Мона Кастен

Снова надейся

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Для Д.

Плей-лист

There’s No Way – Lauv feat. Julia Michaels

Deep Burn Blue – The Paper Kites

When It Hurts You – The Paper Kites

Slow Dancing In A Burning Room – John Mayer

I Don’t Trust Myself (With Loving You) – John Mayer

Gravity – John Mayer

It’s Not Living (If It’s Not With You) – The 1975

Feeling You – Harrison Storm

Natural – ZAYN

Tonight – ZAYN

Dance To This – Troye Sivan feat. Ariana Grande

Youngblood – 5 Seconds of Summer

Waste It On Me – Steve Aoki feat. BTS

Starry Night – Mamamoo

Miracles – Stalking Gia feat. Blackbear

Run – Matt Nathanson

In My Head – Peter Manos

Without Me – Halsey

Love Somebody Like You – Joan

Hands – Brandt Orange

Глава 1

– Интересно, когда мой папа и твоя мама осмелятся сделать следующий шаг?

Я подавилась своим матча латте и безуспешно попыталась скрыть приступ кашля. Доун тут же это заметила и начала стучать меня по спине, что никак не улучшило ситуацию, а лишь заставило закашляться еще сильнее. Парень, идущий впереди, оглянулся. Увидев задыхающуюся меня, он нахмурился и пошел быстрее, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Что? – прохрипела я после того, как дыхательные пути снова очистились.

– Наши родители, – медленно повторила Доун и бросила на меня скептичный взгляд, будто сомневаясь, задала я этот вопрос всерьез или он риторический. – Тебе не кажется, что между ними все чудесно складывается?

Я опять почувствовала желание откашляться, но подавила его, крепко стиснув зубы, и поправила сумку через плечо.

Моя мама и папа Доун встречались уже девять месяцев. Но несмотря на то, что у них все хорошо и они до сих пор счастливы вместе, оптимизма Доун я не разделяла. Я не верила, что их отношения продержатся долго – как бы ни огорчала меня эта мысль. Может, Стенли и не такой козел, как остальные типы, с которыми раньше встречалась мама, однако все ее любовные истории с мужчинами рано или поздно всегда сходили на нет. Это лишь вопрос времени.

– Ты, кажется, не очень-то в восторге от этого, – разочарованно произнесла подруга.

Покосившись на нее, я задалась вопросом, как могло получиться, что за девять месяцев мы так хорошо узнали друг друга. Если одна из нас из-за чего-то переживала или плохо себя чувствовала, вторая, как правило, тут же это понимала… Как будто мы сестры, которые выросли вместе. При этом внешне мы совершенно не похожи друг на друга: в то время как у Доун темно-рыжие волосы и глаза как у олененка, глубокого карего цвета, у меня черные как смоль волосы и холодные голубые глаза, доставшиеся от отца.

– Нет, конечно, здорово, что они счастливы, – ответила я после минутного колебания.

Мысленно я часто спрашивала себя, когда все закончится. У нас с мамой слишком много тайн, которые мы не могли доверить никому – даже Эдвардсам. Как бы сильно мама ни полюбила Стенли и как бы я ни привязалась к Доун.

– Значит, ты благословляешь папу? – не отставала она.

Я замерла прямо посреди дорожки к главному зданию университета.

– Благословляю на что?

Доун повернулась ко мне, не останавливаясь. Она пошла дальше спиной вперед, зацепившись большими пальцами за лямки своего рюкзака.

– Ну, продолжать в том же духе. Думаю, он боится, что пренебрегает мной. Поэтому мне хочется лишний раз показать ему, как мы рады за них обоих.

Я вышла из состояния оцепенения, чтобы догнать Доун. Как раз когда мы поравнялись, она споткнулась и мне пришлось схватить ее за руку, чтобы она не упала.

– Так что не будь больше таким антиамуром, – заявила она, как только снова восстановила равновесие, и пихнула меня плечом в плечо.

– Я не антиамур, – ответила я.

Просто я не особенно заморачивалась на тему любви – да в принципе и не хотела. Не после того, как всю жизнь вынуждена была наблюдать, что каждый раз творило это чувство с мамой. Естественно, я рада, что она счастлива со Стенли. Но есть так много вещей, которые Доун не знает обо мне, а ее отец – о моей матери, что я не могла представить себе, как эти отношения сложатся в долгосрочной перспективе.

– Значит, выразимся немного иначе, – сказала Доун через какое-то время. – Ты не великий романтик.

– Ох, нет? – с иронией переспросила я и аккуратно сделала глоток матча латте.

– Позволь напомнить о твоем комментарии к «О нас».

Мне с трудом удалось сдержать ухмылку. Доун писала любовные романы. Так как я изучала литературу в университете, а благодаря маминой профессии уже кое-что понимала в работе над текстами, Доун попросила меня стать ее бета-ридером[1]. Впрочем, к ее огромному невезению, я в первую очередь обращала внимание на пробелы в содержании, а не на романтику.

Искоса взглянув на подругу, я заметила грустный блеск в ее глазах. Меня сразу начали мучить угрызения совести. То, что в прошлом меня всегда беспокоила мамина личная жизнь, еще не означало, что надо выплескивать свое недовольство на Доун. Я взяла себя в руки и улыбнулась ей:

– Ты права.

Доун ответила на улыбку.

– Я всегда права. – Она глотнула свой кофе. – Мы с папой встречаемся завтра в стейк-хаусе. Тогда и скажу ему, как мы рады, что у них все хорошо, и чтобы он так не переживал.

– Звучит как план. – Запрокинув голову, я за один раз допила остатки матча латте, а потом убрала многоразовый стакан в боковой карман сумки.

– Кажется, я тоже скоро такой куплю, – задумчиво произнесла Доун. Она сперва посмотрела на карман, в котором теперь лежал мой стакан, а потом на собственный картонный стаканчик.

– Я заказала его на сайте, где можно создать собственный рисунок на стакане. Давай напечатаем на нем обложку твоей книги или что-то вроде того, – предложила я.

Доун наморщила нос.

– Не думаю, что мне захочется разгуливать по университету со стаканом, на котором красуется голый торс.

– Ну, я видела в кампусе и более скандальные вещи, – ответила я и как можно незаметнее бросила взгляд на наручные часы.

Черт.

Никогда еще не приходила на курс по писательскому мастерству так поздно. Глубоко в душе я ощутила укол разочарования. Шанс на эту среду упущен. Хотя это было ясно еще тогда, когда Доун предложила попить вместе кофе перед общим семинаром. Обычно я всегда приходила на занятие как минимум на пятнадцать минут раньше, если не больше.

– Да не беги ты так. У меня ноги короче, чем у тебя, – запыхавшись, выдавила Доун, пока мы поднимались по лестнице к главному корпусу.

– Ничего подобного. Я всего на ладонь выше тебя. Кроме того, я не хочу опаздывать.

Теперь подруга взглянула на свой мобильник.

– Еще двенадцати нет. Как будто Нолан будет возмущаться, если мы придем на секунду позже, чем обычно.

– Если мы хорошо с ним ладим, это еще не значит, что надо этим пользоваться, – сказала я, открывая перед Доун дверь в главный корпус.

– Ты права. Наверное, я немного избаловалась.

Мы вместе пошли по коридорам, и пока Доун рассказывала мне о празднике, который Спенсер собирался устроить в своем доме, я старалась игнорировать ощущение покалывания, которое усиливалось по мере того, как мы приближались к аудитории. Я максимально неприметно провела рукой по волосам, понадеявшись, что мои волны еще на месте. Обычно я смотрелась в зеркало, когда пораньше являлась на занятие, но сейчас со мной была Доун, и этому правилу пришлось изменить.

Не мешкая я нажала на ручку двери и вошла в кабинет. Трое наших одногруппников уже пришли и сидели на полу, скрестив ноги и положив тетради на колени. Мой взгляд задержался на них лишь на мгновение, прежде чем двинуться дальше. Кафедра представляла собой беспорядочную кучу ярких листов бумаги, ручек и книг, и такая картина идеально подходила человеку, который правил этим хаосом.

– Привет, Нолан, – поздоровалась Доун.

Мужчина поднял голову от книги, в которую до этого был погружен. Между его зубами был зажат кончик красной ручки. Мгновение он выглядел сбитым с толку, как будто его только что вырвали из иного мира и катапультировали в наш. Он сперва посмотрел на Доун, потом перевел взгляд на меня. Улыбнулся. Затем опустил ручку, бросил взгляд на настенные часы и облокотился на спинку стула.

– Еле успели. – Его улыбка не исчезла.

– Мы сверхпунктуальны, – откликнулась Доун.

Нолан изогнул одну бровь.

– Еще минута, и я бы отправил вас принести мне бейгл[2].

Такая угроза вызвала сдержанный смех в зале. Мы с Доун тоже не могли не ухмыльнуться, хотя обе знали, что это запугивание – не шутка.

У Нолана… нетрадиционный подход к обучению. Со своими студентами он общается не свысока, а как с друзьями, с которыми желает поделиться своей самой большой страстью. Он всегда пребывает в хорошем настроении и лучится энергией, а его занятия невозможно сравнить ни с одним из курсов, которые я ранее посещала в университете.

Начиная с того факта, что от нас требовалось обращаться к нему по имени, продолжая его креативными наказаниями, если мы забывали домашние задания или опаздывали, и заканчивая часами, которые мы проводили на полу, на столах или на лужайке в кампусе, – Нолан все делал не так, как от него ожидали. То же относилось и к темам, которые мы рассматривали на его курсе. Насколько поверхностным выглядел преподаватель на первый взгляд, настолько глубокие и отчасти болезненные задачи он перед нами ставил. Я не раз задавалась вопросом, есть ли причина, по которой он выбирал именно такие темы.

Нолан меня восхищал. Он был шарадой, которую я непременно хотела разгадать, и именно поэтому по средам я так спешила в аудиторию.

После того как я уселась на полу рядом с Доун, я снова посмотрела вперед – туда, где был Нолан. Он закрыл ручку и положил ее на стол.

Его лицо было таким же необычным, как и все остальное – мягким и запоминающимся одновременно, с серыми глазами и вечно задумчиво изогнутой линией рта. Светло-русые волосы средней длины он чаще всего завязывал на затылке, что никогда не казалось мне настолько привлекательным у других мужчин. Вместе с легкой щетиной это придавало ему какой-то дикости, невероятно контрастируя с дружелюбным поведением и теплой улыбкой.

Я медленно опустила взгляд вниз. Чтобы лучше рассмотреть принт на футболке, пришлось сесть ровнее. Как правило, это первое, что я делала, когда приходила в среду на занятие, – Нолан питал слабость к всевозможным фанатским футболкам. В этот момент он чуть откинулся назад и вытянул руки над головой. Черная ткань слегка натянулась на груди. Рисунок состоял из разноцветных гирлянд-лампочек с алфавитом под ними. Я еле сдержала улыбку. Дома у меня лежала почти такая же футболка, потому что я просто обожала сериал «Очень странные дела». Мой взгляд прошелся по всему алфавиту до самого низа.

Если бы не мешала кафедра, я бы наверняка увидела полоску кожи у него на животе. Стоило промелькнуть этой мысли, как я сама себя одернула.

Затем снова подняла глаза… и застыла. Нолан смотрел прямо на меня, во взгляде светился вопрос. Щеки у меня тут же убийственно вспыхнули, и я так быстро отвернулась, что чуть не свернула себе шею.

Возможно, существовала конкретная причина, почему я так ждала этого семинара в среду, но она была тайной, которую Доун – или любая другая живая душа на этой планете – не должна узнать.

Глава 2

Я возилась с сэндвичницей, когда вдруг зазвонил мобильник. Растерянно бросив взгляд на дисплей, я увидела на нем мамино имя. Странно. Обычно мы не созванивались по средам, потому что она ходила на йогу, а мне нужно было сделать гору домашних заданий. Я поднесла телефон к уху.

– Привет, мам, – сказала я и свободной рукой открыла сэндвичницу. Сейчас в ней готовилось единственное блюдо, которое я освоила безупречно: сэндвич с сыром. Для всего остального мне не хватало умений и мотивации. Есть люди, обладающие выдающимся кулинарным талантом, как моя почти-сводная-сестра Доун. Другим же людям, напротив, приходится довольствоваться едой из столовой, полуфабрикатами и сэндвичницей. Например, мне.

– Привет, родная, – заговорила мама. – Как у тебя дела? Как прошел день?

Нахмурившись, я закрыла сэндвичницу.

– У меня все хорошо. Среда – мой любимый день. А ты как?

– Я… – Она прочистила горло. – Я сегодня получила плохие новости от издательства.

Я почувствовала, как участился пульс.

– Они тебя уволили?

– Слава богу, нет. Однако они провели несколько сокращений. Теперь я буду работать меньше часов в неделю.

Я тихо выругалась. У мамы была хорошая должность в издательстве научно-популярной литературы, но случались месяцы, когда денег все равно катастрофически не хватало. Мы взяли кредит на мою учебу в Вудсхилле, а дому, который достался нам в наследство от бабушки, уже больше пятидесяти лет, и он постоянно требует расходов на ремонт.

– На сколько часов тебя сократили? – спросила я, крепко вцепившись одной рукой в столешницу.

– Не забивай себе голову этим, мы сведем концы с концами. Я просто хотела тебе рассказать. И мне кажется… – Я буквально ощутила, с каким трудом она произносила следующие слова. – Мне кажется, будет хорошо, если ты подыщешь себе подработку в Вудсхилле. Просто на всякий случай.

– Конечно, я так и сделаю, мам, – мгновенно ответила я.

Между нами повисла тишина. Через какое-то время она откашлялась.

– Так не должно быть, родная, – пробормотала мама. – Тебе следовало бы полностью сконцентрироваться на учебе, а не идти из-за меня работать.

– Я тебе еще сто лет назад говорила, что для меня не проблема найти работу. – Я старалась разговаривать с ней так мягко, как только могла, поскольку ее все это явно очень расстраивало. Меня мучил вопрос, не скрывала ли она от меня что-нибудь – может быть, ее должность вообще находилась под угрозой.

– Жду не дождусь, когда мы наконец со всем этим справимся и займемся нашим большим проектом, – сказала мама и вздохнула.

Мне с трудом удалось выдавить из себя короткий звук в знак согласия и натянуть улыбку, пусть мама и не могла ее видеть. Так же как и пот, который выступил у меня на затылке от ее слов.

Мама мечтала создать собственное литературное агентство – со мной в качестве партнера, – сколько я себя помню. Раньше после школы я всегда приходила в ее издательство, где часами сидела рядом с ней за письменным столом и наблюдала за работой. И там, и дома мы вместе читали, оценивали и редактировали рукописи, обмениваясь мнениями о сильных и слабых сторонах авторов и их потенциале. Мое рвение она интерпретировала как искренний интерес к ее работе и не только организовывала мне летнюю практику в других издательствах, но и придумала план, как основать со мной собственное агентство, – и таким образом осуществить величайшую мечту всей своей жизни.

– Прости, родная. Знаю, это не входило в наш план, – продолжила мама, выдергивая меня из оцепенения.

– Не переживай. Я найду подработку, – ответила я, чтобы ее успокоить.

– Ты молодец, спасибо! – Тихий мамин голос звучал наигранно радостно.

Я наморщила лоб.

– Все правда хорошо, мам? – спросила я. – Или мне завтра заехать?

– Нет-нет. Я просто немного не в себе, в офисе сегодня царил настоящий хаос. И хотя это был удар в спину, я все еще уверена: после того как ты окончишь университет, мы откроем собственное агентство.

Я отчаянно искала более безобидную тему, чем мое профессиональное будущее или наше плачевное финансовое состояние.

– Как дела у Стенли? – поинтересовалась я.

– Стенли, милый, Эверли спрашивает, как у тебя дела? – Мне было слышно, как Стенли прокричал ответ, затем мама пробормотала: – Хорошо, спасибо, что спросила.

– Он у нас?

Она ненадолго замешкалась с ответом.

– Да.

У меня образовался комок в горле. Стенли – лучший из мужчин, с которыми когда-либо встречалась мама, и тем не менее я ничего не могла поделать с растущим во мне беспокойством.

– И часто он приходит? – тихо уточнила я.

Она не отвечала, и ее молчание вдвое усилило неприятное ощущение у меня в животе. Я судорожно подбирала правильные слова.

– Пожалуйста, будь осторожна, мам, – произнесла я наконец.

Мама вздохнула:

– Эверли.

– Я всего лишь волнуюсь за тебя.

Это чувство настолько укоренилось внутри меня, что я уже не представляла жизни без него. Да, Стенли хороший человек. Он в одиночку вырастил Доун, она унаследовала его теплую манеру общения и доброе сердце… но маме все равно нужно вести себя осторожно. Просто необходимо.

– Тебе не о чем волноваться, – прервала мои рассуждения мама.

Но я буду, – хотелось ответить мне, однако я промолчала. Тишина между нами затянулась настолько, что стала почти неловкой. Я судорожно придумывала слова, которые бы разрядили обстановку между нами и развеяли горький привкус прошлого, но в голову ничего не приходило.

Меня спасла маленькая голубая лампочка сэндвичницы.

– Мне пора заканчивать разговор, еда готова.

– Ты сделала что-то вкусное? – спросила мама. На заднем фоне послышался голос Стенли. У меня ускорился пульс.

– Да. – Ложь быстро сорвалась с моих губ. Порой меня саму пугало, насколько легко мне это теперь давалось. Впрочем, в этом не было ничего удивительного – в конце концов, в течение нескольких месяцев я ничем другим не занималась.

– Не забудь про ужин в субботу, – добавила она.

– Уже сделала пометку в календаре.

– Супер. – Мама немного помедлила, и мне показалось, будто она прочла мои мысли через телефон. – Пожалуйста, не беспокойся. Мы справимся.

– Мы обязательно справимся, мам, – ответила я, хотя беспокойство меня буквально переполняло. Хотелось сейчас же запрыгнуть в автобус до Портленда, чтобы быть рядом с ней.

– До скорого, родная. – Она чмокнула трубку, и я повторила за ней, прежде чем мы закончили разговор.

Минуту я пялилась на прожилки кухонной столешницы. В голове всплывали обрывки воспоминаний. Зажмурившись, я загнала их обратно в глубины своего подсознания, где им самое место. Трясущимися пальцами достала из холодильника диетическую колу и села в кресло цвета охры, стоящее у меня в гостиной.

Потом сделала глоток напитка и уставилась на плавленый сыр в сэндвиче. Голод, от которого еще совсем недавно у меня урчало в животе, резко пропал.

Со вздохом я поставила тарелку на сложенные друг на друга деревянные поддоны, которые служили мне импровизированным журнальным столиком. Снизу слышалась громыхающая у соседа музыка. Хэнк любил стиль хаус – а я не очень. К сожалению, уже больше года я беспомощна против его музыкального вкуса. Иногда даже громкие басы не могли заглушить стоны Хэнка, когда он в очередной раз кого-нибудь цеплял. Стены здесь пропускали больше звуков, чем мне бы хотелось.

Я огляделась вокруг. Несмотря на то что я уже долго тут жила, квартира до сих пор выглядела неуютной. Только две рамки с фотографиями украшали стены, если не считать маленькой дырочки, из которой сыпалась штукатурка, – я безуспешно пыталась забить туда гвоздь. На самом деле я собиралась повесить больше фотографий, но была чересчур разборчива в этом вопросе и уже несколько месяцев искала подходящие. Новые чехлы для бабушкиных декоративных подушек я тоже пока не приобрела и целую вечность откладывала покупку растений с красивыми кашпо. Все это придало бы квартире более домашний вид, однако втайне меня терзали сомнения, что какие-то элементы декора заставят исчезнуть ощущение потерянности в душе́.

Возможно, я никогда по-настоящему не почувствую себя в Вудсхилле как дома. Мыслями я всегда была с мамой. Поначалу мне казалось, что это просто тоска по месту, где я выросла, но потом стало ясно, что неприятное покалывание – не что иное, как страх. А после этого телефонного звонка он стал почти невыносимым.

Каждый раз рассказывая маме, как счастлива в Вудсхилле, я врала. Каждый раз изображая беззаботность перед Доун, впоследствии я мучилась от стыда. Постепенно вся эта ложь начала меня душить. На данный момент в моей жизни остался лишь один человек, которому я могла показать, как на самом деле себя чувствую… и даже этот человек не в счет.

Одной рукой я взяла со своего импровизированного стола ноутбук и раскрыла его. От этого движения из банки выплеснулось чуть-чуть колы, и я тихо чертыхнулась. Затем, недолго думая, наклонилась, чтобы слизнуть газировку с голой ноги. Слава богу, я жила одна. Поэтому могла просто лизнуть коленку и при этом не ловить на себе косой взгляд раздражающего соседа.

После того как ноутбук загрузился, я открыла почтовый ящик. Тихий сигнал известил о сегодняшнем задании «Писательской мастерской». Снова отпивая колу (на этот раз я проследила за тем, чтобы ее не разлить), я кликнула по письму.

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: среда, 14 сентября, 21:01

Кому: список рассылки: <Слушатели дисциплины по выбору «Писательская мастерская 2»>

Тема: Домашнее задание

Дорогие студенты!

Высылаю вам задание, работы прошу прислать мне до восьми часов вечера воскресенья.

Нолан

P.S. Блейк, если ты на этот раз не выполнишь задание, я создам аккаунт в «Тиндере» с твоим именем. Я серьезно.

Я быстро скачала приложение. Потом увидела, что в почтовый ящик пришел ответ от Блейка, и открыла его.

От: Блейк Эндрюс <bandrews@woodshill.edu>

Дата: среда, 14 сентября, 21:55

Кому: список рассылки: <Слушатели дисциплины по выбору «Писательская мастерская 2»>

Тема: Re: Домашнее задание

Расслабься, Нолан. Уже делаю.

Блейк и Нолан постоянно цапались. В большинстве случаев Блейк забывал в своих ответах указывать получателем только Нолана и отправлял письмо всему списку рассылки. Он всегда делал вид, что этот курс для него обуза, но я подозревала, что на самом деле ему нравилось. Усмехнувшись, я вышла из электронной почты и открыла задание из приложения.

«Напиши текст, в котором главный герой чувствует себя не на своем месте или ощущает беспомощность. Концентрируйся не только на душевном состоянии персонажа, но и на его окружении. Пиши в течение двадцати минут. Текст может быть вымышленным или основанным на реальных событиях».

Пузырьки колы лопались у меня на языке. Я залпом допила остатки и поставила банку около своего разваливающегося кресла. Потом откинулась назад, подтянула к себе ноги и скрестила их, поправила ноутбук на коленях. Долго думать не пришлось. Ситуация, о которой я собиралась написать, была буквально выжжена в памяти. Я медленно начала печатать:

«Люминесцентные лампы над стойкой погружают бар в желтоватый свет и заставляют бутылки на полках сверкать всевозможными оттенками. Я рассматриваю каждую из них, но больше всего мне нравится та, содержимое которой блестит сочно-зеленым цветом. Интересно, какой у него вкус. Вот бы перелезть через барную стойку, взять бутылку и сделать глоток. Наверняка это вкусно. Кроме того, мне хочется пить. Я не пила еще с тех пор, как пришла из школы. Во рту пересохло почти как тогда, когда я съела пригоршню песка.

В зале повсюду люди возраста моего отца. Не могу сказать, сколько мы здесь пробыли, но сейчас бар уже полон, а дым стал таким густым, что я почти ничего не вижу.

В носу у меня горит, глаза слезятся. Я хочу домой, хотя мамы точно еще нет. Она у бабушки в больнице и не захотела брать меня с собой. Но думаю, там мне бы понравилось больше. Здесь все очень злые, они грубят друг другу и чем сильнее напиваются, тем громче кричат.

Мой папа никогда не пьет. Он говорит, что алкоголь для слабаков. Но все равно больше всего любит проводить время с этими людьми.

– Привет, малышка, – раздается рядом со мной низкий голос. Я поворачиваюсь на слишком высоком стуле и замечаю мужчину, который со мной заговорил. У него борода и жутко красные глаза. Чем дольше он на меня смотрит, тем неуютнее я себя чувствую.

– Ты тут совсем одна? – спрашивает он.

Я оглядываюсь через плечо на зал бара. К несчастью, папы нигде не видно. Тогда я перевожу взгляд обратно на мужчину, который уселся на стул возле меня, и качаю головой.

– Может, хочешь позвонить кому-нибудь, кто тебя заберет? – продолжает он и лезет в карман брюк. Вытаскивает оттуда мобильный и придвигает его по стойке ко мне. Я смотрю сначала на телефон, потом снова на незнакомца. Затем беру сотовый и спрыгиваю с барного стула. Быстро огибаю стойку и иду в сторону туалетов. Выйдя в коридор, поднимаю крышку телефона и начинаю набирать мамин номер. Мы вместе заучивали его наизусть для экстренных случаев. Надеюсь, она не рассердится, что я ей помешаю. Я жму на зеленую трубку и прижимаю мобильник к уху. Раздается один длинный гудок… но прежде чем я слышу его во второй раз, телефон вырывают у меня из рук. Я подскакиваю.

– Какого черта ты тут творишь? – звучит грохочущий голос.

Снизу вверх я смотрю на отца, который возвышается надо мной и стискивает в ладони мобильный незнакомца. Я уже собираюсь открыть рот и что-то сказать, как вдруг папа размахивается и швыряет телефон на пол. Я слышу, как он разлетается на куски, но не осмеливаюсь отвести глаза от своего отца. Лицо у него покраснело, глаза опасно потемнели. Знаю, каким он бывает в таком состоянии. Его руки дрожат от ярости, когда он снова размахивается, а я закрываю глаза, хотя прекрасно понимаю, что сейчас произойдет».

Я убрала руки с клавиатуры. Трясущимися пальцами потянулась к коле и обнаружила, что банка пуста. Образы, которые во время творчества вспыхивали перед моим внутренним взором, развеялись лишь через несколько минут. Кинув взгляд на часы, я осознала, что писала больше часа.

Вот что я одновременно любила и ненавидела в курсе Нолана: он постоянно сталкивал меня с прошлым и самой собой. Иногда это казалось мне чем-то вроде освобождения, однако порой приносило бесконечную боль – как сегодня. Я не хотела думать о том дне, когда в десять лет папа притащил меня в бар, потому что предпочел встретиться со своими друзьями, а не провести время со мной. Не хотела думать о затрещине, которую он влепил мне за то, что позвонила маме без его разрешения.

Я поднялась и отложила ноутбук в сторону. Надо еще раз отредактировать текст, прежде чем отправить его Нолану, но для этого я сейчас слишком взволнованна. К тому же у меня затекли ноги и заболела спина. Вытянув руки над головой, я сделала пару упражнений на растяжку, которые помнила еще со времен тренировок в группе поддержки. По всему телу бегали мурашки, что наверняка было связано не только с текстом, но и с телефонным разговором, который никак не выходил у меня из головы. Хорошо бы намотать парочку кругов вокруг корпуса, но такой вариант, увы, не рассматривался. Я пообещала маме больше не бегать одной по ночам. Хотя это, скорее всего, единственное, что сейчас вымотало бы меня настолько, чтобы я смогла уснуть.

Со вздохом я вновь плюхнулась в кресло. Может, получится отвлечься поисками в интернете вакансий с частичной занятостью? Первым делом я пробежалась по университетской онлайн-доске объявлений, потом по записям на сайте биржи труда, однако выбор оказался невелик. Если места и находились, то либо рабочие часы не совпадали с моим расписанием занятий, либо у работодателя были плохие отзывы. Тем не менее я сохранила несколько объявлений в закладках браузера.

После этого я без особого желания начала смотреть на Netflix документальный фильм о похищении детей, но не могла сосредоточиться. Снова и снова мысленно возвращалась к своему тексту. А ведь я давно могла бы его отредактировать и отправить Нолану.

Решив, что готова взглянуть на него вновь, я начала вычитывать предложение за предложением. В глаза бросилась пара пропущенных запятых и повторяющихся слов. Некоторые предложения пришлось переформулировать или вообще переписать заново, потому что они мне разонравились или внезапно стали казаться странными. Я проработала текст несколько раз, пока не осталась довольна им по меньшей мере наполовину. А потом настала очередь той части, которую я каждую неделю ждала сильнее всего.

Я открыла почтовый ящик и кликнула на письмо Нолана, чтобы ответить.

От: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 00:31

Кому: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Тема: Re: Домашнее задание

Привет, Нолан.

Высылаю тебе готовое задание.

Всего наилучшего,

Эверли

Курсор завис над кнопкой «Отправить». Я сделала глубокий вдох и нажала на клавишу мыши.

После этого встала и пошла в ванную, где смыла макияж и встала под душ. Еще несколько лет назад я бы не смогла помыть волосы в такой поздний час – они были слишком длинными. Однако после окончания старшей школы я сделала короткую стрижку и до сих пор носила только такую прическу. Не хотела, чтобы что-то напоминало мне о том человеке, которым я являлась раньше.

Вода ласкала кожу. Она словно смывала всю ложь и маски, которые мне приходилось носить в течение дня. С наступлением полуночи появлялось ощущение, будто я наконец могу быть тем, кем хочу. Больше не надо ни перед кем притворяться.

Возвращаясь в гостиную, я чувствовала босыми ногами басы музыки Хэнка. Я переоделась в пижаму, а сверху надела банный халат, который на прошлые рождественские праздники купила с мамой. Черный и такой мягкий, что казалось, будто заворачиваешься в облако. Окутанная приятным теплом, я подхватила со стола ноутбук и вместе с ним направилась в спальню. Там поудобнее устроилась на кровати и постаралась отогнать покалывание в животе, пока снова открывала компьютер.

Тихий сигнал объявил о новом электронном письме. Я тут же щелкнула по нему.

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 00:53

Кому: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Домашнее задание

Эверли!

1. Слишком поздно, чтобы отвечать на письма. Тем не менее спасибо, что ты так быстро выполнила задание.

2. Ты написала очень эмоциональный текст. Преклоняюсь перед твоим талантом.

3. В данный момент мне безумно хочется угостить тебя горячим шоколадом.

Мне так и не удалось привыкнуть к чувству, которое охватывало меня, когда на экране ноутбука высвечивалось имя Нолана, хотя мы переписывались уже больше девяти месяцев. Первое время были только обсуждения семинаров или домашних заданий, пока Доун не попросила нас обоих стать бета-ридерами ее романа. С того момента мы начали часами говорить о персонажах, сюжете и эмоциях в ее книге «О нас», иногда всю ночь проводили вместе в «Скайпе», а в конце концов наши беседы велись уже обо всем на свете.

Я не часто позволяла себе задумываться о мурашках, которые ощущала всякий раз, когда получала от него письмо. Однако когда весь внешний мир засыпал и казалось, будто не спим только мы с ним, я осмеливалась наслаждаться этим чувством.

Я кликнула на маленькую стрелочку, чтобы ответить.

От: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 00:59

Кому: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Re: Домашнее задание

1. Тем не менее ты прочел письмо и даже ответил.

2. На самом деле это скорее мне нужно перед тобой преклоняться. До того, как я стала посещать «Писательскую мастерскую», мои тексты были гораздо хуже.

3. Ничего не имею против горячего шоколада.

Недолго думая, я отправила сообщение. После полуночи больше тянуло рисковать, чем днем. А еще я сделала вывод, что чем позже пишешь Нолану, тем быстрее он отвечает. Так случилось и сейчас.

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 01:01

Кому: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Re: Re: Домашнее задание

1. На часах 01:01 – загадывай желание.

2. Просто поклонимся друг другу. Как перед дуэлью на шпагах.

3. Принесу тебе шоколад на следующей неделе, если не забуду.

P. S. Если еще захочешь поговорить о своем тексте – я весь внимание.

Второй пункт вызвал у меня улыбку. За прошедшие месяцы у нас был миллион таких переписок – одна странней другой. Мне нравилось необычное чувство юмора Нолана, с которым я по-настоящему познакомилась лишь после наших ночных разговоров.

Кроме того, он не только хороший слушатель, но и крайне чуткий человек. Нолан всегда словно чувствовал, когда кому-то плохо, и делал все от него зависящее, чтобы человеку снова стало лучше, о чем бы ни шла речь и сколько бы других дел у него ни было.

Я потянулась рукой за спину, чтобы поправить подушку. Потом опять коснулась пальцами клавиатуры. Слова пришли будто сами собой.

От: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 01:11

Кому: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Домашнее задание

1. Я загадала. А ты?

2. Ха-ха.

3. Что мне принести тебе, чтобы отблагодарить?

Его последнее предложение я проигнорировала сознательно. Хоть я и делилась с ним многим о себе… про то, что мои тексты основаны на личном опыте, он никогда не должен узнать.

На следующий ответ ему понадобилось больше времени, чем на предыдущий. Я открыла сайт Urban Outfitters[3], чтобы отвлечься, и прокручивала мышкой новую одежду в каталоге. Когда наконец негромко звякнул почтовый ящик, моя корзина заполнилась настолько, что сумма выглядела непомерно высокой. Подумав о маме и о том, что с завтрашнего дня нужно будет приступить к активным поискам работы, я закрыла браузер. Потом кликнула на электронную почту.

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 01:37

Кому: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Домашнее задание

1. Мои желания обычно не сбываются, так что этот раз я пропущу.

3. Кофе, черный. Чем крепче и горче, тем лучше. А когда меня охватывает жажда приключений, я добавляю немного молока.

P. S. Мне завтра / сегодня вставать в пять утра и хочешь не хочешь надо идти спать. Хотя я, как всегда, был очень рад твоему виртуальному обществу.

Я вздохнула. Не хотела так быстро заканчивать наш разговор, пусть и знала, что нормальным людям нужен сон. Сейчас я бы с удовольствием переспросила, что он имел в виду под первым пунктом. Даже несмотря на то, что прекрасно все понимала, я начала печатать последнее письмо.

От: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 01:39

Кому: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Домашнее задание

Но ведь иногда желания исполняются.

Спокойной ночи, Нолан.

Затаив дыхание, я надеялась на следующее сообщение. Это как зависимость. Я смогу попробовать уснуть, только если он напишет мне еще раз. В противном случае можно сразу сдаваться и просто вставать.

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: четверг, 15 сентября, 01:41

Кому: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Тема: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Домашнее задание

Сладких снов, Эверли.

Я смотрела на буквы, пока они не начали расплываться у меня перед глазами. Все тело покалывало, и я изо всех сил пыталась не думать о том, что это означает. Я уменьшила яркость экрана ноутбука, но оставила его открытым, затем сняла халат и наконец закуталась в одеяло. А потом уставилась в потолок и цеплялась за слова Нолана, чтобы прогнать страх, который пробуждала во мне ночь.

Сладких снов, Эверли. Сладких снов, Эверли. Сладких снов, Эверли.

Несмотря на все мои усилия, темнота впилась в меня своими когтями и сжимала, пока я не начала задыхаться.

Глава 3

На пианиста, сидящего на маленькой сцене, лился яркий свет софита. Музыкант во фраке великолепно играл на блестящем черном рояле. Проникновенная блюзовая мелодия тронула меня до глубины души.

– По-моему, я еще никогда не видела, чтобы кто-то играл с такой страстью, – сказала я, пока на фоне звучала фортепьянная музыка.

– Согласна. Смотри, как полы его фрака двигаются в такт, – Доун кивнула в сторону сцены.

Я пыталась спрятать улыбку, но мне просто-напросто не удавалось. С нами поздоровался официант и повел нас в глубь ресторана к столику. Стенли выдвинул маме стул и повернул его так, чтобы она могла сесть. От меня не укрылся легкий румянец на ее щеках. Я быстро отвела взгляд и заняла место напротив нее.

– Желаете аперитив, дамы, господин? – спросил официант. Он казался не таким фанатичным, как пианист, однако выглядел так же безупречно. На темном костюме ни пылинки, а волосы буквально зацементированы на голове. Поразительно.

– С удовольствием, – ответила мама.

Мы с Доун переглянулись.

– Тут очень… шикарно, – произнесла в итоге Доун.

Это слабо сказано. В центре под потолком висела помпезная хрустальная люстра, погружающая зал в мягкий свет. Большинство гостей были одеты в дорогие вечерние наряды. Очевидно, тут не встречались спонтанно в пятницу вечером, чтобы выпить по бокальчику, а, скорее всего, бронировали столы за несколько месяцев. Я приподняла сложенную в виде лебедя салфетку и на секунду задумалась, как правильно с ней обращаться. У меня получится разложить ее и сложить обратно? Только я собиралась провести эксперимент, как Доун кашлянула.

– Есть какой-то особый повод для такого приглашения? – полюбопытствовала она, а я не удержалась и взглянула на подругу, выгнув бровь. Я уже открыла было рот, чтобы отметить ее деликатность, когда вернулся официант с аперитивами и один за другим расставил их перед нами. Изысканные бокалы были наполнены красноватой жидкостью, где плавали сиреневый цветок и две клубничные дольки. Почувствовался фруктовый запах.

Мама взяла свой бокал и обменялась взглядом со Стенли. Тошнота, которая недавно появилась у меня в животе во время нашего телефонного разговора, возвратилась и разошлась в полную силу.

– Да, особый повод есть, – заявила она.

Я перестала дышать.

– Доун, Эверли… – начал Стенли и прочистил горло. Он сжал мамину ладонь. – Мы с Морин решили съехаться.

Мелодия пианиста внезапно показалась мне невыносимо громкой. Она грохотала у меня в ушах, пока голоса гостей становились все тише, смазываясь на заднем плане. Лишь краем сознания я отметила, что Доун взвизгнула и вскочила, чтобы обнять маму и Стенли. Сама я просто сидела за столом, уставившись на маму и не в состоянии сдвинуться с места. Просто не могла поверить в то, что сейчас сказал Стенли.

Мама в ожидании смотрела на меня. Словно надеялась, что я тоже подпрыгну и буду танцевать от радости.

Оставшись сидеть, я максимально невозмутимо выдержала ее взгляд.

– Что значит вы съезжаетесь? – спросила я безо всякой интонации в голосе. – Куда вы переедете?

Я практически ощущала, как радость застыла в воздухе. Возникла неловкая пауза, в которой мама со Стенли переглянулись, а Доун в нерешительности застыла возле них.

– Наш дом намного больше, поэтому Стенли переедет к нам. Места там предостаточно. Благодаря этому мы вместе сможем сделать кое-какой ремонт, который годами ждал своего часа. – Мама выдавила из себя улыбку, на которую я не могла ответить. Просто не могла. Единственное, на что меня хватало, это молча смотреть на нее.

А как, черт возьми, ты себе это представляла? – задала я ей немой вопрос, надеясь, что она все поймет. – И почему ничего не рассказала, когда мы говорили по телефону? Неплохо было бы меня предупредить.

Мама оторвала взгляд от меня и перевела его на Стенли. Она поцеловала его в щеку, а затем подняла свой бокал.

– За нас, – сказала мама. На щеках у нее вспыхнули красные пятна, которые можно было интерпретировать и как проявление радости, и как проявление гнева. Глаза Стенли лучились любовью, когда он приобнял ее одной рукой за плечи.

Мне стоило невероятных усилий в эту секунду налепить на лицо улыбку. Я залпом выпила аперитив и бесшумно поставила бокал обратно на стол. В желудке появилось жжение.

– По-моему, это потрясающая идея, – произнесла Доун, которая к тому моменту уже снова сидела рядом со мной. – Когда приступаете?

– В ноябре. Я уже начал разбирать вещи, – ответил ей отец.

Я неверяще посмотрела на маму. Стенли рассказывал так, словно это задумывалось уже давно. Никогда прежде я не чувствовала такой обиды.

– Разве… разве еще не рано? Вы же познакомились только в начале года, – вырвалось у меня.

– Верно, – сказал Стенли и большим пальцем погладил маму по плечу. – Но мы уверены друг в друге. А зачем тогда ждать?

Мне искренне хотелось считать его фразу романтичной, однако вместо этого внутри нарастало беспокойство. Возможно, Стенли тот самый – пусть и нестандартный – принц из сказки, которого мама ждала много лет. Но я все равно не хотела, чтобы он переезжал к нам.

Ведь это дом, который мы унаследовали от бабушки. Дом, в котором мы жили с тех пор, как мама подвела окончательную черту в их отношениях с папой. Я не хотела, чтобы этот бег по кругу начался заново. Каким бы хорошим ни казался Стенли… это первый настоящий дом, который у меня когда-либо был. Я навещала маму почти каждые выходные. Моя комната там – все еще мой оазис, я даже не забрала с собой в Вудсхилл все вещи, так часто приезжала. Если Стенли сейчас поселится там, а эти отношения однажды закончатся – а они точно закончатся, – то это настолько важное для меня место будет навсегда уничтожено.

Я знала, что это эгоистичные мысли, и стыдилась этого; но в то же время ничего не могла поделать с тем, что творилось у меня в душе.

– Было бы здорово, если бы вы помогли, – добавил Стенли.

– А что насчет бунгало? – спросила Доун. Теперь и в ее голосе я уловила легкое колебание, хотя она явно прикладывала гораздо больше усилий, чтобы скрыть это от своего отца.

– Я подумываю его сдавать. Так оно и дальше останется в нашей собственности, но не будет простаивать без дела и рушиться. На следующей неделе у меня назначена встреча с риелтором.

На мгновение вид у Доун стал нерешительным. Затем вернулась ее невозмутимая улыбка.

– Звучит неплохо. Я соберу своих друзей, а потом мы вынесем все из дома. Просто дайте знать, когда вам понадобится помощь.

Меня мучил вопрос, как ей это удавалось. Как она могла просто смириться с мыслью, что придется сгрести в охапку всю свою старую жизнь и попрощаться с ней? Мне в этот миг казалось, словно земля уходит из-под ног.

– У нас надо освободить только кабинет, – сказала мама. – Ну и в целом немного прибраться.

Я кивнула, все еще как будто оглушенная.

– Жду не дождусь, – откликнулся Стенли и улыбнулся всем нам. – Чувствую себя счастливейшим человеком на земле. – В конце концов он поднял свой бокал.

Я же так сильно стиснула свой пустой, что казалось, он в любой момент лопнет.

– За нас четверых, – произнес Стенли.

Симпатия к нему и Доун боролась во мне с прошлым и страхом вновь наблюдать, как мама снова совершит ту же ошибку. Когда к нам подошел официант, я заказала себе еще один коктейль в надежде, что он изгонит холод из моих вен и заглушит бушующую в теле панику.

Алкоголь заменил страх злостью. Злостью на прошлое, злостью на маму. После их торжественного объявления остаток вечера тянулся как резина. Я пыталась поддерживать разговор, но бо́льшую часть времени витала мыслями где-то далеко. Почти ничего не ела и в результате – игнорируя мамин ледяной взгляд – отдала свою тарелку практически нетронутой. Я ужасно себя чувствовала и ненавидела маму за то, что она поставила меня в такое положение.

Когда Стенли и Доун наконец подвезли нас до дома, я не смогла больше сдерживаться. Стоило двери закрыться за нашими спинами, я развернулась к маме и укоризненно уставилась на нее.

– Не надо так на меня смотреть, – сказала она и сняла пальто.

– Это как же? – Мой тон звучал как чистейшая провокация.

Мама приподняла бровь.

– Ты была сегодня целиком и полностью не права, Эверли.

Я молчала, поскольку знала, что наверняка пожалею о словах, которые так и хотели сорваться у меня с языка. Просто скрестила руки на груди.

– Мне казалось, ты рада за меня, – продолжала мама.

Теперь я фыркнула:

– А чему мне радоваться? Что ты утаила от меня, насколько все серьезно у вас со Стенли? Тому, что вы, похоже, перепрыгнули через пару этапов развития отношений и уже хотите жить вместе, хотя еще и года не встречаетесь? Ему вообще известно о папе?

У мамы сошли все краски с лица. Она сжала в тонкую линию побелевшие губы. Я видела, как у нее затряслись руки.

– Нет, неизвестно. И пусть так и остается.

– Да ты же не серьезно, мам! – в шоке выпалила я. Потом в голове промелькнула одна мысль. – Это из-за денег? Если да – я найду работу. Могу отказаться от квартиры в Вудсхилле и ездить в университет туда-обратно, если все настолько плохо.

Она молча повесила пальто на плечики в гардеробе. Затем повернулась ко мне и покачала головой:

– Эверли, по-моему, ты что-то путаешь. Мои отношения тебя вообще не касаются.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар – такая меня охватила ярость. Много лет я делала все, просто все, чтобы она была счастлива… а она так меня предала?

– Очень даже касаются. Бабушка позволила нам переехать сюда, потому что хотела, чтобы у нас появилось место, где мы будем в безопасности. А не для того, чтобы ты жила тут с новым приятелем и снова все испортила из-за своих разрушенных отношений!

Мама отпрянула, словно я дала ей пощечину. Я тут же вскинула руки, капитулируя. Я уже собиралась извиниться, однако она меня опередила.

– Думаю, всем будет лучше, если ты сейчас пойдешь спать, – холодно произнесла мама и развернулась на пятках. – Не забудь выключить свет.

Я смотрела ей вслед, пока она не пересекла коридор и не закрыла дверь в свою спальню. Лучше бы она ей хлопнула. Тишина давила на уши, а в груди вдруг стало очень тесно.

Сглотнув ком в горле, я отправилась наверх, к себе. Белая комната с книжными полками над кроватью, светящимися звездами на потолке и цветами в горшках на подоконнике всегда была моим тайным убежищем. Я уже чуть больше года жила в Вудсхилле, но все равно считала своим домом именно ее, хотя мы переехали сюда только четыре года назад.

Интересно, как долго еще сохранится подобное чувство? Что произойдет, если здесь поселится Стенли? Уверена, тогда я больше не сомкну глаз. Не смогу, потому что буду бояться, что маме снова понадобится моя помощь.

Я не доверяла ни одному мужчине рядом с ней – даже Стенли, пусть за прошедшие месяцы он ни разу не вызвал у меня ощущения, что использует маму или относится к ней несерьезно. Скорее наоборот: всякий раз, когда мы с ними встречались, я чувствовала, как много она для него значит.

Сначала я радовалась за них обоих. После того как закончились последние мамины отношения, она полгода страдала и плакала почти при каждом нашем телефонном разговоре. В то время я так часто вспоминала о папе. О синяках у мамы на руках, о его криках, разносившихся по нашей прежней квартире. Давление в груди становилось все сильнее, пока меня накрывали воспоминания. Я моргнула, чтобы избавиться от них, однако это не особенно помогло.

Я не хотела, чтобы мама снова бросалась туда, откуда выйдет сломленной; не хотела, чтобы она вот так просто сходилась со Стенли лишь из-за грозящих нам финансовых трудностей. Да, он хороший мужчина и в одиночку воспитал Доун, которую я считала одним из лучших людей на свете. И тем не менее я ничего не могла поделать со своими растущими сомнениями. Мы так долго старались стать одной командой. Нам не нужен кто-то, кто испортит нашу жизнь и рано или поздно сделает маму несчастной.

Пройдя по комнате, я сняла туфли на высоких каблуках. Сразу за ними последовало платье с вырезом на спине, и задним числом я уже пожалела, что выбрала его. Наверное, больше никогда не смогу его надеть, потому что оно будет постоянно напоминать мне о ссоре с мамой. Переодеваясь в старую растянутую футболку, я думала, спуститься ли еще раз вниз, чтобы извиниться перед ней. Скорее всего, мама даже не пустит меня в свою комнату после того, что я ей наговорила. Внутри меня сражались стыд и злость, и от этого кружилась голова.

Почему все просто не могло оставаться так, как есть?

Я ведь делала все, что она от меня хотела, черт побери. Проходила практику в издательствах и агентствах. Вечерами напролет вычитывала рукописи и часами слушала ее объяснения, на что следует обращать внимание. Мы вместе завели папку, в которую собирали все для вдохновения и для успешного ведения собственного бизнеса. Я поехала в Вудсхилл учиться по той же программе, что и мама в свое время, чтобы после окончания университета мы смогли реализовать проект «Литературное агентство Пенн».

Все это я делала только ради нее. Думала, может, так мне удастся заполнить брешь, образовавшуюся в ее жизни после расставания с отцом.

Видимо, меня недостаточно.

Я верю в большую любовь, Эверли, – таким был ее ответ, когда я однажды спросила, зачем она снова и снова начинает новые отношения. – Где-то там есть моя вторая половинка. Мне просто нужно ее найти.

Было несколько потенциальных «вторых половинок». Ни один из этих мужчин не задержался. Я не хотела, чтобы ее снова ранили, и не хотела, чтобы нам опять пришлось все начинать заново.

Присев на край кровати, я уставилась на свои руки. Мысли носились по кругу. К сожалению, алкогольный дурман оказался недостаточно силен, чтобы их заглушить.

Меня терзал вопрос, как бы отреагировал Стенли, узнай он, через что прошли мы с мамой. Она просто делала вид, будто ничего не было, в то время как я безостановочно думала о прошлом и просыпалась по ночам в холодном поту, потому что во сне передо мной появлялось папино лицо. Когда мама вела себя так беззаботно, я чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Как будто она невероятно далеко от меня, хотя мы были совсем рядом.

Мне вспомнилось домашнее задание, которое прислал нам Нолан.

Если еще захочешь поговорить о своем тексте – я весь внимание.

Тогда я намеренно проигнорировала его слова. Он не должен узнать, сколько реальности в моих текстах. Они слишком личные. С другой стороны, в моей жизни нет никого, с кем можно откровенно обсудить нечто подобное. Я чувствовала себя связанной и не могла самостоятельно освободиться – каждый раз, когда у меня лишь зарождалось желание открыться, что-то сдерживало меня, и я делала два шага назад, вместо того чтобы двигаться вперед. По любому другому поводу я бы обратилась к Доун, но, если речь о моей маме и ее папе, это не сработает. Она не поймет, тут я уверена на все сто процентов.

Мой взгляд упал на часы. Почти двенадцать – не слишком рано и не слишком поздно. Я встала и взяла сумку, которую собрала на выходные. Вытащила оттуда ноутбук и раскрыла его. Затем открыла «Скайп». Пока вращалось маленькое колесико авторизации, дотянулась до бутылки с водой, которая стояла возле кровати. С мягким хлопко́м открылось окошко «Скайпа». Я кликнула на контакты, которые были онлайн.

Невзирая на отвратительный вечер, у меня на губах заиграла улыбка.

Значок пользователя NoGa светился зеленым.

Он в Сети.

Я нерешительно обводила курсором поле для сообщения рядом с его именем. Незадолго до начала лета мы добавили друг друга в «Скайпе», чтобы обсуждать рукопись Доун. Мне нравилось, что даже на каникулах можно общаться с Ноланом в любое время дня и ночи, но сейчас, когда снова начался семестр, а рукопись Доун уже находилась у ее редактора, у меня больше не было причин писать ему здесь.

Мой палец завис над тачпадом на целую вечность.

Лучше возьми электронную книгу и немножко почитай, проспись после спиртного и завтра утром извинись перед мамой, – велела мне совесть.

Излей душу Нолану, – нашептывал алкоголь в крови. – Будь откровенна. Говори о личном. Расскажи ему, что с тобой происходит. Что на самом деле с тобой происходит.

Алкоголь и бо́льшая часть меня, которая всегда хотела поговорить с Ноланом, не важно, хорошо я себя чувствовала или плохо, победили. Я бросила быстрый взгляд на часы.

Сейчас или никогда.

Pengirl: 00:00 – загадывай желание.

Больше не медля, я нажала на клавишу Enter. Потом взглянула на мобильник. Высветилось несколько сообщений от Доун.

«Что с тобой сегодня такое?»

«Папа дико расстроен».

«Может, попытаешься в следующий раз вести себя с ним хоть капельку дружелюбней?»

Меня замучили угрызения совести. Доун права. Сегодня я была не только ужасной дочерью, но и кошмарной подругой. Ей придется распихивать по коробкам старые воспоминания, а я сохраню свою комнату – это безопасное, священное для меня место.

Я начала печатать длинный ответ, однако стерла все фальшивые отговорки и в конце концов написала просто: «Извини».

Заблокировав экран смартфона, я убрала его в верхний ящик тумбочки. Затем улеглась на живот на кровати, подложив под грудь подушку.

Потом открыла Netflix и попробовала отвлечься серией «Бруклин 9–9», однако стены кружились, а Джейк, Эми, Джина и компания расплывались у меня перед глазами. Лишь когда в правом углу ноутбука мигнул значок «Скайпа», сон как рукой сняло.

NoGa: Сказано – сделано. А ты загадала?

Ощущение тошноты в животе продолжало усиливаться.

За последние месяцы мы с Ноланом разговаривали бесчисленное множество раз. Многие из бесед были очень искренними и будоражили мне кровь, но мы всегда держались на том уровне, который исключал личное. Он не подозревал, насколько в действительности реальны мои тексты и как много через них я на самом деле рассказывала ему о себе.

Пальцы буквально приклеились к клавиатуре, а я боролась с собой. Нолан в Сети. Уже поздно. Возможно, у меня получится воспользоваться тем чувством, которое обычно всегда появлялось, когда я писала ему, и поделиться с ним чем-то личным… по-настоящему личным?

Помедлив, я напечатала ответ. После чего несколько раз перечитала его от и до, стерла, но только для того, чтобы набрать то же самое снова. Последний раз подумала, правда ли стоит это делать. Стоит ли доверить ему то, что меня беспокоит?

Pengirl: Я бы пожелала отмотать назад этот вечер…

Время тянулось бесконечно, пока не появились слова: «NoGa печатает…»

NoGa: Все так плохо?

Pengirl: Да.

Pengirl: А теперь мое желание точно не исполнится, потому что я его тебе рассказала.

И вновь прошло мгновение, прежде чем он ответил.

NoGa: Тогда это просто будет нашей тайной, Эверли.

Я представила себе, как он произносит мое имя, и по рукам побежали мурашки. Я прекрасно помнила тот день, когда познакомилась с Ноланом. На свое первое занятие в «Писательской мастерской» я пришла слишком рано. Нолан сидел на одном из стульев, скрестив ноги на столе, с раскрытой книгой на коленях. Мне потребовалось сделать над собой усилие, чтобы заговорить, потому что он сразу показался мне очень привлекательным, чего со мной практически никогда не случалось.

– Привет, я Эверли, – сказала я.

Нолан повернулся ко мне, одарил искренней, теплой улыбкой и ответил:

– Чудесное имя.

Ощущение было такое, словно в меня ударила молния. И в то же время меня охватил убийственный страх. Я ведь не для того приехала в университет, чтобы в первый же учебный день потерять голову из-за парня.

Момент, когда он поднялся и подошел к доске, чтобы написать там мое имя, показался мне настоящим облегчением. Значит, мне не нужно больше думать о том, что впервые в жизни я почувствовала к кому-то настолько сильное притяжение.

NoGa: Почему ты пожелала отмотать вечер назад?

Я медленно напечатала свой ответ, однако на этот раз отправила его без колебаний. Все равно уже очень поздно. Меня окутало колдовство ночи, и я перешагнула границу между несерьезным и личным. Сейчас меня уже ничто не сдерживало.

Pengirl: Сегодня мама сказала одну вещь, которая сильно меня шокировала, и я отреагировала не лучшим образом. И при этом очень ее обидела. Теперь чувствую себя ужасным человеком.

Чтобы не наблюдать за тем, как Нолан печатает ответ, я попробовала досмотреть «Бруклин 9–9», но тут же сдалась. Не получалось уследить за сюжетом, для этого я была слишком взволнованна. Сердце совершило кульбит, когда в окошке чата появилось его сообщение.

NoGa: Но это не означает, что ты ужасный человек.

На меня нахлынула волна облегчения, пускай это ощущение и не задержалось надолго.

Pengirl: Ты не знаешь, что я ей наговорила.

NoGa: Поверь мне, Эверли, ты не плохой человек. Все иногда расстраивают своих родителей. Если бы я записывал все моменты, когда говорил своим что-то обидное, получилась бы толстая книга размером с «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла».

Эти слова вызвали у меня улыбку.

Pengirl: Это действительно толстая книга.

NoGa: Вот именно.

Хотя мне все еще было плохо, с каждым его сообщением давление в груди ослабевало.

NoGa: Рассказать тебе, что пожелал я?

Я мгновенно послала ему кивающий смайлик.

NoGa: Я пожелал вернуться в прошлое и лучше воспитать свою собаку.

Я улыбнулась. Теперь он тоже рассказал мне кое-что личное о себе. Пальцы вновь осторожно легли на клавиатуру.

Pengirl: Не знала, что у тебя есть собака!: о

NoGa: Есть. Очень непослушный бигль по кличке Бин, который сегодня сожрал целую кучу бумаг с моего рабочего стола. Выражение «Домашнее задание съела собака» приобретает совершенно новый смысл. Вот только Бин съел не мое задание, а задания моих студентов.

У меня вырвался короткий смешок.

Pengirl: Пожалуйста, можно мне фото Бина?

Через минуту мне пришел файл. Я открыла его, и весь экран заполнила самая милая собачья морда, которую я когда-либо видела. Маленький бигль, повернув голову набок, сидел на горе разодранных листков.

NoGa: Это Бин, когда я поймал его на месте преступления.

Pengirl: А какой у него невинный вид!

NoGa: И не говори. Сразу после этого его вырвало в коридоре.

Я опять не сдержала смех. Потом сохранила фотографию на рабочем столе и открыла во второй раз. Кроме Бина и хаоса, который он учинил, я заметила узорчатый ковер, а еще расплывчатые ножки стола на заднем плане и несколько темных стеллажей прямо за ними. Интересно, как выглядела квартира Нолана? Сколько у него книг, какое любимое место для чтения и был ли у него на письменном столе такой же бардак, как на кафедре в аудитории? Все бы отдала, лишь бы разок заглянуть в его кабинет.

Pengirl: Спасибо, что развеселил.

NoGa: Рад, что тебя забавляет мое горе.

За такое короткое время ему удалось усмирить злость в моей душе. Бросив взгляд на часы, я вновь задумалась, не сходить ли еще раз вниз. Вероятнее всего, я и так не усну, не уладив ссору с мамой. Мне хотелось как минимум извиниться.

Pengirl: Я, наверное, снова спущусь к маме. Сгладить углы и все такое.

NoGa: Хорошая идея. Уверен, после этого ты почувствуешь себя лучше.

NoGa: А я сейчас заново распечатаю все сочинения, прочту и выставлю оценки по третьему разу.

Pengirl: Просто следи за Бином.

NoGa: Я спрячу их от него, а еще лучше запру дверь.

NoGa: Удачи тебе с мамой.

Pengirl: Спасибо. А ты держись)

NoGa: Взаимно)

Я закрыла ноутбук. Ладонь на мгновение замерла на нагревшемся корпусе. Он как будто до сих пор соединял меня с Ноланом, и я наслаждалась моментом, пока могла. Написать ему было правильным решением. Он сказал именно то, что нужно, чтобы успокоить меня и вместе с тем подтолкнуть снова спуститься вниз – мысль, которая еще полчаса назад казалась мне совершенно абсурдной.

Тихо, как мышка, я пошла в мамину комнату. В щели под дверью виднелась тонкая полоска света. Я осторожно постучала.

– Мам?

Никакого ответа.

– Я… я просто хотела сказать, что прошу прощения за то, что наговорила.

Мне было слышно, как зашуршало ее одеяло, однако она продолжала молчать.

– Спокойной ночи, мам, – прошептала я.

Потом подождала еще пару секунд, но мама ничего не ответила. В следующий миг она выключила свет, и коридор погрузился во тьму. Тяжело сглотнув, я снова поднялась наверх. В своей комнате я села на край кровати и уставилась в пустоту. После этого взяла ноутбук, уже жалея, что так рано попрощалась с Ноланом. Я открыла фотографию Бина на рабочем столе и смотрела на маленького песика в надежде разогнать черные тучи, которые грозили захватить мой разум. К сожалению, не сработало.

Той ночью я не смыкала глаз.

Глава 4

Слева от меня кто-то безуспешно пытался подавить всхлип во время, должно быть, самого романтичного за всю историю кино поцелуя Райана Гослинга и Рейчел Макадамс. Я повернула голову, чтобы посмотреть на Доун и Элли, затем поверх их голов взглянула на Скотта, который сидел на другом конце дивана. Его выражение лица в точности передавало мои эмоции в данный момент. Мы обменялись взглядами, и мне пришлось спрятать ухмылку.

Рядом со мной вновь послышался приглушенный звук. Глаза Доун казались огромными, как две гигантские печеньки с шоколадной крошкой, губы сложились в растроганное «О», пока ее лучшая подруга пыталась максимально незаметно смахнуть слезы со щек.

Я повернулась обратно к телевизору. Теперь Райан Гослинг понес свою возлюбленную в дом, они оба совершенно промокли под дождем. Хотя вид полупрозрачной одежды мне понравился, все остальное в этом фильме вызывало у меня один огромный вопрос.

Не привлекая внимания, я достала из кармана телефон и посмотрела на дисплей. Иногда мне хотелось, чтобы у меня был номер Нолана, чтобы писать ему в таких ситуациях. Например, сейчас мне стало любопытно, любил ли он мелодрамы или предпочитал детективы и ужасы, как я.

Смартфон я держала боком у бедра, чтобы Доун не увидела, что я загуглила хронометраж фильма.

Сто двадцать три минуты – гласил неутешительный ответ.

Сто двадцать три минуты любви, боли и Райана Гослинга, который вносил свою возлюбленную в дом, построенный своими руками.

На самом деле к реальной жизни это имело мало отношения. В реальной жизни никто не строит дома с синими ставнями. В реальной жизни вы не целуетесь под дождем и вас не носят на руках. В реальной жизни вас лишь ломают и выбрасывают, как пустую оболочку, с которой больше ничего нельзя сделать.

Я быстро прикинула, не написать ли имейл Нолану, чтобы попросить у него новую фотографию Бина, и уже открыла почтовый ящик, когда Доун пихнула меня локтем в бок. Воздух из легких вырвался с тихим звуком «Умпф».

– Эверли! – с упреком воскликнула Доун и строго посмотрела на меня.

– Что такое?

– Ты сейчас пропускаешь, наверное, самую романтичную любовную сцену на свете, – ответила Элли. Она уже говорила слегка гнусаво.

– Вообще-то в этот раз была моя очередь выбирать фильм, – заметила я.

– Ты потеряла это право после того, как вчера ужасно вела себя с моим папой. – Комментарий Доун задел меня так же сильно, как тычок в ребра, хоть я и знала, что заслужила это.

Я удивилась, когда сегодня утром она пригласила меня домой к Спенсеру. Он отвез нас обратно в Вудсхилл, и первые полчаса атмосфера в машине казалась чертовски напряженной. Я уже пожалела, что не поехала на автобусе… пока Доун не развернулась на пассажирском сиденье, чтобы спросить, не хочу ли я вечером посмотреть с ними кино, а я от облегчения чуть не бросилась ей на шею.

– Почему ты ужасно вела себя со Стенли? – с любопытством заговорил Скотт. От его пристального взгляда мне захотелось спрятаться в диван Спенсера.

Как и много раз до этого, у меня снова появилось ощущение, что я не вписывалась в компанию Доун. Ее друзья знали друг о друге все до мельчайших подробностей, в то время как я прикладывала максимум усилий, чтобы никто не выяснил обо мне ничего лишнего.

Подыскивая подходящий ответ Скотту, я чувствовала, как начали потеть ладони.

– Наши родители хотят жить вместе, – аккуратно начала я. – И я не слишком положительно восприняла эту новость.

Теперь на мне остановился еще и недоуменный взгляд Элли.

– А что ты имеешь против Стенли?

Я опять посмотрела на экран, где двое главных героев все еще не отлипали друг от друга.

– Ничего я против него не имею.

– Но?

– Я… я не очень-то умею принимать изменения. Мама только что сообщила, что мне нужно найти работу, потому что ей урезали ставку. А потом сбросила бомбу – они со Стенли решили съехаться. Этот дом принадлежал моей бабушке, и с тех пор как она умерла… – Мне удалось лишь пожать плечами, на большее я была пока не способна. – Просто слишком много всего навалилось для одного раза.

У меня перед глазами все еще стояло мамино обиженное лицо. Потом к нему присоединилось и бабушкино. Будь она еще с нами, устроила бы мне настоящий ад за то, что я так напала на маму. Пусть она умерла два года назад, я продолжала жутко по ней скучать.

Доун выдернула меня из этих размышлений, положив руку мне на колено. Я удивленно взглянула на нее.

– Могла бы просто мне объяснить, – мягко произнесла она.

В горле образовался комок, и на мгновение я спросила себя, а что, если бы я поделилась с ними еще чем-нибудь? Я быстро отбросила эту идею.

Нельзя рассказывать остальное. Не хочу, чтобы друзья увидели меня другими глазами. Такой страх уже охватывал меня по ночам… если посвящу в это Доун и ребят, то каждый раз, когда мы будем встречаться, не смогу думать ни о чем другом. Этого я не хотела ни в коем случае. Игнорирование – вот что мне помогало. Вот что заставляло исчезнуть вину и стыд.

– Извини, – пробормотала я.

Доун снова сжала мою ногу, а затем подвинулась так, чтобы ее голова легла мне на плечо. У меня внутри разлилось тепло.

– В городе открылся новый тату-салон. По-моему, они еще ищут человека на стойку регистрации, – сказала Элли. – Могу потом скинуть тебе адрес.

– Было бы здорово, – ответила я и благодарно ей улыбнулась.

– Знаешь что? Можешь выбрать следующий фильм, – внезапно заявила Доун.

Я изумленно посмотрела на нее.

– Правда?

Она кивнула, не убирая головы с моего плеча.

– Очень мило с твоей стороны, – ответила я.

– Я в курсе.

– Не надо делать такой великодушный вид, Доун. Я же тебя знаю. Ты всегда засыпаешь на втором фильме, – вставил Скотт, не поднимая головы от своего телефона. Он вытащил его из кармана брюк в тот момент, когда Доун предоставила мне право выбора кино.

– Нет, если идет ужастик. – Доун передернула плечами, когда Скотт показал дисплей своего смартфона, чтобы я взглянула на его список фильмов. Скотт так же обожал подкасты о реальных преступлениях, как и я, в отношении кино вкусы у нас тоже сходились, поэтому мы постоянно что-нибудь друг другу советовали. Я обрадовалась смене темы. Можно отвлечься и не думать дальше о маме, ее планах переезда или о том факте, что сейчас я в один миг доверилась Доун, Элли и Скотту больше, чем за все девять месяцев нашего знакомства.

– Никак не могу поверить, что вы двое так равнодушны к Райану, – сказала Доун. – Это доказывает, что вы роботы.

Я выпрямилась, так что ее голова соскользнула с моего плеча. Мы обменялись укоризненными взглядами.

– Я не робот!

– Даже Элли не может устоять перед Райаном, а она обычно смотрит только блокбастеры. Я не знаю никого, кому бы не нравился «Дневник памяти». Даже Спенсер любит этот фильм.

Я хмыкнула:

– Плохое сравнение. Спенсер любит мелодрамы.

Доун задумчиво посмотрела на меня, прокручивая между пальцами кончик косички, из-за чего мое внимание переключилось на ее волосы. Когда-то я пробовала покрасить свои черные волосы в точно такой же темно-рыжий цвет – увы, без особого успеха. Если оранжевые пятна вообще можно назвать успехом. До сих пор помню шокированный вид мамы, когда она вернулась домой.

– Я только что слышал свое имя? – донесся с лестницы голос Спенсера.

– Как он это делает? – прошептала Элли, немного наклонившись, чтобы переглянуться со мной, Доун и Скоттом.

– Уверен, все это время он сидел на ступеньках и подслушивал, потому что обожает этот фильм, – специально слишком громко ответил Скотт, после чего все засмеялись. От такой беззаботности я почувствовала себя невероятно хорошо. Однако заранее боялась того момента, когда вновь окажусь в своих четырех стенах и буду пялиться в потолок из-за бессонницы.

– Я вообще не подслушиваю, – снова раздался голос Спенсера. Его шаги становились громче, пока он наконец не появился в прихожей и не остановился в дверном проеме на пороге гостиной. Закинув руки за голову, он с ухмылкой подался вперед. – Я просто спускался вниз, чтобы убедиться, что вам ничего не нужно.

Несмотря на то что еще пару минут назад Доун грезила о Райане Гослинге, тот, похоже, был начисто забыт, стоило в комнате появиться ее парню. Она вскочила, подбежала к нему и схватилась за воротник его рубашки в клеточку, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Спенсер издал удивленный звук, прежде чем взять ее лицо в ладони и ответить на поцелуй.

В этот момент казалось, что время перед летними каникулами, когда я каждую неделю ездила домой к Доун передавать ей задания и конспекты из университета, было словно из другой жизни. Та Доун пугала меня, потому что выглядела слишком бледной и раздавленной. Разбитое сердце выпило из нее всю энергию. Видя ее теперь такой счастливой, я испытывала огромное облегчение. Я радовалась за них со Спенсером… но вместе с тем боялась того, как сильно ее счастье зависело от любви к нему. В каком-то смысле она напоминала мне маму, хотя я запрещала себе слишком часто проводить такую параллель.

Понятно, что не все отношения обречены и не все мужчины настолько ужасны, как мой отец. Тем не менее за всеми парочками в своем окружении я наблюдала с учетом этих оговорок. Это происходило совершенно автоматически. Я хотела, чтобы близкие мне люди были счастливы. А видеть тогда подругу такой грустной оказалось просто ужасно.

Я отвела взгляд от Доун и Спенсера и снова повернулась к телевизору. Любовная сцена наконец-то закончилась. Итак, бо́льшую половину фильма мы уже осилили.

– Скоро наша очередь, Скотт, – ухмыльнулась я.

– Я уже отправил тебе свой список фильмов, – откликнулся тот.

Взглянув на экран телефона, я открыла его сообщение.

Там были перечислены «Заклятие», «Ведьма», «Визит», «Техасская резня бензопилой», «Хеллоуин», «Полтергейст», «Проклятие» и еще парочка незнакомых мне фильмов.

– Как насчет «Проклятия»? – предложила я.

Скотт усмехнулся:

– Люблю «Проклятие».

– Не представляю, как можно любить что-то подобное, – покачала головой Элли.

– В общем, ваш выбор кино оставляет желать лучшего, – заявила Доун с порога. Она опять повернулась к нам, а Спенсер обнял ее со спины и положил подбородок ей на макушку.

– Ты просто не способна его оценить. Это острые ощущения, – отозвался Скотт.

Доун наморщила нос:

– Да ты же даже не смотришь его по-нормальному. Помнишь, как мы в последний раз смотрели один из твоих фильмов? Ты чуть под диван не спрятался.

– Уж кто бы говорил. – Скотт смерил ее многозначительным взглядом. – Это не я от испуга подпрыгнул на три метра.

Судя по всему, аргумент сработал. Доун замолчала и села обратно к нам на диван. Спенсер устроился в углу рядом со Скоттом.

– Но кроме желания пощекотать себе нервы, существует еще какая-нибудь причина, чтобы смотреть такое? – спросила Элли.

– Мне нравится думать о предысториях демонов и призраков, – ответила я. – Они все пережили какую-то трагедию и не могут с ней справиться.

Доун фыркнула:

– Звучит так, будто тебе жалко демонов.

Я пожала плечами:

– Просто мне интересно.

– Как и твои подкасты про убийц.

– Эй! Подкасты о реальных преступлениях – лучшее, что когда-либо случалось с человечеством, – произнесла я с полной уверенностью.

– А мне в голову приходит кое-что другое, – деловито заметил Спенсер.

– Готов был поспорить на двадцатку, что ты это скажешь, – ответил Скотт. Спенсер протянул ему кулак, и тот стукнул по нему своим.

– И что же такого захватывающего в реальных преступлениях? Там же не может быть демонов, которые тебя восхищают. – Элли вопросительно смотрела на меня.

Я ненадолго задумалась.

– Сама не знаю. С психологической точки зрения мне дико интересно понять серийного убийцу. Или, по крайней мере, попытаться. Тебя охватывает какая-то эйфория, почти как… на американских горках, – попробовала объяснить я.

– Вот такое сравнение я могу понять. Люблю американские горки, – сказал Спенсер.

Меня это не удивляло. В Спенсере вечно бурлила нерастраченная энергия. Он всегда был в движении, шутил и как-то умудрялся завоевать расположение всех в радиусе ста миль. Я не знала никого, кому не нравился бы Спенсер Косгроув.

– Наверное, мне тоже надо начать смотреть что-то пожестче, – вслух рассуждала Доун.

Спенсер перевел глаза на нее, приподняв бровь.

– О, хочу на это взглянуть.

– А это еще что значит?

– Мне интересно, сколько ты выдержишь, – откликнулся он. От меня не укрылась легкая улыбка, которую Спенсер старался спрятать.

– Я все выдержу.

Спенсер посмотрел на меня и Скотта:

– Кажется, мне не стоило бросать ей вызов.

Я ухмыльнулась:

– Тебе стоило раньше понять, что это была ошибка.

– Доун, крошка… – начал Спенсер, однако она уже снова повернулась ко мне.

– Дальше смотрим «Проклятие», – громко объявила Доун.

Спенсер лишь усмехнулся, отворачиваясь от нас к телевизору. Там тем временем пошли финальные титры.

– Ну вот, я пропустила концовку, – укоризненно сказала Элли, – из-за того, что вы так долго болтали.

– Как будто ты не видела этот фильм двадцать раз, – прокомментировал Скотт и потянулся.

Элли скрестила руки на груди.

– Интересно, что ты скажешь, если на последних минутах «Проклятия» я начну громко разговаривать сама с собой.

Скотт проигнорировал жутко серьезный взгляд Элли и стащил с журнального столика пульт от приставки Спенсера. В меню Netflix он прокрутил жанры наверх до своего списка и без колебаний нажал на «Проклятие».

Хотя я могла почти наизусть произносить реплики из этого фильма, по коже все равно побежали мурашки, и уже на первой сцене я подтянула к себе колени просто на случай, если под диваном у Спенсера сидел монстр, который нацелился на них. Когда в первый раз послышались щелкающие звуки призрака, Доун сильно вздрогнула и одновременно испугала меня.

– Мне до смерти страшно, – призналась она.

– Мне тоже, – пробормотала Элли.

Даже Спенсер слегка побледнел. И я не могла не заметить, что он тоже поднял ноги на диван. Я с ухмылкой посмотрела на Скотта.

– Наверное, нам надо начинать свои вечера ужастиков вдвоем, – предложил он.

– И речи быть не может! – запротестовала Доун.

– Я просто не хочу, чтобы ты испортила Спенсеру диван, когда наложишь в штаны.

Доун скрестила руки на груди и демонстративно уставилась в телевизор. Пару минут спустя она встала и взяла напитки на кухне. Вернувшись, вручила стаканы каждому из нас. Потом опять вышла из комнаты и принесла закуски, хотя мы еще даже не опустошили тарелку с чипсами. Затем она достала себе одно из худи Спенсера и натянула поверх одежды. Засунув руки в передний карман, пришла обратно в гостиную и села. Когда в кино убили еще одного героя, Доун снова поднялась и достала свой ноутбук. А после этого пристроилась вместе с ним возле меня и открыла документ.

Я прекрасно поняла, что она делала, но удержалась от подколки.

– Над чем работаешь? – вместо этого полюбопытствовала я.

Доун на мгновение подняла глаза и улыбнулась.

– Над продолжением «О нас». Роман называется «Рядом со мной».

– А я даже не знала, что ты пишешь второй том, – удивилась я.

– Вообще-то я пишу эту историю только для себя. Своему редактору я про нее еще ничего не говорила. Сначала решила выяснить, что о ней скажут мои бета-ридеры, – ответила она и выразительно посмотрела на меня.

Я выпрямилась.

– Я снова буду читать книгу в процессе?

– Понимаю, сегодня вечером тебе, скорее всего, хватило романтики до конца года, но я была бы рада, если бы ты взглянула на первые главы.

У меня на лице расцвела широкая улыбка.

– Конечно, взгляну. Тебе же это прекрасно известно.

Доун смущенно теребила в пальцах шнурки толстовки.

– Да?

Я кивнула:

– Ну естественно.

То, что у меня не складывалось с романтикой и отношениями, еще не означало, что я пропущу романы Доун. У нее большой писательский талант, а созданные ей персонажи с первой страницы настолько западают в душу, что у вас просто не остается выбора, кроме как сопереживать им.

– Я тоже вызываюсь добровольцем, – вставил Скотт, не отвлекаясь от сцены, в которой сейчас убивали следующую жертву проклятия.

– Спасибо, Скотт. Я очень это ценю, – сказала Доун.

Скотт мельком покосился на нее:

– Просто хочу, чтобы рано или поздно ты к этому вернулась.

– Я до сих пор помню твои комментарии, когда ты читал книги Д. Лили, – парировала Доун.

– И?

– Ты просто присылал сердечки, Скотт.

– Да потому что я был в самом настоящем восторге.

– Знаю и очень рада этому, но мне нужен, скорее, критический взгляд. Критический взгляд Эверли, если быть точнее.

– Ты назвала меня роботом, когда я отправила тебе обратно первый файл «О нас».

– Но только из-за того, что ты оставила замечания на всех романтических сценах и устроила дискуссию с Ноланом о достоверности.

Я улыбнулась, вспомнив наши с Ноланом разговоры об истории Доун. На многих сценах мы оказались едины во мнениях, в других же точки зрения у нас разошлись настолько далеко, что мы отправляли файлы туда-сюда раз десять, не меньше. Под конец комментарии стали такими длинными, что растянулись на все поля страницы.

– Получается, в вашем бета-ридерском дуэте Нолан отвечает за романтику? – спросила Элли.

Мгновенно я почувствовала, как к лицу приливает жар, однако, к счастью, Скотт спас меня от необходимости отвечать.

– Я бы тоже с удовольствием обсудил с Ноланом любовные сцены, – вздохнул он. – Хотя я видел только фотографии на сайте университета, но готов поспорить, что в жизни он выглядит еще лучше. На вашем месте у меня вообще не получилось бы сосредоточиться на занятии.

Элли захихикала, в то время как Доун лишь покачала головой.

– Ой, тут у меня проблем нет, – сказала Доун. – Зато Пейдж, судя по всему, относится к этому так же, как вы двое.

– Кто такая Пейдж? – не понял Скотт.

– Девчонка с нашего курса. Она так обожает Нолана, что иногда даже становится как-то неловко.

– Правда? Пейдж? – переспросила я, удивленно глядя на Доун.

Она приподняла брови.

– А ты еще не заметила? На прошлой неделе она его чуть не обслюнявила, так широко у нее открылся рот, когда он прокомментировал ее работу.

У меня в животе растеклось неприятное ощущение. Я совсем этого не замечала.

– Все равно мне нет смысла переживать об этом в случае с тобой. Потому что у тебя есть я. А у меня… ну, мы оба в курсе, какие у меня достоинства, – бросил Спенсер и криво ухмыльнулся Доун, отчего та покраснела.

– Что ж, не могу винить эту Пейдж. А у тебя тоже иммунитет, как у Доун? – неожиданно спросил меня Скотт.

Я подчеркнуто равнодушно пожала плечами, несмотря на то что наш разговор свернул в такое русло, от которого пульс у меня забился в два раза чаще, чем обычно.

– Мне нравится Нолан. Он классный.

Как прозвучало-то. Словно я говорила о каком-то знакомом, а не о человеке, который нравился мне так сильно, как никто прежде, и с которым я делилась столь многим.

– Наверное, мне стоит перейти на ваш курс и уделить ему внимание, которого он заслуживает, – пробормотал Скотт.

– В «Писательской мастерской» так мало слушателей, уверена, Нолан обрадуется, если еще кто-нибудь присоединится, – с усмешкой сказала Доун, после чего вновь уткнулась в экран своего ноутбука. К тому моменту я уже почти не воспринимала звуки, доносившиеся из телевизора. У меня перед глазами вспыхнул образ Нолана. С карандашом в руке он низко наклонился над хаосом на кафедре, сосредоточенно сдвинув брови. Я думала о наших ночных разговорах, о его шутках, о фотографиях Бина. Думала о его словах вчера ночью, когда я рассказала ему о своих проблемах. Было приятно ему довериться. И это оказалось легче, чем я предполагала.

– Нолан тоже опять будет бетой? – спросила я, стараясь говорить при этом максимально нейтрально.

Доун кивнула.

– Я надеялась, что для «Рядом со мной» мы воссоединим нашу команду мечты.

Сделав глоток воды, я вспомнила, как в свободное от лекций время по «Скайпу» обсуждала с Ноланом книгу Доун. Так у меня опять появится возможность больше с ним болтать. От волнения у меня екнуло сердце.

– Тогда с нетерпением жду твоего письма, – сказала я.

Она положила голову мне на плечо.

– Ты лучше всех.

– Интересно, повторишь ли ты эту фразу, когда получишь файл обратно?

Доун ткнула меня в бок. И несмотря на боль, я почувствовала себя счастливее, чем за всю прошлую неделю.

Глава 5

– Черный кофе для Эверли! – прокричала бариста. Я протиснулась между двумя студентами и взяла стаканчик. – Очень простой выбор сегодня, – прокомментировала девушка, пока я закручивала крышку. Она знала, что я обычно заказываю матча латте, и ухмыльнулась, будто понимала, что этот кофе для кого-то еще. Я поблагодарила, отсалютовала ей на прощание стаканчиком и направилась к главному университетскому корпусу.

Поднимаясь по ступенькам, бросила взгляд на свои часы. У меня еще двадцать минут до того, как занятие официально начнется. Я старалась медленнее идти по коридорам, чтобы не казаться запыхавшейся. Понятия не имею, почему чувствовала себя такой виноватой. Как будто делала что-то запретное, хотя прийти в аудиторию пораньше – полная тому противоположность. Прежде чем свернуть за последний угол, я провела рукой по волосам и пальцем нанесла немного бальзама на губы. Затем перепроверила, закрыта ли крышка на стаканчике и не расплескалось ли ничего, сделала глубокий вдох-выдох и преодолела последние метры до кабинета.

Повернув ручку, я открыла дверь.

Нолан сидел за своим столом, вокруг него царил привычный беспорядок из бумаг, книг и ручек. Мне нравилось, что он работал вот так. Это показывало, что, вопреки распространенному мнению, можно быть хаотичным, но в то же время организованным – пускай это и звучит парадоксально.

Сначала он не замечал моего присутствия. Нолан низко склонился над листом, держа в руке красную ручку, кончиком которой задумчиво постукивал по губам.

Помню, как сказала ему, что считаю красный цвет агрессивным и внушающим страх. С тех пор в моих работах он пользовался только зеленой ручкой.

Кашлянув, я дала о себе знать. Нолан вскинул голову и пару секунд растерянно смотрел на меня, прежде чем уголки его рта изогнулись в улыбке.

– Эверли. – Он откинулся назад и вытянул руки над головой. – Ты рано.

Я кивнула и закрыла за собой дверь.

– Потому что обещала тебе вот это.

Затем я прошла вперед и поставила перед ним стакан с кофе.

Его улыбка стала шире.

– Кофе?

– Черный и горький, как ты хотел.

Нолан поднял палец вверх, словно делая мне знак чуть-чуть подождать, и нагнулся, чтобы открыть большой ящик под кафедрой. Затем он вытащил оттуда термос из нержавеющей стали и стаканчик. Стаканчик он поставил на стол и наполнил его жидкостью из термоса. Наконец подвинул в мою сторону дымящийся напиток.

– Горячий шоколад? – спросила я и подняла стаканчик, сжимая его обеими руками. От него исходило приятное тепло.

– Горячий шоколад собственного приготовления, – поправил он меня. – По секретному рецепту моей мамы.

Не знаю, шутка это или нет – с Ноланом никогда нельзя быть уверенной наверняка, – но я в любом случае обрадовалась и отпила глоток. Потом вздохнула:

– Из чего бы он ни был – на вкус потрясающе.

Он облокотился на спинку стула и тоже глотнул кофе. Только после этого Нолан рассмотрел мой стакан.

– Как подходит под ситуацию, – сказал он, указывая на надпись «But first coffee»[4].

Я послала Нолану мимолетную улыбку и положила свои вещи на стул в первом ряду. Потом второй раз пригубила шоколад. Он согревал меня изнутри и напоминал о холодном осеннем вечере, который лучше всего проводить с книгой, укутавшись в теплый плед на диване. Хотя на улице еще не похолодало, лето постепенно подходило к концу. Скоро вновь станет рано темнеть и наступит пора толстых курток и сапог.

– Шоколад напоминает мне об осени.

– Твое любимое время года, – ответил он. – Тогда я все правильно сделал.

От того, что он подметил такую мелочь, у меня радостно подпрыгнуло сердце. Однако потом меня омрачила мысль, что Нолан запоминал такие моменты обо всех своих студентах – просто он такой. Это не означало, что я особенная.

Нолан допил последний глоток кофе, затем встал и положил ручку на эссе, которое только что проверял. Он обошел кафедру и начал отодвигать мебель к краю аудитории. Я молча принялась ему помогать и взяла стул, на котором недавно сложила свои вещи, чтобы убрать его с дороги. А когда опять обернулась, Нолан поднимал стол. Тот был тяжелым, однако мужчина сделал вид, что он весит не больше перышка. Мне стало интересно, занимается ли он спортом. Помимо этого, я, как и всю прошлую неделю, спрашивала себя, как выглядел его живот под футболкой. Что бы я только ни отдала, чтобы…

– Слышал, мы оба снова можем стать бета-ридерами, – внезапно заговорил он.

Застигнутая врасплох, я быстро перевела взгляд на следующий стул и убрала в сторону. Пришлось перевести дыхание, прежде чем опять посмотреть на Нолана.

– Уже жду не дождусь.

– Я тоже. Особенно романтических сцен, – сказал он, и я отчетливо расслышала дразнящие нотки в его голосе.

– Веришь или нет, я к ним готова. Меня тренировали в выходные на эту тему.

– Ах, вот как? – откликнулся Нолан, не глядя на меня. Вместо этого он нацелился на новый стол.

– Доун устроила мне передозировку Райаном Гослингом.

Нолан расхохотался.

– Да-да, смейся. Однако не забывай о том, что потом наступит моя очередь, когда случится хеппи-энд, а ты снова захочешь убедить Доун, что ее главные герои смогут жить, даже расставшись навсегда.

Он ухмыльнулся.

– У историй не обязательно должен быть счастливый финал.

– Знаю. Только неужели тебе не кажется, что есть в этом какое-то ощущение свободы, когда в конце можешь закрыть книгу и порадоваться, что все разрешилось?

– Да, разумеется. Но еще мне нравится задаваться вопросом, что бы произошло с людьми, если бы не было классического хеппи-энда. Как бы у них все сложилось в дальнейшем? – Он поднял следующий стол, а я пыталась смотреть ему в лицо, а не на напрягшиеся руки. – Как они справились с потерями и поражениями? Как из-за этого изменились их характеры? Куда завела их судьба?

Я выгнула бровь.

– Не предлагай больше Доун убить в финале главного героя.

– Ты портишь мне все веселье. – Он опустил стол на пол, вернулся обратно и подхватил по стулу в каждую руку. Его чертовы руки однажды меня погубят. У меня не получалось отвести взгляд.

– Я не порчу веселье. Просто у тебя садистские наклонности, – рассеянно заметила я.

Он поставил стулья один на другой.

– Садизм – это не мое. У меня другие предпочтения.

– И какие же? – спросила я, не успев прикусить язык.

В тот же момент он вновь повернулся ко мне и посмотрел таким взглядом, какого я не видела у него никогда прежде. Гипнотизирующим. Хотя передо мной стоял еще один стул, я не могла поднять руку, чтобы взять его. Я как будто превратилась в ледяную статую, пойманная взглядом Нолана и многообещающей тьмой, заключенной в нем.

Мне непременно хотелось одержать победу в этом обмене колкостями, однако теперь я была не уверена, что это такая уж хорошая идея. Я судорожно соображала, что сказать, чтобы опять разрядить обстановку и прогнать возникшее между нами напряжение.

Вдруг дверь в аудиторию распахнулась, и вошел Блейк.

Взгляд Нолана прояснился в мгновение ока. Он отвернулся, и это вывело меня из оцепенения. С дико колотящимся сердцем мне удалось вцепиться в последний стул и перенести его в сторону.

– Я принес тебе пончик, о дорогой учитель, – торжественно объявил Блейк позади меня. – В качестве компенсации за прошлую неделю.

– Как внимательно с твоей стороны. Однако я все равно не забыл, что ты прислал задание на день позже. Тебе известно, что это значит. – Голос Нолана звучал абсолютно нормально. Наверняка его сердце сейчас не стучало так быстро, как мое.

В то время как Блейк издал стон, внутри меня продолжалась внутренняя борьба с самой собой. Присев на стул, я спросила себя, что это только что было. Лицо у меня пылало, и больше всего хотелось открыть одно из окон, чтобы остыть.

– А ты вообще знал, что «Нолан» по-французски значит «пощада»? – спросил Блейк.

Нолан скептически приподнял бровь.

– А я всегда думал, что у меня ирландское имя, которое означает «благородный» или «прославленный». Но спасибо, что просветил, Блейк.

– Не за что. Между прочим, по-моему, если тебя заботит мое благополучие, ты мог бы чуть больше прочувствовать фишку с пощадой.

– Отнесусь к этому со всей серьезностью.

– Спасибо, мастер Гейтс, – ответил Блейк и сел задом наперед на стул возле меня. Сложив руки на спинке, он улыбнулся мне: – Привет, дорогуша. Как дела?

Так как в данный момент я делала все, что было в моих силах, чтобы не встречаться взглядом с Ноланом, Блейк стал прекрасным поводом переключить внимание. Я тоже ему улыбнулась:

– Нормально. Как проходит твоя неделя?

Он пожал плечами и провел рукой по каштановым волосам:

– Тоже ничего особенного.

– Скажи, ты правда специально отправляешь работы слишком поздно? – полюбопытствовала я, развернувшись чуть левее, чтобы смотреть прямо на него.

Один уголок рта Блейка слегка изогнулся вверх. Он покосился на Нолана, который снова уселся за свой стол и склонился над стопкой листов.

– И в чем будет прикол, если я тебе сейчас все выдам? – спросил он.

– Думаю, это однозначное «да», – заключила я. Почему-то его улыбка оказалась заразной – я просто не могла не ответить на нее, хотя у меня до сих пор горели щеки. – Мне просто интересно, что тебе это дает?

Он повел плечом.

– Веселье? Приключения? Луч света за всю относительно безрадостную неделю?

Я знакома с Блейком больше года. Мы друзья, и мне известно, что недели у него не особенно безрадостные. Скорее, наоборот. Он играл в баскетбол за «Орлов Вудсхилла», и не ему жаловаться на отсутствие внимания.

– Тренер гоняет вас за то, что вы проиграли два последних товарищеских матча? – спросила я.

Блейк прижал руку к груди:

– В самое сердце, Эверли.

– Прости, – сказала я, отчаянно пытаясь не замечать Нолана, который шелестел бумагой, и не размышлять о том, как бы звучал его ответ на мой вопрос. Вместо этого я сосредоточилась на зеленых глазах Блейка и его кривой усмешке, которая к тому времени превратилась в такую же неотъемлемую часть моей среды, как разговоры с Ноланом.

– Уверен, мы проиграли только потому, что ты до сих пор не пришла ни на одну нашу игру.

– Я не большой фанат баскетбола, – отозвалась я.

Меня всегда мучила совесть, когда я врала своим друзьям… но эта ложь причиняла настоящую боль.

– Не говори, что ты предпочитаешь бейсбол, Эверли. Не думаю, что выдержу второй удар в сердце.

– Ни в коем случае. В бейсболе нет чирлидеров, – легкомысленно заявила я, потянувшись через три стула, чтобы достать до своего стакана с горячим шоколадом. Пригубила его и с разочарованием отметила, что он уже стал чуть теплым.

Блейк открыл рот и снова закрыл. Затем его улыбка стала еще шире.

– Не говори, что ты была чирлидером.

Я застыла на середине движения. Этот день сведет меня в могилу. Обычно я так себя не выдавала. Это все из-за того, что Нолан выбил меня из колеи.

– Не важно. – Чтобы больше ничего не говорить, я сделала еще один большой глоток.

– Все бы отдал, чтобы увидеть, как ты выступаешь в группе поддержки.

Я изогнула бровь:

– Это потому, что у тебя странный фетиш, или потому, что ты любишь соревновательный спорт так же сильно, как баскетбол?

Блейк ухмыльнулся:

– Естественно, последнее. А ты что подумала?

Выхватив стаканчик из моих рук, он глотнул оттуда, как будто это его шоколад. Я даже не успела его остановить. В этот миг опять открылась дверь аудитории. Я увидела, как, тихо поздоровавшись, вошла Пейдж. Сзади вдоль шеи побежали мурашки, и я машинально оглянулась на Нолана.

И оказалась не готова к его пристальному взгляду. Он смотрел на меня и Блейка, и, хотя лицо его при этом не выражало совершенно никаких эмоций, в серых глазах бушевал ураган. Этот момент продлился всего секунду – когда он моргнул, мрачные тучи развеялись так быстро, что я спросила себя, не показалось ли мне.

Глава 6

– Мне очень жаль, – сказал официант и одарил меня извиняющейся улыбкой. – Сейчас у нас хватает персонала. Можешь спросить у наших соседей. По-моему, они до сих пор ищут продавца.

– О’кей, в любом случае спасибо, – ответила я, хотя уже была у их соседей, и там мне тоже не повезло. – Вот мое резюме. Если потом вам потребуется человек, будет здорово, если вы вспомните обо мне.

– Обязательно, – пообещал он, после чего снова ушел на кухню, где передал только что принятые заказы.

Выйдя из здания, я остановилась возле дверей и вытащила из кармана куртки сложенный список. Взяв ручку, которую до этого сунула за ухо, со вздохом вычеркнула ресторан.

Оказалось, что найти подработку намного тяжелее, чем я думала. После четырех часов безрезультатных поисков мой первоначальный оптимизм значительно поутих. Я обошла уже больше семи мест в центре города, была даже в Wesley’s – магазине техники, настолько захламленном, что на то, чтобы привести его в порядок, уйдут годы. Его шеф (надо признать, очень неприятный тип) отправил меня восвояси, потому что он совсем недавно кого-то нанял. Несмотря на странные ухмылки, все-таки он вел себя вежливей, чем хозяин предыдущего магазина, который даже не захотел оставить у себя резюме и буквально швырнул его мне, так что пришлось поднимать его с пола.

Окинув взглядом улицу, я снова вздохнула. Я добралась почти до самого конца. Дальше располагался магазин, который сейчас ремонтировали, затем химчистка, которая уже закрылась, и последним шел… тату-салон, который в прошлую субботу упоминала Элли. Мне захотелось стукнуть себя по лбу. Я совершенно забыла, что она мне о нем рассказывала, и не записала его в список.

Я направилась к двери, над которой простыми буквами было написано: «Get Inked». В отличие от прочих магазинов и ресторанов окна тут выглядели чистыми, а внутреннее помещение ярко освещалось. Недолго думая, я поднялась по двум ступенькам ко входу и шагнула в студию.

Для меня стало сюрпризом, какой светлой и уютной оказалась зона приема посетителей. Высокие белые стены, на которых в рамочках развешаны фотографии татуировок и людей, гордо их демонстрирующих, а пол на первый взгляд выглядел как настоящий паркет. Еще одна противоположность других мест, где я сегодня побывала, – здесь пахло чистотой, немножко деревом и мятой. На маленьком антикварном золотистом столике стоял кулер для воды с огурцами и апельсинами, а прямо рядом с ним – несколько стаканов. Хотя у меня пересохло в горле и я бы не отказалась от стакана воды, я прошла прямиком к стойке регистрации, которая находилась в центре зала. За ней сидела молодая женщина с татуировками на обеих руках.

– Привет, – поздоровалась она и дружелюбно мне улыбнулась. Напечатав еще что-то на компьютере, она поднялась со своего табурета и обратилась ко мне: – Чем могу тебе помочь?

– Привет. – Я откашлялась. – Я слышала, что вы открылись совсем недавно, и хотела уточнить, не нужны ли вам еще сотрудники?

Она кивнула:

– Нам срочно требуется еще кто-нибудь на ресепшен. Ничего особо интересного: отвечать на телефонные звонки, распределять запись, встречать клиентов и следить за тем, чтобы они комфортно себя чувствовали.

Она преподнесла это как самые скучные занятия в мире, в то время как для меня все звучало просто идеально. Я тут же извлекла из сумки свое резюме и протянула ей.

– Мне бы хотелось подать заявку на эту вакансию.

Усмехнувшись, девушка взяла лист, быстро пробежала его глазами и вернула мне.

– У тебя есть татуировки?

Загоревшаяся во мне надежда вновь угасла. Я постаралась не выглядеть слишком неуверенной, когда покачала головой.

– Нет, пока нет. Но есть пирсинг. – И приподняла волосы за левым ухом, чтобы открыть хеликс[5].

Татуировщица улыбнулась.

– Круто. А по каким дням ты могла бы работать? – уточнила она.

– Вторник, четверг и пятница. В крайнем случае и по субботам, но, если честно, на выходные я не особо рассчитываю. – Обычно в эти дни я ездила к маме, хотя в настоящий момент пыталась избегать любых мыслей о ней.

Девушка отмахнулась:

– Тебе нужно будет приходить только среди недели, по выходным у нас, как правило, четкое расписание. У тебя есть минутка? Я бы сходила за боссом.

Я кивнула:

– Да, конечно.

Она исчезла за широкой дверью во внутренней части студии. Чуть позже девушка вернулась с высоким мужчиной, покрытым татуировками от шеи и ниже. Я бы с удовольствием внимательнее присмотрелась к черным рисункам, тянущимся по большей части его кожи, чтобы различить детали, но побоялась показаться невежливой. Вместо этого я подняла взгляд на его лицо. Пара непослушных прядей волос выбилась из-под черной шапки-бини и упала ему на лоб. Он был моложе, чем все остальные начальники, с которыми я сегодня встречалась.

У меня не получилось истолковать выражение его лица, когда мужчина протянул мне руку:

– Я Зеэв.

– Эверли, – ответила я и пожала его ладонь. Его рукопожатие было коротким и крепким.

– Рад знакомству, Эверли. Слышал, ты ищешь работу?

Я кивнула.

– Твоя коллега… – Я вопросительно посмотрела на нее.

– Кэти, – помогла мне та.

– Кэти сказала, что вы еще подыскиваете человека на ресепшен. За время стажировки в издательстве я часто занималась расписанием встреч на неделю. – Вряд ли эти две должности можно сравнивать, но тем не менее я старалась представить себя в лучшем свете.

– Звучит отлично. – Он бросил взгляд на мое резюме и внимательно его прочел. – Готова выйти на пробный рабочий день?

– С радостью.

– Лучше всего на следующей неделе, – произнес Зеэв и вновь поднял глаза. – На этой запись уже полная, и нам понадобится еще какое-то время, чтобы кое-что тут расчистить и подготовить. Давай ты придешь во вторник. Мы с Кэти покажем тебе, как здесь все устроено.

– А если все хорошо сложится, то сразу набьем тебе первую татуировку, – добавила Кэти.

– Мне… – начала я, однако потом до меня дошло, что она только что сказала, и замерла. – Прости, что?

Зеэв и Кэти серьезно смотрели на меня.

– Не можем же мы поставить на входе человека с такими пустыми руками, как у тебя, – объяснила девушка.

– Я… эмм. Не думаю, что до следующей недели выберу хороший рисунок, – аккуратно ответила я.

Внезапно на губах у Кэти заиграла широкая улыбка. Зеэв лишь покачал головой, не моргнув глазом и не выражая ни одной другой эмоции.

– Ты отпугнешь первую подходящую кандидатку на эту должность, – произнес он низким голосом. – Хочешь подольше поработать на ресепшене?

Кэти застонала:

– Пожалуйста, нет.

– Так я и знал, – сухо откликнулся он.

Она повернулась ко мне:

– Это всего лишь шутка, Эверли.

– Слава богу. Иначе я правда не знаю, что бы делала. Чуть в самом деле не задумалась об этом.

– Видела бы ты свое выражение лица, – усмехнулась Кэти. – Но ладно, значит, встретимся на следующей неделе?

Я кивнула и на прощание пожала руки им обоим.

А выйдя на улицу, подняла лицо к небу и глубоко вздохнула. Пускай мама до сих пор на меня злилась, если я получу эту работу, избавлю ее как минимум от части забот.

Когда вечером я вернулась к себе в квартиру, то собрала все мужество и позвонила домой. Мама не взяла трубку. Я отправила ей сообщение, в котором рассказала про пробный рабочий день, и понадеялась, что она обрадуется. Интересно, она все еще сердится на меня или просто слишком занята сейчас? В конце концов, она уже хотела начать разбирать вещи в доме, а до ноября оставалось не так много времени.

С картонной коробочкой в руках, купленной в моем любимом азиатском ресторанчике за углом, я подошла к фотографии, которая висела на стене в гостиной. На ней был запечатлен момент с одного из моих соревнований вскоре после того, как мне исполнилось пятнадцать. Никто из друзей ее не видел, потому что я никогда не приглашала их к себе домой.

На снимке я стояла вместе с мамой и бабушкой. На мне чирлидерская форма: обтягивающий белый топ с логотипом старшей школы, бордовая юбка с небольшим разрезом, огромный бант на тогда еще длинных волосах и красно-белые помпоны. Бабушка и мама повязали себе на шеи подходящие по цвету к моей форме шарфики и гордо улыбались в камеру, прижимаясь щеками к моему лицу.

Невольно я вспомнила о том, что чувствовала, когда выступала в группе поддержки. Чувство полета, когда тебя подбрасывают в воздух, командный дух, пирамиды. Ощущение, что ты важная, незаменимая часть большого целого.

А потом я вспомнила треск своего сустава. Холодный свет неоновых ламп в больнице.

Я быстро отвела взгляд. Воспоминания были слишком болезненными, и в ту же секунду я задалась вопросом, какого черта вообще решила, что будет хорошей идеей повесить в квартире именно это фото. Наверное, потому, что считала этот период просто пережитым прошлым. Но если подумать о моей реакции на слова Блейка, то становилось более чем понятно, что это не так.

Дойдя до своего кресла, я упала в него. Посмотрела на старый диван моей бабушки и пожелала, чтобы она оказалась сейчас здесь. Я буквально представила себе, как бы она сидела там с большой чашкой чая в руках, пока я рассказывала ей о том, что со мной происходит. Раньше я всегда могла с ней поговорить. Обо всем. Теперь же для этого «всего» был только Нолан. И тот даже не догадывался, что тексты, которые я присылала ему каждую неделю, – не выдумка.

Я подумала о сегодняшнем утре, о его пылающем взгляде и тоне его голоса. Его фраза была шуткой? Или искры в аудитории существовали только в моей фантазии?

Как будто находясь под давлением чужой воли, я убрала в сторону пустую коробочку и потянулась за ноутбуком. После того как он загрузился, открыла электронную почту. Уставилась на маленькое колесико обновления. Появилось письмо от Доун, в приложении находились первые сто страниц ее нового романа. И ничего от Нолана. Стараясь не особенно обращать внимание на неприятное ощущение в животе, я перетащила файл Доун на рабочий стол. Задумалась, не начать ли сразу читать текст, однако решила оставить его на потом. У меня есть еще куча домашней работы, которую необходимо сделать, в первую очередь – задание по курсу литературы, который нравился мне меньше всего. Сдавать его предстояло в конце недели, а я и так уже довольно долго откладывала.

Я навела курсор на соответствующий документ, но помедлила и кинула взгляд на иконку «Скайпа» на рабочем столе. У меня зачесались руки от желания выяснить, онлайн ли Нолан и будет ли он вести себя как-то иначе после нашего язвительного диалога. Пару минут я боролась с собой, но так как знала, что все равно не смогу сконцентрироваться на работе, пока не поговорю с ним, в итоге сдалась и открыла программу.

Первое, что я увидела, – это зеленый значок рядом с ником Нолана.

Он здесь.

Быстро прикинув, не написать ли ему, я все же не решилась это сделать. Поэтому опять вернулась к заданию по литературе, чтобы мысленно немного дистанцироваться. Я внимательно прочла требования.

Речь шла о трех разных книгах: автобиографии, романе в письмах и романе, написанном от трех лиц. Следовало сопоставить все стили повествования и сделать вывод, насколько в каждом случае отличается процесс чтения. Благодарная за шанс отвлечься, я приступила к первому тексту и начала разбирать его по частям. Я записывала все, на что обращала внимание во время чтения, а некоторые отрывки пришлось перечитать по два или три раза, чтобы понять их. Иногда на домашнюю работу у меня уходила целая вечность, потому что на некоторых заданиях голова словно отключалась, и часто требовалось много времени, чтобы осмыслить какие-то вещи. Я уже собиралась с силами перед вторым текстом, как вдруг пришло уведомление от «Скайпа».

Будто на автомате я щелкнула по программе.

NoGa: Я тут задумался, как нам лучше отправлять Доун свой отклик.

Затаив дыхание, я медленно напечатала ответ.

Pengirl: И как же?

Его ответ пришел быстро.

NoGa: Предлагаю нам обоим прочесть первые главы, сделать пометки в тех местах, на которые обратим внимание, а потом все это обсудить, прежде чем снова сотню раз перекидывать файл туда-сюда. Это сэкономит нам немного времени.

Я тяжело сглотнула. Он общался абсолютно нормально. Выходит, его взгляд – просто плод моего воображения. И раз для него все как обычно, то так должно быть и для меня. Другого выбора все равно нет.

Перечитав его сообщение еще раз, я ощутила в животе укол разочарования. Я всегда с нетерпением ждала его писем, а со слов Нолана все выглядело так, будто для него наши долгие разговоры и обсуждения – пустая трата времени. Эта мысль причиняла боль, однако я постаралась взять себя в руки. Нужно читать его сообщение с той же отстраненностью, с какой он его написал.

Pengirl: Конечно, можем так и поступить. И тогда не убьем Доун сотней комментариев.

NoGa: Именно.

Я спросила себя, не закончится ли на этом диалог. Прошла пара минут, в течение которых я боролась с собой. В результате я принялась за второй текст из своего задания, но не смогла сконцентрироваться. Все мои мысли были зациклены на Нолане и его решении сократить наше тестовое чтение. Похоже, он не наслаждался нашими разговорами так, как я. Кроме того, я задумалась, не стоит ли просто начать книгу Доун. Она явно интереснее, чем этот никак не заканчивающийся узкоспециальный текст. Крошечные буквы на экране расплывались у меня перед глазами. Я уже собиралась смириться и отодвинуть от себя ноутбук, как неожиданно вновь мигнул значок «Скайпа».

NoGa: На самом деле у меня целая гора дел, которые надо разобрать до завтра, но рукопись Доун так мне улыбалась, что я просто не смог не заглянуть.

Вновь откинувшись на спинку кресла, я глубоко вздохнула. Затем напечатала ответ.

Pengirl: Это была ошибка. Стоит один раз начать, уже не остановишься.

Pengirl: Я сейчас сама пытаюсь себя пересилить…

NoGa: Она и вправду хороша.

Pengirl: Прекрати.

NoGa: Очень-очень хороша. Отличные герои. История просто супер. Сюжет достаточно увлекательный.

Pengirl: Нолан…

NoGa: Так много драмы и страданий, обожаю такое.

Pengirl: Ты будешь виноват, если я вовремя не сдам домашнее задание.

NoGa: Точнее, виновата будет Доун. В конце концов, это же она пишет одну книгу за другой.

Pengirl: Опять в точку. Иногда я спрашиваю себя, как ей это удается.

NoGa: Думаю, если есть что-то, к чему ты питаешь настоящую страсть, многие вещи воспринимаешь не только как работу.

Pengirl: У тебя так же?

NoGa: Да, абсолютно. Я люблю свою работу.

Я с трудом сглотнула, подумав о том, что в моем окружении полно людей, которые, кажется, всегда знали, что хотят сделать своей профессией. От этой мысли на сердце стало тяжело.

Возвратилось то чувство с прошлой субботы, когда мы с Ноланом переписывались ночью и обсуждали мою ссору с мамой. Было так приятно довериться ему. И в этот момент у меня возникло ощущение, что мне представился второй шанс. Возможность раскрыться ему в чем-то и взамен получить то же самое, потому что мы находились на одном уровне.

Pengirl: Хотела бы я тоже знать, чем заниматься до конца жизни.

Нолану потребовалась минута, чтобы ответить. Я представила себе, как он сидел дома и размышлял над моими словами. В итоге он набрал сообщение.

NoGa: Разве ты не упоминала, что вы с мамой хотите открыть литературное агентство?

Я почувствовала, как в горле образуется комок, как и всегда, когда заходил разговор на эту тему.

Pengirl: Да, так и есть. Но если быть откровенной, я не очень-то уверена, действительно ли хочу это затевать. Однако плана Б у меня нет, и из-за этого я впадаю в панику.

NoGa: Ну, когда мне было чуть за двадцать, я тоже не имел ни малейшего представления, что делать со своей жизнью. Это совершенно нормально.

Pengirl: Ты так считаешь?

NoGa: Само собой.

NoGa: Но можно спросить кое-что?

Я уже подозревала, как прозвучит его вопрос, и тем не менее напечатала следующие слова.

Pengirl: Валяй.

NoGa: Почему твоя мама думает, что ты хочешь открыть вместе с ней литературное агентство, если тебе, очевидно, не слишком нравится эта идея?

Вздохнув, я ощутила покалывание в пальцах, и одновременно с этим в области живота что-то болезненно сжалось. И внезапно это случилось, будто прорвало плотину: правда полилась сквозь мои пальцы прямиком в белое окошко нашего чата.

Pengirl: Я всегда любила литературу. Никогда не возникало сомнений, что однажды я пойду по маминым стопам и тоже стану редактором. Мы так долго вынашивали этот план, что мне даже в голову не приходило пойти на попятный. Но чем ближе окончание университета, тем больше все во мне этому противится… я даже не знаю. Не могу правильно объяснить.

Какое-то время на мое признание не было никакой реакции. Потом Нолан что-то напечатал и остановился. То же самое повторилось несколько раз, прежде чем следующая его фраза появилась у меня на дисплее.

NoGa: Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду.

NoGa: К сожалению, как ни старайся, одним лишь усилием воли других людей не осчастливишь. Тем более если сама будешь страдать от этого.

У меня сжалось горло. Я точно не поняла, как в нашем разговоре произошел такой поворот, но вдруг меня охватили слабость и дрожь. Пальцы осторожно легли на клавиатуру, а затем поле ввода заполнил еще один из моих секретов.

Pengirl: Но моя мама и так уже через многое прошла. Не хочу делать ей еще больнее.

Я закрыла окно программы и только тогда смогла глубоко вдохнуть. От нервов холодели руки. Поверить не могу, что действительно только что призналась в этом Нолану.

Символ «Скайпа» мигнул. Я вновь развернула окно.

NoGa: Жаль это слышать.

NoGa: Это как-то связано с текстами, которые ты пишешь в «Писательской мастерской»?

Мое сердце пропустило удар, а я уставилась на экран. На это я не могла ему ответить. Ни за что не могу рассказать Нолану, что в тех текстах я описывала свое детство.

В отчаянии я соображала, что ответить на его сообщение, и в результате напечатала первое, что пришло в голову.

Pengirl: А может, мне тоже суждено стать литературным агентом и я просто пойму это гораздо позже, кто знает?

Pengirl: Кстати, я теперь начну читать рукопись, а домашнее задание отложу на потом… Спасибо, Нолан.

NoGa: Не за что.

Я сделала глубокий вдох, благодарная за то, что он понял непрозрачный намек и не стал допытываться дальше. Однако это не отменяло того факта, что своим вопросом он выбил меня из колеи.

NoGa: Как думаешь, сколько времени у тебя уйдет, чтобы прочесть первые главы?

Я ненадолго задумалась.

Pengirl: Как пойдет. А что?

NoGa: Просто я сейчас подумал, может, нам встретиться, чтобы вместе обсудить свои записи, когда будем готовы?

У меня участился пульс. После того как Нолан предложил обговорить наши заметки, прежде чем отправлять документ Доун, меня охватило разочарование. Я боялась, что теперь у меня будет меньше поводов с ним общаться.

Но это оказалось даже лучше наших постоянных переписок.

Нолан хотел встретиться со мной.

Он и я.

Вдвоем.

Не на занятии.

Очень медленно я напечатала ответ.

Pengirl: Да, конечно, давай. Когда ты свободен?

NoGa: Я могу по пятницам и вторникам. В остальные дни у меня занятия и консультации. В эту пятницу, наверное, слишком рано, поэтому, может, во вторник?

Pengirl: Во вторник у меня, к сожалению, не получится, сначала у меня занятия, а потом пробный день на работе.

NoGa: Новая работа?

Я послала смайлик, пожимающий плечами.

Pengirl: Надеюсь. Как выяснилось, найти подработку в Вудсхилле гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд.

NoGa: И где у тебя пробный день?

Pengirl: В новом тату-салоне в конце центральной улицы.

NoGa: Как интересно. Есть еще какие-нибудь таланты, о которых я до сих пор ничего не знаю?

Я улыбнулась.

Pengirl: Я не умею ни рисовать, ни делать татуировки. Это работа на ресепшене. Но все равно пожелай мне удачи.

NoGa: Удача тебе не нужна. Ты в любом случае их всех очаруешь.

Интересно, в курсе ли он, какой хаос породил своими словами? У меня внутри и без того все уже перевернулось с ног на голову. Я аккуратно перевела разговор обратно на нашу встречу.

Pengirl: Мне подошла бы эта пятница. Тогда придется прочитать текст сегодня ночью, но я успею. А ты?

NoGa: Вызов принят. Значит, пятница.

Мы договорились встретиться в кафе на кампусе, где перед его писательским курсом я всегда покупала себе матча латте. После этого мы оба взялись за книгу Доун. И хотя потом каждый из нас писал лишь о том, докуда дочитал, у меня было ощущение, словно этот вечер мы проводили вместе. Мое сердце не прекращало трепетать, даже когда я заснула.

Глава 7

Закрыв зонтик, я слегка одернула подол своего платья. Пришлось спешить, потому что я три раза переодевалась, хотя в итоге вернулась к своему изначальному выбору: черное вельветовое платье-комбинезон поверх кремово-белого вязаного свитера, колготы и ботинки. Осень я любила по множеству причин, но возможность носить пушистые свитера и удобные колготки определенно стояла на первом месте.

Когда я переступила порог кафе, раздался негромкий перезвон колокольчиков. Я быстро окинула взглядом зал, однако Нолана нигде не было видно. Застыв в нерешительности, я думала, заказать ли себе напиток сразу или поискать свободный стол, как вдруг почувствовала покалывание в затылке.

– Эверли.

Я повернулась и увидела шагающего ко мне Нолана. Его улыбка казалась такой теплой, что холод этого дня от меня буквально отскочил. Даже промокшие ноги на мгновение были забыты.

– Привет, – сказала я, все еще запыхавшаяся после того, как бежала от своей квартиры.

Нолан подошел ко мне и кивком указал в глубь зала.

– Я уже зарезервировал нам столик. Сегодня тут довольно много народу.

– Супер. – Пропустив его вперед, я тщательно следила за тем, как переставляю ноги, чтобы не поскользнуться на мокром полу. Не хотелось упасть и опозориться перед Ноланом.

– Пришли, – произнес он и показал мне столик на двоих, на котором уже лежали блокнот и ноутбук. Он был маленьким и находился в дальней части кафе, где на всю длину стены тянулась скамья с мягким сиденьем.

– Где хочешь сесть? – спросил он.

– На скамейке, если ты не против.

Нолан кивнул, и я заставила себя оторвать от него взгляд. Надо сосредоточиться. Это не свидание – мы встретились, чтобы обсудить рукопись Доун и избавить ее от необходимости пробиваться через сотни комментариев своих бета-ридеров. Нет вообще никаких причин нервничать.

Кроме того, в университете не было ничего необычного в том, чтобы встречаться с преподавателем вне лекций. Доун уже ходила сюда с Ноланом поболтать о писательстве и книгах, другие научные сотрудники университета тоже лично занимались какими-то делами со студентами. Ничего необычного.

Ничего необычного, – мысленно повторяла я.

– Похоже, ты уже продуктивно поработал, – заметила я, кивнув на его записи, и сняла куртку.

– Немного, – откликнулся он. – Что будешь пить? Горячий шоколад?

– Я бы взяла матча латте. – Я как раз собиралась вытащить кошелек, но он отмахнулся.

– Сейчас вернусь.

Нолан направился обратно к прилавку и сделал заказ. Со своего места я наблюдала, как к нему подошли двое студентов и заговорили. Нолан просиял и повернулся к ним. Они болтали, пока готовился заказ. Одна студентка из этих двоих положила ладонь ему на руку и рассмеялась. У меня в животе зародилось какое-то непонятное чувство, которое я игнорировала изо всех сил.

Нолан один из самых открытых людей, которых я когда-либо знала. Когда он общался с кем-то, то уделял этому человеку все свое внимание – как будто в мире больше никого не существовало, а сказанное имело для него высочайшую значимость, даже если речь шла просто о погоде. Он всегда улыбался, и я еще никогда не видела, чтобы у него хоть раз не нашлось времени, когда к нему кто-нибудь подходил.

Блейк рассказывал мне, что в прошлом семестре обратился за помощью к Нолану, так как не знал, как уделять время и тренировкам, и предстоящим экзаменам. Нолан встретился с ним после этого и не только успокоил его панику, но и составил учебный план, благодаря которому Блейк смог постепенно прорабатывать материал своих предметов. Нолан отзывчив, добр и всегда готов всех выслушать.

Так что в этой ситуации не было ничего удивительного. И уж тем более не стоило пялиться на студентку, ладонь которой до сих пор находилась на руке Нолана.

Я отвела взгляд от них троих и достала из сумки свои записи. Чуть ли не через силу сконцентрировалась на том, чтобы аккуратно разложить все перед собой на столе. Через пару минут Нолан вернулся с нашими напитками. Осторожно поставив их в центр крохотного столика, он сел напротив меня.

Теперь я больше не могла на него не смотреть. Он смахнул упавшую на лицо прядь, и мой взгляд задержался на его светло-русых волосах. Интересно, каково было бы пропустить их между пальцами…

От этой мысли щеки у меня словно вспыхнули огнем.

Нет. Невозможно. Абсолютно невозможно.

Я потянулась за своим ноутбуком, но практически сразу замерла на середине движения – для него на столе уже не было места.

– Как считаешь, нам нужно два ноутбука? – спросила я.

Нолан покачал головой:

– Думаю, нет. Можем сперва пробежаться по нашим записям, а если захотим заглянуть в рукопись, я ее уже открыл. – Он кивнул на свой MacBook, за который я бы отдала левую руку. Мой ноутбук перешел мне по наследству от мамы, когда ей на работе выдали новый.

– Идет, – согласилась я.

Нолан открыл свой блокнот и начал пролистывать его, задумчиво нахмурив брови. Максимально незаметно я попыталась рассмотреть, какую футболку он надел сегодня… и с удивлением обнаружила, что под кардиганом грубой вязки на нем была темно-синяя рубашка. У меня не получилось вспомнить ни единого раза, когда бы я видела его одетым вот так. И этот вид понравился мне больше, чем должен.

Нолан заметил мой взгляд и опустил глаза вниз, словно ожидая увидеть на рубашке крошки или пятно. Не заметив ничего такого, он снова взглянул на меня. Потом на его лице отразилось понимание.

– Отсюда я сразу поеду на день рождения к родителям, – сказал он.

– А я-то подумала, что ты ради меня нарядился, – ответила я.

Нолан изумленно моргнул, но затем тихо рассмеялся:

– Рад, что хотя бы ты замечаешь, как я старался. Уже слышу вздох отца, потому что надел только рубашку, а не костюм полностью.

– Это юбилей?

– Они празднуют свои девяносто лет.

У меня открылся и снова закрылся рот. Если родителям Нолана девяносто, то…

– О, в смысле, на двоих. Моим родителям в этом году обоим исполнилось по сорок пять лет, и они отмечают вместе, потому что дни рождения у них на одной неделе. Они всегда так делают, – пояснил он.

Значит, его родители моложе моей мамы. Я попробовала подсчитать в уме.

– Прости, но… а сколько тебе сейчас лет?

Нолан ухмыльнулся:

– Двадцать восемь. Я удивил родителей своим появлением в их последний год в старшей школе.

– Какой приятный сюрприз, – произнесла я.

– Полагаю, не эти слова тогда сказала моя мама, пускай сейчас она упорно утверждает обратное.

Я подумала о Саре, девчонке из моей бывшей команды по чирлидингу. Она тоже забеременела и несколько недель не знала, что делать.

– Наверняка они прекрасные люди, раз справились с этим, – осторожно ответила я.

Нолан кивнул:

– Они лучше всех. Я люблю своих родителей больше всего на свете.

Его страстные слова меня обезоружили. Я не рассчитывала, что наша встреча начнется так. Сидеть напротив него и смотреть ему в глаза, в то время как он рассказывает мне что-то настолько личное, – это совершенно не то же самое, как говорить с ним об этом в Сети. Мне нравилось чувство, которое пробуждали во мне его слова.

Мне хочется узнать больше, – подумала я. – Намного больше.

– Классный подарок приготовил? – спросила я.

– Хочешь посмотреть?

Я быстро кивнула.

Нолан поднял свою сумку и достал оттуда конверт, обвязанный большим бантом. Он протянул его мне, чтобы я увидела наклейку, которой была закреплена лента.

– «Прыжки с парашютом от Дженкинса», – прочла я вслух. Потом взглянула на Нолана, расширив глаза. – Ты подаришь родителям прыжок с парашютом?

Он кивнул:

– Мама всегда хотела это сделать. Мне просто пришло в голову, что девяносто – подходящий возраст.

Засмеявшись, я отдала ему конверт.

– Уверена, они оба обрадуются.

– Насчет папы я бы не был так уверен. Он никогда не страдал от адреналиновой зависимости, но мне кажется, ради мамы он согласится. А еще я подумал, что если мы сделаем это втроем, то он вообще не сможет отказать. Я уже даже время согласовал.

– То есть выбора у него нет.

Нолан усмехнулся:

– Точно.

Он выглядел так, будто собирался еще что-то добавить, но потом закрыл рот. На долю секунды слегка наморщил лоб, после чего на его лицо возвратилось дружелюбное выражение, которое после почти года писательского курса стало мне уже более чем знакомо.

– Думаю, нам пора начинать, – сказал он.

Я ощутила где-то в области живота укол разочарования, но в то же время как будто бы поняла, что сейчас произошло. Именно так я чувствовала себя каждый раз, когда была готова рассказать Нолану что-то личное о себе и в последний момент передумывала. Мы словно оба иногда не осознавали, где проходит граница между нами, и останавливались. Проигнорировав свое разочарование, я вцепилась в стакан, который принес Нолан.

– Итак, – произнес он и взял свои записи. Пробежал по ним глазами, снова отложил, а потом облокотился обеими руками о стол, чтобы посмотреть на меня. – Как тебе первые главы «Рядом со мной»?

– На самом деле я надеялась, что ты начнешь, – призналась я.

На это Нолан лишь слегка улыбнулся, однако поделиться со мной своим мнением явно не собирался. Так что я бросила взгляд в свои заметки.

– Они мне… – заговорила я и попыталась подобрать правильные слова, невзирая на то, что написала их бесчисленное множество.

– Да?

Я расставляла мысли по полочкам. Письменно и через функцию рецензирования в «Word» это однозначно проще, чем сидя непосредственно перед Ноланом.

– Они мне очень понравились, – озвучила я в конце концов.

– Не верю, что ты только что задумалась практически на целую минуту, чтобы сказать только это, – откликнулся Нолан.

Я кинула в него салфеткой, которую он поймал на лету и аккуратно сложил около своего стаканчика.

– Поделись со мной своими мыслями, Эверли.

У меня в голове возник вопрос, заметил ли он, как это прозвучало. И увидел ли, как у меня перехватило дыхание.

Откашлявшись, я еще раз посмотрела на свои записи и собралась.

– Мне понравилось, что это история не о тех же главных героях, а о второстепенных персонажах из первой части. Брат Тристана еще тогда мне импонировал, поэтому я очень обрадовалась, что могу теперь заглянуть к нему в голову. Кроме того, он… – Я на секунду замолчала. – Кроме того, он гораздо круче, чем Тристан.

– Почему? – спросил Нолан абсолютно нейтральным тоном.

Я пожала плечами:

– Тристан был вспыльчивым, не мог не совать свой нос во все подряд и делал все, чтобы люди вокруг считали его классным. Картер же его полная противоположность. Мне нравится его мягкость и то, как самоотверженно он повел себя по отношению к Линн. Хотя в этом Доун, по-моему, перегнула палку в паре эпизодов.

– Где, например?

Поведя плечом, я теребила в пальцах уголочек страницы своих заметок. Чуть-чуть скрутила листок и опять развернула.

– Например, когда Картер несет Линн в больницу на руках. Мне кажется, это совсем нереалистично. И не очень-то рационально.

– Не рационально?

Я подняла глаза и внимательно посмотрела на Нолана. Сейчас он уже не улыбался, но уголки его рта еле заметно подрагивали.

– Ты задаешь только встречные вопросы, Нолан. Я не так себе это представляла.

– Ты нетерпеливая.

– А ты в данный момент не мой преподаватель, а мой коллега, бета-ридер, – парировала я.

Он моргнул. Потом опустил взгляд на свой блокнот и снова посмотрел на меня.

– Ты права. Я просто хотел понять, как ты восприняла этот текст. Извини.

Сделав глубокий вдох, я глотнула матча латте. Стакан согрел мои замерзшие от волнения ладони.

– Я думаю, что Картер мог бы отвезти ее в больницу вместо того, чтобы нести на руках.

– Я бы тоже понес свою девушку в больницу, если бы моя машина стояла слишком далеко.

– Серьезно? – нахмурив лоб, спросила я.

– Конечно. А ты бы предпочла, чтобы тебя сначала долго несли до машины и только потом отвезли в больницу?

Я попробовала вообразить, как какой-то парень несет меня на руках под дождем, и, не сдержавшись, фыркнула. Картинка получилась уж слишком дурацкой.

– Сомневаюсь, что кто-то, если он не бодибилдер или типа того, вообще смог бы так долго меня нести. Как насчет самого очевидного решения?

Нолан изогнул бровь:

– Во-первых, я точно смог бы пронести тебя пару миль, если бы до этого дошло, хотя я не бодибилдер.

Пока Картер в «Рядом со мной» нес Линн в больницу, сама она в полубреду любовалась игрой его мышц и тонкой пленкой пота, выступившей на лице. Как правило, такие сцены вызывали у меня смех. Однако теперь, представив в этой роли Нолана, я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Пришлось поставить стакан, потому что внезапно мне стало чересчур жарко.

– Во-вторых, какое самое очевидное решение? – невозмутимо продолжил он, заставив образы у меня в голове лопнуть, как мыльные пузыри.

Я мгновенно вернулась в реальность и серьезно ответила на его взгляд.

– «Скорая помощь».

Нолан недоуменно моргнул, словно ослышался. Затем громко рассмеялся.

– А что?

Он скрестил руки перед грудью.

– И в чем же будет драма со «Скорой помощью»? Или романтика? Так Картер показывает, что он готов все отдать ради Линн. Я могу понять, почему Доун выбрала такой вариант.

– И снова этот пункт, о котором мы с тобой можем спорить часами.

– Для этого мы и здесь, – усмехнулся Нолан.

– Ладно. Но есть сотня других способов, как сделать эту сцену романтичной. Помимо прочего, все это происходит на восьмидесятой странице, если я не ошибаюсь. Не рановато ли для такой драмы? Ты ведь сам постоянно твердишь нам о графиках напряженности сюжета – даже сравнивал их с кардиограммой! Кривая должна колебаться, но вначале не слишком сильно, чтобы сюжет оставался реалистичным. Это твои слова.

Нолан в этот момент потянулся за своим кофе, но замер.

– Я должен чувствовать себя польщенным, ты так внимательно меня слушала.

– Это не я внимательно слушала, а ты просто очень громко говорил, – отозвалась я.

Он ответил на мою ухмылку.

– О’кей, очко в твою пользу.

Довольная, я облокотилась на спинку сиденья.

– Твоя очередь.

Нолан поднял стаканчик с кофе, и у него на лице появилось задумчивое выражение.

– Иногда мне хочется, чтобы Доун отважилась на нечто большее.

– Где, например? – повторила я вопрос, который ранее задавал мне он.

Нолан откинулся назад:

– Я настоящий фанат писательского стиля Доун, и первые главы, по-моему, просто потрясающие. Но я ожидал, что она попробует что-нибудь новое. А вместо этого обнаружил много сюжетных элементов, схожих с теми, которые уже видел в «О нас».

На мгновение я задумалась.

– Но это же продолжение.

– Само собой, да, но это не значит, что нельзя рискнуть и сделать что-то новое. Только так можно вырасти как автор. К тому же как раз во втором томе становится еще важнее удивить читателя. Именно потому, что мир, в котором мы там находимся, – он указал на рукопись на своем ноутбуке, – нам уже знаком.

Посмотрев еще раз на свои записи, я рассеянно кивнула:

– Верно. Хотя книги похожи, здесь мне немного не хватало глубины чувств из первой части. В «О нас» я так страдала вместе с героями с самой первой страницы!

Нолан кивнул:

– Это я тоже внес в заметки. В конце «О нас» у меня были слезы на глазах. А здесь я пока не на сто процентов уверен относительно эмоций.

Меня всегда поражало, что Нолан настолько откровенно говорил о чувствах, которые вызывала у него литература. На занятиях он всегда совершенно открыто рассказывал об этом, если какой-то определенный текст задевал его за живое, и побуждал нас делать то же самое. Порой я мечтала уметь так же свободно обсуждать то, что меня тронуло.

– С другой стороны, это только первые сто страниц. Велик шанс, что ты опять будешь плакать, – заметила я.

Один уголок рта у него изогнулся вверх.

– Плакать во время чтения – одно из самых прекрасных чувств в мире.

– Звучит как слоган, который тебе срочно нужно напечатать на футболке.

– Вообще-то я планировал сегодня надеть футболку с зонтиком, пока родители не сообщили, что праздник будет грандиозным и шикарным.

Когда он говорил о родителях, в его голосе появлялись мягкость и теплота. Никогда еще я не слышала, чтобы он отзывался о ком-то или чем-то с такой любовью. И это напомнило мне о нашем разговоре в среду, когда я обсуждала с ним свое будущее и маму.

– Нолан? – нерешительно спросила я.

– Мм?

Я прочистила горло и уткнулась взглядом в свой стакан, чтобы не смотреть ему в глаза.

– То, что я рассказала тебе о маме… об этом никто не должен знать. Даже Доун. В смысле, я ей доверяю, но мне…

Прежде чем я договорила, Нолан накрыл мою ладонь своей.

Когда он прикоснулся ко мне, тело словно пронзило чистым электричеством. Сердце на секунду остановилось, чтобы в следующий миг забиться намного быстрее. Я вновь подняла голову и встретилась со взглядом его темно-серых глаз. Таким же теплым, как ощущение его руки на моей.

– Я никогда не обману твое доверие, Эверли, – прошептал он.

– На самом деле я ни с кем не говорю об этих вещах. – Я хотела сказать больше, но он качнул головой.

– Не нужно мне ничего объяснять, я уже понял.

Тянулись секунды… но ладонь Нолана все так же лежала на моей руке. И взгляд от меня он тоже не отводил. Мое сердце стучало еще быстрее, чем когда мы переписывались по ночам, но это была та же магия, которая и сейчас, похоже, овладела моим телом. Большой палец шевельнулся будто сам по себе, совсем чуть-чуть. Я провела им вдоль его мизинца.

Это оказалось волнительно. Чувства лучше я не испытывала никогда в жизни. Внутри меня все закружилось, мысли переворачивались, а в животе затрепетали бабочки. В этот миг Нолан опустил глаза на наши ладони. Задержал дыхание.

Затем убрал руку.

На меня он не смотрел, а сосредоточился на листках, разложенных перед ним на столе. Нервными движениями собрал их в неаккуратную стопку, в результате чего пара страниц улетела на пол. Нолан тихо выругался и нагнулся, чтобы их подобрать.

С колотящимся сердцем я ему помогла. А когда снова выпрямилась и протянула ему листы, Нолан до сих пор избегал моего взгляда. Он кашлянул и потянулся рукой к своему воротнику, как будто тот его душил, в то время как у меня все сильнее горели щеки. Я никогда раньше не видела его в такой растерянности, и меня пугал этот вид.

– Мне нужно еще что-нибудь выпить, – неожиданно произнес Нолан и встал. – Скоро вернусь.

Прежде чем я успела что-то сказать, он развернулся и ушел к прилавку. Я смотрела ему вслед. И с каждым его шагом все четче осознавала, что только что мы пересекли границу.

Глава 8

– Ты точно уверена? – спросила Кэти и уже в который раз за этот день покосилась на мои чистые руки. – Даже маленькую бабочку?

Я сморщила нос:

– Не могу себе представить худшего рисунка для первой татуировки.

– Эй! – возмущенно воскликнула она, вытянув в мою сторону кулак. На тыльной стороне ладони красовалась большая бабочка, потрясающе прорисованная до мельчайших деталей. Она выглядела такой настоящей, что казалось, будто она вот-вот сорвется с ее руки и улетит.

К тому моменту я уже кое-что узнала о Кэти. Дочь ямайца и англичанки, она родилась в Лондоне, где и жила до семи лет. После этого переехала с родителями в Орегон и провела там остаток детства и юность. Первую татуировку набила в семнадцать лет без ведома родителей. Это привело к крупной ссоре, от которой они до сих пор до конца не отошли прежде всего потому, что Кэти стала татуировщицей вместо того, чтобы пойти учиться.

Три часа – это целая куча времени, чтобы узнать что-то о человеке. И слава богу, рассказы Кэти отвлекали меня от того, о чем я без перерыва думала с пятницы: от нашей с Ноланом встречи.

Когда он вернулся за наш столик, мы продолжили обсуждать роман Доун, будто ничего не случилось, хотя я ясно ощущала, что он выстроил перед собой стену. Мне ничего не оставалось, кроме как винить себя. Да, он первый взял меня за руку и был инициатором прикосновения… Я сделала бы то же самое с Блейком или Доун, если бы мы разделили настолько личный момент. Это ничего не значило. То, что я так странно ответила на его касание, было идиотским поступком и поставило Нолана в неудобное положение.

Не единожды за выходные я сверлила взглядом раскрытый ноутбук и задавалась вопросом, не написать ли ему. Мне хотелось восстановить баланс в наших отношениях и не допустить, чтобы все наши встречи с этого момента проходили так же неловко, как в прошлую пятницу. Однако я понятия не имела, что сказать, чтобы разрядить обстановку, или как в принципе завести эту тему. Нолан, в свою очередь, более чем ясно дал понять, что предпочел бы игнорировать произошедшее.

Внезапно я заметила на себе взгляд Кэти. Видимо, она ждала ответа.

– Конечно, у тебя очень красивая бабочка, – быстро произнесла я, изо всех сил отгоняя мысли о Нолане. – Просто я не думаю, что мне это подходит.

Она подперла подбородок рукой и надула губы. Она буквально надула губы.

– Если ты подберешь что-нибудь, то обязана прийти ко мне. Ты должна мне это за то, как хорошо я ввела тебя в курс дела.

Я посмотрела на нее, приподняв бровь. Ровно десять минут Кэти показывала мне, как работает система записи Get Inked. Все остальное время она рассказывала о своей жизни, своих татуировках и показывала свои «хотелки» – эскизы, которые она нарисовала и только собиралась наколоть, – и в конце концов переключилась на осмотр моего тела на предмет потенциальных мест, где можно сделать тату, чтобы моя мама не заметила их с первого взгляда. В этом она была профи.

– У каждого ведь есть что-то, чем он восхищается, – заявила Кэти.

– Да, но «что-то» и есть просто «что-то», а не рисунок, который я хотела бы носить на своем теле всю оставшуюся жизнь. Если рассуждать как ты, то я могла бы набить себе тату с плиткой шоколада. Или сыр.

Она вздохнула:

– Всегда хотела сделать татуировку в виде сыра.

Я взглянула на нее, задаваясь вопросом, не разыгрывает ли она меня. Лишь когда Кэти ухмыльнулась, я позволила себе расхохотаться, а она присоединилась.

– Поверить не могу, что чуть на это не купилась.

– Видела бы ты свое лицо. – Она смахнула слезу из уголка глаза. – Значит, кусок сыра.

– Пожалуйста, нет. Тогда мои друзья решат, что я спятила.

Кэти повела плечом:

– Почему это? Кусок сыра может означать каникулы в Швейцарских Альпах с бабушкой и дедушкой, где каждый раз на завтрак, обед и ужин подавали сыр, по которому вы все с ума сходили.

Я задумчиво кивнула:

– И снова в точку.

– Правило номер три в Get Inked: «Никогда не осуждай того, кто сделал себе тату с куском сыра», – почти торжественно объявила Кэти.

Я усмехнулась. Правило номер один гласило, что у каждого, кто входит в салон, нужно проверить документы, а следовательно, и возраст. Правило номер два – никогда не подтверждать по телефону рисунок, который предварительно не одобрили Кэти или Зеэв.

– Думаю, правило номер три я никогда не забуду, – сказала я.

– Какое правило? – спросил Зеэв, выходя из процедурного кабинета в холл. Сегодня он был одет в свободную черную майку, вырез которой приоткрывал часть его груди. Я заметила очертания большой птицы, однако быстро отвела взгляд и вместо этого уставилась в брошюры на стойке администратора.

– Никогда не осуждай людей с сырными татуировками, – ответила Кэти.

Зеэв издал фыркающий звук, который, очевидно, служил чем-то вроде смеха.

– Я набивал и гораздо более странные вещи.

– Расскажи Эверли про газонокосилку! – оживившись, воскликнула Кэти.

Я с любопытством переводила взгляд между ними. Зеэв подошел к маленькому золотому столику рядом со стойкой, взял себе стакан и поднес его к кулеру, за который теперь – если они меня наймут – буду ответственна я.

Залпом опустошив стакан, Зеэв неторопливо вернулся к нам.

– Как-то я набил одному шестидесятилетнему мужику газонокосилку в память о его черепахе.

– В память о его… – начала я, но прервалась и поморщилась, когда меня осенило, что, судя по всему, крылось за этой историей. – О нет.

– О да, – ответил Зеэв.

– Расскажи ей подробности. О черепашьих ошметках, я имею в виду.

Зеэв выглядел абсолютно невозмутимым, и его, похоже, не заразил нездоровый энтузиазм Кэти.

– Он был сам не свой, совершенно подавлен. Так что я постарался изобразить самый красивый из когда-либо существовавших газонокосилко-черепаховых рисунков.

– И сделал это просто потрясно, – добавила Кэти, дружелюбно хлопнув Зеэва по плечу.

В первый раз с тех пор, как пришла сюда, я заметила проблеск эмоций в глазах Зеэва. Они появились всего на мгновение, а затем выражение его лица вновь окаменело.

– Я закончил, – обратился он ко мне и приглашающе кивнул в сторону процедурного кабинета. После того как полчаса назад ушел последний клиент, Зеэв сказал, что проведет мне небольшую экскурсию, когда приберется. – Можем идти.

Кивнув, я последовала за ним.

Помещение оказалось гигантским и было разделено на две зоны. Разграничивала их белая перегородка. Оборудование на обеих сторонах стояло одинаковое: большое кресло-кушетка, высоту которого можно регулировать, рядом табурет с мягким сиденьем и разными рычажками и тату-машинка. Мне бросилось в глаза, что освещение здесь гораздо ярче, а пол более гладкий, чем в холле.

– Не знаю, что тебе уже успела рассказать Кэти, но самое важное в студии – это абсолютная чистота, – начал Зеэв.

Дома я уже поискала кое-какую информацию и откашлялась.

– Чтобы микробы не попали в кровь клиентов.

Зеэв кивнул и покосился на меня. Он всегда выглядел одинаково, поэтому разобраться в его чувствах и мыслях было невозможно. Однако мне все равно хотелось показать, насколько я изучила тему.

– Тут хранятся материалы, – пояснил он и направился вместе со мной к левой части комнаты. На некотором расстоянии от кушеток располагались раковина и встроенный в стену стеллаж, который тянулся по всей длине кабинета. Зеэв показывал мне разные иглы, краски и остальные инструменты и объяснял, что и для чего использует. – Помимо работы татуировщиком, у меня здесь есть и другие обязанности. Например, мне нужно вести бухгалтерию, еще я как можно чаще посещаю тренинги и курсы повышения квалификации, чтобы быть в курсе всех новых тенденций. А большую часть времени я провожу, консультируя клиентов.

Мне вспомнилась история с газонокосилкой. Хотя Кэти рассказала ее, просто чтобы мы немного посмеялись, я смогла себе представить, как сложно создать что-то на память для настолько расстроенного человека.

– А бывают посетители, которым ты ничего не колешь? – поинтересовалась я.

Зеэв кивнул:

– Каждый раз мы сначала должны убедиться, совпадает ли видение клиента с нашим. Иногда люди просто вбивают себе в голову что-то нереальное. Многие вещи не всегда можно воплотить так, как они того желают. Это означает, что часто мне приходится отказываться от заказов.

– Представляю себе, как это сложно, особенно поначалу. Все-таки вы, наверное, много вложили в этот салон.

– Конечно, но в конечном счете это определенно лучший вариант. Мы здесь все делаем с чистой совестью и так приобретаем известность.

– Я видела, что на ближайшие четыре недели у вас практически полная запись. Это ведь хороший старт, не так ли? – спросила я.

Зеэв с сомнением пробурчал:

– Могло быть и лучше. – Потом скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня: – Ты действительно хочешь получить эту работу, да?

– Да, – без промедления ответила я.

Он кивнул:

– О’кей.

Я моргнула:

– О’кей – «должность моя» или о’кей – «уходи отсюда»?

– О’кей, должность твоя. И уходить ты тоже можешь, мы уже закрываемся.

Я вздрогнула, когда позади меня кто-то взвизгнул, и обернулась. Кэти просунула голову из-за двери и широко улыбалась Зеэву.

– Прекрасное решение, босс.

Тот проигнорировал ее и вместо этого сказал мне:

– На днях подготовим твой контракт.

– Я рада, большое спасибо.

Он кивнул.

– А теперь кыш. Обе.

Когда тем вечером я позвонила маме, она взяла трубку сразу после первого же гудка.

– Алло?

– Мам, это я. – От напряжения я крепко стиснула пальцами подлокотник кресла.

На мое сообщение, в котором я рассказала ей о пробном рабочем дне, она ответила коротко – пожелала мне удачи, в итоге с позапрошлого воскресенья мы так и не разговаривали.

– Прости, что я тебе до сих пор не перезвонила, родная, – сказала мама и вздохнула. – В издательстве столько всего происходит. Теперь мне нужно выполнять ту же работу, но за меньшее количество часов. Ты наверняка можешь себе представить, каково это.

У меня свалился огромный камень с души, когда я услышала, что ее голос звучал совершенно нормально – разве что немного устало.

– Это выматывает, не сомневаюсь. Так и раньше-то было, – откликнулась я.

– Еще как. Ну да ладно, не важно. Расскажи мне о своем пробном дне. Как все прошло? А главное, где? Твое сообщение было таким загадочным.

– Хорошая новость: я получила работу.

– А что, есть еще и плохая новость? – спросила мама.

Я набрала полную грудь воздуха.

– Это подработка в тату-салоне.

Пару секунд она молчала.

– Но это же не значит, что теперь ты сделаешь татуировку, правда?

– У меня уже полруки забито, – пошутила я.

– Эверли!

– Нет, естественно, я не буду делать тату.

Хотя могла бы, если бы захотела, – с упрямством подумала я.

– Слава богу.

Меня разозлила ее реакция. Однако после нашей ссоры я собиралась сделать все, чтобы по максимуму сгладить углы. Мне не хватало наших телефонных разговоров.

– Рабочий график отличный, оплата честная, а коллеги приятные.

– Хорошо. Звучит здорово. Рада за тебя. Серьезно.

Я ослабила хватку на подлокотнике кресла и попыталась расслабиться.

Мама, похоже, возилась на кухне – я слышала стук открывающихся и закрывающихся шкафчиков и звон посуды. Хотелось бы мне просто приехать к ней, сесть вместе за кухонным столом и всю ночь болтать обо всем на свете, как мы делали раньше.

– Ты знала, что Доун пишет новую книгу? – спросила я и подтянула ноги на кресло.

– Стенли говорил! Ты уже ее читала?

– Первые сто страниц. Парочка замечаний у меня есть, но я уже с нетерпением жду следующие главы, – вкратце рассказала я.

И вновь вспомнила о Нолане. Я объединила наши с ним комментарии для Доун и отправила ей по электронной почте, так как он после празднования дней рождения проводил выходные с родителями. Его адрес я добавила в копию письма, однако с той нашей встречи в кафе он не давал о себе знать. У меня руки чесались от желания проверить, в «Скайпе» ли он, после того как четыре дня мне не хватало смелости открыть программу.

Недолго думая, я подхватила ноутбук со стола, положила на подлокотник кресла и подняла крышку.

– По-моему, замечательно, что вы двое так поладили. О большем мы со Стенли и мечтать не могли, – произнесла мама и начала рассказывать об их прогрессе в уборке и перестановках в доме.

Я навела курсор на иконку «Скайпа» и замерла. Понятия не имею, как я завтра покажусь на глаза Нолану на «Писательской мастерской», если до этого еще раз с ним не поговорю.

Не теряя больше времени, я открыла программу.

Зеленый. Это первое, что я увидела. Нолан онлайн.

Практически неосознанно я кликнула на его имя. Всплыло окошко чата. Но через пару секунд маленький зеленый кружочек возле ника Нолана исчез.

Странно. Он вышел из Сети ровно в тот момент, когда я вошла.

– С радостью помогу, – отстраненно ответила я на мамин вопрос, смогу ли я приехать к ней в следующий выходной.

Я перевела свой статус на «невидимку».

Минуты не прошло, как аватар Нолана опять загорелся зеленым. Я тоже снова переключилась на зеленый. Он вновь ушел в офлайн.

Меня бросило одновременно в жар и в холод. В следующий миг я захлопнула ноутбук, положила его обратно на стол и с прижатым к уху телефоном направилась в спальню. Изо всех сил я старалась сосредоточиться на голосе мамы. Она рассказывала, что нашла мои старые детские фотографии, которые собиралась обязательно прислать мне после того, как мы договорим. Я воспринимала все это лишь краем сознания.

Мои мысли крутились вокруг Нолана и прошлой пятницы. Того мгновения, когда он накрыл мою руку своей. Мгновения, когда я балансировала на границе между нами… и поэтому сейчас могла сорваться в пропасть.

– Эверли? – позвала мама тихо, но настойчиво, тем самым выдергивая меня из трясины размышлений.

– Да, мам?

– Я тебя люблю, ты же знаешь, правда?

Мои напряженные плечи немного расслабились, и, хотя в данный момент я была очень расстроена, все равно сумела улыбнуться.

– И я тебя люблю, мам. Извини за тот день.

– Конечно. Мне просто хотелось бы, чтобы ты дала Стенли шанс и чуть-чуть больше мне доверяла.

Я чувствовала себя так, словно меня кто-то с силой встряхнул. Я думала о том, что Нолан совершенно очевидно не хотел со мной контактировать, о Стенли, который скоро поселится в доме, где я выросла, и о том, что это будет означать для нас с мамой.

– Попробую, – пробормотала я и сдавила двумя пальцами переносицу. Во лбу появилась пульсирующая боль, которая с каждой минутой становилась сильнее.

– Спасибо, родная.

Мы положили трубки, и еще какое-то время я просто пялилась на темную комнату. Оглянулась на гостиную, где на моем импровизированном столике лежал ноутбук и буквально издевался надо мной. Мобильник завибрировал, и снимки, которые пообещала мне мама, начали приходить один за другим. Я открыла их и просмотрела каждый по очереди. Хотя маме они очень нравились, я могла думать лишь о том, как в детстве была похожа на отца. И как сильно всегда ненавидела этот факт.

Кинув телефон на кровать, я сделала два широких шага к шкафу. Невзирая на то, что уже стемнело, надела легинсы для бега и такую же кофту со светоотражателями. Потом схватила ключ, сунула ноги в кроссовки и чуть ли не бегом вышла из дома.

Кроме как до смерти вымотать себя бегом, сейчас не существовало ни одного способа заглушить мои мысли. Так что я побежала в темноту.

Глава 9

Я была полностью истощена. Так плохо я уже давно не спала – если мое ворочание с боку на бок вообще можно назвать сном. Пару секунд я взвешивала мысль просто остаться лежать и прогулять университет. Опять же, это избавило бы меня от необходимости видеться с Ноланом. Я совсем не знала, как себя вести и что говорить. С другой стороны, тогда мне не представится возможности выяснить, как обстоят дела между нами и намеренно ли он избегал меня в «Скайпе». Мне необходимо знать, что я могу сделать, чтобы наши отношения снова стали нормальными.

Поэтому я заставила себя встать с постели, приготовила чай матча и, как и каждую среду, отправилась в университет намного раньше, чем нужно. Подойдя к аудитории, проверила, не сполз ли мой бежевый берет. Я закрепила его на волосах двумя заколками-невидимками, чтобы ветер все не испортил и не унес его летать по кампусу. Затем я прочистила горло, взялась за дверную ручку, повернула… и встретила сопротивление. Еще раз попробовала повернуть ручку, однако ничего не произошло.

Дверь была заперта.

Отпустив ручку, я развернулась, чтобы прислониться спиной к двери.

Я ходила на курс Нолана с января и с самого первого дня приходила заранее. Сначала из страха, что мне достанется плохое место, а потом ради того, чтобы поболтать с Ноланом.

Никогда еще дверь не была закрыта.

Мысли путались. Сперва я подумала, что Нолан, возможно, заболел, но тогда он бы точно отправил всем студентам имейл. А потом вспомнила про вчерашний вечер, когда он вышел из Сети сразу после того, как я открыла «Скайп».

– Привет! – раздался знакомый голос, и меня накрыла такая волна облегчения, что я чуть не выронила свой стаканчик. Я подняла глаза… однако это Блейк шел навстречу мне по коридору, а не Нолан. Облегчение схлынуло так же быстро, как появилось.

– Привет, Блейк, – буркнула я.

Он остановился передо мной и, наморщив лоб, кивнул на дверь.

– Почему ты не заходишь?

– Нолана еще нет.

– Что? – спросил он и все равно подергал ручку. Затем удивленно посмотрел на меня: – А я почему-то думал, что он живет в этом кабинете.

Я сделала глоток матчи. Пить чай – последнее, что мне хотелось делать в данный момент, но я ощущала потребность чем-то занять руки.

– Не грусти, – продолжал Блейк. – Уверен, на следующей неделе у тебя снова будет шанс с ним поболтать.

Я застыла, не закончив движение, и уставилась на него снизу вверх.

– Что? – прохрипела я.

Он спокойно ответил на мой взгляд.

– Ну, ты каждый раз приходишь сюда раньше, чем надо. И всегда, когда я появляюсь в аудитории, ты буквально ловишь каждое его слово.

– Ничего я не ловлю, – возмутилась я и одновременно почувствовала, как у меня загорелись щеки. Черт. Блейк чересчур внимателен.

– Да это же не плохо. Я тоже как-то раз запал на преподавательницу, – заявил он, равнодушно пожав плечами.

Я стукнула его по плечу:

– Ни на кого я не запала!

Он приподнял бровь:

– Ага, ясно.

Уклоняясь от его взгляда, я пялилась в пол. Пульс так участился, что у меня уже почти кружилась голова. Я едва могла дышать.

– Народ! – отразился эхом от стен коридора голос Доун.

Я посмотрела в ее сторону, потом на Блейка. Тот, видимо, заметил панику у меня в глазах, потому что изобразил, будто пальцами закрывает рот на замок. К сожалению, легче от этого на самом деле не стало.

– Почему вы не заходите? – поинтересовалась Доун и обняла нас в знак приветствия. А затем, как Блейк и я чуть раньше, начала дергать дверную ручку.

– Нолана еще нет, – сообщил Блейк.

Доун задумчиво переводила взгляд с него на меня и обратно.

– Считаете, он заболел?

– Не думаю, – пробормотала я.

– Правда. Тогда он бы наверняка прислал письмо, – вслух рассуждала Доун. – О, кстати, ваши комментарии просто класс! Вначале было чуточку больно читать отклик, но по итогу это оказалось хорошей встряской. Я уже переписываю те отрывки.

– Я рада. Боялась, что мы, может быть, были слишком строги.

Она помотала головой:

– Вообще нет. На этот раз мне все показалось намного понятней. Вы заранее договорились?

Я кивнула:

– Мы встретились и обсудили все наши комментарии.

Тут я услышала, как рядом кашлянул Блейк, и как можно незаметней наступила ему на ногу. Из-за его идиотского намека меня бросило в пот.

Один за другим подтягивались остальные слушатели курса и присоединялись к нам. Это бесспорно были самые длинные десять минут в моей жизни. Все болтали о прошлых выходных, предстоящей промежуточной сессии и прочей университетской чепухе, в которую я толком не вникала, потому что мысленно зациклилась на Нолане и на том, что у Блейка оказался слишком внимательный взгляд.

Я думала, не поговорить ли с ним еще раз, и уже собиралась попросить его подождать меня после занятия, когда к нашей группе подошел Нолан. Он поднял ключи над головой и позвенел ими.

– Пропустите меня, чтобы я мог впустить вас, – прокричал он и протиснулся по узкому проходу, который мы для него сделали, расступившись. Я ловила его взгляд, однако он распахнул дверь и направился вперед, к своему столу, не глядя ни на кого из нас.

Вместе с Доун я вошла в аудиторию и запнулась, обнаружив, что на полу по кругу уже разложены подушки для сидения. Мне показалось, будто кто-то схватил меня сзади и применил удушающий прием. Нолан приходил сюда заранее. Он подготовил кабинет и снова ушел. Я старалась не относить его поведение на свой счет, но была бессильна против растущей у меня внутри боли.

Двигаясь на автомате, я заняла место на полу около Доун. Блейк выбрал себе подушку справа от меня. Лучше бы он сел где-нибудь еще. Я напряженно сверлила взглядом центр круга, подавляя желание посмотреть на Нолана.

– Итак, ребята. Как здорово, что вы сегодня здесь, – заговорил он через пару минут и шагнул к нам. Теперь я просто не могла иначе, просто не могла не поднять глаза.

Щеки у Нолана слегка покраснели, словно он много времени провел на улице. На нем были джинсы с дырками на коленках, серые кеды и футболка с логотипом сериала «Buzzfeed-Unsolved». В любой другой день я бы обрадовалась этому новому совпадению между нами. В любой другой день Нолан не избегал бы моего взгляда. В любой другой день он бы поприветствовал меня теплой улыбкой и спросил, как у меня дела.

– Я посмотрел ваши работы и оставил свои пометки, – произнес он и начал раздавать распечатки выполненных заданий. – Блейк, для тебя я принес награду, потому что ты впервые прислал что-то чуть раньше. Аплодисменты, пожалуйста. – Нолан вручил Блейку лист вместе со сникерсом, в то время как остальные смеялись и аплодировали. Я не могла пошевелить руками. Мне казалось, будто они сделаны из свинца.

– Джекпот! – воскликнул Блейк возле меня и разорвал обертку на шоколадке. Откусив от нее, он протянул батончик мне. Я была в состоянии только качнуть головой.

Теперь моя очередь. Я смотрела наверх, на Нолана, пока он перебирал стопку и искал мою работу.

Посмотри на меня, – думала я. – Пожалуйста, посмотри на меня.

– Хорошая работа, – сказал он и отдал мне листок. И еще до того, как я нормально его взяла, разжал пальцы, так что страница спланировала мне на колени. Нолан отвернулся от меня и протянул Доун ее сочинение. Я тем временем не отрывала взгляда от листа у меня на коленях и пыталась не показывать, как во мне поднималась паника.

Сейчас у меня есть ответ на вопрос, намеренно ли Нолан прятался от меня в «Скайпе». Очевидно, прошлая пятница разрушила между нами больше, чем я предполагала. Нолан делал все, что в его силах, чтобы избежать разговора со мной. Даже более того: он делал вид, что меня вообще не существует.

Глава 10

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: среда, 28 сентября, 22:43

Кому: список рассылки: <Слушатели дисциплины по выбору «Писательская мастерская 2»>

Тема: Монстр

Дорогие студенты!

Высылаю вам задание, которое прошу отправить мне не позднее воскресенья. Спасибо за сегодняшнее прекрасное занятие.

Всего доброго,

Нолан

Я скачала вложение и открыла файл. Нам нужно было написать текст о монстре. Нолан не уточнял, о каком виде монстров должна идти речь, тем самым предоставляя нам простор для воображения. Я вновь закрыла задание и, задумавшись, уставилась на его письмо. Всей душой я жалела о том, что в пятницу поддалась моменту. Нолан важен мне… тот единственный маленький жест ни в коем случае не должен разрушить наши отношения. Я хотела и дальше общаться с ним, смеяться вместе с ним, читать книги и спорить часами.

С глубоким вздохом я создала новый документ. Выполню задание и пошлю его ему с парочкой дружеских слов. Пусть знает, что между нами и впредь все может быть абсолютно нормально и я не собиралась намеренно усложнять ситуацию.

Я задумалась над темой «Монстр». Найти правильные слова не заняло много времени. Я медленно начала печатать.

«Еще ребенком я знала, что монстры из книжек мне ничего не сделают. Они не более чем черные буквы на белой бумаге и не представляют для меня опасности. В конце концов я в любой момент могла захлопнуть книгу и запереть их между толстыми корочками обложки. Меня постоянно терзал вопрос, почему одноклассники всегда так пугались, когда учительница читала нам вслух. Разве они не знали того же, что знала я?

Монстры в реальной жизни намного хуже.

Что могли дьявольские желтые глаза, если гораздо сильнее я боялась собственного отражения в зеркале?

Что могли когти-лезвия против больших холодных рук, которые оставляли яркие синяки на моей коже?

Что мог бесполезный рев против тихих слов, разбивавших мне сердце?

Ведь этого монстра я не могла запереть между книжными страницами. С этим монстром мне приходилось жить».

Когда я убрала пальцы с клавиатуры, в горле совсем пересохло. Бабушка всегда говорила, что нельзя никому рассказывать, сколько времени ты потратила на какую-то работу, потому что это делает ее менее ценной, чем она есть на самом деле. В тот момент я прекрасно понимала, что она имела в виду: хотя на написание этого текста у меня ушло меньше времени, чем обычно, на эмоциональном уровне он многого от меня потребовал. Я сохранила файл и открыла имейл от Нолана.

От: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Дата: среда, 28 сентября, 23:16

Кому: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Тема: Re: Монстр

Дорогой Нолан!

Высылаю тебе готовое задание.

Эверли

Я специально написала короткое письмо и кликнула на «Отправить», не перечитывая его еще пять раз. За последние дни я провела достаточно времени, ломая голову над тем, что случилось между нами. Теперь ход за ним. Ему решать, как продолжится этот диалог и продолжится ли вообще.

Взяв ноутбук, я понесла его в спальню. Там забралась на кровать, сунула себе две подушки под спину и открыла один за другим файлы, которые Зеэв прислал мне после пробного рабочего дня. Ими оказались обзор особых санитарных правил, подробное описание, как обращаться с клиентами с момента приема до ухода за тату после сеанса, а еще инструкции для системы бронирования времени. Прочитав все, я зашла в аккаунт студии в Instagram. Ему – как и самой студии – было всего около двух недель, но в ленте висело уже девять публикаций. Все фотографии демонстрировали татуировки, которые Кэти и Зеэв набили за последние две недели. С первого взгляда я заметила, что многие из рисунков Кэти состояли из тонких, мягких линий, в то время как Зеэв работал сильными, четкими штрихами. Я как раз начала читать комментарии под последним постом, когда вдруг в правом нижнем углу экрана всплыл значок «Скайпа».

Я замерла. Судя по всему, программа автоматически запустилась при включении компьютера – сама я в нее не входила. И как правило, писал мне там только один человек.

В нерешительности я открыла сообщение.

NoGa: Это был прекрасный текст.

Без понятия, что мне делать с этими четырьмя словами. Чувства перепутались. Я написала ему нейтральное письмо, чтобы возобновить наше привычное общение, а он тут же пишет мне такое.

Пару мгновений я взвешивала мысль уйти в офлайн, но решила, что это будет по-детски, и теперь думала, что ответить. При всем желании в голову ничего не приходило, так что я выбрала самое очевидное.

Pengirl: Спасибо.

Снова закрыв окно программы, я вернулась к браузеру, чтобы покликать по комментариям под фотографиями Get Inked. И едва начала читать, как опять выскочила иконка «Скайпа».

NoGa: Эверли, можно я тебе здесь позвоню?

Я прижала ладонь к груди, широко расставив пальцы. Перечитала его слова несколько раз подряд, несмотря на то что прекрасно поняла их смысл еще с первого раза. Тысяча вопросов пронеслась у меня в голове. Прежде всего: зачем?

Ответ я получу, только если соглашусь.

Pengirl: О’кей.

Минуты не прошло, как он позвонил. Я морально готовилась ко всему и так быстро, как только могла. К объяснениям его поведения, к вопросам о моем тексте, к простому разговору о книге Доун. Когда я приняла вызов, у меня уже кружилась голова.

– Алло?

– Двенадцать часов, – сказал он. Его голос звучал хрипло и вызывал мурашки на моих руках. – Загадывай желание.

Мне стало одновременно жарко и холодно, и в то же время я ощущала нечто такое, чего никогда не испытывала по отношению к Нолану: злость. Я злилась на его сбивающее с толку, странное, обидное поведение. Сначала он вел себя со мной как с прокаженной, а теперь позвонил мне среди ночи. Что, черт побери, вообще у него в голове?

– Я желаю узнать, почему ты меня избегаешь. – Я и сама себе не могла объяснить, откуда у меня взялась смелость произнести это.

– Я… – начал он и на секунду замолчал. Я чувствовала, что то, что он собирался сказать дальше, было для него очень важно. – Ты моя студентка, Эверли. То, что между нами… Я должен поддерживать это на профессиональном уровне.

Затаив дыхание, я вцепилась в свой ноутбук. Он действительно только что это сказал? И имел в виду то, что, по-моему, он имел в виду? Прежде чем я успела уточнить значение его ответа, Нолан продолжил, причем так быстро, что чуть ли не заговаривался:

– Непрофессионально звонить маме рано утром, чтобы она продиктовала мне рецепт своего горячего шоколада. Непрофессионально часами разговаривать с тобой по ночам о вещах, которые не имеют ничего общего с университетом или с рукописью Доун. Непрофессионально в кампусном кафе брать тебя за руку. Откровенно говоря, все это прямая противоположность профессиональному.

Он сделал паузу и с шумом втянул в себя воздух. Я не отваживалась издать ни звука.

– После пятницы я твердо решил вести себя с тобой как с обычной студенткой. Но после того, как ты сейчас прислала мне этот текст… я не мог с тобой не поговорить откровенно. Он кажется таким реальным. Как и все твои тексты. – Он прочистил горло. – И это меня пугает.

Я сжимала корпус ноутбука, не в силах что-то ответить на его слова. Мне хотелось сосредоточиться на том, что он сказал о наших отношениях. Нолан, как и я, чувствовал, что между нами развивалось что-то, выходящее за рамки нормальных отношений преподавателей и студентов… и это должно было меня обрадовать. Но вместе с тем его фраза перевернула мой мир с ног на голову.

Я знала, что рисковала, передавая свое прошлое в тех текстах. Однако притворяться, что я выдумала все эти вещи, – это нечто совершенно иное, нежели по-настоящему об этом говорить. Мы с Ноланом уже рассказывали друг другу о личном, и если на свете и существовал человек, с которым я бы хотела поделиться своей самой большой тайной, то это он. В то же время я боялась, что после этого он вновь перестанет обращать на меня внимание.

– То, как ты сегодня со мной общался… было больно, – произнесла я охрипшим голосом.

– Прости. Я думал, так будет лучше, но врал сам себе. После твоего текста… Я просто хотел сказать тебе, что я рядом. Если тебе захочется поговорить, или отвлечься, или просто не оставаться ночью одной, – так тихо продолжал он, что я еле его понимала. Одновременно казалось, что он проорал эти слова, потому что они эхом отозвались у меня в голове, и, похоже, я никогда уже не смогу их забыть.

Я важна ему.

Он переживал за меня.

Я вспомнила письмо, в котором он предлагал мне поговорить. Уже тогда я опасалась, что он догадается, как много реальности крылось в моих сочинениях, поэтому твердо решила игнорировать его предложение. Одна мысль о том, чтобы обсуждать с кем-то мое прошлое, казалась мне абсурдной. Но сейчас… сейчас я спрашивала себя, не пришло ли время рассказать Нолану правду.

– Мои тексты… – шепотом начала я и откашлялась: – Они не выдумка.

Еще никогда я не чувствовала себя настолько эмоционально уязвимой, как в этот момент. Я крепко зажмурилась, и по телу пробежала неприятная дрожь. Плотнее завернувшись в кардиган, я судорожно вцепилась в ткань.

Было слышно, как Нолан несколько раз вдыхал, как будто собирался что-то сказать, но заговорил лишь через некоторое время:

– Мне невероятно жаль, что с тобой такое произошло.

– И мне. – Чудо, что я вообще сумела что-то на это ответить. Мы словно опять балансировали на той границе между нами. И в этот раз я определенно не единственная, кто сделал шаг вперед.

– Я уже давно беспокоился о тебе, но хотел уважать твое решение не говорить об этом. А теперь меня мучает вопрос, не было ли это ошибкой.

– Не нужно беспокоиться. Это случилось давно, – запинаясь, объяснила я.

– Помоги же мне, Эверли, – пробормотал он.

– Хм?

– Я не знаю, о чем можно спрашивать, а о чем – нет. Что нормально, а что – нет. И прежде всего – чего желала бы ты.

Несмотря на то что в данный момент мы обсуждали тему, которая казалась мне хуже всего на свете, я чуть не улыбнулась.

– И вот мы снова вернулись к желаниям.

Он издал приглушенный смешок.

– Ты, я и желания. Бесконечная история.

Последовавшая тишина не была ни напряженной, ни неприятной. Теперь я понимала, почему он так от меня дистанцировался. И хотя я не считала, что это в порядке вещей, он вновь разрушил ту стену, что возвел между нами. Он на другом конце линии. Он со мной. И я наслаждалась этим чувством, пускай в то же время оно меня и пугало.

– Я желаю, чтобы ты не вел себя со мной иначе только из-за того, что теперь узнал.

– Это я могу исполнить, – мгновенно откликнулся Нолан.

– Никому из моих друзей об этом неизвестно, – продолжила я. – И все обязательно должно остаться так же.

– Хорошо. – На заднем фоне послышался шелест бумаги. И против собственной воли я представила себе, как он сидел за своим письменным столом, все пальцы в чернилах, разложив перед собой множество листов. Представила себе его задумчивое выражение лица. То, как слегка кривились его губы, как хмурились его брови, как он с отсутствующим видом задумчиво смахивал прядь волос со лба. – Могу я что-нибудь сделать для тебя? Ты не хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой:

– Думаю, сегодня я говорила уже достаточно. Но спасибо. – Я позволила части напряжения уйти из моего тела и медленно опустилась спиной на подушки.

– Из-за этого у тебя проблемы со сном? – тихо спросил Нолан.

Я согласно пробурчала:

– Бывало и хуже. Это едва не стоило мне окончания старшей школы.

Пару секунд он молчал. Потом кашлянул.

– Знакомо, – наконец ответил он.

Навострив уши, я притянула ноутбук чуть ближе к себе.

– Я заметила, что по ночам ты отвечаешь чаще всего, – сказала я, помедлив.

– Уже несколько лет я плохо сплю.

– Почему? – Эти слова вырвались сами собой, будто больше не существовало границ между тем, о чем мы разговаривали, и тем, чего обычно не касались.

На заднем плане вновь раздался негромкий шорох. Нолан шумно вдохнул.

– Несколько лет назад у меня выдался довольно сложный период. Это оставило свои следы.

Нолан всегда вел себя так открыто и постоянно был в хорошем настроении… никогда бы не предположила, что он тоже сражался с демонами из своего прошлого. Я сразу отругала себя за эту мысль. Моя мама и Доун – лучший пример того, что можно быть веселым и бодрым, даже если прошел через тяжелые времена. Видимо, с Ноланом все было примерно так же.

– Если хочешь поговорить, я рядом. Просто, чтобы ты знал, – тихо произнесла я. Возможно, он не будет вдаваться в подробности, но я решила все равно это озвучить. Просто на всякий случай.

– Спасибо. – Он немного помолчал. – Мне помогает чтение, – в конце концов сказал он. – Когда я устаю, но не могу заснуть, потому что мысли носятся по кругу, то беру книгу и на какое-то время погружаюсь в нее. В большинстве случаев это меня успокаивает.

Мне очень хотелось спросить, что так сильно завладевало его мыслями по ночам, из-за чего он, как и я, не спал, но вместе с тем не хотелось на него давить. Кроме того, я была благодарна за смену темы.

– У меня все наоборот. Каждый раз, когда я так поздно начинаю читать, уже не могу остановиться. И тогда можно сразу не спать всю ночь.

– Это мне тоже знакомо. – Судя по звуку, он прокатился на стуле по полу. – Прямо сейчас я сижу перед шкафами и думаю, какую книгу сегодня взять с собой в постель.

– А что у тебя есть?

– Все, что угодно, – отозвался он. Стул Нолана скрипнул, и я услышала тихие шаги. – От детских книжек и классики до фэнтези, триллеров и любовных романов – все.

– Очень широкий выбор.

– Останавливаться на каком-то одном жанре было бы скучно.

– Как выглядят твои полки? – спросила я, мысленно переносясь к своим собственным в бабушкином доме. В Вудсхилле я так еще и не купила стеллаж. Мои книги лежат стопками на подоконнике в гостиной.

– Странный вопрос, но о’кей, попробую описать.

Я вызвала в памяти фотографию Бина, которую он мне присылал. Там было видно деревянный пол, а на заднем плане темные стеллажи. Я воображала, как он стоит перед ними, и по телу пробежали приятные мурашки.

– Они из темного деревянного массива и достают до самого потолка. Лестницы у меня нет, поэтому до книг на самой верхней полке дотянуться сложно. Один раз я свалился со стула, когда пытался вытащить «Кошачий глаз» Маргарет Этвуд. С тех пор обхожу стороной эту книгу.

Я улыбнулась:

– Звучит опасно.

– А я рисковый парень.

– У меня тут вообще ни одного стеллажа, – призналась я.

– Как такое может быть? – неверяще воскликнул Нолан. – Причина ведь не в недостатке книг.

Я пожала плечами, хотя знала, что он не мог меня видеть. Какое-то время мы молчали, затем Нолан задумчиво вздохнул.

– Как я уже сказал, меня полки чуть не убили, поэтому так, наверное, даже лучше.

– Наверное. – Я еще ниже сползла на подушках и натянула на себя одеяло. – Как они расставлены? – спросила я дальше, потерев глаза. Веки отяжелели.

Убаюканная теплом постели, я услышала, как он снял одну книгу с полки.

– По фамилиям.

– И все жанры вперемешку?

– Именно.

Я подавила зевок, только Нолан, похоже, все равно его услышал.

– Пора заканчивать?

– Нет, – быстро сказала я, хотя глаза уже совсем слипались от усталости. – Расскажи мне еще.

– Ладно. Итак, здесь, например, стоят рядом Джуди Блум и Дэн Браун.

– Как экзотично.

Нолан рассмеялся. Понятия не имею, как такое возможно после этого разговора, но он это сделал. И для меня это был самый прекрасный звук на свете. Закрыв глаза, я мечтала, чтобы он засмеялся еще раз.

– Взглянуть бы на эти шкафы, – пробормотала я.

– Может быть, когда-нибудь я тебе их покажу, – тихо ответил он.

– Было бы здорово.

Он начал описывать полку за полкой, перечислял мне авторов, которых любил, романы, которые ему вообще не понравились. В некоторых из его книг имелись автографы, и он оберегал их как священные реликвии, другие перечитывал столько раз, что они чуть ли не разваливались от одного только взгляда. Он говорил и говорил.

Его голос стал последним, что я услышала, перед тем как заснуть.

Глава 11

Когда я открыла дверь Get Inked, Кэти обвела взглядом меня и мое пальто коньячного цвета и покачала головой.

– Ты же в курсе, что еще не зима, да? – поинтересовалась она.

– Да, но сейчас октябрь. Октябрь означает осень. Осень дает зеленый свет для пальто, – ответила я, расстегивая пуговицы. Может, было небольшим преувеличением одеваться сегодня во все осеннее, но на улице все выглядело так красиво, что хотелось этому соответствовать. Ветер шелестел сменившими цвет листьями и играл с некоторыми из них в воздухе – для меня это очевидный знак, что лето официально закончилось.

Убрав свои вещи в маленький шкаф, я пошла к Кэти за стойку регистрации. Сзади до нас доносилось жужжание тату-машинки. Почему-то мне нравился этот звук. Было в нем что-то успокаивающее.

– Что я сегодня пропустила? – спросила я у Кэти и встала возле нее у компьютера.

– У нас с Зеэвом была пара консультаций. Мне снова пришлось отказать одному клиенту, потому что его пожелания по татуировкам оказались просто нереальными.

– А что он просил?

– Слишком мелкий рисунок, который вообще невозможно нанести так, как он хочет, чтобы все в скором времени не исчезло. При этом он ни в какую не соглашался сделать рисунок адекватного размера.

– И тогда ты ему отказала?

Она кивнула:

– Зеэв тоже посоветовал мне так поступить, поэтому я сказала этому клиенту, чтобы он возвращался, когда решит наколоть себе что-нибудь другое. Я правда с радостью сделаю ему татуировку. Не люблю отправлять людей обратно ни с чем.

– Верю. – Я ненадолго задумалась. – По твоим рассказам на прошлой неделе мне показалось, что ты очень рано узнала, чем хочешь заниматься в будущем.

Кэти облокотилась спиной на стойку и скрестила руки на груди.

– Я всегда интересовалась искусством. Когда впервые понаблюдала в одной студии за процессом нанесения татуировки, поняла, что хочу делать то же самое. – Ее карие глаза на мгновение потемнели. – Даже несмотря на то, что родители были далеко не в восторге.

– Но ты все равно с этим справилась.

Она кивнула:

– Я не могла иначе. В мире просто-напросто не существует другой работы, которую я бы хотела.

– Вот бы у меня тоже было что-то, настолько меня увлекающее. – Слова сорвались с языка прежде, чем я осознала, что они вообще жили в моей голове. Я мысленно себя обругала. Что вообще со мной происходит в последнее время? Сначала при Блейке у меня вырвалось что-то о моем прошлом, теперь это при Кэти.

Наверное, Нолан каким-то образом сломал меня и мой защитный барьер. Своим теплым голосом, добрыми глазами и тем фактом, что…

– Я думала, ты изучаешь литературу. Или физику? Математику? К этому и меня бы не тянуло, откровенно говоря, – сказала Кэти, вырывая меня из раздумий.

– Да, я изучаю литературу, – быстро ответила я.

– Но? – допытывалась она.

Вот по этой причине я никогда не чувствовала себя на сто процентов комфортно в компании Доун или Элли. Я постоянно упрекала себя за то, что они доверяют мне так много всего о себе, в то время как я едва ли могла ответить им тем же. Однако с Кэти у меня возникло ощущение, что я могу рассказать какие-то личные вещи и они не будут играть особого значения. В конце концов, она вращалась в совершенно других кругах, и в случае с ней – в отличие от Доун – мне не приходилось волноваться, что об этом как-то станет известно маме.

– Но это не восхищает меня так сильно, как, наверное, должно бы, – произнесла я, пожав плечами.

– Так брось.

Я резко повернула голову и уставилась на нее округлившимися глазами. Теперь настала ее очередь пожимать плечами.

– Это… это не так-то просто, – через запинку ответила я.

– Почему нет? – спросила Кэти.

Ее взгляд был вызовом, который прямо сейчас я выдержать не сумела. Опустив глаза на монитор компьютера, я смотрела на сегодняшнее расписание и не понимала ни одной буквы.

– Нам с мамой пришлось взять кредит на учебу. Я никогда не смогла бы просто все бросить.

– Это не то, чем ты на самом деле хочешь заниматься, – медленно проговорила Кэти. – Или ты пообещала маме это сделать?

От одной лишь мысли о том, чтобы бросить учебу, меня затопил ледяной холод, внутри поднялась паника. Нет, так я не поступила бы ни с мамой, ни с бабушкой. Мы всегда обещали бабушке, что я пойду учиться, чтобы после этого мы с мамой стали независимыми.

– Что-то типа того, – пробормотала я.

– Эй. – Она положила руку мне на плечо и на секунду сжала. – Я не собиралась наступать на больную мозоль и все такое. Мне прекрасно известно, как хреново, когда разочаровываешь родителей, хотя это последнее, что ты хотела бы сделать.

Помедлив, я вновь перевела взгляд на нее.

– А еще такой путь не для каждого правильный, я это понимаю. Извини, если прозвучало бестактно.

– Ничего. Ты же хотела как лучше, – сказала я. – По крайней мере, как мне кажется.

Кэти ухмыльнулась:

– Так и есть.

– И не то чтобы я не любила литературу, – с небольшим запозданием объяснила я. – Я обожаю книги. Моя мама сама работает редактором, так что еще с детства они меня окружали. Иногда она брала меня с собой на работу, и мне очень нравилось то, чем она там занималась.

– Поэтому она считает, что ты исполняешь свою заветную мечту.

Я кивнула:

– Если думать об этом в таком ключе, то работать в этой отрасли не так уж и плохо.

– Если думать в таком ключе, то рисовать иллюстрации для инструкций по применению тоже звучит неплохо. Вот только это, увы, совсем не то, чего я хочу – пусть я и люблю рисовать.

– Плохое сравнение, – откликнулась я.

– Прости. После истории с моими родителями я стала безжалостной в этом вопросе. Мне просто хочется, чтобы ты в итоге не превратилась в человека, который страдает в такой ситуации лишь ради того, чтобы осчастливить свою маму. Все-таки это твоя жизнь, а не ее.

Ее слова были похожи на удар в живот. Избегая взгляда Кэти, я снова посмотрела на график записи. Следующий клиент придет только через час.

– А ты счастлива?

Она глубоко вздохнула:

– Счастливее, чем если бы всю жизнь делала то, чего требовали от меня родители. Если бы все зависело от них, я бы сейчас получила ученую степень и работала на каком-нибудь коммерческом предприятии. – Кэти пожала плечами. – Мы уже не так тесно общаемся, как раньше, но, когда видимся, понимаем друг друга. По-моему, лучше уж так.

Подобную ситуацию с собственной мамой я вообще не могла себе представить. Она была неотъемлемой частью моей жизни, и я хотела, чтобы так было всегда. В то же время я восхищалась мужеством Кэти. Она безоговорочно отстаивала себя и свою мечту. С другой стороны, представления ее родителей намного сильнее отличались от ее собственных, чем в случае с мамой и мной. Мамины планы на меня не были чем-то таким, к чему бы я испытывала отвращение и в чем совсем не хотела участвовать. Работать агентом, без сомнения, неплохо. Создать что-то с мамой и выстраивать это вместе.

Я никогда не стану вот так рисковать отношениями с мамой. Потому что, хоть Кэти всеми силами старалась это скрыть, было видно, что на нее давила ситуация с родителями. И я ни в коем случае не хотела такого же финала.

– Мне кажется, ты очень смело поступила, сделав такой шаг, – произнесла я некоторое время спустя, искренне надеясь, что слова не покажутся слишком пустыми.

Кэти искоса взглянула на меня и улыбнулась.

– Спасибо, Эверли. – Затем она прочистила горло и изогнула бровь. – А мне кажется, ты поступишь смело, если наконец выберешь себе рисунок для тату.

Видимо, она хотела поскорее сменить тему, что меня полностью устраивало. Усмехнувшись, я покачала головой.

– Веришь или нет, я действительно себе над этим всю голову сломала.

Кэти задумчиво пробормотала:

– Какие группы ты любишь?

Я ненадолго задумалась.

– Сейчас мне нравятся The 1975 и The Paper Kites.

– Строчки из песен – это всегда надежный вариант.

– Об этом я тоже уже думала. Но что, если рано или поздно мне разонравится такая музыка? Что, если солист когда-нибудь трагически умрет, а я потом буду расстраиваться еще сильнее, глядя на тату? – Я помотала головой. – Не подходит.

– Из-за тебя я начинаю сомневаться во многих своих татуировках, – ответила Кэти, разглядывая свою руку.

– Извини, я не хотела, – откликнулась я и воспользовалась случаем повнимательнее рассмотреть символы на ее загорелой коже. Помимо бабочки на тыльной стороне ладони, мое внимание особенно привлекла женщина, которая превращалась в хищную кошку. – Вот эта мне очень нравится, – сказала я и указала на оборотня у нее на предплечье.

– Из всех татуировок на этой руке ты нашла единственную, которую набил Зеэв, – отозвалась она.

– Потому что у Эверли есть вкус, – раздался позади нас голос Зеэва.

Кэти бросила на меня торжествующий взгляд.

– Я же говорила, что мы наняли правильного человека.

– Я знаю. – Он подошел к нам за стойку и бережно взял Кэти за запястье, чтобы приподнять ее руку. – Хорошо заживает, – заключил Зеэв после того, как осмотрел тату.

– Она еще свежая? – спросила я.

Кэти кивнула:

– Я непременно хотела быть первой, кто сделает татуировку в Get Inked.

– И я тоже, – сказал Зеэв, и мне показалось, что я впервые заметила намек на улыбку у него на лице.

– И кто выиграл?

– Мы сделали татуировки друг другу. Почти как посвящение, – сообщила Кэти.

– А где тату Кэти? – Я с любопытством взглянула на Зеэва. Тот молча приподнял край футболки и потянул вверх. Стараясь не отвлекаться на его голый живот, я рассматривала черного ворона на левой стороне его торса.

– Хорошо получилось, да? – спросила Кэти и провела рукой по его ребрам. Мышцы живота Зеэва напряглись от ее прикосновения.

– Очень круто, – согласилась я.

Клиент, которому только что сделал татуировку Зеэв, вышел к нам. Босс быстро опустил футболку и начал объяснять ему все, что тот должен знать о процессе заживления и уходе за своим тату. Я слушала и пыталась делать мысленные заметки, пускай румянец на щеках Зеэва и Кэти на самом деле заинтересовал меня куда больше.

На выходных я поехала в Target[6] и потратила свою первую зарплату – или как минимум ее часть. Половину оставила на покупки, которые до сих пор оплачивала мамиными деньгами. Остаток ушел на маленький книжный стеллаж и декор для моей квартиры: я купила осенний венок на дверь, светящуюся гирлянду, которую потом смогу использовать на Рождество, два покрытых серебряной краской подсвечника в форме тыкв вместе со свечками и огромную чайную чашку.

Вернувшись домой, я первым делом расставила и развесила украшения, а затем занялась стеллажом. Это стоило мне пота и даже слез, но спустя час с небольшим я его собрала и очень гордилась собой.

Я принесла свои книги с подоконника и еще стопку, стоявшую около кресла, и начала расставлять их одну за другой на пяти полках. Сортировала по цветам – этот способ мне хотелось попробовать уже очень давно. Стеллаж заполнился далеко не до конца, однако это ведь только начало. Возможно, раз уж мы скоро будем разбираться в доме, я возьму с собой сюда парочку старых книг.

Сделав фотографию, я быстро взвесила идею послать ее Нолану, но передумала. С вечера среды мы больше не переписывались, и я была не уверена, как вести себя с ним после нашего разговора.

Вместо этого я отправила снимок маме и добавила фото осеннего букета, мимо которого не смогла пройти на обратном пути и который теперь стоял в вазе на столике в гостиной.

После этого я огляделась в своей квартире. Сейчас она обрела более уютный вид, чем когда-либо раньше.

Будет хорошо, если я еще немножко тут все обустрою, решила я. Тогда я не буду так привязана к бабушкиному дому, когда переедет Стенли. Я превращу эту квартиру в место, куда хочется возвращаться. С этого момента она станет не просто жилищем, где я ем и сплю.

Она станет настоящим домом.

Глава 12

С термокружкой в руке я уставилась на красивые белые прописные буквы на доске над прилавком. Потом повернулась к девушке позади меня.

– Проходи вперед. Я еще думаю.

То же самое я повторила парню за ней. Как и следующему за ним.

Вообще-то матча латте являлся такой же частью меня, как блестящий блокнот, который я каждый день носила с собой в университет. Тем не менее в эту среду я не могла заставить себя подойти к прилавку и сделать заказ.

– Эверли! – Оглянувшись, я увидела, что через кафе ко мне направлялся Блейк. Обе руки он засунул в карманы своего темно-синего худи с логотипом «Орлов Вудсхилла» и криво улыбнулся мне. – Ты уже прилично опаздываешь.

Я посмотрела на часы на стене и ничего не смогла с собой поделать, когда взгляд остановился на столике прямо под ними. Столике, за которым полторы недели назад я сидела с Ноланом. С того ночного телефонного звонка мы больше не разговаривали. Мне просто-напросто не хватало смелости включить «Скайп». Я быстро повернулась обратно к Блейку.

– Не могу выбрать, – ответила я.

– Тогда я закажу за тебя, – сказал Блейк и забрал у меня термокружку. Без лишних слов он шагнул к прилавку. – Матча латте для моей подруги. А я возьму карамельный макиато, чем слаще, тем лучше.

Покачав головой, я подошла к нему и подвинула деньги, которые давно держала в руке, по стойке.

– То есть ты знаешь, что я пью.

– Я много чего знаю, – откликнулся Блейк, многозначительно посмотрев на меня.

Я избегала его взгляда, когда мы встали с правой стороны прилавка, чтобы дождаться там своих напитков.

– Ты всегда пьешь одно и то же, – добавил чуть погодя Блейк. – Просто я не фанат этой твоей матчи. Поэтому обычно не приближаюсь к твоему стакану. Другое дело – стакан Доун…

– Значит, у тебя слабость к карамельному сиропу, – сделала вывод я, припоминая все случаи, когда Блейк хватал напитки Доун.

– К сиропам любого вида. Это практически единственный грех, которому я предаюсь. И, может, иногда шоколадный батончик, когда отлыниваю от диеты.

Объявили наши заказы, и мы забрали свои стаканы. Потом вышли из кафе и пошли в направлении главного корпуса.

– У тебя же наверняка есть режим питания, да? Это не тяжело?

Блейк пожал плечами:

– Строгого режима у меня нет, в команде каждый сам отвечает за свою диету. Но мне приходится заботиться о том, чтобы питаться правильно.

Сделав глоток матча латте, я кивнула. Я прекрасно помнила время, когда была чирлидером. По утрам мама всегда готовила мне огромный смузи из овощей, фруктов и зерновых хлопьев, а во все остальные приемы пищи я тщательно следила за тем, что ела. На самом деле это единственное, по чему я не скучала.

– Между прочим, я до сих пор жду, что ты когда-нибудь придешь на одну из наших игр, – сказал Блейк и открыл передо мной дверь в главное здание.

– Уверена, вы выиграете и без моей помощи, – ответила я, глядя на мыски своих ботинок.

– Я серьезно.

Я замялась:

– О’кей, я подумаю.

– Ты так говоришь, просто чтобы я отстал.

Я покосилась на него. Он смотрел на меня, приподняв одну бровь, и я вздохнула:

– Ты слишком хорошо меня знаешь, и это понемногу начинает пугать.

Блейк лишь ухмыльнулся.

– Слушай, мы с соседями по дому сегодня устраиваем вечеринку. Ты тоже приглашена. – Он чокнулся со мной картонным стаканчиком.

– Тусовка посреди недели? – спросила я.

Теперь в его взгляде появился скепсис.

– Эверли, как студентка ты не можешь всерьез задавать такие вопросы.

– Ты прав. Я как моя бабуля.

– Вот поэтому.

Я по-дружески ткнула его в бок.

– Не вредничай, а то передумаю насчет вечеринки.

Он изобразил, будто закрывает рот на замок, а потом выкидывает ключ в свой чересчур сладкий кофе.

– Возможно, тогда мы и обсудим причину, по которой ты сегодня сделала все, лишь бы не приходить на занятие пораньше.

– Для этого нет особенных причин, – слишком быстро выпалила я.

– Отвечай медленнее, если хочешь, чтобы кто-то на это купился, – сухо откликнулся он.

Я не заметила, как мы добрались до аудитории. В обычной ситуации я бы по меньшей мере еще раз проверила прическу с помощью дисплея телефона, но на это шансов не было – Блейк распахнул дверь и закинул руку мне на плечи. Мы вместе шагнули в кабинет.

– Как дела, мастер Гейтс? – крикнул Блейк, оказавшись внутри, на что я лишь покачала головой.

Нолан развернулся к нам.

– Блейк, как здорово, что ты по… – Он умолк, увидев нас в дверном проеме. Взгляд на мгновение задержался на руке Блейка у меня на плечах, затем он откашлялся. – Как здорово, что вы почтили нас своим присутствием, – в конце концов договорил профессор и указал на круг из стульев посередине аудитории. Там остались свободными всего три места.

Блейк сел на стул рядом с Пейдж, я – прямо около него. И только после того, как он широко мне улыбнулся, сообразила, что это означало. Пока Нолан пересекал кабинет, я поставила матчу на пол возле себя и дрожащими руками достала из рюкзака свои вещи.

Мне потребовались все силы, чтобы не поднять глаза, когда он сел рядом со мной. Я почувствовала шлейф его парфюма, и по руке побежали мурашки. Его коленка находилась всего в пяти сантиметрах от моей. Я не осмеливалась пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы дышать, и пристально смотрела на блокнот, лежащий у меня на коленях.

– Сегодня я принес вам кое-что особенное, – начал Нолан. Его голос, когда он так близко ко мне, слышался совершенно иначе, нежели через динамики ноутбука.

На протяжении всей недели я так часто о нем думала, что сейчас от того, что он сидел возле меня и мы почти касались друг друга, у меня чуть ли не кружилась голова.

Когда он наклонился и потянулся рукой под свой стул, я все же заставила себя поднять взгляд. Нолан вытащил маленькую картонную коробочку и поднял ее вверх.

– Это… – он демонстративно потряс ею, – коробка власти.

– Как Кольца Власти?[7] – спросила Доун.

Нолан улыбнулся ей:

– Почти.

– Не похоже, чтобы она могла кого-нибудь поработить, – заметил Блейк, и остальные рассмеялись.

– Не стоит недооценивать эту коробку, – сказал Нолан, смотря по очереди на своих студентов. Его взгляд ненадолго задержался на мне. Я выдавила из себя максимально нормальную улыбку, и он ответил на нее. Мое сердце заколотилось быстрее, и меня затопило невероятное облегчение. Его улыбка была знакомой, и выражение лица, с которым он посмотрел на меня, казалось таким же, как и всегда.

Нолан встряхнул коробку второй раз.

– Тут внутри бумажки, на которых написано по одному слову. Сейчас, пожалуйста, вытащите себе один листок, но не открывайте сразу, пока я не объясню, что нужно с ними делать.

Он протянул мне коробку, и я сунула руку в прорезь на крышке. Выловив маленькую сложенную бумажку, я передала коробку Блейку. Нолан ждал, пока она снова вернется к нему. Потом убрал ее обратно к себе под стул.

– У каждого есть листок? – спросил он нас. А после того, как все кивнули, продолжил: – Я хочу, чтобы вы посмотрели на свое слово, но никому его не говорили. Запомните его и немного поиграйте с этим словом. Дайте волю своим мыслям… а когда у вас появится идея, я хочу, чтобы вы написали историю в одном предложении.

По аудитории прошел негромкий шепоток.

– Может, приведешь какой-нибудь пример? – попросила Пейдж.

Нолан кивнул и раскрыл свой блокнот на кольцах.

– Пример для слова «сторона». – Он прочистил горло и слегка подался вперед. – «Я все чаще размышляю о смерти и спрашиваю себя, ждет ли она меня на другой стороне». – Он читал медленно и с чувством, его голос заполнил собой все пространство.

– Очень мрачно. Это не совсем то, что пришло бы мне в голову на слово «сторона», – пробормотала Доун. Пара одногруппников что-то согласно промычала.

– И именно это делает его таким выразительным! – воодушевленно воскликнул Нолан и обвел взглядом всех присутствующих. Его энтузиазм оказался заразителен. – Итак, действуйте. Не торопитесь и не выбирайте первое же предложение, которое возникнет в голове. Думайте, шагнув за пределы собственных рамок, рискните.

Нолан хлопнул в ладоши и встал – сигнал, что можно начинать. Пока все накинулись на свои бумажки, он пошел вперед, к своему столу. Словно не по своей воле я подняла взгляд и посмотрела ему вслед. Я наблюдала за движением его плеч под черным свитером, рукава которого были закатаны до локтей, за тем, как сидели джинсы на его бедрах. Я не видела его целую неделю и чувствовала себя умирающим от жажды человеком, которому впервые за долгое время предложили глоток воды. Лишь когда Нолан опустился на стул перед своим столом, я поспешно уткнулась взглядом в сложенный листок у меня на ладони. Развернула бумажные уголки.

Мысли.

В голове тут же пронеслись обрывки предложений, и я с облегчением выдохнула. С этим точно можно работать.

Я опять сложила бумажку, сунула ее в карман блокнота, где уже хранилась парочка других листочков с занятий в «Писательской мастерской», и откинулась на спинку стула. На несколько минут я позволила себе проникнуться этим словом, как и говорил Нолан. Потом пролистала до чистой страницы и приготовила ручку.

«В мыслях я обдумываю все тысячу раз и все же в конце концов всегда поступаю неправильно».

Я скептично сморщила нос. Не очень-то сильно. Я много раз перечеркнула предложение.

«Возникают ли у них такие же мысли, как у меня, когда они смотрятся в зеркало?»

Нет, вообще плохо. И это предложение было зачеркнуто.

Я посмотрела на Нолана. Тот склонился над листом, на котором сосредоточенно что-то писал. Словно почувствовав, что я за ним наблюдаю, он поднял голову. Наши взгляды встретились. По моим рукам до самых кончиков пальцев пробежала дрожь.

Думайте, шагнув за пределы собственных рамок, рискните, – эхом зазвучали у меня в подсознании его слова.

Вновь опустив взгляд на свой блокнот, я взяла ручку. Внезапно разум заполнила одна-единственная мысль. Мне ничего не оставалось, кроме как записать ее.

«Как бы я хотела познать все его мысли… и губы; его губы, снова и снова».

Вот оно. Вот предложение, которое казалось мне тем самым. В то же время я спрашивала себя, хорошая ли это идея, учитывая, что предложения будут зачитывать вслух. Доун и Нолан знают мой почерк. Если они вытащат мою бумажку и сложат один плюс один, у меня возникнет серьезная проблема.

– О’кей, время вышло, – объявил Нолан в этот момент и вернулся к нам с новой – в этот раз пустой – коробкой. У меня бешено билось сердце, пока я вырывала и складывала страницу из блокнота. Меня охватил приступ паники, и я подумала, не написать ли быстро что-то другое. Но еще до того, как я успела просто взять за ручку, Нолан уже стоял передо мной и Блейком и протягивал коробку.

Избегая его взгляда, я бросила туда листок. Скорее всего, придется продолжать делать это до конца занятия, особенно если мое предложение прочитают. Потому что иначе я, скорее всего, сгорю со стыда.

Нолан опять сел рядом со мной и еще раз энергично встряхнул коробку.

– Что ж, теперь каждый из вас вытянет по одному рассказу-предложению.

– Так это типа критика, – сухо вставил Блейк. – А что-то вроде главного приза будет?

Я приготовилась к обмену колкостями между Блейком и Ноланом, который наверняка последует за этим комментарием. Эти двое цапались не реже раза в неделю. Такие перебранки часто отвлекали от основной темы занятия, тем самым они всегда разряжали обстановку. К данному моменту я уже не сомневалась, что это одна из причин, почему Нолан реагировал на подначки Блейка. Это плюс тот факт, что ему нравился Блейк и его юмор.

К моему удивлению, на этот раз Нолан даже не взглянул в сторону Блейка.

– Нет, – только и сказал он и вручил коробку студентке, сидящей с другой стороны от него. – Пожалуйста, передавайте снова друг другу по кругу.

Я посмотрела на Блейка, который, в свою очередь, с недоумением на лице уставился на Нолана. Однако прежде чем я глубже задумалась на эту тему, коробка добралась до нас, и я вытащила последнюю оставшуюся бумажку. Затем поставила коробку на пол между мной и Ноланом.

– Кто хочет начать? – спросил Нолан.

Никто не ответил.

– Давайте я начну, – предложила Доун. Я не могла с гордостью ей не улыбнуться. Всего несколько месяцев назад в «Писательской мастерской» – и в целом – Доун была очень застенчивой. То, что сейчас она по собственному желанию вызвалась о чем-то рассказать, очень много для нее значило.

– Вперед, Доун.

Она улыбнулась Нолану, а потом мне, после чего развернула листок и быстро откашлялась.

– «Как бы я хотела познать все его мысли… и губы; его губы, снова и снова», – медленно вслух прочитала она.

Вот черт. Я изо всех сил старалась делать вид, что я здесь ни при чем, но Доун подняла глаза и посмотрела прямо на меня.

Я боялась вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. И зачем я только написала эти проклятые слова?

– Скажи-ка, Доун, а не может быть, что ты вытянула свою собственную бумажку? – задала вопрос Пейдж.

Доун наконец оторвала от меня взгляд. Она усмехнулась и снова сложила листочек.

– Нет. Но мне понравилось.

Возле меня кивнул головой Нолан.

– Очень атмосферно. Поехали дальше, следующий, – сказал он парню, сидящему рядом с Доун. Тот прочел предложение, и из моего тела ушла часть напряжения. Судя по всему, Доун не узнала мой почерк. А если и узнала, она не в курсе, что мой текст посвящен Нолану – или любому другому реальному человеку. Сделав глубокий вдох, я попыталась сконцентрироваться на оставшихся предложениях-рассказах.

Обычно занятие по писательскому мастерству всегда проходило гораздо быстрее. Но, видимо, близость Нолана изменяла структуру пространства и времени. Я чувствовала каждое его движение, а когда он говорил или смеялся, у меня по рукам бежали мурашки. Рано или поздно я начала считать минуты до окончания семинара.

После того как Нолан объявил, что занятие завершено, я моментально собрала свои вещи и запихнула их в сумку. Я уже собиралась подниматься, как вдруг Нолан наклонился ко мне.

– У тебя найдется еще пять минут, Эверли? – спросил он.

Изумленно глядя на него, я кивнула, хотя еще несколько секунд назад не могла думать ни о чем другом, кроме как побыстрее создать между нами как можно бо́льшую дистанцию.

– Хорошо, – пробормотал Нолан и подхватил с пола обе коробки. Он убрал их в шкаф в углу кабинета, в то время как остальные слушатели курса один за другим покидали аудиторию. Доун встала рядом со мной.

– Идешь? – спросила она.

Я покачала головой:

– Нолан хочет еще что-то со мной обсудить.

Она состроила рожицу.

– Если речь пойдет о «Рядом со мной», мне лучше побыстрее отсюда смыться.

Я смотрела ей вслед, пока Доун последней выходила из кабинета и закрывала за собой дверь. Затем, глубоко вздохнув, я поправила сумку на плече и повернулась к Нолану, который как раз запирал шкаф своим ключом. Когда он обернулся ко мне, сердце подпрыгнуло к самому горлу.

– На самом деле я хотел спросить тебя об этом еще перед занятием, – произнес он.

Я тяжело сглотнула. В груди стало тесно.

– О чем?

Он немного помолчал.

– Ты меня, случайно, не избегаешь? – мягко спросил он.

Я вздрогнула и опустила голову.

– Да, – пробормотала я, сверля взглядом кеды Нолана.

– Эверли.

Собрав всю свою храбрость, я снова посмотрела на него. Его глаза наполнились теплотой.

– Я боялась, что после того разговора между нами появится неловкость, – быстро пояснила я, чуть ли не путаясь в словах.

– Я пообещал тебе, что этого не произойдет. И сдержу слово.

Он осторожно улыбнулся, на что я, помедлив, ответила тем же. Пару минут мы просто стояли друг напротив друга. Время вновь как будто замерло.

Нолан прочистил горло.

– К тому же я хотел еще раз сказать тебе, что всегда готов выслушать. Если тебе захочется поговорить. Даже после того, как ты когда-нибудь перестанешь посещать «Писательскую мастерскую». Как… твой друг.

В эту секунду мне стоило больших усилий и дальше удерживать его взгляд. Горло неожиданно сжалось, а глаза начало жечь. Он правда говорил это всерьез. Я поделилась с ним своей самой ужасной тайной, и это не повлияло на наши отношения.

– Спасибо, – еле слышно прошептала я.

В лице Нолана что-то изменилось. Словно ему передалась моя уязвимость. Моя боль сломала его улыбку. Он стиснул ладони в кулаки. Затем сделал глубокий вдох и помотал головой. А в следующее мгновение пересек аудиторию. Не успела я понять, что происходит, как он аккуратно обнял меня, будто оставляя возможность отстраниться. Но я этого не сделала. Точнее говоря, я вообще ничего не делала.

Я была слишком ошарашена, чтобы сдвинуться хоть на сантиметр. На краткий миг мне показалось, что это сон.

Он обнял меня.

Нолан. Обнял меня.

Когда в конце концов я осознала, что случилось, то так же осторожно обвила его руками. Я уткнулась лицом в его плечо, и он притянул меня ближе к себе. После того как я отпустила себя, из уголков моих глаз хлынули слезы, пропитывая его свитер.

Никогда прежде в моей жизни не было человека, которому я бы настолько доверяла. Никогда прежде не было никого, кто бы знал обо мне так много; никого, кто обнял бы меня, потому что чувствовал, что со мной творилось. Никого, кто бы понимал, что я, черт возьми, сломлена, и крепко прижимал меня к себе, вместо того чтобы отвернуться от меня.

Мир вокруг нас померк. Казалось, что время застыло. Я чувствовала лишь Нолана. Его руки на моей спине. Его лопатки под моими пальцами. Основание ключицы, выглядывающее из выреза его свитера. Я закрыла глаза.

Ощущение тяжести, разлившейся у меня в животе еще во время семинара, стало еще сильнее. Я медленно отстранилась от него. Щетина у него на щеках коснулась моего виска. Мой рот коснулся линии его подбородка. Мы оба затаили дыхание. А в следующий миг разделили его, когда я накрыла губы Нолана своими и поцеловала его.

Глава 13

Когда наши губы встретились, я одновременно взлетела и рухнула вниз. Я горела и дрожала. Во мне бушевали абсолютно противоречивые эмоции, и в то же время я чувствовала себя более живой, чем когда-либо прежде.

Нолан накрыл ладонями мои щеки и крепко меня держал. Я провела языком по его нижней губе и ощутила, как его охватила та же дрожь, что и меня. Его губы открылись, и в следующий момент мы утонули друг в друге. Мои руки легли ему на грудь, я подняла их выше, дотронулась до его шеи, подбородка, упиваясь этим мгновением. Его большие пальцы погладили мои щеки, и у меня вырвался вздох.

Вот оно.

Вот что я хотела сделать еще тогда, когда впервые встретила Нолана. Я запрещала себе думать об этом, однако сегодня эта дверь немного приоткрылась и наружу хлынуло все, что я собиралась навечно похоронить в самом далеком уголке сознания.

Наши языки коснулись друг друга, и я хотела положить руки ему на затылок, как вдруг Нолан оторвался от меня. Растерявшись, я распахнула глаза и посмотрела на него.

Его плечи быстро поднимались и опускались, щеки так же раскраснелись, как и его красивые губы.

– Черт, – прохрипел он и отшатнулся от меня на один шаг. Потом еще на один.

Выражение его лица можно было назвать не иначе как чистейшим ужасом.

– Черт, – повторил он. Я больше не узнавала его голос.

Он отвернулся и запустил обе руки в волосы. Мне снова показалось, будто я падаю – теперь уже не в хорошем смысле.

– Нолан, – прошептала я и сделала шаг к нему.

Он обернулся ко мне, подняв одну руку в предупреждающем жесте.

– Пожалуйста, не надо.

Я вздрогнула от резкости в его голосе. То, как он стоял, вытянув руку в мою сторону, с паникой в глазах… Он словно ударил меня в живот. Его ругательство эхом звенело у меня в ушах.

Как только я осознала, что произошло, у меня расширились глаза. Сделав шаг назад, я врезалась в стул, который тут же громко заскрипел ножками по полу. Я почти не чувствовала боли и продолжала пятиться назад. Потом силой заставила себя оторвать взгляд от Нолана, развернулась и выбежала из аудитории.

Еще никогда в жизни я не слушала музыку на такой громкости. Вдавив наушники глубже в уши, я позволила громыхающим басам унести меня прочь. Плей-лист, который я подобрала, мог бы принадлежать моему соседу Хэнку. Ритм песен был таким быстрым, а басы настолько низкими, что заглушали все звуки и помогали мне дышать и бежать.

Я добежала от своей квартиры до долины, где решила сделать кружок вокруг озера. Несмотря на то что еще пару дней назад меня радовал вид разноцветных листьев, сейчас я их почти не замечала. Я сосредоточилась только на музыке и своих шагах. В боку закололо, но я все равно бежала дальше. Я находилась уже на середине дистанции вокруг озера, как вдруг споткнулась из-за колющей боли в голеностопном суставе. Растянувшись во весь рост, я приземлилась коленями на каменистую песчаную дорожку.

– Твою мать, – прошипела я. Собственный голос доносился до меня приглушенным. Затем я услышала, как сзади ко мне кто-то быстро приблизился, и понадеялась, что человек просто пробежит мимо.

– С тобой все в порядке?

Так и знала.

Я оперлась на руки, приподнялась и, пошатываясь, встала на ноги. Чья-то ладонь легла на мое плечо и помогла не свалиться снова. Я высвободилась и, прихрамывая, повернулась.

– Спенсер? – прохрипела я и вынула наушники из ушей. Я чувствовала, как по вискам стекает пот.

Он смотрел на меня, нахмурив лоб – выражение, которое у него можно заметить нечасто. Обычно Спенсер был олицетворением юмора и обаяния.

– Выглядело это ужасно, у тебя все нормально? – спросил он и обвел меня взглядом с головы до ног. Повторив за ним, я опять выругалась, увидев свое колено. Мои любимые штаны для бега порвались, а кусочек кожи, выглядывающий сквозь дыру, покрывали кровь и грязь. В дополнение шли невыносимое жжение и опасно пульсирующая боль в стопе. Я тут же заозиралась, ища, куда можно присесть, и обнаружила всего в десяти метрах пустую скамейку.

Спенсер заметил мой взгляд и не медлил ни секунды. Он поддерживал меня, пока мы не доковыляли до лавочки. Я с полным боли стоном рухнула на нее, в то время как Спенсер опустился передо мной на корточки и осмотрел колено.

– Выглядит плохо, – подытожил он. – Как думаешь, ты вообще сможешь добраться домой?

Я пожала плечами. Без понятия. Откровенно говоря, я сейчас вообще ничего не знала. То, что я сделала сегодня днем, снова и снова проигрывалось перед моим внутренним взором, как череда кошмаров. Бег помогал, потому что так я могла сконцентрироваться на чем-то другом, однако теперь эти картинки возвратились.

Я видела Нолана. Видела себя саму, как будто наблюдала за происходящим сверху. Видела, как мои руки переместились выше по его груди и как слились наши рты.

Опустив взгляд на свои колени, я постаралась сосредоточиться исключительно на боли. Прерывисто выдохнула.

Спенсер выпрямился и сел рядом со мной. На какое-то время он замолчал, и мне стало интересно, как он себя чувствовал в это время. Спенсер болтал больше всех остальных знакомых мне людей.

– Не знал, что ты бегаешь, Эверли, – произнес он в конце концов.

– Ну, мы не так уж часто разговаривали, – откликнулась я. Точнее будет заметить, что за последние пять минут Спенсер сказал мне больше слов, чем за все время до этого. Впрочем, раньше мы никогда не оставались вдвоем, только вместе с компанией.

– Мне показалось, что я не особенно тебе нравлюсь, – признался Спенсер.

Повернув к нему голову, я заглянула в его темно-синие глаза. Пусть он и не задал прямой вопрос, в них были видны искорки любопытства.

– Ты не особенно мне нравился, когда разбил сердце Доун, – честно ответила я и вновь перевела взгляд на озеро перед нами. – Но больше ты так делать не будешь, в этом я уверена.

Легкие волны на воде и теплый ветерок, шелестящий листьями на деревьях, создавали невероятно умиротворяющую атмосферу. Я пыталась сконцентрироваться на ней и усмирить бушующий у меня внутри эмоциональный хаос.

– Звучит почти как угроза.

– О, это она и есть.

Спенсер засмеялся, однако быстро притих после того, как я покосилась на него.

– Я тоже как-то хорошенько приложился мордой о землю, – внезапно заявил он, словно хотел меня отвлечь. Потом подтянул к себе одну ногу и показал мне место под коленной чашечкой, где виднелось несколько шрамов. – Как там говорят? Шрамы не определяют тебя. Ты зарабатываешь их, и тогда они рассказывают собственную историю.

Я лишь хмыкнула:

– История о том, как ты бежал и приложился мордой о землю, – это плохая история, Спенсер.

Тот ухмыльнулся:

– Это очень даже хорошая история. Ее классно рассказывать на вечеринках, поверь мне. Всегда находятся единомышленники.

Я покачала головой и почти улыбнулась:

– Вот дурак.

Он снял с головы воображаемую шляпу и изобразил легкий поклон. После этого между нами опять воцарилась тишина. Я еще раз осмотрела свое кровоточащее колено.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь? Может, позвонить Доун или еще что-то?

Когда он произнес имя Доун, у меня напряглись плечи. Если она увидит меня такой, то сразу сообразит, что что-то не так. Я не могла излить ей душу. А человек, перед которым я обычно это делала, теперь в принципе не рассматривался. И все потому, что я навсегда потеряла Нолана.

Эта мысль пронзила меня болью. По телу прокатилась ледяная дрожь, когда стало ясно, что у меня не осталось никого, с кем можно было бы поговорить о случившемся.

Помотав головой, я оперлась на подлокотник лавочки, чтобы подняться.

– Уже все хорошо, – соврала я и попробовала сделать пару шагов. Больно, но терпимо. Так или иначе до дома я дойду одна.

– Уверена? – спросил Спенсер, пристально глядя на меня. Он тоже встал.

Я кивнула.

– Спасибо за помощь, – сказала я и поплелась обратно в ту сторону, откуда пришла.

– Без проблем! – прокричал мне вслед Спенсер.

Больше не оборачиваясь, я махнула ему на прощание рукой. К глазам снова подступали слезы.

Глава 14

Я посмотрела на дом с серым фасадом, а потом перепроверила сообщение Блейка, чтобы убедиться, что действительно пришла к нужному зданию. С фронтоном над входом и ухоженным передним двором оно совсем не походило на место, в котором я могла бы представить себе Блейка и его товарищей по команде, но судя по музыке, звучавшей из открытого окна, здесь действительно проходила вечеринка. Мое предположение подтвердилось, когда дверь распахнулась и показался сияющий Блейк. Он сложил руки воронкой перед ртом:

– Эверли!

Я вздрогнула, когда мое имя разнеслось на пол-улицы. Так быстро, как позволяла моя пульсирующая щиколотка, я поспешила по узкой каменной дорожке ко входу. Блейк обнял меня в знак приветствия и закрыл дверь.

– Добро пожаловать, – сказал он, раскинув руки.

– Большое спасибо за приглашение.

После того как сегодня днем я доползла по лестнице до своей квартиры, приложила к ноге пакет со льдом и кое-как подлатала коленку, успокоиться никак не получалось. Меня мотало от рыданий до криков отчаяния, но сил не хватало ни на то, ни на другое.

Когда в конце концов появилось ощущение, что я вот-вот свихнусь, в памяти всплыло приглашение Блейка. Внезапно оно показалось мне знаком судьбы. Мне необходимо было отвлечься, а раз уж бегать я больше не могла, то пробуду на этой вечеринке как можно дольше. Все лучше, чем дома сверлить взглядом дыры в стене и думать о Нолане.

– Рад, что ты пришла, – произнес Блейк.

– Я тоже, – ответила я, причем говорила от всего сердца.

Блейк провел мне короткую экскурсию по дому. Вечеринка, похоже, только набирала обороты. Пара-тройка гостей уже подтянулась, но еще не образовалось такой толпы, чтобы я почувствовала себя некомфортно. Мы поднялись на верхний этаж, где Блейк сперва показал мне свою комнату. Стены были покрашены в белый цвет, за исключением одной – асфальтово-серой. На ней висело несколько фотографий в рамках, хотя возможности их рассмотреть мне не представилось, потому что Блейк почти сразу снова закрыл дверь.

– В той стороне большая ванная, а вот здесь комната Кэма, – объяснял он, распахивая следующую дверь.

Первое, что я увидела, – это быстро двигающееся одеяло. Второе – голая женская спина.

– Вот черт, – выругался Блейк.

– ВОН! – заорал кто-то, а через секунду через комнату пролетела бутылка с водой. Она отскочила от плеча Блейка. Тот поспешно захлопнул дверь. Мы уставились друг на друга круглыми глазами.

– Эмм… Ну, с Кэмом ты уже знакома, – заявил он.

Несмотря на то что мои мысли до сих пор вращались вокруг случившегося после занятий, я не могла не рассмеяться.

– Какое прекрасное знакомство.

– И не говори, – откликнулся Блейк и повел меня назад к лестнице. – Думаю, комнаты Отиса и Эзры мы пропустим и лучше поскорее раздобудем тебе что-нибудь выпить.

– Хорошая идея.

Мы пошли на кухню, где Блейк вручил мне пиво, которое я с благодарностью взяла.

– За тебя, – объявил он и чокнулся со мной своим стаканом. Когда мы наконец переступили порог гостиной, выяснилось, что Отис и Эзра, в отличие от своего соседа, оба были внизу, а не наверху. Блейк познакомил нас и буквально на одном дыхании рассказал, что мы застали Кэмерона развлекающимся с девчонкой.

– Сейчас только десять часов, чувак. Во-первых: когда? Во-вторых: с кем? – спросил Отис и посмотрел на потолок, как будто так мог заглянуть в комнату Кэма.

– Думаю, я даже знать не хочу, – пробубнил Эзра. Он со скрещенными на груди руками стоял, прислонившись к стене, и, кажется, злобно наблюдал за гостями. Вечеринка явно была не его идеей.

– Не ворчи и дай ему повеселиться, – отозвался Блейк.

– Ты тоже сегодня планируешь повеселиться? Если да, то мне надо найти себе беруши, – заявил Эзра и пренебрежительно взглянул на меня.

Я встретила его взгляд и поразила себя саму, когда невозмутимо ответила:

– Немного веселья мне определенно не повредит.

Отис подавился пивом.

– Ох, Эверли, – с обожанием произнес Блейк. – Я точно знаю, почему тебя пригласил.

Я выдохнула. Блейку легко удалось заставить меня забыть, что жизнь – это полный хаос. А еще помогло пиво. Первый стакан я опустошила еще до того, как Блейк представил меня половине гостей. По кухне, гостиной и саду разбрелось уже около сорока человек. С некоторыми я была знакома по кампусу, но большинство никогда раньше не видела. При нормальных обстоятельствах меня бы это нервировало, однако до этого момента в сегодняшнем дне не было ничего нормального.

– Может, сыграем в «грязный стаканчик»? – поинтересовался Блейк после того, как мы обновили напитки и вышли в сад.

– А что это такое? – ответила я.

Блейк кивнул на круглый стол на террасе, где рядом с Отисом сидели еще три парня и две девчонки. – Народ, это Эверли, подруга по университету.

Они встретили нас приветственным бормотанием и парочкой легких взмахов руками. Блейк выдвинул один стул мне, а затем занял соседнее место.

– Итак, «грязный стаканчик». Видишь стакан, который Тара держит в руке? – спросил он и указал на девушку, сидящую прямо напротив меня. Она широко мне улыбнулась и приподняла громадный стакан. Я кивнула, отвечая на улыбку. – Его мы передаем по кругу, и каждый должен налить туда немного вот отсюда. – Блейк показал на середину стола, где стояло бесчисленное множество бутылок с соками и алкоголем.

– У меня плохое предчувствие, – сказала я.

Блейк по-волчьи ухмыльнулся.

– Когда стакан наполнится, каждый подбрасывает монетку. Орел – ты пьешь из стакана, решка – ход переходит к следующему.

Я с отвращением поморщилась, увидев, что вместе с красным вином, водкой и апельсиновым соком там стояли и сливки.

– Не знаю, переживу ли я эту игру, – призналась я.

– Никто из нас ее не переживет, – откликнулась Тара и тут же щедро плеснула в стакан пива. Затем передала его Отису. Тот с дьявольским выражением на лице потер ладони и потянулся, чтобы достать до бутылок в центре стола.

– Обожаю эту игру, – заявил он и выбрал – как я и опасалась – красное вино. Эта смесь уже казалась мне гадостью, и это при том, что пока в стакане было всего два разных напитка.

За ними последовали хорошая порция водки, апельсиновый сок, какая-то вишнево-красная жидкость, которую я не сумела идентифицировать, и виски. Я оказалась последней в очереди после Блейка и встала, чтобы получше рассмотреть бутылки на столе.

– Ах, какого черта, – пробормотала я и взяла сливки.

– О боже, Эверли, зачем? – простонал Блейк.

– Потому что это в любом случае будет пытка! – Я долила сливок в стакан до самых краев.

– Предлагаю первую монетку подбросить для Эверли, – решил Отис.

Тара подкинула монету, поймала ее и взглянула на результат. Ее ухмылка и так говорила достаточно, тем не менее она торжественно объявила:

– Орел. Твое здоровье, Эверли.

Я застонала. Потом посмотрела на стакан. Самый нижний слой был желтоватым, над ним собралась коричнево-желтая смесь апельсинового сока и пива, еще выше красное вино перемешалось со сливками, что представляло собой образец чистейшего ужаса.

– На здоровье, Пенн, – произнес около меня Блейк. Глубоко вздохнув, я поднесла стакан к губам. Отпила глоток и постаралась сделать все от меня зависящее, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Потом поставила стакан обратно на стол.

– Очень даже неплохо, – сказала я.

Все вытаращились на меня. Жидкость тем временем стекала вниз по моему пищеводу. Это лишь вопрос времени, когда она прожжет желудок и проделает дыру в теле.

Через пару секунд я не выдержала и громко закашлялась.

Блейк похлопал меня по спине и захохотал:

– Я почти клюнул.

– И я, – присоединился Отис.

– На вкус оно такое же, как и на вид, – призналась я и вытерла рот тыльной стороной ладони. – Полнейшая мерзость.

– Ну, тогда удачи тебе, Блейк, – пожелала Тара и опять подбросила монетку. – Решка, – разочарованно сказала она.

Блейк с триумфом улыбнулся и подвинул стакан в сторону другого своего соседа. Все повторилось. На втором круге мне снова не повезло и пришлось пить то, что показалось еще отвратительней, чем в первый раз. Понятия не имею как, но и в следующие три захода Блейку выпадала решка, в то время как для меня монетка безо всякого исключения ложилась орлом вверх. Только на пятый раз мне повезло… а Блейку нет. Когда он это выпил, то закашлялся, как и я, после первого глотка, а я засмеялась в голос.

Прийти на эту вечеринку было правильным решением. После алкоигры я вознаградила себя клубничным дайкири, который приготовила старшая сестра Отиса. Она работала барменом, и после «грязного стаканчика» ее шедевр показался моему желудку раем.

Алкоголь почувствовался уже спустя полчаса, что меня не удивило. В конце концов, поводы, по которым я раньше пила, можно сосчитать на пальцах одной руки.

Я наслаждалась ощущением невесомости и позволила себе пари́ть в нем. Исчезли не только мои мрачные мысли, но и боль в колене и ступне. Я поддалась Таре и ее подружкам, которые потащили меня за собой на террасу, и танцевала вместе с ними. Когда к нам присоединился Блейк, я схватила его за руку и начала танцевать с ним. Я не танцевала по-настоящему со времен старшей школы. Это слишком сильно напоминало о чирлидинге. Но сегодня вечером это впервые снова доставляло мне удовольствие.

Небо над нами стало угольно-черным, звезды сверкали на небосводе. Я запрокинула голову и прикрыла глаза. Мир вращался, и это было прекрасно… по крайней мере до тех пор, пока пол под моими ногами тоже не начал двигаться. Внезапно гравитация со мной попрощалась, и я перестала понимать, где верх, а где низ. Заваливаясь на бок, я пыталась за что-нибудь ухватиться.

– Поймал, – сказал Блейк, сжав мою руку. Затем он отвел меня к скамейке в дальней части сада. Помог мне сесть и наконец сам опустился рядом со мной на лавочку.

– Похоже, я слишком быстро кружилась, – практически не дыша произнесла я.

– И я тоже, – ответил Блейк.

– Спасибо, что пригласил меня, Блейк, – сказала я. – Мне правда сегодня было это нужно.

Он посмотрел на меня с проблеском настороженности в глазах.

– У тебя все в порядке?

Я глубоко вздохнула. Когда Спенсер спросил меня о том же самом после моего грандиозного падения, я думала, что я совсем одна. Что на свете нет ни одного человека, которому я могла бы рассказать про Нолана… это было просто ужасно. Мне казалось, что я задохнусь от сегодняшних событий.

Однако алкоголь придал мне смелости и раскованности. В голову не приходило ни одной причины, почему бы в конце концов не раскрыть рот и не озвучить то, что было у меня на уме. Баррикады стали настолько низкими, что я легко смогла через них перепрыгнуть.

– Я поцеловала Нолана, – неожиданно выпалила я.

У Блейка расширились глаза.

– Серьезно?

С трудом сглотнув, я кивнула.

Он с шумом выдохнул. Потом положил одну руку на спинку скамьи позади меня и устремил взгляд на компанию на террасе, которая продолжала расслабленно танцевать под песню группы 5 Seconds of Summer. Я бы с удовольствием вернулась к ним, только бы сбежать от давящего молчания Блейка. Чем дольше он не произносил ни слова, тем быстрее таяла моя храбрость.

– Я замечал, что что-то такое витало в воздухе. Но понятия не имел, что все настолько серьезно.

Я не знала, что на это ответить, поэтому просто пожала плечами.

– И как это было? – спросил он чуть погодя.

Не сводя глаз со своих ботинок, я подергивала мысками в такт музыки.

– Это было… – Я осеклась и беспомощно покачала головой.

– Хорошо? Плохо? Средне? – подсказал Блейк.

– Не могу придумать достаточно подходящее слово, – помедлив, ответила я.

– У меня есть еще парочка на выбор: ужасно, потрясающе, отвратительно, сказочно, кошмарно, восхитительно…

– Они вроде как все вписываются.

Блейк одобрительно присвистнул:

– Да там целая куча слов.

Я теребила молнию на сумке, чтобы занять руки.

– Такой поцелуй бывает раз в жизни. Со мной еще никогда не случалось ничего подобного. Но… О господи, что же я наделала?

– Не принимай близко к сердцу. Он ответил на поцелуй? – спросил Блейк.

Сама того не желая, я вспомнила о том моменте в аудитории. Нолан взял мое лицо в ладони. Притянул меня ближе к себе, касался меня и…

– Да, – прошептала я.

Блейк чертыхнулся.

– Но потом оттолкнул и громко выругался. И тогда мне стало ясно, что это была огромная ошибка. Я… я и сама не знаю, как до этого вообще дошло.

– Как это ты не знаешь, как до этого дошло?

– Мои губы просто… промахнулись. – Я почувствовала, как вверх по шее поднимается жар.

Блейк захохотал. Я стукнула его кулаком по коленке.

– Ты просто сумасшедшая, Эверли Пенн. Промахивается губами и целует мастера Гейтса.

– То, что ты называешь его мастером Гейтсом, делает все еще хуже.

– Ай, да ладно тебе, – сказал Блейк и пихнул меня плечом в плечо. – Мы же все дружим с Ноланом. Он постоянно приходит на мои матчи, мы даже несколько раз тусовались в одном и том же клубе. Когда его дисциплина закончится, я определенно продолжу с ним общаться. И вы ведь всегда вместе читаете книги Доун, правильно? Ничего удивительного, что рано или поздно границы стираются и ты промахиваешься губами куда не надо.

Я спрятала лицо в ладонях.

– Никогда больше не смогу ходить к нему на занятия.

– Это я могу понять. Я бы тоже не стал.

Плотно сжав губы, я положила голову Блейку на плечо.

– Почему именно Нолан? – прошептала я.

Он помолчал несколько секунд. Затем поднял руку и погладил меня по волосам.

– Потому что мы всегда хотим того, что не можем получить. Такова жизнь.

Я лишь промычала в ответ.

– А целоваться бывает здорово.

– Не когда тебя вдруг отталкивают, – проворчала я у него на плече.

Он задумчиво хмыкнул. Потом сел чуть прямее.

– У меня есть идея, – произнес Блейк.

Я подняла голову и вопросительно взглянула на него. Уголки рта Блейка изогнулись в улыбке.

– Мы заменим твой утренний поцелуй на поцелуй того, кто тебя ценит. – Он показал на себя. – А потом посмотрим, не станет ли тебе после этого лучше.

Я приподняла бровь:

– Ты хочешь меня поцеловать?

Блейк наклонился, будто хотел рассказать секрет, который больше никто не должен узнать.

– Я не в курсе, говорил ли тебе уже кто-нибудь, но… ты клевая и к тому же очень красивая. Уверен, поцеловать тебя было бы совсем неплохо.

Я вдруг почувствовала свой пульс в каждой клеточке тела. Одновременно я все еще ощущала и невесомость от алкоголя, сделавшего меня безрассудной. Быть может, поцелуй с Блейком заставит меня забыть о том, что произошло с Ноланом. А что мне терять?

– Но в сердце у меня ничего нет. Просто чтобы ты знал, – сказала я осипшим голосом.

Он вздохнул:

– У меня тоже. Даже если бы я и хотел.

Это первый раз, когда Блейк упомянул что-то подобное, и мне стало любопытно.

– Расскажи.

– Да нечего там особо рассказывать. Я был влюблен, она уехала и разбила мне сердце. С тех пор я всеми силами стараюсь ее забыть.

– Значит, поцелуй ты предложил не так уж и бескорыстно, – сделала вывод я.

Блейк пожал плечами:

– Верно. Но я человек действия, Эверли. Убить двух зайцев одним выстрелом – это как раз по мне.

– Ах вот как это теперь называется. – Я ничего не могла поделать с ухмылкой, которая появилась у меня на лице. Блейк ответил на нее и подвинулся чуть ближе ко мне. Одной рукой, которая только что лежала на спинке скамейки, он дотронулся до моей щеки.

Я подалась вперед, и теперь наши лица оказались на расстоянии ладони друг от друга. Я переводила взгляд с его глаз на рот и обратно. Затем Блейк преодолел последние разделявшие нас сантиметры… и поцеловал меня.

Его губы были теплыми и приятными. Одну ладонь я положила ему на грудь и почувствовала равномерное биение его сердца. Губы Блейка шевельнулись на моих, и я постаралась раствориться в них. Он провел зубами по моей нижней губе. Я придвинулась ближе к нему и подняла руку выше, погладив его по щеке и вдоль линии подбородка. Наш поцелуй стал глубже. Было приятно, но чего-то не хватало.

Ни искры, ни фейерверка, ни огня – ничего. Я подумала об ощущении полета и вместе с тем падения, обо всем, что испытала, когда Нолан нежно обхватил ладонями мое лицо. Ничего из этого сейчас не появилось. Я так тесно прижалась к Блейку грудью, что мы разделяли один пульс на двоих. В отчаянии я пыталась отыскать где-то между нами ту самую искру. Почему не получалось? Почему это чувство не разгоралось в моем теле, как сегодня утром? Должно же как-то сработать!

В тот момент, когда я хотела еще сильнее углубить поцелуй, Блейк от меня отстранился.

– Эверли, – задыхаясь произнес он хриплым голосом. – Эй, почему ты плачешь?

Я замерла и коснулась своей щеки. Она оказалась влажной.

– Я… – прошептала я. – Не знаю.

Мы с Блейком молча смотрели друг на друга. Большим пальцем он смахнул слезинку у меня под глазом.

– Видимо, не получилось, да? – пробормотал он.

Я покачала головой. Из глаз потекло еще больше слез. Боль словно накрыла меня волной. Мне казалось, будто я тону в собственной беспомощности.

Ни слова не говоря, Блейк обнял меня за плечи и прижал к себе.

Глава 15

Следующие дни я провела в постели. У меня не было никакой мотивации идти в университет, не говоря уже о том, чтобы вставать. Зеэв и Кэти я сказала, что у меня встреча, назначенная еще до приема на работу в Get Inked. Они не возражали, и в конечном счете это заставило меня почувствовать себя еще хуже.

Я заказала слишком дорогую веганскую еду в службе доставки, что обычно помогало мне поднять себе настроение, однако достичь желаемого эффекта не удалось.

Электронную почту или «Скайп» я не открывала из страха обнаружить там сообщение от Нолана. К этому я была не готова. Поэтому использовала ноутбук исключительно для просмотра одного фильма ужасов за другим. Но даже это служило лишь кратковременным отвлечением.

Поцелуй с Блейком не помог. Скорее даже наоборот. После этого я еще лучше поняла, что никакой случайный парень не заменит того, что я потеряла. Не то чтобы Нолан в каком-то плане принадлежал мне. И все же ощущалось это как потеря. Я оплакивала то, чего никогда не должно было произойти.

Я почти не спала и по ночам снова и снова прокручивала в мыслях эту ситуацию. Безостановочно думала, как все исправить, однако пришла к выводу, что это невозможно. Не после того, как я приставала к своему преподавателю… боже, как я только могла?

Лишь теперь, когда я больше не переписывалась с Ноланом, я заметила, какая дыра образовалась в моих буднях из-за его отсутствия. Если раньше я снова и снова обновляла почтовый ящик, то сейчас стала полностью его игнорировать. Если раньше каждый вечер запускала «Скайп», чтобы проверить, в Сети ли он, то сейчас удалила ярлык с рабочего стола.

Всплыл и еще один неприятный факт: не только чувства, которые я испытывала к Нолану, совершенно вышли из-под контроля. Без его виртуального присутствия мне стало однозначно труднее засыпать.

Это было таким безумием, что мне самой не приходило в голову другое определение.

У меня на полном серьезе развилась зависимость от другого человека. От того, кто явно не мог и не должен был занимать такое место в моей жизни. И это при том, что я поклялась себе никогда не становиться как мама в этом деле. Когда приблизилась следующая среда, я собралась с силами и направилась в отдел консультативной помощи студентам, чтобы узнать, нет ли по средам свободных курсов, куда можно записаться. И получила отрезвляющий отрицательный ответ. Для замены уже слишком поздно, все подходящие курсы заполнены. Это означало, что в следующем семестре мне предстояло изучать на одну дисциплину больше. Покидая кабинет, я дважды себя прокляла – один раз за то, что натворила, а второй – за то, что в следующем семестре у меня будет повышенная учебная нагрузка. Я и так уже была на пределе и чувствовала, что силы подходят к концу. Не представляю, как сумею выложиться еще больше.

– Эверли! – раздался голос в коридоре позади меня.

Я застыла. Черт.

Доун подбежала и остановилась прямо передо мной. Внимательно осмотрела с ног до головы, словно чтобы убедиться, что с моим телом все в порядке. Потом подняла руку и стукнула меня по плечу.

– Ауч, блин, за что? – спросила я, растирая занывшее место.

– За то, что ты всю неделю не давала о себе знать, – откликнулась она и выглядела при этом по-настоящему разозленной. Однако затем опустила глаза на мое плечо. – Прости, постоянно забываю о своей нечеловеческой силе.

– И правда нечеловеческой, – буркнула я. – Тебе стоит задуматься о карьере боксерши.

Доун усмехнулась, но улыбка быстро угасла, когда она перевела взгляд с меня на кабинет администрации, из которого я только что вышла.

– Зачем ты ходила на консультацию?

Я тяжело сглотнула и потупила глаза.

Существовала определенная причина, по которой я не связывалась с Доун. Я не могла рассказать ей о том, что сделала. Не хотела представлять себе ее разочарованное выражение лица, не говоря уже о множестве вопросов, которые она, несомненно, начнет задавать. Я боялась, что она будет меня осуждать – за легкомыслие и наивность, которым я поддалась.

– Ты не болела, не так ли? – спросила Доун, и нотки сочувствия в ее тоне заставили меня настороженно поднять голову.

– С чего ты взяла? – произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Она быстро покосилась на меня, затем оглянулась через плечо, проверяя, не шел ли за нами кто-нибудь из знакомых. После этого с заговорщическим видом придвинула голову чуть ближе ко мне.

– Блейк рассказал про вечеринку.

Первым моим порывом было вздохнуть с облегчением. На краткий миг я подумала, что Доун узнала о нас с Ноланом. Однако потом до меня дошло, что она только что сказала. У меня расширились глаза, а хватка на локте Доун стала едва ли не судорожной.

– Про… про вечеринку?

Мы зашли в столовую за несколькими другими студентами и с подносами в руках встали в очередь на раздаче еды. Доун снова наклонилась ко мне:

– Точнее, о вашем поцелуе.

Я оцепенела. В голове пронеслась тысяча мыслей, впереди всех – что я убью Блейка. Самым мучительным из возможных способов.

– Нет, он не мог, – с трудом сохраняя спокойствие, выдавила я.

Доун кивнула и коснулась моей руки. Слегка сжала ее.

– Мог, недавно в «Писательской мастерской».

Я выругалась так громко, что двое девушек перед нами обернулись. Я поспешно извинилась, прежде чем снова повернуться к Доун.

– Почему он об этом рассказал?

Доун недовольно поджала губы.

– Пит заговорил с ним о вечеринке. По его словам, вы обжимались в саду. – Она взглянула на меня, изогнув бровь. – Я даже не знала, что ты была на вечеринке.

У меня вырвался стон.

– Мы не обжимались.

– Уверена? Потому что Блейк рассказывал кое-что другое. Из его уст прозвучало так, будто в тот вечер был заложен фундамент эпичной истории любви.

На мгновение я лишилась дара речи и могла лишь молча смотреть на Доун. Медленно покачала головой.

– Мы поцеловались, это было, – помедлив, начала я. И задумалась, как много можно ей открыть. То обстоятельство, что мы с Блейком хотели отвлечь друг друга от душевной боли, в любом случае нужно держать при себе, иначе она станет задавать еще больше вопросов. Так что я решила озвучить часть правды. – Но ничего серьезного между нами нет.

Доун слегка подпрыгнула рядом со мной.

– Не сомневаюсь, что это просто вопрос времени. Из вас получилась бы такая сладкая парочка, а я…

Неожиданно у меня в голове промелькнула мысль.

– А Нолан тоже был там, когда Блейк об этом трепался?

Она замерла и склонила голову набок. Потом отмахнулась:

– Не волнуйся, он спокойно отреагировал.

Сердце подскочило к самому горлу.

– В каком смысле?

– Нолан обрадовался, что Блейк наконец может смотреть вперед. А после этого попросил его приберечь свою историю для подходящего места и времени и перешел к теме занятия.

У меня в животе словно образовались камни, которые с силой тянули вниз, как гири. Я отчаянно старалась сохранять равновесие… хотя больше всего хотела просто-напросто развернуться и уйти из столовой.

– Кстати, о Нолане: я сегодня утром отправила вам следующие сто страниц «Рядом со мной». Так любопытно, что вы скажете, – продолжала Доун, но я почти ее не слышала.

Нолану известно о моем поцелуе с Блейком. И похоже, его это совершенно не интересовало. От того, что он так оттолкнул меня, было больно, однако эта мысль расколола что-то во мне. Потому что она подтвердила: поцеловать Нолана было самой большой ошибкой в жизни.

– Я больше не смогу ходить в «Писательскую мастерскую», Доун, – внезапно выпалила я. Голос звучал хрипло ото всех давящих эмоций, которые я пыталась скрыть от подруги.

Она изумленно посмотрела на меня. Затем выражение ее лица помрачнело.

– Что натворил Блейк? – спросила она.

Я сумела лишь качнуть головой, будучи не в состоянии что-то произнести. Механически поставила свой поднос на прилавок и наблюдала, как туда небрежно сунули порцию овощной лазаньи. Она выглядела такой же раздавленной, как чувствовала себя я. Взгляд Доун буквально прожигал мне дыру в затылке, но я просто не могла на него ответить. Видимо, она это поняла, потому что секунду спустя положила ладонь мне на спину и отбуксировала меня сначала к кассе, а потом к ближайшему свободному столику. Сама села напротив меня и не глядя отодвинула в сторону свою еду. Облокотившись обоими локтями на стол, она серьезно посмотрела на меня.

– Просто скажи мне, не сделал ли он тебе больно, – попросила она.

Я помотала головой:

– Нет. Но я все равно не могу вернуться на курс. Мне… мне очень жаль.

Было невероятно больно из-за того, что я не могла рассказать ей правду. Я хотела, но вместе с тем боялась ее реакции. А еще меня терзал вопрос, как, черт возьми, читать следующие сто страниц ее романа вместе с Ноланом. Придется выдумать что-нибудь, чтобы она не задавала вопросов, на которые я не смогу ответить.

Нынешняя ситуация напомнила мне о старшей школе. Тогда я тоже не делилась с подругами тем, что происходило в моей жизни. После того как я больше не смогла заниматься чирлидингом, они сильнее всех поддерживали меня. Но так как я снова и снова уклонялась от их вопросов, постепенно разговоров стало меньше. Приглашения на вечеринки поступали только время от времени, пока связь совсем не оборвалась. А теперь, сидя напротив Доун и не имея возможности дать ей то, чего она заслуживала как подруга – откровенности и честности, – я была уверена, что потеряю и ее тоже. Это просто вопрос времени.

Через неделю я предложила ребятам в Get Inked поработать на один день больше, чем мы изначально договаривались. Мне пойдут на пользу как разгрузка мозгов, так и деньги… к тому же после своего двухдневного отсутствия я хотела показать шефу, что он выбрал подходящего сотрудника.

Во время смен я выкладывалась на полную: составляла расписание, убиралась в холле, стирала полотенца, разносила напитки и следила за тем, чтобы наши клиенты чувствовали себя комфортно. Кроме того, я купила колонки с объемным звуком, чтобы заменить скрипучее радио из старой квартиры Зеэва. Мы с Кэти их установили, и, закрывая тем вечером студию, Зеэв одобрительно мне кивнул, а по словам Кэти, это больше, чем она добилась за все время. Я понимала, что она преувеличивала, но все равно радовалась.

В выходные я наконец опять поехала домой и испытала настоящее счастье, когда добралась и почувствовала, что впервые за две недели могу свободно вздохнуть.

Мама встретила меня крепкими объятиями.

– Как дела, родная? Доун рассказала, что ты болела. – Она отстранилась и с взволнованным видом потрогала мой лоб.

– Уже поправилась, – ответила я. Потом поставила свои сумки в коридоре и подумала, как же странно, что есть кто-то, кто сообщает моей маме о происходящем в моей жизни прежде, чем у меня самой появлялась такая возможность.

– Ты выглядишь бледной. И усталой. – Мама внимательно посмотрела на меня, а после этого обняла одной рукой за плечи и повела на кухню, где налила чай. Мама любила осень так же сильно, как и я, – она украсила кухню гирляндами из листьев, чайными свечами и декоративными тыквами. Помимо прочего, моего носа коснулся аромат корицы, напоминающий о бабушке. Она всегда сидела на кухне и ждала, пока я вернусь из школы, чтобы расспросить, как прошел мой день. Я с болью осознала, как мне ее не хватало.

Мама подвинула мне стакан, над которым поднимался пар.

– У меня есть план на эти выходные.

– О’кей, – осторожно сказала я и приготовилась к тому, что она выложит мне целый список дел, которые предстояло выполнить перед переездом Стенли.

– Мы просто приятно проведем время, – с улыбкой объявила она. – С фильмами, масками для лица, хорошей музыкой, чаем и целой горой шоколада.

Я удивленно моргнула:

– Как раньше?

– Совсем как раньше. Я даже купила твои любимые тканевые маски, – ответила она и выдвинула ящик под столешницей. Затем достала оттуда несколько упаковок с нарисованными на них авокадо, цветами и какао-бобами.

Я просияла:

– Ты лучше всех, мам.

– Это ты еще не видела, сколько я купила шоколада, – откликнулась она и взяла меня за руку.

Вскоре после этого мы смыли макияж и переоделись в пижамы (мама – в клетчатую красно-синюю, а я – в свою с маленькими котиками и клубками шерсти). Мы открыли маски для лица и постарались так расположить их на лицах, как было описано в инструкции, что, как всегда, оказалось трудной задачей. Через пару заходов нам это удалось, и мы устроились в гостиной, где мама разложила перед нами не только свою небольшую коллекцию DVD, но еще и кучу шоколада. Это зрелище растрогало меня и напомнило о месяцах после того, как папа исчез из нашей жизни. Раньше мы часто устраивали такие совместные посиделки, но когда я пошла учиться, все как-то постепенно сошло на нет. Интересно, как мама догадалась, что сегодня мне нужно именно это.

– Предлагаю «Из 13 в 30», – сказала я, зная, что это один из ее любимых фильмов.

Мама, как мне показалось, приподняла одну бровь, хотя под белой маской для лица сложно было что-то разглядеть.

– Обычно ты предпочитаешь эти свои ужасы, – ответила она. – Кто ты и что сделала с моей дочерью?

Я села на диван и открыла первый шоколадный батончик. Отломила большой кусок.

– Просто я рада, что мы так проводим время. Мне этого не хватало.

Мама тепло улыбнулась, отчего ее маска слегка сползла. Она попыталась поправить ее запястьем, но мало преуспела.

– Я тоже.

Она взяла DVD, открыла его и включила кино. Потом удобно устроилась рядом со мной на диване, а я протянула ей начатую шоколадку. Когда через пятнадцать минут на моем мобильнике сработал таймер, фильм только по-настоящему начался.

Быстро сняв с лица маску, я направилась в ванную, чтобы выкинуть ее вместе с маминой. Там помыла руки и бросила взгляд на шкафчик за зеркалом над раковиной. Наверняка у мамы есть какая-нибудь новая сыворотка, которую можно попробовать.

Нашелся крем для кожи вокруг глаз в золотой баночке, который выглядел просто соблазнительно роскошно. Я вытащила его и как раз собиралась открутить маленькую крышечку, как вдруг заметила коричневую баночку с таблетками, стоящую глубоко, у самой стенки. Нахмурившись, я дотянулась до нее и прочла надпись на этикетке. Сердце упало в пятки, а пульс моментально ускорился.

Я знала, что это за таблетки. Мама впервые начала принимать их где-то года четыре назад, вскоре после того, как они с папой расстались. Тогда она – как и я – страдала от бессонницы, и поэтому врач выписал ей лекарство. Я предположила, что она больше им не пользовалась, раз уж оно спрятано так далеко в шкафу.

Мне не удавалось даже вспомнить, когда я в последний раз вовремя засыпала, не говоря уже о том, чтобы проспать всю ночь. Я так сильно устала.

От одной таблетки вреда не будет. Определенно нет.

С баночкой в руках я вышла из ванной, а в коридоре сунула ее в свою сумочку, прежде чем вернуться в гостиную. Я плюхнулась к маме на диван. Она мне улыбнулась. Подавив порыв отвести взгляд, я улыбнулась ей в ответ.

Следующий день мы с мамой тоже провели вдвоем. Плотно позавтракали и поздним утром прогулялись по окрестностям до небольшого леса возле соседнего городка. Кроме того, мы подготовили сад к зиме и вместе подмели листья. Ближе к вечеру мама уехала, потому что планировала купить в Target еще пару коробок на чердак. Я спросила, могу ли помочь чем-нибудь по дому. Мне хотелось так же пойти ей навстречу, как вчера это сделала она.

Именно поэтому сейчас я, окруженная облаком пыли, сортировала на чердаке плюшевые игрушки, дорожные сумки и старую одежду. Мне попадались вещи, которых я не видела никогда в жизни и определенно не хотела знать, как они вообще попали сюда, – в том числе музыкальная шкатулка, играющая так скрипуче, что у меня пробежал мороз по коже. Пускай я и любила фильмы ужасов, тут, по-моему, оказалось чересчур много кошмара для реальной жизни. Быстро отложив шкатулку, я принялась за следующую коробку, где обнаружила несколько старых бабушкиных шляп. Их я положила к вещам, относительно которых сомневалась. Было больно избавляться от чего-то, что принадлежало бабушке, но, с другой стороны, за прошедшие годы ни одна из нас ни разу к ним не притронулась. Вряд ли мы будем по ним скучать.

Я взяла из стопки верхнюю шляпу – черную с шелковой лентой, судя по виду, сшитую в двадцатые годы – и похлопала по ней. Не такая уж и пыльная. Я примерила ее и посмотрелась в разбитое зеркало напротив лестницы, ведущей на чердак. Вдруг снизу раздался какой-то звук. Нахмурившись, я снова сняла шляпу. Мама уехала меньше часа назад, она никак не могла так скоро вернуться – Target слишком далеко.

Подойдя к перилам, я слегка наклонилась над ними перед. Шум повторился. Кто-то тяжело прошагал по первому этажу.

– Морин!

Шляпа выпала у меня из рук. Кровь застыла в жилах. Не может быть. Мне наверняка почудился этот голос.

– Морин, я знаю, что ты здесь.

Я так вцепилась в перила, что под ладонями опасно хрустнуло дерево.

Да, у меня недостаток сна, но это однозначно не галлюцинация.

Мне словно сломали грудную клетку. Я больше не могла дышать и была не в силах даже сдвинуться с места.

Этот голос. Ночь за ночью он не давал мне спать. А если мне и удавалось заснуть, то он преследовал в кошмарных снах, заставляя просыпаться в холодном поту.

В панике я заозиралась по сторонам. Затем бросилась к картонке со шляпами, около которой оставила свой телефон. Трясущимися пальцами разблокировала экран и начала писать сообщение маме:

«Приезжай домой. Быстро. Здесь отец».

Глава 16

Я схватила метлу, которую не так давно принесла с собой на чердак, и на цыпочках спустилась на первый этаж.

– Морин! – опять прокричал он.

Мне хорошо знаком этот тон, хотя прошло уже четыре года с тех пор, как я слышала его вживую, а не в своих кошмарах. Мои пальцы крепко стискивали рукоятку метлы.

Преодолев две последние ступеньки, я прокралась в коридор. Никого. Потом как можно тише подергала ручку входной двери. Заперто. Видимо, он попал в дом через дверь, ведущую на задний двор. Я бесшумно прошла к гостиной.

Каждый мускул в моем теле будто одеревенел, когда я заметила его.

Он стоял спиной ко мне, уперев руки в бока. Темно-синяя униформа натянулась в плечах, но мой взгляд автоматически метнулся к его поясу. Папа пришел в полной экипировке: наручники, рация, перцовый баллончик, фонарик и дубинка.

Я покрепче перехватила собственное оружие.

– Морин, чтоб тебя, если ты не выйдешь и не дашь то, что обещала, я…

– Ее здесь нет. – Несмотря на то что я дрожала от страха всем телом, я спокойно произнесла эти слова.

Отец обернулся. Впился в меня взглядом голубых глаз. Глаз, которые были настолько похожи на мои, что я словно смотрела в свое искаженное отражение.

– Что ты тут забыл? – спросила я.

Он перевел взгляд на метлу у меня в руках, потом обратно на мое лицо.

– Рад тебя видеть, Эве…

– Что тебе здесь надо? – перебила его я. Не хотела слышать свое имя из его уст. Точнее говоря, я не хотела даже находиться с ним в одном помещении.

Он провел рукой по коротким темным волосам.

– Нам с твоей матерью нужно кое о чем поговорить.

– Вам не о чем разговаривать, – отрезала я. – Лучше убирайся, пока она не вернулась. Не хочу, чтобы она тебя здесь увидела.

Он покачал головой и имел наглость улыбнуться.

– Очень на нее похоже. Снова меня кинуть.

Я понятия не имела, о чем он, но мне было плевать. Пусть просто исчезнет.

– То, что ты сейчас сделал, называется незаконным вторжением в жилище.

– С чего это вдруг? Потому что мне захотелось навестить бывшую жену и дочь? – парировал он.

Зачем он заявился сюда в униформе? Думал, что так сможет нас запугать? Или все дело в том, что так никто не станет задавать вопросов, почему он вошел в чужой дом? Наверное, это не должно меня удивлять. Отец творил в этой форме и другие, куда более страшные, вещи, о которых так никто и не узнал.

Я почувствовала, как на затылке выступил холодный пот. Как же я это ненавидела.

Ненавидела то, что в его присутствии все еще испытывала тот же неописуемый страх. Ненавидела то, что ему хватило наглости объявиться здесь. Ненавидела собственную грусть из-за того, что это наша первая встреча с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, а он даже не спросил, как у меня дела. Руки у меня дрожали от ярости, и в тот момент во мне словно сгорел какой-то предохранитель. Я знала, что нельзя его провоцировать, но ни секунды больше не могла бездействовать.

– У нас была договоренность. Будь добр ее соблюдать, ты, чертов ублюдок! – прошипела я.

Дальше все случилось очень быстро. Прежде чем я успела как-то отреагировать, папа оказался рядом и схватил меня за горло. Метла упала из моей руки и с грохотом приземлилась на пол. А в следующий момент я так врезалась затылком в стену, что перед глазами вспыхнули звездочки.

Меня замутило, я запаниковала, потому что его рука перекрывала мне кислород.

– Я все еще твой отец, Эверли. Будь добра проявлять уважение и прекрати огрызаться!

Все это было похоже на сумасшедшее дежавю: боль, его рык, оцепенение, сковавшее мое тело.

Как бы я втайне ни надеялась, папа ни капельки не изменился. И, видимо, то же самое относилось и ко мне, потому что я просто-напросто не могла пошевелиться. Обе руки у меня были свободны, но мне не удавалось их поднять, равно как и врезать ему коленкой в живот или по более чувствительным местам. Хотя именно такие ситуации я изучала на курсах самообороны, куда мы ходили вместе с мамой после того, как она рассталась с отцом и мы переехали к бабушке.

Папа отпустил мою шею и встряхнул кистью. Я громко закашлялась и прижала ладони к стене, чтобы устоять на ногах. У меня внезапно так затряслись колени, что казалось, будто они вот-вот подогнутся.

Отец как ни в чем не бывало пересек гостиную и подошел к шкафу-витрине, где у мамы стояли фотографии в рамочках, книги и всякие документы. Словно делал это уже сотню раз, он снял с верхней полки вазу и перевернул ее.

Из горлышка ему на ладонь упали две пачки денег. Быстро их пересчитав, он запихнул купюры в карман брюк.

– Передай своей матери, что нашей сделке конец, если она еще раз попробует выставить меня идиотом. – Отец развернулся и направился к задней двери. Но прежде чем уйти, он остановился. На миг я испугалась, что он снова вернется ко мне, однако потом папа вышел из дома, со всей силой хлопнув дверью. Чудо, что стекло не разбилось.

Лишь когда стихло шуршание листьев под его ногами, я позволила своим коленям согнуться. Осела на пол по стене и дрожащей рукой дотронулась до горла. Ощущение было такое, будто я проглотила осколки.

Перед глазами заплясали точки, и мне пришлось сознательно концентрироваться на дыхании. Голова казалась воздушным шариком, который грозил лопнуть в любой момент. Я уставилась на метлу, которая так же бесполезно, как и я сама, валялась на полу.

Не знаю, сколько я так просидела. В какой-то момент послышался стук каблуков, звон ключей. Затем пронзительный голос мамы, которая в панике выкрикивала мое имя.

Передо мной возникло мамино лицо. Она схватила меня за плечи и ощупывала тело в поисках заметных повреждений. Замерла, когда ее взгляд упал на мою шею. А в следующую секунду она бережно меня обняла.

Я высвободилась из ее объятий и отодвинулась чуть в сторону, подальше от нее. С трудом оперлась на пол и поднялась на ноги.

– Почему он был здесь? – спросила я и в тот же момент вздрогнула. Не только потому, что голос звучал так, словно у меня в глотке застряла наждачная бумага. Боль оказалась практически невыносимой. Я несколько раз кашлянула, из-за чего, впрочем, все стало еще хуже.

Мама обеспокоенно смотрела на меня, но ничего не отвечала.

– Почему папа был здесь и хотел от тебя денег, мам?

Она отвела глаза:

– Он сказал, это ненадолго. А в последний раз пообещал больше не возвращаться.

У меня внутри все словно развалилось на части. Особенно образ матери. Она шагнула ко мне, но я отпрянула от нее и покачала головой.

– Ты ему платила? – произнесла я.

Ее взгляд оказался достаточным ответом.

– Сколько раз?

– Эверли…

– Сколько раз? – прохрипела я.

Она сделала глубокий вдох.

– Пару раз. Он… ему нужно было как-то свести концы с концами.

– Потому что копы ведь так мало зарабатывают, – выплюнула я.

– У него долги, Эверли. Как мне нужно было поступить?

– Послать его, блин, к черту! – Повышать голос было адски больно, и горлу стало только хуже. Тем не менее я это сделала. У меня в голове не укладывалось, как мама могла пойти на такое. Нарушить обещание, которое она мне дала. И неожиданно в голове возникла еще одна, более страшная мысль.

– Поэтому у нас сейчас так мало денег? Поэтому мне пришлось искать работу? – тихо спросила я.

– В издательстве были сокращения. Это не ложь.

Я отчетливо слышала «Но» между строк.

– Но ты лучше будешь отдавать свои сбережения этому человеку. Все ясно.

– Эверли… – Она не закончила предложение. Кажется, сама не знала, что еще можно сказать.

Не оставляя ей больше шансов найти себе новые оправдания, я бросилась мимо нее наверх, в свою комнату. Отрывистыми движениями начала собирать вещи и запихивать их в маленькую дорожную сумку, которую взяла с собой на эти выходные.

Мама последовала за мной.

– Родная, давай еще раз спокойно все обсудим. Я могу тебе все объяснить, мы…

– Нет! – заорала я. Голос надломился от одного-единственного слова. Теперь у меня даже не получалось сдерживать слезы – когда покатилась первая, словно прорвало плотину, и они ручьями побежали по моему лицу. – Я снова и снова выслушивала твои отговорки, мам. Я думала, мы с этим покончили.

Мама опять сделала шаг ко мне, но я подняла руку, чтобы ее остановить. Затем закинула сумку на плечо.

– Я сейчас так жутко в тебе разочарована, что даже смотреть на тебя не могу, – прошептала я.

Без лишних слов я спустилась вниз, выхватила из шкафа свою куртку и выбежала из дома.

В тот миг я поклялась себе никогда больше сюда не возвращаться.

Глава 17

Раньше мне казалось, что те две недели после поцелуя с Ноланом были самыми ужасными. Теперь я осознала, насколько ошибалась.

Добравшись до дома, я целых два дня не вставала с постели. Принимала таблетки, которые украла у мамы, и впервые за несколько недель смогла выспаться. Невзирая на это, чувствовала я себя отвратительно. Совсем не получалось отключить эмоции и воспоминания, которые снова и снова обрушивались на меня как потоп и не давали дышать. Ни домашний телефон, ни мобильный я не включала, потому что не хотела ни с кем разговаривать, но в то же время чувствовала себя так одиноко, как никогда в жизни.

На третий день я все-таки заставила себя подняться, чтобы сходить в душ. Дойти до ванной комнаты и снять одежду стоило мне почти всех оставшихся сил. Встреча с отцом как будто высосала из меня всю энергию. Я ощущала себя зомби.

Выйдя из-под горячего душа, я порадовалась, что зеркало над раковиной запотело. Видеть следы от папиных пальцев совершенно не хотелось. Вчера они синим и фиолетовым цветом так четко выделялись на моей коже, что я задумалась, не заказать ли грим, которым раньше пользовалась во время тренировок, чтобы никто из членов команды не задавал неприятных вопросов. Наполовину высушив волосы полотенцем, я надела серые легинсы и вязаный свитер большого размера, благодаря чему почувствовала себя другим человеком.

Я как раз потянулась за феном, когда в дверь квартиры кто-то постучал. Сбитая с толку, я уставилась на часы. Одиннадцать утра. У Доун еще идут лекции, а остальные однокурсники не знают мой адрес, поскольку никто из них здесь до сих пор не бывал. Это означало, что прийти мог лишь один человек. Именно тот, кого я меньше всего хотела видеть.

Подойдя к двери, я распахнула ее и произнесла:

– Я сейчас правда не в настроении дл…

Перед дверью стояла не мама.

Это был Нолан.

Сердце упало в пятки. Я слишком растерялась, чтобы что-то сказать, поэтому просто пялилась на него. Он делал то же самое. Затем открыл рот, однако тут же замер и нахмурил лоб. Его взгляд остановился на моем горле.

Черт.

Я рефлекторно захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, крепко зажмурившись.

– Эверли? – раздался приглушенный голос.

Мои вены пронзил ледяной холод. Даже не видя его, я буквально ощущала присутствие Нолана по ту сторону двери. Я пойму, когда он уйдет, даже если он ни слова не скажет на прощание. В этом я не сомневалась.

– Все в порядке? – спросил он.

Я помотала головой, но не сумела пересилить себя и заговорить. Боялась, что голос сломается и я опять начну плакать, а этого я не хотела. Тем более перед Ноланом.

– Постучи один раз, если да, и два раза, если нет, – попросил он.

Я замешкалась. Медленно повернулась. Уткнулась лбом в холодную дверь и глубоко вздохнула. Мягко дотронулась костяшками пальцев до двери. Стукнула один раз. А потом снова.

Послышался тихий шорох.

– Я могу что-нибудь сделать? – Его голос звучал хрипло. Прямо как в ту среду три недели назад, когда я его поцеловала. Воспоминание нахлынуло на меня горячим потоком, и вместе с тем я словно наблюдала за этой сценой через расплывчатые линзы бинокля.

– Что ты здесь делаешь, Нолан? – прошептала я. Не удивлюсь, если он меня не услышит.

Прошла пара секунд, прежде чем он ответил:

– Я волновался за тебя и хотел с тобой поговорить.

– Из меня сейчас не лучший собеседник.

Он молчал. В моем воображении возникло его задумчивое выражение лица. Я так часто смотрела на это лицо, что мне не стоило никаких усилий вызвать образ в голове… хотя в последние недели я очень старалась этого не делать.

– Можем и помолчать. Веришь или нет, но мне не обязательно постоянно болтать.

Невольно я вспомнила наши ночные разговоры. При мысли о том, что между нами, вероятно, никогда больше не будет такой волшебной связи, у меня по спине побежали мурашки.

Я откашлялась:

– Тебе, наверное, лучше уйти.

– А ты этого хочешь?

Именно поэтому я не проверяла свой почтовый ящик и «Скайп». Знала, что не смогу отказать, если Нолан снова сделает шаг мне навстречу. Потому что, как бы я ни боялась столкнуться с ним… я стала зависима от его присутствия и нашего общения. Он был единственным человеком, который знал о моем отце, и пусть я безумно раскаивалась из-за нашего поцелуя, желание поговорить с ним перевешивало. И не важно о чем.

Помедлив, я взялась за ручку и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы посмотреть на Нолана. Потом покачала головой.

Уголки его рта слегка приподнялись.

– Хорошо. Кстати, я тебе кое-что принес.

Он протянул мне стаканчик. Лишь со второго взгляда до меня дошло, что это тот самый стакан, в котором в одну из сред я принесла ему кофе на занятие.

Казалось, что с того дня прошли годы, а на самом деле – всего несколько недель.

Я распахнула дверь полностью, чтобы забрать стаканчик. Он оказался не пустым, как я ожидала, внутри был какой-то напиток. Я вопросительно взглянула на Нолана.

– Матча латте, – сказал он.

По всему моему телу разлилось какое-то теплое чувство. Я открыла маленький клапан термокружки, и ко мне устремилась волна приятного сладкого аромата. Я сделала глубокий вдох.

А потом собралась с духом и отступила в сторону, чтобы Нолан мог войти.

Тот выполнил молчаливую просьбу. Когда он проходил мимо меня, его взгляд вновь скользнул по моей шее. Прежде чем я успела отреагировать, он уже отвел глаза и осматривался в моем маленьком коридоре.

– Чувствуй себя как дома, – пробормотала я и, обойдя его, поспешила в гостиную. Я мало что понимала в радушных приемах. Особенно сейчас, после того, как несколько дней просто лежала в кровати, а на столе у меня скопились картонные коробочки из службы доставки. Быстро скинув их в мусорное ведро, я сложила шерстяной плед, который валялся наполовину на диване, наполовину на полу. Это единственное, что я успела сделать, прежде чем Нолан показался на пороге гостиной. Он снял куртку, перекинул ее через локоть и улыбнулся мне. Интересно, в этот момент ему было так же неловко, как и мне?

Он у меня в квартире. До сих пор я вообще никого сюда не приглашала, а в итоге здесь оказался человек, последняя встреча с которым была настоящей катастрофой. Я подумала о нашем поцелуе, о том, как громко чертыхнулся Нолан, и изо всех сил воспротивилась отчаянию, которое вызывали во мне эти воспоминания. Надо сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. На Нолане, который стоял у меня в гостиной и, похоже, пытался внимательно все рассмотреть.

Его взгляд зацепился за фотографию с мамой, бабушкой и мной, и на краткий миг уголки его губ дернулись вверх, словно он хотел улыбнуться. Однако затем Нолан вновь посмотрел на меня, и, видимо, это желание пропало.

– Пожалуйста, не смотри на меня так, – пробормотала я.

– Как именно?

– Как будто мой вид тебя расстраивает.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но потом снова закрыл. Обычно Нолан говорил много и в большинстве случаев это были правильные вещи. Видимо, теперь этот дар его покинул. Я не хотела, чтобы между нами все стало вот так. В его присутствии я всегда чувствовала себя собой больше, чем где-либо еще. Теперь же его взгляд практически причинял боль.

Чтобы прервать неприятный момент, я жестом предложила ему занять мое любимое кресло. Он положил куртку на подлокотник и сел, в то время как я опустилась на диван с цветочной обивкой. В голове промелькнула мысль, что, наверное, стоило получше проветрить комнату. Воздух тут явно был спертым и пропах старой едой. Я мельком взглянула на окно, но решила, что будет слишком странно ни с того ни с сего опять встать. Так что осталась сидеть и сложила руки на коленях.

Потом вновь посмотрела на Нолана. Он спокойно ответил на мой взгляд, и я заметила, что ему стоит больших усилий не опускать глаза на мое горло. Нужно было накраситься, прежде чем идти к двери. К сожалению, уже слишком поздно.

– Ты три недели не ходишь в «Писательскую мастерскую», – наконец тихо сказал он.

В ту секунду мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не отвести взгляд. Я кашлянула:

– Мне показалось, что так будет лучше.

– Не будет, – моментально откликнулся он.

Я удивленно посмотрела на него.

Нолан прочистил горло:

– Я много раз мысленно проговаривал то, что хочу тебе сказать, но теперь у меня просто ничего не получается. Потому что с тобой явно что-то случилось.

Тяжело сглотнув, я строго запретила себе демонстрировать любые эмоции.

– Со мной ничего…

…не случилось.

Я врезалась в дверь.

Я упала.

Несчастный случай на тренировке.

Я прокручивала в голове всю ложь, которую каждый раз скармливала своим друзьям и знакомым, если они задавали вопросы о синяках на моем теле. Однако не сумела выговорить ни единого слова.

Передо мной ведь Нолан. Единственный, с кем я была честна. Я не смогу ему соврать.

– У меня есть глаза, Эверли, – тихо произнес он. – Ты сказала, что все это в прошлом.

Я быстро прикоснулась к шее, жалея, что поблизости не лежит какой-нибудь платок или шарф.

– Мне не хочется об этом говорить. – Голос прозвучал тверже, чем я ожидала. Выпрямив спину, я настороженно ответила на его взгляд. – Почему ты здесь?

Он открыл рот, как будто собирался еще о чем-то спросить, но, судя по всему, понял, что это бессмысленно, и снова закрыл. Он стиснул зубы так крепко, что на щеках заходили желваки. Затем уперся взглядом в пол и, похоже, собирался с силами. Нолан глубоко вдохнул и выдохнул, а когда вновь поднял голову, обеспокоенное выражение исчезло с его лица и в глазах появилось привычное тепло.

Он подвинулся на кресле вперед, на самый край.

– Я хочу, чтобы ты вернулась в «Писательскую мастерскую». Ты важна группе. И важна мне.

Как он мог говорить подобное после всего, что произошло? И что, черт побери, мне на это отвечать?

– Мы же оба знаем, что случившееся недавно было ошибкой примерно по сотне причин, – продолжил Нолан. – Будет лучше, если мы забудем об этом и станем смотреть вперед.

По моим костям распространился холод. Я сидела совсем тихо, не отваживаясь даже дышать.

Нолан пристально смотрел на меня. Последнюю фразу он произносил с почти ледяной отстраненностью, и казалось, будто он совершенно ничего не почувствовал, когда мы целовались. Видимо, ответил просто рефлекторно. Осознание этого должно было подействовать на меня как удар ножом. Его поведение после поцелуя говорило лучше слов и сказало все, что мне следовало знать. Но я, наверное, еще лелеяла оставшуюся искру надежды. И сейчас она угасла.

Я до боли впилась пальцами в бедро. Потом кивнула. В принципе, другого выбора у меня и не было.

– Чудесно, – безо всяких эмоций произнес он.

Меня мучил вопрос, как он мог в один момент говорить, что я ему важна, а в следующий так равнодушно отзываться о поцелуе, который для меня значил все. Меня словно парализовало.

– Чудесно, – так же сухо повторила я. Я смотрела мимо него на свой новый стеллаж и спрашивала себя, заметил ли он, что у меня появился книжный шкаф и как много книг я купила по его рекомендации. Я читала названия на корешках, разглядывала переплеты – лишь бы куда-то деть глаза. Мне ничего не хотелось сильнее, чем посмотреть на Нолана, и в то же время я не могла представить себе ничего страшнее.

– Для меня много значит наша дружба. Но это единственное… что я могу тебе дать, Эверли, – сказала Нолан.

Внезапное волнение в его голосе меня удивило, и мой взгляд помимо воли встретился с его. Я видела симпатию в его глазах, а также боль и еще что-то, что мне не удавалось определить наверняка. Я и без того уже поняла, какую ошибку совершила. Но теперь он сам говорил об этом, и это абсолютно по-новому показывало, что я натворила. Я рисковала работой Нолана, черт возьми. И при этом ни разу не задумалась, что в его случае было поставлено на карту.

– Пожалуйста, прости меня, Нолан, – прошептала я.

Он покачал головой:

– Тебе не за что просить прощения. Это я должен извиняться. Я не…

Ему не было необходимости заканчивать предложение. Я и так подозревала, что он хотел сказать.

Я не должен был тебя поощрять.

Я не имел права вообще тебя обнимать.

Я не должен был позволять нашим отношениям смещаться с профессионального уровня.

– Мне не стоит возвращаться на курс, если это поставит тебя в неудобное положение, – произнесла я. – Я уже была в администрации. Нет проблем в том, чтобы изучить на одну дисциплину больше в следующем семестре.

– Что за бред. Ты почти завершила семестр, а в следующем вместе с подработкой у тебя слишком увеличится нагрузка.

Меня тронуло, что он помнил о моей работе. Возможно, и правда будет лучше, если все снова станет так, как было до нашего поцелуя. Если мы просто забудем ту среду и опять начнем нормально общаться без этой зияющей между нами пропасти.

Я задумалась о том, какую дыру оставило отсутствие Нолана в моей жизни в минувшие недели. Это было кошмарное время. Я скучала по нашим разговорам, как и по ощущению того, что у меня есть человек, которому можно рассказать все и не получить осуждение в ответ.

Быть может, это действительно реально – оставить позади поцелуй… и все связанные с ним чувства. Быть может, у нас получится найти новый путь. Путь, который нам лучше удастся контролировать и который не выйдет за установленные рамки, как предыдущий. Теперь, когда он дал четкое определение нашим отношениям, я смогу двигаться дальше. Потому что мы с Ноланом друзья.

Друзья.

Мои губы больше не промахнутся куда не надо. Нужно просто усмирить эту колющую боль, которая зародилась внутри меня от таких мыслей.

– Ладно, – сказала я. – Я вернусь в «Писательскую мастерскую».

Нолан улыбнулся. Что, впрочем, не смогло полностью изгнать мрачное выражение с его лица.

Глава 18

Блейк ждал перед кафе. Заметив меня, он ухмыльнулся.

– Давно не виделись, Пенн, – заявил он и вытянул кулак мне навстречу. После нашего поцелуя такое приветствие казалось мне немного странным, но я все равно его поддержала.

Когда Нолан ушел, я написала Блейку и попросила о встрече. Хотела еще раз увидеться с ним перед «Писательской мастерской» и поговорить.

По лицу Блейка невозможно было ничего понять. Он придержал для меня дверь в кафе, и мы вместе подошли к прилавку, чтобы сделать заказ. Пока напитки готовились, он одной рукой облокотился на стойку и улыбался баристе. У девушки покраснели щеки, и она опустила голову. Мне стало интересно, было ли это флиртом или просто проявлением дружелюбия. В случае с Блейком никогда не знаешь наверняка.

– Я хотела еще раз поговорить с тобой о вечеринке, – начала я через какое-то время.

Блейк повернулся обратно ко мне.

– Имеешь в виду тот вечер, когда мы набросились друг на друга? – спросил он.

– Блейк! – прошипела я и оглянулась по сторонам.

– Вечер, когда мы целовались чуть ли не до безумия? Ты о нем?

Я пихнула его локтем в бок.

– Идиот. Я хотела поговорить об этом еще из-за того, что ты раструбил о произошедшем в «Писательской мастерской». Зачем это было?

Его улыбка померкла.

– Я, честно говоря, думал, что так делаю тебе одолжение.

Я выгнула бровь.

Он открыл рот, но в этот момент бариста выкрикнула наши имена. Мы забрали напитки и вышли на улицу. Отдалившись на пару шагов от кафе, я остановилась и с вызовом посмотрела на Блейка.

Тот смущенно поскреб в затылке.

– Я просто хотел сделать как лучше для тебя. Чтобы он не думал, что ты умираешь от любви или что-то типа того. Уверен, теперь у него даже мысли такой не возникнет.

– Вау, как мило с твоей стороны. – Мой голос сочился сарказмом.

Приподняв одну бровь, он взглянул на меня сверху вниз.

– Я собирался спросить тебя заранее, но ты не ответила на мое сообщение.

– Потому что в нем было только: «Эй, как дела?» Что, по твоему мнению, надо было на это ответить? – парировала я.

– Хм, даже не знаю, – преувеличенно задумчиво откликнулся Блейк. – Как насчет: «Нормально, а у тебя?»

Я лишь фыркнула и глотнула кофе. Как ни странно, я чувствовала себя уставшей, хотя благодаря таблеткам проспала семь часов.

– Мне нужно было раньше дать о себе знать, ты прав, – сказала я в конце концов.

Блейк что-то согласно пробурчал.

– Но ты все равно идиот.

– В следующий раз, после того как будем целоваться, я не стану кричать об этом под носом у Нолана, обещаю, – ответил он и захохотал, когда я попыталась его стукнуть.

Однако некоторое время спустя его смех затих, и он внимательно покосился на меня.

Я прочистила горло.

– Прости меня за то, что тогда так получилось. Я не хотела напугать тебя и все такое.

Блейк нахмурил лоб.

– С чего ты взяла, что напугала меня?

– Ну, потому что заплакала, – объяснила я. – Дело не в тебе. Просто хотела еще раз уточнить этот момент.

Складочка у него между бровей стала еще глубже.

– До сих пор еще никто из девчонок не плакал, когда я их целовал. Наверное, мне стоит поработать над техникой.

– Твоя техника безупречна, – мгновенно откликнулась я.

– Правда?

Я кивнула. Блейк посмотрел на меня. Мы ненадолго замолчали. А потом ни с того ни с сего оба заулыбались.

– Ты не против в ближайшее время побыть моим алиби? – спросила я чуть погодя и открыла перед ним дверь в главный корпус.

Он поблагодарил меня кивком головы.

– Конечно.

– Уверен? – Я просто обязана была переспросить. Я и так уже достаточно его загрузила и не хотела еще сильнее впутывать в свои дела.

– С удовольствием побуду твоим любовным алиби, Эверли. Честно.

– Мне лучше еще раз все обдумать, раз ты так это называешь.

– И это ты еще не слышала мое условие, – заметил Блейк.

Подняв голову, я вопросительно посмотрела на него:

– И как же оно звучит?

У него на лице появилось победное выражение.

– В выходной у нас домашний матч. Ты должна прийти.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, однако быстро закрыла. Блейк спас мою задницу и послужил отговоркой для затворничества в последние несколько недель. Прийти на одну из его игр – это явно меньшее, что я могла для него сделать.

– О’кей, – сказала я и хотела добавить еще кое-что, но в тот момент мы завернули в коридор, ведущий к «Писательской мастерской». У меня сам собой замедлился шаг, пока в конце концов я совсем не остановилась в метре от двери.

Плечи напряглись, в горле пересохло. Мое сердце билось так быстро, что я уже пожалела о выпитом кофе.

– Давай как с пластырем, – пробормотал Блейк и кивнул в направлении аудитории.

Все абсолютно нормально, – мысленно настраивала себя я, открывая дверь и заходя внутрь вместе с Блейком.

– Привет, – поздоровалась я с присутствующими.

Несколько голов повернулось в нашу сторону, прежде всего Доун, которая сидела во втором ряду. Увидев меня, она просияла, впрочем, затем ее взгляд упал на Блейка, и улыбка немного сползла с лица. Она указала на место рядом с собой, которое заняла своей сумкой.

Я закрыла дверь, выпрямила спину и пошла к ней. Еще до того, как полностью села, начала доставать блокнот и ручки, которыми всегда пользовалась на занятиях. Вперед не взглянула ни разу. К такому я была еще не готова.

– Все в порядке? – поинтересовалась возле меня Доун.

– Да, – сказала я и нацепила на лицо улыбку.

Пару секунд она испытующе смотрела на меня, и я так и не поняла, поверила она мне или нет. В следующий момент подруга протянула руку и ласково коснулась моего плеча.

– Так или иначе я рада, что ты снова тут. – У меня сложилось впечатление, что говорила она от всего сердца.

– Я тоже, – ответила я, хотя в данный момент вообще не была уверена, что решение прийти сюда было верным.

Разговор с Ноланом ошеломил меня, раздавил, но также принес облегчение. Думать о его словах было невероятно больно, однако в то же время ими он снял с моих плеч чувство вины, которое преследовало после поцелуя. Нолан необходим мне в жизни… пускай дружба – это единственное, что возможно между нами.

Я понимала, что так будет лучше. Просто не могло не быть.

Нолан откашлялся:

– Рад, что вы все пришли.

Больше всего мне сейчас хотелось взглянуть на него, но, хотя я решила вести себя максимально нормально в его присутствии, в тот момент это просто не получалось. Я боялась покалывания, которое наверняка снова почувствую. Ведь одно то, что я запретила себе думать о нем как о мужчине, еще не означало, что мое тело тоже подчинится этому приказу.

Так что я сверлила взглядом блокнот, пока Нолан продолжал:

– Я хочу, чтобы в следующие полчаса вы составили список своих самых важных воспоминаний. После того как он будет готов, задайте себе несколько вопросов. Почему эти события так врезались вам в память? Какое значение они для вас имеют? Видите ли вы сейчас произошедшее в ином свете, нежели тогда?

– Не так быстро, Нолан, – попросила Пейдж. Я через плечо скосила на нее глаза и увидела, как она на огромной скорости записывала задание. Блейк тоже удивленно покосился на нее. Он еще даже не вытащил из рюкзака свою тетрадь.

– Не обязательно записывать задание, Пейдж, – дружелюбно сказал ей Нолан. – Все уже есть на доске.

– О. – Пейдж опустила ручку. Даже с моего места было видно, как у нее покраснели щеки.

– Что ж, – неожиданно начал Блейк. – Мое самое яркое воспоминание – когда меня заставили стоять на голове, потому что я слишком поздно прислал домашнее задание. Редко меня что-то так сильно расстраивало.

– И тем не менее задание за прошлую неделю ты прислал только сегодня утром, хотя крайний срок был в воскресенье, – прокомментировал Нолан. – Значит, не настолько уж тебя это и впечатлило.

Группа разразилась смехом, а я задалась вопросом, неужели никто из них не слышал, как холодно звучал голос Нолана. Подняв голову, я рискнула посмотреть на него. Он стоял перед своим столом, облокотившись на него, и с непроницаемым выражением лица буравил взглядом Блейка. А потом наши глаза встретились.

У меня гулко забилось сердце и перехватило дыхание.

Затем я себя одернула. Нужно собраться. Нужно забыть, каково это – целовать Нолана. Так же, как нужно забыть чувства, которые зародились во мне по отношению к нему. Только так мне удастся вернуть беззаботность, которую я всегда ощущала на этих занятиях и при каждом разговоре с Ноланом. Я действительно хотела, чтобы это сработало.

– Возвращаемся к заданию, – через мгновение продолжил Нолан и отвел от меня взгляд. – Я бы хотел, чтобы вы описали воспоминание с перспективы другого человека, который при этом присутствовал. Попробуйте взглянуть на все с его точки зрения и на время отодвиньте в сторону собственные эмоции.

– Что конкретно ты имеешь в виду? – уточнила Доун.

Нолан скрестил руки на груди. Я изо всех сил сконцентрировалась на том, чтобы не глазеть на его предплечья.

– Постарайтесь эмоционально абстрагироваться от ситуации, чтобы все это разожгло искру для новой истории, – пояснил он.

По аудитории пошло негромкое перешептывание. Нолан бросил взгляд на часы у себя на запястье. Потом хлопнул в ладоши.

– Поехали.

Я лихорадочно размышляла. Единственные воспоминания, приходившие мне на ум – это те, которые я отчаянно пыталась подавить: отношения с мамой и ее обман, поцелуй с Ноланом и наша запутанная ситуация.

Затем я оглянулась на Блейка, который пялился в потолок и чесал голову задней стороной ручки. Наш поцелуй тоже определенно не лучшая тема для этого занятия. Мысленно я вернулась еще дальше назад, однако тут же натолкнулась на собственную внутреннюю границу. Ни в коем случае не буду копаться так глубоко в прошлом, чтобы написать об этом. Тем более сидя в одной комнате с шестью другими студентами и не зная точно, насколько сильно мне в результате разбередят душу подобные воспоминания.

– Помощь нужна? – раздался передо мной тихий голос Нолана. Я подняла на него глаза. В его взгляде светилась неуверенность. Похоже, он сам не представлял, как вести себя в сложившейся ситуации. Я не хотела давать ему лишний повод беспокоиться обо мне, поэтому быстро помотала головой.

– Нет, спасибо, – сказала я, после чего записала первые же слова, которые промелькнули в моем сознании. Слова о маминой лжи и о том дне, когда я впервые за много лет встретилась с отцом. Если я напишу об этом, еще не значит, что придется рассказывать остальным. В конце концов, в «Писательской мастерской» нас никогда не заставляли отвечать вслух, если мы того не хотели.

Нолан пошел дальше по рядам. Мне было слышно, как где-то позади меня он предложил помощь другому студенту.

Сосредоточившись на записях, я постаралась по возможности отгородиться от голоса Нолана и от его присутствия.

Я кратко пересказала прошлые выходные с мамой. Подумала о нашем совместном вечере красоты, которому тогда так обрадовалась. Как говорил Нолан, теперь я попыталась взглянуть на все второй раз глазами мамы. Благодаря этому я осознала основную причину, по которой ей очень захотелось вот так провести со мной время: угрызения совести. Не из-за Стенли, а из-за все еще продолжающегося общения с папой. С человеком, который годами превращал нашу жизнь в ад.

До этого момента у меня не возникало ни малейших сомнений, что мама со всем покончила. Она сама заставила меня поверить, что отец перестал быть частью нашей жизни, хотя все оказалось совсем не так.

Она давала ему деньги за моей спиной.

Она мне врала.

Уверена, это из-за папы мне пришлось искать себе подработку. Потому что он грабил маму.

Буквы на странице начали расплываться перед глазами.

Доун коснулась моей руки, и я вздрогнула, когда она вернула меня в реальность. Округлившимися глазами я посмотрела на нее.

– Все правда в порядке? – спросила она.

Я прерывисто вздохнула и кивнула. Потом выдавила из себя улыбку, но ощущалась она так, будто мое лицо было измазано вязкой клейкой массой. Глаза припекало, и я вновь быстро уткнулась в записи. Доун не должна видеть, что я изо всех сил борюсь со слезами.

За оставшееся время мне так и не удалось воскресить в памяти какие-нибудь другие яркие воспоминания. Единственное, о чем я была в состоянии думать, – это папа, который хватает меня за горло, и мама, которая, стоя передо мной, уничтожает своими словами все, что мы с таким трудом создавали после ухода от отца. Я пробовала поставить себя на их место и судить о произошедшем с их точек зрения, но как ни крути… понять их решения не могла.

Как выяснилось, в моем случае это упражнение все равно не разожжет никакой искры.

– Время вышло, – объявил Нолан.

Не может быть. Я изложила на бумаге всего пару пунктов, не больше. С недовольным видом я подняла глаза на сидящего впереди Нолана. Тот встал со стула и обошел письменный стол.

– Возникли ли у вас проблемы с заданием? – спросил он, с интересом глядя на нас. После того как ему никто не ответил, он сел на стол, облокотился на руки и стал болтать ногами.

Меня терзал вопрос, нафантазировала ли я осторожность в его взгляде или мне просто показалось. В этот момент он казался мне совершенно нормальным.

Я прочла надпись на его футболке: «Стелена[8] – вот наш финал». Несмотря на то что в душе у меня сейчас все выворачивалось наизнанку, на губах появилась слабая улыбка, которая совсем не была похожа на клей.

– Мне оно показалось тяжелым, – в конце концов заговорила Пейдж. – Как отбросить собственные эмоции в важном для тебя воспоминании?

– Справедливый вопрос. Предлагаю ответить на него остальным. – Нолан выжидательно посмотрел на нас.

– Ну, я попробовал описать событие от лица другого человека, – сказал Джейми, который сидел на первом ряду перед Доун.

Нолан кивнул и изобразил приглашающий жест рукой.

– Не хочешь объяснить нам это на примере своего воспоминания?

Джейми откашлялся и опустил глаза на свой лист. По краям страницы я заметила несколько рисунков. Когда он успел их сделать?

– Я подумал о том, как дядя сбил на машине мою собаку, а потом попытался все скрыть.

– О господи, – пробормотал Нолан, у кого-то из одногруппников тоже вырвались пораженные возгласы.

– Я постарался проанализировать ситуацию целиком с точки зрения дяди и эмоционально отстраниться от нее. Наверняка ему стало очень стыдно за то, что случилось, и поэтому он все скрыл. Не думаю, что он хотел сделать мне больно.

– То есть вывод из этого упражнения заключается в том, что когда пишешь, нужно отключать эмоции? – спросила Пейдж.

– Совсем наоборот! Когда пишешь, нужно всегда испытывать множество эмоций. Нельзя основываться исключительно на собственных чувствах – ведь в конечном итоге это будет выглядеть однообразно. Герои, с которыми у вас нет абсолютно ничего общего, не менее важны. Невозможно превзойти себя, если всегда придерживаешься одной и той же позиции.

Я понимала такое объяснение, но тем не менее не собиралась применять его к нашей с мамой ситуации. Даже смотря на все ее глазами, я не могла принять ее поступок. И плевать, превзойду я себя в этом отношении или нет, как бы по-детски это ни звучало.

– Я хочу, чтобы вы продолжили это задание дома и использовали его как базис для художественного текста. В нем должно быть минимум два персонажа, кроме вас самих. – Он спрыгнул со стола и хлопнул в ладоши. – На сегодня все. Увидимся в следующую среду.

В кабинете поднялся шум – студенты убирали вещи в свои рюкзаки. Я буквально швырнула блокнот в сумку, за ним кинула ручку, а потом встала. Не успела я сделать и шага в сторону выхода, как Доун взяла меня под локоть.

– Пока, Нолан, – крикнула она.

– Всего хорошего вам обеим, – ответил он. Я не могла не посмотреть на него в последний раз. Нолан сидел перед огромной стопкой бумаг, прямо рядом с ней стоял его раскрытый ноутбук. Он улыбнулся нам с Доун, после чего перевел взгляд на экран. Когда мы вышли в коридор, я услышала, как он шумно выдохнул.

Глава 19

Если бы в начале семестра кто-нибудь сказал мне, что в недалеком будущем настанут выходные, которые я проведу не с мамой, а сперва на вечеринке у Спенсера Косгроува, а затем, на следующий день, на баскетбольном матче «Орлов Вудсхилла», я бы, наверное, не поверила. Возможно, даже громко рассмеялась бы, потому что подобная мысль казалась мне просто абсурдной.

Теперь же, когда я сидела за большим обеденным столом в гостиной у Спенсера, мне было совсем не до смеха. Наоборот, уже добрых полчаса я судорожно соображала, как побыстрее отсюда сбежать.

Меня окружало столько парочек, что я чувствовала себя сотым колесом в какой-то монструозной телеге. Слева от меня сидели Моника и Итан – друг на друге, позвольте заметить, – справа от меня Скотт ворковал со своим парнем Микой, в конце стола устроились Элли и Кейден, а на стуле напротив меня сидела Доун, в то время как Спенсер стоял у нее за спиной и массировал ей плечи.

С начала вечера Доун познакомила меня с тремя парнями из друзей Спенсера. Она до сих пор считала, что мне грустно из-за разбитого Блейком сердца, а я не стала ее разубеждать. Несмотря на это, я не прикладывала особых усилий, чтобы пообщаться с Кайлом, Райлом и Лайлом – так я мысленно прозвала этих троих. Не уверена, что их на самом деле так звали. Доун слишком быстро представила их мне одного за другим, и я даже имена запомнить не успела. А бо́льшую часть подробностей, которые она торопливо нашептала мне на ухо, я, к сожалению, уже забыла.

Я кинула взгляд на свой мобильник. Новых писем нет. Новых сообщений в «Скайпе» нет. К тому моменту я установила себе на телефон приложение, хотя сомневалась, что мы с Ноланом когда-нибудь вообще будем связываться таким образом. Со среды я выходила в Сеть несколько раз. Он тоже был онлайн, но ни один из нас не написал другому.

Задание, которое дал нам Нолан в «Писательской мастерской», я не смогла выполнить и дома. Не раз начинала, однако рано или поздно разочарованно бросала и закрывала документ. Вместо этого я послала ему свои комментарии к следующей сотне страниц романа Доун в надежде, что это поможет восстановить нормальное общение между нами. Однако Нолан до сих пор не ответил, и поэтому я раз в минуту обновляла почтовый ящик.

Извинившись перед остальными, я поднялась из-за стола, чтобы принести себе новый напиток. После вечеринки Блейка я не притрагивалась к алкоголю и сегодня тоже решила ограничиться апельсиновым соком. Взяв стакан, я подставила его под ледогенератор на холодильнике Спенсера. Пусть я тут уже не в первый раз, так и не смогла привыкнуть, что у него есть такая машина. Было что-то гипнотическое в том, как кубики льда сыплются в бокал.

– Как же тебя каждый раз завораживает этот ледогенератор, – раздался позади меня голос Доун.

Я дождалась, пока последний кубик благополучно приземлится в стакан, затем повернулась к ней.

– Мне тоже обязательно такой нужен. Когда-нибудь.

Она ухмыльнулась:

– Показать тебе, где Спенсер держит свои запасы сладостей?

Я тут же закивала:

– Никогда не скажу «нет» шоколаду, ты же знаешь.

Подруга встала возле меня перед столешницей.

– Помоги мне залезть, – велела она.

– Проблема людей ростом полтора метра, – пробормотала я, сцепляя руки ступенькой.

– Полтора метра и восемь сантиметров! – возразила она, когда я помогла ей забраться на столешницу.

– Да-да, ты великан, – проворчала я.

– Не думай, что сверху мне тебя не слышно.

Я усмехнулась, глядя на ее ноги на уровне моего лица и вытянув руки вверх, чтобы в случае необходимости поймать подругу. Доун выудила два шоколадных батончика из самого верхнего шкафчика, потом осторожно села на столешницу. Одну шоколадку она протянула мне.

– Не говори ему, что мы их съели.

– Само собой.

Доун осталась сидеть на столешнице, а я боком прислонилась к шкафчикам.

– Ты в курсе, что я раньше всегда хотела сестренку или братика? – внезапно спросила она.

Я резко перестала жевать. Карамель прилипала к зубам, когда я заговорила:

– Серьезно?

Она кивнула:

– После того как мама смылась, а папа загрустил, я часто размышляла, каково было бы иметь еще одного человека, который проходил бы через то же самое, что и я. Иногда с папой мне становилось немного одиноко, ну, вдвоем.

Я задумалась над ее словами. Сама я никогда не мечтала ни о сестре, ни о брате. Такого отца, как мой, и заклятому врагу не пожелаешь.

– Мне кажется, это так здорово, что теперь у нас появилась подобная возможность, – продолжила Доун, когда я не ответила. – Мы можем поддерживать друг друга и помогать, если одной из нас плохо.

Этот разговор свернул в такое русло, к которому я еще была не готова. Мне стало любопытно, не мама ли подослала ко мне Доун, чтобы выяснить, насколько я еще на нее злюсь, и уговорить меня вновь приехать домой. Хотя я не могла себе представить, чтобы Доун согласилась на такое.

– Извини, что последние пару недель у меня такое плохое настроение, – произнесла я наконец. – Много всего навалилось.

– Это все еще связано с Блейком? – спросила она.

Я замешкалась, потому что сказать правду не могла, но и обманывать ее не хотела.

– Все… сложно.

– О’кей. – Она пристально смотрела на меня. – Просто хочу, чтобы ты твердо знала: я рядом. Всегда.

Я не нашлась, что на это ответить, поэтому отложила батончик в сторону и крепко ее обняла.

Мне стало любопытно, каково было бы ей довериться. Я представила себе, как говорю ей, что у меня появились чувства к Нолану. Представила, как рассказываю ей о маме с папой. А потом мысленно нарисовала себе ее ошарашенное выражение лица. Не надо обладать богатой фантазией, чтобы вообразить, как она испуганно прикрывает рукой рот и в итоге бежит к Стенли, чтобы рассказать ему о нашем прошлом.

– Как бы то ни было, я уверена, что все снова наладится, – негромко проговорила Доун. – Потому что когда оказываешься на самом дне, остается только путь наверх. Этому меня научил папа.

Я заставила себя кивнуть.

– Твой папа – мудрый человек.

У Доун вырвался смешок, и мы отпустили друг друга. Она открыла рот, чтобы еще что-то добавить, но вдруг ее взгляд переключился на какую-то точку позади меня. Не моргнув глазом, она сунула в рот оставшийся кусок батончика целиком.

– Тебе необязательно есть шоколад тайком, – послышался голос Спенсера. – Особенно когда я покупаю его специально для тебя.

– Не ела я никакой шоколад, – ответила Доун. Ее зубы склеивались половиной батончика.

Я засмеялась, но умолкла, стоило ей стрельнуть в меня серьезным взглядом.

– Иди сюда, – сказал Спенсер и взял свою девушку за талию, чтобы снять со столешницы. – Сойер и Исаак уже пришли.

– О-о-о! – Доун повернулась ко мне и пробормотала быстрое извинение, после чего Спенсер потянул ее за собой из кухни в сторону коридора.

Я налила апельсинового сока к наполовину растаявшему льду и вернулась обратно в гостиную, где кто-то уже начал танцевать. Наша недавняя компания разбрелась, и теперь за столом сидели двое из трио Кайлов-Лайлов и играли с другими ребятами в игру с выпивкой. Со вздохом я села на громадный диван.

Практически сразу я почувствовала, как завибрировал смартфон. Одной рукой я открыла сумочку и выловила его оттуда, пока другой поднесла к губам стакан, чтобы сделать глоток.

И чуть не подавилась соком.

Приложение «Скайпа» отразило одно непрочитанное сообщение. Не теряя времени, я его открыла.

NoGa: Я так давно не читал твоих текстов, что по-настоящему обрадовался комментариям к «Рядом со мной». У тебя, случайно, нет времени, чтобы их обсудить?

Мое сердце совершило кульбит. Несмотря на то что я так об этом мечтала, на самом деле мне не верилось, что он снова напишет. По венам понесся адреналин. Неожиданно я вновь очутилась там же, где и месяц назад: в ловушке между волнением, нервным трепетом и странным спокойствием, которое охватывало меня лишь во время разговоров с Ноланом.

Pengirl: Не могу сейчас открыть файл, я на вечеринке.

NoGa: О, прости. Не хотел мешать. Тогда напишу тебе как-нибудь в другой раз.

У меня тут же тоскливо заныло в животе. Я не хотела так быстро заканчивать этот диалог.

Pengirl: Ты не мешаешь.

Хотя я не пила спиртного, все равно чувствовала себя словно в дурмане, когда отправляла сообщение.

NoGa: Скучная вечеринка?

Быстро поразмыслив, я склонилась над телефоном.

Pengirl: В ней есть огромный плюс: тут холодильник, который делает кубики льда.

NoGa: Всегда такой хотел. Как тогда могут быть еще какие-то минусы?

Я задумалась, что ему написать. Изначально я не собиралась упоминать попытки Доун меня с кем-нибудь свести. С другой стороны, должны же мы рано или поздно вернуться к тем отношениям, когда могли непринужденно болтать друг с другом. Мы решили остаться друзьями. А раз в случае с Доун или Блейком я бы не колебалась, почему должна вести себя иначе с Ноланом?

Pengirl: Доун делает все возможное, чтобы найти мне пару. Уже голова кружится от того, со сколькими парнями она меня перезнакомила.

NoGa: Тогда очень даже неплохо, что я тебе написал.

Я затаила дыхание и запретила себе воспринимать его слова буквально.

Пальцы запорхали над дисплеем, как в игре, которая приводит к зависимости. Я не могла и не хотела останавливаться.

Pengirl: Мне тоже так кажется. Обычно такая участь обходит меня стороной, потому что выходные я всегда провожу у мамы.

Я отправила сообщение не задумываясь. А когда поняла, что написала, почувствовала, как сердце упало в пятки. Я быстро исправилась.

Pengirl: Проводила. Чаще всего я проводила их у мамы.

Нолан, похоже, медлил. Он начинал печатать и прекращал, и прошло какое-то время, прежде чем от него прилетел ответ.

NoGa: У вас все нормально?

Я сглотнула ком в горле. В случае с Доун я очень боялась, что ей станет известна правда. Однако Нолан знает обо мне гораздо больше, и с ним я со своими секретами ощущала себя в полной безопасности.

Pengirl: Нет, к сожалению. Сейчас я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться домой.

На экране моментально высветился ответ Нолана.

NoGa: Потому что теперь не чувствуешь себя там под защитой?

Я перестала дышать. Нолан в курсе правды о моем отце и видел синяки на моей шее. Было очевидно, что он сложит один плюс один. Следующие две буквы потребовали больше усилий, чем все остальное.

Pengirl: Да.

Время, за которое он набирал ответ, показалось мне вечностью.

NoGa: Пожалуйста, не езди туда больше. Тем более одна. Иначе я не смогу больше спокойно спать по ночам.

У меня участился пульс.

Pengirl: Не беспокойся обо мне.

Нолан начал печатать и остановился. Опять начал и снова перестал. Так продолжалось минут пять. Я уже прикидывала, не встать ли, чтобы налить себе еще чего-нибудь попить, когда смартфон наконец завибрировал.

NoGa: Для этого уже слишком поздно, Эверли.

Сердце забилось где-то под самым горлом. Руки вцепились в пластиковый чехол. Я не понимала, почему он так написал. Он заявлял мне, что дружба – единственный вид отношений, который нам доступен. Но разве друзья говорят друг другу такие вещи? Сказал бы мне Блейк нечто подобное? И прозвучало бы это из его уст так многозначительно?

– Ты любишь стейки? – спросил в этот момент кто-то рядом, вырывая меня из задумчивости.

Я вскинула глаза на парня, который стоял передо мной, спрятав руки в карманы. Лишь со второго раза я сообразила, что это Исаак Грант. Он из компании Доун, однако сейчас выглядел совершенно не так, как мне запомнилось: волосы стильно взлохмачены, джинсы с дырками на коленях, кожаная куртка небрежно перекинута через плечо. Он не похож на того застенчивого мальчика, с которым я перед началом семестра отмечала издательский контракт Доун. Напротив, он производил впечатление крутого парня. Не будь на нем очков в оправе, которую ни с чем не спутаешь, я бы его, вероятно, не узнала вообще.

– Что, прости? – переспросила я, осознав, что уже слишком долго на него пялюсь.

– Ты любишь… – Он осекся, и на его щеках выступил легкий румянец. – Ладно, забудь, что я сказал. Это место еще свободно? – поинтересовался он и в тот же миг плюхнулся на диван около меня.

– Теперь уже нет, – произнесла я и заблокировала телефон, хотя собиралась во что бы то ни стало ответить Нолану… пусть и не имела ни малейшего представления, что именно. Возможно, Исаак в эту секунду был моим ангелом-хранителем – не позволил продолжить опасную переписку. – Как дела?

Исаак раскрыл рот и снова захлопнул. Потом указательным пальцем поправил очки на носу.

– Отлично, – сказал он.

– Звучит не очень-то убедительно.

– Я… – Он оборвал сам себя на полуслове, после чего тихонько вздохнул. – Можно рассказать тебе кое-что по секрету?

Нахмурившись, я ответила на его взгляд. Я почти не знала Исаака. Какой секрет, черт возьми, он собрался мне рассказывать?

– Конечно, – легкомысленно откликнулась я.

Он быстро прочистил горло и наклонился ко мне:

– Доун заставила меня подойти и заговорить с тобой.

Я моргнула. Затем издала разочарованный стон.

– Не может же она всерьез этим заниматься. Сегодня она уже познакомила меня с тремя парнями.

Исаак хмыкнул:

– Радуйся, что только с тремя. За прошлые месяцы мне пришлось перезнакомиться со столькими подругами Доун, что я сбился со счета. – Он покраснел еще больше. – Не то чтобы я имел что-то против них. Или против тебя. В смысле, ты очень симпатичная, я не хотел…

– Я уже поняла, Исаак. Это напрягает.

Он с благодарностью посмотрел на меня.

– Очень. Сильно.

Я поискала взглядом Доун, но Исаак тут же замотал головой:

– Даже не смотри в ее сторону. Она думает, что прямо сейчас я с тобой флиртую.

– О господи, – пробормотала я.

– В точку.

Я как можно незаметней скосила глаза на обеденный стол, за которым Доун сидела вместе с Сойер Диксон. С ней Доун наверняка на такое бы не осмелилась. Сойер производила впечатление человека, который никому не позволял собой командовать – за что я уже давно ей восхищалась, хоть мы до сих пор ни словом не перекинулись.

И Доун, и Сойер украдкой бросали взгляды в нашем направлении и выглядели при этом не так неприметно, как, видимо, пытались.

– Они с Сойер смотрят сюда, – негромко произнесла я.

– Правда? – спросил Исаак.

– Ага. Что конкретно сказала Доун? – полюбопытствовала я.

Он тихо вздохнул:

– Мы с Сойер работаем над одним делом. – Его щеки потемнели еще на оттенок. – Она помогает мне стать немного уверенней в себе, а я выступаю моделью для ее фотопроекта.

Я одобрительно присвистнула:

– Так вот откуда новый облик.

Он сел чуть ровнее:

– Нравится?

Я кивнула:

– Очень.

– Это все Сойер. Бо́льшую часть из этого нашла она.

Ее имя он произнес с такой трогательной гордостью, из-за которой я почти уверилась в его чувствах к девушке. На мгновение его взгляд изменился, но затем он словно сам себя выдернул из задумчивости.

– Ты не будешь против, если мы еще немного поболтаем?

Я изогнула бровь:

– Чтобы выглядело так, будто ты исполняешь желание Доун и флиртуешь с одной из ее подружек?

– Ну… да. Но еще и потому, что ты кажешься грустной.

– Разве?

Исаак нерешительно повел плечом:

– Совсем чуточку.

Я тяжело сглотнула и опустила глаза на свой смартфон.

Для этого уже слишком поздно, Эверли.

Неужели Нолан не заметил, как это прозвучало? Неужели не мог себе представить, что пробуждал во мне такими фразами? Я не хотела вспоминать о нашем поцелуе. Со среды это было главной заповедью: притворяйся, что ничего не случилось, и веди себя нормально. Совсем как раньше. Как это сделать, пока он пишет мне такие вещи?

Обычно я могла поговорить с Ноланом о чем угодно. Однако о нем самом не могла поговорить ни с кем.

– Мне правда немного грустно, – тихо ответила я.

– Сочувствую. Почему?

Я пожала плечами:

– Выдалась пара отстойных недель. Ссора с мамой, эмоциональный хаос и все такое. – Нельзя забывать, что Исаак друг Доун и может передать ей то, что я только что сказала.

Мне осточертело постоянно переживать, кто что кому разболтает. Я никогда не могла просто открыть правду о том, что у меня на душе, всегда должна была сдерживаться. Однако глубоко внутри осознавала, что так лучше и надежней.

– Звучит не очень хорошо. Я могу тебе как-нибудь помочь? – спросил Исаак.

Я откашлялась и покачала головой:

– Нет, но, кажется, я могу кое в чем помочь тебе. Может, устроим маленькое шоу для Доун? – предложила я, чтобы отвлечь от проблем не только его, но и себя.

– Сойер учила меня флиртовать. Если ты готова слушать, могу пересказать тебе лекцию.

– О’кей, я слушаю, – согласилась я и выпрямилась.

– Шаг со светской беседой мы уже прошли, так что его можем пропустить, – заявил Исаак со счастливым видом.

– А что из себя представляла лекция о светской беседе?

Исаак смахнул пряди волос со лба.

– Поздороваться, представиться и похвалить имя собеседника, нравится оно тебе или нет. Твое мне, кстати, действительно кажется красивым, так что мне бы даже не пришлось прикидываться.

Я расхохоталась. Этим вечером Исаак, видимо, был самым подходящим человеком из всех, кого я могла встретить. Его странноватая манера поведения была как глоток свежего воздуха в чересчур тесной и душной комнате.

– Спасибо за комплимент, наверное, – сказала я. – Какой следующий шаг?

Он слегка наклонился ко мне и робко коснулся моей руки. Потом у него на лице появилось выражение, которое, судя по всему, задумывалось как улыбка.

– Соблазнительно улыбнуться и дотронуться до другого человека.

Я ответила на его странную улыбку. Без понятия, чему там его учила Сойер, но, боюсь, это не работало. Хотя, возможно, в том и заключалась цель. В конце концов, рассмешить кого-то – это тоже хорошо и именно то, в чем я сейчас нуждалась.

– Благодарю за такую полезную лекцию, Исаак, – сказала я.

Он облокотился на спинку дивана и выглядел крайне довольным собой.

– Обожаю делиться своими знаниями.

Я подавила порыв снова схватиться за телефон и положила ладонь на свободное пространство между нами с Исааком. Сосредоточилась на тактильных ощущениях от обивки дивана под кончиками пальцев и заглушила мысли о Нолане и его волнующих словах.

Как это было бы просто, подумала я.

Как было бы просто, если бы у меня появились чувства к кому-то вроде Исаака и забылись те, которые я все еще питала не к тому человеку, несмотря на все внутренние запреты…

Глава 20

Возбужденные крики я услышала еще до того, как переступила порог зала. В нерешительности остановилась перед входом, где в меня неожиданно врезалась небольшая компания. Я не обратила на них внимания – была слишком занята, уговаривая саму себя на эту авантюру.

У меня получится. Это всего лишь баскетбольный матч. Я пообещала Блейку.

Сделав глубокий вдох, я велела себе идти дальше.

Трибуны уже почти заполнились. Большинство зрителей приходили парами или маленькими группами, и я протискивалась мимо них, пока не обнаружила на одном из средних рядов несколько свободных мест. Я поскорее села.

От шума закладывало уши. Люди ревели и издавали победный клич, хотя игра еще даже не началась. Вытянув шею, я увидела, что команда уже вышла на поле. Тогда я попыталась найти Блейка и вскоре заметила «Эндрюс» на одной из маек. Прямо под фамилией красовалась крупная белая девятка. Все игроки уже переоделись в форму: темно-синие майки, широкие баскетбольные шорты и кроссовки. Рядом со своей командой Блейк не выглядел самым высоким человеком в комнате, как это обычно бывало. В данный момент он что-то кричал товарищам по команде. Со своего места я не слышала, что именно, однако по тому, как он жестикулировал руками и в конце хлопнул в ладоши, предположила, что он их подбадривал.

Сегодня утром Блейк напомнил мне про матч эсэмэской и, помимо прочего, пригласил на вечеринку, которая после состоится у него дома. Хотя я точно не знала, пойду туда или нет, все же порадовалась еще одному шансу отвлечься. Даже с учетом того, что спортивных вечеринок с начала учебы в университете я избегала как чумы.

Беспокойно ерзая на сиденье, я оглядела публику. Мое место находилось на той стороне трибуны, где бо́льшая часть зрителей была одета в темно-синие цвета «Орлов Вудсхилла» и футболки или толстовки с эмблемой команды. Напротив нас собрались фанаты команды-противника.

– Смотри, там еще свободно, Нолан, – раздался голос надо мной, и я вскинула взгляд.

Все мое тело оцепенело.

Возле ряда, в котором я сидела, стоял Нолан с двумя настолько похожими на него людьми, что я сразу распознала в них его родителей.

Наши глаза встретились.

Для этого уже слишком поздно, Эверли, – эхом зазвучали у меня в ушах его слова.

После того как вернулась домой с вечеринки Спенсера, я приняла одну из маминых таблеток и пошла спать. Так даже лучше. Иначе я бы наверняка пролежала полночи без сна и в итоге ответила бы на его сообщение какой-нибудь глупостью.

Сейчас он выглядел так же беспомощно, как я себя чувствовала. Я автоматически подняла руку в знак приветствия. Он повторил мой жест.

– Еще одна студентка? – спросила миссис Гейтс, улыбаясь и переводя взгляд с меня на Нолана.

– В этом университете найдется хоть один человек, которого ты не знаешь? – спросил мистер Гейтс, а его жена засмеялась, не дожидаясь ответа сына.

– Видимо, нет. Здесь еще свободно? – обратилась она ко мне и указала на места около меня.

И, прежде чем успела как следует над этим задуматься, я кивнула. Миссис Гейтс буквально затолкала Нолана в мой ряд, сама пошла следом за ним, а завершал процессию ее муж. У меня перехватило дыхание, когда они сели. На трибуне было чертовски тесно, колено Нолана отделяли от моего всего несколько сантиметров. Я боялась пошевелиться.

– Мам, это правда так необходимо? – тихо спросил Нолан рядом со мной.

– Еще как.

– Пап, хоть ты образумь ее. Пожалуйста.

Я услышала, как мистер Гейтс фыркнул.

– Думаю, с этим мы уже на пару лет опоздали.

Не смотри, – заклинала я саму себя.

– Одного поролонового пальца точно хватит, – уговаривал Нолан. – Иначе людям за нами вообще ничего не будет видно.

– Но мне же нужно всем показать, за какую команду я болею, – возразила миссис Гейтс.

– Они поймут это по твоей толстовке. Или по гигантскому орлу.

Я проиграла битву против самой себя и нагнулась вперед, чтобы посмотреть на миссис Гейтс. Кроме толстовки с эмблемой команды теперь она надела на голову огромного орла и по поролоновому пальцу на каждую руку. Я безуспешно боролась с широкой улыбкой. Она слишком забавно выглядела. Судя по всему, она заметила мой взгляд, потому что повернулась ко мне и тоже расплылась в улыбке.

А затем стянула с себя один из пальцев и через Нолана протянула его мне.

– Держи, – заявила она. – Похоже, существует лимит на фанатскую атрибутику, которую разрешено надевать. – Она закатила глаза, но не похоже было, чтобы она злилась. Для этого у нее слишком озорно блестели глаза.

– Спасибо, – наконец выговорила я и натянула палец на правую руку.

– Я просто обязана спросить, – неожиданно выпалила она. – Как тебе Нолан как преподаватель? Хороший? Добрый?

Я растерянно моргнула.

– Мам, – предостерегающе сказал Нолан.

– А что такого? Мне просто любопытно.

– Ты спросила об этом у каждого, кто нам сегодня встречался. Эверли здесь не для того, чтобы ты ее допрашивала.

– Ах, так это Эверли? – Миссис Гейтс с сияющей улыбкой наклонилась ко мне: – Очень рада с тобой познакомиться.

Я понятия не имела, как себя вести, учитывая то обстоятельство, что Нолан, очевидно, рассказывал обо мне своей матери.

– Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, миссис Гейтс, – вежливо откликнулась я.

– Пожалуйста, зови меня Барб. А он Рональд, – ответила она, показав на своего мужа. Тот посмотрел на меня и поднял ладонь, но потом снова устремил взгляд на поле. Угловатые черты лица и серые глаза Нолан явно унаследовал от него.

– Барб, – пробормотала я. Никогда бы не подумала, что однажды познакомлюсь с родителями Нолана, не говоря уже о том, что буду смотреть баскетбольный матч вместе с ними и самим Ноланом. Теперь же я оказалась в ловушке в центре ряда и могла думать лишь о том, как близко к моей находилась рука Нолана. Будет достаточно малейшего движения, чтобы мы соприкоснулись. То, что от одной только мысли об этом у меня волоски на руках вставали дыбом, не предвещало ничего хорошего.

Я отчаянно искала, как бы отвлечься от всего этого. Затем в голове промелькнула идея.

– Кстати, а вы уже прыгали с парашютом? – спросила я, обернувшись к Нолану.

Барб подалась вперед и одарила меня широкой улыбкой.

– Это было настоящее безумие, – произнесла она.

– Папа струсил, – добавил Нолан. Я заглянула ему в глаза и поняла, что мы не находились так близко друг к другу с тех пор, как… с той самой среды.

Я теребила поролоновый палец, чтобы занять руки.

– Я все слышал. Если не хочешь, чтобы я начал рассказывать перед твоей студенткой позорные истории из твоего детства, то лучше помолчи, – вдруг заговорил Рональд.

Уголки рта Нолана слегка приподнялись, а в глазах зажглись веселые искорки.

– Вот фотография, – сказала Барб и через сына протянула мне свой телефон. – Это я, а вот это Нолан.

Я потянулась вперед и взглянула на снимок. Их двоих почти невозможно было различить из-за толстого слоя одежды и защитных очков, но, кажется, они оба смеялись. Или кричали.

– И каково это? – полюбопытствовала я.

– Эйфория… я бы с удовольствием хоть сразу еще раз прыгнул, – ответил Нолан, а его мама согласно промычала.

Я собиралась добавить что-нибудь еще, но в этот момент раздался свисток к началу матча, и публика начала шуметь еще громче. Я быстро перевела взгляд обратно на поле.

Несмотря на то что страх до сих пор не прошел, вскоре после старта меня увлекла динамика игры. Блейк был на высоте. Уже через пару секунд он начал делать передачи игрокам своей команды. Он был чуть ниже остальных, зато двигался проворно и гибко. Даже издалека я видела, что он уверенно следил за игрой, хотя развивалась она очень быстро. Если мяч попадал на половину «Орлов», Блейк переворачивал ход событий и блокировал противнику возможности для паса.

Наша команда была хороша, но соперники тоже оказались сильными, и поначалу матч протекал ровно. Лишь к концу первого тайма «Орлам» удалось заработать небольшое преимущество, из-за чего атмосфера на нашей трибуне становилась все оживленнее. Когда Блейк опять выполнил идеальную передачу, другой игрок его команды за секунду до свистка на перерыв забил еще один мяч в корзину. Барб выбросила вверх свой поролоновый палец, а я, улыбаясь от уха до уха, повторила за ней.

Наши с Ноланом взгляды встретились. У меня на мгновение словно онемела рука. Я заметила в его глазах что-то тяжелое, темное. В животе разлился жар.

Я снова быстро отвернулась к полю, и в эту секунду на поле выбежали чирлидеры. Мой палец медленно опустился вниз, в то время как некоторые зрители вокруг меня вскочили с мест и зааплодировали.

Сглотнув ком в горле, я наблюдала за синхронными танцевальными шагами и энергичными движениями девушек и парней. Мне казалось, что я своими ушами слышала шум помпонов и ощущала на коже ткань формы. Все мысли о Нолане растворились, когда впервые за четыре года я увидела чирлидерскую программу.

Они хорошо выступали. Невероятно хорошо. Я читала, что чирлидеры из Вудсхилла даже принимали участие в соревнованиях, однако никогда не выясняла подробности, потому что ко мне это отношения не имело.

Я никогда не ходила на эти игры из опасений, что они вызовут болезненные воспоминания, которые у меня все еще ассоциировались с чирлидингом. Теперь же я жалела, что не оказалась здесь раньше. В желудке у меня все перевернулось, когда трех девушек подбросили высоко вверх, а потом поймали.

Я прекрасно помнила, что чувствуешь, когда взлетаешь вот так и тебя несет восторг публики. Следующий трюк заставил меня задержать дыхание. Пирамида была в четыре человеческих роста высотой, и, после того как прыгун в шпагате взмыл в воздух, я, как и родители Нолана, вскочила на ноги и ахнула. Спустя несколько секунд выступление закончилось, музыка сменилась, а чирлидеры убежали на край поля, чтобы разогреть толпу. Ощутив легкое покалывание в затылке, я оглянулась на Нолана. Он сидел ко мне вполоборота и наблюдал.

– Что такое? – спросила я почти не дыша и заправила волосы за ухо.

Уголки его губ слегка приподнялись.

– Ты просто светишься. Это… – Он сглотнул. – Красиво.

Что-то грохотало у меня в груди, и я не знала, то ли это из-за раскатистой музыки, то ли из-за моего пульса.

Сев обратно, я снова посмотрела на поле, где команды собрались в кружки и внимательно слушали инструкции тренеров. Я старалась сосредоточиться на Блейке, но тревожное ощущение у меня внутри не утихало – ни когда начался второй тайм, ни когда игра стала подходить к концу.

«Орлы» выиграли с сильным отрывом, и, после того как раздался финальный свисток, трибуны так взревели, что я списала на это свое внутреннее беспокойство. Я попыталась помахать Блейку, но он был слишком занят, празднуя победу с товарищами по команде и тренером. Медленно, но верно трибуны пустели, когда болельщики устремились к выходу. Вместе с Гейтсами я присоединилась к толпе.

– Здорово видеть тебя таким веселым, – произнесла передо мной Барб и взяла Нолана под локоть.

– Спасибо, мам.

– С каждым нашим приездом тебе, похоже, становится все лучше, – добавил Рональд и похлопал сына по спине. – Это для нас настоящее счастье.

– Только посмотри, как далеко ты продвинулся. – Барб положила голову на плечо Нолану, в то время как он тихо ответил ей что-то, чего я не разобрала.

Мне вдруг стало неловко идти так близко к ним, хотя другого выбора у меня не было, потому что сзади напирали люди. Этот момент между Ноланом и его родителями казался личным и очень душевным. Мне вспомнилось, как в телефонном разговоре он упомянул, что прошел через сложный период. Теперь я спрашивала себя, что же тогда произошло, если это событие настолько повлияло на него и его родителей.

Снаружи перед выходом из спортзала образовались маленькие группки. Нолан с отцом и матерью пошли в том же направлении, куда нужно было мне, и я торопливо соображала, не подождать ли немного, чтобы больше не подслушивать их разговор. Но потом Барб обернулась ко мне и широко улыбнулась. Она остановилась и дождалась, пока я догнала их.

– Я была очень рада с тобой познакомиться, Эверли, – сказала она.

– Я тоже очень рада, – неуверенно откликнулась я.

– Тогда увидимся в следующие выходные? – спросила она, обращаясь к Нолану.

– Конечно, как всегда. – Он наклонился к ней и поцеловал в щеку. Потом обнял отца.

Родители Нолана еще раз кивнули мне, прежде чем, взявшись за руки, направиться в сторону парковки и оставить нас одних. В нерешительности я сунула ладони в карманы куртки. Здесь, снаружи, оказалось жутко холодно, и меня постепенно покидало согревающее чувство, которое вызвали во мне игра и настроение в зале.

Я посмотрела на Нолана, который тоже спрятал руки в карман на животе своей толстовки с «Орлами Вудсхилла». В ней он выглядел почти как студент, и на краткий миг я пропустила через себя эту мысль. Подумала, а что, если бы он не был моим преподавателем? Где бы мы познакомились? Стали бы и тогда всего лишь друзьями… или чем-то бо́льшим?

А затем быстро выбросила эти мысли из головы.

– У тебя классные родители, Нолан, – произнесла я наконец, потому что это было самым безобидным из того, что в тот момент пришло мне на ум.

У него на губах заиграла легкая улыбка.

– Они самые лучшие. Хотя иногда они меня немного смущают.

– Думаю, в этом заключается их работа, ну, как родителей.

– Тоже верно. – Между нами повисла короткая пауза. Нолан смотрел на меня, склонив голову набок. Намек на улыбку до сих пор никуда не исчез. – По тебе видно, что ты когда-то была чирлидером.

Нахмурившись, я ответила на его взгляд.

– Что?

– Ты все это время раскачивалась вместе с ними и повторяла движения руками. По-моему, ты этого даже не замечала. – Он поднял руки ладонями вперед, растопырил пальцы и изобразил «джазовые ручки», заставив меня усмехнуться. Одновременно с тем на меня вновь накатила эта невероятная тоска, которую я уже чувствовала в зале, наблюдая за программой чирлидеров.

– Хотела бы я никогда не бросать, – тихо сказала я. Потом откашлялась, потому что голос внезапно совсем охрип. Я не понимала, почему с любыми другими людьми умела закрываться, как по щелчку, а перед ним, как само собой разумеющееся, раскрывала самое сокровенное. В этом не было никакого смысла. Неправильно, что он стал единственным человеком, с кем я могла так себя вести.

– Ты как-то разговаривала об этом с Блейком перед занятием. И я видел фотографию у тебя дома, – задумчиво ответил он. – Очевидно, что это много для тебя значило.

– Это значило для меня все, – тут же откликнулась я.

Он терпеливо смотрел на меня, но как бы ни хотелось, я почему-то не могла связать и двух слов. Перед внутренним взором вспыхнул образ папы, и я пару раз моргнула, чтобы его прогнать. Нолан будто догадался, что мне трудно говорить, и кивнул в сторону кампуса. Я последовала его молчаливому приглашению, и мы вместе пошли к лужайкам перед главным зданием.

– Могу я узнать, почему ты бросила? – спросил он, а между тем галдеж толпы позади нас становился все тише, пока в конце концов не стали слышны только наши шаги по мощеной тропинке и ветер среди деревьев.

Я глубоко вздохнула.

– Я получила травму.

– Что произошло? – продолжил он и пнул камушек. Тот приземлился на моей стороне дорожки, и я толкнула его обратно к Нолану. От такого простого действия мое тело расслабилось. Это как один из наших ночных диалогов. Несмотря на то что сейчас он шел рядом со мной, в его присутствии я чувствовала себя в безопасности как никогда прежде. Лишь поэтому у меня получилось выговорить следующие слова.

– Я собиралась на соревнования и именно в тот день сцепилась с отцом, – негромко начала я. Не отрывая глаз от земли, я искала еще один камень, который можно было бы пнуть. – Просто не вытерпела и высказала ему свое мнение. А потом… потом он накинулся на меня. Я неудачно упала. Помимо нескольких синяков, у меня оказалась сломана лодыжка. После этого о чирлидинге пришлось забыть.

Я все еще хорошо помнила, как ярко светили лампы в больнице. Растерянный тон доктора, который улыбался мне, когда я разрыдалась. Чирлидинг был единственным, что придавало сил в повседневной жизни с папой. Врачу истерика показалась смешной, хотя мой мир рухнул в ту секунду, когда он развесил рентгеновские снимки.

Нолан шагал так близко ко мне, что я буквально чувствовала его напряжение.

– Твою мать.

Я покосилась на него, изумленная ругательством. Никогда не слышала, чтобы он так говорил. И такое выражение его лица тоже было для меня в новинку.

Он покачал головой и взглянул на меня. Сочувствие и гнев в его глазах едва не ввели меня в ступор.

– Мне так жаль, Эверли. Хотел бы я, чтобы с тобой этого никогда не случилось.

От его чутких слов мое тело как будто неожиданно стало легче. Словно сняли тяжкий груз. И все лишь потому, что я поделилась с ним этой частью своего прошлого.

– Но если бы всего этого не случилось, я бы никогда не попала в Вудсхилл.

– А здесь ты счастлива? Или нет? – тихо спросил он.

– Большую часть времени счастлива, да.

Я скосила на него глаза. Задумчивый взгляд устремлен под ноги. Он пнул новый камушек, который проскакал по дорожке и укатился в траву.

Я прочистила горло.

– Ничто не происходит без причины – так всегда говорила моя бабушка, – продолжила я чуть погодя, и Нолан вновь посмотрел на меня. Я с трудом сглотнула. – Хотя тогда я потеряла всех своих друзей и единственное увлечение, которое когда-либо что-то для меня значило, после этого мама наконец рассталась с отцом, и мы переехали к бабушке. Она подарила нам новую жизнь. – Это не преувеличение – я до сих пор была невероятно благодарна бабуле за то, что она для нас сделала. Не знаю, пережили бы мы с мамой те времена без нее или нет.

– Наверняка твоей маме стоило огромных усилий решиться на такой шаг.

Я кивнула, но замерла, вспомнив о том, что случилось на прошлой неделе. Словно на автомате, рука потянулась к шее, и я поджала губы. Сейчас синяков уже не было видно, однако я продолжала чувствовать фантомную боль в тех местах, где меня схватил папа.

– Когда неделю назад я навещала маму, там оказался отец, – осипшим голосом выговорила я.

Нолан с шумом выдохнул:

– Эверли…

– Он пришел к маме и требовал от нее денег, – задыхаясь продолжила я. От воспоминаний о той встрече на спине до сих пор выступал холодный пот.

– На что? – спокойно уточнил Нолан.

– Судя по всему, он в долгах, и мама регулярно ему платит. После всего, что мы преодолели, я слишком разозлилась, чтобы выслушивать ее оправдания. Я почувствовала себя преданной.

Нолан вытащил руки из карманов толстовки. Потом остановился, словно сам толком не знал, что собирался с ними сделать. В конце концов он стиснул их в кулаки.

– Пока твоя мама с этим не разберется… – Он ненадолго замолчал. – Пожалуйста, не езди туда больше. Тем более одна. Я говорил всерьез, когда написал тебе это вчера вечером.

У меня ускорился пульс, стоило лишь подумать о его словах.

– Потому что тогда ты больше не сможешь спать по ночам, – медленно повторила я.

Он кивнул.

– Потому что ты за меня беспокоишься.

Снова кивок, на этот раз медленнее.

– Потому что мы друзья… – Последняя фраза прозвучала скорее как вопрос, хотя я сама не понимала скрытый за ней смысл.

Нолан не издавал ни звука.

– Да, – сказал он затем охрипшим голосом.

Я тяжело сглотнула. Он кашлянул.

– И потому, что мы друзья, в следующий раз ты должна будешь позвонить мне, когда поедешь домой, – добавил он.

– По «Скайпу»? – спросила я.

– По телефону.

Прошла пара секунд, прежде чем я сообразила, что он подразумевал под этим предложением. А в следующий момент я ледяными пальцами вытащила из сумки свой телефон, разблокировала и протянула Нолану. Он взял его, чтобы вбить свой номер. И чуть позже вернул мне с серьезным взглядом.

– В любое время дня и ночи – ты всегда можешь мне звонить. Хорошо?

Я кивнула.

Нолан выглядел так, словно еще что-то хотел сказать, однако плотно сжал губы, как будто изо всех старался сдержаться.

Я оглянулась назад, на спортивный корпус. Мы уже ушли так далеко, что я едва различала людей перед ним. Интересно, какую картину мы собой представляли для человека, который заметил бы нас оттуда. Преподаватель, который разговаривает со своей студенткой? Двое друзей, переживших непростую ситуацию?

Ни то ни другое не казалось мне правильным. Этот момент между нами ощущался как нечто гораздо большее. С каждой встречей между нами скапливалось все больше невысказанных слов.

Никто из моих друзей не знал обо мне так много. Ни с одним из них я не чувствовала себя в таком смятении и вместе с тем в такой безопасности, как когда смотрела на Нолана.

Заглянув сейчас ему в глаза и увидев там бушующую бурю, я позволила себе надеяться, что не придумала эту связь между нами. И что он – вопреки всему, что наговорил в моей квартире, – чувствовал то же, что и я.

Глава 21

– И из чего он? – спросила Элли рядом со мной, изучая кроваво-красную жидкость в своем стакане.

В отличие от нее, я не медлила ни секунды. Взяв свой собственный бокал, отпила большой глоток – с коктейлем под названием «Кровь ведьмы» другого выбора у меня просто не было. Пока во рту растекался вишневый вкус, я провела языком по губам, к которым прилип черный сахар с края бокала.

– Супервкусно, – заключила я. Остальные скептично покосились сначала на меня, потом на свои напитки, но в итоге все-таки решились отпить по глотку. Хотя это был уже третий наш круг, до сих пор все отказывались пробовать что-то из хеллоуиновских коктейлей, которые в честь праздника готовили сегодня в «Хиллхаусе». Моим фаворитом стал тот, где плавали кровавые глаза, впрочем, я сомневалась, что ребята к нему уже готовы.

– Спасибо, это очень храбрый поступок. Я была не уверена, не подмешали ли туда настоящую кровь, – сказала Доун, поднося к свету свой бокал. Он действительно очень напоминал настоящую кровь – и из-за этого нравился мне еще больше.

Наверное, лучше не произносить это вслух.

Мы сидели за маленьким столиком в конце бара, Элли, Кейден и я на одной стороне, Доун, Спенсер и Скотт – на другой. Моника и Итан утащили себе стулья от другого стола и устроились сбоку. Сидеть приходилось очень близко друг к другу, и с учетом разношерстных костюмов мы определенно представляли собой крайне странную картину.

– На вкус не так плохо, как я думал. – Кейден откинулся на спинку стула и положил руку на плечи Элли. Я скептично взглянула на него, наклонившись, чтобы видеть парня за его девушкой, и, когда он заметил мой взгляд, повернул голову в мою сторону. – Что такое? – спросил он и опустил глаза вниз, на свою рубашку, словно ожидая обнаружить на ней пятно.

– Ты без костюма, – заявила я.

Кейден вновь поднял голову и выгнул бровь.

– А вот и нет.

– И что же это за костюм?

– Я секси-дровосек. Ясно же, – ответил он и указал на рубашку в клеточку с расстегнутой верхней пуговицей.

Интересно, он это всерьез?

– Скажи-ка, Спенс, а это не твоя рубашка? – полюбопытствовала Доун, переводя глаза с Кейдена на своего парня и обратно.

– Ты одолжил рубашку у Спенсера, вместо того чтобы купить себе настоящий костюм? – изумленно переспросила я.

– Если бы это помогло ему сэкономить. – Скотт покачал головой, но усмехнулся.

– На входе его сначала не хотели впускать, – пояснил Спенсер. – Ему пришлось заплатить больше, чтобы… Ауч! – Он поморщился от боли и поднял коленку, чтобы растереть голень.

– И ты еще называешь себя Халком? – с наигранным разочарованием протянул Кейден. – Я до тебя почти не дотронулся.

Спенсер метнул на Кейдена сердитый взгляд. Он выкрасил кожу в зеленый цвет и должен был изображать Халка, однако не вызывал ни капельки страха… особенно когда пытался злобно на кого-нибудь посмотреть.

Мы со Скоттом переглянулись, и мне пришлось прятать улыбку.

– Думаю, в чем мы все будем единогласны, – быстро начала Доун, – так это в том, что у Эверли и Скотта самые лучшие костюмы для Хеллоуина.

– Так и есть, – откликнулся Скотт и протянул мне кулак через стол. Я стукнула по нему своим.

Я выбрала черное платье с бордово-красной кружевной отделкой, вставила острые клыки и красные контактные линзы, а Скотт оделся во все черное и так разрисовал лицо и руки, что выглядел как оживший скелет. Кроме меня, он оказался единственным, кто придумал достаточно жуткий для Хеллоуина костюм – во всяком случае, по моему мнению. Элли нарядилась Чудо-женщиной, в то время как Доун надела черный комбинезон, играя Черную Вдову рядом с Халком Спенсера. Моника и Итан тоже подобрали парные костюмы: она пришла в роли фраппучино с шапочкой сливок, а он – баристы.

– В следующий раз устроим предхеллоуиновскую вечеринку, – решительно заявила я.

– Точно. Тогда мы с Эверли поможем вам с костюмами, чтобы вы выглядели пригодными к Хеллоуину. – Скотт обвел взглядом сидящих за столом и особенно долго задержал его на Кейдене, который отреагировал лишь тем, что запрокинул голову и опустошил свой бокал.

– Я готов пойти потанцевать, – сказал он и вопросительно посмотрел на нас.

Скотт первым вскочил со стула. Он потянул за собой Доун и утащил ее в сторону танцевальной зоны еще до того, как остальные вообще встали. Я медленно поднялась и глубоко вздохнула. Затем прислушалась к себе и поняла, что впервые за долгое время не боялась выйти на танцплощадку.

Вообще-то выходные я по большей части проводила с мамой, избегая куда-то выбираться с друзьями. А в тех случаях, когда ходила с ними в «Хиллхаус», всегда была той, кто сидел за столом и следил за вещами, лишь бы не выходить танцевать.

Однако после баскетбольного матча, который вывел меня из эмоционального равновесия не так сильно, как ожидалось, это решение далось мне легко.

Я последовала за остальными, воодушевленная воспоминаниями об удовольствии от вечеринки Блейка и алкоголем, который медленно, но верно раскрывался у меня внутри.

Спенсер закружил Доун и начал танцевать, тесно прижавшись к ней. Сперва мне показалось, что Скотт собирался запротестовать, однако тут раздались первые аккорды песни Little Mix, и его возмущение было забыто.

Он издал радостный возглас, притянул меня к себе, и вместе мы стали двигаться в такт музыке, звучавшей у нас в ушах. Я наслаждалась ощущением того, что не надо ни о чем думать – ни о маме, ни о папе, ни о Нолане.

Пока мы танцевали, мой взгляд бродил по толпе вокруг, рассматривая костюмы других людей. Как раз когда я обнаружила замысловатую конструкцию из паучьих лапок, которая очень впечатляла, кто-то положил мне руку на плечо. Я обернулась… и уставилась в лицо Джокеру.

Дважды моргнула.

– Блейк! – воскликнула я.

Он широко улыбнулся, что выглядело жутковато из-за красного макияжа, размазанного вокруг его рта. Потом он быстро обнял меня и покружил.

– Я видел тебя и твой палец в субботу на трибуне, – прокричал он сквозь музыку. – Куда ты так быстро сбежала после игры?

Вопрос застал меня врасплох, и на мгновение я перестала танцевать.

– Я… встретила друга.

Блейк пристально посмотрел на меня, но, прежде чем он успел спросить что-нибудь еще, я сменила тему.

– Ты здесь с друзьями? – выпалила я и огляделась в поисках Эзры, Отиса и Кэма.

– Да, они пошли за напитками. Мы были на полпути к бару, когда заметили вас. Привет, Доун!

Доун повернулась к нам и застыла на середине движения. У нее на лице отразилось множество эмоций, как будто она не могла решить, какую из них выбрать. Ее взгляд дернулся ко мне, и я постаралась улыбкой дать понять, что все нормально, после чего подруга кивнула и поприветствовала Блейка объятием. Остальные тоже ему помахали, а потом Блейк снова развернул меня к себе и положил руку на талию.

– Уверен, друзья обойдутся без меня пару песен, – произнес он, когда мы начали двигаться под музыку.

– Либо просто променяют тебя на какого-нибудь другого Джокера из тех, которые сюда сегодня пришли, – невозмутимо ответила я.

– Что? – Он поднес ладонь к уху, а я встала на цыпочки, чтобы достать до него.

– Твой костюм, – громко сказала я, – не очень-то креативный.

Блейк отодвинулся обратно и ухмыльнулся. Потом провел рукой по тонированным в зеленый цвет волосам.

– Но признай, что среди всех Джокеров на вечеринке я самый красивый.

Я фыркнула и перевела взгляд на толпу, чтобы найти Джокера, который недавно бросился мне в глаза, потому что был очень похож на Хита Леджера. Он обнаружился возле бара, однако прежде чем я успела указать на него Блейку, заметила человека, стоящего рядом с Джокером.

У меня перехватило дыхание.

Это Нолан.

На нем были кожаные доспехи, алый плащ крепился к плечам металлическими пряжками, а на табурете рядом с ним лежал молот. Волосы у него были наполовину собраны, руки обнажены, а узкие черные штаны так подчеркивали его ноги, что мой желудок сделал сальто, а в животе запылал жар. Я посмотрела ему в лицо, и все стало только еще хуже.

А потом Нолан посмотрел на меня. Его взгляд медленно спустился вдоль по платью, пока не добрался до ладони Блейка, все еще лежавшей на моей талии. Он даже не изменился в лице, когда поднес свой бокал, чтобы отпить из него большой глоток.

Я продолжала смотреть на него, танцуя рядом с Блейком и моими друзьями. Нолан допил свой напиток. Затем обратился к Джокеру и ведьме, которые стояли около него. Они обменялись парой слов и обнялись, прежде чем он развернулся и слился с толпой.

Он уходил.

Музыка теперь доносилась до меня приглушенно, и все мои движения внезапно стали происходить как будто в замедленном темпе. Пока Нолан пробирался все дальше по направлению к выходу, а в конце концов и вовсе исчез из поля моего зрения, моим телом словно овладела какая-то иная сила. Даже не оглянувшись на друзей, я высвободилась из рук Блейка и побежала за Ноланом. Я проталкивалась через вампиров, ведьм и множество супергероев, мимо бара, к гардеробу. Оказавшись там, поднялась на носочки, чтобы окинуть взглядом помещение. А спустя пару секунд заметила его красный плащ и почувствовала, как сердце вдруг застучало у самого горла. После этого, сделав глубокий вдох, я подошла к нему.

– Уже уходишь? – спросила я.

Нолан застыл. Потом медленно обернулся ко мне.

На долю секунды его взгляд упал на дорожку искусственной крови, бегущей по моей шее.

Затем он тяжело сглотнул и кивнул.

– Но у нас даже не было возможности поговорить, – сказала я. – Доун будет в восторге от твоего костюма. Они со Спенсером изображают Черную Вдову и Халка – то есть вместе вы будете почти половиной команды Мстителей. И я уверена, остальных вы тоже найдете где-нибудь в «Хиллхаусе». Похоже, супергерои – тренд этого вечера. – Я сжала губы, чтобы не позволить себе наболтать еще больше ерунды. Однако алкоголь в крови придал мне храбрости. Я просто-напросто не хотела, чтобы Нолан ушел.

– Мне правда нужно идти, – ответил он. Слова срывались с его языка слегка растянуто, и в тот момент мне бросилось в глаза, как раскраснелись у него щеки. Может, он тоже пьян?

– Ты не можешь сначала наблюдать за тем, как я танцую, а потом взять и уйти, – выпалила я, ни на секунду не задумавшись, как это прозвучит.

Во взгляде Нолана вспыхнуло что-то темное.

– Честно говоря, у меня нет настроения и дальше смотреть, как ты танцуешь с Блейком.

Он, кажется, точно так же удивился собственным словам, как и я.

– Почему? – чуть слышно спросила я.

Мимо нас протиснулось двое людей, и я потеряла равновесие. Нолан схватил меня за руку, хотя сам явно тоже нетвердо стоял на ногах. Мы отшатнулись на шаг назад.

Неожиданно он оказался очень близко ко мне, и я буквально ощутила исходящий от него жар. Потом посмотрела на его пальцы, лежавшие на моей руке, и снова ему на лицо. Во рту пересохло. Нолан тоже уставился на свою ладонь, выглядя при этом как загипнотизированный. Большим пальцем он нежно погладил мою кожу.

По моей руке пронеслась волна покалывания, охватив затем все тело. Мы стояли так близко друг к другу, что я могла пересчитать густые ресницы Нолана и чувствовала его мягкое дыхание у себя на виске.

– Что между тобой и Блейком? – Он говорил так тихо, что из-за музыки я его практически не слышала. Сердце снова забилось в районе горла, как только до меня дошло, что именно он имел в виду.

Я подумала о его мрачном взгляде на занятии, когда мы с Блейком вместе вошли в аудиторию. Еще тогда меня мучил вопрос, не нафантазировала ли я себе все это… но теперь была уверена, что это не так.

– Почему ты спрашиваешь?

Он продолжал поглаживать меня, будто уже не мог остановиться, однажды попробовав. Его прикосновение было невероятно ласковым, и мои руки покрылись мурашками. Я стояла как в дурмане. Потом прислонилась спиной к стене, и, словно мы превратились в магниты, Нолан последовал за моим движением, пока не оказался прямо напротив меня. Я никогда не обращала внимания, какие широкие у него плечи, и боролась с порывом положить на них руки.

Его взгляд скользнул по моему лицу, и он с трудом сглотнул.

– Я знаю, что это чистое безумие, но… мне это не нравится.

У него в глазах бурлили самые разные эмоции.

– Что тебе не нравится? – Я просто не могла иначе. Я обязана была спросить. Мне нужна уверенность.

– Видеть тебя вот так. С Блейком, – прошептал он, не отрывая от меня взгляда.

Я затаила дыхание и вдруг больше не сумела сопротивляться желанию тоже до него дотронуться. Я положила одну руку ему на плечо. Его кожа оказалась горячей. Мир вокруг нас словно померк и отошел на второй план.

– Мы с Блейком друзья, – прошептала в ответ я.

Колени у меня стали ватными, когда он придвинулся еще ближе. Это я потянула его за руку? Не знаю.

– Такие же, как мы с тобой? – спросил он, стоя вплотную ко мне.

Как же хотелось прикоснуться к его лицу. К щетине у него на щеках. Ко рту. Мой взгляд остановился именно там. Нужно просто встать на носочки, чтобы накрыть его губы своими. Но больше я так не сделаю. Я себе поклялась.

– Нет, – севшим голосом произнесла я. – Не как мы с тобой.

На следующие несколько секунд я потерялась в его серых глазах. Мы продолжали цепляться друг за друга, и я спрашивала себя, куда приведет этот разговор. Взгляд Нолана опустился на мои губы. Его рот слегка приоткрылся, и я почувствовала, как он с шумом втянул в себя воздух.

– Эверли, я…

– Эверли!

Мы с Ноланом отскочили друг от друга. Я повернулась в том направлении, откуда донесся возглас, и увидела, как сквозь небольшую группку людей протискивался Спенсер. Черт, он заметил, как близко мы с Ноланом только что стояли?

– Доун велела мне проверить, где ты застряла, – сказал он, добравшись до нас. Спенсер перевел взгляд с меня на Нолана, и тут его глаза округлились. – Да ты же идеально вписываешься в нашу компанию, чувак. Не хочешь выпить с нами?

Я посмотрела на Нолана, который покачал головой.

– На самом деле я уже собирался уходить. Прости.

– Жаль. Ну, в следующий раз. – Спенсер повернулся ко мне. – Ты еще подышишь свежим воздухом или пойдешь со мной?

Сглотнув ком в горле, я бросила последний взгляд на Нолана. Пламя в его глазах угасло. По нему было отчетливо видно, как он раскаивался в том, что сейчас произошло.

Я заставила себя улыбнуться:

– Пойду с тобой. Мне нужно выпить.

И, больше не оглядываясь, последовала за Спенсером к ребятам. Однако всю оставшуюся ночь я мысленно возвращалась к Нолану и вопросу, что между нами, черт возьми, за дружба?

Глава 22

От горячего шоколада, который приготовила нам Доун, исходил вкусный аромат. Я сделала глоток и с наслаждением вздохнула.

– Прочитай имейл, Доун, – сказала я и пихнула ее ногой в коленку.

Она сразу замотала головой.

– Мне страшно.

Мы устроились на полу ее комнаты в общежитии. Пока я мучилась с домашним заданием за прошлую неделю, Доун таращилась на электронное письмо от своего редактора. Та прислала ей готовый вариант «О нас», и Доун делала все, лишь бы не открывать файл. Снова и снова она находила в интернете вещи, которые хотела срочно мне показать; вставала, чтобы принести себе еще одну подушку и положить ее рядом с другими на полу; и доставала нам новые снеки из тумбочки. К этому моменту вокруг нас валялось столько всего, что я уже не решалась пошевелиться в страхе раздавить какую-нибудь шоколадку.

– Не можешь же ты проигнорировать письмо, – заметила я и подчеркнула строчку в анализе лирического текста, который как раз читала к одному из семинаров. Все произведение состояло из сложно сформулированных предложений, растянутых на полстраницы, и я не понимала ни слова. Уверена, автор вполне мог бы выражаться яснее, если бы захотел. Будь я дома одна, наверное, давно бы уже сдалась и так же, как Доун, перерывала бы интернет в поисках вещей, которые на самом деле мне не нужны.

Краем глаза я увидела, как подруга открыла Pinterest. У меня промелькнула мысль сделать то же самое.

– А не заказать ли мне новое покрывало на кровать? – спросила Доун.

– А не открыть ли тебе наконец письмо? – откликнулась я. – Давай уже. Не может же все быть так плохо.

– Это ты так говоришь. – Она наигранно громко вздохнула и – лицом вперед – упала на подушки. Не прошло и двух секунд, как она вновь села. – О господи, это чуть ли не хуже, чем отвечать реферат. Кажется, мне вообще больше не стоит писать книги.

Я в ужасе уставилась на нее.

– Чушь. Ты рождена, чтобы писать, Доун.

Подруга изумленно моргнула. Потом у нее на лице медленно расцвела улыбка.

– Спасибо. – Она дотянулась до моей руки и ненадолго ее сжала. – Когда-нибудь ты станешь классным агентом для своих писателей, знаешь это?

Я оцепенела. Хотелось бы мне объяснить Доун, что я чувствую в отношении своей учебы и своего будущего. Хотелось бы рассказать ей о маме и бабушке и о том, что я делала это исключительно ради них, а порой задыхалась из-за необходимости закончить это обучение и перспективы дальнейшей профессиональной карьеры. В то же время я ругала себя за подобные мысли. Все-таки надо радоваться, что у меня вообще есть такой шанс.

– Кстати, нам со Спенсером подвезти тебя на следующей неделе? – внезапно спросила она.

– Хм?

– К папе и Морин. Мы ведь пообещали помочь с переездом, – медленно проговорила Доун.

Вот блин.

Переезд.

Я была в такой ярости на маму, что он совершенно вылетел у меня из головы.

В панике я искала какое-нибудь объяснение для Доун, какую-нибудь отговорку или ложь, но душа сопротивлялась этому изо всех сил. Я сыта враньем по горло. Я устала. Доун важна мне. Выдать крупицу правды лучше, чем вообще ничего не сказать или в очередной раз солгать.

– Я с вами не поеду, Доун, – тихо произнесла я.

Некоторое время она просто молча смотрела на меня.

– Это все еще связано с твоей бабушкой? Потому что это ее дом?

Я механически покачала головой:

– Нет, дело не в этом. Я поссорилась с мамой.

– О нет. Я могу чем-то помочь? – помедлив, спросила она. У нее на лице отразилась неуверенность. Наверняка из-за того, что я отклоняла все ее последние предложения. Интересно, сколько еще попыток она предпримет, прежде чем устанет от моих отговорок?

– Нет, спасибо, – сказала я, кашлянув.

В глазах Доун блеснуло разочарование.

– Дело не в тебе и не в твоем папе, – поспешно добавила я. – Поверь.

Она внимательно посмотрела на меня, но в итоге кивнула.

– Я просто надеюсь, что вы быстро помиритесь. В смысле, скоро праздники. Я думала, что мы проведем их вместе, создадим новую традицию и все такое.

От ее слов у меня сжалось горло.

– Я поговорю с ней еще раз, – пробормотала я только для того, чтобы с лица Доун исчезло это подавленное выражение. К сожалению, удалось мне это лишь отчасти.

– По-моему… – начала она, но осеклась, когда в комнату вошла Сойер и хлопнула дверью.

Соседка Доун была одета в кожаную мини-юбку и наполовину расстегнутую черную блузку, приоткрывающую кружевное бюстье под ней. Все в ней подчеркивало ауру Мне-на-все-наплевать, которой я искренне восхищалась. Вот бы сама я могла так идти по жизни. Хотя пустой взгляд в ее глазах сегодня казался чуть ли не пугающим.

– Привет, соседка.

Сойер, похоже, либо не услышала приветствие Доун, либо не хотела его слышать. Она с грохотом сбросила рюкзак возле своего маленького столика, взялась за наушники, которые висели у нее на шее, и надела их на голову. Потом сложила руки перед собой на столе и уткнулась в них лицом, как будто собиралась на какое-то время отключить мир вокруг.

Я вопросительно взглянула на Доун, которая неожиданно стала выглядеть еще печальней.

– Она страдает от любви. Между ней и Исааком что-то случилось, но она в точности как ты, если дело доходит до необходимости с кем-нибудь поговорить, – сказала подруга и выдавила из себя улыбку, но та получилась больше похожа на гримасу.

Мы с Исааком пару раз переписывались после вечеринки, и по его сообщениям было ясно, что он испытывает сильные чувства к Сойер. Мне стало любопытно, что же произошло. Она казалась по-настоящему расстроенной.

Бросив взгляд на часы, я решила оставить их одних. Торопливо собрала вещи и поднялась с пола.

– Тогда я пойду, – сказала я Доун.

– А мы не собираемся дальше обсуждать ситуацию с твоей мамой? – спросила подруга.

Я надела куртку и подняла воротник.

– Думаю, тут кое-кто сейчас больше в тебе нуждается.

Она посмотрела на Сойер и с отсутствующим видом кивнула. Я быстро и крепко ее обняла и наконец направилась к двери. Прежде чем выйти из комнаты, в последний раз оглянулась через плечо. Доун присела рядом со своей соседкой и бережно погладила ее по спине. Та что-то буркнула в ответ, но еще до того, как услышала ответ Сойер, я тихо закрыла за собой дверь и ушла.

По пути домой я свернула в кампусное кафе. Разговор с Доун не выходил у меня из головы, и я надеялась, что матча латте поможет вновь успокоиться. Внутри я поздоровалась с баристой, которая уже сама знала мой заказ, а потом встала у внешнего края прилавка, дожидаясь, пока она приготовит напиток.

В этот момент зазвонил мобильный. Я выудила его из сумки и застыла, когда прочитала надпись на дисплее.

Мама.

После случая с папой она много раз пыталась со мной поговорить, но до сих пор я игнорировала все звонки – не готова была с ней общаться. Впрочем, сейчас, немного обсудив это с Доун и учитывая скорый переезд, я спросила себя, не пора ли по меньшей мере выслушать, что она хочет мне сказать.

Я смотрела на фото контакта, где мы с мамой обе стояли в соломенных шляпах. Мы сделали его позапрошлым летом в саду за домом. Тогда она еще не встречалась со Стенли, а я не знала, что она тайком опять впустила отца в нашу жизнь.

Как мне теперь снова ей доверять? Сумею ли я вообще вернуться домой?

Я проклинала маму за то, что она отняла у меня самое любимое убежище на свете. Сердце кровью обливалось при мысли о том, что я больше никогда не смогу переступить порог своей комнаты. Никогда не посмотрю на потолок со светящимися звездами, которые бабушка прилепила вместе со мной, потому что я просыпалась с криками по ночам и боялась темноты.

– Не хочешь ответить? – раздался голос, и я обернулась.

Рядом со мной в зоне выдачи напитков остановился Нолан и кивнул на звонивший сотовый. Сердце совершило кульбит и начало биться еще быстрее, когда я вспомнила о нашей последней встрече на Хеллоуин. О том, как он стоял совсем близко и прикасался ко мне, о страсти в его глазах. Я была уверена, что не придумала все это, и терзалась вопросом, что бы произошло, если бы нас не прервал Спенсер.

Однако вслед за этим мне вспомнилась реакция Нолана. Его поспешный уход однозначно продемонстрировал, как сильно он жалел об этом моменте между нами. Думаю, мы ненадолго забылись… наверняка все дело в костюмах, алкоголе и тускло освещенном коридоре, где мы стояли.

Теперь, при дневном свете и без нарядов, реальность очевидна: Нолан был и остается моим преподавателем. Следовательно, единственное, что нам доступно – это быть друзьями. Друзьями, у которых – если бы мы познакомились при других обстоятельствах, – вероятно, могло бы что-то получиться. В действительности же это невозможно, и нам обоим это известно.

Нам лучше сохранить свою дружбу. В этом я не сомневалась. К несчастью, это не меняло факта, что при подобных мыслях у меня все так же что-то болезненно ныло в груди, как бы я ни старалась не обращать внимания.

Телефон перестал звонить, и я пожала плечами.

– Слишком поздно, – пробормотала я, уставившись на экран.

Пропущенный вызов: Мама

Я подняла голову, чтобы посмотреть, скоро ли бариста приготовит мой заказ. Хотя Нолан стоял на некотором расстоянии, я чувствовала его совсем рядом. Слегка повернувшись в его сторону, я обнаружила, что он смотрит на меня. Взгляд казался задумчивым, но глаза светились привычным теплом.

Он слегка наклонился ко мне:

– У тебя все хорошо?

Интересно, видна ли со стороны моя неуверенность? Я выдохнула, когда бариста поставила на узкий прилавок стаканчик с матча латте. Обхватив его обеими руками, я осталась стоять возле Нолана, пока он ждал свой напиток. Я и сама не знала, что со мной. Нужно уйти, я это понимала, однако оторваться от близкого человека не могла. Он единственный, кто в курсе, из-за чего на самом деле я поссорилась с мамой. По-моему, иногда он догадывался о причинах моих тревог, даже если я ему ничего не рассказывала.

– Я до сих пор не поговорила с мамой, – тихо произнесла я и обвела пальцем край стакана.

Нолан забрал свой заказ и искоса посмотрел на меня.

– А хотела бы?

Как само собой разумеющееся, мы вместе пошли в сторону выхода. Я ненадолго задумалась.

– Точно не знаю. На следующей неделе они с папой Доун съезжаются, и, боюсь, после этого мы с мамой уже не сможем спокойно все обсудить.

Он бросил на меня удивленный взгляд.

– Вы как-то рассказывали об их отношениях, но я не знал, что все так далеко зашло.

– Мы с Доун тоже, честно говоря, не знали, пока они не сообщили нам об этом в сентябре.

Нолан задумчиво что-то промычал.

– И вот сейчас вдруг наступил ноябрь, а я понятия не имею, что делать в этой ситуации после всего произошедшего.

– Доун уже знает историю о твоем отце? – спросил он, пока мы медленно шагали по дорожке.

Я быстро помотала головой.

– О’кей, понял. – С отсутствующим видом Нолан рассматривал стаканчик в руке. – Как думаешь, твоя мама уже поговорила обо всем с папой Доун? Ему известно, как опасен твой отец?

Я задумалась над этим, но, к сожалению, не могла представить себе, чтобы она это сделала. Она даже мне рассказала не всю правду. В горле образовался комок, стоило вновь вспомнить о стычке с папой. Я не хотела, чтобы Стенли или Доун однажды пришлось пройти через что-то подобное. И мама тоже не могла этого хотеть, я была в этом уверена.

Между мной и мамой определенно слишком много недосказанностей. Наверное, она тоже так считала, поэтому пыталась до меня дозвониться.

– Думаю, я должна с ней поговорить, – сказала я через какое-то время.

– Хорошая идея.

Я вздохнула. За последние несколько месяцев мы с мамой ругались чаще, чем когда-либо прежде. Мне стало невероятно грустно из-за того, что текущая ситуация нас разделила. Я не хотела, чтобы у нас навсегда испортились отношения. С другой стороны, я не знала, сумеем ли мы когда-нибудь вернуться в ту точку, в которой находились пару недель назад. После случая с папой я перестала в это верить.

– Уверен, разговор пойдет вам на пользу, – продолжал Нолан.

– Но что, если это ошибка и тем самым я сделаю только хуже?

Нолан остановился передо мной и посмотрел на меня сверху вниз. Мягкий взгляд, уголки рта слегка приподняты.

– Пойти после такого навстречу другому человеку и протянуть ему руку не может быть ошибкой, Эверли. Это бесконечно храбрый поступок.

Небо позади него светилось красным и оранжевым из-за закатного солнца, которое заливало лицо Нолана множеством самых разных оттенков. Мне вдруг стало сложно дышать. Этот образ запечатлелся в моей памяти, и я была уверена, что никогда его не забуду.

Внезапно у меня в ушах зазвучал его голос.

Пожалуйста, не езди туда больше. Тем более одна.

Никогда бы не подумала, что поймаю его на слове, когда после баскетбола он дал мне номер своего мобильного. А теперь спрашивала себя, не была ли наша сегодняшняя встреча знаком судьбы.

– Твое предложение еще в силе? – услышала я собственный голос.

Нолан как будто сразу понял, о чем я.

– Конечно, в силе. Я с удовольствием съезжу с тобой к твоей маме.

– Вон тот, впереди, – сказала я и указала на дом.

Нолан остановил свой SUV на обочине перед нашей подъездной дорожкой и выключил зажигание. По пути мы практически не разговаривали, потому что я слишком нервничала. Вместо этого Нолан вручил мне свой телефон, чтобы я выбрала музыку. Прокрутив его плей-листы, я отыскала парочку альбомов, которые тоже слушала. Это отвлекло меня от предстоящего разговора, однако сейчас, при виде маминой машины на подъездной дорожке, у меня больше не получалось отгонять ощущение тошноты. Пальцы немного тряслись, когда я положила смартфон в держатель для стаканов.

– Мне зайти с тобой? – помедлив спросил Нолан, так как я не предпринимала попыток выйти из автомобиля.

Тяжело сглотнув, я покачала головой:

– Лучше не надо.

– Ладно, – ответил он. – Тогда подожду здесь.

Я кивнула и положила ладонь на ремень безопасности, чтобы отстегнуться. Хотя до этого я была крайне решительно настроена поговорить с мамой, неожиданно меня захлестнули мысли, и я застыла на середине движения.

Потом снова откинулась на спинку кресла и взглянула на Нолана:

– Мне нужна еще пара минут.

У него на лице отразилось понимание.

– Времени у нас полно. Как по мне, так хоть до завтрашнего утра.

– Бин вряд ли придет в восторг.

Нолан криво усмехнулся:

– Кстати, да.

– Где он сейчас?

– У моих родителей. Я отвез его к ним сегодня утром перед университетом.

– Они живут недалеко от тебя? – спросила я с любопытством и благодарностью за возможность отвлечься.

– Да, всего через пару домов.

– На матче было заметно, какие у вас близкие отношения. Вы казались единым целым, – сказала я.

В течение какого-то времени Нолан внимательно изучал руль.

– Так было не всегда, – откликнулся он наконец.

Я не спешила и ждала, не добавит ли он что-нибудь еще. А когда он этого не сделал, прочистила горло.

– Почему нет? – осторожно уточнила я.

Нолан шумно выдохнул:

– Был период, когда мы с родителями вообще не понимали друг друга. Тогда я учился на другом конце Штатов, лишь бы уехать как можно дальше от них. Они на меня за это обижались. Вообще-то они тогда на меня за все обижались.

– Даже представить себе не могу.

– О, поверь мне. Я постоянно против них бунтовал.

У меня вырвался смешок.

Он искоса бросил на меня удивленный взгляд.

– Что смешного?

Я тут же сжала губы.

– Извини. После того как видела тебя вместе с родителями, мне тяжело вообразить тебя в амплуа бунтовщика.

Нолан вновь посмотрел вперед. Хотя я видела только его профиль, все равно заметила в его улыбке что-то печальное.

– Я был воплощением кошмара всех родителей. Неблагодарный умник, делал все наперекор их ожиданиям и почти не появлялся дома, чем добавлял маме седых волос.

Как странно. На баскетболе они втроем казались очень близкими людьми. Я тогда автоматически сделала вывод, что в детстве и юности Нолана окружала забота и царило полное взаимопонимание с родителями.

– Что изменилось?

Его улыбка испарилась. Он открыл рот и опять закрыл. Кадык дернулся вверх и вниз, когда он сглотнул.

– Я пережил тяжелый период. И несмотря на все, что произошло между нами, родители с радостью приняли меня обратно. С тех пор я научился ценить их и провожу с ними много времени. – Он моргнул, как будто сам удивился, что обсуждал это со мной. Потом Нолан откашлялся. – Бин любит их обоих. К тому же у них он всегда наедается до отвала. Так что за него можешь не волноваться. – Беззаботная улыбка вдруг вернулась, пусть и более слабая.

Мне очень хотелось узнать, что же случилось у него в прошлом, но я решила не допытываться, как бы ни было любопытно.

– Я рада. Хотя мне дико хочется самой познакомиться с Бином.

– Еще познакомишься. Но должен тебя предупредить: скорее всего, Бин обрадуется вашей встрече меньше, чем ты. Он боится чужих людей.

– А для этого есть какая-то причина? – спросила я.

– Видимо, его бывший хозяин плохо с ним обращался, прежде чем бросить на обочине шоссе.

– Звучит ужасно.

– Бин был очень пугливым сначала, когда мы… когда я забрал его из приюта, – договорил он наконец.

Его слова эхом отразились у меня в голове. Точнее, одно слово.

Мы.

Он сказал «Мы».

Я тут же стала лихорадочно размышлять, кем был человек, вместе с которым Нолан завел домашнее животное, и присутствовал ли он до сих пор в его жизни. Я ничего не могла поделать с тем, что от этих мыслей у меня сжималось горло.

– Бедный Бин, – запоздало ответила я.

– Можешь его не жалеть. Вероятно, именно в этот момент моя мама скармливает ему тонны угощений.

Я улыбнулась:

– Тогда, наверное, очень хорошо, что мы пересеклись в том кафе.

– Безусловно.

От того, как он это произнес, у меня в животе все перевернулось. Я сама не понимала почему, но Нолан заставил меня почувствовать, что сейчас хотел быть только со мной, и нигде больше. С ним мне было комфортней, чем с кем-либо еще… даже несмотря на то, что мне предстояло.

Я протяжно вздохнула:

– Думаю, теперь я пойду.

– Ладно. Если что-то случится, позвони мне. Просто дай один гудок, и я к тебе приду. О’кей?

Я кивнула, избегая его взгляда, и наконец отстегнула ремень безопасности. А когда уже собиралась открыть пассажирскую дверь, Нолан дотянулся до моей руки. Взгляд его серых глаз остановился на мне.

– Ты справишься, Эверли, – с уверенностью сказал он.

Он на мгновение сжал мою ладонь, и на коже затанцевали теплые мурашки. В горле пересохло. Мне удалось лишь кивнуть. Он отпустил мою руку, и я вышла.

Большими шагами я направилась по дорожке к входной двери. А после того как вставила ключ в замочную скважину, у меня начало слегка покалывать в затылке. Я почувствовала на себе взгляд Нолана, и меня неожиданно наполнила радость, когда я открыла дверь и переступила порог дома.

Мамино пальто висело на крючке в гардеробе, а пол оказался сырым от ее сапог. Все выглядело так, словно она только что пришла домой, хотя был уже достаточно поздний вечер.

Оставив свои вещи, я отправилась сперва в гостиную, а потом на кухню. Ни следа мамы. Я вернулась в прихожую и поднялась наверх, на второй этаж. Нахмурившись, посмотрела на луч света, льющийся в коридор через приоткрытую дверь моей комнаты. Не мешкая я распахнула дверь.

– Мам?

Она повернулась ко мне с картонной коробкой в руках. Глаза у нее расширились, стоило ей меня заметить.

– Эверли! – воскликнула мама, поставила одну коробку на другую и подошла ко мне. Затем крепко обняла и прижала к себе. Через ее плечо я разглядывала несколько больших коробок, расставленных посередине моей комнаты.

– Что это? – спросила я, не отвечая на ее объятия. Это получилось ненамеренно, руки будто отказывались выполнять какие-либо команды. Они просто безвольно висели по бокам. Мое тело все еще невероятно злилось на нее, в то время как разум настроился на беседу, а при виде коробок отключился.

Мама меня отпустила. Щеки у нее покраснели, словно я ее на чем-то подловила.

– Ничего особенного, просто парочка вещей, которые я выбрала, чтобы освободить место в шкафу. Собиралась завтра отдать их в благотворительный фонд. Поэтому я тебе звонила… хотела спросить, что из этого тебе еще нужно.

Ощущение было такое, будто она выплеснула ведро ледяной воды мне в лицо.

Мама звонила не для того, чтобы поговорить со мной о папе. Сейчас она делала вид, что вообще ничего не произошло. Это какая-то шутка? В животе разлился жар, который мне не удавалось сдерживать, как бы отчаянно я с ним ни боролась.

– И тогда ты подумала, что моя комната идеально подойдет в качестве кладовки? – произнесла я. Ничего не могла с собой поделать – мое самообладание постепенно таяло, сменяясь непреодолимой злостью, которая вспыхнула во мне в нашу прошлую встречу и при виде коробок разгорелась с новой силой.

– Если бы я знала, что ты сегодня приедешь, то, конечно, поставила бы вещи в коридоре. Но ты ведь сама понимаешь, как тут тесно и… – Она замолчала. Потом улыбнулась и коснулась ладонью моей щеки. – Как же я рада тебя видеть.

Я сражалась с желанием отстраниться от нее. Это же мама, черт возьми. Никогда в жизни я от нее не шарахалась.

– Значит, планы по переезду не изменились?

Она наморщила лоб.

– Разумеется нет, родная.

– Стенли известно о папе? – настойчиво спросила я. – Известно, что он может объявиться здесь в любую минуту?

Мамино лицо посерело. Убрав руку с моей щеки, она уклонилась от моего взгляда. Затем развернулась, вернулась к своим коробкам и рывком закрыла верхнюю.

– Довольно однозначный ответ, – процедила я.

– Я уже говорила, что моя личная жизнь тебя не касается, Эверли.

– А я тогда же говорила тебе, что очень даже касается, если от этого страдают другие. Когда сюда притащится отец, что ты скажешь Стенли? Или Доун? – выпалила я, шагнув к ней, чтобы она наконец посмотрела на меня. – Ты действительно хочешь подвергнуть их обоих опасности?

Она едва заметно вздрогнула, а когда вновь подняла взгляд, в глазах у нее блестели слезы.

– Я просто хотела хотя бы один-единственный раз создать длительные отношения, – прошептала она.

– И ты можешь их создать, мам. Если ты расскажешь Стенли правду, это еще не значит, что он сразу… – Я не сумела произнести предложение до конца. Было бы нечестно говорить ей, что Стенли никуда не денется, раз я сама в это не верила.

Мама с побелевшими щеками цеплялась за свою коробку. Я постаралась собраться и прочистила горло. Есть еще куча вопросов, которые мне необходимо ей задать.

– Сколько уже продолжается эта ситуация с папой?

Плечи у мамы одеревенели. Она сжала губы в бесцветную линию, потом судорожно втянула в себя воздух.

– Примерно полгода.

Она словно выбила почву у меня из-под ног. Мысли хаотично и безостановочно закрутились в голове.

– Ты платишь ему уже полгода? Почему, бога ради?

Она беспомощно дернула плечами:

– Потому что ему нужны деньги.

– У меня в голове не укладывается, мам, быть не может, чтобы это была единственная причина.

– Я сказала ему, что теперь в моей жизни появился другой мужчина. Он пообещал больше не возвращаться, если сейчас я один раз дам ему денег.

– Точно так же, как раз за разом обещал нам больше никогда не поднимать руку на тебя или меня? – спросила я. – Он никогда не выполнял своих обещаний, как бы мы ни надеялись.

– Я должна в это верить. Ничего другого мне все равно не остается.

Я неверяще вытаращилась на нее.

– После того как я приезжала сюда в последний раз, думала, что, может быть, как-то подтолкнула тебя к верному решению. Что ты осознаешь, как все это неправильно. – Я покачала головой, поражаясь собственной глупости. – А ты никогда не изменишься. Так же, как и папа никогда не изменится. Вы и дальше продолжите разрушать друг друга. Но я точно больше не буду в этом участвовать.

– Но это же всего лишь деньги, – воскликнула мама и всплеснула руками. – Если это навсегда удержит его подальше от нас, я готова отдать ему все, что у меня есть, до последнего цента.

От ее слов у меня перехватило дыхание. Руки и коленки затряслись.

– А знаешь что? – Сделав шаг вперед, я выхватила из горы одну из коробок. Потом вытряхнула на пол все ее содержимое и залезла на кровать. – Можешь спокойно превратить эту комнату в свою личную кладовку. Мне она больше не нужна.

Протянув руку к книгам, стоящим на одной из полок у меня над кроватью, я скинула их в коробку.

– Эверли! – крикнула мама, однако не предприняла никаких действий, чтобы меня остановить.

Я проигнорировала ее и подцепила тетради, которые лежали на самой верхней полке. С глухим звуком они тоже приземлились в коробку. После этого я запрокинула голову и посмотрела на светящиеся звезды на потолке.

Разве можно плохо спать, если у тебя над головой звездное небо? – раздался бабушкин голос у меня в голове. Она сказала это, когда мы обе по очереди забирались на стремянку, чтобы прилепить наклейки.

Даже не задумываясь, я встала на носочки и начала снимать самоклеящиеся звезды. Руки у меня так дрожали, что на некоторые потребовалась не одна попытка.

– Обещаю тебе, что это прекратится. Он сказал, что больше не придет. Поверь мне, – уговаривала мама, пока у меня на ладони росла стопка звезд. Оторвав последнюю, я сложила их в коробку к книгам и спрыгнула с кровати. Затем зажала под мышкой одну из больших декоративных подушек, перехватила коробку повыше и вышла из комнаты, ни разу не оглянувшись на маму.

– Пожалуйста, подожди, родная, – позвала мама и спустилась вслед за мной по лестнице.

Добравшись до входной двери, я еще раз обернулась к ней.

– Я больше не могу в этом участвовать, мам. Хотелось бы мне, чтобы ты это поняла, – задыхаясь прошептала я.

Она открыла рот, но не выговорила ни слова.

С трудом открыв дверь локтем, я вышла на улицу. Коробка получилась такой тяжелой, что врезалась в ладони. Долгожданное отвлечение от боли, которая бушевала у меня в душе.

Нолан вышел из машины, когда я распахнула входную дверь, и широким шагом направился мне навстречу. Он выглядел так, будто собирался что-то сказать, однако я лишь помотала головой и прошла мимо него к багажнику. Он тут же его открыл, а после того как я бросила туда коробку, без единого слова положил руку мне на спину и мягко, но уверенно повел к пассажирскому месту. Наверняка он почувствовал, что я дрожала всем телом, когда свободной рукой распахнул передо мной дверцу и помог сесть. Только после того, как я пристегнулась, Нолан обошел машину и сел сам.

– Пожалуйста… пожалуйста, поехали, – прошептала я, в то время как перед глазами у меня все расплывалось от слез.

Нолан коротко кивнул, хотя по нему было четко видно, что он хотел бы задать мне множество вопросов. Потом он включил зажигание. А когда машина тронулась, все мое тело охватило онемение.

Глава 23

Наверное, я целую вечность неподвижно простояла в коридоре у себя в квартире. Коробка у меня в руках становилась все тяжелее.

В какой-то момент Нолан не выдержал и забрал ее. Он отнес ее в гостиную и поставил там на пол, прежде чем вернуться ко мне.

– Эверли, – прошептал он. – Ты начинаешь меня пугать.

– Прости, – безэмоционально откликнулась я, все еще не в силах сдвинуться с места.

– Не хочешь снять пальто? – спросил он.

Я отстраненно кивнула и подняла руки, чтобы расстегнуться. Пальцы у меня так тряслись, что первая пуговица постоянно выскальзывала из них. Я чертыхнулась.

Перехватив мои ладони, Нолан аккуратно отвел их в сторону. Потом тремя движениями расстегнул пуговицы, шагнул за спину и снял пальто у меня с плеч. При других обстоятельствах по моему телу наверняка растекся бы возбужденный жар. Сейчас же мне было лишь жутко холодно, и я не представляла, как же снова согреться.

Нолан отвел меня в гостиную, где я села в свое любимое кресло и тут же поджала под себя ноги.

– Сейчас вернусь, – пробормотал он и исчез из комнаты. Чуть погодя из кухни послышался тихий звон.

Я не отрывала глаз от стола, на котором до сих пор лежал осенний декор, недавно купленный в Target. Тогда мне хотелось сделать квартиру более уютной. Тогда я еще не подозревала, что у меня останется только этот дом.

Нолан возвратился с двумя дымящимися чашками в руках. Я подняла на него вопросительный взгляд.

– Тебе сейчас обязательно надо выпить чего-нибудь теплого, – просто ответил он и протянул мне одну из кружек.

Я взяла ее, и передо мной разлился аромат фруктового чая. Сделав глубокий вдох, я обхватила горячую кружку обеими руками. Осторожно отпила первый глоток. Тепло потекло вниз по горлу, и мне показалось, что я вновь потихоньку оттаиваю.

Какое-то время я рассматривала темно-фиолетовую жидкость и исходящие от нее облачка пара. Затем подняла глаза на Нолана, который сел на диван напротив меня и тоже крепко обхватил свою чашку. Его теплый терпеливый взгляд был направлен на меня. Я откашлялась.

– Это было кошмарно, – прошептала я в конце концов. Голос звучал совсем хрипло, потому что я давно не разговаривала. – Я больше никогда не смогу туда вернуться.

Он кивнул:

– Хорошо.

– Ничего хорошего. Мама вообще не понимает, как со мной поступила, когда впустила папу в этот дом. А сегодня мне стало ясно, что, по всей вероятности, она сделает это опять. И я не могу вернуться туда, где придется постоянно бояться, что в любой момент заявится отец. Мне… мне кажется, что сегодня я потеряла свой дом, – произнесла я глухим голосом. – При этом я знаю, что маме тоже нелегко, но все равно набросилась на нее как никогда раньше. Я ужасный человек.

Нолан покачал головой и поставил кружку на стол. Затем встал и подошел ко мне. Он опустился на колени перед креслом и посмотрел на меня снизу вверх серьезным взглядом.

– Ты столкнулась с одним из сильнейших своих страхов и повела себя сегодня смелее, чем, наверное, все, кого я знаю. Ты не ужасный человек, Эверли Пенн, как раз наоборот.

Я недоверчиво смотрела на него. Внезапно у меня безумно зачесались руки. Я порадовалась, что держу чай, иначе наверняка совершила бы какую-нибудь глупость. Прикоснулась бы к лицу Нолана, например.

Словно сам собой мой взгляд переместился на коробку, стоявшую на полу возле стола.

– Мне понадобится твоя помощь кое с чем, – сказала я, спуская ноги с кресла.

Нолан непонимающе посмотрел на меня, но все же отодвинулся и встал. Я поставила свою чашку на стол и шагнула к коробке. Из нее я одну за другой вытаскивала звезды и складывала их на ладони. Надеюсь, они еще приклеятся к потолку, хотя некоторые из них застряли между обложками книг, и мне пришлось их оттуда отдирать.

– Я забрала пару вещей, к которым привязана, – объяснила я. Затем вручила Нолану стопку звезд. – Хочу прилепить их здесь, над своей кроватью.

У него на губах заиграла еле заметная улыбка.

– Они светятся в темноте?

Кивнув, я пошла в спальню. Залезла на кровать, большим и указательным пальцами взяла первую звездочку и встала на носочки. До потолка я не доставала – тут кровать оказалась ниже, чем в моей бывшей детской комнате. Ища помощи, я взглянула на Нолана, который последовал за мной из гостиной. Без единого вопроса тот закатал рукава своей водолазки и встал на кровать рядом со мной. Попробовал дотянуться и коснулся кончиками пальцев потолка. Потом с торжествующим видом посмотрел на меня.

Я дала ему одну звезду.

– Держи.

Он аккуратно взял ее и поднял глаза к потолку.

– Какие-нибудь пожелания?

Я пожала плечами:

– Просто где угодно. Надеюсь, клей еще будет держать.

Нолан прилепил первую звездочку. Когда он медленно убрал пальцы, я затаила дыхание, но ничего не произошло – звезда осталась на потолке. Я протянула ему следующую, чуть поменьше, и Нолан прикрепил ее рядом.

– Бабушка купила эти звезды и приклеила их вместе с мной, потому что раньше меня мучили ночные кошмары, – рассказала я некоторое время спустя.

Нолан повернулся ко мне:

– Похоже, она прекрасная женщина.

– Она была самым замечательным человеком на свете, – ответила я и передала ему еще одну звездочку. Он потянулся, чтобы приклеить ее ровно над моей подушкой.

Так мы и продолжали. Я наблюдала за Ноланом, пока он лепил мне на потолок звезду за звездой. Иногда, когда он тянулся дальше, у него задиралась водолазка, оголяя часть живота. Всякий раз при взгляде на вырисовывающиеся на нем мускулы у меня перехватывало дыхание, а руки чесались проверить, такие ли они на ощупь, как на вид.

Вспомнилось, как однажды на занятии у него задралась футболка и у меня были точно такие же чувства. Казалось, что с того дня пролетела целая вечность.

Тем временем между мной и Ноланом столько всего случилось. Я больше не грезила о нем издалека – он здесь. Со мной. И было впечатление, что именно здесь он и хочет находиться.

Он здесь ради меня. Сейчас, когда больше всего мне нужен.

– Готово, – сказал он, спрыгнул с кровати и полюбовался на свою работу снизу. Затем подошел к двери и выключил верхнее освещение.

Я все еще стояла на кровати и запрокинула голову. Звезды погружали комнату в мягкий свет. Мой взгляд вернулся обратно к Нолану, который медленно прошагал по комнате и остановился перед кроватью. Он рассматривал звезды.

– А выглядит очень даже неплохо, – заключил он.

У меня глухо заколотилось сердце.

Я думала обо всех наших слишком личных разговорах. О ночи Хеллоуина, когда он признался мне, что ревнует к Блейку. О его прикосновениях, запретных, но потрясших меня как ничто другое в этом мире.

– Нолан?

Он оторвал взгляд от звезд и посмотрел на меня.

– Да?

Я потерялась в глубине его глаз. Звездное небо надо мной закружилось, когда я затаила дыхание.

– Что между нами? – прошептала я.

Он открыл рот и снова закрыл. Потом тяжело сглотнул. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он наконец вновь заговорил.

– Пожалуйста, не спрашивай меня об этом, Эверли.

Я до сих пор стояла на кровати. Нолан слегка запрокинул голову, чтобы взглянуть на меня. В комнате царила темнота, но свет мне был и не нужен – его лицо я помнила в точности. Я осторожно подняла руку и кончиками пальцев погладила его по виску.

– Почему нет?

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Потому что… – Нолан замолчал, когда я оставила невесомый след, двигаясь вниз по его щеке. Теперь, один раз начав, я уже не могла перестать касаться его. Я обвела линию его подбородка. У него на лице дернулся мускул, когда он крепко сжал зубы. А потом неожиданно он отступил на шаг назад. Моя ладонь коснулась пустоты. Опустив ее, я прикусила щеку изнутри, чтобы заглушить разочарование.

– Мне пора идти. – Нолан не шелохнулся. Обе руки сжаты в кулаки, взгляд прикован ко мне.

– Ладно. – Мой голос прозвучал хрипловатым шепотом. Я знала: что я сейчас сделала – опасно. Поступая так, я рисковала уничтожить то, что мы совсем недавно с таким трудом восстановили. И все равно я была не в силах остановиться. Я столько сегодня потеряла, что не могла задумываться о последствиях. Я с радостью принимала чувства к Нолану, потому что они не причиняли боли. Покалывание, которое наполнило все мое тело, дарило ласку в обмен на боль. И мне хотелось еще.

Словно прочитав мои мысли, Нолан резко развернулся и вышел из спальни. Мое сердце как будто рухнуло вниз и больно ударилось об пол. Я слезла с кровати и последовала за ним.

Он остановился возле моего кресла, положив одну руку на спинку и вцепившись в нее с такой силой, что побелели костяшки. Я не сводила взгляда с его неподвижных плеч и напряженной спины.

– Я на полном серьезе говорила, что могу больше не посещать твой курс. – Не знаю, почему я просто не сдалась. Однажды мы уже находились в точно такой же ситуации. В тот раз Нолан более чем доступно объяснил мне, какую гигантскую ошибку я совершила, когда поцеловала его.

– Так нельзя, – едва слышно произнес он.

– Но почему?

– Потому что тогда ты уже не будешь моей студенткой. А если ты не будешь моей студенткой, то… – Он осекся. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Медленно повернулся ко мне. Он словно вел битву – против себя, против меня, против того, что витало в воздухе между нами. Он уставился в пол, потом вновь поднял глаза на меня. Когда наши взгляды встретились, я вся подобралась.

– То что, Нолан? – с вызовом спросила я.

Он проиграл бой. Огонь в его глазах одержал верх.

– То не останется ничего, что не позволило бы мне подхватить тебя на руки, отнести обратно в спальню и целовать так сильно, что ты никогда меня не забудешь, – охрипшим голосом ответил он.

Все мое тело словно сотрясла ударная волна. Сердце замерло, в горле совершенно пересохло. Я спрашивала себя, галлюцинация ли это или он действительно только что произнес эти слова.

– Тогда с этого момента я официально покидаю «Писательскую мастерскую», – с трудом выговорила я.

У него вырвался короткий смешок. Прозвучало далеко не весело. После этого он как будто растерялся, не зная, куда деть руки. Сперва положил одну ладонь обратно на спинку кресла, потом заправил за ухо прядь волос и наконец опять сжал кулаки.

– Я не тот, кто тебе нужен, Эверли.

Я поверить не могла, что он сначала заявлял что-то настолько весомое, а теперь пошел на попятный.

– Кто сказал?

Не знаю, сколько мы так простояли. Секунды растягивались в минуты, пока мы находились в подвешенном состоянии, и оба, кажется, не знали, что произойдет дальше.

Я смотрела на Нолана. Глаза у него потемнели и были полны отчаяния, и я поняла, что это из-за нас. Пол под ногами словно начал раскачиваться, когда до меня дошло, что это означало.

– Ты что-то почувствовал. Во время нашего поцелуя, я имею в виду, – помедлив, сказала я.

Он тяжело сглотнул:

– Да. Но это ничего не значит.

– Как ты можешь так говорить?

– Потому что так и есть. – Хотя голос его звучал так же мягко, как обычно, слова ощущались настоящим ударом в грудь.

Я помотала головой:

– Именно поэтому ты настоял, чтобы я вернулась на занятия? Потому что это дает тебе причину держать меня на расстоянии?

Нолан не ответил, но этого уже и не требовалось. Правду я увидела в его взгляде, как будто она была там всегда.

– При этом ты даешь мне свой номер и хочешь, чтобы мы оставались друзьями. Ты говоришь, что беспокоишься обо мне. Ты ревнуешь, если я танцую с другим. Ты рядом, когда нужен мне. Если твой план на самом деле состоял в том, чтобы держать между нами дистанцию, то он с треском провалился.

Он отвел взгляд и, тихо выругавшись, запустил руку в волосы. На какой-то миг я подумала, что теперь он точно развернется и уйдет. Однако он снова повернулся ко мне.

– Прости меня, – произнес он. – Прости, что я постоянно думаю о том дне, когда ты меня поцеловала. Прости, что у меня разбивается сердце, когда ты грустишь. Прости, что я пришел к тебе, хотя знал, что нельзя.

Я обхватила себя руками и впилась пальцами в бока. Нолан с болью смотрел на меня.

– Мне в голову приходит столько причин, почему я тебе не подхожу. За это тоже прости, – прошептал он.

Я не могла поверить в эту жестокую насмешку судьбы. Впервые в жизни у меня возникли к кому-то чувства, и этот человек тоже хотел быть со мной, но мы оба не могли удовлетворить желание другого. Я отказывалась с этим смириться. После всего, что случилось, я была не готова вот так просто отпустить Нолана. Пора. Моя последняя попытка.

Я ответила ему твердым взглядом и вложила в него все: все моменты, когда молча мечтала о нем; все ночи, когда лежала без сна и думала о нем; все чувства, которые испытывала первый раз в жизни.

– Мне в голову может прийти бесконечно много причин, почему ты мне подходишь. Но, по-моему, прямо сейчас значение имеет только одна, – прошептала я и сделала шаг к нему. Подняла руку и положила ему на грудь. Его сердце колотилось так же быстро, как и мое собственное. – Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности, Нолан. За всю жизнь меня еще никогда ни к кому не тянуло так, как к тебе. Разве это не считается?

Его глаза потемнели еще сильнее, зрачки казались просто огромными. На щеках проступил легкий румянец. Очень медленно он поднял руку и накрыл ей мою у себя на груди. На мгновение я испугалась, что он сбросит ее и снова оттолкнет меня. Однако спустя миг он крепко сжал мою ладонь и наклонил голову вперед, коснувшись лбом моего лба. Я закрыла глаза и полностью отдалась моменту близости.

– Считается, – шепнул он. – Это значит гораздо больше, чем все остальное.

В следующую секунду он положил вторую ладонь мне на затылок и провел пальцами по линии роста волос. У меня сбилось дыхание.

– Эверли… – прошептал Нолан.

А потом он опустил голову и поцеловал меня.

Глава 24

Нолан коснулся губами моих губ, и у меня появилось ощущение, что я сейчас растаю прямо на этом месте. Я не могла поверить в то, что это действительно случилось.

Нолан держал меня в объятиях. Он со мной. Он поцеловал меня.

Мне казалось, что я сплю.

Я цеплялась за него, а он продолжал ласкать меня. Его прикосновения были такими нежными, словно я невероятная драгоценность. Меня охватила дрожь.

Первый раз за всю свою жизнь я могла быть собой рядом с другим человеком. Нолан словно почувствовал это, потому что положил ладонь мне на щеку и притянул еще ближе к себе. Оставил невесомый поцелуй в уголке моего рта.

– Прости, что я тебя отталкивал, – прошептал он.

Он медленно провел губами по моей щеке к уху, задержался там ненадолго, а потом продолжил очерчивать губами контуры моего лица. Я прерывисто вздохнула, колени стали совсем ватными. Погладив его по груди, я остановилась на ключице. Ладони у меня дрожали. Я до сих пор не могла поверить, что могу трогать его.

– Я понимаю, почему ты так поступил.

– Больше я эту ошибку не совершу. – Его слова прозвучали как обещание, от которого мой желудок сделал сальто. – Я…

Он замолчал, когда я наклонилась вперед и дотронулась губами до его шеи. Я просто не могла иначе, мне так хотелось это сделать. Близость к нему и его нежные слова придали мне храбрости. Я исследовала ртом его теплую кожу. Нолан резко втянул в себя воздух и схватил меня за бедра. Его пальцы впились в мою кожу, и с дико стучащим сердцем я подняла на него взгляд. Его глаза напоминали жидкое серебро.

– Я не собираюсь уходить, – наконец закончил предложение он.

Его следующий поцелуй был другим, более требовательным и чувственным. Я встала на носочки, и он так сильно притянул меня к себе, что моя грудь прижалась к его. Нолан издал низкий звук, идущий откуда-то глубоко из груди, от которого у меня закружилась голова.

Я выдохнула ему в рот и провела руками по его плечам к торсу… и дальше вниз. Мое тело словно зажило собственной жизнью. Забравшись кончиками пальцев ему под кофту, я изучала его живот. И единственное, что ощущала, – это твердые мускулы и горячую кожу. Одежда мешалась, и мне хотелось сорвать ее с него, но я была не уверена, к чему мы сейчас двигались, и замешкалась.

– Можно снять это с тебя? – произнесла я почти у самых его губ, одновременно подергав за край водолазки.

Я надеялась, что он не заметит мою неуверенность. Прежде я занималась этим всего один раз. Это произошло в эйфории после соревнований и ничего для меня не значило. Я точно не знала, как это правильно делается, тем более с Ноланом – очень важным для меня человеком. Он старше, явно в некоторой степени опытнее, и кроме того…

Нолан взял мое лицо в ладони, вынудив посмотреть на него. Его взгляд обжигал, щеки слегка покраснели. Он нежно погладил меня большим пальцем.

– А ты этого хочешь? – спросил он.

Я решительно кивнула:

– Больше всего на свете.

Он перестал дышать. Помедлил мгновение. И в конце концов тоже кивнул.

Мне просто показалось или он нервничал так же сильно, как я?

Осторожно запустив руки дальше ему под водолазку, я потянула ткань наверх, не отрывая взгляда от его лица. Его грудь начала подниматься и опускаться быстрее. Потом он поднял руки, чтобы мне помочь. Я сняла с него кофту через голову и бросила ее на пол. Положив руки Нолану на живот, неторопливо погладила его кожу. Обвела четко очерченные мускулы, которые прежде замечала лишь мельком, зато теперь позволила себе впитывать эту картину целиком. От пупка вниз тянулась тонкая дорожка волос и скрывалась за поясом его боксеров, видневшихся над джинсами. Я провела ладонями выше и застыла, когда обнаружила черные строчки, тянущиеся по ребрам Нолана.

Я осторожно погладила пальцами слова, которые спускались по его боку вниз. Потом немного наклонила голову, чтобы прочесть написанное курсивом.

Ясная полночь…

Это твой час, о душа, твой свободный полет в безмолвие,

Прочь от книг, прочь от искусства, день угас, усвоен урок,

Единым целым поднимаясь ввысь, в молчании, в изумлении, в раздумьях о том, что тебе всего дороже:

Ночь, сон, смерть и звезды.

Кровь зашумела у меня в ушах. Я уже не раз читала это стихотворение, читала так часто, что практически знала наизусть.

– Уолт Уитмен, – пробормотала я и обвела пальцами линии. Затем вновь посмотрела на Нолана, однако он опустил глаза.

– «Ясная полночь», – сказал он севшим голосом.

Язык его тела и мимика подсказали мне, как много значили для него эти слова. Он как будто погрузился в воспоминания, и у меня неизбежно возник вопрос, какое событие в прошлом побудило его набить себе такую татуировку.

– Оно прекрасно, – ответила я, накрыв ладонью текст. Поскольку Нолан продолжал молчать, а его тело все еще было напряжено, я прочистила горло. – Я даже не подозревала, что у тебя есть тату.

Когда он снова посмотрел на меня, отсутствующее выражение уже исчезло с его лица. Уголки рта слегка изогнулись.

– Голым ты меня тоже раньше не видела.

У меня камень с души свалился, когда он заметно расслабился. Я ответила на его взгляд с весельем в голосе:

– Я как раз собираюсь это исправить.

Его улыбка превратилась в ухмылку, которая казалась почти мальчишеской.

– Эверли, ты сейчас что, флиртуешь со мной?

Я задумчиво пожала плечами:

– Не уверена. В конце концов это ты стоишь полуголый у меня в гостиной.

Вместо ответа он одной рукой обвил мою талию и прижал к своему полуобнаженному телу. После этого его губы вновь нашли мои, на этот раз поцелуй получился с улыбкой. Когда он оторвался от меня, я опять посмотрела на его татуировку и провела пальцами вдоль ребер. Нолан снова сделал резкий вдох. Мне нравилось, как он реагировал на мои прикосновения. Его тело словно отвечало моему. Как если бы мы говорили на языке, которым раньше никогда не пользовались и который понимали только мы двое.

– Выглядит прекрасно. С ней ты становишься еще красивее, – произнесла я и моментально почувствовала, как у меня загорелись щеки.

– Ах вот как? – откликнулся Нолан и посмотрел на меня взглядом, которого я еще ни разу у него не замечала. Дразнящий, почти вызывающий, в нем был темный блеск, от которого у меня защекотало в животе.

Его большие пальцы скользнули мне под одежду. Он лишь слегка коснулся моей кожи, и тем не менее я сразу вздрогнула.

– Да, – пробормотала я, водя губами по щетине на его щеках.

У него перехватило дыхание, затем он потянул за край моей кофты.

– Можно? – спросил он.

Кивнув, я подняла руки. Он медленно снял с меня футболку и бросил ее на пол рядом с нами. Его взгляд пробежал по кремовому бюстгальтеру, а потом Нолан положил руки на мою обнаженную талию. Я резко втянула в себя воздух, когда он погладил большими пальцами чувствительную кожу у меня на животе. В его взгляде вспыхнула страсть.

Мне нравилось видеть его таким. Полуголым, обхватившим руками мое тело. Только от того, как он на меня смотрел, накрывала эйфория.

Нолан опустил голову и поцеловал меня в шею. Оставил след из поцелуев на ключице и двинулся ниже, в то время как его ладони исследовали мой живот, а потом спину. Я ничего не могла поделать со стонами, которые срывались с моих губ, когда он встал передо мной на колени и начал покрывать поцелуями мой живот. Между тем его пальцы прочертили едва ощутимую дорожку по моим бокам вперед, к поясу джинсов.

Он поднял на меня глаза и подергал за штаны.

– Давай от них тоже избавимся? – хрипло сказал он.

Я кивнула.

Как по мне, так избавиться можно от всего. Я хотела, чтобы между нами не осталось никаких преград: ни сомнений, ни осторожности… ни одежды.

Сначала Нолан расстегнул пуговицу, потом молнию на джинсах. В конце концов он стянул их вниз по ногам и помог мне перешагнуть через них, пока я одной рукой держалась за его плечо.

Встав с пола, Нолан вдруг стал выглядеть гораздо выше, чем еще несколько секунд назад. У меня пересохло в горле, и я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Он встретился со мной взглядом, в котором как будто читался вопрос, каким будет наш следующий шаг. Словно что произойдет, а что нет, целиком и полностью зависело от меня. А я точно знала, чего хотела.

– Поцелуй меня, Нолан, – шепнула я. Теперь я уже не стыдилась этого. Постепенно между нами пропадала стеснительность, сменяясь чистым вожделением.

Нолан зарылся рукой мне в волосы. Его взгляд скользнул на мои губы, поднялся к глазам и опять опустился. После этого он исполнил мое желание. Мне показалось, будто все вокруг растворилось, с таким пылом он меня целовал. Его язык ворвался в мой рот, а я прильнула к нему. Ощущение его кожи на моей было за гранью воображения. Он крепко держал меня, его плечи дрогнули, когда я провела руками вверх по его спине. У меня вырвался вздох.

– Ты говорил что-то про «отнести в спальню», – пробормотала я ему в губы.

Его смех прозвучал хрипло и вместе с тем беззаботно, и мне стало жарко. Я еще никогда не видела его таким и упивалась каждой секундой. Мне хотелось запечатлеть в своей памяти то, что сейчас происходило между нами, как фильм, чтобы в будущем пересматривать его снова и снова.

В следующий момент Нолан схватил меня за голые бедра и поднял. Я автоматически обвила его ногами. Я смотрела ему в глаза, пока он нес меня в спальню. Добравшись до кровати, он не стал терять время. Аккуратно положил меня на мягкий матрас и мгновением позже оказался надо мной.

Когда я почувствовала, какой он твердый, кто-то словно щелкнул переключателем. Безо всякого смущения мои руки заскользили по его телу. Я впилась пальцами ему в плечи и выгнула спину, а он целовал изгиб моей шеи.

Это было намного лучше, чем то, что я испытала в свой первый раз. Тогда я просто хотела лишиться девственности, потому что все в моем окружении к тому времени это сделали и я не хотела быть отстающей.

Знай я, как это может быть приятно, дождалась бы Нолана.

Его прикосновения дарили ощущение безопасности, а обжигающие губы и низкие звуки, которые он издавал, заставляли меня чувствовать себя бесконечно желанной. От этого сочетания у меня кружилась голова, я жаждала большего.

Сейчас глаза уже привыкли к темноте, и узкой полоски света из гостиной и звезд на потолке хватало, чтобы видеть Нолана. Несколько прядей волос выбились из хвоста и упали ему на лицо, придавая какую-то дикость. Я отвела одну из них назад и погладила его по волосам.

– Давно мечтала так сделать, – прошептала я.

Он с улыбкой покачал головой, после чего поймал мою руку и начал покрывать запястье легкими поцелуями.

– А я-то всегда думал, что мне мерещится.

Щетина царапнула по нежной коже запястья, и я вздрогнула.

– Что? – рассеянно спросила я, продолжая гладить его волосы. Интересно, как они будут выглядеть распущенными?

Нолан вновь поднял голову и нагнулся вперед.

– То, как ты иногда на меня смотрела. – Он поцеловал меня. – Голод в твоих глазах, – негромко произнес он возле моих губ.

Я почувствовала, как к щекам приливает убийственный жар. Больше всего хотелось закрыть ладонями лицо, но он находился так близко ко мне, что это было бы невозможно.

– Вообще это задумывалось как быстрые незаметные взгляды.

– Я боялся, что слишком себя обнадеживаю. – Нолан прижался губами к местечку у меня за ухом, и по моим рукам пробежали мурашки.

– Но я не единственная, кто так на тебя смотрит, – пробормотала я, обрисовывая пальцами мускулы вдоль его позвоночника и ниже.

Нолан опять поднял голову и взглянул на меня потемневшими глазами.

– Ты единственная, кто имеет значение.

Отреагировав на чистом инстинкте, я притянула его к себе вниз для поцелуя. Своим телом дала ему понять, как важны мне его слова. А секунду спустя Нолан исполнил свое обещание: поцеловал меня так глубоко и властно, что я, наверное, никогда не забуду его губы.

Я застонала и прижалась к нему, чтобы ощущать больше его обнаженной кожи. Он прикусил мою нижнюю губу, и я ахнула, когда одновременно с тем он толкнул меня бедрами. Его тело потерлось о мое, и я опять почувствовала эрекцию Нолана сквозь ткань его джинсов… это потрясающе. Во мне скапливалось столько энергии, что я казалась себе такой сильной, как никогда прежде. Я могла бы поднять горы.

Лихорадочными движениями я потянулась вниз, а когда нащупала пряжку его ремня, руки у меня тряслись от возбуждения.

– Давай я? – шепнул он мне на ухо.

– Пожалуйста.

Без лишних слов Нолан сел на постели и расстегнул сначала ремень, потом застежку джинсов. Тяжело дыша, я наблюдала, как он поднялся с кровати и спустил штаны. Я приподнялась, а потом встала на колени на краю кровати. Мой взгляд обрел полную самостоятельность и изучал его сверху вниз. Я впитывала мельчайшие детали, которые только могла заметить, запечатлевая внутри себя его стройное тело и выжигая в памяти черные линии на его ребрах. Словно сама по себе, моя рука потянулась к нему, проводя кончиками пальцев по твердому животу.

Оставив тонкий след до его паха, я наклонилась и поцеловала его туда. Живот Нолана напрягся под моими губами. Я сжала руками его бедра и осторожно лизнула уходящую вниз и наискосок мышцу. Нолан глотал ртом воздух. В следующий момент он схватил меня за волосы и оттянул назад голову, чтобы вновь завладеть моим ртом. Вторая его рука переместилась назад, к лифчику, и мне стало ясно, что она дрожала так же сильно, как моя собственная. Он расстегнул бюстгальтер и снял сначала одну, а потом вторую бретельку с моих плеч.

Затем опустился на колени и раздвинул мне ноги своим телом. Нолан вопросительно заглянул мне в глаза, я кивнула и немного подалась вперед, чтобы быть к нему еще ближе. Он наклонился и начал покрывать поцелуями мою ключицу, декольте и наконец грудь. Я почувствовала, как его большой палец дразняще закружил на моем соске. Потом Нолан поймал его ртом и пососал. Я ахнула, вынужденная держаться за кровать, в то время как вторая рука Нолана сомкнулась вокруг другой моей груди и слегка смяла ее. Я цеплялась за него, пока он своими поцелуями и прикосновениями уничтожал все запреты. Когда он собирался накрыть ртом второй сосок, я покачала головой. Нолан посмотрел на меня помутневшим от страсти взглядом.

– Ты мне нужен, – прошептала я. – Сейчас.

Никогда раньше я не говорила ничего подобного и внезапно почувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо прежде.

– Уверена? – так же тихо спросил он. Его голос совсем охрип, губы покраснели от поцелуев.

– Я хотела тебя с тех пор, как увидела в первый раз, Нолан. Одиннадцати месяцев прелюдии мне вполне достаточно, – пробормотала я.

Большего ему не требовалось. Он обвил меня одной рукой и приподнял, чтобы уложить посередине кровати. Сам сел между моих ног и, глядя мне в глаза, просунул пальцы под трусики и потянул вниз. Я подняла ноги, чтобы ему помочь. У меня бешено забилось сердце после того, как он бросил белье на пол возле кровати и обвел меня взглядом. Я ощутила порыв прикрыться одеялом, но в то же время было нечто возбуждающее в том, как взгляд Нолана скользил по моему телу. Он больше ничего не мог от меня скрыть – в его глазах отражалось такое же желание, какое разливалось во мне.

Он нагнулся вперед, чтобы оставить поцелуй на моей коленке, а потом двинуться дальше вверх по ноге. Его щетина оцарапала внутреннюю сторону моих бедер, и я практически перестала дышать. Нолан поднял на меня взгляд из-под полуприкрытых век.

– Ты великолепна, Эверли.

Я хотела ответить ему и сказать, что он не менее красив, однако все слова покинули меня, когда он оставил больше поцелуев между моих бедер, а потом его дыхание коснулось еще более чувствительного местечка. Там он лишь одним быстрым поцелуем прижался к наэлектризованной точке, после чего опять вернулся ко мне.

– Одиннадцать месяцев, мм? – спросил он.

Шлепнув его по плечу, в следующий миг я уже обхватила его руками. Мне хотелось быть к нему так близко, как это только возможно. Нолан ненадолго прикрыл глаза и издал низкий рык. А когда снова посмотрел на меня, темный взгляд возвратился.

– Тогда лучше мне постараться, – прошептал он.

Вместо ответа я подцепила пальцами пояс его боксеров и сдвинула их чуть ниже. Нолан помог мне, и теперь нас уже ничто не разделяло.

– У меня в тумбочке есть презервативы, – выдохнула я. Он потянулся в сторону и выдвинул ящик. Вскоре послышался шорох фольги. Мое сердце подпрыгнуло до горла, когда Нолан вновь склонился надо мной.

Опираясь одним локтем на постель около моего лица, другой рукой он обхватил мой затылок и повернул мою голову так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.

Без колебаний я приподняла бедра, и Нолан прижался ко мне своей твердостью. Мы оба задержали дыхание, когда он медленно вошел в меня. Меня охватила дрожь. Я аккуратно обвила ногами бедра Нолана, из-за чего он проник в меня еще глубже.

Мы оба застонали. Хватка Нолана на моем затылке усилилась, когда он опустил голову и прижался ртом к моей шее в горячем поцелуе. Потом осторожно вышел из меня и толкнулся снова.

Нолан потянул мою голову назад и оставил шлейф поцелуев на шее. Крепко вцепившись в его плечи, я не сводила взгляда с потолка, свет звезд на котором расплывался у меня перед глазами. Все чувства настолько обострились, что я уже почти не выдерживала.

– Скажи мне, что тебе нравится, Эверли. – Он пососал кожу на изгибе моей шеи, прежде чем поднять голову и посмотреть мне в глаза. – Покажи мне.

Я сделала первое, что пришло на ум, и потянулась рукой к его затылку. Аккуратно сняла резинку с его волос, чтобы они рассыпались у него по плечам. Зарывшись в них пальцами, я привлекла его к себе и поцеловала. Одновременно с этим приподняла бедра, и он полностью скользнул в меня. Я сильно укусила его за нижнюю губу, потому что не знала, что еще сделать, после чего у него из груди вырвался низкий гортанный звук, и он ударился в меня снова, на этот раз жестче. Я простонала.

– Так мне нравится, – прошептала я едва дыша. – Вот так.

Я подалась вперед и лизнула ямочку под его горлом, потом провела рукой по плечу, спускаясь к руке, и обратно. Нолан сжал мое бедро и задал медленный ритм. Я чувствовала, как во мне нарастает желание, мурашки пронеслись по спине и добежали до кончиков пальцев ног, но я не хотела, чтобы это заканчивалось.

– Так хорошо? – выдохнул Нолан.

– Да, – ответила я. Когда ощущения накрыли с головой, я уже не могла произнести ничего другого. В моем словарном запасе отныне существовало лишь два слова: «да» и «Нолан».

Он был полностью со мной, когда я достигла оргазма. Это было невероятно, все вокруг меня закружилось, а Нолан превратился в точку опоры. Его следующий толчок вырвал из меня звук, которого я еще никогда не издавала. Отчаянный, ошеломленный и дикий. Одной рукой я сильно сжала волосы Нолана, пальцы другой впились ему в спину, когда я выгнулась ему навстречу.

Нолан сжимал меня так же крепко, его бедра врезались в мои, как будто он больше не мог сдерживаться. С закрытыми глазами он уткнулся лбом в мой висок.

– Эверли, – прошептал он и толкнулся в меня последний раз, прежде чем вздрогнул всем телом.

Но и после мое имя оставалось тихим шепотом на его губах.

Глава 25

Во сне Нолан был похож на ангела. Лицо полностью расслаблено, а светлые волосы в сиянии утреннего солнца казались почти золотыми. Я готова была вечность за ним наблюдать.

Я попробовала вспомнить, как уснула. Мы оба смотрели на звездное небо, моя голова покоилась на его груди. Я прислушивалась к его равномерному сердцебиению, пока он лениво поглаживал меня по руке и тихо разговаривал. Рано или поздно у меня так потяжелели веки, что я больше не смогла с ними бороться.

Уснула я быстрее, чем когда-либо. А теперь, глядя на Нолана, задумалась, чувствовал ли он то же самое.

Не знаю, сколько я так пролежала, прежде чем первый раз бросила взгляд на будильник… и испугалась.

– Черт.

Мне ничего не хотелось сильнее, чем остаться в постели с Ноланом и притвориться, что мира снаружи не существует, но я опаздывала на первое занятие, а потом меня ждала смена в Get Inked. Аккуратно выбравшись из-под одеяла, я направилась в ванную. Почистила зубы, побрызгала волосы сухим шампунем и нанесла тонированный дневной крем. Не прошло и пяти минут, как я была готова. Быстро собрав в гостиной самые необходимые вещи для университета, я вернулась в спальню и позволила себе немного насладиться видом Нолана.

Он безмятежно спал. Одну руку засунул под подушку, а вторую вытянул в сторону, где только что лежала я. Одеяло на нем сползло до бедер, открывая взгляду торс. Мои глаза блуждали по его обнаженной коже, и пару секунд я не могла поверить, что мы действительно провели вместе ночь.

Непонятно, как такое возможно, но меня по-прежнему сильно тянуло к нему. Я ожидала, что то напряжение, которое накопилось между нами за последние месяцы, после прошлой ночи хотя бы немного ослабнет… но ничего подобного не произошло. При виде Нолана меня, как всегда, пронзали слабые разряды тока, как будто все тело было наэлектризовано.

С огромным усилием я заставила себя надеть пальто, а не вернулась к нему в постель. Потом на носочках приблизилась к кровати и села на ее край. Осторожно дотронулась рукой до его щеки.

– Нолан, – прошептала я, смахнув прядь волос с его лба. – Увы, но мне надо уйти. У меня лекция, а потом работа.

Он пошевелился и немного приоткрыл глаза. Увидев меня, лениво улыбнулся:

– Эверли.

Я как раз собиралась ответить ему, как вдруг он рывком выпрямился.

– О боже, сколько времени?

– Восемь с минутами.

С облегчением он откинулся обратно на подушку.

– Я подумал, что пропустил свой семинар. Поверить не могу, что проспал так долго.

– Ничего удивительного, ты ведь вчера так потрудился.

Он взглянул на меня, и на этот раз улыбка получилась многозначительной, но в то же время неуверенной, словно он сомневался, как вести себя после того, что случилось вчера ночью. Со мной творилось то же самое. Я хотела рассмешить его… но приемлемо ли это в такой ситуации? Из-за того, что мы сделали, перед нами открывался целый ряд проблем. Я не знала, что это означало для нас обоих, и задавалась вопросом, не рискнули ли мы, помимо нашей дружбы, чем-то бо́льшим?

Я встала. Наверное, даже неплохо, что мне так скоро надо уходить.

– Ну, тогда я пойду, – пробормотала я. – Спокойно оставайся тут до семинара. У меня… эм… думаю, у меня есть только тост. Но ты можешь его съесть. – Я почувствовала, как загорелись щеки.

– Спасибо, – ответил он. Судя по его виду, ему было так же неловко, как и мне.

Я махнула рукой на прощание, затем развернулась на каблуках и быстро вышла из квартиры. После того как дверь за мной захлопнулась, я прислонилась к стене рядом с ней и глубоко вздохнула. Интересно, почему у меня возникло ощущение, как будто парой предложений я уничтожила то, что мы вместе создали вчера ночью.

В университете я старалась сконцентрироваться на занятиях, но ничего не получалось. Поначалу я безостановочно думала о Нолане и прошлой ночи. Однако постепенно в память одна за другой просачивались мысли о том, что произошло до этого.

Когда мы с Ноланом уехали обратно в Вудсхилл, мама пыталась дозвониться и оставила несколько сообщений, но я стерла их все и в конце концов выключила телефон. Я не знала, что мама делала потом, и это меня мучило. Рассказала ли она о нашем разговоре Стенли или невозмутимо продолжила заваливать мою комнату своими вещами, словно ничего не случилось? Я одновременно хотела и не хотела знать ответы на эти вопросы – они причинили бы слишком много боли.

После учебы я поехала в Get Inked. Поздоровалась с двумя посетителями, которые сидели в приемной, повесила пальто и подошла к компьютеру, чтобы взглянуть на сегодняшнюю запись.

Из процедурного кабинета вышла Кэти и встала рядом со мной.

– Ну что? Все в порядке? – с улыбкой спросила я.

Она наморщила лоб и наклонилась ко мне, глядя прищуренными глазами. Затем снова выпрямилась.

– Ты занималась сексом, – заявила она. Громко, между прочим. Я быстро бросила взгляд на парочку впереди, которая с любопытством вскинула головы, потом повернулась к Кэти.

– Откуда ты знаешь? – прошипела я.

Она проигнорировала вопрос.

– Расскажи мне все. Сегодня мне просто необходимо отвлечься, – ответила она и оперлась руками на стойку возле компьютера.

При мысли о Нолане и нашей совместной ночи по моему телу пронесся жар… во всех направлениях, но прежде всего вниз.

Видимо, мой вид говорил сам за себя, так как Кэти одобрительно присвистнула сквозь зубы.

– Наверняка целую ночь.

Я пялилась в экран компьютера, хотя на самом деле ничего перед собой не замечала. Ни в коем случае нельзя рассказывать Кэти про Нолана. Впрочем, в отличие от других моих друзей, она не стала бы долго докапываться, кто тот мужчина, с которым я провела ночь. В конце концов она не знала почти никого из моего окружения.

– Это была лучшая ночь в моей жизни. – Не то чтобы раньше я вообще когда-нибудь проводила ночь с мужчиной, но ведь ей об этом знать не обязательно.

Кэти рядом со мной взвизгнула и стукнула меня по руке. Я поморщилась от боли.

– Извини, просто это так волнительно.

Поджав губы, я вновь перевела взгляд на клиентов, которые до сих пор сидели в холле. В этот момент из дальней комнаты вышел Зеэв. Он поздоровался со мной кивком головы, прежде чем пригласить пару в процедурную. Я с облегчением выдохнула и наконец повернулась к Кэти.

– Не представляю, как вести себя после такой ночи, – призналась я.

– Интрижка на один раз? – спросила она.

– Без понятия. Все немного сложнее. – Это было преуменьшение года, но как описать ситуацию иначе, я не знала.

Кэти задумчиво пробурчала:

– Так распутай все. Проясни ситуацию.

Я беспомощно уставилась на нее.

Она со скрещенными на груди руками прислонилась к стойке.

– А почему все так сложно?

Нельзя говорить ей, что Нолан мой преподаватель. Пусть я больше не буду посещать «Писательскую мастерскую», он продолжит работать в университете, где я останусь студенткой. Я понятия не имела, как в нашем учебном заведении поступали в таких случаях, однако одна мысль о том, как люди набросятся на нас, стоит им об этом узнать, повергала меня в панику. Такого нужно избежать любой ценой.

– Мы хорошие друзья, – помедлив, начала я. – И хотя я всю свою жизнь сторонилась мужчин как чумы, такое была бы не против… повторить. Первый раз себя так чувствую. – Когда я озвучила эмоции, сердце у меня подпрыгнуло. Вместе с тем я понимала, как это на самом деле неправильно.

У Кэти заблестели глаза.

– Это ведь прекрасно! Как же я за тебя рада.

Я вопросительно взглянула на нее.

– Лучшие отношения развиваются из дружбы, – сказала она. – Вот бы мне тоже так.

– Мне казалось, у вас с Зомби-Ником с Хеллоуина все отлично.

– Ну, – неопределенно пожала плечами она. – Он не из тех, кто «навсегда».

Я невольно спросила себя, был ли Нолан из тех, кто «навсегда». От этой мысли по всему телу распространился еще больший жар. Я не имела ни малейшего понятия, какие между нами отношения, и чем дольше ломала над этим голову, тем неуверенней становилась.

– Просто доверься своей интуиции. Я в курсе, какое странное чувство возникает, когда у тебя что-то завязывается с другом. Надо только преодолеть первую неловкость, и тогда все будет хорошо, – убежденно произнесла она.

Я кивнула, хотя мои сомнения лишь увеличились. Могли ли мы правда это повторить? Невзирая на все обстоятельства?

Взяв себя в руки, я потянулась за мобильником и включила его впервые со вчерашнего вечера. Затем открыла сообщения, чтобы написать Нолану, но в этот самый момент смартфон завибрировал. Он уже сам прислал сообщение сегодня днем.

«Не хочешь завтра познакомиться с Бином?»

У меня на лице медленно расцвела улыбка. Быть может, я и не знала, что между нами и к чему оно приведет, но знала, что непременно это выясню.

Я тут же начала печатать ответ:

«Конечно, хочу! Я так волнуюсь».

А потом с облегчением посмотрела на Кэти. Она одной рукой приобняла меня за плечи и театрально вздохнула:

– Ах, юная любовь. Смотреть приятно.

Глава 26

Адрес, который дал мне Нолан, привел меня к многоквартирному дому в красивом жилом районе, где, за исключением нескольких новостроек, в основном находились старые, хорошо сохранившиеся здания.

С покосившимися ставнями, облупившейся краской на черной двери и маленьким, похожим на парк садиком, который занимал заднюю часть участка, дом Нолана выглядел старинным, но ни в коем случае не ветхим. Более того, история этого строения чувствовалась при одном лишь взгляде на него. Я сделала глубокий вдох, открыла небольшую садовую калитку и поднялась по мокрым ступенькам. Потом отыскала на табличках имя Нолана и нажала на звонок. Вскоре раздался гудок, и еще только толкнув дверь, я услышала приглушенный собачий лай. Мое сердце совершило кувырок, когда я шагнула внутрь и увидела Нолана, стоящего в дверях квартиры по левую сторону коридора.

Он завязал волосы и надел черную водолазку, в правом верхнем углу которой красовался маленький логотип группы The 1975.

На самом деле он выглядел точно так же, как и всегда, но почему-то при виде него у меня перехватило дыхание. Не знаю, что бы я делала, если бы в тот момент внимание не привлек Бин. Пес прятался за ногами Нолана и тихонько поскуливал. С висячими ушами, весь сжавшийся, на первый взгляд он представлял собой очень грустную картину.

Я залезла в сумку и достала упаковку лакомства для собак, которую купила по дороге.

– Я захватила взятку.

Нолан улыбнулся, отошел в сторону и полностью распахнул передо мной дверь.

– Уверен, рано или поздно он к этому вернется.

Я вошла в квартиру, и Нолан забрал у меня пальто. Стоило мне сделать шаг к Бину, тот мгновенно развернулся и засеменил в одну из комнат дальше по коридору.

– О, – разочарованно протянула я. – Он меня боится.

– Не бери в голову, – сказал Нолан и дал мне знак следовать за ним. Он провел меня через прихожую, мимо двух закрытых дверей, в гостиную. – Пройдет немного времени, и он оттает.

Значит, в этом смысле Бин похож на меня. Я понятия не имела, как себя вести. Вчера Нолан просто написал мне приходить голодной – и больше ничего. Я не знала, что меня сегодня ожидало, не говоря уже о том, в каких мы отношениях после совместной ночи. С одной стороны, я едва выносила эту неизвестность, с другой – для меня очень много значило, что он пригласил к себе домой. Поэтому я старалась не показывать свое напряжение и вместо этого стала рассматривать квартиру Нолана.

Видимо, здесь не так давно сделали ремонт. Если внешнее состояние здания производило впечатление старины, то внутренний интерьер был открытым и современным. Рядом с дверью гостиной находилась лестница, ведущая на верхний этаж квартиры. Отсюда виднелся край широкой кровати с черным покрывалом. Я быстро отвела взгляд и огляделась в гостиной.

Большая часть мебели оказалась темной, но плед, светильник из ротанга и лампа для чтения с медным абажуром рядом с коричневым кожаным диваном образовывали светлые акценты. На стене висели черно-белые абстрактные картины, которые хорошо вписывались в окружающую обстановку. Кроме того, повсюду были книги. Еще в коридоре я заметила стопку на комоде, парочка лежала наверху лестницы, еще несколько располагалось на журнальном столике в гостиной. Для Нолана они, по всей вероятности, являлись частью интерьера, что вызвало у меня улыбку.

– Надеюсь, ты любишь ризотто[9], – сказал Нолан. Я повернулась к нему и только сейчас посмотрела на обеденный стол с приборами на двоих, в том числе сложенные салфетки. В центре стола горели две свечи. У меня потеплело на душе от осознания, на что это похоже: как будто мы на свидании. Хоть я и не осмелилась высказать эту мысль вслух.

– Я люблю ризотто, – с запозданием откликнулась я, и он повел меня к столу. После того как я села, Нолан скрылся за стеной на кухне.

– Так как я точно не знал, что тебе нравится, приготовил то, что едят все, – произнес он, вернувшись меньше чем через полминуты и балансируя одновременно двумя мисками и двумя тарелками. Я в изумлении уставилась на него.

– Во время учебы я подрабатывал официантом, – объяснил Нолан, поймав мой взгляд. Он поставил передо мной белую тарелку с ризотто и миску салата. От еды исходил приятный аромат пармезана, и у меня заурчало в животе.

– Ты и готовить умеешь, – с улыбкой сказала я.

Он наклонил голову к плечу:

– Папа рано меня этому научил. Хотел, чтобы я хорошо питался, когда уеду учиться.

Стало любопытно, какие еще факты о нем мне неизвестны, однако мысли вдруг свернули совсем в другом направлении, когда Нолан начал наливать мне стакан воды. Он закатал рукава, оголив предплечья. У меня пересохло во рту, стоило вспомнить, как эти руки обнимали меня меньше сорока восьми часов назад.

Прочистив горло, я быстро уткнулась взглядом в тарелку.

– Выглядит просто супер.

– Надеюсь, тебе понравится.

Я положила в рот первую вилку и вздохнула, когда во рту разлился вкус пряного сыра. Ризотто получилось идеальным.

Нолан пристально смотрел на меня.

– Очень вкусно, – сказала я, но он не отвел взгляд. Словно заметив, что слишком долго за мной наблюдает, он кашлянул и тоже начал есть.

Повисла короткая пауза.

– Чем… ты сегодня занимался? – Без понятия, почему я так стеснялась. Это ведь Нолан. Мы всегда так здорово общались, мне должно быть действительно легко с ним разговаривать. Пусть эта ситуация сильно отличалась от всех остальных, не означало, что она должна быть странной.

Нолан сделал глоток воды.

– Был в галерее у двух своих подруг. Они недавно ее открыли и сейчас ищут художников и фотографов для будущих выставок. Мы обсуждали, не устраивать ли там еще мероприятия вроде «Ночи открытого микрофона».

– Всегда хотела побывать на таком, – ответила я.

– Чтобы выступить? – спросил он.

Я быстро замотала головой.

– Я скорее из тех, кто приходит на такие вечера, чтобы поддержать и похлопать.

– Ты такая талантливая. Уверен, люди будут в приятном шоке, если ты когда-нибудь что-то зачитаешь, – заметил он, однако после моего испуганного взгляда торопливо добавил: – Но, естественно, я понимаю, что это не для всех.

– Тебе это нравится, да? – поинтересовалась я. – Выступать. Говорить перед людьми.

Он кивнул:

– Да, я такой еще со школы.

– И ты всегда знал, что… – Я притихла, засомневавшись, можно ли произносить вслух то, что уже давно крутилось в голове после разговора на подобную тему.

– Всегда ли я хотел преподавать? – уточнил он, склонив голову набок.

Я медленно кивнула.

Нолан, кажется, задумался над ответом.

– Я знал свои сильные стороны, но, когда начинал учебу, не имел ни малейшего представления, что делать со своей жизнью. Только через какое-то время я обнаружил то, чем по-настоящему захотел заниматься.

– Вот бы и со мной скоро это произошло, – отозвалась я, не прекращая думать о маме. Меня пронзила колющая боль. В голове отдавалось эхо ее отчаянных фраз, и на мгновение мне захотелось закрыть ладонями уши, хотя я знала, что это не поможет. Теперь, после произошедшего, при мыслях о будущем мне потребовалось вдвое больше смелости, чтобы найти следующие слова: – По-моему, мое призвание не в том, чтобы открыть литературное агентство. Это точно не так, как у Доун, которая явно должна писать книги. И точно не как твое призвание, чтобы быть преподавателем.

Его взгляд потеплел.

– Приятно слышать это от тебя.

– Это правда.

На некоторое время между нами воцарилась тишина.

– Вера Вонг создала первое свадебное платье, когда ей было за сорок, – выдал он наконец.

Мне не удалось сдержать улыбку.

– Это первый пример, который пришел тебе в голову? Вера Вонг?

– Вообще мне вспомнилось примерно двадцать авторов, которые написали дебютный роман после сорока, но я подумал, что книги, наверное, неподходящий пример, раз тебе не слишком нравится изучать литературу.

– Мне нравится, – помедлив, произнесла я. – Я люблю книги. Просто пока не уверена, что хочу заниматься ими в будущем. Иногда я сомневаюсь, что у меня в принципе есть какое-то призвание, как у других людей. – Я думала о Блейке, Доун, Нолане и Кэти, которые точно знали, что хотят делать до конца своей жизни, и к тому же поняли это достаточно рано. Сравнивая себя с ними, я невольно задавалась вопросом, не допустила ли где-то ошибку.

Нолан взял меня за руку, выдергивая из раздумий.

– Многие находят свое истинное призвание гораздо позже, Эверли. В этом нет ничего плохого.

Я ответила на его взгляд. Внезапно сердце подскочило до самого горла. Мне кое-как удалось кивнуть. Взгляд опустился на его губы. Потом вернулся к глазам.

В этот момент Нолан встал. Стул громко скрипнул по полу, и напряжение, которое только что снова возникло между нами, развеялось. Он взял мои пустые тарелки и поставил в стопку на свои. Затем с посудой направился на кухню, пока я старалась взять себя в руки и не обращать внимания на укол разочарования, который буквально почувствовала в области живота.

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказал Нолан, после того как вернулся в гостиную. Он кивнул в сторону коридора, и я поднялась, чтобы последовать за ним. Он вел меня к одной из дверей в передней части квартиры, а когда открыл ее, я сообразила, что мы в его кабинете… и больше не смогла сдерживаться. За пару шагов я пересекла комнату и оказалась перед стеллажами из темного дерева, полки которых уходили под потолок и были сплошь заставлены книгами.

– Да у тебя настоящая библиотека! – воскликнула я. Затем провела пальцами по обложкам романов, научно-популярных книг, биографий и научных трудов, рассортированных по фамилиям, как он и описывал мне однажды во время телефонного разговора.

Запрокинув голову, я взглянула на верхнюю полку.

– А ты правда не преувеличивал. Туда можно добраться только при помощи лестницы.

– Или стула, – откликнулся он. Я оглянулась через плечо на Нолана, который со скрещенными на груди руками прислонился к дверному косяку и кивнул на офисный стул перед письменным столом.

– Неудивительно, что ты упал. Он же на колесиках, – упрекнула его я.

Он ответил лишь легкой улыбкой.

Я снова вернулась к полкам. Как бы соблазнительно ни выглядел Нолан, его библиотека привлекала меня сейчас чуть больше. На один краткий миг я оторопела и не могла решить, с чего начать, однако потом придумала систему, по которой изучала полку за полкой, пока не добралась до самого нижнего правого угла. Осторожно сняла с полки «Книжного вора» Маркуса Зусака.

– Давно хотела ее прочесть, – произнесла я и подняла роман, чтобы Нолан увидел обложку.

– Это одна из моих любимых. Я дам тебе почитать.

Улыбнувшись, я перевернула книгу, а затем открыла заднюю половинку обложки, чтобы заглянуть на последнюю страницу. Нолан оказался возле меня быстрее, чем сам Флэш. Он тут же захлопнул книгу и в шоке уставился на меня.

– Ты что творишь? – неверяще спросил он, не убирая руки с закрытой обложки.

Я ответила на его взгляд выгнутой бровью.

– Читаю последнюю страницу.

Он выглядел так, будто я собиралась съесть Бина на десерт.

– Но зачем, бога ради?

– Потому что хочу узнать, что произойдет в конце.

– Это нарушает все священные книжные законы, Эверли.

Мне слишком нравилось, как он произносит мое имя.

– Я с детства всегда так делаю.

Он резко втянул в себя воздух.

– Это настолько ужасно, что у меня нет слов.

– Сказать тебе, что ужасно? Прочесть больше четырехсот страниц, а в итоге узнать, что твой любимый персонаж умер, – возразила я.

Он тихо рассмеялся:

– Похоже на детскую травму.

– Есть же люди, которые хотят знать заранее, во что ввязываются.

– Не в моем доме. – Он заявил это так властно, что мне вдруг стало жарко у него в кабинете. Тяжело сглотнув, я сосредоточилась на том, чтобы смотреть ему только в глаза и не позволять взгляду вновь опускаться на губы или другие части тела.

Мне ничего не удавалось поделать с дрожью, которая пронзила тело от страсти в его взгляде. Я не знала, что произойдет дальше. В один момент мы смотрели друг на друга, а в следующий его ладони обхватили мое лицо, а губы накрыли мои. Я бы не смогла сказать, кто первый кого поцеловал, это было неизбежно, и неописуемо, и… мне стало нечем дышать.

Нолан прижался ко мне, и я врезалась спиной в стеллаж. Книга выпала из ладони, и я собиралась нагнуться за ней, когда он запустил руку мне в волосы, возвращая мой рот к своему.

– Пусть валяется, – прошептал он у самых моих губ, а потом снова поцеловал, вытесняя из головы все мысли о книге. Одной рукой я пыталась найти опору, а другой вцепилась в его кофту и притянула ближе к себе.

Я скользнула языком ему в рот. Мне не хватало его, хотя прошел всего день с нашей последней встречи. Колени у меня подогнулись, когда Нолан провел руками вниз по моему телу и сжал ягодицы. Он поднял меня и развернулся, чтобы усадить на письменный стол. Глаза у меня были закрыты, но я слышала шелест бумаг, полетевших на пол. Сама же была слишком занята, дергая его за водолазку, чтобы обращать на это внимание. Потом я оторвалась от губ, чтобы снять с него кофту через голову. Нолан не дал времени насмотреться на себя – одна рука у меня на шее, вторая – в волосах, он продолжил меня целовать. У меня закружилась голова.

Я не могла поверить, что мы несколько минут назад болтали о книгах, а теперь целовались на его письменном столе. Никогда бы не подумала, что со мной такое когда-нибудь произойдет.

Его руки переместились к подолу платья. Он отстранился от моих губ.

– Все нормально? – спросил он, когда его пальцы подцепили пояс моих колгот и трусиков.

– Да, – хриплым голосом выдавила я.

– Говори мне, если я слишком спешу или слишком медлю. Говори мне все, что приходит тебе в голову. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

У меня в животе все перевернулось.

– Все, что ты со мной делаешь, – просто прекрасно. – Я пальцем очертила контуры его губ, прежде чем вновь заглянуть в глаза. – Так что спокойно можешь меня раздеть, Нолан.

Его не потребовалось просить дважды, и он стянул с меня колготы вместе с трусиками. Жар ударил по щекам, когда моя голая кожа коснулась прохладного дерева. А еще жарче стало, когда Нолан наклонился и начал ласкать внутреннюю сторону моих бедер. Его рот поднялся выше, и я ахнула, когда губы Нолана оказались между ног. Он осыпал меня поцелуями, а когда я почувствовала его язык, пришлось вцепиться руками в край стола.

Это длилось недолго. Все тело охватило возбуждение, оно росло и росло, и я содрогнулась, глядя на множество книг на полках.

Когда я снова пришла в себя, Нолан выпрямился и без единого слова обнял. Он взял меня на руки и понес из кабинета в гостиную. Наверное, хорошо, что сейчас мне не нужно идти самостоятельно – все тело будто расплавилось. Со мной на руках он медленно поднялся по ступенькам наверх, в спальню.

Я посмотрела ему в глаза, когда он плавно посадил меня на кровать, а сам лег рядом. Потом бросил взгляд на прикроватную тумбочку, и у него на лице появилась улыбка.

– Одиннадцать часов одиннадцать минут, – пробормотал он. – Загадывай желание.

Я ненадолго задумалась, поглаживая пальцами его улыбающиеся губы.

– Впервые за долгое время мне нечего желать, – прошептала я, прижимаясь к нему плотнее. – Потому что я именно там, где хочу быть.

В глазах Нолана засветилось тепло, и глубокая привязанность, которую я к нему испытывала, отразилась в его взгляде, когда он пальцами приподнял мой подбородок и поцеловал.

Я не поняла, от чего проснулась.

Моргнула, но сначала различала только силуэт Нолана. Когда глаза постепенно привыкли к темноте, увидела, что он не спит. Уставившись в потолок, он растирал грудную клетку, словно ему было больно и тяжело равномерно дышать. Я осторожно подняла руку и положила ему на грудь поверх его собственной.

– Эй, – шепнула я.

Нолан повернул голову в мою сторону и улыбнулся… но улыбка получилась натянутой.

Опершись на локоть, я приподнялась, чтобы взглянуть на часы у него на тумбочке. Четвертый час ночи. Снова в его присутствии я быстро уснула, а не валялась часами в отчаянных попытках прогнать мрачные мысли. Я вообще ни о чем не думала, кроме Нолана и того, как прекрасно лежать в его объятиях.

У него же, похоже, все было иначе.

– Не можешь уснуть? – спросила я, ласково погладив его ладонь.

Он помедлил одно мгновение, а потом качнул головой.

Я вспомнила, как он рассказывал о своих проблемах со сном, и задумалась, чем могу помочь. Тут мне в голову пришла одна мысль. Я подалась вперед, поближе к его лицу.

– Может, тогда прочитаем следующие страницы, которые прислала Доун?

Нолан моргнул. Дышал он все еще отрывисто, однако пустота из глаз пропала. В конце концов он кивнул.

Свесив ноги с края кровати, я встала и одернула края футболки, которую мне дал Нолан. По моей просьбе он нашел ту самую, с «Очень странными делами», которая как-то вызвала у меня улыбку на его семинаре. Я наслаждалась ощущением его одежды и тем, что меня полностью окутывал его запах.

Я обошла кровать. Нолан тоже уже поставил ноги на пол и теперь тер обеими руками лицо. Потом опустил их и поднял взгляд на меня. Его волосы были распущены, ложился он без рубашки, но отвлечься на это я позволила себе лишь на миг. В этот момент хотелось поддержать его, как он уже много раз поддерживал меня.

Я потянула его за руки, чтобы он встал. Что бы ни гналось за ним сегодня ночью, из-за этого у него тряслись пальцы. Мягко направляя Нолана в сторону лестницы, я вместе с ним спустилась вниз. У подножия мы остановились.

– Почитаем на ноутбуке или распечатаем?

Он сжал мою руку.

– Распечатаем.

Теперь уже он пошел вперед и повел меня в кабинет. К щекам прилила кровь, когда я увидела листы и ручки, которые мы вчера вечером раскидали повсюду вокруг стола. Нолан проигнорировал этот хаос. Он запустил компьютер и пару раз кликнул мышкой, в результате чего принтер, стоящий на полке рядом, начал издавать звуки, а чуть погодя выплюнул первые страницы. Все это заняло меньше двух минут. Вынув стопку бумаги из принтера, я вытащила ручку из небольшого стаканчика возле экрана. Затем сунула ее за ухо и опять поймала Нолана за руку. Я повела его в гостиную, прямо к дивану. Он сел, в то время как я включила стоящую позади лампу для чтения. Потом пристроилась около него и пока отложила распечатки в сторону.

Нолан сверлил взглядом пол, волосы упали вперед, закрыв половину лица. Он целиком погрузился в свои мысли и, казалось, вообще не осознавал моего присутствия.

– Ты можешь поговорить со мной обо всем. Это… ты же знаешь это, правда? – аккуратно спросила я.

Где бы он сейчас ни пропадал, мои слова вернули его в действительность. Снова ко мне. Повернувшись в мою сторону, он поднял руку к моему лицу. Нежно провел большим пальцем по щеке и вниз, к подбородку.

– Знаю, – пробормотал Нолан, после чего наклонился и поцеловал меня.

Так мы просидели пару секунд. Затем я отстранилась от него и облокотилась на спинку дивана. Положив одну ладонь на плечо Нолану, я попробовала его развернуть. Он подчинился немой просьбе, и тогда я потянула его ниже, пока голова не оказалась у меня на коленях. Губы Нолана изогнулись в улыбке.

– На тебе очень удобно, – сказал он.

– На это я и надеялась.

Одной рукой я ласково погладила его по скуле, спустившись к затылку и обратно. Другой взяла рукопись Доун. Тихо откашлялась… и начала читать вслух. Если Нолан и удивился, то виду не подал. Краем глаза я видела, что он поднял на меня взгляд, а его улыбка стала чуть шире.

Через некоторое время раздался топот собачьих лап по деревянному полу, и в дверях гостиной появился Бин. Он медленно приблизился с однозначно скептичным взглядом, но потом обнюхал меня и наконец улегся возле дивана. Я не стала сильно обнадеживаться, но втайне обрадовалась такому прогрессу.

Волосы Нолана щекотали мне бедра, пока его тело постепенно расслаблялось, а голова у меня на коленях становилась все тяжелее. Я продолжала гладить его. Чем дольше я читала, тем глубже и равномернее он дышал.

Когда, дойдя примерно до половины страниц, я сделала короткую паузу и опустила взгляд, глаза у него были закрыты, а выражение лица расслабилось. Однако стоило мне решить, что он уснул, как Нолан поднял руку и накрыл мою ладонь.

– Спасибо, – произнес он хриплым голосом.

Я убрала прядь волос с его лба, искренне надеясь, что он позволит мне чаще бывать с ним рядом. Потому что ничего более прекрасного я не могла себе представить.

Глава 27

Вернувшись в понедельник домой после университета, я резко остановилась в нескольких метрах перед дверью дома.

На крыльце сидел Стенли. Одет он был в синий комбинезон, как будто работал в своей мастерской, а потом сразу приехал сюда. При виде меня он быстро встал и разгладил штаны. Я поправила ремешок сумки на плече и медленно подошла к нему.

– Эверли, рад тебя видеть, – сказал он и сделал шаг вперед.

– Привет, Стенли.

Похоже, он сомневался, обнять меня или нет, так что я приняла решение за него и протянула руку. Когда он ее пожал, оказалось, что кожа у него просто ледяная.

– Давно ты здесь? – спросила я.

– Не очень, – ответил он. – Не хочешь немножко со мной прогуляться?

Мне очень хотелось отказаться, потому что я слишком хорошо себе представляла, зачем он здесь.

– Тебя мама прислала? – спросила я.

Он покачал головой:

– Я сегодня встречаюсь с Доун и подумал, что могу заглянуть и к тебе. Так что… погуляем немного?

Я кивнула, хотя ничего сейчас не желала сильнее, чем подняться наверх, в тепло.

Стенли спрятал обе руки в карманах комбинезона, и мы вместе вышли из жилого квартала, направившись вперед по одной из пешеходных троп.

– Доун так часто со мной гуляла, – в какой-то момент начал он. – Мне уже кажется, что я изучил Вудсхилл как свои пять пальцев.

Я понятия не имела, что на это ответить. У меня никогда не создавалось впечатления, что у нас со Стенли много общего, и я не могла предугадать, в какую сторону повернется этот разговор. Поэтому молчала.

– Как у тебя дела в университете? И на работе? – тут же поинтересовался он, и я озадаченно покосилась на него.

– Ты серьезно приехал сюда, чтобы спросить об этом?

Стенли смотрел прямо перед собой.

– Знаю, до сих пор мы с тобой не проводили много времени вдвоем, и я подумал, что можно это изменить. Все-таки мы с твоей мамой на этой неделе съезжаемся.

А вот без этого напоминания я действительно могла бы обойтись. Теперь из головы не уходили мысли о том, что я больше не смогу вернуться домой и что отношения с мамой безнадежно испорчены. Помимо прочего, это заставило меня подумать о папе, а всякий раз, когда я это делала, вновь ощущала его руки на шее и слышала его рык в ушах. Ненадолго зажмурившись, я попыталась задвинуть подальше эти воспоминания и вместо этого сосредоточиться на том, что меня окружало. Мы неспешно приближались к озеру, вокруг которого я иногда бегала. Под подошвами захрустели камушки, а от дыхания перед лицом образовывались маленькие облачка.

– После того как меня бросила жена, я чертовски злился. Я больше никому не доверял. Я был убежден, что любая другая женщина уйдет от меня так же, как когда-то поступила мать Доун, – произнес Стенли.

Я вздохнула. Мило, что он старается сгладить углы между мной и мамой, но наши ситуации не имели ничего общего. Его жена не обращалась с ним плохо. Он переживал, когда его бросили. Для нас же папин уход был лучшим, что только могло случиться.

– Сегодня я просто хотел тебе сказать, что никогда не поступлю с вами так, как поступил твой отец.

Я застыла посреди дорожки и уставилась на Стенли.

– Что? – прохрипела я.

Он повернулся и тепло на меня посмотрел.

– Я никогда не поступлю с вами так, как поступил твой отец.

– Мама говорила с тобой об этом? – Голос у меня дрожал, и это никак не было связано с минусовой температурой на улице.

Стенли кивнул с серьезным видом:

– Она все мне рассказала.

Не в силах поверить, я замотала головой, а его задумчивый взгляд встретился с моим.

– А… Доун тоже в курсе?

– Нет. Можешь рассказать ей об этом сама, когда почувствуешь, что готова.

Я не знала, что сказать. Мысли путались.

Стенли кивнул вперед, чтобы мы пошли дальше.

– То, что сделал с вами твой отец, ужасно, и мне бы очень хотелось это исправить. К сожалению, это невозможно, как бы сильно я того ни желал. Я могу лишь пообещать тебе всегда быть рядом с вами, что бы ни происходило.

У меня что-то сжалось в горле. Холодный ветер обжигал глаза, и я ощутила, как в них начали собираться слезы.

– А она рассказала тебе, что снова пустила папу в нашу жизнь? – спросила я некоторое время спустя. – Что он недавно приходил, когда я туда приезжала?

Теперь замер уже Стенли, но совсем ненадолго, потом он опять пошел рядом со мной.

Судя по выражению лица, об этом он не знал.

– Кажется, на самом деле тебе не обо всем известно, – пробормотала я.

Ему потребовалась минута, чтобы вновь взять себя в руки.

– Поэтому ты не захотела помогать с переездом? – в итоге спросил он.

Я коротко кивнула:

– Я не могу вернуться, пока существует вероятность, что он опять придет.

Стенли долго молчал, мы продолжали идти. Через какое-то время показались несколько скамеек и он указал на одну из них. Я присела рядом с ним. Стенли все еще был поглощен своими мыслями и не сводил глаз с озера.

В какой-то момент он повернулся ко мне:

– Нет и не будет ничего, что могло бы разлучить нас с Морин. Я никогда не допущу, чтобы кто-то сделал больно ей или тебе.

Зачем он мне это говорит? Мама отправила его, чтобы я наконец дала свое благословение? Почему она рассказала Стенли про папу, но умолчала, что он недавно побывал у нас?

Сглотнув сухой ком в горле, я подумала о коробках, которые мама расставила у меня в комнате. Не важно, насколько хорошим поступком должен был стать его визит и что с ним обсуждала мама… это уже не мое дело. На этот раз я не буду наблюдать, как у мамы все рухнет. Больше я с этим не справлюсь. Уж тем более, если в этом замешан мой отец. Эти мысли ранили меня сильнее, чем, как я думала, это в принципе возможно. Ветер стал еще более колючим, и у меня заслезились глаза. Я откашлялась.

– Спасибо, что ты поддерживаешь маму, Стенли, – сказала я, упрямо буравя взглядом мыски ботинок. – Пожалуйста, позаботься о ней.

И прежде чем он успел еще что-то добавить или снова попробовать изменить мое мнение, я встала и пошла обратно к себе домой.

– По-моему, у меня сейчас сердце растает, – заявил Спенсер при виде маленького черного котенка, который свернулся калачиком на полу вместе с парой колгот. Единственными белыми пятнами на нем были лапки, из-за чего казалось, что он в носочках.

– У меня тоже, – вздохнула рядом со мной Доун.

– Мое быстрее, – пробормотала я. Малыш и правда настоящий милашка.

Исаак просто что-то пробурчал. Скрестив руки на груди, он сидел на диване в квартире у Элли и Кейдена и не спускал нахмуренного взгляда с котенка, как будто тот ему что-то сделал. Растрепанные волосы, мятая рубашка, и, если я правильно истолковала темные круги у него под глазами, он уже несколько ночей нормально не высыпался.

Сегодня мы пришли к Элли и Кейдену, потому что они купили братика своему коту Спайди и непременно хотели нас с ним познакомить. Доун посчитала, что это отличная возможность отвлечь Исаака от его печали, хотя лично мне не казалось, что эффект анти-любовно-страдательного котенка на нем сработал.

Кейден посадил большого кота на диван около Исаака. Спайди улегся прямо рядом с ним, и выражение лица Исаака немного смягчилось.

– Мне тоже надо завести кошку, – сказал он, погладив рыжий кошачий мех. – Кошки никому не разбивают сердца.

– Значит, у тебя еще не было кошки, которая писает мимо туалета, – ответил Кейден. – О, и если тебе вдруг интересно: Сойер тоже плохо. Разберитесь наконец со своим дерьмом и поговорите друг с другом. – Элли пихнула его локтем в бок, и уголки его рта скривились от боли.

Исаак лишь плотно сжал губы, продолжая гладить кота. Я поднялась и села рядом с ним на диван. Придушу Кейдена, если он еще раз раскроет рот с такой глупостью. Мы вообще-то планировали развеселить Исаака, а не наоборот.

– Ну, если вас раздражают промахи мимо лотка, я с радостью усыновлю мелкого, – с нежностью предложил Спенсер и почесал головку маленького котенка на полу. У Доун вырвался восторженный звук.

– Вы до сих пор не рассказали нам, как его зовут, – произнесла я, обращаясь к Элли и Кейдену.

– Единственная причина в том, что Кейден захотел устроить из этого грандиозное шоу. – В голосе Элли звучало раздражение, но глаза у нее блестели.

Кейден встал с дивана и торжественно поднял свой бокал.

– Дамы и господа, нового члена семьи Уайт-Харпер зовут… – он сделал театральную паузу. – Тони.

Он выжидательно смотрел на нас.

– Тони. Как Тони Старк, – медленно пояснил Кейден, как будто мы все плохо соображали. – Тони Старк, он же Железный человек, понимаете?

По комнате разнеслось тихое «Ааааа». Затем внимание Спенсер и Доун опять переключилось на котенка, а я взглянула на Исаака и толкнула его плечом в плечо.

– Эй. Ты любишь стейки? – спросила я.

Сначала Исаак опешил, а потом хмыкнул и глухо рассмеялся:

– В какой-то момент я подумал, что ты серьезно.

– Я ожидал больше восторгов, Пузырик, – пожаловался возле нас Кейден. Во фразе сквозило разочарование.

– Не расстраивайся. Кличка просто огонь.

Я бросила быстрый взгляд на целующихся Элли и Кейдена. Потом опять посмотрела на Исаака, который сморщил нос от отвращения. Еще пару недель назад я выглядела так же, когда мои друзья не могли друг от друга оторваться. Теперь же автоматически думала о Нолане и о том, что мне не терпелось снова с ним увидеться.

– Теперь у тебя грустный вид, – сказала я Исааку.

Он продолжал гладить взрослого кота и беспомощно пожал плечами:

– Так и есть.

– Я могу как-то тебе помочь? – спросила я.

Исаак на секунду задумался.

– Ты можешь забрать у меня эмоции, чтобы я больше не чувствовал себя так, будто меня прогнали через мясорубку?

Я с отвращением скривилась. Почему у этого парня все сравнения с мясом?

– Так плохо?

Мне было жаль видеть его таким и очень хотелось хоть что-то для него сделать.

– Тебя сильно зацепило, да? – осторожно спросила я.

Исаак еле заметно улыбнулся:

– Сойер – женщина, на которой я бы хотел жениться.

Я в шоке вытаращилась на него. Он говорил совершенно осознанно, словно это факт, в котором он уже давно убедился и который не изменится в будущем.

– Серьезно?

Он коротко кивнул.

– Но в данный момент я изо всех сил стараюсь отвлечься от этих мыслей. Лучше расскажи мне что-нибудь. Например, все ли у вас наладилось с мамой.

Настала моя очередь скорчить гримасу. Мне до сих пор тяжело давалось разговаривать с кем-то о своих проблемах, однако то, что мне не захотелось сразу выбежать из комнаты под каким-нибудь надуманным предлогом, – это уже прогресс.

– Не очень, – откликнулась я. После встречи со Стенли я выбросила из головы все мысли о маме. Просто притворя-лась, что этого разговора никогда не было, и пыталась примириться с мыслью, что теперь у мамы есть мужчина, который о ней позаботится. Так или иначе, это немножко меня успокаивало.

– Семья – это важно. Не знаю, что бы я делал без своей, – рассуждал вслух Исаак.

Я просто поджала губы, потому что чувствовала то же самое. Было больно думать о том, что случилось между мной и мамой. Представлять, что в будущем мы перестанем регулярно видеться, оказалось хуже всего. Однако я продолжала придерживаться своего решения. Домой я больше не вернусь. Слишком много обстоятельств меня туда не пускали.

– Ключевое слово – «отвлечение». Лучше всего делать вид, будто наших проблем вообще не существует.

Он выгнул бровь:

– Не уверен, что это будет срабатывать вечно.

– Я тоже. Однако другого выбора у меня просто нет, по крайней мере в данный момент. Все альтернативные варианты требуют встречи лицом к лицу, а об этом не может быть и речи.

Исаак вздохнул.

– На самом деле у меня почти такая же ситуация, – признался он, пусть и не выглядел на сто процентов убедительно.

– Видишь? Мы хорошо справляемся.

Продолжая гладить Спайди, Исаак задумчиво кивнул.

Глава 28

Когда раздался звонок, я буквально рванула к входной двери. Не дав Нолану даже нормально войти, я повисла у него на шее, пока он еще стоял на пороге квартиры. Одной рукой он обнял меня за талию, а другой закрыл дверь.

– Прекрасное приветствие, – с улыбкой произнес он, когда я немного отстранилась, не убирая рук с его шеи. Я взглянула на его губы и тут же снова подняла глаза, засомневавшись, уместно ли в принципе так бурно реагировать при встрече. Мы до сих пор не поговорили о том, что между нами, а после нашей последней совместной ночи я совсем запуталась, в каких мы отношениях. Я поддерживала его, и мы уснули вместе. Это же должно что-то значить, не так ли?

Словно почувствовав замешательство, Нолан наклонился и поцеловал меня. У меня радостно подпрыгнуло сердце.

– Еда и кино уже готовы, – сказала я.

Нолан вытянул шею, чтобы заглянуть в гостиную, где я накрыла на стол. На обратном пути с работы я купила кое-что в своем любимом азиатском ресторане и расставила все на импровизированном журнальном столике. Там же стоял ноутбук, на котором я уже открыла первый фильм.

Когда мы встречались в последний раз, Нолан рассказал, что пока видел очень мало фильмов ужасов, и предложил мне понемногу показывать ему мои любимые. Я создала список на Netflix, который мы будем постепенно просматривать, и начнем сегодня с «Заклятия».

Забрав у него куртку, я взяла Нолана за руку и потащила за собой в гостиную. Мне хотелось постараться, как он в прошлый раз, поэтому я зажгла пару свечек и как можно красивее накрыла на стол. Однако в отличие от квартиры Нолана, по моей сразу становилось заметно, что тут живет студент. У меня не было обеденного стола со стульями – только мой столик из поддонов, диван и кресло. Меня мучило любопытство, какое впечатление на него произведет обстановка, но, прежде чем я успела что-то сказать, он со сверкающим взглядом повернулся ко мне.

– Выглядит потрясающе. Спасибо огромное, – произнес Нолан и погладил меня по спине.

Я смущенно переступила с ноги на ногу. Каждая встреча с Ноланом делала наши отношения все более близкими. Чем больше времени я с ним проводила, тем сильнее становились мои чувства к нему. Не знаю, чем все это закончится, если уже сейчас я так схожу по нему с ума.

Прочистив горло, я жестом пригласила его сесть. Нолан устроился на диване, а я, после того как положила его куртку на кресло, потянулась к картонным коробочкам, чтобы разложить еду.

– Это мой способ готовить, – заявила я, перекладывая несколько вонтонов[10] ему на тарелку. – Ты просто обязан когда-нибудь научить меня парочке рецептов.

– Конечно, с удовольствием. Хотя мне и так нравится, – ответил он.

Я разложила остальную еду по тарелкам и села рядом с ним.

– Готов к «Заклятию»? – спросила я.

– Можешь включать, – откликнулся он.

В его голосе прозвучали нотки, мгновенно напомнившие мне о Доун. Она так же нерешительно согласилась, когда мы смотрели «Проклятие».

– Ты справишься. Я в тебя верю, – сказала я и похлопала его по плечу, прежде чем запустить фильм.

Пару минут мы молча ели и следили за сюжетом. В какой-то момент Нолан указал своими палочками на экран, где показывали собаку, которая боялась входить в новый дом главных героев.

– Всегда доверяйте животным. Будь это мой пес, меня бы там уже и след простыл.

Я ухмыльнулась:

– Серьезно? Представь: ты покупаешь дом, а Бин отказывается туда идти. Ты бы сразу снова его продал?

Он ненадолго задумался.

– Наверное, ты права. Поначалу нет. Но все равно – это же явный признак, что сейчас все полетит к чертям.

Я сдержала усмешку. Если бы он только знал.

Мы продолжили смотреть кино. Через несколько минут Нолан забыл про еду и замер, не донеся палочки до рта и не сводя глаз с дисплея ноутбука.

– О’кей, вот теперь я бы точно переехал. Причем на другой конец страны. Или на другой континент.

Мне понравилось, что он не пытается скрыть свой страх. На одной особенно жуткой сцене Нолан так резко вздрогнул, что выронил палочки, и они упали на тарелку. Щеки у него побледнели, когда он искоса бросил взгляд на меня.

– Ты смотришь больше на меня, чем на экран.

– Потому что я все уже наизусть знаю.

– Как ты можешь смотреть такие вещи и спать по ночам?

– С ужасами или без – я в любом случае плохо сплю.

Нолан вздохнул.

– Я тоже. Но если бы часто смотрел такое, то все наверняка стало бы еще хуже. – Внезапно в его взгляде что-то изменилось, и он откашлялся. – Кстати, прошу прощения за тот раз. Я не собирался полночи не давать тебе спать.

Потянувшись вперед, я нажала на паузу, чтобы остановить фильм. Потом повернулась боком и облокотилась плечом на спинку дивана, чтобы хорошо видеть Нолана.

– Я была рада это сделать. И готова в любое время снова не спать с тобой полночи, – прошептала я.

В глазах Нолана вспыхнуло что-то темное. В чем бы ни заключалась причина его бессонницы, я не сомневалась, что сейчас он думал именно о ней. И хотя мне очень хотелось узнать, что же это за причина, в данный момент я решила предоставить ему личное пространство. Он не должен делиться со мной чем-то по принуждению, если не готов к этому. Рано или поздно он со мной поговорит. Так же, как я поговорила с ним.

– Ты просто чудо, Эверли. – Он убрал мне за ухо прядь волос. – Ты очень отзывчивая.

Я почувствовала, как у меня краснеют щеки, но сделала приглашающий жест рукой.

– Продолжай-продолжай.

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

– Еще ты очень нежная. – Его губы спускались по моей шее. – И очень красивая.

– По-моему, вечер ужасов лучше отложить, – севшим голосом сказала я и захлопнула ноутбук.

– Вот черт, – выдохнул Нолан мне в шею. Затем он поцеловал чувствительную точку прямо за ухом. – А я так хотел показать тебе, какой я храбрый и сильный.

Положив ладонь ему на затылок, я притянула его ближе к себе. Потом повернула голову, чтобы облегчить доступ его губам.

– Могу придумать для этого другие способы, – прошептала я, пока он продолжал ласкать мою шею.

– Я тоже. – Нолан положил одну руку мне на талию. Его пальцы погладили голую кожу там, где у меня задралась футболка. А в следующий миг он схватил меня крепче и усадил к себе на колени. Я вскрикнула от удивления и вцепилась ему в плечи.

Мне нравилось, что прикосновения Нолана были такими же, как его слова: властными и настоящими. В то же время с ним я чувствовала себя в большей безопасности, чем где-либо еще.

Нолан запустил руку мне в волосы и привлек к себе, чтобы поцеловать. Ощущение его губ на моих уже становилось знакомым, и тем не менее этот поцелуй получился таким же возбуждающим, как и все предыдущие. В животе образовался сгусток энергии, посылающий мурашки по всему телу, когда ладони Нолана пробрались под футболку и сняли ее с меня. Наш поцелуй вышел из-под контроля и превратился в лихорадочный. Его рубашка исчезла, мой лифчик последовал за ней, и мы прижимались кожей к коже друг друга. Руки Нолана бродили по всему моему телу, и я трогала его не менее жадно. Моя страсть к нему возрастала с каждой нашей встречей, и не думаю, что когда-нибудь я смогу ей насытиться. Это было слишком приятно.

Я провела рукой по его животу, потом ниже, к джинсам и расстегнула первую пуговицу. Сунула руку ему в трусы и обхватила его член, что заставило Нолана резко втянуть воздух. Сама затаив дыхание, я погладила его.

– Чуть сильнее, – пробормотал Нолан, не отрывая взгляда от моего лица. Большим пальцем он провел по моей щеке и губам, а потом поцеловал, когда я выполнила его просьбу. В какой-то момент он накрыл мою руку своей и помог. От наших совместных усилий его эрекция становилась все тверже, пока он вдруг не отпустил мою руку и не занялся застежкой моих джинсов. Потом помог мне стянуть их с ног и усадил обратно к себе на колени. Ткань его штанов казалась шершавой под моей обнаженной кожей.

Он вытащил из своего портмоне презерватив и надел его, прежде чем приподнять меня чуть повыше. Я глотала ртом воздух, чувствуя его так близко.

Наши лица находились на расстоянии ладони друг от друга. Веки Нолана были полуприкрыты, а дыхание вырывалось рывками. Я ахнула, когда он вошел в меня.

Нолан обвил меня рукой и прижал вплотную к себе. Это было гораздо интимнее, чем наш прошлый раз. Нежно погладив его по щеке, я начала двигаться на нем. Его хватка на мне усилилась.

– После нашего первого раза я думал, что мне все приснилось, – пробормотал он. – Но это же реально происходит, правда?

Вместо ответа я нагнулась к нему и поцеловала. Мне хотелось показать, насколько между нами все реально и что я тоже чувствовала себя просто неописуемо. И несмотря на то что я нервничала и точно не знала, что делаю, ощущение Нолана так близко ко мне было самой естественной вещью на земле – почти как дышать. Я не понимала, как такое возможно, но сполна наслаждалась каждой секундой.

Уже второй раз я просыпалась в своей постели вместе с Ноланом. Когда я открыла глаза, он мне улыбнулся. Выглядел он выспавшимся и довольным.

– Доброе утро.

Я закинула руку ему на живот и прижалась теснее. Какого черта я так долго от этого отказывалась? Просто чудесно просыпаться с человеком, который для тебя дороже всего на свете.

– Доброе утро, – откликнулась я, погладив его по животу и поднявшись выше, к татуировке. К тому времени я даже не глядя знала, где находится каждая строчка. Я провела по ним пальцами. – Хорошо спал?

– Еще как. Благодаря тебе.

– Может, нам делать это почаще?

– Заниматься сексом перед сном? – уточнил Нолан.

Я кивнула, и он усмехнулся. Возле его глаз появились маленькие складочки. Мне захотелось перецеловать каждую.

– Ты даже от моего будильника не проснулась, – задумчиво произнес он.

– Правда?

Он кивнул:

– На этот раз я его поставил, чтобы снова не заработать сердечный приступ, как в прошлый раз.

– Тебе уже надо уходить? – спросила я.

Он снова кивнул:

– Читаю сегодня лекцию студенческому совету.

Его слова болезненно напомнили мне, что наши отношения наверняка нарушают все мыслимые правила университета. В голову начали закрадываться вопросы, но я их отбросила. Не смогу сейчас спросить у него, что между нами и как все будет складываться в будущем. Я не хотела разрушать момент и вздохнула.

– Это был очень глубокий вздох, – заметил Нолан.

Я запрокинула голову, чтобы вновь взглянуть на него.

– Вот бы мы могли вечно так лежать.

Он улыбнулся уголком рта. Потом потянулся вперед и чмокнул меня в нос:

– В следующий раз.

Кивнув, я нарисовала пальцем маленький кружок у него на груди.

– Тебе что-нибудь нужно? Завтрак или типа того?

Нолан покачал головой:

– Только горячий душ, если можно.

– Конечно, – ответила я и с тяжестью на сердце села. Затем достала из шкафа полотенце и протянула Нолану.

– Спасибо, – сказал он и тоже встал. Нагнулся ко мне для поцелуя, после чего вышел из спальни и направился в ванную. Чуть позже я услышала, как включился душ. Борясь с искушением присоединиться к нему, я занялась уборкой в гостиной. Вымыла тарелки, выбросила в мусорку картонные коробочки и поставила ноутбук на зарядку. Потом собрала вещи для университета и вернулась в спальню, чтобы переодеться.

– Эверли? – раздался позади меня голос Нолана.

Я натянула через голову свитер и в надежде, что волосы не наэлектризовались, повернулась к нему:

– Да?

Он стоял в дверях комнаты. Во вчерашней одежде и с влажными после душа волосами. Больше всего мне хотелось тут же подойти и прикоснуться к нему… пока мы не встретились взглядами.

От этого у меня кровь застыла в жилах.

– Что это? – без единой эмоции спросил он. Серые глаза смотрели холодно и отстраненно, а возле рта образовалась глубокая складка. Он поднял что-то. С первого раза я даже не поняла что, а затем увидела флакон с таблетками, который я когда-то стащила у мамы.

Я чувствовала, как вверх по шее поднимается волна жара из-за того, что меня поймали с поличным.

– Эверли, почему у тебя в ванной стоит полупустая банка успокоительного?

Никогда прежде Нолан не разговаривал со мной в таком тоне. Голос звучал чуть ли не угрожающе спокойно, и он стоял в такой напряженной позе, что я его почти не узнавала. Это не тот мужчина, который вчера ночью нежно нашептывал мне на ухо комплименты.

– В этом нет ничего особенного, – сказала я и шагнула к нему, чтобы забрать таблетки. Нолан поднял руку выше, держа их вне моей досягаемости.

– Это очень сильное снотворное, – дрожащим голосом произнес он. – Ты же их не принимаешь?

Я открыла рот и опять закрыла.

Не смогу соврать Нолану. Как бы ни хотелось… да я никогда и не могла.

– Уже нет, – в итоге ответила я.

– Уже нет? – изумленно переспросил он. – Что значит «уже нет»?

– Это значит, что иногда я пила их, чтобы заснуть. Но в последнее время уже не пью. В этом действительно нет ничего стра…

– Это даже не твой рецепт, – перебил меня он, бросив взгляд на этикетку. – Где ты взяла таблетки?

– Почему тебя это волнует? – спросила я и снова попробовала отнять баночку. В этот раз мне удалось дотянуться и отобрать флакон. Потом я небрежно кинула его на кровать.

– Потому что это опасно, черт возьми. Ты вообще в курсе побочных эффектов? Рисков получить зависимость?

– Не переживай. У меня не разовьется зависимость из-за одной недели.

У Нолана глаза расширились от ужаса. И внезапно я осознала, что это выражение мне знакомо. Я уже видела его… однажды, сразу после того, как в первый раз его поцеловала. Тогда он посмотрел на меня точно так же. Как будто сейчас я опять сказала или сделала что-то, что выбило его из колеи.

– Я не верю, – пробормотал он и отпрянул от меня на шаг. Это тоже напомнило мне о том дне. Однако теперь все по-другому. Что бы сейчас ни случилось… я не позволю ему снова меня оттолкнуть.

– Ты должен поговорить со мной, Нолан, – мягко попросила я.

– Я вообще ничего не должен.

У меня болезненно заныло в животе.

– Поверить не могу, что ты принимаешь снотворное, – выдавил он, не отрывая взгляда от кровати, на которой лежала баночка. Мне показалось, что она над нами насмехалась.

– Я тебе не рассказывала, потому что мне было стыдно. Я стащила их у мамы вскоре после нашего первого поцелуя. Глупый и наивный поступок, но мне просто хотелось снова проспать хоть одну ночь.

Нолан ошарашенно уставился на меня:

– Ты… ты пила их из-за меня?

Помотав головой, я сделала широкий шаг к нему.

– Я их пила, потому что это было легким выходом из сложной ситуации и потому что не видела в этом ничего вредного. Дело абсолютно не в тебе. Я спокойно могу вернуть их маме, если для тебя это так важно. Хорошо?

Я осторожно взяла его за руку. Она оказалась очень холодной.

– Нет. – Мне было видно, как неравномерно вздымалась и опадала его грудная клетка. Когда Нолан вновь посмотрел на меня, паника в его взгляде грозила проглотить меня живьем. – Нет, это совсем не хорошо.

– Что мне тогда сделать? – спросила я. – Что мне сделать, чтобы мы об этом забыли?

Он покачал головой и отошел на шаг назад. Я последовала за ним, поскольку чувствовала, что он буквально ускользает. Нолан поднял руку, чтобы не дать мне подойти ближе. У меня появилось ощущение, будто он сомкнул пальцы на моем сердце и сдавил его.

– Я так не могу, – глухо проговорил он.

Пальцы сжались крепче. Его слова повторялись у меня в голове, снова и снова, одно за другим.

– Что ты не можешь? – еле слышно спросила я.

Он судорожно вдохнул.

– Это то, что между нами.

Я не понимала, что происходит. До меня просто-напросто не доходило. Только что мы лежали в постели с переплетенными руками и ногами, а сейчас Нолан смотрел на меня как на чужую.

– А что между нами? – задала я новый вопрос, хотя очень боялась ответа. Пульс зашкаливал, руки безостановочно дрожали.

Он дернул плечами. Теперь он казался мне чужим.

– Что… что мы такое, Нолан? – Еще совсем недавно я сильнее всего на свете жаждала узнать ответ на этот вопрос. Теперь же все было совершенно наоборот, однако я все равно не сдержалась.

– Не знаю. – Голос у него сел, стал едва ли громче шепота. У меня в ушах словно шумел водопад.

– Почему ты уничтожаешь то, что между нами? Только из-за таблеток? Я их выброшу, мне плевать на них, я же уже сказала.

– Нет, – быстро произнес он. – Просто я думал… – Он осекся и замотал головой.

– Что ты думал?

Он стиснул зубы, так что заходили желваки. Я подождала несколько секунд, пока он продолжит, но он молчал.

– Для такого красноречивого человека ты поразительно тих, когда речь заходит об этом. – Я и сама различила горечь в своем тоне.

– То, что между нами, ведь было не навсегда, – вдруг выпалил он.

По моему телу разлился ледяной холод.

– Я твой преподаватель, Эверли. А как ты думала, чем это закончится?

Его фразы звучали механически, словно он заучил их наизусть. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Казалось, что он взял молоток и разбил на мелкие осколки все, что было между нами.

– Мы же оба с самого начала это понимали, – сказал он надломившимся голосом.

Он не мог говорить всерьез. Не мог не чувствовать эту связь между нами, я же себе это не нафантазировала. У меня возникло чувство, что он просто нашел предлог, чтобы покончить с нашими отношениями.

Но нет, так просто я его не отпущу. Не после того, как узнала, каково это, когда мы вместе.

Как и прежде, я предприняла последнюю попытку и приблизилась к нему. В полном отчаянии дотронулась дрожащими руками до его лица, чтобы он снова взглянул на меня.

– Ты единственный мужчина на этой планете, который когда-либо что-либо для меня значил. Мы найдем решение, Нолан. Я абсолютно в этом уверена.

Большими пальцами я погладила щетину у него на щеках. Осторожно встала на носочки и поцеловала его. Я вложила в поцелуй все, что было у меня на душе, и у него вырвался тихий стон, от которого у меня по рукам побежали мурашки.

Я люблю тебя, – хотелось сказать мне. – Я люблю тебя.

Словно услышав мои мысли, Нолан оборвал поцелуй. Он прислонился лбом к моему лбу, все еще слишком быстро дыша. Я снова открыла глаза, но он избегал моего взгляда.

В отличие от прошлого раза, сейчас он меня не обнял. Он сделал все ровно наоборот и отступил на шаг назад. Затем еще на один. Посмотрел на меня. Покачал головой.

Меня затрясло.

– Мне так жаль, Эверли, – прошептал он, – но я не могу.

После этого Нолан резко развернулся, пересек квартиру и распахнул дверь. Даже не оглянувшись на меня, он захлопнул ее за собой.

И разбил мне сердце.

Глава 29

Я понятия не имела, сколько сейчас времени. Сидя в своем кресле, я сверлила пустым взглядом стол, на котором еще вчера стояли коробочки от еды. Потом посмотрела на диван, где меньше двенадцати часов назад переспала с Ноланом.

Однажды в детстве я попала в аварию на велосипеде, в результате которой очень неудачно упала и заработала несколько ушибов костей. То же самое ощущение теперь охватывало все тело. Любое движение, любой вздох вызывали боль. Меня будто полностью покинули силы. Я даже не могла добраться до спальни.

Рано или поздно на улице стемнело. Я ничего не ела. Ничего не пила. Даже в ванную не ходила. В голове было пусто. Там не осталось ничего, кроме слов Нолана, которые повторялись в бесконечном цикле, снова и снова разрывая мое сердце на части.

Всю свою жизнь я боялась именно этого. Казалось, что сбылся самый страшный из моих ночных кошмаров. Я не знала, когда это прекратится. Онемевшими пальцами я достала из кармана брюк мобильный. В эту минуту существовал лишь один человек, чей голос мне хотелось услышать. Лишь один человек мог поймать меня в этом падении. Нажав на клавишу быстрого набора, я, будто в замедленной съемке, поднесла телефон к уху. Раздалась пара длинных гудков, прежде чем на другом конце сняли трубку.

– Алло?

Я почувствовала, как от звука ее голоса у меня из глаз брызнули слезы.

– Мам? – надломившимся голосом прошептала я.

– Родная? – настороженно спросила она. – Эверли, родная, что стряслось?

– Ты можешь приехать, мам?

– Конечно. Конечно, могу.

Я совершенно утратила чувство времени. Казалось, прошел всего миг и одновременно целая вечность, прежде чем я услышала, как распахнулась дверь и в квартиру влетела мама. При виде сидящей в кресле меня, она ахнула. В следующее мгновение она уже оказалась возле меня и притянула в свои объятия. Почувствовав ее родной запах, я не смогла больше сдерживаться. Всхлипнула и вцепилась в нее. То, что случилось дома, превратилось в старое поблекшее воспоминание. Важно только то, что сейчас она рядом.

Не знаю точно, сколько я плакала, но в какой-то момент мама присела на подлокотник и положила мою голову себе на колени. Она гладила меня по волосам, пока слезы не утихли, лицо не стало опухшим, а кожа – натянутой.

– Не хочешь рассказать, кто тебя обидел? – через какое-то время спросила мама. – Тогда я могу прямо сейчас пойти к нему и устроить настоящий ад.

Я оцепенела.

– Откуда ты знаешь… – До конца я не договорила.

– Если ты забыла: я хорошо разбираюсь в разбитых сердцах, – сказала она, продолжая гладить меня по голове.

Я шмыгнула носом, не в состоянии что-либо ответить. В голове царил полнейший беспорядок. В мыслях я все еще сражалась с тем, что недавно произошло, в то время как мой организм уже осознал неизбежное.

– Не понимаю, – прошептала я. – Как в одну секунду можно быть такой счастливой, а в следующую – просто раздавленной?

Мама вздохнула:

– Я часто задавала себе тот же самый вопрос. – Рука у меня на макушке замерла. – Ты правда не хочешь поделиться со мной тем, что случилось?

Я тяжело сглотнула. Мама была единственным человеком на свете, перед которым я могла показаться в таком виде… но несмотря на это, мне не удавалось преодолеть барьер у себя в душе, которая отказывалась рассказывать ей о Нолане. Это сводило меня с ума.

– Впервые в жизни я влюбилась, и все закончилось ужасно. Он меня… бросил. – От того, что я произнесла это вслух, на глазах навернулись слезы.

– Если он заставляет тебя так плакать, то он тебя не заслуживает. Ни один человек, доводящий мою дочь до такого состояния, ее не заслуживает, – просто заявила мама.

Я вытерла глаза. Вот одна из главных причин, почему я никогда не хотела влюбляться. Я чувствовала себя потерянной – такой же потерянной, какой всегда казалась мне мама.

Быть не может, чтобы это действительно произошло. Я поняла, что не могу этого допустить. Потом села и заглянула ей в глаза.

– Как мне выбраться из этой пропасти, мам? – спросила я.

Она грустно улыбнулась и смахнула слезинку с моей щеки. Последнюю, решила я. Больше я не буду плакать.

– На это нужно время. Важно иметь рядом людей, которые поддержат тебя и с которыми можно поговорить. И отвлечься. Желательно побольше, – сказала она.

Первая часть списка мне не особенно нравилась. Да и вся эта ситуация приводила меня в ужас. Явно потребуются годы, чтобы забыть Нолана.

Еще несколько часов назад мы были чем-то вроде… да а чем, собственно? Парой мы не стали. Слово «интрижка» казалось мне недостаточным, потому что между нами было нечто большее… по крайней мере я так считала. Вероятно, я сделала ложные выводы.

Глубоко в душе я верила, что мы останемся вместе, какие бы препятствия ни выросли на нашем пути. В то время как Нолан, судя по всему, видел во мне лишь временное развлечение. Сейчас, когда его слова без остановки прокручивались у меня в голове, я не находила никакого другого объяснения его поведению.

– Мам, я должна тебе кое в чем признаться, – вдруг прошептала я, вспомнив, с чего начался наш разговор с Ноланом.

– В чем? – спросила она и тепло взглянула на меня.

Я с трудом поднялась с кресла. Каждый шаг давался так, будто я недавно пробежала марафон. На свинцовых ногах я направилась в спальню и взяла с кровати банку с таблетками. Она оказалась холодной и ощущалась в ладони заметно тяжелее, чем была на самом деле.

Вернувшись в гостиную, я протянула ее маме.

– Я взяла эти таблетки в шкафчике у тебя в ванной.

У мамы расширились глаза, и она забрала флакон. Изумленно покачала головой:

– О чем ты только думала?

Я лишь пожала плечами, так как не хотела повторять то же самое, что уже говорила Нолану.

– У меня были проблемы со сном, и я подумала, что от них не будет вреда. Все-таки ты тоже их раньше принимала.

– Да, а когда заметила, что целый день только и жду, когда вечером снова выпью таблетку, как можно скорее перестала.

Я недоверчиво уставилась на нее. Не знала, что все настолько серьезно.

– Эверли, пообещай мне, что больше никогда ничего подобного не сделаешь. Есть так много других способов уснуть, – продолжала мама.

Кивнув, я сглотнула ком в горле.

– Извини, – прошептала я.

Мама встала и ушла в ванную. Чуть погодя я услышала слив воды в унитазе. С пустой баночкой в руке она вернулась, прошагала на кухню и там выбросила флакон в мусорное ведро. И только после этого опять подошла ко мне. Она взяла меня за руку и слегка ее сжала.

– Как бы ты ни чувствовала себя сейчас… обещаю, что тебе станет лучше. Завтра мир уже будет выглядеть чуточку иначе.

Больше всего на свете мне хотелось поверить ее словам. Правда.

Но, к сожалению, не получалось.

Мама осталась у меня до следующего утра. Она даже предложила на пару дней сказаться больной на работе, но мне удалось убедить ее вернуться в Портленд. Перед ее отъездом мне пришлось пообещать не сидеть дома в одиночестве, так что потом я невероятно медленно собралась в университет и пошла на занятия.

Сидя в лекционном зале, я сильно пожалела о своем решении. Преподавательницу я практически не слушала, она словно говорила на каком-то чужом языке. Через какое-то время я начала разглядывать людей вокруг. Некоторые скучали и смотрели в окно, другие судорожно писали, третьи печатали что-то под столом в смартфонах. Все было как обычно, и у меня в голове не укладывалось, как жизнь могла так спокойно продолжаться… Как притворяться, что все нормально, когда на самом деле я чувствовала огромную рану в груди.

Я обрадовалась, когда лекция закончилась. Собрав свои вещи, пошла на следующий семинар, хотя больше всего на свете хотела вернуться домой и свернуться клубочком в кресле. Глядя прямо перед собой, я проталкивалась мимо компаний студентов, которые ждали начала занятий перед аудиториями.

Затем что-то привлекло мое внимание. Светлые волосы.

Я застыла посреди коридора. Это не было осознанным решением, мое тело просто нажало на паузу.

Нолан стоял в некотором отдалении, возле стены, и общался со студентом, который что-то записывал в тетрадь. При этом Нолан бурно жестикулировал руками, что вызывало у студента смех.

Он тоже улыбался. Именно это меня добило.

Как он мог стоять там и улыбаться? Как мог делать вид, будто ничего не случилось, пока я с трудом держалась на ногах, потому что едва ли не падала от боли?

Словно заметив пристальный взгляд, Нолан повернулся в мою сторону. Его улыбка немного померкла, но, когда собеседник опять с ним заговорил, появилась вновь. Отвернувшись от меня, он переключил все свое внимание на студента.

Мысленно я прошествовала мимо него с высоко поднятой головой, не удостоив и взглядом. Не показывала, что со мной сотворили его слова. Вела себя так, будто меня совершенно не волнует его присутствие после того, как он меня ранил.

В реальности все выглядело по-другому.

Вместо того чтобы идти дальше, я почувствовала, как у меня затряслись руки. Кто-то врезался в меня сбоку и отрывисто выругался, прежде чем пройти мимо. Я тоже очень хотела пошевелить ногами, но у меня не получалось. Я не могла оторвать взгляд от Нолана. К глазам подступили слезы.

– Эверли? – раздался рядом чей-то голос.

Перед глазами все расплывалось. Я с трудом повернулась к Блейку, который остановился около меня и теперь положил руку мне на плечо. Он испуганно раскрыл рот, но снова закрыл и бросил взгляд в том направлении, куда я только что смотрела. У него на лице отразилось понимание.

– Пройдемся чуть-чуть? – предложил он.

Я механически кивнула.

Без лишних слов Блейк обнял меня за плечи, мягко, но уверенно развернул и вместе мы пошли в противоположную сторону, к небольшой боковой двери. Когда мы вышли на улицу, в лицо ударил ледяной ветер, который из-за мокрых щек показался мне еще холоднее. Я раздраженно вытерла слезы. Хватит уже, черт возьми.

– Куда мы идем? – спросила я осипшим голосом.

– На тренировку, – ответил Блейк.

Я вскинула на него глаза:

– Я не играю в баскетбол.

Он ухмыльнулся:

– Нет, но ты можешь смотреть. Возможно, это отвлечет тебя от любовной драмы.

Мама обманула. Сегодня не стало лучше, чем вчера. Если Блейк с первого взгляда сообразил, что со мной случилось, то люди вроде Доун увидят все за милю. А это означало, что ни при каких обстоятельствах нельзя с ней встречаться, пока мне так плохо. Я стиснула зубы.

– Все так очевидно? – спросила я.

– Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос? – откликнулся он, когда мы приблизились к спортивному корпусу. Блейк снял руку с моего плеча, чтобы открыть дверь.

Я лишь что-то неразборчиво промычала.

– Честно, я понятия не имею, о чем, блин, вы, ребята, думали.

– Он тоже так сказал.

Блейк в шоке уставился на меня.

– Ты сейчас серьезно?

Я коротко кивнула:

– Так что можешь не читать мне нотаций на эту тему. Я сама не знаю, о чем думала. А если быть предельно откровенной, то я вообще по-настоящему не задумывалась… в первый раз пошла на поводу у своих чувств. Насколько глупой была идея, мне теперь и самой ясно.

Перед дверью в раздевалку он притормозил и серьезно посмотрел на меня:

– Он сделал тебе больно?

Поджав губы, я еще раз потерла руками щеки.

Я не могла точно сказать, что произошло между мной и Ноланом, и не понимала, как все так быстро покатилось под откос.

– Думаю, мы оба сделали друг другу больно, – ответила я какое-то время спустя. Пускай мне самой было неизвестно, чем же я так сильно напугала Нолана.

– Я в курсе, как болит разбитое сердце, Эверли, – произнес Блейк.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Это настоящая жесть, а боль такая, будто у тебя отрывают конечности по одной. Однако со временем станет лучше. Правда.

– Не знала, что ты специалист по разбитым сердцам.

На краткий миг у него в глазах сверкнуло что-то темное. Он поднял руку, чтобы почесать затылок, и криво усмехнулся:

– Я уже много лет специалист. Есть классные методы, как с этим справляться.

– Только не говори, что ты опять предложишь поцеловаться, – пошутила я, втайне гадая, кто же разбил ему сердце.

Вместо ответа Блейк распахнул дверь раздевалки. Я сморщила нос, когда в ноздри ударил запах пота, дезодоранта, грязной одежды и резины.

– Эй! – послышался возмущенный возглас.

– Простите, – пробормотала я с пылающими щеками, увидев голую грудь Отиса. Парень рядом с ним, которого я не знала, натягивал баскетбольные шорты. Я быстро уткнулась взглядом в пол, пока Блейк через дверь напротив буксировал меня в сторону зала.

Он провел меня под трибунами по краю поля. По залу разносилась громкая музыка, и я чуть не остановилась, когда заметила чирлидеров, тренирующихся в другом конце зала. Промелькнула мысль развернуться и уйти, потому что встреча со своим прошлым мне сегодня явно была не нужна.

С другой стороны, я понимала, что в данный момент не существовало такого места, где бы я не чувствовала себя паршиво. Кроме того, в прошлый раз мне понравилось наблюдать за хореографией и поддержками группы. Так что я решилась и последовала за Блейком к узкой скамье, где уже сидел Эзра и, похоже, дожидался остальных членов команды. Выглядел он таким же недовольным, как когда-то на вечеринке, однако коротко мне кивнул, когда я села возле него. Блейк остался стоять рядом со скамейкой.

– Ты вот-вот своими глазами увидишь нашу тренировку, – заявил он. – Можешь представить себе что-то лучше, чем залитые по́том мужские тела и выброс адреналина в игре?

– Сэндвичи, мак-н-чиз[11], матча латте… – тут же начала перечислять я, но Блейк перебил меня, фыркнув.

– Нельзя просто назвать пару продуктов и утверждать, что все это лучше, чем наблюдать за нашей тренировкой, учитывая, что ты никогда в жизни ее не видела.

– Ладно, ладно, – пробормотала я, слишком уставшая, чтобы продолжать изобретать остроумные ответы.

– Да когда они уже закончат? – спросил Эзра, глядя на чирлидеров, которые до сих пор выполняли фигуру.

– Ну, я не против, чтобы меня так встречали, – прокомментировал Блейк. От меня не укрылась его двусмысленная ухмылочка. Когда он заметил мой взгляд, она сразу испарилась. – Потому что танцы и кричалки настраивают меня на тренировку, я имел в виду.

Я изогнула бровь:

– Ага, ясно.

– А меня это раздражает, – проворчал Эзра, и я спросила себя, всегда ли он такой милашка. – Бесит каждый раз начинать на десять минут позже только из-за того, что тренер Карлсон вечно затягивает.

Пока Блейк что-то отвечал, я опять повернулась к чирлидерам, которые начали хореографию заново. Многие последовательности шагов я уже давно знала и могла бы, наверное, станцевать с закрытыми глазами. Как и в прошлый раз, я отметила, что команда была хороша и очень энергично исполняла элементы. Лишь через несколько тактов мне бросилось в глаза, что один из парней начинал танцевать на миллисекунду раньше в каждом счете. Одна из девчонок так же выделялась из группы – причем в плохом смысле. Она двигалась бесконтрольно. В то время как другие девушки в каждом прыжке оставались на одной высоте, она напоминала попрыгунчик, так как всегда прыгала по-разному.

Как раз когда я решила присмотреться, не замечу ли что-нибудь еще, музыка выключилась.

– Наконец-то, – выдал Эзра и встал. Он подхватил один мяч из держателя у скамейки и повел его по полю. Блейк еще раз взглянул на меня.

– Пойду переоденусь, – сказал он. – Ты пока в порядке?

Я кивнула, хотя до сих пор не понимала, что вообще здесь делаю. Хотя, быть может, Блейк прав – отвлечься мне определенно не помешает. К тому же как минимум сегодня вечером я смогу сказать маме, что сдержала обещание и не пряталась дома.

– Удачи на тренировке. Я буду подбадривать тебя отсюда. Сидя, само собой, – добавила я.

– Узнаю мою девочку, – с широкой улыбкой отозвался Блейк. С вытянутым вверх большим пальцем он пошел спиной вперед в раздевалку, оставив меня одну. Упираясь ладонями в скамью, я откинулась назад. Чирлидеры медленно направились в мою сторону и начали собирать вещи с соседней скамейки.

Девушка, на чьи прыжки я обратила внимание, встала очень близко ко мне, открыла бутылку с водой и сделала пару жадных глотков. Я заставила себя отвернуться от нее и сфокусироваться на баскетбольной команде, которая уже вышла на поле почти в полном составе. Мячи отскакивали от линолеума, и я старалась сосредоточиться на них. Однако мой взгляд словно сам по себе снова переместился на чирлидершу. Она убрала длинные темные волосы со лба и заправила за ухо, ее брови низко сдвинулись над переносицей, как будто она сама осталась недовольна результатами своей работы. Я ничего не смогла с собой поделать: слова взлетели вверх по горлу и буквально вырвались из меня:

– Тебе нужно лучше контролировать прыжки.

Девушка взглянула на меня. Удивленно нахмурилась, оглянулась через плечо и вновь повернулась ко мне, как будто сомневалась, с ней ли я говорила.

– В смысле, ты молодец. Вы все молодцы, – промямлила я, мечтая взять свои первые слова назад, когда она медленно шагнула ко мне.

– Что ты сейчас имела в виду? – спросила чирлидерша.

Сделав глубокий вдох и выдох, я набралась храбрости.

– Я имела в виду… ты каждый раз прыгаешь на разную высоту, – объяснила я, приподняв руки, чтобы наглядно показать, о чем говорю.

Девушка вздохнула. Быстро оглянулась через плечо и опять посмотрела на меня. Потом понизила голос:

– Я не так давно в команде, в отличие от остальных. Мне было сложно даже попасть в хореографию.

– У тебя правда хорошо получается, – быстро заверила ее я. – В следующий раз просто посильнее напряги живот и ориентируйся на высоту остальных. А если к тому же напряжешь тазовое дно, сможешь двигаться быстрее – так что будет сразу два плюса.

Она склонила голову набок:

– А ты тренер?

– Нет, – ответила я, удивленная ее вопросом. И вместе с тем мне это странно польстило. – Просто сама долго занималась чирлидингом.

– Ты часто сюда приходишь? – полюбопытствовала она, внимательно глядя на меня. – Тогда в следующий раз ты могла бы посмотреть, правильно ли я все делаю.

Задумавшись над ее вопросом, я перевела взгляд на баскетбольную команду. Выходит, Блейк был прав: пребывание здесь правда помогло мне отвлечься. Помимо всего прочего, оказалось действительно неплохо понаблюдать за потными парнями во время спортивной тренировки. Мысль, что можно проводить здесь больше времени, даже не вызвала дискомфорта.

Наконец я вновь подняла глаза на чирлидершу и улыбнулась:

– Очень может быть.

Глава 30

На следующей неделе я делала все возможное, чтобы не думать о Нолане. Каждый вечер разговаривала по телефону с мамой. Хотя над нами все еще темной тучей нависала та ссора, мы как будто приняли молчаливое соглашение игнорировать ее, пока мне плохо. Тем временем мама учила меня способам, которые должны были помочь лучше засыпать по ночам.

Вместо того чтобы бессмысленно пялиться в экран ноутбука, перед сном я час читала книгу или слушала расслабляющие медитации. Мне постоянно хотелось написать Нолану или хотя бы проверить, в Сети ли он, но я изо всех сил боролась с этим порывом. В прошлом я слишком часто наблюдала, как мама бегала за неподходящими мужчинами. Я и так уже допустила ошибку, когда отдала сердце человеку, которому оно явно было не нужно… Так что новых ошибок не будет. В этом я не сомневалась.

Я проводила как можно меньше времени в своей квартире. Вместо этого брала дополнительные рабочие часы в Get Inked и охотно выслушивала все истории, которые рассказывала мне Кэти. Еще раз сходила в гости к Элли и Кейдену, где бо́льшую часть времени провела, споря со Спенсером, кто будет гладить Тони (я выиграла). К университету я готовилась больше, чем обычно, и ходила в библиотеку, чтобы делать домашнее задание в компании других людей, а не сидеть дома одной перед ноутбуком. Также я не пропускала ни одной тренировки баскетбольной команды, где либо наблюдала за парнями во время товарищеских матчей и силовых тренировок, либо параллельно делала что-то по учебе.

Мы с Блейком ладили все лучше и лучше. Он единственный знал обо мне и Нолане, и, кажется, это особенным образом нас связывало.

– Доун сегодня сделала мне предупреждение, – сказал он, когда во вторник мы шли по кампусу к кафе.

– Что? Предупреждение? – Я сильнее затянула шарф на шее. Почти со всех деревьев на территории кампуса уже опала листва, и теперь они выглядели жалкими и голыми.

– Она все еще считает, что это я разбил тебе сердце.

Мое молчание возвышалось между мной и Доун, подобно стене, и я понятия не имела, смогу ли когда-нибудь ее преодолеть.

– Прости, Блейк, – извинилась я.

– Да ладно. Она просто сказала, что от нее не укрылось, как много времени мы проводим вместе, и что я должен вести себя с тобой осторожно, иначе она сделает со мной что-то очень болезненное.

Я издала короткий смешок, но тут же замолчала, увидев взгляд Блейка.

– Доун очень сурова.

– Она хорошая подруга, – отметил Блейк тоном, который меня озадачил. Я открыла дверь в кафе и пропустила его вперед, окинув внимательным взглядом. – Я просто хотел сказать… – вскользь добавил он. – Может, вам поговорить друг с другом?

Я автоматически помотала головой:

– Не могу.

– Уверен, она отреагирует так же, как я. Понимающе и благородно.

Широко улыбнувшись, я покачала головой, когда мы подошли к стойке. Потом заказала карамельный макиато для Блейка и матча латте для себя и оплатила оба напитка, потому что сейчас была моя очередь. Мы встали в стороне, чтобы подождать свой заказ.

– Мне страшно рассказывать обо всем Доун. Не то чтобы Нол… – Блейк ткнул меня локтем в бок и одновременно начал громко кашлять. Я проследила за его взглядом.

Впереди, на том самом месте, где мы когда-то обсуждали рукопись Доун, сидел Нолан. Ноутбук он поставил на колени, поскольку столик оказался слишком мал для кучи бумаг, которую он на нем разложил. При виде его сердце больно кольнуло, и на мгновение все звуки вокруг меня словно стали приглушенными.

Нолан откинулся назад и потер рукой лицо. Затем поднял взгляд и обнаружил нас с Блейком у края прилавка. Он улыбнулся – видимо, рефлекс… Однако когда он посмотрел мне в глаза, улыбка быстро угасла. Он тут же снова опустил взгляд на свои записи.

Не прошло и десяти дней с тех пор, как Нолан нашептывал мне на ухо, какая я чудесная и как он наслаждается проведенным со мной временем. Не прошло и десяти дней с тех пор, как мы засыпали вместе… а теперь он даже взглянуть на меня не мог.

Эта мысль привела меня в такую ярость, что захотелось подойти и скинуть все документы со стола. К сожалению, это невозможно, так что я сделала второе, что пришло мне в голову: достала из сумки сотовый. Я так сильно стиснула его в ладони, что испугалась, не треснет ли дисплей, а потом открыла нашу историю сообщений. Последнее в нем было от Нолана.

«Рад за тебя».

Ослепленная злостью, я начала печатать.

«14:14 – желаю никогда не знать тебя».

Я нажала на «Отправить» и стала ждать. Наблюдала, как Нолан вытащил свой мобильник из кармана брюк и открыл сообщение. Лицо у него побелело, а плечи напряглись.

– Заказ для Эверли! – выкрикнула бариста, и я оторвала взгляд от Нолана, чтобы забрать свой стаканчик.

– Спасибо за кофе, – произнес рядом со мной Блейк.

– Не за что, – пробормотала я и вместе с ним пошла в сторону выхода.

А возле двери бросила последний взгляд на столик Нолана. Он снова убрал телефон, сделав вид, будто той эсэмэски никогда не было. Так же, как будто никогда не было нас.

На День благодарения я наконец почувствовала, что опять готова поехать к маме. За прошлые две недели она несколько раз бывала в Вудсхилле, а созванивались мы почти каждый вечер. Между нами столько всего произошло, однако тот факт, что она безо всяких условий примчалась ко мне и поддерживала, когда я больше всего в ней нуждалась, перевешивал все остальное, поэтому я просто не могла не принять ее приглашение. Тем более мне казалось неправильным оставаться на праздники одной в квартире – все мои друзья тоже уезжали к своим родным.

Было непривычно, что у нас дома внезапно появились другие люди, кроме нас двоих. После смерти бабушки здесь жили только мы с мамой, и мне пришлось контролировать эмоции, чтобы никто не заметил, как странно мне видеть вдвое больше обуви в прихожей и фотографии на стенах, которых здесь раньше не было.

К счастью, в сердцах сказанное предложение превратить мою комнату в кладовку мама не восприняла всерьез. Когда я поднялась наверх, на письменном столе красовалась ваза со свежими цветами, на полке стояла парочка новых книг, а на кровати лежало свежее постельное белье. За исключением матраса для Доун, который мама положила в центр комнаты, все выглядело как обычно.

– Как мило со стороны твоей мамы, – сказала Доун и плюхнулась на матрас. Потом раскинула руки и ноги, как будто собиралась сделать снежного ангела.

В первый раз за долгое время мы остались одни – без Спенсера и других ребят поблизости, которые спасали меня от необходимости посвящать Доун во все случившееся. Я понимала, что она чувствовала себя так же неловко, как и я. Угрызения совести, которые так часто мучили меня в ее присутствии, снова вернулись. Я не хотела, чтобы между нами все стало вот так. И прежде всего не хотела, чтобы у нее сложилось впечатление, будто мне не нравилась идея провести праздники с ней и ее папой.

– Я рада, что в этом году мы отмечаем День благодарения вместе, – произнесла я и говорила при этом от чистого сердца.

– Я тоже рада.

Между нами повисла тишина, и я медленно подошла к своей кровати, чтобы сесть. Запрокинув голову назад, посмотрела наверх, где в некоторых местах, к которым раньше крепились звезды, на потолке зияли светлые пятна. У меня перед глазами возник Нолан, стоящий на кровати и по моей просьбе приклеивающий звездочки. Я быстро выбросила из головы этот образ. Не буду о нем думать. Ни сейчас, ни сегодня ночью, ни завтра утром. А лучше вообще больше никогда.

Я прочистила горло.

– Прости, что я больше не хожу на «Писательскую мастерскую», – хриплым голосом выговорила я.

Доун перевернулась на бок и подперла голову рукой.

– Ты правда не планируешь возвращаться?

Я помотала головой:

– Нет.

– Но тебе же так нравился этот курс. Ты была лучшей. Кроме того, Нолан по тебе скучает, в этом я абсолютно уверена.

Крепко сжав зубы, я уставилась на узор покрывала. Медленно обвела цветочек пальцем по контуру.

– Я не просто так это говорю. В последнее время он в плохом настроении. Не сомневаюсь, что это из-за потери одной из своих овечек.

Я против собственной воли покачала головой:

– Дело точно не во мне.

Доун, похоже, поняла, что эту битву ей не выиграть, и тихо вздохнула:

– Если хочешь, могу дать тебе материалы с занятий, обсудим задания.

– Не надо, но спасибо.

Она села.

– Да быть не может, чтобы Блейк так тебя сломал. Я этого не допущу.

Тяжело сглотнув, я сделала глубокий вдох и выдох. Потом тоже выпрямилась. Я сползла на самый край кровати и взяла Доун за руку. Заглянула в ее карие глаза.

– Я очень ценю, что ты так за меня заступаешься. Но Блейк не имеет никакого отношения к моему решению покинуть курс.

– Не имеет? – удивленно переспросила она.

Я снова покачала головой. В горле образовался комок.

– Нет, не имеет. Так что было бы очень здорово, если бы ты вела себя с ним помягче. Для меня он сейчас вроде как лучший друг.

Она вдруг застыла, но тут же кивнула:

– Понимаю.

Я почувствовала, что задела ее своей фразой, хотя намеревалась сделать ровно наоборот.

– Просто мне пока… – Горло сжалось, словно тело всеми силами пыталось помешать мне договорить. – Извини, – в конце концов прошептала я.

– Все нормально. – Доун сжала мою ладонь. – Но один вопрос я тем не менее задам: несмотря на все это, хочешь ли ты дальше читать «Рядом со мной»? Я привезла следующие главы, но если тебе сейчас не до того, то я, разумеется, пойму.

Я быстро замотала головой.

– Нет, я в любом случае буду читать дальше. Мне уже не терпится.

Лицо Доун просияло, и она потянулась к своему рюкзаку. Выудила из бокового кармана USB-флешку и вручила мне.

– Вот, можешь потом перекинуть себе на ноутбук.

В этот момент мама просунула голову в приоткрытую дверь. При виде нас с Доун она улыбнулась:

– Еда почти готова, девочки.

– Отлично. Я голодная как волк, – сказала я и встала. Затем протянула руку Доун, чтобы помочь ей подняться. Когда она ухватилась за мою ладонь, я один раз ее сжала, и подруга ответила на этот жест, прежде чем встать с моей помощью. Вслед за мамой мы вышли из комнаты на лестницу, где нос сразу защекотал восхитительный аромат. Во всем доме пахло вкусными приправами и едой, а спустившись вниз, Доун одобрительно присвистнула.

Нельзя не отметить, что Стенли и мама очень постарались, чтобы сделать наш первый совместный День благодарения идеальным, насколько это возможно. Столом из темного дерева в столовой я залюбовалась, как только приехала. Его привезли из дома Стенли, и я предположила, что он сам изготовил его у себя в мастерской. Теперь на нем были красиво расставлены самодельное украшение с тыквами в центре, серебряные подсвечники, широкая ваза с колосками пшеницы и посеребренными еловыми шишками. Стенли как раз вышел из кухни, нагруженный несколькими тарелками. Они источали чудесный аромат, и у меня громко заурчало в животе.

– Давайте рассаживайтесь, – сказал Стенли. Щеки у него были красными, и мне стало интересно, это от волнения или он перетрудился на кухне.

Пока мы с Доун занимали места с правой стороны стола, он поставил перед нами тарелки. Мама поспешила на кухню и вернулась еще с двумя блюдами, которые пристроила между декоративными элементами. Я рассматривала наш праздничный стол и от радости чуть ли не подскакивала на стуле. Это был вегетарианский рай: фаршированные грибы портобелло, тыквенный пирог, сладкие картофельные ньокки, запеченная фаршированная тыква с орехами и клюквой…

– А индейки нет? – удивленно спросила я. Поскольку в этом году мы отмечали с Доун и Стенли, я была твердо уверена, что на столе появится мясо.

– Мы с Доун решили попробовать вегетарианскую кухню, – с улыбкой откликнулся Стенли.

– Все так вкусно выглядит, – в восторге произнесла Доун.

– Прежде чем мы приступим к трапезе, я бы хотела кое-что показать, – сказала мама и подняла руку с небольшой стопкой коричневых карточек. Она раздала каждому по одной, и я заглянула в свою. Вверху значилось: «Я благодарна за…», а под надписью были строчки, на которых нужно записать свои ответы. – Я подумала, что будет прекрасной идеей написать, за что мы сегодня благодарны. Потом соберем карточки и снова посмотрим на них уже в следующем году. И еще я бы с удовольствием сделала фотографию, чтобы распечатать ее и вклеить в альбом.

– Получится отличное воспоминание, – сказал Стенли, и сидящая рядом со мной Доун с ним согласилась.

– Супер. Вот ручки. – Мама протянула каждому из нас по ручке, после чего склонилась над собственной карточкой.

Я уставилась на ручку и почувствовала, как все тело словно цепенеет. Я не имела ни малейшего представления, что писать. В то время как Доун возле меня быстро что-то чирикала, я неподвижно сидела на месте, не в силах помешать мыслям автоматически возвращаться к Нолану.

Мне его не хватало. Я скучала по нашим разговорам и его близости. Скучала по возможности прикасаться к нему, по его теплым поцелуям и объятиям. Скучала по человеку, с которым могла, не задумываясь, обсуждать все, что угодно.

Я перевела взгляд на маму и Стенли. Тот положил руку на спинку маминого стула и слегка поглаживал ее по спине. Именно в этот момент я осознала, что у меня практически не осталось предубеждений относительно него. Ему известно о ситуации с папой, но тем не менее он все еще с нами и смотрел на маму с таким выражением в глазах, что не оставалось сомнений в его искренней любви к ней.

И вновь я взглянула на свою карточку. От того, с какой силой я стискивала ручку, заболели пальцы.

Я благодарна…

…за то, что сегодня не одна.

На большее я была не способна. Нет, пока внутри меня все бушевало и сходило с ума.

– Все готовы? – спросила мама.

Кивнув, я через стол передала свою карточку. Она сложила ее вместе с остальными около тарелки.

– А теперь очередь первого семейного фото Эдвардс – Пенн.

– Специально для этого я кое-что купил.

Сбитая с толку, я наблюдала, как он вставляет свой смартфон в маленький разъем монопода.

– О боже, пап, пожалуйста, скажи, что ты не притащил селфи-палку, – простонала Доун.

– Это же просто шикарное изобретение, – ответил Стенли и вытянул стержень на всю длину.

Доун спрятала лицо в ладонях.

– Давайте все улыбнемся, – позвала мама.

Я посмотрела на экран телефона Стенли, где были более-менее видны все мы. Потом заставила себя улыбнуться. И пока Стенли щелкал больше тридцати снимков, думала только об одном: когда же я перестану чувствовать себя такой бесконечно потерянной.

Глава 31

На следующее утро мы с Доун решили удивить родителей завтраком. Они так старались, устраивая ужин на День благодарения, что нам очень захотелось сделать им приятно в ответ: накрыть на стол и подать все, что найдем на кухне. Доун даже показала мне, как готовить омлет. Когда мама и Стенли спустились вниз и сели к нам за стол, я обрадовалась при виде счастливых выражений на их лицах.

Мы просидели вместе до полудня и болтали обо всем на свете. Поначалу мне приходилось прикладывать усилия, чтобы не думать о Нолане и о своем отце. Эти мысли снова и снова норовили пробиться ко мне в голову, однако со временем мне стало легче их отталкивать. Я не хотела портить себе сегодняшнее утро. Присутствие тут Стенли и Доун показалось не таким уж странным, как я ожидала всего пару дней назад. Наоборот, мне даже понравилось.

– Ты уже привык жить здесь, Стенли? – чуть погодя поинтересовалась я.

Он задумчиво пожал плечами:

– Думаю, да. Хотя ваша соседка до сих пор меня немного пугает. У нее такой скептичный вид.

– Миссис Бейкер? Не волнуйся, с нами она тоже себя так вела, когда мы переехали к бабушке, – ответила я, отмахнувшись.

– Серьезно? И как вам удалось завоевать ее доверие? – полюбопытствовал он.

Я напрягла память, но так и не сумела вспомнить, поэтому взглянула на маму.

– Мы пригласили ее на день рождения моей матери, – с улыбкой заговорила та, поймав вилкой клубнику. – Помнишь, во что она оделась?

Я вытаращила глаза.

– О господи, у нее же на шее был енот, которого она сама убила на охоте. Я ее до смерти боялась. – Я ненадолго задумалась. – И до сих пор боюсь, если честно.

Стенли рассмеялся, однако тоже слегка побледнел:

– А я, наверное, не очень-то и хочу добиваться ее расположения. Просто буду и дальше терпеть эти взгляды и прищуренные глаза.

Мама ласково похлопала его по руке.

– Не переживай, дорогой. Зато все остальные на нашей улице, похоже, от тебя в восторге.

Стенли оценивающе склонил голову набок:

– Ну да, но только потому, что им нужна от меня новая мебель.

– Что довольно неплохо для твоей мастерской, не так ли? – вставила я.

Он широко улыбнулся:

– Это точно. Сейчас у меня заказы распланированы уже на два квартала вперед.

Доун издала победный вопль:

– Как круто!

– Раз уж мы заговорили на эту тему… – внезапно произнесла мама и выпрямилась. Затем отложила вилку на край тарелки. – Мне нужно вам кое-что рассказать.

Она переводила взгляд с меня на Доун и обратно.

– Так как мне сократили часы в издательстве, мы со Стенли подумали, а не знак ли это, что пора рискнуть и сделать шаг на пути к собственному делу. В следующем году я хочу наконец-то открыть агентство.

– Правда? – переспросила я с колотящимся сердцем.

Она кивнула с серьезным видом.

– Время самое подходящее. Я уже давно собираюсь это сделать. Кроме того, ты скоро окончишь университет, – сказала она с гордой улыбкой.

Слова застряли у меня в горле. Это заявление полностью выбило меня из колеи. Хотя я понимала, что такой момент рано или поздно настанет. Мама планировала открыть свой – наш – бизнес в течение многих лет. Она собрала несколько папок с вдохновением для собственного бренда, статьями об авторах и агентствах, интервью и многим другим, и все это, чтобы подготовиться к тому дню, когда в конце концов сможет осуществить задуманное.

С одной стороны, я радовалась за нее, однако с другой – вернулась та паника, которая охватывала меня при мысли о будущем. В животе заурчало, на шее выступил холодный пот. Организм недвусмысленно сообщал мне, что он думает по поводу этого решения. Но разве у меня есть выбор?

– Это здорово, мам, – выдавила из себя я. Улыбка получилась натянутой лишь наполовину – я же рада за нее. Вот только за себя не рада.

– Как же хочется поскорее начать!

– Что ж, одна писательница у тебя уже есть, – сказала рядом со мной Доун.

– Какая? – удивилась мама.

Доун взглянула на нее так, как будто она ударилась головой.

– Ну я, конечно же. Ты ведь и так уже помогла мне найти первое издательство. С кем же мне еще работать?

От волнения у мамы густо покраснели щеки.

– Ты точно уверена? У нас же пока нет рекомендаций, и поначалу наверняка многое пойдет не так…

Я кашлянула:

– Ну, мам, это неправильный подход к авторам.

Мама расхохоталась:

– Ты права. – Она снова повернулась к Доун: – Мы будем сопровождать и поддерживать тебя во всех областях, Доун. Пожалуйста, будь нашей первой писательницей.

– Я с огромным удовольствием стану первым автором в вашем агентстве, Морин, – ответила Доун.

– По-моему, за это стоит чокнуться кофе, – заявил Стенли и поднял свою чашку.

Я чокнулась своей кружкой с остальными, в то время как фраза «в вашем агентстве» эхом отдавалась у меня в голове и, кажется, определяла мою судьбу.

После завтрака Доун и Стенли уехали в свой старый дом, а мы с мамой занялись устранением хаоса вчерашнего вечера. Пока мы мыли посуду, мама искоса поглядывала на меня – уже в четвертый раз.

– Я буквально чувствую твои взгляды, мам, – выпалила я, оттирая тарелку чуть более резкими движениями, чем нужно.

– А разве мне нельзя смотреть на свою дочь? – откликнулась мама.

– Нет, если ты делаешь это по двадцать раз подряд, чтобы проверить, в каком я настроении.

Она взяла у меня из рук мокрую тарелку.

– Я просто беспокоюсь.

– Не надо. Все понемногу налаживается, – ответила я, хотя эти слова казались какими-то плоскими у меня на языке.

Я даже не совсем соврала: проведенное с друзьями время помогало, и эти выходные тоже смогли на некоторое время отвлечь меня от Нолана. Впрочем, это не отменяло того факта, что мое сердце было все так же разбито, как в тот день, когда он ушел из моей квартиры. Всякий раз, стоило мне остаться одной и начать слишком много о нем думать, на глаза наворачивались слезы. Станет ли мне когда-нибудь лучше? Прошло уже больше двух недель, а я, несмотря ни на что, видела во сне Нолана – лишь чтобы проснуться и понять, что он меня бросил.

– Я рада, – сказала мама. Она убрала тарелку в шкафчик и встала позади меня. Потом положила ладони мне на плечи и прижалась щекой к моей щеке. – Все может измениться только в лучшую сторону. Я буду приезжать в Вудсхилл столько раз, сколько буду тебе нужна. Осуществлять это станет еще легче, когда я займусь собственным бизнесом.

– Спасибо, мам, – откликнулась я, хотя из-за нее меня едва ли не придушила совесть. Она твердо уверена в том, что я так же рада нашей совместной работе, как и она сама. Скорее всего, я никогда не сумею признаться ей, что это не так. Я помнила, сколько боли ей пришлось вытерпеть. Облик мамы в слезах так крепко засел у меня в подсознании, что для меня стало абсолютно нормальным желанием не давать ей поводов расстраиваться. Нас все еще преследовала ссора из-за папы. Да, ситуация с Ноланом нас сблизила, однако я больше никогда не хотела чувствовать, что наши отношения висят на волоске.

– Пойдем, – через некоторое время позвала мама и выпустила меня из объятий. – Я принесу сверху коробки, и мы уберем украшения.

– О’кей, – ответила я и слила воду из раковины. Когда мамины шаги послышались на лестнице, я начала протирать столешницу и продолжила уборку на кухне. Завязала полные мусорные мешки и вытащила их из ведер, прежде чем переобуться в мамины садовые ботинки, стоящие в коридоре. Потом пересекла гостиную и открыла дверь в сад.

Подойдя к мусорным бакам, я забросила туда мешки. В тот момент, когда я закрывала крышку, услышала за спиной подозрительный шорох опавших листьев.

Я развернулась… и застыла.

В саду у нашего дома стоял мой отец.

В этот раз он был в гражданской одежде – джинсах и футболке, – и не знаю почему, но это пугало меня еще сильнее, чем его форма при нашей последней встрече.

Я вспомнила его руки на шее, и у меня мгновенно сработал инстинкт самосохранения. Папа абсолютно непредсказуем – стоит мне сказать хотя бы одно неверное слово, и у него сорвет крышу. В эту минуту у меня оставался лишь один шанс: как можно скорее оказаться в доме и забаррикадировать дверь.

Без раздумий я бросилась бежать. Обогнув его, понеслась назад. Увы, я не приняла в расчет данные отца – он был в хорошей форме и чертовски быстр. Он подскочил к двери почти сразу после меня. Я захлопнула ее, но в последний момент он просунул в щель руку и взревел, когда я прищемила ему пальцы.

Черт. Черт, черт, черт.

– Мама! – во все горло заорала я и рванула через гостиную. Обернуться я не могла, поэтому не знала, где он, однако позади раздавался топот ног.

– Эверли, остановись! Я просто хочу поговорить, – крикнул он.

Раньше я так часто слышала от него эти слова, что уже не обращала на них внимания. Моей единственной задачей было максимально быстро добраться до мамы. Перепрыгивая через две ступеньки, я взлетела по лестнице.

– Мама! – снова прокричала я. От отчаяния голос звучал слишком пронзительно и высоко. Я добежала до второго этажа, но прежде чем успела ступить на лестницу, ведущую на чердак, отец схватил меня и дернул на себя.

– Я же сказал, что просто хочу поговорить, – повторил он. Его лицо превратилось в перекошенную от ярости маску, и от этого вида мне стало так страшно, что потребовалось собрать все силы, чтобы выговорить хоть слово.

– Ты должен уйти, папа, – произнесла я твердым голосом, задрав подбородок. Пусть не думает, что снова сможет делать со мной все. На этот раз я не оцепенею от паники – я буду драться, пинаться и использовать все приемы, которым когда-то училась на курсах самообороны. Как бы ни был велик мой страх, я буду защищаться и благополучно выпутаюсь из этой ситуации.

– Что за мужчина был здесь вчера вечером? – подозрительно тихо спросил отец.

– Тебя это не касается, – ответила я, тайком скосив глаза в сторону чердака. Услышала ли меня мама?

– Очень даже касается, если моя бывшая жена и моя дочь проводят ночь с каким-то уродом. – Внезапно он меня отпустил. – Морин! – взревел папа, и я вздрогнула.

Вдруг глаза у меня расширились от страха, когда он посмотрел наверх, а затем сделал шаг к лестнице на чердак. Я встала прямо перед ним, чтобы он не смог пройти дальше.

– Оставь маму в покое, папа. Просто исчезни отсюда.

Он не отреагировал и прищурился, когда над нами скрипнул пол. И хотя совсем недавно я в полном отчаянии звала маму, теперь искренне надеялась, что она не спустится. Отец не должен столкнуться с ней, когда он настолько взбешен. Я опасалась того, что он способен с ней сделать.

– Мама, – снова крикнула я, теперь уже в качестве предостережения.

– Все хорошо, Эверли, – раздался мамин голос. Я повернула голову к ней и увидела, как она медленно спускается по лестнице с чердака. – Что тебе здесь надо, Джим? – спросила она, обращаясь к папе.

– Я хочу знать, какого черта тут происходит, – сказал тот и резко махнул руками в сторону лестницы. – Почему внизу чужие куртки в шкафу? Почему в коридоре мужская обувь? И почему, черт подери, вы вчера проводили День благодарения с каким-то чужим мужиком?

У мамы задрожала нижняя губа, однако, словно она сама это заметила, мама быстро сжала губы, и дрожь прекратилась.

– Я съехалась со своим мужчиной. Теперь он живет здесь, – просто ответила она.

Отец раскрыл рот. Снова закрыл. На лице у него начали беспорядочно проступать красные пятна.

– Меня твоя мать никогда даже на порог этого проклятого дома не пускала… а теперь ты живешь тут с другим?

– Да.

– Неужели хочешь так меня унизить?

– Я не собиралась тебя унижать. Честно говоря, о тебе я вообще не думала, когда мы принимали это решение. И я еще несколько недель назад сказала, что больше не дам тебе денег – я отказываюсь и дальше выплачивать твои долги, Джим.

Тот стиснул кулаки, и я вновь почувствовала, как тело готовится одеревенеть от ужаса. Я сопротивлялась изо всех сил. Я не поддамся этому страху. Больше никогда.

Папа шагнул к маме, но она молниеносно вскинула руку. Сначала я решила, что она собралась обороняться… но потом заметила у нее в ладони мобильный. На дисплее отображался текущий вызов.

– Сюда уже едет полиция. На твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем что-то сделать, – угрожающе тихо произнесла мама.

Отец взглянул на телефон, затем опять на маму.

– Это… – начал он. – Ты этого не сделала, – недоверчиво процедил он в конце концов.

– Нет, сделала. И должна была сделать уже давно, – откликнулась мама, глядя при этом на меня. Одними губами проговорила: «Прости меня».

Затем все случилось очень быстро: папа бросился вперед и вырвал у мамы из рук смартфон, в следующий миг швырнул его на пол и раздавил ногой, так что стекло лопнуло и разбилось на мелкие осколки. Я ахнула, когда он поднял голову и посмотрел на маму, а потом широко замахнулся.

Как часто я видела эту картину. Когда была маленькой, то пряталась в каком-нибудь углу и так крепко, как могла, затыкала уши руками. Подростком в ужасе стояла неподвижно, пока он не обращал внимание на меня. Я слишком хорошо знала, что произойдет дальше, если ничего не предпринять.

Я отреагировала инстинктивно – прыгнула на отца. Обеими руками вцепилась в его руку и дернула назад. Он вырвался из моего захвата, мы сцепились, после чего он резко развернулся ко мне и оттолкнул от себя. От силы его удара я отлетела назад, голова врезалась в стену – а потом все померкло.

Глава 32

Когда я открыла глаза, по ним резанул ослепляющий свет. Это было больно, и я несколько раз моргнула, одновременно пытаясь понять, что произошло. Затем память вернулась… и все вновь прокрутилось у меня перед внутренним взором, подобно фильму ужасов.

Я рывком села.

– Эверли! – раздался мамин голос. Она тут же оказалась возле меня и дотронулась до моего плеча.

– Все… – Закончить предложение я не сумела, потому что неожиданно накатила тошнота. Я прижала ладонь ко рту, сдерживая рвотный позыв. Мама отреагировала быстро и подставила мне мусорное ведро. Кажется, в прозрачный пакет из меня вышло все, что я съела за последнюю неделю. И даже когда желудок опустел, тело продолжали сотрясать судороги. Прошло какое-то время, прежде чем я обессиленно откинулась назад. Голова раскалывалась, а перед глазами заплясали темные точки.

– Все нормально? – прошептала я.

Мама убрала мне волосы со лба и заправила за ухо. Глаза у нее блестели, когда она сказала:

– Джима арестовали.

Меня до сих пор мутило, и желудок сделал неприятный кувырок.

– Арестовали?

Она кивнула:

– Я позвонила в полицию, когда услышала тебя. По твоему голосу… – Она замотала головой, а из уголков ее глаз побежали слезы. – Господи, родная, я так переживала. Это все моя вина.

Я не стала спорить. Во-первых, потому что все еще боролась с тошнотой, а во-вторых, потому что она права. Мама никогда не должна была вновь впускать отца в нашу жизнь. Пусть мы сблизились за последние две недели, это не означало, что я так легко смогу об этом забыть – как бы сильно сама того ни желала.

– Мне уже давно нужно было что-то предпринять в его отношении. Ради бога, прости меня за то, что подвергла тебя такой опасности.

У меня защипало глаза.

– Когда он толкнул тебя в стену, я на краткий миг решила, что потеряла тебя, родная. Это был худший момент в моей жизни, – прошептала мама, крепко сжимая мою ладонь.

– Я по-прежнему здесь, – беспомощно ответила я.

– И я бесконечно этому рада. – Мама провела рукой по глазам. – Слава богу, у тебя всего лишь сотрясение мозга.

– Сколько я пролежала без сознания? – спросила я.

– Целый день. Уже наступил вечер, – сказала она и большим пальцем погладила меня по тыльной стороне ладони. – Мне надо сходить поискать врача. Ничего, если я ненадолго оставлю тебя одну?

Я кивнула. Она наклонилась ко мне и поцеловала в щеку. Затем вышла из палаты. Глаза жгло, и я закрыла их, однако тут же увидела перед собой папино лицо и снова распахнула.

В этот момент открылась дверь в палату. Я уже собиралась прокомментировать, как быстро мама справилась, но вдруг осеклась.

Сердце исполнило сальто. Неожиданно у меня опять закружилась голова, но в этот раз совсем по другой причине.

На пороге стоял Нолан.

У него слегка приоткрылся рот, а лицо будто окаменело от напряжения.

– Эверли, – прошептал он.

Звук его голоса оказался последней каплей.

Глубоко из горла вырвался всхлип, который мне не удалось сдержать. Меня захлестнули эмоции, и я была совершенно бессильна перед слезами, которые побежали по моим щекам. Я сползла ниже по подушке в надежде, что кровать проглотит меня заживо. Это слишком. Все это невозможно выносить. Встреча с отцом, множество тайн, Нолан… мне стало нечем дышать.

За считаные секунды он оказался возле меня.

– Мне так жаль, Эверли, – задыхаясь шептал он. – Мне так жаль. – Его руки обхватили меня, и мне ничего не оставалось, кроме как прильнуть к нему. Нолан мягко гладил меня по спине, его голос раздавался у меня в ушах, он успокаивающе что-то бормотал и каким-то образом смог немного приглушить мою боль, злость и слезы.

Голова гудела, внутри все словно вращалось на карусели. Я не знала, где верх, а где низ, знала только, как тосковала по Нолану. А теперь он здесь.

Я чувствовала, как тряслись его руки, пока он меня обнимал; как дрожал его голос, пока он снова и снова повторял извинения и обещания, что все наладится. Я позволила себе этот единственный момент слабости, потому что прекрасно знала, какое меня ждет будущее.

Через какое-то время я успокоилась, слезы высохли. Нолан, похоже, это понял и выпустил меня из своих объятий. Он остался сидеть на краю кровати, не сводя с меня взгляда и положив одну руку на матрас, как молчаливое приглашение.

– Теперь у меня еще сильнее заболела голова, – пробормотала я и потерла лоб.

Он не улыбнулся. Скорее, наоборот. Темно-серые глаза выдавали, как он измучен, под ними пролегли темные круги, которых там не было еще несколько недель назад. Он выглядел полностью истощенным.

– Как ты сюда попал? – спросила я через какое-то время.

Нолан резко сглотнул:

– Блейк мне позвонил.

Я нахмурившись посмотрела на него:

– Доун ему обо всем рассказала, и он посчитал, что будет хорошей идеей дать и мне знать.

У меня вырвался долгий шумный выдох. Я не знала, благодарить Блейка или свернуть ему шею, когда увидимся в следующий раз.

Возникла пауза. Я понятия не имела, что говорить. Вместо этого, избегая взгляда Нолана, я уставилась на свои бледные руки.

– Я так волновался, – произнес он, и его голос был наполнен таким страданием, что я просто не могла вновь не поднять на него глаза. Но одновременно с этим у меня в голове раздавались его слова:

То, что между нами, ведь было не навсегда.

– Зачем ты здесь, Нолан? – прошептала я.

Он прочистил горло:

– Потому что задолжал тебе объяснение.

Словно в замедленной съемке, он накрыл мою ладонь своей и вопросительно заглянул в глаза. Я повернула руку так, чтобы сжать его кисть. И сама того не желая, ощутила, как пробудилось покалывание, которое вызывал во мне, очевидно, лишь он один.

Я в ожидании смотрела на него.

– У меня есть чувства к тебе, Эверли, – заговорил он наконец. В глазах застыло выражение такой му́ки, что оно душило на корню всю радость, которую я ощутила бы от этих слов при нормальных обстоятельствах.

– Тогда я понимаю тебя еще меньше, – тихо отозвалась я.

Он начал обводить указательным пальцем линии у меня на ладони.

– Я поклялся никогда больше такого не испытывать, – спустя некоторое время признался он.

У меня в голове вертелось слишком много вопросов. Я вспоминала все эпизоды, когда чувствовала в нем тьму и спрашивала себя, что с ним произошло. Думала о тяжелых временах, о которых он рассказывал, о намеках, которые делали его родители, и пыталась сложить кусочки пазла.

– Тебя кто-то ранил? – спросила я.

Его рука совсем замерла, а взгляд затуманился. Чуть погодя он моргнул и как будто возвратился в настоящее.

– Когда учился в Бостоне, я встречался с девушкой. Кэтрин. – Он сделал паузу. Мне показалось, что необходимость произнести одно лишь ее имя причиняла ему физические страдания. – Раньше я заводил только связи, которые длились не больше одной ночи. Но после того, как познакомился с ней, мой мир полностью изменился.

Больно видеть его таким. Больно слышать, как он говорил такое о другой женщине.

– Мы были влюблены. Впервые в жизни я понял, о чем до этого читал в книгах. То, что другие считали во мне странным, ей нравилось. Это она вдохновила меня учиться, когда я подумал, что ни на что не способен.

Свободной рукой Нолан залез в карман куртки, достал что-то и протянул мне. Это оказалась фотография с загнутыми и настолько помятыми краями, что создавалось впечатление, словно она вот-вот разорвется.

На снимке была изображена более юная версия Нолана. На вид лет двадцать с небольшим, волосы короче, чем сейчас, черная футболка и низко сидящие на бедрах джинсы. Мой взгляд очень быстро привлекла девушка рядом с ним. Ее русые волосы мягкими волнами спадали до самых ребер. Она обеими руками обнимала Нолана за талию и ослепительно улыбалась в камеру, в то время как он смотрел только на нее с любовью в глазах. Не оставалось никаких сомнений, что эти двое влюблены друг в друга.

– Что случилось? – спросила я, прежде чем успела прикусить язык.

– Кэтрин была самым веселым человеком из всех, кого я знал. Она считала, что слишком много людей воспринимают жизнь чересчур серьезно, и у нее всегда и для всего находилась подходящая шутка. Она сделала мою жизнь гораздо ярче. Я… я не распознал сигналы, – произнес он осипшим голосом.

Держа его за руку, я терпеливо ждала, пока он продолжит.

– У нее была трудная юность, и она так и не сумела по-настоящему с этим справиться. Мы часто говорили об этом, когда она плохо себя чувствовала. Я думал, мы все преодолеем и… всегда будем вместе. Но порой любви недостаточно. Особенно когда собственные демоны становятся все больше и норовят поглотить тебя. – Глаза у него заблестели. – В какой-то момент она больше не захотела со мной разговаривать. Ходила на вечеринки чаще, чем обычно, постоянно где-то пропадала и много спала днем. Однажды, когда я был у нее, то нашел упаковку снотворного на письменном столе.

Я затаила дыхание. Его рука дрожала в моей, и мы цеплялись друг за друга.

– Когда я спросил ее об этом, она спихнула все на предстоящие экзамены. Сказала, что плохо спит и что ей нужны ночи, чтобы восстановить энергию. Я поискал кое-какую информацию и еще раз попробовал поговорить с ней на эту тему, но она опять закрылась.

Мое сердце забилось быстрее. Я боялась развязки этой истории.

– На каникулы Кэтрин уехала домой к родителям. Три дня спустя мне позвонил ее отец. – Его голос становился все более хриплым. – Она умерла.

На мгновение в палате воцарилась тишина.

– Что? – прошептала я.

Нолан беспомощно пожал плечами:

– Я подумал, что это шутка. Еще прошлым вечером мы с ней созванивались, и она говорила, как сильно меня любит. Я надеялся, что ее отец врет, ведь он всегда меня недолюбливал. Но это была не ложь. Она… она покончила с собой. Передозировка.

Я ахнула. Потом вспомнила его шокированное выражение лица, когда он нашел таблетки у меня в ванной, и все, что за этим последовало.

– Мне очень жаль, Нолан, – прошептала я.

Он опустил взгляд на наши сплетенные руки и просто покачал головой.

– Я должен был заметить. Знаки проявлялись, но я неправильно их истолковал.

Я резко замотала головой, и в висках мгновенно запульсировала боль.

– Не вини себя в том, что не в твоей власти.

Нолан молчал, пока я размышляла обо всем, что узнала о нем за последние месяцы. Так, значит, вот в чем причина тяжелого периода, через который он прошел. Мои мысли вернулись к его татуировке. Я считала, что он набил себе стихотворение, потому что оно ему нравилось… Однако теперь слова «Ночь, сон, смерть и звезды» приобрели совсем иной смысл.

– Что случилось после? – осторожно спросила я.

Нолан глубоко вздохнул:

– Я вместе с Бином переехал из Бостона обратно в Вудсхилл к родителям. Они тогда постоянно находились рядом со мной. Я… я был полностью уничтожен, Эверли. Был даже не в состоянии вставать по утрам.

Продолжая держать его за руку, я слегка ее сжала.

– Должно быть, это стало для тебя настоящим кошмаром. Но… – Я немного помедлила, прежде чем продолжить, тщательно подбирая слова: – Но посмотри, каким сильным сделало тебя произошедшее. Оно превратило тебя в того человека, каким ты сейчас являешься.

Он печально изогнул уголок рта и убрал фотографию обратно в карман. Потом вновь обратился ко мне:

– На протяжении всего того периода родители поддерживали меня, но потребовалось много времени. А когда я относительно пришел в себя, то дал себе клятву больше никогда не ввязываться во что-то серьезное.

У меня образовался комок в горле.

– Ты поэтому со мной порвал?

– Когда встретил тебя, я знал, что мне необходимо наконец разобраться с произошедшим. Я разговаривал со своими родителями и с родителями Кэтрин. Я полагал, что на правильном пути и все уже позади. Я непременно хотел справиться с этим – ради себя и ради тебя. Но когда нашел у тебя таблетки, то… – Он смолк и бессильно дернул плечами. – Меня словно отбросило назад. Я мог думать только о том, как тогда все это сломало меня. Я до сих пор борюсь с этим, и меня не хватит, чтобы пережить такое еще раз.

Глаза начало жечь. Было больно слышать подобные слова, хотя теперь я знала мотивы его действий и в целом лучше его понимала.

– Последние недели показали мне, что я не хочу жить в мире, в котором мы не вместе, – продолжил он. – Я бесконечно раскаиваюсь в том, что просто исчез, даже не попытавшись дать нам шанс.

Я посмотрела на наши переплетенные ладони, а потом погладила большим пальцем его руку. Это напомнило мне о том дне, когда я сделала то же самое в кафе. Уже тогда он оттолкнул меня, проигнорировав при следующей встрече. Это же повторилось после нашего поцелуя. И в конце концов, две недели назад, наутро после того, как мы переспали во второй раз. Я не смогу снова через это пройти. Как бы важен он мне ни был и как бы много для меня ни значил. Ком в горле с каждой секундой все больше увеличивался. Я откашлялась.

– Спасибо, что ты приехал и доверился мне. Понимаю, как тяжело тебе это далось, – прошептала я. Затем опять подняла взгляд и посмотрела ему в глаза: – И все же я не думаю, что в наших отношениях есть смысл.

Он раскрыл рот и снова захлопнул. Потом замотал головой:

– Я знаю, как сильно тебя обидел, я жалею об этом всем сердцем. Все так, как ты и говорила: мы найдем решение. Можем подождать, пока ты окончишь университет. Или я…

Я подняла руку, чтобы не дать ему договорить.

– Это ведь не единственное, что стоит между нами, – чуть слышно произнесла я. – Ты же сам только что сказал, что после смерти Кэтрин сражаешься с демонами, которые с тех пор тебя преследуют. – Его плечи напряглись от моих слов. Лицо будто превратилось в кусок льда. – Я не могу быть с тобой, если ты будешь проецировать на нас свой страх потери и сбегать всякий раз, когда почувствуешь, что для тебя это чересчур.

Он покачал головой:

– Мы созданы друг для друга, Эверли. Пожалуйста, не отказывайся от нас.

– Но это ты первым от нас отказался, – хрипло откликнулась я. – И был прав.

С его лица сошли все краски.

– То, что я тогда сказал, было огромной ошибкой. Я испугался… но уже не боюсь.

– Но ведь твои страхи явно не изменились в один момент только потому, что я попала в больницу, Нолан.

Секунды между нами растягивались. Я ждала от него ответа, хотя и без того знала правду. Нолан открыл рот и снова закрыл. Казалось, он копался в глубине души в поисках чего-то, что не мог найти, как ни старался.

Он все еще боялся. А это означало, что при первой же возможности он вновь сделает мне больно – захочет того или нет.

Я погладила его по руке:

– Я больше так не могу, прости.

У него заиграли желваки. Нолан механически кивнул:

– Мне бы тоже не хотелось встречаться с ходячей эмоциональной катастрофой.

Я качнула головой:

– Я не то имела в виду и надеюсь, тебе это известно. Я хочу отношений с тобой, когда ты будешь целиком и полностью, на сто процентов со мной. Когда ты придешь ко мне не только из-за страха, а потому, что любишь меня так же сильно, как я тебя.

После моих слов он сильно вздрогнул и шокированно посмотрел на меня, чуть приоткрыв губы.

Нас прервал тихий стук. Я подняла взгляд и увидела в дверном проеме Доун, чьи глаза расширились не меньше, чем у Нолана.

– Можно войти? – негромко спросила она.

Я кивнула.

– Я все равно как раз собирался уходить, – пробормотал Нолан. Он прочистил горло, словно не знал, как со мной попрощаться. В конце концов он поднял наши переплетенные ладони к губам и быстро поцеловал костяшки моих пальцев.

Потом отпустил меня и встал с кровати. Он еще раз посмотрел мне в глаза, прежде чем развернуться и без дальнейших слов покинуть палату. За ним закрылась дверь… и я осталась наедине с Доун.

Она нахмурилась, сначала глядя на то место, где только что сидел Нолан, а затем на дверь, через которую он ушел. Это повторилось трижды, после чего я похлопала рукой по постели рядом с собой.

Поколебавшись, она приблизилась ко мне и присела на край койки. Бросила последний взгляд на дверь, а потом уставилась на мою ладонь. Я до сих пор ощущала на коже эхо губ Нолана. К щекам прилила волна тепла, а голова гудела от шокирующего разговора, который сейчас состоялся между нами.

– Получается, причиной, по которой ты больше не ходишь в «Писательскую мастерскую», действительно был не Блейк, – внезапно произнесла Доун.

Я глубоко вздохнула.

Доун заслуживала откровенности с моей стороны. Не только из-за того, что она только что видела, искры между мной и Ноланом, но и потому, что все еще оставалась рядом со мной, хотя я столько раз обижала ее молчанием. Я устала вечно менять тему. Устала разбираться со всем в одиночку. После всего, что со мной произошло, мне нужна подруга. А для этого придется набраться храбрости и все-таки раскрыть рот.

Я откашлялась:

– Доун, думаю, пора нам с тобой поговорить.

Она грустно улыбнулась:

– И я так думаю.

Я чуть-чуть подвинулась, и она сразу приняла мое молчаливое приглашение. Сводная сестра легла рядом, подложила себе руку под голову и в ожидании посмотрела на меня. А потом, после того как я очень-очень долго молчала, у меня наконец получилось все ей рассказать. До мельчайших подробностей.

Следующим утром меня отпустили домой.

Маме, Стенли и Доун каким-то образом удалось отбиться от медсестры, которая неоднократно хотела их прогнать, и они остались со мной на всю ночь. Мы проговорили друг с другом несколько часов подряд. Сперва я рассказала Доун про Нолана, а когда к нам присоединились Стенли и мама, мы обсудили моего отца. Мама сообщила о своей беседе с полицией и объявила, что суд запретил ему отныне к нам приближаться. Кроме того, за нанесение телесных повреждений он будет отвечать по другой статье. Папины коллеги были в шоке, узнав обо всем, и велели маме звонить всегда, когда ей понадобится помощь.

В итоге мы с мамой рассказали Доун о том, что вытерпели из-за моего отца. Мы поплакали вместе, включая Стенли, который так переживал, как будто слышал эту историю впервые.

Я обрадовалась, когда мы поехали обратно домой и обстановка между нами немного разрядилась. Пока Доун и Стенли готовили еду, мама контролировала меня, когда я принимала душ. По словам врача, проблемы с кровообращением – это нормально после сотрясения мозга, поэтому надо следить, чтобы я снова не ударилась головой, если она вдруг закружится и я потеряю равновесие.

После душа мама отправила меня обратно в кровать, куда набросала, наверное, миллион подушек, чтобы было удобно лежать.

– Могу принести еще из своей комнаты. Минутку, – сказала она, но я остановила ее движением руки.

– Все в порядке, мам. Правда, – заверила я, приподнимая одеяло, чтобы устроиться поудобнее. Я откинулась назад и демонстративно издала довольный вздох. – Прямо как в отеле.

Она придвинула себе к кровати стул от письменного стола и пристально посмотрела на меня.

– Просто я хочу, чтобы ты чувствовала себя как можно лучше.

– Я хорошо себя чувствую. Уже гораздо лучше, чем вчера, – заявила я.

Она не выглядела убежденной.

– Пожалуйста, прости меня, родная. Я должна была вызвать полицию намного раньше.

Мне вспомнились все ночи, когда я слышала, как мама плачет, все синяки и кровоподтеки на ее теле. Неожиданно у меня заныл живот и застучало в затылке.

– Ты должна была сделать это, когда он бил тебя, мам. Не только ради меня, но и ради себя.

Она кивнула:

– Знаю. Я… я недавно начала посещать группу психологической поддержки.

Я заинтересовалась:

– Правда?

– Там другие мужчины и женщины, которые столкнулись с домашним насилием. Я хожу туда уже некоторое время. – Она улыбнулась, но выглядело это мрачно. – Джим меня шантажировал. Он пригрозил, что найдет твой адрес и приедет, если я не дам ему денег.

– Мама, – испуганно прошептала я. Об этом я ничего не знала.

– Я не могла такого допустить, но и что предпринять, не знала, поэтому заплатила ему. Твои слова меня отрезвили. Мне стало ясно, что это никогда не прекратится, если я сама не положу всему конец. Так что я присоединилась к той группе. Их беседы действительно мне помогли.

Я в шоке смотрела на нее. У меня бешено стучало сердце, я понятия не имела, что сказать, мысли путались.

– Там я вновь обрела уверенность в себе. Иначе не осмелилась бы позвонить в полицию. – Мама взяла меня за руку. – Может, и ты как-нибудь придешь на одну из встреч, – предложила она. – Каждую неделю мы обсуждаем разные темы, нам задают вопросы, которые помогают разобраться в самих себе. Я всегда возвращаюсь домой с новыми поводами для раздумий.

Тяжело сглотнув, я кивнула, хотя при одной лишь мысли об этом обливалась холодным по́том.

– Можешь спокойно все обдумать. Я не хочу ни к чему тебя принуждать.

Я открыла рот и снова закрыла. Знала, что мама права. Разговор с Доун пошел мне на пользу, хотя я чувствовала себя при этом уязвимой.

Впрочем, прежде чем посвящать в свою жизнь чужих людей, мне нужно поговорить начистоту с собственной матерью. Речь пойдет не об отце, а на совершенно другую тему, которая беспокоила меня уже несколько месяцев.

– Мам, я должна тебе кое-что сказать, – начала я. Меня бросило одновременно и в жар, и в холод. Казалось, что я в любой момент могла потерять равновесие, несмотря на то что лежала.

– Для тебя у меня свободно все время на свете, родная. Как по мне, так можем разговаривать хоть до Рождества, – тепло откликнулась она.

Я впилась пальцами в одеяло, лишь бы за что-нибудь держаться.

– По-моему… я не хочу работать в твоем агентстве, мам, – прошептала я в итоге.

Она наморщила лоб и моргнула, как будто не расслышала.

– Пожалуйста, не пойми меня неправильно: я считаю просто потрясающим, что ты наконец решилась это сделать. Конечно же, я помогу тебе, чем смогу. Вот только я не уверена, что это нужно мне.

Похоже, ей потребовалась пара секунд, чтобы переварить мои слова.

– И давно ты так считаешь? – спросила она некоторое время спустя.

У меня пересохло во рту, и я сглотнула.

– Точно не знаю. После того как мы переехали к бабушке и тебе было так плохо, я думала, что должна сделать все, чтобы тебе стало лучше. Хотела во что бы то ни стало осуществить эти планы вместе с тобой, ведь это тебя осчастливит. Но будь у меня выбор… – Я ненадолго умолкла. Мне не хотелось обижать маму. Произнести вслух следующие слова стоило мне всей оставшейся энергии: – Будь у меня выбор, я бы не пошла по твоим стопам.

Мама тяжело сглотнула и глубоко вздохнула. Потерла лицо обеими руками. После выдавшейся у нас ночи она выглядела очень усталой. Тем не менее, когда она посмотрела на меня, взгляд ее оказался ясным и проницательным.

– Буду честна: моей самой большой мечтой было однажды начать этот проект вместе с тобой.

У меня появилось ощущение, словно в желудок насыпали камней. Я собиралась открыть рот, чтобы извиниться, однако мама продолжила:

– Но это моя мечта, и я воплощу ее и одна. Я никогда не желала, чтобы ты думала, будто у тебя нет выбора.

У меня подозрительно защипали глаза, но я прикладывала все усилия, чтобы сдержать слезы.

– Я не хотела тебя разочаровывать, мам. После всего, что мы пережили, я не могу представить себе ничего хуже.

– Как тебе вообще пришло в голову, что ты можешь меня разочаровать? – тихо спросила она, погладив меня по волосам. Ее улыбка была теплой и грустной одновременно. – Чем бы ты ни занялась в будущем, я всегда буду гордиться тобой.

Я не могла осознать, что мама правда так думает. С плеч словно упал неподъемный груз.

– Но учеба ведь тебе нравится, да? – внезапно спросила мама.

Я помедлила:

– Не уверена.

– Что ты имеешь в виду?

– Все не так, как я себе представляла. Некоторые дисциплины нормальные, а на другие я хожу только потому, что обязана.

На мгновение мы обе замолчали. Я теребила в руках одеяло и старалась успокоить дико стучащее сердце, пока мама, видимо, размышляла над моими словами. Наконец она вздохнула и задумчиво коснулась губ кончиками пальцев:

– У меня есть идея.

Я вопросительно посмотрела на нее.

– Семестр подходит к концу. Может быть, тебе просто стоит записаться в следующем на другие курсы? Уверена, что должна быть возможность попасть и на другие учебные программы.

Я вытаращила глаза.

– Так нельзя.

– Почему нет?

– Мы взяли кредит на мое обучение, не могу же я просто выбросить на ветер три семестра!

– Я же не говорю тебе начать с чистого листа. Просто выдели себе один семестр, чтобы выяснить, найдется ли в университете что-нибудь другое, что тебя заинтересует. Присмотрись к другим дисциплинам, пойми, что тебя больше всего привлекает. Освободись от мысли, что я хочу заставить тебя работать вместе со мной, – ответила она и поморщилась.

– Надо было гораздо раньше с тобой поговорить, – пробормотала я, сминая между пальцами уголок одеяла.

– Мы обе совершили ошибку. Человеку это свойственно, Эверли. Единственное, что мы можем сделать – это извлечь из этого урок и в следующий раз сделать лучше.

Я кивнула.

– Мы со всем разберемся. Мы же команда в конце концов, – сказала мама.

– Команда. – Я потянулась вперед и крепко обняла маму. Вдыхала ее родной запах и впитывала в себя тепло.

Ужасно, что для подобного разговора нам пришлось пройти через стычку с папой, но в то же время я чувствовала, что перед нами открылся новый путь. Путь, по которому мы пойдем рука об руку.

Глава 33

Моя нога дрожала, а вспотевшие ладони плотно прижимались к бедрам. Миссис Перкинс обошла вокруг своего стола и села на стул. Она одарила меня дружелюбно-дистанцированной улыбкой и положила руки на стол.

– Итак, мисс Пенн. Что вас сегодня ко мне привело? – осведомилась она.

Кашлянув, я прочистила голос. Хотя я заранее подготовила текст, похоже, половину уже забыла. С трудом мне удалось подобрать слова.

– Я учусь в Вудсхилле на третьем семестре и не уверена относительно своего основного предмета.

Несмотря на то что мы еще много раз обсудили все с мамой, было странно рассказывать об этом постороннему человеку. Даже просто договориться о встрече в консультативном отделе стоило мне невероятных усилий и смелости. Я не сомневалась, что под мышками у меня уже образовались пятна от пота – я очень нервничала.

– Такое случается с многими студентами, – откликнулась миссис Перкинс и напечатала что-то у себя в компьютере. – Сейчас я открою ваше личное дело. В зависимости от того, сколько у вас на данный момент зачетных часов, перед вами откроются различные варианты. У вас уже есть представление, чем бы вы хотели заниматься вместо этого?

Я тяжело сглотнула:

– К сожалению, нет. Я пролистала список дисциплин и нашла некоторые, которые показались мне интересными, но не уверена, могу ли вообще на них записаться.

После изучения моего дела миссис Перкинс вновь обратилась ко мне:

– Если у вас не получается определиться со специальностью, в Вудсхиллском университете существует возможность окончательно установить направление, которое отвечает вашим академическим интересам.

– Что именно это означает? – уточнила я.

– Мы сгруппировали профильные дисциплины, в рамках которых люди часто переключаются туда-обратно, чтобы учащиеся могли попробовать разные области, если они не уверены в своем выборе.

– Означает ли это, что первое время мне даже не нужно менять основной предмет?

Она покачала головой:

– Нет, до определенного количества зачетных часов вы имеете право посещать различные курсы, и лишь после этого необходимо выбрать специализацию. Однако из-за того, что вы уже кое-что накопили, у вас будет не так много времени, как у других студентов, которые пошли по данному пути с первого семестра. Я дам вам материалы, чтобы вы могли подробно все изучить.

Она подняла указательный палец, чтобы я немного подождала, а потом подкатилась на стуле к стеллажу с папками. Прошло несколько минут, прежде чем она вернулась ко мне со стопкой бумаг и брошюр.

– Не пугайтесь количества. Мы будем рады предоставить вам консультанта, который рассмотрит вместе с вами все варианты и даст оценку, что реально, а что – нет, – пояснила она и подтолкнула ко мне несколько листов, скрепленных степлером в уголке. – В качестве первого шага я бы посоветовала вам пройти тест Майерс – Бриггс. Он разделяет людей на разные типы и на основании результатов нам будет легче дать вам рекомендации относительно выбора курсов. Конечно, это служит лишь опорой, окончательное решение, разумеется, за вами. – Она подвинула по столу следующий листок. – Кроме того, Вудсхиллский университет предлагает специальные семинары для студентов, у которых возникают проблемы с определением главного предмета. Расписание можете также найти онлайн. – Она положила на растущую передо мной стопку брошюру. – Если вы заинтересуетесь абсолютно новой областью, я бы посоветовала посетить вводные занятия. Там вы сможете пообщаться с преподавателями и другими учащимися соответствующих дисциплин и задать вопросы.

Тяжело сглотнув, я пролистала брошюру. Информации оказалось чересчур много для одного раза, и я засомневалась, не допускаю ли сейчас ошибку. Я вовсе не ненавидела свой профильный предмет. Просто хотела выяснить, не найдется ли для меня чего-то еще – чего-то, что больше мне понравится и поможет немного приблизиться к моему истинному предназначению.

– Хорошо, что вы захотели воспользоваться этой возможностью, мисс Пенн, – произнесла миссис Перкинс, как будто прочитав мои мысли.

Я подняла взгляд от тонкого буклета.

– Мне страшно принять неправильное решение. Что, если я выберу что-то неподходящее?

– До тех пор, пока вы не сдадите экзамен с неудовлетворительным результатом, участие в любом курсе может быть засчитано. Консультант еще раз подробно вам все объяснит.

Медленно кивнув, я продолжила листать брошюру. Я и представить себе не могла, сколько предметов относится к той же области, что и литература, хотя они не имеют ничего общего с языком. Автоматически я начала помечать воображаемыми крестиками дисциплины, которые привлекли мое внимание.

– Всегда может случиться так, что какой-то предмет окажется не для вас. Не позволяйте этому страху встать у вас на пути, мисс Пенн. Ищите целенаправленно даже вне занятий. Возможно, вы найдете работу или стажировку в областях, которые сочтете интересными – здесь не бывает «правильного» или «неправильного» ответов. Используйте этот семестр, чтобы попробовать себя в чем-то новом. Учеба ведь нужна в том числе и для этого.

От ее слов у меня пропал дар речи. Хотя я завершала здесь уже третий семестр, раньше я никогда не рассматривала учебу в таком ключе. Казалось, передо мной сейчас открылся абсолютно новый мир – как будто я опять попала в то время, когда совсем недавно получила аттестат и только начала учиться в университете.

Я взяла стопку бумаг и прижала к груди, как самое дорогое сокровище.

– Спасибо, миссис Перкинс, – сказала я. Еще никогда я не произносила это слово так искренне, как в ту секунду.

– Ты только что пропустила бросок века, Эверли! – Я подняла глаза и увидела стоящего передо мной с поднятыми руками Блейка. Он возмущенно смотрел на меня.

– Просто это так интересно, – ответила я. – У меня тип INFJ. Даже немного жутко, насколько характеристика соотносится с моей личностью.

Блейк так взглянул, словно у меня крыша поехала. Он вытер полотенцем вспотевшее лицо, подошел ко мне и сел на скамейку, которая к тому времени уже вроде как превратилась в мое постоянное место. Потом заглянул мне через плечо в ноутбук, где я как раз читала длинное описание результата своего теста.

– Может, и мне такой пройти, – задумчиво выдал он.

– Но ты ведь уже знаешь, чем хочешь заниматься.

Он пожал плечами:

– И? Звучит все равно интересно. Как я понимаю, ты боец с чуткостью, креативностью и фантазией. – Блейк пробежал глазами следующие абзацы и ухмыльнулся: – Очень на тебя похоже.

– Такие штуки – полный бред, – заметил подошедший к нам Эзра и подхватил бутылку воды, которая стояла перед скамьей.

– Если Блейк пройдет тест, то и ты тоже должен. – Я широко улыбнулась, глядя на него снизу вверх, пока он запрокинул голову и за пару глотков опустошил бутылку.

– Да что там может получиться у Блейка? – спросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Наверняка напишут, что я блестящий спортсмен с будущим в НБА.

– Скорее уж, что ты идиот, которого срочно нужно снова уложить в… – Дальше он договорить не успел, так как Блейк вскочил и прыгнул на него. Эзра отреагировал быстро и бросился бежать, но Блейк висел у него на хвосте. Их кроссовки громко скрипели по полу, и я не сдержала усмешки. Было дико забавно наблюдать, как парни ростом под два метра играли в догонялки.

– Баскетбольная тренировка закончена! – прогремел внезапно голос со стороны раздевалок. Повернув голову, я увидела, как в зал входят чирлидеры со своим тренером.

Тренер Карлсон была невысокой миниатюрной женщиной за тридцать с короткими каштановыми волосами. Когда я встретилась с ней впервые, никак не ожидала от нее такой громкости, не говоря уже о том, как властно она умела выгонять из зала всех баскетболистов. Сработало и в этот раз. Она хлопнула в ладоши – команда прекратила упражнения и покинула поле… за исключением Эзры и Блейка, которые продолжали гоняться друг за другом по залу. Когда тренер Карлсон приблизилась ко мне, я заметила, что она закатила глаза, а потом поймала мой взгляд.

– Жалуются, что мы тянем время, а сами всегда делают то же самое, – заявила она.

Я спрятала улыбку. Обе команды регулярно жаловались друг на друга, даже если «растянутое время» означало всего минуту. У меня сложилось впечатление, что им нравилось ныть друг на друга и теперь они уже не могли иначе. Это стало неотъемлемой частью их будней.

Тренер Карлсон пристально посмотрела на меня и прищурилась:

– Ты часто тут бываешь, не так ли?

Я удивленно взглянула на нее:

– Да.

Она обернулась на своих чирлидеров, которые начали разогреваться, а потом снова переключилась на меня.

– Бекка рассказывала, что кто-то здесь пару раз ей помогал. Это была ты?

Я аккуратно кивнула. После того как я первый раз указала ей на разноуровневые прыжки, Бекка еще дважды подходила ко мне после тренировок и спрашивала мое мнение. Я объяснила ей, как упражняться дома одной, и когда на прошлой неделе пришла на тренировку, отметила, насколько лучше она стала контролировать свои движения. Бекка со счастливым видом улыбнулась мне после хореографии, а я показала ей поднятый большой палец.

– Больше тебе ничего не бросилось в глаза, пока ты за нами наблюдала? – дерзко спросила она, и я невольно задумалась, не разозлила ли ее своими подсказками. Ведь ее команда – это не мое дело, я тут всего лишь зритель.

Я тянула с ответом. Я обратила внимание еще на парочку моментов, однако сомневалась, стоит ли о них говорить. Мне ни в коем случае не хотелось показаться грубой.

– Команда тренируется на очень высоком уровне, – уклонилась я от ее вопроса, но тренер нетерпеливо качнула головой.

– Давай честно, – сказала она. – Я всерьез спрашиваю.

Я сделала глубокий вдох.

– Ладно. Один из парней всегда торопится на долю секунды. Это убивает эффект неожиданности для публики.

Она коротко кивнула.

– И что бы ты ему посоветовала?

Я посмотрела на ее команду, которая между тем подготавливала маты для занятия. Мой взгляд ненадолго задержался на них, после чего я отвела глаза и вновь повернулась к тренеру Карлсон.

– У меня раньше была такая же проблема, когда я еще активно тренировалась, – произнесла я. – Мне всегда говорили выполнять движение в самую последнюю секунду – фактически только тогда, когда лично мне казалось, что уже слишком поздно. Со временем я к этому привыкла.

Тренер медленно кивнула, и в уголках ее рта появился намек на улыбку. Так как я понятия не имела, к чему она ведет со своими вопросами, то начала потихоньку собирать вещи, подхватила свою сумку и поднялась со скамейки. Блейк давно скрылся в раздевалке и наверняка уже сходил в душ, а потом мы договаривались встретиться и поесть вместе с Доун.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила тренер Карлсон.

Я замерла.

– Эверли. Эверли Пенн.

Она внимательно смотрела на меня.

– Ты видела, что кафедра физического воспитания разместила объявление о вакансии ассистента тренера, Эверли?

Я раскрыла рот и снова захлопнула. Какого черта она мне об этом рассказывала?

– Судя по твоим словам, у тебя есть опыт. Я подумала, может, для тебя это подходящая возможность, – пояснила она.

– Но… но я еще учусь, – почти беспомощно пролепетала я.

Она дернула плечом:

– Речь о должности с частичной занятостью, примерно двадцать часов в неделю. Не хочу приукрашивать – работа по выходным и разъезды будут неотъемлемой частью. Мы выступаем не только на играх «Орлов», но и принимаем участие в соревнованиях. Мне понадобится помощь с тренировками и упражнениями, а также с индивидуальными занятиями, инвентарем, бумажной возней и контролем академической успеваемости отдельных спортсменов. Однако для меня самое главное – иметь рядом кого-то, кто знаком со спортом. – Похоже, она поняла, как я растерялась, и успокаивающе подняла руку. – Обдумай все. Объявление висит на сайте университета, если захочешь уточнить подробности. В любом случае я буду рада, если ты подашь заявку.

Я уставилась на нее.

Одно то, что эти детали бросились мне в глаза, еще не означало, что я могу тренировать других людей – людей своего возраста, что немаловажно. Как мне совмещать это с учебой? Кроме того, чирлидинг до сих пор в определенном смысле ассоциировался у меня с отцом и травмой.

– Большое спасибо за информацию, но я не уверена, что подхожу на эту должность, – ответила я так быстро, что проглатывала слова. Потом закинула сумку на плечо.

Тренер Карлсон кивнула:

– Жаль, но ничего не поделаешь.

Я нерешительно подняла руку в знак прощания и постаралась как можно скорее убежать из зала… и от ее предложения.

Глава 34

– Выглядишь так, будто увидела привидение, – сказал Блейк, когда принесли наш заказ. Сладкий аромат с ноткой чили коснулся моего носа, и я еле сдержала стон. Я адски соскучилась по здешней еде.

Мы сидели в моем любимом азиатском ресторанчике, где я не так давно заказывала еду для нас с Ноланом. С тех пор я больше не отваживалась даже проходить мимо этого места. То, что сегодня я пришла сюда с Доун и Блейком, задумывалось как шаг вперед, однако сейчас мои мысли застряли на другой дилемме – хотя суп пах просто восхитительно.

– По-моему, тренер Карлсон предложила мне должность ассистента тренера чирлидеров, – монотонно произнесла я.

– Что? – одновременно переспросили Блейк и Доун. Оба были в курсе, что раньше я занималась чирлидингом и необходимость прекратить тренировки разбила мне сердце. Доун знала больше, чем Блейк, с тех пор как мы с мамой рассказали ей все о моем отце, тем не менее они оба смотрели на меня круглыми глазами.

– Она сказала, что будет рада, если я подам заявку, – добавила я.

– Так это же потрясающе! – воскликнула Доун.

– Ну ничего себе! Ты будешь присутствовать на всех наших выездных матчах и сможешь болеть за нас с кромки поля. Мечта.

– Она претендует на место ассистента тренера, а не чирлидерши, Блейк, – вставила Доун.

– И что? Болеть она все равно может. Эверли, ты станешь моим талисманом. Моим счастливым оберегом. Моей личной кроличьей лапкой.

– Да я даже не знаю, стоит ли мне вообще подавать заявку, – возразила я и отправила в рот полную ложку супа. Ошибка. Он был не только сладким, но и острым, поэтому я закашлялась.

– Я понимаю, что чирлидинг все еще связан у тебя с негативными воспоминаниями, но взгляни на это как на шанс. Ты сможешь снова примириться со спортом. – Блейк сунул в рот целый вонтон и выжидательно смотрел на меня.

– Но ничего страшного, если ты пока не готова, – вклинилась Доун.

Эти двое казались ангелом и демоном, сидящими у меня на плечах и дававшими разные советы.

– Столько доводов против этого. В смысле, у меня уже есть работа. К тому же быть ассистентом тренера гарантированно тяжело, особенно когда придется по выходным ездить на соревнования и заниматься всей закулисной подготовкой. Кроме того, я собиралась использовать следующий семестр, чтобы попробовать что-то новое.

– Так ведь именно это ты и сделаешь, – с набитым ртом заявил Блейк. Мне пришлось постараться, чтобы его понять, когда он продолжил: – Попробуешь что-то новое. Ты даже деньги за это будешь получать. И я буду чертовски рад. Беспроигрышный вариант.

Доун задумчиво переводила взгляд с Блейка на меня.

– Должна признать, что его аргументы неплохи.

Мне тоже так казалось, но все равно мысли путались. После разговора с мамой и университетским консультантом я решила рассматривать все случившееся как шанс и использовать его на полную. Действительно ли мне удастся сейчас справиться с такой важной задачей и сразиться со страхом, который по-прежнему жил внутри меня?

Я прислушалась к себе и не получила внятного ответа. Однако я не могла отрицать, что где-то глубоко в душе вспыхнула крохотная искра. Одна лишь мысль о том, чтобы подать заявку на это место, пробуждала внутри знакомое покалывание, которого я не ощущала уже несколько лет.

Глядя тогда на игру Блейка, я думала, что тоже должна быть на поле, и расстраивалась, что больше не могла там находиться. Так, может быть, теперь мне представилась возможность в определенной степени вернуть себе то, от чего однажды пришлось отказаться?

– В любом случае я за. А на следующем матче мне реально пригодился бы талисман, – сказал Блейк и сделал большой глоток воды.

Отложив мысли о вакансии на потом, я пообещала себе дома еще раз все внимательно прочитать. Затем вновь сосредоточилась на друзьях.

– Зачем тебе талисман? – спросила я, обращаясь к Блейку.

Тот начал жевать медленнее, ему вдруг как будто стало трудно глотать.

– Вероятно, на следующую игру приедут скауты от НБА. Так что мне нужно показать себя с лучшей стороны и выложиться на максимум.

– Как интересно, – откликнулась Доун, и я с ней согласилась.

– Все будет хорошо, Блейк.

Он откинулся на спинку стула с улыбкой, которая показалась мне натянутой.

– Увидим.

– У тебя нет причин нервничать, – сказала я.

– А кто говорит, что я нервничаю? – ответил он, выгнув бровь.

Я съела еще одну ложку супа.

– К этому времени я уже успела неплохо тебя узнать.

– Я соберу всю нашу компанию, и мы все дружно будем за тебя болеть, – предложила Доун. – Если это тебе поможет.

У Блейка загорелись глаза.

– И плакаты смастерите?

– Думаю, ты выбрал самого подходящего человека на должность главы своего фан-клуба, – прокомментировала я. – Доун обожает мастерить.

– Идеально. Я как раз купила новые ручки с блестками и бумагу.

– Зачем? – спросил Блейк.

Доун пожала плечами:

– Потому что мне доставляет странное удовольствие покупать всякие штучки для рукоделия.

Кривая ухмылочка Блейка стала мягче.

– Даже если на самом деле они тебе никогда не пригодятся?

– Ой, всегда найдутся поводы что-нибудь сделать. Плакат для твоего матча, например. Или открытки на дни рождения. Или постер, который я готовила для «Писательской мастерской» на прошлой не… – Она осеклась и расширившимися глазами посмотрела на меня.

От мысли о Нолане у меня заныло в животе. Я до сих пор думала о нем каждый день и каждую ночь, и каждый раз это причиняло боль. Пытаясь не демонстрировать своих чувств, я сразу отмахнулась.

– Все нормально. Можешь говорить при мне о «Писательской мастерской».

Доун выглядела неуверенно.

– Точно?

Я кивнула:

– Мне хочется просто перелистнуть эту страницу. Все это не должно постоянно маячить в наших разговорах, как слон, которого не замечают. И я не жду… – я быстро взглянула на Блейка, – что вы перестанете общаться с Ноланом или типа того.

– Просто чтобы ты знала: мы с Доун уже разработали план, как его отвлечь, чтобы один из нас изрисовал его книги, – заявил Блейк, а Доун энергично закивала.

– Он как-то упоминал, как ненавидит, когда люди чирикают в книгах. Как думаешь, сильно он разозлится, если я возьму свою блестящую ручку и… – Доун несколько раз взмахнула рукой в воздухе. На сердце, как и прежде, стало тяжело при воспоминании о Нолане, но у меня все равно получилось улыбнуться.

– Не надо. Но я все равно очень ценю, что вы готовы за меня заступиться.

Доун притихла. Потом вздохнула и начала ковыряться вилкой в тарелке. А через какое-то время опять подняла глаза и с сожалением посмотрела на меня.

– Я ему тоже отправила новые главы «Рядом со мной». Но, само собой, вы не обязаны присылать мне свои комментарии вместе и так далее, – торопливо добавила она. – То есть если ты в принципе хочешь читать дальше.

Я вспомнила про главы, которые все еще дожидались меня непрочитанными на ноутбуке.

– Извини, что я так с этим затянула. Но да, конечно, я хочу читать дальше. Я буду бета-ридером всего, что ты напишешь. Можешь даже не спрашивать.

У нее на лице расцвела благодарная улыбка.

– Ты лучше всех.

Курсор мигал в поисковой строке. Я уже так долго сверлила его взглядом, что даже начала считать, сколько раз он моргнет.

Пока я так и не осмелилась найти объявление спортивной кафедры. Пока я не осмелилась даже ввести текст в строку поиска. Во-первых, потому что боялась действительно решить подать заявку. Во-вторых, потому что та искорка внутри меня за последние часы разгоралась все сильнее, а я опасалась, что не пройду на должность по требованиям.

Я открыла новую вкладку, щелкнув на Netflix в панели инструментов. Сегодня вечером я впервые за месяц снова взяла ноутбук с собой в спальню. Это исключение, говорила себе я, но в уютной кровати мне просто намного лучше думалось, чем на диване в гостиной.

Я закрыла Netflix – уже третий раз за вечер – и вновь кликнула на сайт университета. Передо мной опять почти с вызовом замигал курсор.

Я свернула браузер и начала расчищать программы и файлы на рабочем столе, потому что он, по-моему, был уже переполнен. Разобравшись с этим, снова развернула браузер. Интересно, не заразна ли прокрастинация, потому что на краткий миг я почувствовала себя прямо как Доун, когда она откладывала что-то до бесконечности. А затем я проиграла битву с самой собой и напечатала в поле поиска университетского сайта: «Вакансии».

Выпала куча результатов, я прокрутила вниз первую страницу. Предпоследнее объявление оказалось тем, что я искала. Кликнув на строчку, я его открыла.

Пробежав глазами текст, я почувствовала, как в животе зарождается нервная дрожь. Работа была такой, как и описывала тренер Карлсон. Они искали человека, который знаком со спортом и готов, помимо постоянных часов, работать по выходным и во время соревнований. Мне предстояло бы пройти углубленный курс по оказанию первой помощи и в обозримом времени получить высшее образование, к тому же предполагалось, что я знала правила и устав университета.

Работа не будет легкой – совсем нет. В целом, однако, я считала себя готовой к трудностям. Меня тяжело вывести из равновесия. Я умею общаться со спортсменами и еще в прошлом привыкла к динамичной среде группы поддержки – мне было прекрасно известно, насколько хаотичной и стрессовой становится атмосфера незадолго до соревнований. По крайней мере раньше мне всегда это нравилось. Я любила взлеты и падения спорта, распорядок дня и командный дух.

Я перечитала объявление второй раз. И еще один раз. В тот момент, когда я собиралась снова прокрутить страницу наверх, почтовый ящик известил о получении нового электронного письма. Без раздумий я кликнула на сообщение, мыслями все еще находясь между чирлидерами и тренером Карлсон. А когда увидела, от кого оно, у меня одеревенели руки.

От: Нолан Гейтс <ngates@woodshill.edu>

Дата: понедельник, 5 декабря, 23:23

Кому: Эверли Пенн <epenn@woodshill.edu>

Тема: Рядом со мной

Дорогая Эверли!

Высылаю тебе следующие главы романа Доун с моими комментариями. Если будут вопросы – на эту тему или любую другую, – свяжись со мной. Буду рад твоему ответу. Как бы то ни было.

Нолан

После того как я прочла его слова несколько раз подряд, у меня ускорился пульс. Я не знала, что делать с этим письмом. С тех пор как Нолан приезжал в больницу, мы с ним больше не разговаривали, при этом сегодняшняя моя фраза Доун была сказана абсолютно серьезно: я не желала, чтобы ситуация с Ноланом встала между всеми нами. Я бы с удовольствием общалась с ним совершенно нормально, как будто ничего не произошло. К сожалению, легче сказать, чем сделать.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем перетащить вложение из письма на рабочий стол. Открыв документ, медленно начала читать следующие главы рукописи Доун. Время от времени на полях попадались пометки Нолана, при виде которых я каждый раз задерживала дыхание. Погрузиться в историю оказалось невозможно. Вместо этого я вспоминала звук голоса Нолана в «Скайпе» или ночь, когда я читала вслух, потому что ему стало плохо. Думала о его прикосновениях, о задумчивой улыбке, о его теплых руках и ощущении его губ на моих.

Мне его не хватало. Очень сильно не хватало. Чем больше его комментариев я читала, тем больнее ныло в груди.

Снаружи уже стемнело, было поздно. Я сразу вспомнила разговоры, которые мы так часто вели в это время. Бросив взгляд на маленькую иконку «Скайпа» в углу рабочего стола, я тяжело сглотнула. Затем заставила себя дальше читать рукопись Доун. В конце последней главы мне потребовалась пара минут, чтобы привести в порядок мысли. Потом я снова вернулась к заметкам Нолана и попыталась оценивать их как можно объективней.

Некоторые я понимала, потому что придерживалась того же мнения, другие же, напротив, вводили меня в ступор и заставляли бороться с порывом накатать целое эссе в ответ.

Мой взгляд опять метнулся к значку «Скайпа». Я провела пальцем по тачпаду, пока маленькая стрелочка не застыла над буквой S.

Буду рад твоему ответу. Как бы то ни было.

Не в силах ничего с собой поделать, я открыла программу и тут же сжала ладонь в кулак.

Что я вообще творю?

Поздним вечером сижу в постели с ноутбуком, потому что из-за объявления о вакансии так разволновалась, что не могла заснуть, и открываю «Скайп», чтобы посмотреть, там ли Нолан. Разве это не шаг в прошлое, с которым я хотела распрощаться?

Я уже собиралась закрыть программу, как вдруг в правом верхнем углу экрана отобразилось непрочитанное сообщение. Я автоматически кликнула на него.

NoGa: 00:00 Я скучаю по тебе.

Сердце ушло в пятки, а в груди что-то затрепетало. Это ощущение лишь усилилось, когда я обнаружила рядом с ником Нолана маленький зеленый кружочек.

Подняв пальцы над клавиатурой, я застыла. Спросила себя, не совершаю ли прямо сейчас ошибку. Стоило ли рисковать и писать ему? Да, я скучала по нему. С ним, похоже, творилось то же самое. Даже если между нами все кончено, я ненавидела это молчание.

Нам нужно как-то снова начать нормально общаться. Однако пока я не отвечу на его сообщение, этого не произойдет.

У меня снова чесались руки. Казалось, они в любой момент заживут собственной жизнью и что-нибудь напечатают. Совсем как раньше. Вот только теперь между нами выросло бесчисленное множество преград, и я понятия не имела, как нам их преодолеть.

С разочарованным вздохом я вновь открыла рукопись Доун. Взгляд задержался на последнем комментарии Нолана.

А потом я отбросила все свои страхи, сделала глубокий вдох и медленно начала печатать.

Pengirl: Я не совсем понимаю твой комментарий в двадцать первой главе. Почему Линн надо строже вести себя с Грегом? Она ведь сердится на Картера. Ты серьезно считаешь, что она должна вымещать это на ком-то другом?

Я нажала на Enter и начала кусать ногти. Сердце загрохотало в груди, когда я увидела, что он набирает ответ.

NoGa: В некоторых эпизодах Линн слишком размякла, так она блекнет на фоне Маккензи из первой части. Если она выплеснет свой гнев из-за Картера на Грега, по-моему, это будет человеческая, реалистичная реакция – но это необязательно. Можешь там же написать свои опасения, и тогда Доун сама решит, как будет лучше для текста.

Я сглотнула ком в горле. Странно обсуждать с ним историю любви, в то время как наша собственная умерла. Хотя раньше мои пальцы всегда печатали словно сами по себе, теперь я несколько минут размышляла, что на это ответить. Нолан принял решение за меня, написав новое сообщение.

NoGa: Как ты?

Pengirl: Вау.

Это самый странный вопрос из всех, которые он мне когда-либо задавал. Большинство наших диалогов развивались естественно. «Светских бесед» мы никогда не вели.

Pengirl: Отлично, а ты?

Я скривилась, отправив сообщение. У нас никогда не было обыкновенных «Как дела? – Хорошо, а у тебя?», и, откровенно говоря, я не собиралась это даже начинать. Меня охватила неприятная дрожь. Появилось желание стереть свою фразу.

NoGa: Тоже отлично.

Мне захотелось стукнуться головой о клавиатуру, настолько коряво протекал разговор.

NoGa: О’кей, беру назад то, что только что написал. Светская беседа – это для чужих людей, а к нам с тобой это однозначно не относится. Я бы не хотел, чтобы мы когда-нибудь начали общаться вот так.

Pengirl: Я тоже. У меня такое ощущение, что мы забыли, как это делается.

NoGa: Не забыли. Обстоятельства просто… хреновые.

Pengirl: По-моему, я еще ни разу не видела, чтобы ты использовал слово «хреновый».

Повисла короткая пауза, в течение которой Нолан ничего не писал, а я снова и снова терялась в сомнениях, стоило ли вообще заходить в Сеть. Я абсолютно не знала, что здесь делаю или чего хочу этим добиться. Как ни крути, а нормальные отношения нам таким образом не восстановить. Я в принципе сомневалась, наступит ли однажды такой момент.

Однако ясно одно: так, как было сейчас, продолжаться не могло. То, что мы вообще друг с другом не разговаривали, казалось мне просто-напросто неправильным. Нолан так долго являлся неотъемлемой частью моей жизни… а теперь? Я потеряла не только большую любовь, но и одного из лучших друзей. Было больно переписываться с ним, но и не делать этого тоже больно. Вдруг у меня на экране высветилось новое сообщение.

NoGa: У меня есть еще парочка ругательств в запасе.

Помедлив, я напечатала ответ, не совсем уверенная, к чему он клонит.

Pengirl: Ах вот как?

NoGa: Чушь.

Я прыснула от смеха.

Pengirl: Вау.

NoGa: Брехня.

Pengirl: Все лучше и лучше.

NoGa: Бредятина.

Я улыбнулась.

Pengirl: Не знаю, говорил тебе уже кто-нибудь или нет, но с ругательствами у тебя полная беда.

NoGa: Правда?

Pengirl: Увы.

NoGa: Видишь? Мы не забыли.

Pengirl: И как я только могла в этом усомниться.

Когда пришло следующее сообщение от Нолана, я была твердо уверена, что он написал что-то, от чего моя улыбка станет еще шире.

NoGa: Я не хочу потерять тебя, Эверли.

Мне пришлось дважды перечитать его фразу, пока она до меня дошла. А когда это случилось, улыбка угасла, а глаза начало жечь. Следующие слова напечатались будто сами по себе, совсем как раньше. Внезапно между нами исчезло все смущение.

Остались лишь мы.

Pengirl: Я тоже не хочу тебя потерять.

Мне было интересно, колотилось ли сердце Нолана так же сильно, когда прилетело новое сообщение.

NoGa: Ни секунды не проходит, чтобы я не думал о том, как все испортил. И у меня нет слов, чтобы описать, как я об этом жалею. Но, как ты думаешь, мы можем снова попробовать общаться чаще?

Я столько раз подряд перечитала его слова, что они поплыли у меня перед глазами, а по щекам заструились слезы. Подавшись вперед, я набрала следующее сообщение.

Pengirl: Я буду рада, если у нас получится.

Глава 35

– Кажется, вон они, внизу, – сказала я Доун, указывая на мужчин в костюмах, которые сидели в первом ряду на противоположной стороне.

– Вид у них очень важный, – откликнулась подруга и ненадолго опустила наш самодельный плакат, чтобы снять с себя толстовку на молнии. Под ней у Доун была – как и у всех нас – футболка с цифрой девять и именем Блейка. А на случай, если это недостаточно прозрачный намек на то, ради чего мы здесь, темно-синие, покрытые блестками буквы на плакате гласили: «Нашего мальчика не остановить! № 9».

Пришла вся компания Доун, за исключением Исаака и Сойер. Подруга рассказала мне, что мама Исаака попала в страшную аварию, и они оба сейчас поддерживают его семью. Сегодня утром я спросила у Исаака в сообщении, могу ли что-то для него сделать. Как-то он говорил мне, что семья была для него всем, и я очень надеялась, что его мама скоро поправится.

– Я рад, что ты меня сюда позвала, – произнес Скотт справа от меня. В уголках его рта появился намек на улыбку. – Это именно то, что мне сейчас нужно.

Скотт сейчас тоже переживал трудный период. Его недавно бросил парень, и пусть он не делился со мной подробностями, было ясно видно, что у него разбито сердце.

– Все будет хорошо, Скотт, – откликнулась я и приобняла его за плечи, чтобы притянуть к себе.

Его ответ потонул в овациях, которые разразились, когда по очереди вызвали игроков и они выбежали на поле. И хотя некоторые из них вскидывали руки вверх, я все равно замечала, как они нервничали – особенно Блейк. Если обычно он всегда улыбался и наслаждался вниманием, которое доставалось ему в этот момент, то сейчас его лицо превратилось в окаменевшую маску.

Я выкрикнула его имя, и мы вместе с Доун подняли повыше наш плакат после того, как Спенсер громко свистнул через два пальца. Блейк поднял голову и обвел ищущим взглядом трибуны. Нас он обнаружил всего через пару секунд, а когда увидел плакат, на лице у него появилась ухмылка и он вытянул вверх два больших пальца.

Затем начали выступать чирлидеры. Тренер Карлсон стояла у кромки поля и выглядела такой же напряженной, как и баскетболисты. Уже спустя несколько мгновений публику захватила музыка и ритмичные танцевальные шаги группы поддержки. Мне показалось, что часть трибуны и пол у меня под ногами задрожали. Я следила за Беккой, выполняющей движения и прыжки аккуратно и синхронно с остальными. Потом перевела глаза на парня, который всегда чуть-чуть спешил, и поняла, что его чувство времени еще не стало идеальным, но уже улучшилось. Я видела явный прогресс и после очередной пирамиды громко закричала и зааплодировала.

Я не сопротивлялась покалыванию, которое постепенно распространялось внутри меня. Моя душа буквально расцветала при виде хореографии. Я подпрыгивала вместе со всеми, хлопала в ладоши и чувствовала в груди пульсацию возбужденного сердца.

Я прекрасно помнила, каково быть частью команды. И наблюдая за парнями и девчонками, которые выкладывались даже больше, чем на сто процентов, ощущала в душе желание вновь стать такой частью.

В ту же секунду я осознала, что хочу воспользоваться выпавшим мне шансом. Нет, я обязана им воспользоваться. Я поняла это с такой ясностью, что все предыдущие сомнения показались полной ерундой.

И когда раздались бурные аплодисменты, я повернулась налево к Доун и наклонилась к ней.

– Я это сделаю, – прокричала я. – Подам заявку на вакансию.

Она ослепительно мне улыбнулась.

– Они точно тебя возьмут. Им очень повезет заполучить такого человека, как ты.

Я положила руку ей на спину и быстро обняла.

– Спасибо.

Вскоре после этого раздался свисток. Команда противников оказалась чертовски хороша и с первых же секунд игры начала прессинговать «Орлов». Команда Блейка изо всех сил старалась сохранить давление, но уже через пару мгновений им забросили два мяча.

– Давай же, Блейк, – пробормотала я.

Как только просвистел свисток, его волнение словно испарилось. Он играл сосредоточенно и заботился о том, чтобы мяч каждый раз возвращался к игрокам «Орлов» и добирался до половины поля соперников. Он держался рядом с трехочковой линией и провел несколько маневров, казалось, точно зная, как работает его команда. Еще на тренировках я постоянно замечала, что ребята понимали друг друга без слов – и сейчас происходило то же самое.

Со временем «Орлы» сократили начальное отставание. Блейк передал пару решающих пассов, не оставляя защитникам ни единого шанса отнять у него мяч. Задача одного из противников заключалась в том, чтобы мешать Блейку как ведущему игроку, и он делал все, чтобы сорвать его передачи. Я бросила взгляд на мужчин в костюмах и увидела, как один из них указал пальцем в сторону Блейка, Отиса и Эзры. Его сосед кивнул и что-то записал в своем клипборде. Я вновь посмотрела на Блейка, который как раз подпрыгнул, чтобы заблокировать бросок.

А дальше все случилось как будто в замедленной съемке.

Игрок другой команды столкнулся с Блейком в воздухе. Тот потерял равновесие, развернулся и приземлился под абсолютно неестественным углом. Нога под ним подломилась, и он упал на пол.

Все зрители на трибунах вскочили, когда прозвучал свисток. Я вытянула шею, но люди передо мной оказались слишком высокими, чтобы можно было хоть что-то рассмотреть. Я выглядывала между их плеч, но различила только ноги Блейка. Он не шевелился. Я подпрыгнула, чтобы видеть больше. Мужчина, стоявший передо мной, нагнулся в сторону и громко сказал своему другу:

– Для него все кончено.

Сквозь щель, которая появилась благодаря тому, что он сдвинулся, я заметила Блейка. Он лежал на боку, закрыв глаза рукой, с перекошенным от боли ртом. Меня накрыла ледяная паника.

Вставай, – мысленно взмолилась я.

К сожалению, он меня не услышал.

Арбитр присел на корточки возле Блейка и заговорил с ним. Тот сумел лишь мотнуть головой. Не успела я сообразить, что происходит, как на поле вышли санитары, которые бережно погрузили Блейка на носилки и унесли с игрового поля.

Чуть позже снова раздался свисток, и игра продолжилась как ни в чем не бывало.

Вообще-то я не планировала слишком скоро возвращаться в больницу – своего собственного непродолжительного пребывания здесь мне хватило с лихвой. Однако сейчас уже второй раз за несколько дней стояла перед входом вудсхиллского госпиталя, чтобы навестить Блейка. В первый раз мы приходили сюда с Доун на следующий день после падения, но тогда его мама нас перехватила и постаралась как можно мягче объяснить, что Блейк никого не хочет видеть. Она рассказала нам, что врач «Орлов» уже посмотрел снимки МРТ и, скорее всего, Блейка будут оперировать.

Потом я неоднократно писала ему, но он не ответил. За последние дни тревога за него все больше усиливалась, а сегодня я наконец не выдержала и решила снова испытать удачу. Захватив с собой в термостакане карамельный макиато, я очень понадеялась, что, может, это немножко подбодрит Блейка.

Когда я подошла к нужной палате, оттуда как раз выходила медсестра. Она вопросительно приподняла брови.

– Вы к мистеру Эндрюсу?

Я кивнула.

– Его сейчас навещает друг, но, уверена, он будет рад вас видеть. Даже если пока не сможет этого показать. – Она вежливо мне кивнула и быстрым шагом удалилась по коридору.

Глубоко вздохнув, я приклеила к губам максимально непринужденную улыбку, прежде чем постучаться и войти.

– Я тебе кое-что принесла, – поприветствовала его я и закрыла за собой дверь. Я собиралась добавить что-то еще, но слова застряли в горле, когда я развернулась и поняла, кто был тем другом, которого упомянула медсестра.

Около кровати стоял Нолан.

При виде меня у него слегка приоткрылся рот. Его взгляд скользнул по всему моему телу, и я сделала то же самое, буквально впитывая в себя его образ. На нем была белая футболка с надписью Blackpink[12] в черной рамке, черные джинсы и кеды. Он ни капли не изменился, но я все равно могла бы разглядывать его часами.

В этот момент Блейк шумно выдохнул. Я оторвала взгляд от Нолана и повернулась к другу, лежащему на кровати и буравящему взглядом белое одеяло, которым был накрыт. Волосы взъерошены, под глазами пролегли черные круги, а щеки и подбородок покрылись темной щетиной. Рядом с кроватью висел мешок, где скапливалась кровавая жидкость, видимо, из его колена.

На ватных ногах я приблизилась к его койке и протянула стаканчик.

– Я принесла тебе карамельный макиато.

Блейк поднял голову, и у меня перехватило дыхание. Обычно в его глазах всегда горел живой огонек, искрилось озорство – то, что заставляло людей улыбаться… теперь же от этого не осталось ни следа. Взгляд казался холодным и мертвым. Словно из него высосали всю жизненную энергию.

– Спасибо, – буркнул он. Потом взял термокружку и отщелкнул маленький клапан сверху. Быстро понюхал напиток, после чего опять опустил стакан. – Здешний кофе просто отвратителен.

– Это больничный феномен, – вставил Нолан. – Мне интересно, они специально так делают, чтобы посетители сбегали как можно скорее?

– Правдоподобная теория, – пробормотала я.

Блейк никак не отреагировал. Он уставился на стаканчик, но, похоже, не мог заставить себя сделать глоток. Вздохнув, я потыкала его пальцем в плечо. Блейк поднял на меня глаза, а я указала подбородком на его постель, вопросительно изогнув одну бровь. Тогда друг изобразил рукой жест, который я истолковала как разрешение присесть. Кровать скрипнула, когда я опустилась на краешек.

– Ты не отвечал на сообщения, – осторожно начала я.

Он молчал.

– Я переживала за тебя. Хотела рассказать, что меня пригласили на собеседование, – продолжила я.

Он не двигался.

– Встреча будет сегодня, и я подумала, что перед этим загляну к тебе. Все-таки это ты уговорил меня сделать этот шаг. – Я ощущала на себе взгляд Нолана, но полностью сконцентрировалась на Блейке… который продолжал молчать.

Через какое-то время Нолан кашлянул.

– Я недавно встретил твою маму, – произнес он. – Она сказала, что операция прошла успешно.

– Это же здорово, – восторженно воскликнула я. – Уверена, все снова будет хо…

Блейк так презрительно хмыкнул, что я вздрогнула. Он, прищурившись, посмотрел на меня:

– Если ты пришла сюда, чтобы втирать мне ту же чушь, что и другие двадцать человек, то можешь сразу уходить, Эверли.

Меня задели его колкие слова, и я поджала губы.

– Не надо вымещать злость на Эверли, Блейк. Мы здесь, чтобы тебя поддержать, – мягко вклинился Нолан.

Своей фразой он перетянул на себя гнев Блейка.

– А тебе не надо быть таким лицемером, чувак. Разбирайтесь лучше с собственным дерьмом.

Нолан резко замолчал. Он склонил голову набок и взглянул сначала на Блейка, а потом на меня. В его глазах отразился момент, когда он сообразил, на что намекал Блейк.

– Блейк… – начал Нолан, но тот лишь покачал головой.

– Думаю, будет лучше, если вы уйдете. Я сейчас не в настроении для гостей.

Сделав глубокий вдох, я коснулась ладонью его руки. Он снова посмотрел на меня с тем же холодным, безжизненным выражением в глазах.

– Пожалуйста, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Его рот превратился в тонкую бледную линию. Блейк уставился на стакан, который я ему принесла, и начал возиться с крышкой. Я на мгновение сжала его руку, прежде чем встать.

Нолан обошел кровать и направился к двери. Я последовала за ним, но потом еще раз оглянулась на Блейка. У него на щеках ходили желваки и, по-моему, дрожали руки. Мне было невероятно жаль его, особенно потому, что я прекрасно помнила, как он сейчас себя чувствовал: как будто его мир рухнул.

Хотела бы я сделать для него больше.

– Если что, пиши или звони, – сказал Нолан.

Когда Блейк не ответил, Нолан открыл дверь. Он пропустил меня вперед и вслед за мной вышел в коридор. Только после того, как дверь за нами захлопнулась, у меня вырвался глубокий вздох.

– Эй, – негромко позвал Нолан, и я подняла на него взгляд.

– Мне бы хотелось как-то ему помочь, – произнесла я, беспомощно пожав плечами. – Ужасно видеть, как ему плохо.

– Думаю, ему просто нужно немного времени.

– Ты считаешь?

Он утвердительно пробормотал:

– И пусть сейчас он не может этого показать, я уверен, он рад, что мы пришли.

– Не знаю, – скептично откликнулась я. – Мне показалось, что он больше разозлился. Я выбрала самые неподходящие слова.

Нолан покачал головой:

– А мне так не кажется. Тогда, после того как… – Он замолчал на середине предложения.

– После чего? – аккуратно спросила я.

На какой-то миг у меня создалось впечатление, что он увернется от моего вопроса. Он ненадолго прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

– После того что случилось с… Кэтрин, – продолжил он, и у меня заболел живот при виде того, сколько усилий ему потребовалось, чтобы просто выговорить ее имя. – Тогда я тоже прогонял всех, кто навещал меня у родителей. И тем не менее это много для меня значило. Не знаю, можно ли это сравнивать с ситуацией Блейка, но… – закончил он, пожав плечами, и опустил взгляд на свою куртку. Потом расправил рукава и надел ее, не глядя на меня. Мы медленно двинулись к лифтам.

Надевая собственное пальто, я задумалась, какое значение имело то, что он сейчас мне об этом рассказал. В «Скайпе» он говорил, как сильно ему хотелось снова начать нормально со мной общаться. Возможно, это попытка сделать первый шаг в этом направлении… хотя ему наверняка было невероятно тяжело разговаривать о той части своего прошлого. У меня в груди растеклось непривычное тепло.

Мы друг за другом вошли в лифт. Я нажала кнопку первого этажа, и двери закрылись, как в замедленной съемке. Я неуверенно переминалась с ноги на ногу, так как молчание между нами затянулось.

– Сколько времени прошло, пока ты снова… – Я размышляла, как бы лучше выразиться.

– Пока я снова не пришел в себя? – помог мне Нолан.

Подняв на него глаза, я кивнула. Его взгляд потемнел и стал почти отсутствующим, как будто он вот-вот мысленно возвратится в прошлое. Мой живот опять словно набили камнями, тянущими меня вниз – ощущение, которое лишь усиливалось из-за спуска лифта.

– Точно не помню. Когда в мыслях мелькает то время, все будто расплывается. Примерно… полгода? Помню, что мама разрыдалась после того, как я в первый раз снова сел к ним с папой за стол завтракать.

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Двери лифта раздвинулись, и мне стоило огромных усилий переставлять ноги. Хотелось обнять Нолана и утешить его, потому что он пережил нечто настолько ужасное, пусть и много лет назад.

– Но я справился. А если справился я, то и у Блейка тоже получится, – убежденно сказал он и спрятал руки в карманы куртки.

Я рассеянно кивнула, пока мысли крутились вокруг того факта, что он только что поделился со мной чем-то очень важным. Среди бела дня, не пытаясь сбежать в следующую же секунду. Я не знала, как на это – на него – реагировать. При виде его уязвимости что-то внутри меня дрогнуло. Моя рука чуть сама по себе не поймала его ладонь, однако я со всей силой подавляла этот импульс, напоминая себе, каково мне было, когда Нолан ушел и бросил меня. Я тяжело сглотнула, устремив взгляд в блестящий больничный пол.

В «Скайпе» мы сказали друг другу, что хотим опять начать разговаривать. Совсем как раньше. И то, что сейчас он доверился мне, показывало, что он настроен серьезно. Быть может, у нас и правда получится. Разговаривать, по крайней мере. И в данный момент мне хотелось дать ему понять, что я чувствовала то же самое. Сделав глубокий вдох, я откашлялась.

– Мой отец арестован и предстанет перед судом, – выпалила я.

Нолан застыл так резко, что стал похож на статую.

– Мама заявила о нем в полицию, – продолжила я, прежде чем он успел ответить.

– Ох, Эверли, – пробормотал он. – А как ты к этому относишься?

Я с трудом сглотнула:

– Пока еще до сих пор не могу поверить, что мама действительно это сделала.

– Я жутко рад, что она совершила этот шаг и тебе больше не грозит опасность.

Я кивнула:

– И я. Пусть мне и кажется, что это не по-настоящему.

Нолан проворчал:

– Тебя можно понять.

Повисла непродолжительная пауза, во время которой никто из нас не произносил ни слова. Во всем виде Нолана сквозило облегчение, он произнес эти слова от чистого сердца… и меня это тронуло.

– Тебе в какую сторону? – внезапно спросил он.

Подняв голову, я обнаружила, что мы добрались до выхода. Во рту у меня совсем пересохло, когда двери открылись и мы вышли на холод.

Я покосилась на Нолана. Одна прядь русых волос упала ему на лоб, и у меня зачесались руки заправить ее обратно. Сунув их в карманы пальто, я глубоко вздохнула.

– Мне нужно в университет. У меня… у меня там собеседование, – выговорила я наконец и ощутила, как к щекам приливает жар.

У Нолана слегка расширились глаза.

– Ты собираешься работать в университете?

Я кивнула:

– Когда я наблюдала за тренировками Блейка, ко мне подошла тренер Карлсон и сообщила, что она ищет ассистента. Так что я подала заявку, и меня пригласили, – объяснила я. Теперь, когда я рассказала об этом Нолану, все стало восприниматься гораздо реальнее и, как будто кто-то нажал на кнопку, включилась нервозность.

Он помотал головой, и на лице у него медленно начала появляться улыбка.

– До сих пор помню, как у тебя сияли глаза, когда танцевали чирлидеры. Только представь себе, все это время призвание просто дожидалось тебя.

Мое сердце совершило небольшое сальто при мысли о нашем разговоре у него дома. Я ответила на его улыбку, а он удерживал мой взгляд. Я почувствовала, как ускоряется пульс. И в тот же миг осознала, как сильно мне его не хватало. Наших разговоров, как ночью, так и днем. Того, как по-разному он умел улыбаться. Его прикосновений. Просто всего.

Я скучала по нему. И сейчас он смотрел на меня так, словно с ним творилось то же самое. Его взгляд скользил по моему лицу, спускался к губам и снова поднимался, пока в глазах не засветилась му́ка. Он уставился в пол и прочистил горло. А когда вновь поднял взгляд, он оказался таким же мягким, как обычно.

– Может, тебя подвезти? – глухим голосом спросил он.

Прислушавшись к себе, я стала искать наилучшее решение. Я боялась, что он снова меня ранит, но вместе с тем мне нестерпимо хотелось, чтобы Нолан вернулся в мою жизнь – каким угодно образом. А наш разговор еще раз это продемонстрировал.

Поэтому я медленно кивнула.

Мы направились к парковке, и чуть погодя я увидела машину Нолана. Он открыл передо мной пассажирскую дверь, я поблагодарила. А после того как Нолан сел сам и завел машину, сделала пару глубоких вдохов и выдохов.

– Тренер Карлсон приятная женщина, – вдруг произнес он, – но она придает особое значение нескольким вещам.

Я скосила на него глаза, пока Нолан сворачивал с парковки на дорогу.

– Она не менее пунктуальный человек, чем я, – продолжал он. – Она достаточно строга, когда кто-то нарушает правила. Если она спросит тебя, что ты будешь делать в сложной ситуации, например, если какой-то член команды ведет себя неподобающе, лучше дай четкий ответ. Как бы гипотетически ни звучал вопрос.

Кивнув, я подумала о многочисленных статьях, которые прочла, пока готовилась к собеседованию. А готовилась я серьезно – наверное, даже больше, чем к любому экзамену, который за все это время сдавала в университете. Тем не менее я была благодарна за каждый полученный совет.

– Я распечатала несколько статей, которые показались мне убедительными, разработала и расписала свою личную тренерскую философию. Также я составила макет расписания тренировок для основного сезона и межсезонья. Как думаешь, это не перебор?

Нолан с улыбкой покачал головой:

– По-моему, это прекрасный способ показать, что ты серьезно подготовилась не только к собеседованию, но и к последующей работе и знаешь, чего ожидать.

– О’кей. Спасибо, – пробормотала я.

Оставшееся время короткой поездки мы молчали. Я крепко сжимала сумку и смотрела в окно. Верхушки деревьев были присыпаны снегом, мимо нас проплывала размытая смесь коричневого, белого и редкого зеленого цветов. Около кампуса у меня дико забилось сердце. Нолан заехал на стоянку и выключил мотор. Хотя снаружи царил ледяной холод, я вспотела, а ладони стали липкими. Я бросила взгляд на часы. До собеседования оставалось пятнадцать минут. Видимо, это будут самые долгие пятнадцать минут в моей жизни.

Я вышла, а Нолан вытащил свою сумку из багажника. Закинув ее на плечо, он шагнул ко мне.

– Готова? – спросил он и указал подбородком по направлению к главному входу.

Я еще раз вдохнула и выдохнула, чтобы успокоить пульс, затем кивнула. Мы начали вместе пробираться по снегу, и уже скоро я перестала чувствовать ноги. Дойдя до лестницы, я немного поскользнулась – и тут же рядом возникла рука Нолана, чтобы меня поддержать.

Его рука у меня на спине ощущалась так привычно. Я подняла на него глаза и тяжело сглотнула. У него так же покраснели щеки, как, кажется, у меня самой. Быстро ухватившись за перила, я продолжила подниматься наверх, а Нолан шел на небольшом расстоянии от меня.

Сначала я почему-то решила, что Нолану всего лишь нужно в ту же сторону, что и мне, однако когда мы оба остановились перед кабинетом заведующего кафедрой физической культуры, стало ясно, что он просто провожал меня сюда.

Я хотела поблагодарить, но слишком волновалась. Единственное, на что я была способна – это пялиться на высокую дверь, как будто это врата ада.

– Ты справишься, – сказал возле меня Нолан.

Я повернулась и с сомнением взглянула на него. Невзирая на то, что между нами столько всего произошло, мне все равно казалось, что он понимал меня лучше, чем любой другой человек на свете. И, как ни странно, в эту секунду это дарило мне невыразимое утешение. У меня появилось чувство, что я не одна. Потому что Нолан был рядом и смотрел на меня с этой задумчивой и одновременно понимающей улыбкой.

– Я правда хочу получить эту должность, – хрипло выдавила из себя я.

У Нолана дрогнул кадык, когда он сглотнул. Он взглянул на дверь у меня за плечом, а потом снова на мое лицо. Поколебавшись, протянул руку и заправил прядь волос мне за ухо. Я почувствовала, как щеке, шее и уху становится еще теплее. В животе словно что-то рухнуло вниз. Я огляделась по сторонам в коридоре, на случай, если кто-то за нами наблюдал. Нолан еще никогда не дотрагивался до меня в университете. Тем более так интимно. Я не знала, что думать по этому поводу.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

– Ты справишься, – повторил он. – И надеюсь… я надеюсь, что мы тоже справимся.

Только я собиралась спросить, что он имел в виду, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге показалась тренер Карлсон. Я тут же сделала шаг назад, молясь, чтобы она ничего не подумала при виде нас с Ноланом.

Но даже если она что-то и подумала, то виду не подала. Она улыбнулась мне, после чего повернулась к Нолану и приветливо кивнула.

– Нам пора, Эверли, – сказала она, отступая в сторону, чтобы я могла войти.

Я бросила еще один взгляд на Нолана и уже собиралась поблагодарить за то, что он меня проводил, однако он опередил.

– Удачи, – севшим голосом произнес он.

– Спасибо, – так же тихо откликнулась я.

Эта встреча совершенно выбила меня из колеи, но в то же время казалась необъяснимо правильной. Прямо как раньше. Так всегда было, когда я разговаривала с Ноланом. Когда мы касались друг друга, когда доверяли друг другу свои секреты и влюблялись друг в друга.

Все внутри меня перевернулось с ног на голову, я волновалась, нервничала, и, видимо, это оказалось чересчур. Меня пугало то, что он до сих пор пробуждал во мне, хотя мое тело продолжало реагировать на него точно так же, как при нашей первой встрече. Находиться рядом с ним было больно, пьяняще, запретно, слишком прекрасно. Я не знала, как к этому относиться, и пыталась вернуть контроль над своими противоречивыми эмоциями, а пока отвернулась от него и вместе с тренером Карлсон шагнула в кабинет заведующего кафедрой.

Глава 36

– Расскажи все, – сказала мама и взяла меня под руку.

Это было на следующий день после собеседования. Я приехала к ней, так как мы собирались вместе выбрать подарки на Рождество для Доун и Стенли. В торговом центре нас встретили жара, духота и куча народу, так что хотелось сразу же развернуться и сбежать от этой толпы людей. Однако мама сжимала мою руку, как тиски, и сквозь толкучку направляла к первому магазину в нашем списке. Когда мы вошли, с нами поздоровались переодетые в рождественских эльфов сотрудники, и я еле сдержала дрожь: их пластиковые уши и полосатые колготы напомнили один фильм ужасов, который я когда-то смотрела.

– Точно не уверена, но, по-моему, все прошло довольно хорошо. Я ответила на много вопросов, и мне даже удалось показать черновик плана тренировок, – ответила я, но замолчала после того, как один из рождественских эльфов одарил меня жутковатой улыбочкой. – Сразу после меня пришел следующий кандидат. У него в руках тоже была целая стопка бумаг, вероятно, он показывал им то же самое. – Я вздохнула.

Мама ткнула меня локтем в бок.

– Не будь такой пессимисткой, родная.

Я старалась, но абсолютно не могла прочитать эмоции тренера Карлсон и ее начальника. Не знаю, понравилось ли им, что я так серьезно подготовилась, или это был промах с моей стороны. Кроме того, на одном из вопросов у меня на мгновение будто произошло короткое замыкание, потому что я попробовала судорожно вспомнить свои записи, вместе того чтобы ответить то, что сидело у меня глубоко в подкорке.

– Еще они спрашивали про травму. Думаю, скорее всего, плохо, что я так долго активно не занималась, – продолжила я, а мама опять пихнула меня в бок.

– Говорю же, не будь такой пессимисткой, родная.

Я снова шумно выдохнула, но попыталась принять мамины слова. Мир не рухнет, если я не получу работу – я уже подобрала себе множество новых курсов и воспользуюсь следующим семестром, чтобы найти подходящее направление. В моем списке также значились дидактика и педагогика. Потому что, даже если не будет этой должности, я вполне могла себе представить, как однажды начну работать в какой-нибудь старшей школе и тренировать там чирлидеров, и хотела по меньшей мере сделать все, чтобы пройти соответствующую подготовку.

Мы с мамой свернули в мужской отдел, и она направилась прямиком к галстукам. В то время как она выбирала между несколькими моделями, я поставила себе задачу отыскать самый забавный рисунок, который только получится найти. Уже после третьего галстука мы обе хохотали в голос, но добил нас тот, который был весь в резиновых уточках.

– Ты уверена, что нужен именно галстук? – спросила я, когда мама в итоге показала мне, какой ей понравился больше всего. Галстук пересекали синие и голубые полоски, и он блестел на свету. Мама смотрела на него так, словно откопала ценнейшее сокровище, и положила его в корзину, которую мы взяли на входе.

– Это первый раз, когда у меня есть мужчина, с которым я – мы – отпразднуем Рождество, – ответила она, когда мы отправились в соседний отдел с носками. Мама целенаправленно потянулась к ужасной паре с северными оленями. Она тоже перекочевала в корзинку. – Все должно быть максимально нормально и обыкновенно.

– Звучит… очень романтично.

Она расслышала иронию в моем тоне и улыбнулась. Той же самой улыбкой, с которой всегда смотрела на Стенли.

– Стенли заслужил нормальное Рождество без всякой драмы.

Я внимательно наблюдала за ней, пока она увлеченно изучала стеллаж с носками.

– Вы действительно отличная пара.

Мама оглянулась на меня и пожала плечами:

– Серьезные отношения – это трудная работа. Часто бывают дни, когда меня захватывают страхи из прошлого, а потом чувство вины, поскольку это последнее, чего бы мне хотелось.

Я размышляла над ее фразой, когда мы вышли из мужского отдела и пошли к эскалатору. По пути туда нам попался стенд с канцелярскими принадлежностями, и я нашла книгу, в которой можно рисовать методом граттажа. Под черным слоем, которым были покрыты страницы, находились блестящие цвета всех оттенков радуги, и если процарапать по черной поверхности прилагающимся деревянным резцом, то получались яркие узоры и рисунки.

– Идеально для Доун, – рассеянно пробормотала я, опуская книгу в корзинку к остальным нашим подаркам.

Мамины слова продолжали звучать у меня в голове и непроизвольно напоминали о Нолане. Я подумала о нашей встрече в больнице. Каким естественным ощущалось его присутствие. Как он подбадривал меня… и что сказал незадолго до того, как мы попрощались. Его слова не давали мне покоя в течение всего собеседования, а потом и до самой ночи, однако я не решалась больше заходить в «Скайп», чтобы проверить, в Сети ли он. Для этого я была слишком сбита с толку.

– Мам?

– Да?

– Как… как Стенли относится к тому, что тебя все еще мучают эти страхи?

Мы шли очень близко друг от друга вдоль прохода, и когда я повернула к ней голову, ее взгляд стал задумчивым.

– Стенли самый понимающий и любящий мужчина из всех, кого я знала, – произнесла она некоторое время спустя. Потом остановилась возле стойки, на которой висели календари на будущий год, и с отсутствующим видом ее покрутила. Вдруг у нее загорелись глаза, она сняла один из календарей и протянула его мне с вопросительным выражением на лице. Взяв его в руки, я рассмотрела цветочный рисунок, после чего незаметно положила его – вместе с еще одним для Доун – в корзинку.

– Мы со Стенли оба боремся со своим прошлым. Сперва мы пытались это скрыть, но на постоянной основе такой способ не работает. Когда от этого начали страдать наши отношения, мы сели и письменно перечислили, что нам важно и где проходят наши личные границы. Мать Доун причинила ему много боли, и для него это тоже не прошло бесследно.

У меня стало тяжело на сердце. До сих пор я думала лишь о маме и о том, как ее проблемы разрушат ее отношения. Про Стенли и его горе я даже не вспоминала.

– Если один из нас цепляется за модель прошлых отношений или подбирается к границе, то мы возвращаемся к тому, что написали.

Перед моим внутренним взором всплыло лицо Нолана, и я тяжело сглотнула. А затем задумалась о нашей ссоре и том дне, когда он пришел ко мне в больницу. Я оттолкнула его, потому что он определенно еще не покончил со своим прошлым. Мне было страшно, что он опять меня ранит… а я не представляла, смогу ли пережить это снова.

– Но это ведь наверняка требует много энергии и терпения, – тихо сказала я.

Мама согласно промычала и взяла корзину в другую руку.

– Я еще никогда ни к кому не проявляла столько терпения, как к Стенли – и наоборот. Но мы с самого начала знали, что у нас все серьезно и что мы готовы вступить в этот бой. А теперь… – У нее вырвался вздох, и на губах заиграла улыбка. – Теперь в нашем союзе мы на равных. Иногда я действительно не могу поверить, что нашла человека, который так мне подходит. Как бы часто меня ни преследовали страхи, я знаю, что Стенли рядом. И наоборот.

У меня совершенно пересохло во рту. Снова и снова я возвращалась мыслями к Нолану. К битве, которую, как я полагала, мы проиграли. Но, возможно, я поторопилась с выводом. Судя по тому, как мама описывала отношения со Стенли, им обоим, похоже, казалось абсолютно нормальным, что случаются плохие дни и откаты назад. Они просто не позволяли этому сбить их с пути и продолжали бороться друг за друга. И хотя они не могли полностью избавить друг друга от страхов, им все равно удавалось постепенно поднимать свои отношения на более высокий уровень. Меня растрогали мамины слова, и на глаза навернулись слезы. Я быстро их сморгнула.

– Это так здорово, мам, – севшим голосом проговорила я. – Я от всей души за вас рада.

Если мама и удивилась подобному вопросу, она этого не показала. Она широко мне улыбнулась и бросила взгляд в свою корзину.

– По-моему, я что-то забыла. Стенли просил меня что-то купить, но я, хоть убей, не могу вспомнить, что именно. – Наморщив лоб, она потянулась сначала к переднему, потом – к заднему карману брюк. – Блин, мой мобильник остался в машине.

– Подожди, – сказала я и выудила собственный смартфон из сумки. – Можешь взять мой. – Я хотела его разблокировать, но замерла, увидев на дисплее два пропущенных вызова с незнакомого номера.

– Минутку, – пробормотала я и нажала на «Перезвонить». Отвернувшись от мамы, я зажала пальцем левое ухо, чтобы лучше слышать. Раздалось несколько длинных гудков, прежде чем мне ответили.

– Карлсон, – рявкнул в трубку женский голос.

Мое сердце пропустило удар, чтобы в следующий миг забиться еще быстрее.

– Тренер Карлсон? Это Эверли Пенн. Вы пытались до меня дозвониться? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

– А, Эверли! Спасибо, что перезвонила. Я очень хотела быть первой, кто передаст тебе хорошие новости.

Я почувствовала, как у меня мгновенно вспотели руки. Потом повернулась к маме, которая смотрела на меня большими глазами.

– Университет рад нанять тебя на должность ассистента тренера команды чирлидеров. Прими мои поздравления.

Я прикрыла рукой рот. Еще никогда мне не стоило таких усилий сдержать визг.

– Что? Что такое? – беззвучно произнесла мама.

– Я… вау. Огромное, огромное спасибо, тренер Карлсон. Это лучший рождественский подарок на свете. Я невероятно рада, – еле выговорила я. Голос дрожал. Казалось, что все мое тело зарядилось энергией… я поверить не могла. Я просто не могла в это поверить.

– Пожалуйста. Отдел кадров еще до Рождества пришлет тебе первый макет договора. Будет здорово, если после этого ты как можно скорее передашь им свои пожелания по поводу изменений. Нам бы хотелось, чтобы ты приступила к работе к началу нового семестра в январе.

– Я изучу договор, как только получу, – быстро пообещала я.

– Я рада, что ты теперь с нами.

– И я тоже. Вы себе даже не представляете насколько.

Чуть позже тренер Карлсон со мной попрощалась, и я медленно опустила руку с телефоном. Я была словно сама не своя, когда мама приблизилась ко мне и схватила за плечи.

– Судя по тому, что я слышала, это был хороший звонок. Скажи, что это был хороший звонок.

Глаза вновь наполнились слезами – и на этот раз у меня не вышло их сморгнуть.

– Университет готов взять меня на работу. С нового семестра я ассистент тренера чирлидеров Вудсхиллского университета.

Мама заключила меня в объятия и сжала так сильно, что чуть не выдавила весь воздух из легких.

– Я знала! Я знала, что они тебя примут! – Оторвавшись от меня, она лучезарно улыбнулась. – Идем. Расплатимся, а потом отметим. Доун и Стенли с ума сойдут, когда мы вернемся домой.

Она обняла меня за плечи, а я размышляла о ее словах, пока мы шли к кассе.

Несколько месяцев назад перемены, которыми мне грозил переезд Стенли, пугали меня до безумия. Однако сейчас я буквально дождаться не могла, когда приду домой и расскажу им с Доун об этом звонке. И должна признать, это замечательное ощущение – иметь семью.

Очень, очень замечательное.

Глава 37

К тому моменту, как я добралась до дома Блейка, мне казалось, что у меня вот-вот отвалятся пальцы на руках и ногах, настолько было холодно. Быстрым шагом я взбежала по ступенькам к входной двери и заметила, что она вся покрылась льдом, только когда было уже слишком поздно. В последнюю секунду я успела ухватиться за перила и тем самым уберегла себя от падения – что стало бы реально не лучшим началом нового года.

Дверь открыл Эзра. На нем была серая рубашка и блестящие зеленые очки с цифрами нового года.

– Заходи, – пригласил он и отступил в сторону. Весь коридор оказался завален всевозможными вещами, а в гардеробе громоздились бесчисленные куртки и шапки. В гостиной гремела музыка, и пара гостей уже танцевала.

– Как дела? – спросила я, разматывая с шеи шарф.

Эзра дернул плечами и сдвинул очки на песочного цвета волосы. Чуть-чуть блесток осыпалось ему на щеки, что совершенно не вязалось с его угрюмым взглядом.

– Без изменений. Он не выходит из своей комнаты. Я надеялся, что твое присутствие может помочь.

– Он не хочет видеть меня со дня несчастного случая. Посмотрим, не швырнет ли он мне что-нибудь в голову, если я переступлю порог его комнаты.

Эзра лишь пожал плечами:

– Если хочешь знать мое мнение, рискнуть стоит. Ты же сама найдешь дорогу, да? Я тогда вернусь к остальным. – Он ткнул большим пальцем себе за плечо.

Я кивнула, как всегда восхищенная искренним дружелюбием, которое источал Эзра. После того как он отправился обратно к гостям, я поднялась наверх.

Пройдя по коридору, остановилась перед закрытой дверью Блейка. Замешкалась на пару секунд, а затем протянула руку и постучалась.

Ноль реакции.

Я осторожно повернула ручку и открыла дверь.

Блейк лежал на кровати. Его колено обхватывал большой черный ортез, под который он подложил подушку. По телевизору шел баскетбольный матч, за которым он следил безжизненным взглядом.

Я шагнула в комнату и закрыла за собой дверь. Затем подошла к нему и подвинула себе мягкий стул от письменного стола к кровати. Глаза Блейка не отрывались от телевизора. Интересно, когда он в последний раз принимал душ или брился, не говоря уже об уборке в комнате. Пол усеивали крошки, и хотя мусорное ведро стояло всего в нескольких сантиметрах от него, Блейк не потрудился выбросить туда пустые пакеты из-под чипсов и банки из-под колы.

– Уверен, что смотреть это – хорошая идея? – поинтересовалась я, указывая на экран.

Никакого ответа.

– На самом деле я здесь, потому что хотела рассказать, что подписала новый трудовой договор.

Он так быстро повернул голову ко мне, что несколько прядей волос упали ему на глаза. Блейк нетерпеливо смахнул их в сторону.

– Ты получила должность? – спросил он. Голос прозвучал так хрипло, будто он не разговаривал уже несколько дней.

– Да, – с улыбкой откликнулась я. Все это до сих пор казалось невероятным. Я буду изучать новые дисциплины, я получила работу, которой теперь радовалась больше, чем всему остальному в жизни.

У Блейка сверкнули глаза, и он сел чуть ровнее.

– Секундочку… Означает ли это, что с нового семестра ты станешь членом преподавательского состава Вудсхиллского университета?

Я кивнула и потянулась за лежавшим возле него пультом. Потом нажала на красную кнопку, чтобы выключить телевизор.

– А это означает, что теперь вам с Ноланом ничего не мешает, – продолжил он.

Я оцепенела. Из уст Блейка все звучало так просто, словно наши с Ноланом проблемы вдруг растаяли в воздухе, как только я получила предложение о работе. А тем временем между нами все давно уже не упиралось исключительно в этот пункт.

На праздниках я безостановочно думала о Нолане, валялась ночами без сна и часами общалась с мамой и Доун. Я даже сама точно не знала, чего именно ждала. Мне хотелось поговорить с ним и поделиться всем, что я поняла после того, как мама рассказала мне, насколько терпеливо и самоотверженно они со Стенли вели себя друг с другом. Вместе с тем я боялась, что снова буду страдать по его вине. И еще я не знала, готов ли он бороться за нас, как обещал в больнице, или уже изменил свое мнение.

– Проблема уже давно не в том, что он мой преподаватель, – в итоге призналась я.

– Тогда в чем же она?

Я сглотнула ком в горле.

– Мне страшно.

Блейк помотал головой:

– Я же видел, как вы друг на друга смотрели, когда навещали меня в больнице. Между вами что-то особенное. Ты будешь вечно проклинать собственную задницу, если не попробуешь к нему вернуться.

Я выгнула бровь, одновременно чувствуя облегчение, потому что Блейк наконец заговорил как Блейк.

– Ну, проклинать свою задницу звучит не очень-то весело.

– Вот именно. Разве не будет гораздо веселее вместо этого делать что-нибудь с его задницей?

– О боже мой, – пробормотала я. Порыв спрятать лицо в ладонях сражался во мне с желанием всыпать Блейку. Последнее победило, и я стукнула его по плечу.

Блейка, кажется, не особо впечатлил мой удар, и он вытащил из кармана штанов мобильный.

– Я просто хотел сказать, что вы двое заслужили немного счастья.

– Ты что делаешь? – насторожившись, спросила я, когда он начал что-то печатать в смартфоне.

– Приглашаю Нолана, естественно. Разберетесь со всем сегодня же. Я не намерен еще раз наблюдать за тем, что происходило в больнице.

– Блейк! – Я прыгнула к нему, но он резко вытянул руку, и телефон оказался вне моей досягаемости.

– Я серьезно, – сказал он со злобным взглядом, продолжая печатать одной рукой. – Вы оба выглядели такими измученными, что мне стало еще хуже, чем было на самом деле. И это ужасно.

У меня подскочил пульс. Я хотела поговорить с Ноланом, правда. Просто дожидалась правильного момента. И я совершенно не была готова к тому, что он настанет сегодня. Тем не менее я оставила попытки отобрать у Блейка телефон. Я пристально смотрела на него, пока он еще пару раз нажал на экран, после чего сунул мобильник обратно в карман спортивных штанов.

– Ладно, но это значит, что теперь ты должен спуститься со мной вниз, – заявила я, кивнув головой в сторону двери. – Ребята будут рады снова увидеть твое лицо.

Взгляд Блейка помрачнел. Он собирался взять пульт, однако теперь уже я убрала его подальше.

– Давай же. Отпразднуй с нами Новый год.

– Мне нечего праздновать, Эверли. В отличие от тебя, передо мной не открывается будущее – оно умерло, когда я порвал эту чертову крестообразную связку. – Он улыбался, но это больше смахивало на гримасу. Никогда прежде я не видела его таким, и мне это не нравилось.

– Я знаю, как все это ужасно. Но это не означает, что надежды больше нет, – тихо сказала я.

Он фыркнул и опустил взгляд на свои ладони.

– Ты снова вернешься на поле. И когда это произойдет, станешь еще сильнее, чем раньше.

Блейк скептически посмотрел на меня, но я выдержала его взгляд, потому что говорила эти слова от чистого сердца.

– Кто ты и что, черт побери, сделала с Эверли? – спросил он через какое-то время.

– Я научилась надеяться. – Я встала и наклонилась, чтобы поднять его костыли. Затем требовательно протянула их ему. – А ты сейчас пойдешь вместе со мной вниз, к своим друзьям.

Он со стоном запрокинул голову назад.

– Нет смысла прятаться от людей, которых любишь. Давай уже. Я даже разрешу тебе остаться вот в этом, – я указала на его усыпанные крошками шмотки, – и помогу тебе.

Блейк, прищурившись, взглянул на меня. Потом сдвинулся немного влево, спустил ноги с кровати и выхватил костыли у меня из рук.

– Мне не нужна помощь, – гордо произнес он и встал, тихонько охнув. Я похлопала его по плечу.

– Хороший мальчик, – пробормотала я.

Он попытался показать мне средний палец, но при этом у него из-под руки чуть не выпал костыль, и Блейк сдался.

Мы вместе отправились вниз. А когда прошли по коридору в зал, гости разразились ликующими возгласами. Проигнорировав их всех, Блейк нацелился на кожаный диван и плюхнулся на него. Костыли с грохотом попадали на пол, после чего он скрестил руки на груди и уставился в пол. Я решила, что это лучше, чем ничего.

– Хорошая работа, Пенн, – произнес около меня Эзра. Он вручил мне бокал шампанского и чокнулся со мной своей бутылкой пива. Я кивнула ему и сделала глоток. Потом села рядом с Блейком, который недовольно покосился на мой бокал.

– Из-за обезболивающих мне даже пить нельзя. А теперь еще придется наблюдать, как все празднуют и радуются. Я сейчас подумываю, не разжаловать ли тебя из друзей, – хмуро пробурчал он.

– Как хочешь. Я все равно буду рядом с тобой.

Он скривил уголки рта и буркнул что-то нечленораздельное.

Потягивая шампанское, я сделала себе мысленную пометку поговорить с Отисом, Эзрой и Кэмом, когда они вновь протрезвеют. Я опасалась, что Блейк вот-вот рухнет туда, откуда не сумеет выбраться… а это я хотела предотвратить любой ценой.

– Привет, Эверли, – неожиданно раздался женский голос. Подняв глаза, я увидела, что к нам с Блейком приближается девушка, которая показалась мне смутно знакомой. – Слышала, что скоро ты будешь тренировать нас вместе с Карлсон. Просто хотела сказать тебе, как мы все этому рады.

Теперь я поняла, откуда мне знакомо ее лицо – она член команды чирлидеров. Я почувствовала, как на душе разливается тепло, и ответила на ее ослепительную улыбку.

– Это так мило с твоей стороны. Уже жду не дождусь.

Я хотела еще что-то сказать, но в этот момент Блейк ткнул меня локтем в бок. Он протянул мне свой телефон. На дисплее высветилось сообщение от Нолана.

«Скоро буду».

Сердце пропустило удар, и я задумалась, под каким, интересно, предлогом Блейк позвал его сюда.

– Предлагаю тебе открыть дверь. В конце концов, это же твой гость, – заявил Блейк.

– Даже не знаю, врезать тебе или обнять.

– Просто позаботься о том, чтобы я стал шафером, когда вы поженитесь. Или главной подружкой невесты.

На это я смогла лишь покачать головой. Затем встала и обратилась к девушке.

– Можешь сделать мне одолжение и немножко присмотреть за Блейком? – попросила ее я.

Та широко улыбнулась и кивнула, после чего уселась вплотную к нему и тут же начала разговаривать. Блейк стрельнул в меня убийственным взглядом, но я лишь ухмыльнулась и принялась протискиваться через переполненную людьми гостиную. Перед входной дверью я проверила, как выгляжу. Потом провела рукой по волосам и освежила блеск для губ. Закрывая маленький тюбик и убирая его в сумочку, я думала обо всех днях, когда делала то же самое, перед тем как войти на семинар к Нолану. Каждую среду я так нервничала. Увидеть его было для меня главным событием недели, а поговорить с ним – лучше всего на свете.

Меня захлестнули воспоминания, в мыслях повторялись все наши диалоги, и вдруг через матовое стекло я краем глаза заметила, как кто-то подошел к двери.

Прежде чем он успел позвонить, я глубоко вздохнула и распахнула дверь.

Там стоял Нолан. Обе руки спрятаны в карманы куртки. При виде него воспоминания зазвучали громче как у меня в голове, так и во всем теле. Сердце дрогнуло от волнения.

– Привет, – прошептала я.

– Привет, – откликнулся он.

Я отошла в сторону, чтобы он мог войти, и указала на лестницу, прежде чем запереть дверь. Нолан последовал за мной в комнату Блейка и в нерешительности замер почти в самом ее центре.

– Блейк написал, что ты хочешь меня видеть, – начал он.

Я прислонилась спиной к двери.

– Точно так и написал?

– Думаю, то, как он точно это написал, я лучше повторять не буду. – Несмотря на его легкую улыбку, мне было видно смесь печали и боли в глазах. Больше всего мне хотелось заставить эти эмоции исчезнуть. Я страдала от желания сократить разделявшее нас расстояние, но чувствовала, что для этого пока слишком рано.

– Я хотела извиниться перед тобой, – прошептала я.

Нолан открыл рот и снова закрыл.

– Что? – хрипло переспросил он.

– Прости, что я так быстро потеряла веру в нас. Мне стоило быть с тобой терпеливее. Стоило бороться, как ты и говорил.

– Эверли… – прошептал он и покачал головой.

– Мама сказала, что она и ее мужчина сели и изложили все на бумаге. Они определили свои границы и вместе решают проблемы… и я думаю, что мы должны были поступить примерно так же. Я… я должна была дать тебе – нам – шанс.

Он застыл столбом. Ни один из нас не двигался. Мы оба будто приросли к месту, не в силах оторвать взгляд друг от друга.

– Ты давала мне достаточно шансов, – наконец едва слышно произнес Нолан. Потом кашлянул. – И ты была права по поводу того, что тогда сказала. Мне следовало раньше разобраться со своими демонами.

У меня в горле образовался комок, который отказывался исчезать, сколько бы раз я ни сглатывала.

– Я ездил к родителям Кэтрин, – внезапно выпалил Нолан.

Я подумала, что ослышалась. Я хотела было ответить ему, но он не позволил и начать фразу.

– Просто общаться с ними по телефону оказалось недостаточно. Я заметил, что так не могу справиться с тем, что случилось. Так что приехал к ним, чтобы поговорить обо всем. Они показали мне комнату Кэтрин. Мы рассматривали фотографии, вместе сходили на кладбище и вместе поплакали. Мне… мне помогло общение с людьми, для которых Кэтрин значила так же много, как и для меня. Тогда я находился в таком шоке, что даже не смог прийти на похороны, и упрекал себя за это даже много лет спустя.

Нолан рассказывал быстро, словно ему не хватало времени. Между тем я хотела заверить его, что он может потратить хоть все время в мире на разговоры со мной. Хотела вести себя с ним так же, как Стенли вел себя с мамой: любяще и терпеливо. уважительно и мягко. Хотела, чтобы он чувствовал себя со мной в такой же безопасности, как я с ним с самого начала… хотя страх, что он опять меня бросит, таился в глубине моей души и, вероятно, даже останется там еще на какое-то время.

Он потер лоб, как будто ему с трудом удавалось сосредоточиться.

– Когда я был у тебя… когда увидел у тебя те же таблетки, которые иногда принимала она, то словно перенесся в прошлое. Я мог думать только о том, что со мной будет, если я тебя потеряю. И эта мысль чуть не лишила меня рассудка, потому что… – говорил он, и я заметила, что у него в глазах заблестели слезы. – Потому что я тебя люблю, Эверли. Я так сильно тебя люблю.

У меня защипало глаза. Я спросила себя, не ослышалась ли, когда он продолжил:

– Тогда я был раздавлен и не узнавал сам себя. Я больше не хотел так себя чувствовать. Поэтому сопротивлялся, когда между нами что-то возникло. Мне безумно жаль, что я так тебя обидел. Если бы я только мог повернуть время вспять…

Я покачала головой:

– Мне тоже очень жаль. Я должна была поддерживать тебя, вместо того чтобы сдаваться.

– Но ведь я в принципе лишил тебя такой возможности. Оттолкнуть тебя было ошибкой, в которой я буду вечно раскаиваться.

– Без толку постоянно думать о наших ошибках, – прошептала я.

– Но и без толку делать вид, что я их никогда не совершал, – возразил он. – Я очень хотел сказать тебе, что разобрался с прошлым. Я с ним покончил. Иногда становится дико больно, но думаю, в будущем это не изменится, и я готов начать сначала, если… – Он кашлянул. – Если ты тоже готова.

Я сглотнула ком в горле и кивнула.

– Если мы хотим добиться большего в будущем, то нужно сосредоточиться на настоящем. Момент, в котором мы сейчас, и все, что еще будут, – вот что считается. Не то, что происходило раньше.

Он сделал шаг ко мне.

– Больше мне ничего и не нужно.

Снизу до нас доносились громкие возгласы, а я запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо Нолану.

– Десять… девять… восемь… семь…

Я заглянула в его серые глаза. Меня накрыло волной тепла и желания, которое было сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала в этой жизни. Расстояние между нами все еще казалось слишком большим.

– Шесть… пять… четыре…

– Почти двенадцать, – шепнула я. – Загадывай желание, Нолан.

Он качнул головой и взял мое лицо в ладони.

– Я люблю тебя, – пробормотал он ровно в тот момент, когда внизу послышались радостные крики. А когда мир за окном взорвался фейерверком, Нолан накрыл мои губы своими, зажигая во мне множество таких же ярких искр.

– Я тоже тебя люблю, – пробормотала я ему в губы.

– Я желаю этот момент. – Он прервал поцелуй и заглянул мне в глаза. – Желаю тебя в моей жизни. Желаю начать все сначала вместе с тобой. Желаю…

– Это больше, чем одно желание, – шепотом перебила его я.

– У меня их еще больше – и ты часть каждого из них.

Я обвила его шею руками, и следующие его желания превратились в часть нашего поцелуя, когда наступил Новый год… а с ним, надеюсь, и новое начало для нас с Ноланом.

Глава 38

Ходьба по коридорам университета рядом с тренером Карлсон была для меня совершенно новым опытом. Другие студенты спешили поскорее пройти мимо и держались от нее подальше, так что коридор внезапно показался мне вдвое шире.

– А это наш кабинет, – сказала вдруг тренер Карлсон и остановилась перед одной из дверей. Затем открыла ее и впустила меня.

В маленьком помещении пахло затхлым воздухом, а два письменных стола, которые стояли внутри, практически его перегружали. Мягкие сиденья на обоих стульях в некоторых местах настолько протерлись, что просвечивал поролон, а обои на стенах видали лучшие времена. На столе, который не был завален бесчисленными стопками бумаг, стояло милое растение в горшочке с бантиком.

– Это ваше? – спросила я.

Тренер коротко кивнула:

– Пыталась добавить капельку уюта.

Я один раз прокрутилась вокруг своей оси и внимательно все рассмотрела.

– Замечательно. Большое спасибо, – произнесла я, наверное, уже десятый раз за день.

– И снова пожалуйста. Даже любопытно, насколько еще хватит твоего воодушевления, – ответила тренер Карлсон и кивнула в сторону коридора, чтобы мы могли продолжить экскурсию. К тому моменту мне уже выдали ключ-карту для главных дверей, несколько обыкновенных ключей от старых аудиторий, гигантскую стопку документов, которые нужно подписать, и правила университета, по которым она еще раз прошлась вместе со мной.

Я с трудом оторвала взгляд от нашего – нашего! – кабинета, но в конце концов последовала за ней.

– Уверена, его хватит еще надолго, – ответила я, пока мы шли по коридору. Почему-то до сих пор по-настоящему не верилось, что меня приняли на работу в университет.

– Это ты сейчас так говоришь. Я тоже начинала ассистентом тренера, когда только училась. Несладко мне тогда пришлось.

Я понимающе кивнула. Прочитав контракт, я мгновенно осознала, что грядущие месяцы у меня будут не из легких. Хотя зарплата должна быть хорошей и имелась даже льгота на оплату обучения, но исключительно в том случае, если мне удастся закончить учебу в ближайшие полтора года. Я старалась сохранять оптимистичный настрой, но не могла отрицать, что на меня это давило. Мой консультант посоветовала мне все равно попробовать новые курсы. И несмотря на то что меня иногда еще охватывал страх сделать все неправильно, теперь я могла обсудить это с Ноланом, мамой, Доун или Блейком, которые помогали мне сохранять трезвый рассудок.

– Тут комната отдыха для преподавательского состава, – сказала тренер Карлсон и поднесла свою ключ-карту к черному полю, размещенному на стене рядом с массивной деревянной дверью. Эту же дверь она придержала для меня, и я первой вошла внутрь.

А потом в изумлении огляделась. Помещение оказалось огромным и довольно симпатично обставленным. Посередине на бежевом ковре располагалась зона отдыха с кожаным стеганым диваном и мягкими креслами, а также еще множество мест, чтобы присесть, и мини-кухня, протянувшаяся вдоль дальней стены.

– Это убежище для сотрудников университета. Здесь можно спокойно расслабиться, за исключением времени обеда. Вон там можно сделать себе кофе или чай, иногда кто-нибудь приносит пироги или другие сладости. Со временем придется научиться сопротивляться соблазну.

– Что за чушь, вообще не надо учиться ничему сопротивляться, – раздался женский голос прямо рядом с нами. Я увидела миссис Форд, сидящую за одним из столов. Перед ней стояла тарелка с громадным наполовину съеденным шоколадным маффином. – Никогда не бойтесь что-то брать, если там что-нибудь лежит.

Тренер Карлсон сморщила нос.

– Прекрати уговаривать мою коллегу, Диана.

Коллегу.

Она назвала меня коллегой.

Я изо всех сил пыталась сдержать улыбку, потому что хотела выглядеть максимально профессионально.

Миссис Форд просто пожала плечами и откусила большой кусок от своего маффина.

– Здесь часто проходят мастер-классы и другие курсы повышения квалификации в небольших масштабах. На них обсуждаются стратегии в обучении, модернизация университета или новые инициативы, в которых мы участвуем, – продолжала объяснять тренер Карлсон. – Кроме того, здесь можно познакомиться с разными людьми. Университет огромен, но когда я была новенькой, тут меня приняли с распростертыми объятиями. Обстановка всегда очень комфортная. – Она подняла руку, приветствуя мужчину, которого я не знала. – Если ты не против, устроим небольшой перерыв. Потом перейдем к тренировкам. Угостись чем-нибудь на кухне и передохни немножко. Получилось очень много информации для одного раза.

Я кивнула и посмотрела ей вслед, когда она направилась к мужчине, которому только что махала. Они радостно поздоровались и тут же начали оживленно что-то обсуждать. Я направилась к кухне и взяла там стаканчик, в который налила чай. Потом выбрала себе маффин и снова повернулась. Обвела взглядом зону отдыха в надежде найти определенного человека.

А когда обнаружила его, сердце подпрыгнуло от волнения.

Нолан скрестил ноги, закинув их на стоящий перед ним столик, а людям, которые сидели вокруг него, это, похоже, не казалось чем-то необычным. В руках он держал «Великого Гэтсби». Мне вспомнилось, как мы однажды болтали с ним об этой книге.

Я сделала глубокий вдох, заправила волосы за ухо и медленно пошла по комнате. Оказавшись рядом со столиком, я села на стул возле него. Совсем как год назад, когда впервые его увидела.

– Привет, я Эверли, – сказала я.

Он опустил книгу и ответил на мой взгляд. У него на губах заиграла улыбка, от которой все мое тело пронзило жаром.

– Чудесное имя.

Все было точно так же, как год назад. Впрочем, в отличие от самой первой нашей встречи, на этот раз я не боялась в него влюбиться.

Совсем наоборот.

Эпилог

Две недели спустя

В дверь позвонили, и я бросилась ее открывать.

– Кэти! – Я улыбнулась и крепко обняла девушку.

– Ты сейчас так сильно меня обнимаешь, потому что бросила одну с Зеэвом в Get Inked и уволилась? – спросила та, похлопывая меня по спине.

Я отстранилась, продолжая держать ее за плечи.

– Я говорила тебе уже двадцать раз, что мне очень жаль, но готова повторить еще раз: мне очень…

– Ай, да проехали, – сказала Кэти с широкой улыбкой. Меня затопило облегчение, и она отошла в сторону, чтобы я могла обнять и Зеэва. Я пригласила их обоих внутрь, а когда Кэти, проходя мимо, сунула мне в руки бутылку, украшенную маленьким бантиком, Зеэв произнес:

– Скромный подарок на новоселье. Чтобы ты могла громко хлопнуть пробкой.

Улыбнувшись, я повела их в гостиную, где уже стало довольно тесно. Парочку раскладных стульев я одолжила у Спенсера; Элли и Кейден притащили небольшой стол, на котором я расставила закуски и напитки; а Доун помогла мне украсить всю квартиру для вечеринки.

Вопреки моим опасениям, ни один из друзей не удивился, почему я решила отпраздновать новоселье лишь через полтора года после того, как въехала. Все они предложили свою помощь и поинтересовались, что мне еще нужно из вещей. К данному моменту я стала обладательницей штопора, целой кучи новых специй, вязаного настенного коврика, множества сортов чая и нескольких растений в горшках, которые заняли столько места, что я могла бы обставить ими настоящую оранжерею – что, на мой взгляд, было просто великолепно.

– Эй, ребята! – крикнула я в комнату.

Хотя музыка играла на всю квартиру, сразу несколько человек подняли головы. Элли и Кейден, стоявшие возле буфета; Исаак, удобно развалившийся в моем любимом кресле; Сойер, которая стояла перед моим ноутбуком с присоединенными к нему колонками и переключалась между плей-листами; Блейк, который занял весь диван, потому что ему нужно класть ногу на что-то высокое; и Скотт, который сел перед ним на полу и делил миску с чипсами.

– Это Кэти и Зеэв, – громко сказала я, надеясь, что Доун, Спенсер, Моника и Итан, которые минут десять назад скрылись у меня в спальне, тоже услышат. Я сомневалась, что хочу знать, чем они занимались там вчетвером, пускай дверь и была только прикрыта.

– Вы хозяева Get Inked, да? – спросил Исаак, переводя взгляд с одного на другую.

Зеэв кивнул:

– Ага.

– Моя девушка уже давно уговаривает меня набить тату, но я пока не уверен, – произнес Исаак, оглянувшись на Сойер, которая в тот же момент повернулась к нему. Она с улыбкой пересекла комнату и села на подлокотник кресла.

– Ты так говоришь, как будто это моя идея, – ответила она и погладила своего парня по волосам. Такой мимолетный жест был полон любви, и у Исаака слегка порозовели щеки.

– А разве нет? – Ухмыльнувшись, он поднял на нее глаза.

– Нет, Исаак Теодор. И ты прекрасно это знаешь. Это ты предложил, а я просто поддержала твою идею и посоветовала сходить в студию, чтобы посмотреть, понравится ли тебе что-нибудь.

Вместо ответа Исаак потянулся вверх, обхватил ее лицо руками и поцеловал. Он пробормотал что-то еще, чего я не разобрала, однако от этого улыбка Сойер стала шире.

Я была очень рада, что эти двое наконец воссоединились. Они оказались самой милой парочкой среди моих знакомых… хотя я никогда не признаюсь в этом Доун. Мы же не хотим, чтобы Спенсер услышал и сошел с ума.

– Конечно, приходи к нам, Исаак. Еще у нас есть профиль в Instagram и портфолио на сайте, можешь взглянуть, – сказала Кэти и сразу достала свой мобильник, чтобы показать ему фотографии. Чуть позже всех четверых поглотило обсуждение возможных рисунков для тату.

Я как раз собиралась заглянуть в спальню, когда в дверь снова позвонили. С колотящимся сердцем я подошла и открыла ее.

На пороге стоял Нолан. В одной руке он держал запакованный подарок, а в другой – букет ярких цветов. Ни на первое, ни на второе я почти не обратила внимания, потому что не могла насмотреться на его лицо. То, что он здесь, до сих пор казалось таким непривычным и волнительным, как будто это в первый раз.

Я отошла в сторону, чтобы он мог войти. Нолан быстро бросил взгляд поверх моей головы, прежде чем одной рукой обнять меня за талию и притянуть к себе. Он поцеловал меня в висок, в щеку и наконец в ухо. И ненадолго так замер.

– Я по тебе соскучился, – пробормотал он.

Прильнув к нему, я закрыла глаза.

– Я по тебе тоже.

Пару мгновений спустя мы оторвались друг от друга, и я улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

– Готов познакомиться с моими друзьями?

Нолан тяжело сглотнул, но решительно кивнул. Затем вручил мне букет и подарок, который был подозрительно похож на тонкую книжку. Сняв куртку и шарф, он добавил одежду в кучу, которая к тому времени образовалась из вещей остальных в моем несуществующем гардеробе.

Нолан положил одну ладонь мне на спину, и мы вместе вошли в гостиную. Я прочистила горло.

– Народ! – крикнула я в комнату.

Все повернулись к нам.

– Это Нолан, мой… эмм… Мой парень, – сказала я, указав на него и взмахнув рукой сверху вниз, как будто он какой-то новый предмет мебели, который я хотела продемонстрировать. Я моментально почувствовала, как загорелись щеки, пока ребята переводили взгляд с меня на него и обратно. Его ладонь все еще оставалась на моей спине, и когда я покосилась на Нолана, он совершенно не выглядел взволнованным. Его взгляд был полон уверенности, за которую я и цеплялась.

Скотт заговорил первым:

– Так-так. Легендарный Нолан. – Он обвел его взглядом с головы до пят, а затем глубоко вздохнул.

Нолан вопросительно скосил на меня глаза.

– Легендарный? – пробормотал он.

– Лучше не спрашивай, – так же тихо ответила я.

В этот момент из моей спальни вышла Доун и просияла при виде Нолана рядом со мной. Она бросилась к нам и крепко его обняла.

– Здорово, что ты пришел, – сказала она, сжав его плечи. А потом встряхнула его: – Ух, как же я рада!

– Больше похоже, что ты собираешься его убить, – заметил Спенсер, который тоже подошел к нам.

– Только потому, что я очень рада. – Доун забрала у меня букет, который я продолжала держать в руке. – Давай сюда, я пока его положу. А потом можешь сразу использовать вазу, которую подарил Кейден.

Она испарилась вместе с букетом быстрее, чем я успела что-то сказать.

– Мне нравится твоя прическа, – внезапно заявил Спенсер и подался вперед, чтобы рассмотреть волосы Нолана как следует.

Нолан сдержанно кашлянул:

– Спасибо.

– Подкинешь какие-нибудь советы, как лучше укладывать длинные волосы? – спросил Спенсер, проводя рукой по своей темной шевелюре. – Я как раз подумываю тоже попробовать отрастить.

– Просто дать им волю. Важно не сдаться на ужасной промежуточной длине, – ответил Нолан таким тоном, что я точно не поняла, серьезно он или пошутил.

Спенсер кивнул и задумчиво посмотрел на Нолана:

– Каким шампунем ты пользуешься?

– Похоже, это сигнал, – вмешалась Доун, которая в эту секунду вернулась из кухни с вазой. Она поставила букет на маленький столик с подарками, после чего потащила своего парня за руку обратно в сторону спальни.

– Эй, я же еще не закончил!

– Теперь Нолан будет бывать здесь чаще, тебе еще представится шанс задать ему все свои странные вопросы. Хоть войти ему дай. – Она добавила еще что-то, но я уже не услышала, потому что они скрылись за дверью.

– Прости, – произнесла я, обернувшись к Нолану.

– А он забавный. Он мне нравится. – Нолан улыбнулся мне уголком рта, и меня накрыла волна облегчения. Я взяла его за руку и повела за собой к дивану, около которого еще оставалось два свободных стула. Нолан занял тот, что стоял ближе к Блейку и наклонился к нему.

– Блейк, дружище. Как твое колено?

Блейку удалось выдавить из себя улыбку, однако выглядела она очень усталой.

– Нормально, мастер Гейтс. А ты как?

– У меня все хорошо. И чувствую, что в будущем будет еще лучше.

Блейк протянул ему ладонь, и Нолан ее отбил:

– Звучит многообещающе, чувак.

Я хотела послушать их разговор дальше, но отвлеклась на подарок, который еще не распаковала. Толкнув локтем Нолана, я приподняла заветный сверток, на что он улыбнулся:

– Давай открывай.

– Можно открыть перед остальными? – тихо уточнила я. Тем не менее Скотт услышал и выпрямился перед диваном, как сурикат.

– Ничего неприличного там нет, если ты об этом подумала.

Скотт разочарованно опустился обратно и отобрал у Блейка тарелку чипсов, чтобы зачерпнуть оттуда большую пригоршню. Однако все равно с любопытством наблюдал за мной, когда я начала разрывать оберточную бумагу.

Под ней оказалась книжечка в черной обложке. Я вопросительно взглянула на Нолана, но тот терпеливо ждал, пока я открою первую страницу. Там было что-то написано его почерком, и, присмотревшись внимательнее, я поняла, что это рецепт ризотто с грибами, которое он когда-то мне готовил.

– Ты написал для меня кулинарную книгу? – растерянно спросила я.

Он покачал головой.

– Я написал тебе книгу вещей-которые-хочу-сделать-с-Эверли, – ответил он так тихо, что услышать его могла только я.

Я медленно пролистала следующие страницы. На некоторых оказалось что-то простое в духе «Прогулка с Бином в горах», «Устроить марафон «Buzzfeed-Unsolved» или «Вместе сходить на концерт», на других же – «Поужинать с моими родителями, чтобы вы познакомились поближе» или «Отпуск в Великобритании». Я уже собиралась открыть последнюю страницу, но Нолан меня остановил, накрыв мою ладонь своей. Я подняла на него глаза.

– Ты уверена, что правда хочешь прямо сейчас перейти к последней странице, Эверли? – уточнил он, поглаживая мою кожу большим пальцем.

Я тяжело сглотнула. У меня зачесались руки от нестерпимого желания посмотреть, что же там, но в то же время я понимала, что так, возможно, испорчу себе сюрприз.

Так что я медленно покачала головой.

– Нет, – тихо произнесла я и подалась к нему. Подняла руку к его лицу и нежно погладила по щеке. – Этого достаточно. И это гораздо больше, на что я когда-либо могла надеяться.

Улыбка, которая постепенно появлялась у него на губах, принадлежала только мне. Как и этот вечер с друзьями, следующий день и все, что последует дальше. Моя жизнь принадлежала мне. И больше я не выпущу ее из своих рук.

Благодарности

Для меня вернуться в Вудсхилл – это как прийти домой. Историю Нолана и Эверли мне очень хотелось написать еще во времена «Доверься мне», однако пришлось немного подождать, чтобы взяться за нее по-настоящему. И теперь я еще больше счастлива, что скоро буду держать в руках эту книгу.

Я благодарю своего редактора Стефани Бубли, которая поддерживает меня в любом писательском кризисе и всегда с полной отдачей включается в работу над моими книгами, как и вся команда издательства LYX. Я не перестаю радоваться, что работаю вместе с вами.

Далее я хотела бы выразить благодарность моим агентам Гезе Вайс и Кристине Лангенбух Герез за их помощь.

Спасибо Саре Сакс и Бьянке Иосивони за совместные часы письма и мотивацию, Сандре Ренье за то, что подбадривала меня, моим бета-ридерам Ванессе и Сабрине за ценные замечания и моим подругам Люси, Анне, Марен, Элизе, Жасмин и Дженни за готовность слушать.

От чистого сердца огромное спасибо моему мужу Кристиану, который дает мне возможность писать, даже когда все идет наперекосяк, и который всегда помогает мне сохранять спокойствие. Мы самая лучшая команда, и я так нами горжусь.

И наконец я благодарю читателей за их любовь и теплые слова, которым я всегда очень рада и без которых было бы невозможно продолжать эту серию. Увидимся в пятой книге!

Пробный отрывок

Мона Кастен

Снова мечтай

Я ненавидела зиму и все, что с ней связано: холод и снег, необходимость надевать десять слоев одежды, в том числе шарфы и шапки, от которых электризуются волосы. Если бы это зависело от меня, весь год было бы лето. Чем теплее, тем я счастливее.

И поэтому в данный момент я была очень, очень несчастна.

В конце января в Вудсхилле, штат Орегон, все занесено снегом. И мало того, что я и так терпеть не могла зиму, теперь мне еще пришлось идти от маленькой автобусной остановки пешком через полгорода, волоча на себе дорожную сумку, рюкзак и чемодан.

Мне нет смысла тебя встречать, Джуд, – сказал мой чертов братец. – До меня всего десять минут пути.

Десять минут, не смешите меня. Сейчас я уже с полчаса пробиралась по бурой грязи. Обувь промокла, руки и уши замерзли, а если верить телефону, то идти мне все еще больше десяти минут.

Недолго думая, я решила, что пора сделать перерыв, и зашла в уличное кафе. Какой-то парень странно покосился на меня после того, как я перетащила свой багаж через порог и при этом громко выругалась. Я ответила ему таким злобным взглядом, что он быстро отвернулся и испарился, протиснувшись мимо меня.

Обычно я не настолько кровожадна. Но обычно я не находилась на ногах по двадцать четыре часа в сутки, чтобы переехать из одного штата в другой, имея при себе лишь скромные пожитки и разбитые мечты.

Я с трудом добралась до прилавка и сдула с глаз прядь волос песочного цвета, выбившуюся из-под толстой шерстяной шапки.

– Что тебе приготовить? – спросила бариста и улыбнулась мне.

Она была первым человеком за несколько дней, кто проявил доброту, и мне очень захотелось ее обнять.

– Самый большой карамельный макиато, пожалуйста. И много сиропа. И много пенки. И с порцией любви, если можно.

Она пару раз моргнула.

– Да, конечно. Сейчас будет, – ответила девушка и подписала стаканчик.

Я зубами стянула шерстяную варежку и полезла в задний карман брюк за последними грошами, которые у меня остались. А осталось у меня два с половиной доллара.

Состроив гримасу, я подвинула деньги по стойке.

– Этого, наверное, не хватит, да? – спросила я. Варежка до сих пор торчала у меня во рту, из-за чего слова звучали неразборчиво.

– Нет, но мы принимаем кредитки, – откликнулась она, кивнув головой на маленький аппарат, который словно издевался надо мной своим подмигиванием.

– К сожалению, у меня нет с собой карты, – соврала я. Варежка выпала изо рта на пол.

– Тогда, боюсь, заказать не получится, – сказала бариста, жалостливо изогнув уголки рта. Как я в ней ошибалась. Я нагнулась, чтобы поднять варежку, в результате чего дорожная сумка наполовину съехала с плеча и больно выдрала у меня прядь волос. Я опять выругалась.

– Я оплачу, – раздался голос позади меня.

Развернувшись, я увидела стоявшую за мной симпатичную девушку. На ней была бежевая беретка, из-под которой выглядывали черные волнистые волосы. Лицом она напоминала эльфа с пронзительными голубыми глазами, пробудившими во мне легкую зависть. Хотя свои карие я тоже считала нормальными, но ее глаза просто пленили. Наверняка она умела гипнотизировать ими людей. Вероятно, она даже делала это прямо сейчас, поскольку прошла пара секунд, прежде чем до меня дошло, что она только что сказала.

– Серьезно? – переспросила я.

– Да, – пожала плечами она, после чего снова обратилась к баристе: – А мне, пожалуйста, один матча латте и один черный кофе. У меня два термостакана. – Она подвинула по прилавку два тамблера, похожих на бамбуковые.

– Как тебя зовут? – спросила бариста, вновь сама любезность.

– Эверли, – сказала девушка и достала карту. Потом приложила ее к терминалу, который коротко пикнул.

Я поверить не могла, что это происходило на самом деле. Должно быть, она мой ангел-хранитель – дар судьбы за отвратную неделю.

– Прямо сейчас я думаю, не обнять ли тебя, – выпалила я, еле-еле сдерживаясь.

Девушка одарила меня улыбкой.

– Не стоит. В следующий раз просто угостишь меня.

– Для этого, кроме твоего имени, мне понадобится еще твой номер. Или ник в Facebook. Или твой Instagram, – затараторила я, схватившись за свой телефон.

Эверли озадаченно замерла, и ее улыбка слегка дрогнула. Мне знакомо это выражение. Обычно я относилась к людям открыто и простодушно, и именно так они чаще всего выглядели, застигнутые врасплох моим поведением. Я как раз размышляла, не извиниться ли за это, когда Эверли перевела взгляд на мои сумки.

– Ты не отсюда, верно? – полюбопытствовала она.

Я покачала головой:

– Не отсюда. Только приехала из Калифорнии. Где, кстати, приятно тепло.

– Всегда хотела побывать в Калифорнии.

В этот момент объявили наши напитки. Мы вместе направились к правому концу стойки, где уже стояли стаканы. Я быстро перераспределила свой груз и запихнула варежку обратно в карман пальто.

– Что привело тебя в Вудсхилл? – спросила меня Эверли, склонив голову набок.

– Долгая история, – вздохнула я. – Приехала в гости к брату.

Она кивнула:

– Значит, ты тут уже с кем-то знакома. Это же хорошо.

– Мой брат и его компашка, наверное, не те люди, с которыми я бы предпочла проводить свободное время, но да. Хорошо, когда не нужно начинать совсем с чистого листа, – ответила я и взяла свой стаканчик.

Эверли ненадолго задумалась, а потом протянула руку.

– Дай мне свой мобильный.

Я передала его ей, и та что-то в нем напечатала. Затем вернула мне.

– Я сохранила свой номер. Чтобы ты могла вернуть кофейный долг.

Я расплылась в улыбке от уха до уха.

– Тогда будь готова, что я свяжусь с тобой, как только устроюсь.

– Супер. – Она бросила взгляд на свои часы. – А теперь мне пора, меня ждет мой парень и я уже опаздываю.

– Конечно, беги. И еще раз спасибо за кофе, – откликнулась я, подняв стакан. Она чокнулась со мной своим на прощание.

Я смотрела ей вслед, когда она покидала кафе, затем собрала свои вещи и тоже вышла на улицу. Сделала большой глоток кофе. Он оказался еще чересчур горячим, но на вкус был просто божественным и придал мне сил, в которых я нуждалась, чтобы преодолеть остаток пути до дома брата.

Мысленно я проклинала Эзру. Гарантирую, ему просто было лень встречать меня на вокзале. Брат считал меня никчемной, как и наши родители. Пускай ни он, ни они не произносили этого вслух, в их присутствии я вечно чувствовала себя полной неудачницей. Поэтому мама с папой ни при каких обстоятельствах не должны узнать, что я уже не в Лос-Анджелесе. Будь у меня такая возможность, я бы и Эзре никогда не рассказывала про свой провал. Однако он – моя последняя надежда на спасение из одной гадкой ситуации, и я зависела от него, нравилось мне это или нет.

Тем не менее я уже завела первую знакомую. Я верила в судьбу и всегда старалась во всем видеть сигналы. И случайная встреча с Эверли наверняка была именно таким знаком.

К черту Лос-Анджелес, – думала я, пока волокла свой чемодан по уличной грязи. – К черту актерскую карьеру, к черту агентов, к черту мечты. К черту все.

Надо снова и снова твердить эту мантру, тогда рано или поздно она угнездится в моем подсознании. В конце концов, один раз это уже сработало, когда разбилась моя первая голубая мечта.

Следуя карте на своем смартфоне, я свернула на следующем перекрестке. Эта улица была у́же и тише, и чем дальше я продвигалась, тем белее и чище выглядел снег – и тем тяжелее мне становилось тащить свой багаж.

Когда я наконец дошла до дома с серым фасадом, подходящим под описание Эзры, то вымокла насквозь, наполовину превратилась в ледышку и совсем запыхалась. Уверена, скоро у меня начнет болеть рука.

Садик перед домом полностью замело снегом. Только дорожку более-менее расчистили, и виднелась пара отпечатков ног. При виде этих следов у меня чуть сильнее забилось сердце.

Я выпрямила спину и поправила дорожную сумку на плече, прежде чем пройти по узенькой дорожке к входной двери. Подняв по ступенькам тяжелый чемодан, я быстро стряхнула снег с плеч. В то время как лицо у меня просто заледенело, под пуховиком я начала страшно потеть. Вместе с тем я радовалась, что все-таки добралась, и надеялась сразу запрыгнуть под душ.

Потом нажала на звонок. Вообще-то Эзра в курсе, что я должна приехать примерно в это время. Я написала ему, как только самолет приземлился в Портленде, и потом, когда села в автобус. С братом мы не виделись со Дня благодарения, и я была просто счастлива наконец оказаться здесь – хоть и при подобных обстоятельствах.

До меня донесся шум из коридора, сопровождаемый негромким постукиванием, источник которого мне не удавалось понять. Я как раз собиралась встать на носочки, чтобы заглянуть сквозь матовое стекло, когда дверь резко распахнулась.

Я ахнула.

К такому я была совершенно не готова.

Ни к знакомому покалыванию, которое охватило все тело, ни к зеленым глазам, которые впились в мои и в которых отражался мой собственный шок.

Не в силах сдержаться, я так же разглядывала его в ответ. Буквально впитывала в себя его облик: густые черные ресницы, острые черты лица, щетина на щеках, которой раньше там не было. Каштановые волосы тоже выглядели иначе. Лишь глаза – они даже спустя восемнадцать месяцев показались мне настолько родными, что в желудке все перевернулось.

– Привет, Блейк, – просипела я. Видимо, по дороге сюда голос меня покинул.

Он стоял, опираясь на костыли. Мне сразу захотелось узнать, что с ним произошло, однако прежде чем я успела хоть что-нибудь сказать, он низко сдвинул брови над переносицей.

Блейк поднял руку… и захлопнул дверь у меня перед носом.

Я в недоумении уставилась на нее и лишь через несколько мгновений вышла из оцепенения.

– Эй!

Его шаги и постукивание, которое, как я только что выяснила, издавали костыли, отдалились от двери.

– Блейк, я замерзну на улице! Открой эту чертову дверь! – заорала я.

Никакой реакции.

– Мне позвонить Эзре и сказать, что ты оставил меня стоять на морозе?

Стук снова стал громче. Вскоре после этого Блейк рванул на себя дверь и посмотрел на меня точно таким же мрачным взглядом, как и пару секунд назад.

– Ты всегда была невыносимой ябедой.

Ауч.

Значит, вот какие слова мне суждено услышать впервые за полтора года. Немного больно, должна признать. С другой же стороны, я понимала, что заслужила их.

Я уже хотела хоть что-то сказать, как вдруг он развернулся и поковылял в противоположную от меня сторону. Перетащив чемодан через порог, я поставила его в коридоре вместе с сумкой. Затем сняла зимнюю одежду и сложила ее на маленьком комоде, после чего последовала за Блейком в сторону гостиной. Раньше все это я видела только по видеосвязи, когда разговаривала с Эзрой. В реальности дом, который он делил с тремя друзьями по команде, выглядел совсем иначе. Тут отчетливо пахло моим братом и Блейком, и у меня в животе разлилось какое-то знакомое чувство.

– Что случилось с твоей ногой? – спросила я, догнав Блейка. Тот сел на черный кожаный диван и небрежно скинул на пол костыли, уткнувшись взглядом в плоский экран, который висел на противоположной стене. Не ответив мне, он взял в руки контроллер и продолжил играть.

Мне еле удалось подавить улыбку. Раньше они постоянно играли в игры по НБА, и часто эти двое в конце концов набрасывались друг на друга, так что мне приходилось их разнимать.

Я внимательнее присмотрелась к ортезу, который он носил на ноге поверх серых спортивных штанов. Он был большим и тянулся от середины голени до середины бедра.

– Получил травму во время игры? – не отставала я.

Блейк притворялся, что меня не существует, и как одержимый давил на кнопки пульта. Это тоже болезненно напомнило мне о прошлом. Я взяла себя в руки и подавила воспоминания, как и все остальное.

В подавлении чего бы то ни было я к тому моменту стала весьма хороша.

Потом я села на диван на максимальном расстоянии от Блейка и некоторое время за ним наблюдала.

– Эзры нет дома? Я на самом деле предупреждала его, что еду.

Не отрывая взгляда от телевизора, он задал вопрос:

– Что тебе здесь надо, Джуд?

Его голос звучал хрипло и остался таким же низким, как в моих воспоминаниях. У меня защекотало в животе. Я списала это на голод.

– Эз не говорил, что я приеду? – спросила я.

– Если бы он это сделал, я бы наложил свое вето.

Я с трудом сглотнула. Значит, Эзра мне наврал, когда сказал, что никто не против, чтобы я пожила тут первое время. Вот дерьмо. У меня нет денег, чтобы подыскать себе что-то другое, но в то же время я не хотела бередить старые раны между мной и Блейком, поселившись здесь. Когда Эз подтвердил, что все дали свое согласие, я слепо ему поверила.

– Вообще-то я планировала ненадолго остаться тут, – помедлив, произнесла я.

Блейк поставил игру на паузу, но все еще не смотрел на меня.

– Сколько?

– Мне просто нужно перекантоваться. Я попробую найти работу и…

– Сколько? – перебил меня он.

Я стиснула зубы. У меня потихоньку кончалось терпение, однако я тут же одернула себя и велела сохранять спокойствие. Это наша первая встреча целую вечность спустя, а с тем, что произошло между нами, не так-то легко смириться. Эзра рассказывал мне о первом семестре, на протяжении которого Блейк постоянно пропадал на тренировках и изматывал себя до потери пульса. Также он говорил о многочисленных женщинах – обычно гораздо более подробно, чем я хотела бы знать.

– Пока не знаю, Блейк, – ответила я чуть погодя.

Стоило мне произнести его имя, как Блейк словно напрягся всем телом. Он рывком встал и выругался от боли. Я поспешно вскочила.

– Подожди, я тебе помогу, – пробормотала я и собиралась поднять с пола его костыли, но он остановил меня одной рукой.

Блейк наклонился и сам подобрал костыли, балансируя на одной ноге, в результате чего потребовалось несколько попыток. Когда у него это получилось, он шагнул ко мне и взглянул на меня сверху вниз. Я почти забыла, какой он высокий.

– Хочу прояснить ситуацию. Я против того, чтобы ты оставалась здесь. Будет лучше, если ты как можно скорее найдешь себе другое жилье.

Я почувствовала сильную боль в том месте, где совсем недавно ощущала покалывание. Тяжело сглотнув, я приготовилась ответить, однако он уже обошел меня и похромал по направлению к коридору. Я повернулась и смотрела ему в спину, когда Блейк поднялся на первую ступень лестницы: одна рука на перилах, костыли под мышкой.

Хоть его взгляд и казался таким знакомым, все остальное в нем изменилось. Ничто в этом холодном, сломленном мужчине больше не напоминало веселого мальчишку, который стал моей первой большой любовью.

И я прекрасно знала, что это полностью моя вина.

Примечания

1

Бета-ридер – человек, который читает рукопись до того, как автор отправил ее в издательство.

2

Выпечка, по форме напоминающая бублик.

3

Крупная сеть магазинов молодежной одежды, обуви, аксессуаров и т. д. – Здесь и далее прим. переводчика.

4

Но сначала кофе (англ.).

5

Хеликс – пирсинг хряща уха.

6

Крупная американская сеть магазинов розничной торговли.

7

Отсылка к романам Дж. Р. Р. Толкина о мирах Средиземья.

8

Отсылка к пейрингу «Стефан и Елена» в книгах Л. Дж. Смит и одноименном сериале «Дневники вампира».

9

Блюдо итальянской кухни из риса с разными вариантами наполнителя: курица, морепродукты, грибы и т. д. Также могут добавляться вино, сыр и овощи.

10

Блюдо китайской кухни, разновидность пельменей с различной начинкой; подаются в супе или жареными.

11

Блюдо американской кухни; макароны в сырном соусе.

12

Южнокорейский герлз-бенд.

Content

Мона Кастен
Снова надейся

Плей-лист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Благодарности

Пробный отрывок

Примечания