень метко называл такую ситуацию «раскол этнического поля». Часть славян придерживалась старых верований и чуралась немцев. Другая часть принимала христианство, мечтала передать власть по наследству, хотела сделать своих подданных крепостными, как было заведено в Германии, женилась на немках и призывала иноземных священников и наемников, чтобы установить в славянских землях такие порядки, которые нравились исключительно этим славянским «европейцам». Себя они считали «общественным мнением», а мнением большинства пренебрегали.

Армия Генриха, «короля» ободритов, выступила против ругов зимой (это было, согласно хронике Гельмольда, между 1110 и 1115 годами, хотя современные комментаторы хроники оспаривают дату и относят поход к 1123–1124 годам). Балтийское море у берегов сковали морозы, что было необычно. Климат стал более холодным, что и решили использовать в своих интересах Генрих и его клевреты. Ободритский «король» задумал совершить переход через пролив по льду, чтобы покорить Руянское княжество.

Саксонцы вызвались идти первыми. Генрих обрадовался, ибо не верил предводителям славян, поясняет Гельмольд, «потому что знал их всех хорошо». Наконец армия, состоящая из иноземцев и подневольных славян, двинулась по льду и снегу, чтобы покарать племя руян, святилище которых было для «полабов» священным. Руяне вышли навстречу, но, видя превосходство врагов, вступили в переговоры и обещали богатый откуп: сперва 400, затем 800 марок серебром. Генрих оставался бесстрастен, и верховный жрец руян бросился ему в ноги, возопив:

– Не гневайся, о господин, на рабов своих! Вот земля перед твоими глазами, пользуйся ею, как угодно, все мы в руках твоих, что ни назначишь нам, всё мы тебе дадим!

Генрих не стал рисковать битвой. Как рациональный немец, он взял с ругов 4400 марок серебром (очень крупная сумма по тем временам, учитывая небольшую площадь острова Рюген), забрал заложников и вернулся восвояси, распустив ополчение. То, что «король» не решился дать сражение, говорит о его слабости. А точнее, о том, что Генрих не верил славянам. Ободриты превратились в два народа: «король» и его свита составили один этнос, а простолюдины – другой; вторые не доверяли первым.

Возвратившись домой, Генрих принялся требовать дань, но руяне, как выяснилось, не могли ее выплатить, ибо не понимали немецких мер веса. Генриху они пояснили, что на острове ходит совсем другая валюта. «Раны денег не знают и не привыкли пользоваться ими при покупке товаров, – сообщает Гельмольд. – А если бы ты хотел купить что-нибудь на рынке, то приобретаешь это на лоскут полотна» (Славянская хроника. Кн. I, 38). Из сообщения следует, что славяне очень далеко продвинулись по пути денежного оборота. В то время как в Европе господствовали металлические деньги, ободриты использовали для обменных нужд полотно. Если учесть, что и сегодня льняное полотно служит основой приготовления так называемых «бумажных» купюр, стоит задуматься. Это не значит, что общество ободритов было более «прогрессивным», чем тогдашняя Европа. Это значит, что ценностные эквиваленты со временем меняются и европейцам нечем гордиться.

В итоге руяне оказались простодушны и неопытны. «И когда они исчерпали свою общественную казну, – говорит Гельмольд, – и всё то золото и серебро, которое имелось дома, то и тогда едва половину уплатили, обманутые, я думаю, при взвешивании» (Славянская хроника. Кн. I, 38).

Ободритский «король» Генрих придрался к этому, дезавуировал мирный договор и задумал окончательно покорить «остров русов». Дождавшись следующей зимы, он собрал саксов, присоединил к ним подневольное славянское ополчение и опять пошел по льду на злополучный остров. Но, как назло, зима выдалась теплой, лед начал таять. Саксы испугались, Генрих вынужден был прервать поход и вернуться на континент. По Гельмольду, Генрих прожил после этого «еще не очень долгое время». После смерти «ободритского короля» в 1127 году война прекратилась. Руяне продлили себе жизнь.

6. Западники

Генрих оставил страну двум сыновьям – Святополку (1127–1129) и Кнуту, которые тотчас перессорились между собой. Святополк, старший сын, желал властвовать единолично. По феодальным, да и по родовым законам следовало дать обязательный удел младшему брату, что привело к столкновению. Кнут поднял мятеж.

Разгорелась война. Святополк оказался сильнее, осадил Кнута в Лютилинбурге, и последний погиб во время осады. Вскоре после этого один голштинский рыцарь, Дазон, убил самого Святополка. Гельмольд говорит об этом сразу после умилительного сообщения о том, что Святополк разрешил проповедь христианства в своей державе. Эти явления нельзя не связать друг с другом. Святополк открыл дорогу в страну иностранным агентам и разного рода проходимцам, за что и поплатился. Немцы и датчане по-прежнему хотели захватить страну ободритов. Земля в ту пору считалась главным богатством, а ободриты имели много земель.

У Святополка остался сын Звинике (такова транскрипция Гельмольда), но и этот юноша был убит в Саксонии. Немцы не церемонились со славянами, пусть в этих славянах и текла кровь «цивилизованных» европейцев. Со смертью Звинике «династия» Наконидов вымерла. Установить в «Полабии» наследственную власть снова не получилось.

Трон державы ободритов захватил датский принц Кнут Лавард (1129–1137), который, очевидно, и стоял за всеми убийствами. Он приходился сыном королю Дании Эрику I (1095–1103). После смерти отца Кнут был еще мал, и поэтому власть у датчан захватил его дядя – король Нильс (1104–1134). Кнуту дали в управление Шлезвиг и должность ярла, которую предприимчивый юноша, когда подрос, превратил в титул герцога. Кнут Лавард был тесно связан со знатью Гольштейна.

Он купил право на Ободритское «королевство» у тогдашнего немецкого государя Лотаря (1125–1133). Следовательно, страна славян уже была территорией с ограниченным суверенитетом. До этого ее довели Готшальк и потомки сего европеизированного правителя. Ободриты-простолюдины сражались против врагов, но с каждым новым поколением слабели. Наконец мы видим, что некий датский принц цинично и по-деловому покупает права на славян и их страну.

Правитель Германии Лотарь возложил на голову Кнута королевский венец. После этого датчанин навербовал наемников в Нордальбингии и отправился на завоевание славян, однако те распорядились свободой по-своему. Ободриты признали князьями Прибыслава и Никлота, но в немецких хрониках оба не считаются законными правителями. Летописцы на страницах хроник лишили славян суверенитета и права выбора вождей.

Прибыслав, согласно свидетельству Гельмолда, приходился племянником Генриху, королю ободритов. Он мог быть сыном Бутуя или родней Генриха по женской линии при условии, что у него были сестры, чьи имена не попали на страницы летописей. Родственные связи Никлота не прослеживаются, но они, судя по дальнейшим событиям, были весомее, чем у Прибыслава.

И всё же в борьбе со славянами на короткое время победил Кнут Лавард. Он захватил в плен Прибыслава и Никлота и посадил их в тюрьму в Шлезвиге. Для славян он был лорд – господин, но полабские варвары не могли правильно выговорить это слово. Так «лорд» превратился в «лаварда» и вошел в историю под этим именем.

Опираясь на датчан и саксонцев, Кнут подавил славянское сопротивление, но он не был бессмысленно жесток. Когда Никлот и Прибыслав сообщили, что родня готова заплатить выкуп за их свободу, Кнут назначил сумму и честно выпустил обоих славян из тюрьмы.

Казалось, ободриты покорились немцам и датчанам, но и на сей раз трагическая развязка оказалась отложена. Успехи Кнута обеспокоили датскую королевскую семью. Король Нильс опасался, что Кнут предъявит свои права на престол. Сын Нильса, Магнус, устроил засаду и организовал убийство Кнута в лесу Харальдстед. Эта расправа возмутила многих датчан, и в их королевстве началась гражданская война. Погиб и сам Магнус, и его отец Нильс. После многолетней войны выиграл сын Кнута Лаварда – Вальдемар I (1157–1182), который и получил датский трон. Многолетняя смута привела к тому, что датчане надолго отстранились от славянских дел. Ободриты и вильцы вновь обрели независимость.

7. Последний князь

Прибыслав и Никлот (1129, 1131–1160) сделались князьями. Первый получил Вагрию – небольшую приморскую область, где жили пираты и торговцы. Второй стал верховным правителем ободритов. Их правление – последний аккорд в истории полабских славян. Подробности этой эпохи можно найти у Гельмольда и Арнольда Любекского.

Никлот очень быстро поссорился с Прибыславом и вступил в союз с саксонскими герцогами. Ободритский князь отчаянно лавировал между Сциллой и Харибдой: выступая союзником немцев, он в то же время отстаивал самостоятельность ободритов и оставался язычником. Эта политика лавирования продолжалась довольно долго, но в 1147 году немцы предприняли двойной Крестовый поход против двух своих врагов – в Палестине и Полабье. Часть немецких войск выступила на мусульман, чтобы освободить Эдессу на Ближнем Востоке, а другая часть отправилась наказывать полабских славян.

В Балтийском крестовом походе приняли участие поляки, датчане и немцы. Вооружились лужицкие маркграфы, могущественный пограничный землевладелец Альбрехт Медведь из рода Асканиев и самое главное – молодой магнат Генрих Лев, объединивший два герцогства – Саксонию и Баварию, что не имело прецедентов в немецкой истории.

Собрали две армии. Южную повел Альбрехт Медведь. Она атаковала вильцев. Северную возглавил юный Генрих Лев (ему исполнилось 18 лет). Это войско напало на ободритов. Датская эскадра обрушилась на Руяну.

Славяне уклонялись от сражений, запирались в городах и выдерживали осаду. В итоге поморяне, ободриты и вильцы ограничились формальным принятием христианства, после чего крестоносцы повернули назад. Самыми агрессивными язычниками оказались руяне: они напали на датский флот, разгромили его и вынудили остатки повернуть восвояси. Но это была последняя победа. В 1160 году Генрих Лев и датский король Вальдемар I повторили вторжение, и оно имело успех. Никлот погиб при обороне крепости Верле. Его сыновья Прибина и Вартислав продолжали войну, однако были разбиты. Вартислав оказался в плену и был казнен. Прибина пошел по иному пути: сдался и был включен в состав немецкой элиты. Он сделался герцогом ободритов. Сами немцы назвали это герцогство Мекленбург. Династия вскоре онемечилась, среди потомков Прибины мы встречаем имена Генрих, Иоганн, Николас. Она владела Мекленбургом до германской революции 1918 года, в результате которой владения князей были ликвидированы, а Германская империя стала республикой. Вскоре после этого род владетелей Мекленбургских угас. Последний герцог, Михаэль Карл, усыновил своего племянника Георгия Карлова, который был рожден в тайном браке от Георга Мекленбург-Штрелица и русской фрейлины Вонлярской. Ирония судьбы в том, что русская кровь позволила династии выжить. Последние потомки Мекленбургов здравствуют и поныне, хотя политической власти у них, конечно, нет.

8. Конец балтийских ругов

После ободритов настал черед руян. Вот что пишет о них Мауро Орбини в своем сочинении «Царство славян»:

«Ране были самым могущественным и, по словам Гельмольда, самым авторитетным народом у славян. Они жили на берегах Венедскогo моря и посреди eгo вод, имели собственноrо царя и весьма знаменитый храм, в связи с чем претендовали на первенство среди всех славянских народов. В упомянутом море они владели также островом Ран длиной семь немецких миль и такой же шириной с очень плодородной почвой, который и по сей день служит житницей для зундцев (Sedunesi), как Сицилия для римлян. Стольный гpaд ран по имени Аркона, от котopoгo ныне не осталось и развалин, стоял, по мнению некоторых, на высоком мысу упомянутого острова и был окружен с востока и юга морем и такими высокими стенами, что только пущенная из лука стрела могла достичь их вершин. С западной же стороны город защищал большой и мощный бастион. Саксон Грамматик, впрочем, помещает Аркону на дрyrой остров под названием Витора, отстоящий от Рана на ширину реки, и пишет, что город этот был разрушен готским королем Харальдом и датским королем Хемминrом. Абрахам Ортелий считает, что на том месте, где стояла Аркона, в древности находился славянский город Винета, который, как пишет Гельмольд, был самым крупным из городов в Европе и самым знаменитым тopгом разных народов. Eгo населяли славяне, которые, принимая в нём представителей дрyrих народов, не дозволяли им во время свoeгo пребывания жить по христианскому обряду. Однако не было людей более честных и гостеприимных и радушных, чем те славяне, что жили в Винете. Гельмольд помещает этот город в другом месте, а именно между устьем Одера и городом Камень, где и поныне видны eгo развалины. Причиной eгo падения послужило не что иное, как междоусобицы: датский король, воодушевлённый ими, пожелал разграбить столь богатый город и, снарядив большой флот, напал на него, захватил, разграбил и сровнял с землей».

Орбини, как с ним случается, слегка добавил путаницы, анализируя место расселения руян. Но в целом он довольно верно и системно излагает руянскую трагедию. Его текстом русские люди интересовались давно. Еще во времена Петра I был сделан перевод сочинения серба, и долгое время этот перевод был единственным. О чем же пишет Орбини, касаясь руян?

Перед нами – история морского народа, который боролся за гегемонию, но проиграл. Основные войны руян таковы, их всего две.

В 809 году король датский, «собрав пресилное воиско», нападает на Руяну и разоряет остров. В ответ руги, «учинив флот 830 караблеи, [моноксилов] напали на Королевство Датское с Фризиею Восточною, взяли и сожгли городы Алтенбург и Нежин, в которых взяли бесчисленную добычу». В традиционных источниках это нападение приписывается ободритам, но если считать, что Руяна – религиозный центр полабских славян, а ее жители – «духовные лидеры» славянских вождеств, многое встает на свои места. Итак, славяне грабят датчан и доходят до владений франков – до Фризии. «О чем прогневавшися Карл Великии, подвиг свои воиска, в лето 810 и на двух боях кровавеиших, одолев их, покорил под иго Христово, наложив на них дань».

Затем происходит восстание руян, они меняют святого Вита на Свентовита (забавная легенда, изложенная еще Адамом Бременским, мы говорили о ней выше), после чего… исчезают со страниц книги Орбини на три с лишним века, чтобы под занавес своей истории потерпеть поражение от датчан.

«Затвердели Ругяне в заблуждении Грубиянства на 350 лет, дондеже Валдемар Король Датскои, с силным флотом соединяс с Казимеровыми и Богославовыми Князеи Померанских, и Прибиславовыми Государя Обостритов Славян, вшедши в Ругию, победил cиx людеи свирепых, и возложа осил болвану Святовиту на шею, приказал разволочити по всему воиску в присутствии Славян. И потом рассещи на части и сжеч всенародно. Разсыпал храм до основания, со всяким служением побрал сокровищ, и учинил указ, да бы все оставили идолослужение, и восприяли служение истинного Бога, повелел построити 12 церквеи своим особливым иждивением, и тако весь остров учинил Христианами».

Действительно, в 1168 году датский король Вальдемар I напал на Рюген, разрушил Аркону и уничтожил святилище Свентовита. Руянское княжество превратилось в вассала датчан и постепенно онемечилось. Остров стал называться Рюгеном, и к XIV веку его заселили немецкие колонисты.

В походе на Рюген вместе с датчанами участвовали славянские воины из Мекленбурга и Померании, чьи князья уже приняли христианство, так что силы были неравны. Руги утратили суверенитет.

9. Последние князья Рюгена

Нельзя сказать, чтобы руян истребили физически. Процесс был гораздо более тонкий; протекал он одинаково и у ободритов, и у поморян, и у тех же руян. Местную элиту пытались интегрировать в состав европейцев. Это происходило сперва через принятие христианства, а затем через межнациональные браки. Славянским князьям предлагали немецких и датских жен. Иноземные княгини пытались воспитывать детей по-своему. К тому же приезжали они не одни, а с прислугой, и княжеские дружинники, по примеру вождей, брали в жены немок. Этот процесс подталкивали христианские попы и проповедники, которым князья разрешали оперировать на своей территории. Постепенно среди славянской верхушки формировалась прослойка западников. Это привело к тяжелым последствиям. Сформировались как бы два народа. Высший слой предпочитал западные обычаи и мечтал превратить своих подданных в крепостных, чтобы сравняться с западными феодалами, к которым испытывал симпатию. Низший слой упорно отрицал и христианство, и феодальные ценности, хотел жить своей жизнью и сохранить свободу. Отсюда – постоянные восстания, истребление священников, смена князей. Но последние правители независимых полабских земель, вроде Кнута Лаварда или князя Генриха, не стесняются приводить саксов и датчан для истребления черни. Для них этот славянский народ – чужаки. Все друзья и симпатии – у датчан и немцев.

Наступает финал драмы. Ободритские князья-«мутанты» пригласили колонистов из перенаселенной Саксонии на те земли, которые освободились в результате истребления непокорных славян. В «Полабию» хлынул поток переселенцев. Славянские города изменили название и этнический состав. Либице стал Любеком, Старград – Штаргардом и т. д. Мы видели, что немцы так и не смогли захватить Бранибор. Но в результате «прогрессивной» деятельности князей, таких как Генрих, этот город заселяют немецкие колонисты, и он незаметно превращается в Бранденбург.

Исчезают вильцы. На их месте появляется Бранденбургское герцогство, а затем курфюршество. Его столицей становится Берлин – тоже старый славянский город. Территория Бранденбурга отходит то к немцам, то к чехам, но сути это не меняет: процесс онемечивания продолжается. В самой Чехии он достигает больших размеров. Моравия превращается в маркграфство, населенное почти исключительно немцами. От древнего племени мораван, создававших Великую Моравию, ничего не осталось. Силезия – когда-то земля вандалов, а затем славянский край – в результате активной колонизаторской политики князей превратилась в немецкое герцогство. Польские города населяли опять же немцы и евреи. Последние приехали с Рейна, где на них время от времени устраивали охоту во время знаменитых погромов. Жить среди славян оказалось гораздо спокойнее и выгоднее. Приглашать еврейских купцов в свои земли начал еще Мешко. В Польше евреи не пережили ни одного погрома и ни одного гонения. Должно быть, эта земля казалась им райской. Заметим, что евреи говорили на идише – диалекте немецкого, так что их переселение тоже формально можно отнести к процессу германской колонизации.

В свою очередь, поморян истребляют поляки и немцы, и через несколько столетий в Поморье образуется герцогство Померания с преобладающим немецким населением, но славянской, хотя и онемеченной правящей династией. Славянских князей по-прежнему приглашают в состав немецкой элиты и взамен гарантируют благополучие, с немецкой аккуратностью и обстоятельностью расплачиваясь по счетам.

Аналогичные процессы происходят у руян. Их князья становятся вассалами датчан, их земли постепенно заселяют немецкие колонисты.

Некоторое время князья руян даже сохраняют славянские имена. Мы видим среди них Яромара (Яромир) и двух Вицлавов (Вацлав). Их подданные продолжают верить в языческих богов, только пленных уже никто не приносит в жертву.

Впрочем, правители руян известны плохо, данные о них беспорядочно разбросаны в северных хрониках, а общий свод исторических фактов не делал еще никто. Около 1141 года руянами правил князь Ратислав. Князь женился на принцессе из Поморья, которая приняла христианство; обстоятельства смерти Ратислава неизвестны. Его потомки – Теслав (Чеслав) и Яромар I (после 1170–1218). В годы правления Теслава как раз и состоялся поход Вальдемара I Датского на руян. Остров Рюген стал вассальным датским владением, а Теслав вынужден был принять христианство. Он участвовал в походах как слуга датских королей, воевал в Поморье под Щецином в 1170 году, а затем передал власть брату Яромару. Новый правитель активно строил монастыри, женился на датской принцессе Хильдегарде и переселил в страну трудолюбивых саксонцев, которых понимал гораздо лучше, чем славян.

Как жилось простым руянам при христианском режиме, неизвестно. Но правящая группировка, несомненно, выиграла. Яромар постоянно участвовал в войнах датского короля, нападал на немецкие замки, брал добычу. Только теперь она не распределялась между общинниками, как это делается в архаическом обществе, а уходила в княжескую казну. Яромир сам распределял ресурсы, подкупал нужных людей, нанимал дружинников. В архаическом мире всё было иначе.

Каким образом происходило распределение у простых демократических обществ, каждый историк прекрасно помнит на примере североамериканских индейцев. Если у кого-то из вождей или удачливых воинов накапливались ценности, нужно было устроить потлач: пиршество для всей общины. Индеец проедал то, что можно было проесть, а остальное раздаривал соплеменникам. Взамен его должны были хвалить и превозносить.

То же самое происходило, несомненно, и у славян. Это и сейчас сохранилось как атавизм у русских на праздновании дней рождения, при приеме на работу или увольнении. Устраиваясь на новое место, необходимо «проставиться», а новые сослуживцы обязаны восхвалять человека, который устраивает угощение. Впрочем, этот забавный обычай постепенно отмирает. Для рациональной немецкой психологии, которая привилась у полабских князей, всё это и в X веке, а тем более позже не имело смысла.

Руянские князья, должно быть, первое время испытывали дискомфорт на датской службе, но он постепенно прошел. Служба была престижна, выгодна и позволяла оправдываться перед общинниками. Руяне покорились не Германии, но датчанам, старым союзникам, и вот теперь грабят немцев, а немцы ничего не могут предпринять в ответ.

Вальдемар I Датский значительно расширил пределы королевства, а его сын Вальдемар II (1202–1241) еще более раздвинул границы: его владения на востоке включали даже город Ревель в Эстляндии, а на западе простирались до самой Фрисландии. На короткое время Дания превратилась в балтийскую империю. Отголоски этих событий попали в германскую поэму «Кудруна» («Гудрун»), где датский правитель владычествует над Северной Европой.

Руянские князья пытались извлечь из этого пользу для себя и своих близких, но с интересами славян эта политика не пересекалась.

Власть датчан признали поморяне, и одно время Яромар даже был опекуном малолетнего поморского князя Богуслава II. Этот мимолетный успех стал вершиной достижений западноевропейской династии Рюгена. Вскоре наступила полоса неудач, немцы и поморяне прогоняли датчан, последовали территориальные потери. Успехи руян остались в прошлом, а церковная десятина, утрата стабильности, которая была в архаическом обществе (где никто не мог обеднеть или разбогатеть, потому что эти вопросы регулировала община), и второсортность руян по сравнению с немцами – всё это стало фактом.

Яромару наследовал князь Барнута (1218–1221), который стал основателем семьи фон Гристов – одной из ветвей князей Рюгена. По какой-то причине он не смог править руянами и уступил власть брату Виславу I (1221–1250), соправителем которого оставался формально. Может быть, мы имеем дело с робкой попыткой славянской реакции, но скорее всего – с феодальной усобицей и ориентацией одной группировки на немцев (к ней принадлежал Барнута?), а другой – на датчан. Последние победили.

Вислав верно служил датчанам даже в то время, когда их «империя» стала разваливаться под ударами соседей после смерти Вальдемара II. Князь Рюгена властвовал не только на островах, но и владел узкой полосой земель на континенте с городом Штральзундом, коему дал самоуправление.

Виславу наследовал сын – Яромар II (1250–1260). Он участвовал в междоусобицах, которые начались в Дании, и в 1259 году захватил Копенгаген. Считается, что город стал добычей руян, но это не прежние руяне. В дружине Яромара служили саксонцы, датчане и онемеченные славяне. Они устроили резню в Копенгагене, и уже в следующем году Яромар погиб: его убила женщина, родня которой погибла во время этой резни.

Сыновей и наследников Яромара звали Вислав II (1260–1302) и Яромар III (1260–1285). Они признали зависимость континентальных владений от Германии, а островных – от Дании. Вислав II женился на саксонской принцессе Агнессе фон Брауншвейг-Люнебург. Их сын Вислав III (1302–1325) унаследовал Рюген и стал последним прямым потомком руянской династии на троне. Сын Вислава III умер в детском возрасте, и власть перешла к племяннику Вартиславу (1325–1326) – сыну сестры Вислава и поморского князя. После его скоропостижной смерти претензии на Рюген выдвинул Мекленбургский дом, то есть потомки ободритов. Но датчане и бюргеры Рюгена отстояли остров. Ими стали править дети Вартислава. Территория вошла в состав герцогства Померания. В нем происходили те же этнические процессы, что в Мекленбурге и на самом Рюгене. Славянская династия приняла католичество, онемечилась и стала заселять свои земли германцами, интегрируясь в систему Священной Римской империи.

По итогам Тридцатилетней войны (1618–1648) Померанию разделили между Швецией и Бранденбургом. Бранденбург усилился, присоединил новые земли и через полсотни лет стал именоваться королевством Пруссия. Пруссаки воевали со шведами и постепенно, район за районом, присоединяли Померанию. Наконец у шведов остался только остров Рюген с прилегающими континентальными владениями. Они получили название «Шведская Померания», и это было как раз древнее княжество руян. В таком виде оно дотянуло до Наполеоновских войн. Французский император вступил в конфликт со шведами и захватил остров ругов. Когда Наполеона разгромили, по решению участников Венского конгресса Рюген вошел в состав Пруссии, а шведам дали компенсацию в виде Норвегии. Круг замкнулся. Германское племя ругов ославянилось, а затем, на новом витке этногенеза, вошло в орбиту немецкого влияния и оказалось в составе Германии. Оно в составе этой страны и поныне.

В советское и отчасти царское время было принято сгущать краски, рассказывая, как немцы вырезали и насильственно онемечили балтийских славян. На самом деле, как видим, процесс был сложнее, а методы подчинения, после первых войн, неудачных для немцев, стали эффективнее. На наш взгляд, это делает судьбу полабских славян еще более трагичной, а столкновение Европы со славянским миром гораздо страшнее, чем представлялось ранее отечественным исследователям.

Итак, еще одна ветвь ругов прекратила независимое существование. Нам осталось рассмотреть историю третьей ветви, где должны сойтись все линии, представленные в первых частях этой книги. Проследуем на Днепр и посмотрим, как из ругов и славян родился новый народ – русы. Кроме того, нас ждет разгадка еще одной тайны – тайны участия балтийских ругов в судьбах Руси.

Часть третья

Русь великая

Глава 1. Князь Бравлин

1. Анты или руги?

Вернемся к истокам. В V веке новой эры руги оказались разделены на четыре части. Первая оставалась жить в Ругаланде в Норвегии. Вторая – на острове Рюген. Третья вместе с гуннами переселилась на Запад и осела в Норике.

Четвертая часть ругов жила на Днепре, и о ней мы долгое время не встречаем упоминаний в источниках. Мнения об их судьбе могут быть различны. Мы вправе предположить, что руги полностью выселились с берегов Днепра и ушли вместе с гуннами сперва в Паннонию, а затем в Норик. Но данные, добытые археологами, противоречат этой гипотезе. Выше говорилось, что на берегах Днепра (после разгрома антов аварами) возникает смешанная мартыновская культура, в которой соседствуют славянские и германские элементы. Иногда ее относят к позднеантской, что неверно: анты были истреблены в ходе борьбы с аварами, а те, кто выжил, бросились на Запад. Следовательно, перед нами принципиально иная археологическая культура, на которую впоследствии наложилось очередное переселение славян. По мнению В.В. Мавродина, эти славяне – мигранты из Полесья, что не противоречит версии о германском происхождении русов.

После ухода антов мы наблюдаем упадок и деградацию в Поднепровье: хижины стали проще, сокровищ в них нет. Днепровские руги обеднели. Как сказано выше, «русы» вовремя предали антов и превратились в пограничную стражу аваров на реке Рось. Правда, этому противоречит одно важное соображение. В эпоху пражско-пеньковской археологической культуры германских элементов на Днепре вроде бы нет. Откуда они появились позднее, в мартыновскую эпоху? Ответа на этот вопрос не имеется. Может быть, авары переселили на Днепр остатки гепидов, а ругов там не было уже с V века? Но тогда чем вызвано наличие германских имен у славян, которое четко фиксирует Прокопий Кесарийский в своих монографиях о войнах Юстиниана в VI веке? Мы имеем в виду Х и л ь б у д а (получил известность в ходе Дунайских войн) и У с и г а р д а (известен по Кавказской войне). Тот и другой упоминаются рядом с антами. По нашему мнению, это известие свидетельствует о некоем дуализме, о симбиозе между днепровскими ругами и славянами. И прежде всего – о наличии ругов на Днепре. Но для того чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, требуются новые открытия археологов, которые, например, отыскали бы германские элементы на реке Рось в пражско-пеньковскую эпоху. Кроме того, есть основания проверить вывод другими методами. Например, с помощью анализа письменных источников. Это тем более интересно, что поможет сделать выводы о том, как родилась Древняя Русь.

В XIX веке научная традиция говорила, что о русах на Днепре ничего не известно до IX столетия. Тогда на Днепр приходят варяги («зовомые русь», как говорит летопись). Но следует сузить этот промежуток. Допустим, мы ошиблись, отождествляя ругов с росомонами, но это ничего не меняет. Иордан включает рогов в состав племен, подчинившихся Германариху. В данном случае перед нами абсолютно точно названы руги. Следовательно, пребывание их в Поднепровье в IV веке доказано. Далее видим сомнительное упоминание сирийца Захарии Ритора (VI век) о народе «рос», но сведение мутное, не раз критиковавшееся, так что от ссылок на него воздержимся.

Совершенно точно о днепровских русах нам известно уже в VIII веке, а не в IX, что очень важно. Русы становятся известны еще до начала массовых походов викингов, начало которых датируется 793 годом. Фактически эти походы начались еще позже, в 830-х годах, что ставит под сомнение тождество викингов с пресловутым племенем русь.

В VIII веке русов обнаружили византийские авторы и узнали о них гораздо раньше, чем о викингах. Тогда получается, что вопрос снят? Не совсем. Византийцы пишут о ранних русах не в исторических сочинениях, а в житиях святых: датировки отсутствуют. Это создает почву для домыслов и антинаучных спекуляций.

К счастью, XIX век дал русской науке нескольких блестящих исследователей. Один из них, академик В.Г. Васильевский (1838–1899), проделал огромную работу по анализу и датировке житийной византийской литературы. По скрупулезности анализа, смелости выводов, точности переводов его работы остаются непревзойденными в современной науке. Всё это сочетается с легкостью и доступностью изложения. Не со всеми выводами В.Г. Васильевского можно согласиться, но его труды – огромный шаг вперед. Они составляют необходимый фундамент для синтетической части науки, а иногда и делают необходимые обобщающие выводы.

Кроме византийцев, русов замечают немцы в 838–839 годах, то есть еще до Рюрика, что опять-таки важно для нашей темы. Сведения о русах содержатся в путеводителях арабских авторов, но к этим источникам нужно относиться с крайней осторожностью и недоверием. Книги арабских путешественников сродни средневековым испанским картинам, которые предвосхитили искусство кино и анимации. На такой картине событие изображено не одномоментно, а в развитии. Допустим, перед нами картина казни конкистадора Диего Альмагро. В левом углу полотна его арестовывают, в центре удушают с помощью стального обруча – гарроты, – а в правом уволакивают безжизненное тело, чтобы похоронить.

То же самое видим в путеводителях арабов, только события, представленные в них, разделены не часами и даже не годами, а столетиями. Путешественники упоминают о славянах и русах, но одновременно говорят о древнем, доаварском союзе валинана (дулебов), во главе которого стоит Маджак (мусок – это титул предположительно аланского происхождения, известный в VI – начале VII века, еще до разгрома дулебов аварами). Чем позже арабские источники, тем больше несуразностей. Некоторые авторы XIV века всё еще переписывают сочинения семивековой давности, и в них действует всё тот же мусок – предводитель валинана. Это происходит в то время, когда на самом деле Киев и Владимир-Волынский уже захвачены Литвой, а крохотная залесская Москва остается единственным очагом православия, который упорно, через кровь, подвиги и преступления собирает славянские княжества. Поэтому сообщения арабов – очень сомнительный источник. С такой же осторожностью необходимо относиться к русским былинам, которые сохранились в наибольшей чистоте у славянских колонистов на Севере – на берегу Белого моря, но утрачены в колыбели русской государственности, на Днепре, где их заменяют позднейшие украинские думы, не содержащие данных о нашей ранней истории.

Итак, проблемы исследования истории русов и превращения их в русских вкратце обозначены. Методы их решения сложны, что не отменяет необходимости самого исследования.

Начнем с анализа расстановки сил на Днепре и в прилегающих областях. Что изменилось здесь со времени разгрома антов? Какие народы исчезли и какие появились вместо них? Возможно, это поможет ответить на вопрос о происхождении русов.

2. Перемены на Днепре

После разгрома антов авары имели дело с представителями мартыновской культуры, в которой прослеживаются германские черты. По нашему мнению, это свидетельствует о том, что руги по-прежнему живут на Роси и, более того, стали подданными аварского кагана. Если при Германарихе руги стерегли границу для остготов, то теперь – для аваров. Правда, ситуация изменилась. В эпоху остготов Полесье и земли к северу от него занимали балтийские племена. Славяне пришли в страну, населенную балтами, и ассимилировали литовцев. О военных столкновениях воспоминаний нет. Кажется, имело место мирное проникновение, но почему? Земли не бывает много, сражаются за нее отчаянно. Гипотеза лишь одна: резкая перемена климата. Количество пригодных для жизни земель увеличилось, и славяне, переживавшие демографический подъем, воспользовались возможностью для колонизации северных территорий. Кривичи дошли до Смоленщины и Двины, где впоследствии будут построены Смоленск и Полоцк. Южнее расселились древляне – ветвь союза «склавинов», главным в котором было вождество дулебов. Сами дулебы жили на Волыни, но их ждала судьба антов: авары разгромили территорию Волыни, дулебы переселились в Богемию, а союз склавинов навсегда распался. Господство аваров в этих краях было тяжелым, но недолгим. Захватчики «примучивали» дулебов, доходили в своих набегах до Мазурских озер. Однако авары распылили силы, и это сыграло с ними злую шутку. На западе славянские племена восстали под предводительством Само. В старой земле дулебов, на реке Буг, тоже случилось восстание. Славяне освободились и в память о победе назвали себя волыняне, то есть вольные люди. Иногда это вождество именуют бужане. Два названия говорят об одном и том же племени.

Кроме того, мы видим загадочное племя полян на Днепре. Кто они? Шведский этнос, если принимать на веру теорию норманистов? Или это славяне, росичи, если верить домашним патриотам? Письменный источник можно толковать по-разному. Летописец недостаточно ясен в своих объяснениях.

Л.Н. Гумилев предложил компромиссную версию, согласно которой поляне – это те, кто ходит полевать, богатыри. Следовательно, перед нами вообще не этнический термин, а название «профессии». Источниками эта версия не подтверждена, но в летописях есть не всё. Во всяком случае, это предположение позволяет объяснить непонятный факт, почему «славянское» племя полян называют в летописи «скандинавским» именем русь, но в то же время именуют славянами.

Примем как рабочую версию: за камуфляжем «полян» скрываются «русы», и эти русы – не славяне, но потомки ругов, германцы. Сперва это «готская стража» на Днепре, затем – стража аварского кагана, вовремя предавшая славян.

* * *

В VII веке аваров преследуют неудачи. На Западе против них восстал князь Само. Образовалось огромное славянское вождество; оно включало Богемию, Норик и «Белую Сербию» на берегах Лабы (Эльбы).

В это же время произошли перемены в южнорусских степях. В 631 году восстали против аваров болгары-кутургуры. Они кочевали в степях от Нижнего Дуная до реки Дон. Авары предприняли карательный поход против кутургуров, но те объединились с ближайшей родней – племенем утургуров, которое жило на Кубани. Кутургурами правил Кубрат – тюрок из племенной группы дулу. Некоторое время он подчинялся хагану западных тюркютов, но в 30-х годах VII века провозгласил независимость, присоединил кутургуров и создал Великую Болгарию, простиравшуюся от Кубани до Дуная. Ее столицей была Фанагория.

Врагами болгар оказались хазары – дагестанское племя, расселившееся до Нижней Волги и признавшее власть тюркютской династии.

В это время Тюркютский каганат терзала вражда двух племенных групп – дулу и нушиби. Хазары были врагами болгар и, так как последние приняли хана из группировки дулу, стали ориентироваться на нушиби. По мнению Л.Н. Гумилева, который опирался на исследования М.И. Артамонова, к хазарам бежал один из тюркютских царевичей-нушиби, который обосновался на Волге и создал династию в Хазарии.

В 657 году Западнотюркютский каганат разгромлен китайцами династии Тан – космополитичной империи, пытавшейся искусственно соединить Китай и Великую Степь. Часть тюркютов поступила на службу к танским императорам, а другая часть бежала на запад – к хазарам, чем усилила этот народ. Хазары пошли на запад и разгромили Великую Болгарию после смерти Кубрата. Старший сын Кубрата, Бат-Баян, подчинился хазарам, и его людей стали называть черные болгары (то есть зависимые). Другой сын, Котраг, откочевал на Среднюю Волгу. Это были серебряные болгары (может быть, белые, то есть свободные от хазарской дани). Третья группа болгар переселилась в Паннонию и Македонию и подчинилась аварам. Наконец, четвертая группа, которую возглавил хан Аспарух, захватила низовья Днепра, Валашскую степь, Молдавию, переправилась через Дунай и подчинила живущих там славян, столкнувшись с Византией. Так возник знаменитый Болгарский каганат. По нашей версии, он был южным соседом ругов, живших на реке Рось. Получается, что благодаря болгарам руги освободились от аварского владычества.

Болгарам требовались союзники в борьбе с аварами и хазарами. В лице ругов они обрели друзей. Болгары и руги разделили сферы влияния на Днепре и принялись покорять славян. Возникла химера: правящее сословие было «русским» (германским) и болгарским, а подчиненные люди второго сорта – славянами. Ругам так понравился этот порядок, что вскоре их правитель стал называться не конунгом-кунингом, но каганом. Таким образом он подчеркивал свое равноправие с болгарским, хазарским и аварским правителями.

Итак, в конце VII века на Днепре действовали два этноса, наличие коих признается всеми историками. Это болгары и хазары, которые воевали друг с другом. Существование третьего народа – ругов – гипотетично, однако оно вписывается в логику событий, о которых мы поведем речь. В это время днепровских ругов уже называют русами. Они создали государство, реальность которого не вызывает сомнений. Государством правит каган.

* * *

Традиционное мнение норманистов состоит в том, что скандинав Рюрик захватил Ладогу, а оттуда убежали на юг двое его дружинников – Аскольд и Дир; судя по именам, несомненно германцы. Пусть так, но традиционная хронология говорит, что Рюрик пришел на Русь в 862 году, а германцев-русов на Днепре мы видим на три десятка лет раньше. Имеется в виду уже не гипотеза, а знаменитое и точно датированное 839 годом сообщение Бертинских анналов, согласно которому русы прибыли с Днепра в империю Людовика Благочестивого. При дворе Людовика в этих русах опознали шведов, то есть германцев-язычников.

Либо нам нужно пересмотреть всю хронологию ранней Руси и сдвинуть правление Рюрика в 30-е годы IX века (но тогда придется допустить существование пары «Рюриков» и еще пары «Игорей», чтобы они могли войти в X век без натяжек и легенд о князьях-долгожителях), либо предположить, что летописец лжет про Аскольда и Дира, а на Днепре существовал и ранее мощный и независимый от скандинавов очаг государственности.

Впрочем, не стоит обольщаться магией понятия «германская государственность». Славяне и германцы-русы стояли на одинаковой ступени общественного развития. Это было архаическое общество. Первыми государство попытались создать славяне. Это были федерации «склавинов» и антов в VI веке. Днепровские руги в это время, несомненно, подчинялись антам. Но аварское нашествие привело к катастрофе, оба славянских вождества погибли. Тогда-то, по нашей гипотезе, инициатива и перешла к русам. Это случилось в конце VII столетия, может быть, одновременно с образованием Дунайской Болгарии в 681 году. Признаем эту версию рабочей и перейдем к истории ругов. Вскоре на сцену выходит их первый достоверно зафиксированный князь. Он носит германское имя Бравлин.

3. Короли и князья

Имена первых правителей ругов нам неизвестны. Легенда о Кие, которую продвигает автор Начальной летописи, на подлинности которой настаивает В.Н. Татищев и которую признает академик Б.А. Рыбаков, не выдерживает серьезной критики. Русский князь Кий – это обычный топонимический миф. Считается, что он – современник Юстина I (518–527) или его преемника Юстиниана Великого (527–565). Кий будто бы ходил в Византию, но остался там незамеченным. Что объяснимо: этого великого русского политика никогда не существовало. Аналогичные примеры имеются в летописях западных славян. Предками этих народов объявляются Чех, Лех и Рус. Это имеет смысл только в одном контексте: если мы сочтем эти народы потомками древних «склавинов». То есть вполне возможно принять эти мифы как образ, но не как реальных людей – Чеха, Леха и Руса.

Единственные достоверные князья днепровских ругов, о которых мы знаем, – это Сар и Аммий, упомянутые Иорданом и правившие в IV столетии. Мы даже не можем с уверенностью сказать, передавалась ли власть в королевстве ругов по наследству. Скорее всего, нет. Вождеством правил человек с титулом кунингас либо тьюданс. Этот титул принадлежал «германцам-2». Впоследствии скандинавы придумали слово конунг, а славяне – князь. Но романогерманцы обогнали славян в «статусности». После Карла Великого на Западе появился титул король. Во Франции он звучал как руа, в Великобритании было существительное кинг германского происхождения и прилагательное рояль – французского. Славянские державы знали слово краль, непосредственно произведенное от имени Карла Великого. И вдруг получилось, что краль в иерархии правителей стоит выше князя-кунингаса. Поначалу это различие не ощущалось. Точнее, его просто не было. Скажем, русских князей на Западе именовали королями, что было точно и адекватно. Затем политики романо-германского мира осознали, что титул – важный механизм давления на славянские общества. Уже в X веке мы наблюдаем начало процесса, в результате которого проводится градация между князьями и королями. Тогда слово князь стало переводиться на западные языки как принс. Принц – это наследник короля или правитель, который рангом ниже короля-суверена.

Возможно, в этом имелся некий смысл. Титул руа (король), или кинг, был новым, он родился после Карла Великого. Следовательно, по мнению представителей молодого романо-германского мира, он давал больше прав его носителю, чем титул кунингас, или князь. Два последних названия романогерманцы считали скорее выборной должностью, чем титулом и были правы. На примере балтийских славян мы видели, как неубедительны теории о возникновении династий в этих обществах. Должность князя не была наследственной. Вождества управлялись посредством демократии, о чем писал еще Прокопий Кесарийский. Иногда термин Прокопия переводили как «народоправство», что абсолютно верно, но не создает нужной аллюзии с древнегреческими обществами, хотя система очень похожа.

Интересно предположить, каковы были взаимоотношения славян и русов? Как завоевателей и подчиненных? Видимо, случалось и такое, но далеко не всегда. Известные описания быта и общественного устройства русов содержатся в сочинениях мусульманских географов. К слову, иранец Ибн Русте первым из них написал о пресловутом «острове русов», поисками которого были озабочены несколько поколений ученых.

Ибн Русте четко разделяет русов и славян. Первые живут в укрепленных городах под началом свитмаликов («светлых князей»). Вторые обитают в поселках, занимаются войной, торговлей и взимают дань со славян. Неизвестно, к какому периоду относится такое описание, но это похоже и на «стражу аварского кагана» на реке Рось, и на более поздние времена, когда возник Русский каганат. Главная база русов – это некий остров, окруженный озером. «Остров, на котором они живут, протяженностью три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр до того, стоит только человеку ступить ногой на землю, как она трясется из-за обилия в ней влаги» (Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. III. С. 47–48). Заметим, что мусульманские авторы называли «островом» любой азональный участок суши. Например, хазарская столица Итиль тоже располагалась, по их мнению, «на острове». Скорее всего, перед нами лесостепные берега реки Рось, а может, и действительно остров на Днепре вроде Хортицы.

Прочие географы-мусульмане на протяжении полутысячелетия развивали на все лады мысль об «острове русов», но к вопросу о социальном устройстве племени и о взаимоотношениях со славянами это не имеет касательства.

Отношения славян и русов прошли несколько этапов, сочинение Ибн Русте фиксирует лишь один из них. Что мы можем утверждать с уверенностью? После разгрома антов на Днепр приходят «склавины», причем в этих местах господствуют русы как агенты аварского кагана. Вожди славян имеют должность князь, а «русские» – кунингас. То и другое означает в переводе на современный язык «пожизненный президент», но не наследственный король. У тех же «полабов» мы видим переход власти от отца к сыну лишь на закате истории, да и то эта традиция постоянно прерывается. Аналогичная ситуация наблюдается среди восточнославянских князей и кунингасов племени ругов. Поэтому говорить о династии русских князей, правивших в Южном Поднепровье, неверно. Руги не передавали власть по наследству. Это лишь усложняло их историю, как и историю славян. Усложняло, разумеется, для тех, кто ее писал, то есть для хронистов романо-германского мира и для византийских авторов. Поэтому ругов долгое время вообще предпочитали не замечать. Но когда в Поднепровье начались процессы государствообразования, игнорировать их стало невозможно. Первым признаком появления в поле зрения хронистов «нового» этноса сделалась интереснейшая легенда о Бравлине, которая заслуживает самого пристального внимания.

4. Сурожская легенда

Что мы знаем о русском князе Бравлине? Очень мало. Это имя возникает в Житии святого Стефана Сурожского – византийца, который проповедовал в Крыму православие и заслужил признательности в глазах потомков из-за своей подвижнической деятельности.

Биография самого Стефана нас практически не интересует. Житие святого зафиксировано в русской летописи XV века. Оно содержит стандартный набор фактов, ценных для православного христианина. В источнике описывается праведная жизнь героя и приводятся в пример чудеса, сотворенные его мощами после смерти, что подтверждает святость Стефана.

Казалось бы, что интересного может извлечь историк из повествования о чудесах мощей святого? Оказывается, очень многое. Обратимся к тексту первоисточника, который проанализировал и издал в 1893 году в своей редакции академик В.Г. Васильевский – выдающийся русский византиновед. Из Жития святого Стефана мы получаем странную информацию с точки зрения ортодоксального норманизма. Интересующегося читателя отсылаем к сборнику избранных трудов В.Г. Васильевского по истории Византии, который был переиздан в Москве в 2010 году. По этому изданию мы и цитируем Житие святого Стефана (Васильевский В.Г. Избранные труды по истории Византии. М., 2010. Кн. II. С. 393–398).

Описываемое событие относится ко времени, когда сурожского святого не было среди живых. Однако по смерти его «мало лѣтъ миноу». Вдруг «прiиде рать велика роусскаа изъ Новагорода князь Бравлинъ силенъ зѣло». Итак, какие-то русы вторглись в Крым. Полуостров в то время был разделен между византийцами и хазарами. Первые владели южной, субтропической частью Крыма. Вторые – степными районами к северу от Крымского Тавра. Горная область Готия, будущий Мангуп, являлась спорной территорией, которую захватывали то греки, то хазары. В эпоху Стефана Сурожского Готией завладели именно хазары.

Бравлин разорил и попленил византийские земли от Херсонеса (город в окрестностях нынешнего Севастополя) до Корчева (Керчь). После этого он «съ многою силою прiиде к Соурожу». Десять дней русы осаждали этот хорошо укрепленный город. Наконец удалось пробить тараном ворота («силою изломивъ»). Русы ворвались в город и начали грабеж. Сам Бравлин явился в местный собор Святой Софии-Премудрости, чтобы наложить руку на церковные сокровища. Он был хорошо информирован, знал, что византийцы любят украшать храмы золотом и охотно вносят пожертвования на богатую церковную утварь.

Церковники заперлись в храме, но Бравлин со своими головорезами разнес двери, проник внутрь и направился ко гробу святого Стефана. Он узрел «на гробе царское одѣало и жемчюгъ и злато и камень драгый, и кандила злата». Всё это подверглось грабежу. Но в разгар мародерства с русским вождем случилось несчастье. «Обратися лице его назадъ, и лежа пѣны точаше». Это похоже на эпилептический припадок или нечто аналогичное – например, на приступ после укуса клеща. С Бравлином это случилось впервые, и он страшно перепугался. Князь решил, что его наказал сам святой. Он обратился «к боляромъ своимъ»:

– Верните назад всё, что взяли.

Русы повиновались, но князю легче не стало. Легенда гласит, что после этого русы вернули вообще всё, что награбили в церквах Корсуня-Херсонеса и Корчева. «Они же възвратиша всё, и ничтоже сѣбе не оставиша». Приступ эпилепсии прошел, Бравлин счел это заслугой Стефана Сурожского и принял православие. Может быть, князя исцелили монахи и взамен убедили креститься. При этом Бравлину показалось, что с ним разговаривает сам Стефан.

– Если не крестишься в церкви моей, то не вернешься и не выйдешь отсюда, – вещал мертвый подвижник.

Перепуганный Бравлин внял голосу. «И прiидоша попове, и Филаретъ архиепископъ и молитву сътвориша надъ княземъ. И крестиша его въ имя Отца и Сына и Святаго Духа». Вместе с Бравлином крестились его «боляре». Затем русы покинули византийские владения в Крыму и восстановили мир.

Эта легенда настолько сенсационна, что на ней следует остановиться. Существовал ли Бравлин на самом деле? Если да, зачем и откуда он отправился в поход? Что за русские его сопровождали? Почему он носит неславянское имя? И имя ли это? Попробуем разобраться.

5. Дискуссии

Первая научная статья о житии, написанная А.В. Горским и выпущенная в 1844 году в Одессе, датирует поход русов 780–790 годами. Это смутило норманистов, потому что не укладывалось в норманскую теорию создания Руси. Тогда один из них, русский академик А.А. Куник (этнический немец, писавший свои труды на родном языке), отнес поход Бравлина ко временам Рюрика, то есть ко второй половине IX столетия. Впоследствии Куник вообще изменил мнение по поводу Бравлина и отождествил его с Владимиром Красное Солнышко, не смущаясь тем, что это прямо противоречит тексту Жития святого Стефана Сурожского. Вторжение Владимира в Крым произошло в 987 или 988 году. Крайняя дата смерти святого Стефана – 790 год. Владимир Красное Солнышко явился в Крым через два столетия после кончины святого. Насилие А.А. Куника над первоисточником очевидно, он просто подгоняет даты под концепцию. В оправдание академика можно сказать лишь то, что хронология того периода крайне неточна. Например, некоторые богословы пытались доказать, что святой Стефан умер в 750 году, что сразу приводит к удревнению похода Бравлина. Впрочем, сегодня эту раннюю датировку никто не рассматривает всерьез. Но разногласия касаются десятилетий, а не столетий.

Сурожскую легенду пристально изучали С.М. Соловьев, К.Н. Бестужев-Рюмин, Е.Е. Голубинский, а в XX веке – Г.В. Вернадский. Единой точки зрения по этому вопросу так и не сложилось.

Задуматься есть о чем. В Англосаксонской хронике первое появление скандинавов, а именно данов, зафиксировано на Британских островах под 787 годом, хотя современные исследователи указывают на ошибку хрониста и двухгодичное смещение дат. Норманны высадились в Уэссексе и перебили стражу, которая хотела их отвести к королю Беорхтрику (786–802). А в 793 году состоялась знаменитая резня монахов в Линдисфарне, учиненная викингами грабежа ради. С этого времени начинается отсчет скандинавских набегов на Европу. Если Бравлин – это рус из Скандинавии, то получается, что викинги еще раньше прошли всю Восточную Европу насквозь, основали Киев, спустились в Крым и захватили там несколько укрепленных городов. Перед нами не переселение, а крупное военное вторжение армии, которая где-то базировалась. Где? Откуда мог прийти Бравлин со своей армией? Из Швеции, которая в это время была разделена на маленькие и довольно примитивные вождества? То есть, пройдя Восточную Европу, где как раз шло расселение славян, он поживился добычей в Крыму и ушел обратно к шведам? Абсурд.

Гвин Джонс в «Истории викингов» называет славян объектом охоты викингов, которые превращали их в рабов, но такие пассажи происходят от научной безграмотности: исследователь просто не понимает, что освоение территорий Восточной Европы славянами еще продолжалось, и славяне слегка опередили викингов. А если скандинавы (во главе с Бравлином или кем-то другим) пришли в Восточную Европу раньше славян, мы опять сталкиваемся с неразрешимой загадкой. Получается, что славяне завоевали у скандинавов Киев и Ладогу, после чего… покорились этим же скандинавам-варягам? Это не просто нестыковка, это постулат, способный вызвать гомерический хохот у любого исследователя, который хоть сколько-нибудь разбирается в сути проблемы.

До тех пор, пока западные авторы не потрудятся изучить реальную историю славян и не поймут логику передвижения восточноевропейских этносов, вести полемику вообще не имеет смысла. Ясно одно: сделать викингом руса Бравлина, который в 787 году пришел в Крым и разграбил его, никак не получается.

* * *

Итак, из византийского текста – Жития святого Стефана Сурожского – нам известно о походе на полуостров русского князя со странным именем Бравлин, но датировка события и его смысл ускользают от ученых. Поход произошел в конце VIII века, то есть еще до массовых набегов викингов. Ни саги, ни северные хроники не упоминают об этом, что понятно и объяснимо: история скандинавских королевств неоправданно удревнена местными шовинистами, а реальность выглядит гораздо более жалко. В VIII – IX столетиях мы видим в Скандинавии разрозненные архаичные вождества, которые будут организованы в государства лишь к X веку под влиянием Священной Римской империи и той же Руси.

Следовательно, в случае с Бравлином перед нами – не скандинавы. Но имя Бравлин – не славянское, а германское, в нем ясно слышится корень brave. Некоторые русские хронисты и историки более позднего периода пытались сделать из имени прилагательное «бранлив», но филологи отрицают правомерность такого замещения.

Первые списки Жития святого Стефана Сурожского довольно поздние. В XVI веке это житие содержит «Степенная книга царского родословия», где говорится о появлении Бравлина в Крыму. Но на самом деле первые русские списки жития датируются XV столетием. Иногда русского князя зовут не Бравлин, а Бравалин. Норманисты ухватились за это, вспомнили скандинавскую сагу, в которой говорится о легендарной Бравалльской (Бровалльской) битве на Балтийском море между шайками враждующих конунгов, и выдвинули гипотезу, что один из викингов – участников сражения – пробрался в Крым и разграбил Сурож. Но датировка Бравалльского сражения неизвестна. Обычно ее относят к 770–775 годам, хотя есть и другие версии, вплоть до того, что сражения не было вообще. Скорее всего, перед нами столкновение пары десятков пиратских кораблей, которое раздули скальды и превратили в мегабитву – Бравалльское побоище.

Доказательств, что один из участников этой полусказочной битвы пришел на Днепр и оттуда в Крым, нет никаких. Основывать гипотезы на простых созвучиях – по меньшей мере сомнительно, а фактически – антинаучно.

Еще один вопрос. В житии Бравлин назван новгородским князем, но какой Новгород имеется в виду? Если мы попытаемся привязать его деятельность к сомнительной Бравалльской битве (проверим и эту фантастическую гипотезу для чистоты эксперимента), то придем к выводу, что князь явился в Сурож в конце VIII века. Это должно произойти после самой битвы (775) и после смерти святого Стефана (ок. 787). Между тем Великий Новгород основан Рюриком после 862 года, если верить данным летописи. Ученые-норманисты поставлены в тупик. Может быть, Новгород – это Неаполь Скифский, город в окрестностях Симферополя? Так возникла еще одна фантастическая гипотеза о существовании «Азово-Черноморской Руси», которая сегодня отвергнута большинством исследователей.

Речь, скорее всего, о другом: днепровские русы пытались включиться в борьбу за Крым и проиграли ее. Новгородом мог быть любой «новый город», основанный русами. Славяне и руги жили в родовых поселках. Князь мог собрать дружину и основать какой-нибудь острог, который не зависел от родовой общины. Такой острог летописцы именовали Новгород. Располагаться он мог где угодно, не обязательно в районе Великого Новгорода или Симферополя.

Когда состоялся набег? Годы жизни Стефана Сурожского неизвестны. Считается, что он умер примерно в 787 году. Вскоре после этого, около 790 года, византийцы присоединили Крымскую Готию. Житие говорит, что русы пришли в Крым через короткое время после смерти Стефана. Л.Н. Гумилев полагает, что инициаторами похода были сами же византийцы, которые пытались натравить русов на хазар, чтобы вернуть Готию. По мнению ученого, поход состоялся между 787 и 789 годами, с чем можно согласиться.

Расчеты византийцев не оправдались: русы прошли по крымской степи, после чего разграбили южное, византийское побережье Крыма. Но хазары пострадали сильнее, полагает Гумилев, и в 790 году византийцы отбирают у них Крымскую Готию. Итак, поход состоялся за 70 с лишним лет до легендарного «призвания варягов» к ильменским словенам.

Подведем итог. Наше мнение таково. В лице Бравлина мы имеем дело с князем днепровских ругов, живших на реке Рось. Руги – это «германцы-2», потомки росомонов, или рогов, упомянутых Иорданом. В VIII веке, после падения власти аварского кагана в Поднепровье, они начали строить собственное вождество, подчиняя окрестных славян. Этот процесс происходил тем проще, что руги, видимо, являлись своего рода «надсмотрщиками» аваров в Поднепровье. После того как авары ушли, руги остались единственным авторитетным начальством, которому и покорилась часть славян. Общество ругов было примитивным, и это не позволяет говорить о княжеской династии. Кунингас ругов – это не наследственный король, а пожизненный президент. Одним из таких «президентов» был Бравлин, или Бравалин, – русский князь, разграбивший Крым в конце VIII века. С этого времени русы выходят из исторического небытия.

6. Преображение хазар

Гумилев сопоставил поход Бравлина с событиями в Хазарии и с началом упадка христианства в Великой Степи, но как раз это сомнительно. Один набег русов на Крым не мог привести к регрессу православия. Впрочем, мы имеем дело с цепочкой событий.

В это же время странные вещи происходят в поволжской Хазарии: к власти рвутся евреи. Они попадают на Волгу двумя путями: с юга (из Ирана и Византии) и с берегов Рейна. Первая волна – это гонимые, жертвы репрессий, проигравшие в политической борьбе между «коммунистами»-маздакитами и «роялистами», сторонниками диктатуры шахиншахов Ирана. Вторая – вполне успешные торговцы-прагматики, которых интересуют выгода и оборот капитала. Л.Н. Гумилев рисует картину грандиозного заговора между всеми евреями Старого Света, жертвой которого оказались хазары. Но здесь исследователь не прав. Его подвел метод синтеза, с помощью которого Гумилев любил обобщать явления. Иногда метод давал блестящие результаты, но иногда приводил к сбоям. Негативная роль евреев, совершивших переворот в Хазарии, не вызывает сомнений, но в то же время континентальный заговор евреев, о котором исследователь пишет в работе «Древняя Русь и Великая степь», – это передержка. Доказательства можно найти в имеющихся источниках.

Существует известный документ, который условно называется «Хазарская переписка». Переписывались высокопоставленные хазарские и испанские евреи. А точнее, хазарский царь и испанский «премьер-министр». Читатель может ознакомиться с этими документами по ссылкам в списке литературы, где представлены документы в переводах XIX и XX столетия.

Из этих документов ясно, что испанские евреи (сефарды) с большим удивлением узнали о существовании еврейского государства на Волге, а переписка между ними и поволжскими «хазарами» (иудеями) происходит уже в X веке. Это опровергает выкладки Гумилева, но в главном он прав. Историк показал механизм захвата евреями власти в Хазарии, который произошел двумя веками ранее – в VIII столетии. Тюрко-хазарская элита, изначально создавшая каганат на берегах Волги второй половине VII века, была веротерпима и толерантна. На протяжении ста лет она шла от успеха к успеху и даже разгромила Великую Болгарию на Кубани.

Затем в каганате случился некий идейный раскол. Старые верования в Тэнгри – Вечное Небо – перестали удовлетворять часть хазар. Одни принимали мусульманство, другие – христианство. И тут появились евреи. Иудаизм, как всякие примитивные религии, не признавал прозелитизма. Евреем нельзя было стать, им можно лишь родиться от еврейской матери, потому что «никто не может познать след рыбы в воде, птицы в небе и мужчины в женщине». В то же время иудеи сумели войти в доверие к хазарским каганам и предложили тюрко-хазарской элите своих дочерей в жены. Эта уникальная концепция проникновения во власть привела евреев к победе на Волге, а хазар – к гибели.

Хазары считали законным родство по мужской линии, а евреи – по женской. Следовательно, хазарин, рожденный от еврейки, получал тюркское имя и поддержку иудейской общины на Волге. Учтем, что родовые связи были тогда гораздо сильнее, чем сегодня, и значили очень много. В итоге еврейки воспитали потомство, рожденное от хазар, в иудейском духе, и сложилась новая этническая общность, которую Л.Н. Гумилев зовет удачным термином иудеохазары. А.П. Новосельцев отмечает факт, что иудаизм не был широко распространен среди хазар. Это не вызывает сомнений! Хазарские евреи представляли очень тонкую прослойку. Это были избранные – элита элит. Разумеется, она рвалась к политической власти.

Возможно, поход Бравлина стал катализатором, который привел к еврейскому перевороту в Хазарии. По мнению Л.Н. Гумилева, всё выглядит именно так. Но ученый не совсем прав. Еврейский переворот произошел более чем через двадцать лет после набега русов, сопровождавшегося разорением церквей. Следовательно, Гумилев преувеличил частный факт и раздул роль Бравлина, назвав набег едва ли не первопричиной в цепочке событий, результатом которых стал еврейский заговор в Хазарии.

О самом заговоре известно мало, но он был. Между 799 и 809 годами, то есть в эпоху Карла Великого, в Хазарии началась гражданская война. Некий Обадия-бек (Авдей) захватил власть в Итиле – хазарской столице. Обадия-Авдей был из числа иудеохазар, то есть имел хазарского отца и еврейскую мать. Неизвестно как, но он сумел повести за собой часть хазарского народа, не только евреев. Может быть, Обадия пустил в ход популистские лозунги об улучшении жизни, ибо недовольных любым режимом всегда много, а хазарский этнос был расколот. Обманув чернь, Обадия получил власть. Сложилась любопытная система, отдаленно похожая на средневековую японскую, если отрешиться от этнического подтекста. Обадия сохранил власть кагана. Сам каган с тех пор утратил даже имя; нам неизвестно, как звали формальных правителей хазар. Обадия и его ближайшие потомки сделались реальными лидерами, вроде японских сёгунов при формальном императоре.

Религией для узкой элиты стал раввинистский иудаизм. Иудеи сделались тонкой прослойкой и были практически незаметны в общей массе хазар – поклонников Тэнгри, Христа или Мухаммеда. Возникла община избранных, которая господствовала в Хазарии. Чернь могла исповедовать любую религию, ее за полноценных людей не считали. Власть захватила узкая группировка, которая была «солью земли». Идеология отдаленно напоминает расизм Гитлера, но с одним отличием: Гитлер был убежден, что делает хорошо всем немцам, и считал их высшей расой. Хазарские евреи считали высшими существами только себя. В этом смысле подавляющее большинство этнических хазар проиграло от смены власти.

Смена вех в стране хазар оказала очень серьезное влияние на судьбы славян и русов. Остановимся на этой коллизии поподробнее.

В еврейско-хазарской переписке говорится, что Обадия «был человек праведный и справедливый. Он поправил (обновил) царство и укрепил собрания (синагоги) и дома ученых (школы) и собрал множество мудрецов израильских, дав им много серебра и золота, и они объяснили ему 24 книги (священного писания) Мишну, Талмуд и весь порядок молитв, принятых у хаззанов. Он боялся Бога и любил закон и заповеди». (Цитируем отрывок по тексту, приведенному Л.Н. Гумилевым. У Коковцова несколько иной перевод. См.: Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка. С. 594). Кто он, Обадия? Несомненно, интеллектуал, который знал, что делал. Он открыто довершил то, что его соплеменники делали тайно: теперь еврейская элита в Хазарии правила страной, исповедовала иудаизм и гордилась этим. Чтобы сделать всё правильно, Обадия пригласил иудейских экспертов откуда-то из-за границы. На это были затрачены деньги коренных хазар – «золото и серебро», но рядовых общинников никто не спрашивал. Новая элита рассматривала их как чужаков, не понимающих еврейский закон.

Обадия возглавил правительство. Его титул переводился на еврейский как пех (бек), но в хазарской переписке тут же дается пояснение, что перед нами малик (царь; так по-арабски, а по-еврейски будет мелех). Он контролировал хазарского кагана, которого не убивали лишь по одной причине: матерью кагана явно была еврейка, а значит, он являлся членом общины. В родовом примитивном обществе это гарантировало от покушений, если только каган вел себя как законопослушный член первобытного коллектива. Его показывали народу раз в год, чтобы продемонстрировать единство «нации». Хазарская чернь покорно терпела всё это. Была слепая вера в своего кагана и законную власть, которая давно переродилась.

Впрочем, переворот понравился не всем, и в степи вспыхнула гражданская война, где на стороне хазарской родовой знати выступили мадьяры, переселившиеся на Северский Донец из Великой Венгрии (Башкирии). В ответ иудеохазары наняли одно из туркменских племен – печенегов. Степняки стали резаться между собой, а еврейские купцы укрепляли власть и налаживали торговлю.

Ситуация была уникальна. Хазарами правил каган из тюркского рода Ашина, его окружали вельможи с тюркскими именами, но их носители исповедовали иудаизм и считали себя чужими для обычных хазар и для страны, которая их приютила. Таковы были результаты направленного процесса, который принес плоды за два-три поколения. Но еще раз заметим, что перед нами – не мировой заговор, а попытка еврейской общины приспособиться к условиям существования на далекой Волге. Попытка блестяще удавшаяся, которая погубила коренных хазар.

Начало и конец гражданской войны в Хазарии не поддаются датировке. Смутное сообщение о ней мы находим у Константина Багрянородного в его трактате «Об управлении империей». Одна из глав повествует об этносе кабаров, которые происходят от хазар. «Да будет известно, что так называемые кавары произошли из рода хазар, – пишет Константин (в тогдашнем греческом нет буквы “бэ”, и эта гласная смягчается – не базилевс, а василевс, не кабары, а кавары. – С. Ч.). – Случилось так, что вспыхнуло у них восстание против своей власти, и, когда разгорелась междоусобная война, эта прежняя власть их [всё-таки] одержала победу» (Об управлении империей, гл. 39). Кабары бежали в землю мадьяр, а сами мадьяры жили тогда в степи между Днепром и Северским Донцом. Мадьяры пришли сюда в VIII веке, то есть после того, как тюркохазары, еще не опрокинутые еврейским переворотом, разрушили Великую Болгарию. Поднепровье пытались удержать наследники болгарского хана Аспаруха, которые владели в то время территорией Молдавии, Валахии, а также землями на Балканах до хребта Гем. Понятно, что соседство с мадьярами не могло понравиться болгарам. Следовательно, мадьяры поначалу оказались друзьями хазар, хотя, возможно, и не очень надежными. В каких отношениях они находились с русами, неясно. Похоже, что русы и степняки просто разделили сферы влияния. Первые покоряли славян, вторые сражались с болгарами. Но между 787 и 790 годами состоялся поход Бравлина. Если принять точку зрения Л.Н. Гумилева на обстоятельства этого похода, получится, что мадьяры предали хазар, пропустили русов в Крым и те подвергли разгрому как хазарские кочевья, так и византийские города. Но это – простой допуск, основанный на том, что Крымская Готия вскоре перешла к Византии. Вывод логичен, однако не исключено, что Гумилев ошибается и поход Бравлина изначально был направлен против Византии, то есть мадьяры и хазары пропустили Бравлина в Крым по взаимному согласию. Тогда выходит, что русы довольно долгое время были союзниками хазар и мадьяр, которые позволили им расширяться за счет славян. А Готия могла присоединиться к Византии как раз потому, что хазары начали наступление на православие. К тому времени готы, оставшиеся в Крыму, исповедовали никейский Символ веры. Круг замкнулся.

7. Хазары и русы

Вернемся к гражданской войне в Хазарии. Бравлину что-то не понравилось в поведении хазар уже во время его набега на Крым. Он принял христианство и тем самым сделался союзником Византии, но врагом мадьяро-хазарского альянса. Как развивались события дальше, не совсем ясно. Возможно, последовала война между мадьярами и русами. Но тут в Хазарии случился переворот, власть захватили евреи, в поволжском каганате началась гражданская война. На чьей стороне выступили русы – иудеев или «старохазарской партии» кабаров? Похоже, они предпочли сохранить нейтралитет. Из вышеприведенного сообщения Константина Багрянородного следует, что тюркохазары потерпели поражение в борьбе с иудеохазарами и нашли убежище у мадьяр, чем всё и кончилось. Если бы русы выступили на стороне евреев и ударили мадьярам в тыл, ситуация сложилась бы иная.

В это же время правитель русов вскоре, как мы увидим, принимает титул кагана, то есть ставит себя вровень с хазарским и болгарским правителями, но выше мадьярских вождей и славянских князей. Каган – это степной император. Получается, что правитель тогдашней Руси считает себя равным византийскому базилевсу или повелителям Священной Римской империи германской нации. Согласно сообщениям арабских авторов, хаканрос (каган русов) носит имя Дира. Но это известный Дир русской летописи. Возможно, перед нами – преемник Бравлина. Куда девался сам Бравлин, неясно. Возможно, он пал жертвой языческого переворота, потому что вскоре после его крещения русы опять выступают как многобожники. Зато ясно другое. Летописец по какой-то причине сдвинул годы жизни Дира, который, судя по всему, правил в 830-х годах. Дир – это германское имя. Его называют скандинавским, но как раз это – вопрос спорный. Полагаем, что перед нами, как и в случае с Бравлином, имя руга, а не скандинава.

Итак, подытожим. Каковы наши точные знания об этом периоде? Их немного. В конце VIII века русы нападают на Крым, их князь Бравлин принимает крещение, и наступает перемена союзов. Русы на некоторое время становятся друзьями Византии, опасаясь загадочных событий в Хазарском каганате, где к власти рвутся евреи. Бравлин умирает или гибнет при невыясненных обстоятельствах – может быть, в результате языческого переворота на Руси. В свою очередь, в Хазарии происходит «еврейская революция», которую возглавляет жестокий и хитрый иудеохазарский бек Авдей (Обадия). Мы вправе заподозрить, что это он устранил Бравлина, устроив гипотетический бунт язычников на Руси. Но это, разумеется, предположение, основанное на ряде допущений. Бравлин вообще мог умереть своей смертью, а Обадия – жить позже Бравлина. Хронология неясна и, вероятно, никогда ясна не будет, а мы останемся в мире гипотез.

Обадия частью перерезал, частью изгнал тюркохазар, они нашли приют у мадьяр. В это время новый правитель русов – Дир – провозглашает себя каганом и, следовательно, выступает на стороне мадьярских племен против иудеохазар. В регионе складываются три каганата, взаимно враждебные друг другу, – Хазарский, Болгарский и Русский. Наступает новая эпоха, которая будет ознаменована кровавой борьбой между этими тремя центрами силы.

Глава 2. Хаканрос

1. Каганат русов

Каковы были границы Русского каганата, созданного Диром или, осторожнее скажем, преемниками Бравлина? На этот вопрос мы не можем ответить даже приблизительно. Понятно, что русы занимали Среднее Поднепровье. Возможно, они распространили влияние на Северскую землю, центром которой был родовой поселок Сновск (Чернигова еще не существовало). Похоже, после жестокой борьбы они включили в свое вождество земли, впоследствии занятые дреговичами, радимичами, кривичами из Полоцка и родового поселка Гнёздово (это окрестности Смоленска; самого Смоленска опять же не было). Археологи находят в этих местах памятники германского происхождения, которые относят к числу скандинавских. Но может быть, в ряде случаев перед нами – памятники ругов-германцев? К проблеме захоронений мы еще вернемся ниже.

Ладожские словене находились вне орбиты влияния русов. Белые хорваты – тоже. Последние входят в рыхлую федерацию под условным названием «Великая Хорватия», затем станут частью Великоморавской державы и, наконец, попадут под власть Болеслава Укрутного, который возродит «Великую Хорватию» под своим главенством. В точности неизвестна политическая принадлежность волынян, которые образовались на месте союза дулебов. Иногда это племя называют «бужане», что не меняет сути: перед нами один этнос. Дулебы были разгромлены аварами в VII веке, значительная часть племени убежала в Богемию, где поучаствовала в этногенезе современных чехов. Остатки дулебов на Буге смешались с пришельцами из других славянских племен, восстали против аварского господства и образовали вождество волынян, то есть вольных людей, свободных от аварской власти. Л.Н. Гумилев полагает, что волыняне владели землями вплоть до Киева, другие историки боятся излагать столь смелые версии и пользуются скудными сведениями археологии, которые мало что в данном случае объясняют. Мы не видим твердых фактов, которые бы свидетельствовали о принадлежности районов вокруг Киева племени волынян. Сперва эти земли относились к сфере влияния антов, затем – к ругам, то есть к «германским элементам в мартыновской культуре», если говорить языком академической науки. Для волынян на Киевщине места нет.

Конечный вывод лишен сенсаций. На школьных картах советских учебников по истории СССР за 7-й класс нарисованы в целом верные очертания Руси в начале IX века новой эры. Это Среднее Поднепровье и, может быть, Полоцк. Карты разрабатывали под руководством академика Б.А. Рыбакова, и с его выводами можно не согласиться только в одном. Академик считал русов славянами, на службе у которых находились норманны. Но данные, которыми располагает современная наука, не позволяют сделать такой вывод. Перед нами германское племя – реликт Великого переселения народов, – осевшее в Поднепровье. Оно консолидировало славян, выступило против хазар и заключило союз с мадьярами. Иные конструкции противоречат сохранившимся документам и данным той же археологии.

Однако у русов не было надежной опоры для того чтобы противостоять многочисленным врагам. Начертание границ таково, что нападения можно ждать отовсюду, а оборонять весь периметр границ неудобно. Кроме того, редконаселенные степи не могли стать щитом против хазар. Между тем преображенные иудеохазары выступали в роли жестокого агрессора, вроде немцев в Западной Европе. Чтобы противостоять такому противнику, требовалась не только военная сила, но и мощная идеология. Балтийские славяне, сражавшиеся с немцами, ее так и не нашли, а вот ругам и восточным славянам повезло больше. Неподалеку находилась Византия, которая готова была стать могучим и искренним другом. Византийская культура и цивилизация могли обогатить славян, передав промышленные технологии, художественные навыки, значительную часть эллинского духовного наследия. А самое главное, византийцы не претендовали на политическую власть в славянском мире. Во всяком случае, на Днепре. Хазарские иудеи, напротив, рассматривали славян как объект экспансии и пытались стравить их, чтобы получить рабов и торговать ими с арабами и западными европейцами. Таких рабов стали называть в мусульманском мире сакалиба. Это не только славяне, а вообще рабы с севера. Например, термином сакалиба называли в том числе немцев. А вот западные хронисты того времени звали рабов slave, то есть славяне. Ученые, которые понимали источники буквально, объясняли (в том числе и автору этих строк на лекциях в университете), что славяне были примитивными дикарями и продавали в рабство друг друга. Но странно, что термин slave возник именно в каролингскую эпоху, а не раньше. Почему? Авары и болгары в свое время угнетали славян и использовали их как передовое войско, с помощью которого захватывали города и целые страны. Но – не как рабов. У Каролингов торговля и купечество тоже были развиты слабо. Получается, что термин получил распространение в тот момент, когда возник иудейский каганат на Волге. Абсолютных доказательств, что совпадение неслучайно, у нас нет. Но фактов достаточно для того, чтобы задуматься.

А теперь продолжим сбор информации о каганате русов. Таких известий уцелело немного.

2. Амастридская легенда

Если датировка похода Бравлина верна (787–789 годы), византийцы узнали о русах в конце VIII века, когда Карл Великий создавал империю, дунайские болгары расширяли владения за счет Византии, а великий Арабский халифат стал распадаться, теряя африканские эмираты.

После Бравлина о русах ничего не слышно пятьдесят лет. Следующие упоминания содержатся в Бертинских анналах и в Житии Георгия Амастридского. Они датируются примерно 838–839 годами. Но есть еще одна близкая дата, которая косвенно свидетельствует об активности русов. Около 834 года хазары возвели на реке Дон крепость Саркел («Белый дом»). Сами они строить крепости не умели, обратились к византийцам. «Пех» (еврейский бек, наследник Обадии, реальный правитель) и каган отправили послов в Византию с просьбой прислать архитектора для возведения крепости.

Ромейской империей правил в то время царь-иконоборец Феофил (829–842) из аморейской династии, которой недоброжелатели приписывали еврейское происхождение. Официально представители этой семьи считались армянами и происходили из малоазийского города Аморий. Феофил склонялся к союзу с хазарами против болгар и направил архитектора Петрону Каматира, который соорудил крепость из речного известняка (именно так можно трактовать не вполне понятное место у Константина Багрянородного, где он повествует о строительстве Саркела). Не исключено, что аморейская династия договорилась с хазарами еще и из-за растущей русской опасности. Мадьяры пропускали русов по Днепру, русы грабили византийское побережье, для защиты которого у ромеев не хватало сил.

Прямое свидетельство русских набегов содержится в Житии Георгия Амастридского. Оно донесло до нас ценнейшие данные, опять-таки проанализированные академиком В.Г. Васильевским, выводы которого, сделанные во второй половине XIX столетия, не утратили ценности и поныне. Впрочем, В.Г. Васильевский считает своим долгом указать, что он не первый, кто обратил внимание на Житие Георгия Амастридского, как и Стефана Сурожского. Оба документа ввел в научный оборот протоиерей А.В. Горский в 1844 году, но широкую популярность обеспечил им как раз В.Г. Васильевский, обладавший даром научного синтеза.

Рукопись-манускрипт жития попала во Францию из Италии, как и многие другие сочинения античных и средневековых авторов. Она оказалась в коллекции одного из ученых книжников, кардинала Никколо Ридольфи, племянника папы Льва X, представителя семейства Медичи. Помощь в формировании библиотеки оказал Иоанн Ласкарь, отпрыск одной из самых героических династий византийских царей. Ласкарь даже совершил две деловые поездки на Восток, чтобы раздобыть ценные рукописи. Кардинал Ридольфи умер в 1550 году, и его библиотеку выкупил у наследников Пьетро Строцци – итальянский кондотьер на службе у французов. Строцци стал маршалом Франции, но погиб при осаде Тионвиля в 1558 году, потому что в то время начальник должен был демонстрировать храбрость и находиться впереди своих войск, вследствие чего в войнах XVI века пало большое число полководцев. Ценной библиотекой тотчас завладела французская королева Екатерина Медичи (1519–1589) под предлогом родства с покойным маршалом. Сын Строцци был отстранен от наследования книгами и манускриптами отца. Ему пообещали вознаграждение, но это оказалось ложью. Как сказали бы в наше время, сына маршала «кинули», хотя такой лексикон неприменим к королям, которые в силу социального статуса считают себя гораздо более великими людьми, чем рядовые бандиты.

У Екатерины вечно недоставало денег на политические интриги и внутренние войны, поэтому после ее смерти библиотеку порывались забрать кредиторы за долги. Однако новое французское правительство в свою очередь «кинуло» кредиторов, и собрание попало в состав Королевской библиотеки. Когда французы частью перебили, частью изгнали своих королей в ходе революций и учредили республику, библиотека получила название Национальной.

Житие Георгия Амастридского впервые было издано с научными комментариями в 1658 году иезуитами Иоанном Болландом и Годфридом Геншеном. Середина XVII столетия вообще может считаться началом научного подхода к истории Европы. Научные знания были во многом наивны, несовершенны, но они были, и некоторые издания средневековых рукописей могут сделать честь современным академическим публикациям по уровню анализа текста.

Иезуиты издали трехтомник «Деяний святых», где под 21 февраля было помещено в латинском переводе (с греческого) Житие Георгия Амастридского с обширным комментарием на уровне тогдашней науки.

Для отечественных историков оно интересно тем, что упоминает о вторжении в Византию русов, которые зверски разграбили побережье и пытали местных жителей. Забавно, что советские ученые-антинорманисты обычно отождествляли русь со славянами, однако в данном случае приписывали пытки и жестокости именно скандинавам, которые непонятно как проникли на Русь и почему-то фигурировали под именем русов.

Набег состоялся после смерти святого Георгия Амастридского, который скончался между 811 и 825 годами. «Было нашествие варваров, Руси, народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия». Один важный момент: византийцы, написавшие Житие святого Георгия, еще не знают слова «варяг». Это по меньшей мере странно. В Повести временных лет ситуация обратная. Там говорится о варягах, которые «ныне зовутся русь». Этот оборот мы знаем со школьных лет. Как могло получиться, что днепровские славяне на первое место ставят варягов, а византийцы сперва узнали о существовании руси и лишь потом употребляли термин «варяги»? Запомним это несоответствие и пойдем дальше.

Русы разграбили берега Пропонтиды, явились в Амастриду и пришли в храм, где лежали мощи святого Георгия. Дальше повторилась вариация истории Бравлина. Варвары пожелали ограбить церковь, но свершилось чудо. В телах русов возникла немощь. Они не могли сделать и шага, но дар речи не потеряли. Их предводитель приказал привести одного из греческих пленников и стал его допрашивать, силой какого Бога свершилось чудо. Ему пояснили, что произошло вмешательство Христа. Потрясенный рус настолько уверовал в могущество христиан, что приказал освободить всех пленных, оказать почтение храмам и принести в качестве пожертвования елей и воск. С тех пор русы не трогали церквей, а занимались грабежом исключительно мирян.

Возникает вопрос о датировке похода, что очень важно в споре норманистов и антинорманистов. Ученые из двух разных лагерей отвечают на него по-разному.

3. Бертинские анналы

Немецкий академик на русской службе Куник атрибутировал житие и набег русов эпохой византийского патриарха Фотия, примерно 866 годом. То есть временем, когда Рюрик уже правил в Ладоге. По мнению Куника, русы жития – это скандинавы, как и сам Рюрик.

Почему Кунику пришел в голову именно Фотий? Патриарх писал о набеге русов 866 года, о котором мы поговорим ниже. В этом набеге участвовал знаменитый хаканрос по имени Дир. Куник счел, что Житие святого Георгия излагает вариации на тему этого набега.

Однако В.Г. Васильевский, детально исследовав произведение, пришел к выводу, что оно написано в иконоборческую эпоху, то есть ранее т. н. торжества православия, состоявшегося в 843 году и восстановившего иконопочитание. Значит, верхняя дата сочинения – 842 год, но повествует оно о более ранних событиях.

В 838 году послы русов прибыли в Константинополь для мирных переговоров. Рискнем предположить, что это произошло после набега на Амастриду. Последовательность событий такова. Видимо, союз с Византией оказывается русам невыгоден из-за болгарской угрозы. Русы мирятся с Болгарией, воюют с византийцами, после чего те вступают в союз с иудеохазарами. Хазары просят ромеев помочь в строительстве Саркела против русов, в ответ русы нападают на Амастриду. Этот набег увенчался некоторым успехом. Но другие набеги, о которых не осталось внятных известий, отбиты. К тому же хазары переходят в наступление против мадьяр и русов. Тогда русы вновь ищут мира с византийцами, чтобы обратить оружие против более близких хазар.

Дадим слово автору Бертинских анналов – неоднократно цитированного западноевропейского источника. Это франкская летопись, содержащая рассказ о событиях за полвека – с 830 по 883 год.

Под 839 годом содержится ценное для нас сообщение о прибытии в империю франков послов от византийского императора Феофила. 18 мая они явились в императорский пфальц (замок/дворец) Ингельгейм, чтобы договориться с франками о мире и союзе. Это было крупное достижение для западной дипломатии. Долгое время византийцы вообще не считали западного императора подлинным, ибо фактически Карл Великий присвоил себе власть и сам себя короновал, да еще прикрывшись поддержкой римского папы. Как мы помним, в 476 году Одоакр отослал имперские инсигнии в Константинополь. Следовательно, по римскому праву только византийский базилевс мог назначить себе соправителя на Западе. Карл Великий захватил власть самостоятельно, без согласования с Византией. Поддержка папства придала этому юридическому акту сакральный характер. Государство франков называлось странно для византийского уха: Священная Римская империя германской нации (это название ввел именно Карл Великий, а Оттон I впоследствии лишь возродил). Неуклюжая формулировка означала, что империя принадлежит немцам, но управляется по римским законам. Когда-то о подобной империи мечтал один из вождей вестготов, взявший в жены римлянку Галлу Плацидию. И вот – мечта немцев сбылась. Понятно, что всё это не нравилось византийцам. Но раскол самого византийского общества на иконоборцев и иконопочитателей, а также внешние угрозы заставили ромеев признать франкских императоров за настоящих и легитимных правителей. Таким образом банальная мысль, что в политике уважают прежде всего силу, нашла очередное подтверждение.

Послы византийского базилевса Феофила начали хвастаться в Ингельгейме победами, которые недавно одержал их государь. Современные комментаторы находят тут странность и видят простое хвастовство. В 838 году Феофил вел неудачную войну с арабами, ромейская армия терпела поражения. Но может быть, имелись в виду победы византийцев в ходе войны именно с росами? От северных варваров удалось отбиться, те запросили мира. Похоже, именно это и имеет в виду наш источник, потому что сразу, без всякой паузы, переходит к рассказу о русах. Со своими послами византийский император Феофил направил во Франкию «еще неких [людей], утверждавших, что они, то есть род их, называются рос (Rhos) и что король их, именуемый хаканом (chacanus), направил их к нему, как они уверяли, ради дружбы» (Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. IV. С. 19–20. См. также иной перевод Бертинских анналов: http: //www.vostlit.info/Texts/rus14/Annales_Bertiani/frametext2.htm).

Отметим, что весьма странно было бы русу-скандинаву принять титул кагана. Но если мы видим один из народов, давно живущих на Днепре, вопрос отпадает. Этот народ взаимодействовал со степняками, его вожди приняли титул каганов, понятный соседям. Это выражение мощи, силы и, может быть, свидетельство некоего социального переворота. Русы превращаются из республики со сменяющимися вождями в монархию с наследственной властью.

Далее в анналах читаем, что базилевс Феофил вдруг начинает хлопотать за русских послов перед франками. Византийский монарх «просил, чтобы по милости императора [франков] и с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться». Дорогу назад преградили некие варварские племена, очень дикие и свирепые.

Странное место, оно свидетельствует о политических переменах на Днепре, произошедших стремительно и ставших результатом византийско-русских переговоров. Русам путь отрезан, но почему? Они поссорились с мадьярами? Л.Н. Гумилев допускает такую возможность, но выдвигает еще одну гипотезу: возможно, противниками русов стали уличи и тиверцы. Однако земли этих племен в то время, видимо, принадлежали Болгарскому каганату. Перемирие с византийцами автоматически могло вызвать войну с болгарами. Но могло произойти и другое. Если русы помирились одновременно с хазарами и ромеями, то мадьяры сочли, что их предали. Среди них было много кабаров-хазар, воевавших против иудеев и мечтавших вернуть утраченную родину. В степи вспыхнула война между русами и мадьярами, и послам-русам обратный путь на Днепр был отрезан.

Людовик Благочестивый и его графы-советники отнеслись к русам подозрительно. Их смутил внешний вид варваров, а затем вызвали недоверие их речи. Далее в Бертинских анналах читаем, что, «расследовав цель их прибытия», император Людовик Благочестивый опознал в них шведов (Sueones) «и, сочтя их скорее разведчиками», задержал, о чем сообщил Феофилу. Дальнейшая судьба послов неизвестна, но сам факт послужил мощным доказательством норманнского происхождения руси.

Итак, русы – это шведы, как свидетельствует автор Бертинских анналов. Но, во-первых, это противоречит данным Повести временных лет (о чем мы еще скажем), а во-вторых, нет никаких доказательств компетентности франкских графов, которые провели расследование. Перед нами русы, «германцы-2», осевшие на Днепре. Франки опознали в них народ, родственный скандинавам. В общем, так оно и есть. Мы видим германское племя со скандинавскими корнями, которое обитало рядом со славянами на Днепре, что и требовалось доказать. Но это не шведы, не норвежцы, не даны.

4. Мадьяры и печенеги

Повторимся. В 838 году, вскоре после набега на Амастриду и посещения гробницы святого Георгия, русы заключили мир с Византией и Хазарией, но поссорились с мадьярами. Что дальше?

Летописи молчат. Посему разные историки трактуют события и их смысл по-разному. По сути, мы должны заполнить время с 838 года (договор византийцев и русов о мире) до 862-го (призвание Рюрика по известиям летописи).

Начальный русский летописный свод полон неувязок. Самое главное: он не может установить связь между днепровскими русами и варягами. Затем, летопись не в состоянии внятно рассказать, как сменилась власть на Днепре и в Киев пришла северная династия. Наконец, летописец не может пояснить, как в северной династии власть перешла от Рюрика к Игорю и Святославу. Но об этом – разговор особый. Покамест мы рассматриваем историю Русского каганата, которая известна так плохо, что норманисты присваивают ее себе.

Главным игроком на политической сцене Восточной Европы оставался Хазарский каганат, который начал экспансию в Восточной Европе. Иудеохазары предпочитали воевать чужими руками. Собственно хазарскую чернь они вооружать боялись. Поэтому каганы и «пехи» набирали наемников-мусульман для собственной охраны – гулямов. Таковых в каганате имелось 7000, но их не хватало для больших войн. Для завоеваний использовали союзников. Например, за реками Волга и Урал в то время жили тюркоязычные племена – остатки древнего Кангюя. Это предки современных туркмен, родственные друг другу, но часто враждовавшие между собой. Два крупных вождества кангюйцев, с которыми взаимодействовали хазары, – это печенеги и гузы. Печенегов удалось привлечь к борьбе с мадьярами. Последние потерпели несколько поражений и отступили за Днепр, в страну Леведию, или Ателькузу. Они вытеснили оттуда болгар в процессе еще одной неописанной войны. Все эти бурные события привели к тому, что русов отогнали от берегов Черного моря, и народ снова пропал из поля зрения тогдашних историков. Если бы мы признали русов норманнами, такое снижение активности выглядело бы странно. Описываемая эпоха – разгар походов викингов. Но мы имеем дело с другим образованием – с государством русов, которое взаимодействует с окрестными народами, а не живет от набега до набега.

5. Распря на Днепре

С хазарами русы после 838 года время жили в мире. Их интересы не сталкивались. Отброшенные от морских берегов, русские каганы активно подчиняли славян, а те расселялись по Днепру, Оке, Двине, Припяти, но подробности неизвестны. К тому же остается дискуссионной дата переселения на восток большой группы славянских племен, названия которых заканчиваются на – ичи. Это радимичи, дреговичи, вятичи, кривичи. Старые племена, переселившиеся на восток еще во времена «склавинов», имели окончания – ане и – яне: поляне, древляне, северяне, волыняне. Потомки антов тоже легко угадываются по окончаниям, которые не принадлежат ни первой, ни второй группе. Это белые хорваты и, видимо, тиверцы.

Соблазнительно считать, что как раз в это время, в первой половине IX века, произошло столкновение между первой и второй волной славянских племен (то есть племена, названия которых заканчиваются на – ичи, пришли и потеснили более ранних поселенцев с окончанием – яне), но мы не знаем ни даты переселения, ни его причин, ни того, имелся ли союз между переселившимися вождествами. Одни ученые полагают, что кривичи вышли в район Смоленска и Полоцка еще в VI веке, другие сдвигают дату до VIII столетия. Радимичи и вятичи – это, несомненно, члены союза лехитов, и пришли они на восток из Великой Польши. Но принадлежат ли кривичи к союзу лехитов, или они переселились на Днепр и Двину лет за двести до радимичей и вятичей?

Рассказывая о переселении части славян из Польши на восток в первой и второй частях книги, мы сознательно избегали точных датировок. А.А. Шахматов предположил, что переселение произошло около 800–809 годов, а его причиной стали походы на славян Карла Великого. Но мы достаточно подробно рассмотрели историю балтийских славян для того, чтобы не согласиться с этим. Походы Карла в земли славян не носили характера нашествия. Нет, радимичи и вятичи (а возможно, и кривичи с дреговичами) переселились из земли лехитов не под воздействием франков. Мы уже говорили, что это могло быть связано с политическим переворотом в Великой Польше в результате гибели старой династии «лешеков» и прихода к власти Пястов. Но когда случился этот переворот, неизвестно.

Переселение могло происходить несколькими волнами: сперва снялись кривичи, затем – дреговичи и только потом – радимичи и вятичи. В этом случае мы вправе предположить, что миграция двух последних племен повлекла за собой войну на Днепре между русами и славянами.

Но здесь следует остановиться, ибо мы уходим на зыбкую почву догадок, а хотелось бы получить если не факты, то хотя бы обоснованные гипотезы. Говоря о предыстории Руси в IX веке, даже такой аналитик, как Л.Н. Гумилев, оказывается поставлен в тупик, выдвигает несколько противоречивых версий развития событий и в конце концов предлагает неприемлемую концепцию. По его мнению, Киев был центром союза волынян (наследники дулебов). Арабские путешественники звали их валинана. Каганом волынян являлся знаменитый Дир, но примерно в 852 году русы под предводительством Аскольда захватили Киев у славян. Дата заимствована из Повести временных лет, которая именно под 852 годом датирует появление руси, но это крайне сомнительно.

Л.Н. Гумилева привело к спорной интерпретации излишнее доверие арабским текстам. Но мы уже говорили, что арабы писали книгу, как средневековые авторы – картину, и группировали в одном сообщении сведения из разных эпох. Скажем, в действительности каган Дир – это не славянин. Его имя – германское, перед нами представитель племени ругов.

Дату захвата русами Киева в принципе можно принять, но с кем шла война – непонятно. Думается, это было не завоевание, а отвоевание: русы и примкнувшие к ним старые обитатели Поднепровья, вроде северян, сражались против пришельцев – радимичей и вятичей. Война была столь жестока, что врагам русов удалось временно захватить Киев. За счет чего русы одержали победу? Может быть, именно тогда они сговорились со своими дальними северными родичами – со скандинавами? Отдельные шайки викингов уже проникали по русским рекам на юг, торговали со славянами, строили фактории. Разница между скандинавами и днепровскими русами могла быть еще не слишком велика. Русский каган попросил северных людей помочь в тяжелой войне, навербовал дружину и одержал победу. Возможно, он покорил радимичей, а вятичи ушли в леса на Оке и сохранили независимость.

Победа русов имела огромное значение. В ходе войны они захватили значительную часть торгового пути, идущего по Днепру. Но была и опасность. Именно теперь на Русь хлынули дружины искателей приключений – варягов. Это были, видимо, разноплеменные пираты, хотя киевский летописец впоследствии будет именовать варягов племенем, что породит массу гипотез, часть которых мы разберем в своем месте. Среди варягов было много скандинавов, и они принесли Руси бедствия. Но всё это было впереди. В то время, когда летописный Рюрик утвердился в Ладоге (862?), южные русы шли, казалось, от успеха к успеху. Могучий каган Дир выиграл сражения на севере, покорил несколько славянских племен, а затем обратился на юг, примирил хазар с мадьярами и получил выход к Черному морю, что представлялось крайне важным для развития торговли. Но вместо того чтобы торговать, Дир затеял большую войну.

Примирение трудно объяснить, но оно было. Ключ к ответу нужно искать в истории иудеохазар, которые постоянно лавировали и ссорились с одними народами своей державы, привлекая другие для подавления первых. Похоже, они затеяли вражду с печенегами, а мадьяр привлекли против них. Правда, тотчас произошла ссора с византийцами, ибо наследник Феофила – царь Михаил III Пьяница (842–867) – не любил хазар. Последние использовали против ромеев «народ рос». Поэтому русы не участвуют в войне против мадьяр: у них – другая задача. «Пеху» и раввинам, стоящим во главе Хазарии, удалось натравить русов на греков. Евреи использовали хаканроса в борьбе за региональное лидерство. Дир не понимал, что вступил в опасную сделку.

6. Поход на Константинополь

Между 860 и 866 годами последовало нападение русов на столицу Ромейской империи – Константинополь.

Воспоминания об этом оставил царьградский патриарх святой Фотий (858–867, 877–886). В двух беседах-проповедях он рассказал о вторжении русов. Однако его свидетельства запутывают ученых.

«Народ неименитый, – говорит Фотий о русах, – народ несчитаемый (ни за что – ἀνάριϑμον), народ поставляемый наравне с рабами, неизвестный, но получивший имя со времени похода против нас, незначительный, но получивший значение, уничиженный и бедный, но достигший блистательной высоты и несметного богатства, народ где-то далеко от нас живущий, варварский, кочующий, гордящийся оружием, неожиданный, незамеченный, без военного искусства, так грозно и так быстро нахлынул на наши пределы, как морская волна, и истребил живущих на этой земле, как полевый зверь» (Фотий Константинопольский. Беседа первая на нашествие россов, 2. Перевод Е.И. Ловягина).

Из византийских источников нам известно, что 18 июня 860 года (русская летопись дает 866 год) флот русов появился в окрестностях Константинополя, после чего варвары начали грабеж.

Ромеев застали врасплох. Они как раз воевали с арабами, император Михаил III, сын Феофила, прервал поход, вернулся с войсками и пробился в Константинополь, который был осажден русами. Варвары разорили Принцевы острова, но Царьград, естественно, взять не смогли и отбыли восвояси, заключив выгодный для себя мирный договор.

Это нападение вызвало долгие дискуссии в научных кругах. Свод мнений сделал О.М. Рапов в книге «Русская церковь в IX – XII в.», к которой мы и отсылаем читателя. Скажем лишь, что Рапов вслед за Б.А. Рыбаковым полагает, будто имело место несколько походов русов на Константинополь в это время и в летопись попал второй поход, но это маловероятно, слишком уж похожи сообщения об этих предприятиях. Оба раза флот русов появляется внезапно, оба раза Михаил III возвращается с войны, которую ведет против арабов. Несколько отличается лишь финал похода. Первый из них – победоносный, и русы заключают выгодный для себя мир с Византией. Второй – неудачный, флот русов разметала буря. Но сходство ситуаций всё же говорит о том, что перед нами один поход и состоялся он в 860 году. Это вершина могущества русского кагана Дира.

Через некоторое время после похода Дир крестился. О крещении части русов упоминает патриарх Фотий в своем окружном послании. Вообще, Византия активно повела культурное наступление на своих соседей. В 860 году Константин Философ отправился в Крым и крестил часть хазар. Попутно он обнаружил документы, написанные «русской азбукой», то есть древними рунами.

В 864 году произошло крещение Болгарии. Наконец, в Киеве появилась христианская община. Но, судя по всему, этот последний факт скорее расколол, чем консолидировал общество русов. Многие русы и славяне придерживались древних верований и по этой причине отказывали в поддержке своим каганам. Но первое время дела Дира обстояли блестяще.

7. О чем молчит летопись?

Не секрет, что летописцы часто недоговаривают, а иногда откровенно лгут, дабы скрыть неудобные факты. Образ праведного монаха, беспристрастно вносящего погодные записи в тетрадь, – это миф. Да и упорядоченные записи появились довольно поздно. Поэтому составители Начальной летописи (будь то Нестор, Сильвестр или кто-то другой) расставили первые годы в произвольном порядке, иногда опираясь на труды византийских авторов, прежде всего на Георгия Амартола, а иногда сознательно искажая истину. В результате нам трудно отличить правду от вымысла.

Сперва нужно понять, где именно солгал хронист и почему он это сделал. Самый темный период Начальной летописи – это свержение русской династии и варяжский переворот, в результате которого со временем образовалась Киевская Русь.

Мы оставили Дира на вершине успеха. Хаканрос покорил несколько славянских племен, совершил удачный поход на Константинополь, набрал добычу и добился выгодных условий мира. А значит, поднял свой авторитет в общине на небывалую высоту. Но русский летописец относит поход Дира не к 860 году, как это было на самом деле, а к 866-му. Почему? Казалось бы, пустяк, разница в каких-то шесть лет. Но всё не так просто.

Первый, неизвестный нам хронист получил задание от своих заказчиков (это были князья из рода Игоря Старого) обосновать претензии на власть над славянами и русами. Тогда родилась удобная версия, согласно которой Дира объявили беглым слугой князя Рюрика. Согласно летописным данным, Дир, сплавившись по Днепру на ладьях, захватывает Киев и объявляет себя князем русов. Вместе с ним действует еще один беглый дружинник Рюрика – Аскольд. Несомненно, это скандинавское (или «русское», германское) имя Хаскульд. Аскольд в летописном рассказе стоит всегда впереди Дира, как старший. Возможно, Аскольд действительно состоял когда-то в дружине Рюрика. Но никак не Дир.

Хаканрос не мог быть Рюриковым слугой по одной важной причине: предводитель варягов явился в Ладогу в 862 году, если верить летописи. То есть уже после похода русов на Константинополь, который состоялся в 860 году. Летописец знал это. Дата 862 почему-то была важной, ее не смогли сдвинуть. Вместо этого перенесли на более поздний срок поход Дира. Более того, летописец изменил его результат. В конце классического повествования, рассказывающего о походе Аскольда и Дира на Царьград, хронистом сделана вставка о том, что русский флот разметала буря, а князья потерпели поражение. Тенденциозность очевидна.

Что же происходило на самом деле? Во-первых, на Константинополь ходил один только Дир. Аскольд на киевской сцене появился позже. Одновременность княжения Аскольда и Дира давно вызывала сомнения у ряда отечественных историков. Могилы Аскольда и Дира находятся в разных местах, хотя, по летописи, оба князя лишились жизни одновременно. В арабских источниках упомянут «хаканрос» по имени Дира, а не Аскольд. Это странно, поскольку в русской летописи Аскольд упоминается без Дира, но не наоборот. Для нашего летописца Аскольд – несомненно старший… но арабы этого не знают, что и обличает очередную фальсификацию летописи.

Непротиворечивая версия может быть только одна: Дир правил один, Аскольд появился позднее. О том, при каких обстоятельствах это могло произойти, мы и поговорим.

8. Смерть кагана

Заключив мир с Ромейской империей и приняв крещение, Дир полагал, что обретет безопасность. При этом расстановка сил в Причерноморье менялась почти каждый год, что свидетельствует о нестабильности. Мы едва успеваем следить за этими переменами, а летописец использовал либо умолчания, либо пропуски фактов, которые он зачастую не мог проанализировать и обобщить методами исторической критики того времени.

Мы только что видели, как Дир в союзе с мадьярами и при попустительстве болгар обрушился на Византию. Это означало, несомненно, и союз с хазарами. Но уже через четыре года ситуация изменилась. Дир и мадьяры становятся союзниками Ромейской империи. А что же хазары и болгары?

В 864 году вместе с мадьярами хаканрос воевал против болгар. Это было сделано в интересах Византии и тех же мадьяр. Болгарских всадников отогнали от берегов Днепра, а сама Болгария вскоре крестилась, что византийцы сочли за свою победу. Хазар этот маневр не задел, к неудачам своих старых врагов – болгар – они отнеслись равнодушно.

В 865-м последовали поход русов на Полоцк и покорение этого города (см. Русскую летопись по Никонову списку, статья под 865 годом), а в 869 году они воюют с кривичами за обладание верховьями Днепра. Похоже, война заканчивается победой; Дир обложил кривичей данью и стал господином важного торгового пути на реке Днепре.

Археологи находят довольно много могил того времени и в Полоцке, и в Гнёздове (родовой поселок близ Смоленска), которые объявляют скандинавскими. Несомненно, какой-то процент скандинавов среди них есть. Но вот что странно: мужчины-воины в этих погребениях похоронены с оружием, которое не является скандинавским. Например, в могилах лежат островерхие шлемы, а скандинавы носили овальный шлем с наличником, вроде железного котелка. Это еще одно доказательство, что захоронены не викинги, а русы, составлявшие ударную силу армии Дира.

Итак, Дир успешно расширяет державу, ничего не зная ни о Рюрике, ни о скандинавской версии создания государства на Руси, ни о своей неудаче под Царьградом.

Но в государстве русов далеко не всё было благополучно. Похоже, что по мере завоеваний нарастали противоречия между славянами и «германцами-2». Возможно, что русы разделили славянские племена на две части: старые вождества (-ане и – яне) пользовались правами наравне с русами, а новые (-ичи) рассматривались как объект грабежа. Арабские авторы рисуют русов как господствующую касту, которая живет в укрепленных поселках и торгует славянскими рабами. Этому свидетельству можно верить, ибо оно вписывается в картину русских завоеваний второй половины IX века. Русь чем дальше, тем больше похожа на каганат: возвышается один этнос и начинает угнетать другие. Эта модель была воплощена жужанями, тюркютами, аварами и болгарами. Пока русы были слабы, они общались со славянами на равных. Но как только возникли условия для возвышения, повторилась старая история: этнос-господин стал угнетать славян. Но пришельцы-лехиты (этносы с суффиксом – ичи) не для того уходили с берегов Вислы на Днепр, чтобы попасть в зависимость от русов. Нужно предположить, что смуты и восстания следовали друг за другом, русы вели постоянные войны на Днепре все эти годы, выигрывали сражения и продавали проигравших в рабство, чем умножали ненависть со стороны побежденных. Такие восстания – гипотеза, но очень достоверная. Каганат – жесткая система, мятежи против тюркютов, жужаней и аваров тоже не прекращались. Выступления угнетенных жестоко подавляются, следуют массовые экзекуции – казни, продажи в рабство, – но система столь тяжела и отвратительна, что бунты повторяются раз за разом. То же самое можно видеть в еще одной варварской и примитивной системе – еврейском каганате в Хазарии. Нет причин идеализировать русов и считать, что их каганат отличался от перечисленных и был мягче, гуманнее, справедливее, чем еврейский, болгарский, аварский.

* * *

В это же время смуты потрясали самый северный окоем славянских земель – окрестности Ладоги, где жили словене. В эти земли проникли варяги и скандинавы (это не одно и то же). Искатели удачи иногда захватывали здесь власть, иногда терпели поражения и разбегались кто куда, в том числе к русам в Киев. Совершенно очевидно, что этих беглецов Дир принимал с распростертыми объятиями и зачислял к себе в дружину. Так в числе его приближенных мог появиться пресловутый Аскольд.

Напомним классический отрывок из Повести временных лет в переводе Д.С. Лихачева. В 862 году Рюрик делит северные волости, но часть его дружины недовольна дележом. «И было у него два мужа, не родственники его, но бояре, и отпросились они в Царьград со своим родом». Это были, согласно летописному свидетельству, Аскольд и Дир. «И отправились по Днепру, и когда плыли мимо, то увидели на горе небольшой город. И спросили: “Чей это городок?”» Жители дали пояснения: мол, когда-то здесь правили Кий, Щек и Хорив, но они «сгинули», а теперь «мы тут сидим, их потомки, и платим дань хазарам». Перед нами опять фальсификация летописи, в то время русы еще не платили хазарам дань.

Летописец показывает, что Аскольд и Дир не имеют отношения к старым династиям, правившим в Киеве. По нашему мнению, это так и есть, потому что династий не было. Бравлин – это «пожизненный президент», а династия каганов начинается, похоже, с самого Дира, это первый опыт монархии русов, и опыт неудачный. Летописец, правда, говорит о другом. «Аскольд же и Дир остались в этом городе, собрали у себя много варягов и стали владеть землею полян». Хронисту важно показать, что варяги, кем бы они ни были, – это освободители от власти хазар, русы – узурпаторы и неудачники, а их вожди – еще и дезертиры от тех же варягов.

Итак, что можно установить точно из этого отрывка? Дир приписан к Аскольду как его подручник. Но на самом деле этого быть не могло по вышеприведенным причинам. Скорее сам Дир мог принять Аскольда с дружиной, и в этом – зерно истины в путаном сообщении летописи. Диру не хватало воинов, чтобы удержать днепровскую «империю», и он принял Хаскульда и его людей. Именно этот момент можно считать документально подтвержденным проникновением на Русь скандинавов, ибо Хаскульд – скорее всего, скандинав. Другой вопрос, каков был процент норманнов в его разноплеменной шайке головорезов, где служили финны, пруссы, ятвяги, славяне… Ответа мы, конечно, не найдем.

Варяги постоянно пытались изменить статус – из простых наемников они стремились стать князьями. Яркий образец этих стремлений – «Прядь об Эймунде», скандинавская сага о борьбе Ярослава Мудрого с его братьями «Бурицлейвом» и «Вартилавом», не зафиксированными в летописях. Этот эпизод породил огромную литературу, разобранную в книге современного историка Д.А. Боровкова «Тайна гибели Бориса и Глеба». Но нас интересует не историография вопроса, а сам факт проникновения пиратов на Русь и размеры их претензий. Так вот, согласно саге, вождь разбойников Эймунд не просто требует плату за службу, но включается в раздел русских земель, убивает некоего князя «Бурицлейва» и получает Полоцкое княжество в награду от Ярослава Мудрого.

Пусть рассказ легендарен, но он отражает мечты воровской шайки легализоваться и осесть где-нибудь в качестве господ. Так оседали остготы или вестготы в Римской империи, а Генри Морган после бурных приключений добился должности губернатора Ямайки.

Похоже, что приезд Хаскульда в Киев сделался роковым для Дира. Через какое-то время в Киеве случился переворот. Варяги потребовали пересмотреть собственный статус и из слуг превратились в равноправных партнеров кагана. Возможно, на время Аскольд и Дир даже сделались соправителями. Затем Дир умирает (или его убивает Аскольд, или хаканрос гибнет во время подавления очередного мятежа славян). Может быть, переворот случился уже после смерти/гибели Дира, и Хаскульд захватил в Киеве власть, пользуясь междуцарствием. Но сам факт несомненен. Упоминание летописцем Аскольда и Дира – это отголосок трагедии, жертвой которой стал русский каган.

После смерти кагана его государство распалось, как распадались аналогичные вождества славян на Западе: держава Само, Великая Моравия, Чехия, полабские федерации… Аскольд урвал себе кусок распавшейся державы, а часть владений забрали скандинавы и предводители отдельных отрядов русов, стоявших гарнизонами в отдаленных поселках, – военные шайки, оставшиеся без хозяина после смерти Дира. Вероятно, одна из таких банд захватила Полоцк, другая обосновалась под Гнёздово. Племена лехитов обрели свободу: дреговичи, кривичи, радимичи больше не зависят от Киева, а вятичи отстояли вольность еще при жизни Дира. Возможно, отделились даже волыняне и совершенно точно – северяне. Государство русов сократилось до Южного Поднепровья, а точнее – до Киева и окрестностей. И тут на сцене появились хазары, которые перешли в наступление, покорив в ходе нескольких кампаний радимичей, вятичей и северян. Выяснилось то же самое, что и в случае с западными славянами: противостоять врагам поодиночке наши предки не могли, а врагов было много. Как только одна из славянских держав слабела, ее рвали на куски соседи.

Наступил самый мрачный период предыстории Руси. Но прежде чем рассказать о нем, нужно попытаться выяснить, кто такие варяги и что происходило на крайнем севере будущей Древней Руси – в Ладоге.

Глава 3. Рюрик

1. Откуда пришли словене?

Мы вплотную подошли к той грани, которая разделяет норманистов и антинорманистов. В тексте Повести временных лет говорится о призвании варягов и упоминается их вождь Рюрик, о котором почти ничего не известно.

Этот незначительный факт и полулегендарный субъект вызвали такие споры в научном мире России и прилегающих стран, что отголоски слышны вплоть до сего дня. Для историков и обывателей западноевропейского суперэтноса вопрос давно решен. Варяги – это шведы, и они построили первое государство на Руси.

Лишь в самой России существует группа ученых, которая отстаивает иную точку зрения, но и на эту группу постоянно нападают соотечественники, которые разделяют взгляды западных историков. Остальному миру, от Китая до Латинской Америки, глубоко безразличен этот спор.

Перечислять подробности дискуссии нет смысла, тем более что это сделано Л.С. Клейном в сочинении «Спор о варягах». Книга очень легковесна и содержит ряд подтасовок с недоговоренностями, что всегда являлось фирменным стилем автора. Поэтому к обобщающим тезисам Л.С. Клейна следует относиться с большой осторожностью, их удачно опроверг В.В. Фомин в серии монографий, посвященных «варяжскому вопросу». Но сами факты научных дискуссий по поводу спора о варягах Клейн излагает не менее живо, чем Шахерезада свои истории. Это делает излишним повторение разговора о сторонниках и противниках норманизма. Перейдем к самому интересному – фактам и анализу источников.

Что мы знаем? Нам известно, что незадолго до прихода Рюрика вокруг озера Ильмень и города Ладога жили славяне, которые так и назывались – словене, то есть звались своим древним именем «носителей Слова», «говорящих». Повесть временных лет описывает расселение славянских племен крайне сумбурно. Фактически в Повести мы имеем общую картину расположения этносов лишь во времена Русского каганата, да и то с неувязками в хронологии. Неизвестно, когда переселились лехиты, археологические данные на этот счет крайне противоречивы. Непонятно, как создавался Русский каганат. Наконец, мы не можем объяснить, почему на окраинах ареала славяне сохраняли собственное имя, хотя опять же не всегда. На берегах Дуная, вокруг позднейшей Братиславы, живут словаки. Вокруг Ладоги – словене. На Адриатике – словенцы. С другой стороны, на окраинах встречаются и специальные названия славянских племен – езериты на Пелопоннесе, кривичи на Днепре, чехи в Богемии. Но складывается ощущение, что иногда во время миграции племена-переселенцы перемешивались и, чтобы сохранить идентичность во враждебном окружении, возвращались к своему первичному имени – славяне.

Откуда пришли ладожские словене?

По мнению П.Й. Шафарика и Л. Нидерле, славяне возникли в Прикарпатье (с этим можно согласиться) и расселялись оттуда на запад и на восток. Восточная ветвь славян пришла на Днепр, поднялась вверх по реке, достигла Ильменя и Ладоги. Так образовались словене. При взгляде на карту эта гипотеза кажется логичной, но более поздние изыскания археологов ставят ее под сомнение. Согласно этим изысканиям, словене оказываются культурно близки не антам и тем более не германцам-мартыновцам, а южнобалтийским славянам. Это первый момент, который заставляет серьезно задуматься над историей региона. Похоже, переселение словен в Ладогу состоялось с берегов Южной Балтики, что гораздо понятнее, чем путь из Прикарпатья. В то время Смоленщину заселяли балты – предки литовцев. Впоследствии их вытеснили или ассимилировали кривичи, но на Смоленщине долго еще жило племя голядь (литовцы-галинды). Было бы странно, что словене совершили марш через галиндов, затем явились в края, населенные финнами, победили их и выбрали для поселения Ладогу.

Видимо, события развивались по иной схеме. Большая группа славян переселилась морским путем из Прибалтики в Ладогу, захватила обширный район у финнов и назвала себя словене, чтобы противопоставить иноязычному окружению. Впоследствии южнобалтийские славяне еще несколько раз переселялись в эти края. Для этого сложились благоприятные условия: в регионе наступило потепление, климат стал мягче. Известно, что датские и норвежские викинги около 1000 года плавали в Исландию и основывали колонии в Гренландии, которую назвали «Зеленая земля». Новое похолодание наступило лишь в XIV веке, после чего гренландские колонии скандинавов погибли.

Видимо, на Балтике сложились еще более благоприятные условия для жизни. Этим воспользовались полабские славяне, которые предприняли несколько экспедиций в Финский залив и облюбовали для поселения Ладогу, а затем двинулись оттуда на юг и восток.

Что побудило славян отправиться на поиски новой родины? Причин могло быть две: относительная перенаселенность прежних территорий и политические распри. То есть мы видим примерно ту же картину, которая наблюдалась в Древней Элладе в VIII – VI вв. до н. э., когда происходила великая колонизация. В ходе политической борьбы в городах-государствах эллинов к власти приходят то олигархи, то демократы. Проигравшая партия часто покидает родину и выводит колонию.

Аналогичная ситуация произошла со словенами, которые отыскали новую родину на Ильмене и Ладоге. «Словѣни же сѣдоша ѡколо єзера Илмерѧ. [и] прозвашасѧ своимъ имѧнемъ и сдѣлаша градъ. и нарекоша и Новъгородъ», – говорит летописец самого древнего из известных сегодня списков русских хроник (Лаврентьевский список). И сразу видим противоречие, так как позднее выяснится, что Новгород основан Рюриком.

Итак, произошло переселение словен. Когда это случилось?

2. Датировка

В советской исторической науке был период, когда славяне считались исконными жителями Восточной Европы или, во всяком случае, Поднепровья. К счастью, вскоре эту гипотезу признали ошибочной, хотя ее отголоски можно услышать и сегодня. Но придумали ее далеко не советские историки. Любой народ пытается максимально удревнить свое прошлое, и русские авторы не были исключением.

Например, в поздних московских летописях XVI века говорится о незапамятных временах «Славена и Руса», которые основали Словенск и Старую Руссу еще до Рождества Христова. Несомненно, Славен и Рус – нечто вроде Кия или Чеха с Лехом, то есть к реальным людям они отношения не имеют. Мы уже видели, что первых князей лехитов польский автор помещает во времена не то ассирийских, не то персидских царей, что не соответствует истине, но помогает удревнить народ и прибавляет солидности.

Разумеется, эту черту нельзя приписывать только славянским историкам. Они учились у своих коллег с Запада, а там до сих пор можно встретить допотопные теории происхождения народов, недалеко ушедшие от средневековых выкладок. Несмотря на модную фразеологию, дремучесть нынешних европейских ученых временами способна поразить воображение. Например, возьмем сводную популярную работу Гвин Джонс «История викингов» 1968 года (в русском переводе – «Викинги. Потомки Одина и Тора», издана в 2003 году). Первое, на что мы натыкаемся, – это на фразу о том, как 12 тысяч лет назад, в ранний послеледниковый период, люди расселились в Скандинавии. «Именно они были дальними предками скандинавов, и их образ жизни, вполне соответствующий внешним условиям, был характерен для северян еще многие тысячелетия», – с важным видом сообщает читателю Джонс. Где-то мы это уже встречали… Ну да, эти вариации на тему извечного обитания народов в одних и тех же местах привели советских ученых к выводам, что славяне происходят от Геродотовых «скифов-пахарей». Между тем все данные недолгого периода письменной истории говорят о другом: человечество, во-первых, очень мобильно, и в исторический период происходят постоянные переселения племен. Во-вторых, человечество очень пластично, и раз в тысячу – тысячу пятьсот лет случаются крупные обновления суперэтнических систем, а мелких изменений – без счета. Этносы рождаются, ассимилируются, переселяются, гибнут. События меняются по историческим меркам стремительно, и создается эффект калейдоскопичности. Но в представлениях автора «Истории викингов» всё выглядит статично. Десять тысяч лет предки скандинавов живут в одних и тех же местах. Удивление у этого горе-историка вызывает лишь одно: «их абсолютная непохожесть на викингов». Простите, а чего вы ждали? Позже, когда появляются письменные источники, картина оживет, и вместо замедленной съемки начинается ускоренная. В «Истории викингов» мы встречаем рассказ о переселениях народов, покинувших Скандинавию. С «острова Скандза» уходят готы и лангобарды, бургунды и руги, с севера наседают саамы, чтобы впоследствии проиграть войну с германцами и на три четверти подвергнуться истреблению… А до этого все десять тысяч лет люди сидели на месте, словно в летаргическом сне? Они, вероятно, застолбили место в Скандинавии, дабы ученым будущего легче работалось? Узость кругозора у ряда исследователей и неумение сопоставить элементарные факты иногда поражают.

После этого неудивительно, что при рассказе о призвании варягов на Русь Гвин Джонс вообще игнорирует научные дискуссии по этому вопросу, тупо пересказывает «наивное» повествование русской летописи, а в конце сюжета осторожно оговаривается, что еще не всё ясно. Обычно по такому же шаблону упертые аспиранты-историки в России, Европе, США пишут свои диссертации, только выписок из литературы в них больше да источниковая база оформлена в соответствии с последними научными требованиями.

Есть в «Истории викингов» и данные о ранней истории ругов (свод данных об этом племени мы попытались дать в первой части предлагаемой книги). Джонс приводит цитату из Иордана, где некий конунг ругов – Родвульф – становится вассалом готского короля Теодориха Великого. Но Джонс не дает себе труда ознакомиться с научным комментарием к Иордану Е.Ч. Скржинской, ибо научные работы на русском языке не имеют авторитета за границами России. Между тем Скржинская провела скрупулезный анализ сочинения Иордана, обнаружила вставку про Родвульфа и пояснила, что относится она не к ругам, а к герулам. И это – лишь один пример пренебрежительного отношения западных ученых к работам российских и советских коллег. Вывод прост: научные исследования в рамках различных цивилизаций развиваются параллельно, но не пересекаются. Вопрос опять выходит за рамки науки. Налицо унизительное и высокомерное отношение к трудам «восточных варваров», и дело самих русских ученых – терпеть его или нет.

Право, столкнувшись с книгой Гвин Джонс, мы понимаем гнев отечественных антинорманистов. Происходят научные дискуссии, делаются попытки согласовать разные версии, десятки ученых проводят скрупулезный анализ текстов, археологических комплексов, тратят годы на то, чтобы продвинуться в изучении темы славяно-скандинавских контактов, а потом издается популярная книжка Гвин Джонс, в которой игнорируется работа предыдущих поколений, и нужно всё начинать сначала.

Однако вернемся к рассказу.

* * *

В.Н. Татищев, говоря о ладожских словенах, использует данные пресловутой Иоакимовской летописи, якобы утраченной, но частично им же скопированной. История сомнительная, тем более что Татищев сам путался в своих ссылках на Иоакимовскую летопись. Из нее следует, что некий Словен основал «Великий град» в Приильменье. Его потомком был князь Вандал. Затем прошло десять поколений, и примерно в VIII веке мы обнаруживаем трех отпрысков Вандала – Владимира, Избора и Столпосвята. Первый из них, видимо, княжит в Ладоге, второй основал Изборск, третий – Столпосвятск (Осташков). Единственное, что интересно в этой легенде, – имя Вандал, которое отсылает нас к южнобалтийским связям словен. Очередная ли это «шутка» Татищева или запись утраченного предания, но зерно истины здесь есть.

Потомок Владимира, правившего в Ладоге, – князь Буривой. Это столь же недостоверный персонаж, как и предыдущие. Нельзя исключить, что Татищев придумал все эти имена. По его версии, Буривой сражался с варягами – заморским племенем, проиграл войну и бежал в Бьярмию (Пермь), где погиб. «Буривой, имея тяжкую войну с варягами, неоднократно побеждал их и стал обладать всею Бярмиею до Кумени. Наконец при оной реке побежден был, всех своих воинов погубил, едва сам спасся, пошел во град Бярмы, что на острове стоял, крепко устроенный, где князи подвластные пребывали, и, там пребывая, умер. Варяги же, тотчас пришедшие, град Великий и прочие захватили и дань тяжелую возложили на славян, русь и чудь» (Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. С. 54). Из этого рассказа следует, что варяги обложили славян данью. Данный факт соответствует сведениям Повести временных лет.

Затем, согласно версии Татищева, племя словен восстало и пригласило на княжение сына Буривоя – Гостомысла. «Люди же, терпевшие тяготу великую от варяг, послали к Буривою, испросить у него сына Гостомысла, чтобы княжил в Великом граде. И когда Гостомысл принял власть, тотчас варягов что были каких избили, каких изгнали, и дань варягам отказался платить, и, пойдя на них, победили, и град во имя старшего сына своего Выбора при море построил, заключил с варягами мир, и стала тишина по всей земле. Сей Гостомысл был муж великой храбрости, такой же мудрости, все соседи его боялись, а его люди любили, разбирательства дел ради и правосудия. Сего ради все близкие народы чтили его и дары и дани давали, покупая мир от него. Многие же князи от далеких стран приходили морем и землею послушать мудрости, и видеть суд его, и просить совета и учения его, так как тем прославился всюду» (Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. С. 54).

Вспомним, что имя Гостомысла мы уже встречали у полабских славян. Знал ли В.Н. Татищев западные хроники? Взял ли он данные из генеалогии мекленбургских герцогов или из Фульдских анналов? Но в последних имя князя искажено до неузнаваемости. Или Василий Никитич действительно обладал письменными источниками, утраченными сегодня? Поверить мешает одно: Татищев обильно разбросал в своем труде баснословные факты, которые не выдержали проверки научным анализом. Попросту говоря, он подтасовывал сведения. Значит, мы не имеем права счесть легенды о Буривое и Гостомысле подлинными. Но держать их в поле зрения, конечно, стоит.

Далее в книге Татищева начинается сплошное баснословие. Гостомысл выдает свою дочь Умилу за ободритского князя Готлиба (Годолюба), и она производит на свет знаменитого Рюрика. Круг замкнулся.

Что мы имеем в сухом остатке? Смутные воспоминания о тесной связи словен и «полабов». Наличие таких связей подтверждают археологические находки. Но не более. Татищеву не следует безоговорочно верить, ибо его выводы могут дискредитировать любое научное исследование.

А что говорят современные археологи о времени переселения словен в Ладогу? Говорят, что оно случилось не позднее второй половины VIII века, хотя более осторожные ученые упоминают даже о IX столетии как времени переселения словен. Но повторимся: скорее всего, перед нами несколько волн колонизации. Еще раз перечислим причины и следствия.

Климат в Восточной Европе становится всё более мягким, и для славян появляется возможность переселиться на новые земли. Наши предки любили жить просторно, поэтому то, что казалось немцам пустыней (Полабье), для славян являлось густонаселенными районами, которые покидали неудачники, проигравшие в результате межплеменных войн (таких, например, как войны вильцев и ободритов в начале IX века). Кроме того, миграцию могли вызвать набеги датчан, то есть кто-то из славян искал более спокойные места для поселения, чем город Рарог. В конце концов, к переселению могли побудить и походы Карла Великого, как о том писал А.А. Шахматов. Но это – лишь одна капля в волне миграции.

Правда, желанного покоя словене не получили. Они освоили торговлю мехами, ибо леса Приладожья изобиловали пушным зверем. Но это привлекло скандинавов, прежде всего свеев. Ученые относят первые следы пребывания скандинавских купцов-воинов в Ладоге к VIII столетию, то есть викинги прибыли сюда почти одновременно со славянами. Они проявили интерес и к торговле, и к путешествиям, и к военным конфликтам, которые имели место между славянами и местным населением, а затем попытались поучаствовать в распрях самих словен.

Окончательные выводы будут довольно странными для обеих версий – норманистов и антинорманистов. Переселения славян в Восточную Европу заканчиваются к середине IX века, то есть перед самым призванием варягов. Приильменье и Поднепровье находились в вихре войн и смут. Славяне, русы, литва и финны пытались делить между собой жизненное пространство, и в эту борьбу каким-то образом вмешивались славяне «из-за моря» – полабы, что не вызывает сомнений. Таков был фон, на котором появился знаменитый князь Рюрик, упомянутый в летописи. Тогда же, по свидетельству русского хрониста, состоялось призвание варягов.

3. Гостомысл

Из Повести временных лет вдруг, без всякой связи с предыдущим повествованием, становится ясно, что словене платят дань варягам. Согласно летописной датировке, это происходит незадолго до призвания Рюрика, то есть к 859 году. Как словене попали в разряд данников и кто такие варяги – пока неясно.

В поздних текстах всплывает имя Гостомысла, хотя в ранних летописных сводах его нет. О нем говорит Новгородская I летопись младшего извода, составители которой опирались на местные сказания. Летопись датируется XV веком. Затем, есть еще «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске» – литературное произведение XVII века, имеющееся в Летописном своде патриарха Никона. Там тоже упоминается Гостомысл. Следовательно, мы можем заключить, что В.Н. Татищев хорошо владел источниковой базой своего времени, хотя и пользовался ею произвольно, вводя сомнительные известия и фальсификаты. Вспомним, что сходное имя – Gostomuizli – поминают Фульдские анналы, о чем мы говорили. Наконец, это же имя, немного искаженное, мы встречаем в генеалогии мекленбургских герцогов. Бытует мнение, что генеалогию составили специально для дома Романовых, когда одна из племянниц Петра Великого породнилась с Мекленбургским домом. Это не так. Во времена Петра ее лишь извлекли на свет и представили в Петербург. Генеалогию опубликовал Иоганн Хемниц в 1629 году, ссылаясь на утерянный манускрипт 1418 года. Наличие «утерянного манускрипта» как раз и делает мекленбургские данные сомнительными. В ранней части генеалогии опять содержится имя Гостомысла, а имена более поздних ободритских князей упомянуты в должном порядке. То есть над документом велась большая работа. Но в 1629 году еще не было интереса в глобальных подделках.

Н.М. Карамзин считал новгородского Гостомысла вымышленным лицом, ссылаясь на отсутствие данных о нем в южных летописях, что, однако, вполне объяснимо: новгородский старейшина не интересовал южан. С.М. Соловьев более осторожен, хотя и считает сказание о Гостомысле сомнительным. Л.Н. Гумилев вообще пишет о наличии у славян «партии гостомыслов», но он не знаком с текстом Фульдских анналов, где Гостомысл – это не партия, а вполне конкретное имя.

И всё-таки новгородским летописцам в данном случае можно верить, ибо они опирались на собственные предания, которые считались вредными с точки зрения князей киевских. В киевскую концепцию легитимизма Гостомысл не укладывался, а вот новгородцы отнеслись к нему бережно. Итак, по нашему мнению, Гостомысл – персонаж исторический. Точнее, человек с таким именем реально существовал и, может быть, правил на севере Руси. На данные мифической Иоакимовской летописи опираться нельзя, но на сведения вполне реальной Новгородской I – можно (разумеется, при хороших навыках внутренней критики источника).

Возникает вопрос: перед нами одно лицо с ободритским Gostomuizli, умершим в 844 году, или это разные люди? Летописный Гостомысл умер примерно в 860 году, под Новгородом есть его могила, но это не аргумент. Существует несколько могил князя Олега Вещего, а подлинное место его смерти неизвестно до сих пор. Правда, годы жизни Олега тоже неясны, как неясно и другое: один перед нами человек или несколько разных?

Думается, что и Гостомыслы перед нами – разные из-за хронологических неувязок и из-за отдаленности событий. Оба политика не могли вести активную деятельность сразу у «полабов» и в Ладоге. Полабский Gostomuizli гибнет в борьбе, а ладожский умирает в почтенном возрасте, и потомкам демонстрируют его могилу в знак того, что старец скончался на родине.

Интересно, однако, иное: не донесла ли русская летопись нечто такое, что прошло мимо взгляда историков? А именно: не являлся ли сам Гостомысл – варягом? Не в его ли пользу собирали дань? Не пришел ли он в Ладогу с берегов Южной Балтики? Ведь словене еще до Рюрика платят дань варягам. Затем вспыхивает бунт, варяги изгнаны, но вместе с ними исчез и порядок. Нет верховного арбитра; между общиной словен, финнами и литвой начинаются усобицы, да и в самой словенской общине, как видно, происходит раскол. «Въсташа сами на ся воевать, и бысть межи ими рать велика и усобица, и въсташа град на град, и не беше в нихъ правды», – сообщает летопись.

Отсюда – несколько вопросов. Кем были те, первые варяги, которые еще до Рюрика обложили данью словен? Идентичны ли они Рюриковым варягам? И самое главное: каково этническое происхождение варягов?

4. Варяги и русы

Современные норманисты вроде бы решили вопрос. Варяги – это норманны, скандинавы. Однако читателям Повести временных лет было всё не так ясно. Им приходилось объяснять, кто такие варяги. Приведем объяснение без перевода по Лаврентьевской летописи: «варѧзи суть. ӕко се друзии зъвутсѧ Свое. друзии же Оурмане. Анъглѧне друзıи Гъте. тако и си рѣша. Русь. Чюдь [и] Словѣни. и Кривичи».

«Свое» – это свеи, шведы. «Оурмане» – норманны или «мурманы», норвежцы. Англяне – это не англичане, как может показаться неискушенному читателю, а жители Шлезвига, даны. «Гъте» – обитатели Готланда (этот остров долго оспаривали датчане и шведы). «Чюдь» – финские племена, «чудаки», жившие по Ижоре и в Заволочье. Кто такие словене и кривичи – понятно. Иногда норманисты подтасовывают факты, говоря, что в Повести временных лет упоминаются только скандинавские народы; следовательно, русы – один из этих народов. Но словене и кривичи – не скандинавы. Тезис норманистов неприемлем.

Приходим к парадоксальному выводу: варяги – это не жители Ютландии, Швеции, Норвегии, не словене и не финны. Об этом ясно пишет автор летописи. Тогда кто? Остаются полабские славяне, датчане с острова Зеландия и руги с острова Руяна. Допустим, варяг – это профессия (хотя не факт – летопись пишет, что Рюрик переселился «с родом своим», что можно трактовать как миграцию целого племени). То есть перед нами вроде бы пираты. Но где их главное гнездо? Опять же либо на острове Зеландия у датчан, либо в Арконе, либо где-нибудь в Рароге-Рерике у ободритов.

Возле Рерика живет племя вагров, но отождествить его с варягами было бы слишком просто. По утверждениям лингвистов, переход слова «вагр» в «варяг» невозможен. Есть еще племя варнов, но и отождествление слова «варяг» с ним представляется слишком смелым.

Кто же остался? Датчане? В этом месте очень кстати вспоминаются подвиги Хрерика Ютландского, о которых мы говорили. Но Хрерик жил именно в Ютландии, «у англян», а не на острове Зеландия. Варяги же, как мы видим, – не «англяне». Искать их в Дании бесполезно даже как пиратское гнездо: для варягов там нет места.

Но в летописном перечислении стран и народов мы видим этноним или топоним Русь. Классический перевод Повести временных лет гласит: «И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие [народы] называются шведы, а иные норманны и англы, а ещё иные готландцы, – вот так и эти». Упоминание руси окончательно всё запутывает. Получается, что русь – это варяги, которые, в свою очередь, не свеи и не урмане. Какая русь имеется в виду? Южная, днепровская? Но нет, речь идет о северном, «заморском» народе. Быть может, нам помогут норманисты? Обратимся к их аргументации.

Всё, казалось бы, просто. Варяги – это væringjar (верные). Так звали византийскую гвардию в XI веке, которая в значительной степени состояла из скандинавов. Однако тем самым вопрос вновь запутывается. Нас-то интересуют не византийские варанги XI столетия, а балтийские варяги IX века. Непонятно, почему в Византии сперва узнали русов, и это слово попало в документы (времена Дира, IX век), а лишь потом, два века спустя, варягов, если эти слова – синонимы. Русы появляются в Византии сначала как враги (787–790 годы, поход Бравлина), затем как союзники и наемники (950-е годы, участие в завоевании византийцами Крита у арабов). Этих наемников зовут именно русами. И лишь в XI столетии мы встречаем упоминания о гвардии варангов в Царьграде. Встречаем в то время, когда скандинавы выходят из полудикого состояния и наконец-то создают государства, вдохновленные примером Руси и славянских держав. Отметим эту странность и пойдем дальше.

Могут ли норманисты объяснить, кто такие русы? По их мнению, это rods/robs – гребцы-скандинавы (полное название – родсманн, что-то вроде «человек с веслом»). Они нападают сперва на племя суоми в современной Финляндии. В ходе нападений представляются «гребцами». Финны делают из него слово руотси. Из земли суоми слово попадает в Ладогу и трансформируется в русь. Норманисты полагают, что «гребцы» приходят из Швеции (гипотеза сделана вопреки прямому указанию летописи). Почему Швеция? Оказывается, там есть местность Рослаген. Вопрос решен, перед нами «гребцы» из Рослагена. На такой версии настаивал, в частности, один из лучших учеников Клейна – археолог Г.С. Лебедев (в 2003 году этот исследователь скончался от алкоголизма, так что полемизировать с нами не может; прежде он успел уничтожить партбилет КПСС и вступить в общество «Мемориал», что очень далеко от науки, но близко к политике).

Вернемся к прерванной нити рассказа. Значит, Рослаген – родина русов? Нет, налицо неувязка. Район Рослагена появился со дна моря только в XIII веке. До этого он был покрыт водами Балтики и как таковой не существовал. Норманисты любят ссылаться на мутную хронологию Повести временных лет, но не до такой же степени, чтобы перепутать IX век с XIII!

Кстати, о хронологии. Мы заключили, что словене переселились в Ладогу довольно поздно, может быть, за два поколения до летописного призвания варягов. А когда же всё-таки появились на исторической сцене сами варяги (они же норманны-шведы-русь-«гребцы»)? Судя по летописи, они обложили данью словен в 859 году или около того. Этих «гребцов» немного. Словене их выгоняют, после чего, по свидетельству летописца, начинается междоусобная война. Но в 860 году каган Дир нападает на Константинополь. Может быть, Дир – это и есть один из варяжских князей, который бежит на юг от восставших словен, захватывает Киев и внезапно появляется под стенами Царьграда? Сомнительно, хотя теоретически допустимо. У Дира было слишком мало времени для того, чтобы спуститься по Днепру, захватить Киев и снарядить двести кораблей для похода на Царьград (именно столько ладей насчитывает у кагана русский летописец).

Что-то не сходится. Византийцы узнали о существовании русов раньше встречи с Диром. Об этом говорят жития Стефана Сурожского и Георгия Амастридского. Допустим на минуту, что они атрибутированы В.Г. Васильевским хронологически неверно и рассказывают о более поздних походах (хотя утверждать подобное значит игнорировать сведения, присутствующие в этих текстах). Но как объяснить свидетельство Бертинских анналов о появлении русов в Ингельгейме уже в 839 году? Подчеркнем, что русы появляются в Ингельгейме не с севера, а с юга, из Византии. Но достоверное появление военных подразделений скандинавов на Руси датируется лишь концом X века. Всё остальное, включая сомнительные «скандинавские» захоронения людей в русских шлемах, – откровенно гипотетично. Просто западные ученые «договорились» считать их шведами и закрыли вопрос. А российские исследователи спорят, предъявляют доказательства и не могут угомониться. Нам предлагается умолкнуть? Но как быть с фактами?

С Житием святого Стефана большого хронологического разбега быть не может. Прямое указание, что нашествие русов произошло вскоре после смерти святого, говорит: русский князь Бравлин явился в Крым в конце VIII века, когда в Ладогу приплыли первые переселенцы-словене. Что же получается согласно гипотезе норманистов? Словене уже застали в Ладоге многочисленных скандинавов? И каков итог? Не скандинавы обложили данью славян в Ладоге, а наоборот? Или того хуже – словене переселились в Ладогу, встретили там «гребцов», подчинились им и согласились платить дань? Абсурд.

Иногда очень хочется поверить норманистам, чтобы найти простые ответы на вопросы ранней отечественной истории и больше ими не задаваться. Но – не получается. В науке любой факт требует проверки, а тезисы норманистов, при всей простоте, проверки не выдерживают. Концепция рассыпается в прах при малейшей попытке провести анализ событий. Дело не в политике, не в патриотизме или его отсутствии (Н.М. Карамзин был норманист, но никто не упрекнет его в отсутствии патриотизма), а в том, что необходима непротиворечивая версия, которая позволит объяснить факты и выстроить картину ранней истории Руси.

Факты же таковы: в Поднепровье в VIII и IX веках мы видим народ русь, который там живет еще до летописного «призвания» варягов. В Скандинавии – полная дезинтеграция, по сути, доисторическое и дикое время, а попытки провинциальных ученых правдами и неправдами удревнить историю викингов несостоятельны.

Русы – это германцы, но отнюдь не норманны. Перед нами потомки ругов, живших в этих местах в IV–V веках.

В половине IX столетия на севере появляется новый игрок. В районе Ладоги высаживаются варяги и делают словен своими данниками. Варяги – опять же не норманны и не шведы, если верить летописи.

Норманисты нам не помогли в поисках истины. Мы вновь вышли на прежнее место лабиринта, но также далеки от разгадки задачи, которую задал летописец. Нужно обратиться к разысканиям антинорманистов. Быть может, они помогут наконец пролить свет на происхождение варягов и раскроют мрачную тайну, которую пытается затушевать летопись?

5. Пираты

Классикой антинорманизма является работа С.А. Гедеонова «Варяги и Русь». В XIX веке она вышла в России как двухтомник и произвела фурор. Даже великий норманист М.П. Погодин назвал Гедеонова очень сильным противником (впрочем, от своих взглядов при этом не отказался). В XXI веке работа «Варяги и Русь» была выпущена одним псевдопатриотическим издательством как однотомник, в облегченном варианте, без научного аппарата. Правда, было еще одно издание в 2004 году в «Русской панораме», но этот вариант недоступен автору данной книги, и он приносит извинения читателю за то, что ознакомился лишь с «облегченным» вариантом этой интересной работы.

Сильной стороной труда Гедеонова является лингвистический анализ славянских и скандинавских слов, хотя эти отождествления не всегда бесспорны. Во-первых, С.А. Гедеонов доказывает, что вэрингами у скандинавов звались только те, кто служил в варяжской гвардии в Византии (или Миклагарде, Великом городе; так викинги звали Константинополь). Он подмечает, что это название письменно зафиксировано у византийцев в начале XI века, при императоре Василии II Болгаробойце (976—1025). Об этом же пишет В.Г. Васильевский, подчеркнув: до этого византийцы пользовались поддержкой корпуса русов, а про варягов не знали, что странно, ведь слово должно было проникнуть в Византию если не во времена Бравлина, то хотя бы в эпоху Святослава, потому как «вэринги» вроде бы играют ключевую роль в истории Руси. Гедеонов делает вывод: понятие «варяг» означало что-то другое. По его мнению, мы имеем дело с пиратами, жившими на южных берегах Балтики – в Полабье и Поморье. У «полабов» такие пираты называли вараг или варанг. То есть анализ косвенных данных опять отсылает нас в Полабье и Поморье, что, может быть, соответствует данным летописи. Летописные варяги живут «за морем», но это не шведы, норманны, ютландцы или островные датчане. Это славяне, считает Гедеонов.

Итак, варяги – это пираты с преобладающей в них долей славян. Такие же пираты с преобладанием скандинавов назывались викингами, полагает С.А. Гедеонов.

Одно из пиратских гнезд описывает знаменитая сага о Йомсвикингах. Они служат славянам, они основали собственный поселок Йомбург и терроризируют побережье. Более того, приходит срок, и йомсвикинги вторгаются в Данию, свергают тамошнего короля и возводят на престол одного из своих. Среди них преобладают даны, и оттого мы видим именно викингов, а не варягов, что подтверждает гипотезу Гедеонова. Сага, как всегда, фантастична и полна похвальбы. По сути, перед нами исторический роман вроде «Одиссеи капитана Блада». Но в той же «Одиссее» Блад наделен чертами исторического Генри Моргана, а быт и нравы пиратов показаны вполне достоверно. Сага о Йомсвикингах – явление того же порядка.

Итак, на Балтике существовало несколько враждующих группировок пиратов. Из летописного сообщения складывается впечатление, что одних варягов (датчан?) словене выгнали из Ладоги, а других (полабских славян?) пригласили.

Ну так что, спор о варягах решен, антинорманисты победили? Нет. У нас по-прежнему остаются вопросы, на которые пока нет ответа, так что тема далеко не исчерпана. Более того, с мнением С.А. Гедеонова нельзя согласиться по ряду важных вопросов. Например, он склонен в пылу полемики объявлять первых русских князей и княгинь славянами, а не скандинавами. В этот разряд попадают несомненные норманны Олег, Ольга, Игорь. Лингвистика получает преобладание над историей и археологией и начинает жить в книге Гедеонова своей жизнью. Между тем часть археологических памятников на территории Руси безусловно скандинавского происхождения. Да и западнославянское происхождение первых князей под большим сомнением. Об Ольге и Олеге еще можно спорить (если, однако, отрешиться от известия о князе Х-л-г-у в еврейско-хазарской переписке и в сообщениях ряда мусульманских авторов; это Х-л-г-у – несомненное испорченное «Хельги», Олег). Игорь – это скандинавское Ингвар.

Есть ощущение, что однажды в земле словен появляется скандинавская элита и захватывает власть. Норманисты могут торжествовать. Несмотря на тонны бумаги, переведенной на доказательства всякой чуши вроде происхождения Руси от слов «родсманн» и «Рослаген», зерно истины в их утверждениях есть. Это – скандинавские имена преемников Рюрика. И… всё равно с ними нельзя согласиться. Как и с антинорманистами. На Руси происходили сложные и драматичные события, которые не укладываются в простую и благодушную схему призвания единокровных братушек-варягов с берегов Балтики.

Следующий момент. Летопись делает важные упоминания о племени русь. Один раз его называют отдельно при перечислении «яфетических народов», то есть родственных друг другу индоарийцев. «Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны [норвежцы], готы [жители Готланда], русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги [франки] и прочие», – говорит летописец. Второе упоминание мы уже приводили по Лаврентьевскому списку, а в переводе текст о призвании Рюрика говорит, что словене посылают делегацию за море «к варягам, к руси». Рядом стоит прямое отождествление «варяги русь», словно этому сочетанию недостает дефиса. Но как же так? Мы много писали о Днепровской Руси. Выходит, варягов позвали оттуда – с юга, из земли Дира? Это противоречит данным летописи, которая пишет о призвании «находников» из-за моря. Антинорманисты говорят о Северной Руси, которая существовала параллельно с южной. Норманисты иронически усмехаются. По их мнению, этого просто не может быть. Не могут две общности на севере и на юге носить одинаковое название.

Почему же не могут? История полна фактов, которые опровергают это утверждение. Например, у славян мы видим хорватов в Карпатах и хорватов на берегах Адриатики. Сербов на Эльбе и сербов на Дунае. Северян на Днепре и северов на Дунае. Дулебов на Волыни и в Чехии. То же самое у германцев. Готы-тетракситы живут в Крыму. В то же время одни готы уходят в Италию, другие – в Испанию. А в датской Сконе продолжают обитать ёты – те же готы, только оставшиеся в Скандинавии. Еще одна ветвь готов остается на острове Готланд… А кочевые народы? В XVII веке калмыки-ойраты живут в Джунгарии. Другая ветвь калмыков мигрировала и обосновалась неподалеку от Нижней Волги, вытеснив оттуда ногаев. Сами ногаи живут в Крыму и становятся основателями Крымского ханства. И в то же время иная ветвь этого народа обитает в Западном Казахстане, а часть доходит в своих перекочевках до Тобольска. Примеры можно множить до бесконечности.

А.Г. Кузьмин составил для наглядности карту, на которой показал десятка полтора местностей Русь и племен – русов, росов, рогов, ругов. Не со всеми примерами можно согласиться, но в целом карта отражает драматическую историю переселения народов, когда этносы швыряло из одного конца Европы в другой.

Итак, летопись указывает на северную русь, и это одно из названий варягов. Варяги – пираты, русь – тоже, но это и племя, отличное от норманнов и свеев. Для нас приведенное летописью отличие – главный аргумент против норманистской теории. Хронист прекрасно знает и норманнов, и свеев. Если бы к словенам приплыли «родс», «гребцы», «руотси», то автор Повести временных лет непременно проявил бы свою эрудицию, как он это сделал с варягами. Он упорно отделяет варягов и русь от свеев и «урманов».

Вместо того чтобы сказать: мол, в Ладогу пришли «варяги, зовомые русь, а еще урмане да свеи», летописец соединяет только два первых названия, а два последних выделяет в особые племена. Нет, трактовать текст летописи в норманистском духе никак не получается при всём желании. Русь – не норманны. И в то же время это – северное племя, то ли соседи варягов, то ли часть варягов-пиратов.

В таком случае мы можем назвать только одну Северную Русь, которая отвечает всем условиям, приведенным летописью. Она родственна варягам, лежит за морем и отличается от скандинавских стран. Это – Руяна.

6. Хрерик Ютландский

Получается, что Рюрик пришел именно с острова Рюген, из «Северной Руси». То, что о дальнем родстве с Южной, Днепровской Русью здесь помнили, – несомненно. Потому и назвали северную русь по аналогии с южной. Предания у архаических народов живут очень долго. Их разрушает школьное образование с массой ненужных знаний, цивилизация и… официозное летописание.

Кем был Рюрик, то есть какова его этническая принадлежность? На этот счет бытовали разные версии. С.А. Гедеонов относил его к числу полабских славян, и это классическая версия антинорманистов. В связи с этим они вспомнили, что «рарог» по-польски – «сокол», а знаменитую тамгу Рюриковичей (нынешний «тризуб» в гербе Украины) объявили «перевернутым соколом». Норманисты тотчас возразили, что «тризуб» скорее похож на еврейский семисвечник, и это – следствие влияния хазар. Действительно, аналогия с соколом по меньшей мере сомнительна.

Крайние норманисы (те, что пишут о «гребцах»-«родс», мифическом Рослагене, которого не было в IX веке, и считают русов шведами) отмечают, что Рерик/Рюрик – скандинавское имя. Так, но есть один курьез: у шведов оно не зафиксировано.

Зато у датчан есть имя Хрерик. На этом основании Рюрика отождествили с Хрериком Ютландским. Эту версию поддержал Б.А. Рыбаков. Она послужила основой для размышлений о дипломатической ловкости ладожан, которые таким образом попытались стравить датчан со шведами, ибо Хрерик действительно участвовал в блокаде шведского торгового поселка Бирка. Кроме того, он плавал во Фрисландию и захватывал городок Дорестад, из чего некоторые советские историки сделали далекоидущие выводы о широких международных связях словен.

О Хрерике имеется сообщение в Фульдских анналах, вот оно. «Рорих из народа норманнов во времена императора Хлудовика (Людовика Благочестивого. – С. Ч.) в качестве лена получил вместе со своим братом Гериольдом поселение Дорестад. После смерти императора Хлудовика, при Хлотаре (Лотарь I. – С. Ч.), который наследовал правление своего отца, по ложному обвинению, если верить слухам, Рориха уличили в измене, задержали и посадили под стражу. Когда умер его брат, он бежал оттуда и присягнул королю восточных франков Хлудовику (Людовику Немецкому. – С. Ч.). После того как он прожил там несколько лет среди саксонцев, с которыми соседствовали норманны, он собрал значительный отряд данов и стал заниматься с ними морским разбоем, разоряя местности в государстве Хлотаря, расположенные на северном побережье океана. Пройдя через устья Рена (Рейн), он добрался до Дорестада. А поскольку князь Хлотарь не мог изгнать его без опасности для своих владений, то по совету сената и через посредство посланников он согласился восстановить Рориха в прежних правах при условии, что он будет тщательно заниматься налогами и всем остальным, относящимся к королевской казне, а также противодействовать пиратским набегам данов» (Фульдские анналы, 850).

Отметим, что Б.А. Рыбаков относится к лагерю антинорманистов. Казалось бы, это странно. Он признает летописного Рюрика датчанином Хрериком, видит, как объективный историк, что в дружинах первых князей киевских служит множество скандинавов, ясно прочитывает скандинавские имена этих первых князей и их послов. Как добросовестный и профессиональный археолог, Рыбаков находит доказательства присутствия скандинавов на Руси. Почему же в таком случае он – антинорманист, если признает значительную часть тезисов норманистов? Да просто потому, что Борис Александрович не может состыковать очевидную нелогичность: гипотезу о «гребцах»-«родс» и данные множества источников о более раннем существовании южной руси в Поднепровье. Правда, он впадает в крайность: объявляет южную русь славянами, а германские имена послов объясняет тем, что они находились на службе у русских князей. Но для этого нужно доказать, что имена Дир и Аскольд – славянские, а это недоказуемо. Гораздо проще они выводятся из германских имен. Б.А. Рыбаков не смог дать убедительного объяснения этому факту.

А мы вернемся к деятельности Хрерика Ютландского и повторим то, о чем говорили в предыдущей части книги. Яростная борьба Хрерика за маленький Дорестад говорит о том, что интересы этого мелкого конунга лежали далеко от Руси. Он княжил в современном Шлезвиге и был обеспокоен интересами своего родного городка Хедебю. Походы на Дорестад и блокада Бирки – часть этой политики. Никаких сведений о том, что он когда-либо отправлялся на восток, в страну, богатую пушниной, мы не находим. Если бы Хрерик надолго задержался у словен, он потерял бы Хедебю. Или, во всяком случае, оставил бы там другого правителя, но этого не произошло. Для того чтобы конунг небольшого датского города-государства распоряжался судьбами племен на Балтике и еще заплывал в Северное море пограбить имперские земли, нет никаких предпосылок. У Хрерика не имеется ни достаточного числа военных сил, ни рычагов экономического принуждения, ни массы верных подданных в разных частях Балтики – ничего. На географической карте его легендарные завоевания и похождения выглядят красиво. Но представить их в реальности в IX веке попросту невозможно. Мы должны отвергнуть гипотезу о том, что Хрерик – это и есть Рюрик.

7. Рюрик, сын Годолюба

Рассмотрим другую легенду, которую любят антинорманисты. Рюрик – внук Гостомысла от его дочери Умилы, которую выдали за князя вагров Готлиба, то есть Годолюба. Казалось бы, всё сходится. О браке Годолюба и Умилы есть прямое сообщение Иоакимовской летописи, сохранившееся у В.Н. Татищева. О реальности события говорят и мелкие факты. Племя вагров созвучно слову «варяг». Столица вагров – город Рарог-Рёрик. Выходец из этого города – и есть наш «сокол» Рюрик. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что эта гипотеза – еще хуже, чем сопоставление с Хрериком Ютландским. Начнем с того, что Иоакимовскую летопись никто из ученых никогда в руках не держал, что дает основания относиться к ней с недоверием (личное мнение автора этих строк – перед нами фальсификация Татищева). Сведения о Гостомысле и Годолюбе образованный и начитанный В.Н. Татищев почерпнул из других источников, а прочее приукрасил.

Но допустим, мы не правы. Ученым удалось найти подлинник или хотя бы поздний список Иоакимовской летописи, а автор этих строк и прочие маловеры посрамлены. Можем ли мы безоглядно верить этому источнику, который противоречит данным Повести временных лет? Проверим.

Итак, Рюрик – сын Годолюба. Что ж, вернемся ко второй части нашего сочинения, к очерку истории балтийских славян. Напомним, что датский конунг Готтрик в 808 году в союзе с вильцами захватил город Рарог, а Годолюба взял в плен и повесил.

По условиям задачи Годолюб должен был до этого времени родить трех сыновей – Рюрика, Трувора и Синеуса. Допустим (но не факт), что Рюрик – старший из них, а разница между сыновьями в полтора-два года. Значит, Рюрик должен был родиться не позднее 802 года, а может, и раньше.

Второй вариант: Трувор и Синеус – легендарные персонажи, возникшие вследствие ошибки переводчика (Трувор – это «верная дружина» по-скандинавски, а Синеус – «свой род»). Тогда дата рождения Рюрика может быть сдвинута даже до 808 года. Отец убит, а младенец попал в плен вместе с матерью.

Кстати, почему имена братьев Рюрика звучат по-скандинавски? Это дает основание для новой гипотезы, согласно которой славянский Рюрик из Рарога и Хрерик Ютландский – вообще одно лицо. Почему бы не предположить, что Готтрик взял Рюрика на воспитание, а его братьям присвоил скандинавские прозвища? Рюрик подрос и произвел переворот в Южной Ютландии, сделавшись конунгом. Историки приводят разные гипотезы относительно происхождения его отца, то есть по большому счету отец неизвестен. Следовательно, им мог быть Годолюб. В то же время ни Рюрик, ни славяне не забывали о своем родстве. И когда пришел час, позвали конунга в Ладогу на княжение – в землю деда по матери…

Остановимся. Мало-мальски образованный историк сразу поймет, что весь этот абзац о Рюрике, написанный нами в стиле Носовского и Фоменко, не может претендовать даже на статус гипотезы. Это отрывок из предисловия к ненаписанному приключенческому роману из жизни викингов. Хотя, как знать, может быть, менее щепетильные авторы и сделают из него псевдоисторическую концепцию. Но нам важнее докопаться до истины, а не поражать воображение читателя недоказуемыми фактами.

Все гипотезы сходятся лишь в одном: когда пробил час, Рюрик явился в Ладогу. А когда он пробил? Летописная дата призвания варягов – 862 год. Рюрику, кем бы он ни был, к этому времени за пятьдесят.

Когда Рюрик родил сына – Игоря Старого?

Согласно летописи, в 878 году. Через год знаменитый варяг умер. Сколько ему было лет, когда появился на свет единственный сын? Семьдесят с лишним? Вряд ли.

Значит, если Рюрик – сын Годолюба, то он слишком стар для того, чтобы оперировать на земле словен с 862 по 879 год. Впрочем, хорошо известно, что хронология Начальной летописи крайне запутанна. Она более-менее выправляется лишь после Ярослава Мудрого, да и то есть расхождение в пару лет по сравнению с византийскими хрониками. Но не слишком ли много натяжек?

Хрерик Ютландский вроде бы младше. Некоторые историки относят дату его рождения к 810 году, но неясно, чей он сын и кто его родственники. Ближайший родич – конунг Харальд Клак, который происходил из одной семьи с Готтриком. Одни предания называют Хрерика братом Клака, другие – племянником. Да и насколько точен год рождения? Хрерик выходит на сцену в 840-х годах, и если ему в это время лет шестнадцать, всё встает на свои места. Тогда он родился примерно в 830 году, а тридцати двух лет от роду прибыл в Ладогу, уже после того, как в Ютландии вспыхнула кровавая усобица, после чего первое вождество данов распалось на десяток враждующих племен (это случилось в 850-х годах). Первого сына Рюрик родил в 48 лет – поздновато, но допустимо. По данным летописи, перед нами отнюдь не старик, а зрелый воин, полный сил. Значит, всё-таки Хрерик? Проверим. Что он делал в 862 году? Сидел в Дорестаде и договаривался с шайками викингов, пропустит ли он их на Рейн для грабежа имперских земель. В 863 году договорился и пропустил, в результате чего викинги разграбили бывшую римскую провинцию Нижняя Германия. Затем – пауза.

В 867 году Хрерик настолько обозлил фризов, что они восстали и выгнали его из Дорестада. Конунг пропал из поля зрения летописцев на три года и в 870-м вновь вернулся в Дорестад… из Ладоги? Но согласно летописи он должен был в 862 году находиться на Руси. Таким образом, речь идет не только о психологической, логистической и иных причинах, которые не позволяют отождествить Рюрика и Хрерика. Не сходится хронология. Но насколько веско это доказательство? Любое замечание с указанием на хронологию того периода встречает у норманистов усмешку: ну что вы, разве можно доверять датировкам Повести временных лет? Посмотрим.

То, что датам, приведенным в Повести временных лет, нельзя верить, – действительно общее место. Но есть одно уточнение. Нужно не просто не верить, а проверять. Мы не можем отмахнуться от этих датировок. Необходимо вычленить зерно истины. Возможно ли это в интересующем нас случае? Да. Мы неоднократно приводили дату 862 год, ибо убеждены: как раз она – одна из немногих подлинных. Для летописца она опорная, а другие – «плавающие», но привязанные к ней.

Безусловно, летописные сведения, из которых составлен свод, дошедший до нас как произведение под условным названием «Повесть временных лет», попали к составителю недатированными. Он расставил даты в древнейшей части свода согласно своему разумению, многое напутал, а что-то сфальсифицировал. Но сама методика фальсификаций выдает подлинность даты призвания варягов. Ключ – это сообщение о нападении Дира и его русов на Константинополь. Дата совершенно точная, известная по византийским источникам, – 860 год. Но наш летописец помещает поход под 866 годом. Ему нужно, чтобы поход состоялся после призвания Рюрика. Но почему бы сам факт призвания не переместить на более раннее время – скажем, на 859 год? Или вообще сдвинуть его лет на шесть, чтобы исключить все подозрения насчет статуса и происхождения кагана Дира? Тогда призвание варягов должно состояться в 854 году, и мы бы не ломали голову над загадками. Но этого не происходит. Следовательно, летописец придерживается общеизвестной даты, 862 года, и не может ее фальсифицировать. А поход на Константинополь подделывает в надежде, что знатоки отечественной истории не разберутся в подлоге. Хронист оказался прав! Во времена Древней Руси никому не приходило в голову сравнивать датировки наших летописей и византийских хронографов, потом Византия погибла, а еще позже, когда методами научной критики удалось обнаружить и сличить факты, поход «раздвоился» под пером русских историков патриотического направления.

Резюмируем. На наш взгляд, Рюрик не может быть ни Хрериком Ютландским, ни мифическим «соколом», сыном Годолюба. Этому противоречат все данные, которые удалось добыть об исследуемом периоде.

Затем, Рюрик – не швед. Летописец упорно говорит о разнице между свеями и варягами. Но если варяги – это пираты с преобладанием славянского элемента, то нам опять нужно вернуться на Руяну, потому что другой «варяжской руси» на Балтике нет. Рюрик – это один из руян. Но упоминания в западных источниках о нем не существует. История руян вообще плохо известна. В глазах немцев это разбойничье гнездо вроде пиратской Тортуги.

В той части нашего текста, где говорилось об истории балтийских славян, можно найти первое достоверно известное имя князя руян – Крут, сын Грина (или Гриня?). Он производит переворот в державе ободритов в 1066 году – в том же году, когда нормандцы завоевывают Англию. Кто правил руянами за двести лет до Крута, какое место занимал сам Крут в иерархии славянских князей? Всё это непонятно. Заметим, что этого князя с Руяны покорно принимают ободриты и князь правит ими почти тридцать лет. Значит, его статус высок.

Но почему за два столетия до этих событий словене не могут принять князя из священной Руяны? Это, во всяком случае, объяснимо. Полабские славяне – свои, родичи, предки словен. Из полабских земель всё еще переселяются общины неудачников в район Ладоги. Но словене не могут навести порядок в новообретенной земле. Единственный человек, который их рассудил, – это пришелец с острова Руяна, Рюрик, то ли пират, то ли носитель сакральных тайн Арконы. А может, то и другое вместе. Попробуем реконструировать события, опираясь на данные Повести временных лет. Разумеется, следующий параграф – это домыслы, из которых мы пытаемся выстроить непротиворечивую версию событий. Но они ничуть не хуже рассказов о «гребцах», которые приплыли с непонятным Рериком, поднявшимся, как Садко, со дна моря из несуществующего Рослагена.

8. Год 862

Так что же произошло в том году на Ладоге?

Повесть временных лет отвечает подозрительно смутно. Сперва мы читаем легенду о Кие, затем ни с того ни с сего появляется дата рождения Руси (где она родилась? На Днепре?). Эта дата – 852 год. Дата лжива, Бравлин известен византийцам как рус уже в 787–790 годах. Потом – упоминание, что южные славянские племена, живущие на Днепре, платят дань хазарам. Но, вопреки прямому указанию летописи, днепровские русы в это время хазарам дань не платили. Детально этот вопрос разобрал Л.Н. Гумилев в статье «Сказание о хазарской дани», опубликованной в 1974 году в журнале «Русская литература». С конечными выводами автора можно согласиться.

Затем, примерно в 859 году, летописец резко переносит внимание на север, и мы обнаруживаем, что словене восстали против варягов. А когда они были покорены варягами? Непонятно. Миф о хазарской дани требуется летописцу, чтобы оттенить покорность словен варягам.

Итак, к 859 году словен покорили балтийские пираты из своих же – полабских славян. В Новгородской I летописи попутно возникает некий Гостомысл. Возможно, это тоже варяг. А может быть, местный старейшина словен, который возглавил антиваряжское восстание. Оно увенчалось успехом, но тут началась межплеменная распря. Варяги, как мы видим, покорили словен, но и сами словене еще до того покорили чудь, то есть местные финские племена. После изгнания варягов чудины восстали против словен и начали их истреблять. Тут выяснилось, что славянские роды, переселявшиеся из Полабья и Поморья в Ладогу несколькими потоками, вовсе не составляют единое племя словен. Разные роды, представлявшие разные волны переселенцев, стали воевать друг с другом. «Вста град на град», – сообщает летопись.

Тогда Гостомысл и та часть соплеменников, которая его поддерживала, обращаются за помощью к западным родичам и посылают гонцов в священную Аркону, чтобы нанять отряд бойцов для наведения порядка. Смысл в том, что Рюрика еще не воспринимали как властелина. Это предводитель шайки головорезов, который за меха и другие сокровища согласился помочь словенам расправиться с чудью и местными мятежниками.

Сам Гостомысл если и не был варягом лично, то представлял одну из последних волн переселения на восток и не утратил связей с западными соплеменниками – «полабами».

С острова Руяна прибывает мощный отряд варягов, который возглавляет Рюрик – один из славян. Летопись говорит: Рюрик явился «с родом своим», что можно трактовать как новую волну переселения. В нем участвовали не только представители «полабов». Руяне тесно связаны с данами, они то союзничают, то обмениваются ударами, то похищают женщин. Археологи находят славянские вещи в Дании и скандинавские – в Полабье. Не будем отвлекаться на доказательства, их достаточно много. Отошлем читателя к добротному сборнику научных статей «Славяне и скандинавы», изданному в СССР в 1986 году. На его страницах представлены работы советских, германских и скандинавских ученых, причем норманист Г.С. Лебедев со своей теорией «гребцов»-«родс» чувствует себя вполне комфортно рядом с академиком Б.А. Рыбаковым, которого сегодня называют воинствующим антинорманистом и преследователем свободомыслия в науке. Мифы, порочащие крупных советских ученых, следует развеивать столь же последовательно, как и мифы русских летописцев. Но суть не в этом. В упомянутом сборнике приведены подробные карты славянских и скандинавских культурных комплексов, которые буквально перекрывают друг друга, в том числе в Ютландии и на острове Зеландия.

А что письменные источники? Они полностью подтверждают данные археологии. У Адама Бременского и Гельмольда из Босау мы видим вереницу рассказов о взаимных набегах руян на датчан и обратно. Происходит и взаимопроникновение имен. Жены и пленницы уговаривают мужей и возлюбленных, и те называют совместных детей необычно. В Дании появляются Вальдемары, у славян – Генрихи. Не была ли матерью Рюрика и его братьев датчанка? Это сняло бы многие вопросы, но мы вновь обращаем внимание читателя, что всё сказанное – чистая гипотеза, которая может быть опровергнута новыми данными.

Так или иначе, Рюрик прибывает в Ладогу и пытается навести там порядок. Вместе с Рюриком оперируют двое братьев – Трувор и Синеус, однако неясно, кто они – мифические персонажи или реальные люди. Знаменитый норманист Готлиб Зигфрид Байер считал, что это не имена, а плод лингвистической ошибки. Вместе с Рюриком, мол, прибыла «верная дружина» – «thru varing» и «sine hus» – «свой род».

Байер, в отличие от других отцов-основателей норманизма, Миллера и Шлёцера, напридумывал много несуразностей, включая, как видно, и эту. Современные лингвисты полагают вопреки Байеру, что перед нами – всё же имена, а не понятия. Уже видный норманист академик Куник доказал в своих работах, что мы имеем дело с именами. И действительно, анализ рунических надписей показал, что у скандинавов были имена Signjótr и Þórvar[ð]r. Но если последнее имя – Торвард – действительно может быть переиначено славянами в Трувор, то насчет Синеуса возникают понятные подозрения, слишком оно звучит по-славянски. Такого славянизированного звучания имен не будет у дружинников Игоря, Олега и Святослава – у всех этих Гуды, Карлов и Фарлафов. Да и по правилам лингвистики Signjótr не может перерасти в «Синеус». Но если мы признаем хотя бы полуславянское, по отцу, происхождение трех братьев-варягов, всё объясняется вполне логично, включая славянское имя у одного брата и неславянское – у второго.

Разумеется, читатель может возразить, что возникло слишком много натяжек и догадок. Однако ни один исследователь вопроса, будь то норманист или антинорманист, не обходится без домыслов и гипотез. А если обходится, то вынужден признавать, что наука не располагает данными для того, чтобы предложить полностью выверенную и до конца обоснованную версию событий. Археологи знают, что добытые ими данные о скандинавах на Руси можно трактовать по-разному; работы продолжаются десятилетиями, но однозначных выводов так и нет. Это же относится к письменным памятникам.

Честнее всего было бы выдержать паузу лет на пятьдесят – сто, провести новые изыскания и тогда вернуться к дискуссии. Но обе стороны на это идти не хотят. Человеку свойственно любопытство. Оно-то и движет науку вперед. Однако в вопросе о варягах пока придется удовлетвориться гипотезами, которые могут подтвердиться, а могут и нет.

Итак, вполне возможно, что братья Рюрика – реальные люди. Летопись говорит, что один из них княжил в Белоозере (Синеус), а другой – в Изборске. Но в IX веке Белоозера не было. Это поселение возникло век спустя.

Следовательно, перед нами – история варяжских завоеваний. Две дружины, возглавляемые гипотетическими Трувором и Синеусом, отправились воевать с финскими племенами, чтобы подавить восстание против словен. Вот зачем пригласили варягов!

Один вождь пошел на восток, другой – на юго-запад. Речь, конечно, не идет о попытке полного завоевания финнов. Это походы за данью, полюдье. Несомненно, они закончились неудачей. Под 864 годом летопись говорит о смерти Синеуса и Трувора. То есть, по сути, о гибели их на войне с финнами.

Получается, что варягам не удалось выполнить то, ради чего их позвали словене, то есть покорить чудь и восстановить «наряд» в северных землях. Тогда пришельцы-«находники» произвели переворот. Рюрик повздорил с ладожской общиной, но назад «за море» идти отказался, двинулся к берегам озера Ильмень и здесь основал крепостцу, из которой впоследствии вырастет Новгород. Это военное поселение, опорный пункт и склад морских пиратов-варягов, которые превратились в сухопутных разбойников. Словенская земля раскололась, что вызвало понятное недовольство членов ладожской общины.

Заметим мимоходом, что напряженная обстановка в стране словен вообще не позволяла Рюрику отвлечься, уплыть за море и пиратствовать где-то в Дорестаде. Иначе говоря, эта обстановка мешала ему стать «Хрериком Ютландским».

Рюрик и его спутники почувствовали всю прелесть жизни на Ильмене: здесь можно было грабить славян и финнов, а главное – добывать ценные меха и рабов, перепродавая тех и других с прибылью в ходе балтийской торговли. Но для этого нужно было сперва завладеть Ладогой, то есть торговым портом. И вот тут возникла новая трагедия, опять не попавшая в летописи. Но прежде чем перейти к рассказу о ней, обратим внимание читателя на один важный факт. В Повести временных лет зияет огромный хронологический разрыв после смерти Рюрика, а затем на месте варяжских князей появляются несомненные скандинавы вроде Олега, Игоря, Ольги. Какая же мрачная тайна скрыта за скупыми строками летописей?

9. Вадим Храбрый

Автор Повести временных лет вновь недоговаривает. Если следовать буквально тексту этого произведения, получается, что Рюрик княжил мирно, присоединил уделы своих братьев и спокойно скончался, создав крупную северную державу. Но всё гораздо сложнее.

Никоновская летопись (поздний источник XVI века) свидетельствует, что в 864 году словене восстали против Рюрика. Во главе мятежа встал Вадим Храбрый, один из старейшин, а главные события происходили в Новгороде. Летописцу простительно не знать, что на месте Великого Новгорода имелось лишь поселение варягов для складирования добычи. На самом деле главные события, несомненно, произошли в Ладоге. Обратим внимание на дату выступления Вадима Храброго. В этом же году гибнут, по нашей версии, «верная дружина» и «свой род» – Трувор и Синеус, или два войска, посланные на финнов. Нет сомнений, что это поражение стало для славян поводом выступить против варягов. Последних нанимали одерживать победы, а не терпеть поражения. Интересно в связи с этим, куда подевался Гостомысл: мирно скончался или был убит в ходе беспорядков.

Вернемся к сюжету о Вадиме, изложенном в Никоновской летописи. Достоверность личности Вадима Храброго дискутируется в науке, но уж слишком хорошо эта версия укладывается в логику событий, чтобы быть вымыслом. Мы можем спорить о происхождении Рюрика, выдвигать разные гипотезы этнической принадлежности варягов, но славяне после «призвания» этих пиратов и отказа их вернуться «за море» должны были вести себя именно так, как гласит предание о Вадиме Храбром, то есть попытаться истребить пришельцев. «В лето 6372… оскорбишася Новгородци, глаголюще: “яко быти нам рабом, и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его”. Того же лета уби Рюрик Вадима храбраго, и иных многих изби Новгородцев съветников его», – говорится в Никоновской летописи в статье под 864 годом. Заморские гости подчиняют словен.

В Повести временных лет загадочная пауза, заполняемая походом Дира на Царьград и прочими событиями, не относящимися к истории словенского вождества и «сдвинутыми» по хронологии. В то же время в статье Никоновской летописи под 863 годом мы читаем, что «убиенъ бысшь от болгоръ Осколдов сынъ» (см.: Русская летопись по Никонову списку, 6371 (863). Любопытный факт, не встречающийся в других списках. Похоже, летопись сохранила какие-то воспоминания о войнах на юге позднейшей Киевской Руси.

А Рюрика словно нет. Дата его смерти обозначена под 879 годом, за год до этого он родил сына Игоря. Всё это более чем странно. В Никоновском списке – рассказы о дальнейших завоеваниях Дира. В 865 году он нападает на Полоцк и покоряет его (об этом событии мы упоминали выше): «воеваша Асколд и Дир Полочанъ, и много зла сотвориша». То есть перед нами отголоски иной, альтернативной версии ранней русской истории, случайно попавшие в летопись.

Сторонники отождествления Рюрика с Хрериком Ютландским говорят, что как раз в это время князь-конунг мог отправиться на Запад. Но мы видим, что напряженные события в стране словен не давали ему возможности для прогулки во Фризию. Собственно, этот тезис делает бессмысленными прочие аргументы, хотя мы можем в очередной раз указать на хронологические нестыковки в биографиях Рюрика и Хрерика.

Еще раз: последнее, что мы реально знаем о Рюрике, – это факт разгрома Вадима Храброго в 864 году, изложенный в Никоновской летописи. Каким образом Рюрик одержал победу? Это закономерный вопрос, если мы признаем факт гибели двух варяжских отрядов в борьбе с чудью. А этот факт читается в летописи довольно прозрачно.

Военный потенциал Рюрика пострадал, князь ослаблен. На это и рассчитывает условный «Вадим Храбрый» (или, если угодно, словенская оппозиция варягам). Словене, казалось, всё просчитали и надеются на успех, но терпят страшное поражение, а Вадим гибнет. Почему?

Рюрик нашел очень сильных и неожиданных союзников, и это не «чудаки»-финны, которые только что убили его братьев. Тогда кто? Славянам кто-то неожиданно ударил в спину. Похоже, именно в этот момент на сцену выходят скандинавы со своими отрядами.

Археологические разыскания не оставляют сомнений, что в Ладоге останавливались скандинавские купцы. Вполне вероятно, там была даже их фактория, где искатели приключений могли отдохнуть, обменять часть товаров, получить пищу и женщину. Складывается ощущение, что до определенного момента они вполне мирно сосуществовали со словенами. Разбойникам ведь тоже требовались друзья или хотя бы персонажи для скупки награбленного; в общем, им нужна надежная база в земле врага.

Позволим себе предположить, что именно эти скандинавы и ударили словенам в тыл в 864 году. Рюрик то ли подкупил их, то ли уговорил; так или иначе скандинавы инкорпорировались в состав варягов-руси. Это не есть что-то необычное. Ровно такую же ситуацию мы видим в Константинополе-Миклагарде в XI столетии. Славяне и скандинавы служат в одном войске в качестве гвардии византийских императоров. Точно так анты и руги служили византийцам в VI веке. Интересующихся подробностями истории варяжской гвардии мы отсылаем к классической работе В.Г. Васильевского «Варяго-русская и варяго-английская дружина» (ссылку см. в списке литературы).

10. Переворот в Новгороде

Видимо, как раз с этого времени и начинается активное проникновение скандинавов во власть в словенском вождестве – всех этих Олегов, Игорей и т. д. Если это так, словенам пришлось горько пожалеть о призвании Рюрика. Они звали своего родича, выходца с Руяны, а получили засилье скандинавов.

Племенное происхождение пришельцев-викингов определить трудно. Наверно, тут были и свеи, и готландцы, и даже норвежцы с датчанами. Встречались, конечно, и авантюристы из других, нескандинавских племен, но таких было не слишком много. Через одно-два поколения дружина русских князей носит почти исключительно германские имена. Перед нами скандинавы и русы, то есть в конечном счете германцы.

Наверно, Рюрик привечал викингов с радостью и вербовал в дружину. Расплачивался мехами, в обмен на которые можно было получить серебро. Как известно, впоследствии на Руси получат широкое хождение «меховые» деньги – куски шкурок убитых животных. На славян князь опереться не мог. В его войско охотно хлынули «люди севера» – норманны. Славянское население было обмануто, как случалось не раз. В нашей книге об антах рассказывалось, как аналогичную операцию над славянами когда-то совершили авары и болгары. Но на сей раз вышло еще обиднее. Предал свой, родич, который оказался чужаком. Однако и этот случай не уникален. Мы довольно подробно показали механизм предательства на примере ободритских князей-полукровок во второй части книги. Это делает излишними дальнейшие рассуждения на данную тему.

Итак, после 864 года Рюрик исчезает со страниц летописи, чтобы появиться через пятнадцать лет, передать власть сыну и отправиться к праотцам. Вот перевод соответствующей статьи Повести временных лет переводе Д.С. Лихачева, что соответствует всем спискам т. н. «Полного собрания русских летописей», из тех, что опубликованы в настоящее время.

«В год 6387 (879). Умер Рюрик и, передав княжение свое Олегу – родичу своему, отдал ему на руки сына Игоря, ибо тот был еще очень мал».

Именно здесь историк должен стать в тупик, потому что сообщение необъяснимо с точки зрения нормальной человеческой жизни и еще менее объяснимо с точки зрения летописной хронологии.

Перед нами явное свидетельство о перевороте в новгородском поселке. Среди варягов случилась распря, одна группировка перехватила власть у другой. И эта группировка – норманны. Скандинавские «мамлюки» взяли власть и, возможно, устранили Рюрика. Произошло это вскоре после 864 года, а отнюдь не пятнадцатью годами позже. В связи с этим возникает вопрос: остались ли у Рюрика дети? Позволено ли им было править под присмотром скандинавов? Или Рюрикова династия оборвалась на первом же правителе, а последующих князей правильно звать Игоревичами?

Мы исходим из того, что дата призвания варягов – 862 год – верна. Если она не верна, а Рюрика призвали позднее, то есть около 875–878 годов, норманистам вообще не остается шансов. Во-первых, вдребезги разлетается утверждение о том, что Дир – «боярин» Рюрика, ибо поход русов на Константинополь в 860 году точно зафиксирован византийцами, и даже если этот поход «раздвоился», мы получаем еще одну дату: 866 год; дату, которая всё равно никак не соотносится с Рюриком, еще не прибывшим в Ладогу. И уж тем более не соотносится с Хрериком Ютландским.

Да простит нас читатель: мы снова и снова возвращаемся к одному и тому же вопросу, чтобы рассмотреть версию с разных сторон. Но анализ различных фактов дает нам раз за разом всё тот же результат. Южные русы не могли быть норманнами, хотя это и германцы. А Хрерик Ютландский не может быть летописным Рюриком. Норманистам проще сдвинуть варяжское завоевание опять же к 862–864 годам или оспорить эти даты в сторону уменьшения, тогда есть больше шансов свести концы с концами. Правда, это будет противоречить данным летописи по причинам, изложенным выше. Однако с летописью многие ученые, в особенности норманисты, обходятся своеобразно: где это удобно – верят ей, а где нет – объявляют недостоверной. Спору нет, в летописи очень много натяжек, недоговоренностей, а то и фальсификаций. Но самая большая натяжка – спорить с ней по варяжскому вопросу, когда летописцу не было никакого резона скрывать, кто такие варяги, и затуманивать смысл своих высказываний. Такие резоны имелись в других местах, например в случае с Рюриком.

Преемником Рюрика стал Олег. Откуда он взялся, кто такой и как стал правителем? А главное, когда? И когда вокняжился «сын» Рюрика – Игорь? Всё это непростые вопросы, которые ставят в тупик представителей обоих лагерей, но особенно норманистов.

Для начала обратимся к хронологии и призовем на помощь наши знания о возрасте более поздних князей, живших в X столетии. Точно известна лишь одна дата. Это – дата рождения сына Игоря, князя Святослава. Он родился в 942 году. Древний летописец указывает, что Святославу было три года (см. Ипатьевский список), когда умер отец. Значит, его мать Ольга родилась примерно в 922 году. Сам Игорь мог быть старше. Допустим, он родился в 910 году, но вряд ли раньше. Значит, в летописи мы опять видим огромный пробел с 864 по 910 год? Летописная дата рождения Игоря указана нарочито смутно (в 879 году он «мал был»). Значит, если строго следовать указанию летописи, он должен родить своего старшего сына Святослава в 64 года. Не слишком ли долго и тщательно русский князь выбирал себе жену? Проще предположить другое: летописец сознательно лжет, пытаясь свести концы с концами. И вынуждает нас искать версии, чтобы примирить несогласованные куски летописного свода. К счастью, за это современного историка уже никто не обвинит в норманизме или антинорманизме. Нам просто нужно выяснить: что на самом деле происходило на Руси в это время и почему летописец запутывает факты?

Первое утверждение мы уже сделали. По нашему мнению, Рюрик сошел со сцены вскоре после гибели своих братьев и расправы с Вадимом Храбрым, то есть около 865 года или чуть позже.

В Новгородской крепостце случился переворот. Власть захватили скандинавы, которые изначально помогли Рюрику подавить бунт Вадима Храброго, а затем предъявили права на власть. Во главе этой шайки стоял человек, которого принято звать Олег. Это не имя, а прозвище, превратившееся в титул. Сколько было таких «Олегов» у власти в «скандинавский период», мы не знаем. Норманны звали их Хельги, арабы и евреи – Х-л-г-у (в семитских текстах гласные прописываются не всегда). В переводе Хлгу означает нечто вроде просветленного жреца, священника. Поэтому славянские предания добавляли к его имени прозвание «Вещий», «вещун», хотя это, по всей видимости, тавтология. После Рюрика у словен складывается двоевластие, чем-то похожее на хазарское или руянское. Формально правит князь, а регентом при нем состоит «колдун» с переходящим титулом Хельги.

Оппоненты могут возразить автору: зачем было нагромождать сложные конструкции происхождения Рюрика, чтобы в конце концов прийти к мысли о скандинавском перевороте в новгородском поселке? Поясним еще раз: это делалось не потому, что автор норманист, антинорманист или хочет блеснуть новой концепцией. Речь идет о поиске непротиворечивой версии, а в нее, на наш взгляд, укладывается только такое развитие событий. Что делать, если летописец не дал ясного ответа на вопрос «откуда есть пошла Русская земля», а сам же путается в собственной хронологии и лукавых недоговоренностях?

11. Еще одна версия

Вернемся к Олегу. Прозвище Хельги – святой, священный, вещий – говорит о том, что перед нами жрец. Но жрец каких богов? Трудно отделаться от мысли, что мы вновь натыкаемся на руянский след. Вспомним, что мы говорили о Свентовите и об управлении руянским вождеством. Там было двоевластие. Людьми управляли старейшина и верховный жрец. Первый властвовал над телами и командовал войском, второй – над душами и… тоже мог возглавить набег.

Но какое отношение к этой системе имел Олег? Норманны были очень пластичны и с уважением относились к чужим богам. Степень этого уважения, впрочем, неясна, потому что в скандинавских могилах на территории Руси находят знаки Тора. Но руянское двоевластие – это практически единственное объяснение того, каким образом скандинавский жрец внедрился к Рюрику и обрел власть. Рюрику была привычна такая система, он попытался реализовать ее в словенских землях с помощью скандинава… и проиграл.

Вторым объяснением может стать брак Рюрика, но объяснение это как раз шатко. Ибо мы вновь вынуждены обратиться к смутным и непроверенным сведениям Татищева. Женой Рюрика он называет Ефанду, норвежскую княжну. Да еще и объявляет ее сестрой Олега. «Имел Рюрик несколько жен, но более всех любил Ефанду, дочерь князя урманского, и когда та родила сына Ингоря, ей обещанный при море град с Ижорою в вено дал» (Татищев В.Н. История Российская. Т. 1. С. 55). Это утверждение вызвало всплеск энтузиазма у некоторых ученых. Возникали версии о том, что Рюриковичи обладали землями даже в Норвегии. Вспомнилось, что вокруг Ставангер-фьорда существовала страна Рогаланд/Ругалан/Ругаланд (сегодня это норвежская провинция Ругаланн). Может быть, сам Рюрик вышел из Ругаланда и перед нами вовсе не славянин? Кстати, край этот – необычный. Здесь имеются кельтские кресты, но «германцы-2» в первые века новой эры преобладают, а затем, к XI столетию, сливаются с норвежцами в обновленный средневековый этнос.

Считается, что ругов Ставангер-фьорда впервые разгромил и покорил норвежский конунг Харальд Прекрасноволосый, который попытался объединить всю страну «урманов». Но каковы даты правления Харальда – неясно. Он даже неизвестен другим скандинавам и остается героем сугубо норвежской скальдической поэзии. Некоторые ученые предполагают, что Харальд закончил земную жизнь одновременно с Игорем Старым в 945 году, другие приводят более ранние даты, но для нашей темы это несущественно.

Заманчиво было бы предположить, что русы вышли именно отсюда. В этом есть известная логика, но твердых оснований – никаких. У норвежских ругов нет связей со словенами, а сообщениям В.Н. Татищева, как мы убеждались не раз, верить можно только с оглядкой, когда они проверяются другими источниками. Данных о Ефанде и «норвежском следе» в истории Рюрика мы пока не находим. Хотя если бы они нашлись, это многое расставило бы на свои места. В этом случае победа норманистов в многовековом споре стала бы очевидной, хотя самих норманистов она бы разочаровала, ибо перед нами всё равно не норвежцы и не шведы. Зато сошлось бы многое: и северная «русь» в лице выходцев из Ругаланда, и скандинавские имена конунгов и дружинников. Более того, эта версия не противоречила бы и теории существования южной руси, а также о встрече двух ветвей ругов на Днепре через девятьсот лет после того, как первые руги покинули Скандинавию. В общем, всё на месте, и это – вторая рабочая гипотеза. Но для норманистов неприятно то, что в этом случае опять не остается места для «гребцов»-«родс» и тем более для шведов. То есть мы всё равно выходим за рамки традиционного норманизма – антинорманизма и приходим к чему-то новому.

Почему автор относится столь скептически к «скандинавской» версии и готов принять ее лишь в варианте ругов из Ругаланда? Начнем с того, что сведения о ранней истории скандинавов столь же легендарны, как и обрывки ранней истории славян. Предки викингов – довольно дикий и жестокий народ, если верить сагам. К самим творениям скальдической поэзии нужно подходить с крайней осторожностью. Тема побочна, но сделаем несколько замечаний. История ранней Скандинавии – это миф, созданный в XIX веке патриотически настроенными учеными из трех стран – Дании, Швеции и Норвегии. Датчанам принадлежит первенство. Они допустили массу ошибок и натяжек в вопросах хронологии, а собственную историю удревнили на основе тех же саг. Иногда доходит до курьезов. Мифическую Бравалльскую битву, которая в лучшем случае представляла собой столкновение двух племенных шаек, раздули и объявили одним из главных сражений раннескандинавской истории. Ее на полном серьезе пытаются датировать да еще привязывают к этому недостоверному событию появление русского князя Бравлина в Крыму. Соображения, что этот князь получил имя от сомнительной битвы, смешно.

Ложный постулат о том, что скандинавы «древнее» славян, породил цепь ошибок. Викинги объявляются творцами государства на Руси. Каким образом разрозненные и дикие вождества смогли это сделать, неясно. Мы не видим ни одной саги на эту тему до X–XI веков. Вот тогда появляются все эти Олавы на службе у конунга Вальдемара (Владимира Красное Солнышко) или Эйнары у Ярицлейва (Ярослава). Одно из сказаний про норвежца Харальда Сурового Правителя (1046–1066) послужило основой для прекрасной баллады А.К. Толстого о том, как викинг полюбил дочь русского князя. Но Харальд Суровый Правитель действовал в XI веке и пал в битве против англосаксов у Стемфордского моста в 1066 году.

Почему же до X века нет саг о похождениях скандинавов на Руси? Причины две. В IX столетии скандинавы были «свободными атомами», отдельными персонажами в дружинах варягов, которые попадали а Русь. Среди этих варягов были финны, скандинавы, литва, балтийские славяне. Немудрено, что воспоминаний в сагах не сохранилось: хвастаться было нечем. Правда, в VIII веке на берегах Ладоги появлялись скандинавские купцы-разбойники, которые осваивали Приладожье одновременно со славянами, но никаких подвигов не совершили.

Вторая причина в том, что социальные процессы у скандинавов и славян проходили синхронно. Лишь к концу X века у тех и других происходит распад родовых связей. Тогда же у скандинавов появляются «полноценные» государства, на сто лет позже, чем на Руси. В это время скандинавы нанимаются к русским князьям, и всё встает на свои места: скальды фиксируют множество преданий и анекдотов о подвигах викингов в «Гардарики» – стране Русь, которая поразила этих дикарей обилием городов. А города появились оттого, что распад родовой системы на Руси начался раньше, чем у скандинавов. Поэтому, если заметил читатель, мы не разбираем тексты скандинавских саг, рассказывающих о Руси, хотя и привели их в списке литературы. Эти саги рассказывают о более поздней эпохе и выходят за хронологические рамки нашей книги. Исключение – пара сказаний об эпохе Владимира Красное Солнышко, но это, заметим, не время Рюрика.

Повторимся: единственная «скандинавская» версия, которая имеет право на существование наряду с версией славянской, – это переселение значительной части ругов из норвежского Ругаланда. Это могло бы объяснить отсутствие информации в сагах. Если руги переселились не дружиной, а «родом своим», то сказания об этом на норвежской земле и не сохранились. Примитивным племенам было совершенно не до переселения одного из этносов на восток. А затем норвежских ругов покорили и ассимилировали сами норвежцы, благо оба племени принадлежали к числу германцев. Правда, без резни не обошлось, потому что первый объединитель норвежских вождеств Харальд Прекрасноволосый, создавший непрочный союз племен, и его внук Эйрик Кровавая Секира отличались патологической кровожадностью. Это не упрек, русы той поры были такими же дикарями, как о том свидетельствуют византийцы. Скандинавы стояли на одинаковом уровне со славянами, а потом запоздали в развитии, отстали в государственном строительстве и находились на положении слуг в Византии и на Руси.

Итак, Ругаланд.

Если появятся дополнительные данные, мы готовы признать в «варягах из-за моря» именно норвежских ругов. Всё остальное будет прежним: и разные шайки варягов, славянские и скандинавские, и неудачный поход двух дружин во главе с Трувором и Синеусом, и расправа с Вадимом Храбрым в результате того, что отряд скандинавов ударил в спину славянам. Изменится только местоположение северной руси – не на Руяне, а в Ругаланде. Не на Балтике, а в Северном море. Но, как видим, об истории норвежских ругов того времени мы знаем ровно столько же, сколько и об истории руян. То есть вообще ничего. Это мешает сделать окончательный вывод. Научная добросовестность требует признать обе версии – о руси в Ставангер-фьорде и о руси на Руяне – равноправными.

Окончательный ответ могли бы дать археологи, сравнив культурные памятники норвежских ругов и скандинавские комплексы в земле словен. Это был бы самый продуктивный путь. Если в районе Ладоги и Новгорода удастся обнаружить артефакты (а еще лучше погребения) норвежских ругов, вопрос будет решен, и это значит, что пару параграфов этой книги – в главе о Рюрике – мы написали зря. Но всё остальное останется актуальным.

Руянская версия тоже логична. Археологические связи между балтийскими славянами и ладожскими словенами несомненны, переселение «полабов» на восток – весьма вероятно, религиозный авторитет Руяны признается всеми исследователями вопроса. Так что и эту гипотезу отвергать нельзя. Следовательно, перед нами две рабочие версии о том, какая русь пришла в Ладогу в 862 году. А теперь перейдем к биографии Олега Вещего. Нас ждут сюрпризы.

Глава 4. Вещий Олег

1. Поход на Киев

Согласно летописи, в 882 году Олег предпринял поход на Киев. Подозрительно круглая дата – 20 лет с момента призвания варягов – вызывает сомнения, но других оснований не доверять ей нет.

Сам Хельги – всего лишь регент, жрец и колдун при малолетнем Игоре. Кто этот младенец, как его звали на самом деле, кем он приходится Рюрику – всё непонятно. Если только мы не сдвинем дату завоевания Киева еще на двадцать лет, а за дату рождения Игоря примем даже не 910, а 900 год. Тогда события хоть как-то похожи на правду. Игорь родился от некоего конунга, а правил при нем Вещий кудесник. В 902 году, если не позже, вполне мог состояться поход на Киев, где правил престарелый Аскольд.

С другой стороны, мы не вправе противоречить себе и дезавуировать сообщения летописи, которые нам не нравятся. Тем более что в результате сопоставления источников абсолютно точно определяется факт: было несколько «Олегов», как бы они ни именовались на самом деле, а может, и несколько «Игорей».

Поэтому не будем впадать в гиперкритицизм и еще раз обратимся к тексту летописи, чтобы понять последовательность событий хотя бы в самом общем приближении.

Летописец повествует о том, что в 882 году Хельги пришел в Киев. Рассказ об этом деянии приводился десятки раз и стал трюизмом. Однако стоит повториться хотя бы для того, чтобы убедиться во вреде бездумного цитирования. Даем текст Повести временных лет в переводе Д.С. Лихачева, чтобы читатель не тратил времени на расшифровку уже известного материала. «Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе». Не думаем, что традиции искажения истории на Руси более совершенны, чем во Франции, Германии, Италии, США, но они налицо. Когда условный «Олег I» успел покорить чудь, мерю, весь и кривичей? Как он мог покорить кривичей, если вынужден покорять Смоленск? О каком Смоленске речь, если еще не произошел распад древних родов и племен и нет ни Смоленска, ни Чернигова, а есть родовые поселки Гнёздово и Сновск поодаль от этих городов? Летописец по меньшей мере осовременивает ситуацию, приближая события к своей эпохе. Но где гарантия, что он перемещает только города? Не манипулирует ли составитель летописи фактами?

А что происходит на юге, в Киеве? Там варяг или викинг Хаскульд (Аскольд) тоже произвел переворот либо после смерти Дира, либо в результате его убийства. В Русском каганате начался хаос. Этим воспользовались хазары, начав наступление на славян и русов. Оно развивалось удачно. Вот теперь, а не во времена Дира славяне и русы начали платить дань хазарам. Повесть временных лет помещает это событие под 859 годом. «Варяги из заморья взимали дань с чуди, и со славян, и с мери, и со всех кривичей. А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке с дыма».

Л.Н. Гумилев со свойственной ему чуткостью и любовью к обобщениям уловил здесь известие о некоем разделе территорий, который провели варяги и хазары. Только он винит во всём норманнов, а зря: перед нами подвиги плохо организованных русских правительств: на севере и на юге распоряжаются руги со своими разбойничьими дружинами, а славяне покоряются этим низкоэффективным управленцам и становятся жертвами их ошибок. Постепенно вырисовываются контуры нового Аварского и Болгарского каганатов, только теперь на Днепре и на Ильмене. То есть возникает чужеземная – в данном случае русская, норвежская, еврейская – элита, которая подчиняет славян. Последние поставлены перед выбором: выжить или послужить топливом для амбиций чужеземных властителей и сгореть за каганов Хазарии и конунгов Ладоги. В результате наступления хазар и наивности словен, принявших варягов (кем бы они ни были – руянами или выходцами из Ругаланда), наши предки оказались в отчаянном положении. Ситуация была даже хуже, чем у «полабов», которые первое время успешно отбивались от франков, терроризировали саксов и грабили данов. Никто не мог предположить, что в результате этих событий, несчастий, бед родится громадное Русское государство, которое существует тысячу лет и живо до сих пор.

Рациональное зерно летописного сообщения состоит в том, что Хельги со своими варягами не терял времени даром. Он сделал то, что не удалось Рюрику: подчинил северные племена, обложил данью чудь, мерю, весь, то есть финские этносы. Иначе говоря, навел порядок на севере, после чего двинулся на юг.

Похоже, Л.Н. Гумилев прав: на каком-то этапе хазары договорились с «Олегом» о разделе сфер влияния. Северный «колдун» расширял свои территории на Ладоге, в Белоозере, на Псковщине, а в это время хазары воспользовались развалом Русского каганата на юге и подчинили несколько славянских племен. Иудеи наступали в обход враждебных мадьяр. Логично предположить, что первой жертвой каганата стали вятичи, затем – радимичи. Кривичи были отсечены и захвачены условным «Олегом», то есть варягами. Тогда хазары напали на северян и наконец покорили самих русов. Если волыняне не отделились от неудачника Аскольда раньше, то они сделали это именно теперь, потому что в числе данников хазар племя не обозначено.

Но тут две державы – варяжская и еврейская – столкнулись между собой. Может быть, Олега напугало усиление хазар. Или его обуяла жадность. Или, наконец, его тайно позвали киевляне, разочарованные правлением бездарного Аскольда.

Очевидно, в какой-то момент Олег счел договоренности с хазарами аннулированными, а себя достаточно сильным для того, чтобы утвердить власть в Киеве. Из Гнёздова Хельги «отправился вниз, и взял Любеч, и также посадил своих мужей». Любеч принадлежал северянам. Олег совершает бросок, отсекая южных русов от хазар. Через мадьярские земли хазары пройти не могли. Таким образом Киев был изолирован от возможной хазарской помощи. Оставалось довершить дело. «И пришли (варяги) к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир». Сообщение о Дире многими историками признается ошибкой или фальсификацией.

Далее видим картину военного переворота в Киеве, учиненного Олегом. «Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, и сам отправился к ним вместе с младенцем (Игорем). И подплыл к Угорской горе (свидетельство пребывания мадьяр на Днепре), спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что “мы купцы, идем к грекам от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, родичам своим”».

Важное замечание; следовательно, ругов считают родней. Правда, это ничего не доказывает. Сторонники «шведской» версии могут парировать, что Аскольд тоже был шведом-«гребцом», а потому обращение к нему как к «родичу» вполне объяснимо.

«Когда же Аскольд и Дир пришли, выскочили все остальные из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: “Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода”, и показал Игоря: “А это сын Рюрика”. И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской… а Дирова могила – за церковью Святой Ирины».

Убиты Аскольд и Дир якобы вместе, но похоронены в разных местах. Это тем более странно, что Киев тогда представлял собой не город, а несколько изолированных поселков. Нет, перед нами князья, правившие в разное время.

Удивительно, что переворот свершился легко, но вдумаемся. Если верна гипотеза о насильственной смене власти, которую Аскольд произвел в Киеве прежде, то многое становится понятным. Аскольд со своими «мамлюками» был непопулярен ни среди русов, ни среди славян. К тому же он пустил по ветру всю державу русов и остался править на небольшой территории. Заступаться за неудачника никто не стал. Иногда для бездарного правителя равнодушие подданных бывает самой страшной расплатой за собственные просчеты и преступления. В решающий миг оказываются бесполезны и дутые рейтинги, и мысли о собственном величии, и лесть окружения. Аскольд всё это познал на собственном опыте.

Дружину свою он, верно, тоже кормил-содержал плохо. Киевская стража с большим удовольствием присоединилась к Олегу и его воинам. Переворот свершился.

«И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: “Да будет это мать городам Русским”. И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью. Тот Олег начал ставить города и установил дани словенам, и кривичам, и мери, и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава».

2. Держава Олега

В 883–885 годах Олег энергично расширяет границы страны, захватывая земли древлян, северян и радимичей. Первое из этих племен было свободным, два других платили хазарам дань. С древлян Олег брал «по черной кунице» (с дыма?). Летопись не говорит, много это или мало, но похоже, что много. Олег не считал нужным церемониться с древлянами. Иное дело – северяне и радимичи. «Пошел Олег на северян, и победил северян, и возложил на них легкую дань, и не велел им платить дань хазарам, сказав: “Я враг их и вам (им платить) незачем”».

Аналогичная ситуация повторилась во время похода на радимичей в 885 году. «Послал (Олег) к радимичам, спрашивая: “Кому даете дань?”. Они же ответили: “Хазарам”. И сказал им Олег: “Не давайте хазарам, но платите мне”. И дали Олегу по щелягу, как и хазарам давали. И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал».

Так были объединены все славянские племена вдоль Днепра. Кроме того, Олегу подчинялись словене. В силу цепи случайностей возникла самая великая из славянских держав. Правда, во главе этой державы стояли инородцы.

Похоже, Олег опирался на русов, и они смешались с его варяжской дружиной. В самом деле, с этого времени уже не понять, кто из русской элиты действительно «от роду русского», а кто прибыл «из-за моря». В правительстве преобладают люди с германскими именами, а у славян иная функция – они платят дань. Трудно было предположить, что таков окажется результат «призвания варягов». Но дальнейшие события и вовсе ускользают от нас.

После 885 года в летописи пробел больше чем на двадцать лет. Следующее сообщение о деятельности Олега – лишь в 907 году. Что это значит? Может быть, перед нами хронологический сдвиг? То есть захват Киева и войны с древлянами, северянами, радимичами имели место уже в начале X века?

Л.Н. Гумилев полагает иначе. По его мнению, молчание летописца объясняется тем, что хазары напали на русов и заставили платить дань. Это похоже на правду, но датировка спорна.

Воевали хазары, конечно, чужими руками. Возможно, указание на это содержится в летописи, когда сказано, что Олег «с уличами и тиверцами воевал». Но при этом мы должны быть уверены, что уличи и тиверцы подчинялись хазарам, а не болгарам, что вероятнее. Об этом же свидетельствует и другое событие – переселение мадьярских племен на запад. Мы знаем, что в IX веке мадьяры проиграли войну печенегам, которые пришли из-за реки Урал и были ловко использованы хазарами для расправы с мадьярами. Последние переселились в излучину Днепра, назвав эту степь Ателькузу, а затем, в начале X века, проиграли еще одну войну болгарам и печенегам и навсегда переселились в Паннонию, попутно уничтожив Великоморавскую державу. Но с Олегом они жили в мире. Это помогает реконструировать события.

После захвата Киева Олег, видимо, вступил в войну сразу с двумя каганатами – Хазарским и Болгарским. На его стороне сражались мадьяры – старые враги хазар и болгар. Война вспыхнула после 885 года и была вызвана захватом русью левобережья Днепра, а затем – нападением на уличей и тиверцев. Но почему Олег напал на два последних племени? Судя по всему, он был вынужден это сделать, ибо выполнял союзнический долг по отношению к венграм. Мадьяр теснили печенеги, поэтому пришлось уйти за Днепр, но тамошние племена платили дань болгарам. Мадьяры попросили Олега о помощи, и тот продемонстрировал «германскую верность». В результате болгар удалось оттеснить, а мадьяры получили свой кусок степи на правобережье Днепра.

На этом успехи русов и венгров кончились. Похоже, северяне, радимичи и вятичи симпатизировали именно хазарам или, во всяком случае, держали нейтралитет, что сделало войну для русов еще тяжелее.

Зато в числе союзников руси в очередной раз оказались византийцы – враги болгар. В свою очередь, против ромеев на стороне болгар выступили арабы. Запылал пожар войны, время которой можно с большой осторожностью датировать 886–903 годами. Поначалу русы и их друзья храбро сопротивлялись врагу, но затем коалиция стала терпеть неудачи.

В 902 году адмирал Лев Триполитанский, христианин-ренегат на службе у мусульман, разграбил Фессалоники – второй по величине город ромеев. Чуть раньше византийский император Лев VI Мудрый (886–912) договорился с мадьярами о совместных действиях против болгар. В ответ болгары подговорили печенегов, и те разграбили кочевья мадьяр, дождавшись, когда мадьярские воины будут в походе. Печенеги перебили мадьярских женщин, детей и стариков, после чего венгры покинули обагренную кровью родину и ушли в Паннонию. Однако их доблесть никуда не делась. Под 902 годом мы читаем в летописи, что угры (мадьяры, венгры) напали на болгар и нанесли им чувствительное поражение. Болгарский хан Симеон едва смог укрыться в крепости Доростол. Он потерял Трансильванию, часть Паннонии и лишился тыла, попав в стратегическое окружение. Выход был один – расправиться с кем-то из противников, чтобы обрести равновесие. Симеон выбрал Византию и повел отчаянное наступление на Константинополь. Эта война заняла остаток его царствования.

…После того как венгры ушли, восточная граница Руси оказалась обнажена. За Днепром кочевали печенеги – союзники хазар и враги мадьяр. Отношение их к русам непонятно, но летопись молчит о столкновениях печенегов с Русью в это время. Либо это значит, что Олег договорился с ними о выплате дани и отколол от хазар, либо – что он сам покорился хазарам, и византийцы на время остались в одиночестве.

Под 903 годом летопись сообщает о женитьбе князя Игоря на Ольге. «Когда Игорь вырос, то сопровождал Олега и слушал его, и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу». Дата опять неверна, если только мы не имеем дело с условными «Игорем I» и «Ольгой I» – отцом и матерью «Игоря II».

Следующее сообщение под 907 годом (дата неверна и на этот раз) говорит о войне между русами и византийцами. Что произошло? Почему русы стали врагами византийцев и, следовательно, друзьями болгар?

Можно предположить, что в промежутке между бегством венгров и нападением русов на Византию Олег потерпел сокрушительное поражение от хазар и согласился воевать в их интересах. Возможно и другое. Война истощила хазар, и они предложили Олегу перемену союзов. То есть дружбу против Византии, что и стало главным условием заключения мира между еврейским «пехом» и русским князем. Олег пошел на это и предал греков, совершив важную ошибку. Византийская империя была сильна. Но князь не был глуп. Хазары проинформировали его о действиях арабов против ромеев, а война в союзе с халифатом выглядела совсем иначе, чем столкновение с византийцами один на один.

Дальше летописец приводит рассказ о знаменитом походе Олега на Константинополь, о том, как он обманул византийцев и поставил корабли под парусами на катки, подведя их к стенам города, как император запросил мира, а Вещий князь прибил щит на воротах Царьграда. Перед началом похода Олег оставил в Киеве Игоря; «взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи». Перечень племен, если он верен, показывает, что Олег в свое время выиграл первый раунд войны против своих врагов, присоединил волынян и даже смог отобрать у болгар землю тиверцев. Более того, вместе с венграми он поучаствовал в разгроме Великой Моравии и сумел обложить данью белых хорватов.

Летопись говорит, что Олег выставил 2000 ладей, в каждой было по 40 воинов. Конечно, данные преувеличены. Это означало бы, что он повел на Византию не меньше 80 тысяч воинов только в виде морского десанта, а была еще и сухопутная армия, ибо двигался Олег еще и по суше через Болгарию – «на конях и на кораблях». Добившись почетного мира, Вещий отправил посольство в Константинополь – «Карла, Фарлафа, Вермуда, Рулава и Стемида со словами: “Платите мне дань”». Имена послов лучше всего говорят о составе тогдашней элиты на Руси: это русы, скандинавы и ни одного славянина.

Так завершился великий поход. Но есть один важный нюанс: византийцы его вообще не заметили. Похоже, война была, а грандиозной победы под стенами Константинополя и прибитого к воротам щита – не было. Разными учеными неоднократно выдвигалась версия, что летописец «перенес» в 907 год данные победоносного похода Дира на Константинополь, сделанного в 860 году. Вот там могло быть всё вышеперечисленное: и маневр кораблей, поставленных на катки, и прибитый щит, и многое другое, что летописец приписал Олегу. Да и военные действия самого Олега следует сдвинуть на три года раньше.

Л.Н. Гумилев обратил внимание на анализ византийской хроники Псевдо-Симеона, где говорится о том, что в 904 году на Византию с двух сторон набросились враги. Араб Лев Триполитанский попытался напасть с флотом на Константинополь из Эгейского моря, но мусульман отогнал лучший тогдашний флотоводец ромеев Имерий. Одновременно из Черного моря последовало нападение на Ромейское царство неких «русов-дромитов» (русов-«беглецов»). Русский флот добрался до фемы Опсикий в Малой Азии, но там был сожжен «греческим огнем» в морском бою у мыса Трикефал. Спастись удалось только небольшой части варваров благодаря сверхъестественным способностям предводителя – колдуна Росса. Не Олег ли перед нами? Похоже на то. Вот и вся история про прибитый щит. Но в летописи приказано внести другое: рассказ о громкой победе. Каким образом удалось обмануть читателей, история умалчивает, но, судя по всему, результаты поражения удалось сгладить договором с византийцами в 911 году, по которому русам делались серьезные уступки. Это означает, что за преобладание на Руси упорно боролись хазарские и ромейские дипломаты.

3. Гегемония хазар

По факту Русь постепенно превращается в страну с ограниченным суверенитетом. Но внешне это выглядит как союз. Хазарский «пех» делает предводителям русов заманчивое предложение: уравновесить потери, понесенные в византийской войне, успехами на другом фронте. Олег соглашается.

В 909 году мы видим ладьи русов уже на Каспии. Этот факт зафиксирован восточными авторами, использовать сведения которых наконец-то становится уместно. Наш летописец молчит: хвастаться нечем. О походе русов на Каспий мы находим сведении у Масуди (Золотые копи и россыпи самоцветов // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. М., 2009. Т. III, I.8.1.3).

Олег отправил воинов сражаться за интересы хазар в горный иранский Дейлем, где разворачивалась собственная драма. В Дейлеме и Мазандеране было создано шиитское государство Алидов, враждебное хазарам и их союзникам – таджикской династии Саманидов. Саманиды разгромили Алидов, но горцы-дейлемиты удержались в своей стране и мешали транзитной торговле. У Саманидов не хватало сил, чтобы войти в горы и нанести окончательное поражение упорному противнику. Тогда хазары использовали русов. Последние спустились в Каспий по реке Итиль (Волга), доплыли до южной оконечности моря и разграбили остров Абескун, принадлежавший дейлемитам. В 910 году – новый поход, но тут русы потерпели поражение от дейлемитов и ушли на север.

Война русов и византийцев к тому времени прекратилась. В 911 году ромейские дипломаты предложили Олегу выгодный мир. Текст договора мы приведем ниже, а пока обратим внимание на нюансы взаимоотношений хазар, русов и Византии.

Иудеохазары, видимо, не примирились с Ромейской империей, но война на Каспии была для них важнее. В ней опять использовали русов. Это произошло уже после смерти Вещего Олега (по данным Повести временных лет, эта смерть произошла в 912 году; запомним дату, чтобы вернуться к ней позже, а пока пойдем дальше).

В 913 году началось грандиозное военное предприятие, сравнимое с походом на Византию. Его отголоски мы находим у Масуди.

Двадцатитысячное войско русов на 500 кораблях спустилось по Волге с разрешения хазарского малика Беньямина (Вениамин, правил в 880—900-е годы) и разграбило южные берега Каспия. Пострадали Табаристан и Мазандеран. Но жители собрались с силами и отбили нападение русов. Тогда те ушли в Ширван, подчинявшийся эмирам халифа Багдадского, и начали зверства и грабежи в окрестностях Баку. Нападение было внезапным и немотивированным. Багдадский халиф в это время оставался союзником хазар. Это означало, что русы проявили самовольство и вообще были недоговороспособны.

Они взяли богатую добычу и прибыли в торговый город Итиль, где как ни в чем не бывало остановились на отдых. Тогда мусульманские гулямы попросили у малика Беньямина позволения перебить русов, которые обидели их единоверцев в Баку. Малик дал согласие, и гулямы перерезали 30 тысяч (?) отдыхающих русов. Цифра завышена. Если в каждой ладье было 40 воинов и гребцов, мы получим армию в 20 тысяч воинов, что и указано выше. Нужно учесть потери этого войска погибшими и больными. Думается, в Итиль пришло не более 18 тысяч бойцов, а скорее всего, меньше. Но это не отменяет самого факта расправы мусульман над русскими ратниками. Небольшой части русов удалось вырваться, они бежали на север, но там были перебиты буртасами и серебряными болгарами.

Л.Н. Гумилев справедливо связывает с этими событиями начало подъема дейлемитов, которые перешли в наступление против своих врагов и в итоге создали обширную шиитскую империю в Арабском и Персидском Ираке. Она была враждебна Хазарскому каганату, но, к счастью для иудеохазар, создавалась в течение нескольких десятилетий, так что последствия сказались не сразу.

Восточные походы русов неоднократно освещались в отечественной истории. Наиболее системное изложение можно найти в научном сборнике «Введение христианства на Руси» (см. главу III «Восток в борьбе за религиозное влияние на Руси»; правда, выводы этой главы, сделаны с ура-патриотических позиций и противоречат вышеизложенным, но источники и последовательность событий указаны верно).

* * *

История хазар освещена в источниках очень плохо, еще хуже, чем история Руси. О ней говорится в паре средневековых источников – «Еврейско-хазарской переписке» и «Кембриджском документе». Из этих сочинений становится ясно, что малик Беньямин вел напряженную войну против асов (это, скорее всего, не осетины, как можно подумать, а черкесы, касоги, то есть предки нынешних адыгейцев), «турок» (мадьяр), «пайнилов» (печенегов) и «македона» (византийцев). Это произошло в конце IX века, и к списку врагов малика нужно добавить русов. Но из этой сложной ситуации Беньямин выпутался блестяще. Он стравил печенегов с мадьярами и добился переселения последних, после чего смирил русов. Затем малик склонил на свою сторону гузов (родственный печенегам туркменский народ, кочевавший между Волгой и Уралом), и храбрые кочевники пополнили его армию. Из «Кембриджского документа» следует, что союзником хазар стали степные аланы, жившие в Предкавказье и на Дону, так как «часть их соблюдала иудейский закон». Этой частью была, конечно, верхушка племени – потомки от смешанных браков между аланами и еврейками.

Война оказалась настолько затяжной и упорной, что хан серебряных болгар Альмуш счел гибель хазар делом решенным и отделился от них примерно в 922 году (?). Хан принял ислам, рассчитывая на то, что мусульманские наемники хазар воевать против него не станут, а с остальными воинами хазарского царя Альмуш справится сам. Он попросил денег у багдадского халифа, чтобы построить крепость против поработивших болгарский народ иудеев. Однако болгарам не повезло. Багдадский халиф был заинтересован в транзитной торговле, которую обеспечивали хазары. Ему необходимы были рабы и пушнина, то и другое поставлялось из северных стран, в том числе от славян. Поэтому он не помог серебряным болгарам, а у тех в стране случился раскол. Отделилось одно из племен – сувазы (предки чувашей), которое не захотело принять ислам, возникла усобица. Ослабленная Волжская Болгария стала добычей хазар и вернулась под иго, но при этом сделалась мусульманской страной.

Затем случился конфликт хазар с аланами. Кажется, аланский царь-еврей решил отделиться, в чем с ним солидаризировались подданные-аланы, потому что хазарская власть была тяжела и устраивала не всех.

Видимо, покорение окрестных племен маликом и его подручными проходило в несколько этапов по одной схеме. Сперва господство хазар было легким, затем давление усиливалось, и власть кагана превращалась в натуральную живодерню. По этому же принципу строились другие каганаты – Жужаньский, Тюркютский, Аварский. Оттого в них никогда не прекращались восстания. Нет причин полагать, что иудейское правительство Хазарии было мягче и цивилизованнее тюркютов или менее цинично, чем авары. Даже сообщение «Кембриджского документа», написанного евреем, свидетельствует о том, что иудеохазар ненавидели. За них сражались либо наемники, либо соплеменники правящей еврейской общины, либо те, кому некуда было деваться – например, славянские племена левобережья Днепра, коих силой затаскивали в другой каганат – Русский. Правда, ситуация в Хазарии оказалась вообще уникальна: коренных хазар оттерли от власти и разоружили, а гегемоном стал абсолютно чужой этнос, который использовал всех против всех, легко и безжалостно жертвовал вчерашними союзниками, чтобы ослабить их, и ориентировался только на прибыль. В те времена это казалось непривычным и отвратительным, а сегодня ассоциируется с прогрессом.

Вернемся к аланам.

Хазарский «пех» сговорился с гузами, те пришли и разгромили аланское восстание. «И низвергся аланский царь» перед хазарским каганом, «и тот взял его живым в плен». В те времена евреи не убивали своих, а аланский царь явно был евреем. «Пех» даже оказал побежденному почет «и взял дочь его в жены своему сыну… Тогда [обязался] ему аланский царь в верности», и хазарский малик «отпустил его». За восстание расплатились головами простые аланы, а представители еврейской верхушки сочли более выгодным договориться между собой.

С тех пор «напал страх перед казарами на народы, которые (живут) кругом них» (Кембриджский документ. С. 615). То есть наступила, согласно нашему источнику, эпоха высшего могущества иудеохазарской химеры.

Порядок в каганате был временно восстановлен, враги отброшены, а происки византийцев, которые те, видимо, вели против хазар, завершились провалом. Скоро мы увидим, как хазары в очередной раз натравят на Византию русов, но перед этим русы попытаются освободиться. Дата неизвестна, но это случилось либо во время вышеописанного великого восстания, которое предприняли печенеги, касоги, серебряные болгары, либо вскоре после него.

4. Проблема источников

Имена каганов Хазарии история не сохранила, а имена маликов или «пехов» уцелели благодаря «Еврейско-хазарской переписке». Испанский еврей Хасдай ибн Шафрут, везир при кордовском халифе, прослышал о существовании Хазарии и написал письмо ее «пеху»-малику Иосифу (930—960-е годы), где задал множество вопросов о происхождении и нравах хазар. Иосиф был столь любезен, что ответил подробно и рассказал обо всём: и о том, как первые иудеи пришли в Хазарию, и как Обадия-Авдей произвел переворот, и даже вкратце набросал сведения о династии маликов. После Обадии «воцарился его сын Езекия, после него его сын Манассия; после него воцарился Ханукка, брат Обадьи, его сын Исаак, его сын Завулон, его сын Манассия, его сын Нисси, его сын Менахем, его сын Вениамин, его сын Аарон и я, Иосиф, сын упомянутого Аарона» (Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка. С. 575). В пространной редакции между Нисси и Менахемом указывается еще один Аарон, которого условно зовут Аарон I. «Кембриджский документ» относит войну с аланами к эпохе царя Аарона, но какого по счету, первого или второго? Из текста явствует, что второго, ибо его сыном называется Иосиф, что соответствует генеалогии «Хазарской переписки». Но есть некоторые сомнения. Все перечисленные события абсолютно не согласуются с данными русской летописи. Нужно отбросить одно из двух: либо хазарские свидетельства, либо славянские летописные.

Есть две фундаментальные работы по истории хазар – М.И. Артамонова «История хазар» под редакцией и с примечаниями Л.Н. Гумилева и труд А.П. Новосельцева «Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы» (ценное тем, что автор – востоковед и знаток восточных языков, а потому внимательно анализирует эти источники). Также выпущены две классические работы археологов, посвященные хазарам. Это книга С.А. Плетневой «Хазары» и сочинение Л.Н. Гумилева «Открытие Хазарии». Наконец, имеется популярный труд Л.Н. Гумилева «Древняя Русь и Великая степь», первая половина которого посвящена истории хазар. Но все эти работы предлагают больше вопросов, чем ответов. Даже Л.Н. Гумилев, который очень не любил оставлять безответные вопросы, не смог до конца разобраться в проблеме. Разумеется, не сможем этого сделать и мы, тем более что тема хазар в предлагаемой книге – побочная. Нас интересует только один аспект хазарской истории – взаимоотношения хазар и русов, но здесь-то как раз больше загадок, чем во всей хазарской истории.

Мы не знаем ни годов правления перечисленных еврейских владык, ни причин смены династии. Получается, что род Обадии очень быстро угас по мужской линии. То ли он угас сам собой, то ли в результате войны, интриги, заговора – неизвестно. Главная династия, которая несла ответственность за политику Хазарии и за результат этой политики, – династия Ханукки.

Неясны и сообщения «Кембриджского анонима» о войнах хазар. Например, в рассказе о великом восстании, которое подняли враги царя Беньямина, среди мятежных народов перечислены мадьяры, но в 920-х годах они были уже далеко – за Карпатскими горами, в Венгрии, и кровавые события на прежней родине не интересовали вождей из династии Арпадов.

Быть может, «Кембриджский аноним» говорит не о единовременном акте восстания, а о затяжной войне на границах Хазарии, продолжавшейся несколько десятилетий? Тогда получается, что мы видим смену событий. Сперва хазары воюют с мадьярами, те уходят на запад, следует война с печенегами, тут восстают болгары…

Затем следует рассказ о войне хазар с русами, и он полон нестыковок с данными русских летописей.

Автор Повести временных лет об этой войне стыдливо молчит, а «Кембриджский аноним» приводит ее без даты. Вот что он пишет.

5. Достопочтенный Песах

Мы приводим текст в переводе А.П. Новосельцева, который вышел в его книге о хазарах в 1990 году. В тексте говорится, что во времена царя Иосифа и византийского базилевса «Романуса», то есть Романа Лакапина (922–944), в Причерноморье случился крупный военный конфликт. «Мелех» (малик, царь) русов по имени Хлгу напал на хазарскую крепость «Смкриу» (Самкерц, Керчь). В ответ хазарский полководец, достопочтенный Песах (Пейсах, имя полководца переводится на русский как «Пасха»), напал на царя Хлгу, разгромил его войска и поработил Русь. А теперь приведем сам отрывок.

«И еще во дни царя Иосифа, моего господина, искали его поддержки, когда были преследования (евреев) во дни злодея Романуса. Когда это стало известно моему господину, он уничтожил многих необрезанных. Но злодей Романус послал большие дары Хлгу, царю Руси, подстрекнув его совершить злое дело. И пришел тот ночью к городу Смкрии и захватил его обманным путем, так как не было там правителя, раб – Хашмоная. И стало это известно Булшци, он же Песах, и пошел тот в гневе на города Романуса и перебил (всех) от мужчин до женщин. И захватил он три города и, кроме того, много селений. Оттуда он пошел к (городу) Шуршун и воевал против него… И вышли они из земли подобно червям… Исраиля и умерло из них 90 человек… но заставил их платить дань и выполнять работы. И избавил (Песах хазар?) от руки русов и поразил всех находившихся там мечом. И пошел от оттуда на Хлгу и воевал с ним (четыре) месяца, и Бог подчинил его Песаху, и он направился и нашел добычу, которую (Хлгу) захватил в Смкриу. Тогда сказал (Хлгу), что это Романус побудил меня сделать это. И сказал ему Песах: если это так, то иди войной на Романуса, как ты воевал со мной, и тогда я оставлю тебя в покое. Если же нет, то умру или буду жить, пока не отомщу за себя. И пошел тот и делал так против своей воли и воевал против Константинополя на море четыре месяца. И пали там его мужи, так как македоняне победили его огнем. И бежал он, и устыдился возвращаться в свою землю и пошел морем в Прс и пал там он сам и войско его. И так попали русы под власть хазар» (Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы. Глава пятая. Хазария и народы Кавказа и Восточной Европы. 3. Древнерусское государство и Хазария (окончание).

В этом отрывке многое неясно, начиная с даты похода достопочтенного Песаха. Л.Н. Гумилев относит ее к 939 году, А.П. Новосельцев, ссылаясь на мнение О. Прицака, – к 925-му. Последняя дата, на наш взгляд, ближе к истине.

Гумилев не доверяет сообщениям летописи и исходит из общей международной обстановки в Причерноморье, Прицак и Новосельцев пытаются согласовать летописные сообщения об Олеге-Хлгу и сдвигают дату в 925 год, когда Олег мог быть жив. Правда, в итоге Новосельцев делает неутешительный вывод. «Вероятно, сколько-нибудь точно этот вопрос не будет решен, если в нашем распоряжении не появятся новые источники». Ученый по большому счету прав, но напрасно он дезавуирует собственные изыскания, которые проливают свет на проблему. Попытаемся разобраться.

Как нужно расценить вышеприведенный отрывок из «Кембриджского анонима»? Перед нами – рассказ о покорении Руси хазарами, о котором летопись вроде бы молчит. Но сообщение об этом есть, только гораздо раньше по тексту Повести временных лет. Речь идет о знаменитом эпизоде выплаты дани хазарам мечами. Если учесть, что датировки событий летописец расставлял позже, чем была написана первая часть летописи, это еще можно как-то объяснить. Но как этот фрагмент попал в список раньше, чем известия об Олеге и даже о призвании Рюрика, неясно. Его нельзя объяснить ничем, кроме прямой фальсификации текста летописцем, предпринятой по приказу начальства.

Сообщение об этом интереснейшем эпизоде запрятано в летописи сразу после смерти трех братьев – Кия, Щека и Хорива. Когда, по мнению летописца, была эпоха Кия? Рассказ об этом князе помещен до аварского нашествия. Исходя из этого, ученые сделали вывод, что речь идет о VI веке. Допустим. После смерти Кия происходит, по мнению летописца, следующее: племя полян притесняют окрестные вождества. Затем на Киевские горы приходят хазары и в ходе войны, судя по намекам летописи, одерживают победу, после чего берут дань с киевлян. В переводе Д.С. Лихачева текст выглядит так.

«И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали: “Платите нам дань”. Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу, и отнесли их хазары к своему князю и к старейшинам, и сказали им: “Вот, новую дань нашли мы”. Те же спросили у них: “Откуда?” Они же ответили: “В лесу на горах над рекою Днепром”. Опять спросили те: “А что дали?” Они же показали меч. И сказали старцы хазарские: “Не добрая эта дань, княже: мы доискались ее оружием, острым только с одной стороны, – саблями, а у этих оружие обоюдоострое – мечи. Станут они когда-нибудь собирать дань и с нас, и с иных земель”».

Русская и советская патриотическая традиция обожала этот отрывок. Все мы, наверное, помним его со школьных лет, ибо сказание о хазарской дани обязательно включали в учебники. Но гордиться нечем. В тексте – довольно мрачный и неприглядный рассказ о том, как славян разоружили. Но когда это произошло? Если эпоха Кия – это вторая половина VI века, то перед нами повесть не о хазарах, а об аварах. Либо – сообщение о походе достопочтенного Песаха, который летописец зачем-то запрятал во времена мифического Кия (может быть, из неких дидактических целей, чтобы показать конечную победу русов). Но национальное чванство в итоге подвело нашего автора: он проговорился и привел сам факт выплаты дани.

Теперь вернемся к датировке похода достопочтенного Песаха. Во времена императора Романа Лакапина Олег Вещий должен уже умереть. Последнее, что мы о нем знаем, – это договор с Византией 911 года. Настало время разобрать его поподробнее. Вот текст. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на 6 месяцев: хлеб, вино, мясо, рыбу и плоды. И пусть устраивают им баню – сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно». И обязались греки, и сказали цари и все бояре: «Если русские явятся не для торговли, то пусть не берут месячное; пусть запретит русский князь указом своим приходящим сюда русским творить бесчинства в селах и в стране нашей. Приходящие сюда русские пусть живут у церкви Святого Мамонта, и пришлют к ним от нашего царства, и перепишут имена их, тогда возьмут полагающееся им месячное, – сперва те, кто пришли из Киева, затем из Чернигова, и из Переяславля, и из других городов. И пусть входят в город только через одни ворота в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют, сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов».

Смысл договора можно объяснить так. В 904 году русы терпят поражение от ромеев, «волшебник Росс» кое-как спасает остатки войск и флота. Но византийцы сколачивают коалицию против хазар, чтобы обезопасить себя. Две империи столкнулись, а периферийные народы играют за одну из сторон. Ромеи пытаются оторвать русов от хазар, и в 911 году это, может быть, удается сделать. Гипотетического «Олега I», человека делового и сметливого, удается подкупить выгодным торговым договором.

Но после этого мы видим, что русы воюют на Каспийском море, а делать это они могли лишь как подневольные люди хазар.

Вроде бы логично предположить, что поход Песаха состоялся в промежутке между этими событиями. Но «Кембриджский документ» не оставляет камня на камне от этой версии. Песах оперирует во времена царя Иосифа – последнего правителя хазар. В Византии правит «Романус» – базилевс Роман Лакапин. Не означает ли это, что имели место два восстания русов?

6. Три вещих Олега

В 911 году условный «Олег I», то есть правитель Руси с неизвестным именем и хорошо известным титулом «Хельги», заключает договор с ромеями и автоматически становится врагом хазар. Олег начинает войну против иудеев и… гибнет, а его держава подчиняется «пеху». Не в этом ли смысл известной легенды о смерти Олега, изложенной в Повести временных лет?

«В год 6420 (912). <…> И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться, ибо спрашивал он волхвов и кудесников: “От чего я умру?” И сказал ему один кудесник: “Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, – от него тебе и умереть”. Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: “Никогда не сяду на него и не увижу его больше”. И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: “Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?” Тот же ответил: “Умер”. Олег же посмеялся и укорил того кудесника, сказав: “Неверно говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив”. И приказал оседлать себе коня: “Да увижу кости его”. И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: “От этого ли черепа смерть мне принять?” И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от того разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три».

Не пытается ли эта басня прикрыть главное: войну с «хазарской змеей», поражение русов и гибель Олега от раны?

Следующий вопрос: а сколько было Олегов? Судя по летописным данным, трое. Могила Вещего князя необъяснимым образом «раздвоилась». Мы видели, что автор Повести временных лет уверенно локализует ее в Киеве. Вероятно, это могила «Олега I». В Новгородской I летописи – иные данные. Киевская легенда сохраняется, но могила Олега – в Ладоге, и умер он не в 912 году, а в 922-м, что вплотную приближает нас к эпохе «Романуса» и хазарского царя Иосифа. Если летописец ошибся на несколько лет, то всё встает на свои места. Новое восстание русов – звено в цепи аналогичных восстаний серебряных болгар, печенегов, аланов. А еще – попытка отомстить за воинов, перерезанных гулямами в 913 году в Итиле.

Заметим в качестве курьеза, что в эпоху «Олега I» в Дании зафиксирован некий конунг Хельги. Крупное датское вождество, созданное Готтриком, распалось в 850-х годах на множество мелких владений, враждовавших между собой и приглашавших навести у себя порядок то шведов, то норвежцев. Примерно в 891 году правителем одного из датских вождеств становится человек по имени Хельги. Сведений о нем сохранилось мало, гораздо меньше, чем о Хрерике, так что перед нами – идеальный кандидат в «Олеги». Но эта тема еще ждет своих «открывателей», а мы вернемся к реконструкции событий на Руси.

В 922 или 925 году «Олег II» поднимает восстание, и вот тогда против него выступает достопочтенный Песах. Олег терпит поражение от войск Песаха и бежит в Ладогу, где умирает своей смертью либо от рук подосланных убийц. Похоже, что победившие хазары расчленили Русь, отделив левобережные народы, прежде всего радимичей и северян. Об этом мы еще скажем, а пока вернемся к «Олегам».

В той же Новгородской I летописи указано, что Олег ушел «за море» и там умер. Этот пассаж свидетельствует уже о третьем Олеге. С бегством в Ладогу его судьба не связана. Конечно, можно предположить, что он бежал в страну таинственных варягов, но вряд ли это так. Вероятно, случилось другое. «Олег III» погиб вместе с русами во время нового похода на Каспий, предпринятого по распоряжению хазарского царя, и погиб через пару десятков лет после смерти «Олега II». Об этом мы расскажем ниже, а пока констатируем факт: во время двоевластия (князь и жрец) славянам и русам пришлось нелегко. Славянские воины были разоружены, а держава подчинилась хазарам, резко сократила границы и стала испытывать экономические и демографические трудности. Речь шла не только о выплатах серебром, рабами, пушниной в пользу еврейского царя. Славяне и русы платили налог кровью, участвуя в войнах и походах по заданию хазарского малика. Славяне находились практически в таком же унизительном положении, как при аварах. Их использовали, их не щадили, ими пренебрегали. Естественно было задуматься о том, что «Олеги» не смогли наладить контакт с богами и, более того, вызвали их гнев, от которого страдает вся община. Таков был неутешительный итог правления «Олегов».

Верна предложенная реконструкция или нет, сказать трудно. А.П. Новосельцев прав: до тех пор, пока не будут сделаны новые открытия, мы не можем придать гипотезе статус факта.

Ясно лишь одно: в этот период летописец скрыл мрачные и постыдные для славян события, которые привели к тому, что Киевская держава оказалась в подчинении у тех, кто управлял еврейской общиной на Волге и вершил судьбы людей в этой части Евразии.

Глава 5. Игорь Старый и Ольга Святая

1. Нерешенность

Дальше – еще интереснее. Между 900 и 920 годами (но не раньше, вопреки прямому указанию летописи) рождается Игорь Старый. Кем он приходился Рюрику – неясно (да и приходился ли вообще). При нем сохраняется система двоевластия. Князь сидит на троне, а реальной властью обладает жрец с титулом «олег» – «хельги», который впоследствии летописец принимает за личное имя. «Олег» водит войска, заключает договоры и общается с богами. Все эти «олеги» – мы насчитали троих – терпят неудачи, особенно двое последних. У славян, да и русов, складывается впечатление, что боги настроены против этих людей. В общинах растет недовольство, которое закончится переворотом и концом двоевластия. Тогда-то на сцену и выйдет Игорь Старый, которого летопись по ошибке или умыслу связывает с Рюриком. Напомним еще раз. Годом рождения Игоря, согласно летописным данным, является примерно 878-й. Фактически этот правитель рожден лет на двадцать позже, а к активной деятельности переходит в 920-х годах, что совпадает с датой смерти «Олега II» по Новгородской I летописи.

Лишь с этого времени безымянные князья наконец обретают плоть и кровь, а жрецы-«Олеги» понемногу утрачивают власть на Руси: «хазарская» или руянская двоевластная модель управления разрушена. Проверим это сообщение данными источников и историков.

Л.Н. Гумилев указывает, что именно после побед Песаха хазары откололи от русов племена днепровского левобережья. Вятичи никогда не подчинялись «Олегам», а после подвигов Песаха отпали радимичи и северяне, которые предпочли договариваться с новыми хозяевами напрямую, а не через бездарных киевских владык. Они стали платить дань каганату. Это бесспорно, потому что летопись будет говорить о повторном покорении князем Святославом данных племен. То есть хазары препарировали Русь и вернули ситуацию к 882 году, когда северные русы начинали свои завоевания на юге.

Естественно, славяне и русы были очень недовольны сложившимся порядком вещей, но поначалу терпели, не видя выхода. Правительство «Олегов» платило дань хазарам и время от времени отправляло славян в бессмысленные экспедиции – то на Константинополь, то на Каспий. Эти заморские походы заканчивались разгромом. На бумаге писать об этом легко, но давайте представим семьи, которые потеряли братьев, сыновей, мужей, женихов… Против центрального правительства нарастала ярость, а электронных средств массовой информации, поддельных рейтингов и эффективных спецслужб для борьбы с недовольными еще не было.

Славяне и русы относились к числу проигравших. Первые были абсолютным большинством в державе, но угнетенным и разоруженным. Вторые погибали за интересы евреев по приказу неудачливых «Олегов». Недовольные понемногу сплотились на почве своего недовольства.

* * *

Русы утратили контроль над Днепровским торговым путем и вообще потеряли значительную часть завоеваний «Олега I». Держава превратилась в несколько изолированных вождеств. Возможно, смерть «Олега II» в Ладоге связана с восстанием против него словен после того, как хазары отрезали путь на север и отделили радимичей.

«Олег II» мог подавить этот бунт, а мог и пасть его жертвой. Молчание летописца допускает любые интерпретации. Тем более что об этих событиях мы находим дополнительные сообщения в хазарской переписке, и они отнюдь не свидетельствуют о могуществе русов, скорее наоборот. Наши предки переживали один из самых трагических периодов своей истории. Решался вопрос, быть или не быть державе восточных славян.

«Кембриджский документ» говорит, что «Хлгу» воевал против «Кустантины» четыре месяца. «Кустантина» – это Константинополь. Речь идет о том, что кого-то из русских жрецов-«олегов», вероятнее всего «Олега III», хазары послали в поход на Византию.

Всё это очень неприятно для традиционных историков патриотического направления, и они до сих пор дискутируют с такой трактовкой событий. Они верят в прогресс, поступательное движение русских кажется им вечным и заранее предопределенным. Вспоминать о зигзагах или думать о том, что русских вообще могло не быть, некомфортно и непривычно. Но факты говорят о другом.

Из всех историков-патриотов наиболее бескомпромиссен и даже жесток в своих оценках нашей ранней истории лишь один ученый – Л.Н. Гумилев. Он отрицает теорию прогресса, и потому выводы Гумилева наиболее неприятны и страшны традиционалистам, воспитанным на О. Конте и блаженном Августине. «Прогрессисты» полны самодовольства. Они полагают, что даже в поражениях народы могут одержать победу, потому что ход истории определяет доктрина предопределения. Эти ученые смогли приспособить к своим нуждам позитивистов и Маркса, создав теорию детерминизма – по сути, христианской предопределенности, вытекающей из доктрины Августина. С такой теорией жить удобно и надежно. Она дарует успокоение… но не имеет ничего общего с реальным миром, который остается жесток и агрессивен по отношению к слабым.

Гумилев, будучи в молодости православным, а в конце жизни религиозным вольнодумцем (см. параграф «Апокриф» в его книге «Древняя Русь и Великая степь», который явно является плодом религиозных исканий самого Гумилева, но вызывает симпатию вследствие того, что отвечает на важнейшие онтологические вопросы философии, которые методология Гегеля и его последователей загнала в тупик), рисует жестокую картину мироздания. В ней, в отличие от благодушных схем кабинетных ученых, народы истребляют друг друга до последнего человека, этнические системы распадаются, а новым этносам приходится всё начинать с нуля. По сравнению с классической теорией прогресса всё это ересь. Но трагическое полотно, нарисованное ученым, находит сотни подтверждений, а теория прогресса – ни одного, ибо восходит, как мы сказали, к средневековой религиозной доктрине, противоречащей данным, накопленным современной наукой.

А теперь, разобравшись с методологией, вернемся к анализу фактов.

2. Заморские походы

Как случился переворот в земле русов, который привел к концу двоевластия? Судя по всему, он связан с заморскими походами, предпринятыми по заданию малика хазар Иосифа. Малик развивал экспансию сразу на двух морях – Черном и Каспийском, ибо здесь и там находились враги иудеев. Первым делом Иосиф приказал русам напасть на Византию. Об этом-то и сообщил «Кембриджский документ». По его версии, войсками русов командовал Хлгу. Процитируем отрывок еще раз в переводе Коковцова. Олег «воевал против Кустантины на море четыре месяца. И пали там богатыри его, потому что македоняне осилили его огнем. И бежал он, и постыдился вернуться в свою страну, и пошел морем в Персию, и пал там он и весь стан его. Тогда стали русы подчинены власти хазар». Выходит, что до этого времени подчинения еще не было? Думается, было, а поход на Керчь-Самкерц, предпринятый «Олегом II» в 20-х годах X века, – это попытка освободиться от неприятной опеки хазар, завершившаяся неудачей и ответным походом Песаха.

Русские источники, как мы видели, знают лишь одного «Хлгу», а в 940-х годах, по версии летописца, Русью руководит Игорь Старый, Олега давно уже нет. Именно Игорь нападает на Константинополь. На самом деле перед нами – еще одно умолчание, а верить нужно «Кембриджскому документу». Армией руководил жрец – «Олег III», а руководителем государства был действительно молодой князь Игорь. Возможно, Олег женил его на своей родственнице Ольге, чтобы тем прочнее обеспечить свою власть. Свадьба должна была произойти в 941 году, как раз перед походом русов на Константинополь. Летописное свидетельство о браке между Игорем и Ольгой в 903 году следует отвергнуть как фантастическое.

Еще одна ремарка. Если «олег» – титул, а Русью правит Игорь Старый, может быть, именно он и есть «Олег III»? К тому же оба персонажа погибли, разве нет? Нет, «Кембриджский документ» утверждает, что Хлгу погиб за морем в Персии. Это слишком далеко от земли древлян, где пал летописный Игорь.

Вернемся к походу русов и славян на Константинополь.

Поход был задуман как грандиозное предприятие. О нем повествует византийский автор, которого условно зовут Продолжатель Феофана, хотя правильнее было бы говорить «продолжатели». Книга «Продолжателя» – это биографии нескольких византийских царей, написанные разными людьми. Одним из авторов был Константин Багрянородный. Итак, читаем. «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы, коих именуют также дромитами, происходят же они из племени франков. Против них со всеми дромонами и триерами, которые только оказались в городе, был отправлен патрикий (Феофан)» (Продолжатель Феофана, 39). Число кораблей, видимо, преувеличено раз в десять, если только в него не включены какие-нибудь челны с продовольствием и вооружением. Германский дипломат Лиутпранд пишет о тысяче кораблей, но и это число – наверняка преувеличение. Судя по данным летописи, в ладью помещалось 40 воинов. Это значит, что войско русов насчитывало 40 тысяч человек. Возможно, но маловероятно. И уж конечно, их было не 400 тысяч. Обратим внимание, что «Продолжатель Феофана» называет русов – франками, то есть германским племенем, но не свионами – шведами.

Флот достиг берегов Малой Азии, и здесь росы разгулялись в полную силу. Многие авторы пишут об их невероятной жестокости. «Продолжатель Феофана» присоединяется к общему хору. «Много злодеяний совершили росы до подхода ромейского войска: предали огню побережье Стена, а из пленных одних распинали на кресте, других вколачивали в землю, третьих ставили мишенями и расстреливали из луков. Пленным же из священнического сословия они связали за спиной руки и вгоняли им в голову железные гвозди. Немало они сожгли и святых храмов» (Продолжатель Феофана, 39). Срочно нужно было обуздать изуверов.

Патрикий Феофан, флотоводец ромеев, «укрепил себя постом и слезами и приготовился сражаться с росами». Ромеям сопутствовал успех благодаря применению «греческого огня», который разбрызгивали из сифонов. Этот прием позволил сжечь русский флот. «Первым вышедший на своем дромоне патрикий рассеял строй кораблей росов, множество их спалил огнем, остальные же обратил в бегство. Вышедшие вслед за ним другие дромоны и триеры довершили разгром, много кораблей потопили вместе с командой, многих убили, а еще больше взяли живыми» (Продолжатель Феофана, 39). Уцелевшие отступили в Вифинию, где стали рыскать в поисках продовольствия. Им наперехват отправился византийский стратег Варда Фока «с всадниками и отборными воинами». Он вырезал один из отрядов росов, высадившийся на сушу. На подмогу Варде пришел другой византийский военачальник – Иоанн Куркуа.

Но война была трудной. Русы занимались грабежами четыре месяца (об этом пишут и «Продолжатель, и «Кембриджский документ»), а потом решили прорываться домой, потому что дела стали совсем плохи: кольцо византийских войск сжималось. В сентябре русы показались у берегов Фракии, где были встречены флотом патрикия Феофана «и не сумели укрыться от его неусыпной и доблестной души». Завязалось второе морское сражение, успех в котором опять был на стороне ромеев: «И множество кораблей пустил на дно, и многих росов убил упомянутый муж». Лишь ночь спасла варваров и позволила им бежать.

Сходное сообщение видим в Повести временных лет в статье под 941 годом. Число кораблей здесь оценивается в 10 тысяч. «И пришли, и подплыли, и стали воевать страну Вифинскую, и попленили землю по Понтийскому морю до Ираклии и до Пафлагонской земли, и всю страну Никомидийскую попленили, и Суд весь пожгли». О первом морском сражении ничего не говорится, зато сказано, что русов задавили числом. «Когда же пришли с востока воины – Панфир-деместик с сорока тысячами, Фока-патриций с македонянами, Федор-стратилат с фракийцами, с ними же и сановные бояре, то окружили русь». Воины Игоря и Хельги сражались отчаянно, «и в жестоком сражении едва одолели греки». Ночью, сев в ладьи, варвары бежали из Вифинии, но наткнулись на эскадру патрикия Феофана. «Феофан же встретил их в ладьях с огнем и стал трубами пускать огонь на ладьи русских. И было видно страшное чудо. Русские же, увидев пламя, бросились в воду морскую, стремясь спастись, и так оставшиеся возвратились домой. И, придя в землю свою, поведали – каждый своим – о происшедшем и о ладейном огне. “Будто молнию небесную, – говорили они, – имеют у себя греки и, пуская ее, пожгли нас; оттого и не одолели их”».

Видно, что «греческий огонь» впечатлил и напугал русов. «Игорь же, вернувшись, начал собирать множество воинов и послал за море к варягам, приглашая их на греков, снова собираясь идти на них».

Судя по всему, дружба между «Олегом III», чье колдовство не уберегло русов от поражения, и Игорем на этом закончилась. Игорь был молод, горяч и хотел повторить поход на ромеев. Но это еще был не переворот против жрецов-русов. Судя по сообщению «Кембриджского документа», Игорь и Олег разделили полномочия. Первый воевал на Черном море, а второго с новой армией отправили на Каспийское. Отметим, что оба участника тандема сражались за интересы иудеохазар, но не славян и не русов. За время подготовки к походу у Игоря и Ольги родился сын Святослав (942). На первый взгляд странно, что эти германцы назвали ребенка славянским именем. Думается, здесь не вопрос вкуса, а политический подтекст. Славяне были настолько озлоблены неудачей похода на Константинополь и вообще властью германцев, что понадобился дружественный жест, который бы продемонстрировал равноправие двух составляющих Киевской Руси – славян и русов. Таким жестом стало присвоение ребенку славянского имени, хотя Святослав всю свою жизнь вел себя как рус, носил «русские» вислые усы и чуб на бритой голове, а не славянскую бороду и подстриженную в кружок шевелюру.

* * *

Новый поход Игоря на Византию завершился успешно; при этом русы на сей раз названы «турками» в ромейских документах. Это свидетельствует, что Игорь Старый обзавелся степным союзником. Видимо, хазары дали ему вспомогательные войска: точно известно, что вместе с русскими пошли в поход печенеги, вновь подчинившиеся иудейскому каганату.

Перспектива новой войны напугала византийцев, и они предпочли решить дело миром. «В апреле месяце первого индикта (943 год) снова напали большими силами турки. Выступивший на них патрикий Феофан заключил с турками мирный договор и взял знатных заложников. После того пять лет сохранялся мир» (Продолжатель Феофана, 39).

Русский летописец повествует об этом в гораздо более пафосном тоне, ошибаясь всего на год, что для отечественных хронистов – сущие пустяки. «В год 6452 (944). Игорь же собрал воинов многих: варягов, русь, и полян, и словен, и кривичей, и тиверцев, – и нанял печенегов, и заложников у них взял, – и пошел на греков в ладьях и на конях, стремясь отомстить за себя». Разведка византийцев работала хорошо, о нашествии доложили купцы из Херсонеса и даже болгары, хан которых Петр (927–969) вследствие бедственного положения своей распадавшейся страны искал дружбы с ромеями, изменив антивизантийскому курсу своего отца Симеона. «Услышав об этом, царь прислал к Игорю лучших бояр с мольбою, говоря: “Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще к той дани”. Также и к печенегам послал паволоки и много золота».

Игорь дошел до Дуная. Здесь он согласился на условия византийцев, так как дружинники не захотели искушать судьбу. В итоге печенеги напали на несчастных болгар, а русы вернулись на север.

3. Переворот и конец двоевластия

Казалось, Игорь полностью реабилитировался за поражение, понесенное в 941 году. В Константинополь отправились русские послы, чтобы заключить мир, как о том говорит летопись. «В год 6453 (945)… И послал Игорь мужей своих к Роману». Еще раз заметим, что даты летописи ошибочны. Базилевс Роман Лакапин еще в 944 году был свергнут в результате переворота, поэтому Игорь не смог бы отправить к нему своих вестников.

Явившись в Константинополь, дипломаты отрекомендовались: «Мы – от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Предславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков; Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Явтяг Гунарев; Шибрид Алдан; Кол Клеков; Стегги Етонов; Сфирка… Алвад Гудов; Фудри Туадов; Мутур Утин; купцы Адунь, Адулб, Иггивлад, Улеб, Фрутан, Гомол, Куци, Емиг, Туробид, Фуростен, Бруны, Роальд, Гунастр, Фрастен, Игелд, Турберн, Моне, Руальд, Свень, Стир, Алдан, Тилен, Апубексарь, Вузлев, Синко, Борич, посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли».

Кто все эти племянники и прочая родня Игоря, неясно. Потомками Трувора и Синеуса они быть не могут, потому что те, судя по всему, погибли бездетными. Может быть, это племянники по женской линии. Или дети неизвестных братьев Игоря, которые у него вполне могли быть, ибо перед нами – не сын Рюрика, а в лучшем случае его внук или правнук. В худшем – это вообще не потомок Рюрика.

В списке перемешались русы-германцы, скандинавы, славяне, тюрки… Бруно, Свен, Стегги, Руалд, да и сам Игорь – это германские имена. Последнее правильно читать как Ингор или Ингвар. Апубексарь и Алдан звучат по-тюркски. Многие имена не поддаются этнической идентификации. Славян единицы: Кол, Владислав, Борич, Предслава. Кстати, неясно, кто такие Владислав и Предслава, стоящие в начале списка. Может быть, младшие дети Игоря и Ольги? Гадать бессмысленно. В список затесался даже литовец – Ятвяг Гунарев. Это показывает, что в варяги, а точнее, в княжую дружину брали храбрецов и изгоев из всех этносов, был бы человек храбр и отважен.

Историки патриотического направления, начиная с Б.А. Рыбакова, пытались доказать, что список ни о чем не говорит. Это, мол, дружина Игоря, его слуги. Например, Петр Великий тоже привлекал на службу иностранцев, и они назывались «русскими». Поэтому русы – это славяне, а в конкретных княжеских послах можно опознавать хоть шведов, хоть немцев, это значения не имеет.

С.А. Гедеонов идет другим путем и силится доказать, что большая часть приведенных имен – вообще не германские, а славянские. Но все эти усилия убедить не могут. В действительности список оставляет тяжелое чувство. В стране славян господствуют чужаки. Кто из них скандинав, а кто рус, понять нельзя. Германцы перемешались друг с другом и создали правящий слой. Славяне к этому непричастны.

А в это же время новая армия русов во главе с «Олегом III» отправляется в поход на Каспий в интересах хазар. Олегу нужно восстановить свой авторитет колдуна в глазах общины, а молодой князь Игорь хочет, несомненно, удалить надоевшего опекуна в надежде, что тот сложит голову «за морем». Олег пошел в поход со своими соратниками, расчистив место вокруг Игоря для новых людей. Поэтому соблазнительно считать, что с «Олегом III» в поход отправились командиры-скандинавы, а с Игорем остались начальники-русы, хотя всё это – опять лишь гипотезы.

Затем произошла трагедия. Хазары пропустили русов, и те вторглись в Арран – область между Курой и Араксом. Сейчас этот район делят республики Армения и Азербайджан. Когда-то он назывался Кавказская Албания и был заселен армянами. В X веке Арран подчинили враги хазар – дейлемиты, которые шли от победы к победе. В каспийском походе участвовало до 20 тысяч русов, воспоминания о нем можно найти у ибн Мискавайха (см.: Книга испытаний народов и осуществления заданий // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. М., 2009. Т. III. С. 101–105) и других восточных авторов.

Правителем Аррана был Марзубан ибн-Мухаммед, а его столицей являлась богатая и многолюдная Бердаа на берегу Куры. Русы опять начали бесчинствовать и удивили местных жителей невероятной жестокостью. Рассказ об этом вошел даже в поэму Низами об Александре Македонском как вставная новелла. Напомним, что сама поэма написана в конце XII века, что дает понятие об испуге, который испытали арранцы.

Русы взяли Бердаа и обосновались в цитадели-кухистане. Марзубан, однако, показал себя умелым полководцем. Он отступил, собрал войска и блокировал Бердаа с засевшими в нем русами. Русы отчаянно сражались, но тут у них началась эпидемия дизентерии. В одной из стычек погиб предводитель русов (Олег?), и остатки армии пробились к морю, после чего ушли на Итиль-Волгу.

Летопись об этом походе молчит, а русская армия бесследно исчезла. Л.Н. Гумилев полагает, что русов и славян перебили на обратном пути хазары как людей, не справившихся с заданием. А может, уничтожили по договоренности с Игорем.

Так погиб последний из «олегов». Игорь стал править один, без помощи жреца. Двоевластие закончилось. Но наслаждаться единоличным правлением князю пришлось недолго.

4. Поход на древлян

Иудеохазары сорвали на русах «Олега III» зло за поражение в Арране, но расправиться с главным врагом – дейлемитами – не смогли. В 945 году делеймитские отряды под предводительством эмиров из семьи Буйя вошли в Багдад и взяли под контроль халифа. Теперь весь Арабский и Персидский Ирак оказался враждебен по отношению к хазарам. После этого каганат продержится еще 20 лет, но его упадок начался сразу после смены власти в Багдаде.

Тем обиднее было славянам и русам, которые оставались под игом хазар. Рискнем предположить, что именно тогда усилилось сближение славян и русов. Интуитивно необходимость такого сближения почувствовал Игорь – отсюда славянское имя его сына. Еще более последовательной на этом пути окажется Ольга; может быть, просто потому, что Игорь умер в молодом возрасте и не смог воплотить свои идеи.

После переворота и гибели последнего жреца-«Олега» князь правил мало. Как известно, его убили древляне. Эту историю Повесть временных лет излагает в статье под 945 годом: «В тот год сказала дружина Игорю: “Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам”. И послушал их Игорь – пошел к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его».

В этом рассказе впервые появляется имя воеводы Свенельда. Это рус – германец Свенгелд, командовавший войсками державы после смерти «Олега III». В то же время у Свенельда есть личная дружина и собственный доход. Игорь отдал ему часть покоренных племен в кормление (древлян и угличей, город которых – Пересечен – Свенельд осаждал три года в порядке войны с болгарами и наконец взял).

Устройство древнерусской державы в этот период ускользает от нас. Кажется, оно напоминает классические каганаты – Аварский, Тюркский, Болгарский. Есть военная верхушка, а есть племена, которые платят дань. Порядок этот жесток, обременителен, но восстать против него славяне не могли: их разоружили. Возможен был только переворот сверху, но верил ли кто-то в эту возможность, сказать трудно.

Свенельд был молодым еще человеком и толковым воеводой. По предположению Л.Н. Гумилева, именно Свенельд возглавил удачный рейд на Византию в 944 году, завершившийся подписанием выгодного договора. По мнению ученого, Игорь вообще не участвовал в походе, поэтому дружинники князя позавидовали обогатившемуся Свенельду. Но в данном случае мы не согласимся с мнением Гумилева, ибо не видим смысла не верить летописи. Грандиозный поход возглавил, несомненно, сам князь, иначе не быть бы ему князем. Другой вопрос, что полученную добычу поделили между всеми, а часть отдали хазарам. В это время Свенельд нашел некую возможность для дополнительного обогащения, а Игорь – нет. Его дружинники позавидовали Свенельдовым, и князь был вынужден демонстративно отправиться к древлянам, то есть кормиться на землях, которые принадлежали Свенельду. Что скрывается за этим конфликтом, неясно. Ссора между Игорем или Свенельдом? Во всяком случае, князь пытается перераспределить часть доходов с племен в свою пользу.

А потом наступила трагедия. «Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, – поразмыслив, сказал своей дружине: “Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще”. И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: “Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит”. И послали к нему, говоря: “Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань”. И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало».

Чем же кормился Свенельд и почему обошел своего князя? Похоже, именно теперь, в 944 году, в ходе войны против болгар и ромеев, им был взят Пересечен. Дату падения этого города трактуют различно, однако логичнее, что это произошло именно тогда. Уличи подчинялись болгарам, и против них воюют русы в союзе с печенегами. После этого печенеги захватывают Валахию, а земля уличей достается Свенельду, который получил хорошую добычу. Тогда Игорь аннулирует договор со Свенельдом относительно Древлянской земли и облагает ее данью в свою пользу. У вождества древлян имеется свой князь – Мал, то есть Игорь раздает своим воеводам не земли, а именно кормления для содержания войск. Похожая система будет впоследствии у сельджуков, ибо у архаичных народов практикуются сходные методы управления.

Поведение Игоря летописец объясняет жадностью, но, по мнению Л.Н. Гумилева, здесь он лукавит. Игорь должен был платить дань хазарам, ему не хватало средств для того, чтобы прокормить дружину, границы его державы сузились, а от присоединения земли уличей выиграл только Свенельд. В результате Игорь «сэкономил на технике безопасности», распустив дружину и рассчитывая на страх древлян перед хазарами. И – потерял жизнь.

5. Месть

В это время Ольга находилась в Киеве с сыном Святославом, кормильцем ребенка Асмудом и воеводой Свенельдом. Летописец считает нужным подчеркнуть, что одного из сыновей Свенельда зовут Мстиша, Мстислав. Возможно, это свидетельство интенсивной метисации славян и русов. Славянское становится модным, а верхушка русов понимает, что лишь в союзе со славянами может освободиться от ига хазар.

Однако русы были безжалостными людьми, а не благодушными филантропами. Прежде всего они должны были наказать древлян, чтобы отомстить за смерть Игоря и заверить хазар в своей преданности.

Древляне этого не поняли. Князь Мал, по словам летописца, предложил себя в мужья Ольге. Это означало бы войну с хазарами и переход инициативы от русов к славянам. «И послали древляне лучших мужей своих, числом двадцать, в ладье к Ольге, и пристали в ладье под Боричевом».

Ольга жестоко перебила древлян. И.Я. Фроянов в монографии «Древняя Русь» подробно описывает мотивы мести и расшифровывает ее религиозный смысл с позиций язычества. Повторяться нет смысла. Напомним лишь о расправе. Первое посольство княгиня похоронила заживо. Второе – сожгла в бане. Затем устроила тризну, на которой перебила еще 5000 древлян, приехавших помянуть Игоря. «А Ольга вернулась в Киев и собрала войско на оставшихся». Известно сообщение, что княгиня осадила Искоростень, а затем обещала помиловать жителей, попросив в качестве отступного по одной птичке. Древляне наловили птиц и передали Ольге. Княгиня велела своим привязать к птицам куски горящей пакли. Несчастные пернатые улетели домой в Искоростень и таким образом подожгли город. Правда это или нет, но факт остается фактом: восстание древлян потопили в крови. Остатки древлян превратили в данников. «И возложила на них тяжкую дань: две части дани шли в Киев, а третья в Вышгород Ольге, ибо был Вышгород городом Ольгиным» (Повесть временных лет, 946). Летописец вновь недоговаривает. Похоже, «две части дани» шли вовсе не в Киев, а в Хазарию. Если так, можно предположить, что иго иудейское было и вправду невероятно тяжким.

Тем временем к власти в Киеве пришло новое правительство. Ребенок Святослав сделался князем, Ольга – регентшей и гражданской правительницей, а войсками командовал Свенельд. По мнению Гумилева, произошел антиваряжский переворот. Представители двух этносов – славяне и русы – договорились между собой и поделили власть, отстранив или уничтожив разбойную вольницу, которую приглашали когда-то словене, которая приходила вместе с Рюриком в Ладогу и однажды явилась и в Киев. Впрочем, значительная часть этой вольницы погибла на Каспии, а потому переворот прошел, как видно, без крови. Добив на реке Итиль возвращавшихся участников каспийской экспедиции «Олега III», хазары, сами того не желая, оказали услугу новому правительству Киева. Впрочем, предвидеть последствия этого шага было трудно, потому что дела Руси обстояли ужасно.

Обновленная держава славяно-русов понесла огромные территориальные потери. Левобережьем Днепра управляли хазары через своих вассальных вождей. С запада к русским владениям подступал князь «Великой Хорватии» Болеслав Укрутный. Непонятно, на чьей стороне были кривичи из Гнёздово и словене из Ладоги и Новгорода. Если они и подчинялись киевским князьям, то формально. Полоцк и волыняне (а может быть, и дреговичи) обрели свободу. Киевская держава была слаба и ограничена по территории. Перед еврейским каганом и «пехом» по-прежнему пресмыкались, итильскому правительству платили дань и не позволяли ни одного нелояльного шага. Но варяжский зигзаг распрямился, и этого одного оказалось достаточно, чтобы Русь выжила и обновилась.

Здесь было бы уместно поставить точку, потому что главные гипотезы высказаны, а остальное хорошо изучено и не требует серьезных уточнений. Но в таком случае сюжет останется незавершенным.

Нам остается рассказать о том, как Русь освободилась от хазар и… как она стала Русью, хотя этот момент уловить наиболее сложно. Мы видим, что в X веке происходит слияние славян и русов. А еще перед новым этносом встает проблема выбора веры, и от ее решения зависит будущее.

Вкратце мы остановимся на всех этих вопросах, чтобы придать картине, нарисованной нами, завершенность и смысл. А теперь продолжим рассказ о правлении княгини Ольги.

6. Выбор пути

Прежде всего Ольга принялась восстанавливать государство, расшатанное и почти погубленное варягами. Она действовала терпеливо, последовательно и не спеша. Не порывая с хазарами, княгиня стала покорять славянские племена, которые еще не платили дань каганату. Это выглядело как распространение власти кагана на новые земли. Евреи считали деньги и были довольны.

Должно быть, первым делом княгиня восстановила свою власть на севере – в Новгороде, который из варяжского поселка превратился в славянский торговый городок. Она прошла в Новгород через земли радимичей и кривичей – несомненно, по благословению кагана. В летописи осталось сообщение о том, что княгиня строила «погосты» на Новгородчине. Это известие позднейшие историки подвергли сомнению, но, возможно, зря. Речь идет о купеческих факториях, княгиня развивала их по всей земле, которая была ей подвластна. А упоминание Новгорода – важный нюанс, позволяющий думать, что княгиня восстановила контроль над северными территориями.

Затем она напала на племя волынян и покорила его. Подчинились ей, как видно, и дреговичи. Остатки древлян, варварски истребленных в собственном родовом поселке Искоростень, тоже хранили покорность.

Работа по восстановлению государства заняла десять лет. К 955 году Русь была обновлена, усилилась и залечила раны, нанесенные хазарами.

Теперь перед русским правительством встал выбор: с кем дружить и против кого сражаться. Вариантов было немного. Западная цивилизация расширяла пределы и вела активное наступление на славян, христианизируя их. Официального раскола между католиками и православными еще не было, но он назревал, и было понятно, что западный вариант христианства – это нечто иное, отличное от того, что предлагает Византия.

Ромейская империя переживала расцвет. Излечившись от еретических недугов, отбившись от внешних врагов, она вошла в период стабильности. Страна имела сильную армию, многомиллионное население и продуманную систему управления, которая предполагала серьезное вмешательство государства в экономику страны. Население Византии состояло из лично свободных людей, а сама держава смогла консолидироваться. Результаты превзошли ожидания.

Византийские ремесленные изделия считались лучшими по качеству и дизайну, как в наше время – немецкие товары. Роскошные мозаики, прекрасное оружие, великолепные ткани, пышный и красивый религиозный ритуал – всё это была Византия. Она выигрывала сравнение с хищным Западом, где горстка феодалов правила миллионами крепостных. Альянс с Западом означал бы для большинства славян просто иную форму порабощения – даже хуже хазарской, потому что хазары во внутренние дела не вмешивались.

Был вариант интеграции в хазарскую элиту. В Киеве уже имелась иудейская община, которая вела торговые и ростовщические (то есть банковские) дела. Можно было подыскать в жены Святославу прекрасную еврейку, их дети стали бы полноправными членами иудейского сообщества. То есть для своей семьи Ольга бы обеспечила будущее. Но она и ее воевода Свенельд ощущали себя частью другой общины – русской и не могли пойти против своих убеждений. К тому же память о славянах и русах, сложивших головы в заморских походах за интересы хазар, была еще свежа. А хладнокровное убийство хазарами воинов «Хлгу», возвратившихся из Бердаа и наказанных за поражение, вообще не вписывалось ни в какие рамки. Учтем, что погибли не абстрактные русичи, а родня Ольги и Свенельда, знакомцы, друзья… Нет, с хазарами русам было не по пути.

Еще имелись мусульмане, но они переживали период упадка. В Багдад вошли войска иранцев Буидов и взяли халифа под арест. В Аравии враждовали племенные шейхи. Крайний восток халифата захватили таджики Саманиды, лояльные по отношению к повелителю правоверных, но не способные ему помочь.

В Испании существовал свой халифат с центром в Кордове. Наконец, Тунис, Ливию, Египет, Сирию и Хиджаз захватили Фатимиды – коммунистическая секта, которая попыталась построить справедливое общество на подконтрольной территории. Опыт завершился неудачно, хотя еще долго люди распространяли слухи о том, что в океане зла некогда существовал островок справедливости, где простолюдинам жилось комфортно и безопасно.

Всё это было слишком сложно для русов. И Ольга выбрала друзей, бывших неподалеку: ромеев. В 955 году она побывала в Константинополе и приняла христианство по греческому обряду. Добрая религия давала утешение, а связи с ромеями – надежду на освобождение от хазар.

Правда, выбор оказался нелегким, а Ольга и ее советники некоторое время сомневались, по правильному ли пути идут. В 959 году княгиня отправила посольство к германскому королю Оттону I c просьбой прислать священника для испытания веры. В 961 году на Русь приехал епископ Адальберт со свитой. Он пробыл в Киеве год и бежал оттуда с позором. Некоторых спутников епископа русы убили. Почему? Гумилев предполагает, что Ольга и ее соратники испугались рейнских евреев, которые действительно играли большую роль при дворе германских королей и использовали принятие славянами христианства для проникновения в их земли. Известен факт, что евреи объявились в Польше сразу после того, как Мешко I принял христианство. Обосновались они и в Праге, насчет чего есть прямое указание ибн Йакуба. И какая разница, что это были другие евреи – не те, что создавали Хазарию? Русы не вникали в детали. Им просто не хотелось видеть у себя неприятных людей, с которыми к тому же предстояла война.

7. Перед освобождением

Есть несколько гипотез того, что произошло дальше. Л.Н. Гумилев полагает, что после крещения Ольги и переориентации на Византию между русами и хазарами началась война. Косвенные данные об этом содержатся в еврейско-хазарской переписке. Малик Иосиф говорит, что не пускает русов на Каспий. Но это еще не война. Русы постепенно выходили из-под контроля евреев, об этом говорит принятие Ольгой христианства и ее поездка в Константинополь. Но открытого противостояния с Хазарией не было.

У малика уже не имелось сил для подавления непокорных. Видимо, Хазарский каганат серьезно ослабел в результате захвата Багдада Буидами. Торговля на Каспии захирела, евреи лишились прибыли. Натравить на Буидов было некого. Коммунистическое правительство Фатимидов не относилось к числу сторонников каганата, хотя и ходили упорные слухи, что основатель фатимидской династии Убейдулла – на самом деле еврей. Кстати, пусть читатель не смущается термином «коммунистический», это не модернизация. Первым подлинно коммунистическим опытом было движение маздакитов, возникшее в Иране еще в VI веке. Коммунистом был иранец Бабек, который в IX столетии начал антиарабскую революцию под красным флагом. Коммунизм стал одной из форм адаптации людей к меняющемуся миру, росту населения и наличию новых технологий управления обществом. Эта форма существовала на равных с рабовладением, феодализмом или банковским капитализмом, который тоже был изобретен не в XVIII или XIX веке, а гораздо раньше.

Словом, дела хазарских банкиров-ростовщиков пришли в упадок, и это не позволило повторить поход достопочтенного Песаха. Видимо, с русами предпочли договориться, и наступил период равновесия. Наверняка евреи пытались повлиять на политику киевского правительства, но их власть настолько опротивела славянам и русам, что попытки дискредитации режима Ольги завершились провалом.

Что касается отсутствия в летописи рассказа о войне с хазарами, то на сей раз мы склонны верить летописцу, и вот почему. Ему незачем было умалчивать о подвиге Ольги (которую, кстати, впоследствии канонизировали), если бы такой подвиг имел место. Для православного человека рассказ о том, как святая Ольга подняла восстание против иудеев, был бы подарком судьбы. Значит, этого восстания просто не было. Русская княгиня установила добрососедские отношения с Византией, но, похоже, аккуратно выплачивала хазарскую дань, не давая повода к войне.

При крещении она получила имя Елена. На Западе ее звали Helena regina Rugorum, то есть Елена, королева ругов. Европейские книжники ни минуты не сомневались, что на Днепре усилилось государство германцев-ругов. Да и сама Ольга, должно быть, оставалась двуязычна, легко общаясь как по-славянски, так и на германском наречии ругов. Таким же был ее сын Святослав, воспитанный германцами, но росший среди славян.

Император Константин Багрянородный называл Ольгу архонтиссой Руси, то есть княгиней, а не королевой. Византийцы знали толк в титулах и тонко поставили «Хелену регину ругорум» на место. Она не обиделась и даже предоставила византийцам отряд воинов. Какие-то русы участвовали в освобождении Крита от арабов в 959–960 годах. Сами ромеи не хотели рисковать новой войной с хазарами. В это время они отчаянно сражались на Востоке против мусульман и появление еще одного фронта считали крайне опасным.

Без союза с Византией Ольга не решалась объявить хазарам войну, но у княгини подрастал сын – воинственный до свирепости Святослав. А с ним росли дети тех, то погиб по милости хазар в бесполезных походах. Они не хотели ждать.

Глава 6. Святослав

1. Гибель Хазарии

Примерно в 962 году, то есть когда ему исполнилось 20 лет, Святослав взял бразды правления в свои руки. Свенельд его поддержал. Ольгу вежливо отодвинули от дел, но эта волевая женщина всё же сохранила влияние. С сыном она не ладила. Во-первых, Святослав был воин, а не дипломат, лавирование между греками и хазарами ему не нравилось. Во-вторых, Ольга возглавила христианскую общину Киева, а Святослав был убежденным язычником.

В религиозном вопросе время показало правоту Ольги. Принятие христианства по греческому обряду подарило русским искренних друзей, азбуку и позволило приобщиться к шедеврам эллинистической и ромейской культуры.

В политическом плане всё не так однозначно. Поначалу прав оказался, конечно, Святослав. Прошло время лавирования между греками и хазарами, и первым делом князь в открытую напал на иудеохазар. Но впоследствии он обрушился на ромеев, и как раз этого нельзя ни понять, ни оправдать. На том этапе Ольга вернула власть и сделала очень много для укрепления православия. Даже своего внука Ярополка она воспитала христианином, и тот принял крещение.

Походы Святослава начались в 964 году, если верить летописи. Первый был неудачным – князь забрался в леса вятичей «и сказал вятичам: “Кому дань даете?” Они же ответили: “Хазарам – по щелягу с сохи даем”».

Продолжения разговора не последовало, то есть Святослав повернул назад. В 965 году он идет уже на самих хазар. «Услышав же, хазары вышли навстречу во главе со своим князем Каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и столицу их и Белую Вежу взял. И победил ясов и касогов» (Повесть временных лет, 965). Вероятно, русы заключили союз с серебряными болгарами, сплавились на ладьях по Волге и напали на хазарскую столицу – естественно, не на Белую Вежу, а на Итиль. Еврейское правительство в панике бежало куда-то – может быть, в Дагестан, где у хазар были владения. С тех пор о «пехе» Иосифе больше не слышно. Навстречу русам вышел сразиться безымянный каган. Святослав разбил его и, видимо, убил. Каганат распался, как карточный домик. Похоже, иудеи настолько всем опротивели, что никто за них не заступился. Они получили от своих подданных самое страшное, что только может получить плохое правительство в решающий момент, – равнодушие. Хватило одного удара, чтобы химера распалась. Это показывает, насколько прогнил каганат.

Следует отдать должное военному таланту Святослава и его полководцев. Они не стали идти напролом через степь, где могли проиграть, а нанесли выпад с тыла, что позволило сразу выиграть партию.

Из Итиля русы совершили бросок на юг, в Дагестан, на берега Терека. Там находилась старая столица хазар – Семендер (новой был Итиль). Воины Святослава разрушили Семендер, подавив остатки сопротивления и, возможно, уничтожив малика Иосифа с его приближенными. Далее последовал удар на касогов, и уже через их земли Святослав вышел на Белую Вежу – Саркел. Он взял эту первоклассную крепость и оставил там гарнизон. Русские продержались здесь до начала XII века, когда Саркел взяли половцы.

Закончил войну Святослав уже в следующем, 966 году, напав с тыла, из степей, на вятичей. Те покорились и стали платить дань, хотя вскоре отложились от Руси, узнав, что Святослав ушел в далекие походы.

После этого хазары уцелели только в Керчи и Тмутаракани, куда Святослав не дошел.

Серебряные болгары получили независимость, а дельту Волги ненадолго захватили хорезмийцы. Хазария распалась навсегда, а на Днепре возникло сильное княжество русов, за которым было будущее. Это оказалось воскрешением политики Дира, который создал Русский каганат. Похоже всё: и принятие христианства частью элиты, и собирание племен… Только не было ни самого Дира, ни его династии.

2. Гибель дунайской Болгарии

В 968 году Святослав переместился на Дунай и уже воевал против другого старого врага – Болгарского каганата в союзе с печенегами и византийцами. Русов было немного – всего 10 тысяч, но сражались они хорошо. Складывается впечатление, что Святослав решил покончить со всеми каганатами, хотя хазары были еще не добиты и держались в Тмутаракани.

Война с болгарами разгорелась в результате происков Византии, которая в это время находилась на гребне успеха. Ромеи вернули Крит и Кипр, взяли Антиохию в Сирии, то есть отбросили мусульман. Во всех этих походах принимал участие вспомогательный отряд русов (слова «варяг» византийцы не знали по-прежнему).

Но в то же время империя платила дань дунайским болгарам, что казалось унизительным. Базилевс Никифор II Фока (963–969), человек скупой и прижимистый, отказался от выплаты дани, что означало войну с дунайским каганатом. Одновременно он отправил в Киев патрикия Калокира, дав ему 15 кентинариев золота для подкупа русов (кентинарий – это сто фунтов; от него произошло слово «центнер», хотя это и другая мера веса). Святослав принял ромейское золото и попутно решил раздвинуть границы своей страны, вспомнив о прежних конфликтах с болгарами.

Сами ромеи хотели захватить часть Болгарии или даже ее всю, но рассматривать войну как захватническую нельзя. Во-первых, Болгарский каганат располагался на земле, захваченной у Византии. Во-вторых, значительная часть населения между Дунаем и Балканским хребтом была латиноязычна. Там жило очень много вельсков (впоследствии это слово трансформируется в валахи), которых иногда звали ромеями (совр. румыны). Это были потомки этносов разного происхождения, усвоившие латынь как разговорный язык еще во времена расцвета Римской империи. Естественно, византийцы считали их своими. А вот к северу от Дуная румын еще не было: в Валахии кочевали сперва болгары, затем печенеги; эта степная страна была пригодна для коневодства. В Трансильвании поселились венгры. Молдавию делили славяне-тиверцы на севере и туркмены-печенеги на юге.

И вот Святослав напал на болгар. «И бились обе стороны, и одолел Святослав болгар, и взял городов их 80 по Дунаю, и сел княжить там в Переяславце, беря дань с греков», – сообщает Повесть временных лет. Известие о дани означает лишь то, что византийцы оплачивали помощь, оказанную русами. Заметим, что плата, скорее всего, поступила раньше, то есть речь идет всё о тех же пятнадцати кентинариях золота, которые патрикий Калокир привез в Киев.

Святослав нанес болгарам два поражения – в устье Дуная и у крепости Доростол. Этого оказалось достаточно для того, чтобы дезорганизовать силы дунайского каганата, который не выдержал войны на два фронта, ибо с юга наступали византийцы. В 969 году болгарский царь Петр умер в обстановке всеобщего хаоса и развала. Впрочем, по мнению известного византолога С. Рансимена, Болгарский каганат начал разваливаться еще до этой роковой даты, и отдельные области державы (например, Западная Болгария, занимавшая территорию нынешней Республики Македония и частично Сербии) обрели фактическую независимость.

Но затем случилось странное: Святослав напал на Византию. Считается, что его побудил к этому патрикий Калокир, который сам пожелал занять трон. Ничего уникального в этом желании не было. Трон базилевса теоретически мог занять любой гражданин Ромейской империи, а Никифор Фока был скуп, много денег расходовал на войну и утратил популярность. Возможны, впрочем, и другие мотивы поведения Калокира, но для нас это не важно. К союзу с русами и печенегами примкнули венгры, направив отряд латных конников на подмогу Святославу. Случилось то, чего всегда боялись византийские стратеги: после сокрушения одного противника на его месте появилось несколько новых.

Однако ум и выдержку Никифора Фоки недооценивать было нельзя. Он укрепил столицу и подкупил печенегов (видимо, не всех, но ту часть, что кочевала по Днепру). Именно тогда это туркменское племя совершило свой первый набег на Киев. Сие произошло весной 969 года, хотя летопись сдвигает дату на 968 год. «Пришли впервые печенеги на Русскую землю, а Святослав был тогда в Переяславце, и заперлась Ольга со своими внуками – Ярополком, Олегом и Владимиром в городе Киеве. И осадили печенеги город силою великой». В столице было очень мало войск. Свенельд, похоже, отправился на Дунай с подкреплениями для Святослава. Однако с левобережья Днепра явился воевода Претич (имя явно славянское, что свидетельствует о растущем влиянии славян после свержения варягов). Ему удалось отогнать печенегов с помощью военной хитрости: воевода дал знать печенегам, что командует лишь авангардом русов, а Святослав с главными силами уже на подходе.

Молодому князю (Святославу исполнилось к тому времени двадцать семь лет) отправили из Киева возмущенный запрос: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жаль тебе своей отчины, старой матери, детей своих?» Святослав с дружиною «быстро сел на коней и вернулся в Киев». Он совершил рейд на печенегов, и «бысть мир».

К тому времени Ольга разболелась. Это была далеко не старая женщина – ей исполнилось не более сорока четырех лет, а может, и меньше. Однако она прожила трудную жизнь, и это сказалось на здоровье. Болезнь стала смертельной. Княгиня умерла как христианка, завещав, чтобы на могиле не устраивали тризну. Судя по данным летописи, Ольга была недовольна захватнической политикой Святослава и выступала за то, чтобы продолжить расширение земель за счет славян. По Днепру, Днестру и Припяти Ольга и Святослав кое-как собрали земли. В них входили Новгород с Ладогой, Гнёздово, Киев, древляне, тиверцы и уличи, земли которых были отобраны у болгар. Подчинялась Волынь. Независимость сохраняли: вождество северян со столицей в Сновске, радимичи, вятичи, полочане и, возможно, дреговичи или какая-то их часть. Вместо того чтобы округлить владения за их счет, Святослав опять кинулся в дунайскую авантюру.

Предварительно он рассадил сыновей в покоренных вождествах. Киев достался старшему сыну Ярополку Святославичу – любимцу Ольги и христианину. Олег Святославич возглавил древлян, чей князь Мал давно погиб. Наконец, община словен тоже претендовала на известную автономию и потребовала отдельного князя, коим стал Владимир Святославич. Все трое князей были еще детьми, при них правили советы бояр. Например, при Владимире главенствовал его дядя с материнской стороны – знаменитый герой былин Добрыня Никитич. При Олеге правил Лют Свенельдич (возможно, одно лицо с Мстишей). При Ярополке – боярин Блуд; похоже, скандинав или рус. Но нельзя сказать, что славяне захватили власть на Днепре, а русов отправили «за море» вместе со Святославом. Гражданскую власть оба этноса делили между собой, а в армии русы занимали командные должности, что видно по именам главных воевод Святослава, сражавшихся на Балканах: это Икмор и Сфенкел (последний, похоже, – не кто иной, как Свенельд, только имя дано в византийской транскрипции). Так или иначе, на Руси начались процессы этногенеза, и два этноса сливались в один.

3. Гибель Святослава

За то время, пока Святослав находился в Киеве, его враги на Балканах успели собраться с силами.

В Византии многое изменилось. Никифора Фоку убили заговорщики, которые возвели на престол армянина Иоанна Куркуа по прозвищу Цимисхий («туфелька»; этот человек был красив, но отличался маленьким ростом и носил маленькую обувь, отчего родилось прозвище). Это был блестящий полководец и дипломат, но, в отличие от Фоки, еще и обаятельный человек. Он вошел в историю как император Иоанн I Цимисхий (969–976). Переворот резко снизил шансы Святослава и Калокира на победу, потому что Цимисхий был популярен. Общее соотношение сил тоже складывалось не в пользу русов. Население Византии приближалось к двадцати миллионам, а население земель, подвластных Святославу, насчитывало от силы три.

О ходе боевых действий мы знаем из сообщений византийцев – прежде всего Льва Диакона и Скилицы.

Святослав попытался наступать на Царьград, но под Аркадиополем отряд венгров и прорусски настроенных болгар потерпел поражение от византийцев. Это не остановило князя. «Сфендослав очень гордился своими победами над мисянами (болгарами); он уже прочно овладел их страной и весь проникся варварской наглостью и спесью» (Лев Диакон. История. Кн. шестая, 10).

Мы вправе ждать подробного описания сражений от русского летописца, но такого описания нет. В летописи излагаются баснословные сказания о храбрости и суровости Святослава. Тут и знаменитое «мертвые сраму не имут», когда 20 тысяч русов столкнулись со стотысячной (?) армией византийцев, и эпизод с византийскими подарками, когда князь отвечал брезгливым «спрячьте» на демонстрацию сокровищ, но с жадным интересом принял в дар оружие. Всё это рассказы одного из участников похода – может быть, Свенельда, который нахваливал князя и попутно рассказывал о подвигах русской дружины на Балканах, разгромившей огромную византийскую армию. То, что у ромеев отродясь не бывало 100 тысяч войска на поле боя, слушателей не смущало. Интересовала не статистика, а эмоции, которые будили национальную гордость и служили примером для молодежи. Так рождались общие мифы для славян и русов, послужившие фундаментом отечественной истории.

Факты же таковы.

Жители Болгарского каганата не любили русских. Это относится и к уграм-болгарам, и к «румынам», которые приняли имя своих господ. Лишь часть населения каганата поддержала русов. Соблазнительно предположить, что это были местные славяне, которые признали сородичей.

Святослав отправил отряд своих воинов в Македонию для захвата всей территории дунайского каганата, но тамошние болгары выгнали русов. Впоследствии на этих территориях будет создано так называемое Западноболгарское царство.

Явившись к Переяславцу, русский князь обнаружил, что болгары заперли перед ним ворота и готовы выдержать осаду. «И вышли болгары на битву со Святославом, и была сеча велика, и стали одолевать болгары. И сказал Святослав своим воинам: “Здесь нам и умереть; постоим же мужественно, братья и дружина!” И к вечеру одолел Святослав, и взял город приступом» (Повесть временных лет, 971).

О походе на Константинополь русский князь больше не помышлял, но восточный угол Болгарии с Добруджей удержать попытался. Он укрепил Доростол (Силистрию) и начал переговоры о мире с Иоанном Цимисхием. Тогда и мог состояться памятный эпизод с подарками, которые князь отверг, предпочтя оружие. Русы контролировали территорию до Балканских гор, но сами проходы не охраняли, проявив беспечность.

Цимисхий воспользовался этим. Усыпив бдительность Святослава, он вызвал подкрепления из Малой Азии и даже создал элитный полк «бессмертных» – тяжелой кавалерии рыцарского типа. Вообще, ударной силой ромеев были катафракты – тяжелая кавалерия. Русы, по словам Льва Диакона, предпочитали сражаться в пешем строю. Византиец называет их «скифы» или «тавроскифы» – перед нами нет ничего, что намекало бы на Скандинавию.

Весной 971 года Иоанн Цимисхий нанес удар. Триста огнеметных кораблей вошли в Дунай, чтобы отрезать русов, а сухопутная армия двинулась через незащищенные балканские проходы. В ней было 28 тысяч воинов: 13 тысяч кавалерии и 15 тысяч пехоты.

Первым делом византийцы обрушились на город Преслава, где находились патрикий Калокир, воевода Сфенкел (Свенельд?) и сын болгарского хана Петра – Борис. «Тавроскифы, увидев приближение умело продвигающегося войска, были поражены неожиданностью; их охватил страх, и они почувствовали себя беспомощными. Но всё же они поспешно схватились за оружие, покрыли плечи щитами (щиты у них прочны и для большей безопасности достигают ног), выстроились в грозный боевой порядок, выступили на ровное поле перед городом и, рыча наподобие зверей, испуская странные, непонятные возгласы, бросились на ромеев» (Лев Диакон. История. Кн. восьмая, 4). Фалангу русов разметали ромейские тяжелые кавалеристы. «Скифы [всегда] сражаются в пешем строю; они не привыкли воевать на конях и не упражняются в этом деле. Поэтому они не выдержали натиска ромейских копий», – сообщает Лев Диакон. По его сведениям, погибло 8500 русов, но цифру следует, конечно, уменьшить в десять раз. Реальная численность заморских армий русов – 20–30 тысяч человек, но в данном случае это вся численность – с гарнизонами и сторожевыми отрядами. Правда, на стороне русов теперь сражалась часть болгар, а именно балканские славяне, ибо каганат раскололся.

Остатки варваров укрылись в городе; византийцы взяли его после двухдневной осады и штурма. Последний бой состоялся во дворце болгарский царей, который был подожжен. Русов имелось 7000, они потерпели поражение, после чего Сфенкел и Калокир бежали, а многие тысячи болгар нашли смерть. Дав войску отдохнуть, Цимисхий восстановил стены Преславы, переименовал ее в Иоаннополь и выступил на Доростол.

Среди болгар началась паника, а у Святослава – форменная истерика. «Сфендослав видел, что мисяне (болгары) отказываются от союза с ним и переходят на сторону императора. Поняв по зрелом размышлении, что, если мисяне склонятся к ромеям, дела его закончатся плохо, он созвал около трехсот наиболее родовитых и влиятельных из их числа и с бесчеловечной дикостью расправился с ними – всех их он обезглавил, а многих других заключил в оковы и бросил в тюрьму. Затем, собрав все войско тавроскифов, – около шестидесяти тысяч, он выступил против ромеев» (Лев Диакон. История. Кн. восьмая, 9). Огромное число славян и русов – 60 тысяч бойцов – опять на совести византийского автора.

Возможно, армия русов всё же превосходила византийскую, тем более что ромеи понесли потери во время марша и битвы за Преславу, но ненамного.

Святослав вывел войско в открытое поле и бился весь день, но не смог достигнуть успеха. Исход боя решила атака тяжелой византийской конницы на закате дня. Русы были смяты и отступили в город.

На другой день битва возобновилась. Погиб Сфенкел, почитавшийся «у тавроскифов третьим после Сфендослава». Вероятно, в тексте у Льва Диакона ошибка. Если Свенельд и Сфенкел – одно лицо, то воевода получил тяжелое, но не смертельное ранение. Итак, Сфенкел – третий у русов. Чуть ниже Лев Диакон называет «вторым» Икмора, но кто это такой, неясно: в наших летописях о нем ничего нет.

На третий день Икмор погиб. Его убил Анемас – критский араб, перешедший на службу к византийцам. Настоящее его имя было ан-Нуман. Со стороны ромеев пал магистр (генерал) Иоанн Куркуа – полный тезка императора и его родич. И снова византийцы одержали верх, перебив множество врагов. Ночью «скифы вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили [несколько] грудных младенцев и петухов, топя их в водах Истра» (Лев Диакон. История. Кн. девятая, 6).

Часть воинов стала уговаривать Святослава заключить мир, но он дал еще одно сражение и схлестнулся с арабом Анемасом в поединке. Тот опрокинул русского князя и готов был зарубить, но Святослава спасла гибкая и прочная кольчужная рубаха. Анемаса окружили и уничтожили русы. После этого они бросились в отчаянную атаку. Строй византийцев заколебался. Царь Иоанн лично повел в бой отборную конницу и собственных телохранителей. Только это и помогло вырвать победу. Ромеи приписали ее заступничеству небесного воинства. Их армию якобы возглавил таинственный всадник. «Впоследствии, – пишет Лев Диакон, – распространилось твердое убеждение, что это был великомученик Феодор». В это же время часть войска ромеев обошла русов и ударила им в тыл. Воины Святослава побежали.

Победа решила исход войны. Русский князь запросил мира и имел личную встречу с императором на реке Дунай, прибыв на свидание в челне как простой гребец («родсманн», да простят нас норманисты за каламбур). Описание встречи и внешности Святослава оставил нам Лев Диакон. «Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой (вислые усы). Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым и диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал» (Лев Диакон. История. Кн. девятая, 11).

Договорились, что русы сдадут Доростол и покинут Болгарию, а Цимисхий выпустит их живыми. Ромейский император сдержал слово, но своей родины Святослав не увидел. Часть его войска под началом поправившегося Свенельда отправилась домой степью. Сам князь отплыл на ладьях к днепровскому устью, подняться вверх по реке не смог, зазимовал, голодал, а весной 972 года повторил попытку, но был подкараулен печенегами на Днепровских порогах и убит.

В его гибели позднейшие историки обвиняют Иоанна Цимисхия, что странно: император мог сжечь ладьи русов «греческим огнем» на Дунае, благо под рукой имелся флот в 300 кораблей. Многоходовая операция с привлечением печенегов не имела смысла хотя бы потому, что не гарантировала успех. Похоже, князя устранили свои – христианская община Киева, потому что домой он возвращался озлобленным на христиан и даже принес некоторых из них в жертву по пути на родину. Он прожил около тридцати лет, совершив главное: разгром Хазарии и освобождение Руси от ига малика.

Глава 7. Обновление Руси

1. Сыновья Святослава

После смерти князя началась известная усобица между его сыновьями, а фактически – между правителями отдельных областей Русской державы.

Если верить летописному свидетельству, два или три года царил мир. В Киеве усиливалась христианская община, там правил Ярополк (972–980), подросток лет десяти – четырнадцати. Столько же было и его братьям, которых Святослав родил от разных женщин.

Главным советником христианина Ярополка сделался язычник Свенельд – к тому времени уже немолодой политик. Если Свенельд – ровесник Игоря и Ольги и родился примерно в 920 году, то к началу распри ему исполнилось лет пятьдесят пять.

Что же произошло?

Между Свенельдом и древлянами случился конфликт. Как мы помним, воевода имел право на часть древлянской дани. Она шла на прокорм войска. Оставшуюся часть забирали княжеские тиуны, с нее кормилась гражданская власть, в данном случае Олег Древлянский и его советники. Были у Свенельдичей и другие права – например, поохотиться на угодьях этого племени. Таким правом воспользовался Лют Свенельдич, но нашел смерть: люди Олега его убили, то есть подняли бунт против Киева (975).

Ярополк и Свенельд собирались с силами почти два года; в итоге исполчили большое войско и выступили против древлян. Видимо, пауза была связана с опасениями в лояльности Владимира Новгородского. А когда по каким-то причинам стало ясно, что на Киев он не пойдет, Ярополк и Свенельд выступили, чтобы покарать Олега.

Древляне выступили навстречу, произошла битва, которую Олег проиграл. Она случилась возле города Овруча, туда и бежали древляне. Город окружал ров, к воротам вел мост. Возникла давка, погибло много людей, а самого Олега обезумевшие общинники столкнули в ров, где князь утонул.

Ярополк и Свенельд ворвались в город и приняли капитуляцию древлян. Стали искать Олега. «И сказал один древлянин: “Видел я, как вчера спихнули его с моста”. И послал Ярополк найти брата, и вытаскивали трупы изо рва с утра и до полдня, и нашли Олега под трупами; вынесли его и положили на ковре. И пришел Ярополк, плакал над ним и сказал Свенельду: “Смотри, этого ты и хотел!” И похоронили Олега в поле у города Овруча» (Повесть временных лет, 977). Кажется, юный Ярополк был человеком беззлобным, но в жестоком мире русской усобицы таким делать было нечего.

Весть о смерти Олега напугала Владимира Святославича, тот бежал за море к варягам, в один из пиратских городков на Балтике, где за деньги можно было нанять дружину. «А Ярополк посадил своих посадников в Новгороде и владел один Русскою землею». Его единоличное правление продолжалось пару лет. В 980 году «Владимир вернулся в Новгород с варягами… и сел в Новгороде».

Положение Ярополка не было крепким. За это время выросли противоречия между язычниками и христианами в Киеве. К тому же таинственным образом исчез Свенельд. Последнее сообщение про него датировано 977 годом. То ли его убили, то ли воевода умер сам. Советником Ярополка стал упоминавшийся выше Блуд – возможно, он занял это место вторично. Но его Владимир совсем не боялся. Надо думать, что и собственное возвращение он приурочил к смерти Свенельда.

Кажется, после исчезновения могучего воеводы держава Ярополка стала разваливаться, как страна прежних русов во времена Аскольда. На Днепр вновь прибывали шайки искателей удачи – варягов. Одна из них обосновалась в Полоцке. Там правил Рогволод. Корень «рог» может, конечно, указывать на ругов. Тогда перед нами «владыка русов». Но, скорее всего, это скандинав по имени Рагнвальд. Другой пират из Скандинавии или из Полабья захватил землю дреговичей. Его звали Туры, и он обосновался в городе, который славяне переименовали в его честь – Туров. Оба князя-пирата создавали опасность для функционирования торговых путей – один угрожал Днепровскому пути, другой – торговой дороге через Волынь в Польшу.

Юный киевский князь не мог совладать с центробежными тенденциями в державе – власть проходила сквозь пальцы и утекала, как вода. Его брат Владимир, сын ключницы Малуши из Любеча, оказался более энергичным и предприимчивым. Первым делом он попытался восстановить контроль над Днепровским торговым путем и послал к Рогволоду в Полоцк сказать: «Хочу дочь твою взять себе в жены». Ее звали Рогнедой (Рагнхильд?). Летопись гласит, что она отказала Владимиру в оскорбительной форме: «Не хочу разуть робичича», то есть сына рабыни, работягу, «но хочу за Ярополка». Перед нами не просто отказ, а политическая программа союза с Киевом и войны с Новгородом. Слабый киевский князь устраивал Рогволода. «И напал Владимир на Полоцк, и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его взял в жены» (Повесть временных лет, 980).

Тогда же или нет погиб Тур, неясно. Скорее всего, с ним расправились позже. Однако политика Владимира последовательна. Он истребляет племенных князей и сажает на их место своих посадников. Правда, непонятно, в каком статусе. Племена остаются на своих местах, и общине, привыкшей сноситься с великим князем через своих правителей, новый порядок дел кажется неприятным. Однако Владимир действует столь быстро, что недовольство не успевает вылиться в бунт.

Князь выступил против Ярополка и пришел с большим войском под Киев. Ярополк Киевский даже не рискнул выступить навстречу, а затворился в городе. Значит, его и Блуда правление вызвало такое отвращение у славян и русов, что они не поддержали своего лидера. Причины неизвестны, и нет никаких намеков в источниках, которые позволили бы нам выстроить обоснованную версию. Единственное предположение, что перед нами «языческая революция», обычная после принятия христианства. Ее оседлали и использовали в своих целях два умнейших, но предельно циничных политика – юный Владимир и его опытный дядя Добрыня. Несомненно, они позиционировали себя как воинствующие язычники. Держава Ярополка развалилась, верным остался Киев, да и то не весь.

У Владимира, впрочем, недоставало сил для взятия «матери городов русских». Он даже не имел достаточно воинов для того, чтобы блокировать древнерусскую столицу. Тогда юный «робичич» снесся с воеводой Блудом и пообещал сделку: Блуд убивает Ярополка, а взамен становится Владимиру «вместо отца», то есть сохраняет должность опекуна и правителя в Киеве. Блуд, как прагматичный управленец, согласился. Однако убить Ярополка прямо в столице оказалось невозможно: князя поддерживали местные христиане, а их было достаточно. Но обстановка сложилась нервозная. Пользуясь этим, Блуд сообщил Ярополку, что киевляне готовы его выдать Владимиру, и князь поверил. То есть оценил верность горожан как пятьдесят на пятьдесят. Блуд, делая вид, что напуган, посоветовал:

– Беги же из города.

«И послушался его Ярополк, выбежал из Киева и затворился в городе Родне в устье реки Роси, а Владимир вошел в Киев и осадил Ярополка в Родне». Во время осады начался голод. Тогда прагматик Блуд сделал следующий ход: предложил Ярополку заключить мир с Владимиром, ибо сопротивление бесполезно. Слабовольный князь поверил. Договорились, что Ярополк явится на личную встречу к Владимиру. Телохранитель князя-христианина Варяжко попытался вразумить господина:

– Не ходи, князь, убьют тебя; беги к печенегам и приведешь воинов.

Ярополк не слушал и явился к Владимиру, хотя и в сопровождении охраны. Свидание должно было пройти в тереме в горнице, куда вела узкая дверь. По углам Владимир спрятал двух варягов с мечами. Первым вошел Ярополк. За ним проскочил Блуд и проворно запер двери, отделив князя от телохранителей. В это время варяги подняли Ярополка мечами под пазуxи. «И так убит был Ярополк», – констатирует летопись.

Варяжко спасся. «Бежал со двора того теремного к печенегам и долго воевал с печенегами против Владимира, с трудом привлек его Владимир на свою сторону, дав ему клятвенное обещание», – говорит летописец, заканчивая в статье под 980 годом историю Ярополка.

Так, с расправы над братом, началось княжение Владимира Красное Солнышко, признанного Православной церковью святым.

2. Создание державы

Первым делом будущий святой, как полагалось язычнику, взял жену своего брата, православную гречанку, которая уже была беременна. Возможно, это был сакральный акт, положенный князю. Впрочем, не исключено, что молодому человеку просто приглянулась жена брата. Ярополк прожил с ней недолго. На гречанке он женился наверняка уже после того, как расстроился брак с Рогнедой. Это был политический союз: Ярополк хотел договориться с греками о дружбе, но из этого ничего не вышло: Владимир оказался проворнее.

В положенный срок женщина произведет на свет сына по имени Святополк, что породит династическую коллизию. Владимир по понятным причинам не будет любить этого ребенка, но именно его, Святополка, многие общинники посчитают законным наследником Русской державы.

…Владимир ловко избавился от наемных варягов, спровадив их в Византию и не позволив грабить Русь. Времена были уже не те, что в эпоху Рюрика, население росло, и складывается ощущение, что восточные славянские племена переживали некий подъем. Победа над хазарами позволила сплотиться, и началось то самое брожение, благодаря которому на месте ругов и десятка славянских племен возникнет новый этнос русичей. Об этом же свидетельствует и мучительный поиск подходящей идеологии для новой страны. Перед нами не равнодушные обыватели, которые еще недавно терпели власть хазар и варягов, а страстные и мыслящие люди.

«И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими». Это сообщение Повести временных лет, сделанное под 980 годом, трактуется позднейшими учеными как попытка религиозной реформы. Версия не вызывает сомнений. Владимир Красное Солнышко и его советники искали способ сплотить общину, потому что там происходили непонятные для них процессы. Владимир попытался выстроить единый языческий пантеон для всех подчиненных ему славянских и неславянских племен. В Новгороде эти идеи проводил верный Добрыня – один из идеологов реформы. Он стал посадником в этом граде и прославился жестокостью при внедрении культов.

Новые боги оказались злыми и требовали человеческих жертв; особенно мила им была кровь христиан. Откуда взялись эти обычаи? От тех же руян, где Свентовит требовал крови христиан и вообще пленников-чужаков. Но сплотить племена это не помогло.

Молодой князь демонстрировал мужскую силу, чтобы увеличить авторитет. «Был же Владимир побежден похотью, и были у него жены: Рогнеда, которую поселил на Лыбеди, где ныне находится сельцо Предславино, от нее имел он четырех сыновей: Изяслава, Мстислава, Ярослава, Всеволода, и двух дочерей; от гречанки имел он Святополка, от чехини – Вышеслава, а еще от одной жены Святослава и Мстислава, а от болгарыни – Бориса и Глеба, а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 на Берестове, в сельце, которое называют сейчас Берестовое. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц» (Повесть временных лет, 980). Возможно, на какое-то время князю удалось утвердить всеми вышеперечисленными способами свою значимость.

Он начал завоевания. В 981 году, по сообщению летописи, Владимир идет на ляхов и захватывает Червенские города на Волыни. Не означает ли это, что в период русских смут ляхи пытались взять Волынь? Интересна датировка войны. Либо перед нами ошибка летописца, и Владимир воевал с ляхами за Червенские города в 992 году, либо ошибся на одиннадцать лет Титмар Мерзебургский, писавший о войне между русами и ляхами под 992 годом. Скорее – первое. Это значит, что Владимир Красное Солнышко схлестнулся с поляками позже, но конфликт продолжался недолго, а в 999—1000 годах ляхи и русичи совместно уничтожали «Великую Хорватию».

В том же 981 году Владимир пытался покорить вятичей. Вятичи признали его власть, как прежде признали власть Святослава, но через несколько месяцев восстали. В 982 году восстание было подавлено, племя вошло в состав Руси. Однако оно сохраняло свою обособленность очень долго, и еще в XII веке упоминается как отдельный народ.

В 983 году Владимир напал на ятвягов, победил их и обложил данью. После этой победы он вернулся в Киев и вознамерился принести благодарственную человеческую жертву богам по жребию. Жребий пал на сына одного варяга-христианина. Варяг не отдавал юношу, тогда убили и его тоже. «Ведь были тогда люди невежды и нехристи», – поясняет летописец.

Через год настал черед радимичей сделаться частью Руси. Владимир покорил их и, конечно, убил местного князя. Свободу сохранили только северяне, связанные с тмутараканскими хазарами.

Государство восточных славян развивалось и расширялось. Поэтому имперская политика Владимира гораздо симпатичнее, чем авантюры Святослава, ибо отец бросил незаконченными государственные задачи, которые пришлось решать сыну.

Заметим время, когда это происходило: последняя четверть X века. Немцами уже воссоздана Священная Римская империя Карла Великого, они рвутся на восток, сражаясь со славянами. Западные ветви славян пытаются создать свои государства – чехи соперничают с поляками. Тогда же кое-как объединяются скандинавские земли и создаются целые «империи» викингов. В первой половине X века норманны покоряют часть Арморики во Франции, а к началу XI столетия захватывают даже Англию.

Русичи идут в ногу со временем и демонстрируют адекватный ответ на вызов эпохи. Они создают громадное государство, способное противостоять врагам, обладающее достаточной силой и привлекательностью для того, чтобы его уважали друзья.

Не всё было гладко. Например, в 985 году Владимир и Добрыня попытались напасть на серебряных болгар, но поход провалился. В летописи неудачу попытались затушевать столь же деликатно, как и сказание о хазарской дани. «Сказал Добрыня Владимиру: “Осмотрел пленных колодников: все они в сапогах. Этим дани нам не давать – пойдем поищем себе лапотников”. И заключил Владимир мир с болгарами, и клятву дали друг другу» (Повесть временных лет, 985).

3. Выбор веры

В стране серебряных болгар Владимир столкнулся с магометанами. Видно, к тому времени искусственная языческая реформа, проведенная на Руси, доказала несостоятельность. Это была не та идея, которая могла объединить жителей восточноевропейских равнин. Владимир стал присматриваться к мировым религиям, но мусульманство отверг. Летопись донесла его знаменитый ответ муллам, которые изложили князю бытовые принципы ислама, в том числе многоженство и трезвость: «Руси есть веселие пити: не можем без того быти». Это не значит, что князь был алкоголиком, но традиция пиров с дружиной была очень древней и практиковалась у многих индоарийских народов, например у древних македонян или греков, которые устраивали т. н. симпозиумы с приятной беседой и распитием разбавленного вина. Если бы Владимир принял магометанство, то утратил бы связь не только с племенными общинами, но и с собственной дружиной, а в тех условиях это было равносильно добровольной смерти.

Вообще, летопись повествует историю о выборе веры, но этот сюжет был внесен в нее довольно поздно, уже в XII столетии, а основывался на аналогичном византийском сказании о религиозном диспуте в стране хазар. Легенда гласила, что в IX веке к хазарам прибыли проповедники из Ромейской империи, Багдадского халифата и бродячие евреи. Был устроен диспут о вере. В художественной форме эту коллизию описал Милорад Павич в романе «Хазарский словарь», где мусульмане, евреи и ромеи утверждали, что каган принял именно их веру. Не более достоверна и легенда об испытании вер, приведенная в русской летописи.

Статья об этом занимает в Повести временных лет несколько страниц, гораздо больше, чем рассказы о походах Святослава или тем более заметка о прибытии Рюрика и его судьбе.

Владимир, как мудрый и осторожный правитель, не спешит с выбором. Лишь через год он направил миссии к ромеям и немцам для ознакомления с их вариантами поклонения Христу. Мусульманский вариант больше не рассматривался, но вдумчивый князь и его советники хорошо понимали, что христианство бывает разное.

Дальше – опять загадки. Согласно гипотезе Л.Н. Гумилева, основанной на сообщении Иакова Мниха, великий князь после 985 года возобновил войну с хазарами и занял Тмутаракань с Керчью. Известие Иакова Мниха звучит так. Владимир если шел войной на врага – одолевал: «радимичей победил и данью обложил, вятичей победил и их тоже обложил данью, и ятвягов взял, серебряных болгар победил, и на хазар пошел и победил их и данью их обложил» (см.: Память и похвала князю Русскому Владимиру).

Логично предположить, что союзниками хазар были северяне, о захвате которых ничего не говорится в летописи. Мы видим из летописных сообщений, что в X – XI веках Северская земля тесно связана с Тмутараканью. Значит, покорение Северщины состоялось именно теперь, после чего русы отправились в Крым и на Кубань для того, чтобы развить успех и занять Тмутаракань. Похоже, из-за этого они столкнулись с византийцами.

Дело в том, что земли Тмутаракани входили когда-то в состав древнего Боспорского царства, территорию которого присоединил к Ромейской империи Юстиниан Великий примерно в 555 году. Впоследствии часть этой страны с крепостью Фанагория прибрали к рукам болгары в порядке войны между тюркютами и византийцами. Фанагория стала столицей хана Кубрата, основателя недолговечной Великой Болгарии в Причерноморье. Затем болгар разбили хазары и предъявили претензии на их владения. Одним из конфликтов стал спор за обладание Крымской Готией, закончившийся походом Бравлина. В итоге хазары закрепили за собой кубанские земли с Тмутараканью и Степной Крым. В южной части полуострова они тоже оторвали кусок земли, построив крепость Самкерц (Керчь). Отошел к ним и греческий город Сурож – Сугдея, в свое время разоренный Бравлином.

Но византийцы никогда не забывали о том, что это их земля. Возможно, они даже оказали помощь Владимиру Красное Солнышко против тмутараканских иудеохазар в войне, начавшейся после 985 года. Можно думать, что после окончательного разгрома хазар ромеи потребовали долю в добыче, то есть возврата Крыма. Это и могло привести к известной войне между русами и ромеями, в результате которой Владимир обрушился на греческий Херсонес (ныне русский Севастополь) и взял его. Летописное сказание относит эту войну к 988 году, но опять же не исключено смещение в один-два года.

Русичи взяли Херсонес, однако война была никому не нужна, и дело замяли. Владимир женился на сестре молодого византийского императора Василия II Болгаробойцы (976—1025), отдал в выкуп за невесту Херсонес, но сохранил контроль за обеими сторонами Керченского пролива, оставив гарнизоны в торговых городах Сурож, Керчь и Тмутаракань.

С женитьбой вышла пикантная ситуация. Как мы видели, у великого князя имелось несколько жен и еще больше наложниц. Взяв замуж византийскую принцессу, Владимир расстался с прежними женщинами, а сам принял крещение. Отношения с ромеями после этого быстро наладились, и мы видим русский отряд в 6000 бойцов, который воюет на стороне Василия Болгаробойцы против внешних врагов и внутренних мятежников.

Василий II решительно подавил в своей империи восстания военной знати, которая хотела стать феодалами на манер западноевропейских, сохранил жесткую государственную власть, а также разгромил Западноболгарское царство и восстановил границы державы по Дунаю, совершив тем самым великий подвиг на благо Византии. В дела русов он не вмешивался, а лишь стремился усилить культурное влияние в Киеве, чтобы приобрести на Днепре искренних друзей. Казалось, возвращаются времена Юстиниана Великого, когда анты на Днепре были союзниками Византии.

А что Владимир?

Судя по летописи, в 989 году он крестил киевлян, после чего православие совершило трудный, но победоносный марш по Восточно-Европейской равнине. Поначалу дело продвигалось туго. Добрыня, еще недавно зверствовавший от имени Перуна, объявил прежнего бога идолом и сбросил в Волхов. Перун плыл по реке и горестно стенал: «Ох мне! Увы мне!» Добрыня и еще один дружинник, Путята, крестили новгородцев огнем и мечом. Не без труда прививалось православие и в других местах.

И всё же выбор веры оказался правильным: он культурно обогатил русский этнос и позволил приобрести друзей в Византии, которые не стремились, в отличие от немцев, к порабощению славян. Именно православие помогло сплотить разрозненные племена и обрести новую идентичность. Искусственный культ Перуна и других богов сделать этого не смог.

4. Рождение русичей

Владимир последовательно захватывал племена, убивал местных князей и сажал на их место своих отпрысков. Русь объединяли железом и кровью, через трагедии и потери обретая нечто новое – единство и безопасность обширной державы. «Было же у него 12 сыновей: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Святополк, Всеволод, Святослав, Мстислав, Борис, Глеб, Станислав, Позвизд, Судислав. И посадил Вышеслава в Новгороде, Изяслава в Полоцке, а Святополка в Турове, а Ярослава в Ростове. Когда же умер старший Вышеслав в Новгороде, посадил в нем Ярослава, а Бориса в Ростове, а Глеба в Муроме, Святослава в Древлянской земле, Всеволода во Владимире, Мстислава в Тмутаракани» (Повесть временных лет, 989).

Под 992 годом летопись говорит о походе Владимира на белых хорватов. Выше мы разобрали этот вопрос и предположили, что захват белохорватских земель, принадлежавших чехам, произошел немного позднее, во второй половине 990-х годов. В это время русичи действовали вместе с ляхами, которые в свою очередь отняли у чехов Силезию и Малую Польшу. «Великая Хорватия» в Карпатах прекратила существование, а ее осколком осталась небольшая Чехия, подчинившаяся немцам.

В это же время продолжалась война Руси с печенегами, завершившаяся миром к концу X века. Похоже, в этом конфликте пострадало племя уличей и последние анты – тиверцы. Они по большей части отошли на север, остатки этих племен поделили водораздельные степи в Молдове и Бессарабии с печенегами. Русь окончательно оформилась как континентальная держава, отрезанная от морей. «Невские ворота» на Балтику и тмутараканский форпост на Черном море не могли изменить ситуацию. Россия – это не Испания, Византия, Англия или Италия, территории которых со всех сторон омывают моря. Это даже не Франция и не Германия, имевшие широкий выход к морю.

Непонятные и неуправляемые процессы этногенеза на Руси продолжались. Ученые не могут их объяснить до конца и сегодня. Начались грандиозные миграции людей из одного конца державы в другой. Прежние племена довольно быстро исчезли, а вместо них образовался единый русский этнос от Карпат до Ладоги. Более того, в конце X века происходит такой феномен, как «перенос городов». Многие города (но не все) меняют местоположение. Вместо Гнёздово возникает Смоленск, вместо Сновска – Чернигов, вместо Сарского городища – Ростов, вместо Медвежьего угла – Ярославль и т. д.

Этот процесс подстегивает и сам великий князь, связывая его с печенежской войной. «И сказал Владимир: “Нехорошо, что мало городов около Киева”. И стал ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне. И стал набирать мужей лучших от славян, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними, и побеждал их». Дело не только в войне. Владимир сознательно перемешивает племена, однако процесс продолжался и без вмешательства великого князя.

И.Я. Фроянов указывает на то, что происходит распад старых родовых связей. Родовые поселки пустеют, вместо них образуются города с народными собраниями вроде полисов Древней Эллады. Ученый прав, но это лишь один аспект, социальный, и он не отменяет процесса этнического. А тут происходило иное, чем в Древней Греции.

Поясним. Когда эллины делились на полисы, они сохраняли и племенное деление. Были ахейцы и беотийцы, фокейцы и этолийцы. Правда, и на Руси мы видим, казалось бы, нечто похожее. Однако на самом деле разница есть.

Черниговцы и рязанцы, новгородцы и суздальцы – это отнюдь не аналог устоявшихся эллинских субэтносов. Перед нами динамичный процесс исчезновения племен и формирования княжеств. Отметим, что границы княжеств не совпадают с границами племен, что неслучайно. Происходят грандиозные миграции и формирование новых территорий в границах Руси.

В 1125 году русской столицей был Киев, а между Окой и Волгой располагалась редконаселенная Украина. Однако проходит четверть века, и Залесская Украина становится главной областью Руси. Старые города невероятно быстро разрастаются, рядом возникают многолюдные пригороды (например, Суздаль – «пригород» Ростова) или маленькие городки вроде Москвы, население которых тоже увеличивается стремительными темпами. Перед нами не рост населения Залесской Украины вследствие естественного воспроизводства, а массовая миграция. Украинский князь Юрий Долгорукий столь силен, что идет на юг, захватывает Русь и становится великим князем Киевским.

Казалось бы, это опять же социальный процесс, подтверждающий тезис И.Я. Фроянова о распаде рода и замене его полисом. И мы вновь согласимся с выводом ученого, но позволим себе дополнить его.

Население Руси настолько активно, что легко мигрирует с места на место, но уже не как племена или роды, а как свободные атомы. Но – только в пределах Русской державы. Никто массово не уходит в Польшу, хотя язык у ляхов и жителей Руси всё еще один.

Следовательно, перед нами не только социальный, но и природный процесс: рождается новый этнос. Вот что крылось и за «перенесением городов», и за исчезновением племен, и за поисками новых идей, которые занимали Владимира, Добрыню и их соратников.

Этот процесс отчетливо виден во времена Святослава, когда происходит интенсивная метисация славян и русов. При Владимире он принимает необратимый характер. А при сыне Владимира – Ярославе Мудром – завершается. На месте германского народа русов и массы славянских племен возникает новый этнос – русичи с новой религией (христианством) и новым стереотипом поведения. Славяне и русичи равноправны. Впервые не происходит покорения одного этноса другим. Нет первосортных аварских, болгарских, еврейских правителей и второсортных славян, как это было в эпоху трех каганатов.

Об этом говорит пресловутая первая статья Русской Правды, где отмечено, что за убийство «словенина» и руса назначена единая вира – 40 гривен. «Оубьеть моужь моужа, то мьстить братоу брата, или сынови отца, любо отцю сына, или братоучадоу (а), любо сестриноу сынови; аще не боудеть кто мьстя, то 40 гривенъ за голову; аще боудеть роусинъ, любо гридинъ, любо коупчина (б), любо ябетникъ, любо мечникъ, аще (в) изъгои боудеть, любо словенинъ, то 40 гривенъ положити за нь» (Русская Правда, ст. 1). Комментарии излишни.

Страна остается редконаселенной по европейским меркам, но ее жители осознают свое единство. Общественный строй покамест архаичен, он действительно напоминает полисы Древней Греции, но князья не оседают в одном городе, а перемещаются с места на место со своими дружинниками и боярами, которым платят «зарплату» мехами и деньгами, но не землями. То есть перед нами не феодализм. «Бродячие князья» и их свиты тоже поддерживают единство Руси самим фактом своих перемещений.

Этот вывод противоречит выводам Л.Н. Гумилева, который полагал, что современная Россия родилась на Куликовом поле, а X век – время инерции от «славянского» витка этногенеза. Но ряд ключевых признаков, которые любит приводить сам же Гумилев, говоря о рождении этносов, противоречит его утверждению. Эти признаки – смена религии, исчезновение родов и племен, то есть одномоментное преображение социальной структуры общества, и, наконец, слияние двух разных народов – в нашем случае славян и русов – в новый оригинальный этнос. Всё это случилось, и всё это мы считаем признаками нового – русского – витка этногенеза. Происходит замечательное историческое событие – рождается Русь.

Наконец, после многих драм и трагедий, славяне создали свое государство – мощное, долговечное, оригинальное и не зависящее от «старших» партнеров. Владимир Красное Солнышко отнюдь не святой, но он велик уже тем, что сделал правильный выбор и не пошел по пути польского князя Мешко или чешского Ульриха. После долгих сомнений он нащупал верную идеологию и начал создавать приемлемую для того времени государственную модель, которая обеспечила русичам устойчивость и выживание. За это мы – потомки – должны благодарить основателя Русской державы.

Послесловие

I. О ВРЕДЕ ЯРЛЫКОВ

А может быть, норманистов и антинорманистов пора переименовать? Как мы видим, Рыбаков, будучи профессионалом своего дела, разделяет многие постулаты норманистов, но при этом остается искренним патриотом России. Не в этом ли причина того, что академика невзлюбили представители противоположного лагеря и объявили антинорманистом? То же самое можно сказать про плеяду талантливых русских историков новейшего времени – А.Г. Кузьмина, В.В. Фомина, И.Я. Фроянова, Л.Н. Гумилева. Это безусловные и безоговорочные патриоты России. А у тех, кого принято называть норманистами, взгляды на Россию по какому-то досадному совпадению совсем иные. И мы вновь возвращаемся к политике. Выходит, что нет никаких норманистов или антинорманистов. Собственно, на Западе их и нет. Там уже давно сделали выводы, подвели под них базу и теперь занимаются изучением частных аспектов взаимодействия славянской и скандинавской культур.

А вот в России продолжается идейная борьба. Сегодня это элементарная борьба за выживание империи. Столкновение идет в разных плоскостях, одна из них – варяжская проблема. Здесь норманисты и антинорманисты есть, они активно проявляют себя, причем оба лагеря политизированы, хотим мы этого или не хотим.

Лидер современных российских норманистов Л.С. Клейн тщательно скрывает свою политизированность – человек он сверхосторожный и грамотный. Но его ученики менее опытны, они нет-нет да и проговариваются. Один из них, И.Л. Тихонов, вспоминает, как Славяно-варяжский семинар в Ленинграде стал для студентов в 60-х годах XX века дозволенной антисоветской фрондой. Кто-то понимал это лучше, кто-то хуже, но понимали все. То есть научное исследование проблемы велось методами формальной науки, но цель преследовалась чисто политическая. В борьбе были все средства хороши. Например, в качестве аргумента использовали такой антинаучный прием, как ссылка на конспект К. Маркса «Тайная история дипломатии», где были переписаны русофобские пассажи маркиза Сегюра, а заодно сделан вывод о норманнском происхождении Руси. Но у Маркса хватило такта не издавать эту работу, а вот у Клейна и его единомышленников – нет, и они использовали антинаучный прием в научной дискуссии.

Подведем итог. Если говорить о политике, симпатии русских людей должны быть, конечно, на стороне патриотов, а не на стороне представителей противоположного лагеря. Но это вовсе не означает, что антинорманисты безусловно правы, а норманисты – нет. Просто необходимо вычленять ценные факты у тех и других и использовать их в интересах современной науки. То есть разделить научный аспект и политический.

С антинорманистами можно и нужно спорить, если у них есть ошибки (а они, конечно, есть), но спорить не как с врагами, а как со «своими» и исключительно в научной плоскости.

Но если мы переведем норманизм и антинорманизм в научную и неполитизированную сферу, то получим очень странную классификацию, которая не понравится норманистам.

Крайние фланги дискутирующих будут неизменны. На одном краю – норманисты Л.С. Клейн и Г.С. Лебедев, на другом – антинорманисты А.Г. Кузьмин и В.В. Фомин.

А вот Б.А. Рыбакова и Л.Н. Гумилева следует записать в представители некоего «третьего пути». Оба понимают, что тезис «варяги-русь» = шведы никак не укладывается в прокрустово ложе источников. Принятие положения о тождестве руси и шведов приводит к несуразностям, которые постепенно множатся. Придя к этому выводу, Рыбаков допускает тезис об одинаковости славян и русов (но этому опять же противоречат имеющиеся источники!), однако в то же время признает тождество Рюрика Новгородского и Хрерика Ютландского, то есть считает очевидным факт прихода скандинавов на Русь, вокняжение норманнской династии и захват ею Киева. От антинорманизма здесь только одно – самостоятельность племени русь, но это вытекает из анализа документов. Значит, по классификации норманистов, они должны признать Рыбакова своим, но этого не происходит. Следовательно, критерий классификации вновь лежит не в научной, а в политической плоскости.

С другой стороны, взгляды Л.Н. Гумилева на происхождение руси очень сильно сходятся со взглядами А.Г. Кузьмина, только Гумилев считает русов германцами, а Кузьмин – «северными иллирийцами» (в чем, на наш взгляд, не прав). Однако антинорманисты не признают Гумилева своим, да он и сам, похоже, считал такую «партийную принадлежность» неконструктивной и бессмысленной. Проверим, а как относятся к Гумилеву представители школы Л.С. Клейна? Вроде бы должны отнестись хорошо: ученый ведь объявил «русских» – «немцами»! А вот нет. Клейн и его последователи считают Льва Николаевича лжеученым и в соответствии с этим тезисом воспитывают студентов. Более того, Лев Самуилович строчил на Льва Николаевича публичные доносы на заре либерализма в начале 1990-х годов. Аргументы шли в ход вроде бы научные, но наукой тут и не пахнет. Признать Гумилева «своим» мешает всё та же идеология. Во-первых, Гумилев – русский патриот, во-вторых, он без должного почтения отзывался о хазарах (хотя откуда у Клейна хазарский патриотизм?), в-третьих, его концепция этногенеза кажется представителям противного лагеря очень вредной.

Вовсе особняком стоит группа авторитетных российских ученых, к которой принадлежит С.В. Алексеев – автор ряда замечательных работ по истории славян. Этих исследователей нельзя отнести ни к норманистам, ни к антинорманистам. Они нарочито дистанцируются от тех и других и занимаются научными разработками. Такая позиция вызывает уважение, и для написания академичных работ она образцова.

Однако она не дает понимания широкому читателю, что происходит в академической среде и кто есть кто. В данном случае «чистая» наука вознеслась над дрязгами представителей двух лагерей и как бы замкнута в собственном пространстве. Но ведь наука не оторвана от социальной среды, и читатель вправе знать, какие страсти кипят за дверями научных кабинетов… и как часто наука становится не «чистой», а «грязной».

* * *

Наверное, от норманистов мы рискуем получить ярлык антинорманиста, если нашу работу вообще заметят, а не махнут на нее рукой, сочтя бесполезной для изучения. Антинорманистам она, вероятно, тоже не понравится. Кто же остается в итоге? Доброжелательный и любознательный читатель, которому интересно прошлое славян и который чужд партийных пристрастий. На него и рассчитана эта популярная работа.

А теперь резюмируем основные положения книги, отрешась от политики и позабыв о существовании не всегда чистоплотных историков.

II. УРАВНЕНИЕ С ДВУМЯ РЕШЕНИЯМИ

Итак, мы равнодушны к норманистам и антинорманистам, но не приемлем «мультикультурной» фразеологии о том, что имело место взаимное проникновение этносов, что археологические находки на Балтике содержат и славянские, и скандинавские предметы, а значит, обладают и теми и другими чертами… Всё это так, но давайте не уходить от главного вопроса. Кто они, русы?

Мы считаем русов германцами, что бесспорно, но не шведами, норвежцами и датчанами, что противоречило бы ясному указанию летописи. Южные русы – потомки древних ругов, рогов или росомонов; всё это варианты названия одного и того же этноса. Руги, со своей стороны, – это «германцы-2», продукт второго витка этногенеза германских народов, который окончательно отделил их от кельтов, но еще не сделал немцами.

Вопрос в другом: кто такие северные русы, оставившие в топонимике Новгородчины и Псковщины множество следов, начиная с известного города Старая Русса?

Рабочих гипотез две, и это равноправные версии. Руги могут быть выходцами с острова Рюген или из североморского Ругаланда. Перед нами словно уравнение с двумя решениями, каждое из которых может быть верно, но конечный результат одинаков при любом варианте ответа.

Северные русы – это руги, но с Руяны они пришли или из Ругаланда – вопрос второстепенный. Если из Ругаланда, в их жилах течет больше германской крови, если с Руяны – славянской. Конечно, в пользу балтийской версии говорят тесные связи ладожских словен с «полабами», потомками которых те и являлись. Но всё могут изменить новые открытия. Дверь для окончательного решения «русского» вопроса не заперта. Где родина летописных «варягов-руси»? Разгадка близка, как никогда. Нужно только отрешиться от пристрастий и провести еще один комплекс археологических изысканий. Тогда всё встанет на свои места.

Источники

Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви. // Славянские хроники. – М., 2011. – 584 с.

Агафий Миринейский. История императора Юстиниана. – URL: http//krotov.info›acts/06/1/agafiy0.html

Ал-Бекри. Известия о Руси и славянах. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Bekri/frametext.htm

Альтайхские анналы. // Немецкие анналы и хроники X – XI столетий. – М., 2012. – 560 с.

Аммиан Марцеллин. Римская история. – М., 2005. – 634 с.

Англосаксонская хроника. Манускрпт А. – URL: http//svitoc.ru/topic/2619-anglosaksonskaya-hronika-manuskript-a/

Аноним Валезия. Извлечения // Евагрий Схоластик. Церковная история. – СПб., 2006. – 670 с.

Аугсбургские анналы. // Немецкие анналы и хроники X – XI столетий. – М., 2012. – 560 с.

Арнольд Любекский. Славянская хроника // Славянские хроники. – М., 2011. – 584 с.

Ауфи. Сборные рассказы и блестящие предания // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Баварский географ // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2010. – Т. IV. – 512 с.

Балазури. Книга завоеваний стран // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Бертинские анналы. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus14/Annales_Bertiani/frametext2.htm

Бертинские анналы // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2010. – Т. IV. – 512 с.

«Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях. – М., 1987. – 264 с.

Видукинд Корвейский. Деяния саксов. – М., 1975. – 272 с.

Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий» Никифора. – М., 1980. – 216 с.

Галл Аноним. Хроника и деяния князей, или правителей, польских. – Рязань, 2009. – 416 с.

Гардизи. Краса повествований // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Гаркави А.Я. Сказания еврейских писателей о Хазарах и хазарском царстве. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Garkavi1/pred.htm

Он же. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Garkavi_mus_pis/index.htm

Геогрий Амартол. Временник. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus16/Amartol/frametext11.htm

Гельмольд из Босау. Славянская хроника // Славянские хроники. – М., 2011. – 584 с.

Герберштейн, Сигизмунд. Записки о Московии. – URL: http//www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/G.phtml?id=2044

Голб Н., Притцак О. Хазарско-еврейские документы Х века. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Chaz_evr_dok_X/index.htm

Григорий Турский. История франков. – М., 1987. – 462 с.

Длугош, Ян. Анналы или хроники славного королевства Польши. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus5/Dlugos_3/frametext6.htm

Древнейший Киевский свод 1039 г. в редакции 1073 г. // Шахматов А.А. История русского летописания. – СПб., 2002. – Т. I. Кн. 1. – 486 с.

Евагрий Схоластик. Церковная история. – Спб., 2006. – 670 с.

Евгиппий. Житие св. Северина. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus16/Eugippius/frametext3.htm

Житие блаженного Владимира. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Pamjat_Vladimir/text2.htm

Житие княгини Ольги. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Vita_Olga/frametext.htm

Захария Ритор. Церковная история// Евагрий Схоластик. Церковная история. – СПб., 2006. – 670 с.

Иаков Мних. Память и похвала князю Русскому Владимиру. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Pamjat_Vladimir/text1.htm

Ибн Асам ал-Куфи. Книга завоеваний // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Ийас. Аромат цветов и диковинок округов // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Истахри. Книга путей и стран // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Йакуб. Книга путей и стран // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Мискавайх. Книга испытаний народов и осуществления заданий // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Русте. Книга дорогих ценностей // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн ал-Факих. Книга стран // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Фадлан. Рисала // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Хаукал. Книга путей и стран // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Ибн Хордадбех. Книга путей и государств // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Идаций. Хроника. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus17/Idatius/pred1.phtml?id=12355

Иоанн Малала. Хронография. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus15/Malalas/frametext.htm

Иоанн Эфесский. Церковная история. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus15/Ioann_Efess/text12.phtml?id=665

Иордан. Гетика. – СПб., 2013. – 506 с.

Исидор Севильский. История готов. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/frametext.htm

Он же. История вандалов. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/vand.phtml?id=582

Он же. История свевов. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus/Isidor_S/svev.phtml?id=583

Йакуби. История // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Кведлинбургские анналы // Немецкие анналы и хроники X – XI столетий. – М., 2012. – 560 с.

Козьма Пражский. Чешская хроника. – Рязань, 2009. – 416 с.

Коковцов П.К. Еврейско-хазарская переписка // Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. – М., 1996. – 640 с.

Кембриджский документ. Отрывок из письма неизвестного хазарского еврея X века // Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. – М., 1996. – 640 с.

Константин Багрянородный. Об управлении империей. – М., 1991. – 496 с.

Лаврентьевская летопись. – URL: http//litopys.org.ua/lavrlet/lavr01.htm

Ламберт Хересфельдский. Анналы. – М., 2013. – 240 с.

Лев Диакон. История. – М., 1988. – 240 с.

Летопись попа Дуклянина. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus6/Dukljanin/frametext.htm

Лиутпранд Кремонский. Книга возмездия // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2010. – Т. IV. – 512 с.

Лиутпранд Кремонский. Антаподосис, или Воздаяние. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus/Liut_Kr_3/text1.phtml?id=12534

Малопольские анналы. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus17/Ann_pol_min/frametext2.htm

Марвази. Природа животных // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Марцеллин Комит. Хроника // Евагрий Схоластик. Церковная история. – СПб., 2006. – 670 с.

Масуди. Золотые копи и россыпи самоцветов // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Менандр Протиктор. Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой. – URL: http//krotov.info/acts/05/marsel/ist_viz_06.htm

Мукаддаси. Книга творения и истории // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. III. – 264 с.

Новгородская I летопись Младшего извода. – URL: http//www.lrc-lib.ru/rus_letopisi/Novgorod/gif_mm.php? file=13.gif

Новгородский свод 1050 г. с продолжениями до 1079 г. // Шахматов А.А. История русского летописания. – СПб., 2002. – Т. I. Кн. 1. – 486 с.

Орбини М. Царство славян. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus17/Mavro_Orbini/text1.phtml?id=10718

Орозий Павел. История против язычников. – СПб., 2009. – 544 с.

Павел Диакон. История лангобардов. – М., 2008. – 318 с.

Плиний Старший, Гай. Естественная история. – URL: http: //annales.info/ant_lit/plinius/04star.htm

Повесть временных лет. – М., 2012. – 320 с.

Приск Панийский. Сказания. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus/Prisc/frametext21.htm

Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей. – СПб., 2013. – 400 с.

Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. Пер. А.А. Чекаловой. – М., 1993. – 570 с.

Он же. Война с персами. Война с вандалами. Война с готами. Тайная история. О постройках. Пер. С.П. Кондратьева. – URL: http//www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/P.phtml?id=2056

Прядь об Эймунде // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. V. – 384 с.

Пселл, Михаил. Хронография. – М., 1978. – 320.

Птолемей, Клавдий. Географическое руководство // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. I. – 352 с.

Раффельштеттенский таможенный устав // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2010. – Т. IV. – 512 с.

Регинон Прюмский. Хроника. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus17/Regino_Pruem/text3.phtml?id=12528

Русская летопись по Никонову списку. – URL: http//dlib.rsl.ru/viewer/01004095257#? page=1

Русская Правда. – URL: http//russkaya-pravda.ru/category/kratkaya-russkaya-pravda/

Сага об Олаве Святом по «Кругу земному». // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. V. – 384 с.

Сага об Олаве Трюггвасоне по «Кругу земному» // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. V. – 384 с.

Сага об Олаве Трюггвасоне монаха Одда Сноррасона (редакция А) // Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. – М., 2009. – Т. V. – 384 с.

Саксон Анналист. Хроника. – М., 2012. – 712 с.

Тацит, Публий Корнелий. Анналы. Малые произведения. История. – М., 2003. – 896 с.

Титмар из Мерзебурга. Хроника – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus11/Thietmar3/frametext1.htm

Феофан Исповедник. Хронография. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus2/Feofan/text4.phtml?id=9630

Феофилакт Симокатта. История. – URL: http//krotov.info/acts/07/1/simo_09.html

Феофилакт Симокатта. История. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus16/Simokatta/frametext1.htm

Фотий Константинопольский. Беседа первая на нашествие россов. – URL: http//tvorenia.russportal.ru/index.php?id=saeculum.vi_x.ph_03_0001

Фотий Константинопольский. Беседа вторая на нашествие россов. – URL: http//tvorenia.russportal.ru/index.php?id=saeculum.vi_x.ph_03_0002

Фредегар. Хроника. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus4/Fredegar/frametext.htm

Фульдские анналы. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus17/Ann_Fuld/frametext1.htm

Хильдесхаймские анналы // Немецкие анналы и хроники X – XI столетий. – М., 2012. – 560 с.

Хроника Проспера Аквитанского. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus17/Prosper_Aqvit/text1.phtml?id=6887

Хроники длинноволосых королей. – М., 2004. – 352 с.

Эйнхард. Жизнь Карла Великого. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/rus11/Einhard/frametext.htm

Иллюстрации

Карта 1. Руги и русы на карте Европы

Карта 2. Руги в Норике

Карта 3. Полабские славяне

Карта 4. Великая Моравия

Карта 5. Чешская держава

Карта 6. Польское государство при Болеславе Храбром

Карта 7. Рогаланд

Карта 8. Древнерусское государство

Литература

Алексеев С.В. Славянская Европа V – VI вв. – М., 2008. – 446 с.

Он же. Славянская Европа V – VII вв. – М., 2007. – 480 с.

Артамонов М.И. История хазар. – URL: http//gumilevica.kulichki.net/AMI/ami1.htm

Боровиков Д.А. Тайна гибели Бориса и Глеба. – М., 2009. – 320 с.

Васильев А.А. История Византийской империи. Византийская империя до Крестовых походов. – М., 2012. – 432 с.

Васильевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI – XII веков // Избранные труды по истории Византии. – М., 2010. – Кн. 1. – 928 с.

Он же. Введение в житие св. Георгия Амастридского // Избранные труды по истории Византии. – М., 2010. – Кн. 2. – 848 с.

Он же. Введение в житие св. Стефана Сурожского // Избранные труды по истории Византии. – М., 2010. – Кн. 2. – 848 с.

Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. – М., 2008. – Т. IV. – 624 с.

Он же. История упадка и разрушения Римской империи. – М., 2008. – Т. V. – 592 с.

Гильфердинг А.Ф. История балтийских славян. – М. – СПб. 2013. – 704 с.

Гимбутас М. Славяне: Сыны Перуна. – М., 2008. – 216 с.

Грабеньский В. История польского народа. – Минск, 2006. – 798 с.

Греков Б.Д. Киевская Русь. – М., 2004. – 671 с.

Грушевский М. Иллюстрированная история Украины. – М., 2001. – 536 с.

Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. – М., 1992. – 510 с.

Он же. В поисках вымышленного царства. – М., 1992. – 320 с.

Он же. Древние тюрки. – М., 1993. – 514 с.

Он же. Открытие Хазарии. – М., 1996. – 640 с.

Он же. Сказание о хазарской дани. – URL: http//gumilevica.kulichki.net/articles/Article43.htm

Он же. Тысячелетие вокруг Каспия. – М., 1993. – 336 с.

Он же. Этногенез и биосфера Земли. – Л., 1990. – 528 с.

Грегоровиус Ф. История города Рима в Средние века. – М., 2008. – 1280 с.

Грушевский М.С. Иллюстрированная история Украины. – М., 2001. – 556 с.

Джаксон Т.Н. Четыре норвежских конунга на Руси. – М., 2000. – 192 с.

Джонс Г. Викинги. Потомки Одина и Тора. – М., 2003. – 445 с.

Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе // Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. – М., 1996. – 640 с.

Иловайский Д.И. История России. Периоды Киевский и Владимирский. – М., 1996. – 736 с.

История Венгрии. – М., 1971. Т. 1. – 644 с.

История Византии. – М., 1967. – Т. 1. – 524 с.

История Византии. – М., 1967. – Т. 2. – 472 с.

Каждан А. П., Литаврин Г.Г. Очерки истории Византии и южных славян. – СПб., 1998. – 336 с.

Как была крещена Русь. Сборник. – М., 1989. – 320 с.

Карамзин Н.М. История государства Российского. – URL: http//www.torrentino.com/torrents/59316

Клейн Л.С. Спор о варягах. – URL: http//ihavebook.org/books/484858/spor-o-varyagah-istoriya-protivostoyaniya-i-argumenty-storon.html

Ключевский В.О. Курс русской истории // Сочинения. – М., 1987. – Т. I. – 430 с.

Контлер Л. История Венгрии. – М., 2002. – 656 с.

«Крещение Руси» в трудах русских и советских историков. Сборник. – М., 1988. – 333 с.

Кузьмин А.Г. Падение Перуна. Становление христианства на Руси. – М., 1988. – 240 с.

Кулаковский Ю.А. История Византии. Т. 1. – URL: http//lib.rus.ec/b/443806/read

Он же. История Византии. Т. 2. – URL: http//knigi4me.com/category4/book1909-down.html

Любавский М.К. История западных славян. – М., 2004. – 608 с.

Люттвак Э. Стратегия Византийской империи. – М., 2010. – 647 с.

Мавродин В.В. Образование Древнерусского государства // Древняя и раннесредневековая Русь. – СПб., 2009. – 720 с.

Мюллер А. История ислама. – М., 2006. – Кн. 1. – 912 с.

Мюссе Л. Варварские нашествия на Европу: германский натиск. – СПб., 2006. – 416 с.

Мюссе Л. Варварские нашествия на Западную Европу: волна вторая. – СПб., 2006. – 337 с.

Нидерле Л. Славянские древности. – М., 2004. – 744 с.

Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы. – URL: http//gumilevica.kulichki.net/NAP/nap01.htm

Осокин Н.А. История Средних веков. – М. – Минск. 2005. – 672 с.

Острогорский Г. История Византийского государства. – М., 2011. – 890 с.

Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Историографический миф: народ рос в Среднем Поднепровье. – URL: http//admw.ru/books/v-ya – petrukhin – d-s – raevskiy_ocherki-istorii-narodov-rossii-v-drevnosti-i-rannem-srednevekove/55

Пиренн А. Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира. – М., 2011. – 350 с.

Плетнева С.А. Хазары. – URL: http//www.russiancity.ru/ybooks/y1.htm

Пфайльшифтер Г. Теодорих Великий. – СПб., 2004. – 272 с.

Рансимен С. История Первого Болгарского царства. – СПб., 2009. – 384 с.

Рапов О.М. Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. – М., 1988. – 416 с.

Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII – XIII вв. – М., 2014. – 624 с.

Седов В.В. Славяне: Историко-археологическое исследование. – URL: http//rutracker.org/forum/viewtopic.php? t=3164184

Славяне и скандинавы: Сборник. – М., 1986. – 416 с.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен. – М., 1959. – Кн. 1. – 812 с.

Татищев В.Н. История Российская. – М., 2003. – Т. 1. – 568 с.

Он же. История Российская. – М., 2003. – Т. 2. – 732 с.

Удальцова З.В. Италия и Византия в VI веке. – URL: http//padabum.net/d.php?id=31949

Успенский Ф.И. История Византийской империи. – М., 2001. – Т. 1. – 624 с.

Он же. История Византийской империи. – М., 2001. – Т. 2. – 624 с.

Он же. История Византийской империи. – М., 2002. – Т. 3—800 с.

Фомин В.В. Варяги и варяжская Русь. К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. – URL: http//www.litmir.co/br/? b=261861&p=1

Фроянов И.Я. Древняя Русь IX – XIII веков. – М., 2012. – 1088 с.

Он же. О Вадиме Храбром. – URL: http//www.archeologia.ru/Library/Book/28bc16ece24e

Он же. Рабство и данничество у восточных славян. – СПб., 1996. – 512 с.

Хвольсон Д.А. Известия Ибн Даста о Хозарах, Буртасах, Болгарах, Мадьярах, Славянах. – URL: http//www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/X/Chwolson_Dast/pred.htm

Хэгерманн Д. Карл Великий. – М., 2005. – 684 с.

Хэлдон Дж. История византийских войн. – М., 2007. – 460 с.

Циркин Ю.Б. Испания: от Античности к Средневековью. – СПб., 2010. – 456 с.

Чиркович С. История сербов. – М., 2009. – 448 с.

Шафарик П.Й. Славянские древности. – URL: https: //docs.google.com/uc?id=0B_T3PThCY39DX1JmczFwUkNnTmM&export=download

Шахматов А.А. История русского летописания. – СПб., 2002. – Т. I. Кн. 1. – 486 с.

Он же. История русского летописания. – СПб., 2003. – Т. I. Кн. 2. – 1024 с.

Content

Станислав Николаевич Чернявский
Руги и русы

Предисловие

Часть первая От Днепра до Дуная

Глава 1. Руги и готы

1. Начало новой эры

2. Три корабля

3. У черного моря

4. Руги и Германарих

5. Смерть Германариха

6. Славяне-Анты

Глава 2. Темный век ругов

1. Рим и варвары

2. В Гесперии

3. Аттила

4. Трагедия гуннов

5. Руги в Норике

6. Руги и скиры

7. Ругиланд

8. Остготы в Италии

9. Сумерки остготов

10. Готская война

11. Король ругов и готов

Часть вторая На Балтике

Глава 1. Великое переселение славян

1. Расселение «Склавинов»

2. Венеды и русы

3. Авары

Глава 2. Империя франков

1. Темный век

2. Вильцы, ободриты, руяне

3. Славяне и франки

4. Усмирение вильцев

5. Чедраг

6. Вызов и ответ

7. Славяне и викинги

8. Русская азбука

9. Коалиция против немцев

10. Гибель великой Моравии

11. Немцы наступают

12. Рождение Чехии

13. Битва при Лечине

Глава 3. Империя немцев

1. Великая Хорватия Болеслава Укрутного

2. Рождение Польши

3. Корона империи

4. Железный маркграф

5. Приключение Вихмана

6. Смерть Герона

7. Лехиты против ободритов

8. Мирные годы

9. Восстание славян

10. Польское княжество

11. Подвиги Болеслава

12. «Империя» Болеслава

13. Распад «Империи» Болеслава

Глава 4. Гибель балтийских славян

1. Рыцарь Кицо

2. История князя Мстивоя

3. Держава Готшалька

4. Балтийские руги

5. Поход на остров Рюген

6. Западники

7. Последний князь

8. Конец балтийских ругов

9. Последние князья Рюгена

Часть третья Русь великая

Глава 1. Князь Бравлин

1. Анты или руги?

2. Перемены на Днепре

3. Короли и князья

4. Сурожская легенда

5. Дискуссии

6. Преображение хазар

7. Хазары и русы

Глава 2. Хаканрос

1. Каганат русов

2. Амастридская легенда

3. Бертинские анналы

4. Мадьяры и печенеги

5. Распря на Днепре

6. Поход на Константинополь

7. О чем молчит летопись?

8. Смерть кагана

Глава 3. Рюрик

1. Откуда пришли словене?

2. Датировка

3. Гостомысл

4. Варяги и русы

5. Пираты

6. Хрерик Ютландский

7. Рюрик, сын Годолюба

8. Год 862

9. Вадим Храбрый

10. Переворот в Новгороде

11. Еще одна версия

Глава 4. Вещий Олег

1. Поход на Киев

2. Держава Олега

3. Гегемония хазар

4. Проблема источников

5. Достопочтенный Песах

6. Три вещих Олега

Глава 5. Игорь Старый и Ольга Святая

1. Нерешенность

2. Заморские походы

3. Переворот и конец двоевластия

4. Поход на древлян

5. Месть

6. Выбор пути

7. Перед освобождением

Глава 6. Святослав

1. Гибель Хазарии

2. Гибель дунайской Болгарии

3. Гибель Святослава

Глава 7. Обновление Руси

1. Сыновья Святослава

2. Создание державы

3. Выбор веры

4. Рождение русичей

Послесловие

Источники

Иллюстрации

Литература