Олег Анатольевич Кожевников

Начало пути

© Олег Кожевников, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Весёлые студенческие времена Сергея заканчивались. Дипломная работа защищена, а впереди маячила полная неизвестности взрослая жизнь. Было немного жутко, хотя и предстояло вернуться из Москвы, где пять лет грыз гранит науки (вернее, сухарики, заедая выпитое пиво), в свой родной Челябинск, где и начинать пахать на благо родины и себя любимого. Так же чувствовали себя и его трое друзей-однокашников, Саша Виктор и Иван, с которыми Сергей отмечал окончание института. Наверное, поэтому, вместо принятых в их компании приколов и безудержного веселья, пошёл вполне серьёзный разговор, о будущей жизни. Материальные перспективы вырисовывались нерадостные, такие специалисты с высшим образованием, как они, были в нынешней жизни не нужны. Без блата максимум, на что можно было рассчитывать, это на работу каким-нибудь дорожным мастером. МАДИ – это ведь не какой-нибудь МГИМО или Плешка, где народ близок к забугорным благам и финансовым потокам, тут же тебе только самосвалы песка и бессонные ночи в строительной бытовке. Конечно, бытовые неудобства ребят не пугали, всё же они уже несколько лет участвовали в поисковых отрядах (раскапывали не только могилы павших, но и чёрной археологией не брезговали), а вот длительное нахождение вдали от цивилизации (клубы, супермаркеты, интернет) и отсутствие перспектив это в ближайшее время получить беспокоили больше всего. Но стонать и посыпать голову пеплом было не свойственно молодым ребятам, поэтому разговор вскоре свернул в более интересное русло. А именно, что бы такое интересное замутить в оставшиеся два месяца до выхода на работу. Тупо валяться на песке где-нибудь на берегу тёплого моря, а вечерами, напиваясь дешевым винищем, щупать каких-нибудь прыщавых вертихвосток, было весьма скучно и никого не прельщало. И ничего лучшего, чем отправиться в свободный поиск по местам былых сражений предков, ребятам не пришло в голову. Тем более Иван, который до учёбы проживал в одном из посёлков Смоленской области, с увлечением рассказывал, какие артефакты они находили в местах ожесточённых боёв с фашистами. А когда Ван с горящими глазами начинал описывать, какую рыбу они ловили в Днепре, то хотелось немедленно оказаться на берегу этой замечательной реки и самолично подсечь громадного судака или на худой конец щучку килограмма на два. Ребята так возбудились перспективой хорошей рыбалки и возможностью вдобавок к этому заняться интересным и полезным делом, что было решено сегодня же отправляться на родину Ивана. Уже там, обустроившись на речке, отметить окончание института, благо никто ещё не притронулся к спиртному, приготовленному для этого мероприятия.

Причиной такого спонтанного решения было далеко не мальчишеское безрассудство друзей, а понимание ребятами того, что это им вполне по силам. И действительно, у них было практически всё необходимое. И инструменты для проведения раскопок, и рыболовные принадлежности, и самое главное – транспорт, чтобы добраться до желаемого места. Это автомобиль УАЗ, принадлежащий Сергею. Куплен он был год назад за совершенно смешные деньги – по цене металлолома. Но после того, как друзья провозились больше месяца в мастерских МАДИ с этой грудой ржавого железа, вышло нечто удивительное. Мощный сверхпроходимый зверь, который даст фору любому импортному джипу в езде по бездорожью, к тому же на переднем мощном бампере была смонтирована лебёдка. Проигрывал он импортным внедорожникам только в скорости по обычным дорогам, ну и в комфортабельности салона, зато надёжный и неприхотливый получился автомобиль. Безропотно потреблял любой дешевый бензин и при этом тянул, как табун лошадей. Свою надёжность и безропотность УАЗ показал, когда Сергей ездил на нём к себе домой в Челябинск – четыре тысячи вёрст без всяких проблем и поломок. И сейчас этот монстр с челябинскими номерами стоял в полной готовности к любым авантюрам, которые придут в голову его хозяину. И как уже понятно, он этого дождался. Всего лишь через час после высказанной идеи, что неплохо бы двинуть на родину Ивана и покопаться там, в местах боёв с фашистами, ребята уже загружали УАЗ необходимыми припасами и инструментами. А ещё через час тронулись в это, как им казалось, увлекательное путешествие. Вся эта стремительность в осуществлении поставленной цели завязла в гостеприимстве родителей Ивана, как только ребята добрались практически до вожделенного места. Больше суток пришлось отдуваться за то, что Ванька почти год не появлялся в родительских пенатах – в четыре языка рассказывать о жизни в Москве, при этом в невероятных количествах поглощая пироги и другие деревенские разносолы. Но в конечном итоге сыновний долг Ивана был исполнен – любопытство родителей, родственников, да и просто знакомых (а это считай вся деревня) удовлетворенj, и, наконец, провожаемые чуть ли не половиной местных жителей ребята выехали к будущим местам раскопок. И выехали они не одни, а в сопровождении экскаватора «Беларусь» – это была своеобразная помощь общества за то, что ребята подробно рассказали о своих намерениях. Так что можно было не жалеть о проведённом в общении с местными жителями времени – экскаватор за несколько часов работы по снятию верхнего слоя почвы сэкономит неделю грязной, тяжёлой работы поисковиков. К тому же в процессе всех этих разговоров было выяснено место, где немцы добивали выходящих из окружения советских бойцов. Не то чтобы там были особо ожесточённые бои, но, по крайней мере, в том месте ещё никто не проводил поиск, в отличие от бывшего узла обороны Красной Армии.

На третий день раскопок пошли находки – в основном, конечно, остатки амуниции, но иногда попадались и интересные вещи, а одна из них изменила все планы ребят. Нет, это были не останки павших героев, которые ребята аккуратно складывали в сторонке, а обычная бутылка, которую первоначально Саша, откопавший её, брезгливо отбросил в сторону (не любил парень алкоголя, вот и отшвырнул грязную посудину). Бросил её не глядя и попал в ломик, лежащий рядом с раскопками. Бутылка раскололась, и оттуда вывалился бумажный жгут. Всё это увидел Сергей, работающий рядом с Сашей. Может быть, он не обратил бы внимания на выброшенный грязный комок, но звук бьющегося стекла привлёк его внимание, а замеченная бумага заставила бросить лопату и кинуться к возникшему артефакту. Вдруг это окажется мечта любого поисковика – предсмертная записка героя с перечислением имён и фамилий его товарищей, вырывающихся из фашистского окружения. Оказалась, что это не был список людей, вырывающихся из окружения, а всё было гораздо загадочнее и интереснее – там была схема местности, нарисованная химическим карандашом с жирным крестиком на каком-то объекте.

После призывного выкрика Сергея все собрались изучать эту находку, и Иван опознал местность, нарисованную на схеме, – это был высокий песчаный берег реки Вихра недалеко от её впадения в Днепр. Как он сказал, деревенские называли это место Калигулой, и там очень хорошо ловилась рыба. Весь вечер ребята обсуждали найденную схему, и вопрос, что находилось в том месте, где нарисован крестик, не давал им покоя. Настолько, что было решено прекращать раскопки здесь и рано утром перебазироваться в Калигулу. К тому же у них всё-таки отдых, а не потогонные земляные работы. Нужно и поплавать, и позагорать, да и хорошая рыбалка не помешает. Все эти разговоры об отдыхе и о рыбалке остались только в мечтах. Нет, ребята выполнили задуманное и добрались до Калигулы, но все благие намерения перебил азарт – не терпелось узнать, что же находится в том месте, где на схеме нарисован жирный крестик. Поэтому, оставив Сашу и Ивана обустраивать лагерь, Сергей с Виктором немедленно начали копать в том месте, где на схеме был нарисован крестик. Найти это место не составляло никакого труда, оно было в десяти метрах от громадного валуна, по-видимому, занесённого на берег реки во времена ледникового периода. Часа через три работы вдвоём лопаты упёрлись в плоскую преграду, и только друзья начали её расчищать, прозвучал призыв идти на обед. Хозяйственная группа не только разбила лагерь, но и успела сварить суп и накрыть стол. А это было свято – работа работой, а обед по расписанию. После обеда, уже вчетвером, ребята, гонимые азартом, дружно принялись за работу, и дело пошло. Уже минут через двадцать можно было определить, на что наткнулись лопаты: это оказалась дюралюминиевая часть самолета. А ещё через час был откопан лаз в своеобразную пещеру, стенами и потолком которой служили дюралевые листы от большого немецкого самолёта (на бывшей части крыла был виден немецкий крест).

Первым в лаз, подсвечивая себе принесённым из машины фонариком, полез Виктор. Услышав его изумлённые возгласы, туда по одному начали забираться и остальные ребята. Предыдущие поисковые экспедиции научили их осторожности и предусмотрительности, поэтому перед тем, как забраться в эту рукотворную пещеру, выяснили у Виктора её размер и надёжные ли там стены и потолок. Когда друзья забрались в этот, можно сказать, блиндаж (по размеру и обстановке напоминающий те уцелевшие свидетельства далёкой войны, в которых уже бывали ребята в своих поисковых экспедициях), Сергей сначала не понял, чем был поражён всегда такой спокойный и рассудительный Виктор. Ведь вроде бы ничего необычного, кроме стоящих вдоль одной стены больших алюминиевых термосов, не было. И возле нашего разведчика, сидевшего на громоздкой, запыленной лавке, стоял один из термосов, и, по-видимому, именно оттуда был извлечён альбом, который внимательно изучал Витёк. После каждого переворота страницы альбома, парень восторженно вскрикивал: «Не может быть! Охренеть можно…» Естественно, Сергей сразу же подошёл к своему товарищу и заглянул в открытую страницу, освещенную мощным фонарём Виктора, – а там были всего лишь почтовые марки. Не секретные немецкие или советские бумаги, а всего лишь разноцветные фитюльки с надписями на латинице. Сергею захотелось наорать на Виктора за то, что тот занимается всякой ерундой, но потом он вспомнил, что его друг страстный филателист и поэтому неудивительно, что он балдеет, найдя какую-то трофейную коллекцию марок. А в том, что это трофей, отбитый у фашистов, сомневаться не приходилось, как и в том, что повезло найти уцелевший партизанский схрон. Вот только непонятно, на кой чёрт партизаны притащили на свою секретную базу никому не нужные марки – наверное, среди них был такой же псих-филателист, как Витёк. Прояснив для себя этот вопрос, Сергей решил осмотреть другие термосы и ящики, стоявшие у стены, в этом ему начали помогать Саша и Иван. Но, наверное, в партизанском отряде, которому принадлежал этот схрон, были сплошные филателисты или художники, так как во всех термосах и ящиках лежали только альбомы с марками и картины. Никаких тебе боеприпасов или оружия, да даже паршивого тротила и того не было. Поражённые ребята стояли в недоумении, а Виктор продолжал в исступлении изучать всё тот же альбом с марками. Неожиданно он громко выкрикнул: «Миллион, эта марка стоит миллион!» Потом, глянув на недоумённые лица ребят, добавил:

– Миллион баксов – вот только эта одна марка, а всего по каталогу альбомчик потянет лимонов на тридцать зелени, вернее фунтов, я про английский каталог говорю! Поняли, мужики, чего мы нашли? На Клондайке столько золота нет, сколько можно купить, продав марки, напиханные в этот термос! Коллекция «Британские колонии» – это тебе не хухры-мухры!

– Клондайк, говоришь… А что ты скажешь о других термосах и ящиках? Они тоже набиты альбомами с марками, да ещё картин там полно. Получается, мы вход в Эльдорадо откопали?

Виктор после этих слов, отложив альбом, вскочил и кинулся осматривать стоявшие вдоль одной из стены термосы и большие цинковые короба. А ребята в это время начали обследовать остальные места этого довольно большого блиндажа. Тотальный обыск быстро закончился – потаенных мест в этой рукотворной пещере не было, а всё, что нашли, поместилось на грубо сколоченном мощном деревянном столе. А это были: шесть гранат Ф-1, пулемёт МГ с двумя коробками патронов, иностранная винтовка с даже не отсоединенным оптическим прицелом. По-видимому, это было отобранное у какого-то важного немца охотничье ружьё – резьба на лакированном прикладе, известный производитель. Кроме этого богатства в блиндаже были обнаружены: два пистолета ТТ, маленький, как будто игрушечный вальтер, а ещё командирская планшетка, набитая бумагами. Изучение бумаг заняло чуть больше времени, чем тотальное перетряхивание всех предметов и вещей, находящихся в этом блиндаже. И большую часть времени заняло чтение рапорта, который обнаружили в этой планшетке. Непонятно зачем находясь глубоко в тылу противника, политрук (являясь командиром партизанского отряда) писал рапорт вышестоящему начальству, но это было так. Наверное, написание отчётов было так глубоко вбито, что даже полная автономия и недоступность начальства всё равно заставляла его выполнять заведённый ритуал. Нам это оказалось весьма кстати, теперь мы узнали, откуда и каким образом сокровища очутились в этой рукотворной пещере. На самом деле не было никакого чуда, и это были трофеи от удачной партизанской операции. Оказывается, партизанский отряд политрука Васина организовал удачную засаду и разгромил небольшую немецкую колонну. А в этой колонне двигался «Опель-Адмирал» немецкого генерал-полковника. Наверное, этот генерал был страстный коллекционер и возил свои ценности с собой, а может быть, награбил в оккупированных Германией странах и не успел ещё отослать марки и картины в свой замок. Вот и попали они в пролетарские руки. Кроме этих ценностей у генерала был портфель с секретными документами. Настолько важными, что Васин решил прорываться к своим. Передать генерала и портфель с документами советскому командованию нужно было в обязательном порядке. Законсервировав базу, отряд двинулся в сторону линии фронта. Но ребятам не повезло, и пришлось им принять последний бой. То ли случайно они напоролись на немцев, но скорее всего, фашисты шерстили всю округу, чтобы найти генерала и секретные документы.

Наконец, узнав историю попадания сокровищ в блиндаж и приведя мозги немного в порядок, ребята расселись вокруг стола и начали обсуждать, во что они вляпались, как теперь жить и что в конечном счете с этим добром делать. Сидели долго, до того момента, пока свет большого аккумуляторного фонаря не начал тускнеть – за несколько часов непрерывной работы батарея разрядилась. И уже при свете маленьких фонариков ребята выбрались наружу, где было темно и пришлось, не выключая искусственный свет, разводить костёр, открывать консервные банки и ставить чайник. За этим импровизированном ужином, совмещённым с обедом, ребята продолжали обсуждать и спорить о своих дальнейших действиях. К решению, что дальше будут делать, пришли только с первыми лучами солнца. С началом нового дня у ребят начиналась новая жизнь, по крайней мере, они так думали, укладываясь спать в палатке.

Новая жизнь наших героев началась в два часа дня, именно в это время ребята, наконец, проснулись, выбрались из палатки и стали заниматься текущими делами. Все, казалось бы, было как обычно, и ничто не говорило, что их жизнь вошла в другое русло. Так же по графику Иван с Виктором драили в речке посуду, а Сергей с Сашей готовили завтрак. А между прочим ночью было решено с прежней беззаботной жизнью заканчивать и начинать великие дела, опираясь на найденные сокровища. В первую очередь их нужно было не спеша монетизировать, и средства направлять не на личные потребности, а на выполнение грандиозного дела – возрождение России как великого государства. Патриоты они были, наверное, поэтому и сдружились. Ребята раньше часто спорили о проблемах государства, и, как обычно, всё у них упиралось в извечные наши беды – дураков и дороги.

Казалось бы, они, как дипломированные специалисты, должны были заняться дорогами, но вот именно что они были профессионалами и прекрасно понимали, что десяти таких кладов не хватит, чтобы привести в порядок хотя бы десять процентов дорог России. Никаких денег на это не хватит, так как дороги строят люди, а они хотят хорошо жить не тогда, когда будет светлое будущее, а сейчас и здесь. А значит, ресурсы, направляемые на дороги, тают, а те, которые доходят, используются так, чтобы рог изобилия никогда не пересыхал. Климат у нас такой, что дороги портятся и в них нужно постоянно вкладывать средства, – которые можно и попилить, и поколоть, а на худой конец отщипнуть немножко. Вот и все довольны: подумаешь, граждане поругают плохие дороги, да и успокоятся, не в их же карман залезли (тем более не пойман – не вор). А выявить махинации при строительстве, а тем более ремонте и содержании автодорог, практически невозможно. По проекту каток должен пройти по одному месту 15 раз, а прошёл десять – пусть на такой точке поработала лаборатория и определила, что плотность тела дороги слегка ниже проектной, но на это всегда есть оправдание (влажность материала, погодные условия и прочее, прочее). Да и лабораторий, оснащённых хорошей аппаратурой, столько нет, чтобы проверить даже один процент выполненных работ, к тому же там работают тоже люди, которые хотят хорошо жить здесь и сейчас. Поэтому ребята, зная всё это, даже и не думали направлять деньги на развитие дорог, да и на другие похожие проекты – это было бесполезно. Любая сумма уйдёт как вода в песок. Генетическая память о жизни в советский период говорит – пока продолжается такая лафа, греби всё что можно, а то наступят опять суровые времена и могут за найденный колосок посадить. А если будут какие-нибудь запасы, то, глядишь, сможешь продержаться эти трудные времена, а то и свалить удастся в благополучные страны. Логика временщиков воцарилась на Руси среди значительного количества людей, и самое печальное, что это среди тех, кто может что-то сделать. Много стало и тех, кто и делать ничего не может – спился полностью, а толку от таких ноль. Получается, что вкладывать нужно только в людей. Пользы будет больше. В этом вопросе среди ребят был полный консенсус. Вот методы, как достичь нужного результата в изменении психологии людей, у друзей несколько отличались. Но в конце концов после долгих споров была выработана единая позиция. Она заключалась в следующем: бесполезно изменять уже сформировавшуюся психику людей, их можно только направить за успешными сильными личностями. Но где их взять? В стране не было в достаточном количестве таких людей. Генофонд народа был истощён двумя мировыми войнами, революцией, коллективизацией и уничтожением в её ходе крепких хозяев, к тому же большое количество грамотных энергичных людей уезжало из страны на благополучный запад. Казалось бы, безвыходная ситуация, но ребятам в ходе мозгового штурма удалось наметить путь её разрешения. Идея была проста, хотя и трудновыполнима: если нет подходящих людей, тогда их нужно вырастить. Но брать под свою опеку какой-нибудь интернат и воспитывать детей, содержащихся в нём, ребята посчитали бесперспективным, хотя со стороны это казалось бы и благородным. Таким делом пускай занимаются миллиардеры, замаливая свои грехи, а у них была цель – вытащить свою родину из той ямы, в которую её загнала история двадцатого века. А вытащить её руками пускай и хорошо обученных, но уже рождённых с генетическими отклонениями людей было невозможно. Нужны были люди совершенно здоровые, как физически, так и психологически, при этом образованные и мотивированные бороться за процветание России. Где же взять таких чудо-богатырей? Только в сказке они могли возникнуть ниоткуда и разметать чёрные тучи, собравшиеся над Россией. Или эволюционным путём выкристаллизоваться из той биомассы эгоистичных индивидуумов, в которую превратилось население великой страны. Но враги России не дадут времени на этот процесс, постараются любыми путями продолжать разлагать нацию, чтобы, наконец, добраться до недр бесхозной территории. Временной лаг у страны, конечно, ещё благодаря наследству СССР остался, но не такой он и большой. К тому времени, когда начнут сыпаться силы ядерного сдерживания, здоровая часть нации ещё не успеет возродиться естественным путём. Вот этот процесс возрождения и хотели ускорить ребята, используя средства, полученные от реализации найденных сокровищ. Конечно, хотелось и самим богато пожить, пошиковать от души, но всё-таки они были истинными сынами России и понимали, что Провидение и героические предки передали им все эти богатства не для красивой жизни, а для возрождения родины. За надежду их деды положили свои жизни и дали последний шанс своим потомкам предпринять шаги не в целях личного благополучия, а для счастья всех соотечественников.

Идея ребят была очень простая и где-то даже циничная: если природа не даёт нужных стране индивидуумов, то нужно помочь ей и самим получать таких людей. А именно – нанять за относительно большие деньги здоровых женщин, готовых стать суррогатными матерями, и искусственно оплодотворять их материалом, полученным от специально отобранных здоровых мужчин. С генетической точки зрения рождённые таким образом дети будут абсолютно здоровыми и психологически устойчивыми, к тому же при таком способе воспроизводства легко добиться, чтобы рождались одни мальчики, что крайне необходимо стране, в которой преобладает женское население. После того как эти дети подрастут до трёхлетнего возраста, они должны быть изъяты от суррогатных матерей и помещены в специально созданный интернат, где их будут воспитывать как настоящих мужчин профессиональные педагоги. За хорошую зарплату в стране можно найти бывших военных, которые будут на совесть заниматься с пацанами. Воспитывая из них настоящих патриотов, дисциплинированных и верных долгу. А когда они вырастут, получат образование, это будет настоящая элита России – крепкие, преданные родине, знающие, что делать, люди. Вот именно такая была мечта у ребят, когда они разрабатывали эту идею. Было понятно, что это длительное и трудное дело, но что-то предпринимать было надо, а по-другому друзья не видели выхода из того болота, в которое залезла Россия. Вот только после принятия такого судьбоносного в их жизни решения ребята и разбрелись по своим спальным местам. Вопрос о будущей работе по распределению (сплошной фикции, которую спокойно можно было обойти) уже для них не стоял. Теперь главное было реализовать небольшую часть сокровищ по нормальной цене и начинать претворять в жизнь свой план.

Трудности по претворению плана начались в самом начале – УАЗ не вмещал все найденные вещи. Пришлось привезённое с собой (оборудование, инструменты, продукты и прочее, прочее) переносить в блиндаж, а на это место укладывать найденное в пещере. В итоге еле-еле удалось разместить в салоне добытые трофеи, но сами ребята могли поместиться там с большими неудобствами. Трём человекам пришлось довольствоваться только передним пассажирским местом. Конечно, так ехать до Москвы было невозможно, но выход был, и его предложил Иван. Оказывается, у его родственника, который и ходить-то уже не мог, был старенький автомобиль ВАЗ шестой модели. Шестёрка была на ходу, и даже больше того: Иван в прошлом ею пользовался и имел доверенность на этот автомобиль. К тому же тот стоял в их сарае, и оставалось только с неудобствами добраться до деревни, а дальше в Москву ехать с шиком – на двух автомобилях. Так оно и получилось, к тому же так как ребята добрались до деревни только в два часа ночи, то и вопросов, куда, зачем и почему, практически не последовало. Очумелые родители, к которым ворвался сын глубокой ночью, удовлетворились ответами за срочно поставленным чаем, что поступила телефонограмма – нужно срочно ехать в Москву (в этой деревне сроду не было сотовых телефонов, и жители очень серьёзно относились к трубке Ивана), а так как УАЗ барахлит, то придется взять шестёрку. На этом выяснение отношений с заспанными родителями Ивана закончилось. После этого с полчаса заводили шестёрку, а затем под звуки непрерывно молящейся и причитающей матери Ивана колонна из двух автомобилей тронулась в путь.

Глава 2

До Москвы добирались долго – ещё бы, ведь в этой колонне самым стремительным аппаратом был УАЗ, который смиренно ехал за еле двигающимся дедушкой ВАЗом, который только на спусках дороги разгонялся до 60–70 километров в час. Пусть это так, но почти семьсот километров он проехал без единой поломки, иногда угрожающе гремя и периодически сотрясаясь всеми внутренностями. Страшное было зрелище для любого «мажора», а для обычного автомобилиста разорительное – дедушка ВАЗ сжигал топлива ещё больше, чем УАЗ. Ещё в пути Сергей по телефону договорился со своим товарищем, бывшим однокурсником, об аренде гаража, расположенного у МКАДа в районе Тёплого Стана. Оставлять УАЗ, набитый сокровищами, на улице у общежития ребята не решились. А тот гаражный кооператив был проверенным местом, не один раз ребята занимались там с уазиком. Сторожа были хорошо знакомы, и никто не удивится, что ребята пригнали туда УАЗ и кто-то из них остался ночевать в гараже. Да устраивай там что хочешь, только не забудь занести в сторожку бутылочку. А гараж был оборудован по высшему классу, конечно не как ремзона, а что-то типа борделя, чем и служил раньше хозяину. Это теперь Васёк женился и там стало тихо и пристойно.

Когда приехали и загнали УАЗ в гараж, то, несмотря на страшную усталость от дороги, часа два за крепким чаем обсуждали, как будут реализовывать первую партию марок. Основная надежда в этом была на связи Виктора в среде московских филателистов. Всё-таки он в их компании единственный москвич и с детства тусовался в среде фанатичных коллекционеров. Знает парень, как выйти на крупняка, и что немаловажно, в той среде не подумают, что он подстава. Закончив разрабатывать план действий, ребята ещё целый час разгружали УАЗ, аккуратно пристраивая ценности и оружие в подвале гаража. И только после этого Сергей с Иваном, как сомнамбулы, забрались спать в УАЗ, ну а счастливчики Виктор с Сашей устроились по-королевски. На диване-кровати, расположенном в передней части гаража. Эта лежанка как истинное королевское ложе закрыла ход, ведущий в сокровищницу, в которую превратился маленький подвальчик, который раньше кроме банок с солениями и не видел ничего.

На следующий день началась деятельность по претворению разработанных планов. При этом Саша постоянно находился в гараже – охранял сокровища. Это, конечно, было громко сказано, основная его задача состояла в переборке и смазке привезённого оружия. Сергей и Виктор непосредственно занимались выходом на людей, способных купить хотя бы часть привезённых марок и картин. Ну а Иван на шестёрке объезжал разных риелторов, подыскивая помещения для развёртывания будущей деятельности. Денег на это пока не было, но ребята не сомневались, что вскоре средства появятся. И они действительно начали появляться: на второй день после поездок Сергея и Виктора произошёл слом в среде монстров филателии. Сначала удалось продать шесть марок из одной серии за сто двадцать тысяч евро. Ещё через день небольшая, но весьма редкая серия ушла за двести девяносто тысяч долларов. Потом начались более мелкие операции, но зато они пошли потоком. Ну а через три недели после приезда в Москву была назначена крупная сделка, и разговор уже шёл о пятнадцати миллионах долларов. Но даже эта гигантская сумма была в два раза ниже, чем стоимость продаваемых марок (любой дурак мог это понять, сравнив с ценой подобной марки, зафиксированной в Лондонском каталоге). Именно из-за таких низких цен на эксклюзивный товар и пошла бойкая торговля. При этом покупатели знали, откуда у Виктора появились такие редкие марки. Филателистам было известно, что Виктор поисковик, а сам он в одном доверительном разговоре рассказал, что в последней экспедиции повезло откопать идеально сохранившийся альбом с коллекцией марок, и как бы невзначай оголил пояс, где за ремнём выглядывал пистолет ТТ. Похлопав по нему, Виктор, усмехаясь, произнёс:

– Пушка тоже оттуда – ствол покруче, чем макаров, на пятьдесят метров в бутылку попадает, проверял неоднократно!

Вся эта утечка была организована специально. Во-первых, чтобы коллекционеры знали, что товар не ворованный и не будет никаких проблем с его легализацией, как у нас, так и на Западе, а показ оружия как бы говорил, что нынешние владельцы коллекции марок далеко не младенцы и в случае чего могут и пулю в лоб пустить. Лучше с ними договариваться цивилизованно, а не брать на гоп-стоп. Про найденный всего лишь один альбом с марками тоже было сказано специально – зачем сообщать, что их гораздо больше, у народа голова пойдёт кругом от такого богатства, и тут уже ротой спецназа не отбиться от желающих поживиться.

Психология она психологией, но всё равно даже при выезде на проведение небольших сделок ребята тщательно разрабатывали маршруты отхода от места получения денег. При этом готовили и позицию отсечения погони, если она будет. Если денег получали много, то машину с выручкой всегда сопровождал Иван, двигающийся немного позади. Он контролировал обстановку и если замечал слежку, то должен был ехать на отсечную позицию, где из засады обстрелять преследователей из винтовки. Пробить пару колёс, а потом уезжать оттуда подальше. В Москве много таких мест, где можно пострелять хоть из танка, а потом незаметно свалить восвояси. Одно из таких мест было недалеко от гаражного кооператива, где располагалась база ребят. Дорога шла параллельно МКАДу на расстоянии метров двухсот от этой магистрали. На МКАДе спокойно на обочине можно было оставить машину, пройти двести метров через лесной массив, и ты оказывался на шикарной огневой позиции: с одной стороны дороги лес, с другой – железобетонный забор, прохожих нет, а ближайший жилой дом расположен чуть ли не в полукилометре. Отстрелялся, уложил оружие в специальный мешок, а потом неспешным шагом по лесной тропинке вышел к своей машине и затерялся на ней в потоке транспорта, непрерывно текущего по МКАДу. Эта отсечная позиция была не одна, она была резервной на всякий случай. И вот этот случай настал, получение большой суммы требовало напрячь все резервы, и на эту огневую позицию на постоянной основе был выдвинут Саша, вооруженный не абы чем, а пулемётом МГ.

После первой продажи марок наша команда весьма сильно прибарахлилась – не в смысле закупки никому не нужных вещей, а новыми автомобилями. Иван теперь ездил на «Форде», группа, осуществляющая непосредственно коммерческие операции, для солидности взяла «Тойоту-Лендкрузер», ну а для перевозки сокровищ был приобретён фургон «Мерседес-Вито». Да, вот именно, основную часть сокровищ собирались перевезти в место будущей дислокации. В Москве или вблизи столицы основывать инкубатор для выращивания будущей элиты было чревато – во-первых, всё дорого, во-вторых, слишком много любопытных, завистливых глаз. Можно к бабке не ходить, и так было ясно, что будет масса писем во всякие инспекции и разным начальникам о проверке этого странного учреждения. Никаких денег не хватит, чтобы всё легализовать и обеспечить хотя бы нейтральное отношение властей. На сто процентов можно быть уверенным, что будут ставить палки в колёса и при этом кричать, что это фашистская идея выращивания расы господ, о получении сверхчеловека из генов истинных арийцев. Будут говорить, что если этим ребятам некуда деньги девать и они хотят заниматься подрастающим поколением, то пускай берутся за какой-нибудь детский дом и воспитывают детей-сирот. Которые несчастные, брошенные судьбой и властями, и многим из них требуется забота и дорогостоящая медицинская помощь. Вот это будет настоящее человеколюбие и помощь государству. И так будут говорить и думать хорошие, в общем-то, люди, неравнодушные и желающие помочь ближнему – они-то и будут бомбардировать разные инстанции своими обращениями. На их призывы придут другие люди, знатоки инструкций и с горячим желанием повысить своё благосостояние. Вот эти чинуши загубят любое начинание, чтобы пробить их стену, не хватит никаких сокровищ, пусть даже будет открыт прямой ход в Эльдорадо. Поэтому ребята и хотели начинать это великое дело подальше от московского начальства. Где-нибудь в глубинке, далеко от загребущих лап больших боссов. Там всё проще, и несколько тысяч баксов хватит, чтобы стать большим другом какого-нибудь начальника районного масштаба. А когда детишки начнут подрастать и выйдут в большую жизнь, то само государство начнёт помогать. Тогда до руководства государства дойдёт – какие золотые кадры страна получает от этого начинания.

Ещё на речке ребята определились, в каком месте они будут открывать своё заведение – это в Челябинской области рядом с озером Чебаркуль. У Сергея один из родственников работал на Челябинском тракторном заводе, этот промышленный гигант сейчас испытывал большие финансовые трудности. Даже зарплата шла с задержкой, и вот администрация приняла решение избавиться от непрофильных активов. И один из этих активов был пансионат на озере. Большой был раньше этот пансионат – богатый. Но почему-то сейчас никому не нужный – комбинат уже больше года его пытался продать, но покупателей не было. Уже и цену опустил до минимума, в несколько раз ниже балансовой стоимости, но никто не хотел залезать в это глухое место. Затраты на содержание большие, а отбить их вряд ли получится. А ещё комбинат продавал пионерский лагерь, расположенный у озера Тургояк. В отличие от пансионата, который охранялся и корпуса готовы были хоть завтра принять отдыхающих, пионерский лагерь был полностью заброшен. Всё, что можно было унести, оттуда растащили, корпуса сгнили, трубы проржавели, даже на бывшем пионерском стадионе теперь рос лес. В общем, разруха полная – единственный положительный элемент в этом пионерском лагере заключался только в том, что он занимал большую территорию и имел свой пляж на озере.

Всё это ребята знали из-за того, что, как только была проведена первая операция по продаже марок, Сергей позвонил своему товарищу в Челябинск и попросил того заняться проверкой объектов соцкультбыта, выставленных на продажу ЧТЗ. Роман был не просто друг Сергея, он ещё был и соучредителем малого предприятия, которое год назад организовали ребята. Деятельности оно практически не вело – так, несколько раз организовало продажу редких сортов стали в Москве. И вообще это предприятие жило лишь потому, что у его президента (именно так высокопарно звучала должность Сергея, особенно это хорошо гляделось на визитке) имелись непомерные амбиции и страх оказаться вообще не у дел, когда закончит институт. А имея это предприятие, можно хотя бы по минимуму заработать на жизнь, продавая металл и другие изделия челябинской промышленности. У других тоже присутствовали опасения, что они не смогут устроиться в будущей жизни, а тут пускай копейки, но иногда капают, да и на визитках у каждого оттиснуто золотом, что он не абы кто, а директор по маркетингу или ещё какой-нибудь хрени. Например, жители родной деревни Ивана писали кипятком, когда он показывал им свою визитку. У них крыша съезжала, когда они читали, что Ванька директор по маркетингу столичной «корпорации Слава». Да, именно так называлось это чудо самонадеянности пятерых пацанов. Но так иронично об этом предприятии можно было говорить до поездки ребят в Смоленскую область, теперь это была глыба с неограниченными финансовыми возможностями.

Уезжать из Москвы ребята хотели ещё неделю назад, но всё никак не могли – держала в городе намечающаяся крупная сделка. Только используя получаемые в результате её деньги можно было скупить все намечаемые объекты недвижимости. И пансионат, и пионерский лагерь, и помещение в Москве, где намечалось открыть антикварный салон. Не дело было, имея такие сокровища, продавать их по подворотням, страхуясь только стволами за поясом. Это, конечно, не значит, что ребята сидели и ждали, когда сверкнёт звезда удачи и им удастся хапнуть сразу хороший куш, – они эти три недели действовали, а не только вечерами в гараже обсасывали будущие свои поступки. Да и ночевали они уже не в гараже, а в помещении, которое приобрели для московской штаб-квартиры. Это была квартира на юге Москвы, которую в дальнейшем предполагалось использовать как гостиницу, когда кто-нибудь будет по делам приезжать в столицу. Недалеко от неё стоял многоэтажный гаражный комплекс, где было приобретено два автомобильных бокса, в одном из них сейчас стоял фургон, набитый сокровищами. Конечно, в нём находились не все ценности – часть оставили в арендованном гараже, и в купленной квартире тоже замаскировали два альбома с марками, а на стены наглым образом повесили три картины известных голландских мастеров шестнадцатого века.

Основное время у друзей занимали не дела по получению денег, а организационная подготовка к будущей деятельности – тысячи звонков, многие сотни километров, намотанных по разным госучреждениям, целый дипломат, набитый купюрами большого достоинства, всё было брошено в топку продвижения мечты наших героев. Административная утроба была ненасытна, практически все деньги, которые остались после покупки транспорта и квартиры, ушли туда. Поэтому за день перед крупной сделкой ребята оказались полностью на мели, но это было даже и хорошо – появилось время основательно подготовиться к небывалой продаже.

Сделка должна была произойти в одном из особняков на Рублёвке. Клиент был фигура весьма крупная и денежная. Он вряд ли бы стал портить свою репутацию, силовым методом присвоив себе марки. Значит, это могут сделать люди из его окружения, а таких мутных личностей там хватает. Не зря же ходят слухи, что этот денежный мешок поддерживает мощная криминальная структура. Поэтому ребята очень тщательно изучили маршрут и ещё раз проработали методы отсечки преследования. Вблизи резиденции клиента на них нападут вряд ли, на Рублёвке тоже (всё-таки это режимная трасса и плотно прикрывается службами ФСБ), а вот дальше всё возможно. Тут уже может помочь только подготовка и нетривиальные действия. Вот исходя из этого и велась вся подготовка по благополучному вывозу денег.

Встали рано, нервы они не железные, и хотя ребята храбрились друг перед другом, но мандраж испытывали все, наверное, поэтому, даже не договариваясь и не ставя будильников, дружно встали в шесть утра. Потом несколько часов маялись, успокаивая свои страхи бессмысленным трёпом. Наконец закукарекал будильник Сергея – это означало, что операция начинается. Из квартиры вышли все, у каждого была чётко обозначенная задача. Сергей и Виктор, как обычно, встречаются с клиентом и продают ему марки, при этом Серый изображает охранника Витька. Иван, тоже как всегда, двигается позади «Тойоты» и отслеживает возможное преследование. Если заметит, то сообщает по сотовому и мчится на первую отсечную позицию, чтобы отрубить этот хвост. Саша первый раз принимал участие в операции, но тут на кону стояла большая сумма, поэтому пришлось задействовать и этого увальня. Он должен был занять позицию на оборудованной лёжке в лесопосадках вдоль улицы Генерала Тюленева, невдалеке от гаражей. Конечно, было маловероятно, что Сане с его любимым пулемётом придётся отсекать преследователей, но на кону стояло слишком много, чтобы надеяться на ювелирные действия Ивана. Если вдруг сбудется предположение, что у них захотят отобрать деньги, то могут действовать не на одной машине, а на нескольких. Один-то автомобиль Иван обездвижит, а вот остальные вряд ли. А мимо Саши они не проедут, покрошит всех в капусту. Шумно, конечно, будет, и крови много, но что тут сделаешь – парень не умеет действовать аккуратно, пока не отстреляет ленту, не успокоится. Остаётся надеяться, что всё обойдётся – что этот олигарх добродушный и честный коллекционер и окружают его люди не менее добропорядочные.

Торговая операция началась очень хорошо – по-доброму. Обмен культурных ценностей на деньги прошел как в кино – двое экспертов осмотрели товар, потом Виктор вместе с хозяином потреблял дорогущий коньяк, пока Сергей пересчитывал деньги в принесённом большом дипломате. Это у него заняло времени меньше, чем у «высоких» сторон опустошить бокалы – делов-то пересчитать пачки баксов, аккуратными стопками уложенных в дипломат. Это же не на базаре, где подсовывают «куклы» вместо пачек сотенных купюр. Затем продавец и покупатель тепло попрощались, договорившись не терять связи и если будет ещё что-то интересное, то в первую очередь обращаться по уже известному адресу. В машине Виктор продолжал себя чувствовать барином – разморённый коньячком, развалившись на переднем сиденье, покуривал захваченную в богатом доме сигару. Напряжённо ведущему машину Сергею так и хотелось сказать своему другу какую-нибудь гадость, но мешало дикое напряжение и то, что постоянно приходилось всматриваться в зеркала заднего вида, выискивая возможное преследование. Витёк так балдел до самого выезда на МКАД, но потом раздался звонок на его сотовый, и всё мгновенно изменилось. Телефон был включен на громкую связь, поэтому я сразу же услышал голос Ивана:

– За вами хвост, черная «бэха», пятёрка!

У Виктора лицо сразу же вытянулось, а глаза округлились. А у меня душа, можно сказать, провалилась в пятки. Не знаю, каким образом в голове промелькнул последний наш разговор с ребятами перед отъездом на операцию, и я, глядя на тупо сидевшего с сигарой во рту Витьку, заорал:

– Работаем по плану А, пускай Ван нас обгоняет и шурует на отсечную позицию!

Пока я снижал скорость и уходил со скоростной полосы, Виктор что-то бубнил в трубку. Этот полушепот перебил отлично слышимый голос Ивана:

– Понял, работаю по плану А!

После чего раздались гудки телефона. Виктор сложил сотовый и наконец-то затушил чадящую сигару. Только он это сделал, по крайней левой полосе пронёсся форд Ивана, а мы так и продолжали ползти за каким-то рефрижератором. Ехали молча, каждый про себя прорабатывал возможные сценарии дальнейших действий. Виктор, наверное, предполагал самую хреновую ситуацию, так как достал ТТ, снял его с предохранителя и положил пистолет к себе на колени. А я опять всматривался в зеркала заднего вида, но теперь уже не отслеживал все подряд машины, а выискивал чёрный БМВ пятой модели, который по всей логике должен был ползти за нами. Наконец я его увидел за три машины позади и только тогда обогнал еле ползущий рефрижератор. Чтобы у преследователей не возникло каких-нибудь подозрений, я не мог ехать так медленно. Езда пошла веселее, но всё равно в Очаково мы свернули только минут через двадцать пять. После моста через кольцевую начались лесопосадки и какие-то заборы, в конце самого длинного была позиция Ивана, и я хотел подъехать к этому месту медленно, чтобы парень смог хорошо прицелиться, но не тут-то было, наоборот, пришлось ускориться. БМВ, как только мы съехали с моста, резко рванул вперёд с намерением нас обогнать. Наверное, «братки», сидевшие в нём, посчитали, что это пустынное место идеально подходит для их чёрных дел. Они были не оригинальны, наш стратег Витёк тоже посчитал, что здесь спокойно можно пострелять, не привлекая внимания полиции, но в отличие от этих бандитов мы всё подготовили заранее. И преимущества тщательной подготовки проявили себя буквально через минуту. Скорость была уже высокая, и я полностью погрузился в управление машиной, чтобы не дать «бумеру» нас обогнать, поэтому и не услышал звуков выстрелов. Зато увидел последствия попадания пуль в колёса «бэхи». Жутко, когда на полном ходу лопаются два колеса и неуправляемая машина сначала переворачивается, а потом со всего размаха врезается в столб освещения. Дальнейших последствий я не видел, так как мы, не снижая скорости, выехали на Рябиновую, а затем двигались по этой улице снова на МКАД. За время этой гонки нервы слегка успокоились, и на кольцевую я выехал уже особо не газуя. Только пристроился в средний ряд, как сердце опять начало гнать гигантские дозы адреналина, а спусковым крючком этому послужил снова звонок на мобильник Виктора. Как и договаривались, он не выключал громкую связь, и я услышал крик Ивана, доносящийся из динамика телефона:

– За вами проскочили ещё две тачки – синий «Лексус» и сотая «Ауди»! Будьте начеку! Я не успеваю вам помочь! Сейчас звоню на мобилу Шурикана, только он сможет их тормознуть!

Как только я услышал эти слова, нога непроизвольно начала нажимать педаль газа, а руки вертеть руль, чтобы быстрее выскочить на скоростную полосу. Голова уже ничего не соображала, действовали одни инстинкты – быстрее оказаться под защитой пулемётного ствола. Кто их знал, этих бандитов, – может быть, они настолько разъярились, что у них съехала крыша, и «братки» нас начнут мочить прямо на МКАДе. Долбанут из всех стволов, а потом затеряются в транспортном потоке. Когда свернул в проулок, ведущий в Тёплый Стан, скорость пришлось сбавить, въезд в этот район со стороны Ленинского проспекта был забит машинами, а дорога была двух полосная. Хотя скорость снизилась до сорока километров в час, а дорога шла через лес, страх, что нас здесь обстреляют, пропал. Я, наконец, увидел в зеркало преследователей – они катили за пять машин от нас и никак не смогли бы прорваться ближе. Очень удачно получилось, что позади нас двигался громадный автобус. Выскочив в жилой район, где шла уже четырехполосная дорога, я опять прибавил скорость. На улицу Генерала Тюленева, где стояли гаражи, вывернул с заносом и визгом покрышек. А потом вдавил педаль газа в пол. Преследователи отставали метров на сто, а можно сказать, на всю жизнь. Эти сто метров разделили живых и мёртвых. Так как пошла лесополоса, в которой располагалась позиция Саши. В этот раз я расслышал звуки выстрелов – ещё бы, это были не одиночные хлопки, а долбёж от всей души. Саня отрывался по полной программе, оставалось только молить Бога, чтобы парень совсем не вошёл в раж и не стал использовать гранаты. Но вроде бы этого не происходило, по крайней мере, врыв мы бы услышали, даже от поворота на МКАД. На кольцевой, конечно, этого услышать было невозможно. Вклинившись в поток машин на МКАДе, я постарался затеряться среди громадных фур. Пускай среди них ехать было противно и небольшая скорость раздражала, но зато душа успокоилась, и уже не было того мандража, как после звонков Ивана.

В штаб-квартиру мы с Виктором прибыли первыми, затем там нарисовался Иван, а где-то через час, когда мы чуть ли на стенку от нервов не лезли, появился спокойный как удав Шурикан. Он молчал и, не обращая внимания на наши наскоки, снял обувь, прошел, не раздеваясь, в большую комнату (как мы её называли – кают-компанию), из внутреннего кармана куртки вытащил бутылку коньяка и водрузил её на стол. Только после этого, ни на кого не глядя, произнёс:

– Надо помянуть убиенных! Много сегодня упырей загнулось! Хоть и гады, но всё-таки матери их рожали, и для них они люди!

Остальные, поражённые этими словами, примолкли, хотя до этого стоял гул от вопросов, обращённых к Шурикану. Так же молча все выпили по пятьдесят граммов, и только после этого Саша начал рассказывать все перипетии его операции по нейтрализации преследователей:

– Ох, и намучился я с «шестёркой» – пока ехал в этой долбаной пробке на кольцевой дороге, два раза кипел. Хорошо, в этой груде металлолома всегда канистра с водой лежит, вот за счёт неё и дополз до точки, где машину запланировали оставить. К месту лёжки вышел на полчаса позже, но это и слава богу, всё равно пришлось ждать звонка Вана целых два часа. Замёрз там как цуцик, хоть и взял с собой куртку, вон и сейчас в ней щеголяю – всё ещё не оттаял. Народ в магазине, когда я покупал коньяк, смотрел на меня как на идиота – июль, а мужик в куртке ходит, но потом как глянут на мои испачканные землёй треники, сразу морды свои воротят. Сидел в этой норе как на необитаемом острове, народу никого, только птички поют, да и по дороге редко-редко кто пройдёт, и машин мало, пацанов, проезжающих на велосипедах, и то больше – классное место мы выбрали, чтобы пострелять. Вот я и пострелял, всю ленту выпустил по тачкам, о которых предупредил Ван. Кувыркались они знатно, а потом врезались в бетонный забор и загорелись. Я к этим чадящим кучам металлолома не подходил, как только отстрелялся, все подчистил и потопал к своей машине, стоявшей на обочине МКАДа. Развернулся на Ленинском и попилил к дому, вот только опять кипел, да ещё в магазин заехал бухалова взять. Только извиняйте – все деньги на бутылку потратил, закуски брать было уже не на что. Позвонить, что задерживаюсь, не мог – всё сделал, как мы договаривались: симку, да и сам телефон выбросил из окна машины, чтобы никто не мог засечь.

Иван на этот монолог Саши воскликнул:

– А откуда ты можешь знать, что в машинах, которые ты обстрелял, есть двухсотые? Сам говоришь, что к ним не подходил, – так что это неизвестно. Вон машина, которую я тормознул, тоже перевернулась и в столб врезалась, но вполне вероятно, что народ в ней живой остался – тачка крутая, и там подушек безопасности до хрена.

– Да твоя-то цель не горела, а эти полыхали как пионерский костёр. Точно говорю: там одни жмуры остались! Ладно, мужики, давайте бандюков ещё раз помянем, два раза положено – ехали-то они в двух тачках, и срочно нужно что-нибудь сообразить перекусить. Я как партизан, после выполнения задания – голодный и замёрзший.

Ну что тут скажешь – пришлось в срочном порядке вскрывать консервные банки, привезённые ещё из Смоленска и разогревать в микроволновке имеющиеся две упаковки блинчиков с мясом. Этот своеобразный обед затянулся до позднего вечера – съедено было всё, что имелось, под разговоры шёл на ура даже пустой чай. Споры шли жаркие и в основном о том, что нужно быстрей уезжать из Москвы – коль пошли такие дела, то мафия может на нас выйти. А что, те, кто затеял это дело, наверняка вхожи в окружение того богатого филателиста, который купил последнюю коллекцию, а ему известен телефон Виктора, а также круг людей, с которыми он имел бизнес-контакты. Конечно, сейчас этот телефон выброшен и заменён на другой, но контакты-то так не обрубишь, и по ним могут выйти на корпорацию. В ходе этих споров было решено не уподобляться страусу, прячущему голову в песке при первой опасности – мафия она достанет и в Челябинске, нужно, наоборот, показать, что корпорация любому голову отвинтит, если покусятся на добро фирмы. Этому решению поспособствовали две причины: во-первых, по телевизору в течение получаса рассказывали о начавшейся войне этнических преступных групп, при этом в доказательство показывали расстрелянную машину при въезде в Очаково и две в Тёплом Стане. В них кроме двенадцати трупов людей кавказкой национальности обнаружили целый арсенал оружия. А во-вторых, дела в Москве ещё были не закончены. Требовалось наполнить счёт корпорации рублями, на что должны были пойти полученные от последней сделки доллары, а также нужны были средства на оперативную деятельность, да и на жизнь, в конце концов. Один барыга уже стоял в очередь на обналичку по самому выгодному курсу, плюс три процента сверху. Его контора перечисляла рубли на счёт корпорации за мифическую работу, за это человеку вручался дипломат с баксами, полученными ребятами за последнюю сделку. Но эти деньги были запланированы на покупку основных средств и недвижимости, а на остальные цели требовались ещё деньги. Так что отсидеться в норе никак не получится, придется выползать в свет и совершить ещё несколько сделок.

Глава 3

Играть, так играть по-крупному, боссы бандитов уже наверняка поняли, что тронули каких-то крутых «братков» – двенадцать трупов вряд ли можно получить от обычных чёрных археологов. Вот и нужно дальше поддерживать это впечатление. Тогда наверняка бандюги не захотят развязывать войну, ведь пацаны не лезут на их территорию и ничего не отжимают. А что за своё глотки рвут, так это по понятиям – это их право. Вот основываясь на этой умозрительной выкладке, по новому сотовому телефону Виктор позвонил олигарху, которому была продана последняя партия марок. Говорил в трубку он жёстко и напористо:

– Карась, ты что творишь? Твои торпеды сегодня пытались отжать наше бабло! Папа очень недоволен! Ты же понимаешь, что я не на себя работаю? С тебя штраф в сто штук зелени. Если завтра не заплатишь, включаем счётчик, а через неделю, если не расплатишься, можешь заказывать себе памятник! Уроем на фиг, как твоих двенадцать шавок сегодня замочили. Не свисти, что ты по этому наезду не в курсе! О сделке знали только ты и я, так что не надо ля-ля. А мне похер! Ты с папой дело будешь иметь, а не со мной! Моя функция тебя предупредить, а дальше я ухожу в сторону – разбирайся с папой! Он шутить не любит и два раза не предупреждает! А на кой чёрт тебе нужно его погоняло? Не будет он светиться и ни на какие разборки не подписывается. Вот и разбирайся со своими – кто там накрысячил, а мы тебе условия поставили. Как человек я тебе верю, вроде ты нормальный партнёр, но наезд на нас – это факт. Ладно, Матвей Спиридонович, что мне папе передать – как вопрос будем решать? Хорошо, тогда завтра в час дня в Солнцево у станции, я опять на «Лендкрузере» буду, цвет металлик. И вам не болеть!

Закончив эти переговоры, Витёк, отдуваясь, произнёс:

– Ну что, вроде клиент спёкся! Видать, замешан он в этом свинстве, хоть и отнекивается – прекрасно всё знает и мандражирует сейчас. Не ожидал сучок, что его дуболомы так залетят! Этой гадине надо было лям штрафа назначить, а не сто штукарей! Ладно, сейчас поздно пить боржоми – завтра он лично подвезёт сто тонн зелени. Мужик он умный и, думаю, два раза наступать на те же грабли не будет – тем более сейчас этот хрен убеждён, что мы работаем на какого-то крутого пахана. И что ценно – основано это не на моих словах, а на его собственных понятиях. Думаю, что и дальше с этим денежным мешком можно будет иметь дело – после сегодняшнего щелчка этот козёл дёргаться не будет. Так что со стороны бандитов расследования и мести не ожидаю – всё мы по понятиям сделали. Остаются официальные структуры, но, думаю, их те же самые бандиты направят в нужную сторону – война этнических кланов, или чеченские террористы, чем не сюжет? Нас искать никто не будет, так что можно особо не волноваться. Спокойно заканчиваем все дела в Москве и валим на Урал заниматься настоящим делом.

Его слова не убедили всех, что опасность мафиозного наезда полностью отступила. Ещё целый час ребята обсуждали сложившуюся ситуацию, но сколько ни мудрили, никаких действенных мер, чтобы на сто процентов обезопаситься, не вырисовывалось. Ну что же, придётся рисковать – каждый же из нас понимал, что путь, который выбрали, будет тернист и опасен. Наезды, чтобы просто ограбить или отжать что-нибудь, это только цветочки, гораздо страшнее будет, если узнают их истинную цель. Бандиты, желающие обогатиться, это детишки по сравнению с профессионалами, работающими на спецслужбы основных стран мира. Вот когда их аналитики просчитают, во что может вылиться укрепление русской нации, тогда действительно будет страшно. Возрождение России – для теперешней элиты Штатов и Англии это смерти подобно. Лопнет пузырь, который они надували последние сто лет. Уже не получится за ничего не стоящие зелёные бумажки расхищать природные богатства одной шестой части суши, а затем и остального мира. Зальют кровью всё, но постараются этого не допустить. Поэтому мы и хотели свой проект делать тихо, не привлекая к нему излишнего внимания. Пусть думают, что это бесятся ошалевшие от лёгких денег какие-то дегенераты, у которых крыша совсем съехала. На этой оптимистической ноте – что всё это ерунда, ничего действительно опасного не происходит и нужно втихую продолжать своё дело, обсуждение этого эпизода закончили. Решили для безопасного получения денег пользоваться уже проверенными методами. А так как завтра денег должны получать не очень много, то с этим справятся и двое. Остальные займутся рутинными делами – продолжат грызть бюрократические препоны.

Действительно на следующий день всё прошло на удивление гладко. Олигарх был сама любезность, деньги привёз в полном объёме, очень заинтересовался новым товаром из показанных ему фотографий нескольких картин, выставляемых на продажу. Расстались как добрые партнёры, договорившись через день привезти в его особняк две выбранные картины. После осмотра их экспертами Матвей Спиридонович был готов за них заплатить полтора миллиона долларов.

После продажи картин коммерция расцвела как на дрожжах, не было дня, чтобы не проходила какая-нибудь сделка, при этом покупатели каким-то образом были извещены, что продавцы весьма серьёзные ребята и работают под очень крутой крышей – обижать их выйдет себе дороже. Три недели продолжался денежный дождь, и прекращаться совсем не собирался, краник этого потока слегка прикрыли сами ребята – процедурные вопросы в Москве были закончены, а основное дело стояло. В Челябинске, как сообщал Рома, клиент уже был готов к продаже пансионата и пионерлагеря. Даже подрядчик найден для того, чтобы немедленно приступить к реконструкции объектов. А денег для этого уже было выше крыши. К тому же, наконец, был открыт антикварный магазинчик, и теперь не нужно было продавать марки и картины по демпинговым ценам. И ценности не нужно теперь таскать с собой и прятать в каких-нибудь щелях – был куплен небольшой действующий банк. С помещением, лицензией и, самое главное, с большими сейфами. Из-за этого ребятам приходилось разделиться, трое едут в Челябинск, а Виктор остаётся на московском хозяйстве. Хотя были найдены опытные управляющие, но оставлять на чужих людей такие предприятия было неразумно. Слишком много зависело от денежного потока в сторону Челябинска, и нужен был хозяйский глаз, чтобы контролировать этот процесс. К тому же была основана охранная фирма, директором которой стал Виктор, а заместителем у него его дядя – полковник ГРУ в отставке. Этот человек понравился всем, и после обсуждения было решено рассказать ему всё о главной цели корпорации. Тот памятный разговор с Борисом Михайловичем был длительный и, по существу, превратился в допрос опытного контрразведчика четверых дилетантов-романтиков. В итоге многочасовой беседы бывший полковник выяснил не только планы молодёжи, но и откуда у них средства, чтобы так куролесить. Сергей уже начал думать, что зря они связываются с этим циником – не нужно было ему раскрывать все тайны корпорации. А Витька дурак, что ему так верит и считает, что без этого человека у них ничего не получится. Если этот отставник такой опытный и умный, то нужно было установить ему хорошую зарплату, и пусть трудится на корпорацию втёмную. Так думал Сергей до того момента, как Борис Михайлович вдруг подошёл к нему, широко улыбнулся, хлопнул рукой по плечу и заявил:

– Ну что, пацаны, убедили старпёра! Согласен я поработать на благо России! Только вы все салаги и не знаете, как нужно делать такие дела. Повезло вам здорово, что сразу бошки не открутили. Теперь прежде, чем что-то делать, со мной советоваться обязательно, а то таких дров наломаете, что сами под ними окажетесь. Ладно, систему безопасности корпорации беру на себя, да и поступление финансов тоже. За вами креативная часть и будущее развитие корпорации. Людей для повседневной работы я подберу, а то вы опять, чтобы понравиться будущему сотруднику, все свои тайны выложите. Ладно, шучу я, шучу, ребята! В общем-то, вы молодцы, даже меня, старого пройдоху, ваши идеи зацепили. Будем работать, ребятки, будем работать! С завтрашнего дня начну подбирать нужных людей.

Вскоре набранный Борисом Михайловичем персонал, из тех же отставных гэрэушников, взял под охрану и плотный контроль банк и магазин.

В Челябинске бюрократов оказалось не меньше, чем в Москве. Когда друзья туда приехали, опять начались встречи с чиновниками, пачки купюр в чёрных пакетах и участие в каких-то банкетах. Суета неимоверная, истощающая нервные и материальные ресурсы. Не раз ребята благодарили настойчивость Сергея, который настоял ехать в Челябинск на машине. И дело не только в том, что это позволило захватить с собой часть оружия (которое здесь им не понадобилось), а главное, двое суток пути укрепили нервы и веру в собственные силы. Во-первых, отоспались – пускай и в сидячем положении, а ещё почувствовали себя как в старое доброе время – костёр, питание из котелков, чай из железных кружек под жаркие споры и завершающая всё это ночёвка в палатке. Может быть, поэтому никто и не сорвался за эти три недели общения с бюрократической машиной. Даже более того, корпорация стала весьма уважаемой бюрократами фирмой, особенно у районного начальства, где она приобрела недвижимость. Лояльность к любым начинаниям такой солидной московской конторы была обеспеченна бесперебойными платежами и такими приятными в общении сотрудниками, тем более главный из них коренной челябинец и печется о благополучии родной области. Конечно, самим ребятам такую глыбу организационных проблем сдвинуть было весьма проблематично, но здесь очень помог Роман и подобранные им юристы. Сам парень теперь был полностью в курсе, на какую идею он работает. Не то чтобы он загорелся, но готов был пахать на московских богатых безумцев, которые не знают, куда девать деньги. Даже ему ребята не рассказали, что безумцы – это они, и про найденные сокровища тоже. Меньше знаешь – крепче спишь!

Также большую помощь, а можно сказать, и неоценимую, оказывал ещё один товарищ Сергея – Миша Быков. В определённых кругах известный под кличкой Бык. После того, как на встрече старых друзей Сергей рассказал ему, зачем корпорация влезает в Челябинскую область и на кой чёрт ей нужны все эти дома отдыха и пионерские лагеря, в отличие от Ромы этот авторитетный в криминальных кругах бывший спортсмен загорелся – очень ему понравилась идея выращивания генетически здорового потомства. Тем более Сергей ему сказал, что донорами с мужской стороны будут становиться такие ребята, как он. А что – парень здоровый, алкоголем не злоупотребляет, энергичный и не ленивый, при этом имеются мозги и жажда жизни. К тому же несомненно есть организаторский талант – вон коркинских пацанов объединил, и теперь в этом городке всё тихо, никаких тебе разборок в стиле 90-х или драк дворы на дворы, чтобы выяснить, кто из пацанов круче. Всё успокоилось, так как появился несомненный лидер, который на корню давил любой бунт в своём городе, при этом лично не наглел и разбирался в конфликтных ситуациях, по справедливости. «По понятиям», – как он сам любил говорить. А ещё у парня была воля: он не расслаблялся и не почивал на лаврах, некоронованного короля Коркино, а продолжал истязать себя – ежедневно качаясь и по утрам обливаясь холодной водой. Единственное, как он использовал своё положение, это то, что воду для обливания привозили его ребята. Вода была не из водопровода, а из озера Смольное. Привык он обливаться холодной солёной смолинской водой, а потом душ. Хотя жил сейчас довольно далеко от озера Смольное в центре небольшого городка Коркино, к жилым кварталам которого гораздо ближе было другое озеро – Синеглазово. Но привычка заложилась с детства (еще до переезда семьи Быковых в Коркино), когда до Смольного было совсем близко и все водные процедуры проводились на этом озере. В общем-то, там мы и познакомились с Мишей. А так как учились в одной школе, в параллельных классах, то дружили и проводили свободное время в одних компаниях, и когда купальный сезон закончился. Эта дружба продолжалась, даже когда семья Быковых переехала в Коркино. А по поводу водных процедур именно водой из Смольного Миша любил говорить:

– Жить хочется после того, как облился водой из озера. С юности этим занимаюсь и буду обливаться, пока живу.

Правда, он лукавил, когда утверждал, что обливается именно водой из озера Смольного, на самом деле она набиралась в затопленной шахте, расположенной недалеко от берега гигантского водоёма, и тоже была солёной. Наверняка просачивалась из озера и таким образом очищалась – ведь всем местным жителям было известно, что купаться в озере нельзя, вода там чем-то отравлена.

Коркино – это был город-спутник Челябинска, можно сказать окраина этого мегаполиса. Многие жилые кварталы Челябинска располагались вдоль гигантского солёного озера – Смолино. Почти треть береговой полосы относилось к городу Челябинск, а дальше располагались шахты Коркино. В ясную погоду их терриконы были прекрасно видны из прибрежных районов Челябинска. А за шахтами в самом городе Коркино и жил сейчас Миша. О том, что по существу Челябинск и Коркино – это один город, говорил такой факт: между ними недавно было установлено трамвайное сообщение. Пущен скоростной трамвай. Но не в этом дело, а суть в том, что Коркино – это формально область, хотя по существу он с Челябинском являлся одним городом. И получалось, что крыша Быка признавалась не только в Челябинске, но и в области, что позволяло не отвлекаться на наезды рэкетиров – все эти проблемы решал Миша. А теперь дела корпорации он воспринимал как свои – и горе было тем, кто пытался отщипнуть даже маленький кусочек от средств, поступающих на счета корпорации.

Наступившая зима не замедлила гонки жизни, в которую залезли ребята – беготня по различным административным конторам сменилась нервотрёпками с начинающими прибывать в отремонтированный пансионат молодыми женщинами. Нет, не с самими суррогатными матерями, которые подписали контракт и были уже беременные, а с претендентками, которые стремились на это высокооплачиваемое место. Приходилось по сто раз объяснять женщинам, что если они пройдут эту очередную медицинскую комиссию и корпорации дадут заключение, что нет противопоказаний на заключение контракта по суррогатному материнству, то, подписав этот договор, дама решит все свои бытовые проблемы в жизни. Если это будет разовый контракт, то после рождения ребёнка женщина получит очень солидное вознаграждение. За такую сумму в своей обычной жизни пришлось бы горбиться несколько лет, теряя при этом здоровье и красоту. А тут, при полном обеспечении и медицинском контроле, нужно только родить ребёнка и вскормить его молоком, при этом по желанию матерей им всегда окажут помощь профессиональные медики и педагоги. В общем-то, если мать не захочет расстаться со своим ребёнком, никто силой отбирать его не будет, но и денег платить за рождение ребёнка корпорация не будет – налицо нарушение контракта. Эту горькую пилюлю подслащали рассказами о том, какая замечательная жизнь наступит у мамочек, если они будут сотрудничать с корпорацией на постоянной основе. Кроме доходов и беззаботной жизни на полном обеспечении корпорации они после выхода на пенсию (когда детородный возраст закончится) останутся ещё привлекательными женщинами, которые материально ни в чём не будут нуждаться. Как бонус после выхода на пенсию, корпорация купит квартиру в любом городе России, по выбору добросовестной сотрудницы. Соловьиные трели совладельцев корпорации, конечно, играли свою роль, но больше на решения женщин влияли богатая обстановка пансионата, предупредительность персонала и наблюдения претенденток на заключение контракта. То есть отношение персонала пансионата к своим постоялицам и жизнь уже беременных женщин. А тут было всё в порядке, те жили как в сказке: условия чудесные, что пожелают скушать, то могли получить в прекрасно оборудованном пищеблоке, и целыми днями, собравшись группами, гуляли по парку и вдоль озера. Не жизнь, а малина, которую невозможно представить в реальной жизни, с нервотрёпками в семье, пьяными мужьями и равнодушным отношением властей предержащих к нуждам беременных женщин. И как результат всего этого вакантные места пускай и медленно, но заполнялись.

Неспешное заполнение вакантных мест было связано не с недостатком желающих, а со строгим отбором претенденток. Набранные медики и психологи работали на совесть – отбирали женщин, как будто тем лететь в космос, а не исполнять роль, предназначенную им природой. Из-за этих трудностей попадания в заветное число прошедших сквозь сито отбора и возникали нервотрёпки у ребят. Кого тормознули на этом своеобразном кастинге, как чувствовали, от кого здесь всё зависит, и любыми путями пытались добиться своего. Отшив очередную женщину, Сергей подумал: «Да, не позавидуешь организаторам конкурсов красоты – с этими сумасшедшими бабами, наверное, только гомики могут справиться. Да и нашим вербовщикам тоже не позавидуешь – считай они сюда направили только каждую третью женщину, обратившуюся к ним, а остальных сами как-то отсеяли».

Но в конце концов этот муторный этап, когда хотелось помочь тем бедным женщинам, которые любым способом хотели вырваться из кошмара серой, полной повседневных обязанностей жизни, закончился. Контингент был набран и начинал функционировать как хорошо отлаженный механизм. К лету начали рождаться первые младенцы, и опять пришлось набирать персонал – но теперь не женщин, а мужчин-воспитателей. Этап был очень важный, так как именно этим людям предстояло взращивать будущую элиту страны. Конечно, сейчас дети были ещё очень маленькие, и им предстояло пока жить в пансионате и воспитываться в ясельных группах, где работали в основном женщины, но было решено начинать предварительный отбор будущих воспитателей кадетской школы этим летом. Если человек полностью подходил по всем критериям, то его нужно брать на работу и проверить в деле обучения детей, подшефного детского дома. Один такой корпорация тоже взяла под своё крыло – помогала: деньгами, оборудованием, ну, а теперь было решено и кадры там обкатать.

Отбор претендентов на должности воспитателей стали проводить в начавшем возрождаться пионерском лагере. Там были отремонтированы ещё только два корпуса, вот в них и происходило это мероприятие. Мысль была простая: если претендента не напугает весь окружающий бардак и неустроенность и он готов будет трудиться даже в таких условиях, то это их кадр, если, конечно, проходит по другим параметрам.

Хотя уже наступил сентябрь, но набрано будущих воспитателей было всего три человека. Сложное и трудоёмкое это было дело – ошибки могли пустить под откос всю идею возрождения нации. По каждому претенденту проводили целое расследование, к которому подключали и охранное агентство Виктора. В нём создали даже специальный детективный отдел, задача которого была изучать прошлую жизнь каждого претендента. Не имели право ребята полагаться только на личные впечатления от человека. Вот этому вопросу и был посвящён внеочередной сбор всех совладельцев корпорации, а их было уже семь человек – кроме четверых друзей-основателей туда вошли Рома, Миша и Борис Михайлович (дядя Виктора).

Разговор был тяжёлый, с взаимными упрёками: заминка с набором воспитателей – это была только затравка для серьёзного разговора. Дело было гораздо глубже – вся выстроенная система буксовала. Реальные дела продвигались еле-еле. Было сделано на копейку, а потрачены уже гигантские суммы. Хотя среди них не было коррупционеров или стяжателей, отпиливающих от финансового потока свой кусок, но деньги уходили как в песок. Административные структуры работали как высокопроизводительные насосы, высасывая все финансовые соки корпорации. И попробуй только не удовлетвори запросы чиновников – замучают всякими придирками и инструкциями. Шага ступить будет нельзя, и всё дело вообще встанет. Вязкое болото бессмысленного копошения засосёт, и всё умрёт, так и не родившись. Выхода не находилось, хотя корпорация начала привлекать к своим делам уже довольно высокие сферы. Даже несколько депутатов Государственной думы были частично посвящены в конечные цели корпорации и оказывали ей всемерную поддержку, но деньги всё равно исчезали с поразительной стремительностью. И это при том, что эти люди не брали ни копейки за свою протекцию. Миша даже предлагал начинать отстреливать самых зловредных клопов, сосущих соки из такого благого дела. Хотелось, конечно, создать и финансировать группу высокопрофессиональных специалистов, чтобы хотя бы немного подсушить это гнилое болото. Уничтожить самых жадных и зловредных особей. Но это значит вступить в войну и привлечь внимание настоящих хозяев, культивирующих это дерьмо, и пиявок, сосущих кровь из страны. А вот этого допустить было нельзя – прихлопнут сразу, ибо ресурсы совершенно несопоставимы. Это как гора и маленькая песчинка. В конечном итоге было решено: придётся продолжать нести эти несусветные затраты – чёрт с ними с деньгами, главное, чтобы дело двигалось. Но так как запас сокровищ стремительно таял (и это несмотря на то, корпорация вышла на западные рынки и теперь продажи шли по нормальным, аукционным ценам), то нужно было развивать какие-нибудь альтернативные пути пополнения финансовых запасов. А проще сказать, при корпорации требовалось создать прибыльное производство, а лучше всего присосаться к какой-нибудь ресурсной трубе и черпать оттуда средства. И деньги эти пойдут не на золотые унитазы, яхты и отдых в Куршевеле, а на благие цели – воспитание будущих спасителей отчизны. Вот только места у трубы уже заняты, и просто так там никто не подвинется. Придётся биться за место под солнцем силовыми методами. В этом случае силовые методы не пугали собравшихся – эти схватки вряд ли насторожат хозяев жизни. Здесь всё понятно: новая поросль бьется за место у кормушки (полученные деньги всё равно будут хранить на Западе). В конце концов, договорившись создавать силовой блок корпорации, уже под утро разошлись по своим комнатам.

Следующий день в корне поменял все договорённости и решения – силовой блок отступил на задний план. И виновником всего этого стал самый воинственный член правления корпорации – Миша. А случилось вот что: этот бывший спортсмен, как обычно, рано утром облился привезённой водой из озера Смолино. В его джипе этих канистр с водой, привезённых из Челябинска, было штук пять. И обливаться он стал вблизи озера, чтобы потом сразу нырнуть в пресную воду. Хотя наступил уже сентябрь, но в озере можно было ещё купаться. Вроде бы ничего особенного, стандартное поведение Миши – заплыв, а потом пробежка и, как следствие этого, хорошее настроение и отличный аппетит на общем завтраке. На нём он веселил не выспавшихся, хмурых совладельцев корпорации. А потом после этого завтрака опять были споры и разработка новой структуры, которая очень солидно смотрелась на схеме, а в итоге весь этот выброс энергии оказался совершенно бесполезным. Жизнь сама показала, чем нужно заниматься, но это случилось уже после обеда и инспекционного рейда по всем объектам реконструируемого пионерского лагеря, когда все уже под вечер собрались на берегу озера, чтобы хоть немного отдохнуть в эти последние погожие дни. Покушать шашлычка с хорошим красным вином, поболтать о жизни – одним словом, хоть немного отвлечься, сбросить неимоверную психологическую нагрузку.

Лучшее место для этого было там, где утром Миша делал зарядку и обливался солёной смолинской водой. Сбоку той площадки стояла беседка, а рядом был мангал. Вот туда все и направились, но в беседку так и не попали, да и вообще все эти посиделки закончились, так и не начавшись. А причиной этого стал Сергей – он первый пошёл на место намечающегося пикника, гружённый мясом и вином. Уже практически добравшись до цели, опустил всю поклажу на землю и принялся осматривать поверхность площадки перед беседкой. Вместо мелкого белого песка (такого же, как лежащий у самой кромки воды) часть поверхности этой небольшой площадки превратилась в гранитную плиту – это впечатление навевала твёрдость необычного материала. Цветом он, конечно, не походил на гранит, но ощущением своей твёрдости и монолитности навевал такое впечатление. Вскоре уже все члены правления, забыв про всё, изучали этот материал – Иван, не поленившись, сбегал за лопатой и ломиком, и после этого, чередуясь (так как тяжело было непрерывно долбить тяжёлым ломом), мужики пытались отломить хотя бы маленький кусочек от образовавшейся плиты. Но всё было тщетно, плита не поддавалась мускульным усилиям. Тогда Сергей побежал за техникой – один из экскаваторов работал совсем недалеко, рыл котлован под фундамент седьмого корпуса. Через полчаса уже экскаватор пытался расколоть образовавшуюся из неизвестного материала плиту. Сначала долбил поверхность специальной отбойной насадкой, затем ковшом попытался выкопать это новообразование. Но ничего не удавалось – ни расколоть плиту, ни выкопать её из песка. Под тонким слоем песка была скала, и плита как будто в неё вросла, образовав единый монолит.

Отправив экскаватор на стоянку строительной техники – уже начало темнеть, и рабочий день закончился, озадаченные исследователи (по-другому их теперь было назвать невозможно) уселись на край траншеи, выкопанной вдоль плиты, и начали обмениваться мнениями. Во-первых, все согласились, что новообразование – это совершенно неизвестный материал; во-вторых, что он образовался в результате полива местного песка солёной водой из озера Смольное; и, наконец, в-третьих, что это открывает грандиозные перспективы для корпорации.

О грандиозных перспективах первым завёл речь Сергей. Возбуждённый, с блеском в глазах настоящего маньяка, он чуть ли не кричал:

– Охренеть можно! Материал крепче легированной стали! Вон экскаватор даже царапин на плите не оставил. Да вы хоть представляете, какие дороги из этого песка можно делать? Его здесь горы – всю Россию можно обустроить! И вся эта импортная техника не нужна будет – самосвальными КамАЗами завезти песок, бульдозерами его спланировать и затем пролить получившуюся дорожную подушку смолинской водой из цистерн. Да на строительстве таких дорог корпорация заработает больше денег, чем распродавая найденные марки и картины. Блин, вот только нужно долговечность его исследовать и стойкость к перепаду температур.

После этого выкрика начался чуть ли не научный совет – посыпались предложения: что исследовать, где и как. Вопрос упёрся в наличие образцов для лабораторных исследований. В решении этой проблемы самым сообразительным оказался Борис Михайлович, он заявил:

– А что тут мудрить и тащить сюда тяжёлую технику или применять взрывчатку, чтобы расколоть эту плиту? Песка здесь полно, смолинская вода в канистрах имеется – повторить эксперимент, и всё. Только теперь не поливать песок бессистемно, а дозированно насыпать его на полиэтилен, чтобы новый материал не сцепился со скалой, и пролить эти порции песка разным количеством воды. Таким образом, мы уже сейчас сможем узнать, сколько нужно воды, чтобы образовался новый материал.

Эти слова послужили как бы сигналом к действию – тут же Мишу и Романа отправили за канистрами с водой, Сергей с Иваном пошли в пищеблок, взять там полиэтиленовые пакетики и тарелки (их тоже было решено использовать для эксперимента), а остальные остались, готовить площадку и носить песок из разных мест пляжа. Кроме посещения пищеблока Сергей должен был поручить прорабу строителей срочно доставить к этому месту бензогенератор с прожекторами и осветить место проведения эксперимента. Становилось совсем темно, а до утра никто не хотел ждать.

Раскладывать порции песка на полиэтиленовые пакеты и в разовые тарелки начали только часа через полтора – столько времени у электриков заняла работа по освещению площадки и беседки. Ещё столько же сами экспериментаторы раскладывали образцы и заполняли формуляры на каждый – там было указано, сколько смолинской воды вылито на образец. Была истрачена вся вода, привезённая Мишей. На его недовольное бухтение Сергей заявил:

– Бычара, хватит стонать! Тут такие дела решаются, а ты о своём моционе печёшься! Ничего с тобой не случится, если завтра утром не обольёшься солёной водой. Приедешь в Челябу, там хоть улейся ею. А вообще, Миш, нужно подумать, как прикупить ту заброшенную шахту, где ты берёшь эту воду. И участок земли, примыкающий к самому озеру, срочно нужно приобретать. Вроде я слышал, что бывший пансионат «Маяк» продаётся. Конечно, как озеро траванули, то дураков нет там отдыхать. Да… а раньше там было получше чем на море – загорай на песочке и купайся в спокойной тёплой воде!

Когда закончили работу, была глубокая ночь – слава богу, была сухая погода, и образцы разместили не только под крышей беседки, но и на песке вокруг неё. Удовлетворённо осмотрев плоды своей работы, исследователи в предвкушении завтрашних открытий отправились на свои спальные места.

Примерное время, которое нужно для образования нового материала, было известно, поэтому встали поздно, но всё равно не удержались и, даже не позавтракав, бросились на берег озера осмотреть результаты эксперимента. Увидев полученные образцы материалов, все и забыли про такую вещь, как завтрак, какое тут, к чёрту, чувство голода, когда руки ощупывали пластины из совершенно нового материала. Так что, пока не осмотрели все образцы, не испытали их подручными средствами, никто и не вспомнил о нарушении распорядка дня. Только когда всё аккуратно загрузили в специально подготовленные строителями два тентовых КамАЗа, Сергей воскликнул:

– Ну, всё, хватит себя гнобить – война войной, а пожрать нужно! Пошли, мужики, перекусим и вперёд в Челябинск. Там в Универе мой друган аспирантом пашет – вот через него и выйдем на самых лучших специалистов, Финансами институт не обидим – пусть лучшие силы подключают к исследованиям.

Все с этими словами сразу согласились – голод он не тётка. Но даже несмотря на разыгравшийся аппетит, дискуссия по поводу нового материала во время завтрака прерывалась только на торопливое заглатывание пищи и судорожное заливание её чаем. А потом началась беготня и подготовка к отъезду. Не принимал в этом участие только Сергей – он обзванивал нужных людей, договариваясь, чтобы без проволочек организовали лабораторные исследования привозимых образцов созданного в научном центре корпорации уникального материала. При этом упирал, что, как патриот Челябинска, он настоял перед правлением корпорации, чтобы исследование провели здесь, а не отсылали в Москву. Но его влияние на правление не безгранично, и если исследование затянется, то этим займутся в Москве и, соответственно, средства, предусмотренные на это, утекут туда же. Даже когда уже всё было подготовлено и загружено в машины и небольшая колонна тронулась в путь, Сергей, устроившись на переднем пассажирском сиденье «Лендкрузера», продолжал звонить по сотовому телефону.

Глава 4

После проведения всего комплекса исследований тургоякского песка, политого смолинской водой, выяснили, что получившееся новообразование – это совершенно неизвестный науке материал и свойства его уникальны. С одной стороны, по характеристикам это был монокристалл, но почему-то имеющий нелинейную структуру. В песке, из которого образовался этот материал (его назвали уралий), нашли тоже много странного – он сильно отличался от обычного кварцевого песка. Смолинская вода, набранная из затопленной шахты, по химическому составу тоже была необычна – практически вся таблица Менделеева в ней присутствовала. Одним словом, в лабораторных условиях создать такой уникальный материал было невозможно. По твёрдости он, конечно, уступал алмазу, но был намного крепче его к ударным и прочим нагрузкам. Теплостойкость материала зашкаливала – он не плавился и не сгорал, по крайней мере, при той температуре, которую смогли достичь в лабораториях челябинского университета. Взрывы тоже на него не действовали. Теплопроводность материала была очень маленькая: во-первых, он мог быть идеальным утеплителем и не пропускать через себя лютый холод или тропическую жару, а во-вторых, как следствие этого, если его применять как покрытие для автодорог, то температурными швами можно было пренебречь. По долговечности материал тоже был уникален: как сказал один профессор, «брусок, который вы мне дали на исследование, практически вечен, переживёт распад Солнечной системы, а может быть, и нашей галактики».

Материалы, которые были предоставлены на исследование, не все обладали одинаковыми свойствами – они отличались по некоторым характеристикам. И самое большое отличие было по стойкости к ударным воздействиям. То есть крепость межмолекулярных связей у них несколько отличалась. И это зависело не от количества вылитой на песок смолинской воды, а от того места, где были набраны образцы. Самые устойчивые пластины получились из песка, набранного рядом с утесом, в который упирался пляж. Они выдерживали любой силы взрыв, и теплопроводность у них просто зашкаливала. Кроме этого, при нагревании на противоположных плоскостях пластин образовывался очень большой электрический потенциал. В общем-то, их можно было использовать в качестве своеобразного электрогенератора или мощных солнечных батарей. Свойством вырабатывать электричество обладали все образцы, но, например, у пластин из песка, набранного рядом с беседкой, электрический потенциал был небольшой – при солнечном облучении вырабатывалось меньше двух ватт в час. Но если учитывать небольшую площадь поверхности пластины, то это тоже была запредельная величина.

Исследования велись больше года, и это был только первый этап, но он позволил определиться, в каких сферах деятельности имеет смысл применять уралий. Первоначальная идея использовать его как дорожное покрытие ушла – неразумно было переводить такой ценный ресурс. Изыскания на территории пионерского лагеря показали, что белого песка не так уж и много, и в основном он концентрировался на дне озера. И на самом деле это был не совсем песок, а кремниевые кристаллы, вступившие в контакт с материалом горной породы, выходящей на поверхность в районе пионерского лагеря. Естественно, было организовано детальное исследование территорий, прилегающих к озеру, из которого следовало, что эта горная порода встречается только в одном месте и материала в ней не очень много – не хватит, чтобы покрыть всю Россию отличными дорогами. Одну, конечно, можно было протянуть через всю страну (от Питера до Кушки), но на этом бы ресурсы материала кончились. То есть с мечтой о ликвидации бездорожья в России пришлось расстаться. Но вопрос с выращиванием будущей элиты страны никто не снимал. А для этого корпорации нужны были ещё большие средства, одних денег от продажи картин и марок не хватит на весь комплекс мер по становлению новой элиты на ноги. А тут такой подарок судьбы, и грех было им не воспользоваться и не придумать, как можно монетизировать этот ресурс.

И, конечно, дипломированные дорожники в первую очередь хотели поднять ту отрасль, в которой были специалисты, ну коль не хватает ресурсов, чтобы реконструировать всю сеть автодорог, то на строительство самых дорогих и проблемных её составляющих материала вполне хватит. А именно на возведение мостов и эстакад. Кроме этого, можно пустить уникальный материал на строительство аэродромов и на самую болезненную проблему страны – на ЖКХ. Делать водопроводные трубы и фитинги, которые не подвержены коррозии и вода в них не охлаждается, если они даже проведены по поверхности земли, а на улице стоит большая отрицательная температура. Да если заменить магистральные трубы, через которые подаётся горячая вода, то эффект для страны будет колоссальный. Экономия для отопления многоквартирных домов в городах будет грандиозна – да только за это отцам-основателям корпорации можно будет поставить памятники.

О памятниках наши герои не думали, мысли были только о накачке средствами проекта по выращиванию новой элиты страны. Поэтому в первую очередь все силы были брошены на проекты, которые обещали быстрые и большие деньги. У ребят, закончивших МАДИ, мысли были направлены на развитие дорожной сети, и в частности на строительство мостов. Пришлось дорожникам опять доставать свои институтские конспекты и окунаться в проблематику мостостроения. Остальные направились заниматься повседневными делами: Борис Михайлович в Москву – контролировать генерацию денежных потоков; Роман и Миша в Челябинск – заниматься делами пансионата и начинать работу по созданию мостостроительного треста и пробиванию у областных властей заказов на строительство автомобильных мостов.

Перерыв гору справочников и изучив свои старые конспекты, ребята поняли, что всё это бесполезное занятие. Новый материал абсолютно не подходил под принятые параметры строительства – требовалось создавать новые нормы и технологии. Стало ясно и то, что сами они с этим не справятся – знаний не хватало, тут нужен был научный подход для использования уникальных параметров уралия. Хорошо, ребята знали, где найти таких специалистов – конечно же, в их родном институте. После обсуждения на роль разработчиков новых технологий было решено пригласить трёх человек. И все это были те преподаватели, которых больше всего, будучи студентами, боялись ребята. А сейчас, по размышлении, оказалось, что лучших специалистов и не найти – а терзали они студентов только из желания научить бесшабашных оболтусов премудростям будущей специальности. В том, что их предложение примут, особых сомнений не было. В выбранных преподавателях чувствовалась фанатическая преданность мостостроению – и стоит им только дать на испытание уралий, то они плюнут на все удобства Москвы и поедут хоть в тайгу, лишь бы иметь доступ к этому чуду. А здесь и ездить никуда не нужно, да и бросать работу тоже – сиди себе в Москве и создавай на основе полученных данных новую технологию строительства мостов. Да при этом ещё и деньги будут платить. Привлекать к работе этих специалистов в Москву полетел Виктор, а остальные продолжили изнуряющую работу по изучению нового материала. Пионерский лагерь постепенно превращался в научно-производственный комплекс, в котором имелись и лаборатории, и производственная база, а также велась добыча уникального материала. С идеей создания в этом месте кадетской школы пришлось расстаться, её придётся организовывать в другом месте. Срочно подыскать такое место было поручено Роману.

Три уже возведённых на территории пионерлагеря корпуса спешно переоборудовались в лаборатории. При этом первая становилась вотчиной Сергея, там он собирался работать с уралием по интересующей его тематике. А именно исследование материала с точки зрения использования его в космической отрасли. Интересовала парня эта тема – а тут, можно сказать, само Провидение давало возможность открыть человечеству дорогу в космос. Патетически сказано, но Сергей уже уверовал, что именно это его предназначение в жизни. Пусть он мелок и эгоистичен в своей сущности, но кто-то должен это делать, а то цивилизация окончательно завязнет в своих мелких разборках, и в конечном счете люди захлебнутся собственным дерьмом. Единственный шанс вылезти из этого – это космос, и пускай в освоении его меряются пупками всякие там амбициозные личности. Всё будет польза для других людей! Характеристики уралия очень даже подходили для космических кораблей, а начитавшемуся научной фантастики Сергею это стало понятно, когда из университета пришли результаты испытаний нового материала. Особенно его впечатлило то, что пластины, полученные из песка, набранного возле утёса, выдерживали силу взрывов и запредельную температуру воздействия на них. После ознакомления с этими данными в голове сразу же возникла идея – создать из этого материала ракетный двигатель. Как истинный дилетант он рассуждал просто – есть чудо-материал, который выдерживает силу взрыва, значит, следует сделать из него сосуд, где и будут происходить контролируемые подачей нужного вещества мини-взрывы. Продукты этих взрывов будут с гигантской скоростью вырываться из горлышка этого сосуда (сопла) и разгонять закреплённую с сосудом полезную нагрузку. Классическая ракета, однако, получается. Вот только из-за применения уралия в ней можно использовать гораздо более эффективное топливо – двигатель такой ракеты не прогорит от запредельной температуры и не разрушится от взрывной нагрузки на стенки. Так что логика Сергея предполагала найти энтузиастов химиков, материаловедов и специалистов по ракетостроению, разбавить их пессимистично настроенными специалистами в этом деле и озадачить получившийся коллектив идеей создания космического аппарата. Конечно, это государственная задача, ну уж очень его административные органы неповоротливы и неэффективны. В этом деле оставалось надеяться на то, что затея со строительством мостов обеспечит финансовыми ресурсами не только кадетскую школу, но и разработку новых технологий.

А это была не единственная идея, которую собирались развивать ребята. У Ивана психика была сдвинута на экологии – если бы он не связался с Виктором и Сергеем, которые буквально бредили по вопросу о возрождении русской расы, то наверняка давно бы присоединился к каким-нибудь экологам-экстремистам и штурмовал бы с ними разные вредные производства. А в первую очередь он считал вредными для экологии планеты выбросы углекислого газа. Этот газ в громадных объёмах получался в результате сжигания угля и нефтепродуктов. То есть Иван считал, что если электроэнергию получать не сжигая топлива, а, допустим, посредством солнечных батарей или ветряков, то экосистема Земли способна нейтрализовать пагубное воздействие растущего как раковая опухоль человечества. Вот он и хотел на основе пластин уралия создать совершенные солнечные батареи. Для этого и создавалась вторая лаборатория. Ну а Саша всегда был технарь – любил сам покопаться в системных блоках и прочих железяках. В последнее время он увлёкся 3D-принтерами. Не то что он имел хотя бы один из этих аппаратов (рылом не вышел, слишком они дорого стоили), но, по крайней мере, мечтал хотя бы раз поучаствовать в его наладке и эксплуатации. Парень изучил гору материалов по этим устройствам и всерьёз надеялся, что когда-нибудь дорожники настолько разбогатеют, что в каждом ДРСУ будет стоять 3D-принтер и на нём можно будет распечатать любую деталь от сломавшейся строительной техники. Дефицит исчезнет, и не нужно будет простаивать десяткам рабочих, ожидая, когда снабженцы подвезут копеечную запчасть. Мечтать об этом он начал после того, как на производственной практике поработал на асфальтоукладчике. Четыре дня простаивали дорожная бригада и асфальтовый завод из-за одной лопнувшей втулки асфальтоукладчика. Вот поэтому он и вышел на последнем заседании правления корпорации с предложением начать изготовление изделий из уралия, используя 3D-принтеры. Это было крайне интересное предложение, и все с ним согласились. Самому Саше поручили организовать лабораторию по изучению этой проблематики, а когда она разработает форсунки и набор программного обеспечения для 3D-принтера, придать ей производственный участок, где эти принтеры будут отливать для других подразделений корпорации необходимые детали и узлы. На этом заседании правления были выработаны основные векторы деятельности корпорации. Конечно, уралий был настолько универсален, что хотелось объять все сферы деятельности, но финансовые возможности заставили сосредоточиться только на нескольких направлениях. Да даже разработка технологий по выбранным направлениям требовала гигантских финансовых вложений.

В результате жарких споров всё-таки пришли к единому мнению, что на начальном этапе работ хватит и средств, поступающих от продажи марок и картин, а в дальнейшем должен пойти денежный поток от внедрённой новой технологии мостостроения. Конечно, госчиновники, отвечающие за строительство мостов, просто так не передадут вкусные, денежные заказы на строительство новых мостов какой-то сторонней конторе. Не захотят нарушить устоявшуюся систему распила бюджета на строительство. Но на это есть Борис Михайлович – старый разведчик знает, какие нужно смазать шестерёнки, а кого элементарно запугать, чтобы нужный заказ оказался в корзине корпорации. В своё время он высококлассных профессионалов перевербовывал, а тут хапуги-дилетанты, даже не предполагающие, что с ними будут работать как с вражескими агентами.

После начала работ с уралием свободного времени совсем не осталось – если раньше хотя бы иногда выдавалась лишняя минута, чтобы поболтать с друзьями, о жизни, о женщинах, а бывало, даже и расписать пульку, то теперь как отрезало. Разговоры шли сугубо деловые и только во время совместных обедов или вообще по телефону. Как-то, не сговариваясь, получилось, что пансионатом и кадетской школой начали заниматься Виктор, Сергей и Миша. При этом Витёк только наездами бывал в Москве – весь бизнес свалив на Бориса Михайловича. Но ничего, старый разведчик со всем справлялся, тем более подобрав себе помощников из бывших сослуживцев. Теперь новый офис корпорации в Москве можно было называть филиалом ГРУ – что ни начальник или зам отдела, то обязательно полковник в отставке, а двое вообще бывшие генералы. Крутая получилась контора – налоговые, да и другие проверяющие органы старались даже не дышать в её сторону. Ещё бы, пару раз сунулись с проверками в надежде срубить бабло с вновь возникшей богатой конторы, так после этого все проверяющие оказались за бортом кормушки – уволены по статье, кроме двоих, которым дали по десяточке строгого режима. Но они были этому даже рады – всё-таки вырвались от внимания жутких людей, навязчиво следивших за ними, периодически звонивших с угрозами, и от преследования которых невозможно было прикрыться службами безопасности их бывших контор. А самое страшное, что откупиться было невозможно – сидя на зоне, оставалось радоваться только тому, что живыми остались. Так что госструктуры не мешали распродавать марки и картины, и особых проблем с финансированием не было, но, правда, ставшим теперь научными работниками ребятам приходилось экономить – чай, не государственные, а практически свои деньги приходилось сжигать в разнообразных экспериментах. Совместными усилиями осваивали только вопросы мостостроения. И то это занимало не очень много времени, так как вопросом технологий строительства мостов из нового материала занимались привлечённые специалисты.

Через год такой напряжённой работы, наконец, у корпорации начали появляться дополнительные деньги. Созданный дочерний мостостроительный трест начал приносить доходы, и практически каждые полгода они удваивались. В Челябинской области этот трест стал монополистом в области мостостроения. И, как ни странно, скорость возведения мостов не привлекла внимания общественности – вся пресса всё ещё молчала, что в России разработан удивительнейший материал уралий. Провинция она и есть провинция – для столичного бомонда все, что творится за МКАДом, не существенно, это же происходит не в США или в Европе, а значит, полная чушь. Казалось бы, обидно, но ребята были этим очень довольны – не привлекая внимания недоброжелателей, в Челябинской области происходила промышленная революция.

И дело не только в мостах, они послужили как бы рекомендацией качественной работы корпорации. К тому же губернатором области стал человек, которого пролоббировал в московских властных структурах Борис Михайлович. После этого бюрократическая машина воспринимала корпорацию как свою. Препон никаких не ставили, тем более контора была богатая, периодически смазывала административный маховик разными бонусами. Самым популярным из которых было обучение экономическим знаниям где-нибудь на морском курорте. Приятно так съездить в командировку, а потом отплатить добром организовавшей всё это корпорации. Тем более фирма не бомбила ресурсы, а реально создавала качественный продукт. Например, установку на крышах некоторых челябинских домов солнечных батарей. Ну, батареи – это ладно, этим сейчас особо никого не удивишь, но когда там создаётся ещё и зимний сад, где могут в самую лютую стужу отдыхать жители дома, то это настоящее чудо. Главное, и стоит для города это не очень дорого, а жильцы этих домов теперь двумя руками готовы голосовать за власть, обеспечившую им такое блаженство. Кроме установки солнечных батарей на крышах многоквартирных жилых домов, начали заменяться магистральные теплопроводы, а на одной ТЭЦ была проведена реконструкция, а именно замена топочных камер и горелок. Соответственно, за счёт применения уралия удалось намного повысить температуру перегретого пара. За счёт этого новшества КПД реконструируемых котлов повысился до немыслимых 98 %. Эта работа не входила в первоначальный круг задач, но так сложились обстоятельства, что пришлось влезать и в эту проблематику. А произошла весьма неприятная вещь для местных властей – авария на одной из ТЭЦ. Ладно бы авария случилась весной или летом, но по закону подлости это произошло осенью, перед самым началом отопительного сезона. Власти были в панике, положение было аховое – впору было вводить режим ЧП и эвакуировать из замерзающего города детей, женщин и инвалидов. Обычными методами ремонт ТЭЦ можно было провести минимум за три-четыре месяца. И тогда за помощью губернатор области обратился в корпорацию, и, естественно, она не могла отказать своему ставленнику.

Вопросом срочного ремонта ТЭЦ занялись все три лаборатории корпорации. А координатором всех этих работ выступил Сергей. И координатором этого проекта он стал не просто так, а потому что в его лаборатории оказался сотрудник, которому проблематика ТЭЦ была весьма знакома. Да что там знакома, – это был фанат применения уралия для нужд энергетики.

В лаборатории на Урале этот петербуржец оказался из-за своих детских романтических фантазий. А что? Работал человек спокойно на одной из городских ТЭЦ инженером, и было у него хобби – поразмышлять, как бы повысить КПД паровых котлов на станции. Размышлял он не просто так, а надеясь на то, что если удастся разработать метод повышения КПД хотя бы на доли процента, то он получит большую премию и мощный толчок к карьерному росту. Так, наверное, и мечтал бы до пенсии, рисуя схемы котлов и перерывая горы справочников, так как технических и технологических предпосылок для исполнения его мечты не было, но вдруг он получает информацию, что синтезирован новый материал уралий и характеристики чудо-материала идеально подходят, чтобы мечта стала явью. И вот, плюнув на отпуск, Василий Иванович по наводке своего старого товарища, работающего сейчас проектировщиком мостов, отправляется на Урал – разведать, действительно ли существует материал с такими фантастическими характеристиками.

Служба безопасности корпорации, проверив Василия Ивановича и выяснив, у кого он узнал о новом материале, направила его на базу у озера Тургояк, и тут он попал на собеседование с Сергеем. И прежде всего потому, что психолог, всегда участвующий в проверках людей, стремившихся узнать что-то о деятельности корпорации, дал заключение, что Василий Иванович не совсем нормальный и многим готов пожертвовать, чтобы исполнить свою мечту. В своём мозгу он решил, что его жизненное предназначение – дать человечеству шанс на развитие за счёт полного использования имеющихся ресурсов. Псих, одним словом, но именно такие и работали в первой лаборатории. И она продолжала нуждаться в образованных и фанатически преданных своему делу сотрудниках. Таких людей искали по всей стране, а тут человек сам появился. Естественно, им занялся Сергей – являющийся куратором первой лаборатории. Сергей считал, что только повёрнутые на своей идее фанаты могут сдвинуть зациклившуюся в вопросе получения благ человеческую цивилизацию. Хорошо, когда такой человек попадает в струю и его идеи начинают приносить деньги, но в России такого никогда не было. Это на Западе существует целая группа людей, которая кормится за счёт новинок, и поэтому они продвигают технологичные разработки, всюду их рекламируя. Своих гениальных фанатов (типа Джобса или Била Гейтса) они пестуют и всячески продвигают. А у России в этом вопросе свой (как всегда) путь – все новации, как правило, начинали, как обезьяны, у кого-нибудь подсмотрев, своровав, а в лучшем случае переманив знатоков новой технологии. И, как правило, вся эта деятельность начиналась, когда страна оказывалась на пороге краха. Когда враг стоял у ворот, власти начинали суетиться, чтобы хоть как-то модернизировать систему. И всё это происходило в ручном режиме с диким перенапряжением государственного аппарата, да и всего народа тоже. Как только ценой больших жертв удавалось отпихнуть опасность, всё успокаивалось, элита снова ныряла в своё затхлое, но такое уютное болото и благоденствовала до новых потрясений. Так бы и жили дальше, но проклятый научно-технический прогресс начал отравлять воду в родном болоте.

Чтобы действовать старыми методами – выпрыгнуть из болота, по-быстрому сварганить современное вооружение и отразить нашествие, нужны грамотные специалисты, которых всегда нужно держать наготове. Готовили, пестовали, а эти гады бегут за бугор – свобода, видите ли, им требуется, условия для творчества, не могут они творить на режимных предприятиях и под прессом вороватых чиновников. Безвыходная, в общем-то, ситуация, именно поэтому корпорация сама взялась развивать все вопросы с внедрением уралия. Понимали, что у государственной структуры опять ничего не получится. Нет, конечно, выйдет что-то типа «Роснано», но в конечном итоге обученных специалистов переманят на запад, а сама страна станет эксклюзивным экспортёром тургоякского песка и смолинской воды. Конечно, какие-то люди на этом неплохо заработают и устроят свои персональные болотца где-нибудь на Ривьере, но страна в целом, как обычно, окажется в заднице. А сейчас это было страшно и недопустимо – если и теперь там окажемся, то больше русскому этносу не дадут выбраться из вонючей клоаки. Соучредители корпорации это прекрасно понимали, поэтому и приходилось совмещать в одной конторе и научную, и производственную и венчурную компании, а самим становиться универсалами-управленцами. Неправильно всё это, но по-другому не получалось.

Вот как универсальный управленец Сергей и занялся с Василием Ивановичем. Мужик понравился своей искренностью и юношеской романтичностью, хотя возрастом был далеко не пацан (ближе к сорока было этому вьюноше). Именно людей с такими чертами и хотел видеть в своей лаборатории Сергей. Сам такой, и к тому же был убеждён, что цивилизацию двигают вперёд только романтики. Наверное, поэтому Сергей насел на Василия Ивановича по полной программе – больше часа расписывал, какие перед ним открываются грандиозные перспективы, если тот перейдёт на работу в корпорацию. На робкие восклицания Василия Ивановича:

– Да я готов хоть завтра перейти к вам, но, понимаете, семья у меня! Как можно, двух дочерей-школьниц и жену снять с насиженного места. Из Питера увезти куда-то в тайгу! Да они меня разорвут, как только я об этом вякну!

На это Сергей ответил:

– Тайгу, говорите! А вот скажите – какие у вас жилищные условия в Петербурге? Какая там зарплата у вас и у жены?

– Да как обычно, как у большинства! Живём в двухкомнатной квартире, я получаю сорок тысяч, жена тридцать – в общем, на жизнь хватает.

– А у нас в тайге, как только вы подпишете контракт с корпорацией, вам выделят четырёхкомнатную квартиру, а зарплату лично вам установят в сто двадцать тысяч. Школа, где будут учиться ваши дети, гораздо лучше, чем в Питере, и не только по внешнему виду и по функциональности, но и по качеству педагогов. Самых опытных людей в стране туда набираем. Кроме этого, вашим дочерям здесь будущее будет обеспечено. Я имею в виду, что за хороших ребят они, когда вырастут, замуж выйдут. Не за какую-нибудь пьянь или офисный планктон, наводнивший большие города, а за нормальных ребят, крепко стоящих на ногах. У нас за выпускницами школ целая охота идёт – уже сейчас курсанты училища, которое курирует корпорация, просто на руках готовы носить девчонок. Да что я вам всё это рассказываю – пойдёмте в наш жилой городок, сами всё увидите.

Дружески приобняв мужика, я подтолкнул его к дверям кабинета.

Шок Василий Иванович испытал сразу же, как только мы, пройдя по аллее метров двести, спустились по эскалатору под землю и попали на перрон подземного трамвая. А когда через пять минут вышли на поверхность, то оказались перед стадионом, на котором бегали за мечом стайки мальчишек; пройдя еще метров сто, вошли в красивое трёхэтажное здание. Только внутри в фойе стало понятно, что это школа. Вызвав её директора, я поручил провести для Василия Ивановича краткую экскурсию.

Пока они ходили, работал в директорском кабинете – обзванивал нужных людей, в общем, моя обычная деятельность, когда нахожусь в своём офисе. Когда Василий Иванович появился после экскурсии по школе, вид у него был весьма задумчивый. Чувствовалось, что мужик получил удар в своих представлениях о жизни людей в провинции. Ковать железо нужно было, пока оно горячо, и я повёл его на экскурсию в жилую зону. Когда вышли из здания школы, то опять направились в сторону подземного трамвая, и по дороге любопытство Василия Ивановича всё-таки вырвалось наружу. Слегка дрожащим голосом он спросил:

– Сергей Иванович, неужели это метро построила корпорация на свои деньги? Это же безумно дорого! Не в каждом городе с миллионным населением есть метро, а тут всего-то посёлок с несколькими тысячами жителей!

– Что, удивительно? А на самом деле не всё так дорого – применяя уралий, затраты можно уменьшить в несколько десятков раз. Вот, например, строительство рельсового подземного путепровода обошлось чуть дороже прокладки трамвайных путей в каком-нибудь большом городе. И основные затраты пошли на художественное оформление станций и эскалаторы. А само строительство не дорого – дешевле даже, чем возведение участка магистрального газопровода такой же длины. Тут же весь смысл всё механизировать, а у нас проблем с этим не было – сначала роторными экскаваторами выкопали глубокие траншеи, затем уралием залили основание, на него уложили рельсы, а потом, используя конструкции из чудо-материала, собрали, как в детском конструкторе, туннели. Сверху, как вы видите, посадили деревья, и получился своеобразный парк с велодорожками.

– Хм… ну это ладно! Но вот то, что в этом трамвае проезд бесплатный, это совсем людей в шок вводит. Удивительно! Что у нас в стране – не капитализм сейчас?

– Так в нашем медвежьем углу по-другому нельзя. А если подумать, то корпорация ведёт себя как рачительный хозяин, а не временщик какой-нибудь, у которого одна цель – хапнуть, сколько удастся, а потом утащить добычу в какой-нибудь Лондон. Заботимся мы о своих сотрудниках, а в этом посёлке чужие не живут – все каким-нибудь боком завязаны со структурами корпорации. Даже дети, обучившись, в основном пойдут работать на благо корпорации – и в конечном счете на своё благо. У нас текучки сотрудников нет – все удовлетворены заработками, условиями проживания и интересной работой. Вот и вы подумайте, осмотритесь и присоединяйтесь к нашей дружной семье.

Василий Иванович на мой призыв ничего не ответил, промолчал. Но после того как мы, доехав до жилой зоны, посетили зимний сад на крыше жилого дома, а затем, сопровождаемые вызванным мной по телефону комендантом, осмотрели несколько резервных квартир, он в конце концов созрел. На обратном пути, ещё в вагоне трамвая, очень волнуясь, сказал:

– Знаете, Сергей Иванович, я поражён до глубины души! Даже не предполагал, что в России так могут жить обычные люди! Считайте, что я ваш со всеми потрохами! Выдержу теперь любые истерики моих девчонок, но заставлю их переехать на Урал. – Вот и ладно, Василий Иванович! Но ругаться в семье не надо, вы их сюда привезите, пускай тут походят, посмотрят, с людьми пообщаются. После этого и поговорим. Корпорация вам выделит средства на авиабилеты для всех членов семьи, и гостиницей здесь обеспечим.

Через три недели Василий Иванович уже работал в первой лаборатории, а его дочки учились в нашей школе. С новым сотрудником я не ошибся – он действительно оказался тем звеном, которое взяло на себя решение одной из тупиковых проблем – отвод тепла, образующегося от силы трения атмосферы о поверхность космического аппарата, совершающего маневры вблизи поверхности Земли. Взлёт и посадка были настоящей головной болью проектировщиков новых летательных аппаратов. А решение предложил Василий Иванович. Всё гениальное просто – вот и система вышла простой и элегантной. Получающийся мощный электрический потенциал между поверхностями обшивки подавался на лазеры и выстреливался в космос. А можно было его использовать и как оружие. Или как чисто лазерное, или как метатели плазменных сгустков. Лучи нескольких лазеров, совмещаясь, образовывали плазменные сгустки, а если они попадали в какой-нибудь предмет, то воздействие было почище, чем у 152-мм снаряда. Жуткое оружие получалось – при достаточной подаче электричества можно было стрелять 152-мм снарядами как из пулемёта.

Глава 5

Уже более пятнадцати лет продолжались сплошные нервотрёпки с вытаскиванием страны из болота пофигизма и самоуничтожения. На весы победы над тёмными силами, накрывшими Россию, были брошено личное счастье учредителей. Никто так и не женился – времени не было на любовь. Трудились по 18 часов в сутки, и даже Борис Михайлович, которому стукнуло уже семьдесят лет. Трудно было невообразимо, но впереди светила надежда на пополнение в рядах и снятие части груза с учредителей – в кадетской школе уже первая группа учащихся перешла в десятый класс. А эти ребята (как их в шутку называли янычары) не предадут, не согнутся от трудностей, не перебегут, получив знания и опыт, за бугор – будут стойко нести свой крест. К тому же ребята росли удивительно здоровые и выносливые. Сначала учредители корпорации считали, что в этом заслуга здоровых генов, которыми наградили воспитанников специально подобранные родители, но не всё было на этом завязано. Например, детишки не заражались инфекционными болезнями (гриппом, ОРЗ и прочее, прочее), после тяжёлых физических нагрузок очень быстро восстанавливались, даже, казалось бы, вездесущей простудой не болели. Кадетский медпункт практически простаивал – только иногда занимались мелкими травмами и разбитыми носами. Догадку о причинах такого феноменального здоровья воспитанников высказал Сергей на одном из совещаний учредителей. Дружески хлопнув по плечу Мишу, он воскликнул:

– Бычара, колись, это ты, наверное, над школой свои флюиды распустил, не зря же пацаны совсем не болеют. Знаю, что ты там свои порядки установил и всем воспитанникам приказал обливаться смолинской водой. Вон даже корпорацию в растраты ввёл, вытребовав протянуть трубу от твоей затопленной шахты в пансионат.

– А что, неправильно разве сделал? Затраты копеечные, а пользы до фига. Я всегда тебе талдычил, что смолинская вода целебная! Вон на меня посмотри – вообще никогда простудой не болею, а раньше, сам помнишь, до третьего класса, пока папаня смолинской водой не начал обливать, частенько из-за гриппа в школу не ходил. И наши янычары кроме того, что закаляются, принимая холодный душ, ещё и всех вредоносных вирусов и микробов уничтожают этой смолинской водой. А если намекаешь, что эту драгоценную воду мы в землю выливаем, то ты не прав. Всю использованную для душа смолинскую воду собираем, затем заливаем в цистерны и отправляем на Тургоякскую производственную базу. Что я – не знаю, что только вода из затопленной шахты годится для синтеза уралия? Какое-то дополнительное свойство приобретает озерная вода, пока доберётся через земляные пласты до шахты. К тому же, набирая воду в пансионате, мы не привлекаем внимание к шахте, и технология синтеза уралия остаётся тайной. Хотя мои ребята, конечно, отслеживают появление посторонних в Коркино, но лишняя предосторожность ещё никому не повредила.

Да, кадетская школа была организована именно в Коркино, вернее рядом с этим городом. На территории заброшенного пансионата, расположенного на берегу озера Смольное. Первоначально предполагалось именно оттуда качать воду из озера, но опыты показали, что синтез уралия происходил, только если воздействовать на тургоякский песок водой из заброшенной шахты, поэтому красивая идея умерла. Но зато этот с большой территорией пансионат после реконструкции удалось приспособить под кадетскую школу. Пожалуй, это место оказалось более удачное, чем бывший пионерлагерь у озера Тургояк. И в основном тем, что с одной стороны пансионат «Маяк» как бы был изолирован от большого города, а в то же время мегаполис был совсем под боком. Можно было использовать в образовательных целях живущих в областном центре специалистов, да и очаги культуры тоже были рядом. И в увольнительных воспитанникам было чем заняться. Не в тюрьме, в конце концов, они находились. Если ты не получил нарядов, то имел право раз в неделю выехать в город и там посетить кино, музеи, театры или пообщаться с противоположным полом. И хотя воспитанники были ещё совсем салаги, но уже с пятого класса выезжали в Челябинск без надзора преподавателей, правда держались там обычно стаей и довольно часто возвращались обратно со ссадинами и синяками. Если не было жалоб, то за это их никто не гнобил – считались допустимым и даже полезным для формирования характера будущей элиты страны самостоятельные поступки (подумаешь, подрались, зато ближе к жизни обычных людей стали). Одним словом, из пацанов лепили нечто подобное Мише, не зря же он в последнее время стал главным куратором кадетской школы. Вот только образование им давали настоящее, а не ту кашу в голове, которой обладал Бык.

Остальных учредителей корпорации Мишино кураторство над кадетской школой вполне устраивало – все силы можно было бросить на ставшую такой важной тему уралия. Ведь теперь практически все доходы шли от использования его в строительстве. И не только мостов – большое значение приобрело использование нового материала в возведении взлётных полос аэродромов. Популярность корпорации у заказчиков строительства аэродромов объяснялась не только тем, что взлётные полосы получались уникальные по крепости, а ещё скоростью возведения таких сложных объектов. А когда они узнавали, что взлётная полоса является ещё и своеобразной электростанцией, работающей на солнечной энергии, то серьёзные мужи вообще впадали в ступор. Ещё бы, ведь теперь аэродромы, построенные корпорацией, не нуждались в поступлении электричества извне, и даже более того – её было достаточно, чтобы зимой обогреть ангары и сам аэропорт. А что самое поразительное – стоимость возведения этого чуда не превышала цены строительства обычного аэродрома.

У военных корпорация вызывала восторженные чувства, и к этому было две причины: во-первых, возведённые на арктических островах вдоль Северного морского пути три аэродромных комплекса, а во-вторых, некоторые изделия из уралия начали применяться в системах вооружения, в частности в авиастроении и в новых ракетах. Впервые министерство обороны потратило на арктические базы такие небольшие деньги, и при этом получило их быстро и без всяких недоделок. А служба тыла всё ещё подсчитывала экономию, которую получает армия в результате того, что не нужно завозить топливо для обогрева военных городков. Да и нарушающих хрупкую экологию Севера электрогенераторов не нужно заводить – с электроснабжением технических и жилых объектов полностью справлялись вырабатывающие электричество покрытие взлётной полосы и солнечные батареи из уралия, пластины которого использовались на строениях вместо кровельного материала. А военнослужащие и члены их семей могли отдыхать в немыслимых условиях – в зимних садах, наслаждаясь выросшей здесь же клубникой. Что касается применения уралия в системах вооружения, то здесь тоже были поражающие воображение успехи. Ну, в первую очередь стратегические ракеты, в которых сопла и камеры сгорания изготавливались из уралия. За счёт этого удалось значительно увеличить температуру и давление в камере сгорания, и при этом стенки не прогорали. А это повлекло массу изменений во всей составляющей ядерного сдерживания. Сила тяги твёрдотопливных ракетных двигателей стала даже превосходить самые мощные ЖРД. А об удобстве эксплуатации и габаритах даже и говорить не приходилось. Мобильная ракета могла доставить до любой точки Земли такой же груз, что и громадный монстр шахтного базирования. Эта ТТРГ намного по своим параметрам превосходила зарубежные аналоги, использующие в качестве топлива каучуковые смеси (НТРВ). Авиастроение, впрочем, так же как и автопром, переживали настоящую революцию, впервые российские двигатели по техническим параметрам начали превосходить западные. Ладно бы только по мощности, но они были дешевле в производстве, экономичнее, да к тому же на порядок экологичнее, чем движки повёрнутых на сохранении природы европейцев. Немцы нервно курили в сторонке, когда лучшие модели «Автоваза» принимали участие в мировых автосалонах.

Технологии, которые внедряла корпорация, стали настолько ценны для государства, что зону вокруг озера Тургояк сделали закрытой, ввели туда целую дивизию внутренних войск, которая своими пикетами и блокпостами перекрыла все подходы к такому важному объекту. А учредителям корпорации навязали такую охрану, которой позавидовал бы и президент страны. Очень влиятельными людьми стали совладельцы корпорации, любое их требование выполнялось госструктурами незамедлительно. Теперь у чиновников даже и мысли не было каким-то образом перехватить контроль над производством уралия. А вначале, как только новый материал начал внедряться в производство, неоднократно были весьма жёсткие попытки отжать этот бизнес. Пока это были рейдерские наезды, то с этим вполне справлялась собственная служба безопасности, но когда на корпорацию обратили внимание крупные боссы, то пришлось за помощью обратиться напрямую к президенту. На совещании Совбеза, посвящённом этому вопросу, Сергей, представляющий корпорацию, пригрозил:

– Если попытки наездов не прекратятся, то Россия не получит технологий производства уралия, а сами учредители покинут страну и будут развивать это производство где-нибудь в Калифорнии. Климат там получше, чем на Урале, Силиконовая долина рядом, да и Голливуд недалеко. Будет где оттянуться и потратить немереные средства, полученные за наше гениальное изобретение. Учредители корпорации, конечно, патриоты и готовы работать на благо страны, но только свободно и без всякой опеки чиновников. И предупреждаю, что катализатор для воды синтезируется в совершенно уникальном реакторе, который заминирован. Если реактор будет взорван, то технология производства уралия будет утеряна, и вряд ли при такой научной базе, которая сейчас имеется в стране, она будет заново открыта. Посмотрите на американцев – они, как только узнали свойства уралия, все силы бросили на синтез подобного материала, но что-то прогресса там нет. А денег, научных кадров и новейшего оборудования у США гораздо больше, чем у России. Поэтому прошу оградить корпорацию от происков заботливых чиновников, которые, скорее всего, получили рекомендации из Госдепа.

После этого выступления Сергея на несколько мгновений в зале установилась мёртвая тишина, потом возмущённый ропот, в котором главным лейтмотивом было, что не дело частным лицам заниматься проблемой, от которой зависит обороноспособность страны. Ставили в пример таких людей, как Королёв, Курчатов, и других истинных патриотов своей родины. Обещали золотые горы, если технология будет передана в «Роснано». Один из выступивших прямо угрожал репрессиями не только владельцам корпорации, но и членам их семей. При этом ссылался на судьбу недавно осуждённого олигарха, который обладал немалыми деньгами и влиянием. Периодически повторял, что пришлёт бригаду докторов в Челябинск – нужно срочно проверить психическое здоровье учредителей корпорации. В общем, наезд на Сергея был по полной программе, но не на того парня они напали. Фанат он был своей идеи, а это невозможно переломить никакими угрозами и уговорами. Стоял на своём как скала, и в конце концов присутствующие перешли к вопросу, как защитить достояние страны от внешней угрозы, учитывая непростое международное положение. Службе безопасности корпорации было обещано оказать помощь в охране производственных и научных объектов. А потом произошло то, что никак не ожидал Сергей. Лично президент обратился с просьбой к корпорации взять на себя строительство моста через Керченский пролив.

А это была проблема ещё та. Построенный после воссоединения Крыма с Россией мост развалился в результате мощнейшего землетрясения. Проектировщики моста, конечно, знали, что это сейсмоопасный район, и, в принципе, заложили в конструкцию необходимый запас прочности. Но они не предполагали, что случится землетрясение силой 8 баллов, а геологические структуры окажутся столь пластичны. Одним словом, рассыпался красавец мост, как карточный домик, похоронив в водах Керченского пролива, кроме людей, находившихся там в момент катастрофы, колоссальные средства, которые были потрачены на возведение этого чуда инженерной мысли. Страна всё ещё залечивала раны, нанесённые недавним землетрясением. Но сквозь боль и слёзы выкристаллизовывалась мысль, что всё равно придётся строить новый путепровод для связи полуострова с материковой частью России. Перебрасывать грузы наземным путём было чрезвычайно рискованно, на территории бывшей Украины всё ещё процветала анархия, и персонажи типа Попандопуло с азартом грабило население. А когда появлялись транзитные грузы или следующие в Крым туристы, то для всей этой махновской вольницы это был настоящий праздник. Бомбили добычу с чувством, толком, расстановкой, не оставляя ни единого шанса проскочить не ограбленным в Крым. Навести порядок на территории бывшей Украины никак не получалось – международное право не позволяло ввести войска в суверенное государство. А на бумаге Украина была именно такой – суверенной и «незалежной». Да к тому же паны в Киеве были весьма голосисты и хорошо кормились за счёт этой «незалежности». Предложение президента, по существу, было признанием первым лицом страны того, что корпорация превратилась в истинный столп государства. При том давлении, которое оказывал Запад на Россию, не было другой структуры в стране, которая, опираясь исключительно на собственные технологии, могла бы осилить возведение такого сверхсложного сооружения. Тут всё решали уже не деньги, а интеллектуальные возможности и отработанные технологии. Конечно, эту проблематику Сергей знал хорошо – все соучредители живо интересовались событиями в Крыму после такого страшного землетрясения. Как практики анализировали, чем конкретно корпорация сможет помочь бывшей всесоюзной здравнице. Вариантов было много: и возведение там солнечных электростанций, и строительство санатория для своих сотрудников, и организация на базе местных пансионатов, новых домов рожениц и кадетской школы. По всем этим вопросам люди корпорации уже работали в Крыму. О строительстве моста через пролив с использованием уралия соучредители думали и даже примерные расчёты его стоимости набросали. Получалось раз в тридцать дешевле, чем у собирающейся взяться за строительство нового моста госконторы. Было понятно, что лезть в эту свалку, где боролись за такие деньги, чревато – лучше уж потихоньку строить небольшие мосты и аэродромы, получать свою законную прибыль и вкладывать её в будущее России. Но тут поступил призыв от главы государства подставить плечо помощи, и от этого было глупо отказываться. Видно, поняли главные пильщики бюджета, что в этот раз дело настолько сложное, что можно и потерять деньги, а объект не построить. А если даже построить, то в случае нового землетрясения вполне вероятно провести остаток жизни где-нибудь в районе Магадана на руднике с кайлом в руке. В этом вопросе замешана большая политика, и перевести строительство в долгострой никак не получится. Голову вмиг открутят, невзирая на покровителей и откаты.

Эти мысли вертелись в голове у Сергея, пока он высказывал президенту своё удивление в том, что корпорации хотят доверить такое важное государственное дело. Потом выслушал пространный монолог президента о важности строительства этого моста с политической точки зрения. Хотя звучащие слова, можно сказать, были плакатными, но прозвучавшая там одна фраза объясняла всё. А именно то, что денег у государства сейчас мало, а мост необходим. О бедственном положении наших граждан в Крыму и о дефиците государственного бюджета Сергей знал не хуже президента – везде были люди корпорации, которые без прикрас докладывали о реальном положении дел. И сейчас было не время искать выгоды для корпорации – не для этого она была создана. Поэтому Сергей, не кочевряжась, взял под козырёк. Пообещал, что корпорация немедленно приступит к работам по строительству моста через Керченский пролив. Потом, всё-таки не удержавшись, начал выторговывать кое-какие преференции для корпорации от государства. Наверное, он взял не очень высокую планку, так как без особых споров все условия корпорации были приняты. А дальше было прощание и обещание президента в скором времени наведаться в Челябинск и осмотреть ставшее уже знаменитым месторождение белого песка у озера Тургояк.

Включение в график президента плана посетить тургоякский кластер корпорации означало, что поездка Сергея в Москву полностью удалась. Ведь в этом была главная задача, поставленная перед ним правлением корпорации. Получение подряда на строительство моста, столь необходимого России, это было, конечно, важно, но коренным образом не влияло на жизнь страны. А вот другие вещи могли изменить вектор развития всего мира. Одним словом, назрела необходимость ознакомить президента с некоторыми разработками корпорации. Они были грандиозны и при грамотном использовании могли поменять устоявшуюся расстановку сил в мире. Доводить их стандартным путём до руководства государства означало, что вскоре вся закрытая информация окажется на столе у американского президента и не только – об этом будет знать и Брюссель, и Пекин. По данным Бориса Михайловича, утечка информации происходила даже с закрытых совещаний Совета безопасности.

А утечки информации о достижениях корпорации учредители очень боялись. Наверное, паранойя заразная вещь, и старый контрразведчик Борис Михайлович наградил своих соратников ею в полной мере. Он предполагал, что многие страны пойдут на всё, чтобы не допустить монопольного обладания Россией такого оружия. Он и разработал всю операцию по доведению до высшего руководства страны информации об уникальном аппарате, который был изготовлен на стапелях корпорации.

Да, первая лаборатория, в конце концов, выдала на-гора результат своих многолетних мучений. Результат был удивителен по многим параметрам – и планеру, и грузоподъёмности, и наличием систем вооружения. Да что там удивителен – аппарат поражал даже своим внешним видом. Любой сторонний специалист не поверил бы, что это изготовлено на Земле, а не достижение внеземного разума. Аппарат по внешнему виду был похож на летающее блюдце. Такая форма получилась не из-за того, что его проектировали страстные уфологи, а исключительно из-за целесообразности и соблюдения законов физики. Ведь в сущности это был стратосферный реактивный самолёт, у которого двигателем являлась мощная ракета. И при этом она была экологически полностью безопасна. Топливом служил жидкий водород, а окислителем – жидкий кислород. В результате их реакции в сопле получалась струя перегретого водяного пара температурой более 3000 градусов, а удельный импульс тяги составлял аж 4164 м/с.

Все эти параметры были достигнуты благодаря применению уралия – по характеристикам двигатель не уступал тем, которые выводили в космос полезную нагрузку массой в сто тонн. Только те громадины сами весили несколько тысяч тонн, а этот аппарат вместе с топливом не дотягивал и до двухсот. А все потому, что топливные ёмкости из уралия выдерживали гигантское давление и жидкий кислород и водород, охлаждённые до -200 градусов Цельсия, не испарялись. То есть топливо вело себя как обычный бензин в автомобилях – залил, и забыл до новой заправки. Кроме этого, при необходимости силу тяги ракеты можно было значительно увеличить, если в камеру сгорания впрыскивать в качестве горючего лёгкие металлы (литий, бериллий). Подобные тройные композиции были способны обеспечить наибольшую возможную для химических топлив скорость истекания – до 5 километров в секунду. Но повёрнутые на экологии основатели корпорации предполагали применение лёгких металлов только в исключительных случаях (война или какое-нибудь ЧП). Топливо получалось весьма ядовитым и не экологичным. Не есть здорово распылять лёгкие металлы в атмосфере. Двигатель имел всеракурсное реактивное сопло с управляемым вектором тяги. Этот двигатель был укреплен на внешнем радиусе корпуса, причем вся установка с соплом могла легко скользить на своих креплениях по наружной кромке тарелки, что позволяло достичь совершенно фантастических показателей в маневрировании, выписывать кренделя, которые и не снились обычным самолётам. Переместив двигатель вбок на девяносто градусов, можно дать тягу, и аппарат очень резко сменял вектор движения с продольного на боковой, или поперечный. Ничего подобного не смог бы выдержать истребитель даже шестого поколения – у него отвалились бы крылья. Но, впрочем, еще раньше по кабине размазало бы пилота. Вот физические возможности человека и являлись ограничителями для использования аппарата на все сто процентов. Сила трения при движении в атмосфере планеты раскаляла обшивку до безумных температур, но это не вредило материалу из уралия, а, наоборот, шло на пользу системам вооружения корабля. Позволяло накачать сверхъёмкие аккумуляторы достаточной энергией для действия лучевого оружия. Излишки энергии сбрасывались в космос лазерными лучами. Аппарат мог годами висеть на орбите в верхних слоях атмосферы, не уменьшая запаса топлива, а пользуясь для коррекции своими лазерами.

«Рекс», именно так начали называть этот чудо-аппарат, получился ещё и невидимым для радаров. Специально никто не разрабатывал технологии «Стелс», этот бонус сама природа предоставила Рексу. А дело в том, что вокруг раскалённого корпуса аппарата образовывалось плазменное облако, эффективно поглощающее электромагнитное излучение. США потратило гигантские средства на разработку устройства «Марабу», которое является жалким подобием того, что было дадено «Рексу» с момента его рождения. Да вся сумма, которую потратила корпорация на разработку и изготовление «Рекса», была меньше, чем затраты американцев на опытный образец «Марабу». А «Рекс» – это была только верхушка айсберга: в процессе его разработки были осуществлены колоссальные изобретения. Например, изготовление сверхъёмких аккумуляторов. Идея этого аккумулятора была проста, а эффект грандиозный. Фольгу, изготовленную из уралия, сворачивали в плотный рулон, затем всовывали в пенал, отлитый из чудо-материала, и заливали всё это жидким гелием. Всё- аккумулятор был готов, и его оставалось только зарядить. Правда, для этого нужно было обесточить такой город, как Рязань. Если вздумалось бы изготовить аккумулятор размером со спичечный коробок, то на энергии, которую в него можно закачать, вполне получилось бы круглый год разъезжать на троллейбусе, набитом пассажирами. А какой колоссальный эффект давали энерговоды, изготовленные с применением уралия, – да это просто светлая мечта любого энергетика. Используя эффект сверхпроводимости, можно было по трубкам из уралия, заполненным жидким гелием, передавать гигантское количество электроэнергии без всяких потерь. Криогенная технология использовалась и для создания вычислительного центра «Рекса». Можно сказать, что мозгом у него стал – суперкомпьютер, душой – экипаж, – состоящий из трёх человек, клювом – лазерное вооружение, а глазами – уникальная система активных и пассивных радиолокационных и оптико-локационных станций, интегрированных в корпус «Рекса».

Само название этого уникального аппарата родилось неожиданно и, как в разговоре со мной утверждал главный конструктор, пришло свыше. А дело было так – после одного из экспериментальных вылетов, как водится, почти весь состав конструкторского бюро выехал на полигон для осмотра приземлившегося аппарата. Охрана с собаками стояла по периметру полигона. Постройки собачьего питомника располагались неподалёку от взлётного поля. И так случилось, что, когда конструкторы прибыли на полигон, один из щенков по кличке Рекс выбрался за огороженный периметр питомника и направился к приземлившемуся экспериментальному аппарату. Осматривавшие аппарат специалисты, да и главный конструктор тоже, стали свидетелями картины, как довольно крупный щенок немецкой овчарки по-хозяйски прошёлся возле посадочных стоек аппарата, потом, метя одну из них, помочился на неё, а потом, виляя хвостом, подошёл к главному конструктору и преданно на него уставился. После того как конструктор погладил пса, название аппарата, рядом с которым это действо произошло, наконец оформилось в голове Емельянова. Когда главный конструктор согласовывал со мной название прорывного летательного аппарата, я поддержал это название.

Сейчас уже был изготовлен первый аппарат «Рекс», и можно было предъявить его руководству страны. Теперь уже никакие агенты влияния не смогут замылить свершившийся факт. Уже невозможно было, опираясь на бюрократический аппарат, затормозить исследования, чтобы на Западе успели адекватно подготовиться к этому вызову России. А это был, несомненно, вызов – ведь комплекс под названием «Рекс» наголову превосходил любую систему вооружения так называемого цивилизованного мира. И ладно бы это был единичный экземпляр, который промышленность России изготовила, перенапрягая свои последние силёнки. Всё было для западного истеблишмента гораздо кошмарнее – практически был возведён целый комбинат, который в состоянии поставить изготовление «Рексов» на поток. Можно сказать, лепить как пирожки.

А изготовление этих чудо-аппаратов в известной мере и напоминало лепку – пусть не пирожков, но громадных тортов наверняка. Было оно полностью автоматизировано, и основную роль там играли 3D-принтеры. Самый большой из них был размером сравним со сталинской высоткой. Изделия из уралия было очень удобно и технологично изготавливать таким образом. Через два часа, после пропитки тургоякского песка смолинской водой, новый материал был в течение часа очень пластичен, напоминая консистенцией густой кисель, – вот в это время из него можно было лепить, что захочешь. А ещё через два часа после этого аморфного, киселеобразного состояния, материал кристаллизировался, и его форму уже было невозможно изменить, даже взрывом. По расчётам корпорации, при полной загрузке комбината процесс изготовления одного экземпляра «Рекса» должен был занимать двадцать восемь суток. По стоимости такой аппарат получался немного дороже, чем три истребителя пятого поколения, а по эффективности превосходил такое звено на несколько порядков. И это на тех высотах, где были способны действовать такие самолёты, а если брать стратосферу или орбиты, где крутятся спутники, то противостоять «Рексу» никто не мог.

Именно такие факты приводил Сергей президенту, когда тот через два месяца всё-таки нашёл время и посетил Тургояк. Хотя он мог и ничего не говорить – обзорная экскурсия по стапелям комбината и фильм, снятый в процессе испытаний «Рекса», лучше объясняли, чем может стать для страны такой аппарат. Реакция президента на увиденное была больше, чем удивление, – это был восторг и потрясение. Он глава государства и не ведал, какой прорыв был совершён на Урале. Конечно, он знал, что корпорация изобрела новый материал и очень успешно его использует. Но даже военные, которые очень уважительно отзывались о корпорации, были уверены, что это обычная коммерция с целью получения как можно большей прибыли. А тут такое!.. Похлеще, чем в своё время совершил Королёв. И на тот прорыв в космос работала вся страна, а тут кучка энтузиастов, без всякой помощи государства, на порядок опередила достижения ВПК всего остального мира.

О значении, которое придавал президент полученной информации, говорил тот факт, что он поменял все свои планы и вместо того, чтобы из Тургояка отправиться в плановую поездку на Алтай, остался в резиденции корпорации. И не для того, чтобы ближе ознакомиться с процессом производства «Рексов», а в результате разговора с Борисом Михайловичем, который его всё-таки убедил, что экстренный сбор Совета безопасности лучше провести здесь, подальше от аппарата этого совета, откуда, по данным старого контрразведчика, происходит утечка информации. А после всего увиденного президент очень серьёзно относился к словам любого учредителя корпорации. Теперь они были для него не предпринимателями, кормящимися соками государства, а настоящими патриотами, пекущимися о его благе. Особенно после того, как главу государства свозили в кадетскую школу. Целый день президент общался с воспитанниками и был полностью очарован этими ребятами.

На следующий день к вечеру в штаб-квартире в Тургояке собрались все постоянные члены Совета безопасности, и каждый из них перед этим заседанием был ознакомлен с достижениями корпорации. Серьёзные государственные мужи после увиденного были возбуждены как мальчишки – нежданно-негаданно они получили такой инструмент влияния на мировую политику, о котором даже и не мечтали. Теперь не нужно было изгаляться, чтобы поставить Россию вровень с ведущими странами мира. Имея даже несколько аппаратов системы «Рекс», страна автоматически становилась ведущей военной державой мира. А на санкции, которыми периодически терзали страну, можно было, как выразился один из членов Совета безопасности, «положить большой и толстый!..»

Именно тема санкций со стороны развитых стран стала основной в первый день заседания Совета безопасности. Во всех заседаниях этого влиятельного органа по распоряжению президента теперь принимали участие Сергей и Борис Михайлович. Своим указом глава государства назначил их постоянными членами Совета безопасности. А это означало, что президент определился в дальнейшей политике государства – приоритетом становились технологии, которые развивала корпорация. При этом продвижением этих технологий должен был заниматься Сергей, а старому контрразведчику, несмотря на его возраст, вменялось в обязанность перетрясти весь аппарат Совета безопасности и обеспечить секретность процесса принятия решений этого органа. Как выразился президент, когда объявил ему о своём решении:

– Ничего, Борис Михайлович, поработаете ещё на благо родины! Как говорится, старый конь борозды не испортит! А вы в свои семьдесят пять лет ясность мысли и энергии не утратили. Ведущие аналитики позавидуют вашей логике и правильности выводов. И физически вы крепкий – я же видел, что вы вытворяли в спортзале кадетского училища.

На эти слова ветерану оставалось только вытянуться и, глядя в глаза президента, произнести:

– Благодарю за доверие! Буду служить России до последней капли крови!

И при этом он не лукавил и не набивал себе цену, а именно так и чувствовал. Борис Михайлович всю жизнь служил родине не за страх и наживу, а из-за внутренних убеждений. И при этом старик был хитрый и предусмотрительный. Вот и сейчас он выторговал, что самостоятельно наберёт себе команду и просит президента, чтобы кадровики администрации даже и не пытались навязать своих людей в новую структуру. Знал полковник в отставке, когда можно выдвигать свои требования. И в этот раз не ошибся, все его предложения были выслушаны и практически сразу приняты. Этому поспособствовало и то, что президент поинтересовался:

– Борис Михайлович, а где вы будете набирать себе соответствующие кадры? Из службы безопасности вашей корпорации? Так её тоже сейчас ослаблять ни в коем случае нельзя! Сами понимаете, что враги в первую очередь все свои лучшие силы бросят, чтобы навредить производству ваших «Рексов»! Кадрового резерва, который есть у государственных структур, у корпорации нет, так что ваша позиция непонятна.

– Господин президент, вы сами были в нашей кадетской школе и знаете, какие ребята там обучаются. Первый выпуск был шесть лет назад, и практически все воспитанники поступили в высшие учебные заведения и военные училища. Мы отслеживаем их самостоятельную жизнь, да что там греха таить – и некоторым помогаем нашими грандами. Но дело не в этом, а в том, что четверо бывших кадетов сейчас заканчивают школу ФСБ – грамотные парни, готовые кадры для самой серьёзной службы контрразведки. Кроме этих ребят есть ещё способные к этому делу бывшие кадеты, заканчивающие сейчас вузы. Конечно, казалось бы, в новой службе сотрудники подберутся слишком молодые и неопытные, но поверьте мне, старому зубру, который в спецслужбах прослужил полжизни, – эти молодые волки задерут любого, даже сверхопытного мастодонта. Ребята настолько умные, энергичные и грамотные, что способны даже малым количеством противостоять целой спецслужбе. Вот один из бывших воспитанников работает сейчас у нас в службе безопасности – год назад закончил МГУ, мехмат, так это именно он вычислил, что из аппарата Совета безопасности происходят утечки информации.

Президент усмехнулся и благодушно пошутил:

– Так получается, корпорация не только мосты и аэродромы строит, но ещё свои лапищи в ФСБ протянула?

– Нет, выбор дальнейшей карьеры за самими кадетами. Функции корпорации заканчиваются после того, как выпускники покидают стены кадетского училища. Правда, если выпускник поступил в гражданский вуз, то он имеет право получать небольшие гранды. Мы как родители – не бросаем своих чад на произвол судьбы. Пока парень не встанет на ноги, помогаем материально. А если выпускник выбрал военную стезю, а таких больше пятидесяти процентов, то тут мы умываем руки – всё материальное обеспечение ложится на плечи государства. Наши затраты только на комплект гражданской одежды, билет до училища и суточные до того момента, когда государство примет парня под своё крыло.

Президент на этот монолог ответил:

– Конечно, ребята из кадетского училища мне понравились – чувствуется в них характер и целеустремлённость. Но председатель правления корпорации мне доложил, что все выпускники задействованы в программе «Рекс». Это как понимать? – Да, такое решение правлением принято, но пилотами и техниками «Рексов» будут готовиться только выпускники этого года. Вернее, они уже готовятся в процессе обучения в кадетской школе. Тренажёр «Рекса» уже там стоит, и из тех, кто показывает на нём лучшие результаты, будем готовить экипажи, ну а остальные станут обслуживать аппараты на Земле. Если сложится такая необходимость, то и следующие выпуски задействуем в этой программе.

– Хм, а что же вы не планируете обучать полётам на «Рексах» курсантов лётных училищ?

– Хотелось бы, но физические нагрузки при полётах на «Рексах» колоссальные, и это несмотря на специально сконструированные антиперегрузочные кресла – не каждый лётчик-истребитель их может выдержать, а в кадетах мы полностью уверены. Физически они очень крепкие и выносливые – с младенчества ими занимались специалисты и тренеры, и всё это планомерно и по специальным методикам. К тому же, что немаловажно, с курсантами с малых лет работали психологи и ветераны вооружённых сил, может быть, поэтому ребята беззаветно преданы родине и не меркантильны. Не купить их ни за какие блага – воспитание у них такое.

– Это хорошо, что вы хотя бы в ваших выпускниках уверены! Будем считать, что вы меня убедили – пока у вашей корпорации слова с делом не расходились. По проведенной работе по выявлению утечек будете докладывать мне лично. За вами также отслеживание реакции наших «друзей» на появление у России таких аппаратов, как «Рекс». В большой тайне мы такой факт держать не будем. Даже сами организуем утечку этой информации в нужный политический момент. Они нам очередные санкции – мы им полёт звена «Рексов» на орбиту. Да ещё покрутимся там перед их спутниками-шпионами.

На этом разговор президента с Борисом Михайловичем закончился, а через два часа началось заседание Совбеза.

Глава 6

Разговор на Совбезе был долгий и, как понятно, в основном посвящён новому фактору в жизни страны – впервые Россия не догоняла развитые страны Запада, а сделала скачок и оставила своих заклятых «друзей» далеко позади. Да, во многих сферах мы отстали, но этим рывком практически все достижения Запада превращались в ноль. И не только в военной составляющей, но и в информационной и финансовых сферах. Члены Совбеза были люди умные и понимали, что случится с финансовой системой, связью и информационной технологией, если уничтожить все спутники, вращающиеся на орбите Земли. А даже три-четыре «Рекса» способны были в течение суток очистить орбиту Земли от всех посторонних аппаратов. Жуткие последствия это имело бы и для мировых резервных валют. Доллар бы рухнул, впрочем, как и все мировые биржи и интернет-торговля. Казалось, другие страны смогли бы для транзакций обойтись имеющимися кабельными сетями – развивая усиленным порядком оптико-волоконную связь. Может быть – но доллар и биржи всё равно бы рухнули. Одним словом западной цивилизации пришёл бы конец, и наверняка, чтобы не допустить этого, началась бы новая мировая война. Люди в Совбезе были ответственные, и никто не хотел этого допустить. И все споры и обсуждения в конечном итоге сводились к тому – «чтобы овцы были целы и волки сыты». Нужно было очень тонко ввести в вооруженные силы соединения «Рексов». А это в современных условиях практически невозможно было сделать. Слишком глубоко «пятая колонна» проникла во властные структуры страны. Практически у каждого крупного чиновника были личные интересы на Западе. Или счёт в каком-нибудь солидном банке, или домик с десятком спален, ну на худой конец отпрыски учились в частной школе или престижном колледже.

Учитывая всё это, было решено начать большую игру по дезинформации. И не только западных политиков, но и своей общественности тоже. Во-первых, не прятать за семью замками факт создания «Рекса», а, наоборот, выпячивать его, но только создать впечатление, что это уникальный образец и имеет очень много недоработок. Организовав несколько утечек информации о катастрофах опытных образцов, о частых отказах оборудования и в конечном итоге – отказе правительства тратить бешеные деньги на кота в мешке. Неплохо бы пустить слух о гигантских распилах бюджетных средств при создании опытного образца «Рекса». Это создаст хорошую дымовую завесу над денежным потоком, который страна будет направлять корпорации на производство реальных «Рексов». В этой связи очень правильно, что экипажи «Рексов» будут формироваться из выпускников кадетского училища. О них практически никто не знает, и бюджет Министерства образования, да, впрочем, как и любой другой, там не задействован. В этом же ключе очень хорошо, что корпорация создавала уникальные летательные аппараты в тайне и смежники оставались в полном неведении, на какие цели будут использоваться их изделия. Даже руководящие работники предприятий ВПК были уверены, что поставляют комплектующие для модернизации авиапарка и ракетных комплексов, которой занимается одно из предприятий корпорации. Ведь только об этом шли разговоры на всех совещаниях у зампреда по оборонной промышленности.

По настоянию Сергея руководителем кампании по дезинформации назначили Бориса Михайловича. А в общем-то, чтобы не расширять круг лиц, знающих всё о «Рексах», кроме него претендентов не было.

Ход обсуждений проблем, связанных с «Рексами», начал напоминать Сергею поведение страуса, который от опасности прячет свою голову в песок. Еле сдерживая желание громко выругаться матом, как привык вести себя с друзьями, он это делал про себя, при этом думал: «Стране судьба преподнесла такой подарок, а её руководители не знают, что с ним делать, и главная у них проблема – чтобы соседи не проведали. А что бояться-то? Ну, узнают, и что? Войну начнут? Да одно звено „Рексов“ (три аппарата, которые уже были в наличии) разнесёт всю космическую группировку стран НАТО в пух и прах. Как те будут воевать без разведывательных спутников и если система Джи-пи-эс накроется медным тазом? Да всё их высокоточное оружие придётся сдавать в металлолом. Даже солдаты у них уже разучились ориентироваться на местности без навигаторов. А если „Рексов“ будет больше, то мы вообще можем объявить во всём мире бесполётную зону. Сбивать к чёрту любые крупные ракеты и военные самолёты, не ответившие на запрос „свой-чужой“. Скорострельности и накачки энергии у „Рексов“ хватит, если, конечно, они будут висеть в стратосфере. Зависнуть над местом дислокации американских межконтинентальных ракет и из плазмобоя долбить по пусковым шахтам. Если не пробьют крышку пусковой шахты, то расплавят её так, что пиндосы замучаются пыль глотать, чтобы исполнить свою надежду покарать русских. А подводные лодки с орбиты сканеры хорошо засекают, и плазмобоем их можно на глубине метров семидесяти достать. Конечно, утопить не получится, но электроника вся полетит. А без этого у стратегических подводных лодок не получится нанести ракетный удар».

Накачав себя таким образом, Сергей всё-таки не выдержал, взял слово и обрушил на членов Совбеза свой крик души. Полчаса в самых ярких красках Сергей описывал, что могут сделать с вероятным противником три «Рекса», которые уже сейчас готовы к бою. Что, подняв в стратосферу имеющиеся аппараты, Россия добьется большего, чем все системы противоракетной обороны США. Ни одна их ракета не долетит до цели без наведения из космоса. Его страстный монолог был прерван вопросом президента:

– Так вы что, Сергей Иванович, выступаете за превентивный удар по космической группировке НАТО?

– Нет, конечно! Первой Россия войну никогда не начинала. Но я считаю, что особо бояться военных действий мы не имеем права. Мы уже сейчас готовы к любому конфликту. А если нас обложат со всех сторон, задавят санкциями, то следует очистить космос от чужих спутников, запретить полёты военных самолётов и продемонстрировать, что в этот раз идею о ядерном разоружении не заболтать. В настоящий момент мы способны спасти Землю от ядерной зимы, и если этого не добьёмся, то потомки нам нерешительности не простят. Конечно, если эти потомки вообще будут. Тянуть с вопросом всеобщего ядерного разоружения нельзя. Кто его знает, надолго ли мы имеем монополию на уралий и на «Рексов». На Западе научный потенциал мощный, и их учёные, получив соответствующий стимул и направление в исследованиях, могут тоже синтезировать уралий. И начнётся опять гонка вооружений, которая до добра не доведёт. Только одна страна в мире не нуждается в ресурсах, и это Россия. Значит, она больше всех заинтересована, чтобы не было войн за ресурсы. Бог это видит, поэтому, подарив уралий, даёт нам возможность прекратить всю эту вакханалию.

– Хм, а вы уверены, что ваши «Рексы» реально смогут очистить космос от спутников вероятных противников? Если начнётся заварушка, то всё решится в течение часа, не более.

– А больше и не нужно – как раз за час «Рексы» сделают по орбите полный оборот вокруг Земли. За каждым аппаратом останется полоса шириной в несколько сот километров, свободная от любых видов космических объектов. На оптимальной высоте орбиты накачка энергией аккумуляторов происходит за несколько секунд, соответственно «Рекс» способен в минуту произвести до десяти залпов своими сверхмощными лазерами. Десять спутников в минуту, и это не предел, ведь спутники – это нежные изделия, и каждому из них хватит, чтобы развалиться, получить импульс всего лишь одного лазера. Если лазерный импульс посылать на дальние орбиты, то он способен поразить цель на расстоянии несколько десятков тысяч километров. Мы в научных целях немного похулиганили – когда проводили испытательные полёты, то долбанули из лазера по российскому зонду, вертящемуся вокруг Луны, и с первого залпа он был уничтожен.

– А-а-а, так вот кто в той аварии виноват, – раздался возглас зампреда по оборонной промышленности. – А наши специалисты докладывали, что в зонд попал мини-метеорит. Вообще-то это непорядок – уничтожать народное добро! Вы хоть знаете, сколько стоит запустить такой зонд?

– Конечно знаем! А ещё знаем, что ресурс этого зонда подошёл к концу, что электроника там начала глючить, что все специалисты, занимающиеся лунной программой, с нетерпением ждали, когда этот аппарат совсем сдохнет, чтобы наконец-то заменить его новым. Вот мы и помогли им, заодно испытали, действенен ли лазерный импульс на таком гигантском расстоянии.

Не успел Сергей ответить на претензию зампреда, как министр обороны спросил:

– Сергей Иванович, вот мы тут всё обсуждаем, как нам похитрее заморочить голову натовцам по поводу «Рексов», а не думаете ли вы, что им всё давно известно? Полёты на орбиту не утаишь, а вы в процессе испытаний ваших аппаратов уже несколько десятков раз подымали «Рекса» выше ста километров.

– Всё правильно, испытания мы проводили, но исключительно над территорией России. Аппарат уникальный и практически не виден на радарах. Я же уже вам рассказывал, что вокруг раскалённого корпуса «Рекса» образуется плазменное облако, поглощающее электромагнитное излучение. Так что радарами его не засечёшь, а визуально в небо России чужие глаза не смотрят. По орбите «Рекс» может вообще не двигаться – взлететь и зависнуть над одним местом. Сила трения об атмосферу идёт аппарату только на пользу, ведь гигантская тепловая энергия, действующая на обшивку аппарата, её прожечь не может. Физические свойства уралия позволяют преобразовать тепловую энергию в электрическую.

Своим ответом Сергей не исчерпал тему, посыпались новые каверзные вопросы, и пришлось ещё минут сорок рассказывать присутствующим о возможностях «Рекса». Публика была въедливая, и полученная ими ранее информация о принципиально новом аппарате не совсем укладывалась в их рационально мыслящее сознание. Своими ответами, а скорее, абсолютной уверенностью в возможностях «Рекса» Сергей изменил настрой совещания. Сломал скепсис этих природных реалистов о силе русского оружия. Доказал, что наконец свершилось чудо и теперь Россия технологически впереди планеты всей. Словами песни можно сказать – нас не догонишь. По-видимому, давно эти серьёзные, недоверчивые люди в глубине души ждали чуда. Наверное, по этой причине дали увлечь себя в рискованный проект – выступить с позиции силы и принудить страны, имеющие ядерное оружие, отказаться от него. И это показал последующий ход Совбеза. А именно то, что в конечном итоге было решено – наращивать группировку «Рексов», используя для этого все доступные ресурсы государства. И даже сверх того – имея в виду направлять на эти же цели кредитные ресурсы, в этих целях усилить привлечение иностранных денег в страну. Как пошутил от природы грубоватый министр обороны:

– Сейчас возьмём, а расплачиваться будем металлоломом, в который превратится военная техника стран кредиторов после появления в небе стай «Рексов». Ещё в очередь будут стоять жирные «сучки», чтобы сдать своё вооружение.

Но даже на этой эйфории природная осторожность возобладала, и было решено, что Россия конфликт провоцировать не будет, и только если её поставят перед красной чертой, отправит «Рексов» на орбиту. И если это произойдёт, то мямлить будет уже нельзя, показывать мускулы – это значит затягивать противостояние, следует немедленно приступать к плану «А». А его развитие будет зависеть от количества боеспособных «Рексов». Если аппаратов будет немного, то задача будет очистить орбиты земли от чужих спутников. Сбивать все, включая и спутники стран – не членов НАТО. Разбираться времени уже не будет: не ответил на запрос «свой-чужой» – в утиль такой аппарат. Космос должен быть полностью под контролем России. Исключение было сделано только для обитаемых космических станций. В случае же достаточного количества «Рексов» план «А» перерастал в тотальный контроль над небом Земли. Все полёты военной техники запрещались, нарушители сбивались, а по военным объектам стран, нарушивших этот запрет, «Рексами» должны наноситься плазменно-лазерные удары. В первую очередь по пусковым шахтам, стратегическим подводным лодкам, авианосцам, военным базам и военным узлам связи. Одновременно с объявлением эры демилитаризации воздушного пространства созывалась всемирная конференция по разоружению. Страны, отказавшиеся в ней участвовать, попадали под программу плана «Б» – «Рексы» начинали разрушать инфраструктуру таких государств. В первую очередь узлы связи и линии электропередачи. Если и после этого страна отказывается участвовать в процессе разоружения, то ударам с орбиты «Рексы» начинают подвергать и гражданские объекты. Уничтожается резиденция главы государства, запрещаются полёты даже гражданской авиации; если и это не помогает, то вступает в действие план «Г». А это предполагает, что «Рексами» будут уничтожать любой объект, замеченный на дорогах между городами. И получается, что только на своих двоих можно будет принести несколько килограммов продуктов в такой город, как Вашингтон. В Нью-Йорке со снабжением будет не лучше – морские суда тоже будут подвергаться плазменным ударам, пока правительство США не капитулирует и не согласится разоружиться.

Уже глубокой ночью, когда военная составляющая будущей стратегии была принята, вспомнили и о повседневной жизни. А самым узким местом так и оставалось положение наших граждан в Крыму. Наземным транспортом возить грузы через территорию бывшей Украины было очень опасно – там продолжалась латентная гражданская война, которую подпитывали как с запада, так и с востока. Деньги в этом адском котле крутились неимоверные, и украинским олигархам, одуревшим от крови и горя людей, всё никак не удавалось навести там порядок. «Гуляй-поле», казалось бы, навечно воцарилось у западных рубежей России. Вурдалаки, как с той, так и с другой стороны, начинали буквально бесноваться, как только делались попытки облегчить судьбу проживающих в несчастных провинциях людей. Проще, да в конечном счете и дешевле было создать обходные пути, минующую эту клоаку, которая раньше была благословенным местом и житницей единой страны. Буржуины всё сделали, чтобы разделить некогда единый народ. Разделяй и властвуй – вот их принцип, и, как правило, он всегда работал.

Дискуссия по вопросу строительства нового моста начала разрастаться, несмотря на позднее время, усталость членов Совбеза и то, что ещё в Москве корпорация взяла на себя обязательство по его строительству. В том, что мост будет построен, никто из присутствующих не сомневался. Просто члены Совбеза пытались навесить на корпорацию дополнительные животрепещущие задачи. Проблемы с водоснабжением настолько обострились, что нужно было принимать экстренные меры. А корпорация уже воспринималась этими серьёзными мужами как палочка-выручалочка от всех бед, они теперь доверяли в решении такой важной проблемы только ей, вот и пытались надёжную структуру использовать и в решении жизненно важных для проживающих в Крыму людей вопросов.

Проблемы воссоединенного с родиной Крыма учредителей корпорации тоже заботили (не в безвоздушном пространстве же они жили), поэтому главному инженеру проекта было дано техническое задание – предусмотреть при проектировании моста водовод крупного сечения и линию электропередачи мощностью не менее 700 мегаватт. Координатором проекта был назначен выпускник кадетской школы Андрей Кондратьев, год назад закончивший МЭИ. Конечно, это было невероятно, на такую ключевую должность назначить 25-летнего молодого человека, который не прошёл горнило производства и знал всё только по учебникам. Невероятно это было для любой структуры, но только не для корпорации. Учредители верили в молодых ребят, выпускников кадетской школы. Кому как не им брать на свои плечи заботу о стране. К тому же самим учредителям в те далёкие времена, когда они затеяли все дела с корпорацией, стукнуло только по 22 года. Конечно, кроме Бориса Михайловича, которому в те времена было столько же лет, как сейчас его племяннику Виктору.

Так вот, Андрей был парень очень энергичный и ответственный – получив два месяца назад задание по организации работ по проектированию и последующему строительству моста через Керченский пролив, он провернул поистине гигантскую работу. Вчерне был разработан проект этого гигантского сооружения – завершение его тормозило только окончание всех геолого-разведочных работ в месте строительства моста. Трасса будущего путепровода несколько сместилась относительно разрушенного землетрясением конструкций старого моста. К тому же вследствие мощнейшего землетрясения пласты сдвинулись, и пришлось геологические исследования делать заново. Одновременно с работой геологов формировалось управление строительством моста, завозилось оборудование и материалы. Работа кипела, а сам Андрей был срочно вызван с Таманского полуострова в связи с проведением в Тургояке выездного заседания Совбеза. Сергей чувствовал, что, несмотря на проблематику новой и ошеломляющей системы вооружения, члены Совбеза вспомнят и о Керченском мостовом переходе. А кто, кроме непосредственного участника этого грандиозного проекта, сможет доложить о ходе стройки и о возникающих проблемах и трудностях? Андрей прилетел вчера, и президент корпорации несколько часов провёл с ним, выясняя всю проблематику строительства мостового перехода через Керченский пролив.

Из всей просмотренной документации больше всего впечатлял эскиз моста, созданный суперкомпьютером корпорации. Изящная конструкция, которая настораживала некоторыми деталями. Во-первых, толщиной редких и высоких опор. Казалось, дунет ветер посильней и обрушит эту ажурную конструкцию. Или она не выдержит веса гружёных железнодорожных составов и сложится как карточный домик. Даже знатоку свойств уралия было жутковато смотреть на опоры в два раза тоньше, чем само тело трёхэтажного моста. У него первый уровень, возвышающийся на пятьдесят метров над водами пролива, был технический – там проходил изготовленный из уралия водовод диаметром два с половиной метра, а также трубы сверхпроводимой линии электропередачи, в которые должен быть закачен жидкий гелий. Второй уровень был предназначен для двухпутной железной дороги. Ну а третий был самый широкий, там должна пролегать четырёхполосная автомобильная дорога. Естественно, покрытие у неё проектировалось из уралия, а значит, это была и довольно мощная солнечная электростанция. Вырабатываемая ей электроэнергия должна была использоваться на освещение моста, а также на нужды небольшого поселка, где проживала охрана и работники эксплуатационного управления. Его строительство тоже входило в комплексный план возведения мостового перехода через Керченский пролив. А ещё протяжка сверхпроводимого энерговода до Ростовской атомной электростанции и возведение мощного насосного комплекса в месте забора пресной воды для запитки водовода, который требовалось проложить до Симферополя. Одним словом, грандиозное сооружение, а сам мостовой переход протяжённостью 17 километров опирался всего лишь на несколько десятков опор.

Вот этот вопрос в первую очередь потребовал пояснить Сергей. Полчаса пришлось изучать математические выкладки и данные лабораторных испытаний, чтобы убедиться, что этим выглядевшим не очень солидно по сравнению с телом моста опорам под силу выдержать хоть десятибалльное землетрясение, даже если на нём в этот момент будут двигаться дюжина гружённых углём составов. Довольно неустойчивый слой грунта бурили на глубину более ста метров, и получившиеся скважины потом заливали уралием – то есть опора моста своими штырями была связана с крепчайшими горными породами. Каждая опора представляла собой своеобразный имплант из крепчайшего материала. Андрей блестяще знал вопрос и с горящими глазами пояснял самые сложные и, казалось бы, узкие места проекта мостового перехода. Грех было этим не воспользоваться, и Сергей решил, что если возникнет вопрос с мостом в Крым, то он обязательно привлечёт Андрея для доклада членам Совбеза.

Хваля себя за такую предусмотрительность, Сергей подозвал референта и поручил ему срочно вызвать Ковалёва для доклада Совбезу о ходе подготовки к возведению объектов Крымского моста. А Андрей, несмотря на позднее время, должен был находиться в комнате отдыха на первом этаже в полной готовности для такого доклада. Через пять минут Андрей зашёл в зал заседаний, загруженный целой кипой бумаг. Члены Совбеза с интересом смотрели на молодого парня. Ещё бы, до этого Сергей им объявил, что вызвал руководителя всех работ по строительству такого важного для миллионов граждан мостового перехода, вот они и ожидали увидеть маститого хозяйственника, соответствующего такому важному заданию, а вошёл молодой, накачанный бугай со стальным блеском в глазах. Таких ребят они видели только в специальных подразделениях, а тут вдруг инженер высшей квалификации, руководитель строительства важнейшего для страны объекта.

Наверное, поэтому первые минуты доклада они шушукались между собой, переглядывались и улыбались. Но потом своим напором и грамотным изложением материала Андрей смог увлечь этих ответственных государственных чиновников. Больше часа он рассказывал о проекте и львиную долю всего времени посвятил трубе водовода и высоковольтной линии электропередачи. А всё потому, что мост в представлениях членов Совбеза был как бы обычный (ведь они уже принимали решение о его строительстве и знали, что пропускная способность нового объекта будет не меньше, чем у его предшественника), а вот информация о том, что в Крым будет осуществляться подача пресной воды и электроэнергии, была для них большой новостью. Это была такая новость, что разогнала всю апатию и усталость, которая накопилась за многочасовое заседание. Если раньше в отношении Андрея сквозили снисходительные, отеческие интонации, то после его доклада он воспринимался как Дед Мороз, который осчастливил своими подарками всех присутствующих. Про Деда-Мороза пошутил сам президент, а остальные с удовольствием эту шутку поддержали, да так, что вогнали Андрея в краску.

Ночь уже подходила к концу, когда это судьбоносное, именно так его назвал президент, заседание Совбеза закончилось. Сергей хотя и был крайне вымотан, можно сказать «выжат как лимон», всё равно нашёл в себе силы пригласить Андрея к себе в кабинет, чтобы дать последние ЦУ главному координатору грандиозного проекта перед отлётом того в Симферополь. Разговор в основном касался вопросов снабжения и финансирования, а ЦУ заключалось в распоряжении начинать завоз на объект компонентов для синтеза уралия.

* * *

«У-у-у, нет счастья в жизни, опять гнать, снова ругань и тыканье носом бездельников в то, что они нахалтурили. Совсем обнаглел народ – знают же сволочи, что старухи совсем загибаются в Крыму, даже картошку не могут вырастить у себя на огороде, так как сохнет земля из-за нехватки воды. Да и отдыхающих мало – боится народ ехать через бунтующую Украину. Работяги же телевизор смотрят, а значит, знают о тяжёлом положении в Крыму, но всё равно халтурят и работают спустя рукава. Сталина на них не хватает – парочку отправить лес пилить под Магадан, остальные сразу бы стахановцами стали. Капитализм, блин, плохо работает с нашим народом – недостаточная стимуляция честно зарабатывать деньги. Ноют хапуги, что платят мало, что нужно за такой потогонный труд платить раза в два больше. Приводишь им в пример китайцев, которые за такой же труд получают в два раза меньше, так они на своё образование ссылаются, на то, что они живут в России и государство должно заботиться о своих гражданах. Талдычишь дуракам, что у нас частная корпорация и мы просто обязаны, согласно коммунистическим канонам, выдавливать последние соки из пролетариев. Смеётся народ, не верят, что русские люди, православные, могут давить своих же братьев. Вот как можно в таких условиях добиваться производительности труда выше, чем у японцев? Повышать сознательность, как талдычит Иванович? Как же, повысишь! Зарплатой не получается, лозунгами никак, приходится глотку рвать до посинения, ползать как таракан по всем рабочим местам, тыкая работяг в халтуру и допущенные ими недоделки. Главный по строительству, блин, а спокойно посидеть хотя бы десять минут, в покое и одиночестве, никак не получается. Даже в „гнезде“, в кадетах и то было спокойнее – по крайней мере, после ужина в час тишины, перед вечерней тренировкой и пробежкой». Именно такие мысли вертелись в голове у Андрея, когда он, покинув кабинет президента корпорации, направился к машине, которая должна была его отвезти в Челябинский аэропорт.

Забравшись в салон микроавтобуса и пристроившись в мягкое кресло, Андрей провалился в сон (а что же вы хотели, лимузин ему не полагался, вот дежурной разъездной колымагой корпорации и приходилось пользоваться). То, что за ним на время нахождения в Тургояке закрепили «Газель», нисколько не обижало руководителя такого крупного и важного проекта. Вон даже президент корпорации иногда пользовался для поездок в Челябинск этой машиной. Пускай внешне она и не презентабельна, но зато все колёса ведущие, корпус бронированный и в салоне всё как надо – включая спутниковый телефон.

Даже сновидения и те были беспокойные и касались всё того же ответственного задания, которое он получил от самого Сергея Ивановича. Правда, во сне позволялось спорить даже с президентом корпорации, можно было и пожаловаться на тяжёлую долю начальника скопища нытиков и халтурщиков. Помечтать о том, чтобы на стройку прислали хотя бы пару сотен выпускников кадетского училища, а не девятерых, как было в действительности. Тогда можно на всех ключевых постах поставить надёжных людей, а не этих мямлей, которые даже за хорошую зарплату не хотят полностью отдать все силы на благое дело. Видите ли, у них семьи, дети, выходные дни, да и вообще гробиться на работе они не желают. Тупицы, не понимают, что они делают историю, что именно сейчас нужно напрячься, преодолеть навеваемые нам врагами и злопыхателями трудности и победить. Только тогда будет светлое будущее – детям счастье, а им самим почёт и уважение от потомков. Думают исключительно о сегодняшнем дне, о мелком своём благополучии. Только если их клюнет жареный петух куда-нибудь в болезненное место, способны отдаться полностью борьбе за счастливое завтра. Не было в их жизни таких учителей, как у нас в школе – если бы хотя бы год с ними поработал взводный Петрович, то бойцами стали бы и уже ни на какие трудности внимания не обращали. Сказано дело сделать – умри, но сделай. Несмотря на пот, кровь и слёзы, добились бы результата.

Телефонный звонок прервал беспокойный сон, но он был как бы в руку. Звонили из кадетской школы, и именно только что приснившийся бывший классный руководитель Петрович. Он узнал, что Андрей в Челябинске, и приглашал в кадетскую школу – хотел, чтобы Андрей провёл встречу с его нынешними курсантами. В любой другой ситуации Андрей непременно бы заехал в «гнездо», – как любой курсант, покинувший его, он свято верен был кадетскому братству. И с удовольствием поделился бы с ребятами опытом жизни и борьбы в большом мире. Но вот нынешние обстоятельства, гонка, в которую его впрягли самые авторитетные для кадетов люди, не позволяла распоряжаться самим собой. Об этом и поведал Андрей Петровичу. Тот как узнал, что лично Сергей Иванович поручил Андрею срочно вылетать в Симферополь, уважительно хмыкнул и произнёс:

– Понятно, Андрюх! Тогда давай, выполняй приказ – только держи там хвост пистолетом! Знай, в случае чего за тобой все мы и всегда готовы подсобить. Ну а если сам Иваныч поручил, то, значит, действительно надо пахать как пчёлка и успеть сделать всё в срок. У шефа интуиция адская – знает мужик, когда надо поднапрячься, а когда можно всё делать в спокойном ритме. Если уж он начал дёргаться и гнать, то жди грозы.

– Ну, дёргаться-то он не начал, но настоятельно рекомендовал, никуда не заезжая срочно двигаться в аэропорт и вылетать в Симферополь. На объекте всех на уши поставить, но обеспечить бесперебойный ход строительства. Настаивает, что, чтобы не сорвать графика работ, придётся, не дожидаясь окончания всего комплекса работ по геологоразведке, приступать к возведению опор. Объясняет это тем, что в местах, где будут стоять опоры, геология уже известна и нечего ждать, когда работы будут закончены по всей трассе мостового перехода. Потом будет слишком много помех, чтобы спокойно работать.

– Вот видишь – ждёт каких-то негативных сюрпризов. Сам знаешь, в каком восторге были все буржуины и зелёная поросль укропов, когда в результате землетрясения обрушился мост через Керченский пролив. Как бендеровцы гопак плясали и радовались разрушениям и погибшим в Крыму людям. Это только официально западные страны приносили свои соболезнования, а на самом деле их пресса нас очередной раз с дерьмом смешивала. И представляешь ощущения буржуинов, если Россия, несмотря на всякие там санкции, колоссальные потери от крымского землетрясения, на крики светил экономики, вдруг возьмёт и возведёт такой объект. Да они там не просто обосрутся словесным поносом, а постараются любым способом помешать строительству моста. Своих агентов влияния зарядят по полной программе, чтобы те заболтали, залили помоями идею строительства, наверняка агенты влияния буржуинов создадут административные барьеры и проблемы в финансировании. Ещё и экологию примешают. А если всё это не поможет, то не забывай про всяких там террористов – или исламских, а может быть, и бендеровских. Так что Иваныч чует это всё, поэтому и гонит. Понимает, что с нашими технологиями мы уже успеем мост построить, а буржуины только начнут свою грязную игру. Если по старинке его строить, то лет пять, не меньше, надо ковыряться. А ты за сколько планируешь его возводить?

– Ну, думаю, за пару лет управимся.

– Вот видишь, как мы можем кинуть буржуйских аналитиков. На Западе ещё только пердеть начнут, а мост уже стоять будет. Ещё только первые гранты перечислят своим шавкам, а в Крым уже можно будет по мосту ездить. Вот так, парень! Прижми хвост всяким там пособникам буржуинов – покажи, на что способны бывшие кадеты. Поговорил с тобой и тоже взбодрился. Теперь начал ворочать мозгами и некоторые распоряжения начальства понимать. Вот Бык недавно проводил совещание, где поставил задачу переделывать расписание занятий девятой роты. Распорядился их, так же как и десятую роту, обучать работе на тренажёре «Жар-птицы». И в занятиях физподготовкой сместить акцент в сторону обучения курсантов хорошо переносить перегрузки. Так что, Андрюх, похоже, наших птенцов готовят к полётам на «Рексах». А это о многом говорит умному человеку. Так что думай и будь готов к любой неожиданности.

Слова Петровича перекликались с мыслями Андрея. Он тоже был уверен, что враждебные силы постараются сделать всё, чтобы помешать строительству моста в Крым. А когда на Западе узнают, что строится не просто мост, а буквально нитка жизни для жителей Крыма, так возможны и диверсии на подведомственных ему объектах. Об этом он прямо говорил сегодня Сергею Ивановичу. Потом они вместе думали, как оградить важнейшие объекты от вражеских происков. Самым узким местом был признан подвоз компонентов для синтеза уралия. Если даже диверсант проникнет на саму стройку, то взрывчатка, которую ему удастся заложить, не сможет повредить элементу моста, изготовленному из уралия. К тому же все объекты взяты под охрану внутренними войсками, и даже больше того: ФСБ обещает направить в тот район свою спецгруппу, обученную борьбе с террористами. Так что в месте проведения работ смертельные укусы противников строительства моста исключены, а вот подвоз стратегического сырья очень уязвим. Несколько тысяч километров везти тургоякский песок и смолинскую воду, и на любом перегоне возможно пустить под откос эшелон, перевозящий эти стратегические материалы. Казалось бы, ну и чёрт с ними, невелика потеря, загрузим новые эшелоны песком, а в цистерны закачаем смолинскую воду и всё равно доставим этот материал на Таманский полуостров. Но всё это было далеко не так – прошли времена, когда никто не считал, сколько тонн тургоякского песка отгружено. Запасы его значительно уменьшились, а новых месторождений так и не выявили, несмотря на колоссальные усилия геологов корпорации. Со смолинской водой положение было ещё труднее. Конечно, само озеро так и оставалось полноводным, но вот в шахте, откуда её черпали для синтеза уралия, воды становилось всё меньше и меньше. Темпы производства уралия были выше, чем воспроизводство одного из его главных компонентов. Вода просачивалась из озера в шахту очень медленно, не более трёхсот литров в сутки. Нарушать естественный процесс прохождения воды через земляные пласты правление корпорации запретило. Легко можно было что-нибудь нарушить, и обратно свойства природного катализатора не вернуть. Целая лаборатория, оснащённая новейшим оборудованием, уже лет двадцать билась над тем, чтобы вода, набранная из озера, приобрела те же свойства, что и жидкость из шахты, но ничего так и не получилось. К тому же вода из шахты требовала осторожного с ней обращения – например, хранить её можно было или в шахте, или же в специально изготовленных ёмкостях. Вода теряла своё свойство катализатора, если её транспортировать в обычных железнодорожных цистернах. Поэтому для корпорации были специально изготовлены три цистерны из дюралюминия, которые сейчас поступили в распоряжение Андрея. Если хотя бы одну из них диверсанты уничтожат, то строительство очень затянется. Эти цистерны весьма сложное изделие и были произведены по спецзаказу в Германии. Понятно, что если сейчас заказать подобные цистерны, то немцы не будут их производить, сославшись на санкции, а если самим напрячься и изготовить такие же мобильные ёмкости, то это затянется года на два, не меньше.

Когда обсуждали этот вопрос, Сергей Иванович, зло сплюнув, воскликнул:

– По полной программе окружили нас демоны! Спокойно вздохнуть не дают ублюдки! Чуть в сторону от их гибельного курса, так сразу окрик – стой! к ноге! А чуть промедлишь с исполнением приказа, так сразу на голову их помойные санкции и грязные измышления. Граждане стран, в которых эти демоны воцарились, находятся в каком-то мороке. Душу им заменили гаджеты и поиск доступных развлечений, чтобы убить своё свободное время. И к нам они напустили свои миазмы – соблазнили некоторых деятелей поменять свою бессмертную душу на полный зелёных бумажек кошелёк, который теперь те держат в своих душных подвалах.

Потом, немного успокоившись, продолжил:

– Ладно, не бери в голову, это всё эмоции, а их к делу не пришьешь. Нам в этой ситуации выход только один – действовать быстро, не давая шанса противнику помешать строительству моста в Крым. Мы должны опережать их хотя бы на шаг. И наши технологии и уралий дают нам этот шанс. Пока до них начнут доходить сведения, что русские опять начинают ковыряться с мостом, – основные материалы уже должны быть завезены на объект. Пока они раскачиваются, мы уже полностью закончим возведение мостового перехода. По данным Бориса Михайловича, несмотря на то что корпорация уже возвела много мостов, западные конкуренты ещё не в курсе, какой технологией и материалом мы обладаем. Не было ещё таких знаковых объектов, да и службы Михалыча хорошо работают, затуманивая мозги как нашим, так и западным специалистам. Они всё ещё уверены, что в Мостотресте просто собрались ушлые ребята с большими связями наверху. Гребут деньги лопатой, занимаясь очковтирательством и распиливая бюджетные деньги. Вот это и даст нам возможность пару лет спокойно заниматься делом. Информация о том, что Мостотресту поручили строительство моста, появится в открытом доступе дней через двадцать. И сразу же начнёт обрастать подробностями, как пилятся бюджетные деньги. Службы Бориса Михайловича об этом позаботятся. Да и учредители корпорации примут в этом посильное участие – например, Роман Евгеньевич через месяц вылетит в Куршевель, погудит там от души, посорит деньгами, постарается принять участие в каком-нибудь скандале. Одним словом, создаст впечатление купца-ухаря, которому подвезло хапнуть хорошие деньги, вот он и отрывается по полной программе. Ну, это ладно, ты не волнуйся, если до тебя дойдёт, как развлекаются учредители корпорации. Спокойно работай и знай, что это твои руководители отвлекают, так сказать, огонь на себя. Гони стройку вперёд, несмотря ни на что. Кадрами постараемся тебя укрепить – бывшие кадеты, которые сейчас заканчивают строительные вузы, будут направлены на строительство Крымского моста. Ты вроде бы об этом больше всего просил?

– Так точно, Сергей Иванович! Сейчас среди наёмных работников маловато энтузиастов. Даже большими деньгами трудно заставить народ перерабатывать и полностью посвятить себя поставленной задаче. Кратковременно можно лозунгами увлечь народ, но длительный период в таком темпе они работать не могут. Школа не та – это вам не бойцы, закончившие кадетское училище.

– Да, кадеты – это, пожалуй, наша главная надежда на успех всего дела! Вот скажи, только честно признайся, ты сам уверен, что сможешь преодолеть все возникшие трудности?

– Так точно, Сергей Иванович, – прорвёмся!

– Ну ладно, Андрей, тогда дерзай, и пусть нам способствует удача! Самолёт корпорации тебя ждёт на аэродроме, поэтому никуда больше не заезжай, а быстрей дуй в Симферополь. Впрягайся там в руководство строительства моста на полную катушку.

На этих словах аудиенция закончилась, и, пожав Сергею Ивановичу руку, я вышел из кабинета. Голова и тогда была мутная от бессонной ночи, а после беспокойного, нервного сна в машине она совсем ничего не соображала. В аэропорту вёл себя чисто на автомате, даже смог пошутить со стюардессой. Но когда пристроился в мягкое кресло, сразу отключился, даже не почувствовал момент взлёта. И сон был на удивление приятный, про благостные дни обучения в кадетской школе, про настоящую дружбу и верность.

Уже перед самым завершением полёта, наверное, из-за начавшейся воздушной болтанки (в Крыму разыгралась непогода), приснившаяся сцена свидания с первой любовью сменилась картинками драк с пацанами из Колупаевки. Именно наш выпуск был обречён на такие драки. Местные уличные банды не воспринимали того, что в Челябинске появилась сила, способная противостоять им – таким сильным и отчаянным пацанам. В их среде котировался только культ силы, ну и пришлось курсантам отвоёвывать авторитет. Это сейчас курсант в увольнительной может совершенно спокойно ходить один в любом районе города, а тогда это было невозможно. Стоило даже группе кадетов появиться, допустим, в кинотеатре, то после сеанса их обязательно поджидала толпа местных пацанов. И начиналось – в ход шли кулаки, часто ножи и практически всегда найденные невдалеке подручные средства. Насчёт этого курсантам было проще, каждый на себе носил своё оружие – конечно же, это был ремень с тяжёлой бронзовой пряжкой. Точно такой, какие носят солдаты, только на нём был выгравирован герб училища. И умение обращаться с ним было культом курсантов. В свободное время даже ребята из младших рот отрабатывали разные финты и удары ремнём. Эти бурные годы шатания по челябинским подворотням очень пригодились в дальнейшей студенческой жизни. А именно, при отвоёвывании места под солнцем в общежитии МАДИ. Учащиеся из кавказских республик полностью захватили над ним контроль. Можно сказать, превратили это место в большой гарем, где роль евнухов выполняли славяне. Ну, естественно, бывшие кадеты это терпеть не смогли. Хотя в МАДИ из бывших курсантов поступило всего два человека, но зато каких – настоящие рубаки и бойцы от Бога. Бились с супостатами насмерть, и, наверное, их бы в конце концов забили, но помешало этому кадетское братство. Кроме них в московские вузы поступило ещё двадцать семь бывших курсантов – вот они и явились той силой, которая в процессе разборок (некоторые из них были с применением огнестрела) и усмирила разбушевавшихся джигитов. Девятеро из них отправились на родину грузом 200, дюжина стали инвалидами. Среди бывших курсантов тоже были жертвы – пятеро похоронены на кладбище близ училища, и теперь курсанты периодически устраивают у их могил вахты памяти. Может быть, вся эта бойня продолжалась бы и дальше, ведь несколько челябинцев были объявлены кровниками влиятельных на Кавказе родов, но вмешалось руководство училища. И действовало оно несколько нестандартными методами. Были вызваны все не находящиеся на службе в силовых структурах выпускники, которых командировали в Махачкалу с единственным заданием – внушить местным абрекам, что трогать кадетов получится себе дороже. Кроме этого, под видом футбольных болельщиков туда же выехала девятая и десятая роты. Драки и поножовщина продолжались в столице Дагестана больше недели. И только тогда руководство училища пошло на переговоры с местными старейшинами. В результате этих договорённостей кровники примирились, топор войны был зарыт, а челябинцы стали в Дагестане весьма уважаемыми людьми. И уже даже в курсантской форме могли спокойно поодиночке гулять по вечернему городу. Дорого далось это умиротворение Махачкалы: из пятисот туда выехавших тридцать два прибыло в Челябинск в цинковых гробах. Семнадцать человек бывших курсантов получили срок и за большие деньги (чтобы сидели в определённом месте) отбывали его сейчас в Копейской колонии. Естественно, они там ни в чём не нуждались, а, наоборот, навели в этой зоне свой кадетский порядок. Так что даже внутри пенитенциарной системы у корпорации теперь тоже были свои люди. Большую роль в вопросе примирения сыграли представители дагестанской диаспоры Челябинска. Их отпрыски уже сталкивались с кадетами, и больше им этого не хотелось. Наверное, это они и довели до своих родичей – что нельзя будить этого зверя, разорвёт всех и будет биться до последней капли крови, и скорее всего, чужой. Объявляя кого-нибудь из кадетов кровником, получаешь несколько тысяч смертельных врагов. У которых есть всё – и деньги, и связи, и свирепость зверя.

Начавшиеся после кошмарных видений теоретические рассуждения внезапно прервались – мозг получил команду и переключился на другое, а именно вернулся в реальный мир. Андрей очнулся от сна, разбуженный толчком – это самолёт приземлился в аэропорту Симферополя.

Глава 7

После знакового заседания Совбеза в Тургояке жизнь Сергея стала напоминать гонку на выживание. Теперь он превратился в важного государственного чиновника, и нагрузка, добавившаяся к работе президента корпорации, руководителя первой лаборатории и прочим обязанностям, включая и члена попечительского совета кадетского училища, довольно сильно возросла. А выгода от этой дополнительной нагрузки была-то всего лишь одна – добавившийся в кабинете телефон. Правда, он был особенный, что-то типа палочки-выручалочки, облачённой в форму телефона – стоило его поднять, и ты связывался с президентом страны. И Сергей этим волшебным телефоном бессовестным образом пользовался. Ну не хотела административная машина двигаться без толчка сверху. И даже после нажима из Москвы она со скрипом начинала еле-еле вертеться, грозя вот-вот остановиться. Единственно, почему не останавливалась, это из-за того, что Сергей не только драл горло, грозя разным должностным лицам санкциями, вплоть до уголовного преследования, но и хорошо смазывал ржавый административный механизм разными бонусами, а иногда и живыми деньгами из фонда корпорации. Худо-бедно, но дело двигалось, административные препоны перед структурными подразделениями корпорации снимались. Пускай экономика страны в большинстве отраслей и была в стагнации, но уже кое-где появлялись ростки использования новых технологий на основе уралия и производных от него. Иногда в самых неожиданных сферах происходил прорыв российских товаров на мировой рынок. Например, самые передовые позиции были заняты в совершенно не свойственной для России сфере деятельности, такой как зубное протезирование. Необыкновенной прочностью обладали протезы, изготовленные в России. Потребители это быстро просекли, и заготовки для имплантатов практически все теперь завозились из России. А богатый пациент, которому требовались особо сложные протезы и суперкоронки, потянулся в Челябинск. Там возник громадный стоматологический центр, где индивидуально, для каждого клиента, путём распечатки на 3D-принтере изготавливали уникальный протез. Поток клиентов постоянно увеличивался, и уже процентов пятьдесят из них были иностранцы. Но это один из маленьких и незначительных фактов успеха российских технологий. Главные же товары, которые сметали всех конкурентов на своём пути, это, несомненно, были солнечные батареи и супераккумуляторы. Если кое-как со спросом на солнечные батареи корпорация справлялась, то на аккумуляторы стояла очередь из оптовых покупателей. Всем они стали нужны, и больше всех требовали поставки супераккумуляторов, ставших называться у-батареями, производители электромобилей. Но удовлетворить растущий спрос корпорация не могла – больше половины мощностей построенного в Тургояке аккумуляторного завода было задействовано на программу «Рексов».

А эта программа требовала колоссальных ресурсов. Ведь кроме производства самих «Рексов» развернулись работы по возведению второй стапели. Население Тургояка многократно увеличилось, перевалив за пятьсот тысяч человек. Все общежития были переполнены, и даже недавно возведённые корпуса пятой школы теперь использовались для проживания привлечённых специалистов. Город из тихого посёлка, заселённого в основном научными работниками и членами их семей, превратился в клокочущую скороварку, выпускающую из себя пар в виде конфликтов между старыми жителями и недавно прибывшими. Невероятная вещь: в городе стали случаться драки, появились алкаши и наркопритоны, открылось несколько злачных заведений. Одним словом, город стал напоминать поселение Дикого запада Америки во времена золотой лихорадки. И это несмотря на то, что Тургояк был закрытым городом, и чтобы жить в нём, нужно было пройти ряд проверок по линии МВД и ФСБ. Казалось бы, в таком месте легко навести порядок – силовых структур море, пустил патрули, пересажал самых буйных и наглых, и станет опять тишь и благодать. Я, как президент корпорации и член Совбеза, запретил наводить порядок силовыми методами – хотя элементы бардака меня, конечно, раздражали. Но разрушить тот дух свободы, конкуренции, надежды вырваться в лучшую жизнь, который воцарился в головах жителей Тургояка, я боялся больше всего. Пускай у местных чиновников возникают трудности и проблемы, пускай жалуются некоторые жители на бардак и нарушения их права на спокойную жизнь, но зато город полон энергии и стремления развиваться.

С детства меня преследовал кошмар оказаться в таком месте, в котором побывал когда-то с отцом. Это было во времена СССР, а побывал я всего лишь в одном крупном и важном госучреждении. В воспоминаниях осталось, как мы, празднично одетые, с шумной городской улицы, прошли в большой каменный дом и попали в царство тишины и покоя, вход в которое охраняли два здоровых лба в милицейской форме. Казалось бы, ничего особенного в том доме не было, широкие коридоры, застеленные ковровыми дорожками, громадные дубовые двери и тишина… В голове после нахождения в этом доме пять минут сформировалась мысль, что за этими полированными дверьми, так похожими на крышки дорогих гробов, стоят мертвецы с косами, поэтому везде и стоит такая тишина. Это впечатление только усилило появление человека в чёрном костюме. Он шёл по краю ковровой дорожки тоже бесшумно – как будто крался. Схватив отца за край пиджака, я разрыдался, и это был первый и единственный раз в жизни. Тогда моя истерика произвела на отца удивительное впечатление, он повёл себя не так, как обычно, когда я капризничал. Вместо того чтобы дать подзатыльник, батя наклонился и шёпотом начал уговаривать, чтобы я вёл себя прилично, а когда это не получилось, схватил за руку и потащил обратно к выходу. Уже на улице надавал подзатыльников, наорав, приказал сидеть на лавочке и никуда от неё не отходить, после этого убежал обратно в этот страшный каменный дом. На улице было хорошо, пускай и непривычно, но вскоре нашёлся друг, мама которого сидела на соседней лавочке. Жизнь начала бить ключом, а в подкорке отложилось, что тишина и идеальный порядок означает мертвецов и смерть.

Потом, когда ту эпоху начали называть временем застоя, я стал уже взрослым и, основываясь на своих детских впечатлениях, мог представлять, что это было такое. Казалось бы, был порядок, по крайней мере видимость его, было тихо, впечатление такое, как будто все довольны своей жизнью, но это спокойствие, внешнее благолепие, было похоже на кладбище – идея умерла, осталось только животное желание набить себе брюхо и поудобней устроиться в самый красивый, навороченный крутыми прибамбасами гроб. Люди, которые рулили страной в годы заката социализма, совсем потеряли связь с реальностью. Старческие мозги уже совсем окостенели, а немощным членам требовался покой. Конечно, была попытка омолодить верхний эшелон власти, но она провалилась. Лень и инертность уже овладели большинством управленческих кадров, и дёргаться, внедряя что-то новое, совершенно не хотелось. Казалось бы, беспричинный распад великой страны детский мозг связал с тем мёртвым спокойствием, которое было в большом сером доме. Когда я вырос и стал мыслить логично, то сформулировал это детское впечатление – власти просто-напросто отгородились от шумных, беспокойных улиц кордоном и там, в тиши кабинетов, решали, казалось бы, архиважные проблемы. Но это для них они казались архиважными, а для жизни эти дутые вопросы не стоили даже выеденного яйца. Людьми надо было тогда заниматься, а не великими стройками. Видно же было, что народ желает хорошо жить здесь и сейчас, а не рвать жилы ради светлого коммунистического завтра. Перенапрягся уже, выиграв великую войну, и настрадался, восстанавливая хозяйство после колоссальных разрушений.

Вывод из всех этих впечатлений и душевных терзаний получился один: нация устала после череды грандиозных свершений и искусственным введением себя в коматозное состояние пытается выжить. Потеряла она самых энергичных и рисковых представителей. Умные и осторожные, конечно, сохранились, но без буйных оставаться собой в современном мире было очень проблематично. Что же делать? Вот, наверное, из этого вопроса и сформировалась идея искусственно воссоздавать цвет нации. По крайней мере, здоровых и деятельных ребят. А уж на них и ляжет вся остальная работа по возрождению и выходу из коматозного состояния.

Когда ещё под Смоленском мы с друзьями обсуждали, куда направим такую уйму деньжищ, которые получим, продав найденные сокровища, то я с пеной у рта доказывал, что нужно направлять всё в человеческий капитал. В общем-то, все были согласны, что даденные Провидением средства следует направить на возрождение страны, но вот только методы каждый отстаивал свои. У Ивана вся концепция развития упиралась в отсталость наших технологий, и значит, чтобы сделать рывок, нужно поднимать их. Весь упор на науку и технику – вот его кредо. Парня я сломал всего лишь одним примером:

– Ван, что ты зациклился на всяких там гаджетах и ноу-хау, мы же всё это проходили. Вспомни Советский Союз – там всяких ноу-хау было море, вот только внедрить их в повседневную жизнь та система так и не смогла. Капиталисты смогли, а мы нет – вопрос: почему? Да всё из-за обычных людей! Народу были по барабану всякие там научные достижения. Чтобы их внедрить, нужно было много работать, недосыпать, рвать жилы на производстве, а это возможно, если тебя со всех сторон подпирают конкуренты. А у нас этого не было, так что тогда напрягаться? Вот и не напрягались, только в одном направлении рвали жилы – это для обороны. Все силы туда направили, а народу вкусно кушать и красиво одеваться хотелось, ну, естественно, и зрелищ. Вот этим буржуины нас и взяли. И сейчас возьмут, так как люди продолжают хотеть вкусно кушать, красиво одеваться, и при этом особо не напрягаясь. На хрен им твои ударные стройки и великие свершения, если для этого придётся пожертвовать своим здоровьем и свободным временем. Кадры нужны специфические, чтобы внедрять разные там новации. Кровно заинтересованы должны быть руководители даже низшего звена, чтобы дело шло. И не наскоком должна быть эта заинтересованность, а постоянная – жить должны этим люди. Где таких взять? На Западе целый слой таких людей сформировала конкуренция. У нас во времена СССР тоже пытались воспитать народ при помощи коммунистической идеологии. Какая модель оказалась более успешной, мы теперь знаем. Пока нация не была обескровлена (революцией, коллективизмом, ВОВ), мы держали удар, а как только перестали бороться, так сразу и поплыли. Упёртых, романтиков и просто здоровых физически и психически людей выбила эра великих свершений. По большому счёту нам осталось обтекать и копить силы, чтобы выжить в этом жестоком мире. Или пойти наперекор истории и взяться исправлять эту вселенскую несправедливость. Не иначе, сокровища, которые мы нашли, это знак свыше, что именно нашими руками Бог хочет восстановить угасающую нацию.

– Что, получается, мы Богом избранные? – ехидно воскликнул Саша. – Что-то я не вижу здесь святых или хотя бы на худой конец блаженных.

Иван на эти слова громко захохотал, а Витек, периодически подхихикивая, начал ёрничать:

– Шурикан, да ты литру на грудь прими, сразу же блаженным станешь, а любой из нас тебе святым покажется, если с утра стаканчик рассола подаст.

Серьёзным оставался только я, хотя и хотелось колко подшутить над ехидствующим Саней. Но превращать этот судьбоносный разговор в балаган было нельзя. Поэтому, затолкав куда подальше свою амбицию самого остроумного в нашей компании, я тоном проповедника произнёс:

– Вы что, не понимаете, что не просто так нам достались эти марки и картины? Вспомните ту ночь в Москве перед защитой дипломов. Мы же вместо того, чтобы зубрить материалы, начали мечтать о том, как нам изменить эту долбаную действительность. Как хорошо бы иметь в распоряжении целый корпус янычар – умных, преданных, здоровых ребят. Каких мы дел бы натворили – Петру Первому такое бы не приснилось. И путь достижения цели мы тогда разработали – как получить и воспитать таких людей в наших реалиях. Только, как обычно у плохих танцоров, что-то нам мешало, а именно отсутствие финансирования. Так вот Бог, наверное, услышал эти споры, идея ему понравилась, и он ниспослал нам поездку на поля былых сражений и находку партизанского блиндажа, набитого сокровищами. Больше чем уверен, что если мы скрысятничаем или направим полученные деньги не на создание корпуса янычар, то не пойдут они нам впрок. Или сопьёмся где-нибудь на Багамах, или эти деньги перехватят слуги дьявола. У них система отработана, всё бабло спустят на развращение народа.

Как ни странно, моя, в общем-то, пафосная и напыщенная речь не вызвала града насмешек и издевательских шуточек. Мистика она заразна и цепляет человека без всяких обоснованных доказательств и долгого убеждения. Конечно, если он в этой теме и недоумевает, по какой причине ему так повезло (или, наоборот, не повезло). Случайность-то она случайность, но каждый человек в глубине души думает, что не обошлось без промысла Божьего. Особенно если это касается жизни или смерти. В нашем случае это тоже был вопрос жизни или смерти – слишком ценны были сокровища, по довольно дилетантским прикидкам Виктора, нынешняя стоимость коллекции марок превышала миллиард долларов, а кроме этих маленьких фитюлек были ещё и старинные картины известных мастеров живописи. Новости по зомбоящику все смотрели, а там часто поминали того же Рембрандта, картины которого уходили на аукционах за десятки и даже сотни миллионов долларов. А в одном из рулонов, обмотанном мягкой тканью, было три картины этого мастера. Даже за одну такую картину могли удавить нас всех как кутят, и пискнуть бы не успели. Народ всё это прекрасно осознавал, и если бы даже не внутреннее убеждение пустить все полученные средства на благие цели, то эти нежданно свалившиеся сокровища страшно использовать на свои корыстные цели. А вот потратить бешеные деньги на благо страны – это было не страшно, тут включалась генетическая память – пропадать, так с музыкой. Можно было рискнуть жизнью, тем более если всё это дело окутано мистикой и высшие силы как бы толкают на выполнение обсуждаемых нами ранее идей. Поэтому особых возражений не было – разговор и дальнейшие споры вызвали только методы воплощения этой необычной идеи по восполнению нации генетически здоровыми людьми. Так что вот во что вылились мои детские впечатления.

Год жизни в качестве члена Совбеза был труден, беспросветные нервотрёпки лишь изредка сменялись солнечными пятнами настоящей жизни. Такими свершениями, как празднование пуска последней очереди стапеля по производству «Рексов». Но и этот праздник был недолгим – проблем с комплектацией новых аппаратов только прибавилось. Вся эта суета, ответственность и дикое нервное напряжение наверняка бы доконали меня, но больше половины нагрузки принял на свои плечи молодой помощник президента корпорации – Лёня Пантелеев. И как практически все работники нынешнего управленческого аппарата, он был бывшим воспитанником детского дома, который курировала корпорация. Да, так вот получалось, что именно бывшие сироты были более приспособлены к реалиям жизни, чем выпускники кадетского училища. В отличие от здоровяков кадетов, эти молодые люди и девушки не блистали здоровьем и физической силой, но были хитрые, изворотливые и умные люди. Конечно, не все, но процентов тридцать из них могли, как говорится, без мыла влезть куда хочешь. И влезали, в основном, конечно, в органы власти, и это было на пользу корпорации. Ведь пускай эти бывшие воспитанники детского дома заботились в первую очередь о своём благополучии, но в их сердце было табу – ни в коем случае нельзя жить, нанося вред корпорации и родине. Два этих понятия для них были практически синонимы, и в этом была большая заслуга воспитателей, которых в этот конкретный детский дом подбирала кадровая служба корпорации. Наверно, из-за того, что в детском доме воспитывались как мальчики, так и девочки, которые в процессе учёбы постоянно контактировали между собой, характер у выпускников мужского пола был намного мягче, чем у ребят, закончивших кадетское училище. Может быть, и из-за этого детдомовцы были более гибкие и уступчивые. Если в кадетской школе царил дух физической силы, верности данному слову и мужской дружбы, то в детском доме главное было выделиться чем-нибудь из общей массы. Блеснуть перед девочками своим умом, ну, по крайней мере, оказаться впереди по успеваемости или в какой-нибудь сфере общественной жизни, а это иногда достигалось не мозгами, а расчётливостью, бывало и хитростью. Одним словом, воспитанные в детском доме были более приспособлены для современной жизни, чем выпускники кадетского училища. Учредители корпорации внимательно наблюдали за карьерами выпускников, анализировали и спорили – как же лучше организовать процесс формирования личностей? С одной стороны, в том обществе, которое было уже сформировано в стране, более успешными и эффективными будут прошедшие школу детского дома. А с другой стороны, по мнению большинства членов попечительского совета, нынешнее общество шло в тупик. Чтобы его пробить, одних гибкости, хитрости и ума мало – требовались твёрдость, фанатическая преданность делу, нечеловеческая работоспособность и здоровье. А этими качествами в полной мере обладали именно выпускники кадетской школы. Вот и было решено основное финансирование направлять на развитие кадетского училища – открывать новые филиалы, производить дополнительные наборы суррогатных матерей, улучшать качество преподавательского состава. Конечно, курировать Шумихинский детский дом корпорация не перестала. Продолжались финансирование и подбор кадров, соответствующий стандартам кадетской школы. Но вот филиалы было решено не открывать. Соответственно, количество детей-сирот, которые воспитывались в детском доме, было ограничено – максимум реконструированный в городе Шумихе детский комплекс мог принять в свои стены шестьсот сирот.

Так как именно корпорация несла львиную долю финансовых затрат, а учредители были людьми без сантиментов, то в этот детский дом принимались не все дети подряд. Как ни бурчало министерство, но в шумихинский приют попадали только сироты, прошедшие специальную медкомиссию из врачей, работающих на корпорацию. Детей с патологиями и с расстройствами нервной системы не принимали в этот, можно сказать, элитарный приют. А он действительно получился элитарный. Ну, во-первых, зарплата работников там была в три раза выше, чем в обычных (бюджетных) детских домах, а во-вторых, были вложены большие средства в оборудование и капитальное строительство (возведено несколько корпусов). И как следствие этого, не было проблем в подборе лучших преподавателей и воспитателей, тем более этим категориям служащих корпорация обеспечивала приличные жилищные условия. Работать туда приезжали даже специалисты из столиц – ведь пускай это небольшой зауральский городок, но зато спокойный, а зарплата и жилищные условия лучше, чем в Москве или Питере. А если так уж тянет посетить столичные театры и музеи, то пожалуйста – один раз в год сотрудник корпорации имел право на бесплатный проезд в любой областной город страны. Так что во время отпуска лети куда хочешь и посещай что желаешь.

Так вот нынешний помощник президента корпорации как раз и был воспитан стараниями этих людей. Теперь-то мне было понятно, что не зря такие громадные средства выделялись детскому дому. Пускай Леонид был одним из лучших учеников школы детского дома, но если там хотя бы несколько процентов выпускников обладают таким же потенциалом, то все затраты оправданы. Умнейший был парень, да ещё к тому же очень работоспособный. Вот только здоровье у этого вундеркинда не дотягивало до стандартов курсантской школы. Да, видно, родители Леонида обладали целым букетом хронических заболеваний и наградили своего осиротевшего отпрыска некоторыми из них. Печально, конечно, но эти недостатки родительских генов многократно компенсировались мозгами и какой-то нечеловеческой интуицией. Иногда казалось, что парень имеет прямую связь с информационным полем Земли, которое диктует ему единственно верные данные из гигантского объёма сведений, поступающих на суперкомпьютер корпорации. Целые институты и десятки аналитиков обычно обрабатывают такой поток информации, а тут один тридцатидвухлетний парень вылавливает из этого Ниагарского водопада золотых рыбок. И главное, знает, как поступить, какую политику проводить, и зачастую его прогнозы более точны, чем у всей службы Бориса Михайловича.

Лёня Пантелеев стал продолжением меня самого, и если не получалось присутствовать на каком-нибудь пусть даже важном мероприятии, то туда направлялся Леонид, и, естественно, ему делегировались все полномочия президента корпорации. Но вот через полтора года после назначения меня членом Совбеза пришлось лишиться части себя. Случилось трагическое событие, и не только для корпорации, а, пожалуй, и для всей страны – умер Борис Михайлович. Совершенно внезапно – пошёл человек спать и не проснулся. Внешне-то он казался бодрым стариканом, но, по-видимому, на такой нервной работе восемьдесят пять лет – это критичный возраст, и даже когда твоё здоровье опекают лучшие медики страны. Он был самый старый и опытный член правления корпорации и своей энергией и целеустремлённостью как бы давал пример другим учредителям, как нужно жить и бороться, казалось бы, с непреодолимыми препятствиями. Маяк он был для всех учредителей, и понятно, какие чувства были у его соратников, когда они узнали, что он умер. Это как у моряков, плывущих на утлом кораблике в бушующем море недалеко от скалистых берегов, и в таком тяжёлом положении вдруг погас маяк. Страшно, но плыть надо, вот и пришлось мне, для того чтобы корабль плыл дальше, пожертвовать своим лучшим сотрудником – выдвинув Леонида на все должности, которые занимал до смерти Борис Михайлович. Уговорить учредителей было легко, чуть сложнее президента страны и членов Совбеза, а самое трудное было убедить самого Леонида. Разговор был тяжёлый, и только упоминание о долге перед отечеством и жертвенности сдвинуло дело с мёртвой точки.

Без толкового помощника я выдержал два месяца, которые чем-то напоминали административный ад, а потом, вконец издёрганный, не выдержал и вызвал со строительства Крымского моста Андрея Ковалёва. Посчитал, что здесь в Тургояке тот будет полезнее, чем в качестве начальника строительства моста. Ведь строительство эпохального моста уже вступило в завершающую фазу, а если забуксует работа корпорации, то этот мост можно и не достроить. Всё было на грани, сильно большое противодействие ощущалось по всему фронту. И даже не из-за бугра, а от административного аппарата (кроме, конечно, Челябинской и Курганской областей, где практически все были люди корпорации). Чиновники начинали чувствовать, что беспредельничать им осталось совсем немного. Слаженная коррупционная система начинала давать сбои, уже не всё можно было решить деньгами и связями. Продвигаемые во властные структуры люди, связанные с корпорацией, совсем не брали взяток и плевать хотели на телефонное право. Если по закону не положено, то даже губернатор или министр ничего не мог сделать с довольно мелким чиновником, который закончил, кадетское училище или школу курганского детского дома. Прокурорское или судебные преследования, так же как и бандитские наезды, тоже были бесполезны и даже опасны для инициировавших их. Если пытались действовать с помощью закона, то наезжало куча адвокатов и журналистов, которые копали по всем направлениям, и уже инициаторы возбуждения дел против строптивых подчиненных пытались отмахаться от компромата на них, потоком льющегося в ту же прокуратуру и в СМИ. Ну а если строптивых подчиненных пытались запугать с помощью бандитов или действительно организовывали покушения, то тут разговор был другой – корпорация, конечно, подключала правоохранительные структуры, но в то же время вступал в силу закон кровной мести. Система противодействия административному давлению была продумана и подготовлена заранее, и, казалось бы, вся эта трясина должна быть легко преодолена, тем более корпорация пользовалась поддержкой президента и большинства членов Совбеза. Но так было только в планах и теоретических выкладках – реальность оказалась совершенно другой. Действовать без особого сопротивления государственной машины можно было, только когда элита не догадывалась, что готовится страшное, немыслимое дело – новые, подготовленные корпорацией кадры не вписываются в систему, не дают благородным донам пилить государственный бюджет. Дебилы какие-то начали проникать на госслужбу, не хотят красиво жить, и, что самое поганое, другим тоже не дают. Всё о какой-то честности пекутся, о долге рассуждают – блаженные, одним словом, но опасные, как гремучая змея. И обмануть их сложно – специалисты, сволочи, хорошие и не пьют, гады. Когда это дошло до главных заправил разграбления страны, то началась отчаянная борьба со всеми веяниями, которые шли со стороны корпорации. И это борьба была не открытая, а тайная, закулисная, можно сказать. Открыто нападать на структуру, делающую так много для государства, к тому же которую поддерживает президент, было чревато, а вот подковёрные интриги, затравливание корпорации через СМИ, затруднения в получении государственных контрактов – это было самое то. Отбиваться от этих нападок и хитроумных козней было архитрудной задачей, а тут ещё умер мастер противодействия разным инсинуациям Борис Михайлович. Весь аппарат корпорации из кожи лез, чтобы обеспечить финансирование проектов, но всё стояло на грани, и как мне показалось, ещё и кресло под президентом закачалось, или же он отвернулся от корпорации. Палочка-выручалочка в виде красного телефона прямой связи с президентом перестала функционировать. Нет, телефон продолжал действовать, но с президентом соединиться не удавалось. Какой-то человек, представляющийся референтом, сначала отвечал, что президент очень занят и его ни с кем не соединяют, а потом через пару дней заявил, что глава государства тяжело заболел и звонить по этому телефону больше не нужно.

А в это самое время олигархи, которым урезали их прибыли, управленцы новой волны, объединились с продажными чиновниками и стали будоражить народ – начали дорожать продукты, а некоторые и вовсе исчезали с прилавков, зарплаты задерживали, решения правительства саботировали. В общем, бардак в стране начался страшный, и заклятые друзья с Запада и Востока в этом здорово помогали. Ощущалось и то, что некоторые боссы из руководства страны стали сдавать корпорацию. Красивые планы по возрождению России и обузданию мировой закулисы летели в тартарары. Зло и алчность побеждали.

Из-за ощущения, что положение критическое и ситуация выходит из-под контроля, у меня обострился маниакальный синдром, и я начал действовать как диктатор, как сатрап. Даже не согласовывая с учредителями корпорации, от которых в последнее время несколько отдалился, и тем более у них тоже не было единодушия. Терять время на убеждения – значит угробить великую идею, и после бессонной ночи я приказал: через десять дней начать осуществлять план Х. Это означало перевод всего персонала корпорации на военное положение, а боевым группам предписывалось физически устранять самых одиозных и влиятельных противников. Понятно было, что к большинству из них сложно без основательной подготовки подобраться на расстояние действенного огня, да и специалистов таких было мало. Поэтому в операции должна была принять участие специальная эскадрилья «Рексов». Десятидневная задержка была вызвана очень сложным комплексом мероприятий, которые следовало провести, чтобы обеспечить успех этой силовой акции. Ведь только подготовка к вылету такого типа «Рекса» занимала трое суток, а требовалось ещё точно указать цель, по которой должен был отработать этот аппарат. Указать цель – это не значит вбить в бортовой вычислительный центр точные координаты стационарного объекта, что, в общем-то, не представляло большого труда. Далеко не так, ведь если обстреливать с орбиты дом, где должен находиться вредоносный чиновник, которого нужно устранить, то погибнут и совершенно невинные люди, а этого допустить было нельзя. Поэтому требовалось промаркировать нужную личность. Такой метод был давно продуман. В научно-исследовательском институте корпорации была разработана специальная система (внешне копия авторучки), которая работала как пневматический пистолет – выстреливая микрочипом-маркером, сигнал которого улавливался бортовыми радарами «Рекса». Этот маркер был настолько мал, что проникал под кожу объекта совершенно безболезненно, у чипа был только один минус – через десять суток он бесследно растворялся в крови обстрелянного. Поэтому и нельзя было пометить нужного субъекта заранее – только за несколько суток до часа Х. Если всё-таки не получалось пометить маркером самого субъекта, то приходилось идти на лишние жертвы. Нет, не уничтожать дом зловредного чиновника, а обстрелять с орбиты его персональный автомобиль. Что же делать, если вместе с кровососом погибнет и водитель, – себя я успокаивал только тем, что водитель по-любому очень близок своему боссу и наверняка является пособником того, и значит, тоже жиреет на народной крови.

Надежда на успех отчаянной и беспрецедентной акции по устранению самых ярых представителей пятой колонны базировался на том, что в окружение многих из этих двуличных людей были внедрены платные агенты корпорации. Да, вот именно, в своей борьбе за выживание корпорация применяла любые, и даже самые циничные методы. Покойного Бориса Михайловича жизнь научила действовать по принципу «цель оправдывает средства». Сергей в последнее время тоже понял, что с волками жить – по-волчьи выть, а иначе ничего не получается. Вот и действовали службы безопасности и контрразведки корпорации без всяких моральных тормозов – руководством оценивались только эффективность и чистота проведения операций. И такая политика оправдывала себя – враждебные силы опасались вредить планам корпорации. Но с момента начала производства «Рексов» недоброжелатели как с цепи сорвались. Давили по всему фронту и даже со стороны правительственных структур, хотя, казалось бы, корпорация работала на страну, а два её представителя входили в Совбез, а значит, обладали очень большими полномочиями. Но даже этих полномочий, да и заинтересованности президента в деятельности корпорации не хватало, чтобы полностью оградить деятельность предприятий, задействованных в производстве «Рексов», от деструктивного воздействия извне. Мировая теневая власть всерьёз взялась за корпорацию – все агенты её влияния не брезговали ничем, чтобы прервать прыжок России в первые ряды развитых стран.

Обиднее всего было то, что люди, на словах поддерживающие планы корпорации, на деле создавали условия, чтобы всё заглохло, а лучше провалилось бы в тартарары. Из-за действий этих псевдопомощников начали часто происходить аварии, и бывало – с человеческими жертвами. Даже на таком важном, но довольно далёком от обороноспособности страны объекте, как мостовой переход через Керченский пролив, и то было масса попыток затормозить или вообще провалить строительство. Шедшие на эту стройку грузы каким-то неведомым путём оказывались в районе Владивостока, или ещё хуже – приходили вагоны с перевешанными пломбами и с совершенно другим качеством груза. Инициаторы таких подмен наверняка думали, что их вредительство останется незамеченным. Эти люди знали жизнь и понимали обычных служащих, занимающихся приёмкой груза, но какие люди работают в корпорации, они даже не представляли. Что молодой человек или девушка, которые работают на мелкой должности кладовщика или экспедитора, окажутся такими дотошными и обязательными, что чуть ли не под лупой обследуют приходящие грузы. Что на стройке имеются экспресс-лаборатории, оснащенные по последнему слову техники, а сотрудники их работают не за страх или большие деньги, а, можно сказать, за идею. И естественно, все эти люди были выпускники или кадетской школы, или прошли Шумихинский детский дом. Если бы не предусмотрительность Бориса Михайловича, который ожидал нечто подобное и настоял сформировать службу приёмки грузов Керченского мостотряда выпускниками курируемых корпорацией учебных заведений! Тогда Сергей возражал ему, ссылаясь на то, что кадров не хватает и каждый выпускник на вес золота – очень проблематично на ответственные работы набрать качественный персонал. Трудовые ресурсы страны деградировали – народ хочет получать деньги без особого напряга. И как раз кладовщиков или снабженцев не проблема подобрать в кадровых агентствах. Но у Михалыча, как посчитал тогда Сергей, обострился маразм на почве шпиономании и происков вредителей, и он стоял насмерть в вопросах подбора кадров в узловых точках деятельности корпорации. Теперь-то Сергей понимал его и был рад, что Михалыч всё-таки настоял на своём, что старый и прожженный контрразведчик наводнил важные объекты своими агентами, ведь если бы не это, то количество рукотворных аварий и техногенных катастроф на несколько порядков превышало бы то, что сейчас происходило на объектах корпорации. Каким бы кошмаром обернулась последняя диверсия в Керченском мостотряде. Когда один из ответственных чиновников, пекущийся о своевременном строительстве моста в Крым, во время инспекционной поездки на Таманский полуостров осматривал цех по изготовлению несущих конструкций и там умудрился влить какой-то раствор в ёмкость со смолинской водой. Катализатор для синтеза уралия был испорчен очень хитро – синтез-то шёл, но материал, который получался, по характеристикам был далёк от уралия. Если бы конструкцию, синтезированную с использованием такого катализатора, установили в тело моста, то через год она бы рассыпалась, погубив при этом множество жизней, ну и, естественно, репутацию корпорации. Хорошо, за этим деятелем наблюдал человек из службы безопасности, и трагедии удалось избежать. Самого этого чиновника задержали, и для внешнего мира он исчез без следа, а для службы Бориса Михайловича он тоже исчез, но позже и только после того, как дал показания.

Вот в таких условиях приходилось работать, и тут поневоле станешь шпиономаном и приобретёшь манию преследования и паранойю, что тебя окружают сплошные враги и недоброжелатели. Я уже начал подозревать даже некоторых ближайших сподвижников. Были некоторые сведения по Роману и Виктору. Эти подозрения заронил Леонид в одной из бесед через три месяца работы главой службы безопасности. Тогда Пантелеев предположил, что с закрытых заседаний учредителей корпорации происходит утечка информации. Аналитик Лёня был уникальный, и игнорировать его мнение и интуицию было нельзя, и я дал добро на проверку всех учредителей, включая себя самого. И через месяц работы служб Пантелеева поступили данные о наличии объектов недвижимости в США и Швейцарии, которые опосредованно принадлежали Роману и, что самое поразительное, Виктору. Опосредованно – это значит оформленное на дальних родственников, и об этом не знал никто из учредителей. Запрета на приобретение недвижимости за границей не было, и, в общем-то, учредители были люди не бедные, и, например, у Миши или у Саши были виллы в Испании, и об этом все знали и даже выезжали несколько раз туда попьянствовать по-европейски. Чтобы только выдержанное вино и ни грамма водки, а ещё солнце, море и чистейший воздух. Но вот чтобы иметь тайные убежища, такое даже в голову не приходило. Ладно Ромка, он всегда был себе на уме, но вот для Виктора, который, можно сказать, был идеологом возрождения нации, это было совершенно невообразимо и противоестественно. Когда ребята Леонида начали копать дальше, то нарыли и женщин, с которыми крутили амуры Рома и Витя. И опять, тут не было бы ничего странного, ведь у каждого учредителя была своя пассия, но таких громадных средств на счетах в банке ни одна из них не имела. Вот что тут подумать о своих соратниках, тем более когда всё идёт наперекосяк? Хотя я почти убедил себя, что друзья, которых знал как облупленных, не могли предать дело всей их жизни, но всё равно на сердце было мерзко, и многие вещи стал проводить тайно даже от учредителей. Во-первых, вся работа службы безопасности замкнулась на мне; во-вторых, специальная эскадрилья «Рексов», укомплектованная самыми лучшими пилотами и операторами, выполняла распоряжения только президента корпорации, являющегося и членом Совбеза, минуя даже согласования поставленных задач с министерством обороны. И как апогей подозрительности и паранойи, решение о начале активной фазы плана Х я принял единолично, посоветовавшись только с Леонидом и со своим новым помощником Андреем. В голове был сущий бедлам, логика перестала работать, чувствовал себя, как загнанная в угол крыса. Наверное, от отчаяния, не веря уже никому, я и начал готовить силовое противодействие планам, направленным против корпорации.

Глава 8

Планы-то я составлял, но на душе скребли кошки, наверное, поэтому получалось нечто нелепое и реально неосуществимое. Бред, одним словом. Промучившись так не менее двух часов, я понял, что занимаюсь полной чушью. Подумал: не может такого быть, что близкие мне люди вдруг взяли и переродились. А что касается Витька, то никакой он не двурушник и не хочет ничего плохого корпорации. И мысль о его продажности полная чушь! Сущность не продашь, а у моего друга смысл жизни один – вырвать родину из того болота, в котором она в настоящее время уже прижилась. А дурные мысли навевает факт наличия виллы в Швейцарии, о которой никому из учредителей Витёк не рассказывал. А также весьма большие средства на счетах его бывшей пассии. Но это же можно объяснить – ведь от Светки у моего друга ребёнок, и естественно, Витька захотел обеспечить их будущее. А то, что ни с кем об этом не говорил, так я сам такой же. О своих личных делах и амурных похождениях ничего не рассказывал, даже самым близким друзьям. Тоже всё делал втайне и, например, Маринке купил студию в Париже, соблюдая все меры конспирации. Ну, конечно, не из-за того, что хотел выглядеть красиво перед учредителями, а чтобы Лариска об этом не пронюхала. Может быть, у Витюхи та же ситуация и он не желает раскрыть глаза нынешней пассии Тамаре, что обеспечивает бывшую гражданскую жену. Жизнь, мать её, и не так может закрутить любую жизненную ситуацию. А то, что старого кореша Витька можно купить, то это полная чушь, он сам кого угодно купит, а потом снова продаст, но уже дороже. Виктор заправлял всеми финансами корпорации, и через его службу проходили гигантские суммы, сопоставимые с бюджетом средней европейской страны. Так что хватит маразмом страдать. Чуток прижало, и сразу начинаешь врагов искать среди ближайшего окружения. Но чтобы полностью избавиться от дурных мыслей, всё-таки нужно откровенно переговорить с Витюхой, да и с Ромкой тоже не мешает.

Рой этих мыслей прервался звонком селекторной связи. Голос моего помощника Андрея произнёс:

– Сергей Иванович, через восточный КПП проследовал автомобиль Виктора Петровича. Ориентировочное время прибытие к штаб-квартире корпорации 17 минут.

В голову сразу же пришла мысль: ну вот, как по заказу, едет один из виновников твоего маразма. Сейчас главная задача не сорваться, не оттолкнуть самого близкого друга. Что же делать? Как стать для Витька прежним Серым и откровенно поговорить? В голову ничего лучшего, как устроить загул, похожий на наши студенческие пьянки, не приходило. Вот на этой ностальгической идее я и остановился. Тянуть кота за хвост не стал, а тут же, взяв трубку связи с помощником, приказал:

– Андрей, закажи в пищеблоке лёгкий ужин на двоих, что-нибудь рыбное – Виктор Петрович любит это дело. Ну, там, осетрину, икорку и прочее в том же духе. И проконтролируй, чтобы заливная севрюга обязательно была. Да, и не забудь, чтобы подали нашей фирменной настойки. Всё это должно произойти через пару минут после того, как главный финансист пройдёт в мой кабинет. На все звонки отвечаешь, что я на важном совещании и сегодня уже не вернусь. Все вопросы буду решать только завтра. Только если позвонит президент или кто-нибудь из членов правления корпорации будешь соединять с кабинетом. Для прочих меня нет. Сам разруливай, если случится какое-нибудь ЧП, чай не салага и руководил грандиозной стройкой Крымского моста.

– Разрешите выполнять, Сергей Иванович?

– Давай, парень, действуй!

После этого распоряжения я откинулся в кресле, как будто выполнил какую-то тяжёлую работу, например, разгрузил грузовик кирпичей. Вот до какого состояния себя довёл, подозрительностью и мозгодрючеством. Да, тут уж не до попыток спаивания Витька до состояния безвольной говорящей куклы, самому бы прийти в норму. Но как бы я себя ни убеждал, в душе всё равно оставались холодок и настороженность. Как будто предстояла встреча не со старым другом, а с умным и хитрым противником.

Минуты ожидания пронеслись галопом. Я даже вздрогнул, когда дверь в кабинет без предварительного стука отворилась и в проёме возникла фигура Виктора, а позади него возвышалась голова Андрея. Глупо было разыгрывать перед Витькой спектакль – изображать удивление от его появления, а тем паче радоваться, что Тургояк посетил такой человек. Уж кто-кто, а Виктор знал меня как облупленного и раскусил бы эту игру в два счёта. А он ведал, что, когда я играю и веду себя слишком любезно, значит, замышляю какую-нибудь гадость и каверзу. Сложно заниматься дипломатией и плетением коварной паутины со своим другом и соратником. Всё-таки маразм глубоко окутал мою психику, коли я, увидев Виктора, подумал: эх, жалко, что Лёнька далеко, а нынешний мой помощник такой же дуболом, как и я, и не способен к макиавеллевской тактике ведения разговора.

Мысль пронеслась в голове практически мгновенно – гость сделал всего шаг, а я, даже не встав со своего рабочего кресла, как бы в рабочем порядке произнёс:

– Ну что, Витёк, перед разговором, а он, думаю, будет тяжёлым и длительным, предлагаю перекусить и принять, так сказать, на грудь.

И тут же, как будто не сомневаясь в одобрении этого предложения, воскликнул:

– Андрюх, давай-ка распорядись, чтобы сюда подали закусон, ну и нашей фирменной тургоякской амброзии. Зело она способствует поднятию жизненного тонуса, особенно у таких язвенников и трезвенников, как мы. Заодно перекусим и поговорим о делах наших скорбных… Правильно я говорю, мон шер ами?

Я улыбнулся, при этом стараясь изобразить на лице радушие и гостеприимство. В общем-то, даже и не думал, что Виктор может отказаться от такого удобного во всех смыслах предложения. Но именно это и случилось. И что меня больше всего поразило и ввело в своеобразный ступор, это то, что озвучил этот отказ мой старый друг, с которым мы выпили не один литр горячительных напитков. Наверное, из-за этого я и воскликнул:

– Ты что, сбрендил, старина? В столице забурел, что ли, и со старым другом не желаешь рюмашку поднять? Скурвился зараза, доброй уральской амброзии душа не принимает? Ну, извиняйте, всяких там висок, джинов и прочих текил не имеем! – Серёг, не суетись, не до амброзии сейчас! Время щелкает, и нельзя в такой момент расслабляться и вести долгие, вдумчивые беседы. Ты что думаешь, я к тебе побухать приехал? Так это не так! Всё настолько серьёзно, что просто караул – звиздец, одним словом. Дело, которому мы посвятили свои жизни, висит на волоске! Чихнешь, например, не так, и всё полетит в тартарары! Слушай, давай присядем, чтобы ты не свалился на пол от неожиданности, и я расскажу тебе невероятные вещи.

Да-а-а, чтобы Витёк паниковал, уже это было невероятно. А именно нотки отчаяния и паники я уловил в его голосе. Но, наверное, ярость настолько овладела моим разумом, что, перебив его, я злобно воскликнул:

– Хочешь меня своим маразмом заразить? Рассказать, как президент тяжело заболел, так что не может ответить даже на телефонный звонок? И как неожиданно образовавшийся Чрезвычайный комитет его лечит? Так об этом центральная пресса лучше и более талантливо пишет и показывает! Но люди-то не дураки, и тем более те, которые имеют закрытую информацию. Вот по моим, многократно проверенным данным – президента содержат под охраной в медсанчасти, расположенной в районе Тёплого Стана, на Юго-Западе Москвы. И занимается его лечением – медсестра, кстати, капитан ФСБ. Ну и ещё посещают его периодически какие-то два знахаря-колдуна. А в соседних палатах те же товарищи проводят лечение министра иностранных дел и ещё нескольких пациентов рангом пониже. Странная эпидемия разразилась во властных структурах страны! Наверное, премьер просёк это и свалил за бугор, прихватив с собой за компанию практически четверть кабинета министров. Вот только странно, что буржуины об этом молчат. Их пресса как воды в рот набрала, ни капельки информации не просочилось даже в жёлтые газетёнки. Наверное, всё происходит по плану Запада и их боссы заткнули рот своим журналюгам. По всем признакам всё происходящее похоже на государственный переворот. И последствия для корпорации могут быть весьма негативные.

Виктор, перебив меня, выкрикнул каким-то писклявым голосом:

– Да подожди ты со своими проверенными данными! Сначала выслушай, а потом и делай свои дебильные выводы.

– Как скажешь, как скажешь… Да говори уже, не томи душу!

– Война скоро будет между Индией и Пакистаном. И не простая, а ядерная! И это серьёзно. Об этом говорят как американские источники, так и наши. ГРУ довело информацию до Министерства обороны, ну а Владимир Тимофеевич, когда мы обсуждали с ним коллизию, случившуюся с президентом и министром иностранных дел, предупредил о весьма большой вероятности ядерного конфликта между Индией и Пакистаном.

– Гм, это ты из-за этой ерунды в таком стрессе, что даже со старым другом рюмку поднять не можешь? Ну-ну! Да индусы с пакистанцами сразу после обретения независимости прыгают друг на друга, как драчливые петухи. Британская империя специально так разделила свою индийскую колонию между образовавшимися независимыми государствами, чтобы в дальнейшем они грызлись между собой. Обычная тактика англосаксов – разделяй и властвуй. Сейчас, конечно, после появления ядерного оружия у противоборствующих сторон такая тактика полный бред – замирять уже будет некого, и дивиденды с мертвяков не получишь, но англосаксы всё равно постараются с этого что-нибудь наварить. Но, думаю, до ядерного конфликта дело не дойдёт – индусы народ мудрый, да и пакистанцы не дураки. Попетушатся перед корреспондентами немного, да и успокоятся. Да и по большому счёту нам-то до этого какое дело? Если даже и долбанут ядерными зарядами друг по другу, то, слава богу, их у этих петухов немного, да и далеко они от нас. Радиоактивное загрязнение до России не дойдёт. Пускай по поводу этого конфликта голова болит у виновников. Тем более у англосаксов в тех районах большие шкурные интересы.

– Серёга, прекращай вести себя как желторотый птенец, а вернее, баран на узкой тропе – Владимир Тимофеевич прав, эта информация не для ушей большинства сотрудников корпорации и даже ответственных работников. Кроме информации, которую я получил от министра обороны, имеется ещё лично моя, но которую тоже нужно держать в полном секрете. Так что вырубай записывающую аппаратуру, ни бита не должно покинуть эти стены. Хотя доверие к старому другу у меня пошатнулось, но к его словам я всё-таки прислушался. А что, спрашивается, не помолчать и не послушать, какие бредовые мысли изложит мой старый друг? Это не беда, что не смогу на свежую голову проанализировать записанные аппаратурой его слова. Я почему-то думал, что Витьке просто надо выговориться, а записывать его откровение – это гадко. И вполне вероятно, что, сообщая мне какие-то там секреты, Витюха действует по чужому сценарию. Что он попал в капкан хитрозадых московских политиканов, которые что-то хотят от корпорации. Глядишь, выговорится и мозги у него очистятся. И ещё выслушать откровение Витька заставляло меня обычное любопытство. А ещё недоумение – не мог я всё ещё понять, почему Виктор появился в Тургояке так неожиданно, без всякого звонка. Наверное, получил от кого-то хорошую накачку, чтобы выдавить из корпорации что-то важное. И это явно не деньги, этот вопрос Виктор мог бы решить и в Москве, просто созвонившись со мной по телефону. Это если нужно было изъять из оборота большую сумму. А по мелочи достаточно было и его авторитетного решения. По большому счёту авторитет Виктора зиждился только на том, что люди знали о том, что он входит в команду Серого и Быка. Пусть он и основатель корпорации и, можно сказать, её идеолог, но практической работы с людьми не вёл – крутился там где-то в Москве, ну, какие-то деньги через него идут на развитие корпорации, вот и всё, что знали о нем бывшие воспитанники кадетской школы и курганского детдома. А именно они являлись основой мощи корпорации, и купить их было невозможно.

Все эти мысли и выводы пронеслись практически мгновенно. Поэтому никакой заминки на реплику Виктора не было, я тут же буркнул:

– Сейчас распоряжусь, чтобы отключили аппаратуру. А ты проходи в комнату отдыха – там и будем вести нашу беседу. Сам знаешь, мебель там мягкая и удобная – располагает к общению.

Обращаясь уже к Андрею, который всё это время стоял молча, как истукан, я начал распоряжаться:

– Ты понял – аппаратуру отключить, нас не беспокоить, обед отменяется. Если что-то будет нужно, я распоряжусь по селектору. Будешь находиться в приёмной вместе с секретаршей – все внешние звонки на тебе. Сам будешь всё разруливать. Меня ни для кого нет. Выполняй!

За то время, пока я давал распоряжения, Виктор уже открыл вход в моё убежище и вошёл туда. Именно там обычно проходили заседания правления корпорации. Когда я зашёл в комнату отдыха, мой друг пристроился на своём обычном месте, которое он всегда занимал во время наших заседаний. Также усевшись на своё привычное место, я первый завёл разговор. А так как меня больше всего волновали наши внутренние проблемы, а не угроза конфликта каких-то далёких стран, я и начал говорить об этом.

На третьей минуте моего страстного монолога Виктора всё-таки зацепил этот словесный водопад, и он вышел из личины оловянного солдатика. Солидный финансист, как пацан, зачем-то вскочил с кресла и, повернувшись ко мне, воскликнул:

– Серёга, ты знаешь, что учудил президент, когда приехал с саммита в Исламобаде? Через неделю после того, как появился в Москве, вызвал меня в свою резиденцию и буквально приказал включить в программу «Рексов» пакистанских специалистов. На мои слова, что это сверхсекретный проект, до которого мы не допускаем и многих российских специалистов, он ответил, что в настоящий момент противостояния с Западом мусульмане должны стать партнёрами и союзниками и мы обязаны объединить усилия, чтобы, наконец, одержать победу над нашими извечными врагами. Одним словом, выдал то, от чего я просто обалдел. Ты сам знаешь, как я настороженно отношусь к мусульманским экстремистам, а тут такое от человека, которого я бесконечно уважал и считал истинным патриотом России.

Наверное, от своего эмоционального выкрика или от избытка чувств Витёк поперхнулся и закашлял. А я в эти мгновения напряжённо анализировал его слова. О том, что меня пытаются околпачить, я даже и не думал. Ведь это говорил Виктор, а ему я всегда верил. Значит, президент действительно его вызывал и отдал такое безумное распоряжение. Мой друг не унимался и с чуть меньшим жаром продолжал вещать:

– Твоё предположение, что в Москве переворот, президента сместили и держат под стражей, в корне неверно. Его, а также министра иностранных дел и некоторых сотрудников аппарата, просто лечат от какого-то непонятного морока, который они подцепили в Исламабаде. Все члены нашей делегации, принявшие участие в заседании круглого стола, стали практически неадекватны. Несут явную чушь, мыслят нелогично и требуют, чтобы Россия вступила в Исламский халифат и начала «газават» против неверных. Внушённые нашим людям ваххабитские идеи очень стойкие, и снять внушаемость чрезвычайно сложно. Вот в медсанчасти, расположенной в московском районе Тёплый Стан и пытаются это сделать.

– Бред какой-то! Президенту и министру иностранных дел на обычном, в общем-то, заседании внушили, что их страны должны присоединиться к джихаду? Да не может такого быть! Как правило, перед приездом такой представительной делегации спецслужбы стоят на ушах. Тотально проверяется всё – и помещение, и обслуга, и продукты. А также просеиваются через мелкое сито все люди, которые присутствуют на таких встречах. Ну невозможно там присутствие какого-то супергипнотизера или воздействие на людей специальной аппаратуры. Электромагнитное излучение сразу же засекут.

– Но факт-то остаётся фактом – принимавшие участие в заседаниях круглого стола стали экстремистки настроенными религиозными фанатиками. Конечно, православные не стали мусульманами, но теперь они считают ваххабитов своими братьями и готовы помогать им, чем могут, в священной битве с жидомассонами. А что касается невозможности применения на этом саммите аппаратуры, способной зомбировать членов нашей делегации, то тут ты не прав. Действующую на принципе электромагнитного излучения аппаратуру действительно выявить легко. А вот если излучение не связано с электричеством, то выявить его имеющимися приборами невозможно. И кое-какая информация по этому вопросу есть. Переданы эти сведения, только не падай, нашими заклятыми друзьями – американцами. Да-да, ко мне в офис явился американец, некто Адам Смит, и сделал довольно неожиданное предложение о сотрудничестве.

– А на кой чёрт он вдруг явился к тебе, а не в Министерство иностранных дел? Ты же не государственное лицо и не имеешь никакого веса в политике или в дипломатии. Ты всего лишь представляешь в Москве частную корпорацию.

– Вот-вот, я ему и пытался это объяснить. Но этому Адаму Смиту всё это прекрасно известно, и знает он, что без поддержки нашей корпорации государственные власти никогда не решатся применять систему «Рекс», конечно, если это не будет касаться обороны страны. А предложил он (за немаленькие, кстати, бонусы для страны, да и для корпорации) принять участие в недопущении обмена ядерными ударами между Индией и Пакистаном. «Рексы» должны зависнуть над этими странами и сбивать к ядрёне фене все ракеты и самолёты, направляющиеся в сторону противоборствующих сторон. Обеспечить, так сказать, чистое небо, а всё остальное возьмут на себя Штаты.

– Ни хрена себе предложение! Интересно, откуда Штаты узнали о таких возможностях «Рексов». Информация же закрытая и секретная.

– Да этот Адам Смит много чего знает. Больше, чем некоторые наши генералы или самые важные чиновники. В этом я убедился после разговора с ним.

– А лапшу на уши этот Адам тебе не повесил? Может быть, он чей-нибудь агент, а полномочий-то на ведение таких переговоров от имени США у него нет?

– А он и не утверждал, что представляет правительство США. Всё гораздо запутанней, и в дело вступили силы, которые, по доступным мне сведениям, и дают команды, как правительству США, так и другим руководителям так называемых демократических стран.

Виктор принялся перечислять примеры, когда это мировое правительство себя проявило, ну а я начал думать о ситуации в мире. И в первую очередь о том, чего же можно ожидать от Пакистана. Только я об этом подумал, как в голове начали калейдоскопом возникать мысли, которые я уже продумывал, правда, когда размышлял об исламской угрозе России. И в первую очередь в голову пришла стандартная мысль: Восток – дело тонкое, и кто знает этих азиатов, о чём они думают? Может быть, о мировом господстве? А что? Пакистан – страна с населением в 218 миллионов жителей, и динамика роста народонаселения колоссальная. Страна с многовековой историей и в далёком прошлом была почти центром мира. Мы тогда ещё в лесах сидели и на медведя с рогатинами ходили, а они в те времена уже строили города, изобретали много вещей, без которых наша цивилизация была бы невозможна. Известно же, что в третьем – втором тысячелетиях до нашей эры на территории Пакистана был центр одной из древнейших цивилизаций в истории человечества – хараппской. А всякие там местные правители, попивая чаёк из фарфоровых чашек и периодически вытирая выступившую испарину тончайшими шелковыми платочками, философствовали о смысле бытия и величии их цивилизации. И вполне вероятно, что былое величие отложило свой след в мозгах пакистанцев. А значит, они могут строить планы занять господствующее положение и диктовать всем, как нужно жить. К тому же во втором тысячелетии до нашей эры территорию Пакистана заселили арии, а они были ещё те затейники. А в дальнейшем на нынешней территории Пакистана один из представителей династии Тимуридов в XVI веке основал империю Великих Моголов.

Мои размышления о сложившейся ситуации и довольно необычном предложении непонятно кого представляющего человека только-только начали переходить на след радикальных исламистов во всей этой истории, как благодаря словам Виктора мысли резко изменили свой ход. Говоря о мировом правительстве, он вдруг начал нести вообще полный бред. И апогеем этого монолога был вопрос, обращённый ко мне:

– Серёг, ты что думаешь о параллельных реальностях? Возможно ли существование рядом мира, похожего на наш?

– Бредятина! Это возможно только в фантастических книжках или в мозгах не совсем здоровых людей.

– Я тоже раньше так думал. Но недавно встретил одного человека, который ну никак не может быть человеком из нашей реальности. Он заявил, что является моим сыном, а этого не может быть. Не спал я с Ленкой, ты хоть меня убей. Не спал, и всё тут! Чтобы снять этот вопрос раз и навсегда, я пошёл на генетическую экспертизу. Полученный результат меня просто ошеломил – он показал, что на 99,9 процентов этот парень является моим сыном. Этого не могло просто быть, и я, можно сказать, завёлся. Естественно, мы повторили генетические анализы. И я настоял, чтобы это была одна из лучших германских клиник. Результат был такой же, как в Москве. После этого я зарядил службу безопасности корпорации, чтобы она проверила всю историю жизни Максима. Это так зовут непонятно откуда появившегося моего отпрыска. Как говорится – чем дальше в лес, тем больше дров, а именно, чем глубже ребята из службы безопасности копали в переданной Максимом автобиографии, тем больше появлялось непонятного. Не билась его автобиография с реальным положением дел. Ну совсем не билась. По документам не было такого человека – не рождался он. По словам Максима, мама умерла вскоре после его рождения и он воспитывался бабушкой, которая покинула наш бренный мир, когда он служил в армии. Так вот проверка нашей службы безопасности показала, что Лена Толоконникова, в замужестве Симова, являющаяся, по словам Максима, его матерью, жива и здорова. С двадцати лет состоит в браке с Симовым В. И., и в их семье родились две девочки. Жива и мама Елены Константиновны, и обе они утверждают, что никогда не слышали о Максиме Толоконникове. Таким образом, полученная информация однозначно говорит, что утверждения Максима не соответствуют действительности. После получения материалов расследования мне можно было послать этого парня куда подальше, но куда пошлёшь данные генетического анализа? Это научный факт, и нужно было с этим что-то делать. Объяснить хотя бы для себя, как такое могло получиться? В голове вырисовывается только одно – Максим рождён в параллельном мире, очень похожем на нашу реальность. Серёг, спрашиваю тебя, как убеждённого материалиста, что ты об этом думаешь?

– Да, вопрос, конечно, интересный, и ситуация необычная! С материалистической точки зрения ты в молодости по пьяни замутил с девчонкой и даже не запомнил процесс и с кем это было. Возможно, она тоже это плохо помнила. Затем после вашей гулянки собралась и уехала к себе на родину и там родила ребёнка. Что-то в памяти у неё осталось, по крайней мере, кто может быть отцом ребёнка. Так и выплыла твоя фамилия, её-то она и оставила в послании своему ребёнку. Наверное, чувствовала себя неважно и понимала, что только ты сможешь хоть как-то помочь вашему малышу встать на ноги. А то, что Максим рассказал о своих родственниках и школьных друзьях, это может быть ложная память. Парень же участвовал в боевых действиях в Чечне и, как ты сам говорил, получил там лёгкую контузию, вот и пошли у него после этого мозги вразнос. Придумал для себя параллельную жизнь. Эпизодами из неё он с тобой и делился.

– Ага, как же ложная память, самому-то не смешно? Домашний адрес – это тоже из ложной памяти? А то, что Максим Толоконников никогда не призывался в российскую армию, это куда отнести? Официальные государственные документы – паспорт и права, которые имеются у Максима, никогда не выдавались на территории Российской Федерации – это как понимать? А ещё у Максима имелись пять двадцатидолларовых купюр, так вот, три из них имеют весьма специфический вид, и они не фальшивые – даже весьма дорогая аппаратура выдаёт заключение, что доллары подлинные. Максим сказал, что это новые доллары – эмиссию которых США начала недавно. Я использовал свои каналы и узнал, что ФРС США действительно готовится заменять старые доллары на новые, но эмиссия ещё не началась. А у Максима такие долларовые купюры уже имеются в наличии. Вот так-то, подозрительный ты наш материалист! Кстати, виллу в Швейцарии я приобрёл как раз для Максима. Для успокоения его нервов. В шоке парень от всех непоняток, которые на него свалились. А почему пристроил его в Швейцарии, а не в России, так это из-за врачей неврологов и того, что он почему-то опасается преследования мафиозной структуры. В прошлой жизни у него были весьма жесткие тёрки с бандитами. От их преследования он даже был вынужден бежать из Москвы на Сахалин. Меня найти в той реальности он не смог. Может быть, там я вообще помер или был такой серой мышкой, что найти её в московском муравейнике не представлялось возможным. Да молодому парню, полностью себя обеспечивающему, и не до этого было. Ну как тебе объяснение причин появления у меня виллы в Швейцарии?

– Охренеть! Всё что угодно мог подумать, но такого никогда. У меня даже из головы вылетела угроза развязывания ядерной войны между Индией и Пакистаном. Допустим, приведённые тобой факты существования параллельной реальности говорят, что она существует, они несомненны, и что это меняет в нашей жизни? Я, как тупой материалист, считаю, что нужно жить как жили и постараться узнать у Максима, какие различия имеются между параллельными мирами. Глядишь, что-то там лучше, чем у нас, и это можно использовать для нашего мира. Интересно также понять, когда и где Максим провалился в нашу реальность. Зная твою дотошность и въедливость, думаю, ты задавал Максиму эти вопросы.

– Конечно, задавал. По поводу попадания – это, скорее всего, пещера на юге острова Сахалин, он там спрятался от напавших на офис его фирмы в Корсакове бандитов. Пару дней там скрывался, но после того, как потерял сознание и в голове начал твориться сущий бедлам, решил выбираться. Деньги у парня были, он из своего офиса захватил дипломат с наличностью. Кстати, к своему убежищу Максим пробивался с боем. В офисе оставил троих двухсотых бандитов. А они убили партнёра Максима по бизнесу и любимую женщину. Одним словом, бойня получилась ещё та. По мнению моего сына, бандиты налетели не просто так взять богатых коммерсантов на гоп-стоп, а действовали по поручению московской мафиозной структуры. Обидели ребята эту структуру, и та их начала преследовать. Бандиты выследили друзей даже на Сахалине. Поэтому Максим, особо не светясь, добрался до Южно-Сахалинска, купил билет на самолёт по чужому паспорту и улетел в Москву. А там, проявив завидное упорство и смекалку, смог попасть на приём к финансовому директору крупнейшей корпорации страны. Тогда я с ним и познакомился. Ты знаешь, как я не люблю непонятных ситуаций, а в этом случае мне ничего не удалось прояснить. Оставалось признать своё бессилие и принять на веру досужие рассуждения некоторых фантастов, что существуют параллельные реальности. Надо сказать, у Максима в той реальности была довольно бурная жизнь, и он особо не отслеживал детали окружавшей его действительности. Запомнилось ему, что по всему миру распространилась вирусная инфекция. Объявлена пандемия. Всех заставляют ходить в масках и перчатках. В Европе во многих странах объявлен полный карантин (локдаун). А это значит закрытие многих предприятий. Предписано не встречаться с другими людьми, кроме близких родственников, проживающих с тобой в одной квартире, из дома разрешено выходить, только чтобы купить в ближайшем магазине продукты и лекарств в аптеке. Одним словом, в той реальности сейчас полная жопа. Когда Максим летел в Москву, то думал, что он в своём пещерном убежище всё-таки свихнулся. Люди, как в аэропорту, так и в самолёте, смотрели на него как на идиота. Он, когда оглядывался, проверяя, нет ли за ним хвоста, несколько раз замечал, как некоторые, прервав разговор, открыв рот смотрели ему вслед. И пару раз видел, как разговаривающие люди кивали ему вслед, крутя пальцем у виска, как бы говоря другим – вон посмотрите на мужика в медицинской маске, он, скорее всего, псих, а не больной, слишком фигура спортивная и мышцы выпирают, как у атлета. Уже в самолёте, подумав, он пришёл к выводу, что, наверное, уже весь народ вакцинировался, поэтому и ходит без масок. А он и его друзья, сидя в медвежьем углу, пропустили такое эпохальное событие. Сделав такой вывод, Максим ещё в самолёте снял маску и после этого превратился в обычного пассажира, ничем не привлекающего внимание. Наверное, это и позволило ему обойти все заслоны и всё-таки встретиться со мной.

– Вот видишь, Витёк, интересную информацию поведал твой сын. Не дай бог, и в нашей реальности разразится подобная эпидемия. Нужно специалистам поговорить с Максимом, глядишь, и выловят из его слов что-нибудь интересное и полезное для нашего мира. Я, например, уяснил для себя, что на всякий случай нужно подготовить все наши структуры к работе в условиях эпидемии. Ты хоть узнал, какие симптомы у этой болезни, какими методами её лечат в той реальности? Да и вообще, как она называется, и, может быть, Максим читал в местной прессе, откуда она пришла? Если он говорит, что реальности очень похожи, то и пресса тоже должна любить такого вида материалы.

– Называется эта зараза ковид. Как пишет пресса той реальности, возбудитель – какой-то специфический вирус из семейства коронавирусов. Утверждается, что возник он в Китае в городе Ухань, среди той группы людей, которые периодически принимали в пищу всякую гадость, вроде летучих мышей и прочей дикой фауны, которую нормальный цивилизованный человек никогда бы не принял в свой пищевой рацион. Вирус, который жил в организме этой дикой твари, попал в человека, там мутировал. Приспособился жить в организме человека. Передаётся он воздушно-капельным путём и очень заразный. Вот так та реальность получила этот ковид. Но, как ты говоришь, пресса той реальности очень похожа на нашу, а значит, обязательно возникнет теория заговора. Вот в той прессе и муссируются слухи, что вирус ковида искусственного происхождения и разработан в военной биолаборатории. Какие-то газеты пишут, что в Ухане, где и произошла первая вспышка этой болезни. В этом городе расположен крупнейший в Китае институт вирусологии. Мол, там не были приняты нужные меры предосторожности в научном эксперименте, и вирус попал в тело обычного человека. Китайцы отпираются, пишут, что в этом институте не проводилось никаких экспериментов по созданию искусственных вирусов. А ещё утверждают, что это именно США проводит работу по созданию боевых вирусов. В общем, всё как у нас, политики бодаются, а народ страдает. А еще Максим запомнил статью в газете, где утверждалось, что пандемия, связанная с вирусом ковида, похожа на эпидемию «испанки», бушевавшую в Европе в начале двадцатого века.

– Хм, «испанка» – это же одна из форм гриппа. Так, может быть, и не так страшен этот ковид, если похож на грипп. Люди болеют им чёрт знает сколько веков. И ничего, человечество выжило и успешно развивается. Слабые и старые, конечно, могут не выдержать последствий этой заразы, но, в общем, у людей вырабатывается иммунитет к этой болезни. Может, и не нужно бздеть и принимать экстраординарные меры, чтобы заранее подготовиться к отражению атаки неизвестного вируса.

– Не знаю, но на всякий случай предлагаю уже сейчас выделить из резервного фонда средства на закупку медицинских масок, разовых перчаток и антисептиков. Сейчас они стоят копейки, особенно китайского производства, а в реальности, в которой жил Максим, их цена после начала пандемии возросла в десятки раз. А кроме этого, в финплан на следующий год требуется внести статью расходов на закупку медицинского оборудования.

– Я не против этого, давай вноси, только особо расходы на эти цели не раздувай. Не забывай, основная задача у корпорации – это разработка «Рекса-2». А средств на этот прорыв не так уж и много. – Так «Рекс-2» предназначается для космических полётов, а это дело будущего. Тут на Земле бы навести порядок, а уже потом и думать о космосе. Вот как жахнет ядерный конфликт между Индией и Пакистаном, то будет не до космоса.

– Наоборот, все недоброжелатели России в кои-то веки заткнутся и будут перегружены проблемами ядерного индо-пакистанского конфликта. А там будет много проблем. Но Россия-то в этом никаким боком не завязана. Ну, допустим, продаём им оружие и у нас неплохие отношения с Индией. Но по большому счёту Индия всё равно ориентируется на США. А Пакистан на Китай. Вот и не нужно нам туда лезть. Нужно, пока не мешают, заняться перспективными для всего мира вещами. А прорыв в космос – это такая большая и вкусная конфета, что и США, и Китай будут стараться делать всё, чтобы без их участия такого не случилось. Постараются опутать Россию миллионами договорённостей, подкупами чиновников, соблазнительными предложениями, но всё это будет иметь целью затормозить наш рывок в космос. И сам понимаешь, как восточные, так и западные предложения будут очень соблазнительные. Высшее руководство может не выдержать и пойти на поводу у искусителей. При этом высшие чиновники, вполне возможно, будут думать, что всё делается на благо страны и народа, что лучше синица в руках, чем какая-то там неясная перспектива. Так что я считаю, что России следует оставаться нейтральной и заняться решением проблемы, которая может нас вывести в лидеры, и не только в деле настоящего прорыва в космос.

Глава 9

Наш разговор с Виктором не закончился выражением моего несогласия влезать в дела возможного конфликта между Индией и Пакистаном. К тому же настораживало желание США привлечь Россию к купированию возможной активной фазы этого конфликта. Они же имеют в том районе громадный флот, мощнейшую военную базу Диего-Гарсия в Индийском океане, большую группировку сухопутных войск рядом с Пакистаном в Афганистане и в то же время намерены привлечь мою страну к силовому недопущению обмена ядерными ударами конфликтующих сторон. Пока Витёк, всё-таки не удержавшись, поглощал орешки, беря их из вазы, стоявшей на столике возле кресла, на которое он уселся, мой мыслительный аппарат начал работать с быстротой компьютера, анализируя информацию на внешнем контуре, которую сообщил Виктор. Я пытался уяснить, в чём же причина обращения к члену совета директоров корпорации этого Адама Смита. Я не сомневался, что этот Адам имел полномочия от высшего руководства США. Уж этот-то вопрос Виктор наверняка проверил. Возможностей и полномочий у нашего главного финансиста было много. Он бы и разговаривать не стал, не предъяви этот Адам Смит рекомендательных писем или официальных бумаг. А зная своего друга, я не сомневался, что и эти бумаги он перепроверит. Так что можно быть уверенным, что Адам Смит действительно представлял США и мог предлагать сотрудничество с нашей корпорацией. Я подумал: по-видимому, этот Адам Смит – доверенное лицо президента США и ему поручено непременно привлечь Россию к операции по недопущению ядерного конфликта между Индией и Пакистаном. А к представителю корпорации он обратился по причине того, что в США знают, кто стоит за «Рексами» и что без сотрудничества с корпорацией вряд ли возможно нормальное применение этого невероятного оружия. Штаты наверняка имеют информацию о возможностях системы «Рекс» и хотят в реальном деле убедиться в эффективности этого нового оружия русских. Миротворческая операция без одобрения ООН – дело скользкое и грозит массой претензий и обид со стороны конфликтующих сторон. Могут быть срывы и массовые жертвы. Вот для этого и нужна моя родина, чтобы при неудаче всё списать на неё, а заодно убедиться в возможностях нового русского оружия. Если что-то пойдёт не так и будет много жертв, то в этом виноваты русские, ну а если ядерный конфликт не будет допущен, то в этом заслуга американцев. Ну а русские выполняли только одно из технических заданий. Вот такую версию причины появления Адама Смита у Виктора я придумал, пока мой друг сгрыз всего лишь пару орешков. А когда он собирался отправить в рот ещё одно миндальное зерно, я уже вполне осмысленно и авторитетно заявил:

– Я всё-таки настаиваю, не нужно посылать ни одного «Рекса», чтобы предотвратить обмен ядерными ударами между Индией и Пакистаном. На сто процентов Россия станет виноватой, если хоть одна ядерная боеголовка достигнет сопредельной стороны. Практически исключено, что радиация достигнет территории России. Радиоактивные дожди, кроме территории Индии и Пакистана, могут зацепить только граничащие страны, ну и Индийский океан, естественно. Мировая торговля получит мощнейший апперкот от того, что на важнейших торговых путях начнут выпадать радиоактивные осадки. Мне, конечно, не безразличны многомиллионные жертвы среди ни в чём не повинных людей, но по большому счёту мы прекратить эту вакханалию не в состоянии. А вот подставить себя – запросто. Допустим, «Рексы» сбивают все ракеты и военные самолёты, появившиеся над враждующими сторонами, и ядерных взрывов не произошло, но радиоактивное заражение всё равно будет. Распылив плазменным ударом ракету, несущую ядерный заряд, мы в результате получим грязную бомбу. А распыление плутония высоко в атмосфере ничем не лучше ядерного взрыва вблизи поверхности земли. Для стран, окружающих дерущихся петухов, это может быть и хуже. И не только для них. Радиоактивные осадки могут выпасть и на российской территории или где-нибудь в Австралии. Пути муссонов мне неведомы. Так что не нужно быть идиотами и лезть в какие-то непонятные игры. Благими намерениями выстлана дорога в ад. Не нужно идти на поводу у американцев и влезать в заведомо проигрышную ситуацию. Янки хитрые, и их эксперты и аналитики всё продумали и рассчитали, вот поэтому они и пытаются подрядить на это сомнительное дело русского ваньку.

Виктора несколько ошеломила моя речь и прозвучавший в ней твёрдый отказ о чём-то договариваться с американцами. Он внимательно и, как мне показалось, пытливо на меня посмотрел и произнёс:

– Где-то я с тобой согласен, но в словах Адама Смита была одна вещь, на которую мы просто обязаны среагировать. Об этом факте знает и наш министр обороны и, как я понял из разговора с ним, готов сотрудничать хоть с дьяволом, чтобы не допустить применения этих артефактов.

– Что ещё за артефакты? Ты мне об этом ничего не говорил. Неужели что-то может быть страшнее, чем ядерный взрыв?

– Ну так наберись терпения и послушай.

Рассказ Виктора

После встречи с президентом я поехал в свой офис, чтобы в спокойной обстановке продумать странное распоряжение главы страны. Разве не странно, когда совершенно не религиозный человек вдруг начал считать фанатиков-мусульман своими братьями и распоряжается всемерно помогать становлению Великого Халифата? Вот я и направился поискать лазейки, чтобы не исполнять такой глупый приказ. Россия – удивительная страна, в ней всегда найдутся объективные причины не выполнить даже самое нужное и умное распоряжение, не говоря уже о явно маразматическом приказе. После недолгого размышления я понял, что не обладаю данными о причинах нелепого поступка президента. Вдруг имеются такие причины, что без исполнения такого распоряжения стране не выжить? Например, начнётся война с НАТО, и без объединения с мусульманами нам не выжить. А кто может дать пояснения по данному вопросу? Ну естественно, министр обороны. А будет ли он со мной откровенен, да и вообще, примет ли какого-то там бизнесмена? Ну, на последний вопрос у меня был ответ – обязательно примет и будет в меру откровенен. Во-первых, по причине того, что его министерство сильно зависело от поставок нашей корпорации, во-вторых, конечно, проект «Рекс», без которого армия уже не представляла, как она будет жить, в-третьих, командиры самых боеспособных частей закончили наш кадетский корпус, и министр обороны прекрасно знает, как они относятся к руководству корпорации, ну и наконец, я хорошо знаю и нахожусь в дружеских отношениях с Владимиром Тимофеевичем. Все эти мои выводы подтвердились буквально через пятнадцать минут. Именно столько я ждал, пока министр обороны не освободился и не смог мне перезвонить. Разговор по телефону у нас был короткий – после первых моих слов он коротко буркнул в телефонную трубку:

– Приезжай немедленно в министерство, порученец будет тебя ждать на улице у первой проходной!

Фраза и манера говорить были для Владимира Тимофеевича довольно странные. Ни здравствуй, ни как дела, как будто я для него один из многих подчинённых. С одной стороны, произошедший разговор меня обидел, а с другой – вкупе с прошедшей аудиенцией у президента навевал нехорошие мысли. На сердце стало совсем тревожно, и, забыв свой принцип – никогда не суетиться и не спешить, – я бросился на улицу к машине, чтобы немедленно выехать на встречу с министром обороны. Когда добрался до кабинета министра обороны, пришлось подождать в приёмной. У Владимира Тимофеевича шло срочное, чрезвычайно важное совещание – об этом мне поведал его помощник, специально вышедший в приёмную, чтобы меня, так сказать, развлекать. От такого уважительного отношения к себе обида от телефонного разговора испарилась без следа, но тревога только нарастала. Я чувствовал, что что-то идёт не так, и по поведению порученца, встретившего меня у проходной, и по репликам, которыми иногда обменивались адъютант и помощник министра.

Наконец совещание закончилось, и весьма известные и серьёзные люди, которые там заседали, разошлись, отдуваясь и о чём-то взволнованно переговариваясь между собой. Минут через пять меня пригласили в громадный кабинет. Разговор с Владимиром Тимофеевичем начал я, и, конечно, рассказал о распоряжении президента. Только стал возмущаться, что до программы «Рекс» хотят допустить иностранцев, как министр меня прервал, заявив:

– Да понятно всё! Не ты один страдаешь от резкого изменения позиции президента. Со мной он тоже успел поговорить, и не один раз, и требования к Министерству обороны примерно такие же, как и к вашей корпорации – то есть антигосударственные. В ту же дуду дует и министр иностранных дел, и некоторые деятели из администрации президента. Одним словом, все те, кто вместе с президентом посетил на той неделе Исламабад. Ничего тебе это не говорит? Например, о зомбировании членов нашей делегации. А мне говорит! Вот я сразу же и подключил к этой проблеме наших аналитиков, ГРУ и, конечно, парапсихологов из закрытого института. И вот что они выяснили. Во-первых, пакистанцы во время археологической экспедиции откопали какие-то артефакты. Государство засекретило археологические находки так, как мы, ещё во времена Сталина, свои атомные разработки не охраняли. В прессе сведений ноль, слухов нет, а наша агентура, использовав все ресурсы, смогла выяснить только то, что археологическая экспедиция была и что-то там интересное нашли. Во-вторых, парапсихологи утверждают, что такой силы ментального воздействия в истории ещё не было и они не в состоянии вернуть психику президента в первоначальное состояние. А в том, что ментальное воздействие было, врачи даже и не сомневаются. Одним словом – беда! Спасать нужно страну! Вот я судорожно и провожу разные совещания, согласования, консультации. Сегодня на совещании было окончательно принято решение – президента отстранить и плотно заняться реабилитацией его и пострадавших товарищей. Ты как – поддерживаешь это решение?

Я немного замялся, а потом, глядя прямо в глаза Владимиру Тимофеевичу, ответил:

– Я-то поддерживаю, а вот как другие члены правления корпорации, не знаю. Про разговор с президентом я ещё никому, кроме вас, не говорил. Решил, что нечего панику наводить – нужно сначала самому во всём разобраться.

– Вот давай и разбирайся, и подключай корпорацию к операции – назовём её «спасение России». Обстановка архисложная – «Рексы» и ребята выпускных классов кадетского училища могут скоро понадобиться. В Пакистане какое-то подозрительное копошение. Единственное, что в этой обстановке немного успокаивает, это позиция Запада. Они-то точно пронюхали, что с президентом случилась беда (слишком много у них в нашей элите агентов влияния), но, как ни странно, не разбалтывают ситуацию. Даже, можно сказать, оказывают помощь в этой тяжелейшей ситуации. Вон всю свою прессу взяли за горло, чтобы не воняла по нашему поводу и не раскачивала ситуацию. Наверное, боятся, что если нас сильно клевать, то возьмём и совсем сблизимся с Китаем, и настанет им тогда – кирдык. В общем, с точки зрения общественного мнения – всё спокойно, тишь да благодать в стране. Но это внешне, а на самом деле всё клокочет и бурлит – взорваться может в любой момент, ведь по нашей традиции слишком много завязано на президенте. – Ну, с «Рексами» понятно, а ребят-то зачем мобилизовывать? Они же ещё совсем зелёные – молоко на губах не обсохло.

– Зачем-зачем, дело гражданской войной пахнет, ваххабиты начинают поднимать голову. Центральные власти в растерянности, чиновники на местах вообще могут впасть в панику. Так что все патриотические силы нужно как можно быстрее подготавливать к подавлению беспорядков. А как ваши салаги себя в Дагестане показали, это мы знаем. Может быть, им придётся себя так же показать и в Казахстане, а также в некоторых других среднеазиатских республиках. Ваххабиты и сторонники ИГИЛ там уже сейчас начинают своё чёрное дело, русскоговорящих прижали так, что пикнуть невозможно. Чтобы помочь нашим братьям, по понятным причинам войска мы вводить туда не можем, государственные структуры тоже, остаётся единственный вариант – люди, не связанные с государством, а силы и организационные структуры есть только у казаков и у корпорации. Ладно, я тебе всё сказал, что мог, об остальном сам догадаешься, да и ваши аналитики в корпорации, думаю, помогут.

На этом наша беседа с Владимиром Тимофеевичем закончилась. Я поспешил обратно в свой офис, чтобы оттуда связаться с Тургояком. Просто с сотового телефона звонить было нельзя – информация, которую я собирался довести до членов правления корпорации, была секретная, а спецаппаратура, которая обеспечивала такую связь, располагалась только в нашем здании.

Но позвонить у меня так и не получилось – сначала дело приняло такой оборот, что не до того было, а потом возможности не было – улетел я, Серёга, из Москвы, и не куда-нибудь, а в Штаты, и пригласили меня ни больше ни меньше как на заседание Бельведерского клуба. Вот-вот, на экстренное собрание самых влиятельных людей Запада, а проще сказать – на чрезвычайное заседание мирового правительства. Я просто обалдел, когда, подъехав к нашему зданию, поднялся в свой офис и в приёмной моя секретарша отрекомендовала ожидавшего меня господина как представителя Бельведерского клуба. Ей-то простительно, она никогда и не слышала о таком образовании, но этот господин-то каков. В голове сразу же возникла мысль, что это чья-то глупая шутка подослать ко мне какого-то клоуна, и я уже готов был вызвать охрану, но этот клоун, наверное, предвидя такую реакцию, заявил:

– Господин Ломин, подождите с решительными действиями, давайте пообщаемся несколько минут, а потом вы можете вызывать охрану. Вот, пожалуйста, прочитайте рекомендательное письмо, а потом я предоставлю вам другие доказательства.

Он протянул мне лист бумаги, и я машинально его взял. Сразу в текст не вчитывался, но подпись на этом листке была до боли знакома. Это была подпись председателя правления Дойчебанка. Этот банк был основным нашим контрагентом во всех финансовых операциях на территории Европы. Так что грех мне было не узнать эту подпись. Увидев столь знакомый размашистый росчерк, я, естественно, начал читать сам текст. Он был написан по-английски, но, как ты знаешь, я свободно владею этим языком. В этом коротком послании было сказано, что податель сего письма является представителем очень влиятельной организации, и была просьба, чтобы я оказал любое содействие этому господину. Неважно, какие будут затраты – Дойчебанк возместит любую сумму. «Да-а-а, если крупнейший банк Европы даёт такие обязательства, то по меньшей мере нужно поговорить с этим человеком» – так думал я, приглашая господина в сером костюме в свой кабинет.

Когда мы вошли в моё логово, можно сказать крепость, защищённую от любого прослушивания, господин представился Адамом Смитом и предложил перед нашим разговором окончательно убедиться в том, что он тот, за кого себя выдаёт. А проверить его слова можно, позвонив любому высшему должностному лицу из тех структур, с которыми корпорация работает и телефоны которых у меня есть. Звонить, естественно, нужно по линии, защищенной от прослушивания. Ну что же, номера телефонов весьма крупных европейских и американских деятелей у меня были, и я действительно решил позвонить некоторым из них. Первым набрал номер премьер-министра Италии, недавно корпорация заключила в Риме крупный контракт, и я несколько раз общался с высшим должностным лицом этой страны. Телефон у меня был прямой, и я без всяких общений с секретарями и проволочек смог переговорить с самим премьер-министром. Он как будто бы был подготовлен к моему вопросу и без всякого удивления на не очень хорошем английском подтвердил, что Адам Смит – представитель очень могущественной организации. После Италии я позвонил в Штаты – там мы контактировали с «Голдман Сакс», вот председателю совета директоров этого финансового монстра я и позвонил. И опять все слова моего гостя были подтверждены, и ещё было сказано то, что если этот господин будет работать с корпорацией, то нам очень повезло – с административными барьерами проблем больше не будет. Слова столь уважаемого человека, много значащего в финансовом мире, произвели на меня большое впечатление. Больше я звонить никому не стал – и так поверил, что Адам Смит действительно представитель Бельведерского клуба.

Сам виновник моей активности во время телефонных переговоров стоял молча. И внимательно слушал, как я распинался перед столь важными для финансового благополучия корпорации людьми. После моего звонка в «Голдман Сакс» он, поняв, что больше я никому звонить не буду, первым начал разговор:

– Господин Ломин, теперь, когда вы убедились, что я действительно эмиссар Бельведерского клуба (надеюсь, вам не нужно объяснять, что это такое), предлагаю посетить нашу штаб-квартиру. Там вы получите полную информацию о причинах моего появления и чем мы можем быть друг другу полезны. Хочу вам сказать, что основания вашего приглашения весьма веские и от дальнейшего развития событий будет зависеть судьба всего мира.

– Хм-м, прямо-таки от встречи со мной будет зависеть судьба мира?

– Ну, вы же умный человек! Естественно, приглашаетесь вы как представитель корпорации!

– А что такое для мирового правительства одна какая-то корпорация, пусть даже и с многомиллиардным оборотом?

– Не нужно заниматься казуистикой – мы прекрасно знаем, что такое ваша корпорация, чем она занимается и её потенциал. И, кстати, мы заинтересованы в её деятельности, и даже больше того – оказывали вам некоторую поддержку.

– Нам поддержку? Это даже не смешно! Наоборот, агенты влияния Запада любым способом пытаются нас достать – дело доходило даже до прямых диверсий. А уж количество косвенного вредительства и актов саботажа против проектов корпорации просто зашкаливает.

– Да!.. А откуда у вас такая уверенность, что саботажем и диверсиями занимаются, как вы выразились, агенты влияния Запада?

– А кто это ещё может быть? Кому претит укрепление России? Англосаксы уже триста лет занимают господствующее положение в мире и ни в коем случае не желают изменить существующий порядок вещей. Вот и пытаются любыми путями удержаться наверху и ослабить своих конкурентов – натравливают своих шестёрок на любые начинания, которые могут пошатнуть их господство. – Гм! Позиция понятная и стандартная – если в кране нет воды, значит, выпили проклятые англосаксы. Может быть, в ней и была истина, но она осталась в прошлом. После развала СССР всё изменилось. Давайте я вам расскажу ситуацию с точки зрения Бельведерского клуба, а именно, как мы представляем роль России в современном мире и каким образом пытаемся ей помочь. Будем рассуждать как холодные аналитики. И все выводы делать с точки зрения выгодности западному миру. Углубимся немного в историю, а именно в семидесятые года прошлого века – тогда СССР был на пике своего могущества, и, естественно, объединенный Запад пытался его ослабить. Варианты выдвигались разные, но была взята за основу довольно парадоксальная модель – одновременно с навязыванием гонки вооружений СССР давалась возможность получать довольно большие средства за продаваемые на Запад энергоносители, чтобы финансировать эту гонку. Казалось бы, идиотизм, но это только на взгляд неискушенного обывателя – на самом деле это был очень тонкий ход. Во-первых, престарелое советское руководство не заподозрило, что стране кинули в мышеловку кусок сыра. Естественно, ведь маститые экономисты доказывали, что цена на энергоносители в современном индустриальном мире будет только расти и можно спокойно тратить ресурсы на безумное соревнование. А ещё эти люди давно забыли про конкуренцию, что преимущество даёт только дешёвый товар, нужный потребителю. Да, в общем-то, и потребитель им был не важен – господствовала мобилизационная модель развития. Она себя показала с самой лучшей стороны в сороковые годы прошлого века, вот и престарелые руководители СССР мыслили категориями предвоенных годов – временем, когда система, которую они представляли, победила в великой войне.

«Ну, ты и зануда, – подумал я, – сам ведёшь себя как престарелый член Политбюро, вещающий прописные истины. Да без тебя знаю, что грузовики мы делали неэкономичные – по весу и расходу топлива похожие на танки. Что дешевле было сразу с конвейера продавать их в качестве металлолома на Запад и на вырученные деньги покупать там новые автомобили. Но зато мы первые в космос полетели и своими ракетами запугали вас до икоты».

А между тем Адам Смит, наконец, закончил свой исторический экскурс и начал вещать на тему, которая меня заинтересовала:

– Наши аналитики ещё тогда просчитали, что советская экономика обязательно подсядет на не заработанные деньги и без их поступления не сможет существовать. В то время, когда наши предприниматели крутились как могли, чтобы делать свои товары конкурентоспособными в реалиях сумасшедших цен на энергоносители, советские производственники увлечённо клепали на своих громыхающих конвейерах железных монстров. Задача у которых была только одна – выдержать, не сломаться во время часового боя, а дальше уже наплевать, в строй встанут новые машины, ну и люди, естественно. Их же тоже готовили как разовый расходный материал. То есть по существу вся система готовилась только к войне, а в эру ядерного противостояния это было безумие. Уж кто-кто, а руководители СССР безумцами не были и ядерного столкновения не желали. Но сделать что-то с существующей государственной машиной не могли. Вспомните хотя бы попытки реформ Косыгина. Система терпела только экстенсивные попытки воздействия (великие стройки, эпопеи с поднятием целины и тому подобное), а технический прогресс допускался только в области развития оборонного потенциала (например, побочный эффект от этого – достижения в космической сфере). Нас такое положение вещей вполне устраивало. Аналитики Бельведерского клуба уже тогда утверждали, что существование СССР является основным драйвером роста и развития всей западной цивилизации. Конечно, так считали не все – были мнения задушить эту империю зла, но, конечно, не военным путём, а возведением железного занавеса и с нашей стороны. Отголоски той борьбы мнений периодически выплёскивались из стен больших кабинетов. А доходчивее всех о последствиях полной изоляции подобной державы написал в своём романе, конечно, фантаст – планида у этих писак такая, копаться в грязном белье и маловероятных событиях. Это был Пол Андерсон. В своём романе он представил, что весь цивилизованный мир прекратил всякие отношения с загнивающей империей зла и даже самые образованные и продвинутые люди были полностью уверены, что на планете изгоев всё пошло прахом. И каково же было всеобщее удивление, когда лет через тридцать один из представителей свободного мира поведал общественности о посещении этой империи зла. Во-первых, уровень жизни народа там стал выше, чем на самых развитых планетах конфедерации, а наука и техника достигли таких высот, о которых остальной мир мог только мечтать; а во-вторых, эта бывшая империя зла не желала возобновлять прерванные связи – считала бывших противников отсталыми и неспособными на развитие.

«Умный человек этот Пол Андерсон, – подумал я, – хорошо прочувствовал общество буржуинов, у них только материальные блага на уме, ноль духовности и полностью отсутствует романтика. Я бы тоже хотел, чтобы Россия оказалась подальше от западных поборников демократии. Тогда бы и у нас всё нормализовалось, и уровень жизни возрос неимоверно. А что? Ресурсы есть, силы на оборону тратить не нужно, и люди бы ориентировались только на свою страну и не искали бы лучшей доли за границей. Всё сюда бы вкладывали и не тащили за бугор. А что касается товаров, произведённых там, – то сначала было бы тяжело без них, конечно, но русский народ смекалистый и если бы знал, что халява кончилась, то сгоношил бы что-нибудь на замену. Естественно, первые образцы были бы топорные, но потом с развитием технологий оказались бы намного лучше буржуинских. Единственная опасность для России, находящейся в полной изоляции, в том, что может найтись хитрожопый дуболом, который заберётся на трон и начнёт всех строить по своему разумению. Ладно, пустое это всё – живём-то на одной планете, и от соседей никуда не деться».

Пока я мысленно обсасывал замечательную фантазию Пола Андерсона, мой собеседник продолжал вещать, и, наверное, несмотря на монотонность речи, Адам Смит умел приковывать внимание к своим словам. Вот и я непроизвольно опять начал анализировать его речь, а говорил он следующее:

– Когда СССР развалился, у лидеров западного мира началась эйфория от такой бескровной победы, а затем жизнь начала преподносить неприятные сюрпризы. Во-первых, элита стран, противостоящих империи зла, расслабилась и стала допускать многочисленные ошибки. Утеря внешнего противника пагубно сказалась и на научных исследовательских программах. Казалось бы, деньги выделяются, процесс идёт, но прорывного результата нет. Одним словом, прогресс забуксовал, и развитие идёт по кругу, а это в перспективе значит регресс цивилизации. Ведь ресурсы планеты заканчиваются, а население Земли только растёт. Более двух десятилетий лучшие умы искали выход, и пришли к неутешительному выводу: без конфронтации человечество не может развиваться. К этому моменту сформировался вроде бы новый достойный соперник – Китай. Но оказалось всё не так просто – не получалось его использовать как конкурента. Восточный менталитет не тот. Не хотели они развивать у себя что-то новое, а по-тихому брали западные ноу-хау и заваливали проклятых капиталистов своими дешевыми товарами. Когда мы поняли, что Китай стал явной угрозой развитию производства, то искренне пожалели о развале СССР. А дело в том, что Китай, не вкладывая ни цента в фундаментальную науку и НИОКР, использовал самые передовые технологии в своём товарном производстве. А учитывая дешевизну их рабочей силы, товары из Поднебесной стали захватывать всё новые и новые рынки. И это начало реально тормозить технический прогресс. Какой дурак будет удорожать свой товар, вкладывая гигантские суммы в научные исследования? Западные государства, не ощущая присутствия явного и сильного врага, тоже не желали тратиться. Избирателю наплевать на фундаментальные научные исследования, эффект от которых если и будет, то через много лет, ему сейчас жить надо и жить хорошо и богато. Он и голосует за тех, про которых точно знает, что эти политики будут заниматься увеличением его благосостояния. Вот на основании всех этих выкладок и было принято решение, помочь России возродиться и занять так нужное человечеству место – драйвера мирового развития.

У меня сразу же полыхнуло в мозгу: ну ты загнул, парниша! Ещё скажи, что и Солнце зажигает Бельведерский клуб. Они решили, а мы, как болванчики, начинаем исполнять их желание! Мания величия у вас, господа! А русские, они ребята простые, пускай и безалаберные, но гордые. Сами решают, куда пойти, куда податься и в каком очередном эксперименте поучаствовать.

Между тем возмутитель моего душевного спокойствия невозмутимо продолжал свою маразматическую речь:

– С трудом, но всё-таки нам удалось подстегнуть экономику России. Самым большим тормозом в развитии был демографический провал. Стимулировать уж очень большой приток мигрантов из бывших окраин СССР было опасно – можно разрушить тот уникальный менталитет славянского населения, который и являлся гарантом того, что Россия станет драйвером мирового развития. Над этим вопросом наши аналитики долго думали. Первоначально был выбран вариант экономического стимулирования роста рождаемости (так называемый материнский капитал), но он, как и предупреждали некоторые специалисты, вызвал, прежде всего, рост неславянского населения страны. А это было чревато изменением менталитета, а кроме этого опасения – процесс занимал слишком много времени. Тогда был дополнительно разработан и радикальный путь. А именно – переселение в Россию этнических русских с Украины. Да-да, смещение Януковича и эта заварушка в Донбассе была инспирирована нами.

– Там масса людей погибло, – воскликнул я, – тысячи безвинных жертв, младенцев на куски снарядами разрывало!

– Да бросьте вы из себя ягнёночка строить! Сами знаете, что история без жертв не делается. И, как правило, под каток этой истории попадают безвинные люди. А становление могучей державы, которая станет стимулом для развития всей цивилизации, это история. К тому же считайте, что люди на Украине гибли, отражая жёлтую угрозу. Да-да, не улыбайтесь! Сами знаете, что многие переселенцы с Донбасса переехали жить в Россию и в том числе на восток страны, где, можно сказать, вдвое увеличили славянское население. За счёт этого диаспора китайцев, которая в процентном отношении к славянскому населению уже начала занимать доминирующее положение, была отброшена далеко в прошлое. Одним словом, ползущая экспансия, по крайней мере, на некоторое время была остановлена. Да и в районах, где уже стало преобладать мусульманское население, значительно прибавилось православных, что тоже положительно сказывается на общем менталитете.

– Ну, спасибо вам, благодетели вы наши, – усмехнулся я, – куда бы мы без вас делись, без таких агнцов божьих!

– Прекратите иронизировать! Я сейчас с вами очень серьёзно говорю. И ещё подумайте, каким методом можно заставить людей сняться с насиженных мест и переехать жить на чужбину? Кстати, деятельность вашей корпорации, а именно искусственная накачка нации генетически здоровыми людьми, прекрасно вписывалась в стратегию Бельведерского клуба. Именно поэтому мы не чинили препятствий и даже более того – оказывали корпорации некоторую помощь. Вы, как отвечающий за финансы корпорации, лучше всех, наверное, это чувствовали.

– Какую это помощь? Все средства, которые корпорация использовала, исключительно наши – ни копейки не пришло со стороны! Всё добыто потом и кровью учредителей!

– Естественно, мы напрямую не перечисляли вам средства, но вы вспомните, хоть какая-нибудь структура мешала реализовывать найденные вами ценности? А это было очень просто сделать, особенно когда совершенно никому не известная корпорация начала планомерно и систематически выбрасывать на не столь уж большой антикварный рынок культурные ценности в больших и неразумных объёмах. Вы же грамотный специалист, и вас хотя бы не насторожил тот факт, что, несмотря на довольно большое предложение весьма дорогих марок и картин, цены на них не падали, а даже наоборот – росли? И что это началось тогда, когда корпорация стала развивать проекты центров материнства. Да на вас тогда даже жёлтая пресса не гавкала, сравнивая этот проект с гитлеровским планом производства «истинных арийцев». Так могу вам сказать сейчас: это наши структуры скупали ваш товар и обеспечивали лояльное отношение общественности и властей к проекту. В связи с этим напрашивается вопрос: если Клуб заинтересован в планах корпорации, то не проще бы напрямую поддержать это начинание? Зачем тратиться на скупку ненужных ему ценностей и на финансирование масс-медиа и общественных организаций? Но есть в этом большой резон: когда люди работают и создают что-то новое, то полученные от кого-то деньги, наоборот, выхолащивают всё новаторство и энтузиазм. Получается рутина – просто работа для получения дохода. Не горят делом, не рискуют потерять всё, но хоть на миллиметр сдвинуть Монблан проблемы. А нам требуется не рутинная работа для отчёта перед спонсором, а результат.

– Хоть убейте, не понимаю! Не может такого быть, что правительство считай всего западного мира, где основную роль играют англосаксы, поддерживает возрождение главного своего противника – русской нации. Ведь для англосаксов русские всегда были конкурентами. А конкурентов нужно уничтожать – это главное правило борьбы за лидерство!

– Ну что же, вы рассуждаете как нормальный среднестатистический индивидуум, жизненные интересы которого линейны. А вы порассуждайте нелинейно, а именно не ограничивайтесь интересами своего этноса и не загоняйте себя во временные рамки. Думайте не о том, как будут жить ваши дети или внуки, а расширьте горизонт своего анализа лет так на пятьсот. И что же вы там увидите? Если основываться на реалиях и на элементарной логике, то ничего хорошего человечество не ждёт. Если, конечно, не произойдёт чуда или прорывного открытия, способного найти замену истощающимся ресурсам планеты. Даже если резко ограничить прирост населения, то ресурсы всё равно закончатся. И тогда наша цивилизация просто-напросто захлопнется. Опять вернёмся в раннее Средневековье, и выхода из этой клоаки у людей уже не будет – человечество исчерпало свой лимит ресурсов планеты. Так и будем пасти коз и брать вражьи крепости, используя катапульты. Но перед этим, конечно, будет период очищения от скверны – сожжем всяких там ведьм и колдунов-чернокнижников. Это всех тех, кто копается и пытается сподобиться или соревноваться с великими предками, при которых был золотой век человечества. Как вам такая перспектива – нравится? А именно так и будет, если сейчас, пока имеются ещё ресурсы, не сделать рывок в нашем развитии. А без конкуренции и без соперничества никакого рывка не будет. Стимула нет, и так хорошо живём. А что там будет после смерти, особо никого и не волнует. Нет, вру, волнует, конечно, но только с точки зрения встречи с Всевышним.

«Всё верно говорит, гад, – подумал я, – профессионала в убеждении прислали, мать его! Но зачем этим вершителям судеб понадобилась корпорация? На Западе же есть покруче структуры – например, Майкрософт». А ещё в голове сидел вопрос: что же ему нужно от меня и от корпорации?

Как бы отвечая на мой мысленный вопрос, Адам Смит в своём монотонном монологе начал говорить о корпорации и о её месте в их грандиозном плане. А перешёл он к этому достаточно технично и естественно, начав издалека:

– Как вы понимаете, Бельведерский клуб – это не государственная структура, и её не волнуют сиюминутные интересы даже англосаксонских стран, к выразителю чаянья которых вы мысленно нас приписываете. И не думайте, что там собрались люди, которые пекутся исключительно о своих корыстных интересах. Это далеко не так. И доказательством этого служат хотя бы такие факты, как то, что практически все самые богатые люди западного мира отказываются передавать потомкам свои баснословные состояния. Началось всё с Билла Гейтса, потом был Баффет и многие другие. Они были умные люди и понимали, что их потомки просто-напросто выродятся, обладая такими поистине сумасшедшими, не заработанными собственными талантами бешеными деньжищами. Эти люди в силу своей деятельности понимали, что для развития просто необходима конкуренция и борьба. А другого не дано – иное ведёт к деградации и вырождению. Только вперёд, несмотря на все трудности, а все ошибки пускай описывают историки, анализируя, как можно было бы без жертв добиться аналогичного результата, Слава богу, не из таких историков состоит ядро Бельведерского клуба. Будем говорить прямо, нам наплевать на жертвы и ежеминутные страдания каких-то там определённых людей. У нас собрались люди, которые думают не о судьбе одной страны или определённой группы стран, а о будущем всего человечества. Любым путём пытаются вырваться из порочного круга, в который толкает людей сама их сущность. Нас очень заинтересовала деятельность вашей корпорации по выращиванию генетически здоровой элиты. А когда началось производство уралия, некоторые наши аналитики были просто в восторге – это дало такую встряску научному сообществу, что вы даже не представляете. Финансирование научных исследований увеличилось в несколько раз. И теперь деньги идут не на разработку косметологических средств и прочей лабудени, а на создание новых материалов, хоть как-то соответствующих вашему уралию. Одним словом, корпорация оправдывает расчёты некоторых аналитиков клуба – она стала мощным драйвером развития не только России, но и стран западного мира. А опасения некоторых членов клуба о том, что Россия, укрепившись, начнёт конфликтовать со странами демократии, разбиваются об историю взаимоотношений. Всегда так было, что Россия, добившись чего-либо, удовлетворённо замирала и балдела над своими свершениями. Натура такая у вас славян, не добивать недавнего смертельного врага. Ну, история она историей, но всё равно страшно!.. А вдруг Илья Муромец очнётся и покажет всю свою силу и удаль? Наверное, этот страх так и довлел бы над большинством членов клуба. А именно – ожидание того, что Россия поведёт себя не так, как обычно, но это опасение уничтожило появление реальной опасности. И будем говорить прямо, в последнее время вас поддерживали как противовес Китаю. Впрочем, не вас одних – Индию тоже.

«Вот ты и прокололся, – подумал я, – теперь понятно, откуда ветер дует. А то, понимаешь ли, заботятся о благе человечества! Да о своём благе заботятся буржуины, боятся, что Китай сметёт их как класс. Вот и в обычной своей манере стремятся нас подставить. Хотят, чтобы русские, ну и индусы, копья ломали, в идеале издохли бы, а они делили бы наследство и считали прибыль. Да вот хрен вам, не поддадимся на очередную англосаксонскую уловку!» Естественно, я ни намёком не выразил того, о чём думал, а, как истинный переговорщик, согласно кивал головой, выслушивая перлы эмиссара этого чёртового Бельведерского клуба. Если бы не рекомендации весьма уважаемых людей, я давно бы вызвал медиков и отправил этого Адама Смита в Кащенко, в палату к Наполеонам и Цезарям. Пока я иронизировал по поводу палаты в Кащенко, мой посетитель продолжал разглагольствовать. Зациклился он на мусульманской угрозе и как она опасна для России. Намного опаснее, чем для западного мира, ведь он является для молодых мусульман своеобразной Меккой. Иногда его слова находили отклик в моей душе, а когда и возмущали своим цинизмом. Удивление тоже присутствовало, особенно когда Адам Смит на основании исторического развития мусульманской цивилизации сделал вывод, что если мусульмане займут лидирующее положение, то с прогрессом можно будет распрощаться. Сначала они закрутят все гайки, задавят все зачатки творчества и инициативы, а потом их элита будет пребывать в нирване и междоусобных войнах, до той поры, пока ресурсы Земли окончательно не истощатся. Но это ладно, поразила меня не эта болтовня, а сведения из сверхнадёжных источников – финансовой элиты Арабских Эмиратов. Сообщил он эту информацию напряжённым голосом, чуть ли не полушепотом:

– Для вас, наверное, не новость, что мы имеем очень тесные контакты с Арабскими Эмиратами и один из наследных принцев принимает участие в заседаниях клуба. И вы понимаете, что для финансовой элиты Саудовской Аравии нет никаких государственных тайн в любой мусульманской стране. Даже то, что творится в религиозной верхушке, им известно. Невозможно в нашем мире что-то скрыть от Бельведерского клуба и даже в такой, казалось бы, закрытой стране, как Саудовская Аравия. Так вот, несколько лет назад при археологических раскопках развалин древнего поселения, относящегося к хараппской цивилизации, было обнаружено несколько артефактов. Мы практически сразу узнали об этом, но, к сожалению, наши службы не обратили на это внимания – мало ли какие редкости находят в древних захоронениях. Даже когда эти находки засекретили и ими начали заниматься в институтах оборонного ведомства Пакистана, наши аналитики не придали этому особого значения. Ну, нашли там какие-то трактаты, и что? Мусульмане вправе знать о своих предках. Так мы думали ещё полгода назад, но поступившая из Исламабада информация просто ошарашила специалистов по безопасности. Сведения были настолько шокирующие, что больше месяца мы всё перепроверяли. Как ни хотелось членам клуба, чтобы всё это было дезинформацией, но данные подтвердились. Во-первых, как представителю страны, по которой был нанесён первый удар, хочу сказать, что изменения, которые произошли с вашим президентом, это последствия облучения его ментальным пучком психотропного генератора. Именно так назвали это чудо-оружие исламисты. А оно действительно чудо – можно внушить и записать на подкорку человека любую команду. И это действует почище гипноза – человек вроде бы адекватен, а выполняет то, что ему внушили. И это нейропрограммирование чрезвычайно долговременно – даже можно сказать, вечно. Действует до тех пор, пока человек жив.

– Так что же получается, радикальные исламисты всех могут так запрограммировать, что спасения от этого нет? Может быть, пока не поздно, шарахнуть по месту, где занимаются такими делами, и забыть про такие исследования и найденные манускрипты?

– Хм, если бы это было так просто! И дело не в гуманизме и не в общественном мнении, а в совершенно другом. И можно сказать, из-за этой проблемы я к вам и приехал. С точки зрения ядерного удара, по крайней мере: Исламабад и самая крупная военная база Пакистана, на территории которой расположен тот злополучный исследовательский центр, – неуязвимы. Мы уже пытались взорвать заблаговременно заложенные там ядерные устройства, но все атомные мины-бомбы просто шикнули зарядами, которые сближают плутониевые полусферы, и всё. Никакого ядерного взрыва не было. Хотя наши информаторы и сообщали, что в расшифрованных манускриптах было сведение об устройстве, которое своим излучением подавляет лавинообразное расщепление радиоактивных материалов, но никто этому не поверил. Абсолютно невозможная вещь, но это так. После такой неудачи деятельность Бельведерского клуба буквально парализовало. Все были в шоке – ведь это означало начало заката цивилизации Земли. Безысходность – вот правильное слово, которым можно выразить чувства, которое поселилось в душах подавляющего большинства наших специалистов. А, казалось бы, всё было предусмотрено с этими взрывами – никакой бомбардировки или ракетной атаки. Мало ли какие взрывы возможны в Пакистане. Наверняка это их военные допустили небрежность в хранении либо при транспортировке ядерных боезапасов. Нами была подготовлена целая череда мероприятий по прикрытию совершённых действий. Даже подготовлена боевая группа фанатичных сикхов-индуистов, которые возьмут на себя эти взрывы. Но всё оказалось напрасно – ядерные взрывы не произошли, и наши службы опустили руки. Но несколько человек, несмотря ни на что, продолжали судорожно искать выход. И выход из этой кошмарной ситуации – это ваша корпорация, вернее, разработанные ею системы «Рекс».

Адам Смит произнёс название нашего самого продвинутого изделия по-русски. Правда, прозвучало это смешно и нелепо – «Рокс». Но если прямо сказать, мне было не до смеха – наша самая охраняемая тайна, по-видимому, хорошо известна на Западе. Они знают тактико-технические характеристики этого изделия. И то, что не в состоянии сделать их самое продвинутое вооружение, вполне по плечу «Рексу». Это я уже потом начал это прокручивать в голове, а сначала, после произнесения моим собеседником слова «Рокс», потрясённо воскликнул:

– Что, вы и о них знаете?!

Адам Смит, самодовольно улыбаясь, ответил:

– Конечно, знаем! И на что способен этот аппарат, нам тоже известно. Хочу выразить своё восхищение разработчикам этого чуда. У нас несколько тысяч специалистов пытаются создать нечто подобное, но ничего путного не выходит.

– Конечно, не выйдет, ведь главная составляющая этого аппарата – уралий.

– Да это понятно! Но мы тоже используем в конструкции уралий – однако таких характеристик добиться не можем.

– Как уралий? Неужели у вас получилось его синтезировать?

– Да нет, такого месторождения, как в Тургояке, больше нигде в мире нет. Мы просто покупаем изделия, выпускаемые вашей корпорацией, размонтируем их и полученный материал используем для создания чего-то похожего на «Рекса».

– Позвольте узнать, какие это изделия можно использовать? Ведь корпус «Рекса» литой, а мы не продаём полуфабрикаты, из которых можно сделать отливку.

– Да, это главная проблема для наших специалистов. Приходилось закупать изготовленные корпорацией солнечные батареи и рулонные аккумуляторы. Для стратосферных полётов лучше подходили солнечные батареи, которые использовали как обшивку для летательных аппаратов. А, например, для истребителей шестого поколения мы фольгу из уралия, являющуюся основным элементом аккумуляторов, разматываем, и покрываем ею всю поверхность истребителя. Знали бы вы, какие научные умы работали над созданием химического состава, которым клеится эта фольга к фюзеляжу самолёта.

– Хм, а Россия даже и не приступала к созданию самолётов шестого поколения!

– А зачем это вам? У вас имеется такой аппарат, как «Рекс», а он один стоит целого крыла истребителей шестого поколения.

– Вот именно, что истребителей. Но оружие у него слабовато, и он не может нести бомбы. Уничтожить на поверхности земли какую-нибудь слабо защищенную цель – это да, но серьёзно повредить бетонный бункер или подземное сооружение у него не получится. Так что непонятно, зачем мы вам понадобились. У НАТО гораздо больше возможностей нейтрализовать так беспокоящий вас Пакистан, который, кстати, раньше был вашим союзником. Это сейчас они полюбили Китай и вооружение берут у него. Кстати, самолёты шестого поколения китайские радары не заметят, и вы спокойно уничтожите вакуумными бомбами интересующие вас цели.

– Об этом думали, но вы должны понимать, что на явную агрессию Пакистан ответит атомной бомбардировкой Индии и наших баз в Афганистане и Индийском океане, а излучателей, способных предотвратить ядерный взрыв, у нас нет.

– Так у нас тоже нет!

– Но вы расположены далеко, и вряд ли большинство средств доставки ядерных зарядов Пакистана смогут долететь до России. К тому же, и мы это знаем прекрасно, рубежи вашей родины охраняют «Рексы». Эскадрилья этих чудесных аппаратов на постоянной основе дежурит в небе России. Если будет приказ, они не то что ракете или самолёту, а даже обычной птице не дадут приблизиться к границе России. Так что вам не нужно опасаться ответного удара Пакистана. Да он и не последует. Во-первых, лидеры ваххабитов и Талибана, узурпировавшие власть в Пакистане, ничего не знают о «Рексах» и возможностях этих аппаратов, поэтому будут думать, что это американские или израильские, а может быть, и индийские самолёты нанесли удар по их объектам. Вопли в исламском мире поднимутся, конечно, страшные. Израиль в чём только не будут обвинять, и вполне вероятно, арабы начнут свою обычную бучу. Но с этим можно справиться обычными методами, а вот с излучателями пси-энергии у нас не получится. Мозг человека поражается на расстоянии 30–35 километров, а значит, пилоты наших самолётов будут выведены из игры сразу после пересечения пакистанской границы. Эти чёртовы излучатели понатыканы по периметру всей границы.

– Разве у США или у Израиля нет на вооружении ударных дронов? Вот ими пробить защитный периметр вдоль границы, а затем боевыми самолётами нанести удар вакуумными бомбами по объектам, где хранится информация и создаются излучатели. Вполне можно обойтись без наших «Рексов».

– Специалисты думали над этим, над применением дронов. Гарантия успешного удара где-то 50 %. А это значит, очень большая вероятность ядерных ударов по нашим базам. Аналитики предлагают только один достойный выход из создавшейся ситуации – привлечь к обузданию радикальных исламистов, захвативших власть в Пакистане, Россию. Только вы способны «Рексами» сбивать любую ракету или самолёт. Атомных ракетных подводных крейсеров у Пакистана, так же как и у Индии, нет, а значит, пуски ракет возможны только с сухопутной части конфликтующих стран. То есть территория ограничена, и для ваших «Рексов» технически возможно и довольно легко проследить любое шевеление и движение на такой площади. А когда пси-излучатели будут хотя бы частично нейтрализованы, бомбардировки проведём мы, чтобы не сложилось впечатление, что Россию подставляют. А после воздействия на вашего президента, я думаю, мы найдём общий язык. К тому же, по нашим сведениям, мусульманские части России являются первой целью экспансии истинных почитателей Аллаха. Все мусульманские анклавы они считают зоной своих интересов.

– Да эту пропаганду мы уже слышали. И про то, что миллионы мусульман, как цунами, захлестнут Россию, оставив за славянами только европейский Север, где погодные условия претят жить истинным почитателям Мухаммеда. Но что-то не видать этого – гастарбайтеры из бывших мусульманских союзных республик да, а вот арабов или граждан, допустим, Филиппин нет. Что-то не хотят они мёрзнуть и с таёжным зверьём общаться – подавай им комфортные условия, Европу, например.

* * *

Сказав это, Виктор опять потянулся за орешками, а я пытался навести порядок в своих мозгах после лавины весьма нетривиальной информации, обрушенной на меня. Рассудку требовалось время, чтобы прийти к разумному выводу. Да и допинг бы не помешал. Вот я, совмещая эти два желания, и воскликнул:

– Ну ты, Витюх, сегодня жжешь! Сначала озадачил с параллельной реальностью, теперь невероятным предложением американца! У меня начинают закипать мозги. Требую тайм-аута! Сейчас вызываю сюда Андрея и приказываю подавать чаю и чуть позже крепкий кофе. Тебе заказывать что-либо для прочищения мозгов или ты орешками обойдёшься?

– Мне чаю, ну и пару бутербродов с рыбкой к нему.

Я согласно хмыкнул, встал и направился к селектору.

Глава 10

После того как чай принесли, я, сделав только один глоток, поставил чашку обратно на столик и заявил:

– Всё-таки я считаю, что не стоит нам никаким боком принимать участие в конфликте между Индией и Пакистаном. Американцы мягко стелют, да жестко спать. Подставят они Россию, вот как пить дать.

– Да подожди ты, пока я всё не расскажу! Только узнав информацию в полном объёме, можно делать выводы и планировать наши дальнейшие действия.

Сказав это, Виктор, ещё раз откашлявшись, продолжил свой обстоятельный рассказ.

Рассказ Виктора

Так вот после моего иронического выпада Адам Смит молча достал из кейса, стоящего рядом с его креслом, пачку бумаг и протянул мне. Я, естественно, начал просматривать протянутые листы. Это были никакие не текстовые документы, а фотографии с околоземных спутников, распечатанные на принтере. Качество фотографий было отменное – изображение наземных объектов чёткое и узнаваемое. В основном это были фотографии колонн военной техники, и они двигались не в сторону индо-пакистанской границы, как можно было ожидать, а в сторону Афганистана, об этом можно было судить по табличкам, закреплённым над дорожными знаками. Там было и несколько фотографий одиночной техники, и довольно странной. Громадные фургоны с радарными антеннами наверху. Об их величине можно было судить исходя из того, что рядом с ними часто можно было видеть человеческие фигуры. А одна фотография, поражавшая своей чёткостью, запечатлела эту машину рядом с дорожным указателем. И на нем читались названия городов, куда вела эта дорога, естественно, и километраж – цифры были плохо видны, но понять было можно, что указаны двухзначные цифры. Одно из этих названий было мне знакомо – я был в этом городе по делам корпорации. От Кабула я ехал на машине до него часа два. Пока я просматривал эти фотографии, Адам Смит давал пояснения – они были лаконичны и понятны даже для такого профана в военном деле, как я. Он сидел рядом и видел, какую фотографию я рассматриваю, и давал свои комментарии:

– Вот эти рассматриваемые вами колонны военной техники направляются в сторону афганской границы. А по ориентирам, которые там хорошо видны, любой специалист сможет определить, в каком месте эти колонны зафиксировали. Но поверьте мне, это совсем недалеко от границы с Афганистаном. И конечная цель у них не американские военные базы или Кабул, а бывшие советские среднеазиатские республики. После того как зелёное знамя будет поднято над ними, настанет время помощи братьям, страдающим под пятой глуров на севере. Захватившие власть в Пакистане фанатичные мусульмане всерьёз рассчитывают с помощью совершенного оружия, которое правоверным, несомненно, предоставлено по воле самого Аллаха, установить его веру по всему миру. По мнению наших специалистов, вторжения можно ожидать через две-три недели. А вот эти монстры с радарами – это никакие не средства ПВО, а совершенно новое оружие. Против них ни в одной армии мира нет никаких средств защиты. Это ментальные генераторы – нечто подобное я уже упоминал. Вернее, стационарное устройство, с помощью которого запрограммировали вашего президента. Мобильное, которое вы видите, конечно, гораздо проще. Как выяснил наш источник, в мобильном генераторе, который назвали «Менг», из всей гаммы, доступной стационарному, удалось добиться только излучения пучка поля ужаса и паники. Но в полевых условиях этого и достаточно. Как я уже говорил, дальность воздействия этого поля 30–35 километров. Люди, попавшие в сектор облучения, в ужасе бросают всё и разбегаются куда подальше. Приходят в себя только через трое суток, но хорошего бойца из человека, хоть раз попавшего под это облучение, уже не получится никогда. Ужас при виде человека, одетого в форму армии Пакистана, всё равно будет присутствовать в его сознании. Это проверялось на сикхах, несколько тысяч которых было облучено, и это были самые буйные и настоящие индийские патриоты. Через несколько недель после воздействия ментального поля их в дрожь бросало от вида даже одного солдата, одетого в пакистанскую военную форму. Беспрекословно выполняли любое распоряжение человека, одетого в военную форму, хотя в целях эксперимента охрана с лагеря была снята и, в общем-то, сикхи были свободны. В этом лагере даже забора не было, так, канавка, прокопанная на штык лопаты, но ни один сикх даже подумать не смел переступить без приказа эту черту. Вот такое это оружие, и сами понимаете, что исламистам, строящим новый ИГИЛ, в общем-то, после появления «Менга» и тяжёлое вооружение не требуется, но всё равно тащат, наверное, по привычке командования пакистанской армии. Ну и ещё, танки пригодятся для траления минных полей вдоль границы и вокруг наших военных баз в Афганистане.

Я сидел, поражённый словами моего гостя, а ещё больше фотографиями, которые, теперь, не рассматривая их, перекладывал из одной стопки в другую. На слова Адама Смита я смог только промямлить:

– Неужели это так всё серьёзно?

Тот, пристально глядя на меня, согласно покачал головой и добавил словами:

– Серьёзней не бывает! Поэтому я здесь. Нужно срочно предпринимать меры по обузданию ошалевших от осознания своей силы и неуязвимости мусульманских фанатиков. В одиночку бороться с ними ни вы, ни мы не в состоянии. Только объединив силы и сработав быстро и чётко, можно надеяться на успех. А если у нас не получится, то о развитии цивилизации можно будет забыть, стражи исламской революции будут рубить голову любому новатору. В конечном итоге человечество захлебнётся в собственных испражнениях.

– Допустим, я с вами согласен! Но что я, не обладающий никакой властью человек, смогу сделать?

– Не нужно себя принижать – вы член координационного совета корпорации, которая имеет очень большой вес в России. А её президент ещё является и членом Совета безопасности. В нынешнем положении, когда президент и его администрация отстранены от власти, кабинет министров недееспособен, парламент дезорганизован, – единственной структурой, способной руководить государством, является Совет безопасности. Там главную скрипку сейчас играет министр обороны, а он буквально в рот смотрит корпорации – понимает, что она придаёт его ведомству мощь и силу. К тому же воспитанники ваших школ являются костяком современной армии России. А даже нам на Западе известно, как они преданы своей альма-матер и, соответственно, корпорации. К тому же, если прямо сказать, в этом вопросе ваше государство будет играть вспомогательную роль. Ведь, как мне известно, все сформированные крылья «Рексов» контролируются корпорацией. И без одобрения президента корпорации ни один аппарат не подымется в воздух. А именно от «Рексов» будет зависеть вопрос обуздания нового ИГИЛ. К тому же вы видите перед собой лицо, тоже не имеющее к государственной власти никакого отношения, однако, уверяю вас, государственные власти западных стран будут делать то, что им предложит Бельведерский клуб. Так что если вы со мной согласны и готовы бороться за свою страну и за мировой прогресс – добро пожаловать в Бельведерский клуб. У меня есть полномочия сделать вам такое предложение. – Хм, но я не готов стать вашим агентом влияния. Я же не та непотопляемая рыжая бестия, которая в девяностые чуть не развалила мою родину. Да и вообще многие факты говорят, что вы передергиваете, говоря, что страны Запада заинтересованы в возрождении сильной России. Наоборот, такое впечатление, что делается всё, чтобы извести мою страну – всякие там санкции, вой вашей прессы, выступления лидеров некоторых стран с трибун, поливающих грязью Россию. Ну, это общие впечатления, а конкретно по моей сфере деятельности то, что мне достоверно известно, говорит о прямом противодействии некоторых стран – членов НАТО проектам, которые развивает корпорация. Дело доходит даже до прямых диверсий. Вот, например, при строительстве Крымского моста нашей службой безопасности был задержан один из ваших агентов влияния. Он занимал довольно значительную должность в нашем Министерстве транспорта, но всё равно пошёл на преступление против своей родины. Наверное, с ним тоже проводили беседы западные эмиссары о том, какие они белые и пушистые (просто ангелы на страже свободы и прогресса), ну и, конечно, большие деньги заплатили за эту диверсию. На допросе он всё рассказал, и сколько денег получил, и то, что его курировал польский дипломат.

– Нет, вы всё-таки плохо понимаете, что такое Бельведерский клуб! Во-первых, это не государственная структура, и клуб не даёт прямых распоряжений странам. Они сами осуществляют свою деятельность, руководствуясь только очерченным им общим направлением. Только в исключительных случаях Бельведерский клуб берёт на себя оперативное управление. Во-вторых, мы не публичная организация и не стремимся к тому, чтобы каждый чиновник выполнял конкретно поставленную перед ним задачу. Не нужно нам приписывать функции КПСС, которая стремилась, чтобы каждый гнул линию партии. Будем говорить прямо, мы больше похожи на масонскую ложу. Только несколько человек знают конечную цель, а остальные, как и обычные граждане, находятся под прессингом пропагандистской машины. Как я вам говорил, Западу нужен враг, чтобы развиваться и не впасть в застой, но враг специфический – свой, так сказать, родной, который смертельно не укусит свою половину. Исторически так сложилось, что таким жупелом для нас являлась Россия. В общем-то, нет особых проблем, чтобы сделать Запад и Россию одним организмом – отторжения не будет. Но как я вам уже говорил, это чревато общим разложением этого организма. Политики – люди не глупые и, как хорошая собака, почувствуют подвох, если борьба с конкурентом будет вестись понарошку. Соответственно, и они будут действовать так же. И получается это всё игра и никакого конкурента, на самом деле, нет. А такие убеждения ведут к успокоенности и в конечном итоге к разложению. А этого допускать нельзя, вот и приходится идти на жертвы, чтобы сохранить главное – стремление двигаться вперёд. Пусть от страха, что тебя могут уничтожить, пусть от стремления жить лучше, чем сосед, – но самое главное, вперёд и не успокаиваться от собственного благополучия. Вот такая главная идея людей, собравшихся под флагом Бельведерского клуба. Вы разве против этого?

– Конечно, я за прогресс! Да любой нормальный человек будет за это! Но антураж у вашего проекта какой-то несимпатичный – черно-серый какой-то!

– Да ладно вам ломаться, как девочка! На какие-то чувства полагаться! Красиво, некрасиво – гладко изложено, не гладко! Вопрос-то простой: вы за то, чтобы Россия существовала дальше, или вам всё равно? Если даже всё равно, то возникает следующий вопрос: хотите ли вы сами жить? Ну, если вы сторонник суицида, то Бог вам в помощь и вопросов больше нет. Ну а если хотите жить и иметь здоровое и счастливое потомство, то должны принять мою точку зрения. А то антураж ему не нравится! Говорю всё как есть, не скрывая и не приукрашивая, а если уж и получается чёрно-серым, то извиняйте – жизнь у нас такая в основном тёмных тонов. А с Бельведерским клубом вам всё равно придётся иметь дело – конечно, если хотите помочь своей родине. И посетить его штаб-квартиру тоже придётся – только там вы сможете окончательно убедиться, что я ничего не выдумал. Кроме этого, получите там материалы, которые помогут вам убедить своих партнёров по корпорации принять предложение клуба. Самолёт для полёта в штаб-квартиру клуба ожидает нас в аэропорту Шереметьево. Так вы летите со мной или как? Решайте сейчас – время не ждёт!

– Конечно, мне не совсем понятно, зачем я вам нужен в Штатах, но на месте разберёмся, поэтому лечу! А что, есть ещё материалы и вы мне не всё показали?

– Нет, только самые наглядные фотографии! Но самое главное, вы должны переговорить со специалистами, а я просто переговорщик. Балабол, так сказать! Вы, конечно, тоже не специалист и не имеете решающего голоса в вашей корпорации, но, по крайней мере, имея на руках наши материалы, сможете убедить других членов правления.

– Ладно, убедили вы меня. Только перед отъездом мне нужно связаться с Тургояком, предупредить, что я срочно улетаю.

– А вот этого делать не нужно. Сейчас все, кто завязан с проектом «Рекс», находятся под плотным контролем. И сами понимаете кого. У мусульман очень много возможностей. Не забывайте, что они некоторое время полностью контролировали вашего президента, и не только его одного. Вы, наверное, не знаете, но президент срочно вызывал на саммит в Исламабад руководителей силовых структур. Только министр обороны и директор ФСБ не смогли туда прибыть. Вынуждены были руководить действиями своих подчиненных на Кавказе, где неожиданно возник очаг напряжённости. Не скрою, это Бельведерский клуб приложил руку к этой эскалации сепаратизма. Нужно было любым путём не допустить, чтобы весь силовой блок выехал в Исламабад. Словами и предупреждениями суверенную власть было не остановить – вот и пришлось действовать такими методами. К сожалению, директор ФАПСИ Исламабад посетил и прошёл такую же обработку, как и ваш президент. Так что наверняка звонок даже по защищенной правительственной линии будет известен в Исламабаде.

– А я буду звонить по нашей линии – она защищена не хуже, чем правительственная!

– Это вам так кажется! А мы, например, её прослушивали! И почему вы думаете, что сторонники ИГИЛ не смогут этого повторить? Если хотите знать, только в охраняемой зоне вокруг Тургояка нет посторонних глаз и ушей. Это ваш Борис Михайлович постарался, навёл такой порядок, что до сих пор все наши специалисты в восхищении. Там даже по обычному проводному телефону можно звонить, не опасаясь прослушки. Знатный был специалист – вечная ему память! Жалко, что ушёл он рано – сейчас бы его таланты очень пригодились. Я знаю, что вы его родственник, и значит, в вас тоже имеется чувство осторожности, присущее Борису Михайловичу. Так что звонить нельзя – только личный контакт и разговор тет-а-тет в защищенном от прослушивания помещении. Вот как это, например. Не зря же я прилетел на разговор к вам лично и начал нашу беседу только в этом кабинете. – Но если я так неожиданно исчезну, то в Тургояке чёрт знает что подумают. А в связи с кризисом в высших эшелонах власти могут и натворить каких-нибудь глупостей.

– Да не волнуйтесь вы так. Мы сами заинтересованы, чтобы вы как можно быстрее вернулись обратно. Вы же слышали в моём рассказе, что наши специалисты предполагают, что Пакистан может начать свои агрессивные действия против Индии через две-три недели, а значит, чем раньше руководство корпорации убедится в этом, тем будет эффективнее ответ. В идеале бы уже сегодня нужно начинать подготовку к недопущению агрессивных действий Пакистана. Но это нереально, тем более учитывая тот комплекс проблем, которые нужно решить. Во-первых, чтобы корпорация однозначно решилась без одобрения руководства страны участвовать в такой, можно сказать, авантюре. А это возможно, если только вы сможете подкрепить выводы о движении сил нового ИГИЛа в сторону России материалами, привезёнными из нашей штаб-квартиры. Кроме этого, требуется и понимание того, что сейчас ваше государство недееспособно. А пока у меня нет сведений, что ваше военное руководство совсем зачеркнуло государственную машину и осознало то, что единственным островком порядка и силы остались только структуры корпорации. Это смешно звучит, но это так. Во-вторых, если вы убедите ваших товарищей начинать действовать, то нужно ещё будет согласовать со службами НАТО порядок взаимодействия. Ведь я серьёзно вам говорю, что если Россия решится отражать агрессию нового ИГИЛа, то не только страны НАТО, исключая, конечно, мусульманскую Турцию, но и Япония будет на вашей стороне. И не просто сочувствующими зрителями, а союзниками в конфликте. По крайней мере, действия нашей авиации против Пакистана наши военные будут вам гарантировать. Если же вы сложите лапки и ваши «Рексы» не будут участвовать в превентивном отражении ваххабитской агрессии, то мы, естественно, не будем конфликтовать с исламистами. Будем с ними торговать и ждать, пока они переварят Россию. Глядишь, за это время в ИГИЛе что-нибудь изменится и это не будет уже чёрной дырой прогресса. – Эх, всё как обычно – всегда в критической мировой ситуации подставляли Россию. Ближе к финалу, конечно, поможете, но перед этим мы прольём море крови. И как обычно, англосаксы ставят нас перед безвыходной ситуацией. Либо сразу сгинуть, либо побарахтаться, а вдруг вынесет! Ладно, я за то, чтобы побарахтаться, и в прогресс верю, поэтому можете на меня рассчитывать – но только как партнёра, а не верблюда, который тащит на себе весь караванный груз. Так что едем, я не буду звонить в Тургояк, но перед нашим отлётом обязательно нужно переговорить с министром обороны. Пускай у него сейчас обстановка и кошмарная, груз ответственности, который свалился на его плечи, колоссальный, но полученную от вас информацию я просто обязан до него довести. Тем более звонить или связываться с ним по электронной почте не нужно, можно просто подъехать в его министерство и переговорить обо всём. Пускай хотя бы осмыслит новые реалии, а практические шаги начнёт предпринимать, когда я прилечу из Америки с новыми данными о готовящемся вторжении и с конкретными предложениями о помощи со стороны других стран.

– Ну что же, это желание оправдано. И я не вижу препятствий к его исполнению. Только настаиваю на выполнении двух условий; первое, я не буду встречаться с Владимиром Тимофеевичем – лишняя информация ему сейчас ни к чему, а во-вторых, вы сами особо не распространяйтесь – помните, что вокруг много чужих ушей. Наверняка в центральном аппарате Министерства обороны полно генералов и офицеров, побывавших в Исламабаде. Только я знаю о десятке человек, которых в последнее время командировало министерство на различные мероприятия в Пакистане. С большой долей вероятности можно предположить, что они прошли ментальную обработку. Пускай никто из них не будет присутствовать при вашем разговоре, но вполне вероятно, сам министр может проговориться. Очень трудно контролировать себя, общаясь со старыми соратниками, которые ни разу в жизни тебя не подводили и которым ты безмерно доверяешь. Об утечке самой свежей и сверхсекретной информации из силовых ведомств России говорит хотя бы тот факт, что руководству Пакистана стало достоверно известно, что президента изолировали и пытаются снять постороннее ментальное воздействие. А эта информация известна очень узкому кругу лиц. Поэтому, когда встретитесь с Владимиром Тимофеевичем, вы ему об этом намекните, а о полученном предложении Бельведерского клуба ему лучше и не говорить. Скажите, что поступила очень важная информация и для её проверки вы срочно вылетаете в США. А если всё подтвердится, то вы обязательно доложите, но только в Тургояке и ему лично.

После этих слов я, наверное, минут десять получал ЦУ от Адама, но в конце концов эта тягомотина закончилась, и мы вышли из кабинета. В приёмной разделились – он направился в Шереметьево, где в ВИП-зале аэропорта и должен был меня ожидать, ну а я задержался, чтобы отдать некоторые распоряжения помощнику и секретарше. Они касались, прежде всего, введения в действие повышенных мер безопасности. Вступал в действие план «Б», и вызывалась спецгруппа для моей личной охраны. После беседы с Адамом Смитом я стал полным параноиком – не поехал в Министерство обороны на своём обычном автомобиле, а дождался, когда прибудет бронированный лимузин. Да и в Министерстве обороны, пока ждал, когда меня примет Владимир Тимофеевич, пугливо озирался и внимательно вглядывался в лица увиденных мною генералов – всё пытался определить, кого из них ментально обработали.

Наконец меня пригласили в кабинет Владимира Тимофеевича, но я не сразу начал с ним разговор, а дождался, когда адъютант покинул помещение, и потом полушёпотом предложил министру пройти в примыкавшую к кабинету специальную совещательную комнату. Про неё я знал, что она полностью защищена от прослушки и никакие видеокамеры там не могли функционировать. Своим поведением я весьма сильно озадачил Тимофеича, но что не сделаешь для человека, которого давно знаешь, и к тому же представляющего такую структуру, как корпорация. Уже в комнате для секретных совещаний я опять полушёпотом, вкратце довёл до него информацию, полученную от Адама Смита. Потом долго отнекивался от лавины вопросов по этой теме – говоря, что всё смогу рассказать и показать документы только в Тургояке после поездки в штаб-квартиру Бельведерского клуба. После почти часовой аудиенции я покинул Министерство обороны и направился в Шереметьево. Кстати, когда прилетел обратно в Москву, я звонил Владимиру Тимофеевичу и доложил, что вернулся из США с массой интересных материалов. Эти материалы настолько важны для его ведомства, что министру обороны для ознакомления с ними нужно посетить штаб-квартиру корпорации в Тургояке. Владимир Тимофеевич в своей обычной манере солдафона попытался на меня накатить – приказал, чтобы привёз документы к нему в министерство. Но я, помня слова Адама Смита о возможной утечке информации из Министерства обороны, заявил:

– Владимир Тимофеевич, меня ещё в Штатах предупредили, что документы секретные и их можно изучать только в Тургояке. А в вашем министерстве возможна утечка информации. Американцы в этом вопросе большие доки.

Одним словом, отбрехался я от генерала. И он обещал прибыть в Тургояк. Так что, Серёг, вскоре можно ждать прибытия Владимира Тимофеевича. Вот с ним-то мы и раздавим литруху вашей амброзии. Ну это ладно, слушай дальше, как я слетал в Штаты.

В аэропорту всё пошло как по накатанным рельсам: без всяких проволочек и таможенного контроля мы загрузились в громадный «Боинг-747» и взлетели. При этом пассажирами этой громадины были только два человека. Думаю, президент Америки летает в худших условиях, чем путешествовали мы. В этом самолёте было всё: и отдельное спальное купе, и душевая, и, наконец, прекрасный бар с великолепным выбором напитков. А моему измученному организму всё это было необходимо. В баре очень душевно пошёл двадцатиоднолетний виски, тем более с таким собутыльником, как Адам Смит. А потом был крепчайший сон под мерное гудение самолётных турбин.

В США всё тоже было очень цивильно. Ни секунды задержки и общения с людьми, отвечающими за таможенные процедуры или паспортный контроль. Можно было только восхищаться тем, как был организован мой визит, и поражаться степенью влияния Бельведерского клуба на американские госструктуры. Да и на российские тоже – ведь в Шереметьево всё происходило не менее гладко. Вся эта идиллия путешествующего магната-бездельника закончилась, как только мы добрались до комплекса штаб-квартиры Клуба. Там меня сразу взяли в оборот. Во-первых, с небес опустили на землю – охрана минут тридцать мариновала меня, проверяя, тот ли я человек, за которого себя выдаю: сканировали отпечатки пальцев, проверяли радужную оболочку глаз. Кроме этого, провели в отдельное помещение, заставленное различными электронными системами, где предложили раздеться и лечь в капсулу. Когда я там пристроился, эта капсула скользнула в недра какого-то агрегата, похожего на томограф. Пока шла эта кипучая деятельность служб безопасности, я всё думал – с чем же они сравнивают получаемые сейчас данные, неужели у этого клуба имеется на меня досье, в котором присутствуют даже мои биометрические данные? После тщательной проверки провели в большое помещение, где за меня взялись два старичка. Представившись профессорами каких-то университетов, они обрушили на мой бедный мозг целый водопад информации по истории ислама и менталитета его последоввателей. Со мной вместе страдал и новый сопровождающий, которого мне представил Адам ещё перед тем, как меня начала проверять служба безопасности. Сам Адам сразу после представления своего сменщика куда-то испарился. Вхождение в исламскую тематику длилось довольно долго – старички терзали меня где-то час. Ну а потом началось то, ради чего я сюда и приехал. Сменившие профессоров трое подтянутых мужчин, похожих на отставных военных, подготовились к предстоящему разговору весьма серьёзно. Об этом говорили хотя бы баулы, которые они с собой принесли. Когда они начали из них выкладывать на громадный стол кипы фотографий и каких-то документов, у меня буквально разбежались глаза. А потом началось – цифры, факты неслись со скоростью курьерского поезда, объёмы собранной информации и аналитические выкладки просто ошеломляли. После часа просмотра документов и общения с этими специалистами я был полностью убеждён, что не сегодня-завтра исламские эмиссары и орды их нукеров вторгнутся в Россию. И вообще начал мечтать оказаться быстрее на родине, чтобы срочно донести до компетентных лиц полученную информацию. И теперь я даже и не сомневался, что «Рексов» нужно немедленно вводить в действие и раздолбить к чертям собачьим всё, до чего они дотянутся на территории Пакистана. И медлить здесь нельзя – эти чёртовы «Менги» (мобильные ментальные генераторы) уже заняли позиции у границ с Индией и Афганистаном. На демонстрируемых мне фотографиях я увидел и ещё одну систему вооружения, действия которой больше всего беспокоили моих собеседников. Именно эти системы генерировали поле, которое останавливало ядерную реакцию. Они были похожи на менги, только у них вместо радаров наверху были установлены громадные решётчатые шары. Фотографий этих монстров было немного, всего три, но они были. А значит, Пакистан способен ликвидировать угрозу атомных взрывов не только в своих городах, но даже наплевать на тактическое ядерное оружие. Ужас, одним словом, – против полчищ саранчи у России не осталось никакой защиты, кроме «Рексов». И всего-то из них было сформировано три полка, да и то неполного состава. Всего восемьдесят семь машин могло встать на защиту моей родины. А по сравнению с продемонстрированной мне силой это казалось ничтожно мало.

Приставленный ко мне сопровождающий, наверное, понимал по-русски, и смысл некоторых моих комментариев, которые я непроизвольно делал на «великом и могучем», был ему понятен. А они касались того, что нужно немедленно поднимать в стратосферу эскадрильи «Рексов» и долбить эти мерзкие «Менги». Посчитав, что я полностью проникся возникшей пакистанской проблемой и созрел для выполнения нужных для клуба действий, он что-то пробормотал, по-видимому, в скрытый микрофон, и через пару минут появился Адам Смит собственной персоной. При его появлении мои собеседники прекратили рассказывать о развёртывании пакистанской армии, и разговор сместился на тему, что же делать в такой непростой ситуации. Теперь основным бенефициаром стал Адам Смит, а бывшие мои собеседники стали просто экспертами, лишь иногда вставлявшими свои пояснения. Ну а я являлся как бы оппонентом и критиком Адама. Разговор стал чрезвычайно интересным и действительно приводил мозги в порядок. И у меня уже к середине нашей дискуссии чётко сформировалась мысль – не так уж страшен чёрт, как его малюют, нужно просто чётко и вовремя реагировать и не чураться своих бывших (искусственных) врагов, ставших теперь союзниками. Друг познаётся в беде, а не в бабских склоках по поводу дележа грядки в огороде – а на США Россия уже опиралась, когда ей было действительно плохо (1941–1945 годы никто не забыл). В процессе разговора мы наметили шаги, которые я должен был предпринять, чтобы совместить действия корпорации и антикризисного штаба клуба – а этот штаб присутствовал в полном составе в этом зале. Клуб даже назначил человека для связи с русским союзником – это был мой сопровождающий, и звали его Рауль. Наконец после долгих споров пришли к единому мнению, и, как говорится, процесс пошёл.

Для обеспечения более продуктивного согласования предстоящих действий Рауль вызвал официантов, которые принесли, целую кучу сэндвичей и громадный термос с кофе. И мы параллельно с разработкой конкретных шагов по отражению агрессии нового ИГИЛа ублажали свои организмы, чтобы те не взбунтовались от издевательского к ним отношения. Часа два продолжалась напряжённая работа, а потом пришло время прощаться. Планы были разработаны, цели для бомбардировки тяжёлыми самолётами НАТО намечены – оставалось только претворять эти прожекты в жизнь. А без моих переговоров с Владимиром Тимофеевичем и с тобой, Серёга, моя поездка обернётся полным пшиком. Вот я и начал торопить хозяев, чтобы быстрей отправляли меня назад в Москву. Люди они умные и прекрасно понимали, что в меня уже больше невозможно втиснуть нужной информации. Кроме того, часики тикали, исламский молох обрастал новыми частями, и нужно было как можно быстрей подключать непосредственных исполнителей к нашим задумкам. К тому же я не профессионал в военном деле, не крупный государственный чиновник, а всего лишь главный финансист корпорации, пускай на неё, а не на государство ставил Бельведерский клуб.

В Москву вместе со мной отрядили Рауля – именно он становился представителем Бельведерского клуба в Москве. Он сейчас находится в Москве – налаживает связи с нужными людьми. Работы у него сейчас там море – ведь нужно создать в нашей стране работоспособную миссию по связи и взаимодействию Запада и России. Бельведерский клуб принял историческое для него решение, что хватит искусственно создавать два полюса одной по сути цивилизации. Уже сейчас началась чистка от наиболее рьяных сторонников размежевания западной цивилизации и русского мира. Если не веришь – посмотри сводки громких отставок крупных госчиновников Запада.

Да, и ещё, когда я общался со специалистами клуба, то меня очень интересовал вопрос этих чёртовых «Менгов» и антиядерных генераторов. Их этот вопрос тоже очень интересует. Они провели колоссальную работу по разрешению вопроса – как могли в древности возникнуть такие технологии? И вывод только один: это внеземные разработки высокоразвитой цивилизации. Представители этой цивилизации посещали Землю и, по-видимому, занимались не только добычей материальных ресурсов, но и миссионерской деятельностью. По крайней мере некоторые из них пытались учить аборигенов. Как свидетельство этого – миф о Прометее. Между анклавами пришельцев случались и конфликты, следы одного из них можно обнаружить на территории Индии. А именно следы ядерного взрыва, уничтожившего один из древних городов. Может быть, кто-нибудь выжил из этого анклава, прибился к аборигенам, ассимилировался и занялся прогрессорством. Обучал дикарей, внедрил у них письменность, дал зачатки технических знаний. Да кто знает, может быть, он и колесо придумал! Чтобы обезопасить себя и своё племя, пришелец разработал, как из подручных материалов изготовить антиядерный и ментальный генераторы. Первый – чтобы не повторилась трагедия его бывшего анклава, а второй был нужен, чтобы воздействовать на аборигенов. Наверняка, внедрив его, он стал в племени чем-то типа бога, да и диких племён теперь можно было не опасаться. Судя по нашей истории, закончил он плохо – как Прометей. Но сведения о его разработках сохранились в найденном исламистами манускрипте. Написал ли он этот манускрипт сам или его ученики, не суть важно – самое главное, тот сохранился и попал не в те руки. Вот такая теория о появлении внеземного оружия у исламистов имеется у наших теперешних партнёров.

* * *

После этих слов Виктор замолчал, и в комнате на секунду воцарилась тишина. Я обдумывал такую поразительную и пугающую информацию, ну а Виктор примолк, наверное, от избытка чувств – не зря он так тяжело дышал. Наконец справившись со своей проблемой и отдышавшись, Виктор произнёс:

– Ну, в общем-то, я всё рассказал, да и своё мнение высказал – теперь тебе решать, что нам делать и как спасти Россию.

Глава 11

Да, ситуация складывалась неординарная, и что делать, было непонятно. Но делать было нужно, и, как я понял из рассказа Виктора, тянуть с этим было нельзя. Только сейчас Сергей понимал, какую глупость он чуть не наделал. Ругал себя последними словами, корил за тупую самоуверенность, за то, что в последнее время начал себя считать чуть ли не святее папы римского. Дурак и мальчишка, и это были самые мягкие слова, которыми сам себя характеризовал. А ещё в голове Сергея формировалась мысль, какое новое полётное задание давать экипажам отдельной эскадрильи «Рексов» вместо того безумия – зависнуть над Москвой и оказать содействие наземной группе в освобождении президента. Отменять вылет не имело смысл, слишком подготовка к нему была трудоёмка, а пик её уже был пройден – чего стоила только заправка аппаратов, к тому же безумно дорогое и ядовитое топливо из них невозможно было слить. А во время простоя на земле оно окислялось, и через пару недель на нём невозможно было летать. Значит, уже сегодня эскадрилье нужно давать задание на вылет. Цель-то теперь ясна, но вот «Рексы» армейского подчинения ещё не готовы к вылету – а ударить растопыренными пальцами, а не кулаком, не есть хорошо. Ладно, пускай пока полетают и разведают, что там творится на территории Пакистана. А если те их заметят, то сработаем на дурака. Будем тянуть время и твердить, что это экспериментальные полёты и происходят они на орбите Земли и облететь территорию Пакистана нет никакой возможности. Да и хрен они определят – наши это аппараты или разрекламированные Америкой самолёты шестого поколения. Может быть, всё и, наоборот, хорошо сложилось, что эскадрилья модернизированных «Рексов» окажется над Пакистаном. От их глаза не укроется ни одна мало-мальски стоящая цель, а тем более мобильные излучатели. Потом, когда к ним присоединятся «Рексы» из армейских полков, они одним пакетом передадут им координаты обнаруженных целей. Модернизированные электронные системы это позволяют. И тогда массированным ударом можно будет прекратить все поползновения религиозных экстремистов установить во всем мире закон шариата. Этот вопрос меня так возбудил, что после окончания рассказа Виктора о итогах его поездки в штаб-квартиру Бельведерского клуба я воскликнул:

– Ну, ничего себе дела начинаются! Да ты понимаешь, что на нас надвигается? Чингисхан по сравнению с мусульманской тьмой – это младенец в розовых штанишках! Пакистанцы – это только первый отряд, а за ним обрабатывать наших мусульман полезут фанатичные арабы, турки и прочие представители радикального ислама. Наверное, вопрос по поводу сотрудничества с Западом сбрасывать со счетов не нужно. Одним нам, без применения ядерного оружия, остановить радикальных исламистов не получится.

Я бы ещё долго рассуждал о мерах, которые нужно предпринять стране, чтобы исключить повторение событий, подобных северокавказским. Но неожиданно дверь в наше тихое убежище открылась, и на пороге возникла фигура моего помощника Андрея. По-видимому, он комплексовал, что нарушил наше уединение, поэтому несколько неуверенным дрожащим голосом он произнёс:

– Извините, Сергей Иванович, по-видимому, из этой комнаты не слышно звонка селектора. Пришлось прервать ваш разговор. Но информация важная – с первого КПП доложили, что в Тургояк проследовал автомобиль, пассажиром которого является министр обороны. Он двигается в сопровождении двух автомобилей охраны. Вся техника, по-видимому, бронирована и имеет чёрные (военные) номера. Какие мои дальнейшие действия? Вызывать спецгруппу и арестовывать визитёров? – Ни в коем случае! Принять генерала и сопровождающих его лиц по высшему разряду. Предоставить им гостевые помещения. Пищеблоку обслуживать их как дорогих гостей. Самого министра встретишь сам и проводишь в мой кабинет. Да, и ещё, Андрей, распорядись, чтобы мой предыдущий заказ возобновили, и из расчёта не на двух человек, а на трёх. Всё, Андрей, свободен!

После того как помощник вышел, мы с Виктором ещё обсудили приезд в Тургояк министра. При этом главной темой было согласование позиций по противодействию захвативших власть в Пакистане мусульманских экстремистов и позиция корпорации по предложениям представителя Бельведерского клуба. Этот мозговой штурм так и не закончился, когда я, глянув на часы, понял, что пора эту болтологию заканчивать, вот-вот должен появиться министр. Встречать генерала армии развалившись на мягких креслах было как-то нехорошо, и я предложил Виктору пройти в кабинет и уже там встретить такого важного гостя. Только мы прошли в кабинет, как дверь из приёмной распахнулась и в кабинет, сопровождаемый Андреем, вошел Владимир Тимофеевич. Одет он был в гражданское, но всё равно военная косточка в нём чувствовалась. Мы ещё продолжали здороваться, как в незакрытую Андреем дверь официант, работающий в пищеблоке, вкатил сервировочный столик, плотно заставленный тарелками, а на нижней полке стояла литровая бутылка «Тургоякской слезы». Увидев вкатившееся изобилие, Владимир Тимофеевич хмыкнул и произнёс:

– Да, неплохо живёт руководство корпорации! Да и основательность подхода к решению трудной проблемы чувствуется.

А когда официант, отвезя сервировочный столик в комнату отдыха, вышел, Владимир Тимофеевич, обращаясь к Виктору, сказал:

– Ну, показывай эти чёртовы сверхсекретные бумаги, которые даже в Министерстве обороны нельзя глянуть. Только, понимаешь ли, в Тургояке.

За Виктора ответил я:

– Привезённые господином Ломиным из США документы находятся в комнате отдыха. Туда только что официант отвёз сервировочный столик. Пройдёмте туда, и вы воочию сможете увидеть эти важные документы.

Владимир Тимофеевич хмуро глянул на меня и буркнул:

– Ну, пойдём, посмотрим, что там за секретное досье на Пакистан. Что из-за этого гоняют аж цельного генерала за тысячу вёрст.

Обращаясь уже к Виктору, генерал всё тем же ворчливым голосом продолжил:

– Ведь правильно я понял из твоего сумбурного бормотания по телефону, что материалы касаются угрожающего всему миру поведения пакистанской армии?

Виктор ответил:

– Вот именно. И для мира, и для России в частности. Об этом однозначно говорят материалы, переданные мне аналитической службой Бельведерского клуба. Там имеются и спутниковые снимки, и аналитическая записка, и данные, полученные от сотрудничающих с клубом пакистанских должностных лиц. Не все пакистанские чиновники ярые приверженцы радикального ислама. Мы с Сергеем Ивановичем уже просмотрели эти материалы и положили их обратно в кейс. Так что даже здесь мы блюдём режим секретности, и никто, включая помощника президента корпорации, а тем более официанта, увидеть эти бумаги не мог. Не зря же я вам говорил, что секретность должна быть полной.

После этого диалога все направились в комнату отдыха. Никто принципиально не обращал внимания на заставленный закуской стол. Прежде всего дело, а уже потом удовлетворение потребностей организма. Первым в мою берлогу прошёл Виктор и сразу же, взяв кейс, начал набирать код, а когда Владимир Тимофеевич сел в рядом стоящее кресло, мой друг уже достал пачку документов и передал её генералу. Тот взял бумаги и начал внимательно их просматривать. Уже изученные документы откладывал на краешек стоящего рядом с его креслом маленького столика. А мы с Виктором, рассевшись по своим креслам, молча ожидали, когда министр обороны ознакомится с документами.

Наконец последний листок был положен на стопку просмотренных бумаг. Владимир Тимофеевич тяжело вздохнул и, обращаясь ко мне, воскликнул:

– Ну что, Иваныч, приуныл, давай разливай вашу амброзию! Вы можете из рюмок цедить, а мне в бокал плесни. На войне не выживешь, если будешь по тридцать граммов канючить. Стакан вмазал, и вперёд в атаку. А я чувствую, у нас сейчас предвоенная обстановка. Военный совет, мля, в Тургояке.

Пока генерал рассуждал, я наполнил бокал для запивки «Тургоякской слезой», ну а нам с Виктором обычные 30-граммовые рюмки. Генерал с уханьем опорожнил бокал, занюхал это дело корочкой бородинского хлеба и откинулся на спинку кресла. Ну а мы интеллигентно выцедили свои рюмки амброзии, закусив копчёной севрюжкой, и вопросительно стали смотреть на Владимира Тимофеевича. Прочувствовав наши взгляды, генерал выпрямился в кресле и совершенно трезвым голосом заявил:

– Теперь-то мне стало многое понятно: если у них есть средство предотвращения ядерного взрыва и имеется нечто способное рассеять наши оборонительные заслоны, то всё становится ясно, как дважды два. Срочно нужно поднимать в воздух «Рексов» и идти на поклон к этому Бельведерскому клубу. Как только соглашение с ними будет достигнуто – начинать превентивную операцию против Пакистана. Долбить по скоплениям живой силы и техники имеющимися в частях ракетами и самолётами. При этом бомбить как обычными зарядами, так и с тактическими ядерными боеголовками. Глядишь, эта мобильная защита не сработает, и мы сметём передовой вал нашествия мусульманских варваров. А там и западные союзники подтянутся, и тогда можно будет основательно надрать задницу этим ваххабитам.

Слова опытного вояки и интригана как-то не вписывались в образ, который сложился у Сергея в отношении Владимира Тимофеевича. Требовалось внести в эту шапкозакидательскую тираду хотя бы долю сомнений и реализма. Поэтому Сергей мгновенно перестроил свою реакцию, сказав, в общем-то, не то, что первоначально хотел. Саркастически ухмыльнувшись, он заявил:

– Тимофеевич, а может быть, нам шапками попробовать их закидать? Прошерстим все склады, и наверняка откапаем на каждого взрослого пакистанца по ушанке! А если серьёзно, то на сто процентов нельзя доверять информации, полученной от буржуинов. Они же там, на Западе, в сладких снах видят, как бы столкнуть нас и мусульманские Турцию и Пакистан. При современной технике ничего не стоит подделать любые фотографии, даже из космоса. Проверить всё нужно основательно, а потом принимать решения.

Владимир Тимофеевич, после своей последней реплики раскрасневшийся и отдувающийся, явно был на взводе и, может быть, поэтому пер как танк, не стесняясь в выражениях:

– Мать твою, Серёга, ты как адвокат-пустомеля! Ты что думаешь, я снимков с наших спутников не имею? Или ГРУ не доверяешь – считая, что они просто так щи хлебают? Так могу тебе ответственно заявить: данные о движении пакистанских воинских контингентов, полученные Виктором в Штатах, подтверждаются.

– Но, товарищ генерал армии, Пакистан же ещё на той неделе всех предупредил, что начинают учения на востоке страны. Вблизи границы с Афганистаном.

– Больше читай эти дипломатические ноты! Их специально распространяют, чтобы прикрыть всякую гадость. Ни для каких учений не передислоцируют такие силы, и тем более не стягивают к границам дружественного, как они утверждают, государства. Очень настораживает, что вся эта деятельность началась через неделю после изоляции и лечения президента. А именно после того, как пакистанскому поверенному было отказано во встрече с нашим президентом. Не вышло у ваххабитов получить нужные им территории путём зомбирования нашей власти, так они решили всё равно своего добиться, но уже силовым путём. И данные, которые я получаю, не просто говорят об этом, да они просто вопят благим матом. Не учитывать этого я, естественно, не мог и отдал приказ о приведении подразделений дислоцированных в Таджикистане воинских контингентов в полную боевую готовность. 201-я военная база – крупнейшая за рубежом, и кроме пехотных подразделений и авиационных полков в неё входит отдельная артбригада, у которой на вооружении имеются и тактические ядерные ракеты. В случае если пакистанская армия перейдёт границу Афганистана, я приказал нанести превентивный ядерный удар тактическими ракетами по вторгнувшимся на территорию Афганистана подразделениям пакистанской армии. Кроме этого, на основании имеющихся договоров о военной помощи Таджикистану приказал передислоцировать в эту дружественную нам страну самые боеспособные части, хорошо показавшие себя в ходе ваххабитского мятежа на Северном Кавказе.

На эти слова Виктор воскликнул:

– Владимир Тимофеевич, вы что? Этот же приказ приведёт к тому, что все боеспособные части соберут на небольшой площади в местах предполагаемого наступления противника. А этого допускать никак нельзя! Вполне вероятно, что тактические ядерные ракеты превратятся просто в болванки и не сработают. А противник, конечно, будет там наступать, но сначала обработает эти позиции «Менгами». И считай всё – не будет у России боеспособных частей на востоке.

– Да понимаю я теперь это! Но раньше-то я не знал, что у пакистанцев появились эти ваши «Менги» и антиядерные генераторы. Я вообще думал, что это очередные индо-пакистанские петушиные бои. Поиграют мускулами, и разойдутся по своим углам. Гораздо больше меня злили и беспокоили действия натовцев. Мы же не без глаз и не без аналитических умов. И прекрасно знали, кто стоит за сепаратистами на Кавказе. Когда вспыхнул там конфликт, Генштаб бросил на его подавление довольно много частей, даже бригаду морской пехоты из Владивостока передислоцировали. В Генштабе думали, что в районе 201-й базы вроде бы более-менее спокойно, а оно вон как вышло. Как я хреново думал о натовцах и ругал их последними словами за их коварство и подлость ещё сегодня утром, а сейчас, после просмотренных документов и рассказа Виктора, даже благодарен за то, что они стимулировали ваххабитов на Кавказе. Ведь благодаря этим событиям из восточных округов передислоцированы туда самые лучшие и боеспособные части. И теперь если начнётся конфликт и противнику удастся вклиниться глубоко в нашу территорию, мы их сможем уберечь от излучения «Менгов». А приказ о передислокации этих частей обратно лежит у меня на подписи, дать ход ему я собирался завтра. Мой зам всё ратовал за то, чтобы быстрее подписывать этот приказ, а я всё тянул – боялся новых вспышек активности боевиков. Хотя и ГРУ, и ФСБ в один голос твердили, что боевиков на Кавказе уже не осталось – или выбили всех, или сбежали за границу. Значит, всё-таки не зря тянул – внутренний голос нужно слушать всегда!

Но Виктор всё равно не успокоился, а попытался поучить Владимира Тимофеевича военным премудростям, заявив:

– Успокаивать себя этим нельзя! Нужно сегодня же отдать приказ отвести все воинские контингенты от границы с Афганистаном – пусть там остаются только пограничники, а остальных разместить вдоль Транссиба.

– У-у-у, блин, стратег!.. А что, такое расположение что-либо изменит? «Менги»-то на шасси ракетных транспортёров, и им несколько сотен километров преодолеть, как два пальца описать! Тут всю тактику и стратегию нужно менять, но вот только ничего путного в голову не приходит. Единственное, что придаёт хоть какую-то надежду, это ваши «Рексы», – вот только мало их и вооружение слабовато.

Сергей, сидевший всё это время молча, тоже вступил в разговор, ведь упомянули его детище – «Рексов». Хмыкнув, он сказал, обращаясь к Владимиру Тимофеевичу:

– Ну, по количеству вы сами знаете – старались как могли, можно сказать, горели на работе. Что смогли, то сделали! Конструкторы ещё и вперёд смотрели, работали над большой летающей машиной – проект её, можно сказать, на финишной прямой. Шикарная вещь должна получиться – прорыв в космической отрасли. А что касается «Рексов», то не надо грешить на их слабое вооружение – оно вполне достаточное для задач, поставленных перед этим видом вооружения. Раздолбят любую движущуюся цель. И месяцами могут висеть над одной точкой планеты – пока питание и вода у экипажа не закончится. Сами знаете характеристики «Рексов» и что они на порядок лучше, чем принимаемые на вооружение США самолёты шестого поколения. И сформировали-то они из самолётов шестого поколения всего две эскадрильи, а у нас уже имеется три полка «Рексов». И открою секрет, который может быть вам и известен: рядом с Коркино на базе школы подготовки пилотов сформирована отдельная эскадрилья «Рексов». Самые лучшие пилоты и «Рексы» с последними доработками собраны в ней. А модернизирована там электронная начинка. Мы ещё не демонстрировали доработанные аппараты военным специалистам, но поверьте, результаты этой модернизации просто ошеломляют. Считай, Россия намного опередила Запад в военно-техническом соперничестве. Сейчас вполне реально добиться полного господства в воздухе, да и в космосе тоже. – Говоришь, целая эскадрилья, – расцвёл в улыбке генерал. – Вот это вы молодцы, за это хвалю, значит, у нас уже больше сотни «Рексов»! Старого лиса не насторожило появление чёрт знает откуда совершенно не подконтрольных ему грозных боевых машин. Он уже не думал о власти, интригах и подковёрных играх – всю его натуру захлестнула мысль о спасении родины. И он радовался как дитя, когда узнал, что есть ещё дополнительные ресурсы, которые можно бросить на весы спасения России.

Разгоревшаяся дискуссия между Виктором и Владимиром Тимофеевичем по поводу участия сил НАТО в предстоящей операции позволила Сергею намечать собственные действия. Но часть мозга всё равно отслеживала все перипетии их разговора. И постепенно позиция министра обороны начала его смешить. Тот в своих речах начал командовать воображаемыми силами НАТО – бомбил пакистанцев направо и налево, а сам только собирал лавры и подсчитывал трофеи. А участие собственных сил он видел только в том, что мы будем прикрывать «Рексами» действия авиации и морской пехоты НАТО. Идиотизм, одним словом, – как будто англосаксы когда-нибудь позволяли себя использовать. Скорее всего, это они нас вынудят делать всю грязную работу. А Витька, старый маразматик, всё это слушает и поддакивает – знает, что сам он полный профан в военном деле, вот и думает, что генерал армии знает, о чем говорит, и что так войны и ведутся. Не выдержав очередного перла, высказанного Владимиром Тимофеевичем, Сергей воскликнул:

– Товарищ генерал армии, а куда мы прикажем американцам складывать наши трофеи? Эти сволочи к себе могут утащить пакистанские рубашки и шарфы. И вообще нужно послать к ним наших инспекторов, чтобы зелёные береты не обижали производителей рубашек. А если серьёзно, то пиндосы хрен дадут своё согласие на операцию, где главными будем мы. Их, в общем-то, особо не колышет, что Россию уполовинят и возникнет масса халифатов. Неприятно, конечно, что это сделают не они, но не смертельно.

Владимир Тимофеевич, ничуть не обидевшись на саркастическое замечание, бодренько так ответил:

– Вот так всегда мы думаем и, как ишаки, берём всю тяжесть на себя! А бояться, что нас кинут, не нужно – хлопотно это. Уверен, что, в конце концов, с помощью такой-то матери и «Рексов» мы сможем убедить радикальных мусульман, что к русским лучше не лезть – будет больно. Россия им не конкурент, она сама великая мусульманская страна. Лучше направить свои взоры на жирных европейцев и американцев и трясти их, как перезрелые груши. Пускай у Пакистана есть эти долбаные «Менги» и атомные бомбы на них не действуют, но когда «Рексы» раздолбят всю их технику у границы с Афганистаном и Индией, вот тогда они взвоют. Положение у них безвыходное станет – хрен доберутся до нас через Афганистан, когда сверху постоянно клюют недоступные для их вооружения «Рексы». Буржуины это всё прекрасно понимают; и то, что Россия сама может решить вопрос своей безопасности, и то, что они останутся один на один в поединке с готовыми на всё мусульманами. А на что они готовы, показал сначала Бен Ладан, а потом ИГИЛ. Вот поэтому и обратились к нам с предложением о сотрудничестве. Никакая это не забота о прогрессе, а обычная англосаксонская хитрожопость.

Выдав эту тираду, бравый генерал привстал с кресла и подвинул в мою сторону пустой бокал, как бы укоряя, что, мол, ты хозяин, а у гостей пустые ёмкости. Я, естественно, исправил этот недочёт. Только в этот раз налил генералу половину бокала, ну а нам с Виктором, как обычно, полные рюмки. Владимир Тимофеевич, как бы этого не замечая, поднял свой бокал, тостонул им и так же, как первый, лихо выпил его по-гусарски. Только в этот раз он начал закусывать, как вполне интеллигентный человек. А вот начавшаяся после этого речь мало походила на предложения интеллигентного человека. Он заявил:

– Я вот что думаю, мужики, вряд ли Пакистан смог покрыть всю свою территорию антиядерной защитой – максимум только самые крупные города и стратегические объекты. А если мы долбанём ракетами не по городам, а просто по территории в шахматном порядке? После такой обработки о пакистанских ваххабитах можно будет забыть. Будем учитывать розу ветров, чтобы в Афганистан и Индию проникло как можно меньше радиации с сопредельной территории.

Тут уж Сергей не выдержал, не разбирая слов, он выкрикнул:

– Ты что, мать твою, маньяк? Миллионы ни в чём не повинных людей хочешь изничтожить? Побойся Бога, генерал! Если тебе насрать на пакистанцев, то подумай о наших людях! На сто процентов могу тебе сказать, что Пакистан тоже выпустит свои ракеты. И не факт, что «Рексы» смогут их все перехватить. Этими действиями мы радикализируем и своих мусульман. Получается, что своей мыслью ты можешь обречь на гибель и миллионы наших людей. А их будет именно миллионы. Ведь даже если «Рексы» собьют все ракеты, то в точке перехвата всё равно произойдёт ядерный взрыв. Пакистан, опасаясь, что ПВО Индии, оснащаемое как Россией, так и США, собьёт их ракеты, начали так их делать, что ядерные заряды всё равно взрываются. Логика у ваххабитов простая: ракеты-то будут сбиваться над территорией Индии, так пусть там будет заражена вся территория. Они же не правоверные, так пусть все горят в аду. Мне такая логика претит, а ты рассуждаешь примерно так же, как ваххабиты.

– Да ладно тебе, Сергей Иванович! Это я так – размышления вслух. Естественно, приказ о бомбардировке Пакистана атомными бомбами я отдавать не буду. Но помечтать-то о ликвидации даже намёка на опасность со стороны радикальных мусульман – хочется. Ладно, это я к слову, чтобы не думали, что министр обороны в самом деле кровожадный мясник. Как я понимаю, мы здесь собрались не для выработки военных планов, а для решения принципиального вопроса – будем ли мы всецело сотрудничать с Бельведерским клубом? Позиция Виктора ясна – будем! Я за сотрудничество с некоторыми оговорками, но в общем ситуация безвыходная – значит, союзники нам необходимы. Теперь к тебе вопрос, Сергей: что ты думаешь по этому поводу? – А что тут думать! Вы же сами сказали, что союзники нам необходимы. Только я считаю, союзники союзниками, но нам нужно вести свою игру. Под шумок конфликта с Пакистаном сбить на хрен все иностранные спутники, оставив только обеспечивающие систему Джи-пи-эс. Я бы и их сбил к чёрту, пусть пользуются системой Глонасс, но это нельзя. Координаты этих спутников широко известны, и наши ВКС не могут их принять за пакистанских шпионов. Нельзя уничтожать и те спутников, координаты которых до нас доведены официально – все остальные в космический мусор. Нужно думать о будущем. Этот Бельведерский клуб наверняка просчитал все дивиденды, которые получит, объединившись с Россией. Наверняка они не маленькие, коль такие конспираторы и хитрецы себя проявили и предлагают реальную и безвозмездную помощь. Я тоже сомневаюсь в бескорыстии бельведерских жуков и в том, что они только спят и видят прогресс человечества. О своём влиянии и кармане гады думают. Правильно, если придут исламисты, то они эту западную элиту в первую очередь под «Менги» пустят. А то привыкли, понимаешь, быть не дрожайшей тварью, а право иметь. А тут право будет одно – шариатский суд и голова с плеч. Игиловцы в своих роликах показали, как это делается. Вот буржуины и обламывают нас, чтобы русские опять постояли за человечество. Хорошие у них психологи – знают, чем зацепить русского человека. А вообще, по правде говоря, если бы не данные из наших источников, которые приводил Владимир Тимофеевич, хрен бы я поверил этому Адаму Смиту.

Виктор, как основной проводник предложения Бельведерского клуба, тут же ввернул:

– Не забывай, что кроме данных ГРУ есть ещё и зомбирование нашего президента во время визита в Исламабад.

– Успокойся, естественно, такие вещи не забываются. Может быть, это и является для меня основным доказательством нехороших намерений пакистанских бонз. Передислокация к нашим границам воинских контингентов может быть провокацией, организованной Бельведерским клубом. У них полно в Пакистане агентов влияния, вот через них и подсунули данные, что Россия готовится оказать всемерную военную поддержку Индии. Через Афганистан выдвинуть свой военный контингент и вонзить нож в спину воюющего с Индией Пакистана. Англосаксы мастера организовывать такого рода комбинации и натравливать друг на друга добрых соседей. Но вот с нашим президентом англосаксы не могли бы сотворить такую обработку, тем более в мусульманской стране, находящейся в братских отношениях с Афганистаном. Значит, что-то есть в информации, которую довёл до нас Адам Смит. А если она правдива, то нужно срочно бить в колокола, а то будет поздно. В этом случае лучше перебдеть, чем недобдеть. Поэтому я тоже за решительные действия против ваххабитского Пакистана. И раскачиваться мы не имеем права – начинать действовать нужно немедленно. Если радикальные исламисты расползутся по стране, то сколько угодно «Рексов» ничего с ними не смогут сделать. И не зря народная молва утверждает – если драка неминуема, то бить нужно первым. Пользуясь элементом неожиданности, мы сможем нарушить систему связи, уничтожить средства ПВО и загнать пакистанскую армию в подземные убежища. А потом их будет очень трудно оттуда вывести, учитывая нарушенную связь, транспорт и моральное состояние. «Рексы» смогут провисеть в стратосфере над Пакистаном почти месяц и всё это время практически непрерывно долбить по земле из лазеров и плазмобоев. Пусть эффект от этого огня и не такой, как от авиабомбы, но молнии плазмобоев тоже нехилое зрелище.

На эту руладу Владимир Тимофеевич тут же спросил Сергея:

– Слушай, «Рекс» – аппарат, конечно, хороший, но как же он будет работать по целям на земле, если она будет закрыта облаками? Ну, стационарные цели понятно, это мы отрабатывали. А вот как быть с движущимися мишенями? Агентов, которые смогут промаркировать пакистанскую военную технику, у нас нет. Что, получается, придётся обстреливать любую движущуюся железку, руководствуясь данными радаров? А как же невинные жертвы? Ведь наверняка большинство поражённых целей окажется обычными гражданскими автомобилями? Что-то не вписывается это в твоё человеколюбие!

– Согласен, гнусно это всё! Но я надеюсь, что, когда начнётся эта заварушка, мирные люди и носа из своих домов не высунут. Ну, это так, мои надежды, а чтобы действительно гражданские не попали под удар, нужно их как-то проинформировать. Элемент неожиданности очень важен, а то можно было бы объявить ультиматум и по радио предупредить население, чтобы до конца конфликта не передвигались на автомобилях, поездах, самолётах и пароходах. Но тут только предъявишь ультиматум, как ваххабиты закопают военную технику в землю, и хрен её сможет уничтожить «Рекс». Поэтому придется предупреждать население уже после начала бомбардировок.

После этих слов Виктор оживился и воскликнул:

– Ну, наконец-то! Значит, Серёга, ты принципиально согласен, что нам придется влезать в конфликт с Пакистаном.

– Да, убедили вы меня! Хотелось бы, конечно, всё перепроверить, но, чёрт возьми, – цейтнот! Не зря же Владимир Тимофеевич так возбуждён – значит, действительно припирает. Начну проверять по своим каналам, а пакистанские вояки свои «Менги» уже под Москвой установят. Так что делать нечего, пора вам, товарищ генерал армии, трубить атаку!

Владимир Тимофеевич усмехнулся, покрутил воображаемые будёновские усы и гаркнул командирским голосом:

– Полундра! Свистать всех наверх!

А потом уже гораздо тише продолжил:

– Ну, что, мужики, – дадим просраться ваххабитам?

Увидев ухмылки на лицах собеседников, генерал продолжил:

– Детали предстоящей операции разработают офицеры Генштаба, а мы давайте обсудим две вещи: первая зависит от Сергея Ивановича – когда эскадрилья «Рексов», сформированная корпорацией, сможет подняться в воздух; ну а вторая – прерогатива Виктора, это связь и согласование действий с западными странами. Вопрос это необычный – не тем, что мы собираемся действовать со странами Запада, а непонятностью такой конгломерации, как Бельведерский клуб. С кем нам, прости господи, сотрудничать, с кем заключать договоры? Этот клуб – эфемерное образование, у него нет никакой легитимности, и он не может представлять суверенные страны. Что купили прессу и часть чиновников, это ещё не значит, что эта структура кого-то может представлять. Может быть, это один слух ходит о всемогуществе этого Бельведерского клуба. Собрались там авантюристы большого калибра и подставляют Россию.

На эти слова, несмотря на серьёзность ситуации, Сергей не удержался и всё-таки подколол генерала:

– А наше совещание что, легитимно? Вот вы разве выбраны народом, чтобы решать его судьбу? Со стороны Запада вы смотритесь как узурпатор – всенародно избранного президента держите под охраной в больнице и никому не сообщаете, что же на самом деле произошло. Так что, по мнению избирателей на Западе, в России произошёл военный переворот – к власти пришли недобитые советские вояки и кэгэбисты. Вот кто по вашему из западных политиков решится стать союзником такому режиму?

– А что, спрашивается, мне оставалось делать? Как хлюпику причитать, сдавая Россию? Думаешь, мне легко? Думаешь, я к власти рвусь? Нет и ещё раз нет! Эх, вернуть бы всё назад – да я бы стеной встал, но не пустил бы президента на тот злополучный саммит в Исламабаде. Вон президент США, да и руководители других западных стран, не полетели туда – наверное, их спецслужбы что-то пронюхали. А мы, простаки, даже радовались, что у Пакистана какие-то трения с руководством ведущих стран Запада и теперь он теснее будет сотрудничать с Россией. Да ладно, что уж теперь – как говорится, кто старое вспомнит, тому глаз вон. А насчёт сотрудничества с Западом всё равно нужно перестраховаться и требовать, чтобы все обязательства Бельведерского клуба были оформлены как союзнические договоры с правительством США. Только после этого можно будет поднимать в воздух «Рексов».

На этот монолог генерала отреагировал уже Виктор (это он беседовал с представителями Бельведерского клуба и знал по этой проблематике гораздо больше других), он обстоятельно начал отвечать на высказанные генералом сомнения:

– Владимир Тимофеевич, я тоже заострил внимание Адама Смита на юридической стороне, на том, что если даже нынешнее руководство России будет готово сотрудничать с Западом по умиротворению Пакистана, то оно упрётся в проблему того, что нет конкретной страны, с которой будет заключён союзнический договор. На это мне было сказано, как только руководство России будет готово к такому договору, то на следующий день её делегацию будут ждать в Вашингтоне, где и будет заключён такой договор с США. Более того, к этому договору присоединятся страны НАТО и Япония. Там же специалисты займутся согласованием конкретных совместных военных действий. И ещё, Адам Смит предупредил меня, что с решением тянуть нельзя – по мнению аналитиков и военных специалистов, Пакистан будет готов к вторжению в Индию и Афганистан через две-три недели, а только согласование всех параметров договора может занять несколько дней. А если добавить сюда и утряску военных планов, то и получается как раз те же самые две-три недели.

Генерал понимающе кивнул и со вздохом произнёс:

– Да, прав этот Адам Смит, Мои специалисты примерно такой же вывод сделали. Только их прогнозы ещё жестче – десять дней мирной жизни нам дают. Так что времени на раскачку у нас нет. И будем ориентироваться по срокам на генштабовских аналитиков, а не на забугорных специалистов. Нужно срочно вылетать в Москву – формировать делегацию, чтобы сегодня ночью она вылетела в США. Срок им не более пяти суток – чтобы договор был подписан и согласованы превентивные действия каждой из сторон. Я бы дал меньше, но армейские «Рексы» будут готовы к выполнению задания только через неделю.

Сергей, внимательно слушавший высказывание генерала, встрепенулся и произнёс:

– Эскадрилья корпорации готова хоть завтра к выполнению боевого задания! Аппараты заправлены, экипажи находятся в ожидании приказа – можно хоть сейчас в воздух, вернее до того момента, когда поступит полётное задание и поработают программисты для загрузки бортовых ЭВМ данными по работе над Юго-Восточной Азией. Нужна ещё информация по Пакистану, и требуется загрузить её в бортовые компы.

– Хм, как завтра? По техническому регламенту, одна полная заправка «Рекса» занимает трое суток!

Естественно, Сергей не стал рассказывать, для чего готовились к вылету «Рексы» отдельной эскадрильи, он, глядя прямо в глаза генералу, слукавил:

– Так я вам уже говорил, что эта эскадрилья оснащена «Рексами» последнего поколения. Кроме новейшей электронной начинки, аппараты проще подготавливать к боевому вылету, и к тому же они находятся в повышенной боеготовности. Поэтому считаю целесообразным поднять их в воздух раньше – пусть повисят над Пакистаном, разведают там всё. Кстати, они способны лазерными импульсами промаркировать замеченную военную технику. Нанести, так сказать, чёрную метку на подлежащие уничтожению объекты. И тогда при начале военных действий никакая облачность или маскировка не спасёт эти объекты от удара возмездия.

– Хм, повисеть! А если в небе Пакистана их заметят? Это же коту под хвост весь эффект неожиданности. А ты сам понимаешь, что это наше самое главное преимущество! Только так мы сможем уничтожить, эти чёртовы «Менги», систему ПВО и узлы связи. Наши союзники не скажут за это спасибо. Если мы не ликвидируем пакистанские радары, «Менги» и антиядерные генераторы, то они здорово пощиплют пиндосов. А ты сам знаешь этих неженок – процентов десять самолётов потеряют, и в кусты, зализывать раны. И придётся нам самим нести всю тяжесть умиротворения Пакистана.

– Товарищ генерал армии, не заметят! Вы же сами знаете, что для радаров «Рекс» невидим. А если люди увидят на небе след от раскалённых «Рексов», то спишут это на метеоритный дождь. Зато мы получим кучу преимуществ, если эта эскадрилья зависнет в небе Пакистана. Во-первых, будем контролировать движение армии, и в случае если аналитики ошиблись и вторжение начнётся раньше, то эта эскадрилья сможет его затормозить. По крайней мере, полосу вдоль границы с Афганистаном она сможет держать. Во-вторых, маркировка целей – вы сами опасаетесь, что облачность закроет поверхность земли и для плазмобоев не будет целей. Вот и нужно заранее в спокойной обстановке, не спеша, промаркировать нужные нам объекты.

– Думаешь, что не заметят? Хорошо, поверим разработчикам этого чудо-оружия. Я согласен с твоим предложением, чтобы спецэскадрилья вылетела раньше, чем армейские «Рексы». Но только не завтра, а, допустим, послезавтра – нужно, чтобы специалисты Генштаба хотя бы контурно очертили задачи этой эскадрильи. А то может получиться как в той пословице – кто в лес, кто по дрова. И ты уверен, что эти ваши модернизированные аппараты смогут передать данные своей разведки и маркировки?

– Конечно! Одним пакетированным сигналом данные будут доведены до каждого аппарата, который получил зелёную метку на запрос «свой-чужой». Даже больше скажу, каждый модернизированный «Рекс» имеет такую электронную начинку, что способен стать центром координации действий целой армии. На этих аппаратах использованы передовые идеи и уникальные технологии, что позволило из бортовой ЭВМ получить суперкомпьютер или, проще сказать, искусственный разум.

– Угу, теперь мы получили целую стаю суперкомпьютеров, вот только, блин, облака и космическое излучение им мешают разделаться с врагами на земле. Ладно, Сергей Иванович, мы оба знаем о несовершенстве «Рексов» и что они отлично справляются с боевыми задачами, когда нет никаких помех. В космосе, например, или на полигоне в ясную погоду. Но делать нечего, придётся их использовать в отражении ваххабитского нашествия. Я, может быть, из-за их несовершенства так легко иду на сотрудничество с НАТО. В одиночку, когда ядерное оружие бесполезно, мы не справимся с исламистами, как бы кто-то и ни пытался гнуть пальцы. Очень хорошо, что Бельведерский клуб не знает о недостатках «Рексов» – пусть думают, что это само совершенство, которым вооружена только российская армия. Только этими системами можно эффективно бороться с угрозой со стороны радикальных исламистов. Именно из-за «Рексов» буржуины повернули свой взор в сторону России. Поняли, что против нового оружия воинов шариата у них нет никаких шансов. Аналитики у Запада грамотные и наверняка просчитали, что без военного участия Запада, Исламисты наверняка сокрушат Россию и зомбирует всё её население. А следом будут они, и это будет неизбежно. Не спасут никакие океаны и мощнейшие флоты – ведь ваххабитский Пакистан, оккупировав Россию, доберётся и до Тургояка, до той кузницы, где создаются «Рексы». А обладая мощнейшими методами внушения, заставит персонал изготавливать «Рексов» для своей армии. И тогда где будет флот и авиация НАТО? Правильно, в жопе! Вот и вся подоплёка визита Адама Смита с предложением оказать помощь в отражении ваххабитского нашествия. Не о прогрессе они там, в Бельведерском клубе, думают, а о своей заднице. Ну, это всё понятно, и, в общем-то, сейчас нам с ними по пути. Но всё равно мы обязаны думать о будущем и не дать возможность натовцам захватить образцы «Менгов» и прочей инопланетной хрени, наоборот, постараться самим добыть это вооружение.

Сергей, который как бы оппонировал Владимиру Тимофеевичу с выражением скепсиса на лице, воскликнул:

– Интересно – как это сделать? С высоты действия «Рексов» не получится, а армейские подразделения, кроме стычек с охраной, попадут под излучение того самого «Менга» который попытаются захватить.

– Да, вопрос, конечно, сложный, захватить работоспособный «Менг», но я, когда прилечу в Москву, озадачу этой проблемой одного майора из спецназа ГРУ. Кстати, он воспитанник вашего кадетского училища – диверсант от Бога, звезду с неба сможет достать, не говоря уже о том, чтобы отобрать у ваххабитов какой-то сраный «Менг». Всю бригаду, дислоцированную в Момырях, поставлю на выполнение задачи по захвату мобильных комплексов новейшего оружия. Для этого даже пару «Рексов» выделю, чтобы взаимодействовали с рейдовыми группами. Будут расчищать им путь, и может быть, слегка повредят «Менг», чтобы он не смог облучить наш десант. Ну, это ладно, не место здесь обсуждать детали военной операции. Основные вопросы обсудили, это уже хорошо. По моему мнению, пришли к единому мнению – превентивный удар наносить будем. Коалиции с западными странами быть. Да, и ещё, считаю, что с нашей стороны отвечать за создание этой коалиции должен Виктор.

– Почему это я? – воскликнул мой друг. – Неправильно это! Частное лицо, не обремененное никакой государственной должностью, и вдруг отвечать за политику всей страны. Ну, пусть министр иностранных дел подвергся облучению, но имеются же грамотные специалисты, обладающие влиянием и крупными государственными должностями. Вот и назначить одного из них руководителем нашей делегации.

Владимир Тимофеевич усмехнулся, хлопнул Виктора по плечу и сказал:

– А ты сам подумай. Во-первых, именно к тебе обратился Адам Смит – значит, Бельведерский клуб считает, что ты достоин представлять Россию. А это много значит – у тебя уже налаженные контакты, большое влияние именно по тому вопросу, который их больше всего интересует, к тому же нет шор на глазах, а это в таком нетривиальном деле очень важно. Сам понимаешь, что союзники нам необходимы, а значит, договор о создании коалиции подписать обязательно нужно, и важно не тянуть. Дипломаты этот вопрос не потянут – разведут такую бодягу, выторговывая разные преференции, что ваххабиты до Москвы успеют дойти. Значит, нужен нетривиальный подход, как говорится, чтобы волки были сыты и овцы целы. А кто всё это организует лучше, чем крупный бизнесмен, который успешно провёл уже тысячи разных переговоров и, что немаловажно, – успешно и зачастую с бывшими конкурентами. Так что не кочевряжься – помоги России преодолеть очередную напасть.

После этих слов Виктор примолк и о чём-то задумался, очнулся только тогда, когда Владимир Тимофеевич после обсуждения со мной некоторых деталей применения модернизированных «Рексов» начал прощаться. Посмотрев на слегка обалдевшего Виктора, генерал коротко, по-военному, бросил:

– Ну, что сидишь, поехали – нас ждут великие дела!

Глава 12

Когда мы вышли из кабинета, то Андрей, ожидавший в приёмной команду для принятия любых силовых действий к визитёрам, был очень удивлён. И даже не тем, что визитёры спокойно покидают кабинет, а тем, что хозяин очень любезно их провожает. Ну, это ладно, что обнимается со своим старым другом, но он ещё долго трясёт руку человеку, которого несколько часов назад обзывал самыми нехорошими словами и считал исчадьем ада на Земле. Краем глаза я наблюдал за реакцией Андрея, а про себя думал: смотри, смотри и учись жизни, что не всё оказывается таким, каким казалось совсем недавно. Враги на самом деле и не враги вовсе!

Когда визитёры вышли из приёмной, я не стал учить жизни Андрея, а повёл себя так, как будто такое поведение вполне естественно. А то, что мои пожелания скорейшего возвращения в Москву не пустой звук, доказал Андрею сразу же, как только за визитёрами закрылась дверь. Повернувшись к своему помощнику, я приказал:

– Быстро звони Клёнову, чтобы он обеспечил безопасный проезд нашим гостям до аэропорта. И пускай по защищённой линии меня соединят с Пантелеевым.

Секретарша это всё услышала и судорожно начала тыкать в кнопки телефонного аппарата, стоявшего отдельно от других. А у аппарата внутренней связи находился уже Андрей и занимался тем же самым. Я не стал ждать окончания этих манипуляций, а пошёл в свой кабинет. Ещё не дошёл до письменного стола, как зазвенел телефон. На линии был Пантелеев. Секретарша, как обычно, была не только оперативной, но и сообразительной и выполнила не отданное ей напрямую распоряжение. Хорошие кадры получались из воспитанников Шумихинского детского дома!

Разговор с начальником службы безопасности корпорации я начал, как уж повелось в последнее время, с ругани. Ругал от души, с матерными оборотами. Этим, можно сказать, я клеймил себя, так как винить другого в дилетантском подходе к внешним угрозам было гораздо легче, чем мудрого руководителя корпорации, то есть самого себя. Высказав всё, что думаю о его службе и аналитических способностях её руководителя, я перешёл к конкретным вопросам. Во-первых, ознакомил своего заместителя по безопасности с новыми реалиями, для чего пришлось пересказать практически весь разговор с министром обороны и Виктором. Уяснив, что Леонид вник в суть проблемы, начал отдавать распоряжения – во-первых, взять под плотную охрану как Виктора, так и Владимира Тимофеевича. Хотя у министра и так было полно охранников, но, как говорится, кашу маслом не испортишь. Тем более ребята Леонида знали все слабые стороны охраны как министра, так и его ближайших сподвижников – и доказательство этого вчерашняя маркировка их нашими чипами. Во-вторых, предложил взять под плотный контроль пакистанское посольство и торговое представительство – путём чипирования всех его сотрудников и посетителей, новейшими чипами серии «С». А эти чипы, если их, конечно, удачно ввести и зафиксировать, позволяли видеть и слышать то же, что и сам носитель. Для правильного ввода нужно было попасть в голову в определённое место. Для этого специально были разработаны снайперские ружья, а ребята Леонида стрелять умели. Ну и самое последнее и сложное, что я поручил Леониду, это работу его агентов в самом Пакистане. Там были, конечно, наши люди, но очень мало, и, естественно, они бы не справились с задачей – прикрепить чип к каждой мало-мальски важной военной цели. Конечно, стратегические объекты были бы чипированы, но это, пожалуй, и всё, на что способны агенты корпорации в Пакистане. Разработанные корпорацией чипы – это было, пожалуй, чудо нанотехнологий. Посредством молекулярной сборки можно было изготовить гаджет, не уступающий айфону последней модификации, размером с маковое зёрнышко. Ну а чипы были гораздо проще, но зато размеры их были намного меньше. Такие, что при пробитии таким чипом кожи объекта человек практически не чувствовал это. Только особо чувствительные люди могли ощутить легкий укол. Вот такие чипы изготавливало наше предприятие в Новосибирске. А вообще Леонид сделал много дельных предложений. До некоторых мог додуматься только его изощрённый мозг. Мысль, что мои подчиненные гораздо хитрее и предусмотрительнее, чем их уже убелённый сединой начальник, не оставляла меня, и когда я звонил другим сотрудникам корпорации. Каждый из них, вникнув в новые реалии, вносил весьма хитроумные предложения. Естественно, мы их обсуждали, и только когда возникал консенсус, я давал добро на претворение этих ноу-хау в жизнь, в дело победы над экспансией ваххабитов. Напряжённая работа по переводу подразделений корпорации на мобилизационные рельсы наконец начала приносить свои плоды. В начале третьего ночи Татьяне (моей секретарше, которая, как стойкий солдат, оставалась на своём посту) посыпались доклады с мест о полной готовности к любому развитию ситуации, вплоть до атомной войны. Каждые несколько минут в кабинет входила Татьяна с докладами о разворачивающейся мобилизации подразделений корпорации. Иногда в кабинете появлялся и Андрей, но его доклады касались другого, о подготовке силового звена и координации с государственными структурами.

Наконец в моём кабинете начали появляться члены правления корпорации, вызванные на внеочередное совещание. Заседали, как обычно, в комнате отдыха. Народ в первые минуты моего доклада был спокоен, но потом такое началось – крик, ругань, угрозы в адрес распоясавшихся мусульманских радикалов. Вспомнили и об ИГИЛ, и о таране самолётами башен-близнецов в Нью-Йорке. Я тоже кричал и ругался – отводил душу в окружении старых друзей. Немного разрядили обстановку официанты, вкатившие в комнату громадный самовар на специальной тележке и большой сервировочный столик, заваленный разными вкусностями к чаю. Все дружно набросились на угощение, начали гасить свою ярость, поедая пирожные, заливая всё это дело потоками ароматного чая. Разговор слегка притих, только Быков, периодически чавкая и фыркая, бубнил:

– Ну эти долбаные радикальные исламисты совсем оборзели. Думают, если расплодились, как тараканы, то им всё можно! А вот хрен вам – подавитесь! Забыли, как вправили мозги ваххабитам в Чечне! Да мои мальчики порвут вас на британский флаг! Суки!..

После чая разговор пошёл по существу – начали разрабатывать планы и хитрые комбинации, чтобы хоть как-то уравнять силы с армией радикальных исламистов, оснащённых «Менгами». Было много идей, но громче всех продвигал свои Быков, поэтому больше всего обсуждали его прожекты. Он отвечал в корпорации за подготовку кадров, и кадетская школа была в непосредственном его подчинении. Наверное, поэтому большинство его предложений касалось использования кадетов в предстоящей заварушке. Что кадеты всё же дети, никто из нас даже и не вспомнил. Обстановка не располагала, ведь по существу отразить нашествие радикальных исламистов, которым расчищали путь «Менги», было архисложно. А если учитывать данные о воздействии этих излучателей на людей, то вообще невозможно. Вот по этому поводу, отдуваясь от выпитого чая, Быков вещал:

– Если пакистанские контингенты не тормознут «Рексы» и ваххабиты выйдут на оперативный простор, то, применяя «Менги», быстро сомнут наши армейские части. Авиация или артиллерия, включая ракетные части, тут делу не помогут, и останется только стреляться, чтобы не попасть в рабство к ваххабитам. Действенной формой борьбы останутся только партизанские действия. А кто сможет ближе всего подобраться к этим проклятым «Менгам», не вызывая подозрений у охраны? Естественно, только наши юные воспитанники. И не нужно тут наводить тень на плетень – если ваххабиты победят, то не жить этим ребятам, изведут всех под корень. Поэтому лучше погибнуть, уничтожив «Менг» с его экипажем, чем, унижаясь, ждать ужасного конца. И так скажет любой из наших воспитанников! Поэтому предлагаю, пока есть время, рассредоточить группы воспитанников в Казахстане и Таджикистане, обеспечив их оружием и взрывчаткой. Дать задания ребятам в прямое боестолкновение с армией вторжения не вступать, а заниматься только диверсионной работой. Думаю, ваххабиты поголовно всех гражданских облучать не будут, поэтому вариант с диверсиями считаю очень даже действенным методом борьбы с нашествием. Вы же понимаете, что главное – это выбить «Менги», а с живой силой противника наши вояки разберутся.

Жалко, что на этом заседании не присутствовал Виктор – он действовал на нас как-то умиротворяюще. Народ больше бы думал, чем выражал свои эмоции. А так каждое предложение сопровождалось градом угроз и ругани в адрес ваххабитов. Но тут собрались умные люди, и здравые предложения после долгого эмоционального обсуждения всё-таки принимались. Учитывая то, что руководство корпорации прекрасно знало все возможности «Рексов» и то, что, применяя только их, вторжение радикальных исламистов не остановить, и было принято предложение Быкова. А куда деваться? Если исламисты победят, то воспитанники кадетской школы по-любому обречены. Одним словом, итог совещания был закономерен – корпорация становится на военные рельсы и мобилизует все свои ресурсы на организацию партизанской борьбы с оккупантами. Конечно, если «Рексы» не смогут сдержать армию вторжения. Надежда на это, несомненно, была, но все знали о сбоях в работе электронной начинки «Рексов». Именно в устранение этих огрехов несколько месяцев назад пришлось вложить колоссальные средства. Но всё равно аппараты работали по земле не очень эффективно. Наземными средствами было достаточно легко обмануть бортовой компьютер «Рекса». Произвольно генерируемые импульсы ловушек радары «Рексов» воспринимали как настоящую цель. Даже в модернизированных аппаратах от этой проблемы избавиться не удалось. Если бы «Рексам» требовался возобновляемый боезапас, то их бы пришлось сажать на землю через каждый час. Слава богу, что в результате трения об атмосферу корпуса корабля получалось столько энергии, что плазмобой (энергетическая пушка) мог работать непрерывно – посылая в сторону противника миллионы ватт в виде энергетических сгустков. Но весь этот поток энергии был хорош для воздушных целей или для спутников, а для объектов на земле он был менее фатален, тем более если подсунуть в качестве мишени фантом. Но всё равно система «Рекс» была грозной боевой единицей, а ещё надежду на умиротворение Пакистана давали договорённости с Бельведерским клубом. Но, как говорится, на Бога надейся, но сам не плошай, вот поэтому и разрабатывались, казалось бы, безумные методы борьбы с надвигающейся угрозой.

Завтракали, вернее, перекусывали, когда нормальные люди собирались на работу. А тут впору бы назвать утренний перекус ужином и после него завалиться спать так минут на шестьсот, но не тут-то было. Требовалось после ночной болтовни делать дело. И не простое перекладывание бумажек из одной стопки в другую, а весьма ответственную и напряжённую работу с людьми. Во время этого импровизированного завтрака разработка планов продолжилась, но уже не с тем пылом. Народ не то чтобы устал, такой мозговой штурм был у них не впервой, но каждый был мысленно в той задаче, которую ночью ему поставило собрание соратников. Поэтому, заправив свои организмы калориями, чтобы те не взбунтовались от такой жизни, народ начал разъезжаться.

Сергей вместе с Мишей выехали последними. Хотя обоим нужно было в Коркино, но расселись они по разным автомобилям, не потому, что между ними были напряжённые отношения, а просто каждый надеялся в дороге хоть немного поспать, а не обсуждать уже набившую оскомину проблему. К тому же им нужны были разные подразделения корпорации. По разработанным ночью планам Быков следовал в кадетское училище, а Сергей на базу дислокации специальной эскадрильи «Рексов». Задача Быкова была претворение его же предложений в жизнь, ну а Сергей должен был на месте контролировать и всемерно содействовать приведению в полную боевую готовность эскадрильи «Рексов». Они были основной надеждой на успешное отраженье вторжения радикальных исламистов, а полностью доверяться исполнителям, пусть и надёжным, было не в правилах корпорации. Вопрос был жизни и смерти, поэтому требовалась двойная, тройная перестраховка, что не возникнет даже малейших шероховатостей с вылетом «Рексов» на боевое задание. А прецеденты, когда важное задание срывалось, казалось бы, из-за мелочей, в истории деятельности корпорации были. А в этот раз такого допустить было нельзя.

Обстановка в расположении эскадрильи, находящейся километрах в пятнадцати от самого города, была на удивление спокойная. Никто не бегал, не суетился, техники обеспечения не было видно, а сам командир элитного подразделения находился в штабе, и это всё после отдачи четверо суток назад приказа на подготовку к боевому вылету по плану «Х». Это спокойствие и безмятежность весьма сильно напрягло Сергея, ведь сам он эти дни весь издёргался и не допускал нервный срыв, только потому, что потреблял успокоительные таблетки и растворы. Накрутив себя, что с боеготовностью в этом сонном царстве полный швах, Сергей буквально ворвался в кабинет командира, отстранив рукой попытавшегося ему что-то говорить адъютанта, ногой распахнул дверь и с порога закричал, срывая голос:

– Это что такое!.. Доложить о готовности эскадрильи к взлету!

Ошарашенный Петров (командир эскадрильи) подскочил со своего места и не менее громко проорал:

– Товарищ президент корпорации и член Совета безопасности России, эскадрилья к вылету готова! Осталось раздать полётные задания, и можно стартовать! Экипажи до звонка вашего помощника находились в «Рексах», но Ковалёв приказал, чтобы людей я отправил отдыхать, предварительное полётное задание отменяется, а сам взлёт задерживается до получения новых карт и полётного задания. Ещё он предупредил, что завтра прибудут специалисты, чтобы вбить в бортовые компьютеры новые ориентиры – театр боевых действий меняется. Меняются и задачи. К тому же теперь предстоит действовать во взаимодействии с армейскими полками «Рексов». Доложил командир эскадрильи, военлёт первого класса Петров!

– Ладно, Петров, всё я понял! А почему у вас в городке так тихо, как будто всё вымерло?

– Так я же вам говорю – аппараты заправлены, снабжены всем необходимым, а экипажи я, согласно указаниям из Тургояка, отправил отдыхать. И даже рекомендовал отдыхать не в казарме, расположенной у лётного поля, а отправляться домой, чтобы отдохнуть на все сто процентов. Что, дать команду, чтобы по тревоге команды собрались?

– Да не надо, дорогой мой военлёт! Пусть ребята отдохнут по-человечески. Вылет этот будет серьёзный, настоящий боевой. Работать придётся по полной программе, и силы ой как понадобятся. Месяц придется болтаться в воздухе, и всё это время экипажу нужно будет вести боевые действия. Давай-ка, Петров, я тебе расскажу, кто наш враг и как твоя эскадрилья будет с ним бороться. Только предупреждаю, информация секретная и после доведения её экипажам люди не имеют права покидать расположение эскадрильи.

После этих слов я демонстративно закрыл дверь перед стоявшим с выпученными глазами адъютантом, подошёл к письменному столу командира эскадрильи и уселся на стул напротив него. И началась наша беседа, прерываемая только его распоряжениями по селектору адъютанту – принести в кабинет карты Юго-Восточной Азии, а где-то часа через полтора, когда мой инструктаж подходил к концу, принести из буфета чаю и что-нибудь перекусить. После импровизированного обеда мы вместе с Петровым выехали на лётное поле, чтобы я смог лично убедиться в том, что «Рексы» готовы к взлёту и находятся на стартовых столах. Оставалось только укомплектовать их экипажем, отсоединить от коммуникаций базы, и можно взлетать. В общем-то, всем увиденным я остался доволен – всё было так, как мне и докладывали. Никаких огрехов, оставалось только поблагодарить Петрова за ответственность и высокий профессионализм. Это я и сделал ещё в автомобиле, когда мы возвращались в штаб. Но так как меня продолжало мучить чувство вины перед Петровым за глупый наскок на этого отличного командира, то уже в кабинете я проникновенно к нему обратился (решил показать, что он мне не безразличен):

– Слушай, Максим, ты знаешь, что моя Татьяна к тебе не равнодушна? Когда сюда собирался, так она вся извертелась – видно, хотела что-то передать, но постеснялась. Да тебя всё нахваливала, а это для неё не характерно. Она ведь девушка кремень – никогда личные отношения не смешивает с работой, а тут не сдержалась. Знает ведь, что грядёт война, а ты будешь в первых рядах защитников отечества. Давай я её сюда вызову, хоть немного пообщаетесь перед вылетом.

– Спасибо, Сергей Иванович, за вашу заботу, но у нас отношения сложные и непонятные! Боюсь, что хуже будет, если она сюда приедет. Дуется она на меня, за что-то очень злится. И не понимаю, за что – я и общался-то с ней всего несколько раз, и всего дольше, когда ходил с ней в кино в Тургояке и театр в Челябинске.

– Злится! Да сохнет она по тебе, дундук стоеросовый! Ладно, когда вся эта операция закончится, откомандирую я Татьяну к тебе в эскадрилью – пусть оказывает помощь в вопросах делопроизводства. Только ты не теряйся, бери девку за грудки и веди в загс. Думаю, отказа не будет, уж поверь мне, старому ловеласу. Она как дочь мне, и хочется счастья для вас обоих.

Заметив, что лицо Петрова слегка порозовело, а свой взгляд он отвёл в сторону, я понял, что пора завязывать разговор на интимные темы, и с лёгкостью переключился на потребности эскадрильи в дополнительных материальных ресурсах. Но себе в мозгу сделал зарубку – обязательно прислать Татьяну в эскадрилью. Получится у них с Максом, не получится, это уже другой вопрос, но условия для их более тесного общения создать нужно.

Ещё где-то с полчаса мы с Петровым беседовали о задачах его эскадрильи в предстоящей миссии в небе Паакистана, а потом я понял, что здесь мне совершенно необязательно находиться – с таким командиром никаких проблем с вылетом не будет. А вот присутствие начальства как раз и тормозит командный состав эскадрильи. Боятся они что-нибудь напортачить и поэтому всё делают медленнее, чем обычно. Наконец, я решил возвращаться в свой штаб – полностью поверив, что здесь всё будет выполнено на сто процентов, а моё присутствие только повредит делу. Петров даже и не догадывался о том, что приезд высокого начальства – это было сомнение в компетенции командования эскадрильи, а не стандартная проверка перед выполнением важного задания. Естественно, я подтвердил, что это была стандартная проверка, заявив:

– Ну что, товарищ Петров, я удовлетворён боеготовностью эскадрильи! Думаю, она отлично выполнит все задания Генштаба – да, с сегодняшнего дня ваша эскадрилья входит в состав ВКС. Вот, возьмите приказы министра обороны и решение правления корпорации.

Я достал из своего дипломата целую пачку бумаг и протянул Петрову. Он с каменным выражением лица взял эту пачку и, даже не просматривая бумаги, положил их на стол рядом с собой. А я между тем продолжил:

– Всем служащим эскадрильи присваиваются воинские звания. Так что теперь вы не военлёт первого ранга, а подполковник ВКС. Временно до окончания операции всё материально-техническое и финансовое обеспечение будет лежать на корпорации. Так что пока ничего меняться не будет. Так и объявите всем служащим, что зарплата остаётся такой же, а кроме этого, Министерство обороны будет выплачивать боевые. Финансово никто не пострадает, а военлёты, непосредственно участвующие в боевых действиях, вообще станут миллионерами. Ну, это так, к слову, естественно, это шутка, вы только перед строем это не брякните. И ещё, придётся выполнить ряд формальных вещей, а именно: каждый служащий должен написать два заявления, одно на увольнение из корпорации, а второе с просьбой стать добровольцем Российской армии, после этого, естественно, принять присягу.

– Сергей Иванович, но я же в чиновничьей возне полный ноль и не смогу всё грамотно организовать. Да и вообще, во всей эскадрилье нет ни одного человека, компетентного в административном деле. Завалим мы всю эту бумажную волокиту!

– Да не волнуйся ты, Максим! Часа через два должны прибыть специалисты из округа, вот они и займутся, как ты выразился, волокитой. Твоя задача только построить людей, зачитать приказ министра обороны и решение правления корпорации, а потом в дело вступят профессионалы из округа. Так что, думаю, с этим проблем не будет, если, конечно, люди не против служить государству. Но нынешняя обстановка не располагает к либерализму, поэтому кто не желает идти добровольцем, будет мобилизован, но служить будет в другой части. И это уже не мне решать где.

– Да нет, отказников у нас не будет! Тем более в такой ситуации.

– Я тоже на это надеюсь! А теперь последнее: даю тебе поручение и не как президент корпорации, а как государственное лицо – член Совета безопасности. Будешь докладывать мне обо всех перипетиях вашей миссии в небе Пакистана. Даже если никаких серьёзных происшествий нет, то всё равно связываешься два раза в сутки. Докладывать будешь по нашей секретной линии связи или лично мне, или Ковалёву. Понятно, подполковник?

– Так точно, товарищ член Совета безопасности!

На этом мой инспекционный визит закончился. Правда, я ещё задержался в штабе эскадрильи. Но это была техническая задержка – организм требовал калорий, и пришлось пойти у него на поводу и согласиться на предложение Петрова отведать, чем кормят военлётов в столовой. Кормили очень неплохо и сытно, и при этом никакой тяжести в желудке. Это я почувствовал, когда, уютно пристроившись в своём лимузине, начал проваливаться в сладкий сон. Уже месяц так не засыпал, хотя война была на носу, но зато в голове наступил порядок – теперь я знал, кто враги, а кто друзья, калейдоскоп в голове сменился одной чёткой линией справедливости и жизни. Пусть будет тяжело, но нам к этому не привыкать – выдюжим.

Боевой настрой и в то же время душевное спокойствие, которое я обрёл, отдыхая в автомобиле, очень пригодилось в Тургояке. Всё бурлило и гудело, конечно образно говоря, и не в самом городе, а вне его. Это чувствовалось из телефонных разговоров, в которые погрузился президент корпорации, как только обосновался в своём рабочем кресле. Андрей и Татьяна варились в этом котле уже с утра. Руководящий состав филиалов как будто прочувствовал, что намечаются какие-то крупные события, и солидные люди как с цепи сорвались, консультируясь с руководством корпорации даже по мелочам, которые раньше решали сами. «Вот что значит генетическая память народа, как всегда, самые опытные держат нос по ветру. Так же как и те, кто ещё весной 1941-го начал скупать соль, спички и прочие необходимые вещи для выживания, и это ещё до всякого официального намёка на угрозу войны с Германией» – именно так я думал, выслушивая какие-то несущественные предложения директора Красноярского филиала. И этот человек уже говорил и с Татьяной, и с моим помощником, но ему всё это казалось мало, вот он и добрался до самого президента корпорации. Наверняка сейчас его шестое чувство улавливает малейшие перепады моего голоса, чтобы решить для себя, как ему дальше жить.

«Э, парень, бесполезное занятие здесь что-нибудь вынюхать», – думая я, растолковывая этому зануде, что небольшая задержка компонентов уралия для строительства моста через Енисей произошла вследствие сбоя графика на железной дороге. РЖД сейчас в первую очередь гонит по Транссибу пассажирские составы, грузовые пропускают по маршруту следования, когда в движении тех образуются окна. После минут десяти переливания из пустого в порожнее этот директор филиала меня достал, и я взорвался, прокричав в трубку:

– Ты что хочешь, чтобы я по воздуху выслал компоненты уралия – так я могу! Только за удорожание строительства моста вы будете своей зарплатой отвечать! Смета ни на копейку не увеличится – понял?

Этот эмоциональный всплеск, по-видимому, окончательно успокоил шестое чувство моего собеседника – тот, перестав бубнить, уже бодрым жизнерадостным голосом прокричал в ответ:

– Вас понял, подождем, конечно! Пока освободившихся людей я поставлю на другие работы.

Но на следующий день грузовой самолёт мне всё равно пришлось посылать. Конечно, не с компонентами уралия, а с оружием, взрывчаткой и группой курсантов кадетского училища. Это всё по заявке Быкова – он уже начал активно осуществлять свой план по отражению вторжения – формируя потенциальные группы партизан. Для переброски сформированных Быковым групп пришлось задействовать практически все самолёты корпорации. Даже пойти на срыв контрактов с зарубежными партнёрами, что в дальнейшем грозило крупными штрафами. Но это теоретически, а по факту если начнётся конфликт, то всегда можно сослаться на непреодолимые обстоятельства. Одним словом, план, разработанный членами правления корпорации, продвигался без срывов.

Глава 13

Эти кошмарные дни сплошной нервотрёпки и неуверенности в завтрашнем дне закончились враз, всего лишь после одного звонка по спецсвязи. Поздней ночью, в два часа по челябинскому времени, или в полночь по Москве, когда я уже собирался идти в комнату отдыха, чтобы укладываться спать, раздался звонок красного телефона. Сердце ёкнуло – что-то случилось! Ведь это был телефон правительственной связи – сигнал шёл по отдельно проложенному оптико-волоконному кабелю, информацию с которого невозможно было сканировать. С некоторым трепетом подняв трубку, я услышал голос Владимира Тимофеевича. Обычно всегда вежливый, на этот раз он даже не поздоровался. Разговор начал с фразы:

– Началось! Наши спутники зафиксировали несколько ядерных взрывов на территории Индии. Геофизический центр Министерства обороны тоже имеет данные о ядерных взрывах на территории Юго-Восточной Азии. Так что Пакистан всё-таки нанёс по Индии ядерный удар. Связаться с нашей агентурой в Пакистане не удаётся, так что неизвестны действия пакистанских армейских мобильных групп в Афганистане, а в их составе имеются «Менги». Всем находящимся на дежурстве в небе «Рексам» поставлена задача зависнуть над северным Казахстаном и ни в коем случае не допустить продвижение любых колонн к российской границе. Повторяю – любых! В память ЭВМ «Рексов», находящихся на патрулировании границ России, не вбиты параметры пакистанской военной техники и автотранспорта. Поэтому и дана команда открывать огонь из плазмобоев по любой колонне, превышающей три единицы автотранспорта, приближающейся к нашей границе. Может быть, это и излишне, но мы не имеем права допускать к границе «Менги». К сожалению, кроме дежурной эскадрильи больше «Рексов» в воздухе нет. Команду поднять все машины в воздух я дал, но, как ты сам знаешь, предполётная подготовка займёт неделю. Так что, Сергей Иванович, надежда только на твою эскадрилью модернизированных «Рексов». Во время моего приезда в Тургояк ты говорил, что она в полной боевой готовности и может сразу после получения приказа подняться в воздух. «Рексы» уже заправлены, экипажи сформированы и обучены. Так как, готова эскадрилья подняться в воздух и выполнять боевую задачу?

Слова Владимира Тимофеевича резанули по самому сердцу. Получалось, что ситуация развивается не так, как мы рассчитывали. А какие были красивые планы! А тут бац, и вторая смена. Как говорится, хотели как лучше, а получилось как всегда. Опять Россия оказалась неготовой к развитию негативной ситуации. А как грамотно и убедительно (конечно, для себя) планировали, что поднимем все имеющиеся в наличии «Рексы» в воздух и, имея в союзниках коалицию западных стран, поставим на место зарождающийся новый ИГИЛ. Не допустим пуска их ракет с ядерными зарядами, впрочем, как и полеты самолётов с атомными бомбами на борту. Барражирующей над Пакистаном сотне «Рексов» это по плечу. По договорённости с эмиссаром Бельведерского клуба, после того как небо над Пакистаном будет полностью контролироваться «Рексами», в дело вступает западная коалиция. Наземную операцию проводит морская пехота США и воинские контингенты их сателлитов. Лидеры новоявленного ИГИЛ арестовываются, и над ними проводится международный трибунал. Вот такой план наметили Владимир Тимофеевич и представитель Бельведерского клуба в Москве. Его и согласовал Виктор в администрации президента США. Всё шло вроде бы как положено, как задумывалось здесь в Тургояке. Но вот чёртовы ваххабиты не желали действовать как им было предписано. Против всякой логики развития событий взяли и шарахнули ядерными зарядами по Индии. Сквозь это облако сумбурных мыслей в мозг всё-таки прорвался голос Владимира Тимофеевича, он чуть ли не кричал в телефонную трубку:

– Иваныч, повторяю, так как – готова эскадрилья подняться в воздух и выполнять боевую задачу? – Владимир Тимофеевич, ты же знаешь – корпорация никогда не подводила. Если её руководитель что-то обещал, то это будет сделано обязательно. Эскадрилья к вылету готова. Карты и климатические особенности района, над которым зависнут модернизированные «Рексы», в бортовые ЭВМ вбиты, полётные задания доведены, члены экипажей сегодня добровольно вступили в вооружённые силы России и приняли присягу. Так что, генерал армии, новое подразделение ВКС России готово выполнить любой приказ министра обороны.

В телефонной трубке крякнуло, а затем уже несколько другим голосом, гораздо бодрее, Владимир Тимофеевич воскликнул:

– Ну, ты молоток, Иваныч, держишь слово! У меня, к сожалению, нет связи с командиром этой эскадрильи, а время терять на установление её нельзя. Сложившаяся обстановка диктует свои правила. Придётся тебе, Сергей Иванович, стать рупором министра обороны. Доведёшь до командира эскадрильи мой приказ: немедленно взлетать, взять под контроль воздушное пространство над Пакистаном, уничтожать любую воздушную цель. Если позволят погодные условия и будут просматриваться дороги, военные базы и города Пакистана, то требуется промаркировать лазерами военную технику, грузовые автомобили и внедорожники. Если удастся засечь «Менг», а тем паче антиядерный генератор, то уничтожать немедленно и докладывать об этом в Генштаб. На этом этапе пускай на другую технику времени не тратят. По ней начнут работать другие жар-птицы. Надеюсь, армейские аппараты всё-таки через три дня мы сможем поднять в воздух.

Я не стал с Владимиром Тимофеевичем обсуждать дальнейшие действия «Рексов». Да и вряд ли бы генерал стал бы обсуждать военные планы со стопроцентным шпаком, хотя и являющимся членом Совета безопасности. Но одна мысль меня так мучила, что, не удержавшись, я всё-таки начал разговор про военные действия. Тем более посчитал, что этот вопрос больше связан с политикой, чем с военными действиями. Несколько импульсивно я воскликнул:

– Так что же получается, нам самим придется гасить этот мировой пожар? Запад опять нас подставил, а сам в кусты? Адам Смит ведь обещал, что в случае агрессии ваххабитов западный Альянс предпримет решительные действия. Что-то их не видно! Как болтались американские авианосцы в Индийском океане, так и продолжают болтаться. Что-то не видно их в территориальных водах Пакистана. Ракеты и бомбы на Индию падают, а западный альянс что-то не чешется!

– «Менгов» они боятся, поэтому и не приближаются ближе, чем на 50 миль к побережью Пакистана. Даже больше скажу, стоит какому-нибудь пакистанскому судёнышку приблизиться к военной эскадре, как её супер-пупергрозные корабли разбегаются, как трусливые дворовые шавки.

– Всё равно не понимаю бездействие американцев – у них же корабли буквально напичканы крылатыми ракетами. Почему нельзя с безопасного расстояния начать массированный обстрел Пакистана? Корректировать этот обстрел можно и из космоса.

– Говорят же тебе – боятся буржуины! У Пакистана довольно много ядерных зарядов, и не все они применены в Индии. К тому же хохлы продали Пакистану несколько ракетных двигателей, и ГРУ в своей аналитической записке сообщали, что украинские специалисты участвовали в разработке Пакистаном межконтинентальной ракеты. Так что вполне вероятно, у Пакистана имеются ракеты дальнего радиуса действия. Которые способны доставить ядерный заряд как до территории США, так и до центральной России. Вполне вероятен удар и по Европе. По мнению ваххабитов, население богатых стран погрязло в грехе и нуждается в большом кровопускании. Всё это аналитики Бельведерского клуба наверняка просчитали и рекомендовали своим подопечным не дёргаться. Вот те и не дёргаются, болтаются в своих авианосцах посреди Индийского океана и ждут, когда у пакистанцев закончится ядерный боезапас.

– Но как же так, ведь Индия принадлежит к западному миру (по крайней мере, буржуины так считают), как же не помочь своим идейным соратникам?

– Похоже, Запад готов принести Индию в жертву радикальным мусульманам. Надеются отсидеться, пока те будут наводить свой порядок в Индии. Ну а если Россия не сможет совладать с новым ИГИЛом, то у буржуинов, в конце концов, находятся все богатства мира. Вот они и попытаются развратить или подкупить (что по существу одно и то же) верхушку ваххабитов. Но думаю, что, скорее всего, это западная элита пройдёт обработку «Менгами», чем продастся истинный и фанатичный ваххабит. Аналитики Бельведерского клуба всё это просчитали и поэтому направили Адама Смита в Москву с предложением о сотрудничестве объединенного Запада и России. По-видимому, страшную картину нарисовали их аналитики, коль у Виктора в США всё идёт как по маслу. Считай, все наши условия принимаются на раз-два. Лишь бы Россия быстрее поднимала в воздух «Рексов» и приструнила этот новый ИГИЛ с их внушающими ужас «Менгами». – Да, невесёлую картину ты рисуешь, Владимир Тимофеевич. Получается, нам в одиночку придётся бодаться с ваххабитами. А как же дислоцированные в Афганистане американские солдаты, неужели США их тоже бросит, как индусов? Американские базы контролируют все мало-мальски важные дороги Афганистана, и ваххабитские колонны обязательно столкнутся с пиндосами. Может быть, это даст нам время подготовить 201-ю базу к отражению нашествия ваххабитов.

– Можешь забыть про американские базы в Афганистане, наверняка их личный состав уже подвергся обработке «Менгами».

– Да ладно, слишком мало времени прошло после атаки на Индию, и моторизованные подразделения пакистанцев вряд ли смогли бы далеко продвинуться от своих мест сосредоточения.

– Ну-ну, а кто тебе сказал, что «Менги», установленные в трейлерах и замаскированные под гражданский полуприцеп, начали движение после ядерного удара? Вполне могли пересечь афганскую границу и рассредоточиться вблизи американских баз и заранее. А в час «Х» включить излучатели. И косвенные подтверждения этому есть. Как сообщил представитель Бельведерского клуба, с которым связался мой офицер сразу же, как были зафиксированы ядерные взрывы на территории Индии, связи с воинским контингентом в Афганистане нет. Ни с одной военной базой связь установить не удалось. Территория Афганистана, впрочем, как и Пакистана, из-за установившейся там облачности просматривается из космоса плохо. Американцы в панике. Ждут ядерного удара со стороны Пакистана. Все системы ПРО подняты по тревоге. Расконсервированы все ядерные убежища. Отменены все авиарейсы. Одним словом, Америка на ушах. Бессилие там полное. Военные в растерянности. Ядерные удары по зарвавшимся ваххабитам бесполезны. В Штатах, впрочем, как и в Европе, широко распространились слухи о совершенном оружии, которое Аллах доверил истинным мусульманам, которые должны водрузить зелёное знамя ислама над всеми столицами мира. После этого будет великий шариатский суд, где грешники будут приговорены к жутким мукам, а праведники и воины ислама получат то, что им полагается (безбедная жизнь в этом мире и райские сады и гурии после смерти). Такие слухи начали распространять имамы в некоторых мечетях.

– Ну, ничего себе!.. Получается, нанесение удара по Индии и распространение слухов были скоординированы. И действия Пакистана не спонтанны. Значит, и Бельведерский клуб, и наше ГРУ со своими прогнозами лоханулись по-крупному.

– Да, прогнозы начала активных действий Пакистана оказались неверными. Как говорится, писец приходит неожиданно. В Штатах уже бардак полный. В Москве, думаю, когда ночь кончится, тоже начнутся разрастаться панические настроения. Одна надежда на нашу национальную черту – пофигизм.

– Владимир Тимофеевич, Москва – это ладно, она далеко, а нам-то в Тургояке что делать?

– Что, что – в первую очередь поднимаешь по тревоге свою эскадрилью «Рексов». Затем действуешь согласно ситуации «Гроза». После того как «Рексы» начнут действовать, пакистанцы могут понять, кто против них начал боевые действия. А так как они ребята незатейливые, то вполне могут нанести ядерный удар по России. Все системы ПРО приведены в полную боевую готовность, но ты всё равно скомандуй там, чтобы люди укрывались в атомных убежищах. Кто знает, вдруг Пакистан в ответ нанесёт ядерный удар и наши ПРО и «Рексы» не сумеют перехватить все ракеты! Всё, мужик, держи хвост пистолетом – ты знаешь, как действовать в этой обстановке!

Я даже не успел ничего вставить в этот монолог. И когда связь была закончена, статуей сидел с пикающей трубкой в руке, наверное, целую минуту. Ну а потом пришло понимание того, что нужно действовать. Ведь от того, что у меня шок, ничего не изменится, а моё бездействие может привести к гибели множества людей. Ведь я-то знал, что делать, а они даже не знали, в какой стороне находится Пакистан. Об этой стране-загадке им не было известно ничего. В конце концов, чувство долга победило маразм и растерянность, я положил красную трубку на аппарат. Взял телефон прямой связи с базой «Рексов» в Коркино и приказал дежурившему у этого телефона подполковнику Петрову (командиру эскадрильи «Рексов») немедленно приступать к выполнению плана «П». После этого звонка нажал кнопки селектора – вызывая в кабинет и секретаршу, и помощника. Когда Андрей и Татьяна вошли, я уже стоял напротив двери в приёмную – не мог спокойно сидеть, ожидая их, что-то толкало хоть как-то действовать, пусть и таким образом, но двигаться. Наверное, в кровь поступила ударная доза адреналина. Но я не обезумел, и пусть организм трясло от боевого настроя и нетерпения, стал отдавать вполне разумные распоряжения. Вот что значит опыт и загодя разработанные планы действий. Единственное распоряжение, которое не было заранее намечено, касалось находящихся на стапелях «Рексов». Я ни на секунду не хотел останавливать синтез корпусов этих грозных боевых машин, а предписываемая эвакуация всех жителей в убежища предполагала и этот вариант. Ведь специалисты, работающие на этом производстве, были уникальны, и их нужно было беречь. Всё это так, но резко остановив отливку корпусов «Рексов», мы выводили из строя стапеля. А если они не будут функционировать, то и специалисты эти не нужны. Вот так холодно я рассуждал, наверное, впрыснутый в кровь адреналин усилил природный цинизм. В оправдание можно сказать только одно: рационализм касался не только посторонних людей, но и себя самого – я тоже не собирался прятаться в убежище. Не из-за того, что такой смелый, а исключительно с точки зрения пользы дела. Командный бункер был ещё не в полной мере оснащён всеми системами связи. Если бы я туда направился, то по-любому здесь пришлось бы оставлять Татьяну, чтобы она переключала вызовы со спецканала на бункер. Система автоматического переключения ещё была не в полной мере отлажена. Глючила система шифрования.

Первой в кабинет вошла секретарша, я ей без всякого объяснения и предварительной подготовки сказал:

– Ситуация «Гроза»! Немедленно разослать соответствующую телефонограмму всем организациям по списку. После этого, обязательно захватив чёрный портфель из сейфа, следуешь на своё рабочее место в бункере. А дальше действуешь по обстановке, руководствуясь инструкциям из этого портфеля. Всё, Тань, всё! Объяснять некогда, ты и так знаешь, что делать. Не зря же на учениях зачёт получила.

В кабинет вошёл Андрей, и я прекратил поучать свою секретаршу, да и она, увидев, как мои глаза показали на дверь, молча повернулась и вышла. В отличие от секретарши, с Андреем я общался гораздо дольше. Во-первых, изложил ему слова генерала армии, затем мы начали составлять график дежурств у систем связи в приёмной. Я всё-таки не совсем маньяк и этим хотел в два раза снизить риск попасть под ядерный удар. Хотя и считал, что у неопытных пакистанцев вряд ли получится удачно запустить свои стратегические ракеты. Бомбардировщики вообще исключал – их-то точно даже немногочисленные «Рексы» не пропустят. Ракеты могут проскользнуть, но перед ними стоял барьер из ПРО. Так что вариант неминуемого ядерного удара по Тургояку был не очень большим. Хотя понятно, на эту занозу и кузницу «Рексов» ваххабиты не пожалеют своих ракет. В ходе этого блицсовещания решили, что первым дежурю я, а Андрей, перед тем как скрыться в бункере, займётся контролем, как исполняется команда «Гроза» в самом Тургояке.

После ухода помощника я, заставляя себя, медленно побрёл к своему рабочему месту – хотелось двигаться, кричать, ругаться, а тут предстояло сидеть и изображать из себя непоколебимый монумент, по телефону успокаивая других людей. А куда деваться? Затеял всю эту бодягу, вот теперь и будь добр вести себя подобающим образом. Эти мантры, которые сам себе внушал, пригодились буквально через пять минут – когда телефоны начали звонить не переставая, а я, как истинный буддист, невозмутимо объяснял звонившим суть происходящего и требовал неукоснительно выполнять все мероприятия по плану «Гроза». Одним словом, служил своеобразным громоотводом. За это время я сам чуть не взорвался, нестерпимо хотелось связаться с Петровым, чтобы выяснить у непосредственного участника событий, что же творится на территории Пакистана, а самое главное – в Таджикистане, не атакована ли 201-я дивизия. Но я понимал, что сейчас отвлекать командира эскадрильи «Рексов» от боевой задачи нельзя. Сам свяжется, как только появится свободная минута для доклада.

Вот так и мучился, сначала ожидая начала доклада от командира эскадрильи «Рексов», затем от Максима, который должен быть сидеть на потоке военно-политическоой информации. Уже давно рассвело, но никаких известий с театра боевых действий так и не пришло. Был в полном неведении – что творится, к чему готовиться. Так же как и все граждане России, но только им было, наверное, хуже. Я-то ходил из угла в угол по громадному кабинету, а многие из моих сограждан сгрудились в железобетонных коробах на глубине десятка метров. Кроме этого, я мог связаться с руководством страны, что несколько раз уже и делал, а народ, поднятый тревогой со своих тёплых кроватей, сейчас сидел в сырых подвалах и не знал, по какой причине он тут оказался. Сначала-то объявили, что это учения и продлятся они недолго. Но многие, наверное, понимали, что, похоже, это не так. На самом деле творится что-то непонятное, не зря же держат тут взаперти, ничего не объясняя, и всё, скорее всего, потому, что сами не знают. И сколько всё это продлится, окутано мраком. Вот так я предполагал, как люди будут относиться к сидению в бомбоубежищах. И это ещё в лучшем случае, а скорее всего, сейчас матом кроют всё руководство – как местное, так и страны. В общем-то, народ прав, но и Владимира Тимофеевича понять можно. Он в целях недопущения панических настроений и сохранения секретности категорично потребовал все разговоры о внешней угрозе прекратить. Хорошо, Тургояк был закрытым режимным городом и мы, в общем-то, постоянно проводили учения по укрытию от последствий техногенных катастроф. Это давало надежду, что у нас мероприятия по плану «Гроза» пройдут более организованно, чем в других городах. А там бардак был жуткий, это я знал из разговоров с руководителями филиалов, с которыми и беседовал после разосланной Татьяной короткой телефонограммы – вводится план «Гроза», незамедлительно приступить к его исполнению. За этой суетливой, но деятельной ночью последовал полный ожидания день. Когда сделать ничего не мог, да что там сделать, даже достоверную информацию получить не получалось. По «вертушке» удавалось связываться только с второстепенными должностными лицами, а в регионах если и получалось переговорить с каким-нибудь губернатором, то он знал не больше моего. Кошмар, одним словом, как я про себя назвал этот день – изощрённая китайская пытка. Правда, я и сам подобным образом пытал своих подчинённых. Запретил даже нос высовывать из бункеров, – ждать, пока не поступит приказ, отбой воздушной тревоги. Андрею заморочил голову своей непоследовательностью – с одной стороны, не отменял график пересменки, а с другой – всё переносил время, когда ему выходить на дежурство.

Вторая бессонная ночь, нервотрёпка и бесконечные телефонные разговоры настолько меня вымотали, что часов в одиннадцать ночи я, не выдержав такой жизни, залпом выпил целый стакан коньяка и, даже не раздеваясь, рухнул на диван в самом кабинете. Лень было идти в комнату отдыха, да в общем-то и незачем – Татьяна в бункере, посетителей не ожидалось. Да и вообще, в громадном здании корпорации в настоящее время было всего несколько человек – трое охранников и пятеро технических специалистов. А во всём городе и ста человек не наберётся, кто рисковал своей жизнью, чтобы всё исправно функционировало. Такая вот «Гроза» разразилась над моим городом.

Мой беспокойный и нервный сон прервался неожиданно. Все чувства были настолько напряжены, что непонятный звук тут же вывел организм из кошмарного забытья. Я открыл глаза и резко повернулся. Рядом с диваном стоял Андрей и негромко покашливал – таким образом он будил своего начальника. Увидев, что я проснулся, он негромко произнёс:

– Сергей Иванович, как последний раз договаривались, пришло время пересменки.

Услышав его голос, я окончательно проснулся и вспомнил переделанный ещё ночью график дежурств. И сразу же острая необходимость узнать, что же творится во внешнем мире, опять пронзила мой мозг. Какой тут, к чёрту, бункер – если мы проигрываем, то ваххабиты не будут уничтожать свой будущий трофей, ну а если их стреножили, то, значит, или они не в состоянии ответить ядерным ударом, или «Рексы» и системы ПРО не допустили удара возмездия. Такая мысль у меня была, и когда я договаривался с Андреем о графике дежурств. Тогда я уже решил, что не буду прятать голову в песок, как страус, – если случится самое страшное, то погибну на боевом посту, как капитан потерпевшего катастрофу корабля, но экипаж должен жить, поэтому, можно сказать, хитростью отправил Татьяну и Андрея в бункер, переждать самый пик кризиса. А сейчас получается, что сам пик кризиса я проспал. А Андрей, хоть и сидел в бункере, но всё равно имел доступ, хоть и не ко всем, но всё-таки к большинству каналов связи. Этот вопрос меня сейчас больше всего волновал, вот я и слегка озадачил Андрея (он-то был уверен, что всё это время его начальник, оставшийся дежурить у систем связи, был в курсе последних событий), спросив:

– Тебе известно, как обстоят дела на нашей юго-восточной границе?

Увидев его удивлённые глаза, я добавил:

– А то видишь, я тут прикорнул на несколько минут, а сам понимаешь, сейчас каждое мгновение нужно отслеживать. Да и с командиром нашей эскадрильи не связывался – не хотел отрывать Петрова от дела в такой напряжённый момент. А ты же должен был быть постоянно на связи с Генштабом, вот и доложи, что тебе известно. Я специально не лез на эту линию, а то пришлось бы отключать бункер от связи с Москвой. Вы бы там вообще с ума сошли, обладая только информацией из радиоэфира.

– Офицер, который отвечает за взаимодействие с корпорацией, особо не располагает информацией о положении дел в Таджикистане и Казахстане. Связь с «Рексами» в последние несколько часов отсутствует. Так что Министерство обороны само мало что знает, что творится в Юго-Восточной Азии. Ориентируются исключительно по снимкам из космоса.

Глава 14

Информация о том, что Министерство обороны само мало что знает, что творится в Юго-Восточной Азии, была для меня не нова. Я уже не раз связывался с Министерством обороны и, чего не мог сделать Андрей, с Генштабом, но полученные сведения не очень сильно отличались от тех, которыми обладал мой помощник. Между тем Андрей продолжал бубнить:

– Спутники зафиксировали множественные ядерные взрывы над Индией и некоторыми другими территориями. Наверное, в результате этих взрывов и прекратилась связь с «Рексами». Союзники утверждают, что ядерное оружие они не применяли, мы тоже. Значит, получается, что это ваххабиты виноваты в этих трагедиях. А это действительно трагедии – взрывы происходили в атмосфере и поражены очень большие площади. По мнению специалистов из Министерства обороны, Пакистан ответил на наши воздушные удары запуском своих баллистических ракет, но те были сбиты «Рексами». В результате этого происходила самопроизвольная ядерная реакция.

– А разве это возможно?

– В общем-то, нет! Ракета должна рассыпаться и безопасными обломками упасть на землю, но это в теории. Как мне сказал полковник, произошедшие взрывы объясняются только одним – крайним фанатизмом и пренебрежением к жизням неверных. Разработчикам была поставлена задача, что при повреждении ракеты всё равно должен произойти подрыв ядерной боеголовки. Идейные вдохновители произошедшего беспредела думали, что если вражеские системы ПРО собьют эту стрелу возмездия над территорией, где располагаются противоракеты, то тем хуже для противника и его населения. – Хм, получается, искупались в собственном дерьме! В общем-то, это справедливо! Но во всём этом я одно не пойму: у ваххабитов же есть излучатели, которые останавливают ядерную реакцию. Они что, не сработали? Или информация о том, что Пакистан обладает этим чудом, большой пшик и дезинформация наших теперешних западных друзей?

– Я тоже задавал подобный вопрос полковнику. На это он, конечно, мутновато, но ответил. Во-первых, Генштаб уверен, что излучатели, останавливающие взрывной ядерный распад, у Пакистана имеются. Это подтверждают данные ГРУ и внешней разведки. Во-вторых, по предположению специалистов, эти установки имеют ограниченный радиус действия, и когда баллистические ракеты были сбиты вне зоны облучения, вот тогда и произошли ядерные взрывы.

– Вот чёрт! А не знаешь, нашу-то территорию не зацепили образовавшиеся радиоактивные облака?

– Полковник сказал, нет, – Бог миловал! И роза ветров также за нас – радиоактивные облака гонит на юго-запад. Вот ребятам из Китая я бы не позавидовал. По крайней мере радиоактивные дожди им обеспечены.

– Как думаешь, ядерный психоз у ваххабитов кончился? Или опять начнут метать свои стрелы возмездия?

– Кто знает этих азиатов? Могут кланяться, улыбаться, клясться в дружбе, а сами за спиной нож держать. Восток – дело тонкое!

– Ладно, друг мой ситный, всё я понял – что ты ни черта не знаешь! А этот твой полковник из Генштаба, наверное, после восьмичасовой смены подрабатывает в каком-нибудь ток-шоу, где зритель балдеет от погон, мужественного лица и умных слов. Получается, что из Москвы мы никаких конкретных сведений не получим. Ну что же, спасение утопающих – дело самих утопающих, будем надеяться на свои источники информации. Сейчас будешь связываться с Петровым, может быть, наша спецсвязь с модернизированными «Рексами» действует. В Москве-то нет такой аппаратуры, какой оборудован наш узел связи. Подожди, ещё генерал армии будет звонить в Тургояк, чтобы мы ему обрисовали обстановку на территории Индии и Пакистана.

– Сергей Иванович, я сейчас начну связываться с командиром эскадрильи, но вы-то идите в убежище. График же! Я, когда свяжусь с Петровым, сразу же доложу вам в бункер. С местной связью там всё в порядке.

– Перестань, отменяю я все графики! Здесь буду, на мостике! Уже сейчас понятно, что ваххабиты своими ракетами не могут пробить нашу защиту. Если твой полковник говорит, что над территорией России не было ядерных взрывов, то с пакистанскими ракетами справляются одни «Рексы». А есть же ещё системы ПРО, а это ещё один рубеж обороны. Так что хрен сюда долетят эти чёртовы стрелы возмездия.

Андрей всё-таки начал меня убеждать спуститься на командный пункт в бункере, и я уже хотел его резко осадить, но тут раздался сигнал вызова с линии спецсвязи. На полуслове Андрей замолчал и уже хотел броситься к аппарату, установленному на отдельной тумбочке возле письменного стола, но заметив, что я встаю с дивана, притормозил и дал мне возможность самому ответить на этот вызов. А вызывал, несомненно, Петров – только модернизованные «Рексы» могли работать по выделенному каналу.

Когда я нажал кнопку громкой связи (пускай помощник тоже слышит весь разговор), то на линии действительно был Петров. Кроме его охрипшего голоса слышались и посторонние шумы, которые иногда забивали человеческую речь. Но всё равно понять смысл было можно. Можно было догадаться и об эмоциональном состоянии командира эскадрильи. Так вот, обычно невозмутимый и спокойный, Петров был весьма возбуждён, по крайней мере он кричал в аппарат связи:

– Первый, первый, на связи Альбатрос!

И это он выкрикивал, по-видимому, не в первый раз. После того как я ответил:

– Альбатрос, на связи первый! Доложите обстановку! – раздался облегчённый вздох, и заметно повеселевший голос ответил:

– Задачу продолжаем выполнять, хотя и возникли определённые трудности. Главная из них – отсутствие связи. Не удаётся скоординировать работу остальных «Рексов». Каждый экипаж действует согласно полученному ещё на земле полётному заданию. А даже мне видно, что требуются коррективы – всё идёт не так, как планировалось. Но, к сожалению, не удаётся связаться с экипажами собственной эскадрильи. Недоступен и московский центр. Вы первый, с кем удалось связаться после произошедших в воздухе ядерных взрывов. Наверное, ваххабиты так решили бороться с «Рексами». Об этом говорит хотя бы эпизод, когда мы засекли нечто похожее на баллистическую ракету, и как только плазмобой начал по ней работать, полыхнуло так, что все экраны потемнели, в датчиках светового потока сработала защита. После этого случая весь экипаж уверен, что взрыв был направлен на то, чтобы очистить небо от «Рексов». Вспышка от ядерного взрыва накрыла громадную площадь. Как будто ваххабиты хотели чудовищной ядерной метлой вымести всех «Рексов», зависших в небе. Ваххабиты, поняв неэффективность своих средств защиты, решили прибегнуть к этому кощунственному по своей сути аргументу. Только одно они не учли – то, что «Рексам», в сущности, наплевать на даже близкий ядерный взрыв – они окутаны плазмой такой плотности, что никакое излучение им не опасно. Оно обтекает этот рукотворный сгусток энергии.

– Хм, Максим, да ты просто физик-теоретик и великий стратег в одном лице! А вот Генштаб считает, что взрывы произошли по другой причине и она не связана с желанием уничтожить «Рексов». Ваххабиты наносили ответный удар по предполагаемым странам агрессорам, но конструкция их ракет такова, что если ракетоноситель повреждается, то происходит активация ядерной боеголовки.

– Не знаю, Сергей Иванович, может быть, и так, но членам экипажа душу греет мысль, что именно «Рексы» вынудили ваххабитов применить свой последний аргумент.

– Душу, говоришь, греет, ну ладно, пускай греет. Да и вообще, не наше это дело, со всем этим разберутся чины из Генштаба. Ты мне вот лучше скажи, как самопровозглашённый физик-теоретик: если «Рексы» такие неуязвимые, то почему вы связаться с оперативным центром в Москве не смогли? – Так дело-то не в «Рексах», а в окружающем пространстве – эфир сейчас просто напичкан помехами, невозможно пробиться через потоки гамма- и прочего вида излучений. За пределами нашего энергетического кокона такая радиация бушует, что мама не горюй. Человек, даже облачённый в космический скафандр, получил бы смертельную дозу радиации за несколько секунд.

– Да понятно, что связь в зоне множественных ядерных взрывов затруднена, но почему тогда мы с тобой говорим? Не буду отрицать – помехи есть, но понимать-то мы друг друга понимаем! А с Москвой ты связаться не можешь. Неужели спецсвязь корпорации настолько крутая, что намного лучше, чем у Министерства обороны?

– Я сам удивился, что удалось связаться с Тургояком. Наверное, это связано с тем, что мы приступили к выполнению второго этапа операции. Вернее, пока только мой «Рекс». С другими связи нет, поэтому не знаю, как у них проходит первая часть операции.

– Какого это второго этапа?

– Согласно полётному заданию – после подавления наземных целей в закреплённом квадрате следует занять верхний эшелон и уничтожать спутники, игнорирующие сигнал «свой-чужой». Исключение составляют только спутники, зарегистрированные в Министерстве обороны, координаты которых известны и вбиты в мозги нашего компа. – Ты уже приступил к выполнению этого задания?

– Пока нет, хотя верхний эшелон мой «Рекс» занял. Требуется подтверждение приказа. Если сейчас начну выполнять поставленную задачу, то очень большая вероятность, что из-за сбоя связи уничтожим и российские спутники. Мы в тестовом режиме дали сигнал «свой-чужой» нашему спутнику из серии «Космос», но он нас не услышал, и отзыв мы не получили. По полётному заданию такие спутники нужно сбивать, но этот-то нам известен, и его координаты загружены в бортовой компьютер специально для проведения тестовой проверки.

– Ясно! Тогда пока прерви выполнение этой задачи. Подождём, пока радиоэфир успокоится. Думаю, такое безобразие со связью происходит только над территорией, где произошли ядерные взрывы. Чуть в сторону отлетите, и связь появится.

– Так что, может быть, мне покинуть свой сектор и продолжить выполнение задачи?

– Ни в коем случае сектор над Афганистаном покидать нельзя. Вдруг пойдёт второй эшелон ракет. И кстати, как показали себя радары? Не было ли сбоев из-за ядерных взрывов? В том районе сейчас радиация зашкаливает – потоки гамма-излучения вполне могут воздействовать на генерируемое радарными системами поле. Оно же тоже по своей сути электромагнитное.

– Радарный комплекс функционирует нормально. Разработчики постарались! Ведь система поиска и наведения на цель изначально проектировалась для работы в зоне повышенных энергий. Все искажения, которые происходят из-за повышения излучения, в том числе гамма-лучей, учитываются бортовым компьютером.

– Значит, вы и сейчас сможете засечь летящую ракету?

– Конечно, даже в нынешних условиях стало проще работать!

– Как это проще? После ядерных взрывов и проще? Не понимаю!

– На земле успокоились. Ваххабиты после ядерных взрывов уже не пытаются ставить помехи и защиту от ударов «Рексов». А раньше из-за их уловок приходилось не меньше минуты работать по каждой цели. Своими средствами, несмотря на наши навороченные радары, никак не удавалось проникнуть сквозь поставленную ваххабитами завесу. Хитроумные они очень – азиаты, мля!..

– Какая, к чёрту, завеса?.. Поразительно, это что-то новое в методах противодействия «Рексам»! – Мы сначала тоже удивились – никогда в процессе обучения и тренировок с таким не сталкивались. Где-то через тридцать минут после первого этапа уничтожения военных объектов у нас пошли проблемы с радаром. Цели на экране начали размываться, и вскоре их совсем стало не видно. Сначала было подозрение, что это сбой аппаратуры, но тесты показали, что всё нормально. Да и маркированные цели продолжали светиться на экране. Тогда ещё связь действовала, и эксперты в Москве объяснили, в чём дело и как с этим бороться. Оказывается, ваххабиты начали применять с целью маскировки обычные хлопушки – конфетти, которые были изготовлены из фольги. Агентура ГРУ в Пакистане сработала оперативно и практически сразу передала эту информацию в Москву. По рекомендации оперативного штаба мы переключились на поражение маркированных целей. А чтобы прожечь завесу из конфетти, выпускали по объекту длинную очередь из плазмобоя. Морока была ещё та – пришлось снизиться на первый боевой эшелон и буквально заливать цели потоком энергии. После поражения всех маркированных целей поднялись на рекомендованный штабом четвёртый боевой эшелон и начали работать по зафиксированным ранее целям. Укрытий, на которых концентрировалась военная техника, было отмечено много. Часа два продолжалась долбёжка по площадям, пока не появились новые быстродвижущиеся цели. В моём секторе их было три, я даже не успел среагировать, а Серж (так мы называем наш бортовой компьютер) уже уничтожил две из них. Третья удалилась дальше всех от нас, и, чтобы её поразить, пришлось применить кроме плазмобоя ещё и лазер. Вот этот объект и оказался ракетой с ядерной боеголовкой.

– Да, досталось вам, ребята! А что…

Мой вопрос был перебит выкриком Петрова:

– Наблюдается вспышка ядерного взрыва в районе Афганистана!

После этого вскрика наступила тишина, нарушаемая только звуками помех в эфире. И ещё сквозь этот скрип и треск пробивались отзвуки человеческой речи. Именно это давало надежду, что связь не прервалась, а просто возникшая ситуация требовала немедленного вмешательства командира «Рекса». Это подтвердилось секунд через семь. Из динамика громкоговорящей связи донеслось:

– Вот чёрт, наблюдаем множественные вспышки в Афганистане вдоль границы его с Таджикистаном. Серж характеризует это как взрывы тактических ядерных боезарядов – все взрывы происходят у поверхности земли.

Последняя фраза Петрова перешла в пронзительный визг. А затем помехи стали настолько нестерпимы, что пришлось нажать кнопку выключения динамика. Стало ясно, что связь с командиром эскадрильи прервалась и опять в этом виноват взрывной рост излучения. Вопроса, что дальше делать, даже и не возникало – естественно, связываться с Владимиром Тимофеевичем. Уж у министра обороны наверняка имеется вся последняя информация и, самое главное, рекомендации по дальнейшим действиям. К тому же и мы ему будем полезны – Петров же говорил, что у них не получается связаться с Москвой, аналогично и другие «Рексы» не смогут это сделать. Получается, что Тургояк стал монополистом по связи с «Рексами», зависшими в небе Пакистана. А сейчас это много стоило. Если даже генерал армии очень занят, то услышав от порученца фразу о проведённом в Тургояке сеансе связи с командиром эскадрильи «Рексов», он всё бросит и обязательно возьмёт трубку телефона. Это тебе не мои пустые вчерашние звонки, когда на успокоение нервного соратника можно отправить и заместителя по тылу.

Я несколько раз набирал московские номера, пытаясь связаться с министром обороны, но всё было бесполезно. Прямой номер не отвечал, когда связался с адъютантом, то выяснил, что генерал армии отсутствует в здании министерства. Владимир Тимофеевич в данный момент времени проводит совещание в Генеральном штабе. Совещание было важное, и мне не удалось добиться, чтобы генерала армии пригласили к телефону. Подумав, я решил не поднимать большой бучи, а заняться неотложными делами корпорации. Работа затянула, и я вспомнил о своём намерении поделиться с министром обороны информацией о том, что имел место быть сеанс связи с командиром отдельной эскадрильи «Рексов», только когда раздался звонок красного телефона. А это был телефон правительственной, защищённой линии связи. Несомненно, звонил Владимир Тимофеевич. Так оно и вышло – после пары минут общения с адъютантом трубку взял сам Владимир Тимофеевич. И так же, как и ночью, когда мы с ним последний раз общались, он не стал разводить антимонию, узнавать, как обстоят дела в Тургояке, а сразу же перешёл к интересующей его проблеме, с ходу спросив:

– Сергей Иванович, тут адъютант сказал, что у тебя установлена связь с отдельной эскадрильей «Рексов»?

– Нет, не установлена, а всего лишь был недолгий сеанс связи с командиром эскадрильи Петровым. Но этот сеанс связи прервался сильными помехами. Последние понятные слова Петрова были о том, что электронный мозг «жар-птицы» фиксирует множественные ядерные взрывы. Вот из-за этого и связь прервалась – там буря разразилась в радиоэфире. Даже сверхаппаратура модернизированных «Рексов» не справляется с этим цунами гамма-излучения. Связь, я думаю, будет отсутствовать ещё часов пять, пока самые пики излучения не пройдут.

– Да, пиндосы нам всё-таки подцурупили! Это они ударили своими стратегическими ракетами и бомбардировщиками Б-52 по территории Пакистана. Как только «Рексы» раздолбили антиядерные генераторы и ликвидировали указанные в полётном задании излучатели ужаса, так американцы и ударили. А по договору, после того как «Рексы» отработают по указанным союзниками целям, американцы должны были для закрепления результата нанести по этим же целям авиаудар вакуумными бомбами и всё, никакого применения ядерного оружия. Дальше высадка морской пехоты и зачистка органов власти Пакистана от радикальных исламистов. А на самом деле видишь, как оно вышло! Наши спутники с высоких орбит зафиксировали более сотни ядерных взрывов. Американцев, конечно, понять можно – ваххабитам удалось больно ударить по Штатам. Украинские специалисты всё-таки не зря получили деньги от ваххабитов – разработали и приняли участие в изготовлении отличных средств доставки ядерных зарядов. Три межконтинентальные ракеты всё-таки прорвались сквозь американские системы ПРО и долбанули по территории США. Когда американцы подняли в воздух свои Б-52, возбудились северокорейцы. Не знаю, что им сообщила их агентура в Штатах, но Ким Чен Ын решил, что американцы летят бомбить Северную Корею, после чего начнут наземную операцию. И данные у него такие были. Трудно утаить информацию о том, что на американских военных базах, окружающих Северную Корею, объявлена тревога, а на кораблях готовятся к высадке десанта. Вот несколько экзальтированный северокорейский лидер и приказал армии сработать на опережение. Вот северокорейцы и долбанули своими ракетами по Японии и американским военным базам всеми своими ракетами с ядерной начинкой. Больше половины этих допотопных ракет были сбиты системами ПРО, но некоторые всё-таки достигли своих целей. Одним словом, в Японии сейчас творится чёрт знает что! А ещё мне доложили, что военных баз США на Окинаве и Южной Корее больше нет. – Ничего себе! А какого чёрта Северная Корея долбила по Японии, они же на них не нападали? Американцы – это понятно, а японцы-то тут при чём?

– Восток – дело тонкое, и европейцам понять азиатов непросто. У меня по этому поводу возникла только одна мысль: японцы – исторические враги корейцев, и коль пошла такая пьянка, северокорейский лидер решил напоследок громко хлопнуть дверью. Ким Чен Ын не дурак и понимает, что его страна не выдержит нападения американцев, а значит, ему лично и его приближённым ловить нечего. Вот он и решил оставить в истории о себе память – как о человеке, который всё-таки смог укусить всемогущего дракона за яйца. Но апологет чучхе покусал не только дракона и исторических врагов, но досталось и самим корейцам. После пуска ракет северокорейцы начали массированный артобстрел территории Южной Кореи, поубивав массу своих южных соплеменников. В ответ после ядерных взрывов в Японии и на своих военных базах американцы нанесли по Северной Корее ответный удар. Район Пхеньяна и полоса вдоль границы с Южной Кореей теперь на фотографиях из космоса напоминает лунный пейзаж.

– Американцы знали же, что такое северокорейцы, и так подставились. Можно же было предупредить Ким Чен Ына, что они не собираются нападать на Северную Корею, а вся активность на военных базах и на флотах связанна с Пакистаном с его агрессией против Индии. Теперь можно сказать, что нет таких стран, как Пакистан и Северная Корея – одна радиоактивная пустыня у нас под боком! И не слишком ли пиндосы наказали Пакистан за всего лишь три ракеты, взорвавшиеся на территории США? Несоизмеримо как-то!

– Это да!.. Но три межконтинентальные ракеты тоже немало. Это новейшие системы, каждая ракета с восемью головками самонаведения. Страшная вещь – американские «Пэтриоты» ни одну из них не смогли сбить. Когда восемь ядерных взрывов накрыло Сан-Франциско и окрестности, а потом это же повторилось в Чикагской и Бостонской агломерации, то американцы совсем голову потеряли – хренакнули своими ракетами по ваххабитам, даже не зная, подавлены ли антиядерные генераторы. Хотя, конечно, мне звонил их государственный секретарь, но я сам не знал – с «Рексами» связи нет, со спутников не разглядишь, тем более над территорией Пакистана в атмосфере произошли множественные ядерные взрывы.

– Так что же получается – это ядерная война?

– Не ссы, Сергей Иванович, – война, но локальная. Сценария ядерной зимы не будет.

Министр обороны усмехнулся (в телефонной трубке был слышен смешок) и добавил:

– Правда, и Силиконовой долины тоже не будет!

Этот смешок генерала армии меня несколько успокоил. Если мужик использует чёрный юмор, то всё не так уж и плохо. Если бы и по нам ваххабиты произвели ядерный удар, то Владимир Тимофеевич вообще бы не шутил. Но чтобы окончательно в этом убедиться, я спросил:

– А по нам они такими ракетами не шарахнули?

– Да нет, успокойся! Уже, я думаю, их некому запускать, а раньше, по-видимому, Россия не входила в первоочередные цели. У ваххабитов задача была захватить экологически чистую территорию, а не поражённую радиацией пустыню. Когда «Рексы» вступили в дело, было уже поздно что-то предпринимать. Ведь перепрограммировать мозги ракет, время нужно, а этого мы им не дали. Так что ваххабитское руководство Пакистана дало команду на ответный удар по уже вложенной в ракетный компьютер программе.

Владимир Тимофеевич продолжал что-то вещать про сложности перепрограммирования ракетных комплексов, а мой рассудок в это время, можно сказать, поплыл. В голове не укладывалось, что в это время миллионы обычных людей, никаких не ваххабитов, из-за каких-то религиозных фанатиков страдают или вообще погибли. Почему-то особенно было жалко ни в чём не повинных японцев.

Глава 15

Наверное, под влиянием этой навязчивой мысли, как только Владимир Тимофеевич прервал свою лекцию для лохов в военном деле, я тут же воскликнул:

– Ты меня хоть убей, Тимофеевич, но я всё равно не понимаю логику Ким Чен Ына. Это же получается северокорейский харакири. Да и действия пакистанских радикальных исламистов тоже малопонятны. Удар северокорейцев по военным базам США – это как-то объяснимо, всё-таки они бодаются давно, но вот Япония-то тут при чём? Силы самообороны Японии тревог в своих частях не объявляли, на военных кораблях никаких подготовительных мероприятий по участию в военных операциях не велось. К тому же у Японии нет тяжёлых бомбардировщиков, способных разрушить военные объекты в КНДР. Какого чёрта, спрашивается, эта мирная в настоящее время страна получила такие плюхи!

– Ну и что, что нет? Зато это исторический враг! К тому же тебе говорят, что не было времени, а может быть, и специалистов, чтобы перепрограммировать компьютеры ракет – вот и хренакнули теми, которые стояли на боевом дежурстве. А может быть, всё ещё проще – не было никаких согласований с политическим руководством, а какой-нибудь служака на высокой должности, узнав, что американцы готовятся нанести бомбовый удар, приказал стереть с лица земли этих проклятых империалистов. Вот мы тоже ведь не без грешка. И у нас нашёлся такой человек – слава богу, должность у него небольшая и не имел он доступа к стратегическим ракетам. Но тактическими всё-таки долбанул по территории Афганистана. Хотел перекрыть дорогу ваххабитским бандам, рвущимся в Таджикистан.

– Как, мы тоже разве применили ядерное оружие?

– Стыдно сказать, но так получилось! Есть такой фрукт, майор Сидоркин – вот он и применил. С одной стороны, явное самоуправство, а с другой – совершил героический поступок. Этот майор служит в Таджикистане, каким-то помощником заместителя командира ракетной бригады по тылу. Служит давно, а не ставили его на ответственную должность из-за пристрастия этого майора к алкоголю. Да что там пристрастие – запойный он мужик. И держали его в армии только из-за возраста – вот-вот должен был уходить в отставку, а лишать пенсии этого трудягу было не по-человечески. Вот и держали на малозначимой должности. Когда началась операция «Раша», этот майор был в запое – валялся пьяный в какой-то каптёрке. Когда очнулся и вылез на белый свет, вокруг были пакистанские военные. На том участке они достигли самого большого своего успеха в этом конфликте. Под прикрытием распылённого над колоннами конфетти (чтобы не быть обнаруженными «Рексами») вторглись на территорию Таджикистана, и как раз в зоне ответственности нашей 201-й базы. А так как они применяли «Менги», со стороны размещённых в Афганистане военных баз США сопротивления им не оказали. Весь личный состав американских частей, развёрнутых в этом районе, разбежался. Впрочем, как и наших, дислоцированных вблизи границы с Афганистаном. Все, кроме майора Сидоркина. Наверное, у него было такой степени опьянение, что никакое поле, генерируемое «Менгами», на него не подействовало. Увидев чужую технику и пакистанских солдат, Сидоркин страшно разозлился. А так как он был всё-таки солдат и принимал участие в нескольких конфликтах, то реакция его была соответствующая. Он направился на подведомственный ему склад, вооружился там по самое не могу и устроил пакистанским воякам свою личную войну. При этом Сидоркин в весьма грубой форме мобилизовал случайно встреченных граждан, которые хотя и ужасно боялись пакистанцев, одетых в военную форму, но неопохмелённого майора ещё больше, и беспрекословно выполняли приказы Сидоркина по подносу боеприпасов и управлению военной техникой. По существу, Сидоркин только целился и производил пуски ракет и иногда вёл огонь из стрелкового оружия. Но вот эта авантюра, учиненная одним человеком, оказалась поразительно успешной. Ваххабиты явно не ожидали какого-либо сопротивления, были полностью расслаблены – даже патрулей не было, и это на оккупированной территории. Поэтому после первых залпов из «Града», произведённых Сидоркиным, у них началась паника, которая ещё более усилилась после появления в их рядах извергающего огонь БМП всё с тем же вездесущим майором. Как он заставил управлять этой боевой машиной выловленного дезертира сержанта, одному Богу известно – наверное, так запугал подвергшегося облучению военнослужащего, что стал для него страшнее, чем пакистанцы, одетые в военную форму. Огонь из башни вёл сам майор. Основное его внимание привлекли своей громадностью и непонятным предназначением две установки – наверняка это был «Менг» и антиядерный генератор. Вот их-то он уничтожил до основания и даже сжёг обломки, заставив мобилизованных бойцов облить их бензином. А в это время паникующие пакистанцы удирали на свою территорию. Чтобы им веселее было это делать, Сидоркин организовал сопровождение драпающих ваххабитов залпами «Градов». А затем, чтобы закрепить успех и дабы такая наглость больше не повторялась, рассвирепевший майор, вместе со своим мобилизованным воинством, произвёл по сопредельной территории удар тактическими ядерными ракетами. Вот вспышки от этих взрывов наши спутники засекли – территория в несколько сотен квадратных километров теперь непригодна не только для жизни, но и по ней невозможна переброска пакистанских войск. Таким образом, довольно протяжённый участок таджикско-афганской границы стал неприступен для любого вида вторжения. И самое главное, ваххабиты уже оттуда не смогут прорваться в Россию. – Да он герой, этот майор Сидоркин!

– Наверное, Иванович, ты прав! Пусть этот эпизод и анекдотичен, но результат просто ошеломляет – в одиночку подчистую разгромить целую группировку, это что-то! Даже в американских блокбастерах такое не увидишь. Когда всё успокоится, будем награждать майора. И думаю, теперь он достоин и полковничьей пенсии.

– Да, лихие у вас кадры – если даже пьяница-майор такое учинил, то что же могут сделать образцовые офицеры?

– А они и будут делать! Даже при наличии у пакистанцев такой техники, как «Менги», армия всё равно сдержит первый бросок ваххабитов. Нигде не позволит им проникнуть в Россию!

– Интересно, каким это образом? Вы же сами говорили, когда рассказывали про действия Сидоркина, что личный состав частей прикрытия границы разбежался.

– Это на том участке были дислоцированы подразделения с обычным вооружением. А на границе самой России положение было бы несколько другим. Это секретная информация, но тебе скажу, всё-таки ты член Совета безопасности и имеешь право это знать. Про танки «Армата» слышал?

– Конечно! Но в них же всё равно имеется экипаж, а бронёй поле, генерируемое «Менгами», не остановишь.

– Ты прав, но только в отношении первого поколения новых танков и БМП, но прогресс-то в армии идёт, не зря же мы бешеные средства тратим на вооружение. Ещё несколько лет назад в армию начала поступать революционная по своей сути техника – полностью роботизированные огневые комплексы. Представляешь, оператор сидит в тепле и безопасности где-нибудь километрах в ста от места боя, а техника в это время участвует в опасной схватке, где человеку выжить практически невозможно. Вот такой техникой мы и остановим ваххабитов с их «Менгами».

– Так что же получается, армия и без помощи «Рексов» могла бы остановить нашествия ваххабитов, и тогда не было бы этой ужасной ядерной бомбардировки? Сволочи англосаксы нас опять провели?

– Да нет, без «Рексов» мы бы не справились! Пару часов держали бы фронт, а потом пакистанские спецподразделения всё равно просочились бы и уничтожили всех операторов вместе с оборудованием. Что касается англосаксов, то не думаю, что они радуются своей хитрости на развалинах Сан-Франциско. Нет, Сергей Иванович, пожалуй, мы выбрали единственно верное решение, что пошли на союз с Западом. В сущности, они нам не враги, мы вместе и есть человеческая цивилизация с её ценностями, недостатками и прочей мурой. Как говорится – два сапога пара!

– А что, разве представители рода людского, как, допустим, турки, негры и прочие папуасы, не входят в человеческую цивилизацию?

Но этот вопрос так и повис в воздухе. Владимир Тимофеевич прервал меня на полуслове, заявив:

– Всё, Сергей Иванович, – время! Там Адам Смит висит на другой линии, а негоже союзника заставлять долго ждать. Тем более у него наверняка важная информация. Ты, Иванович, давай там часа через два труби отбой. Похоже, всё закончилось и можно выбираться из убежищ. Но «Рексов», если они смогут связаться только с Тургояком, с позиций не отзывай. На всякий случай пускай пока повисят там – мало ли вдруг в бункерах выжил какой-нибудь фанатик, знающий коды запуска ракет. А сами ракеты шахтного базирования, я думаю, ещё могли уцелеть. американцы-то долбили в основном по городам, а не по местам сосредоточения пусковых установок.

На этих словах сеанс связи с Москвой был завершён. И только я вызвал в кабинет Андрея, чтобы обсудить дальнейшие действия в свете предложения генерала армии отменить положение «Гроза», как опять позвонил телефон. На этот раз это была не Москва, а Владивосток. Звонил руководитель дальневосточного филиала корпорации Михаил Сажин. Я уже хотел порадовать его, что положение нормализуется и можно отменять ситуацию «Гроза», но не успел. Из телефона раздался буквально крик близкого к панике человека:

– Сергей Иванович, помогите чем можете! У нас в Приморье в последние два часа начало творится чёрт знает что! Из сопредельного Китая в край прут толпы беженцев. Губернатор слёзно просит корпорацию оказать помощь продовольствием, деньгами и людьми. А вы знаете, что со всем этим у нас напряжёнка. Даже не знаю, что делать! Местные власти не справляются с размещением такой массы людей, и губернатор пытается раздобыть необходимые ресурсы у крупных предприятий и бизнеса. Пока беженцев сдерживают пограничники и военные, организовывая для них палаточные лагеря, но людской поток такой, что скоро эти лагеря переполнятся и цунами беженцев захлестнёт Владивосток.

– А что же губернатор не обратился в Москву? Да и вообще, Михаил Семёнович, объясни, что же такое произошло, что китайцы кинулись в Россию?

– А разве вы не знаете? Америкосы долбанули по Северной Корее атомными бомбами, и радиоактивные облака начали распространяться по территории Китая. Слава богу, Приморский край отгорожен от Северной Кореи горной грядой, да и роза ветров работает на нас. Хотя и зацепила эта проклятая радиация нас тоже. В Посьете фон превышен в пять раз. Слава богу, во Владивостоке всё нормально – радиоактивный фон в пределах нормы. Губернатор звонил в центр с просьбой оказать помощь в приёме потока беженцев с сопредельной территории. Москва, конечно, обещала, но она далеко, а эшелоны с гуманитарными грузами нужны уже сегодня. Пока, конечно, выручают склады Госрезерва, которые разрешил использовать центр, но беженцев столько, что эти склады скоро могут опустеть. Транши, которые поступили из Москвы, не очень большие, и средств явно не хватает, чтобы достойно принять такое количество беженцев.

– Тебя понял, Михаил Семёнович! Сегодня же перечислим тебе из резерва корпорации кое-какие средства и нашим грузовым самолётом отправим во Владивосток продукты. Перед этим с тобой свяжется мой помощник, ему и скажешь, что в первую очередь загружать в самолёт. Завтра направим к тебе людей и ещё продукты. Правда, не знаю сколько, всё будет зависеть от количества мобилизованных бортов. Всё, Михаил Семёнович, давай готовь свои предложения.

Закончив этой фразой телефонный разговор, трубку не положил, а начал обзванивать нужных людей, чтобы организовать выполнение своих обещаний Сажину. При этом вел разговоры с подчинёнными не так, как обычно – сухо и по-деловому, а раскованно с элементами шуток и прибауток. Несмотря на сложное положение в Приморском крае, эйфория, охватившая меня после разговора с министром обороны, никуда не ушла.

После телефонных разговоров я, наверное, минут пять сидел молча и неподвижно, не обращая никакого внимания на вызванного из своего кабинета и застывшего рядом с письменным столом Андрея. Всё собирался с мыслями, пытаясь в голове выстроить модель своих дальнейших действий. Но это у меня никак не получалось, любое логическое построение сбивала шальная, бестолковая по своей сути фраза – ура, мать твою, мы победили, гуляй рванина! И эта фраза всё больше и больше забивала мозг. Да так, что я уже не мог с собой справляться и выкрикнул её вслух, а потом добавил:

– Ну что, Андрюха, кажется, удалось, победили мы! И на самом деле неприятные события в Приморском крае тоже об этом говорят. «Рексы» не допустили разрастания ядерной войны и расползания ваххабитов по всему миру. По сути, радиоактивные осадки в Китае уберегли нашего соседа от большего кошмара. Представляешь, что бы там было, если бы ваххабиты объединились со своими единоверцами уйгурами? Кошмар и ещё раз кошмар. Давай-ка сюда вон ту бутылку, которая у дивана стоит, и два чистых стакана не забудь. Отметить надо это свершение. Понимаешь, чего мы избежали? Да нашествия Мамая или Гитлера – это детские шалости по сравнению с тем, что грозило ещё вчера России. И опять мы выдюжили! Надо же, за сутки решили такую проблему. О, мля, всё ещё не верю! Нет, всё не зря, и бессонные ночи, и нервные срывы, и подорванное здоровье!

Пока я вслух выражал свой восторг, мой верный помощник обеспечил поляну горячительным подкреплением, для того чтобы восторги не затихали ещё длительное время. Но это всё в теории, а на практике после рюмки коньяка я, наоборот, начал мыслить довольно здраво и самокритично. Но всё равно, хотя и понял, какой вал проблем предстоит решать, сколько придётся работать, решил выпить за такое событие ещё одну рюмку. И не в тихую, со своим помощником, а разделить радость со своими соратниками. Практика проведения совещаний правления корпорации в форме видеоконференций была давно отработана, вот я ей и решил воспользоваться. В прямом эфире, онлайн, выпить эту рюмку, заодно рассказать друзьям о своём разговоре с Владимиром Тимофеевичем, ну и, естественно, наметить дальнейшие планы. Думаю, у других-то мозги лучше работают, чем у меня. А то в моей голове сейчас никаких разумных мыслей, одни сплошные фанфары. Боясь, что и соединиться с моими друзьями я не в состоянии, распорядился немедленно этим заняться Андрею, а потом звонить Сажину в наш приморский филиал.

Этот процесс затянулся – проблема была соединиться с Быковым. Он вжился в образ партизана и сейчас с группой старших воспитанников кадетского училища обживал базу где-то в Узбекистане, не очень далеко от границы с Таджикистаном. А со связью творился форменный беспредел – минут десять пришлось связываться с его спутниковым телефоном. Весь спектр последних разработок в области связи (которые ещё даже не поступали в самые уважаемые госструктуры) был задействован в этом сеансе связи, и всё равно с Быковым еле удалось наладить связь. Но, наконец, я смог услышать голоса своих друзей, а некоторых даже и увидеть на экране громадного монитора, установленного на письменном столе.

Пока Андрей соединялся с Быковым, я общался с остальными учредителями корпорации – рассказывал им о своей беседе с министром обороны, делился всей информацией, которая была мне доступна. В основном, конечно, той, которую почерпнул из доклада командира эскадрильи, а также которую довёл до меня руководитель нашего приморского филиала. Мы только начали оживлённо обсуждать последствия ядерного удара США по Северной Корее, как в общую гамму криков ворвался хриплый бас Быкова. Он умудрился перекрыть даже пронзительный тенор Романа, а это ещё никому из нас не удавалось. А на заседаниях правления бывало часто, что срывали голос, споря друг с другом. «Значит, сейчас Быков крайне возбуждён, если перекричал даже Ромку» – именно так я думал, жалея при этом, что не могу увидеть лица Быка, так орущего в трубку аппарата спутниковой связи. Хоть и шли помехи, но понять Быкова было можно, он кричал:

– Не делите шкуру неубитого медведя! Тут чёрт знает что творится, а они празднуют! Таджики да и наши вояки толпами прут, не знаем, что делать – зашиваемся тут все!

Меня эта фраза резанула как ножом по сердцу, и я, наплевав на своё положение председателя этого эфирного сборища, крикнул во всё горло:

– Бык, что там у вас происходит? Неужели пакистанская армия продолжает вторжение? Они что, киборги и на них ядерные взрывы не действуют? И как далеко их армия вклинилась? Много ли наших вояк бежит, подвергнувшись воздействию «Менгов»?

В ответ я услышал какой-то крякающий звук, но через мгновение послышался бас Быкова:

– Да нет, организованных частей пакистанской армии нет, как и военной техники. Народ бежит с территории Таджикистана и Афганистана – вперемешку, паникующие вояки и гражданские. Но это точно похоже на нашествие саранчи – прут без всякого плана, цели, лишь бы вперёд, подальше от границы. Толпы такие, что затоптать могут, если встанешь на пути этого обезумевшего народа. С некоторыми из этих саранчаноидов я беседовал, так они говорят, что там за границей с Афганистаном преддверие ада, а ещё километров за пятьдесят само пекло начинается.

– Так что, это, значит, не военное вторжение?

– Да нет, но хрен редьки не слаще! Местным, обычным людям какая, к чёрту, разница – всё равно приходится этих паникёров кормить, да ещё где-то на ночлег устраивать.

– Но это всё-таки не завоеватели, а беженцы. А как цивилизованные люди мы должны проявлять к ним милосердие.

– Это ты пиндосам скажи, которые хренакнули по мирным городам, а теперь у себя за океаном текилой разминаются. А нам, которые долбили только по военной технике, приходится за ними их дерьмо убирать.

– Ну, во-первых, люди не дерьмо, а во-вторых, тут и наша вина присутствует.

И я поведал Мише эпизод, рассказанный мне Владимиром Тимофеевичем. Другие члены правления тоже с удовольствие прослушали второй раз рассказ о действиях лихого майора. Услышав моё повествование, Быков издал какой-то утробный звук, похожий на смех, и заявил:

– Героя России нужно давать этому майору.

Писк, скрип и другие помехи заглушили продолжение фразы. Но потом в динамике снова прорезался голос Быкова:

– А что касается помощи, которую может оказать Тургояк, то, прежде всего, нужны бабки. Тут местные власти всё ноют, что у них дефицит бюджета, что платить волонтёрам не из чего. Хорошо хоть, продукты дают и какое-то полусгнившее тряпьё подвозят с военных складов, оставшееся со времён СССР. Так что жду поступление денег. Потом отдадут, никуда не денутся. Или правительство Узбекистана, или наш Минфин. Расходы я проконтролирую – не парьтесь.

– Ладно, Бык, сегодня же трансферт сделаем на пару ярдов. Но, думаю, правильностью расходования этих денег тебе заниматься не нужно. Есть дело гораздо важней. Пускай представитель корпорации в Узбекистане Ренат Нуриев этим займётся. Он узбек, и ему проще будет договориться с местным начальством. Тебе же вместе с твоим воинством срочно нужно лететь во Владивосток. В Приморье примерно та же проблема, с которой столкнулся Узбекистан. Штаты долбанули атомными бомбами по Северной Корее, образовавшиеся радиоактивные облака ветер погнал в сторону Китая. Выпавшие в некоторых местах радиоактивные осадки подняли радиоактивный фон до очень опасных величин, ну а население заражённых территорий кинулось в бега, и в основном на нашу территорию. Как это часто бывает, мы к этому не были готовы. Продовольствия, да и прочих припасов, чтобы принять такое количество беженцев, остро не хватает. Да и людей, которые бы занялись проблемами этих беженцев в Приморском крае, практически нет. Губернатор и его команда в растерянности, Москва пытается помочь, но пока это малоэффективно. Уже все в Приморье, можно сказать, стоят на ушах, а беженцы всё прут и прут. Наш представитель в Приморье Сажин обратился к корпорации с просьбой оказать помощь. Вот ты и полетишь в Приморье кризис-менеджером, на месте всё оценишь и окажешь со своими орлами посильную помощь в приёме беженцев. Опыта вы в Узбекистане поднабрались, теперь его нужно и на родине применить.

– Тебя понял! Вот только есть одна неувязка – не на чем лететь. Сейчас в Узбекистане даже Ренат Нуриев не найдёт свободного борта. А чтобы вылететь мне и двумстам пятидесяти курсантам, нужно не менее двух среднемагистральных самолётов. Получается, тебе, Иваныч, требуется изыскать два больших самолёта и направить их в Ташкент за нами. По-другому мы никак не сможем добраться до Владивостока. И чтобы не гонять пустые рейсы, загрузите присылаемые борта каким-нибудь тряпьём, чтобы одевать беженцев. А то сейчас на этих несчастных, одетых в одежду, полученную из ещё не утилизированных запасов Министерства обороны СССР, без слёз не взглянешь.

– Ясно! К вечеру жди самолёты, кроме одежды мы туда загрузим и продукты.

– Вот это дело, а не пустопорожнее перетирание ужасов ядерной бомбардировки.

Закончив разговор с Быковым, я уже без первоначального энтузиазма начал вести онлайн-конференцию учредителей корпорации. Эмоционально был выжат как лимон. Понимая это, я начал плавно сворачивать дискуссии моих соратников. А через несколько минут объявил в стиле Быкова, что пора сворачивать наши разговоры – пора заняться делом, а не слова гонять из лузы в лузу. После окончания общения с учредителями корпорации я минуты две сидел молча, свесив руки с подлокотников кресла. Сидел бы и дольше, отходя от неимоверного морального перенапряжения последних трёх часов. Из этого аморфного состояния меня вывело негромкое покашливание Андрея, который всё время онлайн-конференции находился в кабинете и слышал все высказывания участвующих в ней руководителей корпорации. И это было хорошо, мой помощник знал, какие проблемы нужно решать. Хорошо это было в первую очередь для меня, был человек, на которого можно было сбросить муторную организационную работу, не разжёвывая причины, почему действия по оказанию помощи Приморью нужно осуществить как можно быстрее и таким заковыристым образом. Мои размышления об этом длились недолго, а ещё быстрее я отдал распоряжение своему помощнику созвониться с Сажиным и организовать переброску группы Быкова из Ташкента во Владивосток.

Глава 16

Вопросами обустройства беженцев из Китая пришлось заниматься и на следующий день. Хотя Андрей и выполнил все поручения – Быков с курсантами прибыли в Приморье и уже включились в работу по приёмке беженцев, но некоторые вопросы он на месте решить не мог, пришлось подключаться к этому делу президенту корпорации. Звонить в Москву и пробивать необходимое финансирование. Да, именно с этим возникали самые большие проблемы. Ох и трудная это работа – выжимать из московских небожителей финансирование. Вроде бы все всё понимают и готовы помогать, но траншей в Приморье я так и не добился. Хотя и подключил к выбиванию средств все свои связи и влиятельных в государстве людей. Но высшие чиновники, ответственные за финансы, твердили одно: денег нет, резервы закончились. К тому же Приморью уже перечислялись деньги из резервного фонда.

Несмотря на свои тотальные неудачи на финансовом фронте, я не унывал. Во-первых, продолжала греть мысль, что всё-таки удалось избавиться от угрозы ваххабитского нашествия, а во-вторых, вскоре в Тургояке должен был появиться Виктор. Он уже прилетел из США в Москву и вскоре должен добраться до моего офиса. Вот на него я и сплавлю все эти неприятные и занудные финансовые дела. При этом не сомневался, что этот финансовый гений найдёт способы решить, казалось бы, неподъёмную задачу перевода необходимых денежных средств в Приморский край. Поэтому, промучившись у телефонной трубки до обеда, я, особо не парясь, позвонил Андрею и предложил ему пройтись до нашей столовой. Это была обычная ситуация – обед президента корпорации вместе с помощником. Как обычно он у нас и протекал. Пока официантка заменяла блюда, Андрей делился своими мыслями о самых узких и проблемных местах в деятельности корпорации, на что, по его мнению, нужно обратить особое внимание. В этот раз пошёл разговор о финансах, и спикером в основном выступал я, а так как после телефонного марафона был очень зол на чиновников Минфина, то во всех бедах беженцев от радиоактивного заражения обвинял их.

Вот во время одного из моих злобных монологов дверь в обеденный ВИП-зал открылась, и в проёме материализовался улыбающийся Виктор. Заметив своего друга, я воскликнул:

– Ну наконец-то прибыл! А то, понимаешь, зашиваемся без тебя! Давай садись, перекуси с дороги, а потом пойдём разгребать непреодолимый для меня вал финансовых проблем.

– А что такое случилось, в чём проблемы? – спросил Виктор, усаживаясь рядом со мной за стол. Пока он делал заказ официантке и ожидал его, я успел вкратце рассказать о возникших проблемах на Дальнем Востоке и о действиях, которые предпринимает корпорация по предотвращению коллапса в том регионе.

Уже когда мы пришли в кабинет, я рассказал Виктору о своих безуспешных попытках найти для Приморья финансовые ресурсы в Москве. На все мои горестные причитания Виктор только хмыкнул, а затем, саркастически улыбаясь, произнёс:

– Ладно, Серёг, понял я всё! Как говорится, с корабля на бал! Хотел перед собранием учредителей поделиться с тобой информацией о командировке в Штаты, но, чувствую, тебе сейчас не до этого. Пойду в переговорную комнату, чтобы тут не мешать, и займусь прочисткой засоров в московской финансовой трубе, которые ты создал своими дилетантскими действиями.

– Почему это дилетантскими? Я ставил проблему перед чиновниками, они со мной соглашались и обещали оказать помощь, но денег Приморью Москва почему-то не перечисляла.

– Вот в этом и заключается твой дилетантизм и неумение выбивать средства. Нужно не просить, тем более требовать, а следует вынудить клиента возжелать, чтобы именно ты снял с него груз проблем за совсем смешные деньги. Клиент должен уяснить для себя, что если этот груз останется на его шее, то платить придётся гораздо больше. И плавней, Серёга, нужно действовать, плавней! Ладно, дружище, пойду я решать эту проблему, а ты давай организуй видеоконференцию учредителей. Нужно рассказать о поездке в Штаты, а там в последние дни много чего произошло. Это нужно обсудить, и корпорации срочно требуется предпринять кое-какие действия.

Когда Виктор вышел из кабинета, я сразу же по селектору дал Андрею поручение заняться организацией очередной онлайн-конференции учредителей. А так как меня заинтриговали слова Виктора о каких-то событиях, произошедших в Америке, я решил ещё до начала этой конференции поточнее узнать, что творится за океаном. И, естественно, у компетентного товарища – ставшего заместителем главы СВР не без моей помощи. Но связаться с Ильёй Павловичем оказалось не просто, вернее заняло это довольно много времени. Прямой (сотовый) телефон был отключен, а в секретариате сообщили, что Илья Павлович на важном совещании. Пришлось поручить Татьяне (моей секретарше) периодически звонить в Москву и всё-таки соединить меня с неуловимым эсвээровцем. Когда поручал это дело Татьяне, то подумал: «Нехилая буча началась в столице – совещание за совещанием. А вообще-то и у нас не лучше – конференция за конференцией. Что-то не припомню, чтобы учредители совещались каждый день. Да, когда всё непонятно и неизвестно, что дальше будет, приходится думать сообща, как не вляпаться в ещё большее дерьмо». Прошло часа два, пока Татьяна не соединила меня с Ильёй Павловичем. А говорил-то я с ним не больше пяти минут. Узнал только, что после серии ядерных взрывов в трёх штатах в Вашингтоне, да и в других крупных городах, началась паника, на дорогах страшные пробки, а во властных структурах бедлам и бардак. А ещё мне Илья Павлович сказал:

– Ну ты даёшь, Сергей Иванович, у меня узнавать, что творится в Америке! Это я хотел звонить в Тургояк, чтобы уточнить кое-какую информацию у господина Ломина. Один из учредителей вашей же корпорации занимал ключевую роль в переговорах с американцами в самый разгар конфликта в Азии. Именно он присутствовал в США, когда радикальные мусульмане, захватившие власть в Пакистане, нанесли ядерный удар по Сан-Франциско, Чикагской и Бостонской агломерациям. Наверняка высшие руководители США, с которыми он вёл переговоры, проинформировали его о реальном положении дел в их стране. Так что советую обратиться к Ломину, он-то точно обладает большей информацией о том, что творится в настоящий момент в США, чем я, да и, пожалуй, вся СВР.

Закончив разговор с Ильёй Павловичем, я некоторое время ругал себя за тупизм, излишнюю самоуверенность и за потерю времени. Видишь ли, захотел себя показать крутым и всезнающим руководителем. Который может на равных обсуждать проблемы чужой страны с человеком, который только что из неё приехал. Решив больше никогда не заниматься подобной ерундой, я придвинул к себе стопку ещё не прочитанных бумаг и углубился в изучение этих документов. Углубился в это дело до такой степени, что даже вздрогнул от зуммера селектора. Это звонил Андрей – предупредить, что через десять минут начнётся организованная им по моему поручению видеоконференция учредителей. Ну что же, я уже практически просмотрел все бумаги из сегодняшней почты, приготовленные для меня Татьяной, можно было заняться и общением с соратниками. Но я был бы не я, если бы не поручил Андрею зайти в переговорную комнату и пригласить в мой кабинет для участия в этой конференции находящегося там господина Ломина.

Когда Виктор, сопровождаемый Андреем, вошли в кабинет, я предложил своему другу усаживаться в стоявшее рядом с моим кресло, чтобы он был тоже в фокусе закреплённой на стене кинокамеры. Ну а Андрей, как это обычно было в предыдущих видеоконференциях, выполнял роль техника. На этот раз наше своеобразное совещание началось без опозданий, точно в назначенный срок, и к тому же присутствовали все учредители и руководители управлений корпорации.

Первым со своим докладом выступил Виктор. Конечно же, ведь именно от результатов его встреч с руководством США и Бельведерского клуба зависели дальнейшие шаги, которые будет предпринимать корпорация. К тому же абсолютно всех интересовало, что же там творится в США после ядерного удара по их территории вставшего под знамя ваххабитов Пакистана.

По словам Виктора, Америка была полностью не готова к ядерному конфликту и что ситуация с обузданием радикальных исламистов может пойти по такому невероятному для американцев сценарию. Наверное, поэтому не сработали системы ПРО, по существу пропустив практически все баллистические ракеты Пакистана. После ядерных взрывов население всех штатов в панике, власть тоже делает неадекватные вещи. Например, ядерный удар по Северной Корее. Хотя специалисты в Москве, с которыми Виктор тоже говорил, считают, что удар Америки по Северной Корее был просчитан заранее. Они ждали только повода, чтобы нанести по Северной Корее ядерный удар. Чтобы не выглядеть в глазах мирового сообщества страной-агрессором и убийцей инакомыслящих. А на самом деле эта ядерная бомбардировка Северной Кореи была направлена и против Китая. Для снижения его значимости как мировой производственной площадки. Американские специалисты, исходя из розы ветров, просчитали, что если бомбануть по Северной Корее ядерными ракетами, то образовавшиеся радиоактивные облака через полузамкнутое Жёлтое море достигнут самых развитых районов КНР. Радиоактивность в этих районах достигнет таких величин, что ни о каком производстве там уже речь идти не может. Этим ударом убивается два зайца сразу: уничтожается одиозный режим в КНДР и серьёзно ослабляется конкурент США, Китай. То есть получается, что, отвечая на неадекватные действия Пхеньяна, Америка опять бы была на коне, а основной конкурент в дерьме по самое не могу. Но ваххабиты своим ракетным ударом испортили им всю малину, и теперь Штаты пожинают свои косяки.

После рассказа о переговорах с должностными лицами США Виктор перешёл к рассказу о контакте с руководством Бельведерского клуба. А именно с председателем правления этого одиозного образования и Адамом Смитом. Видать, Адам был важной фигурой в Бельведерском клубе, об этом подумал Виктор, наблюдая за взаимоотношениями Смита и председателя правления, а также по уровню значимости обсуждаемого на встрече вопроса. А обсуждали они вопрос по переустройству мирового миропорядка. Виктор возбуждённо продолжил:

– Да-да, ни больше ни меньше. И по многим вопросам я с этими людьми согласился. Нельзя ни в коем случае допустить повторения прошедшего кошмара. Принято решение собрать конференцию всех лидеров стран мира и на ней выработать концепцию нового миропорядка. Предыдущая, принятая в Ялте лидерами всего трёх стран, в настоящее время уже перестала работать.

Дальше Виктор начал обличать неэффективность ООН и прочих международных организаций. Он бы ещё долго об этом говорил, я его знаю. Поэтому и прервал его рассуждения, заявив:

– Да понятно всё, Витёк, но пускай об этом думают высоколобые специалисты из Министерства иностранных дел. Они теоретики, а мы практики. Нам нужно реальные проблемы решать, а не рассуждать, как было бы хорошо, если бы!

Меня поддержал Быков, он, как обычно несколько экспрессивно, безапелляционно и громко, заявил:

– Вот именно, Склифосовский, нужно реальные дела делать, помогать пострадавшим, а не обговаривать с толстосумами, подставившими такое количество народа, будущее справедливое устройство мира. Я не буду говорить о мировой трагедии, только о той проблеме, которую поручили разруливать мне, а именно улучшение дел в Приморском крае. Захлестнула Приморье волна беженцев – кроме нехватки персонала МЧС встала проблема с отсутствием мест для их размещения. Я предложил нетривиальный выход – эвакуировать узкоглазых куда-нибудь подальше – в Магадан или на Камчатку. Рабсилы там не хватает, а территории обширные. Ну, губернатор и ухватился за это предложение – оперативно согласовал всё с Москвой, Камчаткой и Магаданом, и процесс, как говорится, пошёл. Как правильно сказано в народной мудрости, инициатива наказуема, вот меня с курсантами и поставили осуществлять это долбаное предложение.

Быков, как обычно, начал поносить местных обленившихся чиновников, но я прервал его, воскликнув:

– Ладно, мужик, тебя понял! Других поручений тебе давать не будем. Занимайся этим вопросом, тем более он входит на данный момент в общую задачу корпорации – стабилизации обстановки как в нашей стране, так теперь и во всём мире. Ты лучше, чем психовать, скажи, чем отсюда мы можем тебе помочь?

– Да я не психую! Просто зол на всяких там теоретиков и разработчиков элегантного обуздания амбиций ваххабитов. Блин, разрушили КНДР и, наверное, специально спровоцировали нашествие китайцев на наш Дальний Восток. А проблемы у меня обычные, как, думаю, у большинства Россиян – нехватка средств. Так что Тургояк может помочь только одним способом – перечислив бабки на счёт приморского филиала корпорации. Средства, поступающие из Москвы в краевую казну, тают со страшной скоростью, и хрен там проследишь правильность их расходования.

После этих слов наша беседа перешла уже в более спокойное русло. Крики и ругань кончились, и разговор теперь касался только конкретных вещей. Тем более Быков, являющийся на этом заседании самым эмоциональным участником, вскоре заявил:

– Ну ладно, мужики, с вами хорошо, но надо делать дело. Пойду я, а то отсюда слышу, как мои волонтёры разорались. Наверное, какие-то проблемы с беженцами.

Это восприняли как должное, и, как говорится, высокое собрание не заметило потерю бойца – обсуждение возникших проблем продолжилось, но теперь сместилось в сторону финансов. Везде нужно было затыкать образовавшиеся течи в конструкции корпорации деньгами. А главный финансист Виктор на все просьбы только отнекивался, твердя как попугай:

– Да вы что? Только в пределах годового финплана! Моё управление бабок не печатает! А резерв на непредвиденные расходы мы только что, все вместе, пообещали перечислить в Приморский край. К тому же корпорация понесла большие убытки в Китае. Слава богу, что в последнее время мы отпускали свою продукцию в Китай только по предоплате. А то вообще была бы беда.

Эти стенания наш финансовый бог так бы и продолжал до бесконечности, но я, как более всех погруженный в эту проблему, задал закономерный, по моему мнению, вопрос:

– Витёк, что ты всё о своём управлении и о каких-то там финансовых планах. Понятно, что вы там в своих подвалах деньги не печатаете, но зато у тебя имеется прямой доступ к структуре, которая может санкционировать напечатать любое количество бабок. Вот пускай и поделятся с конторой, которая им весьма сильно помогла.

– Интересно, как это я смогу воздействовать на Госбанк или, допустим, на Минфин? Да они там удушатся за каждую копейку. Месяц будешь биться, чтобы хоть как-то на них нажать, чтобы подкорректировали бюджет. У президента это плохо получается, а тут какой-то финансист из частной корпорации.

– Не свисти своим ребятам – не может он воздействовать на Госбанк и Минфин! Да каждый год уже лет семь с твоей подачи Госдума корректирует бюджет. Ну, это ладно, не про то базар. Я тебе про твоего Адама Смита и Бельведерский клуб. Сам говорил, что даже председатель совета директоров «Голдман Сакс» тебе объяснял – если будем иметь дело с Адамом Смитом, то проблем с наличностью у корпорации никогда не будет. Знаешь, после всего того, что произошло, я ему верю! Этому Бельведерскому клубу как два пальца описать выделить ярдов десять зелёных корпорации. Только попросят, и народ, который печатает баксы в типографии казначейства США, поґтом изойдёт, чтобы успеть к нужной дате изготовить требуемое количество банкнот. То есть нужно обратиться к тому, кому мы оказали очень большую услугу. Уверен, отказа не будет. В этом Бельведерском клубе понимают, что корпорация не сборище альтруистов, а вполне себе коммерческое предприятие. Так что, Витёк, зубами вырывай у этого Адама Смита заработанные нами деньги. Думаю, такому партнёру он не откажет. А сколько с него вытребовать бабла, ты лучше меня знаешь.

– Вытребовать, ну ты, Серёга, даёшь! Ты знаешь, какие зубры в этом Бельведерском клубе собрались? Там народ похлеще, чем в бывшем Госплане СССР! У них не то что что-нибудь вытребовать, а вымолить невозможно. Так обведут вокруг пальца, что без штанов оставят, и ещё будешь думать, что должен им остался!

– Это тебя-то вокруг пальца обведут? Очень в этом сомневаюсь! А вот что ты кого хочешь объегоришь, так это к бабке не ходи. Тем более когда знаешь, что клиент не бедствует. А эти буржуины явно не бедствуют, и закрома у них полны, в отличие от бюджета России. Это мы сейчас бедствуем – и, заметь, не по своей вине, а из-за того, что оказали содействие Бельведерскому клубу и лично Адаму Смиту. Улавливаешь мою мысль? Вот и ты так же на них напирай. Нужно дудеть в одну дуду! И проси у этих заправил мирового капитала не только средства, чтобы заткнуть наши дыры, но и на перспективу – на всю программу большого «Рекса». Средств на неё нужно намеренно, мы даже в самые тучные годы хрен её самостоятельно осилим.

Народ, до этого молча и внимательно слушавший наши препирательства с Виктором, сразу оживился, когда речь затронула немереные расходы. Уже почти год на каждом заседании правления подымался вопрос о недостатке средств на многие проекты корпорации. И это несмотря на всё увеличивающуюся выручку и расширение рынков сбыта. Все, конечно, знали о программе большой «Рекс» и что на неё тратятся огромные средства, но то, что корпорация не сможет осилить без помощи эту программу, у них как-то не укладывалось в головах. Каждый из непосвящённых в детали этого проекта (а это были почти половина членов правления) думал, что новая программа – это нечто похожее и сопоставимое с проектом разработки стандартных «Рексов». Сбивало людей понятие большого «Рекса» – так и думали, что отличие только в размерах и в способности поднимать в воздух больший груз. Где-то это было и так, но главное, чем отличался этот аппарат от стандартной «Жар-птицы», это тем, что мог выходить за пределы гравитационного притяжения Земли. В пределах атмосферы нашей планеты он вел себя как обычный, хоть и больших размеров, «Рекс», а вот на высоких орбитах – как настоящий космический аппарат. Правда, затраты на его производство вырисовывались тоже космические. Во-первых, из-за того, что практически всё для этого аппарата приходилось проектировать и изготовлять индивидуально. А во-вторых, он отличался от первой модели «Рекса» концептуально. Был разделён на две части – первая традиционная, где и размещался экипаж, вторая была не литая, а сборная, где был установлен ядерный движитель для полёта вне атмосферы земли. Так как ядерный двигатель предназначен только для межпланетных путешествий, а не для использования в атмосфере Земли, отсек, где он установлен, был герметичен, и задвижка, перекрывавшая сопло, автоматически убиралась, только когда корабль покидал атмосферу. Основная задача заключалась в том, чтобы сделать ядерный двигатель безопасным и достаточно легким для космического полета. В настоящее время идет активная подготовка к масштабному испытанию нового двигателя. Для космической техники он имеет довольно простую конструкцию: массивные магниты, к которым подведены силовые кабели от конденсаторов, и камера сгорания, откуда магнитное поле выбрасывает рабочее тело – ионизированный металл. Установка в течение микросекунд генерирует ток до 1 млн ампер. Двигатель хорош тем, что выдает большую тягу, минимум радиоактивного загрязнения и при этом очень прост по конструкции. Разгонный блок, по проекту, должен был потреблять недешевый литий, а также много электроэнергии. Но слава богу, электроэнергию вырабатывал сам реактор этого космического двигателя. Ключевым элементом мини-реактора, несомненно, являлось топливо. В частности, топливо должно выдерживать сверхвысокие температуры и нестабильные условия в ядерном тепловом двигателе. Удивительная смесь, которую всё-таки разработали специалисты корпорации, содержит микроскопические частицы уранового топлива с керамическим покрытием, встроенные в матрицу из карбида циркония. Микрокапсулы удерживают радиоактивные побочные продукты деления внутри, позволяя при этом уйти выделившемуся в результате распада теплу. Разработано-то это топливо было разработано, но для синтеза его в промышленных масштабах было ещё далеко. Вся выручка корпорации за год пошла бы на изготовление только одного реактора-синтезатора нового топлива. А по остальным позициям положение было не лучше. И это несмотря на то, что уже больше года лучшие специалисты корпорации занимались только новым аппаратом, у которого рабочее наименование было «Рекс-2». А из бюджета страны хитроумными комбинациями Виктора были выжаты средства, сопоставимые с затратами на помощь сельскому хозяйству. Одним словом, проект большой «Рекс» был чрезвычайно затратным и пожирал, без видимого эффекта, гигантские суммы, забрасываемые в его топку кочегаром финансового фронта Виктором. Но об этом знали только он да я, а остальным это было по большому счёту по барабану.

Даже Саша, непосредственно занимающийся проектом «Рекс-2», совершенно не интересовался, откуда берутся деньги на деятельность его института и опытного производства. Он, конечно, знал, что с финансами у корпорации тяжеловато, но при этом яростно требовал не ужимать средства на научные исследования. И вот сейчас опять громче всех поддержал мои слова о перекладывании финансовой ноши на чужие плечи. Свою позицию он аргументировал следующими словами:

– А не фиг этим жирным заокеанским кровососам выжимать последние соки из России. Считай «Рексы» по их просьбе влезли в эту жуткую бойню, вот пускай и платят разработчикам этих машин.

Народ одобрительно зашумел. Все были согласны пощипать дядю Сэма. Как будто американцы были что-то должны и только мягкость Виктора мешает получить необходимые средства. Сам обвиняемый в мягкотелости отбивался, как мог, уповая на разумность учредителей, но это мало помогало. Почувствовав запах заокеанских денег, народ потерял всякую логику и разумность. Испробовав все свои доводы финансового аналитика, Виктор в конце концов воспользовался понятным даже домохозяйке аргументом, заявив:

– Да не будет у них сейчас денег! Пол-Америки в руинах лежит, на биржах, я думаю, обвал будет похлеще 29 года прошлого века. Подожди, ещё сами будут у России цыганить денег, по крайней мере продовольствием точно придётся помогать.

– Да ладно, – воскликнул Роман, – у них основные сельхозугодия не пострадали от ядерных взрывов. А фермеры у американцев работать умеют – накормят население своей страны, да ещё и японцам и другим пострадавшим от радиоактивных дождей хватит.

– Как же накормят, жди! Там половина полей Среднего Запада поражено радиацией, и думаю, радиоактивную пищу даже их бомжи есть не будут.

Хитроумному Виктору своими речами всё-таки удалось увести разговор в сторону, и народ переключился с финансовых проблем корпорации на последствия применения ядерного оружия. А эту тему можно обсасывать до бесконечности. И чем глубже вникаешь, тем последствия становятся всё страшнее и страшнее. Чтобы не превратить наше интерактивное заседание в сплошные ахи да охи, я опять поднял вопрос о финансах, заявив Виктору:

– Ты давай тему не замыливай! Пусть Штаты пострадали, но мы же хотим компенсацию не с них получить, а с Бельведерского клуба. Заседающие в нём дядьки позиционируют себя как мировое правительство, вот пускай деньги с Европы и возьмут – она-то не пострадала, а денег там хоть задом ешь. Пускай заплатят за своё спасение от угрозы нового ИГИЛа. Если бы не наше содействие, то лет через десять пятьдесят процентов европейцев жили бы по законам шариата. А остальные были бы безработными, без всякой надежды получать когда-нибудь зарплату.

После этого моего коварного выпада Виктора опять начали прессовать остальные члены правления. И долбили до тех пор, пока он не согласился приложить все силы на то чтобы вырвать у Бельведерского клуба нужные корпорации средства. Чтобы им было легче на это решиться, он предложил слегка приоткрыть завесу секретности над планом сбить все спутники, не входящие в группировки Роскосмоса и Министерства обороны России. Пускай там, в Бельведерском клубе, понервничают. Ведь это по существу лишит мир связи, интернета и многого другого. Деньги, которые просит корпорация, это сущие копейки по сравнению с теми убытками, которые последуют после перебоев космической связи.

Это предложение странным образом согласовывалось с теми мыслями, которые начали бродить в моей голове в последнее время. В общем-то, не дело было вонзать нож в спину своего теперешнего союзника. Да, конечно, усугубим кризис в Штатах и других странах Запада, ну и что? Мы теперь в одной лодке, и не дело топить собственную утлую посудину. Для себя я уже решил, что когда установится связь с отдельной эскадрильей, то я отменю приказ об уничтожении нероссийских спутников. Слава богу, что такое задание имели только аппараты нашей бывшей эскадрильи и в этом не были задействованы армейские «Рексы». И хорошо, что я оговорил в разговоре с Петровым приостановить операцию по уничтожению чужих спутников до моего особого распоряжения. Вот сейчас, выслушивая мнения остальных учредителей, я всё больше убеждался, что ни в коем случае нельзя трогать чужие спутники – не нужно нам новой конфронтации с Западом. Тут никакими доводами не отмоешься – агрессор повержен, а играть мускулами перед другой частью нашей цивилизации нельзя. Северная Корея показала, какой нервный народ в Штатах – с испугу могут шарахнуть и по Москве. И, в общем-то, это было единодушное мнение всех моих друзей. Впрочем, так же единогласно проголосовали за то, что можно намекнуть Адаму Смиту на такое развитие событий. Что есть такой приказ «Рексам», сбивать все подряд иностранные спутники. Корпорация, мол, может остановить это безумие, но ястребы в Министерстве обороны очень сильны, и чтобы их обуздать, придется портить с ними взаимоотношения. А в результате этого корпорация лишится многих выгодных заказов. Но это же коммерческая структура, и Бельведерский клуб, как заинтересованная сторона, должен финансово помочь корпорации – хотя бы частично возместив эти убытки. В общем, наше интерактивное заседание закончилось на вопросах финансирования. И том, что нужно быть гибкими с таким центром силы, которым, несомненно, являлся Бельведерский клуб.

Глава 17

Через год после умиротворения Пакистана и запоминающегося обмена мнениями учредителей корпорации на моё имя поступило письмо. Почему-то я, а не Виктор был приглашён на заседание Бельведерского клуба. И это было не простое заседание, а расширенное, ведь посвящено оно было послевоенному устройству мира. Да, вот именно, послевоенному! И это было признано всем человечеством. Хотя конфликт продолжался не более двух суток, но последствия были ужаснее, чем все мировые войны на планете Земля. По данным экспертов погибло более миллиарда человек. И это не только граждане Индии, которая подверглась ядерному удару радикальных исламистов, захвативших власть в Пакистане, но и люди, проживающие в близлежащих странах. Только в Индии, по мнению специалистов, умерло от радиации более полумиллиарда человек. И самое печальное – продолжают умирать. Радиоактивные осадки выпадали даже в Африке, не говоря уже об островных государствах Юго-Восточной Азии. В Китае относительно чистыми оказались только восточные провинции. Из Китая от радиоактивного заражения на территорию России перебралось более двух миллионов человек. Северная Корея потеряла 70 процентов населения. Южную Корею радиация тоже сильно зацепила. Одним словом, кошмар, творящийся в Азии, потряс весь остальной мир. В мировой политике произошёл коллапс, ООН утратила полностью своё влияние, и на поверхность выбрался Бельведерский клуб – как единственный координирующий центр всего человечества.

Многократно возросшее влияние Бельведерского клуба объяснялось и тем, что в его деятельности начала принимать участие и Россия. Да что там принимать участие, она стала его членом, а Владимир Тимофеевич вошёл в Политсовет и стал там руководить военными. То есть практически он стал отвечать за силовую составляющую всей планеты Земля. А военная мощь объединенных наций нужна была сейчас как никогда. Различные группировки, почувствовав, что власть в их странах ослабла и зашаталась, пытались занять ее место. Местная элита думала, что всё осталось по-прежнему. Что кто сейчас захватит властные рычаги, тот и останется наверху и будет высасывать соки из подвластных им доменов. Что по большому счёту контролировать их некому и на охране суверенитета подвластных им стран будет стоять освященное веками международное право. Но не тут-то было – ситуация резко поменялась, и образовался такой центр власти, который не подкупишь и не договоришься полюбовно. Это раньше можно было быть большой сволочью, но своей, и пригреться под крылом какой-нибудь великой державы. А теперь эти державы настолько сблизились, что многие государственные институты начали объединяться, и стало невозможно лавировать, пользуясь противоречиями между их политикой.

Второе дыхание открылось и у террористических организаций Ближнего Востока. Опять мусульманские экстремисты подняли чёрный флаг и объявили газават всем неверным. Кровь лилась рекой – под цитаты из Корана сунниты резали шиитов, а те суннитов. Часто бывало, что те и другие принимались изничтожать курдов. Иногда ближневосточные мусульмане объединялись, чтобы пустить кровь у иудеев.

В Европе, Америке и Австралии вой среди так называемой демократической общественности стоял жуткий – и это несмотря на то, что самые крупные СМИ находились под контролем близких к Бельведерскому клубу структур. Антиглобалисты, подзуживаемые через интернет, просто бесновались – кроме устраиваемых практически ежедневно многотысячных митингов и демонстраций, самые отмороженные дошли до терактов, а иногда даже до самосожжений. Мировая финансовая система трещала по швам, и, соответственно, промышленность, сельское хозяйство и логистику сотрясала нервная дрожь. Сергей благодарил Бога, что всё-таки отдал приказ экипажам «Рексов» ни в коем случае не сбивать чужие спутники – если ещё и со связью, которую контролировало АНБ, были бы проблемы, тогда вообще всё бы пошло вразнос. А так общественное возмущение глушилось контригрой – взбросом иногда и совершенно абсурдной информации. Главное, чтобы её было много и шла она постоянно и бесперебойно. А в этом американцы были большие специалисты. Но несмотря на все усилия, обстановка продолжала накаляться. Вот именно в таких условиях и был созван большой совет Бельведерского клуба. И проходить он должен был в Швейцарии, недалеко от Женевы.

Когда я туда прилетел и меня привезли в шикарную гостиницу, где проживали гости, приглашённые на это заседание клуба, то после пяти минут нахождения в этом готическом особняке почувствовал себя как в детстве, когда отец притащил меня в важное советское государственное учреждение, когда меня бил озноб от стоящей в этом громадном здании тишины и от ощущения, что за закрытыми дверями из красного дерева стоят мертвецы с косами. Которые только и ждут, что двери откроются и можно будет применить своё страшное оружие. Вот и сейчас, попав в свой номер, начал метаться из угла в угол, пытаясь снять старое наваждение. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы не предупредительный стук в дверь и появление на пороге Владимира Тимофеевича. После того как я увидел его улыбающееся лицо, на сердце сразу стало легче, а когда он прошёл в комнату, а за ним служитель вкатил сервировочный столик, заставленный закусками и бутылками, страх совсем отступил.

Поздоровавшись, Владимир Тимофеевич начал командовать официантом – где разгрузить привезённые богатства, какую бутылку открыть и куда поставить пепельницу. Одним словом, настоящий генерал армии, вот только, к сожалению, в настоящий момент подчиненный у него был лишь один. Но это продолжалось недолго – дверь опять распахнулась, и в комнату въехала ещё один сервировочный столик, управляемый усатым дядькой. Он подвёз дополнительный боезапас в виде фруктов и десертов. Да, по-видимому, генерал запланировал долгую баталию. Меня Владимир Тимофеевич попытался тоже использовать в своих фортификационно-гастрономических работах, но я ловко улизнул от этого, заявив:

– Тимофеевич, да что мы будем, как басурмане, потреблять всякое заморское пойло? Давай я достану нашу родимую! Не зря же я её с Урала вёз?

Не дожидаясь отклика, метнулся в соседнюю комнату, где стоял ещё не распакованный чемодан. Быстро достал из него фирменный напиток корпорации «Тургоякскую слезу» и вернулся в гостиную. Появился как раз к завершению процесса по оформлению письменного стола в банкетный. Завершающий мазок сделал я, водрузив в центр этого поля чудес покрытую остатками плесени и грязными разводами бутылку нашей фирменной амброзии. На это варварское действие официанты никак не отреагировали, а Владимир Тимофеевич удовлетворённо хмыкнул. Он-то знал, что это за напиток и его ошеломляющее действие на настроение и на самочувствие.

Когда официанты ушли, мы без долгих разговоров начали повышать настроение. А когда оно улучшилось, перешли на то, зачем Владимир Тимофеевич решил меня посетить. А именно на долгую беседу двух русских интеллигентов под бутылочку горячительного. Она, как обычно, началась с критики существующего положения дел, всё это перемежевывалось с собственными проблемами и жалобами на тупость и непрофессионализм окружающих и даже ближайших сотрудников. Главную скрипку в осуждении функционеров Бельведерского клуба играл, конечно, генерал. По его словам, любой капитан Российской армии был на голову выше, чем даже высокопоставленный деятель этого респектабельного клуба – более обязательный и, что немаловажно, никогда не перечил своему начальнику. Про своё нынешнее положение он выразился:

– Достали, мля, эти долбаные властители мира! Царство непуганых баранов – вот что такое этот Бельведерский клуб! Собралась куча наследственных толстосумов и считают, что они могут управлять всем миром. Папочки и деды у них были, конечно, волки ещё те, а эти козлы, наивные институтки – не более того!

Естественно, после этих слов я спросил генерала:

– Тимофеевич, так ты что считаешь, не нужно было России вступать в этот клуб? Еще, в общем-то, не поздно свалить оттуда. Сейчас никакая сила в мире не сможет нам в этом помешать. Как говорится, против лома нет приёма, окромя другого лома. А «Рексы» и являются таким ломом – они есть только у России. Специалисты на Западе теперь понимают, что их ракеты с ядерными боеголовками после появления «Рексов» превратились в большие хлопушки – на счёт раз-два собьём их на фиг, а потом учиним на вражеской территории то же самое, что в Пакистане.

– Э-э-э, Сергей Иванович, как ты плоско мыслишь! Ну, уйдём мы от интеграционных процессов, и что? Опять борьба со всем остальным миром? Или давай согнём этот проклятый Запад в фигурный крендель и будем упиваться своей мощью и значительностью – ты этого хочешь?

– Естественно, нет! Я хочу, чтобы наши соотечественники просто жили, а не боролись всё время за какие-то там мифические идеалы. Пусть лучше наши мужики любят женщин и воспитывают своих детей, чем служат охранниками в большом концентрационном лагере под названием планета Земля. ГУЛаг мы уже проходили и знаем, что бывает от абсолютной власти.

– Вот и я о том же! Многие удивляются, что я не воспользовался выпавшей возможностью стать отцом нации. Взять всё в свои руки и построить по ранжиру электорат, жаждущий сильной руки. Эксперты предрекали успех, тем более на волне такой грандиозной победы. К тому же внешнего противодействия не предполагалось. Однозначно моё имя осталось бы в истории России. Но один мой советник, аналитик от Бога, утверждал, что при таком развитии событий такого понятия, как Россия, не будет. Мировая империя – да, но такая нация, как русские, отомрёт за ненадобностью. И прогресс тоже умрёт. Лет через триста народ начнёт сжигать на кострах еретиков, вздумавших рассуждать о внутриядерных процессах. А ещё через пару сотен лет мы забудем и об электричестве. Знаешь, а я этому аналитику поверил! На хрен мне нужно такое величие! Не хочу я быть халифом на час, тем более я присягал России, а не себе любимому! А для моей родины, для моего народа важнее следовать тренду сближения всех народов Земли, чем конфронтации с другими нациями. Всё, кончилось разделение землян по своим уделам – нужно строить единую цивилизацию. Пусть это трудно и приходится работать с разными хлюпиками, страдающими манией величия, но всё равно это лучше, чем строить собственную империю с перспективой мыльного пузыря. Всё равно лопнет, как это было не раз в истории человечества. Вот я и решил отдать все силы на единую цивилизацию. А вдруг получится и люди, наконец, обретут ту модель правления, для которой они и созданы Всевышним?

– Ну, ты, Тимофеевич, даёшь – хочешь, что ли, стать святее папы римского?

– Стареем, Сергей, стареем! И работаем уже не на собственную карьеру и благополучие, а на потомков. Чтобы они были счастливы и у них открылись такие перспективы, о которых мы и мечтать не могли! Так что, Иванович, пока силы есть, буду помогать создавать новую надгосударственную структуру. И в этом деле ты мне должен помочь!

– А я-то как?

– Ну не ты именно, а корпорация. Вернее, даже кадетское училище. Кадры нужны как воздух! Я уже работаю в структуре клуба, и всё это время воюю с ветряными мельницами. Ничего не получается – сплошные холостые выхлопы. Да ты и сам видишь по положению в мире эффективность работы структур клуба. Не тянут они по сравнению со старыми национальными образованиями. Чиновники, которые, в общем-то, должны подчиняться структурам клуба, всячески противодействуют этому. Ей-богу, когда клуб управлял миром исподтишка, не афишируя своего присутствия, получалось гораздо лучше. Боялись они не выполнить указаний из таинственного клуба. Пропаганда шёпотом делала своё дело – ведь, по слухам, те, кто не выполнял указаний, весьма плохо кончал – или внезапная, необъяснимая смерть, или нищенская старость. Когда тебя отовсюду выбрасывают и ты никому не нужен. Жуть, одним словом, – поэтому и боялись не выполнить указаний, исходивших из штаб-квартиры Бельведерского клуба, даже больше, чем из Белого дома. К тому же ты чувствовал себя на стороне добра, ведь Бельведерский клуб создавался, чтобы противоборствовать империи зла – олицетворяемой сначала Советским Союзом, а затем Россией. А сейчас положение изменилось – во-первых, клуб уже не та мифическая тайная ложа загадочных масонов, а во-вторых, противодействие его эмиссарам – это сейчас акт проявления патриотизма, любви к своей стране. Ведь, по сведениям сарафанного радио, его совет захватили эти ужасные русские. Да что там совет, теперь на нас вешают и миллионы погибших в результате применения русскими ядерного оружия. Представляешь! Оказывается, это коварная Россия, а не США, произвела ядерную бомбардировку мирных корейских и пакистанских городов!

– Ни черта себе! Да кто же такие бредни распространяет? Непонятно, ведь практически все СМИ находятся под контролем Бельведерского клуба.

– Слухи, Сергей Иванович, слухи, ну и интернет, конечно! Теперь интернету доверяют даже больше, чем газетам и телевидению.

– Так интернет тоже ведь контролируется!

– Естественно, но практически невозможно полностью отфильтровать многомиллионный поток постов и фейков, тем более при наличии тысяч хакеров. Всё равно всякая ересь и чушь прорывается. И наблюдается такой парадокс – чем чуднее информация, тем ей больше верят.

– Ну а курсанты чем могут вам помочь? Они хоть и грамотные пользователи компьютеров, но ведь не хакеры! Лучше бросить клич в технических вузах, глядишь, и наберётся несколько сотен грамотных ребят. Вы только им деньги вовремя платите, и они быстро с интернетовскими фейками порядок наведут.

– Да работает по этому вопросу целая команда грамотных специалистов. А я тебе не про компы, а про реальную жизнь говорю. Не хватает именно людей, способных отстоять свои убеждения в реальности. Не боящихся ничего и могущих в случае необходимости и в рожу дать. Я с собой взял несколько десятков ребят, закончивших ваше кадетское училище и проходивших службу в Российской армии. Вот на них сейчас всё и держится. Нарадоваться не могу на такие кадры. Хочется ещё затребовать таких ребят, но боюсь ослабить Российскую армию. Может быть, только благодаря этому другие страны особо не дёргаются и подчиняются указаниям Бельведерского клуба.

– Странно, а я думал, что любой руководитель западной страны прошёл горнило отбора клуба и всецело ему предан. Демократия демократией, но у этих масонов столько денег, что избирателей просто покупали, чтобы они голосовали за нужного человека.

– Так-то оно так, но некоторые из ставленников клуба сейчас почувствовали, что запахло жареным, и тянут одеяло на себя. Почувствовали курвы, что именно сейчас можно стать царьками в своих доменах, и думают, что в наступившей неразберихе про них забудут, а потом смирятся с их беспределом. Свои ведь ребята там наверху, в одних университетах учились, одну ложу посещали. И это на самом деле так – руководство клуба сквозь пальцы смотрит на шалости своих ставленников. Думают, что те пошалят и успокоятся, потом всё равно будут грести в нужном направлении. Свято верят в силу золота и других ценностей, которые хранятся в их кладовых. Я же говорю, в этом клубе собрались наивные институтки. Сколько раз я пытался председателю клуба объяснить, что не всё купишь за золото. Не верит, говорит – просто мало предлагают. Тогда я заключил с ним пари, чтобы его люди купили любого из моих порученцев. А тогда, в первую неделю моего служения клубу, я с собой привёз только четверых молодых офицеров, и все они были выпускники вашей кадетской школы. Грамотные, обязательные и работоспособные ребята, поэтому и взял с собой. Так вот – пари я выиграл. Ни одного из этих офицеров не смогли купить, хотя предлагали баснословные суммы, покровительство и включение в программу защиты свидетелей (чтобы ни одна спецслужба не смогла его найти). Этот факт, конечно, заставил председателя клуба задуматься, но всё равно, меркантильность настолько въелась в его мозг, что он просто посчитал, что я привёз с собой людей, которых обработали химией в секретной лаборатории. Штучный, так сказать, товар, и грамотных специалистов из этих солдафонов не получится. А то, что один такой солдафон выполнял работу нескольких управленцев клуба (имевших университетское образование), он как-то постарался не заметить. Эх, жалко, что я не коммерсант и не поспорил с председателем на что-нибудь материальное. Просто заключал пари из принципа, чтобы показать, какие офицеры в Российской армии. Что её сила не только в «Рексах», а и в таких ребятах тоже. Конечно, я одержал не только моральную победу, но и укрепил своё положение в клубе. Например, получил согласие на привлечение в исполнительные структуры подобных людей. То есть по существу влез в кадровую политику клуба. А как говорил незабвенный Иосиф Виссарионович – кадры решают всё. Понимаешь, Сергей Иванович, представилась уникальная возможность оздоровить это буржуйское царство. Ведь как ни крути, а клуб – это весьма нужное для всего мира образование. Ведь сколько светлых умов мечтало объединить человечество, а как ни странно, нечто подобное начало получаться только у клуба. Можно сколько угодно иронизировать над наивностью и безалаберностью руководства клуба, но они делают дело, которое даже и не снилось ООН или ещё раньше Лиге наций. Вот поэтому я с клубом, и ты, Сергей Иванович, должен ему помочь в эти труднейшие времена.

– Я, конечно, Владимир Тимофеевич, вас понимаю, но как можно надеяться в таком серьёзном деле на пацанов из выпускных классов кадетского училища? Они хоть и кадеты, но всё же дети, и, естественно, безалаберность и пофигизм им не чужды. – Да я вам не говорю про учащихся кадетов – естественно, это будет просто нелепо выглядеть, если шестнадцатилетние пацаны начнут занимать ответственные должности. Речь идёт о ребятах, уже окончивших училище, затем получивших высшее образование и познавших реальную жизнь в обществе. Я знаю, корпорация отслеживает путь воспитанников кадетского училища, и даже больше того – устраивает для них семинары и другие мероприятия, да и способствует, чтобы они не теряли друг с другом связи. Уже легенды ходят о братстве кадетов. Что каждый из них готов в любой момент подставить плечо своему собрату. И знаю, что по первому призыву бывшие кадеты бросают всё и выполняют распоряжения своих духовных наставников. Не знаю, как так получается, но кадетское училище воспитывает ребят похлеще, чем мусульмане своих адептов.

– Конечно, мне лестно, что вы так высоко ставите выпускников кадетского училища, но для работы их в международных структурах есть очень большой минус. Они практически все недостаточно хорошо знают иностранные языки. В училище иностранным языкам уделяется внимания не больше, чем в обычной средней школе. И, соответственно, знания на примитивном уровне – сказать, как тебя зовут и сколько тебе лет.

– Но я же знаю возможности корпорации и видел изготовленный одним из её подразделений электронный переводчик. Да что там видел – я сам пользуюсь таким. Компактный – весит всего двести граммов, и его можно носить во внутреннем кармане пиджака. Никаких проводков не торчит. Его мини-микрофоны работают по принципу вай-фай – посторонний человек даже и не подумает, что ты говоришь и слушаешь не сам, а пользуешься электронным переводчиком. А что иногда строишь фразы неправильно и некоторые сленговые слова не понимаешь, так это простительно – всё же ты иностранец, хоть и говоришь без акцента.

– Да, Новосибирский завод выпускает такие переводчики, но небольшими партиями, и они очень дорогие.

– Чёрт с ней со стоимостью – главное обеспечить прибывающих из России сотрудников такими электронными гаджетами.

– Вы не дослушали, Владимир Тимофеевич. Я, конечно, понимаю, что проблема денег перед Бельведерским клубом не стоит, но сейчас вопрос не в стоимости электронных переводчиков, а в сроках их производства. Понимаете, в основном элементную базу завод получал из Китая, а теперь это невозможно. По существу, вся электронная промышленность там развалилась. Начинать изготавливать всё самим или искать поставщиков в Европе очень долго и дорого. Стоимость этого переводчика вообще взлетит до небес.

– Да!.. И что, положение настолько безвыходное? Может быть, на складах осталось хоть немного этих изделий?

– Не знаю, но сегодня я созвонюсь с директором Новосибирского завода. И ещё с нашими снабженцами – может быть, на складах ещё остались комплекты для сборки электронных переводчиков. Надежда такая есть. Так вот я распоряжусь, чтобы имеющиеся электронные переводчики изъяли из торговли и направили на ваш адрес. А если имеются в наличие элементы для изготовления этих гаджетов, то все силы бросить на сборку электронных переводчиков и направлять готовые изделия только в ваше распоряжение. По поводу бывших курсантов кадетской школы, я согласен с вашим выводом, что их нужно вводить в исполнительные структуры клуба. По этому вопросу я переговорю с Михаилом Семёновичем Быковым, который занимается вопросами связи с бывшими курсантами. Думаю, корпорация сможет подобрать несколько сотен человек для работы за границей. К тому же проект Крымского моста находится в последней стадии завершения и много ребят освобождается от этой миссии.

– Так они же строители, а не управленцы!

– Ну и что, что строители – в первую очередь они кадеты, а значит, ответственные и исполнительные люди. К тому же там не все строители – в основном ребята, закончившие кадетское училище, занимались безопасностью и как раз управленческой деятельностью – руководили участками работ и подразделениями снабжения стройки. Скажите, генерал, а вам подходят только бывшие курсанты? Хорошие кадры выходят и из Шумихинского детского дома. К тому же там девушек много, а они думаю, очень пригодятся для работы в Бельведерском клубе. Качество преподавательского состава в Шумихе не уступает кадетскому училищу. Вот только здоровье детей, обучающихся в этих заведениях, несколько отличается. В Шумихе дети более слабые и болезненные. Но это для вживания в структуры Бельведерского клуба может быть и хорошо. Эти ребята не будут ничем отличаться от людей, уже работающих на клуб. Это тебе не здоровяки как на подбор, приехавшие из России. Прямолинейные и неуступчивые, которых с пути может свернуть только пуля в лоб. Шумихинские же более гибкие и способные в любом коллективе стать своими, но они так же, как и бывшие кадеты, очень обязательные и целеустремлённые. Есть у них, кроме не очень крепкого здоровья, ещё один минус – как правило, все они падкие на лесть и довольно большие карьеристы.

– Хм, карьеристы – это может быть и хорошо: плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Да и девушек, преданных России, тоже было бы неплохо делегировать в структуры Бельведерского клуба. В общем, Сергей Иванович, займись этим делом. И большая просьба не тянуть с подбором кандидатов. Именно когда всё качается и рушится и западное общество в растерянности – можно пропихнуть наших людей. Потом, когда всё устаканится, это будет гораздо труднее. Англосаксы опять займут все самые важные должности. Сейчас-то это опасно для жизни и пахать нужно не покладая рук, поэтому представители западной элиты и не торопятся в это болото. Геморроя много, а прибыль неизвестно – будет или нет. Романтики и идеалисты никогда не приветствовались у буржуев. Вот давай и воспользуемся этим.

Мы ещё долго обсуждали вопросы комплектования аппарата, совершенно нового образования в человеческой истории. Всё мечтали, что, наконец, человечество выйдет из заколдованного круга войн и конфликтов. Что было удивительно, этот бравый генерал, участник практически всех вооружённых конфликтов, в которых в последние лет сорок принимала участия Россия, искренне ненавидел войну. И вот при этом он добровольно возглавил весь силовой блок нового межгосударственного образования. Вооружённые конфликты, которые шли сейчас, он считал борьбой сил добра со злом. Уж какой я циник, но после многочасовой беседы и выпитого литра «Тургоякской слезы» тоже проникся идеалами добра и без колебаний бы приказал уничтожить любую банду террористов. А уже в конце нашего застолья генерал вообще меня потряс, заявив:

– Ты знаешь, какое предложение я пробиваю в совете клуба?

– Откуда! Ведь я у вас там под диваном не прячусь!

– Ты согласен, что новое межгосударственное образование нужно как-то назвать? Бельведерский клуб как-то звучит несерьёзно – тайными обществами отдаёт.

– В принципе, да. От названия Бельведерский клуб так и прёт масонами.

– Вот и я так думаю. А нужно название какое-нибудь солидное и грозное. И родилась у меня идея назвать зарождающееся мировое государство звучным именем. Только не смейся, а по-русски звучит это так: Содружество Суверенных Свободных Регионов, а сокращённо СССР.

Я не удержался и хохотнул, но под пристальным взглядом Владимира Тимофеевича тут же осёкся и от этого закашлял. Прокашлявшись, всё-таки спросил:

– Ты что, Тимофеевич, назад в прошлое хочешь? По застою соскучился? Тебя твои новые коллеги не поймут – у этих капиталистических акул апоплексический удар случится.

– Э-э-э, Сергей Иванович, ты не прав! Они те времена с ностальгией вспоминают. Всё плохое забывается, остаются только воспоминания о своей молодости и стремлении жить. А они жили тогда полной жизнью – была борьба, были победы и разочарования. К тому же великие мыслители нас учили – история развивается по спирали. Вот и сейчас идёт повторение всемирной истории, только на более высоком уровне. А что касается застоя, то, думаю, сейчас эта беда не случится – конкуренция не даст. Ведь никто не собирается отменять право частной собственности, свободу печати и прочие достижения западного мира. К этим достижениям добавим кое-что из китайского опыта, а именно обязательную смену председателя совета Содружества, допустим, лет через пять. Члены клуба уже на это согласны. Осталось дожать их с названием, и реинкарнация СССР на новом витке исторического развития считай состоялась.

Глава 18

После слов генерала о реинкарнации СССР мечтатели допили последнюю рюмку «Тургоякской слезы» и начали прощаться. Напоследок, когда мы уже встали из-за стола, я поблагодарил генерала за содействие в вопросе выделения Всемирным банком одного миллиарда долларов на работы по программе «Рекс-2». Да, пожелания, которые полгода назад высказывали учредители корпорации, были хоть и не в полном объёме, но выполнены. Виктор бился как лев, но всё-таки выдавил толику из поистине несметных богатств Бельведерского клуба. Я тоже, в меру своих сил, ему в этом помог. По крайней мере я так считал – ведь именно после того, как принимал и очаровывал в Тургояке эмиссаров клуба, приехавших ознакомиться с проектом «Рекс-2», Всемирный банк и принял решение выделить корпорации миллиард долларов. Сумма-то, конечно, хорошая, но мы её уже проели, и теперь опять нужно было применять все свои способности бизнесмена, чтобы выдавить новый транш. Я и прибыл в Женеву не ради политической тусовки и не из-за своих амбиций крутого мэна, которого оценила мировая элита, а всё было гораздо проще – деньги нужны были корпорации, много денег. Проект «Рекс-2» буксовал из-за недостатка финансов. Ещё бы ему не тормозится, ведь приходилось с нуля организовывать новые производства. Так как корпорация не стремилась использовать комплектующие только российского производства, но многие детали поступали и из Китая. Теперь этот канал частично был потерян, и приходилось прилагать гигантские усилия, чтобы компенсировать китайские поставки. Сложное и затратное это было дело.

Страшно вспомнить, сколько нервов я потратил, чтобы решить один, казалось бы, ерундовый вопрос – изготовления форм для литья спецдеталей. Раньше было просто – по электронной почте направил китайскому контрагенту чертёж требуемой детали, и через пару недель наши контролёры сверяли размеры заказанной формы. А после развала промышленности Китая изготовление копеечных форм обернулось гигантскими затратами и, что немаловажно, потерей времени и темпа. Во-первых, пришлось проводить целое научное исследование, чтобы подобрать материалы, из которых изготавливались эти формы. Во-вторых, возникла большая проблема с рабочим персоналом. Наши кадровики перешерстили всю страну, но нужных специалистов было до обидного мало. Еле-еле, за большие деньги удалось переманить троих мастеров с их прежнего места работы, и все они были предпенсионного возраста. Ещё одного деда вывезли с Украины из Днепропетровска, он когда-то трудился на Южмаше, а двоих пенсионеров из Белоруссии. Самыми молодыми в этой бригаде формовщиков были трое немцев, которых соблазнили большими зарплатами в России. А ещё за этой бригадой моим приказом был закреплён целый класс из нашего ПТУ. Конечно, хорошие мастера из этих ребят получатся нескоро, но теперь появилась хотя бы надежда на то, что в будущем корпорация в такой дурацкой ситуации не окажется никогда. К тому же когда эта бригада из мастеров и подмастерьев заработала в полную силу, то она кроме того, что удовлетворила спрос на формы в Тургояке, начала приносить и прибыль для корпорации. Сторонних заказчиков оказалось огромная масса – не одна корпорация пострадала от отсутствия предложений из Китая. Многим фирмам по всему миру требовались сложные формовки. Экономисты корпорации, конечно, быстро сориентировались и попытались установить сумасшедшие цены на изделия участка формовки. Пришлось мне вмешаться и провести беседу с нашим главным экономистом. Я объяснил ему, что не нужно пытаться снять все сливки с возникшего дефицита. Народ, конечно, сейчас от безысходности понесёт затраты, но начнёт создавать своё формовочное производство, а в дальнейшем будет с нами конкурировать. А зачем нам это нужно? Лучше мы будем работать с перспективой и займём освободившуюся нишу в производстве. Цены, конечно, установим повыше, чем у Китая, но ненамного.

Если бы это был единичный эпизод в процессе деятельности корпорации, но это было не так. К трудностям внедрения новейших разработок добавились и проблемы с, казалось бы, уже налаженными производствами. Например, за год корпорация смогла изготовить только три единицы давно уже поставленных на поток «Рексов». Не хватало то этого, то того, а в результате срыв планов поставки Министерству обороны. Но это в некотором роде играло на пользу корпорации – государство увеличило финансирование, да и Бельведерский клуб не просто так ходатайствовал перед Всемирным банком о выделении финансовых ресурсов корпорации.

Худо-бедно, со скрипом, но обычные свои изделия корпорация изготавливала, а вот новые разработки никак не удавалось внедрить. Особенно меня беспокоил проект «Рекс-2». Настолько, что утром на общем собрании приглашенных на расширенное заседание клуба господ (по существу мировой, политической и бизнес-элиты) я, вместо того чтобы внимательно слушать докладчиков, занялся шкурным интересом. Обрабатывал, заливаясь соловьём, даже мало знакомых мне финансовых воротил. Хорошо, я был оснащён электронным переводчиком, что и позволяло мне, без запинки рассыпаться бисером перед людьми разной национальности, говоря с ними на их родном языке. И что – дало это какой-нибудь результат? Как же! От этих капиталистических акул я добился только похлопывания по плечу и уверений в вечной дружбе. Ни один из обрабатываемых мной финансистов не собирался вкладывать деньги в такой, казалось бы, перспективный проект. Хотя я рассказывал этим весьма умным людям, что «Рекс-2» – это настоящий выход в космос для человечества, это возможность добычи материалов, запасы которых уже заканчиваются на Земле, что, в конце концов, «Рекс-2» гораздо экологичнее, чем традиционные космические носители. И доставка груза на орбиту выходит намного дешевле, чем ракетами, даже разработанными ещё во времена Советского Союза. Но всё моё красноречие, подкреплённое техническим прогрессом (электронным переводчиком), уходило в песок капиталистического представления о мире. Слишком затратной была эта затея, и наверняка если даже будет налажен выпуск этих уникальных «Рексов-2», то новые власти наложат на них лапу и будут монопольно их использовать. Получится так же, как и с предыдущими «Рексами» – российское государство их использует за милую душу, а производитель вместо того, чтобы купаться в деньгах, вынужден выпрашивать финансовые ресурсы. Вот такое отношение было у денежных мешков к детищу корпорации. Не объяснишь же им, что взаимоотношения государства и корпорации были далеки от меркантильных, капиталистических. Это даже не партнёрство, а нечто другое – корпорация вобрала в себя надежду, пот, кровь и слёзы всего русского народа. И как тут было можно рассуждать о прибыли, которую нужно срубить с государства!

Только к вечеру я понял бесполезность всех моих потуг и ещё больше зауважал Виктора – у него-то получалось обеспечивать корпорацию деньгами, а у меня нет. Но по-любому решать вопрос финансирования работ по созданию «Рексов-2» было нужно, а как? Вариант один – зазвать сюда Виктора, и пусть он обрабатывает своих любимых финансистов. Хотя и пригласили на этот саммит одного меня, но ничего страшного, если в Женеву прилетит и Виктор. Вон в президиуме постоянно сидит Адам Смит, видать важная фигура в этом клубе, а Виктор с ним хорошо знаком, даже пьянствовал с этим солидным господином в самолёте. Чай, замолвит зампредседателя за Витька слово и не выпрут парня с заседаний. А упускать такой момент, когда в одном месте собралось столько денежных мешков, ни в коем случае нельзя. Здесь они одни, без своих консультантов и помощников, к тому же расслаблены и, в общем-то, ожидают, что их будут уговаривать поучаствовать в финансировании проектов нового всемирного государства. Наверняка они уже смирились с этим, вот им и нужно подсунуть проект «Рекс-2» – чем не тема мирового развития? Прорыв в космос – это для будущего человечества действительно важно. Тем более в такой ситуации, в которой находится планета сейчас.

А я хоть и занимался всё это время обработкой нужных людей, всё равно краем уха слышал, о чём были доклады и прения после них. И основной темой разговоров в этот день была далеко не политика, а угрожающая экологическая ситуация на планете. К катастрофическому изменению климата и повышению уровня океана, связанному с потеплением и таяньем ледников в Арктике и Антарктике, добавилось радиационное заражение практически пятой части земной поверхности. Территории Индии и Пакистана – это было понятно, но кроме этого радиационное загрязнение накрыло и значительную территорию Китая и добралось даже до Африки. Часть акватории Тихого и Индийского океанов, тоже получили дозы излучения. По крайней мере, морепродукты, добываемые на этих акваториях, имели повышенный уровень радиации. Питаться, конечно, этими продуктами было можно, но специалисты предостерегали это делать регулярно.

Примерно это я рассказал моему другу, когда зазывал его прилететь в Женеву. Уговаривал долго, но всё же парень не меньше меня болел за перспективные проекты корпорации и согласился, что такой возможности решить финансовые проблемы может больше и не представиться. После согласия Виктора прилететь в Женеву, мне пришлось заняться его приёмом. Зря я думал, что это потребует сверхусилий, оказалось всё гораздо проще и легче. Переговорил с Владимиром Тимофеевичем, а потом чуть дольше с Адамом Смитом, и вопрос с приглашением моего друга на Женевский саммит тут же решился. Кстати, Адам Смит весьма удивился, что в Женеве не присутствует господин Ломин. На мою просьбу дополнительно пригласить Виктора он заявил:

– Странно, Ломин, что ли, прослушал лекцию о правах членов клуба? Он же ещё полгода назад был единогласно принят в действительные члены Бельведерского клуба, а значит, имеет полное право без дополнительного приглашения принимать участие в любом заседании, в котором пожелает. Наша служба протокола поэтому и не выслала ему отдельного приглашения. Ладно, я сейчас ему позвоню, напомню о его правах!

– Да не надо, Адам, я ему уже звонил, и он завтра прилетает в Женеву.

– Хорошо, наш представитель его встретит в аэропорту.

– Да я сам его встречу, не нужно мучить ваш протокольный отдел.

– Это их работа! К тому же встречающий знает, в какой гостинице поселить члена клуба, и поможет оформить электронный пропуск категории три для допуска в любую структуру клуба.

– Хм, а гостям, значит, пейджики выдаёте?

– Да, такой регламент! Но многие приглашённые гости могут стать членами клуба – нужно только принять устав и дать возможность нашей службе безопасности снять биометрические параметры нового члена клуба.

– Понятно! Ну, тогда пускай Виктора Ломина встречает представитель клуба. А я с ним увижусь тогда у себя в отеле за завтраком. Или действительным членам клуба положен спецзавтрак?

– Не иронизируйте, Сергей Иванович, они питаются в таких же ресторанах, что и гости. И к тому же за свой счёт! И кстати, я имею честь вам предложить стать действительным членом клуба. С уставом можете ознакомиться сегодня вечером. Бумаги к вам в номер доставит курьер. Если вы не против положений устава и его приложений, то завтра после заседаний прошу в нашу женевскую штаб-квартиру. Подпишете заявление, а затем в лаборатории службы безопасности с вас снимут биометрические данные, и через две недели сможете получить электронный пропуск категории три. Могу сказать, что это высшая категория, такой же обладаю и я.

– Спасибо, порадовали старика! Вот только странно, по словам господина Ломина, он никаких уставов не читал и заявлений не подписывал!

– Тогда была экстраординарная ситуация – всё нужно было делать быстро и без всяких формальностей. На словах он поддержал клуб и был не против работать на благо развития человечества, вот руководство клуба и посчитало нужным принять Виктора Ломина без всяких формальностей и даже без клятвы.

– А что, мне придётся клясться, чтобы стать членом клуба?

– Да нет, этот ритуал остался в прошлом – три месяца назад его отменили. Клуб теперь становится не закрытой организацией, а представителем всего человечества. Мы вышли из тени, и теперь в политике нет недомолвок и надежды, что кто-то будет исправлять допущенные ошибки.

– Так это и хорошо! Гигантские средства же экономятся – исчезнут всякие там фиктивные президенты с их многочисленным аппаратом, многомиллионные армии и гонка вооружений. Опять же, как я слышал на форуме, планируется отказаться от такого понятия, как государство – мир становится единым организмом, а значит, исчезают всякие границы и, соответственно, таможенные сборы.

– Ну, всё это дело будущего – нужно подготовить массу документов, провести и утвердить положение о Содружестве в национальных парламентах, а в некоторых регионах потребуется проведение референдумов. Так что работа предстоит огромная, времени займёт много. Трудностей в этом деле неимоверное количество, и самая большая из них – отсутствие преданных и грамотных кадров, вернее, очень небольшое их количество. По этому вопросу у нас большая надежда на Россию, на кадры, подготавливаемые при содействии вашей корпорации.

– Хм, Владимир Тимофеевич, наверное, говорил с вами об этом?

– Да мы с ним каждый день беседуем, и не только по военной проблематике, но и о кадровой политике тоже. Он в восторге от кадетов, закончивших курируемое вашей корпорацией училище. Да и на меня произвели хорошее впечатление привезённые им из России подчиненные. Немного подучить ребят, и они станут отличными эмиссарами Содружества. Вот только к вам большая просьба – нужно увеличивать выпуски в кадетском училище. Потребность в надёжных, обязательных и дисциплинированных специалистах будет только нарастать. Представляете, сколько управленцев потребуется для всего Содружества? И в обязательном порядке требуется нарастить выпуск электронных переводчиков. А то языковый барьер может всю нашу работу превратить в прах. Сейчас наша деятельность напоминает библейский сюжет о возведении Вавилонской башни – построить-то мы её построим, но потом из-за непонимания друг друга людьми она разрушится и погребёт под своими останками всех энтузиастов – строителей Содружества Суверенных Свободных Регионов.

– Будем стараться! А скажите, господин Смит, вы сейчас произнесли слова Содружество Суверенных Свободных Регионов, что сокращённо звучит как СССР – это как понимать? Получается, что совет клуба принимает предложение Владимира Тимофеевича о названии нового мирового надгосударственного образования?

– Ага, зацепило вас? Сердце стало чаще биться! Вот и у членов Совета клуба сердце стало биться чаще, когда они услышали из уст Владимира Тимофеевича аббревиатуру СССР. Долго муссировали это предложение, ругались и спорили, но, как ни странно, через несколько дней большинство начали привыкать к этому названию. Люди в Совете собрались умные и за внушаемое СМИ клише не держались. Многие понимали, что если это название принять, то это во многом снимет напряжение в обществе. Левые, у которых эта аббревиатура популярна, успокоятся, и с ними можно будет вести конструктивные переговоры. Развивающиеся страны, у которых элита в основном получала образование на территории бывшего СССР, с ностальгией вспоминают те времена, тоже снимут свои опасения, что создаваемое надгосударственное образование – это новая форма неоколониализма. И наконец, основной части западного общества глубоко наплевать на названия, лишь бы их благополучное существование не ухудшилось. Крупные СМИ у нас под контролем, так что никто не будет расшатывать лодку, крича, что русские захватывают мир и скоро всех ожидает ГУЛаг. И наконец, народы стран, входящих ранее в СССР, не будут особо протестовать, если им предложат войти в новый СССР. Так что предложение Владимира Тимофеевича хотя ещё обсуждается, но может набрать необходимое число голосов. Я сторонник этого предложения и вполне сознательно и намеренно употребляю это название, хотя оно ещё не принято. Пускай окружающие привыкают к этому названию – когда привыкнут, то не будут обращать внимание на аббревиатуру.

– Понятно, значит, название пока не принято! Всё находится, так сказать, в процессе обсуждения. Господин Смит, а можно для обсуждения выдвинуть вопросы, которые интересуют корпорацию? Да что там интересуют – от этого зависит выполнение ваших пожеланий, да и судьба самой корпорации. Не секрет, что сейчас в мире с финансами творится сущий бедлам. Никто ни за что не желает платить. Просроченная кредиторская задолженность по балансу корпорации достигла критических размеров. Уже не имеет смысл что-нибудь производить – впору склеить ласты и уйти на дно. Держимся только на старых запасах и энтузиазме служащих, многие из которых окончили кадетское училище. При таком положении дел очень проблематично продолжать финансирование образовательных программ, а туда входит и кадетское училище. Так что кадровое насыщение структур Содружества напрямую зависит от финансового благополучия корпорации. Вопрос с выпуском электронных переводчиков тоже висит в воздухе – во-первых, проблемы с комплектующими, во-вторых, завод в Новосибирске на голом энтузиазме работать не может.

– Вопрос решаемый! Безусловно, клуб вам выделит ресурсы на продолжение финансирования образовательных программ. По электронным переводчикам мы готовы осуществлять даже предоплату, лишь бы эти приборы быстрее поступили в распоряжение клуба.

– Не всё так просто, дорогой Адам! Многие требуемые детали производил Китай, а теперь его промышленность разрушена. В Японии похожие производства были, но сейчас там творится чёрт знает что, и эти фабрики не работают – умерли, можно сказать. Район Осаки-Токио подвергся северокорейскому ядерному удару. В Силиконовой долине в США могли бы быстро организовать производство нужных деталей, но туда тоже угодила ракета с ядерным боезарядом. Остаётся Европа, но предприятия в ней работают очень неритмично и перегружены заказами. В общем-то, «Филипс» может производить нужные детали, но его предприятия перегружены заказами служб клуба. Вице-президент этой корпорации мне прямо сказал: без решения Еврокомиссии «Филипс» не возьмёт ни одного заказа со стороны. – Хорошо, Сергей Иванович, считайте, вопрос решён. Заказ у вас будет принят, можете готовить технические задания.

– Спасибо, Адам, за обнадёживающие слова, корпорация тоже в долгу не останется. Если «Филипс» будет ритмично и без сбоев поставлять комплектующие, то наш новосибирский завод обеспечит потребности Содружества в электронных переводчиках в полном объёме. Коль пошёл разговор о финансах, то не могу не поднять ещё один вопрос. По моему мнению, решение его тоже в интересах Содружества.

– Это вы имеете в виду программу «Рекс-2»?

– А вы что, о ней разве знаете?

– Ещё бы не знать! Владимир Тимофеевич ежедневно твердит о потребностях в «Рексах», о том, что только благодаря им нам удаётся сдерживать банды террористов на Ближнем Востоке, Афганистане и в Африке. Несмотря на то что он постоянно требует деньги на закупку обычных «Рексов», ещё и лоббирует выделение финансовых ресурсов на разработку «Рексов-2». И даже несмотря на то, что на эту программу уже выделялись немалые средства, у Владимира Тимофеевича по этому вопросу имеется в совете и немало сторонников. И самый активный из них – это представитель Израиля. Именно под его напором корпорации уже выделялся миллиард долларов. Но он так и не успокаивается, поддерживает все притязания вашей корпорации. Конечно, понять его можно – после того как «Рекс», патрулирующий над одним из секторов Ближнего Востока, сбил ракету, начиненную обедненным ураном, которая должна была взорваться над Израилем, все евреи, чудом избежавшие радиоактивного поражения, считают «Рексов» Божьим даром. Кстати, после этого эпизода, весьма широко освещенного в СМИ, у проекта «Рекс-2», появилось много миллионов сторонников. И эти люди весьма влиятельны – так что не волнуйтесь, деньги на проект «Рекс-2» выделяться будут. Хочу похвалить ваших пиарщиков – для Клуба не секрет, кто заказывал шумиху по поводу этой сбитой ракеты. Шуму было не меньше, чем после победы над ваххабитами.

Адам Смит усмехнулся и закончил:

– Наверное, такая массированная пиар-кампания обошлась в кругленькую сумму. Интересно, хватило миллиарда, выделенного Всемирным банком, или пришлось дополнительно потратить и свои средства?

Я смущённо начал оправдываться, говоря, что все выделенные деньги пошли исключительно на программу «Рекс-2», а на пиар-кампанию корпорация тратит не больше, чем заложено в финансовом плане. Но Адам Смит не стал вслушиваться в моё бормотание, а дружески приобнял меня за плечи и заявил:

– Да ладно, Сергей Иванович, мы же не дети и прекрасно знаем, откуда ноги растут. Это нормальный подход бизнесмена, чтобы заработать свой гешефт. Никто вас не осуждает, и никаких расследований не будет. А деньги на разработку модернизированных «Рексов» выделяться обязательно будут, так что ваша пиар-операция прошла блестяще.

Слегка отстранившись от меня, Адам Смит глянул на часы, а потом извиняющимся тоном произнёс:

– Простите, Сергей Иванович, но время не ждёт – уже опаздываю на брифинг с журналистами, посвященный итогам сегодняшнего заседания. А вы опытный пиарщик и знаете, что пренебрегать общением с журналистами никак нельзя!

После этого, пожав руку, Адам Смит быстрым шагом удалился, оставив меня в слегка ошеломленном состоянии. Ещё бы, почти напрямую пообещал, что клуб будет содействовать выделению финансовых ресурсов на программу «Рекс-2». Да ещё походя решил проблему с комплектующими для электронного переводчика. Я месяц бился с этим вопросом, как только не уламывал руководство «Филипса», но всё было безрезультатно. Никому не хотелось лишних трудностей, когда заказчиков выше крыши, а если брать обязательства перед новым, то придётся перенастраивать часть производства, а это целая история. А больше всего моё ошеломлённое состояние после разговора с Адамом Смитом объяснялось тем, что все задачи, поставленные перед собой, я выполнил. Средства в корпорацию пойдут, и это говорил не абы кто, а второе лицо в иерархии Бельведерского клуба. Час назад я думал, что моя миссия провалена и в отчаянье вызвал в Женеву Виктора, а тут такое.

Минут пять я стоял на одном месте, медленно отходя от эйфории. Наконец кровь очистилась от избытка адреналина, пульс пришёл в норму, и я смог выполнять хоть какие-то разумные действия. А вернее, смог осмысленно работать с айфоном – начал звонить своим друзьям и некоторым подчиненным. Во-первых, нужно было поделиться радостью с учредителями корпорации, а во-вторых, отдать кое-какие распоряжения своим подчиненным, связанные с возобновлением производства электронных переводчиков и началом работ по замороженным научным проектам по программе «Рекс-2». Слава богу, что из-за финансового голода мы не распустили полностью научные группы. И они, хоть и не в полном составе (второстепенные работники были распущены), продолжали корпеть над проблемами создаваемого аппарата. Хи-хи, ха-ха, но за время финансового голода был получен прототип будущего топлива этого аппарата, практически создан для него малогабаритный суперкомпьютер и наконец отлит из уралия основной корпус будущего «Рекса-2».

В первую очередь я позвонил, конечно, Виктору. Пересказал разговор с Адамом Смитом, потом мы долго беседовали и в конечном счете решили, что наш главный финансист всё равно летит в Женеву. Хоть деньги и были обещаны, но всё равно это только слова, а всем благим намерениям всё равно нужно делать ноги – пробивать их по всем инстанциям и мозолить глаза присутствием заинтересованного лица. Опытные мы были и знали, что решения о выделении денежных средств часто тормозят и забалтывают в исполнительных структурах. Если деньги и выделяются, то период ожидания может длиться несколько месяцев, а то и лет. Железо нужно ковать, пока оно горячо. Решив этот вопрос, я направился в отель и уже там, удобно устроившись в кресле, начал обзванивать других учредителей и службы корпорации.

На следующий день завтракали мы уже вдвоём с Виктором, там и разрабатывали план осады Женевской штаб-квартиры клуба и кто какую службу берёт на себя и каких людей забалтываем в первую очередь. Ну, конечно, и что говорим – не дай бог противоречить друг другу, забалтывать тоже нужно грамотно. Вот после этого завтрака и началась наша эпопея – вместо того чтобы сидеть на эпохальных заседаниях и коллоквиумах, я обивал пороги не только финансовой службы клуба, но и переехавшего из Нью-Йорка Всемирного банка (из-за наступающей радиации многие международные организации эвакуировались в Швейцарию).

Эта беготня и суета продолжалась три дня, именно столько, сколько длился всемирный саммит. Очень во многих важных заседаниях я не принимал участия, и, естественно, мой голос не учитывался в принятии судьбоносных для всей планеты решениях. Уже постфактум я узнал, что образовано Мировое правительство и председателем его избран Адам Смит. Что юридически теперь весь мир живёт в СССР (в Содружестве Суверенных Свободных Регионах) – пробил-таки Владимир Тимофеевич свою навязчивую идею. А сам наш бравый генерал стал теперь Комиссаром общественной безопасности – в ОБ вошли все силовые структуры мира. Муниципальная полиция, национальная гвардия, служба приставов подчинялись, конечно, местным властям, но подразделения национальных армий, жандармерия, ФСБ, ФБР и подобные им конторы получали приказы только от ОБ. Одним словом, проскакали мы с Виктором эти эпохальные события, но зато первый транш, пока ещё в евро, ушёл в Тургояк. И этот процесс встал на магистральные рельсы – уже никакой бюрократ не смог бы перекрыть этот финансовый поток. Конечно, пока в новой столице мира Женеве занимали свои посты такие люди, как Адам Смит и Владимир Тимофеевич.

Не зря если человеку желают плохого, то говорят – чтобы ты жил в эпоху перемен. Вот и у меня жизнь после прилёта из Женевы в Тургояк начала напоминать рукотворный ад. Хотя, казалось бы, ничего особо плохого не было – финансы в корпорацию худо-бедно поступали, производственная деятельность хоть какая-то велась. Но обстановка была настолько нервная, что хотелось выть от отчаянья. Перемены во внешнем мире были настолько кардинальными и быстрыми, что только гений мог бы успеть адаптироваться к новым реалиям. Я не гений и поэтому ничего не успевал и из-за своей бездарности страдал страшно. А как тут не страдать, если из-за моей медлительности предприятия корпорации периодически так лихорадило, что казалось, ещё немного, и они вообще лопнут, пустив по миру многотысячные толпы своих работников. А всё это из-за коллапса, наступившего в мировой экономике. Никто ничего не хотел покупать, даже продаваемые раньше на ура солнечные батареи и мощные компактные аккумуляторы. Местные государственные структуры одна за другой отказывались от инфраструктурных проектов. Не нужны стали им мосты, отличные дороги и новые аэродромы.

Даже такой, казалось бы, беспроигрышный проект, как замена старых, прогнивших водопроводных сетей на новые с трубами, изготовленными из уралия, и то буксовал. А эта программа была настоящей революцией в коммунальной отрасли. Во-первых, трубы из уралия не ржавели. Могли лежать в земле сотни лет и оставаться такими же прочными, без малейшего признака коррозии. Во-вторых, вода в таких трубах не замерзала, если даже водопровод протянут по поверхности земли. А это для наших климатических условий очень весомый довод делать водопроводы из такого типа труб. Тем более что по стоимости он был ненамного дороже, чем из традиционных стальных труб. Но если учитывать суммы, которые тратились на содержание хотя бы аварийных бригад, чтобы нормально содержать водопровод, то выходило дешевле делать магистральные трубопроводы из уралия. А если говорить об отоплении или горячем водоснабжении, то тем более. Из-за низкой теплопроводности уралия горячая вода, подаваемая с ТЭЦ, не теряла своей температуры в трубах, и, соответственно, отпадала необходимость устанавливать в домах бройлерные. Экономия колоссальная, а кроме этого, намного улучшалась экология дома.

Лихорадило корпорацию где-то в течение полутора лет, но всё плохое когда-нибудь кончается – закончился и этот тяжёлый этап. Первым предвестником улучшения российской, как, впрочем, и мировой, экономики стали достаточно крупные заказы на аккумуляторы большой ёмкости от ряда ведущих автомобильных корпораций мира. Люди начали озабочиваться экологией и массово пересаживаться на электромобили. Конечно, здесь дело было не только в экологии, но и в удорожании жидкого топлива. Конфликты в нефтеносных районах продолжались – ваххабиты перешли к партизанской борьбе, и главными их целями стали нефте- и газопроводы, танкеры и топливохранилища. Весь Ближний Восток и Персидский залив периодически окутывало дымом от полыхающей нефти. Примерно так же, как было когда-то в Кувейте во времена уничтожения саддамовского режима.

Но не нефтью единой жива реальность, в человеке тоже скрыта энергия, которая, пробудившись, способна двигать экономику. И она начала пробуждаться – потребности людей росли. Они начали выбираться из того защитного кокона, куда их загнала Третья мировая война. Именно так начали называть события трёхлетней давности. Лично для меня война закончилась, когда со стапелей тургоякского опытно-экспериментального завода сошёл первый «Рекс-2». Вот была радость так радость! А совсем хандра и ощущения жизни человека-муравья, выполняющего сизифов труд, прошли, когда я отгулял свадьбу Татьяны и Максима.

Да, вот именно, моя секретарша и бывший командир отдельной эскадрильи «Рексов» поженились. Я туда был приглашён как посаженый отец. Вообще-то, желание молодых понятно – ни у кого из них не было родственников, а я непосредственно принимал участие в их судьбе и предоставил им возможность узнать друг друга лучше. Кроме этого, проявлял, по крайней мере к Татьяне, отеческую заботу. Да и вообще, что это за свадьба, когда нет никого из старшего поколения. Вот я в единственном числе и выполнял эту роль. Всё это так, но лучше бы ребята устроили чисто молодёжную свадьбу – веселее было бы. А то я, понимаешь ли, вместо того чтобы кричать «горько» и потреблять всё то, что стоит на столе, устроил целую серию мини-совещаний с гостями. Зануда и псих, одним словом! Но что делать – вопросы использования большого «Рекса» так засели в голове, что только об этом и мог говорить. Тем более на этом торжестве было много друзей Максима, напрямую завязанных с программой «Рекс-2». Ведь теперь полковник Максим Иванович Петров был командиром первого «Рекса-2». Естественно, он пригласил на свою свадьбу весь экипаж. А кроме этих пяти человек, с которыми он был очень дружен (люди в один экипаж подбирались по совместимости), пришли и ребята из двух других, резервных так сказать, экипажей. Хотя их «Рексы» ещё не были готовы, но экипажи уже были сформированы. И формировались они в основном из ветеранов отдельной эскадрильи.

Вот этих ветеранов я периодически собирал вокруг себя и устраивал мозговые штурмы, посвященные полётам «Рексов-2» на другие планеты Солнечной системы. А ребята просто грезили космосом и с удовольствием ввязывались в споры по проблематике космической экспансии человечества. Даже сами молодожёны участвовали в этих обсуждениях. В общем, превратил свадьбу в дискуссионную площадку. Подруги Тани сначала куксились, что я периодически собираю вокруг себя их ухажёров, но потом романтика планируемых свершений их тоже увлекла. Всё-таки все они были бывшие воспитанницы Шумихинского детского дома, а не какие-нибудь вертихвостки с мещанским воспитанием. Такие вот свадьбы бывают у людей, озабоченных какой-нибудь навязчивой идеей и когда гости у них увлеченные теми же мыслями люди. Через два месяца после этой запоминающейся свадьбы (по крайней мере, для меня) случилось то, что мы больше всего обсуждали на этом торжестве. Состоялся первый полёт «Рекса-2» в безвоздушное пространство. Хотя полёт и был недолгим, всего пять суток, но шуму в СМИ поднял много. Пресс-релиз правительства тоже пел дифирамбы полёту «Рекса-2». Отмечалось, что это знаковое событие для всего нового (единого) мира. Во-первых, это был первый полёт в космос после длительной паузы, связанной с войной. А самое главное, его осуществил аппарат принципиально новой конструкции, и теперь стоимость груза, выводимого на орбиту, сопоставима с затратами на перемещение бандероли того же веса из Денвера в Париж. Да, умеют ребята из Бельведерского клуба вести пиар-кампании. Стратеги, мля, – даже новости о сотнях тысяч погибших в результате подавления массового восстания исламских фундаменталистов на Ближнем Востоке меркли перед, в общем-то, рядовым событием (для корпорации, естественно), ведь этих полётов в этом году планировалось провести больше десяти.

«Рутина, однако, а как подано – аж зависть берёт», – так я думал, просматривая очередное телевизионное ток-шоу, посвящённое полётам человека в космос. Рука уже потянулась за пультом, чтобы выключить эту очередную агитку, но неожиданно услышал то, что волновало сейчас меня больше всего. Начали говорить про планируемый полёт на Луну. «Вот же чёрт, – выругался я про себя, – это же закрытая информация. Интересно, откуда им известны наши планы?» Послушав эту передачу ещё немного, я понял, что ничего им не известно, а присутствующие, пускай даже и профессора известных университетов, просто балаболят, чтобы заинтересовать зрителей. А план по освоению Луны действительно был, и сейчас основное своё время я посвящал претворению этой задачи в жизнь.

Не зря народная мудрость нам говорит – если долго мучиться, то что-нибудь получится! В этом я убедился, когда всё-таки состоялся старт «Рекса-2» под командованием полковника Петрова к Луне. Корпорация испытала массу трудностей, а я лично – мытарств, чтобы этот полёт состоялся. Но вся жуть позади, а впереди мне грезилось светлое будущее.

Глава 19

После старта «Рекса-2» сначала была эйфория, но она после общения с Татьяной, женой Петрова и к тому же моей секретаршей, сменилась беспокойством за судьбу экипажа. Наверное, эмпирическим путём состояние жены командира «Рекса-2» передалось и мне. Чтобы изжить это бабское беспокойство, я предложил Татьяне на работу сегодня не выходить и, не слушая последующих после моих слов возражений, повернулся и в сопровождении Андрея направился к своему автомобилю. Моё поведение не было ни для кого удивительным, народ, провожавший первую лунную экспедицию, знал, что шеф после взлёта «Рекса-2» не останется на торжественную часть, посвящённой этому эпохальному событию.

Хорошо, что запуск производился недалеко от Тургояка, на полигоне, расположенном всего в 18 километрах от штаб-квартиры корпорации. Поэтому уже через полчаса после старта «Рекса-2» я оказался в своём офисе. И вовремя, надо сказать. Как только вошёл в кабинет, на связь вышел Петров. Вот такая пошла жизнь – час назад я его напутствовал, стоя у трапа космического аппарата, а сейчас он уже связывается со мной с орбиты нашей планеты. В докладе Петрова ничего экстраординарного не прозвучало. Всё было штатно. Ничего нового, всё как обычно. Правильно, подъём на земную орбиту, подлёт к Луне и съёмку на камеры её поверхности экипаж Петрова уже проводил, и это было для них не ново. Новое и необычное начнётся только во время посадки на спутник Земли. Вот эту операцию «Рекс-2» будет производить впервые. Второй раз Петров должен будет связаться со мной, уже когда «Рекс-2» окажется на поверхности Луны. Именно это событие будет моментом истины для корпорации, ну и, конечно, в этот ряд встанет и возвращение аппарата на родную планету. Вот тогда действительно можно попраздновать, а не устраивать торжества в момент начала лунной миссии. Поэтому я и не стал участвовать в торжественном митинге на полигоне, посвященном началу этой лунной экспедиции. Доклад Петрова занял немного времени. Я же не ЦУП, с которым он связывался часто и докладывал о всех перипетиях полёта. Связь со мною – это, скорее, было уважением к корпорации и в некотором роде сообщением Татьяне о том, что с её мужем всё в порядке.

Разговор с командиром «Рекса-2» подтолкнул меня ещё раз проанализировать план лунной экспедиции. Всё искал подвохи, которые могли грозить ребятам. Но кроме спуска аппарата на поверхность Луны и взлёта с неё узких мест, грозящих неприятностями, не видел. Все остальные этапы экспедиции были отработаны по несколько раз. В общем-то мягкая посадка на опоры «Рексом-2» тоже была отработана, вот только на Земле и все эти тренировки происходили на маршевых химических двигателях. А на Луне «Рекс-2» должен был сесть на поверхность спутника на ядерном движке. Химические можно было использовать только в критической ситуации. Вот это вызывало у меня самые большие опасения. Тяга ядерного двигателя была гораздо меньше, чем у нашего реактивного движка. Но и у Луны сила тяжести гораздо меньше земной. Но несмотря на это, тяги ядерного двигателя немного не хватало, чтобы преодолеть лунную силу тяжести. Специалисты корпорации долго ломали голову – как во время посадки на Луну увеличить тягу ядерного двигателя, и вроде бы придумали. Была разработана система, в которой мощное магнитное поле сжимает тонкие металлические кольца, размещенные вокруг плазмы. Эти кольца сжимаются вокруг дейтериевого плазмоида и вызывают реакцию синтеза. Она длится лишь несколько микросекунд, но при этом высвобождается достаточно энергии, чтобы быстро нагреть и ионизировать металл колец. Затем ионизированный металл с высокой скоростью выбрасывается из сопла ракеты. Это создает реактивную тягу, более чем в два раза превышающую ту, которая появляется, когда в разгонном блоке используется ионизированный металл. Стендовые испытания, конечно, проводились, но использовались алюминиевые кольца, а не изготовленные из лития. В реальном космическом двигателе, а не лабораторном прототипе, должны использоваться кольца из металлического лития. В лаборатории его не используют из-за высокой активности – для испытаний на стенде достаточно и алюминия. Именно так это объясняли разработчики ядерного космического двигателя. По расчётам, тяга ядерного двигателя будет вполне достаточна, чтобы посадить «жар-птицу» на лунный грунт. Хватит и на взлёт с лунной поверхности. Так что теоретически всё должно было пройти гладко, но на сердце всё равно скребли кошки. В конце концов я себя успокоил мыслью: хватит паниковать, это тебе не туристическая прогулка, а испытательный полёт профессиональных пилотов, к тому же если что-то пойдёт не так, то на «Рексе» имеются и стандартные ракетные двигатели.

Когда провел с собой антистрессовую работу и выпил успокоительную таблетку, психика вроде бы пришла в норму, но я всё равно не смог заниматься ежедневными, рутинными делами. Начал, уже в который раз, просматривать материалы по лунной программе корпорации. И первой попалась папка с собранными данными по лунной поверхности – все материалы, которые были известны земной науке. Материалов было много, а вот реальных фактов мало, в основном это были догадки и предположения, хотя и весьма солидных контор. Например, сотрудники НАСА предполагают, что кора скрытого полушария Луны имеет большую толщину. Разница составляет около 10–20 километров. А меня и интересовала обратная сторона Луны. Именно там, на «темной» стороне Луны (на территории Океана Бурь) планировалось совершить посадку «Рекса-2». Выбрано место посадки было не просто так. Именно в этом месте была обнаружена некоторая аномалия. Конечно, это громко сказано про аномалию, на самом деле суперкомпьютер корпорации, проанализировав загруженные в него все снимки поверхности Луны, сделанные во время разведывательного облёта «Рексом-2», выделил именно это место. Искусственный интеллект зафиксировал там след от падения метеорита, пробившего кору Луны. Следов падения метеоритов на лунной поверхности было масса, но почему-то именно этот отметил суперкомпьютер. А так как нам было без разницы, куда сажать «Рекс-2», лишь бы провести весь комплекс испытаний, то и было решено прилунять аппарат рядом с тем местом. Используя луноход, два члена экипажа исследуют местность, которая так заинтересовала искусственный интеллект, остальные члены экипажа займутся выполнением работ, запланированных исследовательским центром корпорации. На всё про все у экипажа пять суток. Затем, собрав образцы лунного грунта, люди отправляются на Землю. Вот именно такой была программа лунной миссии. В общем-то, по мнению специалистов, ничего особо экстраординарного делать экспедиции не придётся. Даже посадка на лунный грунт не представляла особой сложности. Конечно, если не попасть в кратер, выбитый в грунте метеоритом. Но на это на борту «Рекса-2» имелась соответствующая аппаратура и искусственный интеллект с его мгновенной реакцией на опасность, грозящую кораблю. К тому же выбранная для посадки местность была ровная. Лунные моря сформировались после извержений, во время которых на поверхность спутника изливалась базальтовая лава. Благодаря более жидкой консистенции, лава распределялась равномерно и в результате образовала довольно гладкие бассейны. Вот на территории, называемой Океаном Бурь, и предстояло сажать «жар-птицу». В конце концов просмотром материалов по лунной программе я себя окончательно успокоил и наконец мог заниматься рутинными делами корпорации.

Рутинная повседневная работа, особенно телефонные переговоры на повышенных тонах с поставщиками и руководителями филиалов, затянула. Да так, что при очередном сеансе связи с Петровым я без особого волнения воспринял информацию о том, что посадка «Рекса-2» на лунную поверхность состоялась, что экипаж приступил к выполнению второй фазы программы лунной миссии. Приняв эту информацию к сведению, я продолжил в обычном режиме заниматься текущими делами. Из такого рабочего режима я был выведен через два дня звонком начальника исследовательского центра корпорации. Геннадий Васильевич, в общем-то нейтральным тоном, попытался согласовать со мной продление лунной миссии. Невероятно, поборник неукоснительного соблюдения принятого регламента сам предлагает его нарушить. Это меня поразило, и я воскликнул:

– Геннадий Васильевич, что случилось? Это же нарушение согласованного со всеми службами плана лунной миссии. Хоть вы и отвечаете за её ход, но, в общем-то, больше всех заинтересованы в том, чтобы образцы лунного грунта как можно быстрее оказались в ваших лабораториях. Давайте, доложите причину, по которой вы ходатайствуете о продлении срока миссии.

– Вот со сбором лунного грунта и проблемы. Все силы экспедиции переориентированы на другое, и я сам выступил за интенсификацию исследований в новом направлении. И сейчас все силы экспедиции брошены на это.

– Какое это новое направление! Что-то я не в курсе! Весь в текущей работе и не успел ещё ознакомиться с релизом исследовательского центра за вчерашний день.

– На месте падения метеорита, которое отметил суперкомпьютер корпорации, с помощью геологического радара для исследования грунта и инфракрасного спектрометра было обнаружено отверстие в лунном грунте. По-видимому, его пробил в лунной коре тот самый метеорит. Находка была уникальная, позволяющая без всякого бурения изучить лунную кору. Всего-то требовалось, двигаясь по пробитому метеоритом отверстию, проникнуть как можно глубже в кору, состоящую, как я тогда думал, из базальта. Разведчики, которые и обнаружили отверстие, пробитое метеоритом в лунном грунте, проникли на луноходе в эту дыру, но метров через семьдесят повернули обратно. Приказ у них был однозначен – разведать место падения метеорита и исключить все элементы риска при обследовании этого места. А риск при обследовании дыры, пробитой метеоритом в лунной поверхности, был велик. Разведчиков было всего двое, и никто их не страховал. Метеорит пробил дыру в лунной коре под углом в 38 градусов, и двигаться на луноходе там было можно, но всё-таки опасно. Особенно когда луноход углубился в эту метеоритную нору. Слой лунной пыли утончился, и грунтозацепы лунохода начали проскальзывать. Метеорит, пробивая лунную поверхность, выделял колоссальное количество энергии, и в результате его движения в лунной коре образовался своеобразный туннель, стенками которого стала расплавленная субстанция, получившаяся из этой самой коры. Разведчикам удалось буром, оснащённым резцом из уралия, просверлить отверстие в расплавленной субстанции и сделать экспресс-анализ полученных образцов. Этот анализ дал неожиданный результат – стены тоннеля были образованы не из расплавленного базальта, что можно было предполагать, исходя из теории происхождения лунной коры, а из реголита, который по составу очень напоминает обычный песок. По существу, стены получившегося тоннеля являются толстым стеклом с вкраплением расплавленных булыжников базальта. Толщина этой стеклянной поверхности почти два метра, сам тоннель диаметром восемь метров.

– Ничего себе тоннель. Я даже не представляю себе, из какого материала должен быть метеорит, чтобы не взорваться при ударе о твёрдую поверхность, а пробить тоннель в лунной коре. В голову приходит только уралий, но это слишком невероятно, чтобы из такого материала был метеорит.

– Я тоже считаю, что метеорит, скорее всего, состоял из уралия и он на космической скорости врезался в Луну. Вот поэтому я и хочу весь состав экспедиции бросить на поиски осколков от этого метеорита. Ведь даже у такой глыбы уралия, при столкновении на космической скорости с нашим спутником, должны были отделиться части, выступающие за пределы идеального шара. Энергия при ударе о лунную поверхность выделилась гигантская, и, как мы знаем, молекулярные связи уралия, если, конечно, объект состоял из этого материала и не являлся идеальным шаром, не выдержит столь запредельного воздействия. Поэтому наверняка невдалеке от входного отверстия должны быть осколки. Они сразу не бросились в глаза по одной простой причине – столкновение объекта с Луной случилось очень давно, и они сверху завалены лунным грунтом и пылью.

Когда Геннадий Васильевич согласился с моими словами, сказанными наобум, что метеорит состоял из уралия, я словно получил апперкот. Дыхание перехватило, и в голове начало твориться чёрт знает что. Ещё бы, я в последнее время в своём подсознании только об уралии и думал. Запасов тургоякского песка, из которого синтезировался этот материал, оставалось немного. Новых месторождений так и не было открыто. От уралия зависело финансовое благополучие не только корпорации, но и десятков тысяч людей. А если взглянуть шире, то многие технологии рухнут, если лишатся уралия. А тут появляется возможность найти подтверждение того, что вне Земли произошёл синтез уралия. Понятно, что из уже сформированной глыбы уралия практически невозможно изготовить ничего технологичного. Но поискать место, откуда прилетел метеорит, можно. Большинство метеоритов в Солнечной системе зарождаются в поясе астероидов, и вполне вероятно, что на каком-нибудь осколке взорвавшейся планеты (именно так космофизики объясняют причину возникновения пояса астероидов) имеется месторождение столь необходимого корпорации минерала. А имея необходимое количество «Рексов-2», вполне возможно наладить добычу и транспортировку минерала на Землю.

Сладкие мысли не убили во мне природную осторожность и расчётливость, а только ещё больше её распалили. Вот эта осторожность и нажитая за время руководства корпорацией предусмотрительность заставляли придерживаться намеченного ранее плана лунной экспедиции. Наверное, поэтому я довольно жёстко сказал своему телефонному собеседнику:

– Слушай, Геннадий Васильевич, ты же вроде бы не мальчик, а опытный руководитель и должен понимать, что значит продлить лунную экспедицию. Пускай ставка велика, но негоже ставить на кон жизни экипажа «Рекса-2».

– Да вы что, Сергей Иванович, какой на кон, какие жизни! По утверждённым вами же нормам экипаж «Рекса-2» должен быть снабжён запасом кислородной смеси, воды и питания не менее чем на 10 суток. А я предлагаю увеличить продолжительность лунной экспедиции на трое суток. Думаю, тогда экипаж найдёт и осколки метеорита, и сможет добраться и обследовать его сам. Уверяю вас, исследователи за это время смогут обогатить науку массой открытий, а корпорация и в частности мой центр получит бесценный опыт исследований космических тел. А в результате роста авторитета корпорации в научной среде поднимутся и биржевые котировки её акций.

– Ты просто змей-искуситель какой-то, Геннадий Васильевич. Но вряд ли ты меня сможешь переубедить, и причин тут несколько. И основная, по которой я не хочу менять срок лунной миссии, объясняется элементарно. Кто тебе сказал, что просто так удастся добраться до тела самого метеорита? Ты даже не знаешь, какова длина пробитого этим небесным странником туннеля и сколько времени до него будет добираться луноход. С одной трудностью экипаж лунохода уже столкнулся – пробуксовкой колес лунохода на стекловидной поверхности дна тоннеля. И это случилось не очень далеко от начала метеоритного тоннеля, где ещё присутствовал слой лунного грунта и пыли. А дальше условия движения могут только ухудшаться. Может случиться так, что движение будет невозможно ни вперёд, ни назад. И что тогда делать? Даже резервного лунохода нет, который бы пришёл на помощь, а на своих двоих добираться до «Рекса-2» ещё та задача. Времени займёт немерено, и это при условии, если запаса кислорода хватит на возвращение. Так что, Геннадий Васильевич, срок пребывания экспедиции на Луне увеличивать не будем, а вот задачи имеет смысл скорректировать. Я согласен с тобой, что экипажу «Рекса-2» нужно в первую очередь заняться поиском отколовшихся от основного тела метеорита фрагментов. И ещё нужно заняться подготовительными работами для организации в будущем в пробитом метеоритом тоннеле лунной базы. Пожалуй, нам повезло с этим туннелем, лучшее место даже обшарив всю поверхность Луны мы вряд ли бы отыскали. Ваш центр правильно настоял на посадке «Рекса-2» именно в этом месте для исследования странного вида кратера на поверхности Луны, который зафиксировал суперкомпьютер корпорации.

Я ещё несколько минут словесно нахваливал Геннадия Васильевича и возглавляемый им центр. Это я делал намеренно, чтобы занимающиеся непосредственно Лунной миссией специалисты не опустили руки оттого, что предложение о продлении миссии отклонено. Нужно было, чтобы и сам Геннадий Васильевич, и его люди не снижали темпа и работали с тем же энтузиазмом, как и прежде.

Закончив хвалебные речи, я уже несколько другим тоном, своим обычным, начал давать распоряжения:

– Так, Геннадий Васильевич, записывай, что теперь требуется сделать экипажу «Рекса-2» в обязательном порядке. Кроме поиска осколков метеорита, нужно подготовить площадку для посадки следующей экспедиции. Оборудовать своеобразный космодром. Подчистить площадку и установить на ней маяки. Во-вторых, размонтировать ядерный отсек. Думаю, на это у экипажа уйдёт не более тридцати часов. По крайней мере на тренировках на Земле этот сборный отсек они разбирали за это время. А на Луне всё-таки сила тяжести меньше, так что могут справиться и быстрее. К тому же разгонную камеру и сопла можно снимать не особо заморачиваясь. Аккуратно снимать с посадочного места нужно будет только реактор. Ему ещё вырабатывать электричество на лунной станции чёрт знает сколько времени. Так что передай Петрову, чтобы поаккуратней с реактором обращались. При лунной силе тяжести не нужно будет монтировать кран на луноход, вчетвером запросто можно будет поднять даже реактор, не говоря уже о конструктивных элементах разборного отсека «Рекса-2». Взлетать с лунной поверхности придётся при помощи реактивного двигателя. На взлёт с Луны и посадку на Землю топлива, безусловно, хватит. На всякий случай все вещи, которые будут оставлены на Луне, нужно разместить подальше от взлетающего корабля и прикрыть панелями из уралия. Думаю, их должно хватить, ведь реакторный отсек довольно большой и боковые панели смонтированы на нём в три слоя. Они, конечно, тонкие, но для условий Луны это самое то. Вторая экспедиция, размонтировав отсек своего «Рекса», вполне сможет в тоннеле собрать лунную станцию. Так что, Геннадий Васильевич, уже сегодня сажай своих специалистов проектировать эту станцию. И ещё пора думать, какое для неё требуется оборудование. Если такого нет, то я тебе даю карт-бланш на использование всех ресурсов корпорации на его проектирование и изготовление.

Поднятый вопрос об организации лунной базы был не новым. Я обсуждал его с руководителем исследовательского центра уже не раз, и наработки по его развёртыванию были. Но конкретное воплощение этой идеи планировалось на среднесрочную перспективу, после детального изучения спутника Земли. А тут вдруг, когда ещё первая лунная экспедиция не завершена, поднимается вопрос о начале создания такой базы. Любой руководитель поплыл бы, или по крайней мере попросил бы время на проработку такого серьёзного вопроса, но Геннадий Васильевич оказался не таков. По голосу чувствовалось, что, наоборот, после моего распоряжения срочно начинать работы по проектированию лунной станции он оживился и засыпал меня идеями по её устройству. Хотя я многого не понимал, но слушал всё это с интересом. Генератор идей разошёлся не на шутку, и уже дошёл до оборудования в пробитом метеоритом туннеле: лунного города, сада, беговых дорожек и производственных мощностей, когда я перекрыл этот фонтан мечтательности, заявив:

– Мечтать не вредно, Геннадий Васильевич, но давай-ка вернёмся к нашим баранам – первоочередным вещам, которые необходимо сделать вашему центру. Проектировать пока лунную базу нужно небольшую – какую можно построить из разобранных отсеков двух «Рексов». Вот когда решим проблемы с водой и кислородом, тогда ваш центр и будет разрабатывать наполеоновские планы. А пока все эти фантазии излишни. Ну это ладно с базой, в первую очередь нужно добраться до тела самого метеорита, измерить длину тоннеля и определиться, в каком его месте будем строить базу. А для всего этого нужны такие колёса на луноходы, чтобы на них можно было уверенно, не проскальзывая, двигаться по поверхности тоннеля. Думаю, эта задача не сложная – колесо с шипами из уралия справится с любой скользкой стеклянной поверхностью. Ладно, Геннадий Васильевич, с вами, конечно, интересно беседовать, но нужно и конкретными делами заниматься, и в первую очередь именно вам. Так что дерзайте, вьюноша, а мы, старики, поддержим.

Закончив весьма важную для будущего корпорации беседу с Геннадием Васильевичем, где в общем-то намечался магистральный путь развития, я минут десять молча сидел, тупо изучая лежащий на письменном столе какой-то документ. Ничего не понимал, но прилежно пытался читать. В конце концов осознав, что туплю, несколько минут занимался аутотренингом, и наконец мысли из мечтательного состояния вышли в реальность. И я смог заняться текущими делами. По поводу мечтаний об освоении Луны и добыче песка для производства уралия на астероиде я запретил себе даже думать. Не время, нужно ждать возвращения лунной экспедиции и данных о самом метеорите.

Возвращение первой лунной экспедиции вызвало ажиотаж, и не в Тургояке, где это событие восприняли как завершение трудного этапа, который, конечно, отметили митингом и речами, но без всякого восхваления этого, в общем-то, рабочего момента, а вот мировые СМИ буквально писали кипятком, восхваляя это свершение Человечества. Приятно, конечно, читать газетные подборки, в которых восхищаются людьми и предприятиями, которые обеспечили человечеству возможность такого рывка в космос. Читая всё это, я думал: нет чтобы помогли материально, а так это всё газетная шумиха, не больше. Но как бы то ни было, на душе было приятно.

Приподнятое настроение держалось несколько дней, до того момента, пока лаборатория не дала заключение, что поступивший к ним образец осколка лунного метеорита не является уралием. Вот это для меня, размечтавшегося о том, как из астероидного песка будет синтезироваться уралий, был удар так удар. Под дых, можно сказать. По крайней мере, когда я прочитал строчку, что предоставленный образец не является уралием, у меня спёрло дыхание. И я целую минуту его восстанавливал. И одновременно прощался с надеждой найти где-нибудь в поясе астероидов нечто подобное тургоякскому месторождению песка, из которого можно синтезировать уралий. Оправившись от шока, мой мозг начал анализировать выявленные уникальные особенности исследуемого образца. А там было много интересного. И главное – это уникальные отражающие свойства к любому виду лучевого воздействия. Даже рентгеновское излучение изучаемая пластина отражала. Я как практик сразу подумал: получается, не всё так плохо, используя материал, из которого состоит метеорит, корпорация может неплохо заработать. Уже сейчас навскидку даже я могу назвать области применения такого уникального материала. Например, пластины из этого лунита можно использовать для создания антирадиационного костюма для работы в сильно заражённых радиацией местах. Да и для космических полётов такие пластины могут весьма пригодиться. В условиях межпланетного полёта уралий не особо защищает от космического излучения, а вот экран из лунита с этим вполне справится. Проблемой воздействия космической радиации на «Рексе-2» в случае его полёта на Марс специалисты исследовательского центра корпорации занимаются давно, но пока никакого решения для уменьшения воздействия радиации на человека не было предложено. А тут сама судьба преподнесла такой подарок. В конце концов мысли о доставленном с Луны осколке метеорита (который я назвал лунит) восстановили мой оптимизм и надежды на благополучное будущее корпорации.

Ночью, во время беспокойного сна, ко мне пришло понимание, что я не Спиноза и не обладаю нужным багажом знаний, чтобы уверенно определить, в какой области использовать лунит. Нужно использовать грамотных специалистов, а не пытаться быть в каждой бочке затычкой. К тому же назрела необходимость собирать совет мудрецов по вопросу строительства лунной базы. Мудрецами я в шутку называл руководство корпорации. Вот я ночью и решил собрать на общий совет и мудрецов, и специалистов, занимающихся космической темой, а также самых продвинутых материаловедов корпорации. И вот такой компанией устроить мозговой штурм.

Большое совещание специалистов, интересы которых хоть в какой-то степени касались космоса и новых материалов, удалось собрать только через два дня. Не все они жили в Тургояке, и пришлось даже зафрахтовать самолёты в Москве и Питере, чтобы своевременно доставить приглашённых на совещание. Мне было весьма познавательно выслушать мнения людей о правильности действий структур корпорации, задействованных в ходе лунной экспедиции. Много идей было высказано по использованию доставленного с нашего спутника необычного материала – лунита. Это название, придуманное мной, уже стало общеупотребляемым. Весьма интересную идею высказал ведущий специалист исследовательского центра Михаил Семёнович Прозанов. Он предложил использовать пластины лунита для создания фотонного двигателя. Эта оригинальная идея, кроме того, что пришлась мне по вкусу, заставляла ещё раз присмотреться к этому молодому человеку. Кадровая служба корпорации по всей стране выискивала молодых амбициозных специалистов с новаторским отношением к делу, а тут, можно сказать, свой генерирует весьма нетривиальную идею.

Уже после совещания, когда мы в тесной компании учредителей подводили его итоги, было высказано единодушное мнение, что не зря были потрачены довольно большие средства на его проведение. Корпорация, несомненно, получила импульс на движение вперёд. Нужно только всё грамотно спланировать и работать, работать, работать. Общий настрой, как это часто бывало, выразил Быков одной фразой:

– Работайте, братья!

Content

Олег Анатольевич Кожевников
Начало пути

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19