К. Л. Тейлор

Остров

C. L. Taylor

THE ISLAND

Печатается с разрешения Madeleine Milburn Ltd и The Van Lear Agency LLC.

© C. L. Taylor, 2021

Школа перевода В. Баканова, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2022

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Посвящается моей племяннице, Роуз Тейлор

Пролог

Она умерла. Она говорила, что никогда меня не бросит, но бросила. Говорила, что никогда не полюбит никого так сильно, как меня. Говорила, что я для нее – целый мир. Она много чего говорила, только все ее слова – ложь.

Она умерла.

Лгунья.

Глава 1

Джесси

Жить было бы гораздо проще, будь я социопатом – очаровательным манипулятором и патологической лгуньей. Мне было бы все равно, о чем сейчас говорят Дэнни, Онор, Джефферсон, Мэг и Майло на противоположной стороне бассейна. Их лица скрыты тенями, над головами – чернильное покрывало ночного неба. И уж точно я бы не переживала, что они обсуждают меня. А самое существенное преимущество социопатов – безразличие к общественному мнению. Жизнь не причиняет столько боли, когда тебе на всех плевать.

– Кто хочет окунуться?

Онор, около часа нежившаяся в объятиях Дэнни на лежаке, изящно высвобождается и встает, затем скидывает шлепанцы, стягивает футболку и вылезает из узких шорт, виляя бедрами. Совершенно гладкая поверхность бассейна отражает подсветку отеля и крошечные точки от фонарей. Онор ныряет, почти не создавая брызг; под водой виднеется ее силуэт с вытянутыми руками и длинными светлыми волосами. Вскоре к ней присоединяется Дэнни и пытается обнять за талию, однако она выскальзывает, как рыбка, и, вновь ныряя, плывет на противоположную сторону бассейна.

– Мэг? – зовет Онор, появляясь из воды всего в нескольких шагах от меня, ее звонкий голос эхом отдается от стен. Время уже позднее, поэтому тихо беседующая неподалеку пожилая пара неодобрительно фыркает. – Майло, Джефферс! Идете? Сыграем в водное поло!

Затем ее взгляд падает на меня, и выражение лица меняется: на место беззаботного веселья приходит неловкое сомнение – стоит ли позвать и меня? Я невольно поправляю длинные рукава кофточки. Вообще-то я обожаю плавать – в конце концов, не зря меня взяли в региональную сборную. Тем не менее с тех пор как мы сюда приехали три дня назад, я еще ни разу не залезала в бассейн.

– Вы идите, ребята, – кричу я остальным, – я посмотрю.

С самого нашего рождения почти каждое лето родители возят нас на совместные каникулы. В этом году мы отдыхаем в Таиланде – разношерстная компания британских подростков, вынужденных дружить только потому, что семнадцать лет назад наши родители оказались в одной группе для подготовки к родам.

Отношения в нашей компании с годами менялись. В возрасте пяти-шести лет мы с Онор были не разлей вода, Мэг же предпочитала играть с мальчишками – со своим братом-близнецом Майло, Джефферсом и Дэнни. К подростковому возрасту она стала проводить больше времени с нами, и таким образом наша компания разделилась на девочек и мальчиков. Все изменилось с наплывом гормонов, Онор с Дэнни начали встречаться, а мы с Майло… Хм, даже не знаю, как описать наши отношения. Мы нравились друг другу, только наши чувства не совпали по времени: сперва я ему нравилась, а он мне – нет, потом наоборот. Влюбленными нас не назовешь, скорее «недовлюбленными», и все же наши отношения отличаются от того, что связывает меня с Дэнни или Джефферсоном.

Если расставить совместные летние поездки по степени паршивости, то эта окажется где-то рядом с базой отдыха в родной Англии, куда мы ездили, когда нам было по три года и Дэнни наложил кучу в углу сухого бассейна для малышей. Да, мы были совсем маленькими, тем не менее в памяти навечно отпечаталось воспоминание о теплой какашке, которую я случайно задела рукой. Поход на Шотландских островах в двенадцатилетнем возрасте тоже выдался неважным – без остановки лил дождь, а я поскользнулась и вывихнула лодыжку, когда до машины нужно было идти еще целый час.

Поймите меня правильно, Таиланд реально потрясающий. Тут невероятно улыбчивый и дружелюбный народ, отличная еда, улицы оживленные, а от пейзажей просто дух захватывает. Да, здесь жарко и душно, тем не менее лучше уж мокнуть тут от пота, чем дома под дождем. Нет, проблема вовсе не в стране и даже не в нашем потрясающем отельном комплексе. Проблема в том, что такие каникулы больше не для меня. Ребята не знают, как вести себя рядом со мной, а я уже даже не помню, какой была прежде. Я не в состоянии расслабиться, разучилась дурачиться, а если начинаю смеяться, сразу накрывает удушающая волна вины. Мне всего семнадцать, а чувствую я себя на все девяносто.

– Мисс Харпер? – Я вздрагиваю, когда из-за спины внезапно появляется Майло – засмотревшись на Дэнни, безуспешно пытающегося поднять Онор над головой, я не заметила, как он отошел от столика, за которым сидел вместе с сестрой. Мэг сильно изменилась за последние годы: некогда шумная, открытая девчонка-сорванец, обожающая соревноваться, теперь стала замкнутой и необщительной – если и заговаривала, то только чтобы отпустить колкость.

– Мистер Катсарос? – Я прячу руки под стол и натянуто улыбаюсь; сердце бешено колотится в груди. У них с Мэг одинаковые угольно-черные кудри, только у нее они спадают на плечи вороньим гнездом, а у него сбритые виски и хохолок. Их фамилия с греческого означает «кудрявый», и вся их семья выделяется потрясающей шевелюрой.

– Я в бар. – Он вытягивает ко мне руку, словно намереваясь дотронуться, и я в ужасе застываю. К счастью, он лишь опирается на спинку моего стула и кивком головы указывает на мой давно допитый стакан безалкогольного мохито: – Принести еще?

Я невольно оглядываюсь на Мэг, которая наблюдает за нами издалека, сгорбившись и облокотившись на колени. Будь Майло в меня влюблен, она бы не обрадовалась. Естественно, кому в жизни нужны такие проблемы?

Если ты будешь во мне нуждаться, я повернусь к тебе спиной. Если захочешь поговорить, я убегу. Если полюбишь меня…

Внутри заныло, будто надавили на синяк, и я машинально щипаю чувствительную кожу на запястье, пока боль в руке не затмевает боль в груди. Пусть я не социопат, все же у меня есть свои методы отключать эмоции. Вообще я хочу научиться полностью их контролировать – работа пока в процессе, но когда-нибудь я обязательно добьюсь своего.

Я вновь поворачиваюсь к Майло:

– Нет, спасибо. Скоро спать пойду.

В его взгляде мелькает нечто похожее на разочарование.

– Ты в бар? – кричит из бассейна Дэнни, подбросив Онор. Та вскрикивает, прежде чем плюхнуться в воду, создав волну брызг. – Я с тобой! Проголодался. – Он ждет пару мгновений, когда вынырнет его девушка, и спрашивает: – Тебе что-нибудь принести?

Онор убирает волосы с лица и отвечает:

– Можно лимонад.

– А коктейль не хочешь? Бармен не смотрит на возраст.

– Не-а, не хочу.

Майло медленно подходит к бортику, Дэнни выбирается из бассейна, и они лениво бредут к бамбуковому бару, окруженному пальмами. Проводив их взглядом, я вновь поворачиваюсь к Онор, которая уже подплыла к бортику рядом со мной и сложила руки на плитку.

– Все нормально? – спрашивает она.

Я напрягаюсь. Мне уже проще справляться с утешительными сообщениями по «Вотсапу» или в соцсетях, однако когда дело доходит до сочувствия лицом к лицу, глаза моментально наполняются слезами. К счастью, ребята пока не пытались меня разговорить. Помимо неловких коротких фраз типа: «Сожалею о случившемся, Джесси» – в день прибытия, никто не заикается о причине, по которой моя семья пропустила совместную поездку в Норфолк в прошлом году. И лично меня такое положение дел вполне устраивает.

– Нормально. Жарковато только.

Онор понимает намек и покорно меняет тему:

– Майло принесет тебе чего-нибудь выпить?

– Нет, я ничего не хочу.

– Ох… – Она передергивает плечами. – Я тоже. Даже не знаю, зачем попросила лимонад.

В этом году Дэнни как-то особенно усердно пытается угодить Онор – то бегает в номер за какими-то вещами для нее, то массирует ей плечи, а когда ей не понравился жареный окунь, которого она заказала на обед, предложил свое блюдо, хотя сам не любитель рыбы.

С легкостью подтянувшись и усевшись на бортик, Онор спрашивает:

– С нетерпением ждешь завтрашней поездки на остров?

Несмотря на духоту, меня пробирает дрожь.

– Не то чтобы… А ты?

Она передергивает плечами.

– Целая неделя без интернета и вообще электричества, чистой одежды и мягкой кровати? Эта поездка будет либо самой ужасной в жизни, либо самой потрясающей. – Она машет рукой на противоположную сторону бассейна, где, уткнувшись в книгу, сидит Джефферсон: – Этот доморощенный Крокодил Данди аж ссытся от предвкушения.

Я не сдерживаю усмешки. Джефферсон Пейн последние пару лет помешан на походах, охоте, рыбалке и в целом выживании в диких условиях. Сам он невысокий, субтильный и носит огромные очки, тем не менее считает себя неким героем боевиков вроде Рэмбо. Читая групповой чат в «Вотсапе», я легко могу представить, как каждый вечер после школы он сидит у себя в комнате и обтачивает рукоятки ножей или плетет колючую проволоку из гигантского мотка. Конечно, у всех свои хобби и интересы, тем не менее довольно странно видеть парня, живущего в современном доме в благополучном районе и посещающего частную школу, который одержим подготовкой к концу света.

Уж не знаю, виновато ли его новое увлечение или что-то еще, однако за два года, что мы не виделись, Джефферсон заметно изменился. Он всегда был самым нелюдимым из компании, а теперь превратился в настоящего дикаря. На этих каникулах нам удалось поболтать от силы пару раз; такое впечатление, что он предпочел бы оказаться сейчас где угодно, только не с нами.

Впрочем, если родители и заметили, что мы переросли групповой отдых, то решили сей факт игнорировать. Сами они казались вполне спокойными и довольными, как обычно. Ну, кроме моих.

– Ладно, надеюсь, неделю продержимся, – вздыхает Онор. – К тому же о самом сложном, типа жилища и еды, позаботится гид. Нам, наверное, просто придется стругать копья из палок и бить ими рыбу.

– Я закинула в рюкзак чипсы. К черту все эти консервы, которые полагается брать с собой. Я…

Меня прерывает отчетливое шлепанье сланцев по плитке – из-за пальм выходят двое незнакомых парней. По виду – наши соотечественники. Один пониже, примерно нашего возраста, с пирсингом в носу, а другой на пару лет старше. У обоих голубые глаза, светлые волосы ежиком и вытянутые скуластые лица – наверняка братья. Они приближаются к нам вальяжной походкой. Онор тоже на них оборачивается, отбросив за спину мокрые волосы.

– Приветики, девчонки! – Младший мельком оглядывает меня и, явно не впечатленный, впивается взглядом в Онор, затем плюхается рядом с ней. Старший за его спиной ухмыляется. – Как делишки?

Онор отворачивается от нежелательной компании и встревоженно вглядывается в бар под пальмами.

– Черт, – выдыхает старший, опускаясь на стул рядом со мной, – ты в этом не запарилась?

В отличие от меня, закутанной с головы до пят – в кофточке с длинным рукавом, льняных штанах и шлепанцах, – он в одних плавках и босиком.

– Нет, – сухо отвечаю я, несмотря на то что одежда уже прилипла к спине от пота.

– Ну-ну. – С широкой улыбкой он откидывается на спинку стула, тем самым закрывая мне обзор на Онор с другим парнем. – Кстати, я Джек, а это мой брат Джош.

– Угу.

Он смеется.

– Да ты прям болтушка. Вы тут давно?

– Достаточно. – Я бросаю на парня подчеркнуто холодный взгляд. Его намерения предельно ясны – отвлечь меня, пока брат подкатывает к Онор. Отклонившись на стуле, я вижу, что коротышка уже по-собственнически положил руку своей жертве на плечо. Она улыбается, однако улыбка очевидно фальшивая – такой обычно вежливо дают собеседнику понять, что он переходит границы. Онор пытается сбросить его руку, однако наглый ухажер лишь крепче прижимает ее к себе. На противоположной стороне бассейна Мэг куда-то исчезла, а Джефферс по-прежнему не поднимает носа от книги.

– Эй! – восклицает Онор, отворачиваясь от Джоша, который попытался ее поцеловать. – Хватит уже! У меня есть парень.

– Мы тут услышали обрывки вашей беседы, – говорит старший, Джек, разворачивая ко мне свой стул. – Вы собираетесь завтра в какую-то поездку?

Я полностью игнорирую вопрос. Джош теперь тянет свои грязные лапы к лицу Онор и поворачивает к себе. Его другая рука уже опустилась ей на спину, пальцы поглаживают тонкую материю купальника. Я отчаянно щипаю единственный нетронутый клочок кожи на запястье, однако тугой комок в груди не рассасывается. Мне нисколько не хочется вмешиваться, но кто-то же должен остановить этот кошмар.

– Эй! – возражает Джек, когда я привстаю и продвигаюсь к бортику бассейна, таща металлический стул за собой, как панцирь. – Твою ж… че у тебя с руками?..

– Привет, – холодно говорю я Джошу, который убирает ладонь от лица Онор и опускает на плитку, изображая невозмутимость – весь из себя крутой и расслабленный: «Гляньте, какой я классный, тусуюсь ночью у бассейна». Однако рука почти сразу возвращается на плечо Онор, удерживая ее рядом.

– Зачем ты стул притащила? – спрашивает он у меня. – Хочешь научить его плавать?

Сзади раздается смех Джека.

– Нет, – отвечаю я, холодно глядя на него сверху вниз. – Просто решила к вам присоединиться. В тесноте да не в обиде, правда?

Он поднимает на меня недоуменный взгляд, а я опускаю стул металлической ножкой на его ладонь и сажусь – раздается удивленный вскрик, переходящий в вопль боли. Джош тут же отталкивает Онор и хватается за ножку стула, пытаясь вытащить ладонь, только я слишком сильно давлю на него своей массой. Он опять вскидывает на меня взгляд, и я с удовлетворением замечаю в нем такой же страх, какой отражался на лице Онор минуту назад. Время словно останавливается на невыразимо долгое мгновение, потом сзади раздается скрежет стула, яростный крик Джека, меня сильно толкают в спину, и я лечу вперед. Нет времени сориентироваться, остается только задержать дыхание и нырнуть в стремительно приближающиеся огни на поверхности бассейна. Перед тем как уши заполняет вода, я успеваю услышать одно слово.

Слово, очень похожее на «чокнутая».

Глава 2

Дэнни

Первый день на острове

У Дэнни Армстронга были смешанные чувства по отношению к Джесси Харпер. С одной стороны, он благодарен ей за спасение Онор от домогательств того мерзкого типа, а с другой, от необходимости провести с ней целую неделю на острове ему не по себе. Конечно, с ними будут остальные ребята, да еще и гид, но тем не менее…

В начале каникул общение в их компании всегда довольно натянутое. Может, они и самые давние друзья, но теперь живут в разных городах, поэтому между летними каникулами почти не видятся (не считая Онор, которая живет в соседнем от Дэнни городе). Впрочем, все довольно быстро осваиваются, шутят, – и вот уже кажется, что и не расставались вовсе.

Только Джесси до сих пор не расслабилась. Она такая напряженная и зажатая, что даже Дэнни начинает невольно нервничать. А ее вчерашний поступок со стулом? Раньше подобного точно бы не произошло. У нее в груди словно тикает бомба, готовая в любой момент взорваться. Дэнни это напрягает. И, судя по всему, не его одного – остальные тоже ходят вокруг нее на цыпочках и даже не заикаются о ее покрытых шрамами руках.

Дэнни косится на нос моторной лодки, рассекающей кристально чистые воды. Джесси смотрит вперед в открытое море, ее каштановые волосы развеваются за спиной. Рядом с ней за рычагом управления сидит Ануман, их тайский гид. Они плывут уже не меньше часа и существенно отдалились от материка.

Когда сегодня в шесть утра Дэнни притащился с рюкзаком на общий сбор в вестибюль отеля, Джесси там не было, и он предположил, что она застыдилась произошедшего накануне или же об этом узнали ее родители и запретили ей ехать.

Когда все произошло, они с Майло болтали в баре. Внезапно со стороны бассейна раздался мужской болезненный вскрик, за которым раздался голос Онор. Дэнни тут же вскочил, опрокинув стакан, и кинулся к своей девушке. Обогнув пальмы, он увидел Онор, сидящую у края бассейна, и у него кровь застыла в жилах. Чуть в стороне стояли двое незнакомых парней – один стонал от боли, прижимая к груди руку, другой склонился над ним, – а в дальнем углу из бассейна по лесенке вылезала Джесси, облепленная мокрой одеждой. Поднявшись, она невозмутимо направилась ко входу в отель, совершенно безразличная к шумихе вокруг – один из парней крикнул ей вслед нечто вроде: «Ты за это поплатишься!», – в то время как другой, помельче, просил вызвать врача. Дэнни подлетел к Онор и обнял ее, а по дороге к ресепшену пытался выведать, что, черт возьми, произошло, однако та от слез не могла и слова выговорить. Только в номере, когда мама Онор укутала ее в одеяло, та наконец сумела рассказать о произошедшем. Дэнни немедленно кинулся обратно к бассейну – но никого уже не застал.

Потом он полночи проворочался, не в состоянии заснуть из-за бурлящей внутри ярости – как этот урод посмел коснуться Онор своими грязными лапами! Дэнни готов придушить его голыми руками при следующей встрече.

– О боже! – Внезапный возглас Мэг выдергивает его из мыслей. – Это что, кальмар? – Она указывает на всплески сбоку от лодки. – Какой гигантский!

– Не трогай! – кричит Майло, когда Мэг тянет руку к воде. – Это медуза. Помнишь, Том наступил на такую в Корнуолле и у него так распухла нога, что пришлось везти его в больницу?

При упоминании Тома у Дэнни перехватывает дыхание. Повисает напряженная тишина; все смотрят на Джесси – ждут ее реакции. Однако та молчит, не отрывая взгляда от горизонта, только на щеках играют желваки. Напряжение становится невыносимым, и Дэнни отчаянно ищет способ разрядить обстановку. На ум приходит лишь одно:

– Джефферс, тебе во всем этом не жарко?

В отличие от остальных, одетых по-летнему, Джефферс напялил на себя полную экипировку, словно собрался на войну в пустыне, – армейские штаны и ботинки, дутую жилетку и кепку, на носу громоздятся солнцезащитные очки, а на сиденье рядом лежит походный рюкзак.

– Нисколько, – отвечает он. – Мое снаряжение либо облегченное, либо дышащее, либо впитывающее пот.

Дэнни безнадежно качает головой. Джефферсон не всегда был таким чудаком; да, он был бестактным и бесчувственным, но не странным. Прошлым летом он приехал на каникулы в Норфолк совсем другим человеком и постоянно трещал о новых друзьях, с которыми познакомился по интернету и которые, по его заверениям, открыли ему глаза на то, в какой мы все окажемся жопе, когда на нас обрушатся природные катаклизмы, закончатся запасы горючего, разразится война или террористы захватят мир, и насколько важно ко всему этому тщательно подготовиться. Сам же Дэнни пользовался интернетом в основном для просмотра порно – хотя и не горел желанием признаваться в этом в присутствии своей девушки.

– Прибыли! – сообщает Ануман, когда лодка со скрипом замедляется и садится на мель.

Дэнни удивленно оглядывается: перед ним белый пляж с высокими пальмами, за которыми начинаются густые джунгли и высятся скалы, на опушке с ветки на ветку перепрыгивают макаки. Вид захватывает дух – просто рай на земле.

Они прибыли на единственный у берегов Таиланда частный остров – Ko Кафайфэй. Когда утром на общий сбор наконец заявилась Джесси – в солнечных очках и низко надвинутой на лицо шляпой с широкими полями, – Ануман сказал: «Мы отправляемся на остров приключений. Не многим выпадает шанс там побывать. Вы счастливчики».

«Ага, счастливчики, – с усмешкой думает Дэнни, наблюдая за гидом, который спрыгивает с лодки в сияющую, прозрачную воду, – скорее богачи». Поездка в Таиланд на данный момент самая экзотическая (и дорогая) из всех групповых поездок, с тех пор как родители двойняшек впервые предложили съездить вместе в Корнуолл, когда детям не было и года. Дэнни не знает, чем именно занимается отец Джефферсона – чем-то связанным с банковским делом и инвестициями, – однако зарабатывает он, очевидно, весьма неплохо, раз может позволить себе на неделю арендовать целый остров и нанять специалиста по выживанию в диких условиях в качестве подарка на семнадцатый день рождения Джефферсона.

Услышав о планах остальных на эти каникулы, папа Дэнни побледнел – в отличие от отца Джефферса, он далеко не богач. Он фрилансер-звукооператор, поэтому с работой то густо, то пусто. Дэнни ужасно раздражает постоянный напряг отца из-за денег, поэтому он сразу сказал, что не очень-то и хочет ехать в Таиланд. Однако позже Онор отправила ему аудиосообщение, в котором так воодушевленно щебетала о предстоящей поездке, что у него в груди встал ком. Они с Онор не расставались надолго с тех самых пор, как начали встречаться на его пятнадцатый день рождения, и одна лишь мысль не видеться с ней целые две недели казалась невыносимой. Тогда Дэнни предложил отцу помочь заработать на поездку – после школы или по выходным будет мыть посуду в местной кафешке. Однако работать не пришлось: отцу предложили концертный тур, из-за которого он не мог поехать на отдых, поэтому мама Онор пригласила Дэнни присоединиться к ним. Разумеется, спать придется на диване, тем не менее не надо расставаться со своей девушкой и платить нужно только за билеты.

Дэнни крепче обнимает Онор, когда Джефферс встает, раскачивая лодку, и прыгает в воду, высоко поднимая рюкзак. Вслед за ним встает Мэг, прижимая свои вещи к груди, и тревожно вглядывается в море.

– Держите рюкзак над головой, как будете прыгать! – кричит Джефферс. – Чтобы не намочить.

– Да ладно, кэп! – фыркает Дэнни и оборачивается на Онор, надеясь поймать ее улыбку, однако на ее лице весьма странное, отсутствующее выражение. – Эй, – он подталкивает ее локтем, – все хорошо? Ты же с нетерпением ждала этой поездки.

Она неестественно, фальшиво улыбается.

– Хорошо.

– Ты из-за вчерашнего расстроена? – Дэнни чувствует свою вину за случившееся – не следовало оставлять Онор одну. Он стискивает зубы – на острове с ней точно ничего не случится, уж он-то об этом позаботится.

Прежде чем Онор успевает ответить, в воду шумно плюхается Мэг, за ней следом прыгает Майло и, обернувшись, подает руку Джесси, однако та качает головой и, передав ему свои вещи, самостоятельно слазит с лодки.

– Эй, Джефферс! – кричит Дэнни. Тот мечется вокруг Анумана, как муха, пытаясь помочь с веревкой, крепящейся к носу лодки. – Может, возьмешь вещи девчонок, вместо того чтобы изображать из себя крутого? По-моему, у тебя неверно расставлены приоритеты.

Онор вырывается из его объятий и что-то недовольно бубнит.

– Прости, не расслышал?

Она вскидывает на Дэнни дерзкий взгляд.

– Оставь его в покое!

Дэнни недоуменно приподнимает брови. Ему всегда было сложно определить, когда Онор всерьез на него злится, а когда притворяется: она умеет мгновенно переключать эмоции – собственно, это и делает ее прекрасной актрисой. Он однажды ходил на ее школьный спектакль в Брайтоне и поразился, с какой легкостью она преображается в совершенно другого человека. Она хочет поступать в театральный, только не уверена в своих способностях. Дэнни как раз совершенно уверен.

– Я серьезно, – говорит Онор. – Хватит тебе уже…

Конец предложения тонет в шуме брызг и ветра, когда она спрыгивает с лодки, оставляя Дэнни с вещами позади.

Глава 3

Джесси

В жизни не видела более красивого места! Приплыв к острову, мы словно очутились на другой планете. Впереди раскинулась простыня белого пляжа, зажатая между высокими скалами из известняка и окутанная зеленью. Я бреду по мягчайшему песку, под нежный шум волн, навстречу джунглям, наполненным стрекотанием цикад, разноголосым пением птиц и пронзительными криками обезьянок. Просто рай. Однако идиллию нарушают пришельцы – мы.

С самого прибытия Джефферсон вертится вокруг Анумана, комментируя каждое действие и предлагая свои «ценные» советы. Этим он занимается и сейчас, когда Ануман показывает нам, какие деревья рубить для хижины.

– А эти лучше не трогать, да? – спрашивает Джефферсон, положив ладонь на ствол одного из деревьев, а свободной рукой держа книгу и неловко перелистывая страницы. – Кажется, май ньянг? Термиты их обожают, да, Ануман?

– Верно, – терпеливо кивает тот и жестом велит нам следовать за ним в глубь джунглей.

По пути на остров гид упоминал, что ему шестьдесят, однако, несмотря на сморщенное, как печеное яблоко, лицо, он довольно крепок и бодр – я бы не дала ему больше сорока.

Онор рядом со мной внимательно вглядывается в землю, прежде чем сделать очередной шаг.

– Тут полно пауков, – объясняет она, заметив мой взгляд. – Тарантулы, черные вдовы, гигантские круглопряды и пауки-охотники, – проговаривает она каждое название так, будто читает заклинание, их отпугивающее.

Лично я довольно спокойно отношусь к паукам, однако при этих словах даже меня передергивает. Уверена, в Таиланде водятся и змеи, и бог весть что еще. На территории отеля мне повстречалась парочка напуганных гекконов и какие-то диковинные птички. Вот только сейчас мы далеко от вычищенной, безопасной цивилизации, так что живности здесь гораздо больше.

– Не переживайте, – оборачивается к нам Джефферсон. – Пауки тут не смертоносные, могут только больно укусить. Хотя, если не обработать укус, можно занести инфекцию.

– Ну спасибо, – бормочет Онор. – Очень обнадеживает.

Идущий позади с двойняшками Дэнни смеется неестественным смехом. Уж не знаю, что сегодня произошло с влюбленными, но когда Онор выпрыгнула из лодки, он казался раздраженным. И теперь они ведут себя странно и не сюсюкаются, как обычно. Возможно, дело во вчерашнем инциденте. Мне остается лишь гадать, поскольку со мной никто не заговаривал о случившемся, кроме Дэнни, который пробормотал утром: «Спасибо, что заступилась за нее».

– Дальбергия кочинчиненсис, – внезапно громко сообщает Джефферсон, указывая на хиленький росток. – Тайское розовое дерево. Его нельзя трогать, оно занесено в Красную книгу.

– Да, верно, – кивает Ануман. Если наш гид и раздражен поведением своего подопечного, то умело это скрывает. Затем он кладет ладонь на ствол дерева шириной с мою ногу. – Вот что нам нужно.

– А это… – начинает Джефферсон, однако тут мимо нас с Онор стремительно протискивается Мэг и дает ему подзатыльника. – Ай!

– Джефферс, ну серьезно! Ты всю неделю собираешься себя так вести?

– Как вести? – переспрашивает тот, удивленно округлив глаза.

– Умничать! Ануман профессионал, хватит уже его доставать!

– Да я только… – Джефферсон опускает плечи.

Меня охватывает жалость, которая тут же сменяется злостью.

Утром я проснулась спокойная и совершенно безразличная ко всему, словно ничего на свете не способно меня задеть. А потом призналась маме, что не очень-то хочу ехать на остров, и она сбросила на меня эмоциональную бомбу: «Том был бы счастлив такой возможности. Не отказывайся, Джессика».

Том. Т-о-м. Эти три буквы – мой криптонит, моя ахиллесова пята.

«Мам, не надо…» – попросила я. «Ну же, съезди! Ради Тома», – не унималась она.

Мне хотелось закричать: «Можно подумать, я чувствую себя недостаточно виноватой!»

– Джесси? – Резкий шлепок по плечу возвращает меня на знойную землю, припорошенную листвой. – Все нормально?

Майло озабоченно глядит на меня сверху вниз, его темные брови сошлись на переносице.

– Ты внезапно издала странный звук, – объясняет он.

Остальные тоже пялятся на меня. Божечки, что я произнесла-то?

– Нормально, просто… эм…

На помощь приходит громкий стук мачете, вонзившегося в ствол дерева, – Ануман начинает рубить. Минуту спустя дерево с громким хрустом падает на землю, и гид передает мачете Джефферсу – тот счастлив так, будто ему подарили пожизненную подписку на ежемесячную доставку наборов для похода. Час спустя, насквозь промокшие от пота и запыхавшиеся, мы волочим срубленные стволы к пляжу.

– Лагерь разобьем здесь. – Ануман указывает на небольшую полянку под деревьями. – Недалеко водопад с чистой водой и источники пищи. – Он кивает наверх, где высоко над нашими головами висят кокосы, а на соседних деревьях – спелые манго кораллового цвета и гроздья зеленых бананов.

– Потрясно! – счастливо выдыхает Онор, и с ней сложно не согласиться. Теперь, оказавшись в джунглях, наполненных трелями птичек и криками обезьянок, я содрагаюсь при воспоминании, что чуть было не отказалась от фантастического путешествия. Здесь просто волшебно, аж дух захватывает.

– Только вон те не ешьте, – говорит Джефферсон, показывая на дерево рядом с пляжем, на котором растут забавные плоды, похожие на желтые яблоки с зелеными какашками снизу. – Это кешью. – Заметив наши по-прежнему ничего не понимающие физиономии, он поясняет: – Они ядовитые, пока не созреют.

– Верно, – кивает Ануман. – Я вам позже расскажу, что можно есть, а что нельзя. Сейчас займемся лагерем и разведем костер.

Примерно час мы работаем с энтузиазмом, болтаем и перебрасываемся шутками, вбивая в землю колья, а также сплетая крышу из банановых листьев. Однако потом Ануман сообщает, что надо соорудить вторую хижину – для готовки и хранения еды. Сразу же сыплются отговорки – у Онор заноза, Дэнни кажется, что у него солнечный удар, а у Мэг болит спина. Я с завистью наблюдаю за тем, как они идут к морю, стягивают с себя потную одежду и ныряют в кристально чистую лазурную воду.

– Можешь тоже окунуться, – говорит Майло, оглядываясь на меня. – Мы справимся и вдвоем, верно, Джефферс?

Тот отрывает взгляд от дерева, которое пилит с мрачным упорством.

– Конечно. Отдохни, Джесси.

Я провожу пальцами по лбу, затем по волосам – я вся мокрая. В бриджах и льняной кофточке с длинными рукавами ужасно жарко. Представляю, как приятно было бы все это с себя стянуть и окунуться в прохладную воду.

– Джесс, – тише добавляет Майло, наклонившись ко мне, – тебе нечего стесняться, тут все свои.

– Я не стесняюсь! Просто не хочу плавать, и все.

Бросив на него суровый взгляд и сердито фыркнув, я уношусь в джунгли. К глазам подступают горячие слезы.

«Догони меня», – мысленно умоляю я, уходя все дальше. Внутри бурлит раздражение, тем не менее я не забываю смотреть под ноги, чтобы не наступить на змей или пауков. Разумеется, он за мной не последует – у него ведь нет суперспособности читать мысли. Глупо было надеяться.

Хуже всего, что Майло прав – я стесняюсь. Он это понимает, я понимаю, остальные понимают. С начала каникул мама постоянно цепляется ко мне по поводу одежды, заверяя, будто мои ожоги можно разглядеть, только если стоять совсем рядом, а в воде так и вообще я ничем не буду отличаться от остальных. Тем не менее я не могу себя пересилить – страшусь реакции ребят: Дэнни будет таращиться, Онор округлит свои невинные голубые глазки, а Майло придет в ужас. Однако больше всего я боюсь сочувствия и неловкого молчания. Боюсь, что отныне они будут видеть не меня, а произошедшее со мной. Мне хочется заговорить обо всем прямо и пресечь всю эту хрень – напряжение, обеспокоенные взгляды и гнетущую тишину при упоминании Тома. Хочется усадить их всех перед собой и рассказать о том, как все было. Только я не в силах. Одна лишь мысль приводит меня в ужас. Кажется, если хоть немного приоткрыть крышку над котлом с чувствами, то больше никогда не удастся ее закрыть.

По щекам катятся две крупные слезинки – слезы жалости к самой себе. Я останавливаюсь и пытаюсь подавить рыдания. Внутри бушует неконтролируемый ураган эмоций.

– Хватит, Джесси, – громко велю я себе.

Высоко в деревьях над головой раздается вопль, от которого душа уходит в пятки. Какого черта?!

Я непроизвольно вскидываю руки к груди и задираю голову… Макака! Серо-бурая, с острыми ушами и вытянутой мрачной физиономией, прижимающая к животу малыша, она перепрыгивает с одного дерева на другое. Когда она хватается за ветку, раздается хлопанье крыльев, и в небо взмывает с десяток цветных птичек. Вид настолько прекрасный и захватывающий дух, что я тут же забываю о своих волнениях.

Прикосновение к спине заставляет меня подпрыгнуть – это Джефферс, в низко опущенной на лоб кепке и с топором, перекинутым через плечо.

– Опасно одной ходить по джунглям.

– Знаю, просто… – Не найдя оправдания, я поворачиваюсь и возвращаюсь в лагерь тем же путем, что пришла. Джефферсон следует за мной и вновь стучит по спине.

– Джесси… – Он пристально смотрит на меня. – Наверное, не стоит говорить, просто… Тебе лучше держаться подальше от Майло.

– Чего? – Я удивленно вскидываю брови. Джефферс в принципе не любитель бесед на личные темы, к тому же он никогда раньше не заговаривал о нашей с Майло дружбе. В детстве эти двое были не разлей вода, да и теперь неплохо ладят, хотя уже не так близки. – В каком смысле?

– Знаю, он тебе нравится, но ничем хорошим это не закончится.

Я даже не нахожусь с ответом. Все в курсе наших с Майло запутанных отношений. Сперва он влюбился в меня в двенадцать лет, однако я считала его противным – он был высоким и нескладным, с проблемной кожей, помешанным на компьютерных играх и идиотским чувством юмора. На следующий год он стал спокойнее и сдержаннее, его скрытность интриговала, и я поменяла свое мнение – только на этот раз ему уже не было до меня дела, – по словам Мэг, он с ума сходил по своей однокласснице. А следующим летом я встречалась с одним парнем со школы. Мы с Майло не столько несчастные влюбленные, сколько две планеты из разных галактик.

– Почему ты так думаешь? – кричу я Джефферсону вслед, однако тот уже растворился в густой изумрудной растительности.

Глава 4

Дэнни

Дэнни сосредоточенно орудует кремнем и кресалом, и наконец от вылетевшей искры занимаются волокна кокосового ореха.

– Дуй осторожнее, – предупреждает Ануман. – Если переусердствовать, пламя затухнет.

«Ну же, давай!» – мысленно умоляет Дэнни. Если не считать Джефферсона, у него первого получилось разжечь огонь, и он чувствует на себе завистливые взгляды остальных, которые наверняка надеются, что он все испортит.

– Да, вот так, – приговаривает Ануман, когда пламя набирает силу.

Дэнни бросает на Онор победоносный взгляд и осторожно кладет крошечный костер на кучу палок и хвороста, которую они сложили между двумя хижинами.

– Молодчина! – хвалит его Джефферс, хлопнув по спине.

Дэнни упивается достигнутым успехом.

– Гордишься мной? – Он обнимает Онор за плечи, притягивая к себе.

– Ага, – бормочет она и подставляет лицо для поцелуя.

Солнце медленно окунается в море, окрашивая небо в оранжевые полосы. Жизнь прекрасна.

Дэнни засовывает пальцы в стальную миску и с недовольной гримасой кладет в рот кусочек горячей, только что приготовленной рыбы – в ней множество костей, и каждый раз, когда он вытаскивает изо рта кость, к горлу подступает тошнота. Остальные тоже поедают рыбу, только с гораздо большим аппетитом; одобрительное мычание перекрывает потрескивание костра. Пространство освещается двумя факелами по краям лагеря, которые Ануман соорудил из кокосовой скорлупы, насаженной на тонкие стволы деревьев. Настроение Дэнни портит лишь то, что ему самому не удалось поймать на ужин ни одной рыбки. Почти все рыбачили на камнях у скалы с самодельными удочками целую вечность, однако с нулевым успехом – только пару раз дернулся поплавок. К счастью, положение спас Ануман с сетью – они с Джефферсоном вышли на лодке в море и вернулись с добычей, достаточной для целого пира.

– О, я вспомнил одну историю, – говорит Дэнни, проглотив рыбу. – Вы слышали про автостопщика и…

– Да! – стонут все разом.

Они начали рассказывать истории про призраков, еще когда Ануман только подвесил над костром нанизанную на шампуры из веток рыбу.

– О, у меня идея! – восклицает Онор. – Давайте расскажем о самых пугающих событиях в жизни.

– Разве истории о привидениях не то же самое? – спрашивает Мэг.

– Ну, нет! Можно ведь бояться не только привидений, – подключается к разговору Джесси. В отличие от Дэнни, который сидит так близко к огню, что у него горят щеки, она расположилась подальше, почти у входа в хижину для сна.

– Можно прогуляться по джунглям, – предлагает Майло, на что тут же возражает Джефферсон. Стоит ему произнести слово «опасно», как остальные разом его освистывают и начинают смеяться. К смеху присоединяется даже Ануман, сидящий в отдалении, под светом факела у хижины для еды, и перебирающий вещи в своей сумке.

– Тогда о чем теперь поговорим?

Тут же сыплются предложения, все друг друга перебивают, и среди общего гомона раздается громкий и четкий голос Онор:

– Давайте расскажем о наших фобиях!

– Серьезно? – Мэг, сидящая сбоку от Дэнни, прижав колени к груди, драматично передергивает плечами. – На этом чертовом острове их полный комплект!

Все вновь смеются.

– Бросьте, будет весело, – принимается уговаривать Онор. – Мы узнаем, кто из нас самый ненормальный. – Она выдерживает паузу, затем продолжает: – Джефферс?

Опять раздается дружный хохот, даже Джефферсон не остается в стороне.

– Ладно, – отсмеявшись, пожимает он плечами. – Я боюсь высоты.

– Неправда! – фыркает Дэнни. – Я сидел рядом с тобой в самолете, и ты прекрасно себя чувствовал.

– Не такой высоты. В кресле металлической коробки мне не страшно. Что нагоняет на меня жуть, так это обрывистые склоны. Стоя на краю, мне так и хочется податься вперед, в пропасть.

– Что же тебя останавливает? – усмехается Майло. В его словах нет злобы, как и в их смехе. Это лишь дружеские подколы, естественные в кругу тех, кто знаком в буквальном смысле с пеленок.

– Представь, если бы у тебя был страх высоты, – отвечает ему Джефферс, – ты бы пугался каждый раз, когда вставал!

– Высота мне нипочем. – Майло вытягивает длинные ноги к огню. – Другое дело змеи… – Он оглядывается на сидящую рядом сестру. – А виновата, между прочим, ты! Когда нам было четыре, ты засунула мне во сне червяка в рот!

– Не было такого! Тебе приснилось!

– А вот и нет!

– Ладно, ладно. – Онор выставляет перед собой ладони, останавливая двойняшек. – Хватит препираться, или я вас обоих отправлю на боковую!.. Джесси, а у тебя какая фобия?

Воцаряется неловкое молчание, все выжидающе глядят на Джесси.

– Я следующая, – быстро вставляет Мэг. – Я боюсь…

– Нет, все нормально. – Голос Джесси обрезает ее фразу, как ножом. – Признаться честно, я боюсь рвоты. Вот так вот.

Все молчат.

– Серьезно, – продолжает Джесси. – Не выношу ее запах, звуки, которые издают люди, когда их тошнит, и как вздрагивают их плечи. Я до смерти боюсь, как бы меня саму не тошнило. Я однажды отравилась несвежими креветками и с тех пор их не ем уже года три.

Наконец от неловкости оправляется Джефферс и замечает:

– Ну, это понятно, рвота воняет! А я рассказывал вам о том случае, когда меня стошнило…

– Рассказывал! – Онор опять выставляет перед собой ладони, останавливая его. – Повторять не надо!

Опять раздается смех, и у Дэнни медленно расслабляются мышцы плеч. Джефферсон, может, и раздражает своим занудством, но в кои-то веки его история пришлась к месту и разрядила обстановку. Все собравшиеся у костра понимают, что Джесси соврала про свою фобию. Когда ранее Ануман спросил, кто хочет попробовать разжечь огонь с помощью огнива, она тут же нашла предлог сбежать, – отправилась на пляж искать полезный мусор, прибитый волнами.

Родители им всем рассказали о произошедшем прошлым летом, и они обсуждали это в отдельной «Вотсап»-группе. Однако с начала отдыха Джесси еще ни разу не заговорила о случившемся, и ни у кого из них не хватало смелости самим поднять тему.

Дэнни вспоминает, как семья Джесси впервые появилась в вестибюле отеля: ее родители стояли рядом, а Джесси – в отдалении, таким образом в пустое пространство между ними можно было бы вместить еще одного человека. Ее старший брат и так несколько лет отказывался ездить с ними на совместные каникулы, оставаясь дома, и все же он всегда присутствовал в мыслях Дэнни, в его ментальном альбоме воспоминаний – вот Том сидит во главе детского столика, как самый старший, вот решительно плывет к буйкам, хотя приближаться к ним было строго запрещено, вот смеется над Дэнни и дразнит «малышом», потому что тот боится кататься на тарзанке. И тогда, в вестибюле отеля Дэнни долго пялился на пустоту, которую уже никогда ничего не заполнит.

– Так вот, – вздыхает Мэг. – Я боюсь крови. Меня прямо мутит от ее вида. Онор?

Дэнни бросает взгляд на свою девушку; он знает о ее фобии, а она – о его. Они уже обсуждали эту тему.

– Не скажу, – нервно смеется та. – Один из вас, засранцев, обязательно попытается меня напугать.

– Мы не будем! – обещает Джефферс.

– А я бы попытался, – улыбается Майло.

– Даже не смей! – отвечает Онор, и Дэнни улавливает кокетливые нотки в ее голосе.

– Никто не будет пытаться, – угрожающе говорит он.

– Да я пошутил! – бросает Майло, приподнимая бровь.

– Смотри мне, – мрачно бурчит Дэнни.

– Ты серьезно? – Онор кидает на него недовольный взгляд. – Опять за свое?

– Не я начал!

– А кто, я?

Дэнни жеманно склоняет голову и притворяется, будто отбрасывает за спину длинные волосы.

– Даже не смей! – пародирует он.

– Дэн… – Мэг, вырисовывающая узоры на песке, поднимает на него взгляд. – Хватит.

– Ага, давайте уже закончим эту игру, – говорит Джесси. – Мне скучно.

– Ну извините, что я такая неинтересная, – раздраженно бросает Онор. – Я пыталась признаться в своей фобии, но кое-кто не дает мне сказать. Короче, я боюсь пауков. Все, отчиталась.

Она поднимает перед собой ладони, затем скрещивает руки на груди и устремляет мрачный взгляд в костер. Нынче Дэнни не поспевает за переменами ее настроения. То она игривая и веселая, то угрюмая и раздраженная. Наверно, не следовало высмеивать ее кокетство. Просто раньше она ни с кем из их компании не заигрывала, и Дэнни немного вышел из себя. Надо будет поговорить с ней наедине, выяснить, в чем дело.

– Дэнни, Дэнни, Дэн! Эй, Дэн, ты заснул?

Он резко поворачивает голову к Мэг, пытающейся докричаться до него с противоположной стороны костра.

– Твоя очередь. Ты последний.

– Хорошо, раз надо… – Он фальшиво смеется. – Я ужасно боюсь замкнутых пространств, потому что однажды в детстве застрял в ведре. Давайте, можете теперь смеяться.

Друзья так и поступают. Кроме Онор, которая подозрительно на него косится. Она знает, что Джесси не единственная солгала про свой страх – он тоже.

Глава 5

Джесси

Дэнни с Онор ругаются, хотя и пытаются это скрыть, переходя на низкое шипение, как часто делают родители передо мной. Тем не менее вспышки костра освещают их раздраженные лица. В чем причина ссоры, не знаю. По-моему, все началось после разговора о фобиях. Кстати, та еще выдалась игра. Я могла бы и правду сказать, просто не хотелось портить веселье: все бы неловко замолчали и сидели с печальными физиономиями. Впрочем, молчания избежать не удалось. К счастью, ситуацию спас Джефферс со своей историей про рвоту. Дэнни его недолюбливает – между ними всегда чувствуется некоторое напряжение, – тем не менее он умный и откровенный. К тому же более чуткий, чем показывает: он вставил свою историю не просто потому, что хотел ей поделиться, а в попытке развеять неловкость.

Вокруг темень, хоть глаз выколи, море превратилось в атласную простыню, переливающуюся под лунным светом. Птицы замолкли, только еще перекрикиваются обезьянки, к тому же из тьмы раздаются и другие звуки – хруст, тихий свист, гудение. Меня сейчас ни под каким предлогом не затащишь в джунгли. Да и Майло время от времени вздрагивает и резко оборачивается, словно боится, что из-за деревьев в любой момент может выползти гигантский питон.

На самом деле его фобия меня удивила – я ожидала чего-то вроде глубины или быть похороненным заживо, но точно не змей. Может, не так уж хорошо я его знаю, как мне кажется? Наверное, не зря Джефферс предупреждал меня о Майло – собственных интересов у него вроде нет. Когда нам было по пятнадцать, во время поездки на южное побережье Англии, в Кройд, Джефферс совершил каминг-аут, который удивил остальных парней, только не девчонок. Мы тут же кинулись его обнимать, а парни воздержались, и я испугалась, что теперь отношения в нашей компании станут напряженными. Однако затем Майло бросил какую-то шутку, Джефферс дал ему подзатыльник, мы рассмеялись, и все вновь стало на свои места.

В то же лето начали встречаться Дэнни с Онор – их отношения были лишь вопросом времени: в групповых чатах они постоянно флиртовали, а Дэнни без стеснения оставлял хвалебные комментарии под постами Онор в «Инстаграме». У него, несомненно, были чувства к ней. Тогда я решила взять ситуацию в свои руки и напрямую спросила Онор о ее отношении к Дэнни, и она призналась в своей симпатии к нему. Оставалось только их свести – мы с остальными ребятами сделали это самым бесхитростным образом. В день рождения Дэнни Майло предложил всем сходить на пляж полюбоваться закатом, а там мы один за другим начали расходиться под разными предлогами, пока Дэнни с Онор не остались одни. При следующей встрече они уже держались за руки и бесили нас глупыми улыбками.

Теперь они не улыбаются. Они уже не скрывают ссоры, и звонкий голос Онор пронзает густой гул джунглей, как нож.

– Дэнни! – Она выскальзывает из его объятий и раздраженно взмахивает руками. – Я последние два часа сидела у тебя под боком, это, что ли, называется «холодная»?

– Ты почти ко мне не прикасаешься!

– Ох, ну извини, видимо, я как-то забыла о правиле, что мы обязаны держаться за ручки двадцать четыре часа в сутки!

– Нет, ты забыла о правиле, что нельзя кокетничать с другими!

– С кем?! – Онор возмущенно вскакивает на ноги, ее лицо искажено злостью. – С кем это я кокетничала? С Ануманом? Джефферсом? – Она бросает взгляд на нашу компанию у костра. – С Майло? Ты на полном серьезе утверждаешь, будто я кокетничала с Майло?

Тот удивленно приподнимает брови. Может, поэтому Джефферс меня предостерегал? Между Майло и Онор что-то есть?

– Сядь! – Дэнни хватает свою девушку за запястье. – Ты слишком остро реагируешь.

– Это я-то? Это ты начал ныть на пустом месте! – Она вырывает руку и оборачивается к нам за поддержкой: – Разве нет, ребята? Скажите, разве я не права?

Повисла неловкая тишина. Все словно воды в рот набрали. Мэг с Майло сидят, уставившись в песок, а Джефферс сосредоточенно стругает деревяшку карманным ножичком. Понятно ведь, что влезать в любовную ссору и принимать чью-то сторону себе дороже. К утру голубки вновь помирятся и начнут ворковать.

– На фиг все это! – взрывается Онор. – Я сваливаю отсюда. Ануман, завтра с утра отвезешь меня обратно!

Гид бросает на нее унылый взгляд – ему тоже не хочется вмешиваться. Онор, не ожидая его ответа, уносится к пляжу, Дэнни бежит за ней, крича о том, что одну ее никуда не пустит.

Остальные уже спят, улегшись штабелем в хижине для сна; в спальных мешках они похожи на ряд разноцветных червяков.

Первыми на боковую отправились двойняшки, почти сразу за ними последовал Джефферс. Ануман посоветовал и мне идти отдыхать, только я отказалась, заявив, что хочу еще посидеть. Пожав плечами, гид удалился в хижину для готовки и забрался в свой мешок.

Пару минут спустя показались силуэты бредущих обратно влюбленных – так далеко друг от друга, что между ними мог поместиться грузовик. Когда они приблизились к костру, я разглядела опухшие глаза Онор и темные дорожки от макияжа на щеках. Дэнни явно еще злился – брови сдвинуты на переносице, челюсти стиснуты. Ни один не удостоил меня и взглядом, проходя мимо. Дэнни улегся первым, выбрав место рядом с Джефферсом. Онор еще какое-то время простояла у палатки, спиной ко мне и прижимая к груди свой спальный мешок, словно пыталась решить, куда же лечь – рядом с Дэнни или с Мэг, с противоположной стороны от него. Наконец она выбрала первый вариант, однако повернулась к своему парню спиной.

Перевалило за полночь, а дневная жара спала от силы на пару градусов. Когда Дэнни разжег костер, Ануман предупредил, что в диких условиях ни в коем случае нельзя его тушить: огонь необходим для тепла и обеззараживания воды и еды. Он отправил нас собирать хворост, который теперь громоздится за моей спиной. Я не переживаю, что огонь потухнет; напротив, я боюсь, как бы он не вышел из-под контроля. Если сгорит остров, то сгорим и мы.

Глава 6

Дэнни

Второй день на острове

Просыпаясь, Дэнни недовольно стонет и потягивается. Все мышцы в теле ноют, будто он вчера пробежал марафон. Онор под боком еще спит, повернувшись к нему спиной и свернувшись калачиком. Ночью он проснулся и, позабыв о ссоре, прижался к ней и обнял за талию. За эти каникулы они ни разу не спали вместе. В отеле он стучался к ней в комнату посреди ночи, однако Онор отказалась его впускать под тем предлогом, что стены ужасно тонкие и мама обязательно их услышит. Этой же ночью, прижавшись к своей девушке на холодной, жесткой земле, он почувствовал, как она напряглась – не хотела, чтобы к ней притрагивались. Теперь же, при взгляде на ее спящее личико, у Дэнни щемит в груди. С Онор он всегда чувствовал себя любимым. Похоже, в последнее время она начала терять к нему интерес.

Дэнни выползает из низкой хижины и, вытянув из песка бутылку водки, оказавшейся пустой, оглядывается. Рядом с тихо потрескивающим костром на голой земле лежит Джесси, свернувшись в клубок; она крепко спит. Спальный мешок Анумана в соседнем шалаше пустует, его самого нигде не видно – ни здесь, ни на пляже. Возможно, ушел в джунгли за пропитанием.

Дэнни бросает выпитую бутылку в кучку неперерабатываемого мусора рядом с огнем – та со звоном задевает другую бутылку. Джесси испуганно распахивает глаза – к одной щеке прилип песок, спутанные волосы торчат в разные стороны – и, приподнявшись на локтях, вопросительно глядит на него:

– Что?.. Кто?..

– Утра доброго, – приветствует Дэнни. – Мы на острове, помнишь?

Она сонным взглядом окидывает длинный белый пляж, голубые волны.

– Ты тут всю ночь проспала? Наверное, у мошек был настоящий пир.

Дэнни указывает на ее голую лодыжку, выглядывающую из штанины и покрытую красными точками.

– Ну отлично! – бормочет Джесси сквозь зубы, начиная чесать укусы.

– А кто-то уже весь в делах. – Дэнни кивает на дальний край пляжа, где на песке, скрестив ноги, сидит Джефферсон и перебирает огромную зеленую сеть.

Джесси вглядывается вдаль, щурясь и прикрывая глаза от солнца.

– Чинит сеть, которую я вчера нашла… Кстати, у нас осталось что-нибудь перекусить? Мы приговорили все мои чипсы, а я помираю с голоду.

– Хм, даже не знаю. Кажется, рыбу всю съели. Эм, Джесс, я хотел тебя спросить… Как думаешь, я вчера перегнул палку? С Онор, то есть. Если да, то…

Из джунглей доносится шум; они оборачиваются. Из-за деревьев появляется Ануман с целой охапкой фруктов – бананов, манго и кокосов.

– Боже! – Джесси вскакивает и несется к гиду. – Говорю же, это место просто рай!

У Дэнни желудок урчит от голода, и он следует за ней. В голове вспыхивает идея – можно приготовить фруктовый салат для Онор! Нарезать все кусочками и подать в половинке кокоса, надо только одолжить у Джефферса нож. Улыбка его девушки стоит небольших усилий. Возможно, она даже взглянет на него, как прежде. Дэнни тянется за фруктами, и вдруг Джесси вскрикивает.

– Что такое? – Он оборачивается к ней.

Ее испуганный взгляд прикован к Ануману, и, проследив за ним, Дэнни понимает, что ее так напугало: правая часть лица гида внезапно опустилась, будто расплавившись на солнце. Руки расслабляются, отчего фрукты падают на землю и катятся по сторонам. Дэнни машинально отпрыгивает, чтобы один из кокосов не попал по ноге.

– Ануман? Все нормально? – спрашивает он.

Тот делает неуверенный шаг вперед и пытается что-то выговорить, только ничего не понятно – выходит лишь невнятное бульканье.

– Ануман? – зовет его Джесси напряженным голосом. – Что с тобой?

Тот начинает заваливаться на бок, она его подхватывает и, опуская на землю, кричит Дэнни:

– Помоги! – Гид уже закрыл глаза и не двигается. – Боюсь, у него инсульт. Нужно отвезти его на материк, немедленно!

Дэнни не отвечает, будто застыв на месте.

– Дэнни! – вновь зовет Джесси. – Помоги дотащить его до лодки! Живо!

Он отшатывается. Нет, только не это. Даже смотреть на Анумана невыносимо.

– Джефферс! – кричит Джесси фигурке на берегу. – Джефферс, помоги!

Тот уже несется к ним на всех парах, а ветер за его спиной подкидывает брошенную сеть.

Глава 7

Джесси

Жилистый Ануман кажется с виду легким, тем не менее у нас уходит уйма времени на то, чтобы дотащить его до лодки. Утопая в сухом песке, я пячусь бочком, как краб, схватив больного за ноги, в то время как Джефферс держит его под мышки. Мимо проносится Мэг, прокричав об аптечке в лодке. Майло с Онор в лагере спорят о дальнейших действиях: первый говорит, что надо уплывать немедленно, все побросав, а вторая хочет забрать вещи. Дэнни же словно совершенно ничего не замечает – стоит на прежнем месте и пялится в пустоту.

Мэг наконец добирается до лодки и запрыгивает внутрь – утлое суденышко дико раскачивается из стороны в сторону, – затем бросается на колени и суматошно шарит вокруг, заглядывает под деревянные сиденья в поисках аптечки. Когда мы приближаемся, она что-то выкрикивает, только я не разбираю слов, охваченная ужасом за Анумана – он по-прежнему без сознания, а теперь и челюсть отвисла. Нужно уложить его в лодку и отвезти на материк как можно быстрее. Там ему помогут, его спасут.

– Он еще жив? – спрашиваю я Джефферса, когда мы наконец достигаем кромки воды. Мне страшно даже смотреть на грудь Анумана – вдруг дыхания нет, что тогда?

– Не знаю, – отвечает Джефферс, и, заглянув в его глаза, я замечаю в них тот же ужас, который охватывает и меня.

Каким-то непостижимым образом нам удается водрузить обмякшее тело Анумана в длинную узкую лодку. Мэг кидается к мотору на носу, в то время как Джефферс выкрикивает инструкции. Меня зовет Майло, и я оборачиваюсь – они с Онор несутся к нам по пляжу, дико размахивая руками. Дэнни все еще не двинулся с места. Джефферс тоже это замечает.

– Если он не возьмет себя в руки, придется его оставить. Медлить нельзя!

Надо бы за ним сбегать… Меня сотрясает сильнейшая дрожь, зубы стучат друг о друга, не получается и слова выговорить. Кажется, даже сердце в груди трясется, я вся горю, не в силах дышать. Мышцы охватывает ужасная слабость.

– Черт… – выдыхает Джефферс, взглянув на меня, и уже громче добавляет: – Джесси! Джесс, все хорошо, дыши глубже. У тебя просто приступ паники. Мэг! Заводи мотор!

– Не могу найти пусковой трос!

– Да твою ж мать! Я заведу! Успокой Джесси.

Мэг с громким всплеском спрыгивает в воду, и вот они с Онор уже заглядывают мне в лицо и спрашивают, как я себя чувствую, а Майло обнимает за плечи. Я же хочу только одного – чтобы они все от меня отошли. Мне не хватает воздуха, ужасно душно. Я сейчас отключусь.

– Э-э… ребята? – сквозь стук крови в ушах прорывается голос Джефферса. – Кажется, никуда мы не…

Не закончив предложения, он падает на колени и исчезает из вида.

– Джефферс? – зовет его Мэг и возвращается к лодке.

– В чем дело? – выдыхает Онор.

Майло все еще стоит со мной, сбитый с толку, явно раздираемый желанием остаться и пойти посмотреть, что делает Джефферс.

– Попробуй прощупать на шее, – говорит Мэг.

– Уже пробовал, – доносится до нас голос Джефферсона. – И на шее, и на запястье… Я не… не чувствую пульса.

– Дай я попробую.

– Говорю же, пульса нет!

– Значит, сделаем искусственное дыхание! Мы… – У Мэг срывается голос. – Не смотри на меня так! Хоть что-то сделать нужно! Хотя бы попытаться.

– Слишком поздно.

– А вот и нет! Сделай искусственное дыхание! Черт, Джефферс, он не может умереть!

Наступает тишина. Наконец, Джефферс произносит:

– Поздно, Мэг. Ануман умер.

– Нет, – в ужасе бормочу я, – нет, нет, нет…

– Джесси? – зовет меня Майло, когда я отстраняюсь. – Джесси, куда?..

Я бегу на сушу, утопая в песке. Легкие разрываются, тем не менее я не останавливаюсь. Добежав до скалы в дальней части пляжа, я карабкаюсь наверх, царапая ступни и ладони об острые выступы. «Этого не может быть, это все не по-настоящему», – мысленно повторяю я, продолжая подниматься, пока не добираюсь до самого верха. Затем бросаю взгляд на море и бьющие в скалу волны – бежать больше некуда. Грудь разрывается от крика, который рвется наружу с того момента, как перекосилось лицо Анумана.

Я сижу на верхушке скалы, уставившись в море, пока не выравнивается дыхание и не перестают трястись руки, затем с трудом встаю и возвращаюсь на пляж. Анумана уже накрыли брезентом, которого не хватает на все тело – при виде торчащих поношенных ботинок я едва не поворачиваю назад, однако пересиливаю себя и продолжаю идти. Онор сидит на песке, уронив голову на прижатые к груди колени, и тихо плачет. Дэнни обнимает ее за плечи – лицо у него белое, как у привидения. Он оборачивается на меня, наши взгляды на мгновение встречаются, и между нами что-то мелькает – общий шок, ужас, смятение.

– Онор? – тихо зову я. – Ты как?

Она молча трясет головой. Конечно, плохо.

Мой взгляд непроизвольно возвращается к лодке и к торчащим из-под брезента ботинкам. Хочется верить, что Джефферсон ошибся и Ануман просто без сознания, а через минуту или час он отбросит брезент, усядется и спросит, почему мы не следим за костром. Увы, этому не бывать. Мы больше никогда не услышим его мягкий, мелодичный голос.

– Наверное… наверное, тебе вдвойне тяжелее… – Онор поднимает на меня заплаканное лицо. – Наблюдать за произошедшим с Ануманом, то есть… потому что… – Она не в состоянии закончить предложение, и я рада ее затруднению: сейчас не время обсуждать Тома.

– Он мне нравился, – говорит Дэнни, и сперва я не понимаю, о ком идет речь – о гиде или моем брате, – однако дальнейшая фраза все проясняет: – Он вчера так терпеливо объяснял мне, как развести огонь. И когда Джефферсон постоянно умничал… он не возражал.

В уголке губ Онор вырисовывается намек на улыбку.

– Вчера он рассказывал о своей жене Бунзри: говорил, что ее имя значит «красивая» и даже в шестьдесят три она все еще самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал… – Онор замолкает и опять утыкается в плечо Дэнни, ее тело вздрагивает от рыданий. Я прижимаю руку к груди, куда словно бы вонзили осколок стекла.

Дэнни крепче обнимает ее, а я бреду к остальным. Ребята стоят у лодки по колено в воде и тихо переговариваются. Когда я подхожу, Джефферсон оборачивается:

– Ты как, Джесси?

– Нормально, – вру я.

– Наверное, у него был инсульт, – говорит Мэг. Хотя солнце нещадно печет, она обнимает себя руками, словно замерзла.

– Все так неожиданно, – произносит Майло. – Только вчера он был в полном порядке – валил деревья и таскал на плечах. Казалось, у него больше сил, чем у всех нас, вместе взятых. А сегодня… Просто в голове не укладывается. Разве может здоровый человек ни с того ни с сего взять и умереть? – Майло с трудом сглатывает и отворачивается.

– В его возрасте, – говорю я, – нужно не деревья валить и спать в хижине с кучкой подростков, а сидеть дома, с семьей, получать пенсию, наслаждаться жизнью… – Слова застревают в горле, и я делаю глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

Мэг кладет ладонь мне на плечо.

– Ты же понимаешь, что мы ничего не могли сделать, Джесси?

Она явно пытается меня успокоить, однако от ее слов по спине пробегает дрожь – мне не впервой их слышать.

– Совсем ничего? – с сомнением переспрашиваю я.

– Если кто и виноват, так я, – говорит Джефферсон. – Эта поездка – мой подарок на день рождения, и…

– Хватит, – обрывает его Мэг. – Ребята, я вас прошу… Никто не виноват. У него случился инсульт – это могло произойти где угодно, в любой момент.

– Нужно его похоронить, – говорит Джефферсон. – Так будет правильно.

Мэг уверенно качает головой:

– Нет, наверняка с ним захотят проститься родные.

Я с ней соглашаюсь:

– У него большая семья: жена, трое детей, семь внуков. Нельзя хоронить Анумана, нельзя принимать такое важное решение. Нужно отвезти тело обратно.

– Папа поможет его семье, – говорит Джефферсон.

– Мы попросим и наших родителей внести свой вклад, – добавляет Майло. – Думаю, они не откажутся.

Мы все киваем. Наступает тишина, каждый думает о своем.

– Тогда давайте уже отправимся обратно? – предлагает Мэг.

– Обратно? – недоуменно переспрашивает Джефферсон.

– Обратно на материк. Ты ведь можешь управлять лодкой?

Тот медленно качает головой.

– Разумеется, может, – возражает Майло. – Нужно лишь потянуть за шнур и управлять рычагом.

– Он называется… – начинает Джефферс и обрывает самого себя. – Неважно. Мы никуда не поплывем.

– Это еще почему? – удивляюсь я. – Думаешь, слишком опасно? Или…

– Джесси, – прерывает меня Джефферс, – нам не завести мотор. Пропал пусковой трос для стартера.

Мы сидим вокруг костра уже около часа: Дэнни с Онор обнимаются и апатично глядят в огонь, двойняшки тихо переговариваются, а мы с Джефферсоном обсуждаем дальнейшие действия. Без пускового троса от лодки никакого толка. У нас нет весел, а даже если бы и были, мы слишком далеко от материка, грести придется долго, и нас запросто снесет с курса.

– Его точно срезали? – спрашиваю я. – Может, он просто оторвался?

– Исключено. Он был довольно новым и крепким. Его отрезали – скорее всего ножом.

– Чего? – Майло прерывает разговор с сестрой и нагибается, чтобы через меня взглянуть на Джефферсона. – Думаешь, кто-то специально отрезал пусковой трос?

– Серьезно? – в свою очередь, удивляется Мэг. – Кому это надо? Мы же теперь тут застряли.

Джефферс пожимает плечами:

– Понятия не имею.

Онор напротив нас отстраняется от Дэнни и оборачивается на джунгли:

– Думаете, на острове еще кто-то есть? Другие люди?

– Вряд ли, – качает головой Джефферс. – Остров частный. Папа арендовал его с условием, что мы здесь будем одни. Служба безопасности должна была проверить местность перед нашим прибытием.

– И все же есть вероятность, что мы не одни, – замечаю я. – Может, кто-то приплыл уже после проверки и нашего появления? Мы не знаем, как выглядит противоположный берег острова, и тем более понятия не имеем, есть ли там люди.

– Крайне сомневаюсь. Папа очень требователен к тому, за что платит. При малейших несоответствиях он тут же требует вернуть деньги.

– Может, кто-то пробрался сюда нелегально? – предполагает Майло. – Какие-нибудь туристы решили покататься? Или местные? Рыбаки?

– Не-а, – опять возражает Джефферс. – Владелец уже сдавал в полицию нарушителей, а никому не хочется оказаться в тайской тюрьме. Кроме того, зачем вообще местным или рыбакам резать трос нашей лодки?

– Чтобы напугать? Чтобы мы всем рассказали, когда вернемся – если вернемся, – что сюда лучше не соваться.

– Господи! – стонет Онор и прячет лицо в ладонях, прижимаясь к плечу Дэнни.

– Ребят, – говорит тот, – давайте сменим тему?

Воцаряется тишина. Мэг делает глоток воды и, воткнув бутылку в песок, внимательно всех оглядывает.

– Скорее всего трос обрезал один из вас.

– Чего? – Майло резко оборачивается на сестру.

Не обращая на него внимания, она не сводит глаз с Дэнни:

– Ты не хотел, чтобы Онор уезжала. Ты сам вчера так сказал, мы слышали. Помнишь, Джесс?

Я-то помню, только это уже как-то чересчур – обвинять Дэнни в порче лодки, из-за которой мы теперь застряли на острове. И все же другой вариант мне нравится еще меньше – мысль о неизвестных соседях с агрессивным настроем ужасает.

– Что-то не припомню, Мэг, – протягиваю я.

– Ясно, – отвечает та с холодным выражением лица. – Пытаешься придерживаться нейтралитета. Джефферс, ты-то его слышал? Он прямо так и сказал: никуда она не поедет.

– Верно. Говорил.

– Эй, притормозите! – восклицает Дэнни, выставляя перед собой ладони. – Полегче с обвинениями, приятель. Нож-то у тебя.

– Нож? – У Джефферса отвисает челюсть.

– Это ты у нас фанатик по выживанию в диких условиях. Может, решил привнести перчинки в поездку? Глянуть, как мы справимся, когда у нас нет возможности уплыть.

– Джесс последняя легла спать, – вдруг вспоминает Онор и оборачивается ко мне: – Ты что-нибудь заметила?

– Или вообще сама отрезала шнур, – бросает Дэнни, не дожидаясь моего ответа. – Поэтому ты так долго не ложилась? Чтобы дождаться, когда мы все заснем, и пробраться к лодке?

Я перевожу взгляд с него на Онор и качаю головой – просто бред какой-то! Ануман погиб, мы застряли на острове и спорим о том, кто обрезал шнур? Я бросаю взгляд на Джефферсона, который пожимает плечами и закатывает глаза – он тоже раздражен.

– Какая разница, кто обрезал дурацкий шнур? – спрашиваю я. – Если его вообще обрезали. У нас есть проблема посе…

– Видите! – кричит Дэнни. – Меняет тему – явный признак вины.

Я сверлю его взглядом:

– И зачем мне отрезать нас от цивилизации?

– Кто знает, что у тебя на уме! На днях ты чуть не сломала человеку руку ножкой стула!

– Чтобы выручить Онор. Черт, Дэнни, ты сам себя послушай! Там на лодке, – я указываю в море, – мертвый человек, который больше никогда не встретится со своей семьей, а ты тут… ты… – Я вскакиваю и ухожу, скрестив руки на груди и вцепившись пальцами в плечи; горячий песок обжигает голые ступни.

– Джесс! – Ко мне подбегает Майло и касается моей спины, заставляя меня подпрыгнуть. – Все нормально?

– Не совсем.

– Даже не знаю, что на всех вдруг нашло.

– Они напуганы. И немудрено. Не каждый день на твоих глазах кто-то… кто-то… – Нужное слово не желает выходить наружу, и Майло приобнимает меня за плечи, притягивая ближе. Моя щека прижимается к его груди прямо под ключицей, носа касается запах солнцезащитного лосьона и соли на горячей коже. Я приобнимаю его за талию, тем не менее утешиться в теплых объятиях не получается – мышцы напряжены, в голове беспорядочно мечутся мысли, и до меня доносятся громкие споры Мэг с Джефферсоном о том, что нам дальше делать: первая хочет дождаться помощи, а второй – попытаться как-то выбраться.

– Ты же не считаешь, что я обрезала шнур? – спрашиваю я, отстраняясь.

– Конечно, нет! Только кто-то все же обрезал. Я сам видел шнур, он точно не сам оторвался.

– Кому это надо? Зачем отрезать нас от мира? Дэнни, может, и придурок, но он не настолько глуп. И мне слабо верится, что на такое способен Джефферс.

– Думаешь, на острове еще кто-то есть?

– Возможно. Он довольно большой. В принципе владелец запросто мог бы сдать в аренду другую его половину – доход вдвое больше, а каждая группа даже не узнает друг о друге.

– Зачем им пробираться на нашу половину и портить лодку?

– По приколу? Или по пьяни?

– Мы и по-трезвому не можем пройти джунгли, вряд ли у кого-то это вышло по пьяни!

– Может, они приплыли на лодке?

– Мы бы ее услышали и проснулись.

– Тогда местные – какие-нибудь рыбаки? Может, их злит, что остров в частных руках, и они хотят отпугнуть туристов. – Я качаю головой. – Хотя вряд ли. Зачем им обрезать шнур? Таким образом они делают противоположное – не дают нам уехать.

– Хотят нас проучить?

По спине пробегает дрожь. Я смотрю вдаль, на толстые стволы пальм, бамбуковые и манговые деревья, слегка раскачивающиеся на ветру. Мысль о неизвестных людях, притаившихся в тени и наблюдающих за нами, наводит жуть.

– Как думаешь, что нам?.. – Я резко обрываю вопрос, поскольку мимо проносится Джефферс и, кинувшись в воду, начинает плыть в открытое море. Я оборачиваюсь к Майло: – Он же не на материк собрался, верно?

– Он не идиот.

Мы бросаемся к остальным: Онор рыдает взахлеб, Дэнни ее успокаивает, а Мэг мрачно смотрит вдаль, скрестив руки на груди.

– Он нас не слушал! – раздраженно сообщает она. – Мы больше часа плыли сюда на моторной лодке. Чтобы добраться до материка вплавь, понадобится несколько часов! А он не такой хороший пловец.

– Джефферс! – кричу я, сложив ладони в рупор и направляясь к воде. – Джефферс! Вернись!

Майло ко мне присоединяется, затем Мэг, однако если Джефферс нас и слышит, то продолжает грести; футболка раздувается у него на спине наподобие зеленого спасательного жилета.

– Уж лучше тогда вырезать весла из деревьев, – говорит Дэнни, поглаживая Онор, которая спрятала лицо у него на плече. – И попробовать догрести до материка на лодке.

– А что, неплохая мысль, – неохотно признает Майло, однако я качаю головой:

– Нельзя рисковать. По пути несколько довольно сильных течений. Если возникнут трудности и нас снесет с курса, вот тогда начнутся реальные проблемы.

– С каких пор ты стала капитаном Ахавом? – язвит Мэг.

– Кем?

Она закатывает глаза.

– Не читала «Моби Дика»?

Я намереваюсь огрызнуться в ответ, но меня прерывает крик Майло, который указывает на Джефферсона – тот уже не плывет, а барахтается в воде, вытягивая руку.

– Кажется, он тонет!

Не тратя на размышления ни секунды, я скидываю одежду и бегу к морю. Остальные кричат мне вслед, однако я никак на них не реагирую. Забравшись по пояс в воду, я ныряю, вытягиваю руки и опускаю голову. Я словно вернулась в родную стихию, чувствую себя свободной и сильной.

Когда я наконец достигаю Джефферсона, он отчаянно за меня хватается, забираясь на спину, будто я какой-то буек. Голова тут же уходит под воду, а глаза застилает сине-зеленая дымка; я пытаюсь высвободиться из его захвата, однако он сильнее, чем кажется, – животный страх придает ему сил. Едва мне удается немного ослабить захват одной руки, другая цепляется за меня еще сильнее. Какое-то время мы боремся под водой; легкие разрываются, рядом мелькает его бледное, искаженное ужасом лицо. Задерживать дыхание больше нет сил – если не вырвусь немедленно, он нас утопит. Я просовываю между нашими телами колено, затем отклоняюсь насколько возможно и со всей силы его отталкиваю. Хватка вокруг моей шеи ослабевает, я отчаянно дрыгаю ногами и вытягиваю шею навстречу спасительной поверхности.

Наконец вынырнув, я жадно хватаю ртом воздух, пытаясь отдышаться. Однако времени в обрез – Джефферс все еще под водой: раскинув конечности, он опускается вниз, навстречу морскому дну метрах в трех подо мной. Я опять глубоко вдыхаю и ныряю за ним – подцепляю за челюсть и отчаянно гребу. Он висит на мне мертвым грузом, и мы совсем не двигаемся. Меня охватывает ужас, который буквально парализует.

Вот и все.

Мы оба сейчас умрем. Нам по семнадцать, мы совсем не пожили. Когда остальные вернутся на материк, им придется рассказать нашим родителям, что их дети мертвы. О господи, бедные мама с папой! Смерть и второго ребенка они не вынесут…

Ужас трансформируется в ярость, и я дрыгаю ногами с отчаянным рвением, тянясь к поверхности свободной рукой. Я не позволю морю меня одолеть! Никто больше сегодня не умрет.

Наконец голова выглядывает на поверхность, в уши ударяет пронзительный крик чаек. Я хватаю ртом воздух, легкие горят, мышцы ноют. Наклонившись, я продолжаю грести, тяня голову Джефферса за собой, на поверхность. Однако его рот не открывается за спасительным глотком воздуха, глаза по-прежнему закрыты, а неподвижное тело не всплывает – значит, в легкие попала вода. Меня захлестывает волна адреналина и ярости, формируя в голове четкую цель: во что бы то ни стало добраться до берега. Я поднимаю взгляд на безоблачное лазурное небо, и время словно замирает.

Вдруг до слуха доносятся голоса и всплеск. Прежде чем я успеваю оглядеться, меня под мышки подхватывают сильные руки и тащат по воде, пока ступни не касаются шершавого песка.

Глава 8

Дэнни

Когда Джефферсон наконец резко вдыхает и начинает кашлять, выплевывая на песок морскую воду, Дэнни испытывает колоссальное облегчение. Он уж было подумал, что друг мертв, вытаскивая его из воды, – глаза были закрыты, а голова безвольно раскачивалась из стороны в сторону. Уложив бездыханное тело на песок, Дэнни попробовал прощупать пульс на запястье и резко отпрянул, не почувствовав ничего, кроме холодной влажной кожи. Тут Мэг оттолкнула его и рывком уложила Джефферса на спину, затем, сцепив пальцы, приготовилась делать массаж сердца, когда утопленник вдруг дернулся и закашлял, перевернувшись на бок.

Джесси сидит чуть в отдалении, рядом с Майло, и пытается что-то сказать; из горла вырываются лишь хрипы.

Дэнни даже сперва не понял, что Джефферс тонет, – он успокаивал взволнованную Онор, и внезапно Джесси молниеносно разделась и кинулась в море. Она всегда отлично плавала (в детстве они часто устраивали гонки в бассейнах, и Джесси постоянно выигрывала), а теперь плыла к Джефферсу, как спецназовец на задании. Когда она наконец до него добралась, Дэнни несколько расслабился – теперь все будет хорошо, – однако тут оба исчезли под водой, и он опять почувствовал, будто застрял в кошмаре или в ужастике.

Остальные вскочили и растерянно метались по берегу, напряженно вглядываясь в даль. Наконец Майло бросился в море, и Дэнни последовал за ним. Они добрались до Джесси, которая плыла на спине, отчаянно гребя одной рукой, а другой удерживая Джефферсона за подбородок. Она настолько обессилела, что даже встать не могла; Майло дотащил до берега ее, а Дэнни – Джефферсона.

Теперь Джесси с трудом поднимается и с помощью Майло подходит к нам. У Дэнни на глаза наворачиваются горячие слезы – она могла умереть. И Джефферсон тоже. Он инстинктивно тянется за рукой Онор, однако ее не оказывается рядом. Дэнни резко оборачивается в надежде увидеть за спиной изящную фигурку своей девушки, но там никого. Дэнни вертит головой, оглядывая берег, однако Онор и след простыл.

– Мэг, ты не видела Онор?

– Нет, – бросает та, на мгновение отрывая взгляд от Джефферсона.

– Она же была здесь…

Дэнни оборачивается к лагерю и к джунглям за ним. Вероятно, Онор ушла к ручью, чтобы поплакать в одиночестве, или ищет укромное местечко для туалета – заходить далеко в заросли она не станет. Однако нервы все еще на пределе, и ему невыносима даже мысль о том, что и Онор может попасть в беду. Надо держаться вместе – так безопаснее.

– Как он? – Джесси опускается рядом с Мэг и Джефферсоном. Она наконец обрела голос.

Мэг ей улыбается:

– С ним все будет хорошо. Верно, Джефферс?

Тот с трудом садится.

– Джесс, ты меня спасла. Я уж думал, мне крышка.

Джесси молча сверлит его взглядом с не поддающимся описанию выражением лица. С близкого расстояния становятся видны шрамы от ожогов, которые она прятала все это время, покрывающие запястья, предплечья и поднимающиеся к шее, как толстые змеи. Кожа на них красная и глянцевая. Словно почувствовав на себе взгляд, она вздрагивает, затем, резко отстранившись от Майло, злобно отчитывает Джефферсона:

– Ты меня едва не утопил! В следующий раз, когда решишь сделать нечто идиотское, постарайся хотя бы не убивать того, кто тебя спасает, ладно?

Дэнни поражен, однако ничего не говорит. Остальные тоже молчат, и когда Джесси сообщает, что идет переодеться, ей отвечают лишь резкие крики чаек, кружащих в небе. Едва ее фигурка исчезает в лагере, Майло опускается рядом с Джефферсоном.

– Она не со зла, просто еще не отошла от шока.

– Нет, она права, я это заслужил. – Джефферс стягивает с себя мокрую футболку. – У меня не было ни малейшего шанса доплыть до материка, даже если бы ноги не свело судорогой.

– А я-то думал, наш боец неуязвим.

– Мы все уязвимы, – мрачно произносит Мэг. – Важно об этом помнить.

Вернувшись в лагерь, все опять собираются у костра, только Джесси продолжает лежать в хижине, закрыв глаза. Дэнни роется в рюкзаке, ищет бутылку с водой.

– Ты куда намылился? – спрашивает его Майло, когда он направляется к джунглям.

– Искать Онор.

– Но она… – Майло удивленно оглядывается, только сейчас замечая ее отсутствие. – Ох. А где она?

Мэг качает головой:

– Я давно ее не видела.

– Хочешь, пойдем вместе? – спрашивает Майло.

– Не, не надо. Наверняка она ушла к ручью. – Дэнни старается говорить непринужденно, однако в голове мелькают неприятные подозрения. А вдруг Онор убежала не потому, что испугалась за Джесси и Джефферсона, а чтобы уйти подальше от него? Вчера она кричала ему, что сыта по горло его подозрениями и хочет уехать, а теперь застряла с ним на острове на целую неделю.

Сперва Дэнни направляется к водопаду, уверенный, что Онор не отважится забраться глубоко в джунгли, с ее-то страхом пауков, однако там одни мартышки, которые при его появлении тут же с криками ужаса кидаются на ветки и исчезают в зарослях. Дэнни заворачивает на свежую тропинку, расчищенную Ануманом, когда они искали деревья для шалашей.

Ануман.

При мысли о нем внутри все застывает. Насколько же стремительно его забрала смерть – вот он выходит из джунглей с охапкой фруктов, а в следующее мгновение уже смотрит на Дэнни с ужасом в глазах, лицо перекошено, конечности подкашиваются. Понимал ли он, что его ждет? Испугался ли?

Дэнни резко останавливается, охваченный паникой от осознания собственной уязвимости. Он не верит в рай или в жизнь после смерти. Смерть – конец всему, а после – ничего. Вечная тьма, пустота. В шесть лет ему сообщили о смерти дедушки – что тот заснул и больше не проснется (на самом деле он впал в кому из-за сердечной недостаточности, о чем внуку стало известно гораздо позже). Маленький Дэнни после этого начал бояться спать – вдруг смерть придет и за ним во сне? Он бодрствовал несколько ночей и представлял, каково будет умереть – каково не существовать? От таких мыслей он начинал задыхаться и вскакивал с кровати, жадно хватая ртом воздух.

Грудь сжимает в тиски, ему приходится опереться о ствол дерева. Дэнни старается дышать глубоко и размеренно. На лбу образуются капли пота и катятся вниз.

«Я не умру, – твердит он себе. – У меня приступ паники».

Краем глаза Дэнни отмечает движение на земле и вздрагивает. Впрочем, это лишь огромная коричневая ящерица, которая удирает с дорожки, высовывая язык. Прилив адреналина вытесняет гнетущие мысли, и Дэнни идет дальше.

– Онор! – зовет он, достигнув небольшой полянки, окруженной пеньками. – Где ты?

На верхушках деревьев громко вскрикивают птицы, шелестят листья, в небо взлетают два прекрасных зимородка, синий и оранжевый. Однако больше никакой реакции на крик – Онор либо его игнорирует, либо ушла очень далеко. Дэнни вытирает пот со лба краем футболки и отпивает воды из бутылки. В джунглях не так жарко, как на пляже под палящим солнцем, тем не менее здесь ужасно душно, и тело все липкое от пота. Он оглядывает окрестности в поисках следов или поломанных веток. Ничего. Если продолжать путь, надо будет пробираться через густую растительность. Дэнни разворачивается – и видит тропинку, ведущую к верхушке скалы. Может, Онор пошла туда?

«Есть только один способ узнать», – решает он, сворачивая на тропинку.

Тревога, с которой Дэнни отправился на поиски Онор, со временем перерастает в раздражение. Целую вечность взбираться по каменистой тропе к верхушке утеса – и как оказалось, совершенно напрасно! Он садится на край скалы, свесив ноги, и смотрит вниз на бирюзовую воду метрах в двадцати. Откуда-то справа, с пляжа до него доносятся обрывки голосов, только вид загораживают кусты, растущие на склоне утеса.

– Дэнни! – зовет кто-то.

Он не отвечает и задирает ногу, чтобы глянуть на ступню – по пути с него слетел шлепанец и, вернувшись за ним, он порезался об острый камень. По грязной коже скатываются багровые бусинки и капают вниз.

– Дэнни! Ты где? – доносится крик Онор. Так она на пляже! – Дэнни! – повторяет она.

В ее голосе проскальзывают нотки отчаяния, которые заставляют его подняться, морщась от боли в поврежденной ноге. Он складывает ладони рупором и зовет свою девушку. Затем ждет ее реакции, щурясь от яркого солнца. В ответ – ничего.

Он повторяет:

– Онор!

В голове проносятся всевозможные варианты – вдруг за ними приплыла лодка? Или ребята придумали, как выбраться с острова? Или… может, Онор ранена?

Нужно немедленно вернуться! Только с его-то ногой на спуск уйдет целая вечность. Дэнни вновь смотрит вниз, на спокойную, кристально чистую воду, и, прежде чем успевает передумать, шагает вперед.

Глава 9

Джесси

– Какого… Что это было?

Я не единственная замираю, когда к крикам чаек примешивается громкий всплеск – будто в море упал кусок скалы. Или даже человек. Майло, рыскающий по мелководью с самодельным копьем Анумана, резко поворачивается, направляя оружие в сторону звука. Мгновение спустя наши взгляды встречаются. Мы думаем об одном и том же – может, это те самые «другие»? Другая группа, живущая на противоположном берегу острова?

Онор, взбирающаяся на скалу, тоже замирает.

Едва только Дэнни ушел на ее поиски, она появилась с противоположного края пляжа, прижимая что-то к груди.

– Я прошлась вдоль берега. Нашла несколько пластиковых бутылок у тех скал. Можно использовать их для хранения воды. Ну, пока нас не спасут.

Мы наполнили бутылки водой из водопада, а затем провели ревизию оставшегося продовольствия. Пировать не придется: пара пачек чипсов, коробка печенья, жвачка, конфеты, две бутылки водки (одна Дэнни, другая Мэг) и бутылка рома, которую Майло стащил у родителей. Когда мы хотели заглянуть в рюкзак Джефферса, тот повел себя довольно странно: убежал со своими вещами в джунгли и вскоре вернулся с тремя пачками вяленого мяса и двумя банками консервов – фасоли и тунца. Майло в шутку бросил, что он, вероятно, припрятал на дне рюкзака гигантскую шоколадку или бисквитный тортик, и попытался выхватить вещи из рук Джефферса, который проворно увернулся и отошел в другую часть лагеря. Такая реакция совсем не устроила Майло, он рассердился и пошел искать Дэнни, бормоча сквозь зубы о главном правиле выживания – держаться вместе.

Понятия не имею, сколько он отсутствовал – наши телефоны разрядились еще вчера и ни у кого нет часов. Вернулся весь мокрый – футболка прилипла к телу, волосы зализаны назад – и сообщил, что Дэнни и след простыл. Бог его знает, куда он запропастился. Все тут же забеспокоились – кроме Онор, которая сидела у костра с застывшим выражением лица. Мэг постаралась ее утешить: мол, с Дэнни все хорошо, он вряд ли ушел далеко.

– Это Дэнни! – кричит теперь Онор, отчаянно махая руками со скалы, привлекая наше внимание. – Он упал с утеса!

Я похолодела от ужаса. Утес, должно быть, метров двадцать в высоту, и если Дэнни угодил на мель или на камни…

– Жив! – кричит Онор. – Все хорошо! Он плывет к нам.

– Твою ж мать, Дэнни!

– Ты не ушибся?

– Что случилось?

– Ты упал?

– Тебя кто-то толкнул?

Мы закидываем Дэнни вопросами, как только он подплывает, а Майло помогает ему забраться на камни. В отличие от нас с Джефферсоном, которые едва дышали, добравшись до берега, Дэнни в полном порядке. На нем ни царапины, а губы слегка изгибаются, когда он нас оглядывает. Однако улыбка быстро гаснет.

– Где Онор?

Мы с Мэг расступаемся, позволяя ему взглянуть на свою девушку, стоящую за нами и тихо рыдающую.

– Эй, ну что ты… – Дэнни подходит и заключает ее в объятия. – Все хорошо, я в порядке. Онор, я жив и здоров.

Та прижимается к его груди, все еще пряча лицо в ладонях.

– Что произошло? – спрашиваю я. – Что ты делал на утесе?

– Искал ее. – Он нежно гладит светлые волосы девушки. – Я услышал, как она меня звала, и испугался, что она попала в беду. Спускаться пришлось бы слишком долго, ну я и прыгнул.

Онор отчаянно стонет и что-то бормочет. Дэнни вытягивает шею, пытаясь разобрать слова.

– Что-что, малыш? Ты ни в чем не виновата, ты же понимаешь, да?

– Ты мог умереть! – повторяет та уже громче, по-прежнему не отнимая рук от лица.

– Но ведь не умер же, верно? – Он целует ее макушку. – Тебе так легко от меня не отделаться.

– Может, поэтому она и плачет, – шутит Майло, и все, кроме Онор, с облегчением смеются.

Темнеет, на небе зажигаются мириады мерцающих звезд, а в лагере царит напряжение. Мы сидим у костра, передавая друг другу бутылки рома и водки. Джефферс отделился от компании и теперь лежит в хижине, положив под голову рюкзак, вытянувшись и скрестив руки на груди. Когда я заглядываю, чтобы узнать, как у него дела, он приоткрывает глаза и тут же закрывает.

– Все нормально? – Я присаживаюсь на кучку банановых листьев, которая служит нам весьма плоским и неудобным матрасом. – Ты же понимаешь, что Майло лишь шутил про заначки? Он не намерен шарить в твоем рюкзаке. И вообще, у тебя есть полное право не показывать свои личные вещи.

– Не в этом дело. – Джефферс открывает глаза. – Просто… вы ведь все принимаете меня за какого-то клоуна?

– Нет! Вовсе нет! Выживание в дикой природе – довольно необычное хобби, но классное, честно. Мы не считаем тебя клоуном. Конечно, шуточки порой переходят границы, но никто не пытается тебя специально обидеть.

– Вся эта поездка просто хрень какая-то! – Он машет в сторону пляжа. – Папа арендовал целый остров на мой день рождения, чтобы похвастаться деньгами. Я его не просил. Я просил книгу и всякие штуки для походов. А теперь Ануман мертв, мы застряли на необитаемом острове, а я ничего не могу исправить… – Он отворачивается, однако я успеваю заметить блеск в его глазах.

– Так ты поэтому кинулся в море? Из-за того, что чувствуешь себя виноватым?

– И даже уплыть не получилось. Наоборот, я чуть нас обоих не утопил.

Я кладу руку ему на плечо.

– Прости за то, что я тогда сказала. Я… сорвалась. Шок.

– Нет, – качает он головой. – Ты была права.

– Вовсе нет. Ты запаниковал и не контролировал себя. Брось мучиться, мы справимся. Все будет нормально.

Джефферс садится и тянет ко мне руки:

– Обнимемся?

Я с улыбкой подаюсь вперед. Он крепко меня обнимает, мои ребра чуть ли не трещат. Друг явно напуган. Не помню, когда он в последний раз кого-то обнимал.

Поговорив с Джефферсом, я направляюсь к пляжу. День выдался ужасно насыщенным, голова буквально раскалывается; хочу побыть в одиночестве и прояснить мысли. Дэнни кричит мне вслед, что моя очередь делать глоток водки, однако, судя по тому, как у него заплетается язык, он выпил и мою порцию, и свою, и еще парочку дополнительных. Онор за весь вечер едва произнесла пару слов. Не припомню, чтобы она раньше так часто плакала. Обычно она не показывает негативных эмоций – как те ютьюберы, которые постоянно улыбаются и полны энергии. Только однажды я мельком увидела ее другую сторону, наткнувшись на них с Дэнни, – она говорила тихо и довольно резко, совсем не так, как при общении с остальными.

Когда нам было по двенадцать, Онор приехала на каникулы в Озерный край с мамой. Меня это нисколько не удивило: многие из нас время от времени появлялись лишь с одним из взрослых, тогда как второй оставался дома. Лишь под самый конец каникул я из перешептываний родителей узнала, что отец Онор познакомился с женщиной по интернету и сбежал к ней в Австралию. Все это время поведение Онор никаким образом не намекало на проблемы в их семье; мы видели совершенно обычную веселую девочку.

Еще раньше, когда нам было по девять, на общие каникулы не приехала мама Дэнни. О неурядицах в их семье я знала заранее – мои родители попросили быть крайне мягкой с Дэнни. Я сразу заметила изменения в нем, стоило ему выйти из машины отца: вместо того чтобы как обычно кинуться нам навстречу с улыбкой до ушей, он просто стоял, скрестив руки на груди, и буравил нас мрачным взглядом. А когда мы стали расспрашивать его о случившемся, он резко заявил, что не желает обсуждать эту тему. Все послушались, кроме Джефферсона. Он продолжал задавать Дэнни вопросы – не знаю, то ли считал это забавным, то ли упивался возможностью задеть его. Однажды он сказал: «Говорят, своими чувствами надо делиться, почему ты не делишься?» Дэнни тогда резко побледнел и внезапно ему врезал. В следующее мгновение мальчишки уже катались по земле. Я страшно испугалась, что они друг друга поубивают, однако когда отец близняшек их разнял, самыми страшными ранениями оказались разбитая губа и нос. С тех пор Джефферс не заговаривал о маме Дэнни.

Дойдя до воды, я замечаю лодку, тихо раскачивающуюся на волнах. Я не подхожу ближе и вообще стараюсь на нее не смотреть; впрочем, с таким же успехом можно запретить себе дышать – мой взгляд притягивается к ней как магнитом. Никто больше не упоминает Анумана, хотя после прыжка Дэнни со скалы по пути обратно в лагерь нам пришлось пройти прямо мимо его тела.

Со стороны костра доносятся обрывки смеха. Я машинально поправляю рукава кофты, хотя никого рядом нет, да и все уже видели мои шрамы. Помню, как смотрел на ожоги Дэнни, когда я пыталась отдышаться после спасения Джефферсона. И помню его реакцию – шок, сменившийся отвращением.

Плевать на него, уверяю я себя, щипая тонкую кожу на предплечье, пока не начинает жечь.

Плевать на всех.

Я лежу на спине, уставившись в чернильное небо, и наслаждаюсь звуками джунглей и убаюкивающим шумом волн, пока не начинает замедляться дыхание и не тяжелеют веки. Назойливый голосок в голове велит вернуться в гораздо более безопасный лагерь, но конечности налились свинцом и мысли смешались – я уже на грани сна. Перед глазами начинают мелькать картинки: море, знойное солнце, лица родителей, школа, пачка сигарет, бутылка сидра, Том.

Вдруг появляется огонь.

Я резко вскакиваю и растерянно оглядываюсь, сбитая с толку окружающей тьмой и шумом волн.

– Джесси! Черт, прости! Я тебя разбудил. – Рядом со мной на корточках сидит Майло с бутылкой рома в руке. – Ты лежала так неподвижно, а после всего произошедшего сегодня я испугался, что ты… А, забей! – Он качает головой и отпивает рома. – Хочешь?

– Почему бы нет? – отвечаю я и беру бутылку. Напиток согревает горло; я буквально чувствую, как он проходит по пищеводу и опускается в желудок. Я сегодня почти ничего не ела, как, впрочем, и остальные, поэтому всех так развезло с нескольких глотков.

– Ты как? – Майло садится и откидывается назад, опираясь на локоть. – Я до сих пор не могу осмыслить произошедшее.

Мой взгляд невольно падает на лодку, раскачивающуюся на волнах недалеко от берега, – из-под брезента выглядывают ботинки Анумана и отбрасывают на воду темные тени.

– Аналогично.

– Знаешь… Я все жду, когда из-за кустов кто-нибудь выпрыгнет и закричит: «Сюрприз! Вы на реалити-шоу! На самом деле Ануман жив, а вы не застряли на необитаемом острове».

Майло берет у меня бутылку и отпивает. Наши взгляды на мгновение встречаются. Я внезапно вспоминаю, что он сегодня видел мое покрытое красными шрамами тело, и меня мутит.

Майло хмурится:

– Ты точно держишься?

– Более или менее. Переживаю за Джефферсона. Он винит во всем себя.

Я ложусь на песок и устремляю взгляд на звезды. Майло повторяет мою позу.

– Глупости, он ни в чем не виноват. Только мне все равно хочется заглянуть в его рюкзак. – Он усмехается, и я краем глаза замечаю, как он оглядывается на меня. – Вдруг он что-то прячет?

– Например?

– Понятия не имею. Какую-нибудь отрубленную голову, – вновь смеется Майло. – Этот остров – идеальное место для того, чтобы избавиться от трупа.

– Ну и шуточки у тебя.

– К примеру, ты хочешь избавиться от, положим, Мэг.

– Зачем мне от нее избавляться?

– Мутная она какая-то.

Я смеюсь.

– Она же твоя сестра! К тому же она всегда такой была.

Несколько мгновений он молчит, затем, тяжело вздохнув, признается:

– Она на меня злится, и я даже не знаю почему.

Я поворачиваюсь к нему. Двойняшки вечно ссорятся, поскольку оба упрямые как бараны и могут несколько дней дуться. А потом один из них не выдерживает, они выплескивают накипевшее и мирятся.

– Ты с ней это обсуждал?

– Ну да, хотя нет… Прости, я несу какой-то бред, хватил лишка.

Он с улыбкой закрывает глаза. Я наблюдаю за тем, как он постепенно расслабляется, глубоко вдыхая соленый морской воздух. Сколько же времени я потратила, разглядывая его лицо, и оно все еще кажется самым привлекательным. У Майло возмутительно густые и длинные ресницы, глаза необычайно теплого карего оттенка, прямой нос, как у аристократа, полные губы и…

«Гр-р», – мысленно рычу я и падаю на спину, закрывая лицо ладонями.

Что, черт побери, я делаю? Зачем сама себя мучаю?

Отчаянно хочется наклониться и поцеловать его – весьма нелепый импульс, поскольку Майло во мне не заинтересован. Если бы я ему нравилась в романтическом плане, он бы уже давно что-то предпринял. Мы – друзья. Он просто любит немного пофлиртовать, забавы ради, не более. Я машинально тяну руку к левому запястью и уже намереваюсь себя ущипнуть, как вдруг понимаю, что за мной наблюдают.

– Зачем ты так делаешь?

– Ты о чем?

– Зачем себя пощипываешь? Я несколько раз замечал. Раньше ты так не делала.

– Я не пощипываю… просто чешусь.

Наступает тишина, и я холодею, готовясь к волне вопросов. Однако Майло со вздохом меняет тему:

– Думаешь, на другой части острова действительно есть люди?

– Вряд ли. Наверное, стоит взглянуть? Завтра, конечно, когда будет светло.

– А вдруг мы обнаружим… злодеев?

Теперь наступает моя очередь смеяться.

– Злодеев, мистер Катсарос? Тебе вообще сколько лет, пять?

– Шесть. Почти. Завтра мой день рождения. Мы пойдем в парк аттракционов. Давай с нами!.. Эй, гляди! – Он резко садится и указывает на небо, где проносится белая точка: – Как думаешь, что это? Метеорит? НЛО? Или самолет?

– Может, падающая звезда?

– Ага, звезда с крыльями и двумя сотнями пассажиров на борту. Я бы помахал, чтобы привлечь их внимание, но лень двигаться. – Майло снова откидывается на песок, раскинув руки. Его правая ладонь совсем близко от моей левой, наши мизинцы соприкасаются. Я не отдергиваю руки. Он тоже.

– Если бы это была падающая звезда, – говорю я нарочито беспечно, хотя не могу думать ни о чем, кроме наших соприкасающихся пальцев, – что бы ты загадал?

Он тихо фыркает.

– Если я скажу, желание ведь не сбудется?

Я кошусь на Майло украдкой – его взгляд устремлен на небо. Может, у меня разыгралось воображение? И все же он кажется более напряженным, чем пару мгновений назад.

У меня отчаянно колотится сердце, и каждый вздох словно застревает в горле. Я стараюсь сосредоточиться на звуках, доносящихся из джунглей, – мягком чириканье птиц, треске и скрежете веток, криках макак. Однако все мысли поглощает сантиметр кожи, где наши тела соприкасаются, – мелочь, которую я бы и не заметила в обычных обстоятельствах. Сейчас, когда мы лежим на пляже, эта мелочь выходит на первый план.

Вдруг прикосновение обрывается. У меня душа уходит в пятки, и я ругаю себя за глупую надежду. Однако мгновение спустя Майло вновь касается моего пальца своим и едва заметными движениями начинает поглаживать. Я никак не реагирую и почти не дышу, при этом от желудка к горлу поднимается горячая волна упоения.

Я слышу звук его дыхания – учащенного, взволнованного – и не сомневаюсь: происходящее не является плодом моего воображения. Никакого шутливого дружеского флирта. Между нами бурлит напряжение. Только я не могу заставить себя повернуться и взглянуть на него – боюсь нарушить хрупкий момент.

Я мечтаю о том, чтобы он меня поцеловал. Прямо сейчас…

Не отрывая взгляда от неба, я приподнимаю свой мизинец и медленно, мягко сжимаю вокруг его. Он резко вдыхает, а затем вдруг переплетает наши пальцы и поглаживает мою ладонь. Я наконец поворачиваюсь к нему и вижу в его глазах столько эмоций, что грудь сжимается в тиски.

Мы не улыбаемся и не произносим ни слова. Просто смотрим друг на друга.

Затем Майло поворачивается на бок, сокращая расстояние между нами. Он сейчас меня поцелует. Он наконец-то…

– А вот и ты! – Буквально из ниоткуда вдруг возникает Дэнни и плюхается на Майло, закидывая меня песком. – Ой, и ты тут, Джесс? Девчонки пошли спать, а мне скучно. Кто хочет поплавать голышом?

Глава 10

Дэнни

Третий день на острове

По пробуждении в нос ударяет резкий запах рвоты. Дэнни причмокивает сухими губами и исследует рот языком – действительно, вырвало его. Трехдневная одежда липнет к потной коже, спальный мешок сбился до бедер. Он выползает из хижины и тянется за бутылкой водки, торчащей из песка. В голове всплывают мутные, отрывочные воспоминания о прошлой ночи: как они с Онор и Мэг играли у костра в ужасно смешную игру на выпивание; как он побрел на заплетающихся ногах к пляжу, увидел сидящего в одиночестве Майло и кинулся на него, пытаясь напугать, и вдруг заметил рядом Джесс. Затем он вроде как разделся догола и побежал в море вместе с Майло…

– Ребята! – Дэнни вздрагивает от звонкого голоса и поднимает взгляд на Джефферсона, часто моргая и закрываясь от солнца. Тот широкими шагами выходит из джунглей с огромным рюкзаком за плечами. – Раз уж все проснулись… ну, почти все, думаю, не помешало бы обсудить план действий.

Дэнни оглядывается на хижину, где, сонно моргая, сидит Онор и пытается рукой расчесать спутанные волосы. Она ему улыбается, зажигая в груди надежду. Он лишь хочет, чтобы она любила его, как прежде.

Почувствовав на себе еще чей-то взгляд, Дэнни оборачивается – с пляжа в темном купальнике идет Мэг, ее мокрые волосы лежат на плече наподобие черного каната. Они с Дэнни никогда не были особенно дружны. Мэг скорее терпит его в общей компании и время от времени посмеивается над его шутками. Он частенько ловит на себе ее неодобрительные взгляды – скорее всего она считает Дэнни придурком. Зато с Онор она дружит даже лучше, чем с Джесс, хотя по характеру они просто небо и земля: Онор вся из себя милая и светлая, а Мэг мрачная и скрытная.

Удивительно, как сильно поменялись отношения в их компании за последние годы! Они все родились в Лондоне, однако только двойняшки и Джесси все еще там живут (в противоположных концах города), остальные разъехались по стране: семья Джефферса отправилась далеко на север, в Эдинбург, а семьи Дэнни и Онор – на юго-восток, где поселились в соседних городах, всего в семнадцати минутах езды на поезде.

Дэнни приподнимается на локтях.

– Сперва… – начинает Джефферс, тыкая носком ботинка в угли от костра, – нужно опять разжечь костер. Мы вчера договорились по очереди следить за ним ночью, только кое-кто, – он вскидывает брови и многозначительно смотрит на Дэнни, – очевидно, забыл.

Тот усмехается:

– Я вставал его проверить, и он сказал, что все хорошо, поэтому я опять лег спать.

Проходящая мимо Мэг усмехается.

– Мне не до шуток! – резко одергивает Джефферс. – Нам нужен огонь.

– Здесь ужасная жара! – возражает Дэнни. – Даже ночью. Замерзнуть насмерть нам точно не грозит.

– Огонь необходим для стерилизации воды и пищи и чтобы отпугивать диких животных. Если хочешь, покорми собой кобру, а я бы предпочел воздержаться.

– О господи, – стонет Майло из хижины. – Давайте не будем о кобрах!

– Они здесь обитают. – Джефферс скрещивает руки на груди. – Как и гадюки, крайты, тарантулы и черные вдовы. Они не живут по клеткам, как в зоопарке, поэтому нужно быть предельно осторожными.

– Ладно, ясно! – Дэнни выставляет перед собой ладони, сдаваясь. – Понял я. Прости, впредь буду следить за костром.

– Отлично. Теперь давайте организуемся. Надо распределить обязанности – нарубить деревьев, вскипятить воду, нарвать фруктов, наловить рыбы с камней – или в море с копьем – и еще починить сеть.

На мгновение воцаряется тишина. Затем руку поднимает Джесси:

– Мне все равно, что делать.

– И мне, – кивает Мэг.

Все соглашаются, и Джефферс выставляет перед собой ладони.

– Ладно, тогда я всех распределю. Майло, пойдешь собирать фрукты, Дэнни займется дровами, Джесси – рыбой, Онор возьмет на себя сеть, а Мэг – воду.

Дэнни приподнимает брови:

– А ты-то что будешь делать?

– Присматривать за вами, конечно!

– Серьезно? – Дэнни начинает смеяться, потом умолкает, заметив раздражение во взгляде Джефферсона. – Не, все нормально, дружище. Как скажешь.

– Держитесь вместе! – кричит Джефферс, когда Дэнни с Майло бредут в джунгли с пустым рюкзаком, мачете Анумана и топором. – Чтобы никто не потерялся!

– Непременно, приятель! – Дэнни машет ему рукой на прощание и, поворачиваясь к Майло, уже тише добавляет: – Как же он меня бесит.

– Брось, это же его конек, – пожимает плечами Майло, затем облизывает пересохшие губы. – Черт, что-то мне хреново.

– Не только тебе. Столько я не блевал с вечеринки у Джека Фостера в девятом классе.

– Понятия не имею, кто такой Фостер и что приключилось на той вечеринке, но, учитывая душок в лагере сегодня, даже знать не хочу.

Дэнни с топором на плече следует за Майло, который прорубает путь через густые заросли с помощью мачете.

– А что вы с Джесси вечером делали на пляже?

– Ничего, – невозмутимо отвечает Майло.

– Точно? Вы лежали чертовски близко.

– Говорит тот, кто буквально в нас врезался.

– Не врезался, а прыгнул, чтобы напугать.

– Ну и козел.

Они рассмеялись.

– Так что? – не унимается Дэнни. – Колись, что было-то?

– Да ничего не было, мы просто друзья.

– Точно? Со стороны вы выглядели прямо как голубки.

– Забей, чел, – отрезает Майло, отчего Дэнни удивленно вскидывает брови.

Майло раньше нравилась Джесси. Он сам ему в этом признался однажды, когда им было по тринадцать и они раскуривали их первую (и последнюю) сигарету. Пока Дэнни давился кашлем, Майло сообщил, что давно неравнодушен к Джесси, только вряд ли она отвечает ему взаимностью. На следующий день Дэнни навел справки через Мэг и выяснил, что Джесси действительно не интересуется Майло. А когда через год она передумала, Майло уже был по уши влюблен в одноклассницу. Теперь они вроде бы разошлись.

– Кстати, как ты после расставания с этой… Беллой? – спрашивает Дэнни.

– Нормально, спасибо за заботу.

– Мэг говорила, ты хочешь опять с ней сойтись.

– Мэг ни хрена не знает, – раздраженно говорит Майло. – Тут почти не осталось фруктов, я пройду чуть дальше.

Прежде чем Дэнни успевает возразить или в шутку напомнить о предостережении Джефферса, Майло, размахивая мачете, ныряет в чащу.

Дэнни вытирает мокрый, как после душа, лоб – кажется, он с головы до пят покрыт липким потом, – затем с энтузиазмом принимается за работу. Первая парочка деревьев падает после всего нескольких ударов топора, однако силы заканчиваются быстрее, чем заряд в паленом аккумуляторе. Его мутит, голова пульсирует, и остается лишь одно желание – прилечь. Естественно, этот вариант исключен – бог знает, что за ползучие гады скрываются под листьями и мхом. Дэнни лишь прижимается лбом к ближайшему дереву и прикрывает глаза. Какой же ерундой они занимаются – так суетятся, только чтобы прожить четыре дня до тех пор, пока за ними не отправят поисковый отряд. Если все это время вообще ничего не есть, то и тогда переживут – была бы вода.

А воду нужно кипятить.

Вздохнув, Дэнни вновь тянется за топором. Вдруг в отдалении раздается вскрик, треск ломающихся веток и глухой удар, от которых с деревьев с пронзительным криком разлетаются птицы.

– Помогите! – доносится до него призыв Майло. – Кто-нибудь! На помощь!

Тяжело дыша и обливаясь по́том, Дэнни несется через джунгли к тому месту, откуда раздавались крики Майло. Внезапно возникшая перед ним рука бьет его прямо в живот, заставляя вскрикнуть.

– Осторожно! – предупреждает голос Джефферсона над ухом. – Иначе тоже свалишься.

В шаге от Дэнни простирается большая яма – не меньше полутора метров в диаметре и метра три в глубину. На самом дне, в груде листьев и сломанных веток валяется Майло, схватившись за лодыжку и тяжело дыша. Джефферсон обходит яму, осторожно ступая по краю, затем приседает, нагибается и тянется к Майло, задевая пальцами макушку, из-за чего тот испуганно вскрикивает.

– Эй, все нормально, это я, – успокаивает его Джефферсон. – Дай руку, я тебя вытащу.

Майло с трудом поворачивается, и тут Дэнни замечает нечто такое, от чего едва не вскрикивает: скручиваясь и изгибаясь, по противоположному склону ямы ползет вверх кобра. Окаменев, Дэнни следит за ней, не в силах отвести взгляда, и вздрагивает, когда змея, почти уже поднявшись, срывается на дно.

– Скорее, ну же, – бормочет Дэнни, когда Майло хватается за руку Джефферсона, и тот начинает тащить вверх более высокого и крепкого товарища.

Майло поднимает поврежденную ногу на откос ямы, пытаясь вскарабкаться, однако вскрикивает от боли и падает обратно, едва не утянув за собой Джефферсона.

Змея, будто почувствовав вибрацию от его падения, ползет к нему, оставляя зигзагообразный след.

Дэнни прижимает руку к животу и молчит, боясь напугать друга предупреждением. Когда им было по одиннадцать, они ходили в зоопарк; Майло наотрез отказался даже приближаться к террариуму, а о том, чтобы позволить положить змею себе на плечи для снимка, как делали остальные, и речи быть не могло.

– Мне бы не помешала помощь! – зовет Джефферсон.

– Ой, конечно, иду!

Не отрывая взгляда от змеи, Дэнни осторожно обходит яму по краю.

– Хватаем каждый по руке, – говорит Джефферсон, – и тянем на счет три, ясно?

Подойдя к Джефферсону, Дэнни понимает, почему тот не испугался змеи – Майло ее загораживает.

– Готов? Раз, два, три!

Дэнни упирается пятками шлепанцев в землю и тянет изо всех сил. Слышно, как Майло пыхтит и карабкается, а затем – бух! – все трое кучей падают на груду листьев и растительности.

Глава 11

Джесси

Все собрались вокруг Майло, который сидит у костра с влажным полотенцем на лодыжке.

– Я услышал какой-то свист, – рассказывает он, – и сперва не обратил на него особого внимания, думал, просто птица, а потом… Мне показалось, будто кто-то насвистывает мелодию.

– Возможно, скворец, – деловито вставляет Джефферс. – Я на тайском рынке видел скворца, который умел имитировать речь. Если на острове до нас бывали люди…

– Ладно, мы поняли! – обрывает его Мэг. – Ты у нас эксперт по местной флоре и фауне. Может, дашь ему закончить?

– Я просто пытался найти логическое объяснение, только и всего. – Джефферс пожимает плечами и оборачивается к пострадавшему, который продолжает:

– Так вот, я крикнул: «Кто здесь?» – и, не получив ответа, пошел на свист, а в следующее мгновение уже летел вниз… – Он разводит руками. – Здрасьте, уважаемая дыра в земле.

Онор сбита с толку.

– Как же ты ее не заметил?

– Потому что ее там не было!

– Не было – а потом просто появилась? – спрашиваю я, и Майло поворачивается ко мне. Впервые за весь день наши взгляды встречаются, и у меня вспыхивают щеки.

Мы еще не заговаривали о едва не произошедшем вчера вечером. Когда Дэнни предложил поплавать голышом, Майло тут же вскочил на ноги, стянул с себя одежду и бросился в море, напоследок спросив лишь: «Ты с нами, Джесси?» Затем к нему присоединился Дэнни – его белый зад чуть ли не светился под луной, – а я направилась обратно в лагерь. Когда они вернулись, болтая и дурачась, я притворилась спящей. Слушая, как они возились в поисках одежды и спальных мешков, я сказала себе: если Майло действительно в меня влюблен, то ляжет со мной. Однако он повалился на противоположной стороне, рядом с Дэнни и Онор.

– Не было никакой ямы, – настаивает Майло. – Почва самая обычная: куча листьев, веток, мха и прочей хрени.

– Это была ловушка, – заявляет Джефферс, захлопывая книгу, которую изучал последние минут пять. Все на него вылупились, он же невозмутимо продолжает: – Вероятно, яма там уже давно, просто ее замаскировали.

– С чего ты взял? – требовательно спрашивает Мэг.

– Земля сухая, растет трава…

– Да нет, с чего ты взял, что яму замаскировали?

– Я ее внимательно изучил, когда Дэнни повел Майло обратно. Ветки на дне ямы поломаны. Я их соединил, и они оказались достаточно длинными, чтобы перекрыть диаметр ямы. Видимо, сверху их еще припорошили листьями и мхом.

– Может, яму оставили предыдущие гости? – предполагаю я.

– Или, – Майло ловит мой взгляд, – мы были правы и на острове действительно есть другие.

– Какие еще другие? – недоуменно оглядывает нас Мэг.

– Мы просто подумали, – поясняю я, – раз остров такой большой, вполне возможно, что хозяин сдал вторую половину кому-то еще.

– Не нравится мне эта теория, – говорит Онор и прижимается к Дэнни, который обнимает ее за плечи. – Жуть берет.

– Значит, надо сходить туда и проверить. – Дэнни говорит впервые с тех пор, как парни вернулись из джунглей, при этом у него было такое потрясенное выражение лица, будто не Майло в яму угодил, а он.

Мэг поднимает руку, привлекая к себе внимание:

– Я не против этой затеи.

– И я, – соглашаюсь.

Джефферсон качает головой:

– Нужно придерживаться плана.

Дэнни удивленно вскидывает брови:

– Ты шутишь? Есть вероятность, что на острове живет другая группа, которая нам гадит, а ты предлагаешь сидеть на попе ровно, чинить сети и валить деревья?

– Именно так. Наша первостепенная задача – выжить.

– Поэтому и нужно убедиться, что мы на острове одни! Погляди на девчонок, они же до смерти напуганы!

– Эй! – возражаю я. – Я не жалуюсь.

– Я тоже, – сурово смотрит на него Мэг.

– Ну и ладно. Только если тут все же есть другие, они наверняка опять нас подслушивают, как подслушали разговор о фобиях.

– С чего ты взял? – хмурюсь я.

– Просто догадка, – тушуется Дэнни. – Мы же не знаем наверняка, что они видели или слышали.

– Господи, Дэнни, перестань. – Онор прилипает к нему еще теснее, будто пытается спрятаться.

Джефферс закатывает глаза:

– И кто теперь ее пугает?

– И все же, по-моему, – вздыхает Дэнни, – проверить стоит.

– Вот и проверим – только завтра, когда у нас будет чистая вода, чтобы взять с собой.

Дэнни мрачно пялится на пустые бутылки на песке.

– Не понимаю, почему нельзя сделать это по пути. Ну ладно, ладно! – быстро говорит он, стоит Джефферсу раскрыть рот. – Завтра так завтра.

Джефферс поворачивается ко мне.

– Полагаю, ты не успела наловить рыбы до всех наших… – он машет в сторону Майло, – приключений?

Я бросаю взгляд на камни, где оставила самодельное копье. Там ничего нет.

Глава 12

Дэнни

Джефферс направляется к скалам, распекая понуро плетущуюся рядом Джесси за то, что бросила копье. Когда они отходят достаточно далеко, Дэнни подзывает к себе Мэг.

– Предлагаю-таки отправиться на поиски, – шепчет он. – Кто вообще назначил Джефферса главным? По-моему, надо действовать так, как сами считаем нужным.

Мэг бросает взгляд на брата, по-прежнему сидящего у костра с болезненной гримасой на лице:

– А о нем кто позаботится?

– Я могу с ним посидеть. – Онор выскальзывает из объятий Дэнни и плюхается на песок рядом с Майло.

Дэнни не хочет оставлять этих двоих наедине. Но еще меньше он хочет подчиняться требованию Джефферса, будто тот в самом деле главный. Нельзя позволить этому идиоту с замашками командира считать себя выше остальных.

– Мы скоро, дружище, – бросает он Майло, затем переводит взгляд на Онор: – А ты веди себя прилично! – И поспешно смягчает: – Люблю тебя.

Девушка молчит. Помрачнев, Дэнни берет бутылку для воды и говорит Мэг:

– Заглянем сперва на водопад. Поход может затянуться.

– И что это было? – Мэг бросает на Дэнни колючий взгляд.

Они идут по джунглям минут десять от силы, а уже запыхались. Сперва Дэнни хотел рассказать Мэг о кобре, которая чуть не укусила Майло – причем могла ведь и убить! – и все же решил воздержаться. Очевидно, Джефферсон не увидел змеи, иначе раздул бы потом из этого целую трагедию – тыкал бы им в лица фотографии кобр и аспидов, запугивая до полусмерти. Нет, лучше держать рот на замке и не разводить панику. К тому же Дэнни нравилось знать нечто, неизвестное Джефферсу. Хоть раз в жизни.

Живот сердито урчит. После самого первого ужина на острове, приготовленного Ануманом, Дэнни удалось перекусить лишь горстью чипсов и парочкой леденцов.

– Ты о чем? – спрашивает он Мэг.

– «Веди себя прилично», – пародирует та. – Что у вас происходит?

Дэнни напрягается. Неужели Онор жаловалась на него Мэг? Этим летом они проводят вместе много времени.

– Да ничего, – пожимает он плечами. – А что?

– А почему ты так сказал? Что, по-твоему, она может сделать? Засунет язык в рот Майло?

– Нет! – Онор на такое не способна, да и Майло ни за что не стал бы отвечать на поцелуй. – Ничего подобного. Понимаешь… – неуверенно протягивает Дэнни, – иногда мне кажется, что без меня ей веселее.

– Может, так и есть. Веселее, но по-другому, – добавляет Мэг, прежде чем он успевает отреагировать. – Вы ведь не сиамские близнецы, надо и отдыхать друг от друга.

– Это она тебе сказала?

– Нет, просто взгляд со стороны.

Значит, ему не показалось: их отношения действительно разладились. Странно, однако, что Онор ничего не сказала Мэг. Обычно именно с ней она делится в первую очередь. Если только… Дэнни пытается отбросить неприятную мысль, однако та плотно засела в голове: если только Онор не боится, что правда станет ему известна.

– Так у вас все в порядке? – спрашивает Мэг.

– Конечно, в полном, – врет он. – Иначе тебе бы она точно сказала, верно?

Дэнни не ждет ответа и вновь пускается в путь.

Они молча карабкаются на холм, внимательно глядя под ноги, чтобы не угодить в очередную яму. В какой-то момент Дэнни задирает голову, окидывает взглядом густую растительность насыщенного изумрудного цвета и мысленно встряхивается. Здесь великолепно: поют птицы, стрекочут цикады, дорогу перебегают ящерицы и гекконы, прячась в кустах с огромными листьями… Дэнни думает об отце, который, вероятно, сейчас сидит дома, в Англии, со своей новой пассией Сарой, и переживает за их отношения. Они вместе всего пару месяцев. Папе вообще не везет с женщинами. После ухода мамы он встречался со многими, но долго они обычно не задерживаются – от силы полгода. В конце концов его всегда бросают. Дэнни совсем не хочет разделить участь отца.

– Так, что дальше? – спрашивает Мэг, когда они добираются до вершины холма. – Выйдем на берег? Тогда надо идти по прямой.

Дэнни задумчиво отпивает воды.

– Почему бы и нет, давай.

– Черт! – Он резко останавливается и кладет ладонь на кривой ствол пальмы. – Мы ходим по кругу. Клянусь, мы тут уже были.

Мэг упирает руки в бока и оглядывается, тяжело дыша.

– А мне все кажется одинаковым…

– Видишь вон ту ветку? Помнишь, мы заметили, что она похожа на хобот слона?

– Черт, точняк! – Мэг тяжко вздыхает. – И в какую сторону мы в тот раз пошли?

Дэнни оглядывается в поисках следов на земле или смятых листьев, но ничего не находит.

– Следовало отмечать путь хлебными крошками, – замечает Мэг.

Дэнни бросает на нее раздраженный взгляд:

– Разве Гензель и Гретель не угодили в логово ведьмы?

– Давай передохнем немного!

Дэнни оборачивается – Мэг согнулась пополам и уперлась ладонями в колени, пальцами держа пустую бутылку. Он не помнит точно, когда закончилась вода, однако во рту уже настолько пересохло, что его язык можно использовать в качестве пемзы для шершавых пяток.

– Ага, конечно. – Он буквально падает на землю и прислоняется к стволу дерева. Мэг делает то же самое.

Дэнни с тяжким вздохом признает:

– Мы заблудились.

– Может, покричим? Если остальные недалеко, они нас услышат.

– Джефферс будет счастлив кинуться нам на выручку.

Мэг выдергивает из земли огромный лопух и использует его в качестве веера.

– Чем он тебе так насолил?

– Помимо того, что все каникулы ведет себя как придурок и ужасно всех раздражает? Просто не люблю, когда мною командуют.

– Ага, и при этом с легкостью командуешь Онор.

Дэнни удивленно приподнимает брови – претензия кажется высосанной из пальца. Или нет? Этим летом Мэг частенько придирается к брату… Теперь они все срываются друг на друга, потому что устали, проголодались и хотят домой. Только Майло пока не огрызается, но и тот довольно резко ответил насчет Джесси. Дэнни не привык к подобному отношению. В детстве он почти со всеми дружил. Другие ребята из школы всегда с ним здоровались при случайной встрече на улице, а мама обычно его дергала и шептала: «Поздоровайся в ответ, Дэнни».

– Забудь о нас с Онор. С тобой-то что? Видел я, как ты зыркаешь на Майло с Джесси.

Он изображает ее подозрительный прищур. Мэг приподнимает брови:

– Отвлекаешь от своих проблем, вороша чужие?

– Нет. А ты?

Она смеется:

– Туше́! Чтоб ты знал, ничего против Джесс я не имею. Просто не хочу видеть, как она страдает. Майло изображает из себя хорошего мальчика, относясь к ней с особой заботой после того, через что она прошла. Но он дает ей ложные надежды. А вообще… – Она многозначительно замолкает.

Дэнни долго ждет продолжения и в конце концов не выдерживает:

– «Вообще» что?

– Не в нее он влюблен.

– А в кого же?

Мэг открывает рот, однако вдруг прикладывает палец к губам, веля замолчать и прислушаться. На лице Дэнни расползается улыбка, он вскакивает с победным кличем:

– Водопад! Спасибо, господи!

В лагере их встречает тишина. Все, за исключением Джефферсона, уже улеглись на ночлег в хижине. Костер ярко пылает, над ним висит котелок с бурлящей водой. Рядом, откинувшись на рюкзак и стругая конец длинной ветки, сидит Джефферс. Он вопросительно приподнимает брови и спрашивает:

– Ну и?

Дэнни и Мэг жадно хлещут воду из бутылок, которые наполнили на водопаде. Наконец Дэнни вытирает рот и закручивает крышку.

– Мы не добрались до другой части острова.

– Заблудились?

– Нет, – возражает Дэнни, одновременно с ним Мэг отвечает:

– Да.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Ничего особенного, – пожимает плечами Мэг. – Хотя взглянуть все равно стоило. Разве происходящее не подозрительно? Сперва пусковой трос… – Дэнни машинально оглядывается на лодку, покачивающуюся на волнах вдали, – теперь ловушка. И разве копье Джесси не пропало?

Джефферс передергивает плечом.

– Скорее всего его унесло волной. – Он кивает на палку в своих руках: – Я делаю новое. Кому-то же надо позаботиться о еде.

– Ой, да ладно! – Из хижины выглядывает Майло. – Хватит строить из себя гребаного мученика, Джефферсон. Мы все при делах. – Он кивает на Джесси и Онор, свернувшихся рядом с ним: – Девчонки вон тоже голодные, но починили рыболовную сеть и теперь не ноют и не стенают.

Дэнни медленно выдыхает. На его памяти Майло ни разу не ругался с Джефферсом.

– У тебя в рюкзаке есть еще еда, – продолжает Майло. – Разве ты предложил ее девчонкам? Черта с два.

– У меня отложено на черный день! – огрызается Джефферс. – И он пока не настал. А когда настанет, вы мне спасибо скажете.

– В смысле «не настал»? Еще как, черт возьми, настал! Все голодные, Джефферс, все устали. Я устал.

– Понимаю. Но на острове есть еда – нужно собирать фрукты, ловить рыбу, охотиться. Пара кусочков вяленого мяса нас не прокормит.

– Неужели? А сам ты не угощаешься вкусняшкой, когда убегаешь в джунгли, стоит нам отвернуться? И вообще, я бы не удивился, если бы оказалось, что это ты вырыл ту яму в надежде поймать какого-нибудь кабанчика. В героя играешь!

– Майло! – одергивает брата Мэг, бросая на него предупреждающий взгляд. – Попридержи коней.

– Ничего, говори, не стесняйся. – Джефферс встает. – Выкладывай накипевшее, Майло. Вот только слушать я не стану – спасибо, наслушался. За кого вы меня принимаете? Достали!

И он уносится к пляжу с копьем в одной руке, мачете в другой и рюкзаком на спине. Все смотрят ему вслед.

– Джефферсон! – кричит Мэг. – Джефферс, вернись!

Уже стемнело, когда Мэг возвращается в лагерь и падает на песок рядом с братом.

– Ну молодец, поздравляю, ты его вытурил! Он уже заделал собственный лагерь.

Майло стонет.

– Согласен, не стоило на него наезжать. Просто я дико устал и не мог заснуть из-за боли в лодыжке и мошкары. Пожалуй, пойду к нему и извинюсь.

– Не надо, пусть побудет один. Извинишься утром. Он расположился у скалы, – она указывает в нужном направлении, – ближе к джунглям.

На ноги поднимается Джесси:

– Я его найду. Нехорошо, что он там один.

Онор изъявляет желание к ней присоединиться. Чувство вины, возникшее с уходом Джефферса, достигает пика, и Дэнни касается руки своей девушки:

– Я с вами. Мне тоже нужно извиниться. Я и в джунгли-то отправился отчасти, чтобы его побесить.

– Господи! – стонет Мэг и начинает смеяться. – Какие вы все драматичные. Сядьте! Реально, Джефферс в полном порядке. Он просто хочет побыть в одиночестве, прояснить мысли. Утром все будет нормально.

– Ну, не знаю, – неуверенно хмурится Дэнни.

– Серьезно, Дэн, вы его только раззадорите. Ничего с ним не случится, успокойтесь!.. Хм, тут найдется хоть один фруктик, а? Помираю с голоду.

Дэнни настолько устал, что его мутит, тем не менее он ворочается в хижине и никак не может найти удобную позу для сна. Матрас из банановых листьев, показавшийся забавной диковинкой в первую ночь, теперь слишком тонкий и бугристый. Спальный мешок пахнет сыростью; Дэнни бы и рад его отбросить, только тот защищает от крабов, ползающих ночью, а также от мошек, комаров и москитов, которые беспрерывно жужжат, не давая заснуть.

«Еще три ночи», – напоминает он себе, затягивая веревочки спальника вокруг лица. Осталось продержаться всего три ночи, и к ним примчится лодка, чтобы забрать с дурацкого острова в уютный отель со шведским столом, теплым душем и чистой одеждой.

Сквозь сон прорывается крик Онор. Дэнни резко садится и глядит во тьму, сбитый с толку и дезориентированный; сердце бешено колотится в груди. Костер опять затух, и видны лишь блики лунного света, танцующие в черных волнах. Дэнни часто моргает, пытаясь разобраться, где заканчивается сон и начинается реальность, но крик не прекращается. Наоборот, лишь усиливается, пронзая уши и наполняя сознание, вынуждая его зажмуриться от боли. Внезапно в грудь что-то ударяет, он инстинктивно отшатывается, пытаясь избежать очередного удара, и еще одного, и еще. Боль развеивает дымку в сознании, Дэнни вскидывает руки, защищаясь от тумаков брыкающейся девушки – ее глаза закрыты, она лопочет что-то невнятное.

– Онор, проснись! Все хорошо, я…

Слова застревают в горле, когда Дэнни замечает нечто ужасное – по всему телу его девушки ползает с десяток тарантулов размером с ладонь.

– В чем дело? – сонным голосом спрашивает Джесси за спиной. – Почему она кричит? Что происходит?

Двойняшки тоже проснулись и недоуменно ворчат. В панике Дэнни начинает скидывать пауков со спального мешка Онор. Слышно, как выбирается из хижины и суетится в темноте Майло.

– Что ты делаешь? – шипит Дэнни.

– Пытаюсь найти факел.

– Вроде Джефферс его забрал.

– Черт!

Адреналин кипит в крови, Дэнни продолжает скидывать мохнатых монстров, а Онор по-прежнему брыкается в плену кошмара. Прогнав наконец всех пауков, он хватает любимую за плечи и притягивает к себе. Ее ресницы вздрагивают, веки медленно открываются.

– Дэнни? В чем дело, почему ты так на меня смотришь? Что происходит?

Он лишь качает головой, не в состоянии говорить.

– Чел… – напряженно тянет Майло. – Со стороны казалось, что ты ее бьешь…

– Я… скидывал с нее… – Дэнни замолкает. Если рассказать Онор правду, она больше не сможет спать в хижине.

– Говори! – Онор вырывается из его объятий и садится. – Ну же, в чем дело?

Дэнни вновь качает головой и жмурится, пытаясь избавиться от кошмарной картины: огромные мохнатые пауки с яйцевидными телами и длинными волосатыми лапками ползают по спальному мешку его любимой.

– Дэнни, говори правду, иначе между нами все кончено!

– Тарантулы, – выдыхает тот. – Они были повсюду и…

Окончание фразы заглушает новый крик Онор.

Глава 13

Джесси

Четвертый день на острове

На следующее утро мы тщательно осматриваем каждый клочок хижины для сна и прилегающей территории.

– Чисто, – твердо говорит Майло, распрямляясь и потирая затекшую поясницу. – Видать, ты их распугал, Дэн.

Плотно обхватив себя руками, Онор отходит подальше от хижины, чуть ли не наступает на потухший костер. Она укуталась в худи Дэнни, натянула на голову капюшон и завязала под самым подбородком.

Никто из нас сегодня ночью почти не спал. Вообще-то я не страдаю от арахнофобии, тем не менее стоило Дэнни произнести слово «тарантул», и я вылетела из хижины быстрее пули. Мэг кинулась вслед за мной, да и остальные не заставили себя ждать.

Костер и факелы потухли. Как бы Дэнни ни уверял Онор, что избавился от всех пауков, она наотрез отказалась возвращаться в хижину. Майло хотел сходить к Джефферсону и попросить у него факел, но передумал, едва Мэг напомнила о змеях, на которых он может запросто наступить в темноте. Мы пытались еще немного поспать, свернувшись вокруг затухшего огня, однако страх и тревога не давали заснуть, и мы пролежали в молчании до самого рассвета.

Дэнни огибает хижину и замирает, уставившись в песок.

– Чего? – настораживается Майло. – Нашел что-то?

Тот приседает.

– Следы от ботинок… Они были тут раньше?

Все подходят ближе. Никто из нас не носит ботинок – мы все каникулы не вылазим из шлепанцев.

– Они были тут раньше? – вновь спрашивает Дэнни, касаясь песка. – Кто-нибудь замечал?

Холодок пробегает по спине. Неправда, не все носят шлепки. Один из нас прибыл на остров совсем в другой обуви.

– Джефферс ходит в ботинках, разве нет? – Дэнни будто прочел мои мысли.

Я обмениваюсь обеспокоенным взглядом с Мэг. Судя по выражению ее лица, мы думаем об одном и том же: Джефферс ни за что не стал бы подкрадываться к нам среди ночи и закидывать Онор пауками. Нет, совершенно исключено.

– Дружище, к чему ты клонишь? – спрашивает Майло.

Дэнни выпрямляется.

– Ни к чему я не клоню. Просто, по-моему, надо с ним поговорить, согласитесь?

Я не могу этого допустить и зову Майло:

– Можно тебя на минуточку?

Мы отходим от остальных, босиком бредя вдоль пляжа. Майло прихрамывает – боль в лодыжке утихла, но не прошла полностью. Когда мы отдаляемся на достаточное расстояние, я присаживаюсь и жестом подзываю к себе.

– В чем дело? – У него на лице отпечатались полоски, под глазами залегли темные круги, однако губы изгибаются в нежной улыбке.

– Из лагеря кое-что пропало.

– А?

– Вчера вечером рядом с хижиной лежали два топора. Я еще подумала, нужно их убрать, чтобы никто не наступил.

Майло пожимает плечами:

– Ничего страшного.

– Ты не понимаешь. Их там больше нет – кто-то забрал!

Он бросает взгляд на лагерь, где Мэг с Онор о чем-то серьезно беседуют, а Дэнни сидит в стороне, уставившись на пепелище костра.

– Уверена?

– На все сто.

У него вдруг расширяются глаза.

– Черт! Думаешь, тот, кто бросил на Онор пауков, забрал топоры?

– Не факт. Тем не менее если следы действительно принадлежат Джефферсону, возможно, он приходил за топорами и заметил что-то подозрительное.

Майло поднимает плоский камешек и запускает в море; тот три раза подпрыгивает на поверхности, прежде чем исчезнуть под водой.

– Понимаю. Нельзя говорить Дэнни о топорах. Он сложит два и два и получит…

– …пять.

Найти Джефферсона удается не так уж легко. Сперва мы замечаем его лагерь – между деревьями натянут гамак со свернутым спальным мешком, на толстой ветке висит рюкзак, а чуть в отдалении пылает костер, рядом с которым лежит топор – один из тех, что он забрал у нас. Однако самого Джефферсона там нет, и мы продолжаем поиски. Путь нам подсказывают удары топора и треск веток. Мы находим друга, только пройдя в глубь джунглей на порядочное расстояние. При нашем появлении он сперва испуганно подпрыгивает, а затем молча возвращается к прерванному занятию – в очередной раз замахивается топором.

Майло подходит к нему ближе.

– Слушай, Джефферс, ты, случайно, ночью в лагере никого не видел? Может, кто-то притаился в кустах или ходил по пляжу?

Джефферсон опускает топор.

– В смысле посторонних?

– Ну да. Ночью в лагере… в нашем лагере случилось нечто странное, и мы… пытаемся разобраться, что именно произошло.

– В каком смысле странное?

– Джефферс, – подключаюсь я. – Мы знаем, ты возвращался за топорами.

У него краснеет горло, он с трудом глотает.

– Мы не возражаем, – быстро говорит Майло. – Нам все равно. Но если ты кого-то видел, то должен…

– …сознаться! – Из-за деревьев выпрыгивает Дэнни, напугав меня до чертиков. – Тебе прекрасно известно, что произошло этой ночью! Ты разозлился и решил взять реванш, скинув на Онор кучу пауков!

Джефферсон роняет челюсть на землю.

– И я нисколько не удивлюсь, если это ты организовал ту ловушку. – У Дэнни горит лицо, футболка вся пропитана потом и липнет к телу. – В какие игры ты играешь? Пытаешься всех нас запугать, воплощая в жизнь наши страхи? Разыгрываешь представление, чтобы мы потом прибежали к тебе за помощью…

– Дэнни, хватит! – Я касаюсь его плеча, однако он сердито отбрасывает мою руку и впивается в нас с Майло злым взглядом.

– Да что с вами, ребята? Ночью в штаны наложили из-за тарантулов, а теперь? Взошло солнце, и обо всем забыли? А вот Онор помнит. – Он оборачивается и указывает на свою девушку, которая появляется из джунглей вместе с Мэг, затем подходит к ней и приобнимает за плечи. – Она наотрез отказывается спать в хижине и хочет немедленно уплыть.

– Верно, – подтверждает Онор с мучительной гримасой, освобождаясь от его объятий. – Не могу больше здесь оставаться. Уж лучше попробовать добраться до материка вплавь или на лодке Анумана с помощью самодельных весел.

– Не получится, – возражает Мэг. – Онор, я понимаю, как тебе страшно, честное слово, но это слишком рискованно. Вдруг весла сломаются? Или мы угодим в сильное течение и собьемся с курса? Брось, осталось продержаться всего три ночи, потом родители забьют тревогу и заберут нас отсюда.

Она оборачивается к нам за поддержкой.

– Согласна, – говорю я. – Прости, Онор, я лучше попытаю удачу на острове, чем в море. Тут хотя бы есть питьевая вода, укрытие и еда.

Майло вскидывает руку:

– Я тоже за то, чтобы остаться. На воде гораздо опаснее, чем тут. – Он слабо улыбается. – И это говорит тот, кто свалился в огромную яму…

Дэнни раздраженно качает головой:

– Мы бы и не обсуждали варианты бегства, если бы Джефферсон не поступил вчера как настоящий придурок. Пусть признается в содеянном, а то нам не успокоиться. Серьезно, дружище, Онор до смерти перепугалась. Если бы я тебя там увидел, то врезал бы.

Джефферс вдруг издевательски смеется, и Дэнни гневно сжимает кулаки. Мы с Майло испуганно переглядываемся – только драки нам тут не хватало.

– Дэн, – предупреждающе говорит Онор.

– Ладно, ладно… Не буду я никого бить. Просто хочу, чтобы он сознался.

Все поворачиваются к Джефферсону, по-прежнему сжимающего топор в руке.

– Вы серьезно? – говорит он. – Вы все считаете меня способным на такую мелочную месть?

– Нет! – невольно вырывается у меня. – Не все.

Дэнни качает головой:

– Ну, спасибо за поддержку, Джесси.

– Естественно, я этого не делал! – выплевывает Джефферс. – Черт побери, Дэнни! Знаю, тебе не по себе, оттого что я гей, но, блин, это…

– Да пошел ты! – возмущенно восклицает Дэнни. – Мне вообще плевать на твою ориентацию. Я не гомофоб, чел… – Он окидывает нас взглядом: – Вы же так не думаете?

Я в этом не сомневаюсь. Дэнни никогда не говорил и не делал при мне ничего гомофобного. Однако он действительно сторонится Джефферса – физически и эмоционально – после той драки в детстве. Прежде мы все прекрасно ладили; расставаясь под конец каникул, рыдали в три ручья и умоляли родителей остаться еще на чуть-чуть. А теперь в нашей разношерстной компании столько разладов, что уже не уследишь, кто кому не нравится.

– Проблема не в твоей ориентации, – отрезает Дэнни. – Проблема в том, что ты врешь! Признавайся, это ты забрался ночью в лагерь и напугал Онор!

– Последний раз повторяю… – Рука на древке топора сжимается, и Джефферс произносит, глядя Дэнни прямо в глаза: – Я не имею к этому никакого отношения.

– Джесси, можно тебя на пару слов? – зовет меня Дэнни.

Мы плетемся по джунглям обратно к лагерю – без Джефферсона, который после произошедшего наотрез отказался не то что возвращаться, а даже разговаривать со всеми нами, включая меня.

– Джесси, – вновь повторяет Дэнни и хватает меня за локоть.

Наверное, сейчас начнет возмущаться, что я не заступилась за него после обвинений в гомофобии.

– Чего тебе? – Я стараюсь не повышать голос – мы достаточно отдалились от нового лагеря Джефферсона, однако если он перестанет рубить и прислушается, то вполне сможет нас услышать.

Дэнни молчит, и я разворачиваюсь.

– Мне сейчас не до этого. – Я тороплюсь за остальными, которые уже скрылись в густых джунглях.

– Погоди, нужно держаться вместе.

– Ой, да ладно! – огрызаюсь я и тыкаю пальцем в сторону лагеря Джефферсона: – Это ты называешь «держаться вместе»?

– Можешь осуждать меня, сколько угодно, только ты кое-чего не знаешь.

– О чем?

– Об острове.

– И чего же?

– Не только фобия Онор воплотилась в жизнь, – таинственным шепотом говорит Дэнни и замолкает.

– Ну и?.. – устало отвечаю я.

– Фобия Майло тоже воплотилась. Когда он упал в яму, там была змея.

Я гляжу на него недоверчиво.

– Он ее не видел, – продолжает Дэнни. – А я ничего не сказал.

Я откидываю волосы с лица и вздыхаю. То ли дело в жаре, то ли в ссоре, свидетелем которой я стала и которая все еще звенит в ушах, только до меня никак не доходит, к чему он ведет.

– Что думает об этом Джефферс? Он же тоже там был. – Еще не договорив, я понимаю, какую глупость сморозила – эти двое едва обменялись парой слов с самого начала каникул, если не считать колкостей и ссор.

– О змее он ничего не говорил, – признается Дэнни, продолжая пристально смотреть мне в глаза, – и если видел ее, то помалкивает.

Я обдумываю информацию.

– Не хотел пугать Майло?

Дэнни скептически приподнимает бровь.

– Чего? – хмурюсь я. – По-твоему, это он подкинул змею?

– Так или иначе, кто-то воплощает наши страхи в жизнь. Кто-то выкопал яму во время прогулки по джунглям и посвистел, привлекая внимание Майло…

– Джефферс же сказал, какая-то птица.

– Или тот, кто притворился птицей. В общем, факт в том, что Майло угодил в яму со змеей, а Онор проснулась вся в пауках. При этом Джефферс был у ямы, и его следы оказались рядом с нашим лагерем. По-прежнему считаешь меня придурком из-за того, что я на него накинулся?

Я отмахиваюсь от комаров, жужжащих у лица, и ругаюсь сквозь зубы.

– Зачем ему это? Какой у него мотив? Они с Майло дружат, да и с Онор, он не стал бы их пугать.

– Разве? Ты же вчера слышала, как он на нас зол. Он знает, что действует всем на нервы.

– Не всем!

– Ну, точно не мне одному.

Я хлопаю себя по руке, и когда убираю ладонь, на ней остается кровавый след от расплющенного комара. Мне все еще слабо верится, будто Джефферс может нам так жестоко мстить. Ну да, он пробрался тайком в лагерь, но только чтобы забрать топоры, которые ему нужны. Он не стал бы специально над нами издеваться.

– Это точно не он, Дэнни. Возможно, кто-то другой. Чужак.

– Мы с Мэг ходили в джунгли и никого не видели.

– Вы же не весь остров обыскали. Майло думает, что на противоположном берегу может располагаться другая группа.

Дэнни тяжело вздыхает.

– Я смотрю, вы с ним этим летом много времени вместе проводите.

– Это ты к чему?

– Джесси, Майло мой друг, но, по правде говоря, парень он ветреный, ненадежный. Я не хочу, чтобы ты страдала. Тебе и так тяжело пришлось.

– В каком смысле?

– Ну, знаешь… – Он вскидывает руку и неловко чешет затылок. – После произошедшего с Т…

– Нет, – резко обрываю я. Внутри поднимается волна раздражения – я не хочу сейчас думать о Томе и выслушивать сочувствие Дэнни. – Я спрашиваю, почему, по-твоему, Майло заставит меня страдать?

– Ну, не намеренно. Просто… он еще любит Беллу и хочет с ней сойтись.

– Что? – У меня все внутри сжимается в тугой, напряженный комок. – С чего ты взял?

– Мэг сказала.

– Что именно она сказала?

Он качает головой:

– Неважно.

– Нет, важно.

– Боже! – выдыхает Дэнни, проводя ладонью по мокрым волосам. – Давай закроем тему.

– Не закроем, – холодно отрезаю я.

– Ну, она сказала, что Майло был совершенно раздавлен, когда Белла его бросила, и теперь пытается ее забыть с помощью тебя.

Слова прорезают воздух, как нож, брошенный мне в грудь.

Он использует тебя, чтобы отвлечься. На самом деле ему на тебя плевать, как и всегда.

Ты выставляешь себя дурой. Завязывай, пока не стало хуже.

Вот что на самом деле имеет в виду Дэнни. И вот на что намекал ранее Джефферсон. Они все видят, что Майло притворяется во мне заинтересованным, а я купилась, целиком и полностью.

– Я не влюблена в Майло, – говорю я, глядя Дэнни прямо в глаза. – И не понимаю, с чего ты взял, будто мне все это интересно.

– Просто… – На мгновение он кажется опечаленным. – Я переживаю за тебя, Джесси.

– Не стоит. Я способна сама о себе позаботиться.

Я плетусь за двойняшками, слушая их беседу, но не принимая в ней участия. Мэг плачет – я бы тоже заплакала, если бы меня не душила злость.

– Просто невыносимо, – говорит она, шмыгая носом и отстраняясь от Майло, который пытается ее приобнять. – Джефферсона вышвырнули из лагеря, хотя он не сделал ничего плохого! – Мэг указывает вперед, где рука об руку идут Дэнни и Онор. – Мне самой захотелось врезать Дэнни. Он так дико накинулся на Джефферса, тыкая в него пальцем и брызжа слюной. Естественно, бедняга теперь не хочет возвращаться.

– Я тоже виноват, – вздыхает Майло. – Не надо было на него наезжать из-за рыбы.

– Ты-то в отличие от Дэнни извинился.

– Только мои извинения не помогли, верно?

Мэг косится на брата:

– А ты бы вернулся? После всего произошедшего.

– Наверное, нет.

Мэг стонет от отчаяния и досады.

– Какой-то гребаный кошмар!..

Они замолкают. Мы минуем последние деревья и выходим на берег. Я останавливаюсь и снимаю шлепанцы. Майло оборачивается ко мне и вопросительно приподнимает брови.

– Идите без меня. Я поплаваю, – говорю я.

– Хотите, я составлю вам компанию, мисс Харпер?

– Спасибо, не нужно, – сухо отвечаю я.

– Ладно. – Его улыбка гаснет. – Увидимся позже, Джесс.

Я вхожу в воду полностью одетой, затем набираю в легкие воздух и ныряю, тут же погружаясь в другой мир – тихий и размытый. Все чувства и ощущения сразу растворяются, стихают. Вытягиваю руки и плыву все глубже и глубже. Вокруг начинает кружиться косяк оранжевых рыбок с белыми полосами и черными плавниками, я едва сдерживаюсь, чтобы не крикнуть: «Немо!» Затем они уворачиваются от меня и исчезают в колышущейся массе белых кораллов. Другие рыбки – чья ярко-голубая чешуя поблескивает в мутных лучах солнца, пробивающихся сквозь толщу воды, – тоже испуганно скользят прочь. Я замечаю неподалеку морскую черепаху и радостно плыву к ней навстречу, однако и она стремительно уносится, за считаные секунды превращаясь в коричневое пятнышко.

Когда начинают гореть легкие, я запрокидываю голову, гребу вверх и выныриваю, глотая теплый соленый воздух, затем переворачиваюсь на спину, подставляю лицо солнцу и дрейфую, раскинув конечности. Мысли, которые под водой волшебным образом исчезли, вновь сердито жужжат, как осы.

Майло – придурок.

А я идиотка.

Мне так стыдно, что хочется закричать.

Из уголков глаз текут слезы, скатываются к ушам и исчезают в волосах. Я крепко зажмуриваюсь. Море укутывает меня своим теплом, как одеяло – младенца, и мягко покачивает, будто в колыбели. Ведь обещала я себе больше никогда не думать о других! После смерти Тома я поклялась, что больше никого так же сильно не полюблю. Любовь приносит страдания – это истина, которой учишься на собственном горьком опыте.

Я переворачиваюсь на живот и гребу, пока не рассасывается гнев и пока сил не остается даже на то, чтобы поднять руки над волнами. Затем оглядываюсь, с удивлением отмечая, как далеко я отплыла от нашего пляжа. Вижу здесь очередной клочок джунглей и еще один прекрасный белый пляж. У меня перехватывает дыхание – то, что я приняла за камень, начинает двигаться по песку. Морская черепаха! Нам говорили, что на острове их полно, только мы ни одной не видели. Должно быть, их отпугнули огонь и наши крики. Окидывая пляж взглядом, я замечаю еще одну черепаху, а потом еще одну.

Я тихо плыву к берегу, пока ладони не касаются песка, затем осторожно выхожу из воды. Черепахи не обращают на меня ни малейшего внимания – плетутся себе к морю, зачерпывая песок ластами. Волшебное зрелище.

Наконец черепахи добираются до воды и скользят в море, вскоре исчезая под волнами, а я падаю на песок и лежу, раскинув руки, с закрытыми глазами, глубоко вдыхая теплый воздух. Гнев и ярость, сжимающие грудь, исчезли, однако сердце чувствительности не утратило – ткни его, и оно заноет. Вряд ли Майло притворялся в ту ночь, когда наши пальцы переплелись. Скорее всего таким образом он пытался показать свою готовность меня поддержать как друг.

Вздохнув, я сажусь и подтягиваю колени к груди. Нужно вернуться и рассказать об этом пляже. Но позже. Хочу насладиться мыслью, что по крайней мере на какое-то время он принадлежит только мне.

В животе урчит, и я глажу его рукой. Джефферс прав, нужно заняться добычей пропитания. Не помню, когда я в последний раз ела, и если сейчас не подкрепиться, будет тяжело плыть к лагерю. Я осматриваю ближайшие деревья – среди них нет ни кокосов, ни бананов. Надо искать. Я лениво поднимаюсь – и тут же замираю, потому что до слуха доносится низкое жужжание. Не животное, не человек, а скорее…

Я прикрываю глаза ладонью и пристально вглядываюсь в море. Действительно, вдалеке, рассекая воду, прямо ко мне мчится моторная лодка.

Глава 14

Дэнни

Дэнни стоит у потухшего костра, засунув руки в карманы и уставившись в море. В груди ноет от обиды на ребят, которые его не поддержали, даже не заступились после обвинения в гомофобии. А ведь он лишь пытался выяснить, кто напугал Онор. Она, кстати, выглядела чертовски смущенной, стоя рядом и наблюдая за его провальными попытками со всем разобраться. Дэнни хотел ее защитить, а не ставить в неловкое положение. Он потом поговорил с Джесси наедине и объяснил причину своих подозрений, однако та убеждена в невиновности Джефферса и готова скорее поверить в то, что змея и пауки дело рук каких-то «других», которых никто не видел и которых, вероятно, вообще не существует.

Дэнни не собирался поднимать тему Майло, и только увидев, как засияли ее глаза при упоминании о нем и как высоко она ценит его мнение, он решил открыть правду. Майло, конечно, отличный друг, но ничего, кроме дружбы, Джесси ждать не стоит. Им не суждено быть вместе.

Впрочем, Дэнни сразу пожалел о том, что рассказал Джесс о бывшей девушке Майло: она так переменилась в лице, словно ей разбили сердце.

– Не хочешь перекусить? – предлагает Мэг, выходя из джунглей с охапкой фруктов.

– Спасибо. – Дэнни берет банан, очищает и откусывает огромный кусок.

«Я заглажу свою вину перед Джесси», – обещает он себе. Пока непонятно, как именно, тем не менее Дэнни решительно настроен вернуть улыбку на ее лицо. И на лицо Майло тоже – хотя друг выглядит безмятежным, его наверняка угнетают проблемы с Беллой. Дэнни даже не представляет, как можно пережить расставание с любимой девушкой.

– Эй, Дэн! – Майло машет рукой с другого конца пляжа, подзывая его к береговой линии.

– В чем дело?

Когда Дэнни подходит, друг указывает в море, где на поверхности плавает жестяная банка из-под колы.

– Не поможешь проверить сети? Джесси еще не вернулась, а Мэг без сил.

Дэнни оглядывается на лагерь, на потухший костер.

– Что толку от рыбы, мы ведь не сможем ее приготовить?

Майло приподнимает бровь.

– Если бы кое-кто был повежливее с Джефферсом, мы бы одолжили у него огниво.

Дэнни тяжело вздыхает. Действительно, не стоило так наезжать на Джефферсона, особенно при том, что ему принадлежит большая часть необходимых приспособлений. Нужно было сперва их попросить и только тогда предъявлять обвинения. Ну почему Дэнни вечно сначала стреляет, а потом думает? Какой-то недалекий идиот, ей-богу. На острове придурков он определенно стал бы королем.

Все мысли о потухших кострах и неудачах вылетают из головы, когда Дэнни плывет к самодельному поплавку из банки колы. Стоит поблагодарить девчонок за то, что закинули сеть. Майло легко скользит по воде рядом с ним.

«Пожалуйста, – молится Дэнни, когда они приближаются к нужному месту. – Хоть бы что-нибудь поймалось».

Шесть жирных, здоровых рыбешек точно все исправят. Каждому достанется по одной, чтобы набить иссохшие желудки, и еще одну можно отнести Джефферсону в обмен на огниво. Вероятно, тот даже предложит развести для них огонь.

– Готов? – Голова Майло подпрыгивает на волнах рядом. Они отплыли довольно далеко от берега. Дэнни уже запыхался, хотя еще даже не нырял. Тем не менее он полон решимости – недостаток физической подготовки не помешает ему вдоволь всех накормить.

– На все сто! – кивает он другу и ныряет.

Глаза застилает пелена, только сеть вырисовывается неясным зеленым пятном. Дэнни хватается за нее и продвигается вниз, сердце замирает по мере того, как он опускается глубже. Где же рыба? Сеть бросили два дня назад, должно же пойматься хоть что-то! Воздух в легких заканчивается, и он выныривает на поверхность. Мгновение спустя к нему присоединяется Майло.

– Нашел?

Дэнни качает головой:

– Нужно нырнуть глубже. Мне не хватило воздуха добраться до самого дна.

– Мне тоже.

– Ладно, готов? Три, два, один!

Дэнни вновь ныряет, на этот раз набирая в легкие меньше воздуха, чтобы не тянуло на поверхность, и плывет вглубь, цепляясь за сетку. В груди екает, когда глаза улавливают нечто серебристое в полуметре или даже ближе, и он отчаянно работает ногами. Легкие горят, он протягивает руку, чтобы схватить рыбу… черт, пальцы задевают лишь кончик хвоста! Он обязан поймать эту рыбу! С голоду они, конечно, не умрут – на острове вдоволь фруктов, – но с ее помощью можно доказать всем, что он не полный неудачник.

Дэнни представляет восторг на лице Онор, когда он выйдет из моря, победоносно поднимая над головой пойманную рыбу. «Это Джефферсону», – скажет он, и девчонки одарят его восхищенными взглядами – в конце концов, не такой уж Дэнни и придурок. А Джефферс, узнав, что Дэнни первым поймал рыбу, удивленно кивнет и отдаст огниво в обмен на долю улова. Затем Дэнни вернется в лагерь, разведет костер, и они с ребятами отужинают рыбкой и допьют водку.

Легкие отчаянно горят, последние сантиметры на пути к добыче… Каждая клеточка тела требует немедленно отпустить сеть и выплыть на поверхность за желанным кислородом, однако он стискивает челюсти и неловко обхватывает мертвую рыбу. Только она слишком склизкая и выскальзывает из ладони. Дэнни предпринимает новую попытку, крепче сжимая ее и дергая сильнее, пока наконец не высвобождает из сети. Его накрывает волной ликования, а затем облегчения. Он тут же тянет голову к небу и гребет изо всех сил. Вынырнув, жадно глотает теплый морской воздух, вытягивая вверх руку с рыбой, подобную сияющему кубку.

– Дружище, круто! – Майло, подпрыгивающий на волнах рядом, трясет своей добычей. – Уже три рыбешки к ужину!

Дэнни оборачивается к пляжу, надеясь увидеть ожидающую его Онор, однако там пусто. Должно быть, она все еще отдыхает.

– Давай наперегонки! – Глаза друга сияют от радости и воодушевления. – На старт, внимание!..

Не договорив, он устремляется к берегу. Адреналин бурлит в крови – Дэнни ни за что не позволит Майло первым показать свою добычу девчонкам. Он начинает активно загребать воду… ну, настолько активно, насколько получается при его неважной технике плавания кролем. Заметив, как более высокий и сильный Майло вырывается вперед, Дэнни опускает лицо в воду и сосредотачивает все внимание на движении рук в воздухе. Вдруг он чувствует, как при ударе о воду в кулаке смещается рыба, и сжимает ее крепче. Увы, выходит слишком сильно, и та выскальзывает из руки.

Нет! Дэнни отчаянно озирается. Куда она подевалась? Он кружится на месте и пристально вглядывается в воду. В глубине что-то блестит и стремительно удаляется. Дэнни тут же ныряет. Его рыба, его ценный трофей тонет, глядя обвиняющим мертвым глазом. Он отчаянно рвется вниз – нельзя возвращаться с пустыми руками. Ни в коем случае! Однако рыба уже слишком далеко…

Когда Дэнни выныривает на поверхность с тяжелым сердцем и разбитыми мечтами, он видит на берегу Майло с поднятыми над головой руками с рыбой.

– Ага! – победно кричит друг. – Ты проиграл!

Дэнни показывает ему средний палец.

Глава 15

Джесси

Лодка!

…Я глазам своим не верю – неужели за нами отправили спасателей?! Откуда они узнали о наших бедах? Может, просто приехали проверить, все ли у нас нормально? Или прибыл другой гид с новой группой ребят? В голове проносятся сотни предположений, пока я вглядываюсь в море, щурясь и прикрывая глаза от солнца.

В лодке всего двое – значит, точно не новая группа: один управляет, другой сидит сбоку, мне видны лишь силуэты. Даже непонятно, какого они пола, – кажется, мужчины. Наверняка гиды. Хотя… Лодка отличается от нашей – не видавшая виды тайская, а новая, такая, какую арендуют туристы. Внутри вспыхивает тревога – вдруг они прибыли с плохими вестями? Вдруг у кого-то в семье беда?

«О боже, – думаю я, прижимая ладонь к ноющей груди. – Только бы с родителями ничего не случилось!»

Жду приближения лодки, часто моргая от яркого солнца, от которого не спасает даже ладонь. Наконец удается хорошо разглядеть двух мужчин, не похожих ни на кого из наших родителей. Тем не менее они кажутся знакомыми. Оба молоды, без футболок, загорелые…

Я невольно отшатываюсь, когда лодка выходит на мель и пассажиры выпрыгивают в воду. Те самые братья из бассейна! Старший, Джек, разговаривал со мной за столом, тогда как младший, Джош, подбивал клинья к Онор. Тот самый Джош, которому я чуть не сломала руку ножкой стула! Я медленно пячусь.

– Приветик! – кричит Джек, неспешно идущий позади брата к суше, и машет мне рукой. – Здорово тебя тут встретить! Давненько не виделись.

Его голос звучит вполне дружелюбно, только это нисколько не усмиряет тревожного биения моего сердца. Они подходят все ближе, шлепая босыми ногами по мокрому песку, в руках висят сланцы. Меня охватывает нерешительность. У них лодка – достаточно просторная для шестерых. Мы сможем наконец покинуть чертов остров и вернуться домой! Больше не нужно переживать о фобиях, которые странным образом воплощаются в жизнь.

Младший из братьев, с пирсингом в носу, уже достаточно близко, чтобы хорошо рассмотреть его лицо – он улыбается, однако в глазах мелькает темная тень. Я бросаю взгляд налево – на скалу, которая отделяет меня от друзей. Слишком крутая, не вскарабкаешься. Если закричать, то Джефферс, может, и услышит, но все равно не поспеет мне на помощь. Самый быстрый способ вернуться на наш пляж – по морю, однако дорогу перегораживают Джек с Джошем. Единственный путь к отступлению – джунгли.

– Ну, привет. – Джош останавливается в нескольких шагах от меня, цепляет большой палец за пояс походных шорт и качает головой: – Гляди-ка, кто у нас здесь!

– Что вы тут делаете?

Он пожимает плечами.

– Мы слышали, как вы обсуждали у бассейна это место, и нам тоже захотелось… попутешествовать. И раз уж нас никто не удосужился пригласить, мы решили устроить вам сюрприз. – Его глаза злобно блестят.

– Где блондиночка? – кричит Джек немного позади.

– Онор, – невольно поправляю я.

– Ага, я бы сбил с нее гонор, – ухмыляется Джош. – Так где она?

– А что?

Он приподнимает брови – не я одна слышу дрожь в своем голосе.

– Просто хотим поздороваться. – Он потирает руки. Я замечаю огромный черно-зеленый синяк на тыльной стороне его правой ладони и отвожу взгляд.

– Да, чертовски болит, спасибо, что поинтересовалась. Как тебя звать?

– Дж-Джесси. – Внутри вспыхивает злость на собственный предательский голос, который выдает мой страх.

– У тебя когда-нибудь был перелом, Дж-Джесси?

Я качаю головой.

– У меня раньше тоже не было. Знаешь, в Библии есть парочка неплохих фраз. Читала?

Я вновь качаю головой; меня уже трясет, воздух вокруг буквально пропитан опасностью.

– А вот я читал. Мне нравится тот отрывок, в котором говорится про «око за око, зуб за зуб». Правда, я… – он хмурится, будто раздумывая, – я вот думаю, к рукам ведь это тоже относится?

Прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается к подошедшему брату:

– Джек, мы с Джесси тут дискутируем о философии. И вот…

Я не жду окончания фразы и со всей прытью, на какую способна, кидаюсь в джунгли.

Глава 16

Дэнни

Дэнни плетется по пляжу, держа рыбу за жабры. Майло хотел сам отнести свой улов Джефферсону, однако вмешалась Мэг, отругав брата за хвастовство и напомнив, что главное – вернуть друга в компанию.

– Раз Дэнни наломал дров, то он и должен идти извиняться, – строго сказала она. – Тебе сложно ему помочь?

Майло фыркал и пыхтел, но в конце концов пожал плечами и похлопал Дэнни по спине:

– Удачи, приятель. Надеюсь, ты его уговоришь.

Затем они с Онор отправились в джунгли за водой и фруктами. Дэнни смотрел вслед своей девушке; ее светлые волосы, собранные в беспорядочный пучок на макушке, подпрыгивали в такт шагам, короткие джинсовые шорты едва прикрывали тылы. Она не пожелала ему удачи и вообще почти не смотрела в его сторону, после того как он вышел из моря.

«Она просто устала, – успокаивает себя Дэнни, отыскивая нужные деревья, за которыми скрывается тропинка к лагерю Джефферсона. – Прошлая ночь выдалась ужасной, никто толком не спал».

Тут среди растительности он замечает Джефферсона, лежащего с закрытыми глазами в гамаке, и на мгновение ему хочется выпрыгнуть из кустов и закричать: «Бу!»

До той единственной драки они отлично ладили. Их потом заставили помириться и пожать руки, тем не менее слова Джефферса ударили в самое больное место, подобно пуле, пробившей эмоциональную броню, воздвигнутую Дэнни для самозащиты. После этого он опасался даже приближаться к Джефферсу – вдруг тот опять поднимет нежелательную тему.

С тех пор прошло много лет, и Дэнни понимает, что опасность миновала, тем не менее с возрастом у друга не прибавилось тактичности, скорее наоборот – он еще охотнее высказывает все, что вертится на уме.

Заслышав шум, Джефферс резко садится, вскидывая руку с ножом. Дэнни отмечает изнуренный вид товарища, выступающие жилы. Прошло всего четыре дня, а он уже так исхудал.

– Кто там? – кричит Джефферс.

– Всего лишь Дэнни. Я с миром.

Он выходит из-за деревьев в крошечный лагерь. Джефферс выскальзывает из гамака и поворачивается к нему лицом, по-прежнему сжимая в кулаке нож. Дэнни облизывает пересохшие губы. Будет нелегко. Джефферс выжидательно смотрит на него – лицо бесстрастное, зрачки за блестящими очками расширены. Он совершенно спокоен, а у Дэнни сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Воздух между ними искрится от напряжения.

Нужно прикинуться паинькой. Дэнни уверен, что именно Джефферс стоит за инцидентами со змеей и пауками, однако надо действовать по-умному, играть с ним по своим правилам. Необходимо изобразить раскаяние и переманить Джефферса на свою сторону, где будет проще за ним следить. И для этого нужно убедить его вернуться в прежний лагерь.

– Прости, – говорит Дэнни, заставляя себя смотреть приятелю прямо в глаза, и протягивает руку с рыбой. – Зря я…

Джефферсон приподнимает светлую бровь:

– За что простить?

– За все. – Дэнни опускает виноватый взгляд на землю. – За то, что насмехался над тобой, а потом наехал, обвинил во всех грехах. В общем… – он пожимает плечами, – за все прости. Мне очень жаль.

– Действительно? Или ты так говоришь только потому, что у вас погас костер и вы не можете приготовить эту рыбу?

Дэнни смотрит на него, пытаясь подавить улыбку, которая колет уголки губ.

– И то и другое. – Произнося последнее слово, он разражается смехом.

Джефферс тоже смеется, и напряжение рассеивается. Дэнни вновь протягивает рыбу:

– Хочешь?

– Нет, спасибо. – Друг качает головой и указывает на одно из деревьев, где на ветке висит мертвая змея.

«Интересно, – думает Дэнни, – кого-то змеи явно не пугают».

– Ты ее убил?

– Ну да.

– Как она… э-э… – Дэнни настороженно рассматривает змею. – Какая она на вкус?

– Наверное, похожа на рыбу. Позже выясню.

Дэнни опускает взгляд на свой ужин. Глаза рыбы начинает застилать пелена. Ануман говорил, что в тайскую жару добычу нужно съедать быстро, иначе она испортится.

– М-м… вернись в лагерь, хорошо? Эта поездка – твой подарок на день рождения, а ты сидишь тут один. Мне очень жаль, что мы… что я все испортил.

Джефферсон улыбается:

– Ничего. И ты меня прости за то, что применил запрещенное оружие, обвинив в гомофобии.

– Ты же знаешь, мне нет дела до твоей ориентации. Только меня бесит, когда ты указываешь мне, что делать.

– Приходится, от тебя одни проблемы.

Оба смеются.

– Да, я горазд петушиться, – кивает Дэнни. – Надо попробовать питаться червями.

Джефферс поднимает бровь:

– Так себе оправдание.

– Так что, вернешься к нам?

Он пожимает плечами:

– Кто-то же должен приготовить вам рыбу! Не поможешь собрать вещи?

– Конечно.

Дэнни оглядывает маленький лагерь, ища местечко, куда положить рыбу, и замирает – внезапно по джунглям разносится пронзительный крик. Птицы срываются с деревьев, бешено хлопая крыльями. Дэнни настороженно прислушивается. До него доносятся шелест листьев, визги обезьян и тихое стрекотание насекомых. Тем не менее он уверен, что слышал женский крик.

Потом слева раздается второй крик, громче первого. Единственный человек в той части острова – Джесси.

Глава 17

Джесси

Нога цепляется за корень или лозу, и я лечу вперед; коричнево-зеленая земля стремительно приближается. Тяжелое падение выбивает из меня весь воздух. Позади шумят Джош с Джеком – кричат и ругаются, пробираясь сквозь джунгли.

Ранее, когда я только повернулась, чтобы бежать, Джош успел схватить меня за кофту. Однако я с размаху заехала ему прямо в скулу и вновь кинулась к джунглям, утопая в песке. Шлепанцы скользили и выпадали, поэтому я их скинула, наплевав на предосторожности.

Теперь же я поднимаюсь на четвереньки и впервые за всю погоню отваживаюсь обернуться. В отдалении, метрах в десяти, среди зелени различных оттенков мелькает чуждый пейзажу клочок загорелой кожи. Парни тоже притихли – прислушиваются, пытаясь определить мое местоположение.

Я в полной растерянности. Они довольно близко; если побежать, меня услышат и с легкостью догонят. Но могут обнаружить, если и затаиться. Кровь шумит в ушах, ладони пульсируют, пот ручьями стекает по лбу и заливает глаза, заставляя часто моргать. Ближайшее укрытие – лагерь Джефферсона. Но я понятия не имею, сколько еще до него бежать и какой там характер джунглей – если они непроходимы, я попаду в ловушку.

Низко припав к земле, я прячусь за огромным папоротником, пытаясь угомонить лихорадочные мысли. Неужели эти двое прибыли на остров только для того, чтобы отомстить мне за поврежденную руку? На меня никогда не смотрели с такой ненавистью, как Джош на пляже. Я оглядываюсь, пытаясь отыскать что-нибудь, чем можно защититься. У них численный перевес, я вряд ли отобьюсь…

Если они меня не найдут, им придется вернуться на пляж… А что потом? Если они решат обогнуть остров на лодке, то увидят наш лагерь. Нет, нельзя просто отсиживаться на месте, нужно предупредить остальных. Джефферс точно подскажет, как поступить.

Поднявшись на ноги, я крадусь вперед с максимальной осторожностью. С дороги разбегаются испуганные ящерицы, прячась за зелеными листьями размером с мою голову. Преследователей не слышно, однако тишина напрягает даже больше – вдруг они совсем близко? Так близко, что в любую секунду из-за кустов может высунуться рука и схватить меня.

Я оглядываюсь. Неподалеку качается дерево, и сердце замирает в груди. Нет, это всего лишь обезьяна, свисающая с ветки.

Меня колотит мелкая дрожь, я выпрямляюсь в полный рост и готовлюсь бежать.

Три…

Справа от меня кричит птица – как пронзительная, истеричная сигнализация.

Два…

Перед лицом пролетает зеленый жук с металлическим отливом.

Один…

Я бросаюсь вперед. И тут мою лодыжку словно охватывают оковы, прямо за спиной раздается грубый мужской гогот, и я вновь лечу на землю.

Глава 18

Дэнни

Дэнни лихорадочно оглядывается в поисках источника крика – он раздавался совсем близко. Джефферс прижимает палец к губам, веля затаиться. Они оба застывают, испуганно распахнув глаза.

Дэнни проводит рукой по лицу, вытирая пот, и зачесывает назад мокрые волосы. Тут до уха доносится треск веток, низкий гул мужских голосов, приглушенные болезненные стоны и вскрики. Дэнни резко поворачивается к Джефферсу, который так крепко сжимает в кулаке нож, что побелели костяшки пальцев. Теперь совершенно ясно – они на острове не одни. Дэнни окидывает округу взглядом в поисках оружия. Не обнаружив ничего подходящего, он тянется к ближайшему дереву, чтобы выломать ветку, однако Джефферс на него шикает и резко качает головой – шум их выдаст.

У Дэнни внутри все сжимается, вот-вот стошнит. Не считая той потасовки с Джефферсом в далеком детстве, он никогда не дрался. А вдруг там бандиты, которые хотят их ограбить или чего хуже?.. Надо взять себя в руки. Джесси кричала отчаянно; должно быть, произошло нечто ужасное, и теперь от него с Джефферсоном зависит… зависит… Сотни жутких образов заполонили сознание, он крепко зажмуривается, стараясь от них избавиться.

Резкий толчок в бок вынуждает Дэнни вновь распахнуть глаза. Джефферс бросает на него взгляд, молча вопрошающий: «Все нормально?», – и Дэнни коротко кивает. Он преодолеет страх. Он справится.

Джефферс показывает направление и жестом велит Дэнни следовать за ним. Медленно, осторожно они двигаются в сторону приглушенного шума в глубине джунглей. Какой-то мужчина вскрикнул от боли, и они замирают. Мгновение спустя тот же голос говорит: «Я передумал. Давай просто ее отпустим? Она же психопатка конченая!»

Вновь раздается крик Джесси, от которого у Дэнни вскипает кровь. Он бросается вперед, забыв о бандитах с оружием. Однако не успевает он сделать и пары шагов, как Джефферс его останавливает, хватая сзади за футболку.

– Рано! – шипит друг. – Нужно подойти ближе и оценить обстановку. Слушай! Они опять в движении.

Дэнни задерживает дыхание. Сквозь глухую пульсацию в ушах доносятся топот ног по подлеску, треск веток и крики птиц. Его буквально трясет. Лишь огромным усилием воли удается стоять неподвижно, пока похитители все дальше уносят Джесси.

– Идут к пляжу, – шепчет Джефферс и показывает путь через заросли слева. Дэнни кивает.

Они торопливо продвигаются вперед, стараясь не шуметь. Вскоре растительность редеет, и уже легче прокладывать путь, не царапаясь о ветви деревьев и колючие растения. В какой-то момент Дэнни замечает в зеленой завесе впереди клочок синего – море совсем близко. Вскоре Джефферс жестом велит ему пригнуться. Они прижимаются друг к другу, соприкасаясь скользкими от пота руками, и смотрят в сторону пляжа.

Чужаков действительно двое. Парни, белые, в районе двадцати лет. Один выше и худее, у обоих светлые ежики на головах.

– Кто это такие? – шепчет Дэнни.

– Они остановились в нашем отеле, – тихо отвечает Джефферс. – Братья. Видишь того коренастого? Джесси отдавила ему руку ножкой стула.

У Дэнни отвисает челюсть. Так, значит, эти двое – те самые парни, которые приставали в бассейне к Онор!

Однако не мысли о любимой заставляют сердце сжаться в груди, а вид Джесси, зажатой между двумя похитителями: один тащит ее за ноги, другой держит под мышками. Она извивается, дергается и кричит, молотя руками высокого парня, который пытается увернуться от ее ударов и ногтей, царапающих лицо.

– Лодка! – шипит Джефферс, указывая на море.

Дэнни следит за его взглядом и замечает белую моторную лодку, покачивающуюся на волнах в нескольких метрах от берега. Так вот куда они тащат Джесси!

– Думаю, у нас лишь один вариант, – шепчет Джефферс; ручьи пота стекают по его вискам и растворяются в светлой щетине на подбородке. – Накинемся на них с максимальным шумом, и, если повезет, они бросят Джесс, и она сможет убежать. Только… – он вытирает лицо краем футболки, – только тогда они скорее всего кинутся за нами.

Дэнни тяжело сглатывает. Джефферс довольно быстро бегает, и на нем ботинки. Он же во время забегов всегда плетется в хвосте.

– Ты как? – Джефферс бросает на него встревоженный взгляд. Братья уже в нескольких шагах от воды. – Надо действовать немедленно.

Дэнни резко кивает:

– Я готов.

Глава 19

Джесси

Не знаю, что они хотят: утопить меня или закинуть в лодку, но в одном я уверена – если не сбегу, произойдет нечто ужасное. У Джека кровь на подбородке и шее от моих ногтей. Именно он в джунглях ухватил меня за лодыжку. Падая, я заметила, как он выскочил из куста, за которым прятался, и успела пнуть его ногой в грудь. Джек отшатнулся и выпустил мою лодыжку. Я отчаянно поползла вперед, земля царапала ладони, влажный воздух застревал в пересохшем горле… А потом меня за плечи обхватили сильные руки. Из груди вырвался крик, и рот тут же зажали ладонью. Я принялась отчаянно извиваться и брыкаться, затем попыталась укусить пальцы, впившиеся мне в щеку.

– Да мы тигрицу поймали! – усмехнулся Джек, тяжело дыша.

Джош в ярости.

– С тигров сдирают кожу, а у меня как раз есть нож. Тупая овца. Нужно преподать тебе урок.

– Нет! – рычит его брат. – Сперва надо выбраться из чертовых джунглей, меня задолбали комары!.. Бери ее за ноги.

Я пинаюсь, мешая Джошу меня ухватить, однако он готов к сопротивлению, и хватка у него железная.

Меня волокут по джунглям обратно к пляжу. Я то брыкаюсь и дергаюсь изо всех сил, пытаясь вырваться, то максимально расслабляюсь, чтобы стать тяжелее и немного передохнуть. Неподалеку трещит ветка, и я резко оборачиваюсь, надеясь увидеть Джефферсона, однако там лишь мартышка, которая спрыгнула с дерева и исчезла в кустах.

– Твою ж… – в какой-то момент бормочет Джек. – Может, просто ее отпустим? Она же психопатка конченая! Давай лучше разыщем их лагерь и подожжем!

– Никуда я ее не отпущу, – качает головой Джош. – Я весь в синяках из-за этой твари.

Они несут меня по пляжу к воде, и я напрягаю последние силы, чтобы вырваться… Тщетно. Отчаявшись, я поднимаю глаза к небу и вглядываюсь в бесконечную синеву.

«Пожалуйста, Том, – молю я. – Если ты там, наверху, прошу, помоги».

Вдруг округу оглашает гневный рев. У меня замирает сердце при мысли, что брат действительно появился.

Джек поворачивается к джунглям, и на его лице вспыхивает ярость.

– Что еще за придурки?

– Ее друзья. Держи их!

В одну секунду я в воздухе, а в следующую – БУХ! – на мягком песке, одним боком в воде, перед глазами стремительно удаляющиеся к джунглям спины. В густой листве мелькают испуганные лица Джефферса и Дэнни. Я с трудом встаю и замираю в нерешительности. Что же делать: бежать и прятаться, помогать друзьям или плыть к остальным?

Тут меня осеняет – лодка! Я кидаюсь в воду и бегу, преодолевая волны, затем переваливаюсь через борт судна и падаю на живот, как выброшенная на берег рыба. Потом на четвереньках пробираюсь к носу, где у лодки Анумана располагается бензиновый мотор, а у этой – панель управления с циферблатами и переключателями, руль и… Сердце замирает, когда пальцы касаются металлической замочной скважины. Где же ключи? Я обшариваю лодку и даже роюсь в аптечке, однако нахожу лишь две бутылки воды, два небольших рюкзака, ящик пива, лосьон от загара и пару солнцезащитных очков. Я оглядываюсь на джунгли, боясь увидеть двух братьев, мчащихся ко мне с гневными криками. К счастью, на берегу тихо и спокойно.

Лодыжки и плечи все еще горят в тех местах, за которые меня хватали. Я бросаюсь в море. Адреналин бурлит в крови, заставляя отчаянно грести к скале – нужно предупредить ребят и вывести из лагеря.

К тому времени как я вылезаю из моря на наш пляж, у меня едва есть силы передвигать ногами. Друзья бегут мне навстречу с перекошенными от беспокойства лицами.

– Что случилось?

Первым до меня добирается Майло. Я протягиваю руку, пытаясь опереться на его плечо, ноги подкашиваются, и я падаю на песок, как мешок с картошкой.

– Джесси, в чем дело? Что произошло? – рядом приседает Мэг, на ее загорелом лице застыла тревога.

– Мы… мы… – Я тщетно силюсь подняться.

– Сиди! – велит Онор. – Отдохни. Расскажи, что произошло.

Я качаю головой, пытаясь отдышаться. Мой взгляд прикован к джунглям – кажется, из-за банановых зарослей в любой момент могут выскочить Джек с Джошем.

– В чем дело? – снова спрашивает Мэг. – Джесси, где Джефферс и Дэнни? С ними что-то случилось?

Я показываю за скалы:

– Они… они…

– Дыши, Джесси, – глубоко, медленно.

Я тяжело выдыхаю, затем наполняю легкие воздухом и выпаливаю:

– Джек и Джош! – Еще один глубокий вдох. – Они здесь, приплыли за мной… они пытались… пытались…

Глаза Онор расширяются.

– Те братья из отеля?

Я киваю.

– Они здесь?

– И у них нож, меня хотели затащить в лодку.

Я предпринимаю очередную слабую попытку встать. Мы теряем время на болтовню, а надо хватать вещи и убираться как можно дальше от пляжа.

– Черт! – ахает Майло. – У тебя синяки на лодыжках и здесь… – Он нежно касается моей шеи. – Господи, Джесси, что они с тобой сделали? Клянусь, я… – Он встает и угрожающе оборачивается на джунгли, сухожилия на горле натягиваются, как струны. – Я их убью!

– Где Дэнни? – спрашивает Онор, дотрагиваясь до моей руки. – Что с ним?

– Не знаю. Они с Джефферсом отвлекли братьев от меня и убежали в джунгли.

Онор в ужасе закрывает рот руками.

– Как эти гады вообще узнали, где мы? – спрашивает Мэг. – И как сюда попали?

– Подслушали наш с Онор разговор у бассейна. У них есть лодка, я ее видела. – Я поднимаю руки, прося помочь мне встать. – Нужно немедленно перенести лагерь. Они хотят его сжечь.

Онор качает головой:

– Мы не можем уйти без Дэнни и Джефферса.

– Я их найду, – предлагает Майло.

– Нет! – Мэг хватает брата за руку. – Только не в одиночку. Если братья найдут тебя первыми… – Она замолкает, но сказанного достаточно, чтобы Майло замешкался.

– Я справлюсь, – говорит он.

– Против ножа?

Майло переводит взгляд с сестры на меня, на Онор, на его лице застыло сомнение. Если идти за парнями, то придется оставить нас.

– У них лодка, – повторяю я. – Они могут плюнуть на Дэнни с Джефферсом и поплыть вокруг острова, тогда они увидят нас. Нужно убираться отсюда.

– И куда?

– На вершину скалы, – тут же предлагает Онор. – Дэнни говорил, что там есть приличных размеров поляна, без насекомых, которая отлично подойдет для лагеря. Кроме того, оттуда видны море и берег. Мы заметим, если нас будут искать.

– Нет, – возражает Мэг. – Если нас там найдут, мы окажемся в ловушке.

– Тогда спрыгнем в море, – говорю я.

Майло вскидывает темные брови:

– А как же Джефферс? Он боится высоты!

– Ничего, прыгнет, если от этого будет зависеть его жизнь, – отвечает Онор. – И вообще, его пока нет с нами.

– Думаешь, Дэнни придет в голову искать нас там? – спрашиваю я, с трудом поднимаясь на ноги.

Онор пожимает плечами:

– Надеюсь, он вспомнит, что рассказывал мне про ту поляну. Или можно оставить записку.

– Слишком рискованно, – качает головой Мэг. – Во всяком случае, Джефферс умеет идти по следам, он найдет к нам дорогу.

– Берите только самое необходимое, – шипит Мэг на Майло и Онор, которые мечутся по лагерю, собирая шлепанцы, емкости для воды, солнцезащитные крема и одежду.

Почти все мои вещи свалены в кучу рядом с рюкзаком в углу хижины; не могу заставить себя их собрать. Стою истуканом и наблюдаю за царящей суетой. Голос в голове требует двигаться, бежать, но события недавнего прошлого меня парализуют. Я никогда не чувствовала себя такой уязвимой и оскверненной, как когда меня тащили по джунглям, будто кусок мяса. Теперь, рядом с остальными, в относительной безопасности, шок немного спал, а эмоции трансформировались – ужас сменился бурлящей яростью и желанием отомстить. Мне больше не хочется убегать от Джека с Джошем, мне хочется найти самое острое, самое смертоносное оружие и воткнуть им в глотки.

– Что делать с едой? – спрашивает Онор. – Мы собрали кучу кокосов.

– Позже решим, нужно сперва перенести вещи, – говорит Майло, закидывая на спину свой рюкзак и хватая рюкзак сестры.

Мэг пытается его забрать:

– Я сама.

– Будем нести по очереди.

– Мы точно правильно поступаем? – В голосе Онор слышится неуверенность. – Может, надо всем вместе поискать ребят? Если мы объединимся, нас будет шестеро против двоих.

– Джесси сказала, что у тех уродов нож, – напоминает Майло.

– Все равно, – говорит Мэг. – Шестеро против двоих – огромный перевес, мы с ними справимся, заберем ключи от лодки и свалим отсюда к чертовой бабушке.

– А если мы столкнемся с ними до того, как найдем Дэнни с Джефферсом? – возражает Майло. – Или они успеют ранить кого-нибудь из вас? Пырнут ножом… Жалкая аптечка Джефферсона ни хрена не поможет.

– Нужно оружие. – Мэг оглядывается. – Где топоры?

Мы с Майло обмениваемся взглядами.

– У Джефферса, – говорю я. – В его лагере.

– Я сбегаю за ними, – предлагает Онор. – Смотаюсь за пять минут.

– Нет! – резко возражает Майло, не успеваю я и рта раскрыть.

– Это еще почему? – Онор дерзко вскидывает бровь. – Потому что я девушка? Засунь-ка этот сексизм себе в задницу, Майло.

Я узнаю в ней прежнюю Онор, которую мы все знали и любили до того, как они с Дэнни начали встречаться.

– Нельзя идти одной, – говорю я. – Это небезопасно. Они чуть не утащили меня в лодку. Я бы не сбежала, если бы Дэнни и Джефферс их не отвлекли.

– Тогда я пойду с ней. – Мэг встает рядом с Онор. – Мы возьмем топоры и вернемся.

– Нет, – я вновь качаю головой. – Нельзя разделяться. Если идет один, то идут все.

Мы крадемся к лагерю Джефферсона, держась ближе к джунглям. Я вздрагиваю и оборачиваюсь на каждый треск, леденею от каждой птичьей трели.

– Все хорошо? – одними губами спрашивает у меня Онор.

Я киваю, однако мне требуется собрать в кулак все мужество, чтобы продолжать идти. В джунглях, где на меня напали, моя ярость стремительно испаряется, а ей на смену приходит ужас.

– Черт побери! – выдыхает Мэг, когда мы приближаемся к лагерю Джефферсона. – Они его разгромили.

Действительно, все некогда аккуратно разложенное снаряжение Джефферсона теперь разбросано, раздавлено, разорвано в клочья или спалено.

– Они сожгли топоры. – Майло указывает на костер, из которого торчат обгоревшие рукоятки.

Мэг ругается сквозь зубы.

– Джефферса удар хватит, когда он увидит, что сделали с его драгоценным снаряжением.

– Кое-что они все же пропустили. – Я отодвигаю ногой футболку и подбираю пачку с таблетками для обеззараживания воды. – И вот это. – Я показываю огниво, прежде чем засунуть в карман. – Мы все еще можем очистить воду и развести огонь.

– Никаких ножей. – Майло оглядывается и от досады пинает землю. – У них, наверное, целый арсенал.

– Кроме этого. – Мэг поднимает маленький ножичек для чистки овощей.

– Ну, этим мы себя не защитим, – кисло отвечает Майло.

– Зато можем настругать копий, – замечаю я, – на поляне, о которой говорила Онор. Идем отсюда, здесь жутко.

Мы возвращаемся к нашему пляжу, а затем опять в джунгли, следуя по тропинке, ведущей от водопада направо. Пот льется с меня градом, подошвы ног пульсируют, шлепанцы давно утеряны. Я пытаюсь абстрагироваться от боли. В джунглях ужасно шумно, как никогда прежде, – будто вся живность разом проснулась и принялась вопить или пищать, заявляя о себе. Среди поднявшейся какофонии не слышно шумов, издаваемых человеком. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Думаю, вон там. – Онор указывает на неровный участок земли справа от нас. – Поляна, о которой говорил Дэнни.

Я иду к центру, с облегчением сбрасываю рюкзак и разминаю плечи; все мышцы в теле ноют. Остальные следуют за мной, кидая свои вещи рядом с моими. Онор пьет воду, Мэг просто падает на землю, а Майло принимается расхаживать взад и вперед, создавая подвижный барьер между нами и краем джунглей.

– Майло! – шипит на него Мэг. – Побереги силы.

– Я не устал, – отмахивается тот.

Он напоминает мне тигра в клетке, который ждет, когда кто-то подойдет достаточно близко, чтобы напасть. Мне еще не доводилось видеть его таким нервным, однако я догадываюсь, в чем дело: он испытывает потребность кинуться на поиски Дэнни с Джефферсом, а не сидеть тут сложа руки. Вероятно, он представляет их бой с Джошем и Джеком и досадует, что не может прийти на выручку. И эти чувства продиктованы вовсе не тестостероном или мальчишеским азартом. Я испытываю то же самое.

Наконец напившись, Онор вытирает рот и завинчивает крышку бутылки, затем смотрит на меня:

– Что теперь?

Я указываю на густые заросли бамбука на краю поляны:

– Срезаем его и делаем копья.

Уже стемнело, мы с Мэг и Онор сидим в кромешной тьме вокруг кучки вещей. До захода солнца мне удалось вырезать два копья из бамбуковых палок. Нож оказался настолько тупым, что на такую ерунду ушла целая вечность. По-прежнему ни весточки от Джефферса и Дэнни. Музыка джунглей теперь сменилась – крики обезьян затихли и округа наполнилась жужжанием, стрекотанием и щелканьем цикад. Все еще тепло, хотя и прохладнее, чем на пляже. Тем не менее я вся дрожу. В любое мгновение из-за деревьев может выскочить Джек или Джош, а то и оба.

Майло все еще отказывается садиться. Он долго мерил поляну шагами, а затем объявил, что возвращается в джунгли на поиски парней.

– Нет! – воскликнула Мэг. – А если ты тоже пропадешь?

– Они мои друзья. Вдруг с ними что-то случилось?

– А если что-нибудь случится с нами?

Майло резко останавливается, будто налетел на стену.

Логически я понимаю: даже если у парней все в порядке, шансы нас отыскать у них мизерные. Джефферс не увидит в темноте наших следов, а костер мы не разожгли, боясь привлечь внимание братьев. Надеемся, что ребятам удалось отделаться от преследователей и найти безопасное укрытие для ночевки.

– Зачем так поступать? – спрашивает Онор, должно быть, в десятый раз с тех пор, как мы пришли в новый лагерь. – В смысле, ну да, Джесси поранила одному из них руку, но зачем же из-за этого нас терроризировать?

– Затем, что у них есть возможность, – говорит Мэг. – И потому что они придурки.

– Я сама виновата, – вздыхает Онор. – Если бы я решительно отшила эту мелюзгу, ничего бы не произошло.

– Нет уж! – Я вскидываю ладонь, останавливая ее. – Ты не виновата. Он в принципе не имел права тебя касаться, поэтому получил по заслугам.

– Я бы его придушил, – доносится из темноты голос Майло. Его почти не видно, только смутный силуэт.

– Каков план действий на утро? – спрашивает Мэг, понизив голос. – Ну, если сегодня больше ничего не приключится…

– Идем искать Джефферса и Дэнни, – говорю я. – Если не найдем, вернемся сюда, передохнем и вновь отправимся на поиски.

– А если наткнемся на братьев? – спрашивает Онор.

– Они не станут нас убивать. Они тру́сы. Вспомни их тактику у бассейна – один пытался отвлечь меня, чтобы другой мог подкатить к тебе. Если мы будем противостоять им вчетвером, они отступят.

– Думаешь? – скептически спрашивает Мэг.

– Да. – Я стараюсь скрыть сомнение в голосе. – Уверена.

– Может, они уже свалили, – с надеждой говорит Онор. – Надо опять прокрасться вдоль берега и перелезть через скалы, чтобы посмотреть, на месте ли их лодка.

– К черту! – вспыхивает Майло. – Мне надоело подкрадываться. В конце концов, остров наш, а не их!

Я резко просыпаюсь и испуганно царапаю ногтями жесткую сухую землю, не сразу сообразив, где нахожусь. Вокруг темно, однако на горизонте уже вырисовывается крошечная полоска света. Ушей касается гул джунглей, к нему примешивается низкий мужской голос. Майло? Нет, из-за груды рюкзаков до меня доносится его глубокое дыхание – он спит. Дэнни или Джефферс? Они бы нас разбудили. Значит, один из братьев? Наше укрытие рассекречено?

Вглядываясь в темноту, я замечаю неясный силуэт, который движется к краю скалы, затем останавливается и обходит нас по периферии. Меня захлестывает ужас. Что он задумал? Кого-то ждет? Хочет отрезать нам путь к отступлению? В голове вспыхивает жуткая картина: как он идет с канистрой в руке, поливая окрестности бензином, обходит поляну по кругу, затем искра, зажженная спичка падает на траву и… БУМ! – мы в огненной ловушке.

Силуэт останавливается неподалеку от меня, видимо, расслышав то же, что и я, – шорох из кустов на краю обрыва. Я оглядываюсь в поисках Онор и Мэг, однако все еще слишком темно, к тому же их заслоняет груда рюкзаков.

Фигура движется в сторону куста. Под крутым обрывом тихо плещется море. Похоже, спит весь мир, кроме меня и этого мужчины – или парня, кто знает, – который медленно отдаляется.

Джош? А его брат прячется в кустах? Хотят устроить нам засаду? Я провожу рукой по земле в поисках копья или ножа для овощей. Кончики пальцев касаются твердого деревянного предмета, и я его обхватываю. Такой маленький нож не способен причинить большого вреда, тем не менее им можно отпугнуть Джоша – если только он не собирается поджечь остров. Я осторожно втягиваю носом теплый ночной воздух, проверяя его на наличие следов бензина или иного горючего вещества, но чувствую лишь аромат моря, затхлый запах рюкзаков и моего собственного тела.

Джош подходит все ближе к краю обрыва. Куст вновь шелестит, а я поднимаюсь на четвереньки, готовясь кинуться вперед и столкнуть чужака в море. Это единственный способ обезопасить остальных. По другую сторону рюкзаков во сне сопит Онор. Мне хочется их всех разбудить, только нельзя привлекать внимание Джоша. Сейчас он считает нас спящими, значит, на моей стороне элемент неожиданности.

Спотыкаясь, темная фигура бредет к кусту, слепо вытянув перед собой руки. Он в шести шагах от края обрыва…

Сегодня они заставили меня почувствовать себя совершенно беспомощной, когда тащили по джунглям, как кусок мяса со двора мясника. Из-за них я испытала животный страх за свою жизнь. Я больше не позволю им внушить мне эти чувства. Посмотрим, насколько им понравится обратная ситуация.

Пять шагов.

Я поднимаюсь на ноги, засовываю нож в карман и готовлюсь бежать. Падение в море не убьет Джоша – ведь Дэнни выжил. Я просто выиграю время, чтобы разобраться с Джеком.

Четыре шага.

Я выпрямляюсь. Джош что-то бормочет себе под нос.

Три шага.

Я срываюсь с места.

Два шага.

Я вытягиваю перед собой руки, готовая его толкнуть.

Джош произносит:

– Дэнни?

У меня перехватывает дыхание. Я узнаю голос – это вовсе не Джош, это Джефферс!

Один шаг.

Я отчаянно хватаю его сзади за футболку, пытаясь предотвратить падение, однако она пропитана потом, поэтому выскальзывает из пальцев, и Джефферс срывается со скалы.

Глава 20

Дэнни

Пятый день на острове

Дэнни спит на массивной ветке дерева, кое-как скорчившись и обхватив ствол исцарапанными руками, когда его будит крик. Сперва он подскакивает, затем, тут же сообразив, где и как высоко находится, крепче цепляется за дерево. Засыпал он в кромешной тьме, и сейчас еще темно, только на горизонте виднеется проблеск света, где солнце пробивается сквозь завесу ночи. Слева доносится громкий всплеск, и Дэнни резко поворачивает голову. Звук идет из-за скалы, откуда он пару дней назад нырнул ногами вперед. Дэнни замирает и прислушивается, ожидая крика или нового всплеска, однако ничего не нарушает установившуюся тишину.

Может, это Джефферс? Они разделились в джунглях несколько часов назад, когда убегали от братьев. Джефферс перепрыгнул через поваленное дерево, преграждавшее им путь, и побежал дальше, а Дэнни, поранивший ногу, не стал рисковать и, юркнув влево, кинулся в противоположную от берега сторону, все глубже погружаясь в джунгли. Страх и адреналин подпитывали каждый болезненный шаг. Бесконечность спустя начали нестерпимо гореть легкие. Тогда он наконец остановился и рухнул на колени, весь мокрый от пота, пытаясь отдышаться и плача от изнеможения. Плевать, если братья его догонят, он больше не в состоянии сделать ни шагу.

Так Дэнни лежал на земле джунглей довольно долго, глядя на кроны деревьев над головой, нисколько не заботясь ни о тарантулах, ни о змеях. Он облизывал пересохшие губы, что нисколько не помогало – язык превратился в наждачную бумагу. Наконец отдышавшись, он еле-еле поднялся и медленно зашагал в обратном направлении, вздрагивая при малейшем шуме и холодея всякий раз, когда лодыжку или руку задевала ветка. Хотелось пить. При такой невыносимой жаре он не продержится без воды и суток – Ануман вдолбил это им в головы еще в лодке.

Казалось, они прибыли на остров вечность назад. Откровенно говоря, Дэнни нервничал при мысли о том, что проведет целую неделю в компании ребят. Смехотворно детские опасения! Теперь их гид мертв, а по джунглям шныряют два опасных психопата.

Добравшись до водопада, он на радостях едва не нырнул в холодный водоем. И все же сперва он внимательно осмотрелся и прислушался, затем упал на живот и начал жадно зачерпывать ладонью живительную влагу. Вдоволь напившись, он окунул голову в воду, застонав от удовольствия, когда холодная жидкость покрыла пересохшую кожу. Дэнни недолго наслаждался – братья его еще не догнали, однако удача не всегда будет на его стороне. Нужно искать остальных.

Он выбрался из джунглей, прихрамывая, вновь весь в поту, и обнаружил лишь покинутый лагерь – на песке валялись парочка пустых бутылок и обертки от конфет. От друзей остались только следы, ведущие к морю, а потом в джунгли. Дэнни замутило от страха. Вдруг братья обнаружили ребят и увезли на своей лодке, оставив их с Джефферсом на острове одних? Или еще хуже – оставив его совершенно одного? Нет, не может быть. Если бы ребят похитили, им вряд ли дали бы время собрать вещи. Скорее всего они спрятались. Но где?

Солнце уже зависло над самым морем: синеву неба перечеркивали оранжевые и багряные полосы. Если он отважится вернуться в джунгли за остальными, то рискует заблудиться в темноте или наткнуться на братьев. Схватив кокос из запасов и отвертку, Дэнни отправился на поиски дерева, на котором можно переночевать.

Теперь же он встревоженно вглядывается в темноту, однако ничего не видно. Пожалуй, следовало бы остаться на месте – вдруг всплеск был приманкой? А если все же нет? Может, прямо сейчас один из друзей барахтается в чернильной воде, отчаянно нуждаясь в помощи?

Дэнни закусывает отвертку – в качестве оружия она едва ли сгодится, тем не менее лучше, чем ничего, – и осторожно спускается с дерева. Затем быстро следует по короткой тропинке, ведущей к лагерю – все еще пустому.

Он замедляет шаг, когда навстречу поднимаются валуны под утесом – огромные, черные и зазубренные, скользкие от водорослей и мокрые от брызг. Дэнни аккуратно пробирается по камням, пытаясь вспомнить маршрут, по которому они поднимались для рыбалки, цепляясь пальцами рук и ног за скользкую поверхность. Достигнув самой высокой точки, он щурится, вглядываясь в темноту. Впереди виднеется тонкая полоска моря в крошечной бухточке; вода спокойная, никаких всплесков, никто не зовет на помощь.

Тревога обхватывает сердце когтистыми лапами. Тишина – плохой признак. Тишина означает, что упавший не смог выбраться.

«Пожалуйста, – молится Дэнни, – пусть это будет один из братьев».

Дрожа от страха, он осторожно сползает обратно, ногами вперед, нащупывая плоские камни.

«Может, упал не человек вовсе. Может, кричавший просто бросил что-то со скалы?»

Он снова опускает ногу.

И тут за лодыжку его хватают холодные пальцы.

– Твою ж мать! – выдыхает Дэнни, по грудь в воде. – Обязательно было меня сюда затягивать? Я чуть не обделался!

– Пришлось, чтобы ты не закричал. – Джефферс, весь мокрый и дрожащий, выбирается из воды на валун, затем протягивает руку Дэнни.

Тот ее хватает и тоже поднимается; сердце бухает о ребра. Он разглядывает бледное, осунувшееся лицо Джефферсона и чувствует необычайный прилив нежности, все мысли о подстроенных ловушках испаряются. Как же приятно видеть друга!

– Я думал, что тебя схватили.

– Аналогично. – Джефферсон вытирает лицо. – Прости, приятель, – говорит он, поднимая на Дэнни виноватый взгляд.

– За что?

– За то, что кинул тебя. – Он печально качает головой. – Первое правило выживания – держаться вместе. Просто в крови бурлил адреналин, и я… я…

Дэнни хлопает его по плечу, облепленному мокрой футболкой:

– Все нормально. Не вини себя.

– Не могу. Я поступил как трус. Когда мне удалось сбросить их с хвоста, я пытался тебя найти, но уже стемнело…

– Серьезно, старик, ничего страшного. Мы оба живы и здоровы. Во всяком случае, пока.

Они одновременно тяжко вздыхают. Дэнни оглядывается на море. Солнце медленно ползет над горизонтом, где образовалась тонкая оранжевая полоса.

– Что произошло?

– Точно не понял. – Джефферс проводит рукой по мокрым волосам, и Дэнни вдруг понимает, что́ в нем изменилось.

– Ты потерял очки! – Он роняет взгляд на темную воду. – Можно было бы поискать, но…

– Ты все равно их не найдешь: они слетели еще в джунглях, когда меня по лицу ударила ветка. Я пытался убежать от братьев, поэтому не мог остановить.

– Зачем ты спрыгнул? С обрыва, в смысле.

– Не прыгал я. После того как удалось улизнуть от тех придурков, я залез на дерево и…

– Я тоже!

Джефферсон ухмыляется, затем поднимает руку, и Дэнни дает ему пять.

– Так вот, – продолжает Джефферс. – Я посидел на дереве, но не смог уснуть, поэтому решил вернуться в лагерь к остальным. Только там никого не было. – Он ругается сквозь зубы. – Я набрал чистой воды и пошел к вершине утеса, чтобы дождаться восхода. Именно там оказались остальные.

– Онор наверху? – Дэнни вскакивает на ноги и, прикрывая глаза от солнца, вглядывается на вершину утеса.

– Наверное. Я увидел кучу вещей и четверых спящих, но услышал шорох из кустов у края обрыва и пошел проверить, что это, только не разглядел, насколько близок к краю, и…

– Сорвался.

– Ага, просто… – он дрожит, – просто провалился во тьму. Я думал, мне крышка.

У Дэнни кровь стынет в жилах, когда в памяти вспыхивает воспоминание о первой ночи на острове: Джефферсон говорит о том, как его пугают высота и обрывы.

Сначала змеи, потом пауки, а теперь и высота. Еще одна фобия воплотилась в жизнь.

Глава 21

Джесси

Наши с Майло предплечья соприкасаются. У него горячая, липкая от пота кожа.

– Что-нибудь видно? – спрашивает он.

Онор рядом с ним поворачивается ко мне:

– Это точно был Джефферс?

Мэг сообщает:

– В кустах никого.

Вопросы и замечания сыплются со всех сторон, в то время как я, лежа на животе на краю обрыва, пристально вглядываюсь в темную воду в поисках Джефферсона.

– Тебе точно это не приснилось? – спрашивает Мэг, вставая на четвереньки. – Я ничего не слышала, хотя обычно сплю чутко.

– Сто процентов. По поляне ходил человек, он тоже услышал шум в кустах. Я приняла его за одного из братьев и собиралась столкнуть с обрыва, но тут он заговорил.

– Кто заговорил?

– Джефферс. Сто процентов! Я попыталась его ухватить, только… не успела.

– Но зачем он спрыгнул со скалы? – спрашивает Онор. – Он же боится высоты.

– Эй, глядите! – шипит Майло, указывая вниз. – Там, на камнях, два человека.

– Где?

Я вглядываюсь в темную массу, которая будто бы выступает из моря. Там ничего нет. Майло, должно быть…

– Вижу! – Когда слабое рассветное солнце освещает клочок камней, из мрака выступают две фигуры. – Вон там! Прямо на краю валуна, один стоит, другой сидит.

– Джефферс и Дэнни? – с надеждой спрашивает Онор.

– Позовите их! – говорит Мэг.

– Нет! Нельзя кричать. Вдруг это не они.

– Ты вроде сказала, что это точно был Джефферс.

– Точно, просто… – Я хмурюсь. – Вдруг я все же ошиблась? Вдруг это Джек с Джошем?

Майло пренебрежительно фыркает.

– Ну и фиг с ним, я кричу.

Тут один из людей на камнях поворачивается к нам и машет руками.

– Это Дэнни! – выдыхает Онор.

Двадцать минут спустя мы все накидываемся на Дэнни и Джефферса с объятиями, когда они, пыхтя и отдуваясь, выходят из джунглей.

– Почему ты тоже мокрый? – спрашивает Онор у Дэнни.

– Кое-кто затащил меня в воду!

– Садитесь, ну же! – Майло ведет их к центру поляны, где сложены вещи. Джефферс остается стоять на месте, уставившись на край утеса за рюкзаками.

– Все нормально? – Я дотрагиваюсь до его влажного рукава. – Прости, Джефферс, я пыталась тебя схватить, но не успела.

– Мне казалось, это конец. – Он переводит на меня взгляд. У него огромные черные зрачки, несмотря на яркое солнце, поднимающееся над горизонтом.

– Ох, Джефферс… – Я крепко его обнимаю и чувствую, как он дрожит. Несколько мгновений мы молчим, затем он отстраняется, проводит руками по волосам и спрашивает:

– А ты как? Они ничего тебе не сделали? Эти братья? Они не…

Я качаю головой:

– Нет. Джош кидался угрозами, но Джек запретил ему что-то со мной делать.

– Вы говорите о тех, о ком я думаю? – К нам приближается Дэнни, обнимая за талию Онор, которая, в свою очередь, спрашивает:

– Как считаете, они все это время были на острове? Может, это они перерезали трос лодки и… – она вздрагивает, – и подкинули пауков?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Я обыскала их лодку и нашла только обычные рюкзачки, не походные. К тому же они оба выглядели свежими – чистая одежда, волосы, – а не так, будто давно в походных условиях.

Майло, тоже подтянувшийся к нам, проводит рукой по затылку, затем вертит головой, разминая мышцы шеи и плеч. На вид он такой же напряженный и измученный, как и я.

– Думаю, надо воспользоваться идеей Мэг и забрать их лодку.

– Не получится. Я же говорила, нет ключей.

Майло оглядывает нашу маленькую компанию:

– Нас шестеро, и теперь мы не с пустыми руками. Джефферс, нож при тебе?

– Ага. – Тот наклоняется и вытаскивает оружие из-за голенища ботинка.

– У меня есть отвертка. – Дэнни лезет в глубокий карман своих шорт.

– И у нас – нож для овощей и два копья, – говорит Онор.

– Ребята, – неуверенно тяну я, – что-то я сомневаюсь.

– Мы же не будем их убивать, – пожимает плечами Майло. – Напугаем, чтобы они отдали ключи.

– Если они еще не свалили, – замечает Джефферс.

Мы переглядываемся. Есть только один способ это выяснить.

– Исчезла…

Не знаю, рада я или разочарована, когда, выйдя на «новый пляж», мы не видим никакой лодки. А от Джека с Джошем остались лишь две пары следов на песке, ведущих из джунглей к воде.

– Ну, вот и все. – Майло тяжело вздыхает, затем падает на песок и откидывается назад. – Мы застряли здесь еще на две ночи.

Мэг слегка пинает его носком.

– Эй, по крайней мере все целы.

Затем она говорит что-то про фрукты и возвращается в джунгли, прихватив с собой Джефферса. Онор и Дэнни бредут к морю, а я плюхаюсь на песок рядом с Майло, который поворачивается и внимательно смотрит на меня:

– Как ты?

– А ты?

Он улыбается:

– Я первым спросил.

По правде говоря, я пока не разобралась в своих чувствах. Вроде бы хорошо, что не пришлось вступать в драку, тем не менее расслабиться не получается.

– Мне не терпится убраться с этого острова, Майло, – устало вздыхаю я. – Такое ощущение, будто вот-вот должно произойти что-то ужасное. Сначала ты угодил в яму, потом Онор проснулась вся в пауках, затем Джефферс упал с утеса…

Майло переворачивается на живот и смотрит на сестру, исчезающую в джунглях.

– Как думаешь, с ней все нормально?

Я слежу за его взглядом.

– Сомневаюсь, что хоть у кого-то из нас все нормально в сложившихся обстоятельствах.

– Понимаешь… Она то огрызается на меня, то начинает переживать.

– У вас двоих всегда так, разве нет?

– В целом да. Тем не менее ее словно что-то особенно тревожит, только она не признается – отмахивается, когда я пытаюсь об этом заговорить. Тебе она ничего не рассказывала?

– Не-а.

Вероятно, сейчас самый подходящий момент упомянуть слова Мэг о его чувствах к бывшей, только я пока не готова. Особенно после такой сумасшедшей ночи. Я лишь отворачиваюсь к морю, где по мелководью гуляет влюбленная парочка, взявшись за руки.

– Рядом с Дэнни Онор сама на себя не похожа, – замечаю я.

– Он даже не понимает, что не дает ей продохнуть.

– Да уж, этим летом он какой-то чересчур заботливый. В прошлом году было то же самое?

Майло кивает:

– Ага, хотя не настолько.

– Иногда я вижу в ней прежнюю Онор, например, в отеле, когда она хотела поиграть в водное поло, или вчера, когда посоветовала тебе засунуть сексизм себе в задницу.

Майло смеется.

– А рядом с Дэнни она обычно молчаливая и раздраженная, к тому же слишком часто плачет. С ней что-то не так, она не хочет признаваться.

– Похоже, у всех нас есть секреты.

– И у тебя?

Наши взгляды встречаются.

– Не-а.

Мы какое-то время молчим, потом Майло заговаривает вновь:

– Уверена, что Джек с Джошем только приплыли на остров, а не сидели здесь все это время?

– Вполне. Уж слишком чистенькими они выглядели.

– Ну, у нас тоже еще осталась свежая одежда. Нам просто неохота переодеваться. Если так подумать, эти придурки вполне могли разбить лагерь на другой стороне острова.

– Ладно, – вздыхаю я. – Допустим, они разбили лагерь на другой стороне острова. Тогда откуда нам знать, что они теперь не уплыли туда на своей лодке?

– Вот именно, мы не можем знать наверняка.

– Господи! – Я сажусь и роняю голову на руки. – Значит, они могут вернуться.

Майло приподнимается на локтях.

– Есть один способ проверить мою теорию.

– Какой?

– У тебя еще остались силы?

Я сухо смеюсь:

– Ни капельки. А что?

Он кивает в сторону джунглей, откуда выходят Мэг и Джефферс с охапками кокосов, манго и бананов:

– А если немного подкрепиться?

– Майло! Хватит темнить. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю поплавать.

Глава 22

Дэнни

Дэнни положил руку на плечи Онор. Они идут вдоль берега, волны омывают ступни.

– Ты как? – спрашивает Дэнни.

Онор глубоко вздыхает.

– Хочу домой. Здесь невыносимо, я до смерти устала.

Он сжимает ее плечо.

– Понимаю, но вместе мы пройдем через все трудности. Осталось пережить всего две ночи, и за нами кого-нибудь пошлют.

– Всего две ночи? – Онор безрадостно смеется. – Я не спала нормально с самого прибытия, впрочем, как и остальные. Я прямо как зомби.

– Как красивая зомби.

– Ага. Обязательно нужно сделать селфи для «Инстаграма» с моим пятнистым, искусанным комарами лицом.

Теперь вздыхает Дэнни. Тяжело видеть любимую такой несчастной. Было время, когда одна лишь мысль о предстоящей встрече с ним унимала ее тревогу из-за экзамена или печаль от ссоры с подругой. На острове же все иначе – никакие его слова или поступки не способны поднять ей настроение. Физически она рядом, а вот в эмоциональном плане – в другой вселенной.

– Ничего, – бодро говорит Дэнни, – нужно лишь пережить следующие сорок восемь часов.

Онор останавливается, проводит рукой по лбу и тихо стонет.

– В чем дело? – спрашивает Дэнни.

– Голова просто раскалывается. Я забыла очки в основном лагере.

– Если хочешь, я сплаваю за ними.

– Правда? – с надеждой смотрит она на него.

– Конечно. Идем, спрячем тебя в теньке.

Тугой комок в груди немного ослабевает, когда они идут, взявшись за руки, по горячему песку в тень деревьев. Дэнни все еще нужен своей девушке, она все еще его ценит и, несомненно, все еще любит. Вернуться за очками – сущий пустяк. Он бы и по раскаленным углям прошел, если бы это вызвало улыбку на личике Онор.

Дэнни стоит по пояс в воде. По словам Джесси, добраться до их старого пляжа по морю не так уж сложно, тем не менее он нервничает. Надо заплыть на порядочную глубину. Будь он в бассейне или у берега Великобритании, то вообще бы не переживал – там-то не водятся акулы-людоеды. По пути на остров Ануман заверил их, что хотя в тайских водах порой замечают тигровых и тупорылых акул, они предпочитают держаться глубины. Вот только он не пояснил, насколько глубокой должна быть глубина.

– Дэнни! – Размахивая руками, к нему мчится Джефферс. – Раз уж ты собрался в старый лагерь, можешь заглянуть в лодку и поискать рыболовные крючки и леску?

– В лодку Анумана, ты имеешь в виду?

– Ага. Я собираюсь поставить ловушки для животных, а Мэг хочет порыбачить.

– Но… там до сих пор Ануман…

Джефферс пожимает плечами:

– Ничего страшного, Дэн. На нем брезент.

– Но он…

– Просто зажми нос. Давай, сделай это – если не для остальных, то хотя бы ради нее. – Джефферсон кивает в сторону Онор, которая сидит у пальмы, закрыв глаза. – Ей нужна нормальная еда.

– Ладно, ладно, загляну.

– Ты крут!

Дэнни воинственно стучит себя кулаком в грудь и мысленно подбадривает: «Ты справишься». Затем заходит глубже в воду и начинает плыть. Приходится противостоять агрессивному течению, которое пытается швырнуть пловца в скалы. Справившись с трудностями, он наконец выплывает на мелководье, опускает ноги на мягкий мелкий песок и выходит из моря.

Сперва Дэнни направляется в старый лагерь. От наскоро сколоченных хижин – деревянных каркасов с крышами и матрасами из банановых листьев – осталось лишь две груды хлама. Братья разгромили лагерь. Дэнни стискивает зубы, изнутри поднимается волна ярости. Тупые сволочи.

Он осматривает лагерь в поисках солнцезащитных очков Онор и наконец замечает их в песке. Они сломаны: оторвана ручка и разбито стекло. Сделав глубокий вдох, Дэнни заставляет себя взглянуть на лодку – на брезент, прикрывающий мертвого проводника, и на выглядывающие из-под него грубые ступни Анумана…

Стоп. Ступни?

Дэнни моргает и хмурится, пытаясь понять, почему голые ноги проводника его встревожили. Вспыхивает воспоминание из микроавтобуса, на котором они ехали к лодке: перекрывая шум за окном, Ануман давал им советы.

– Не ходите босиком!

Когда они собрались в вестибюле отеля в шортах и шлепанцах, один только Джефферсон, в бежевых ботинках и штанах, заработал от гида похвалу.

Когда они рубили деревья в джунглях, на Анумане определенно были ботинки, поскольку он отчитал Дэнни за работу в шлепанцах.

– Вдруг топор отрубит тебе пальцы на ногах?

– Тогда я куплю обувь поменьше!

Майло рассмеялся, а Ануман неодобрительно защелкал языком и покачал головой. Именно тогда Дэнни заметил его обувь: ботинки, старые и потертые, тем не менее чертовски крепкие.

Однако теперь Ануман босой. Разулся перед смертью? Дэнни не припоминает, чтобы он вообще снимал ботинки, разве что перед сном. В голове вспыхивает мрачная мысль. После инцидента с пауками он обвинил в произошедшем Джефферсона из-за обнаруженных следов ботинок. Однако теперь невиновность друга очевидна: его фобия тоже воплотилась в жизнь, когда он упал со скалы. Значит, кто-то другой снял с Анумана ботинки и прошелся в них по песку, пытаясь подставить Джефферсона? Но зачем? Чтобы настроить их друг против друга, намеренно раскалывая и так не слишком сплоченную компанию?

Глава 23

Джесси

– Ты точно справишься? – Стоя в воде в одном нижнем белье, я бросаю взгляд на Майло, на котором только шорты до колен. Все наши вещи, в том числе купальники и плавки, остались в рюкзаках на поляне. Желудок отяжелел и раздулся от фруктов, которыми мы объелись, однако в крови бурлит адреналин. – Плыть далеко, ты можешь не осилить.

– Ничего, я в довольно неплохой форме для того, кто провел половину каникул на надувном фламинго в бассейне.

Я фыркаю и спрашиваю:

– Готов?

Не теряя более ни мгновения, Майло ныряет и начинает плыть. Я тоже прыгаю, наслаждаясь ощущениями, которые дарит прохладная вода. Минут пять мы плывем ровным кролем вдоль берега, когда Майло вдруг сбавляет темп и поднимает голову.

– Все нормально? – спрашиваю я.

– Ага, – усмехается он, тяжело дыша. – Просто даю тебе возможность меня догнать.

– Догнать? Я все это время плыла рядом с тобой и уже обогнула бы половину острова, если бы двигалась в своем темпе!

– Если серьезно, – он прижимает руку к груди, – не знаю, как ты раньше плавала для удовольствия. У меня сейчас сердце остановится.

– Тогда давай помедленнее. Спешить ведь некуда?

– Пожалуй.

Несколько минут мы плывем в тишине. Палящее солнце припекает головы, над нами с пронзительными криками кружат чайки. С моря берег смотрится сказочно – белое золото песка, обрамленное изумрудной зеленью джунглей. Ануман упоминал, что владелец сдает остров в аренду и для свадеб. Однако я с трудом представляю на берегу невесту в белом платье под ручку с нарядным женихом.

– Майло? – Он переворачивается на живот и переходит на ленивый брасс. Вода успокаивает, и я чувствую себя более расслабленной, чем когда-либо за долгое время. И храброй. – Можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Ты скучаешь по своей девушке?

– Чего? – Он недоуменно косится на меня.

– По Белле. Ты по ней скучаешь?

– Она не моя девушка.

– Без разницы. Так что, скучаешь?

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его карие глаза отливают медью в жарком полуденном солнце.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто так. – Я опускаю лицо в воду и кролем вырываюсь вперед.

И зачем я только подняла эту тему? Опять принялась за старое – мучить себя? Какого ответа я ждала? «Ну конечно, не скучаю. Ведь мне нравишься ты».

Я мысленно встряхиваюсь. Какой глупый вопрос! Это все некая частичка внутри, которая отказывается верить, будто произошедшее между нами на пляже было не простой дружеской поддержкой. Глупая частичка. Очень, очень глупая.

Я мчусь вперед, пока не выдыхаюсь, затем переворачиваюсь на спину, закрываю глаза и позволяю солнцу согреть лицо.

– Эй, ты! Человек-амфибия! – Голос Майло прорывается сквозь залитые водой уши. – Ты меня убить пытаешься?

Я с ухмылкой наблюдаю, как он приближается ко мне наполовину по-собачьи, наполовину кролем. Доплыв, он закатывает глаза.

– Здрасьте! Как бы между прочим, не все тут олимпийские пловцы.

– Хочешь передохнуть?

Мы миновали примерно четверть пути вокруг острова, и посреди джунглей открылась крошечная бухта.

– Определенно. – Майло высовывает язык и дышит по-собачьи. – Пить хочу. Надо было взять с собой воды.

– Можно поискать манго. – Я указываю на деревья у края бухты.

Он кивает:

– Годится.

Выбравшись на сушу, мы падаем на песок, слишком измотанные, чтобы тащиться в джунгли за водой или фруктами. Несколько минут мы молча отдыхаем, затем живот Майло громко урчит, и я смеюсь.

Он перекатывается на бок и глядит на меня:

– Что ты первым делом закажешь, когда мы вернемся в отель?

– Гигантский бургер, картошку фри, луковые кольца и шоколадный молочный коктейль.

– Ты даже не раздумывала!

– Я уже несколько дней мечтаю о нормальной еде.

– Аналогично. Я собираюсь съесть ведро тайского зеленого карри.

Мы снова погружаемся в непринужденное молчание, я рассеянно разгребаю песок.

– Джесси?

– А?

– За нами ведь приедут?

– Родители?

– Ага.

Я поворачиваюсь к нему:

– Ты сомневаешься?

– Ну, я почти уверен, что наши предки начнут переживать, если мы опоздаем хотя бы на пару часов. Только вдруг они не смогут нас найти?

– Обязательно найдут.

– Думаешь?

– Конечно, – быстро произношу я, пока меня не подвел голос.

По правде говоря, я тоже боюсь. Мне даже думать страшно о том, как отреагируют мои родители, когда мы не вернемся в должное время. Они и так через многое прошли, поэтому начнут представлять худшее и… Я устремляю взгляд на море, сосредоточенно смотрю, как солнечный свет отражается от воды, отчего она вся искрится, будто усыпанная блестками. Нельзя позволять себе думать о ужасе на лицах родителей, когда им сообщат, что я не вернулась с острова.

– Хорошо. – Майло вновь ложится на спину и закидывает руки за голову. Пару мгновений я любуюсь его профилем, затем поворачиваю лицо к солнцу и закрываю глаза. После паузы Майло подает голос: – Я тут думал о наших фобиях…

Я напрягаюсь. Он еще не знает о той змее.

– М-м?

– Дэнни уверен, будто они воплощаются в жизнь, но это явное совпадение, согласись? Мы на острове в джунглях, повсюду полно пауков.

Я вздрагиваю, однако ничего не говорю.

– А падение Джефферса со скалы? – продолжает Майло. – Было темно, плюс он потерял очки, поэтому не видел, куда идет.

– В кустах что-то шуршало, – напоминаю я.

– Скорее всего какой-нибудь зверек. Мы вчера были напряжены до предела и пугались теней.

– М-м… я тоже так подумала, – признаюсь я.

Майло морщит лоб, пытаясь прочесть выражение моего лица.

– В чем дело? – спрашивает он. – Ты чего-то недоговариваешь.

Лучше признаться. Дэнни, вероятно, уже рассказал Онор, а та поделится с Мэг, которая обязательно спросит про змею Джефферса, и тогда все будут в курсе, кроме Майло.

Я сажусь и стряхиваю песок с рук и ног.

– Сбылась еще одна фобия.

– То есть? – Майло тоже садится.

– Ты был не один в яме.

– В каком смысле «не один»?

– Дэнни видел змею.

У Майло отвисает челюсть, он смотрит на меня полными ужаса глазами, утратив дар речи.

– Точнее, кобру. Но все обошлось, – спешно добавляю я, – очевидно, она не успела напасть и…

Майло вскакивает на ноги и кидается обратно к кромке воды. Его лицо искажено яростью.

– И Дэнни промолчал?!

– Он не хотел тебя пугать. – Я тоже встаю и кладу руку ему на плечо, однако он ее скидывает. – Майло, если бы он сказал тебе, ты бы окаменел от страха и не смог бы выбраться из ямы. Или запаниковал и сделал бы только хуже…

– Ни черта подобного!

– Мы ведь видели, как ты реагируешь на змей. Помнишь тот поход в зоопарк? Ты наотрез отказался идти в террариум с рептилиями…

– Кто еще знает? – перебивает Майло. – Насчет змеи?

– Только я. Если верить Дэнни.

– Ага, конечно. – Он сухо смеется. – Все знают, верно? И никто ничего мне не сказал, потому что вдруг Майло опять устроит истерику? Вдруг он заплачет?

– Неправда.

– Я… я… гр-р… – Он прижимает ладони к красному от злости лицу и шумно вдыхает через нос.

– Майло. – Я вновь касаюсь его плеча. – Все нормально. Никто тебя не осуждает.

Он опускает руки и смотрит на меня:

– Ну, точно не ты.

– Мне тоже страшно. Вдруг моя фобия сбудется следующей? И я говорю не о страхе рвоты.

– Моя фобия иррациональная. Твоя же вполне логична… – Он замолкает, его взгляд падает на мои руки. – У тебя есть все основания бояться огня.

– Спасибо, что напомнил, – сухо говорю я.

– Джесси… Понимаю, это совсем не одно и то же, но мы тоже скучаем по Тому. Да, он не приезжал на общие каникулы уже несколько лет, но… мы его знали, мы его помним. Я не могу… Мне не верится, что его больше нет. Мне очень, очень жаль.

Я молчу, не в силах ничего сказать. В горле застыл огромный ком. Каждое слово Майло подобно ножу, который вонзается в живот. Я не нуждаюсь в сочувствии, я его не заслуживаю. Это я виновата в произошедшем с Томом.

– Не надо. – Майло хватает меня за руку, когда я неосознанно тянусь к мягкой коже предплечья. – Джесси, прошу, не причиняй себе боль. Поговори со мной.

– Не могу. – Я отстраняюсь и разворачиваюсь. – Просто не могу!

– Джесси, подожди!

Я бегу к морю и бросаюсь в воду. Его голос пропадает, когда я ныряю, а слезы растворяются в соленой воде.

Глава 24

Дэнни

Майло и Джесси нигде не видно, когда Дэнни с пустыми руками возвращается к новому пляжу. Он выходит из моря. Разум все еще бурлит, пытаясь осмыслить увиденное. Может, братья Гримм действительно прятались на острове все это время и украли сапоги Анумана, чтобы подставить Джефферса? Подкрадывались в темноте и подслушивали их разговоры? Тогда зачем они схватили Джесси? Почему не продолжили прятаться и воплощать в жизнь остальные фобии?

И все же… Они выглядели слишком свежими для тех, кто уже несколько дней живет на необитаемом острове, да и Джесси нашла у них в лодке лишь пару маленьких рюкзаков. Скорее всего они все это время болтались у бассейна отеля, все больше распаляясь из-за Джесси, и наконец решили нанять лодку и напугать ее до чертиков. Но кто тогда украл ботинки Анумана? Либо на острове все же есть еще какие-то чужаки, либо это сделал кто-то из своих. Вот только кто? И зачем? Помимо него, не сбылись страхи лишь Мэг и Джесси. Значит, за всем этим стоит одна из них?

Не верится, будто Мэг могла вырыть яму и бросить туда змею специально для своего брата. Значит, Джесси? Два года назад он бы даже допустить подобное не смог, но она явно изменилась. Прежняя Джесси ни за что бы не наступила ножкой стула кому бы то ни было на руку. И все же, зачем ей мучить друзей, воплощая в жизнь их фобии? Может, она считает, что они к ней недостаточно внимательны, и мстит? В ночь перед отъездом на остров, сидя у бассейна, он, Мэг, Майло, Онор и Джефферс обсуждали несчастье с Томом, все хотели что-то сказать Джесси, вот только не знали, что именно…

«Мне очень жаль», – вроде бы так говорят взрослые, когда кто-то умирает?

Как, черт возьми, чья-то жалость должна помочь? С другой стороны, разве есть альтернатива? «Я слышал, твой брат умер прямо у тебя на глазах. Черт, просто жесть! После подобного хрен вернешься к нормальной жизни». Конечно, так говорить нельзя – слишком грубо, слишком прямо. Поэтому Дэнни решил промолчать.

Подходя к тени, где сидят Мэг с Онор, обмахиваясь листьями, он мучительно размышляет, поделиться ли с ними своими подозрениями насчет Джесси или держать рот на замке. Онор чувствует на себе взгляд и поднимает голову.

– Извини, – вздыхает Дэнни. – Твои очки сломались.

Она пожимает плечами, затем наклоняется к Мэг и что-то шепчет ей на ухо. Дэнни отворачивается, однако в голову закрадываются неприятные мысли: что она говорит? Жалуется на него? Рассказывает, какой он ужасный парень и как она намерена его бросить?

В ушах звенит. Дэнни возвращается к берегу. От этого чертова острова у него уже крыша едет!.. Онор, вероятно, даже не о нем говорила. Есть сотня вариантов того, что она могла бы прошептать на ухо Мэг. Почему он вечно предполагает худшее?

Дэнни останавливается у кромки моря, трет лицо руками и смотрит в безоблачное небо. Наваливаются усталость и голод. Естественно, голова совсем не варит. Надо набить живот фруктами и поискать укромное местечко для сна. Наевшись и выспавшись, он почувствует себя гораздо лучше и сможет ясно мыслить.

Да, именно так и следует поступить. Дэнни часто моргает – взглянул на солнце – и опускает взгляд. И снова моргает.

На песке, менее чем в шаге от него, на самом краю пляжа написано послание:

«Один из вас умрет».

Глава 25

Джесси

Я выныриваю, жадно вдыхаю и оглядываюсь на пляж. В этот момент Майло выходит из зарослей с охапкой огромных банановых листьев, кладет на песок два листа, расположенных вертикально, параллельно друг другу, и сверху кидает третий, тем самым образуя букву «П». Затем выбирает еще четыре листа и складывает рядом прямоугольником, напоминающим «О».

Я жду, когда Майло обернется на меня, однако он продолжает выкладывать буквы.

«ПОГОВО»

Когда материалы заканчиваются, он вновь уходит в джунгли, а через несколько минут возвращается с новой охапкой банановых листьев и продолжает выкладывать:

«РИСО»

И только бросив последний лист, он оборачивается на меня.

«ПОГОВОРИ СО МНОЙ».

Сердце сжимается в груди. Не знаю, получится ли. Я ни с кем не обсуждала произошедшее в прошлом году. Ни с родителями, ни с учителями, ни со школьными друзьями – ни с кем. Родители заставили меня сходить к психологу. Я добралась до его кабинета и села в кресло, однако едва он склонил голову и поинтересовался, как у меня дела, нежным голосом, похожим на теплый мед, я тут же вылетела за дверь.

Мама просто отвезла меня домой, где я убежала в свою комнату и заперлась. Конечно, беспокойство родителей в сложившейся ситуации вполне понятно, тем не менее я была не в состоянии вытащить себя из ментальной ямы. Мне не хотелось ни с кем разговаривать; мне хотелось, чтобы планета остановилась и я смогла сойти.

Любовь вовсе не так прекрасна, как говорят. Любовь – самое ужасное чувство на свете. Если бы я не любила Тома, то не ощущала бы себя так, будто мне вырвали сердце из груди. Я видела лишь один выход – перестать чувствовать. Навсегда. Я даже гуглила в интернете: «Как отключить чувства?», только ответы меня не удовлетворили. Мне не хотелось пить таблетки или заниматься медитацией. Не хотелось учиться приглушать чувства или их принимать. Я хотела перестать чувствовать. Полностью.

Зная о том, что социопаты умеют контролировать свои чувства, я пересмотрела все фильмы о них. И ни один ничему меня не научил… Кроме исторической драмы «Опасные связи» с Джоном Малковичем и Гленн Клоуз в главных ролях, повествующей о мужчине и женщине, которые борются друг с другом за контроль, при этом безжалостно жонглируя жизнями других. Сперва я смотрела фильм безучастно, потому что не видела никаких параллелей с моей жизнью. А потом героиня Гленн Клоуз сказала нечто такое, что меня зацепило: будто внешне она кажется спокойной, однако внутри сражается с эмоциями; когда она начала выходить в свет в пятнадцать лет, за обедом она была жизнерадостной, а под столом втыкала вилку в тыльную сторону руки. Даже не знаю, почему этот образ так прочно засел в моем сознании. Именно тогда я начала щипать и скручивать кожу на предплечье – это, конечно, не вилку втыкать, но похоже.

Я смотрю на друга, стоящего на пляже у банановых листьев. Он хочет поговорить.

Майло пристально заглядывает мне в лицо, пока я иду к нему по песку, потирая руками предплечья – вовсе не от холода.

– Это… э-э… – Я склоняю голову в сторону фразы из листьев. – Оригинально.

Он слабо улыбается:

– С тобой не бывает легко, верно, Джесс?

– Ха! Кто бы говорил.

– Так что?.. – Выражение его лица меняется. Из взгляда пропадает веселая искорка, на смену приходит напряженная серьезность, столь ему несвойственная. Майло тоже нервничает, судя по тому, как сжимаются и разжимаются его кулаки. И растерян – чувствует необходимость поговорить со мной о Томе, но боится.

Я сама не знаю, как отреагирую – могу расплакаться, могу забиться в угол и раскачиваться взад-вперед, могу закричать, могу начать себя щипать, могу убежать. А могу сделать все сразу, по порядку. Я так долго прятала чувства в темном ящике под замком, что боюсь, если приоткрою крышку, боль, страх и вина, подавляемые все это время, выплеснутся наружу и ошпарят нас обоих.

– Майло, – наконец начинаю я. – Я готова с тобой поговорить, только не о Томе.

В его взгляде отражается облегчение.

– Ладно, хорошо. Как скажешь, Джесси.

– Может, присядем?

– Да, конечно.

Мы плюхаемся на песок прямо там, где стоим, – нас разделяет полметра или около того. Я собираю волосы и выжимаю морскую воду, затем осматриваю свои ногти. Теперь, решив серьезно поговорить, мы оба растеряны и не знаем, с чего начать.

Краем глаза я вижу, как Майло неловко трет шею.

– Нам… нам кое-что нужно прояснить.

– Что же?

– Я не влюблен в свою бывшую.

Он вскидывает на меня дерзкий взгляд, будто ожидает возражений.

– Ясно. – Я скрещиваю руки на груди, внезапно сознавая, что на мне лишь нижнее белье, а на нем только шорты – мы оба почти голые. – Твоя сестра, кажется, придерживается иного мнения.

– Мэг считает, я все еще люблю Беллу? – Его брови сходятся на переносице. – Я сам с ней порвал! Наши отношения зашли в тупик. Мы часто спорили, я постоянно был на нервах.

– Мэг сказала Дэнни, будто ты от нее без ума. Да и Джефферсу вроде бы.

– Твою ж… – Майло шумно выдыхает. – Белла была… и остается лучшей подругой Мэг. Поэтому она злится на меня за то, что я ее бросил. Наверное, когда мы приехали на каникулы, она увидела, как я… – Внезапно он замолкает и отводит взгляд.

– Что увидела?

У меня отчаянно колотится сердце, дыхание частое и поверхностное, даже голова начинает кружиться.

– Как я… – Он с трудом сглатывает и вновь поднимает на меня взгляд. – Увидела, что мы с тобой проводим много времени вместе. И… наверно, она… она…

В груди екает и ноет. Тянет разрыдаться, вскочить на ноги, убежать или закрыть уши и закричать «ЛА-ЛА-ЛА!» во весь голос, однако я словно окаменела и даже глаз от него оторвать не могу.

– В общем, она… – Майло вновь шумно сглатывает. – Думаю, она поняла, что я… я… – Он прерывисто вздыхает. – Знаешь, когда мама рассказала нам о случившемся с Томом, я хотел тут же запрыгнуть в метро и примчаться к тебе. Хотел… просто крепко тебя обнять. Мне была невыносима мысль, что ты переживаешь боль в одиночку.

«Вовсе не в одиночку», – мысленно возражаю я. Со мной были родители. И все же… ведь болью нельзя поделиться – нельзя зачерпнуть горсть и отдать кому-то, чтобы облегчить свою ношу. Возможно, другие испытывают нечто похожее, и вы можете поплакать вместе, обняться, поговорить, тем не менее твоя-то боль никуда не денется.

Майло по-прежнему пристально смотрит на меня, его взгляд переполняют всевозможные чувства. Протяни я руку, смогу до него дотронуться. Вот так просто – достаточно вытянуть руку, чтобы преодолеть разделяющее нас расстояние.

Он роняет голову на грудь, опускает плечи, руки безвольно висят по бокам. Будто душа ушла в пятки, потянув за собой все тело.

– Прости, Джесси. Не надо было взваливать на тебя… Знаю, ты видишь во мне просто друга…

Не раздумывая, я подаюсь ему навстречу и беру за руку. Когда наши пальцы соприкасаются, он резко втягивает воздух через рот и вскидывает на меня глаза, озадаченно вглядываясь в лицо.

– Я вижу в тебе не только друга, Майло.

У него уходит несколько мгновений на то, чтобы осмыслить мои слова, затем выражение лица Майло смягчается, губы приоткрываются, он подается мне навстречу и целует.

– Все нормально? – спрашивает Майло, когда мы плывем мимо джунглей и приближаемся к клочку пляжа. Заплыв вокруг острова отнял у нас все силы. За поцелуем в бухте последовал еще один, и еще, и еще… Наконец оторвавшись друг от друга, мы продолжили экспедицию. Пришлось максимально ускориться, дабы вернуться в лагерь до вечера. К счастью, мы получили ответ, который искали, – на противоположной части острова не оказалось ни людей, ни даже пляжа. При виде скалистого берега Майло радостно вскинул руки в воздух, а я вскрикнула от облегчения. Больше не надо прятаться – не надо ходить крадучись и в страхе оглядываться через плечо. Можно спокойно выдохнуть! Затем мы продолжили плыть в том же направлении, только уже без спешки. Нигде никаких признаков Джека, Джоша или их лодки. Они определенно уплыли.

– Джесс? – зовет Майло и повторяет свой вопрос: – Все нормально?

Нормально? Кажется, с моих губ не сходит улыбка. Мы пролежали на песке в бухте целую вечность, просто глядя друг на друга, улыбаясь и болтая. Мы также молчали – при этом Майло поглаживал пальцами мою щеку и качал головой, будто не мог поверить в происходящее. Впрочем, не он один. Мы дружим буквально с пеленок и теперь вот лежим почти нагишом на мягком белом пляже, заглядывая друг другу в глаза; такое впечатление, что мы только-только начали жить по-настоящему. Все мои тревоги, страх впустить Майло в сердце, исчезли в тот момент, когда наши губы соприкоснулись.

Наконец мы заставили себя оторваться друг от друга, встали и кинулись в море, смеясь и дурачась, как малые дети, брызгаясь и ныряя. Только когда солнце начало клониться к горизонту, мы вспомнили, чего ради, собственно, пустились в плавание.

– Нормально, – отвечаю я Майло. – Только умираю с голоду. Надеюсь, Джефферсу удалось что-нибудь поймать.

– Как думаешь…

Я переворачиваюсь в воде, чтобы взглянуть на него.

– А?

– Ничего, если о нас узнают остальные?

Это «нас» вызывает у меня очередную улыбку. Пока мы дурачились и целовались, мы не успели «серьезно поговорить» – обсудить совместное будущее, поэтому «нас» позволяет мне надеяться, что для Майло наши чувства не просто летний роман.

– Не-а, конечно, пусть знают.

Выходя из воды, едва волоча ноги от усталости, мы не держимся за руки, однако «случайно» соприкасаемся плечами, переглядываемся, как заговорщики, и ухмыляемся, едва сдерживая широкие улыбки. Только слепой не заметит перемен в наших отношениях. Тем не менее когда мы подходим к остальным, никто не забрасывает нас вопросами, нас даже взглядом не удостаивают, лишь рассеянно кивают. Девчонки сидят вместе, прислонившись к толстому стволу пальмы, и перешептываются, Джефферс бродит с копьем по мелководью рядом со скалой, а Дэнни сидит, прижав колени к груди и устремив взгляд в костер, который, видимо, ребята успели развести, пока мы плавали.

– Здорово, Дэн, – говорит Майло, устраиваясь рядом с другом. – Мы осмотрели весь остров. И не обнаружили никаких следов братьев-акробатов.

Он ждет его реакции, однако Дэнни не двигается. Затем поднимает голову и смотрит на меня, когда я натягиваю футболку поверх мокрого лифчика. На его лице весьма странное выражение, от которого мне становится жутко. Я натянуто улыбаюсь, стараясь не замечать явной неприязни.

– Все хорошо?

Он усмехается:

– А у тебя?

Я перевожу недоуменный взгляд на Майло, который, похоже, понимает не больше моего. Что, черт возьми, произошло за время нашего отсутствия?

Я плетусь к девчонкам. Они замолкают при моем приближении, однако в отличие от Дэнни улыбаются дружелюбно. Ну, по крайней мере Онор. В темных глазах Мэг мелькает подозрение, которое я игнорирую, присаживаясь рядом. Столь длительное плавание совершенно меня вымотало, и мне хочется лишь растянуться на песке и поспать. Только надо сперва выяснить, что стряслось с Дэнни. Может, он все еще считает, будто Майло меня обманывает? Тогда почему злится не на него? Бессмыслица какая-то.

– Все нормально? – спрашивает Онор. – Вас не было целую вечность. Вы их видели? Они еще здесь?

Я качаю головой:

– Не-а, отчалили.

– Слава богу! – Она облегченно выдыхает. – Одной проблемой меньше.

– Кстати, о проблемах… – Я оглядываюсь на Дэнни, который все еще смотрит в огонь; Майло что-то ему говорит, но тот будто бы даже не слушает. – С ним все нормально?

– Вроде да, а что?

– Точно? Ничего не случилось, пока нас не было?

– Да нет. Дэнни сплавал в старый лагерь. Я просила найти мои очки, а Джефферс – поискать рыболовные крючки. Но он вернулся ни с чем.

– Там ничего не произошло?

– Он не говорил. А что?

– Просто он… не знаю, как-то странно на меня посмотрел.

– С чего это?

– Понятия не имею.

Онор хмурится:

– Он сам не свой уже несколько дней. Очень нервный.

Я опять гляжу на Дэнни – у него осунувшееся лицо, и даже загар не придает ему здорового вида.

– Осталось пережить две ночи, и мы наконец вернемся к нормальной жизни.

Нормальной жизни? Я уже забыла, какая она, нормальная жизнь. Не знаю насчет остальных, а меня остров сильно изменил. К примеру, я теперь могу раздеться до нижнего белья не моргнув и глазом. И дело не в Майло и не в произошедшем в бухте – еще раньше в голове что-то перевернулось. Наверное, нападение Джека и Джоша нас значительно сплотило, и я теперь не чувствую себя изгоем. Мы все в одной лодке (увы, лишь метафорически).

– Ребята! – Джефферсон бредет к ним, таща за жабры рыбу среднего размера. Когда он подходит к костру, Дэнни что-то бросает Майло, затем вскакивает и отходит.

– Видишь, – шипит Онор. – Он не только с тобой ведет себя странно, а со всеми.

– Думаю, надо собираться, – объявляет Джефферсон. – Переночуем в старом лагере. Я за пару минут разведу новый костер.

Майло качает головой:

– Не выйдет. Дэнни сказал, его разгромили. Эти неандертальцы не могли просто уплыть, верно?

– Мой лагерь тоже разгромили, – печально говорит Джефферс.

– Ты там был? – спрашиваю я.

– Ага. Удалось отыскать кое-какие уцелевшие мелочи, в основном то, что висело на деревьях. – Он кивает на свой рюкзак: – Тут все, что у меня осталось. Остальное сгорело.

– Сожалею.

– Это просто вещи. – Он пожимает плечами и снова смотрит на Майло: – Они сожгли все дрова в старом лагере?

– Вроде нет. Дэн рассказал про беспорядок, пожара не было.

– Бессмысленно рубить здесь кучу деревьев, когда можно использовать ту древесину. Предлагаю вернуться через джунгли и привести лагерь в порядок. Скоро стемнеет, надо выдвигаться прямо сейчас, чтобы успеть подготовиться.

– Я «за». – Мэг встает и протягивает руку Онор.

– Ага, – кивает та. – Я тоже.

Майло поднимается на ноги и смотрит на меня:

– Идешь?

Я киваю и хватаюсь за протянутую руку, однако при попытке встать ноги подкашиваются, и я плюхаюсь обратно.

Майло улыбается:

– Неужели наш олимпийский чемпион устал?

– Выжат как лимон. Но не могу же я скинуть всю тяжелую работу на вас, ребята.

– У меня идея, – говорит Джефферс. – Почему бы тебе не остаться здесь с рюкзаками? Налегке мы быстрее проберемся через джунгли. А как закончим, вернемся за остальными вещами. Ты пока вздремни. Выглядишь неважно.

– Дэнни! – кричит Онор. – Мы возвращаемся в старый лагерь. Ты с нами?

Тот не отвечает – молча стоит у кромки воды в дальнем конце пляжа, глядя себе под ноги.

– Оставь его, – Джефферс трогает ее за плечо. – Он не в настроении. Идешь, Майло?

– Вы идите, я вас догоню.

Мы наблюдаем, как Джефферс и Онор исчезают в джунглях. Мэг чуть отстала. Она оборачивается, переводит взгляд с брата на меня, хмурится, затем догоняет остальных.

– Она все поняла, – говорю я.

– Разумеется.

– И по-моему, ее это не радует.

– Ничего, привыкнет. – Майло наклоняется, чтобы меня поцеловать. – Хотел бы я остаться здесь, с тобой…

– Что тебе мешает?

– Кто-то же должен работать! – Мы смеемся, затем снова целуемся. – А если серьезно… хочешь, чтобы я остался?

– Не, – я улыбаюсь. – За меня не волнуйся. Мне просто нужно поспать полчасика.

Сняв со спины рюкзак, он достает тонкое покрывало.

– Только не спи слишком близко к огню. – При последнем слове до него доходит, какую глупость он сморозил.

– Не переживай. – Я протягиваю руку и сжимаю его пальцы. – Я поняла.

Глава 26

Дэнни

Дэнни смотрит под ноги; внутри все сводит и скручивается в тугой узелок. Послание на песке исчезло.

«Один из вас умрет».

Его наверняка смыло морем. А может, и вовсе никогда не было? Да нет, конечно, было, он своими глазами видел. Он бы не бросился к Онор и Мэг с колотящимся сердцем, в холодном поту без всякой на то причины. Однако, подойдя к ним и взглянув на их встревоженные лица, Дэнни не сумел произнести ни слова. Перед ним встал выбор – сказать правду и перепугать девчонок до чертиков либо держать язык за зубами и самому во всем разобраться. Он выбрал второй вариант. Вот только пока ни с чем не разобрался, верно? Он тупо протирал штаны у костра и пялился в огонь, будто решение само должно прийти к нему неким волшебным образом.

Конечно, можно было рассказать о случившемся Джефферсону – эта мысль сразу пришла в голову. Но тот немедленно возьмет бразды правления в свои руки и начнет командовать Дэнни, как сопливым детсадовцем, который ничего не в состоянии сделать сам. Нет уж, обойдется без Джефферса. Вообще сперва надо понять, кто за всем этим стоит.

Однако послание так поразило Дэнни, что он не в состоянии мыслить здраво.

«Один из вас умрет».

Умрет. Не угодит в яму со змеей, не проснется ночью весь в пауках, не сорвется со скалы в воду, а умрет. По-настоящему. К тому же это не какая-то невнятная угроза, а послание, предназначенное именно ему: «Следующим сбудется твой самый большой страх, Дэнни, – погибнет Онор».

До прибытия помощи осталось всего две ночи, двое суток – сорок восемь часов. Сущий пустяк. Как выходные. Дома они пролетают в мгновение ока. Вот пятница, и он бежит после школы домой; миг – и уже утро понедельника, пора в школу. Но сорок восемь часов на острове – совсем другое дело. Сколько всего может произойти за такой промежуток времени?

Как ее попытаются убить – утопят? Дэнни не отпустит ее в море одну. Сожгут? Он инстинктивно оборачивается на Джесси, свернувшуюся калачиком у костра. Трудно представить, через что ей пришлось пройти. Впрочем, представлять и не хочется. Кроме того, она в списке подозреваемых.

Может, Онор попытаются заколоть ножом? Зарубить топором? От этих мыслей Дэнни начинает мутить.

Какой выход? Не спать – сидеть без сна двое суток, присматривая за Онор, пока не придет помощь.

Сердце стучит как барабан, в ушах шумит, руки дрожат. «Дыши, – мысленно говорит себе Дэнни. – Дыши. У тебя приступ паники».

Не помогает. Он весь горит, пот катится градом – его будто спеленали пищевой пленкой, туго стянутой на груди. Тем временем сердце и не думает успокаиваться. Дэнни падает на колени и умывается прохладной морской водой. Однако, стоит закрыть глаза, перед мысленным взором четко вырисовывается лицо Анумана – жесткая серая кожа, отвисшая челюсть, синий язык, вывалившийся изо рта.

Смерть не поддается контролю.

Дрожь в руках усиливается; Дэнни прижимает ладони к лицу, кончики пальцев постукивают по скулам и вискам – тук-тут, тук-тук. Дыхание резкое, хриплое. Зрение затуманивается, а сердце, громогласно стучащее о грудную клетку, дает сбои.

«Это приступ паники. Обычный приступ паники».

Тело совершенно перестало прислушиваться к разуму. Море перед глазами отступает, и мир погружается во тьму.

«Так вот какая она, эта смерть», – раздается в голове. Дэнни пытается позвать на помощь, однако воздуха не хватает даже на дыхание. Напрягая остатки сил, он отползает подальше от воды.

Дэнни лежит на песке целую вечность, ожидая, когда сердце ударит в последний раз и замрет навсегда. На удивление, оно не перестает биться, а он по-прежнему в сознании. Напротив, медленно, но верно пульс успокаивается, дыхание становится глубже, зрение приходит в норму. Дэнни зарывает пальцы в песок и начинает разгребать его, сосредоточившись на ощущении мягких крупинок на коже. Мышцы превратились в пюре, а сознание – в мокрую вату. У него был приступ паники, только и всего. Он не умрет. Онор не умрет.

С дальнего конца пляжа доносится тихий стон. Затем повторяется уже громче. Дэнни поднимает голову и смотрит в сторону Джесси – единственного человека на пляже, помимо него. Она спит у костра, завернувшись в покрывало. Уголок материи охвачен пламенем, которое стремительно разгорается.

Глава 27

Джесси

Полтора года назад

Том уже несколько недель сам не свой. Ему и раньше не нравилось проводить время с семьей, во всяком случае, лет с тринадцати, а теперь мы его почти не видим. А ведь у него даже нет работы – он уволился из закусочной на заправке пару месяцев назад и сидит дома, целыми днями играет в «Плейстейшн» и смотрит фильмы, время от времени пробираясь в сарай на краю сада, чтобы тайком выпить и покурить.

Родители совершенно растеряны и не знают, как на него повлиять. Они пытались с ним серьезно поговорить. Папа выбрал суровую тактику, мама подошла к делу более мягко, однако ничего не возымело эффекта. Мой брат будто выстроил вокруг себя невидимую стену, которую никто из нас не может пробить. Мама даже связалась с парой его друзей, пытаясь разузнать, в чем дело; те заявили, что уже давно не видели Тома – они звали его посидеть в баре, но он либо забегал на минутку, либо вообще не появлялся.

По мнению папы, Том тоскует по школьным друзьям, большинство из которых разъехались по стране, поступив в разные университеты, а затем устроились на работу, в то время как мой брат отучился в местном колледже на повара. Я видела странички некоторых его одноклассников в «Инстаграме», где они хвастаются модными автомобилями, красивыми подружками и насыщенным событиями отдыхом. Том по-прежнему живет с родителями, а полгода назад расстался с девушкой. Когда я спросила его почему, он пожал плечами и ответил: «Бывает».

Думаю, именно тогда Том начал впадать в депрессию. Может, я и маленькая, но не глупая, мне ясно, что именно из-за депрессии он забил на работу, а после увольнения почти не вылезает из постели. И хотя отчасти мне его жалко, в основном меня охватывает ужасная злость. Родители только о нем постоянно и говорят: Том то, Том се, ах, что же делать с Томом? Они записывали его на прием к семейному врачу, только брат не пришел. Когда мама потребовала объяснений, он заявил: «Да все со мной нормально, просто оставьте меня в покое».

Сегодня вечером я делала домашнее задание за обеденным столом, и он вошел в кухню, держа в руке одновременно бутылку водки и пачку сигарет, затем прислонился к столешнице и уставился на меня. Я подняла взгляд и спросила:

– Все нормально?

Он медленно покачал головой:

– Не совсем.

– Что не так?

– Жизнь.

– Что именно?

– Все.

– Тогда измени ее.

Брат сухо рассмеялся:

– Так просто?

– Найди работу, это поможет.

– Полагаешь?

– Ну, не знаю. По крайней мере у тебя появятся деньги.

– Зачем они мне? Чтобы покупать всякий ненужный хлам? На бары? На поездки? Все это бессмысленно.

– Вовсе не бессмысленно!

– Ну, в пятнадцать-то, может, и нет.

Я закатила глаза.

– Джесси, – вдруг сказал он странным, глухим голосом. – Ты когда-нибудь думаешь о смерти?

Я уставилась на него, откинувшись на спинку стула.

– Э-э… нет.

Я бросила отчаянный взгляд на дверь в надежде, что кто-нибудь войдет и прервет этот странный разговор. Впрочем, родителей даже не было дома. Они уехали на выходные на остров Уайт на юбилей одного из старых друзей – они целую вечность никуда не ездили и, получив приглашение, мучительно обдумывали его несколько дней. Я подслушала их спор в гостиной – мама боялась оставлять меня с Томом, переживая, что он может напиться, а по мнению папы, я достаточно разумная, чтобы обратиться за помощью к соседям при возникновении проблем. Уговорить маму оказалось непросто, но в конце концов он добился своего. Я была рада. Если повезет, они хорошенько отдохнут и наконец перестанут постоянно переживать о Томе.

– А вот я думаю. – Том прислонился к стойке и скрестил руки на груди. – Я много думаю о смерти.

– Не стоит, – сказала я. – Слишком мрачные мысли.

– Мне не страшно. В детстве я боялся смерти, а теперь перестал.

Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Думал ли он о самоубийстве? В этом все дело? Что ж, он должен немедленно выбросить эту идею из головы! Надо сменить тему.

– А ты слышал, наша группа хочет поехать в Грецию на следующие каникулы? – спросила я.

– Мне-то что? – Том сухо смеется. – Я не езжу с вами уже несколько лет, слишком стар для этой хрени, Джесс. Какой двадцатитрехлетний парень ездит на каникулы с родителями и кучкой случайных знакомых, которые встретились, прыгая на гимнастических мячах для родов?

Я надеялась, что увлекательная поездка его воодушевит, однако он не проявил ни малейшей заинтересованности. Я судорожно пыталась придумать новую тему, способную отвлечь брата от мрачных мыслей и дать повод для радости.

– Можешь научить меня печь?

Он тихо рассмеялся:

– Тебя? С каких пор ты печешь?

– В школе устраивают кулинарный конкурс. Я хочу научиться печь торты и… и хлеб.

– Из меня не лучший пекарь.

– Ну и ладно. Так что, научишь?

На его лице промелькнуло странное выражение, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом. Затем Том обогнул стол и неожиданно заключил меня в объятия.

– Доброе у тебя сердце, Джесси. Прошу, не меняйся. Никогда. – Он крепко меня сжал и поцеловал в макушку. – Я тебя люблю, ты ведь знаешь, да?

Я напряглась. В нашей семье не принято нежничать, и мне становится неловко. Поэтому вместо того, чтобы сказать ему в ответ: «И я тебя люблю», – я лишь промычала: «Угу» – и вывернулась из его объятий.

Меня резко выдергивает из сна. Электронные часы на тумбочке показывают «1:43». Что-то не так – я это чувствую и, едва принюхавшись, понимаю причину пробуждения – запах дыма.

Бросившись к окну, я отдергиваю занавески. Двор прямо под моей спальней окутан тьмой, только в дальнем углу, в окошке сарая танцует свет. Свет или… Я прищуриваюсь. Это же пламя!

Я кидаюсь в комнату Тома, однако его там нет. Тогда я сбегаю по лестнице и, распахнув заднюю дверь, босиком несусь по холодной дорожке к краю двора. Сердце отчаянно колотится в груди.

– Том! – Я стучу по окну сарая и тут же отпрыгиваю, когда раскаленное стекло обжигает плоть. – Том!

Я бросаюсь к двери. От дерева исходит жар, как от печи, поэтому я стаскиваю с себя футболку и обматываю вокруг рук, прежде чем толкнуть дверь – она не подается.

– Том! Том! Кто-нибудь, помогите! На помощь!

Я возвращаюсь к окну и заглядываю внутрь. Там, где раньше лежала куча сена для моей морской свинки, теперь столб пламени облизывает заднюю стену сарая от пола до деревянных полок с инструментами. Сердце бешено колотится в груди, я пытаюсь разглядеть брата в пламени и густом черном дыму. Может, он не здесь? Может, он пошел в бар с друзьями? Наконец я его вижу – темную сгорбленную фигуру на полу, прижавшуюся к двери.

– Том! Том, проснись! – Я в отчаянии оглядываюсь на соседский дом. В окне спальни загорается свет, появляется темный силуэт. Я машу им руками и кричу: – Помогите! На помощь!

Затем бегу обратно к двери сарая и наваливаюсь на нее, игнорируя жар, охватывающий правую сторону тела. Я вновь и вновь бросаюсь на дверь, отчаянно зовя брата. Нужно вытащить его оттуда. Нужно его спасти… Нужно…

Я оглядываю сад в поисках того, чем можно выломать дверь. На глаза попадается уродливый декоративный фонтан, который папа подарил маме на Рождество. Он пластиковый и работает на батарейках, но по крайней мере он тяжелый.

За окном уже завеса пламени, и, когда я швыряю фонтан в стекло, на меня обрушивается огонь, пожирая ладони, руки и шею. Я словно проваливаюсь в самое жерло вулкана.

В глазах темнеет.

Глава 28

Дэнни

Утопая в песке, Дэнни мчится к Джесси, которая вертится во сне, всхлипывая и размахивая руками. Он хватает шлепанец, валяющийся рядом с рюкзаком, и начинает хлестать им по уголку одеяла, охваченному пламенем, которое уже лижет ноги Джесси. Затем перекатывает подругу подальше от огня.

– Хватит! Перестань! – кричит она.

Дэнни убирает руки и падает рядом.

– Все хорошо, ты в безопасности…

Джесси поднимает на него огромные, полные ужаса глаза – лицо и волосы все в песке – и судорожно выпутывается из кокона одеяла.

– Дэнни, какого черта ты делал?

– Ты горела! – Сердце все еще ритмично стучит по ребрам, как маленький боксер, тело вибрирует от адреналина в крови. – И звала на помощь.

– Мне снился кошмар! – Ей на глаза наворачиваются слезы и, к ужасу Дэнни, стекают по щекам. – Я видела брата…

Он переводит взгляд с убитого горем лица подруги на сваленное в кучу покрывало, затем на костер. На песке, где спала Джесси, осталась вмятина – довольно далеко от костра. Случайно покрывало в огонь не закинешь, тем более оно было плотно обернуто вокруг нее. Налицо явный поджог.

Дэнни резко оборачивается на джунгли, ожидая увидеть злые глаза, сверкающие из-за деревьев.

– Какая, ты говорила, у тебя фобия? – спрашивает он.

Джесси недоуменно смотрит на него и хмурится:

– Что?

– В первую ночь, когда мы сидели у костра. Какой страх ты назвала?

– Я… я… – Она проводит руками по лицу, стряхивая песок со щек. – Рвота. Я сказала, что боюсь рвоты. Почему ты спрашиваешь?

Холодок пробегает по спине Дэнни.

– Ты тоже солгала, не так ли?

– Я не… Какая разница? Дэнни, я еще толком не проснулась и вообще не понимаю, что происходит.

«Один из вас умрет». Список подозреваемых сузился до Джесси с Мэг, и Дэнни настолько склонялся к первой, что едва заставил себя на нее взглянуть, когда они с Майло вернулись из плавания вокруг острова. Однако буквально мгновение назад сбылась фобия Джесси, и она явно не притворялась. Он сам видел пламя!

– В чем дело? – тревожно спрашивает Джесси. – Куда ты смотришь? Что происходит? Ты меня пугаешь.

Не отвечая, Дэнни наклоняется к куче вещей у костра, выбирает рюкзак Джефферсона и, закидывая себе на спину, кидается в джунгли.

– Ты куда? – кричит Джесси ему вслед. – Что происходит?

Дэнни бежит ровным шагом – настолько ровным, насколько позволяют одолженные у Майло шлепанцы, которые соскальзывают с влажных ступней. Он обеими руками сжимает ремни рюкзака и не сводит взгляда с земли. Активное движение немного очистило разум и развеяло туман темных мыслей, которые преследовали его в течение нескольких дней.

Добравшись до маленькой пещеры, выдолбленной в скале природой за миллионы лет, он снимает рюкзак и затаскивает внутрь. Эта пещера попалась ему еще на второй день на острове, когда он искал Онор, а потом спрыгнул со скалы; вопреки ожиданиям внутри не было ни змей, ни пауков. Теперь же он опускается на четвереньки и заползает внутрь – пространства достаточно лишь для того, чтобы сесть, скрестив ноги, и положить рюкзак на колени.

Он вытряхивает аккуратно разложенные вещи Джефферсона на землю и начинает перебирать. Среди них кое-какая еда – пачка вяленого мяса в полосках, пара банок консервов – солонина и фасоль – и две бутылки воды. А еще аптечка первой помощи и веревка. Веревка крепкая, надежная. Дэнни кладет ее на землю и открывает аптечку – там парацетамол, ибупрофен, бинты, несколько комков ваты и широкий лейкопластырь. Он откладывает два последних предмета к веревке, обеим бутылкам воды и еде, затем выползает из пещеры и, сделав глубокий вдох, кричит во всю мощь легких.

Глава 29

Джесси

– Джесси! В чем дело? – Майло бросается ко мне, когда я выхожу из моря на нетвердых ногах. – Что случилось? У тебя такой вид, будто ты привидение увидела.

Я трясу головой, однако мысли не проясняются.

– Кое-что произошло, и я сплавала в ту бухту, которую мы нашли, хотела побыть в одиночестве и успокоиться.

– Это из-за братьев? – Он помогает мне сесть и обнимает за плечи. – Они вернулись?

– Нет, ничего подобного. Просто… я легла спать, как и говорила, у костра. И мне приснился ужасный сон. О случившемся… – я заглядываю Майло в глаза, – с Томом. Сарай пылал в огне, я пыталась проникнуть внутрь, чтобы его спасти, и…

Майло притягивает меня ближе.

– Все хорошо, Джесси. Можешь не рассказывать, если не хочешь.

– Нет, нет, хочу. Правда.

Сон, будто ключик, отпер тот самый ящик, в котором оказалось столько… всякого разного… и теперь я обязана выговориться.

Майло внимательно слушает, не сводя глаз с моего лица, пока я рассказываю ему все – о депрессии брата и беседе на кухне.

– Я запаниковала, когда он заговорил о смерти. Мне стало так страшно… Я чувствовала себя совершенно бессильной и не знала, что сказать, поэтому сменила тему… – По щекам катятся горячие слезы. Я пытаюсь их стереть, но на их месте тут же появляются новые.

Майло обнимает меня, прижимая щекой к груди. Я слышу, как колотится его сердце – сильно и ровно, – глаза закрываются. Разговор о Томе словно переносит случившееся из кошмара в реальность. Едва слова слетают с моих губ, как в голове вспыхивают образы: лицо брата, его запавшие глаза, высокая худая фигура у столешницы, пачка сигарет в руке и бутылка водки у раковины. Мне отчаянно хочется захлопнуть дверь к этому воспоминанию, запереть ее и убежать. Каждая мышца, каждое сухожилие, каждая связка в теле напряжены до предела, я готова в любой момент оторваться от Майло и вскочить. Однако нельзя убегать всю жизнь.

– В случившемся нет твоей вины. – В глазах Майло светится сострадание, брови нахмурены, рот сжат в тонкую обеспокоенную линию. – Ты ведь это знаешь, верно?

– Нет, я виновата. Пойми! Я во всем виновата! Нельзя было ложиться спать. Следовало остаться с ним, следовало спрятать зажигалку или вылить водку в раковину. Если бы он не пошел в сарай, он сейчас был бы жив.

– Но… – начинает Майло и неуверенно замолкает.

– Что?

– Смерть твоего брата – несчастный случай, Джесси. Таков вывод полиции. Том перебрал, отключился и выронил сигарету, спровоцировав пожар. Он не совершал самоубийства. Он не хотел умирать.

– От этого только хуже…

– Произошедшее – несчастный случай, Джесси, – чудовищная, трагическая и все же случайность. Ты не могла предугадать, что произойдет.

Я захлебываюсь рыданиями, и Майло крепко меня обнимает. Я никому не рассказывала о смерти Тома – только полиции и родителям, однако даже тогда не вдавалась в подробности – не хотела, чтобы у родителей в голове засели ужасные образы, которые постоянно всплывают перед моими глазами. Рассказав Майло о случившемся, я словно вскрыла старую рану – боль такая же острая, как в день смерти Тома.

– Постарайся оставить пережитое в прошлом, – мягко говорит Майло. – Груз, который ты носишь внутри… Перестань мучить себя, представляя, что могло произойти иначе. Тому это не понравилось бы.

– Как перестать?! Мысли постоянно возвращаются к тому дню. А если бы родители не уехали? Если бы я не легла спать? Если бы забрала зажигалку Тома? Осталась бы с ним, пока ему не станет лучше? Только у меня была возможность предотвратить трагедию, а я ей не воспользовалась, Майло, я не… – У меня срывается голос.

– Ш-ш-ш-ш… – Майло раскачивает меня из стороны в сторону, прижимаясь щекой к моей макушке, его голос – лишь шепот, который смешивается с мягким плеском моря. – Все нормально…

Вдруг сбоку раздается голос Джефферса – он спрашивает, что со мной.

Майло отвечает:

– С ней все будет хорошо.

Будет ли? Мне отчаянно хочется ему верить, вот только не получается.

Мы работаем бок о бок над новой крышей для хижины: умиротворенная тишина изолирует нас от остального мира. Майло смотрит на меня поверх банановых листьев, словно безмолвно спрашивая: «Ты как?» Я киваю и слабо улыбаюсь: «Нормально». Голова тяжелая, веки распухли и похожи на треснутые вареные яйца, из которых вытек белок. Я истощена как физически, так и морально: плетение листьев для крыши – максимум, на что меня хватает. Это занятие даже успокаивает – своего рода вышивание в стиле необитаемого острова. Мэг и Джефферсон в доброй сотне метров от нас рыбачат на камнях, Дэнни и Онор куда-то исчезли.

– Майло, – зову я. – Я еще кое о чем не рассказала.

Он берет из кучи очередной лист и шипит от боли, порезавшись об острый край; потом засовывает пораненный палец в рот.

– Прости, что ты говорила?

– Когда я проснулась от кошмара, Дэнни сделал нечто реально странное.

– В каком смысле?

– Он колотил по одеялу шлепанцем, а потом начал катать меня по песку, крича, что я в огне.

– Твою ж!.. Ты в порядке? Ты не…

– Обожглась? Нет. Это еще не все. Затем Дэнни спросил о фобии, которую я назвала в первую ночь, после чего заявил, что я тогда соврала, потом схватил рюкзак Джефферсона и убежал в джунгли.

– То есть он просто оставил тебя одну? На пляже? После того как ты чуть не загорелась?

– В том-то и дело: со мной все было в порядке.

– Уверена? – Майло проводит рукой по моей голени – прикосновение легкое, как перышко. Затем осматривает вторую голень и переходит на ступни. – А по ощущениям как? Не печет?

– Да нет же, все нормально. Никаких свежих ожогов.

– Когда ты проснулась, тоже ничего не было?

Я качаю головой:

– Нет, совсем.

– Может, загорелось только покрывало?

– Наверное. Вообще я… я на него не смотрела.

Майло покусывает ноготь большого пальца и задумчиво глядит в море.

– Выходит, сбылись фобии всех, кроме Дэнни и Мэг? – Помолчав, он вновь переводит взгляд на меня. – Она не выносит вида крови, а вот чего боится он, я не припомню.

Я хмурюсь, тоже пытаясь вспомнить.

– Почему-то на ум приходит ведро…

– Точно! Клаустрофобия! Он боится замкнутых пространств… Черт!

– Что?

– Раз злобные братья свалили… – Майло морщится. – Значит, тот, кто стоит за этим, все еще на острове.

Я кладу голову на руки и шумно выдыхаю. Мне казалось, теперь-то мы сможем расслабиться и спокойно дождаться прибытия спасателей.

– Думаешь, мы до сих пор в опасности?

– Да. – Он смотрит на камни, где, скрестив ноги, сидят Мэг и Джефферс с самодельными удочками. – Как по-твоему, за этим может стоять кто-то из наших?

– Считаешь, меня поджег Дэнни? Исключено! Видел бы ты его лицо, он был в ужасе.

– Значит, остается только моя сестра.

– Нет, – я качаю головой. – Тоже не вариант. Кроме того, ее даже не было на новом пляже. Она ушла с вами.

Майло меняется в лице.

– С нами ее не было.

Я встревоженно на него смотрю:

– Где же она была?

– В джунглях. Сказала, что ей нужно в туалет, и велела ее не ждать.

– Нет, – я качаю головой. – Мэг не стала бы намеренно меня поджигать. Этим летом она довольно холодна со мной, но она не психопатка.

– Конечно, ты права. – Майло потирает лицо руками и стонет. – Поверить могу, что я вообще подобное предположил. Серьезно, остров сводит меня с ума. В прямом смысле.

– Ну, кто бы ни стоял за этим, он знает, чего мы боимся на самом деле.

– То есть?

– Я действительно солгала: сказала, будто боюсь рвоты, хотя мой настоящий страх – огонь. И… Черт! – Я вскидываю руку к губам, вспоминая наш разговор. – Я знаю, почему Дэнни убежал! Он не сказал: «Ты солгала о своем страхе». Он сказал: «Ты тоже солгала».

– Значит, он страдает не от клаустрофобии?

– Нет. А вот от чего… – Я резко замолкаю, позади нас шелестят кусты, и из джунглей выходит Дэнни. Выглядит он ужасно – весь в поту, грязные волосы зализаны назад, футболка и шорты прилипли к телу.

– Ребята, все нормально? – Он бредет к нам и бросает на песок рюкзак Джефферсона. Прежде чем я успеваю заговорить о его страхе, он спрашивает: – Где Онор?

Я оглядываю пляж, море и опушку джунглей в поисках маленькой светловолосой фигурки. Не припоминаю, когда видела ее в последний раз. С самого возвращения все мое внимание приковано к Майло.

– Она собирает пустые бутылки на… – Майло поворачивается и указывает на берег. Однако там пусто. – О! Наверно, ушла к водопаду.

– Когда? – спрашивает Дэнни.

Майло пожимает плечами:

– Хм… не знаю. Я даже не видел, как она уходила.

– Джесси? – переадресует вопрос Дэнни.

– С тех пор как я приплыла сюда, я тоже ее не видела.

– И когда это было?

– Э-э… точно не знаю.

– Вспомни!

– Час назад… или два.

Вся краска, кажется, отхлынула от лица Дэнни.

– Твою ж!.. Онор нет около двух часов, и никто из вас даже не подумал ее поискать? Друзья называется! Если с ней что-то случилось, никогда вам не прощу!

– Дэнни, подожди! – кричу я, когда он поворачивается и бежит обратно в джунгли.

Майло наклоняется и хватает бутылку воды.

– Он прав. Нужно ее искать. Немедленно.

Мы кидаемся к водопаду, сначала бегом, затем переходим на шаг, и беспрестанно зовем Онор. Дэнни идет впереди, я за ним, потом Майло.

– Куда ты тогда убежал? – спрашиваю я, когда Дэнни поднимает лиану, преграждающую нам путь, и ныряю под нее. – С рюкзаком Джефферсона.

Он ждет, пока Майло тоже пройдет, затем опускает лиану и проводит рукой по лбу, вытирая пот.

– Хотел посмотреть, что он там прячет.

– И что же?

– Вяленое и консервированное мясо. Аптечку. Всякую мелочевку вроде веревок. Но главным образом еду. Неудивительно, что он с такой легкостью отделился от нашего лагеря.

Желудок урчит при мысли о мясе, и я подавляю искушение спросить Дэнни, не прихватил ли он что-нибудь из тех припасов.

– Ты по-прежнему считаешь, что именно Джефферс реализовывал наши фобии?

Дэнни косится на меня:

– Нет, если только он не сам бросился с обрыва.

– Исключено. Я все видела.

– А кто был в кустах, ты видела?

– Нет, я…

– Видела остальных?

– Ну, не совсем. Было темно, и мы улеглись вокруг груды рюкзаков. Я вообще никого не видела, пока Джефферс не начал пробираться через поляну.

– Значит, в кустах могла быть Мэг?

– Что насчет Мэг? – спрашивает Майло из-за наших спин.

Дэнни резко оборачивается и бросает:

– Ничего.

– Он знает, – говорю я. – О змее. Я ему рассказала.

– Ага. – Майло приподнимает брови. – Кстати, спасибо, приятель, удружил.

Дэнни напрягается:

– В смысле? Тем, что не стал тебе говорить о змее и пугать до чертиков?

– Мог бы и сказать, мне уже не одиннадцать.

– Ты бы все равно начал переживать, зная, что повсюду ползают огромные кобры. Боялся бы ходить в джунгли за водой и едой.

– Сейчас-то я в джунглях, разве нет?

– Ребята. – Я касаюсь их рук. – Давайте отложим этот разговор, а? Мы вроде как Онор пытаемся найти.

Раздражение в глазах Дэнни мгновенно сменяется тревогой, и он резко кивает:

– Верно. Позже поговорим.

– И этот парень еще считает, что Джефферс раскомандовался, – бормочет Майло себе под нос, когда Дэнни трусцой кидается вперед.

– Брось, – говорю я. – Не хватало нам очередных ссор.

Следуя за Дэнни, я ускоряю шаг, как вдруг Майло резко меня останавливает, удерживая за руку:

– Стой! Что это там?

Он указывает на куст в стороне. Сперва я вижу лишь плоские глянцевые листья, однако вскоре замечаю в зелени розовое пятно. Я подхожу и наклоняюсь к нему – это босоножка, розовая в белый горошек, с блестящим серебристым ремешком.

Майло тоже его рассматривает.

– Разве…

– Да, Онор носила эти босоножки все каникулы. – Я поднимаю на него взгляд. – Не снимая.

Пока Майло ищет вторую босоножку, я кричу Дэнни, который вскоре прибегает, в каждой черточке лица отражается тревога.

– Это ее, – говорит он и начинает дико оглядываться, будто ожидая, что из-за деревьев сейчас выглянет его девушка. – Где нашли?

Мы показываем ему место, и он, как и Майло, припадает к земле и начинает рыться в кустах, что-то бормоча себе под нос. Когда Дэнни вновь поднимается, его всего покрывают бисеринки пота.

– Они уплыли? – спрашивает он, переводя взгляд с меня на Майло. – Братья? Они точно уплыли?

Мы с Майло обмениваемся паническими взглядами. Мы понимаем, что Онор не могла потерять босоножку и просто продолжить идти без нее. Я вспоминаю, как Джош и Джек тащили меня через джунгли, и кровь застывает в жилах.

– Да, – отвечает Майло. – Определенно уплыли. Мы же тебе говорили, помнишь? Когда вернулись из плавания, а ты сидел у костра.

– Точно? Вы совершенно уверены, что они еще не на острове?

– Мы проплыли вокруг всего острова, – говорю я. – Никаких следов ни их, ни лодки.

Дэнни пристально смотрит на меня. Его огромные зрачки почти полностью закрывают бледно-голубую радужку, делая глаза черными. Он в таком ужасе, словно прямо перед ним разворачивается конец света. Невольно и у меня волосы на руках встают дыбом.

– Что такое? – спрашиваю я. – Дэнни, в чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

Он лишь качает головой.

– Дэн? – Голос Майло звучит на грани паники.

– Дэнни! – Холодный озноб пробежал по коже. – Дэнни, говори! Ты знаешь, что случилось с Онор?

Он по-прежнему лишь качает головой, будто внезапно потерял дар речи, а по грязной щеке катится слеза. В моем сознании вспыхивает образ мертвой Онор, лежащей в джунглях, – ее светлые волосы разметались, кровь застилает глаза и капает изо рта.

– Скажи, в чем дело! – кричу я, хватая его за плечи и встряхивая. – Скажи, что происходит!!

Дэнни не отстраняется от меня и вообще не двигается. Даже не моргает. Он заглядывает мне прямо в глаза и наконец говорит:

– Чуть раньше я нашел послание на песке: «Один из вас умрет».

Я вяло ковыряю жаренную на костре рыбу. Меня мучает голод, однако в горле застрял тугой тревожный узелок, мешающий нормально есть. Мы искали Онор повсюду: сперва направились к водопаду, затем на поляну, а потом, за неимением лучшего плана, вернулись в джунгли и просто двинулись по прямой – ну, насколько позволяли заросли. Мы звали Онор до тех пор, пока не охрипли и в горле не пересохло. Бутылка с водой Майло давно опустела. Когда солнце начало скрываться за горизонтом, у нас не оставалось иного выбора, кроме как вернуться в лагерь. Дэнни плакал всю дорогу, а мы с Майло крепко держались за руки, я стискивала его ладонь всякий раз, когда меня захлестывала волна паники. Почему же мы не смогли найти Онор? Может, ее уже нет в живых?

«Один из вас умрет», – говорилось в послании. От одной мысли об этом мне хочется разрыдаться.

– Нельзя идти в джунгли в темноте, – заявляет Джефферсон, откладывая свою тарелку и вставая. Он удивительно бодр, учитывая, что они с Майло недавно перетащили все наши рюкзаки с нового пляжа обратно в лагерь. – Кто-то обязательно потеряется или пострадает. Нужно разработать план.

Дэнни, стоящий у костра с горящим факелом в руке, качает головой:

– К черту план. Я буду искать всю ночь, если понадобится.

Я поднимаюсь на ноги:

– И я пойду. Разобьемся на пары, чтобы больше никто не потерялся.

Мэг вскидывает бровь:

– Нас пятеро.

– Значит, будет пара и тройка, какая разница?

– В зависимости от того, пойдешь ли ты с Майло или нет.

Я хмурюсь:

– В смысле?

– Мэг… – В голосе Майло слышится предостережение.

– А что? – Она переводит взгляд с него на Джефферсона. – Мы идем искать Онор, нужно оставаться начеку, а не гулять под ручку и ворковать.

Я сухо смеюсь:

– Ты серьезно?

Майло закатывает глаза:

– Мы же сплавали вокруг острова, и ничего, все увидели, знаешь ли.

– Точно? Вы пропали на полдня.

Я окидываю Мэг мрачным взглядом, внутри вспыхивает раздражение. Она не единственная переживает об Онор, остальные ведь ни на кого не срываются.

– И что, по-твоему, мы делали?

– Это ты мне скажи. – Она прищуривается. – Может, вы были слишком заняты, чтобы заметить Джека с Джошем.

– А может, ты просто считаешь меня недостаточно классной для своего брата? – огрызаюсь я. – Поэтому нападаешь на меня? Почему бы не сказать мне это прямо, вместо того чтобы шушукаться за моей спиной и говорить каждому встречному, будто Майло все еще влюблен в свою бывшую? Не удивлюсь, если ты нарочно рассказала Дэнни, чтобы он потом меня предупредил.

– Эй! – Дэнни выставляет перед собой ладони. – Меня в это не втягивай.

– Ты не единственный, Дэн, она и Джефферсу так говорила.

– Вообще-то, – вставляет тот, – Мэг сказала мне, что Майло вел себя с Беллой как козел и не раз ей изменял. Поэтому я пытался тебя предостеречь, Джесси.

Майло пораженно смотрит на сестру:

– Я ей изменял? Серьезно? Чушь собачья, и ты это прекрасно знаешь! Я в жизни никому не изменял. Почему ты так сказала?

– Потому что ты козел! – Она злобно смотрит на него, но глаза блестят от слез. – Ты чертов эгоист! И меня бесит, когда я вижу, как на тебя вешаются девушки.

– Секундочку, – возражаю я. – Ни на кого я не…

– Речь не о тебе, Джесси. Не в тебе вообще проблема. Даже не в Майло. Дело во мне.

– Чего? – восклицает Джефферсон.

– Мы все раньше дружили… – Ее голос срывается. – Все шестеро. С самого начала. Я обожала наши совместные поездки и с нетерпением их ждала. Вы относились ко мне не так, как ребята в школе. Вы воспринимали меня иначе. Я вам хотя бы нравилась…

– Это все из-за того, что тебя задирают в школе? – внезапно спрашивает Майло.

Я вскидываю на него удивленный взгляд. Ни он, ни Мэг никогда раньше не упоминали ничего подобного.

– Отчасти. – Мэг вытирает глаза тыльной стороной ладони. Мне не вполне понятно, плачет ли она от злости или от печали. – А еще из-за того, что ты вечно меня перебиваешь и не даешь говорить.

– Ладно, ладно! – Майло машет рукой. – Больше и слова не скажу.

– Рядом с вами я сама себе нравилась, ребята. – Мэг переводит взгляд с меня на Джефферса и Дэнни. – Я чувствовала себя частью какой-то… не знаю… как будто вы моя стая. С вами мне было спокойно. А потом… – Она откидывает с лица темные кудри и смотрит в огонь. – Потом вы начали разбиваться на парочки, и все изменилось.

Джефферс тихо покашливает, и Мэг усмехается:

– Ясное дело, кроме тебя, Джефферс, поэтому-то я на тебя и набросилась тем летом, когда нам было по четырнадцать. Все флиртовали – Онор и Дэнни, Майло и Джесс… А мы остались одни…

Он качает головой, давая понять, что не хочет, чтобы она ставила себя в неловкое положение.

– И я начала к тебе клеиться. – Мэг жмурится от стыда. – А когда попыталась тебя поцеловать, ты отвернулся.

– Мэг… – мягко произносит Джефферс.

– Нет, ничего страшного. Честно. Я вроде как догадывалась о твоей ориентации, да и в принципе не думала, что нравлюсь тебе, но тогда я… Мне было стыдно. Не из-за отказа, а из-за того, что вешалась на тебя. Просто мне было чертовски одиноко…

– Мэг, – выдыхаю я, – я понятия не имела…

– Не надо. – Ее голос дрожит; она изо всех сил пытается держать себя в руках. – Прошу, не жалейте меня, иначе я… В общем, да, ко мне цеплялись в школе. Майло об этом знал, но я запретила вам говорить. Вы бы стали смотреть на меня иначе… будто я какая-то бедняжка.

Я протестующе мотаю головой, и в то же время Дэнни говорит:

– Вовсе нет.

– Да ну? – возражает Мэг, вскидывая бровь. И она права. Если бы она появилась однажды летом и рассказала о том, что над ней издеваются в школе, мы бы поменяли свое отношение к ней. Мы бы увидели ее с другой стороны, увидели бы более уязвимую Мэг и стали бы к ней мягче, чтобы компенсировать издевательства.

– Короче, – продолжает она, – помимо вас у меня друзей почти нет. Родители со мной строже, чем с Майло. Его отпускают гулять, когда ему угодно, а от меня требуют постоянно им писать и возвращаться к определенному времени. Не то чтобы, – быстро добавляет она, – мне есть с кем гулять. Кроме Беллы. Раньше я могла гулять хотя бы с ней.

Майло роняет голову на руки и глубоко вздыхает.

– Ага, – продолжает Мэг. – Белла была моей единственной настоящей подругой. И Майло решил замутить именно с ней! А я осталась одна. Внезапно моя подруга предпочла мне моего брата. Я понимала, что их отношения когда-нибудь закончатся. Майло ветреный. – Она поднимает на меня взгляд. – Хоть и непреднамеренно, он все же причиняет людям боль, и…

– Мэг, – Майло поднимает голову, – ты же знаешь, я не хотел обидеть Беллу. Просто… отношения себя исчерпали.

– А мне пришлось собирать осколки. Причем в школе, потому что она не хочет даже приближаться к нашему дому!

– Да, но…

– А теперь ты решил, что тебе нужна Джесси, – она указывает на меня. – Джесси, которая потеряла брата и очень уязвима. Что будет, когда и эти отношения себя исчерпают, а, Майло? Кто будет рядом с ней?

– Я не думаю… – начинает он.

– Вот именно, – огрызается Мэг. – Ты никогда не думаешь, ни о ком! И в этом вся проблема. В нашей компании остался единственный человек, который находит время нормально со мной поболтать, – Онор. И теперь она, вероятно, мертва.

По ее щекам текут злые слезы.

– Мэг, – я дотрагиваюсь до ее плеча, но она скидывает мою руку, вскакивает и убегает на пляж.

Наступает неловкая тишина. Мы переглядываемся, не зная, что делать, затем Майло вздыхает.

– Я ее догоню. Она права, я виноват перед ней.

В джунгли мы заходим с горящими факелами в руках. Майло и Мэг в паре, они спорят, в каком направлении следует двигаться. Я с Джефферсом и Дэнни, у которых тоже идет аналогичный спор – или, скорее, борьба за власть.

– По-моему, стоит пойти туда. – Джефферс указывает за водопад, на другую сторону острова. – Растительность там гуще, так что у нее больше шансов заблудиться.

– Сама бы она туда не пошла, – возражает Дэнни, – а если бы ее похитили и утащили, мы бы увидели следы – сломанные ветки, помятые листья и тому подобное. Думаю, нужно идти туда. – Он указывает направо.

– Но эта тропа ведет к поляне, вы там уже смотрели, разве нет?

– Не везде. Послушай, Джефферс, ты хорошо разбираешься в дикой природе, а я – в своей девушке. Она не стала бы углубляться в заросли, если бы… – Желваки на его челюсти напрягаются. – Если только ее не заставили.

– Ладно, – пожимает плечами Джефферсон. – Будь по-твоему. – И добавляет себе под нос: – В этот раз.

Час или два спустя Джефферсон предлагает отложить поиски до утра, и я утомленно соглашаюсь. Мы совершенно вымотались, горло раздирает от криков, ноги ноют, а кожа горит от множества укусов насекомых. Даже Дэнни, который по мере поисков все больше унывает и раздражается, вынужден согласиться.

– Мы сделали все возможное, – говорит Джефферс с ноткой отчаяния в голосе, когда мы тащимся обратно в лагерь, едва передвигая ноги. – В такой темноте можно пораниться или заблудиться. К тому же вдруг Майло с Мэг удалось ее найти или она сама вернулась в лагерь и гадает, где, черт побери, всех носит.

Когда мы выходим из джунглей, я с надеждой смотрю в сторону пылающего костра, однако там пусто. Никого нет ни в хижине, ни на пляже. Онор не вернулась.

Дэнни заламывает руки. Он совершенно не в себе, я никогда его таким не видела.

– Нет… Не могу просто сидеть на месте и ничего не делать!

Он кидается в сторону джунглей, Джефферсон едва успевает ухватить его за руку.

– Хотя бы дождись Мэг с Майло. Вдруг им повезло.

Дэнни пожимает плечами, неохотно соглашаясь, но не присоединяется к нам, когда мы устраиваемся у огня, потягивая воду из бутылок, а начинает нервно расхаживать взад и вперед по пляжу, не сводя глаз с джунглей.

– Думаешь, с ней все нормально? – спрашиваю я Джефферсона в надежде услышать заверения по типу «Ну конечно», которые снимут тяжесть с сердца.

Однако вместо того чтобы меня ободрить, он тяжко вздыхает и уныло произносит:

– Ну, если у нее есть вода и она отыщет безопасное место над землей, то с ней все будет хорошо.

– А если она не просто заблудилась…

– Вряд ли ее похитили. Есть множество причин, почему она не откликалась на наши призывы.

– Полагаешь, с ней что-то случилось?

Он вновь вздыхает.

– Не знаю. Будем надеяться на лучшее.

Тем не менее слова Джефферсона растревожили меня еще больше, и теперь перед глазами застыл образ лежащей на земле беспомощной Онор.

«Один из вас умрет».

Невозможно – невыносимо – представлять ее мертвой!

Спустя целую вечность до нас доносятся шаги, треск веток и приглушенные голоса. Я с надеждой поворачиваюсь… Увы, из-за деревьев выходят только двое.

– Мы искали повсюду. – Майло втыкает факел в песок и проводит руками по лицу. Он кажется таким же обессиленным и отчаявшимся, как и я.

– Мы звали ее и звали, – говорит Мэг, глядя на брата. В ее глазах теперь заметна мягкость – судя по всему, двойняшки обсудили свои проблемы. – Без толку.

Тут к нам подбегает Дэнни, потный и бледный в свете костра.

– В чем дело? Что случилось?

– Ничего. – Майло поднимает на него взгляд. – Мне очень жаль, Дэн. Мы ее не нашли.

Дэнни съеживается и падает на колени, в отчаянии запуская пальцы в волосы. Мэг тут же подлетает к нему и обнимает за плечи. Он вздрагивает и отстраняется.

– Все нормально, – успокаивающе говорит она. – Мы ее найдем. Как только взойдет солнце, мы снова отправимся на поиски и на этот раз без нее не вернемся.

– Все будет хорошо, Дэн. Мы ее найдем, – хором повторяем мы. – Не волнуйся.

Однако в наших голосах звучит фальшивая нотка, которой не было, когда мы только отправлялись на поиски.

Глава 30

Дэнни

Шестой день на острове

Дэнни неподвижно лежит на песке, подложив ладонь под горячую липкую щеку. В хижине, где спят остальные, кто-то забормотал во сне. Наконец-то взошло солнце, оно выглядывает из-за горизонта и окрашивает небо в теплые оранжевые и темно-красные тона. Дэнни приподнимается на локтях и прислушивается к звукам из хижины, затем тихо встает. Если кто-нибудь проснется, то всему конец. Они не позволят ему уйти в джунгли одному.

Внезапно раздается странный шум, похожий на сдавленный крик. Дэнни замирает и напряженно прислушивается, едва осмеливаясь дышать. Кричало животное, или птица, или… кто-то еще?

В крови бурлит адреналин, когда он медленно заходит в джунгли, стараясь ступать как можно тише, с бутылкой воды в одной руке и ножом – в другой, пока не уходит достаточно далеко, чтобы в лагере не услышали треск веток и шелест кустов. Тогда Дэнни переходит на бег. Ему так и не удалось заснуть ночью; в голове сплошной ураган ужаса и тревоги, то и дело вспыхивает фраза: «Один из вас умрет».

Когда Джесси услышала это послание, она резко побелела и едва не грохнулась в обморок – если бы не держалась за Дэнни, то вполне могла рухнуть на землю. Майло тоже пришел в ужас, однако быстро взял себя в руки и принялся засыпать его вопросами: где именно появилось послание? В какое время? До или после того, как они отправились в плавание?

Дэнни изложил все подробности (хотя умолчал о своей настоящей фобии) и даже палкой написал на земле само послание. Он считал, что его оставили братья в качестве последнего предупреждения перед отъездом.

А какие еще были варианты? Мэг? Кто-то из остальных? Или чужой? Тот, кто прячется в глубине джунглей и наблюдает за каждым их шагом?

«Один из вас умрет».

Фобии лишь двух людей не сбылись. Страх Мэг перед кровью и его – смерти любимого человека.

Дэнни увеличивает темп, перепрыгивая через корни и заросли, сердце грохочет в груди, с лица ручьями стекает пот. Вдруг Онор потеряла сознание от обезвоживания? Вдруг на нее напали дикие животные и она не смогла защититься? Вдруг она мертва? Нет, нет… он спешно выталкивает эту мысль из головы. Дэнни любит Онор, и его любовь ее защитит – укутает, подобно одеялу, и убережет. Мэг до нее не доберется. Теперь-то Дэнни уверен: раз только ее фобия не воплотилась в жизнь, значит, именно она за всем этим стоит.

Когда Дэнни заходит в лагерь, остальные приветствуют его как блудного сына.

– Ты вернулся! Боже! – Мэг бросается ему на шею. – Мы боялись, что потеряли и тебя.

Она утыкается лицом ему в грудь, и у Дэнни мурашки бегут по коже, когда он борется с желанием ее оттолкнуть. Он-то считал Онор хорошей актрисой, однако Мэг – просто высший пилотаж. Уму непостижимо, как остальные не замечают ее притворства. Плаксивые рассказы об издевательствах в школе, о том, как ей одиноко в нашей компании, крокодиловы слезы об Онор… С таким же успехом она могла бы прыгать и размахивать табличкой с надписью: «Я вас всех ненавижу, поэтому воплощаю ваши фобии в жизнь».

– Мы думали, с тобой что-то случилось! – говорит Мэг, отстраняясь, и пристально смотрит на него: – Где ты был? Что-то произошло?

Дэнни лишь качает головой. К ним подходят Майло и Джесси, их лица напряжены от беспокойства.

– Нашел следы Онор? – спрашивает Майло.

– Нет, я… Мне показалось, я что-то услышал. Будто плач, но… должно быть, просто какой-то зверек. Я ходил в джунгли, все обошел. Онор нигде нет. Она словно… – Он смотрит Мэг прямо в глаза. – Она словно испарилась.

– Тогда продолжим поиски, – твердо говорит Майло. – Мы составили план: опять разделимся на две группы и прочешем каждый сантиметр острова. Возьмем с собой запасы еды и столько воды, сколько сможем унести. Онор обязательно найдется. Я буду с Джефферсоном и Дэнни, а Джесси пойдет с Мэг. Все согласны?

Девчонки переглядываются и улыбаются.

– Конечно.

Дэнни недоверчиво смотрит на Джесси. Какого черта? Вчера он почти прямо дал ей понять, что именно Мэг воплощает их фобии в жизнь, а сейчас она стоит здесь, улыбается и кивает, будто ничего не произошло и вообще все прекрасно. Так и тянет хорошенько ее встряхнуть и крикнуть в лицо: «Очнись, Джесси! Это Мэг пыталась сжечь тебя заживо!»

Возможно, следует вывести гадюку на чистую воду прямо сейчас, пока они не ушли? Только вдруг никто ему не поверит? После вчерашнего театрального представления Мэг Джесси относится к ней как к лучшей подруге, а Майло по-идиотски расшаркивается, словно сам в чем-то провинился. Кроме того, Мэг хитра, она найдет способ скинуть все на Джека с Джошем или убедить остальных, что в джунглях прячется кто-то еще.

Дэнни мнется в мучительных сомнениях.

– Вот и ты! – Из-за деревьев выходит Джефферсон, на плече лежит нечто, похожее на большую ящерицу. – Где ты пропадал?

Пока Дэнни повторяет свою историю о крике в джунглях, Джефферсон перекидывает добычу через крышу хижины и начинает рыться в рюкзаке.

– Сработала только одна ловушка, – рассказывает он, когда Дэнни заканчивает. – Вторая тоже захлопнулась, но в ней пусто. – Он оборачивается: – Мэг, у тебя мой нож?

– Нет, – качает головой та. – Я вымыла его и вернула тебе после того, как выпотрошила рыбу.

Джефферсон хмурится:

– Точно? Ты не себе в рюкзак положила?

– Уверена на все сто.

– Майло, может, он у тебя?

– Если бы! Ты не выпускаешь эту штуковину из виду.

– И у меня нет, – опережая вопрос, говорит Джесси и натягивает на плечи легкое покрывало. – Наверное, потерялся.

– Я никогда ничего не теряю. – Джефферсон бросает на нее возмущенный взгляд. – Одно из правил выживания… – Он замолкает. – Забейте. Дэн, а у тебя его нет?

Дэнни хлопает по глубоким карманам шорт.

– Нет.

– Мэг, ты точно не положила его в свой рюкзак по запарке?

– Можешь проверить, – пожимает плечами та.

– Лучше сама, не люблю рыться в чужих вещах. Надо выпотрошить этого варана, пока он не испортится.

– Да без проблем.

Дэнни стоит, скрестив руки на груди, и следит за тем, как Мэг бредет к своим вещам. В отличие от остальных, которые взяли с собой водонепроницаемые рюкзаки в темных оттенках, у Мэг холщовый рюкзак с рисунками цветов и птичек, купленный на рынке Бангкока. Джефферсон громко вздыхает – он наверняка заставит их перевернуть лагерь вверх дном, чтобы найти нож. Если одна из его драгоценных игрушек пропала, он этого так не оставит.

Мэг открывает рюкзак – у Дэнни замирает дыхание – и буквально застывает, как и остальные. Даже волны, кажется, перестали набегать на берег. Только сердце не думает замедляться – оно отчаянно барабанит в груди, и от каждого тяжелого удара к горлу подступает тошнота.

В рюкзаке, с закрытыми глазами и широко распахнутым в беззвучном крике ртом, лежит покрытая кровью обезьянья голова.

Мэг молчит. Она не дрожит и не начинает плакать. Она просто смотрит в сумку, в глазах ни признака того, что перед ней ее фобия. И Дэнни замечает нечто еще – усмешку, крошечную злобную ухмылку, которая появляется на ее губах.

Из его груди вырывается крик, и он кидается в джунгли.

Глава 31

Онор

В пещере сыро, холодно и темно, тем не менее там лучше, чем за острыми камнями входа. С наступлением ночи Онор забилась в самый угол, предварительно осмотрев поросшие мхом стены и усыпанную листьями землю на наличие пауков и прочей гадости. Уперевшись спиной в каменную стену, она прижала колени к груди и наконец разрыдалась. Сначала она сдерживалась – боялась, что заложит нос и она не сможет дышать из-за лейкопластыря, заклеивающего рот, – и перенаправила ужас в злость, с какой попыталась разорвать веревку, связывающую запястья и лодыжки. Однако, сколько бы Онор ни дергала руками, сколько бы ни дрыгала ногами, ничего не помогало, веревка держалась крепко.

Сперва она не планировала ночевать в пещере: когда похититель ее туда затащил и связал, а сам ушел, она попыталась сбежать: выползла наружу на заднице, тканью шорт цепляясь за грубые камни.

У выхода из пещеры Онор остановилась и лихорадочно оглядела окрестности. Впереди располагалась небольшая полянка, окруженная густыми джунглями. Главное, найти путь к друзьям – даже если придется все время ползти на заднице или прыгать на связанных ногах босиком, – и тогда этот кошмар закончится. Они ее освободят: развяжут веревки, снимут пластырь с губ и вытащат вату изо рта. Они будут ее защищать до тех пор, пока не приедет мама… При мысли о ней к глазам вновь подступили слезы. Должно быть, мама сейчас лежит у бассейна, попивая коктейли с другими родителями и не имея ни малейшего представления, как страдает ее дочь.

Их семья состояла лишь из двух человек – Онор и мамы; они двое против всего мира. У них потрясающие отношения, самые лучшие, и теперь мама счастлива, впервые за долгое время. Когда отец Онор съехал от них пять лет назад, она вздохнула с облегчением – больше не будет никаких ссор. Громогласный голос отца и отчаянные, визгливые возражения матери сильно повлияли на психику двенадцатилетней девочки. Она поклялась себе, что у нее-то никогда не будет таких отношений, как у родителей. Нельзя подвергать ребенка или саму себя подобным мучениям. Онор стала более сдержанной; она прятала свою жизнерадостность, выпуская ее только на сцене.

Когда они приехали в первый групповой отпуск без отца, ее сильно поддерживал Дэнни, и Онор прониклась к нему благодарностью и симпатией. Он перестал быть для нее лишь шумным надоедливым мальчишкой. Теперь она видела в нем родственную душу – того, кто прекрасно понимал ее растерянность и одиночество. С того момента они начали сближаться все больше с каждым годом, и когда на свой пятнадцатый день рождения он предложил ей встречаться, Онор почувствовала себя самой счастливой девочкой на свете. Это было два года назад, и с тех пор она играет роль идеальной девушки.

Так в какую же сторону податься? Где море, слева или справа? До нее не доносится ни шума воды, ни дуновения морского бриза. Нос жадно вдыхает плотный, тягучий воздух. Где же лагерь? Онор словно заснула на пляже и проснулась в самом сердце острова. Даже не будь она так напугана, когда ее тащили сквозь джунгли, ей бы не удалось запомнить маршрут. Помимо пляжа, водопада и поляны на вершине утеса, на острове нет никаких отличительных особенностей, никаких ориентиров.

Из кустов под одной из пальм раздается шуршание, и Онор, резко обернувшись, видит, как на поляну выходит варан пепельного цвета на коротких кривых ножках с чешуйчатыми когтистыми лапами. Она буквально каменеет, когда огромное чудище, метра полтора в длину, вертит головой, высовывая изо рта раздвоенный язык, – понимает, что таким образом оно принюхивается. Опасны ли вараны для людей? Ядовиты ли? Джефферс наверняка знает. Ну почему она его не слушала? Почему смеялась вместе с остальными, когда он пытался поделиться с ними ценными знаниями?

Варан перестал вертеть головой и исчез в густых зарослях, тем не менее Онор до сих пор чувствует на себе взгляд его немигающих черных глаз. Она отползает обратно в пещеру, молясь, чтобы тварь за ней не последовала.

Лучше переждать ночь в укрытии. Джунгли слишком опасны, а у нее в буквальном смысле связаны руки и ноги. Да и в темноте нетрудно заблудиться. Надо бежать на рассвете.

Когда тьма снаружи начинает медленно рассеиваться, шум джунглей тоже нарастает, будто кто-то добавляет громкости с помощью регулятора. К непрекращающемуся стрекоту сверчков, составивших ей компанию ночью, присоединяются глухие вопли макак и карканье, уханье и щебет различных птиц. Мир за пределами пещеры просыпается, в то время как Онор всю ночь и глаз не сомкнула, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к подозрительным звукам и молясь, чтобы похититель не вернулся до рассвета.

Веревка вокруг запястий ослабла – она терла ее об острые выступы на стене позади несколько часов, и теперь от свободы ее отделяют миллиметры.

Стиснув челюсти от жгучей боли в руках, Онор перетирает последний клочок веревки о выступ скалы. Глубоко вдыхая через нос, она пытается развести запястья и чувствует, как веревка натягивается на коже, а затем рвется с глухим щелчком, от которого сердце радостно подпрыгивает. Онор подается вперед и медленно, осторожно двигает плечами. Крик боли заглушают кляп во рту и лейкопластырь; она его срывает и выплевывает вату. Затем хватает бутылку с водой у ног, дрожащими руками отвинчивает крышку и, запрокинув голову, жадно пьет, с трудом сглатывая пересохшим горлом. Осушив бутылку до капли, тянется к лодыжкам и шарит пальцами по веревке в поисках узла.

Снаружи раздается шум, от которого она резко вскидывает голову, – сквозь джунгли к ней кто-то пробирается.

С колотящимся сердцем Онор встает на колени и подползает ко входу. Вдруг вернулся похититель, чтобы проверить, как она, и снова заставить пить воду?

Она холодеет, когда из-за деревьев выходит человек.

Тот, кого она прежде любила. Тот, кому доверяла. Тот, кто теперь приводит ее в ужас.

– Привет, малыш, – говорит Дэнни.

Глава 32

Дэнни

Четырнадцать часов назад

Дэнни наблюдает из-за кустов, как остальные снуют по лагерю, приводя его в порядок. Майло с Мэг поднимают стволы деревьев и под руководством Джефферсона обухом топора вбивают в мягкую песчаную почву, в то время как Онор сплетает банановые листья для крыши.

«Любопытно», – думает Дэнни. Его могли убить в той пещере, и никто из них, ни один, не услышал бы криков.

Он терпеливо ждет подходящего момента, наблюдая за своей девушкой – она идет за новой охапкой листьев, а затем продолжает работу, удобно устроившись на песке. За скалой слышится всплеск: это Джесси активно гребет, опустив лицо в воду. Только она движется от нового пляжа вправо, будто снова решила обплыть остров.

Дэнни подкрадывается к лагерю, пригибается и закидывает рюкзак Джефферсона в кусты, затем, одновременно с тем, как Майло ударяет топором о ствол дерева, шепотом зовет Онор. Она не реагирует, поэтому он поднимает с земли камешек и бросает на песок прямо перед ней. Она резко оборачивается и испуганно ахает, одновременно с очередным стуком топора.

Дэнни прижимает палец к губам, веля ей молчать, и подзывает к себе. Она улыбается и встает – обожает сюрпризы. У него щемит сердце. Ему никогда не забыть ее счастливое личико, когда она вернулась из школы и увидела его сидящим на заборе своего дома с самым большим букетом роз, который он мог себе позволить. Ему пришлось прогулять последний урок, чтобы поспеть вовремя, и его потом наказали дополнительной уборкой, тем не менее оно того стоило. Он на все готов ради улыбки любимой.

– Дэн! – говорит она, подходя ближе. – Где ты был? Давай поплаваем? Я совсем уморилась.

– Вообще-то я хотел тебе кое-что показать.

– Показать? – Она приподнимает брови. – Что же?

– Я наткнулся в джунглях на кое-что интересное. Тебе понравится.

На ее лице написано сомнение.

– Какое-то существо?

– Нет, нет, ничего подобного. – Дэнни берет ее за руку. – Ты же мне доверяешь?

– Разумеется.

Она улыбается, только глаза по-прежнему настороженны. Неужели она ему не доверяет? Эта мысль ранит в самое сердце. Если кого и нужно бояться, так это Мэг.

– Тогда пошли. – Он ободряюще сжимает ее руку. – Идем со мной.

– Куда ты меня ведешь? – спрашивает Онор. – Дэн, мы уже целую вечность идем. Мне стыдно бросать остальных и скидывать на них всю работу, да еще и темнеет. Мы точно идем в правильном направлении?

Дэнни вздыхает. Он-то считал задачу проще. Онор всегда любила авантюры, подобное нытье совершенно не в ее характере. Он вновь сжимает ее ладонь: отчасти чтобы успокоить, отчасти на случай, если она решит повернуть назад.

– Почти на месте. – Они недавно миновали дерево, похожее на старика с тростью, – значит, пещера близко. Надо все объяснить Онор сейчас, пока она не увидела, куда он ее ведет и не испугалась.

– Милая, – начинает Дэнни, уверенно шагая вперед; она спешит за ним, внимательно глядя под ноги, – ты кому-нибудь говорила о моей настоящей фобии?

– Что? – Она вскидывает на него удивленный взгляд.

– Ты кому-нибудь рассказывала, что на самом деле у меня нет клаустрофобии, а в действительности я боюсь… – Он замолкает, не желая озвучивать свой страх.

– Нет, – она качает головой. – Зачем?

Он останавливается и поворачивается к ней лицом, беря за руки.

– Ты уверена на все сто?

– Ну да!

– Может, ты случайно проговорилась Мэг, когда вы секретничали?

– Нет же!

– Точно? Даже когда мы напились? Можешь поклясться, что и тогда ничего не сказала?

– Да нет же, никому я не говорила! Дэнни! – Она пытается вырваться из захвата. – Мне больно, отпусти!

– Клянешься жизнью мамы?

– Что?

– Поклянись жизнью мамы, что не сказала Мэг, чего я боюсь больше всего.

– Клянусь!.. Дэнни, ты меня пугаешь. Давай поговорим в лагере.

К его ужасу, глаза любимой наполняются слезами. Он не хотел ее расстраивать. Совершенно не хотел.

– Мы не можем вернуться в лагерь. – Его голос чуть громче хрипа. – Там опасно. – Он тащит Онор к пещере.

– Нет. – Она упирается пятками в землю, безуспешно пытаясь его остановить. – Сперва скажи, в чем дело!

– Мэг опасна.

– Что?

– Она воплощает в жизнь наши фобии. Это она скинула на тебя пауков.

У Онор отвисает челюсть. Несколько мгновений она просто стоит, уставившись на него во все глаза, затем наконец решительно возражает:

– Нет, Мэг не стала бы так поступать.

– Почему ты уверена?

– Потому что мы друзья.

– У нее нет друзей. Это все притворство.

– Дэнни, что ты такое говоришь? Безумие какое-то…

– И вовсе не безумие. Я…

Он замолкает. Сознание мутное, часть мозга будто заменили ватой, тем не менее в глубине души он уверен в правильности своих действий. Решительность, с какой Онор защищает подружку, тому доказательство. Нельзя просто предложить ей спрятаться на пару дней до прибытия подмоги. Она откажется, вернется в лагерь и обязательно поведает Мэг о «безумной» теории Дэнни, тем самым угодив в логово льва.

– Дэнни…

Он смотрит на свою девушку, бледную, потную, дрожащую, которая пытается высвободиться из его хватки, и сердце ноет в груди. Рассказать бы ей о послании на песке, но тоже нельзя. Она запаникует, возможно, попытается поплыть к материку и непременно утонет. Надо придерживаться плана – только так можно ее спасти.

– Пойдем, солнышко, – он тянет ее к пещере. – Теперь уже недалеко.

– Дэнни, нет! Прекрати! Прошу, Дэнни, не надо!

Он работает быстро, связывая запястья и лодыжки Онор веревкой Джефферсона, пытаясь отключиться от ее криков, рыданий и мольбы остановиться. Он просто хочет ее уберечь, уберечь их обоих. Если Онор действительно не говорила Мэг о его настоящей фобии, тогда самое страшное, что может случиться, – его обманом заставят войти в крошечное замкнутое пространство. А если она все-таки рассказала Мэг?.. Именно поэтому у него нет иного выхода.

Дэнни бросает взгляд на то, что достал из аптечки, – вату и широкий лейкопластырь, лежащие у стены. Ранее, когда он кричал снаружи пещеры, никто на пляже его не услышал. Тем не менее остальные обязательно отправятся на поиски Онор, как только обнаружат ее исчезновение. Нельзя допустить, чтобы Мэг услышала крики.

Дэнни берет пластырь и вату.

– Надо выпить как можно больше воды, – говорит он, ставя бутылки рядом со своей рыдающей девушкой. – И подкрепиться.

Онор смотрит на пластырь и начинает скулить от страха, выворачивая связанные за спиной руки.

– Нет, Дэнни, прошу! Не надо!

Он откупоривает бутылку с водой и подносит к ее губам. Онор яростно качает головой и отстраняется.

– Не хочешь? – Он открывает пачку вяленой говядины. – Сначала поешь? Милая, ты должна попить и перекусить.

– Дэнни, прошу! – умоляет Онор, наблюдая за тем, как он вытаскивает из пачки полоску вяленого мяса. – Не знаю, чем я перед тобой провинилась, но клянусь, я не хотела. Я тебя люблю!

– Провинилась? – Он потрясенно смотрит на нее. – Ты не сделала ничего плохого! Милая, я вынужден пойти на эти меры ради твоей же безопасности!

– Разве безопасно меня связывать? Дэнни, это безумие! Развяжи меня и отведи к остальным! Те парни из отеля уплыли. Нам теперь ничего не угрожает.

– Ох, Онор. – Он печально качает головой. – Ты даже не представляешь, в какой опасности находишься.

– Развяжи меня! – умоляет она. – Дэнни, прошу. Зачем ты так поступаешь? Это потому, что я холодно к тебе относилась? Ты прав, да, я и сама не рада. На самом деле… я не чувствую себя счастливой, причем уже давно… Я не знала, как тебе признаться. Боялась твоей реакции.

– Боялась? – Дэнни глядит на нее в замешательстве. – С чего бы тебе меня бояться?

– Конечно, ты меня любишь, но порой пытаешься во всем контролировать, и я просто… просто не знала, как поднять эту тему, сказать тебе, что я несчастна. Я не хотела тебя расстраивать.

Замешательство Дэнни переходит в удивление.

– Контролировать? Я никогда ничего тебе не запрещал.

– Физически нет, но… ты всегда хочешь знать, где я и с кем. Все время мне пишешь, и если я не отвечаю, то начинаешь названивать и оставлять голосовые сообщения одно за другим. – В его глазах застыли слезы. – Ты перегибаешь палку, Дэнни. Это становится невыносимым.

– При чем тут контроль? Мне нужно убедиться, что у тебя все нормально. Я переживаю, когда от тебя ничего не слышно, вдруг с тобой что-то случилось? Я не могу заснуть, если вечером ты не пришлешь мне фотографию в своей комнате.

– Понимаю, я все понимаю. Но проблема не только в сообщениях и звонках, эта твоя паранойя… Как ты на меня смотришь, когда я разговариваю с другими парнями. Мне теперь нельзя спокойно поболтать даже с Майло, я постоянно боюсь тебя расстроить. Ведь так быть не должно! И мы всегда вместе, как сиамские близнецы, это не нормально… Думаю, когда мы вернемся домой, тебе стоит с кем-нибудь поговорить. Знаешь, ты опять упоминал свою маму во сне и…

– Нет, – Дэнни поднимает руку, останавливая ее. – Не напоминай о ней. Понятно? Ни слова!

– Хорошо, прости! Но мы же можем поговорить о нас, верно? Мы можем обсудить наши проблемы и все исправить… – Она вскрикивает, когда он зубами отрывает кусок лейкопластыря от рулона. – Не надо, прошу… Я задохнусь! Скоро стемнеет, а в джунглях полно всяких тварей. Там пау…

– Ничего не случится. – Дэнни одаривает ее, как надеется, ободряющим взглядом. Она пытается заговорить ему зубы, манипулируя им, чтобы он ее отпустил… Напрасно. Она не видела послания на песке, поэтому понятия не имеет, в какой опасности находится. Позже она поблагодарит его за спасение. Нужно сберечь ее до прибытия помощи, и тогда все будет кончено.

– Я вернусь, как только смогу. И буду навещать тебя пару раз в день, чтобы кормить и поить.

Онор пытается закричать, когда он наваливается на нее и придавливает к земле, чтобы обездвижить. Прежде чем она успевает произнести хоть слово, Дэнни закрывает ей рот ладонью.

– Все будет хорошо, – уверяет он, осторожно засовывая ей в рот вату и залепляя сверху лейкопластырем.

«Ничего не случится, – успокаивает он себя, вылетая из пещеры и оставляя Онор лежать на спине – она отчаянно извивается, пытаясь сесть. – Мы оба выберемся с острова живыми».

Глава 33

Джесси

Теперь

Мэг с пылающим факелом впереди, я иду следом, мы движемся в противоположном от Майло с Джефферсоном направлении, чьи крики: «Дэнни! Онор!» – доносятся до нас из-за деревьев. Перед началом похода, еще в лагере, пока Мэг рылась в рюкзаке в поисках бутылки, Майло взял меня за руку и крепко сжал, таким образом подбадривая и спрашивая, в порядке ли я, больше он ничего не успел сделать до того, как его сестра повернулась.

– Дэнни очень странный в последнее время, – доносится до меня голос Мэг. – Когда я открыла рюкзак, он улетел в джунгли, как ракета.

– Ага. А как закричал!

– Остров всех с ума сводит… Не следовало сюда приезжать. И зря мы решили ждать прибытия помощи. Надо было послушать Онор, смастерить весла и попытаться догрести до материка на лодке.

– Мы ее найдем. И Дэнни тоже. – Фальшь в моем голосе невозможно не заметить. – А даже если нет, взрослые точно перевернут весь остров вверх дном, когда хватятся нас, и обязательно их отыщут.

Нам уже по семнадцать, через несколько месяцев мы сами станем взрослыми, тем не менее я еще никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Мы страдаем ерундой – играем в выживание, разводим костры, ловим рыбу самодельными копьями и ждем, когда нас спасут, уверенные, что совсем скоро мы вновь будем лежать на свежих ароматных простынях, умываться проточной водой и принимать теплый душ, смывая с кожи грязь, соль и неприятные воспоминания. Только не Ануман. Его уже никто не спасет. Его семья больше никогда с ним не увидится. Несмотря на события последних дней, я по-прежнему часто о нем думаю. Вспоминаю каждый раз, когда вижу лодку, мягко покачивающуюся у берега, с брезентом, из-под которого торчат ботинки Анумана. Я стараюсь отогнать мысли о его смерти. Каждый раз, когда я думаю об этой конечной черной дыре, в которую мы все рано или поздно падаем, меня словно засасывает в вакуум открытого космоса, где я парю над землей, не в состоянии даже вздохнуть…

Мэг ругается сквозь зубы и хлопает себя по руке.

– Если я больше никогда в жизни не увижу москита, то плакать не буду.

– У меня живого места не осталось, – киваю я.

Мы замолкаем. Рюкзак подпрыгивает у Мэг за спиной, когда она аккуратно перескакивает через поваленное дерево. Я прыгаю за ней, едва не наступив на геккона.

– Мэг, – начинаю я, когда та приостанавливается, чтобы взглянуть на особенно болезненный укус на руке, – прости, что так мало общалась с тобой. Я… не догадывалась, как тебе одиноко. Мне казалось, я тебе не нравлюсь.

Она оглядывается на меня и улыбается:

– Конечно, нравишься, Джесси! Ну а вообще, разумеется, вы с ребятами не знали о моих чувствах, вы же мысли не читаете.

– Нет, но… – Я передергиваю плечами.

– Надо было раньше признаться, еще несколько лет назад, просто я не хотела, чтобы вы меня жалели.

– Понимаю.

Мэг дотрагивается до моего предплечья.

– И ты прости меня за то, что я не спрашивала о случившемся с Томом. Было сложно подобрать слова, да и твоей реакции я боялась. Как ты… как люди вообще обсуждают нечто подобное?

– Понятия не имею.

Я смотрю на подругу, на ее чумазые щеки, яркие карие глаза и темные завитки волос, обрамляющие лицо.

– Теперь между нами все хорошо?

– Ну конечно.

– А у вас с Майло?

Она усмехается:

– Он мой брат. Для меня он всегда будет придурком.

– Обнимемся?

Она разводит руки, осторожно маневрируя факелом, чтобы не подпалить ветки над головой, и мы обмениваемся короткими липкими объятиями.

– Все будет хорошо, – успокаивает меня Мэг. – Ну, идем, найдем Дэнни с Онор.

Она поднимает лиану впереди, чтобы я под ней прошла, и у меня возникает сильнейшее чувство дежавю. Мэг продолжает идти, затем, поняв, что я немного отстала, оборачивается.

– Джесс? – снова зовет она, заставляя меня подпрыгнуть. – Ты как, держишься? Вот, попей. – Она протягивает мне воду.

Я встряхиваю бутылку.

– Осталось совсем чуть-чуть.

– Допивай.

Сделав крошечный глоток, я снова завинчиваю крышку и на вопросительный взгляд Мэг объясняю:

– Вода может понадобиться Онор.

Мы едва плетемся. Не знаю, сколько прошло времени с начала похода; по ощущениям – полдня. Последние капли воды давным-давно закончились, у меня ноют ноги, и я вся мокрая от пота. Мы молчим целую вечность, разве что время от времени зовем Онор и Дэнни, голоса уже садятся. И хотя ни одна из нас не готова признать этого вслух, мы начинаем терять надежду. Как два человека могут просто взять и исчезнуть? Остров, конечно, довольно большой, тем не менее наши крики невозможно не услышать. Разве что нас слышат, только не могут откликнуться…

– Джесс, – говорит Мэг, резко останавливаясь. – Я присяду ненадолго. Мне как-то нехорошо.

– Эй, я возьму… – Я забираю у нее факел, затем хлопаю по рюкзаку: – Его тоже.

Мэг скидывает свою ношу и буквально падает на землю – ноги подкашиваются, не успеваю я напомнить ей о змеях и пауках. Сперва она прислоняется спиной к дереву, затем наклоняется вперед, обхватив голову руками. Даже при слабом свете факела я вижу, насколько она побледнела за последние пару часов. Под глазами залегли темные круги.

Она поднимает на меня взгляд.

– Не знаю, сколько еще продержусь.

– Ничего, пока отдохни. Когда станет лучше, пойдем к водопаду и наберем свежей воды.

Я замираю и прислушиваюсь; до меня доносятся лишь крики птиц, цикад и мое собственное тяжелое дыхание. Не хочу признаваться Мэг, что я не вполне уверена, где мы находимся. Мы начали с водопада, затем перешли к вершине утеса и, согласно плану, должны были сделать полный круг и прийти к отправной точке, однако у меня жуткое ощущение, что мы заблудились.

Не знаю, сумеет ли Мэг вернуться тем же путем, каким мы пришли, без еды и воды. Я мысленно браню себя – как можно было забыть собственную бутылку? Джефферсон буквально вдалбливал нам в головы, насколько важно постоянно держать при себе воду. Внезапное паническое бегство Дэнни в джунгли совершенно выбило меня из колеи.

Может, следует здесь остановиться и ждать помощи? Или лучше залезть на дерево, как Дэнни и Джефферс, когда прятались? Меня осеняет идея, и я задираю голову, пытаясь в темноте разглядеть какие-нибудь фрукты. Влага от манго или кокоса позволит продержаться по крайней мере еще пару часиков.

– Джесси, – говорит Мэг. – Присядь. Выглядишь измученной.

– Да все нормально, – вру я. – Сейчас…

Пронзительный крик разносится по джунглям и стихает так же внезапно, как начался, – всего через секунду, может, две.

Мэг вскакивает на ноги и смотрит на меня огромными глазами. Мы думаем об одном и том же.

– Онор, – выдыхаю я.

Сложно определить, откуда точно раздался крик, мы бежим в примерном направлении; адреналин подгоняет измученные ноги, а страх заставляет забыть о жажде. В какой-то момент натыкаемся на непроходимые заросли.

– Куда теперь? – спрашивает Мэг.

Я качаю головой:

– Понятия не имею.

Кручусь на месте, низко наклоняя факел, чтобы разглядеть, где меньше всего растительности, и тут замечаю нечто, от чего в груди екает сердце, – еще одна розовая, в белый горошек босоножка, валяющаяся под бревном.

– Сюда! – Я подзываю Мэг. – Она пошла сюда!

Мы вновь мчимся сквозь джунгли, перепрыгивая через препятствия и руками отводя в стороны колючие ветви. Легкие горят огнем, и наконец, когда мне уже кажется, что я не в состоянии сделать и шагу, впереди между деревьями появляется просвет, открывающий небольшую поляну и вход в пещеру, перед которым стоит человек. Я мельком замечаю светлые волосы и вспышку бледной кожи… Это же Дэнни!

– Онор! – Я хватаю Мэг за руку. – Он ее нашел! Господи, слава богу!

Дэнни стоит к нам спиной, и мне не видно его лица, однако у него такой вид, будто он вернулся с битвы, – волосы прилипли к черепу грязными полосками, на зеленой футболке между лопатками темное пятно пота, а грязные ступни испачканы кровью.

– Дэн! – кричит Мэг, пробегая мимо меня. – Как она? Что случилось?

Тот резко поворачивается к нам, и на его лице выражение такого неописуемого ужаса, какого мне не доводилось видеть прежде. Тем не менее не от этого у меня волосы на руках встают дыбом, а от его надрывного вопля, похожего на крик смертельно раненного животного, которое пытается защитить своих детенышей от хищника. Тут до меня доходит, что Дэнни вовсе не помогает Онор выбраться из пещеры, а напротив – он навалился на нее сверху, прижимая к земле.

– Ты не отберешь ее, Мэг! – кричит он. – Сначала тебе придется убить меня!

Я останавливаю Мэг, хватая за плечо. Она не сопротивляется. Гортанный вопль Дэнни словно отбрасывает ее назад, как сильный порыв ветра.

Дэнни продолжает орать на Мэг, дико жестикулируя и требуя держаться подальше, а Онор извивается под ним, пытаясь вырваться. Она вся в грязи, ногти черные, кожа вокруг запястий и рта красная.

– Помогите! Спасите! – кричит она, ее налитые кровью глаза широко раскрыты от ужаса.

Наконец ей удается вырваться, но Дэнни бросается вдогонку и, схватив за лодыжку, дергает назад. Она испуганно вскрикивает и впивается ногтями в землю.

– Какого черта! – Мэг стремительно пересекает полянку, падает рядом с Онор и заключает в объятия.

– Прочь от нее! – Дэнни хватает Мэг сзади за футболку. – Не смей ее трогать!

– Дэнни! – кричу я.

Однако тот будто и вовсе меня не замечает, все его внимание приковано к Мэг.

– Отвали! – Мэг резко поворачивается. – Убери от меня свои грязные лапы!

Когда Дэнни ослабляет хватку на футболке Мэг, я вздыхаю с облегчением. В следующее мгновение он хватает ее за волосы и рывком поднимает на ноги. Она вскрикивает от боли, и я кидаюсь к ним:

– Дэнни! Какого черта!..

Я резко останавливаюсь, когда он вытаскивает из кармана нож – тот, который потерял Джефферсон, – и приставляет к горлу Мэг. Онор, свернувшаяся калачиком на земле, хнычет от страха.

– Дэнни… – Я вся холодею, ужас парализует конечности и замораживает мозг. Происходящее не укладывается в голове. Мэг цепляется за руку Дэнни, схватившего ее за горло, а у Онор связаны ноги.

– Все хорошо, Онор, – нежно говорит Дэнни. – Все хорошо, милая. Ты в безопасности. Теперь она тебе не навредит.

– Дэнни… отпусти Мэг.

Он вздрагивает от моего голоса – похоже, только сейчас замечает мое присутствие – и оборачивается. Его взгляд расфокусирован и устремлен куда-то сквозь меня.

– Дэнни, – повторяю я. – Ты причиняешь ей боль. Отпусти ее!

Он качает головой, притягивая Мэг ближе.

Я перевожу взгляд на заплаканную Онор, затем на пораженные, пронизанные ужасом глаза Мэг. Происходящее напоминает чрезвычайно реалистичный кошмар, из которого никак не выбраться.

– Это была Мэг, – бормочет Дэнни. – Все это время… Это все Мэг.

– Ты о чем? – кричит та. – Что я сделала?

– Ш-ш-ш. – Он наклоняет нож так, что острый кончик прижимается к нежной коже ее шеи. Она замолкает, уставившись на меня в молчаливой мольбе о помощи.

– Это Мэг воплощала наши фобии в жизнь, – объясняет Дэнни. – Сперва я не понимал, зачем ей это, а потом она все сама рассказала: ей хотелось наказать нас за то, что мы с ней мало общались…

– Никого я не хотела наказывать. Ничего я не де…

– Ш-ш-ш! – Вокруг лезвия появляется кровь, и Мэг стонет от ужаса.

У меня так колотится сердце, что даже тошнит.

– Дэнни, положи нож, прошу тебя! Ты ее ранишь!

– И хорошо. Она намеревалась убить Онор!

Его глаза горят маниакальным блеском. Я не могу понять, что с ним случилось – может, он съел нечто ядовитое или подхватил какую-то болезнь. Ясно одно: он совершенно не в себе. В чем бы Дэнни ни обвинял Мэг, он всей душой в это верит. Единственная возможность успокоить его и отвлечь от Мэг – притвориться, будто я полностью его поддерживаю. Если он купится на мой блеф, то, возможно, послушает меня.

– Ты про наши фобии? – уточняю я. – О которых мы говорили… пауки Онор и змея в яме?

На искаженном злостью лице Дэнни проступает некоторое облегчение. Он отчаянно хочет… даже отчаянно нуждается в союзнике.

– Я ошибся, когда обвинил Джефферса. За всем стоит Мэг.

– Она не сделала ничего плохого, – бормочет Онор с земли. Пока мы отвлеклись, она успела отползти.

Огонек надежды в глазах Дэнни мгновенно гаснет.

– Она тебя одурачила. Она всех нас одурачила.

Мы с Онор переглядываемся. Ужас, охватывающий меня, отражается и в ее глазах.

– Она все спланировала, – продолжает Дэнни. – С того момента, как мы ступили на остров, она…

– Какого хрена?!

Из джунглей выскакивает Майло, в его глазах сверкают молнии. Спустя несколько секунд появляется Джефферс.

– Майло, нет! – Я бегу к нему, преграждая путь к Дэнни. Одному богу известно, на что тот способен. – Джефферс, останови его!

Паника в моем голосе срабатывает: Джефферс тут же, как игрок в регби, бросается на Майло и сбивает с ног.

– Дэнни болен! – кричу я, когда Майло пинает Джефферсона, высвобождаясь из захвата. – Дэнни нездоров. Прошу, не надо…

Майло бросает на меня испепеляющий взгляд – ведь я защищаю того, кто приставил нож к горлу его сестры, – затем резко отворачивается и вскакивает.

– Отпусти ее! – Он мрачно смотрит на Дэнни. Ему явно требуется вся сила воли, чтобы тут же не броситься на него.

– Скажи им, Дэнни! – кричу я. – Расскажи, что сделала Мэг.

Майло резко оборачивается, и опять в его взгляде гнев и упрек. «Поверь мне, – мысленно умоляю я, – прошу, просто поверь». Джефферсон, потирающий ушибленный локоть, смотрит на меня с недоумением.

– Продолжай, – говорю я. – Расскажи им о фобиях.

Дэнни не отрывает пристального взгляда от Майло. Воздух сгустился, будто вот-вот взорвется ядерная бомба и нас всех уничтожит.

– Майло ничего не сделает, – говорю я. – Правда ведь?

На его челюсти играют желваки.

– Я выслушаю, если он опустит нож. – В этот момент капля крови стекает по шее Мэг и впитывается в воротник футболки.

– Дэнни, – прошу я, – не мог бы ты опустить нож? Мэг никуда не уйдет и ничего не предпримет. Верно, Мэг?

У нее бледная влажная кожа, костяшки пальцев, цепляющихся за руку Дэнни, побелели, однако первоначальный ужас в глазах сменяется холодным вызовом. Теперь, когда шок прошел, она готова дать отпор.

– Мэг? – настойчиво повторяю я.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Джесс.

– Это можно расценивать как согласие?

Она сжимает губы, нехотя соглашаясь:

– Я не двинусь с места.

Дэнни медленно ослабляет хватку на горле Мэг, кончик ножа отрывается от ее кожи.

– Фобии, – напоминаю я ему. – Расскажи остальным, что знаешь.

– Мэг хотела нас наказать, – говорит он, – воплотив в жизнь наши фобии.

Майло открывает рот, чтобы запротестовать, однако проглатывает возражения.

– Все началось с тебя, – продолжает Дэнни, глядя на него. – Не знаю, как Мэг выкопала яму, а может, выкопала и не она, но именно она подкинула туда змею и заманила туда тебя.

– Змею? – удивленно восклицает Джефферс. – Я не видел змеи.

Я поднимаю руку:

– Просто дай ему объяснить.

В кои-то веки он не спорит.

– Затем были пауки, – продолжает Дэнни. – Мэг скинула их на Онор и сняла сапоги Анумана, чтобы оставить отпечатки на песке и спихнуть подозрения на Джефферсона.

Мэг ловит мой взгляд и слегка качает головой. Мне хочется послать ей сочувственную улыбку, однако Дэнни может заподозрить нас в сговоре, поэтому я отвожу взгляд.

– Уж не знаю, почему она затем взялась за Джефферсона, а не оставила напоследок, тем не менее… Она отвлекла его, чтобы он упал с обрыва. Затем подожгла покрывало Джесси.

Взгляд Дэнни маниакально мечется по сторонам, будто он боится, что из джунглей может выскочить кто-то еще.

– Потом она оставила мне послание на песке.

– Какое послание? – спрашивает Онор. Она уже отползла к ногам Джефферсона и отчаянно теребит веревку на лодыжках, когда Дэнни на нее не смотрит.

– «Один из вас умрет». Она имела в виду тебя, милая.

Джефферсон наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Что с ним такое?

– Мэг оставила свой собственный страх напоследок, – продолжает Дэнни. – Глупо, конечно, но к тому времени она считала, что ей все сойдет с рук. А как она улыбалась, открыв рюкзак… Кто так делает? Настоящий психопат, вот кто.

Майло напрягается:

– Что, черт возьми, ты несешь?

– Покажи ему, Джесси, – говорит Дэнни. – Ее рюкзак у тебя.

– Этот? – Я снимаю рюкзак Мэг с плеча и протягиваю ему.

– Да. Переверни его.

Я послушно вытряхиваю содержимое рюкзака. На пыльную землю вываливаются пустая бутылка воды, лосьон для загара, полпачки жевательной резинки, рыболовная леска и полдюжины ракушек.

– Где она? – требовательно спрашивает Дэнни. – Где обезьянья голова?

У Мэг отвисает челюсть.

– Чего?

Дэнни указывает на рюкзак:

– Как тебе удалось вывести кровь?

На дне виднеются мокрые пятна, вышивка распустилась, и рядом с одной из лямок – пыльный отпечаток ноги, но ни капли крови. И никогда не было. Дэнни меня удивляет. Я совершенно растеряна и чувствую себя беспомощной. Мне отчаянно хочется ему помочь, только как?

– Дэнни, я не совсем понимаю, о чем ты…

– Ты его подменила! – Он опять сжимает горло Мэг, заставляя ее вскрикнуть от удивления. – Видимо, у нее два рюкзака.

– Дэнни, перестань! – требую я. – Она не может дышать! Дэнни! Ты же обещал мне, что не навредишь ей.

– Но она меня обманула! Она всех нас обманула!

– Это рюкзак Мэг. Клянусь! Смотри, помнишь, она зацепилась за колючку? Вот та дырка. А вот пятно на дне, где протекла ручка, когда мы плыли на лодке. Это ее рюкзак, Дэнни. Другого нет.

– Вы же все там были, вы видели, как она его открыла. – На лице Дэнни отражается такая мука, что мне больно на него смотреть.

Я вспоминаю, как он закричал и кинулся в джунгли после того, как Мэг открыла рюкзак. И таким образом последний кусочек пазла встает на место.

– Мэг боится крови, – говорю я.

– Да! – дико кивает Дэнни. – Она все подстроила! Она убила обезьяну и сунула голову в свой рюкзак. Мы все видели. – Он дышит отрывисто, грудь часто вздымается.

– Ты видел, – напряженно произношу я. – И видел, как сбывались фобии остальных.

– Да! – спешно подтверждает он.

– Только ты… – Я пытаюсь сглотнуть.

– Только что? – спрашивает Джефферсон. – В чем дело, Джесси?

– Дэнни… только ты видел, как наши фобии воплощаются в жизнь.

– Неправда!

Я разворачиваю покрывало, обернутое вокруг шеи, и протягиваю ему, показывая края:

– Смотри, оно не подпалено. – Я делаю шаг к нему навстречу: – Посмотри на покрывало, Дэнни. Оно даже не почернело. Оно никогда не горело. И мои ноги не пострадали.

Его полные замешательства глаза прыгают с покрывала на мои ноги и обратно.

– Я видел огонь, Джесси, клянусь! Точно видел! Должно быть, ты… ты, видимо, чем-то помазала кожу, чтобы залечить ожоги, а покрывало… ты, должно быть… ты… – Он не находит логического объяснения и лишь качает головой. – Я своими глазами видел…

– А еще ты видел змею, верно? В яме с Майло. Ни Майло, ни Джефферс ее не видели. А пауки, ползающие по Онор… – Я поворачиваюсь к ней: – Дэнни говорил, они по тебе ползали. Ты их видела? Чувствовала?

Она качает головой, не смея взглянуть на своего парня.

– Я… Мне снился кошмар, потом… потом я внезапно проснулась, а Дэнни бил по моему спальному мешку, я услышала «тарантулы» и перепугалась.

– Ты видела хоть одного паука?

Она качает головой:

– Нет… Я поверила ему на слово.

– Я не врал! – кричит Дэнни, отчего Онор подпрыгивает. – Это они врут! Мэг запудрила им мозги. Она настроила их против меня! Но я ничего не выдумал… Джефферсон! Он упал со скалы. Не я один видел, как он упал, Джесси тоже.

– Да, Дэнни, – соглашаюсь я. – Видела. Только никто его не толкал. Было темно, на нем не было очков… Несчастный случай.

– В кустах кто-то прятался.

– В кустах никого не было.

– Там пряталась Мэг!

– Нет, – возражает Онор. – Она спала рядом со мной. Когда Джесси закричала, разбудив нас, она лежала рядом.

– Но… но… – в отчаянии бормочет Дэнни. – Как же Ануман? Кто-то снял с него ботинки.

– Его ботинки по-прежнему на нем, – возражаю я. – Я видела сегодня. Торчат из-под брезента, как и прежде.

– Верно, – подтверждает Майло. Джефферс с Онор согласно кивают.

– Но… – Дэнни прижимает руку к голове. Внезапно он щурится и рычит, будто череп пронзает острая боль.

Слезы застилают глаза, я едва сдерживаю рыдания. Что бы ни стряслось с Дэнни, его буквально разрывает на части.

– Наши фобии не оживают, Дэнни, – тихо говорю я. – Джефферсон упал со скалы, однако все остальное – змея, пауки, огонь, послание на песке, кровь… ничего этого не было. Мэг не воплощает наши страхи в жизнь. Ты болен, Дэнни. То, что ты видел, на самом деле плод твоего воображения.

Глава 34

Дэнни

Все началось в первый вечер на острове. Он напился и, спотыкаясь, побрел к пляжу, морской бриз нежно ласкал кожу. Остальные крепко спали, отрубившись от водки и рома: почти все в хижине, за исключением Джесси, свернувшейся калачиком на песке, на безопасном расстоянии от костра. Даже Ануман лежал на спине с открытым ртом и тихо похрапывал. И только Дэнни не мог заснуть. В голове беспрерывно крутился крик Онор: «Завтра я возвращаюсь. Не хочу больше здесь оставаться».

А в отеле она отгородится от него книгой или будет просто игнорировать. Так они ни за что не разберутся с их проблемами. Нет, нужно наладить отношения на острове, где ничто не отвлекает и где они могут засыпать и просыпаться на рассвете в объятиях друг друга. Они будут гулять по пляжу, взявшись за руки, или плавать в озере с водопадом. Остров предоставлял Дэнни потрясающую возможность все исправить – вновь влюбить в себя Онор. Если они уплывут, подобного шанса больше не выпадет.

Идея перерезать пусковой трос мотора вспыхнула в прямом и переносном смысле, когда он в одиночестве сидел у костра и допивал остатки водки. Однако не крошечные искры от огня, поглощающего тьму вокруг, привлекли его внимание, а отблеск ножа, лежащего на рюкзаке Джефферсона. Дэнни не видел лодки, тем не менее он знал, что она где-то неподалеку, покачивается на волнах, словно дразня его и напоминая о желании Онор немедленно покинуть остров и Дэнни. Внутри заклокотал гнев. Несправедливо! Он так упорно боролся, чтобы спасти их отношения, а она… Повинуясь импульсу, Дэнни схватил нож и встал, заметно покачиваясь. Он не смог остановить маму, когда она уходила, зато теперь может остановить Онор.

Менее чем пять минут спустя трос был отрезан и вместе с ручкой улетел далеко в море.

На следующий день Дэнни проснулся с тяжелой головой, почти ничего не помня о прошлом вечере. Все ныли из-за похмелья. Только при виде допитой бутылки водки на песке он вспомнил, что натворил. Без пускового троса лодка бесполезна. Не одна Онор, а все они застряли на острове, еще и Ануман остался без основного источника заработка, и все из-за детского поступка Дэнни. Он немедленно пообещал себе, что заплатит за починку троса по возвращении на материк: одолжит необходимую сумму у мамы Онор и вернет дома. Однако Ануман так и не узнал, что случилось с его лодкой. Он умер, а Мэг обнаружила обрезанный трос. Дэнни не сумел признаться в содеянном – ни когда все думали, как доставить Анумана на материк, ни тем более позже, когда все поняли, в каком дерьме оказались. Нет, Дэнни в жизни не сможет признаться ребятам, что натворил. Его не простят. И поделом. Он сам не мог себя простить.

Онор. Дэнни смотрит на свою девушку, скорчившуюся у ног Джефферсона, как испуганный ребенок. Она вскидывает на него взгляд и тут же отводит. Однако этого достаточно, чтобы он заметил в них дикий страх. Перед ним. Перед некогда любимым человеком.

Когда все так стремительно пошло под откос? Ведь раньше он был счастлив, верно? У него были любящая девушка и друзья, которые смеялись над его шутками. Может, остров – средоточие темной силы, способной их уничтожить? Или все это лишь сон и на самом деле происходящее – мрачный кошмар, в котором сбываются худшие страхи? Тогда почему он не просыпается? Он уже прыгал со скалы – ничего не изменилось. Может, он в аду? Может, их лодка затонула по пути на остров и на самом деле его раздутое гниющее тело сейчас плавает в море? Происходящее действительно очень похоже на настоящий ад – у него бешено колотится сердце, кровоточат ступни, и в сознании всплывают гротескные, искаженные морды.

Вновь раздается грохот, сверкают молнии, Дэнни жмурится и хватается за голову, непроизвольно подаваясь вперед. Глазные яблоки горят огнем – кажется, будто он куда-то летит, вертится в воздухе, переворачивается и резко падает. Вновь вспыхивает боль и возникает голос – голос, который он так долго пытался выбросить из головы.

«Дэнни! Господи, нет! Дэнни, держись!»

Он изо всех сих зажимает уши руками, однако ничего не способно заглушить отчаянный крик мамы.

Глава 35

Джесси

Когда Дэнни падает на землю, Майло бросается к Мэг и тащит ее, чуть ли не переносит на руках в безопасное место на краю поляны. Одновременно с ним Джефферсон подхватывает Онор и, забросив на плечо, несет прочь.

– Джесси! – зовет он. – Идем же!

Однако я не двигаюсь.

– Джесс! – подключается Майло. – Тут небезопасно…

Не обращая на него внимания, я осторожно приближаюсь к Дэнни, который скрючился перед входом в пещеру, прижимая одну руку к голове, а другой вцепившись в пылающий факел. Его взгляд направлен на меня, когда я наклоняюсь и отбрасываю нож в сторону, однако в нем не отражается никаких эмоций. На лице ни страха, ни любопытства, ни облегчения – бесстрастная каменная маска.

– Дэнни?

Он вздрагивает, но продолжает молча смотреть на меня этим жутким, пустым взглядом.

– Дэнни, я хочу тебе помочь.

Я оглядываюсь на друзей. Онор и Мэг рыдают, прижавшись друг к другу. Джефферсон и Майло наблюдают за мной, напряженные, готовые в любой момент кинуться мне на выручку.

– Дэнни, – повторяю я, вновь поворачиваясь к нему. – Поговори со мной. Скажи, что с тобой. Позволь тебе помочь.

Он качает головой – едва заметно, однако по крайней мере теперь я вижу, что он слушает и понимает мои слова.

– Тебе не нужна помощь? – спрашиваю я. – Или ты мне не веришь?

– Не верю. – Его голос похож на низкий гортанный стон.

– Почему?

– Вы все заодно. – Он внезапно вскакивает, заставляя меня вздрогнуть, и машет перед лицом факелом; пламя танцует и искрится.

– Что мы такого сделали, Дэнни?

– ВЫ ВСЕ ЛЖЕЦЫ!

От силы его крика сердце кидается вскачь, я напрягаюсь, готовая развернуться и убежать, если он нападет. Однако не поворачиваюсь и не убегаю.

– Бояться нормально, Дэнни.

– Я вас не боюсь.

– А кого ты боишься?

– Того, кто за всем этим стоит. – Он продолжает дико размахивать факелом. – Того, кто хочет меня наказать, хочет воплотить мою фобию в жизнь.

Я замираю. Хотя он никогда не говорил, чего боится, я начинаю догадываться.

– Зачем ты связал Онор?

– Чтобы защитить. Пришлось связать, ради ее безопасности.

– Ты думал, кто-то хочет ей навредить?

– Не просто навредить! Убить! А если умрет она, то умру и я!

Пламя прыгает и шипит, когда он машет факелом из стороны в сторону. Дождя не было несколько недель, и джунгли пересохли. Пожар разгорится мгновенно, и вскоре весь остров будет охвачен пламенем.

– Ладно, ясно! – Я поднимаю ладони. – Прошу, осторожнее. Следи за факелом.

– Зачем? – Дэнни уже машет им демонстративно. – Он не настоящий.

– Факел?

– Факел, джунгли, остров, мы. Все это нереально. – Он прижимает ладонь к стволу пальмы и усиленно трет, затем показывает ободранную кожу: – Смотри. Мне не больно. Во сне не чувствуешь боли.

– Значит, все это сон?

– Не просто сон – кошмар!

– Хорошо, – говорю я. – Допустим, это кошмар. Значит, ты можешь контролировать его окончание.

Дэнни хмурится:

– В каком смысле?

– Это называется осознанным сновидением. Ты сам управляешь происходящим во сне. Тебе решать.

– Значит… – он пожимает плечами, – если я перережу себе горло, то проснусь?

Меня мутит. Ужасная затея.

– Нет, нет! Я имею в виду, что, если сон заставляет тебя нервничать и бояться, ты можешь просто решить быть счастливым и спокойным.

– Я хочу быть счастливым, – безэмоционально говорит он.

– Вот так, да.

– Не работает. – Выражение лица Дэнни меняется. – А знаешь почему, Джесси? Потому что все, к чему я прикасаюсь, превращается в дерьмо, и все, кого я люблю, меня бросают.

– Неправда.

– Разве?! – кричит он, так широко раскидывая руки, что пламя факела лижет ствол ближайшей пальмы. – Онор хочет меня бросить! Моя собственная мать меня бросила. Восемь лет! Она не навестила меня ни разу за восемь лет! Какая женщина бросает своего сына и больше никогда к нему не приходит?

Меня накрывает волна беспомощного ужаса – такого же, как когда Том говорил со мной о смерти, – ужаса от собственного бессилия, собственной беспомощности. Я не знаю, что делать, как ему помочь. Хочется просто убежать. Но если оставить его одного, он навредит себе или спалит весь остров.

– Дэн, – нерешительно говорю я. – Почему ты не виделся с мамой?

– Потому что она с ним. С Джоном. С этим уродом, ради которого она бросила папу.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, однако сердце по-прежнему барабанит о ребра.

– Дело ведь не в этом?

– Нет, именно в этом! – В его глазах вспыхивают яростные огоньки. – Она мне лгала! Говорила, они с папой расстались, потому что отдалились друг от друга, а сама все это время спала с Джоном с работы! Папа сказал, что они встречались задолго до того, как он об этом узнал. Я пытался уговорить ее остаться. Умолял. Кричал, что я ее родной сын; если она уедет, значит, она любит Джона больше меня. Мне было девять. ВСЕГО ДЕВЯТЬ, и меня бросила мама!

Я машинально тянусь к мягкой коже предплечья, только уже не щипаю себя, чтобы заглушить боль за Дэнни, а глажу подушечками пальцев грубую обожженную кожу. «Ты еще можешь помочь ему, Джесси, – раздается в голове голос Тома. – Можешь – и сможешь».

– Где твоя мама, Дэнни? – тихо спрашиваю я.

– Не знаю.

– Знаешь!

– Нет. – Он прижимает руку к голове и морщится, крепко зажмурившись. – Не надо. Прошу! Не спрашивай.

– Что с ней случилось после того, как она переехала к Джону?

Дэнни машет головой, рука с факелом опускается, и пламя лижет иссохшую землю.

– Прекрати! Перестань о ней спрашивать! Иначе я сожгу весь остров дотла. Я не шучу! Клянусь, я все тут подожгу!

– Что случилось с твоей мамой, Дэнни?

– Все это не по-настоящему…

– Ты настоящий. Я настоящая. И произошедшее с твоей мамой тоже по-настоящему. Скажи, что с ней случилось, Дэнни!

Он начинает плакать, сначала тихо, потом громче, из груди вырываются прерывистые рыдания, от которых вздрагивают плечи.

– Что случилось с твоей мамой?

– Нет… нет… Не могу… – Он опускается на колени и, скорчившись, начинает бить себя по голове свободной рукой.

– Скажи, Дэнни!

Наступает пауза. Чудовищная, напряженная тишина длится целую вечность. Затем Дэнни отбрасывает факел, сгибается пополам и обхватывает голову руками.

– Она умерла! – всхлипывает он. – Умерла, умерла, умерла…

Я обнимаю Дэнни, плачущего у меня на плече, качаю его и успокаиваю, как младенца. Факел – потухший, черный – валяется на земле рядом с нами. По моим щекам тоже катятся тихие слезы, слезы печали – по Дэнни, по его маме, по Тому, по моей семье, по мне. Оказывается, мы с Дэнни похожи. Мы оба сломлены, уничтожены горем, оба несем в сердцах осколки того, что могло бы пойти иначе.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к шуму джунглей – карканью и крикам, воплям и уханью, разносящимся по влажному плотному воздуху, который окутывает нас, подобно пуховому одеялу. Мы застряли в смерти, при этом окружены жизнью. Я никогда не чувствовала себя такой маленькой и незначительной, как сейчас – крошечная песчинка на огромной планете, – и в то же время я никогда не чувствовала такой благодарности вселенной за то, что жива.

Нежное прикосновение к плечу меня не пугает. Я слышала приближающиеся шаги, треск ветвей и шелест листьев.

– Джесси, – тихо говорит Майло. – За нами приехали родители. Кто-то подслушал разговор Джоша с Джеком в отеле, и они поняли, что мы в беде. Отец Джефферсона нанял лодку. Мы едем домой.

Глава 36

Дэнни

Три недели спустя

– Она умерла. Она говорила, что никогда меня не оставит, но оставила. Говорила, что никогда не полюбит никого так сильно, как меня. Говорила, что я для нее – целый мир. Она много чего говорила, только все ее слова – ложь. Она умерла. Лгунья.

Психолог наклоняется в кресле, ее взгляд прикован к лицу Дэнни.

– Значит, так ты себя чувствовал после смерти мамы?

– Да. – Он смотрит на свои руки, которые сжимаются и разжимаются по собственной воле.

– Ты чувствовал, будто тебя предали? Ты злился?

Он пожимает плечами:

– Не знаю я. Мне было девять.

– Да, – тихо говорит психолог. – Ты был совсем ребенком.

– Я видел, как она умерла.

Брови психолога сочувственно сходятся на переносице.

– Даже представить себе не могу, насколько это ужасно.

– Она выкрикнула мое имя, когда потеряла контроль над машиной. Мы неслись навстречу грузовику. Все внезапно замедлилось, как, знаете, когда на видео щелкаешь попеременно «воспроизвести» и «пауза»? – Психолог коротко кивает. – И я крикнул ей, чтобы она повернула, но… – Он тяжело глотает. – Может, мне лишь показалось, что я кричу. В общем, машина перевернулась. Не знаю, сколько раз, помню только, как ремень безопасности больно врезался мне в шею. – Он прижимает руку к ключице и потирает шрам пальцами. – А потом мама закричала, и ее крик… – Он жмурится. – Ее крик…

Психолог протягивает ему коробку с салфетками, он качает головой и спешно вытирает навернувшиеся слезы ладонью.

– …самое ужасное, что мне доводилось слышать, но еще больше я испугался, когда… – Он поднимает взгляд на потолок, пытаясь сдержать застывшие в глазах слезы, и делает глубокий, прерывистый вдох. – Больше всего я испугался, когда она перестала кричать.

Психолог молчит, однако Дэнни чувствует на себе ее взгляд и исходящие от нее волны сопереживания.

– Она… она везла меня обратно домой, к папе, и я всю дорогу ныл: говорил, что Джон не любил ее так, как я, что она разбила мне сердце. Мне хотелось, чтобы она пожалела о решении уйти от нас с папой. Последние… последние слова, которые она от меня услышала, были… были… я сказал, что ненавижу ее. – По щекам текут слезы, Дэнни наклоняется вперед и обхватывает голову руками. Воспоминания пронзают грудь подобно тупому ножу.

– Она знала, что ты ее любишь, – тихо говорит психолог, от чего слезы только усиливаются. – Я не была знакома с твоей мамой и не знала тебя тогда, но я в этом уверена.

– Почему? – Он поднимает на нее взгляд. – С чего вы взяли?

– Потому что многие дети иной раз говорят родителям подобные слова. В детстве мы выплескиваем на них всевозможные эмоции, поскольку чувствуем себя в безопасности. Мы знаем, что, как бы мы себя ни вели, они всегда будут нас любить. Я бы больше переживала, если бы ты не смог сказать ей, как недоволен и зол.

– Значит, вы переживаете? – Он вытирает слезы и сухо смеется. – Я думал, вам все равно.

Психолог тепло улыбается.

– Расскажи, как ты справлялся после аварии, Дэнни. Ты упоминал ранее, что в детстве везде видел опасность.

– Да, – кивает он, расслабляясь от перемены темы – теперь он чувствует себя увереннее. – После… несчастного случая я… начал видеть опасность повсюду, куда бы ни шел.

– Какого рода опасность?

– Я представлял себе всякие трагедии, происходящие с моими друзьями, с папой и бабушкой. К примеру, меня охватывал ужас, когда друзья лазали по деревьям, – перед глазами появлялась картинка, как они срываются вниз и лежат на земле со сломанной шеей. Или когда мы играли в футбол в парке и к нам слишком близко подходила собака, я представлял, как она кидается на одного из моих друзей. А ночью я приходил в комнату отца и подносил руку к его лицу, чтобы проверить, дышит ли он.

– То есть ты видел опасность в любом, даже самом незначительном действии?

– Да.

– Похоже на посттравматическое стрессовое расстройство, также называемое ПТСР. Ты кому-нибудь рассказывал о тревожных видениях? Отцу или учителю?

– Нет, – качает головой Дэнни. – Не хотел, чтобы меня считали сумасшедшим.

– Ты думал, что сходишь с ума?

– Да. Мне часто не спалось по ночам, поскольку каждый раз, закрывая глаза, я слышал крик мамы и видел… видел…

– Ничего страшного, вспоминать не обязательно.

– Хорошо. – Он с облегчением выдыхает. – Я чувствовал себя ужасно – плохо спал и всего боялся. Однажды мы с папой пошли в супермаркет, и вдруг я принял чужую женщину за маму – она толкала тележку, в которой сидел ребенок, и я едва не кинулся ее обнимать, но быстро понял свою ошибку. Тем не менее, хотя бы на мгновение представив, что она на самом деле жива и у нее новый ребенок от Джона, я почувствовал себя гораздо лучше. Поэтому я… я убедил себя, что это действительно была она. Когда кто-нибудь в школе спрашивал, почему мама меня больше не подвозит и не забирает, я отвечал, что у нее новая семья.

– Тем не менее твои близкие друзья и Онор знали правду.

– Конечно. – Дэнни кивает. – Их родители рассказали им о смерти мамы, только я запретил кому-либо об этом упоминать. Когда Джефферсон о ней заговорил, я кинулся в драку.

– Значит, ты пытался контролировать свои чувства, контролируя то, как тебя видят другие?

– Наверное.

– И как, по-твоему, это повлияло на твои отношения с людьми?

Он тяжело вздыхает.

– Вы имеете в виду с Онор?

– Как бы ты описал свои отношения с ней?

– Пытался ли я ее контролировать, вы об этом?

– Нет, я не об этом спрашивала.

– А стоило бы, потому что именно это я и пытался делать. Еще три недели назад я бы этого не признал, а теперь могу. Я был собственником, ужасно ревновал и отчаянно боялся, что она меня бросит.

– Как сейчас Онор?

– Мы расстались.

– У произошедшего на острове были негативные последствия?

– Разумеется. Мама Онор хотела заявить на меня в полицию – говорила, что я заслуживаю срок за содеянное, но ее отговорили.

– Твои друзья?

– Другие родители. Они сказали, что смерть Анумана сильно растревожила мою психику и со мной случилось временное помешательство. Однако они велели мне обратиться к специалисту. Вот почему папа записал меня к вам.

– Я немного о другом тебя спрашивала… Как поживает Онор после спасения с острова?

– Она не хочет со мной видеться, не хочет разговаривать. Мэг тоже. Я их прекрасно понимаю. – Дэнни пожимает плечами. – Моим действиям нет оправдания, не знаю даже, смогу ли я сам себя когда-нибудь простить.

– А остальные друзья? Они тебя поддерживали?

– Да. Джесси. Она часто мне звонит. И Джефферсон иногда пишет… пытается понять. Думаю, Майло тоже, просто… – Дэнни смаргивает слезу, – он все еще злится. Неудивительно, я ведь чуть не убил его сестру.

– Ты был не в себе, Дэнни. У тебя был нервный срыв.

– Почему?

– Скорее всего смерть гида на твоих глазах стала для тебя огромным шоком и вызвала воспоминания о смерти мамы, которые ты подавлял в течение многих лет. Произошедшее разрушило выстроенный тобой безопасный, контролируемый мир. Рухнули все ментальные стены, в эмоциональном плане ты как будто вновь стал тем испуганным девятилетним мальчиком, повсюду видящим опасность.

– Почему этого не произошло с Джесси, у которой брат умер на ее глазах?

– Возможно, потому что она была старше. Или она просто иначе переживает трагедии. Люди очень разные, Дэнни, и по-разному реагируют на одни и те же события. Неизвестно, почему у кого-то развивается посттравматический синдром, а у другого в той же ситуации – нет. Главное, пойми – тебе нечего стыдиться. Ты был психически нестабилен.

Дэнни обдумывает слова психолога и пожимает плечами:

– Значит… Из-за смерти Анумана я видел, как фобии ребят воплощаются в жизнь?

– Да. И ты не знал, как себя защитить. Ты не смог придумать историю, которая спрятала бы тебя от опасностей, поэтому вышел на войну со своими страхами.

– И похитил собственную девушку.

– Поскольку был убежден, что ее пытаются у тебя отнять. Ты каким-то образом пытался сделать то, чего не смог сделать в девять лет со своей мамой. Ты хотел защитить себя от боли. Видишь логику?

– Да. Хотя нет. Не знаю.

Психолог сочувственно улыбается.

– Нам еще многое предстоит обсудить на будущих встречах.

Дэнни сцепляет руки на коленях. В голове застрял вопрос, который он хочет задать весь сеанс, однако страшится ответа.

– В чем дело? – тихо спрашивает психолог, словно почувствовав его нерешительность. – Что тебя беспокоит?

– Как вы думаете, я… – Он заставляет себя поднять на нее глаза. – Я чудовище? Псих?

Она тихо качает головой:

– Нет, Дэнни. Вовсе нет.

От этих слов у него вновь начинают литься слезы.

Глава 37

Джесси

Полтора месяца после возвращения с острова

Я присаживаюсь на корточки рядом с могилой и провожу пальцем по надгробию брата.

«ТОМАС АРТУР ХАРПЕР

ЛЮБИМЫЙ СЫН И БРАТ»

Я впервые пришла на его могилу. Раньше никак не могла решиться. Однако сегодня утром я проснулась с неожиданной уверенностью, что мне необходимо навестить брата.

Весеннее солнце мягко согревает щеки и освещает первые почки на листьях. Я кладу маленький букет из нарциссов и тюльпанов на подстриженную зеленую траву.

– Знаю, ты не любитель цветов. Просто я хотела тебе что-нибудь принести.

По дороге сюда в голове крутилось столько слов, а теперь они все куда-то испарились. Сердце выбивает брату собственное послание, каждый твердый удар наполнен любовью.

Дэнни не единственный, кто теперь ходит к психологу. Я тоже начала. На наших встречах я много говорю и еще больше плачу. Сперва я злилась: злилась на Тома, на себя и на врача, который отказывался давать мне волшебные таблетки, способные моментально забрать боль. Вот только не существует ни таблеток, ни капель, способных унять боль потери, а время вовсе не лечит. И все же я учусь дружить со своими чувствами, не позволяя им раздавить меня своей тяжестью. Я заново привыкаю доверять, любить не только других, но и саму себя.

Вставая, я чувствую на себе чей-то взгляд и оборачиваюсь: по дорожке ко мне приближается Майло, засунув руки в карманы и неуверенно улыбаясь. Когда я улыбаюсь в ответ, на его лице отражается облегчение. Мы не торопим события, узнаем друг друга постепенно и даем себе пространство, в котором оба нуждаемся.

Я оглядываюсь на могилу брата. Сегодня мой восемнадцатый день рождения. В детстве он всегда первым врывался в мою комнату с утра, запрыгивал на кровать и кричал на ухо: «С днем рождения!» Поэтому мне казалось столь важным прийти к нему именно сегодня.

Зажмурившись, я представляю лицо брата – ярко-голубые глаза, грубая щетина на подбородке, волнистые волосы и теплая улыбка.

Благодарности

Огромное спасибо моему замечательному редактору Эмили Китчин, которая сумела понять, что именно я пыталась выразить этой книгой, и чьи замечания необычайно помогли мне выстроить в истории должное напряжение, завязку и таинственность. Спасибо за то, что с тобой так приятно работать, а также за поддержку этого романа и подростковой литературы в целом. Спасибо команде в главном офисе издательства «Harper Collins» за всю помощь и упорный труд, особенно Катрине Смедли, Изабель Смит и Мелани Хейз. Я бы также хотела поблагодарить Джона Эпплтона за прекрасную корректуру. Огромное спасибо Кейт Оукли за создание такой яркой и цепляющей обложки. Я влюбилась в нее с первого взгляда!

Как всегда, спасибо моему невероятному агенту Мадлен Милберн и всем сотрудникам агентства, особенно Хейли Стид, Лиане-Луизе Смит и Элис Сазерленд-Хоз, спасибо за веру в меня и мое творчество, а также за весь ваш труд.

Я бы хотела поблагодарить всех литературных блогеров, библиотекарей, книготорговцев и рецензентов, которые обожают подростковую литературу так же, как я, и помогают ей развиваться. Огромное спасибо читателям, которые нашли время связаться со мной и сообщить, насколько им понравилась моя предыдущая книга. Нового романа пришлось долго ждать, тем не менее, надеюсь, оно того стоило.

Наконец, огромное спасибо моей замечательной семье – Дженни и Реджу Тейлорам за чтение моих трудов, моему брату Дэвиду и сестре Ребекке за бесплатную рекламу моих книг в социальных сетях, спасибо их партнерам Сами Итону и Лу Фоули, которые их терпят, моим племянницам и племянникам Софи Тейлор, Роуз Тейлор, Фрейзеру Итону, Оливеру Итону и Мии Тейлор (Софи и Фрейзер, надеюсь, вы прочтете эту книгу!), спасибо потрясающим родственникам моего мужа – Ане, Анджеле, Стиву, Гвиневре Холл и Джеймсу Лоучу. И последнее, но отнюдь не менее важное, спасибо моей собственной удивительной семье, Крису и Сету. Спасибо за то, что терпите мою болтовню о сюжетных линиях за обеденным столом и за ваши идеи – пусть я их в основном игнорирую, тем не менее приятно с вами поболтать! Вы даже не представляете, как сильно я вас люблю.

Если вы хотите следить за выходом новых книг, присоединяйтесь к моей рассылке: https://cltaylorauthor.com/newsletter/ – или свяжитесь со мной в социальных сетях.

Спасибо за прочтение «Острова». Надеюсь, вам понравилось.

Келли

Content

К. Л. Тейлор
Остров

Пролог

Глава 1 Джесси

Глава 2 Дэнни

Глава 3 Джесси

Глава 4 Дэнни

Глава 5 Джесси

Глава 6 Дэнни

Глава 7 Джесси

Глава 8 Дэнни

Глава 9 Джесси

Глава 10 Дэнни

Глава 11 Джесси

Глава 12 Дэнни

Глава 13 Джесси

Глава 14 Дэнни

Глава 15 Джесси

Глава 16 Дэнни

Глава 17 Джесси

Глава 18 Дэнни

Глава 19 Джесси

Глава 20 Дэнни

Глава 21 Джесси

Глава 22 Дэнни

Глава 23 Джесси

Глава 24 Дэнни

Глава 25 Джесси

Глава 26 Дэнни

Глава 27 Джесси

Глава 28 Дэнни

Глава 29 Джесси

Глава 30 Дэнни

Глава 31 Онор

Глава 32 Дэнни

Глава 33 Джесси

Глава 34 Дэнни

Глава 35 Джесси

Глава 36 Дэнни

Глава 37 Джесси

Благодарности