Геннадий Алексеев

Неизвестный Алексеев. Неизданные произведения культового автора середины XX века. Том 2. Неизданные стихотворения и поэмы

© Алексеев Г. И. (наследники), текст, 1973

© Орлицкий Ю., послесловие, 2015

© «Геликон Плюс», макет, 2015.

* * *

Стихи

Растяпа

все знают что я растяпа

что я растерял себя

что от меня почти ничего не осталось

один знакомый

принес мне мои глаза

завернутые в чистую тряпочку

я поблагодарил его

подождал пока он уйдет

и выбросил глаза в мусоропровод

по почте

мне прислали очень свежие

хорошо сохранившиеся

мои уши

я полюбовался ими

вздохнул

и отослал их обратно

написав на конверте:

адресат выбыл

две маленькие девочки

принесли мне мой язык

– его чуть не утащила кошка! –

сказали они

я дал им по конфете

и объяснил что кошка не виновата –

я сам ее угостил

пусть поест как следует

Смирение

десять лет

он любил одну женщину

а она

где-то далеко-далеко

спала с другим мужчиной

десять лет он думал –

что же самое лучшее

в его любви?

и наконец догадался:

самое лучшее то

что его возлюбленная

где-то далеко-далеко

спит с другим мужчиной

и ему стало хорошо

двадцать лет

он жил в лесу

и слушал

как где-то далеко-далеко

гудят паровозы

двадцать лет он думал –

что же самое лучшее

в его жизни?

и наконец понял:

самое лучшее то

что он живет в лесу

а где-то далеко-далеко

гудят паровозы

и ему опять стало хорошо

однажды он изрядно выпил

и пытался повеситься

все были удивлены

Черная речка

на берегу

вонючей этой речки

когда-то был поэт смертельно ранен

от этого

она и захирела

поэта нет давно

а речка все течет

и год от года

запах все зловонней

но ведь она же вовсе ни при чем

Дантес виновник

интриган несчастный!

Еще о небе

какие-то люди

пинали небо ногами

и плевали в него

что вы делаете! – закричал я –

это же небо!

– оно слишком синее, – сказали они –

мы заставим его позеленеть

зеленый цвет

полезнее для глаз

и небо действительно позеленело

даже небо! – подумал я –

даже небо не выдерживает

когда его пинают ногами

даже небо зеленеет

когда в него плюют!

какие-то люди

самодовольно потирали руки

Я и море

это море

все время пристает ко мне

оно тянет меня куда-то

за руку

оно подсовывает мне

дырявую шлюпку

оно кричит на меня

и топает ногами

но я не моряк

я боюсь морской болезни

я сижу на берегу

и перебираю гладкие камешки

Вот если бы

вот если бы

у негров почернели подошвы

вот если бы

все пигмалионы оживили своих галатей

вот если бы

я упал с пятого этажа и остался жив –

вот тогда бы –  да!

а так

и говорить-то не о чем

если же вы думаете

что это снобизм –

я отойду в сторонку

О барабане

я обожаю барабан

барабанный бой

так приятно оглушает

я просто в восторге от барабана

под барабанный бой

можно уйти так далеко

и не говорите мне пожалуйста

о барабанщике в джазе

Чем пахнет солнце

все хотят знать

чем пахнет солнце

оно пахнет апельсином

а вкус у него

почти такой же

как у звезды «гамма»

из созвездия Цефея

многие конечно пробовали

эту звезду

но скажу откровенно

(и это между нами)

наше светило чуть кисловато

хотя и нежнее

Эта женщина

я любил эту женщину

как-то странно

мне все время казалось

что ее нет

я все время искал ее

и не находил

где ты прячешься? – спрашивал я –

куда ты запропастилась?

– да вот же я! – говорила она

и подсовывала мне свои губы

я устал искать

и разлюбил ее

она мне простить этого

не может

Из анкеты

в счастливом мире

до потопа

я был веселым троглодитом

и добродушным мастодонтам

я за ушами щекотал

но

был потоп

Муха

Убьем эту муху –

она прожужжала нам

все уши

линчуем

эту несчастную глупую муху

которая не может найти форточку!

навалимся все скопом

и задушим

эту насмерть перепуганную муху

которая бьется о стекло

и ничего не может понять!

не открывать же для нее окно

в самом деле!

Свет

свет свят

я свет возьму в охапку

спрячу свет

от похитителей

я спрячу его в сейф

запру на все ключи

и буду в темноте сидеть

спокойный и счастливый

Эстет

я прошу их: убейте меня красиво

подкараульте меня весенним вечером

на глазах у живописного заката

и пусть лужа моей крови

примет изысканные очертания

и пусть ваш кинжал

будет с тонкой изящной насечкой

ради бога

не убивайте меня кухонным ножом!

хорошо – говорят они – постараемся

найдем красивый старинный кинжал

и будем ждать подходящего заката

хорошо, хорошо! – говорят они –

не беспокойся!

лужа будет что надо!

но верить им трудно:

убьют как попало

и концы в воду

Роман в стихах

1. Какой она была

узлом завязывала она

волосы на затылке

а пахло от нее

почему-то жасмином

потом я догадался

что это духи

2. Что я сказал ей однажды

я сказал ей:

хочешь положу голову на рельсы?

– положи – сказала она

и я испугался

– глупышка!

глупышка!

глупышка! – сказал я ей

но она ничего не сказала

она ела мороженое

3. Что было когда она ушла

когда она ушла

я стоял

и рассматривал витрину фотоателье

там был военный

с внушительными усами

была девочка

с большущим медведем

была девушка

с огромной косой

была женщина

с гигантскими глазами

а я был совсем крошечный

4. Что я видел во сне

мне приснилось

что я убил ее

отнес на кладбище

и зарыл в укромном уголке –

никто ничего не видел

никто ничего не знает

Притча о гениальности

я увидел прохожего

с авоськой в руке

– ты кто? – спросил я его

– я гений – ответил он –

я несу людям буханку хлеба

и полкило колбасы

я пожал плечами

и увидел другого прохожего

с книгой в руке

– а ты кто? – спросил я его

– разумеется гений – сказал он –

я несу людям правду

я усмехнулся

и увидел третьего прохожего

с пустыми руками

– ты тоже небось гений? – спросил я

– да – ответил он –

потому что ничего не несу людям

я захохотал

и тут ко мне подошел четвертый прохожий

– а ты кто? – спросил он

– гений! – ответил я

– это почему же?

– потому что мне так хочется!

прохожий рассердился

и ударил меня по уху

не так-то просто быть гением! –

подумал я

Физики и лирики

да

участь физиков

поистине трагична

на днях

один из них

отнюдь не бесталанный

с задумчивой

загадочной улыбкой

съел голову свою

и вытер губы

платочком клетчатым

подумать даже страшно!

что если все они

давно уж без голов?

чем думают они?

подумать страшно!

у лириков же головы редки

им легче

Ужасный сон

ужасный сон

приснился мне сегодня

как будто бы заставили меня

вытаскивать из душегубки трупы

тащил я за ноги одну старушку

а платье зацепилось за какой-то

крючок на двери

я и так и сяк –

никак не отцепить

я весь вспотел –

такое наказанье!

я проснулся

так и не вытащив ее

мне повезло

еще немного

и заметил бы фельдфебель

он был не в духе в этот день

мне повезло

не часто удается просыпаться

так ловко

Черно-белое стихотворение

хочу быть живописцем

но приходится быть маляром

мне говорят:

черное – это белое

а белое – это черное

но я-то вижу

что черное – это черное

а белое – это белое

и я закрашиваю черное белым

а белое – черным

потому что наверное

так нужно

чтобы черное было белым

а белое – черным

как знать!

Женщины

о, эти весенние женщины!

о, бесстыжие скромницы!

как многозначительно

двигают они своими руками!

как удивительно ходят!

как поразительно стоят!

как непостижимо сидят они

плотно сдвинув колени

и натянув на них юбку!

кто их выдумал

этих весенних женщин?

а зимние женщины пушисты

в своих мехах

в своих ворсистых шубках

они как звери мягкие и теплые

они пушные звери

и охота

на них всю зиму не запрещена

К вопросу о хулиганстве

однажды вечером

я любовался солнцем

оно садилось потихоньку на пригорок

оно изрядно за день настоялось

и вот садилось

но никак не удавалось

ему усесться

уж оно и так и эдак

но все напрасно

будто что ему мешало

светило село

с опозданием на час

я побежал немедля на пригорок

и что же –

он утыкан был гвоздями

и острыми осколками бутылок

да

хулиганство – это страшный бич

с ним надобно бороться

беспощадно

Ожидание

о, лень великая!

о, царственная резвость!

о, простодушия безбрежный океан!

в нем рыбы плавают

в нем плавают медузы

а я, утопленник

на дне

на мягком иле

лежу тихонечко

с булыжником на шее

и жду русалку

но она опаздывает

часы наверно

отдала в починку

Последний сонет Петрарки

мне показалось

что я – Петрарка

разлюбивший свою Лауру

как глупо! – подумал я –

я ведь Петрарка

и все же умудрился

разлюбить свою Лауру!

как глупо!

как странно – подумал я –

может быть

я и не Петрарка вовсе?

какой же я Петрарка

если я разлюбил свою Лауру!

как странно

как смешно – подумал я –

все уверены

что Петрарка

всю жизнь любил свою Лауру

а я взял и разлюбил ее!

как смешно

и я написал сонет о том

как разлюбил свою Лауру

последний сонет

который, увы, не сохранился

«Я долго думал о том…»

я долго думал о том

что кончено

а что еще нет

и наконец сообразил

что все кончено

я выбежал на улицу

и стал хватать за руки прохожих:

куда вы идете дурачье? –

кричал я –

все ведь кончено

абсолютно все!

ни черта не осталось!

собралась толпа

остановились трамваи

началась паника

со всех сторон

слышалось одно и то же:

все! все!

совершенно все!

все до крошки!

все до пылинки!

по радио объявили:

гипотеза о том

что все кончено

пока не подтвердилась

без сомнения что-то кончилось

но что

пока неизвестно

меня увели домой

и строго-настрого

запретили мне выходить на улицу

народ успокоился

в городе воцарился порядок

а между тем

все действительно кончено

не мог же я ошибиться!

«Я сказал ей: уйдем в леса…»

я сказал ей:

уйдем в леса

в дремучие дикие леса!

будем жить там

на берегу прозрачного озера

будем жить там как звери

просто и красиво

у тебя отрастет хвост

и ты станешь изящно помахивать им

мне на радость

и вот мы собрались

и ушли в леса

в дремучие дикие леса

которые давно вырублены

и жили там

на берегу прозрачного озера

которое давно превратилось

в гнилое болото

и я плакал от умиления

любуясь ее роскошным хвостом

который так и не вырос

Брандмауэры

брандмауэры

бурые и рыжие

небритые и грязные с утра

бранятся меж собою

их бахвальство

их болтовня

кирпичная их спесь

осточертели городу

порою

брандмауэры бродят по дворам

бормочут что-то

барабанят в двери

и дворников в отчаянье приводят

я видел

заблудившийся брандмауэр

дрожал от холода

в пустынном переулке

я за руку отвел его домой

беда с брандмауэрами –

большие дети!

«Одна волна сказала мне…»

одна волна сказала мне

что в море

корабль видела

что будто бы он белый

что будто бы

в его глубоких трюмах

стоят большие ящики

со счастьем

что будто бы

возникнет он вот-вот

на горизонте

светлым силуэтом

и я подумал:

счастье-то наверно

уже подгнило

что-то очень долго

он к нам плывет

корабль этот белый

дай бог – подумал я

чтоб это оказался

рефрижератор

Смешливый

мне смешно

смешные люди живут на свете

и смешно увлекаясь

делают свои смешные дела

смешно ветер воет

над осенним городом

со смешными прямыми улицами

и смешной

ужасно важной рекой

по которой плавают смешные пароходы

и время от времени смешно гудят

подходя к невыносимо смешным пристаням

мне очень смешно

но вокруг никто не смеется

а в одиночку смеяться неловко

скажут – выскочка

Мой черный человек

однажды

совсем черная негритянка

перешла мне дорогу

она была красива

и очень элегантна

ну что же – подумал я –

негритянка не черная кошка

к тому же она красива

и очень элегантна –

ничего страшного

в другой раз

я встретил ее в трамвае

она улыбнулась мне

как старому знакомому

от нее пахло незнакомыми духами

ну что же – подумал я –

это даже приятно –

иметь знакомую негритянку

от которой так хорошо пахнет

хотя во всем этом

есть что-то странное

в третий раз

я столкнулся с ней в магазине

– где вы пропадаете? я соскучилась по вам –

сказала она мне

и засмеялась

сверкая голубыми зубами

мне стало страшно

и я отошел в сторону

– вы расист! – крикнула она мне –

вы ненавидите черных!

я покраснел как рак

но ничего не ответил

а что делать?

Моцарт

Есенин…

от черных людей

надо держаться подальше

Торговля сумерками

на Невском еще не горят фонари

и осенние сумерки просто изумительны

но никто не обращает на них внимания

и я кричу на весь Невский:

внимание!

продаются свежие сегодняшние сумерки!

глядите,

какие необычные удивительные сумерки!

и почти бесплатно –

по копейке кусок!

не будьте дураками

запасайтесь сумерками –

наступит ночь

и вы их нигде не найдете!

сумерки моментально расхватали

и я понял, что продешевил –

за кусок

надо было брать по две копейки

Проснувшийся

и вот я проснулся

кто я?

где я?

зачем я?

откуда я взялся?

а сон был очень забавный:

будто я проснулся

и мне все

все совершенно ясно –

кто я

где я

зачем я

и даже откуда я взялся

в следующий раз

разбудите меня попозже

мне очень хочется знать

куда же я в конце концов денусь

Вечеринка

смотреть

как гости танцуют твист

и думать о старом лилипуте

с маленьким морщинистым личиком

которого я часто встречаю на нашей улице

смотреть

как гости танцуют твист

и думать о долге перед отечеством

и о том, что я задолжал приятелю

а денег взять негде

смотреть

как гости танцуют твист

и думать о том

что это и есть высшее блаженство –

вот так сидеть и спокойно смотреть

как подвыпившие гости

не очень умело

но самозабвенно танцуют твист

в конце второго тысячелетия

после рождества Христова

Баллада о полковниках

вон они сидят

там, в ресторанах

и пожирают нежных цыплят

а я в столовке

давлюсь сухими биточками

вон они идут по мостовой

чеканя шаг

и излучая сияние

а я торчу на тротуаре

и не могу перейти улицу

вот они стоят

сплошной стеной

расправив широкие плечи

а я становлюсь на цыпочки

но из-за них

мне все равно ничего не видно

ура! –

говорю я не очень громко –

ура! ура! – говорю я

ничтожный шпак

и лейтенант запаса

«Бросьте вы мне зубы заговаривать!..»

бросьте вы мне зубы заговаривать!

видал я таких!

лучше бросьте меня

в глубокую реку

с высокого берега

а спасательный круг не бросайте

бросьте вы мне очки втирать!

я и без очков хорошо вижу!

лучше бросьте меня

одного в лесу

на съедение комарам

а сначала

свяжите мне руки и ноги

бросьте вы мне вкручивать!

лучше возьмите камень потяжелее

и бросьте его мне в голову

пусть она разлетится

на мелкие кусочки

я и собирать их не стану

но осчастливить меня

вам не удастся –

это вы мне бросьте!

слушайте

бросьте вы хорохориться!

давайте лучше споем Лазаря

а?

«С ума сойти – какая благодать!..»

с ума сойти – какая благодать!

какие белые бесчувственные зимы!

какие зайцы прыгают в лесах!

да и у женщин встретишь иногда

такие дивные породистые руки

что дух захватывает

море есть на юге

с водой прозрачной и такой зеленой

что просто смех!

с ума сойти, как хитро

устроен мир!

какие тут герои

встречаются

какие водопады!

какие камни попадаются порой

на пыльных и ухабистых дорогах!

с ума сойти – какая красота!

вороны каркают

а где-то вдалеке

Сатурн-красавец, опоясанный кольцом

летит кокетливо

средь пустоты кромешной

но может быть

и впрямь с ума сойти?

сойти на полустанке преспокойно

как будто бы в буфет за бутербродом

сойти и спрятаться в кустах неподалеку

и там тихонечко сидеть

чтоб не нашли

а поезд тронется

Блажь

когда-нибудь

очень и очень нескоро

а может быть и еще позже

будет жить на земле

по-настоящему хороший человек

и у него будет собака

тоже по-настоящему хорошая

и почему-то

мне очень хочется узнать

какой она будет породы

такая уж блажь

Завистник

завистник я

завидую я рыцарям

сражавшимся когда-то на турнирах

завидую их латам и кольчугам

и шлемам их с забралами зловещими

завидую смертельно их плащам

плюмажам их кудрявым

их коням

под длинными попонами с гербами

крестовые походы

я уверен

придуманы нарочно мне на зависть

как живописно воевали в ту эпоху!

как простодушно грабили и жгли!

с каким искусством редкостным пытали!

а казни были просто бесподобны!

когда б я знал

что буду обезглавлен

однажды утром

рыжим молодцом

в плаще пурпурном

буду обезглавлен

на эшафоте прочном и высоком

из розоватых

пахнущих смолою

сосновых бревен

буду обезглавлен

перед готическим порталом

с очень юной

чуть-чуть жеманной

но хорошенькой Мадонной

над самым входом

буду обезглавлен

одним ударом

на глазах у сотен

веселых и нарядных горожан –

я был бы просто счастлив

и тогда

когда палач поднял бы мою голову

за волосы

и показал толпе

я подмигнул бы весело народу

и мой народ

любимый мой народ

похохотал бы от души

и разошелся

Необъяснимый

я необъясним

но я объясняю себя зачем-то

каждому встречному

никто ничего не понимает

думают

что я всех дурачу

а я просто-напросто необъясним

такая досада!

Летающий

лежу на спине

и гляжу в небо

надо мною облако средней величины

между ним и мною

качаются две травинки

приподымаюсь на руках

отталкиваюсь

и лечу к облаку

две травинки не пытаются мне мешать

две травинки знают свое место

а у меня нет своего места

поэтому и я летаю

где вздумается

Моя комната

в моей комнате

стоит шкаф орехового дерева

на шкафу сидит деревянный Буратино

и дразнит моего кота

который тихонечко воет от злости

в моей комнате

солнце бывает только вечером

за день оно изрядно устает

и я не пристаю к нему с разговорами

в моей комнате

казнили Марию Стюарт

и Марина Цветаева

тоже умерла в моей комнате

подметая пол

я обнаружил под столом чугунное ядро

оказывается Бородинская битва

тоже произошла в моей комнате

кто-то распустил слух

что в моей комнате

расстреляли Николая Второго и его семью

я не монархист

но это ложь

Антихрист

странный ребенок стоял на углу

с очень печальным взрослым лицом

я взял его за руку

и перевел через улицу

– где твоя мама?

– не знаю, дяденька

– откуда ты взялся?

– не помню, дяденька

– как тебя зовут?

– Антихрист, дяденька

– а я некрещеный! –

сказал я весело

и быстренько сел в подошедший троллейбус

на всякий случай

«Зачем чудить?..»

зачем чудить?

и что такое – чудо?

я чудодеев просто не терплю

я жить хочу спокойно

без чудес

обыкновенной и понятной жизнью:

парить над крышами

беседовать с мостами

автобусы на улицах ловить

и в баночку стеклянную

сажать

а после хвастаться –

показывать знакомым

«Уходить…»

уходить

уходить и возвращаться

поссориться с женой

уйти из дому

походить по улицам

купить батон к ужину

и вернуться

подшутить над своим «я»

уйти от него

спрятаться

и следить издалека

как оно мечется

не понимая, что произошло

потом пожалеть его

и вернуться

собрать удочки

накопать червей

и уйти рано утром на речку

весь день ловить форель

в глубоких прозрачных омутах

и вернуться вечером

еле волоча ноги от усталости

но однажды наконец решиться

и уйти за синие леса на горизонте

уйти

и больше не возвращаться

Там

там меня никто не узнал

там я встретил своего бывшего друга

и снова с ним подружился

там я собирал васильки

и любовался красивыми развалинами

там было хорошо

и мне не хотелось уходить оттуда

как я туда попал – не понимаю

туда нет дороги

Поджигатель

мне некуда отступать

вчера я купил коробок спичек

и сжег все мосты

пожарники спали

Сегодня и завтра

нам досталось только сегодня

милое скромненькое сегодня

дешевенькое общедоступное сегодня

а завтра это очень дорогая штука

оно достанется немногим

а может быть и никому не достанется

но зачем нам это завтра?

не плюнуть ли нам на это завтра?

стоит ли за ним гоняться?

нет, что ни говорите

а завтра иметь полезно

нет, что ни говорите

а завтра иметь приятно

нет, что ни говорите

а завтра иметь охота

это особый шик

Хорошо

хорошо

когда конец мая

и лето не запаздывает

хорошо

когда день ветреный

но – солнце

хорошо

когда округлые упитанные облака

быстро летят к горизонту

и там долго толпятся

дальше их почему-то не пускают

хорошо

когда молоденькая осина

тянется за облаками всем телом

и просит: возьмите, возьмите меня с собой!

ах как ей хочется туда где горизонт!

ах какая она еще девочка!

каждый ведь знает

что на горизонт

хорошо смотреть издали

По поводу экономии электроэнергии

в учреждениях на стенах висят таблички:

«уходя из помещения гасите свет»

а если помещения боятся темноты?

а если тысячи тихих бессловесных помещений

по ночам дрожат от страха?

одна женщина долго жила во мне

и вешала на мои стены

репродукции в рамках

однажды вечером

она щелкнула выключателем

и ушла

теперь во мне темно

хоть глаз выколи

я бы не вынес

если бы не машины –

когда они проезжают по улице

по моему потолку

пробегают светлые блики

Освенцим

всю ночь мне снилось что меня везут в Освенцим

утром

я вышел из дому

и подошел к женщине

стоявшей на автобусной остановке

– вы помните того мальчика? –

спросил я ее –

того худенького мальчика

с белой кошкой на руках?

его ведь не расстреляли

его увезли в Освенцим

а кошка сбежала по дороге

– как же! – сказала женщина –

конечно помню!

кончик хвоста у нее был черный!

хорошо что это был сон –

сказал я

но увидев человека с немецкой овчаркой

я бросился бежать со всех ног

пули с визгом отскакивали

от брусчатки мостовой

стрелять не умеют! – думал я

поучились бы сначала

тоже мне эсэсовцы!

Конец света

о-ля-ля! конец света! –

сказали бы французы

даешь конец света! –

заорали бы революционные матросы

и-и-их! каюк свету! –

завыли бы озверевшие анархисты

чего ради – конец света?

ни с того ни с сего – конец света!

просто так конец света

конец всякого света и все!

– ну допустим – конец света

– не допускаем никакого конца света!

– но позвольте – ведь конец света!

– не позволим! Запретим всякий конец света!

– ура! конец света!

– ай-яй-яй! Конец света!

– ну и ну! конец света!

– вот те на – конец света!

возьмемся за руки

и спляшем вокруг конца света

боже мой!

да ведь это и впрямь

конец света!

а вы что думали?

В конце концов

в конце концов

с тобой мы помиримся

красавица безносая моя

мы встретимся

совсем-совсем случайно

однажды вечером

у театральной кассы

и купим два оставшихся билета

тут поневоле

нам с тобой придется

усесться рядом

и в последнем акте

ты на ладонь мою

тихонечко положишь

свою костлявую

сухую руку

а там, на сцене

Фединька Протасов

застрелится

и занавес опустят

Промежуточный

я промежуточный

я между тем и этим

я помню то

и это уже скоро

живу я промежуточно

и жадно

все время в промежуточных заботах

и сны мне снятся

только промежуточные

типично промежуточные сны

я между двух уроков

самых главных

на шумной и короткой переменке

вот-вот звонок раздастся

и меня

к доске ужасно черной и огромной

моя любимая учительница

вызовет

и от усердья высунув язык

я мелом выведу:

МНЕ ВЫПАЛ ПРОМЕЖУТОК

НИ ТАМ НИ ЗДЕСЬ

МЕНЯ ИСКАТЬ НЕ НАДО

Воскреснувший

воскреснувшего

видел в воскресенье

он весел был

и от него не пахло

загробностью

он был одет по моде

побрит и свеж

и был похож ужасно

на собственный известнейший портрет

он на углу стоял

разглядывал афишу

и не догадывался

что прозрачный нимб

едва заметный золотистый нимб

над головой его

таинственно светился

ведь он не знал еще

что тотчас после смерти

вдруг обнаружилось

что он святой

Не тот

порой мне кажется

что я и есть тот самый

порой же чудится

что я совсем не тот

порою стыдно мне

глядеть в глаза прохожих

и я по улицам стараюсь не ходить

однажды вышел из дому

и тотчас

меня толпою окружили дети

– эй дяденька! –

кричали мне они –

не притворяйся!

нас ты не обманешь!

ты сам себе

надел ошейник дяденька

и сам себя

ведешь на поводке

полай нам дяденька

пожалуйста полай!

и я залаял

что я мог поделать

а дети в страхе

тотчас разбежались

да я не тот –

подумал я с тоской

и почесал себе

ногою за ухом

«О, Петербург!..»

о, Петербург!

о, дьявол с ликом нимфы!

о, искуситель!

о, мираж болотный!

поэты бродят

по твоим проспектам

и в воду мутную

с мостов твоих плюют

и их слюну уносит в океан

течение

какая чепуха!

сгинь Петербург!

сгинь окаянный!

Нигилист

скажите ДА –

просят меня –

хоть разочек скажите ДА

это же так просто!

ну пожалуйста

не упрямьтесь

скажите ДА!

мне и самому

хочется сказать ДА

меня так и подмывает

сказать это самое ДА

сочное звучное ДА

но язык не слушается меня

я открываю рот

и говорю НЕТ

я еще и еще раз

пробую открыть рот

но у меня опять получается

НЕТ и НЕТ!

я твержу как попугай

НЕТ НЕТ НЕТ!

и хожу в нигилистах

«Издалека…»

издалека

подходить к Адмиралтейству

медленно

растягивая удовольствие

подходить к Адмиралтейству

не спуская глаз

с адмиралтейского шпиля

никуда не сворачивая

идти прямехонько к Адмиралтейству

идти и думать о том

что шпиль

это всего лишь шприц

обыкновенный шприц

которым город

впрыскивает морфий облакам

страдающим неизлечимой наркоманией

подойти вплотную к Адмиралтейству

запрокинуть голову

и глядеть на шпиль

снизу вверх

глядеть и ждать

пока он не начнет

медленно наклоняться

и падать

как срубленное дерево

стремглав броситься бежать

бежать через весь город

бежать пока хватает сил

и где-то далеко за городом

упасть в траву

и закрыть голову руками

а потом снова

издалека

на цыпочках

не дыша

подкрадываться к Адмиралтейству

не спуская глаз

с адмиралтейского шпиля

подкрадываться и думать

что шпиль

это всего лишь шприц

обыкновенный шприц

которым город

впрыскивает морфий облакам

страдающим неизлечимой наркоманией

Кнопка

есть кнопка

которую можно нажать

а в кнопке все концы

а в кнопке все начала

а в кнопке все несчастье

а в кнопке все спасенье

все остальное тоже в кнопке

шла малюсенькая девочка

большой мужчина ее спросил:

куда идешь кнопка?

я вздрогнул

и покрылся холодным потом

пришел в булочную

купил жетон

подошел к автомату

на автомате надпись:

опустив жетон нажмите кнопку!

у меня затряслись колени

пошел в гости

увидел у двери кнопку звонка

постоял

и повернул обратно

Закат

нельзя примириться

понимаете – нельзя

просто невозможно примириться

с наглостью заката

дразнящего меня красным!

просто немыслимо

примириться с закатом

вообразившим

что он тореадор

а я –  бык!

«Я не знаю почему мальчик Коля…»

я не знаю

почему мальчик Коля

ударил мальчика Витю

я не знаю

почему мальчик Витя

не дал сдачи

а главное я не знаю

кем мне сегодня быть

вчера я был князем Курбским

и весь день

писал длинное письмо

царю Ивану

письмо получилось неплохое

но мне наскучило

быть князем Курбским

а мальчик Коля между тем

опять ударил мальчика Витю

и мальчик Витя

вместо того чтобы дать сдачи

заплакал

да стукни ты его разок! –

кричу я Вите –

чего ты хнычешь как девчонка!

дай ты ему как следует –

кричу я –

и больше не полезет!

а сам все думаю:

кем же мне сегодня быть?

завтра

я уж буду самим собой

это решено

и плевать я хотел

на царя Ивана –

пусть он рубит головы боярам –

и на хулигана Колю –

пусть он колотит кого хочет –

и на губошлепа Витю –

так ему и надо!

ну их всех

право!

Самолюбец

в нашем городе построили огромную телевизионную башню

она смотрит на всех свысока

мой приятель не вынес унижения

и уехал в другой город

он всегда страдал от избытка самолюбия

Гамлет

тысячу раз я спрашивал себя:

быть или не быть?

и тысячу раз в ответ

пожимал плечами

потом я стал спрашивать

всех подряд:

быть или не быть?

быть или не быть?

быть или не быть?

и все в ответ

пожимали плечами

тогда я разозлился

поймал во дворе мальчишку

лет восьми вроде

схватил его за ухо

и заорал:

говори стервец

быть или не быть?

мальчишка заплакал

и уклонился от ответа

с горя

я напился

покачиваясь

я шел по городу

и читал неоновые надписи

все они были одинаковые

над универмагом было написано:

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

у входа в кино:

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

в витрине парикмахерской:

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

над пивным баром:

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

в трамвае я не утерпел

и спросил кондукторшу:

ну а все-таки

быть или не быть?

господи! – сказала кондукторша –

да какая разница!

Он

на лестнице темно

вечно эти мальчишки

бьют лампочки

на лестнице темно

и к тому же запах ужасный

на лестнице совершенно темно

а у меня осталась

всего одна спичка

кто это там?

кто это там стоит

прислонясь к стенке?

опять он

опять он несчастный!

кто он?

затрудняюсь сказать

его не разглядишь

Кораблик

я сделал из газеты кораблик

и пустил его по волнам

мой кораблик

побывал

во многих гаванях мира

в одном порту

в честь него

был дан салют в двадцать один залп

никто не заметил

что он без названия

никто не заметил

что у него нет государственного флага

никто не заметил

что он бумажный

самое главное

что он не тонул

и этого было достаточно

потому что у моря

есть отвратительная привычка

топить корабли

и многие корабли тонут

делаю второй кораблик

из картонной коробки

Одесский порт

на рейде танкер

он чего-то ждет

к нему протянута бетонная рука

большого мола

с пальцем-маяком

на рейде танкер

он чего-то ждет

с упорством странным

а в порту на пирсе

грузовики стоят

прикрытые брезентом

на рейде танкер

он чего-то ждет

по-прежнему не двигаясь

а краны

раскачивают согнутые шеи

над портом

словно стадо динозавров

но сколько еще будет он торчать

на рейде

этот танкер!

ждать-то нечего!

Этикетка тройного одеколона

я обнаружил

что этикетка тройного одеколона

не меняется уже лет сорок

а может быть и пятьдесят

с чего бы это? – думаю я –

простая этикетка

но время ее не берет!

сорок лет

на Земле творилось черт знает что

все рушилось

и снова воздвигалось

и снова рушилось

и снова воздвигалось

а этикетка тройного одеколона

осталась целехонькой

ай да этикетка! – говорю я –

протирая лицо одеколоном

после бритья –

ай да этикетка! – говорю я

и даже мысли не допускаю

что все дело

именно в ней

и даже мысли не допускаю

что это она

во всем виновата

и даже мысли не допускаю

что историки

назовут наше время

эпохой Этикетки Тройного Одеколона –

подумаешь

какая-то жалкая этикетка!

а впрочем

кто ее знает!

Реквием

он умер

он жил

и он умер

что-то случилось у него с глазами

они ничего не видят

что-то случилось у него с руками

они такие тихие

что-то случилось у него с сердцем

оно совсем испортилось

он долго лазил по глухим оврагам

вокруг судьбы своей бессмысленно кружа

он стал эквилибристом даже магом

он научился твердым четким шагом

ходить по лезвию ножа

но как ни странно жизнь была свежа

по-прежнему прохладна и свежа

как яблоко на яблоне свежа

как молоко из погреба свежа

как рыба в холодильнике свежа

и он решил от жизни убежать

и он убежал от нее так далеко

что даже страшно подумать

а мы

еще живехоньки!

а мы

еще шевелимся!

а мы

еще валяем дурака!

ах как хорошо

на земле быть живым

хоть кошкой

хоть мышью

хоть стеблем травы!

ах как хорошо

на закаты глядеть

на быстрых рыбешек

в прозрачной воде!

ах как хорошо

под дождем постоять

на лбу ощущая

намокшую прядь!

ах как хорошо

целовать ноготки

ладонь и запястье

любимой руки!

но некоторые утверждают

что быть мертвецом

еще лучше

может быть поэтому

он и умер

не шумите дети!

не скрипите двери!

не гудите лифты!

выключите радио!

не мешайте человеку

он умер

Посмотреть в лицо своей жены

посмотреть в лицо своей жены

и увидеть в нем океан

и три старинных судна

под всеми парусами

удивиться

взять подзорную трубу

и убедиться

что это корабли Колумба

плывущие в Америку

посмотреть в лицо своей жены

и увидеть себя

стоящим на крыше семиэтажного дома

на самом краю карниза

ужаснуться

схватить себя за руку

и оттащить в сторону

посмотреть в лицо своей жены

и заметить что оно неподвижно

что рот приоткрыт

и глаза испуганные

спросить: что с тобой?

и услышать в ответ:

мне показалось

что ты сошел с ума

ведь это не корабли Колумба

а маленькие бумажные кораблики

которые ты пускал в детстве в большой луже

и семиэтажного дома тоже нет

ты стоял на крыше дровяного сарая

в нашем дворе

обидеться и закричать:

я не виноват!

твое лицо лжет!

отвернуться

и услышать что жена заплакала

«Не спутайте меня…»

не спутайте меня

с большим грузовиком

ползущим медленно

по длинному подъему

на третьей скорости

не спутайте меня

с афишей броской

возвещающей о том

что в зоопарке

демонстрируется крупный

и очень умный

старый птеродактиль

не спутайте меня

я вас прошу

с бездарной копией моей

живущей счастливо

не то в Керчи

не то в Иокогаме

но главное

не спутайте меня

со мной самим

глядите в оба!

Сюзи

1

она идет мне навстречу

ее острые прямые плечи

плывут прямо и торжественно

ее бедра покачиваются

и по очереди

обнажаются на миг ее колени

появляясь из-за края серенькой юбки

она идет мне навстречу

гордо и вызывающе неся на лице

свой немыслимый рот

она приближается

и бежать уже поздно

– здравствуйте Сюзи! – говорю я –

сегодня вы просто великолепны!

– а вы молодец! – говорит Сюзи –

я думала что вы убежите

у вас очень испуганный вид

– правда? – говорю я

– правда – говорит Сюзи

и мы долго хохочем

2

что такое – Сюзи?

Сюзи это существо

похожее на девушку

но Сюзи

это и розовые кристаллы

в гранитных камнях стены

выложенной в шестнадцатом веке

но Сюзи

это и бесконечная цепь озер

с бесчисленными островами

уходящая куда-то на север

но Сюзи

это и сосны

которым очень хочется

спуститься к самой воде

и побегать по мокрому песку

но Сюзи – просто Сюзи

и это самое удивительное

3

Сюзи развлекается

она губит свою жизнь

она свернула ее трубочкой

и подожгла с одного конца

все кричат: потаскуха! гулящая девка!

а Сюзи держит свою жизнь

за самый кончик

и любуется пламенем

мне немножко страшно

и я говорю ей:

Сюзи, это опасно

вы обожжете себе пальцы!

– наплевать! – говорит Сюзи –

зато пламя очень красивое

4

Сюзи доверяет белым ночам

она не прячет от них

свои медные волосы

ночи вечно возятся

с ее волосами

то они треплют их

то расчесывают

то скручивают их жгутом

и Сюзи покоряется

белым ночам

ночи не подозревают

что волосы крашеные –

цвет красной меди

Сюзи к лицу

5

почему все мужчины

говорят мне одно и то же? –

спрашивает Сюзи –

почему все они твердят:

у тебя красивые глаза!

у тебя удивительный рот!

у тебя идеальная фигура! –

скука!

потому – отвечаю я –

что у тебя красивые глаза

удивительный рот

и идеальная фигура

вот и вы тоже! –

усмехается Сюзи

и презрительно оттопыривает

нижнюю губу

что же делать! – говорю я –

к несчастью

у тебя действительно

прекрасные глаза

изумительный рот

и бесподобная фигура

да вздыхает Сюзи –

ничего не поделаешь!

скука! –

и закуривает сигарету

6

я хороший рыбак

но Сюзи хитрая рыба

я ловлю ее в городе

построенном на граните

я ловлю ее среди скал

поросших лишаями

я ловлю ее на живца

потому что она не только хитрая

но и хищная рыба

я поймал одинокую карусель

на пустой площади

одинокую карусель

на которой катался

один-единственный мальчишка

я поймал аккуратно сложенный

носовой платочек

забытый кем-то на парапете

чистенький платочек

белый в голубую полоску

я поймал женщину

похожую на Сюзи

женщину

которая куда-то спешила

и шагала по набережной

угрожающе размахивая сумкой

но Сюзи я не поймал

потому что она хитрющая рыба

да если бы и поймал

все равно не удержал бы

потому что Сюзи не только хитрющая

но и скользкая рыба

а рыбак я хороший

спросите кого угодно

7

вот возьмите! – говорит Сюзи

и протягивает мне что-то

на ладони

я гляжу

и глазам своим не верю:

где вы ее взяли, Сюзи?

я давным-давно потерял ее

и перестал искать!

где вы разыскали ее

мою юность?

не скажу! – говорит Сюзи

и улыбается во весь рот –

нет, нет, не скажу! – говорит Сюзи

и смеется –

не просите напрасно! – говорит Сюзи

и хохочет –

не просите, все равно не скажу

это секрет!

8

перечеркну крестом

Васильевский остров

и напишу сверху – «СЮЗИ»

перечеркну наискось

телевизионную башню

и напишу внизу – «СЮЗИ»

перечеркну вдоль

все Выборгское шоссе

и напишу сбоку – «СЮЗИ»

и не стыдно? – спросит Сюзи

– ни капельки! – отвечу я

и стану зачеркивать все остальное

сумасшедший! – скажет Сюзи

и отвернется

9

горе ты мое! – говорю я ей

бросая в озеро круглый камушек –

горе ты мое длинноногое!

уродилась же ты на свет

мне на горе!

да вот, уродилась! – говорит Сюзи –

уродилась и долго жить буду

я живучая

что ж, погорюем! – говорю я

бросая в озеро второй камушек –

одна надежда

что умру скоро

нет, уж вы не умирайте! – говорит Сюзи –

взялись горевать

так и горюйте

горюйте подольше!

горе ты мое! – говорю я

и бросаю в воду третий камушек –

горе ты мое большеротое!

сколько же камней

мне придется кидать?

10

было бы глупо сомневаться в том

что Сюзи существует на самом деле

что она ходит

дышит

вертится перед зеркалом

и с утра до вечера стучит на машинке

может быть

мне суждено еще долго блуждать по лесу

время от времени я буду кричать:

ау! Сюзи-и! –

я буду кричать

потому что это доставляет мне удовольствие

потому что это очень приятно –

вот так бродить по лесу

и время от времени кричать:

ау-у! Сюзи-и-и!

пусть думают что я ищу ее

пусть посмеиваются –

она мне уже не нужна

я ведь знаю что она есть

что она курит

пьет коньяк

вдохновенно танцует твист

и сводит с ума семнадцатилетних мальчишек

и если даже она умерла

(чем черт не шутит!)

я все же знаю что она была

что она носила капроновый платочек

подрисовывала глаза зеленой тушью

любила театр

щедрых мужчин

и самые дорогие заграничные сигареты

я твердо знаю что она была

и это тоже очень неплохо

Тревога

под утро я просыпаюсь

и чувствую

что во мне растет тревога

она растет на глазах

и быстро достигает

угрожающих размеров

я вскакиваю с постели

и подхожу к окну

гигантский багровый цветок

на длинном стебле

качается над крышами

спящего города

тучи галок

с криком

кружатся вокруг него

почему все спят? –

думаю я –

надо объявить тревогу! –

и открываю окно

тревога! –

кричу я

сложив ладони рупором –

тревога!

дворничиха во дворе

пронзительно свистит

и машет мне кулаком

чего вы орете

ни свет ни заря? –

говорят мне в милиции –

цветок как цветок

и вообще

не ваше дело!

а галки? –

спрашиваю я

– с галками

мы еще разберемся!

платите штраф!

Наша вера

наша вера пропала

все спрашивают друг у друга:

где наша вера?

вы не видели нашу веру?

она такая светлая

чистая и наивная

с голубыми глазами

и с ямочками на щеках?

и правда

где она, наша вера?

что с ней стряслось?

может быть

ее застрелили выстрелом в затылок

предварительно обрезав ей волосы?

(зачем же волосы пачкать!)

а перед этим

ей совали иголки под ногти

и она страшно кричала

(попробуйте-ка не кричать!)

может быть

ее заставляли чистить нужник

голыми руками?

(у нее были красивые руки

с длинными пальцами)

ее рвало но она чистила

а потом ее утопили

в этой жиже

может быть

ее заставляли пилить лес

на сорокаградусном морозе?

у нее не было теплых рукавиц

(никто не присылал ей посылок)

но она пилила

а потом замерзла

и ее труп занесло снегом

может быть

ее изнасиловали пьяные солдаты

(она ведь была очень недурна

наша вера!)

изнасиловали

и ушли довольные

а она повесилась

но вполне вероятно

что мы ей просто надоели

и она сбежала от нас

собрала вещички

и ушла с узелком

куда глаза глядят

может быть

она вообще странница?

течет река

глубокая и широкая

говорят, в ней полно рыбы

но рыбаки все с голоду передохли

от лени?

нет, от безверия

но что делать!

наша вера куда-то запропастилась

вы не видели ее

нашу веру?

она такая светлая

чистая и наивная

с большими голубыми глазами

и с ямочками на щеках

Мой знакомый

мой знакомый любил поспать

и знал толк в этом деле

он был женат

детей у него не было

но во сне

к нему часто приходила возлюбленная

там во сне

она родила ему мальчика и девочку

мальчик вырос

и стал Артюром Рембо

а девочка стала Дидоной

мой знакомый

очень гордился своими детьми во сне

наяву

он без конца перечитывал стихи Рембо

и ненавидел Энея

когда мой знакомый умер

за гробом

рядом с женой

шла его возлюбленная

которая оказалась обыкновенной продавщицей

из магазина канцелярских принадлежностей

ее держали под руки

молодой человек

с нервным нагловатым лицом

и роскошная красавица

в восточном духе

родственники шептались:

это его любовница

и незаконные дети из сна!

покойник любил поспать

и знал толк в этом деле!

Незнакомец

пришел незнакомец

и сказал

что он жил среди ромашек

позабывших свои имена

ему не поверили

и он ушел

потом спохватились:

кто он такой?

(никто не знал его имени)

был ли он вообще?

(никто не смог это доказать)

спросим у ромашек – предложил кто-то

и спросили

но безуспешно

ромашки все позабыли

они позабыли

даже свои имена

кто-то сказал:

чепуха!

ромашки всегда были безымянными!

конечно! –

закричали все

и будто бы успокоились

но в глубине души

у всех затаилось сомнение

дурачье! – думал я –

ах какое дурачье!

выдумали какого-то незнакомца

приплели к нему

каких-то забывчивых ромашек

сделали из ерунды историю

вот всегда так!

Глухонемые хулиганы

два глухонемых хулигана

три глухонемых хулигана

четыре глухонемых хулигана

хватит?

можно еще

пять глухонемых хулиганов

шесть глухонемых хулиганов

семь глухонемых хулиганов

теперь достаточно

семеро здоровенных глухонемых хулиганов –

это целая толпа

безобразничают они скромно

не матерятся

не пристают к девушкам –

просто стоят на мосту

и чего-то ждут

а на мосту стоять не положено

милиционер свистит

но они не слышат

потому что они глухонемые

и получается безобразие

семеро совершенно немых

и безнадежно глухих хулиганов

ждут на мосту какого-то чуда

но если вам кажется

что их все же слишком много

можно оставить только шестерых

или пятерых

можно ограничиться четырьмя

или даже тремя

давайте оставим на мосту

двоих глухонемых хулиганов

одному будет скучно

ждать чуда

Смешной корабль

увидел я

что наш смешной корабль

стоит на суше

средь картофельного поля

но мне сказали грубо:

только вякни!

мы в океане

боремся со штормом!

но мне сказали строго:

и не вздумай!

кругом вода

ближайшая земля

отсюда за три тыщи километров!

потом прибавили:

а вздумаешь – утопим!

и наконец велели:

хохочи!

а ну-ка громче!

громче!

громче!

громче!

так стал я юнгой со смешного корабля

Косой снег

снег летит косо

дома стоят прямо

фонари стоят прямо

проспект выходит прямехонько к заливу

и я иду по нему никуда не сворачивая

а снег летит косо

и все перечеркивает:

дома

фонари

весь проспект

и каждый мой шаг

надо идти прямо,

говорю я себе –

снег кончится

а дома останутся

и фонари останутся –

весь проспект останется

на останется только моих следов

я пройду бесследно но прямо

никуда не сворачивая

Откушенный палец

идет по улице человек

и разговаривает сам с собой:

вот возьму и откушу себе палец!

честное слово

возьму

и начисто откушу себе указательный палец

он мне опротивел!

когда откусишь не выплевывай –

говорю я человеку –

мне не хватает

одного хорошего указательного пальца

чтобы указать

на причину всех зол

нет, боюсь! – говорит человек –

будет больно!

не бойся! –

говорю я с чувством –

не надо бояться

ты же мужчина!

к черту все страхи!

не бойся милый

не бойся!

не бойся дружище

не бойся!

ну что ты боишься?

не бойся!

НЕ БОЙСЯ!

НЕ БОЙСЯ!

НЕ БОЙСЯ! – говорю я

хватаю его за руку

откусываю указательный палец

и убегаю

дома

я открываю большую коробку

в которой уже лежит

множество указательных пальцев

кладу в нее только что откушенный

вздыхаю и думаю:

что же мне делать?

какой же мне выбрать палец

чтобы указать

на причину всех зол?

Вариации на тему о лице

1

поиски своего лица бывают продолжительными

и доставляют много неприятных хлопот

бывает

разворошишь целую кучу листьев

в осеннем сквере

а из-под листьев

на тебя глянет такая рожа

что пропадает всякая охота искать

потом тебе скажут

что видели твое лицо на Загородном проспекте

оно висит там над входом в аптеку

придешь

посмотришь

и выругаешься в сердцах:

совершенно чужое лицо!

к тому же и женское!

завидую теребеневским атлантам

у них очень мужественные лица

и видно что свои

2

снимите пожалуйста маску –

говорит мне врач –

снимите

мне надо осмотреть ваш нос

не могу – говорю –

с удовольствием бы снял

да не могу

я всегда должен быть в маске

снимите на минутку вашу маску –

просит меня любознательный мальчик –

снимите

я хочу посмотреть как она устроена

с радостью бы снял – говорю –

но ничего не выйдет

она уже приросла к лицу

да снимите же наконец

эту дурацкую маску! –

говорит мне женщина

которой я нравлюсь –

не ломайтесь снимите

и покажите свое лицо!

не сниму – говорю –

незачем

у меня нет лица

редкий случай! – говорит врач

вот это да! – говорит мальчик

бедный вы мой! – говорит женщина

поверили! – думаю я –

ей-богу поверили! –

и снимаю свою первую маску

потом снимаю вторую

третью

четвертую

и остаюсь в самой лучшей из своих масок

в маске великомученика

а сколько их всего? –

спрашивает мальчик

это тайна – говорю я –

страшная тайна

подумаешь тайна! –

говорит мальчик

и вдруг снимает свою маску

оказывается он девочка

– да, подумаешь тайна! –

говорит женщина

и тоже снимает маску

оказывается это мужчина

– да, нашел чем удивить! –

говорит врач

и сдергивает свою маску

оказывается он мясник

экий маскарад! –

думаю я –

экий маскарад забавный!

3

здоровенный детина

в грязном фартуке

наливал мне пиво

в граненую кружку

с обгрызенными краями

я взглянул ему в лицо

и обомлел:

лицо было совершенно раздавленное

на нем ничего нельзя было разобрать

с опаской я огляделся вокруг

и убедился

что у всех мужчин

стоявших за мной в очереди

раздавленные физиономии

мне стало нехорошо

я сел в сквере на скамеечку

и закрыл глаза

когда я их открыл

передо мной стоял мальчик

лет двенадцати

с раздавленным лицом

и спрашивал который час

а мимо проходила парочка

парень обнимал девушку за плечи

и заглядывал ей в лицо

но глядеть было не на что

лицо у нее было раздавленное

как же это я так опростоволосился! –

подумал я –

где же я был?

как я мог допустить такое?

подумал

и закрыл лицо руками

закрыл

и почувствовал

что оно раздавлено всмятку

что у меня нет

ни носа ни рта ни щек ни бровей

почувствовал

и закричал: караул! помогите!

закричал и увидел

что никто не слышит меня

никто!

«Осмыслить все…»

осмыслить все

осмыслить все движенья

осенних листьев

падающих на воду

осмыслить непременно

причину убежденности прохожих

в том что идут они

туда куда им надо

осмыслить также

и выражение лица дракона

на лаковой китайской вазе

красивого зубастого дракона

с глазами девушки

осмыслить все и вся

осмысленно глядеть

в глаза бессмыслице

и видеть в них великий

священный смысл –

вот задача!

Стихи о месте под солнцем

места нет!

в автобусе места нет

приходится стоять всю дорогу

места нет!

на кладбище места нет

приходится класть гроб на гроб

места нет!

в гостиницах места нет

приходится ночевать где попало

а между тем

каждый

должен иметь свое место

должен иметь

хоть маленькое место

да

должен иметь

хоть малюсенькое местечко

пришел в кино

и увидел

что мое место занято

– вот свинство! – подумал я

и позвал билетершу

простите – сказала билетерша –

но у вас билет на другой сеанс

он начнется через тысячу лет

в 17-30

вы немножко поторопились

обалдеть! – крикнул я –

выходит

что все места заняты

на тысячу лет вперед!

– не ори, хулиган! – сказала билетерша –

таким как ты

нет места в нашем кинотеатре

но я так и быть

посажу тебя на свой стул

у выхода

и вот я сижу у самого выхода

и гляжу на экран

идет грандиозный

цветной

панорамный

стереофонический фильм

под названием

«середина двадцатого века»

роскошная постановка

миллионы статистов

сотни кинозвезд разной величины

сюжет прост и гениален:

борьба за место

мест мало

но каждый

обязательно

должен иметь свое место

должен иметь

хоть маленькое местечко

да

должен иметь

хоть малюсенькое местечко

под солнцем

Величественно

величественно

у всех на глазах

маленькими глотками

пить молоко из глиняной кружки

в шумном прокуренном кабаке

где все хлещут водку

яростно чокаясь

мутно-зелеными стаканами

величественно молчать

среди визга

хохота

плача

ругани

и разглагольствований

на возвышенные темы

величественно бездействовать

и следить

как старая колымага

медленно катится к большой яме

но вдруг не выдержать

подбежать

и схватившись голыми руками

за колесо

попытаться остановить ее

сорвать кожу с ладоней

упасть в грязь лицом

и лежать не шевелясь

лежать неподвижно и величественно

как поверженная статуя

Отчаянье

заявить во всеуслышанье:

нет отчаянья!

нет никакого отчаянья!

да да да

не было

нет

и не будет никакого отчаянья!

записать это заявление

на магнитофонную пленку

и войти в отчаянье

захватив с собой магнитофон

захлопнуть за собой дверь

повернуть ключ в замке

выбросить ключ в форточку

и сидеть

да да да

сидеть в глубине отчаянья

ровным счетом ничего не делая

отчаявшись во всем

решительно во всем

сидеть

и слушать свой голос

записанный на магнитофонную пленку:

нет никакого отчаянья!

да да да

не было

нет

и не будет

никакого отчаянья!

Голый король

(окончание сказки)

того мальчишку

который крикнул:

а король-то голый!

тут же схватили

и отправили в колонию

для малолетних преступников

те кто начал смеяться

сразу присмирели

голый король

потом часто гулял по улицам

и народ кричал:

да здравствует одетый король!

даже зимой

король ходил нагишом

ему было холодно

но он крепился

Русалка

загорелый парень в шортах

нес на руках русалку –

нежную блондинку с зеленым хвостом

хвост покачивался

в такт его шагам

– на что клюнула? –

спросил я

– на пирожное –

ответил парень –

самые красивые

рыжие с фиолетовыми хвостами

клюют только на шоколад

– не терплю шоколада! –

сказала русалка –

а рыжий цвет уже вышел из моды!

– мне бы хоть блондинку! –

подумал я

и побежал в кондитерскую

но тут же спохватился

и крикнул:

эй приятель!

а на что клюют брюнетки?

– брюнеток

можно купить в рыбном магазине –

ответил парень

– за углом направо! –

крикнула русалка

и показала мне язык

Песок

вечером

намочим песок

и построим из него огромный город

с небоскребами

кинотеатрами

и ресторанами

всю ночь

будем смотреть веселые фильмы

будем пить коньяк

и танцевать

прижимая к себе красивых

пахнущих духами и потом

женщин

всю ночь

лифты

будут подымать и опускать нас

всю ночь в лифтах

сгорая от нетерпения

мы будем жадно целовать

плечи и шеи наших женщин

утром

взойдет солнце

песок высохнет

и все рассыплется

сухой песок

с мелодичным журчанием

потечет сквозь пальцы

«Вот так оно все и будет…»

вот так оно все и будет

когда нас уже не будет

и вас уже не будет

и их уже не будет

когда будет уже совсем пусто

вот так оно все и будет

вставать на востоке

и садиться на западе

вот так оно все и будет

в полдень торчать в зените

это солнце

которому мы поклонялись

это солнце

которое оставило нас

в дураках

Любители музыки

самое утонченное наслаждение

ловить дирижирующего дирижера

за фалды фрака

когда я бываю в филармонии на концерте

я только этим и занимаюсь

часто ко мне присоединяются

и другие любители музыки

фалды ускользают от нас

они извиваются у нас под носом

они дразнят нас

но мы тоже не дураки

на той неделе

Мравинский

дирижировал третьей симфонией Брамса

мы ухватили его за фалды

уже во второй части

хотя он ловко защищался

и даже лягнул меня

ногой в живот

зал устроил нам бурную овацию

Река текущая вспять

идущий по берегу замечает

что река течет вспять

идущий по берегу поворачивается

и идет назад –

все выглядит как и прежде

поди докажи

что река течет вспять!

каждый ребенок знает

что вспять реки не текут

а если река остановится

можно сказать

что она – озеро

длинное озеро и все

если же река бросится вбок

можно объявить

что она рехнулась

и все поверят

поверят поверят!

не сомневайтесь!

Притча об автобусе

ночью мы стоим на остановке

и ждем автобуса

мы ждем уже целый час

но его все нет

ясно

что последний автобус уже ушел

ясно

что мы жестоко непоправимо опоздали

ясно

что нам придется идти пешком

через весь город

тут кто-то говорит:

бросьте! мы не опоздали!

мы поторопились!

мы пришли слишком рано!

наш автобус будет первым –

подождем до утра

Спешка

не успеешь позавтракать

а уже надо бежать на работу

нельзя опаздывать

не успеешь и рта раскрыть

а тебя уже провозглашают оратором

приходится говорить красиво

не успеешь двух слов сказать

а тебя уже объявляют пророком

пророчествуешь как умеешь

не успеешь опомниться

как ты уже бог

и все поверившие в тебя

молят о чуде

не успеешь сотворить одно чудо

как уже молят о другом

не успеваешь творить чудеса

вечная спешка!

Встреча с человеком

человек редок

и встретить его трудно

издергаешься весь

ожидая встречи

похудеешь и осунешься

тоскуя по встрече

забросишь все дела

думая

о встрече

но однажды

встреча состоится

ба! – скажешь –

неужто он? –

и глазам своим не поверишь

– батюшки! – скажешь –

да это же он! –

и всплеснешь руками

потом обойдешь его вокруг

и осмотришь как следует –

забавен человек снаружи!

потом подойдешь к нему вплотную

и влезешь ему в душу –

внутри он еще забавнее!

ха! – скажешь –

встретился-таки! –

и хлопнешь человека

ладонью по плечу

а потише нельзя? –

скажет человек

и поморщится

Падший ангел и черт

падший ангел лежит на земле

он силится встать

но – никак

черт наступил копытом

на ангельское крыло

ангелу стыдно

а черт хохочет

ангел чуть не плачет

и начинает сгорать от стыда

через полчаса

от него

почти ничего не остается

до чего же стыдливый был ангел! –

думает черт

глядя на головешки

и чувствует

что ему немножко стыдно

до чего же стыдливый!

сгорел дотла! –

думает черт и чувствует

что стыд уже жжет его

ну пал!

ну даже очень низко пал!

подумаешь

с кем этого не бывает! –

думает черт

и вспыхивает

дурные примеры заразительны! –

думает черт

догорая

Истина

(Одетая)

я ни разу не видел ее

голой

всегда на ней что-то было:

иногда – старенький халатик

иногда – простенькое платьице из ситца

иногда – толстый ватник и кирзовые сапоги

иногда же она была так разодета

что и узнать-то ее было трудно

раза два

мне посчастливилось увидеть ее в купальнике

отличная у нее фигура!

глаз не оторвать!

но голой

я не видел ее ни разу

и никто не видел истину голой

она очень стыдлива

Среди камней

бродя среди камней

мы замечаем ящерицу

греющуюся на солнце

и умиляемся до слез

жизнь идет своим чередом! –

говорит он

– своим! –

поддакиваю я

– жизнь не прекращается! –

говорит он

– нет-нет не прекращается! –

подтверждаю я

– ящерица – это что-нибудь да значит! –

говорит он

– да, ящерица – большое дело! –

соглашаюсь я

– пройдут миллионы лет и здесь появятся млекопитающие! –

говорит он

– несомненно! –

поддакиваю я

– а потом появится и человек! –

говорит он

– вполне возможно –

замечаю я –

но это крайне нежелательно

– да, это уж слишком! –

соглашается он

убьем ящерицу! –

решаем мы

а ее уже и след простыл

ну ее к лешему! –

говорю я –

пусть жизнь идет своим чередом!

– пусть! –

соглашается он

– но все-таки стыдно –

говорю я –

не смогли убить какую-то жалкую ящерицу!

– стыдно! –

соглашается он

История о том, как я безнаказанно стал убийцей-рецидивистом

однажды поздно вечером на проспекте

ко мне подошел незнакомец

из кармана его пальто

торчала бутылка коньяку

убей меня, будь другом! –

сказал мне незнакомец

проникновенным голосом –

убей меня

прошу тебя как человека!

убей меня ради Христа!

не умею –

сказал я робко

не убьешь гад? –

заорал незнакомец

и выхватил из кармана

увесистую бутылку коньяку

мне ничего не оставалось

и я убил его

на суде меня спросили:

за что вы убили этого человека?

– ни за что – ответил я –

просто он очень просил

– для чего вы убили этого человека? –

спросили меня еще раз

– ни для чего – ответил я –

ему самому этого хотелось

– ради чего вы убили этого человека? –

спросили меня в третий раз

– ради Христа! – ответил я

и меня оправдали

в ту же ночь

ко мне пришло привидение

из кармана его савана

торчала непочатая бутылка коньяку

– за что ты убил меня, гад? –

спросило привидение

ни за что – ответил я –

ты же сам меня попросил!

– ладно – сказало привидение –

теперь уже все равно –

и оно вытащило из кармана

свою бутылку коньяку

через час

я шел по безлюдному проспекту

в обнимку с привидением

и у меня

было отличное настроение

когда мы дошли

до того проклятого места

привидение сказало:

убей меня, будь другом!

убей меня

прошу тебя как человека!

я рассвирепел

почему вы убили это привидение? –

спросили меня на суде

– потому что я убийца –

ответил я –

а убийца должен убивать

в этом его призвание

и меня опять оправдали

«Вот так…»

вот так

без кривлянья

без лишней скромности

и без опасений выглядеть неоригинальным

вот так просто

по совести

и без дураков –

за что я люблю этого пьяницу

ползущего на карачках

по Сенной площади

в белую ночь?

вот так

без кривлянья

без лишней скромности

и безо всяких опасений выглядеть неоригинальным

вот так просто

по совести

и без дураков

я отвечаю –

не знаю

Истина

(Обнаженная)

извольте широко раскрыть глаза

и взгляните на голую истину

наконец-то она обнажилась!

извольте не смущаться

подойдите поближе

и потрогайте нагую истину за мизинец

она вздрогнет

и отдернет руку

извольте не церемониться

и ущипните обнаженную истину

за ляжку

она вскрикнет

и ударит вас локтем в грудь

извольте быть последовательным

и взгляните голой истине в лицо

только не падайте в обморок

извольте быть мужчиной

Солдат

у солдата

был жестокий взгляд

и прямой беспощадный нос

у солдата

было лицо легионера

осаждавшего Карфаген

– повоюем? –

сказал солдат

– подождем –

ответил я

– а чего ждать-то? –

сказал солдат

и бросился в атаку

– куда вы? –

крикнул я ему вслед –

будьте благоразумны!

– уже поздно –

сказал солдат

и стал собирать свои внутренности

вывалившиеся из распоротого живота

я ему помогал

– как назло! –

сказал солдат –

всегда убивают в самом начале

ни разу даже издали победы не видел

говорят она недурна

– очень даже! –

сказал я

– ничего! –

сказал солдат –

Антоний долго не продержится

Бонапарт не дурак

и завтра наши танки ворвутся в Польшу!

– вполне возможно –

сказал я –

но жалко Клеопатру

она тоже очень красива

Безумцы

эти безумцы

бегают по стенам как мухи

и пьют керосин вместо пива

эти безумцы

могут погубить нас!

– верно

эти безумцы могут

– караул

эти безумцы нас погубят!

– но быть может

не эти?

– верно

не эти

это безобидные безумцы –

бегают себе по стенам

и пьют обыкновенный керосин

вместо пива

но где же те безумцы

которые нас погубят?

их надо поискать –

пошарить под шкафом

залезть под кровать

заглянуть за портьеры

Дог и пьяный

пьяный

подошел к большому английскому догу

и посмотрел ему в глаза

дог застыл на месте

пьяный обошел дога кругом

дог не двигался

пьяный смотрел на дога и молчал

дог смотрел на пьяного и тоже молчал

пьяный чего-то ждал от дога

и дог явно чего-то ждал от пьяного

потом пьяный сел на асфальт

и дог тоже сел

мне надоело на них глядеть

и я ушел

месяц спустя

я проходил той же улицей

они все так же сидели

друг против друга

пьяный оброс бородой

и видимо протрезвел

а дог, представьте себе

ни капельки не изменился!

дог выглядел молодцом!

Запоздалое стихотворение на смерть Есенина

как это вы решились

Сергей Александрович?

была же слава

были же бабы

были же кабаки

и Сухарева башня в столице еще была!

как же это вы решились

дорогой мой!

бог с ней, со славой

бог с ними, с бабами

бог с ними, с кабаками

но Сухарева башня – это же вещь!

как вы решились

милый вы мой?

у меня вот

нет славы

нет баб

кабаки нынче не те

и Сухареву башню давно снесли

а я

все не могу решиться

Охтинский мост

мне жалко его до слез

но куда мне спрятать его?

он ведь не маленький

куда мне спрятать

его громоздкие фермы

и тяжеленные быки

облицованные серым гранитом?

я не могу смотреть на него

я не могу ходить по нему

мне жалко его до слез

куда мне спрятать его?

ума не приложу

плюнь на меня! – говорит он –

прячься сам!

да уж я-то спрячусь! –

говорю я ему –

обо мне не беспокойся

я же не ты

мне просто спрятаться

и он верит мне

а мне жалко его до слез

ведь ясно же

что его никуда не спрячешь

Мой современник

вот он

удивительный

все давно понявший

оглядывающийся

зашнуровывающий ботинки

жующий антрекот

бросающий камешки в тихий пруд

и вдруг

стреляющий из автомата

вот он

стремительный

никуда не спешащий

читающий газету в автобусе

улыбающийся

рисующий гипсовую голову Давида

катающийся в лодке со знакомой девушкой

и вдруг

открывающий Америку

вот он

чего-то не понимающий

покупающий банку томатного сока

в овощном магазине

внимательно слушающий радио

весело машущий кому-то рукой

и вдруг

падающий вниз лицом

и неподвижно лежащий

в густой красной жиже

вот он мой современник!

давайте подымем его

может быть он еще жив?

о, да он и впрямь живехонек!

он просто пьян

он упал

и разбил банку с томатным соком

а вы и перепугались!

На темы Евангелия

Просто так

«я пришел не судить мир»

от Иоанна гл. 12

когда я пришел

меня никто не встретил

я встал в сторонку

и стал смотреть

некоторые кричат мне:

не стой в сторонке! –

будто я им мешаю

иные же говорят:

не суди о том

чего не знаешь! –

будто я сужу

я пришел не судить

я пришел просто так

постоять в сторонке

быть может поэтому

меня никто и не встретил

Странный иуда

«вот приблизился

предающий меня»

от Матфея гл. 26

вот приближается

предающий меня

он холост

за границей не был

наград не имеет

и к суду не привлекался

вот он приблизился

и стоит в растерянности

ну ну не робей! – говорю я –

поцелуй меня в щеку

и скажи: радуйся Равви!

но он стоит как вкопанный

и смотрит в землю

странный Иуда! – думаю я –

быть может это оттого

что он холост и за границей не был?

не оттого же

что наград не имеет?

неужели оттого

что к суду не привлекался?

Спокойно

«наблюдайте за собою»

от Луки гл. 17

наблюдайте

наблюдайте за собою

делайте вид

что вам безразлично

а сами исподтишка

наблюдайте за собою

на улице

наблюдайте из-за угла

дома

в замочную скважину

в театре

в бинокль

и если что-нибудь заметите

не волнуйтесь

выпейте валерианки

и продолжайте наблюдение

Если скажут

«и скажут вам: вот здесь, или: вот там;

не ходите и не гоняйтесь»

от Луки гл. 17

и скажут вам:

сидите тихо

и держите язык за зубами

сидите и не высовывайте носа

и не дышите

и не думайте ни о чем

сидите и благодарите бога

что вас не заставляют вставать!

тогда вы встанете

и скажете все что думаете

и все удивятся вашей смелости

если же вам скажут

что птицы свили гнезда

в ваших ушах

то лучше не вставайте

а если встанете

то стойте и не шевелитесь

чтобы гнезда не вывалились

и птицы оценят ваше благородство

а впрочем

поступайте как знаете

Напрямик

«и никто из вас не спрашивает меня:

куда идешь?»

от Иоанна гл. 16

я иду напрямик

пересекаю улицы

переплываю речки

перелезаю крепостные стены и заборы

и оставляю следы

на земле и на асфальте

впереди меня бегут собаки

позади меня бегут кошки

надо мною кружатся воробьи

и никто из них не спрашивает меня:

куда идешь?

куда я

туда и они

вот и все

Самое главное

«а что вам говорю, говорю всем:

бодрствуйте»

от Марка гл. 13

говорю им: бодрствуйте!

говорю им: ради бога не спите!

говорю им: напейтесь крепкого чаю

заведите на всякий случай будильник

и всю ночь читайте Агату Кристи

не то вы проспите самое главное

а они говорят: брось!

самое главное

это хорошо выспаться –

и засыпают

может быть они правы? – думаю я

и ложусь в постель

но заснуть невозможно –

они храпят слишком громко

Мой час

«душа моя теперь возмутилась;

и что мне сказать? Отче!

избавь меня от часа сего!

но на сей час я и пришел»

от Иоанна гл. 12

я долго ждал его

это будет мой час! – думал я –

весь целиком мой!

все его минуты будут мои

и все секунды тоже!

я приглашу своих друзей и знакомых

они наденут свои лучшие костюмы и платья

они придут с цветами и с бутылками шампанского

я выйду вперед и скажу:

и ты

убийца лохматый

с ножом в заскорузлой руке

и ты

убийца неловкий

со ржавой погнутой вилкой

и ты

убийца красивый

со шпагой и в шляпе с пером

и ты

самый лучший убийца

с виду совсем безоружный –

пора

принимайтесь за дело

и сделайте все как положено!

но я прозевал свой час

я считал ворон

и мой час достался другому

я проклинал все на свете

я лез вон из кожи

и мне дали другой

не было друзей и знакомых

не было цветов и шампанского

все было очень просто

я поймал на улице какого-то хулигана

напоил его перцовкой

сунул ему в руку напильник

и сказал: валяй!

мой час давным-давно пробил

нечего ломать комедию!

Кариатида

женщина с обнаженной грудью

держала на плечах

большой балкон с балюстрадой

я подошел к ней и говорю:

не женское это дело

держать такой большой балкон с балюстрадой

к тому же сейчас прохладно

а у вас грудь голая!

женщина уступила мне место под балконом

прикрыла грудь

подкрасила губы

сказала «спасибо»

и ушла

я простоял под балконом полчаса

изнемог

плюнул

выругался

и тоже ушел

уходя я оглянулся

и увидел что на балконе

стоит толстый мужчина в подтяжках

и курит сигарету

курит скотина! –

подумал я –

подтяжки еще напялил!

и я держал балкон с этой толстой скотиной

целых полчаса!

но потом меня осенило:

балкон-то не падает!

держится гад! –

подумал я –

кариатида видать стояла для красоты

а я дубина тужился

чуть не надорвался!

Так уж оно устроено

по вечерам

они осушали бокалы

наполненные предсмертными слезами женщин

умолявших о пощаде

о простите этих женщин!

они слабые существа

и часто плачут

так уж они устроены

по вечерам

они осушали бокалы

наполненные предсмертным потом мужчин

кричавших последние ругательства

о простите этих мужчин!

они вечно ругаются

там где надо и не надо

так уж они устроены

по вечерам

они целовали своих девушек

в мокрые мягкие губы

и расстегивали пуговицы

на их платьях

о простите этих девушек!

им необходимо

стать женщинами

так уж они устроены

а по утрам

хорошо выспавшись

они потягивались

распахивали шторы на окнах

и солнце

освещало их простые человеческие лица

о простите это солнце!

оно светит кому попало

так уж оно устроено

Снегопад

временами мне кажется

что за пеленой снега

я вижу ее

она идет быстро

чуть наклонясь вперед

она идет пешком

потому что ее крылья в снегу

и ей трудно лететь

я машу ей шапкой и кричу:

эй! я здесь! вот я!

но она исчезает в снежной мути

и я понимаю что ошибся –

ей не найти меня в такой снегопад

временами мне кажется

что за стеной снега

я вижу другой берег реки

и большой белый теплоход

который отходит от причала

я размахиваю руками и кричу:

эй! я здесь! возьмите меня с собой!

но все пропадает в снежной кутерьме

и я понимаю что это мне почудилось –

у реки только один берег

старожилы клянутся

что такого снегопада еще никогда не было

Тысячерукий

четвертую руку свою отрубив

я ничего не почувствовал

двадцатую руку свою отрубив

я тоже ничего не почувствовал

двухсотую руку свою отрубив

я почувствовал некоторое облегчение

и еще осталось у меня

восемьсот вполне полноценных рук

с пальцами и локтями

господи! – взмолился я –

зачем я создан тысячеруким?

разве ты не знаешь? –

удивились все –

для того

чтобы обнять всех женщин на свете!

разве ты не понял? –

изумились все –

для того

чтобы пожать руку всем мужчинам на свете!

разве до тебя не дошло? –

рассердились все –

для того

чтобы на вокзале

махать миллионам друзей

уезжающим на самый край света!

о господи! – сказал я

и стал отрубать

свою двести первую руку

потому что не хочу я

обнимать всех женщин на свете

среди них

есть глупые и лживые

потому что не желаю я

пожимать руки всем мужчинам на свете

среди них

много злых и трусливых

потому что не буду я

провожать миллионы своих друзей

у меня их нет

и слава тебе господи!

Помощник

вечером на нашей улице

раздался женский крик:

помогите! помогите!

я выскочил из дому

и увидел хорошенькую

мило одетую женщину

– что случилось? – спросил я

– ничего особенного – сказала она –

помогите мне выйти замуж!

– с удовольствием! – сказал я

и женился на ней

ночью на набережной

кто-то крикнул: помогите!

я бросился на крик

и увидел окровавленного человека

рядом с ним лежало мертвое тело

– помогите мне скинуть его в воду! –

сказал человек

– хорошо – сказал я

и мы бросили мертвое тело в Неву

под утро мне приснилось

что на меня упал огромный метеорит

и мне никак из-под него не выбраться

я кричал изо всех сил:

караул! помогите! помогите!

но никто не пришел мне на помощь

когда я проснулся

жена уже одевалась

– помоги мне застегнуть лифчик! –

попросила она

я вздохнул и застегнул

«Первый махнул плетью…»

первый

махнул плетью

и воин с плоским лицом

вспорол мне живот

кривым восточным кинжалом

второй

произнес страстную речь

и меня голого

втиснули в газовую камеру

третий

погладил усы

и я умер от истощения

в лагерной больнице

я мог бы сказать

что это излишняя жестокость

но кому это нужно?

высохший от баланды

синий от удушья

и к тому же с распоротым животом

я гляжу

на великих мира сего

и ничему не удивляюсь

Не гнушаться

не гнушаться

дрянным шницелем

в грязной закусочной

все-таки пища

не гнушаться

пасмурным серым днем

с пакостным дождиком

все-таки день

не гнушаться

выпивки

с веселыми христопродавцами

все-таки люди

напиться

и хохотать до упаду

слушая их рассказы

о том как ловко и бессовестно

они продают Спасителя

все-таки смешно

а после

прийти домой

и повеситься на бельевой веревке

веревки тоже не надо гнушаться

все-таки смерть

«Зачем ты пришел сюда…»

зачем ты пришел сюда

дурачок?

чего ты все хмуришься?

смотри-ка

вон облако белое

с синим брюхом

а вон вороны на проводах

сидят

качаются –

ветер сильный!

зачем ты пришел сюда

дурачок?

тебя же никто не звал!

Подъем

берут меня под локти

и подымают

мне страшно и сладко

и рот полон слюны

а плюнуть некуда

столько внизу народу собралось

все смотрят на меня

снизу вверх

но никто не спросит

куда меня подымают

я и сам не знаю –

подымают и ладно

жаль только

что плюнуть некуда

Письмо в рай поэту Гарсиа Лорке

привет тебе

дорогой Гарсиа

привет коллега!

прошло уже тридцать лет

с той теплой

лунной

пахнувшей апельсинами

ночи

когда убийца

выстрелил тебе в лицо

у нас на Земле

все по-старому

женщины рожают детей

и делают аборты

мужчины пьют водку

и воюют

по субботам

все ходят в кино

если не трудно

пришли райских яблок

у нас они стоят дорого

будь здоров

дорогой Гарсиа!

будь здоров

дружище!

P. S.

пожалуйста

положи яблоки в вату

не то они побьются в дороге

Рухнувший мост

стоял стоял

и вдруг рухнул

устал стоять?

стоял сто лет

и вот пожалуйста

взорвали его что ли?

стоял три тысячи лет

и на тебе!

быть может от старости?

стоял миллион лет

и рухнул прямо в пепельницу с окурками

редкий случай!

а какой был мост!

между безумием и разумом

между добром и злом

между Азией и Европой

между концом и началом

между людьми и животными

между жизнью и смертью

уникальнейший мост!

и никто не удивился

никто не вздрогнул

никто не ужаснулся

никто даже не чихнул

обидно!

спящие спали

скучавшие скучали

стоявшие стояли

упавшие лежали

дрожавшие дрожали

поевшие рыгали

мертвые гнили

и хоть бы хны!

по мосту

шел человек с зонтиком

его тело нашли в пепельнице

среди окурков

а зонтик не нашли

зонтик

пропал

бесследно

К вопросу о женских улыбках и живописи Леонардо да Винчи

да

Леонардо был гений

и женщины вероятно

всегда хорошо относились

к живописи Леонардо

да

на улыбках женщин

собаку съел Леонардо

и он научил меня верить

этим неверным улыбкам

да

но когда эта женщина

с улыбкой сказала мне:

знаешь

ведь я никогда не давала

тебе никаких обязательств! –

я стал относиться враждебно

к живописи Леонардо

Шпильки

жена ушла на работу

и оставила на туалетном столике

горку черных железных шпилек

я выложил из них круг

потом – крест

потом – треугольник

потом я сложил их столбиком

и получилась

мощная металлическая башня

я взобрался на самый верх

и посмотрел вниз

внизу были облака

над ними летали

реактивные лайнеры

ого! – подумал я

и попробовал спуститься

но не тут-то было:

шпильки отсырели

и стали скользкими

так и сижу на этой башне

жена придет с работы

и ахнет

Фигуры

часы бьют полночь

и выходят фигуры:

Гай Гракх

Ду-Фу

Малюта Скуратов

Франсуа Вийон

Монтецума

Вольтер

и маршал Тухачевский

все рассаживаются в комнате

и начинается спор

о смысле Истории

Гай Гракх кричит больше всех

а Вольтер ехидно улыбается

я слушаю и помалкиваю –

я еще не вошел в Историю

и не войдешь! –

говорит мне Малюта Скуратов

и гогочет

тряся рыжей бородищей –

ей-богу не войдешь!

ишь чего захотел!

Выход

во дворе

меня убивают грабители

на сцене

меня протыкает шпагой Лаэрт

в Китае

мне ломают ребра революционеры

в кино

мне стреляет в затылок эсэсовец

а по улицам

бродят наглые молодые люди

и пристают к скромным девицам

к тому же

весенние платья женщин

очень яркие и режут глаз

и когда едешь на вокзал с чемоданом

то кажется что все на тебя смотрят

а когда входишь в купе

то боишься

что соседи окажутся слишком общительными

но мы выйдем все вместе

на последней станции

и они тоже выйдут –

тот идиот в Вильнюсе

у костела святой Анны

(мял в руках кепку

взгляд был просящий и выжидательный)

тот слепой с транзистором

у Казанского собора

(дышал свежим воздухом

и слушал Баркаролу Шуберта)

тот парень с рюкзаком

на вершине Кара-Дага

(спросил, как пройти к морю

а море было все на виду – огромное)

тот человек

стоявший в открытом окне на шестом этаже

(он был голый до пояса

и мыл стекла)

о мир!

о мальчик мой!

не плачь –

мы выйдем вместе!

Последняя ночь

сказали –

убьют этой ночью

сижу

жду

время идет

оно смешное

ему кажется

что я бессмертен

вот прошла минута

она прошла

мимо пожарного депо

с башней

мимо сберкассы

с решетками на окнах

и свернула за угол

вот прошел час

он прошел не торопясь

засунув руки в карманы

и подняв воротник пальто

на улице холодно

время идет

смеркается

жду –

придут

выведут

и убьют

я

живой теплый мужественный

упаду навзничь

и буду лежать

в красивой трагической позе

время идет

пришла полночь

безлунная беззвездная черная

жгучая брюнетка

с усиками над верхней губой

о – говорю я ей –

ты моя самая последняя

самая страшная

самая красивая!

и целую ей руки

давай простимся –

говорит она –

а то время-то идет

и мы прощаемся

время пришло

выводят

вывели

ведут

провели мимо

ведут

обвели вокруг

ведут

подводят

подводят

подвели

поставили

последняя минута

прошла мимо сберкассы

и скрылась за углом

я

живой теплый сентиментальный

падаю ничком

и лежу

в какой-то жалкой нелепой позе

ночь плачет надо мной

черная

но уже не страшная

уже некрасивая

с распухшим от слез носом

за что тебя убили? –

спрашивает она

– не знаю –

отвечаю я –

всех убивают

а чем я хуже?

а время-то все идет! –

всхлипывает она

– пусть идет –

говорю я –

оно смешное

ему кажется

что я еще жив

Ave Maria

девочка

вывела погулять шотландскую овчарку

президент Соединенных Штатов

был убит

и убийца президента

тоже был убит

и убийца убийцы президента

тоже был убит

какие-то подростки

выбили все стекла на нашей лестнице

два троллейбуса

наотрез отказались ехать по своему маршруту

и были растерзаны

толпой озверевших пассажиров

крупнейший китайский атеист

объявил себя богом

и сжег все буддийские монастыри

у меня сломалась пишущая машинка

и я был в отчаяньи

а на Юпитере кого-то свергли

и кто-то захватил власть

но все это только казалось

на самом деле

шотландская овчарка

вывела погулять китайского атеиста

президент Соединенных Штатов

выбил все стекла на нашей лестнице

моя пишущая машинка

была растерзана толпой озверевших подростков

убийца президента

наотрез отказался ехать по своему маршруту

и убийца убийцы президента

тоже наотрез отказался

пассажиры захватили власть на Юпитере

два троллейбуса

сожгли все буддийские монастыри

я объявил себя богом

и девочка была в отчаяньи

но этого было мало

президент нашей лестницы

сломался

крупнейший буддийский атеист

выбил все стекла у пишущей овчарки

моя китайская машинка

кого-то свергла

пассажиры озверевших штатов

вывели погулять соединенных подростков

убийца президента

объявил себя девочкой

а убийца убийцы

не объявил

шотландские монастыри

отказались ехать по своему маршруту

и два троллейбуса

были в отчаяньи

из всего этого хаоса

выплыла большая рыба

поглядела на меня одним глазом

усмехнулась

и поплыла дальше

и тут

именно в этот миг

возникла та самая мелодия

и я вспомнил –

ave Maria!

и я удивился –

ave Maria!

и я заплакал –

ave Maria!

В Русском музее

в Русском музее

незнакомый парень сказал мне:

Суриков – это да!

кроме шуток!

какие уж тут шутки! –

сказал я –

мне всю жизнь нравились блондинки

а они меня терпеть не могут!

а вы шутник! –

сказал парень –

кроме шуток!

хороши шутки! –

сказал я –

евреи воюют с арабами

а что делается в Китае

вообще не разберешь!

а вы не больны? –

спросил парень –

кроме шуток?

вы что – шутите? –

обиделся я –

в Африке поймали белую гориллу

а глаза у нее голубые!

Репин тоже ничего –

сказал парень

и отошел в сторону

Главное – не чихать

страшно как-то

хочется спрятаться

подпрыгну

ухвачусь за край

подтянусь на руках

влезу на антресоль

зароюсь в старые журналы

и затихну

будут искать

будут аукать

так им и надо

главное – не чихать

тогда и не найдут

«Корабли вылезали на берег…»

корабли вылезали на берег

махали мне мачтами

улыбались

я подходил

пожимал им руки

и жаловался на твое коварство

а из окна соседнего дома

доносилась грустная песенка:

гуси-лебеди летят

один гусь белый

другой гусь серый

и третий в крапинку

а лебеди все белые –

отчего бы это?

рыночная площадь

рассказала мне о том

как ты соблазнила широкоэкранный кинотеатр

он бегал за тобой по городу

а за ним бежали зрители

с билетами в руках

они бежали

и изнемогали от удивления

а может быть

от удовольствия

а может быть от ужаса

(что билеты пропадут)

однако

когда я вошел в магазин

ты была уже там

и сказала кратко:

хочу пудру!

я купил тебе пудру

тогда ты сказала:

хочу шестиместный «форд»

цвета морской волны!

я вздохнул

и купил тебе «форд»

тогда ты сказала:

хочу быть великой кинозвездой

Софией Лорен!

я выругался про себя

и сделал тебя Софией Лорен

а по радио пела женщина:

целовал меня милый

один раз поцеловал

другой раз поцеловал

третий раз поцеловал

а в четвертый не стал

говорит – надоело

тут ко мне подошел какой-то тип

и заорал:

твоя девка

превратилась в Софию Лорен!

вся напудренная

она ездит по городу

в шикарном «форде»

и соблазняет городской театр

и ты терпишь все это?

– терплю – сказал я

сплюнул сквозь зубы

и ушел от греха подальше

мерзкая девка!

потаскуха

хулиганка

врунья несусветная!

погоди

мы с тобой еще встретимся!

Стихи о головной боли

у меня болит голова

наверху свадьба –

радиола играет

пляшут

стучат каблуками

хохочут

внизу семейный скандал –

кричат

ругаются

плачут

бьют посуду

неподалеку война –

стучат пулеметы

воют сирены

бомбы рвутся

и так каждый день

я им говорю:

милые вы мои

не надо стучать каблуками

хохотать без причины

и ругаться по пустякам

и воевать из-за ерунды

тоже не надо –

у меня же просто раскалывается голова!

а они мне говорят:

вот и хорошо!

я им говорю:

родные вы мои

разве нельзя топать помягче

хохотать потише

и ругаться повежливее?

разве нельзя не воевать

хотя бы по воскресеньям?

ведь с расколотой головой

жена меня из дому выгонит!

а они мне говорят:

так тебе и надо!

я им говорю:

сволочи!

прекратите это безобразие сейчас же!

у меня уже трещина в затылке!

а они мне говорят:

покажи!

и как на зло

ни в одной аптеке

нет пирамидона

Гавань

бьет баклуши у Маркизовой лужи

(она не лентяйка

но ей просто нечего делать)

глядит из-под руки на Кронштадт

(в хорошую погоду он виден)

и льнет к чистеньким иностранным пароходам

(ах эти иностранцы!)

а сзади

там сзади

у нее за спиной –

царь-верзила

с бабьим усатым ликом

царь-балбес

растолкавший дремавшую Русь

а сзади

там сзади

сорокавесельные галеры

и веселая пушечная пальба

а когда подует ветер с запада

она все принюхивается

все вертится

все нервничает

а когда подует ветер с запада

она сама не своя

бедняжка

никому не нужная

как старая железная кровать

выброшенная на свалку

я сплю на этой кровати

и мне все снится царь-верзила

мы играем с ним в шахматы

и я все выигрываю и выигрываю

странно

я сплю на этой ржавой кровати

и мне все снится царь-балбес

мы с ним расталкиваем дрыхнущую Русь

а она все не просыпается и не просыпается

к чему бы это?

Вавилонская башня

строят

строят

строят

день и ночь без отдыха

не доедают

не досыпают

стараются –

измучились все

но

строят

строят

строят

башню до неба

ниже нельзя

обязательно до неба

ниже – ни в коем случае

непременно до самого неба

ниже – ни при каких обстоятельствах

ура!

построили башню Вавилонскую!

как!

уже!

так быстро?

а чего возиться-то?

На развалинах Кенигсберга

блуждая по развалинам Кенигсберга

я думал о билетах на самолет

которые нужно купить сегодня же

завтра их уже не будет

и о том что в ресторане

официантка обсчитала меня на рубль

хотя я выглядел вполне трезвым

блуждая по мрачным развалинам Кенигсберга

я не думал о бренности всего сущего

и даже руины готического собора

не напоминали мне о великом и вечном

потому что они сильно пахли мочой

но встретив военного с умным лицом

я спросил его прямо:

сколько крови

нужно для счастья человечества?

разве мало еще крови?

сколько слез

нужно для счастья человечества?

разве мало еще слез?

сколько лжи

нужно для счастья

этого несчастного человечества?

наверное мало еще лжи?

откуда я знаю? –

сказал военный –

ведь только мертвецы

смотрят на солнце не моргая

причем тут солнце? –

крикнул я

и сразу понял

что билет на самолет

брать необязательно –

можно ехать и на поезде

что рубль

слишком ничтожная плата

за улыбку хорошенькой официантки

а руины собора грандиозны

и запах мочи

им ничуть не вредит

В лучшем костюме

я принял ванну

надел свежее белье

надел свой лучший костюм

и долго любовался собою в зеркале

жалея

что никто меня сейчас не видит

такого опрятного

и полного радужных надежд

все будет хорошо –

думал я –

только не надо биться

головой о стену

можно получить сотрясение мозга

все будет прекрасно –

думал я –

только надо поймать эту пташку

эту бойкую пичужку

которую зовут Удача

все будет как надо –

думал я –

только не надо терять

радужных надежд

надо предаваться им всю жизнь

и избегать безнадежности

потом я снял свой костюм

и повесил его в шкаф

все равно ведь

меня никто сейчас не видит –

подумал я –

а костюм надо беречь

Неведение

живут же люди в неведении!

живут и не знают

куда течет время

и где можно поймать рыбу

по имени Левиафан

живут и не ведают

что они святые

потому что никто не сказал им об этом

а сами они недогадливы

неведение!

о неведение!

хоть бы щепку неведения

в потоке зловещей информации!

но поток чист

в нем резвится форель

Водосточные трубы

водосточные трубы незамысловаты

и в этом их прелесть

они бывают довольно длинными

и это естественно

они довольно быстро ржавеют

и с этим трудно бороться

вода из них льется прямо на тротуар

и это прискорбно

зимой же вода в них замерзает

и это их калечит

а весной лед вываливается из них

со страшным грохотом

и прохожие пугаются

вот и все

что я знаю о водосточных трубах

и этого достаточно

куда меньше

я знаю о тех трубах

которые протрубят конец света

видимо они будут серебряные

вполне возможно

что они окажутся медными

но вряд ли

они будут золотые

эта роскошь ни к чему

Серые

серые

не мыши нет

и не слоны

и не волки

и не валуны в северных лесах –

серые люди

в серых костюмах

вызывают меня на дуэль

подымаю пистолет

и целюсь в серость

а она уже лупит в меня

из автоматов

падаю в серую пыль

и серые смеются

склонившись

над моим посеревшим лицом

серые! –

думаю я умирая –

серые сыроежки ядовиты

серые облака наводят тоску

а рыжие белки

зимой сереют

но я же знал

что у них автоматы!

и патронов достаточно!

Упущенные возможности

грустишь? – спросила она

– увы! – вздохнул я –

упущено столько возможностей!

возможность стать блестящим военным

возможность познакомиться с римским папой

возможность написать толстый роман

и приобрести яхту водоизмещением в триста тонн

для прогулок по Ладожскому озеру

тебя невозможно слушать! –

сказала она

и рассмеялась таким счастливым смехом

что я вспотел от зависти

она не упускала ни одной возможности

посмеяться

и всегда смеялась блестяще

Послушайте посмотрите и понюхайте

послушайте

как поют птицы на Елагином острове

послушайте радио –

передают прогноз погоды

послушайте-ка что я вам скажу

не хотите слушать?

ну и не надо

посмотрите налево

посмотрите направо

посмотрите

какая красивая трава

в сквере у Консерватории

не хотите смотреть?

и напрасно

понюхайте эту ветчину –

кажется она свежая

понюхайте волосы вон той девушки

которая садится в такси –

она не обидится

понюхайте-ка воздух –

чувствуете чем пахнет?

не чувствуете?

не может быть!

Змей-Горыныч

охочусь на Змея-Горыныча

спасаю деву возлюбленную

от Змея

а дева моя прекрасна

и невинностью блещет

стою в дремучем лесу

весь в латах

и с большущим мечом

стою и жду Змея

он ужо будет

вот – скажу – Змей

отсеку я тебе голову

без головы ты не проживешь! –

и заплачет Змей

и станет мне руки лизать

и прощу я его

я же добрый

Змей выползает из-за поворота

длинный такой

зеленый

два глаза светятся

подползает и останавливается:

притворился электричкой

паршивец!

делать нечего

сажусь в вагон

– что это вы в латах? –

спрашивают меня –

да так – отвечаю –

в кино снимался

статистом

а дева моя хнычет

Змея побаивается

ночью лежу в латах

меч под подушкой

лежу и не сплю –

жду Змея

он меня не минует

вот – скажу – Змей

отсеку я тебе хвост

куда же ты денешься

без хвоста-то? –

и зарыдает Змей

и забьется в истерике

и прощу я его

я же не изверг

Змей скребется в дверь

встаю и открываю

он входит

и трется о мои ноги:

притворился котом

негодяй

моим котом Филимонычем!

делать нечего

лезу под одеяло

– что это ты в латах-то спишь? –

спрашивает Филимоныч

– да так – отвечаю –

вдруг война начнется!

а девая моя вся в слезах

Змея опасается

сижу на скамейке в скверике

и вижу – ползет

мерзкий такой

продолговатый

ползет подлец

и не притворяется

а я меч свой отнес точильщику

и латы дома остались

делать нечего

я и говорю:

слава Змею-Горынычу

(а самому стыдно)

и хвосту его противному

слава!

(а самому гадко)

и дыханию его вонючему

слава!

(а самого тошнит)

и всему отродью его змеиному

слава!

(господи, униженье-то какое!)

только не тронь ты Змей

мою деву

она невинностью блещет!

(неужто тронет?)

какая же она дева! –

говорит Змей –

она отдается каждому встречному

за пачку заграничных сигарет!

не стерпел я тут

и ударил его

то есть чуть не ударил

и ударил бы

да сомненье меня охватило:

вдруг и впрямь моя дева

распутна?

Божья коровка

два арлекина

дань традициям начала века

два эсэсовца

дань современной тематике

два покойных брата Кеннеди

дань простого человеческого уважения

богоматерь с младенцем

без нее ничего не получается

и божья коровка

она ползет по волосам Христа

арлекинам я сказал:

мне нравятся ваши ужимки

и ваши белозубые рты

можете хохотать надо мной

сколько влезет

эсэсовцам я сказал:

вы очень элегантны

даже кровь еврейских детей

неплохо смотрится на ваших сапогах

можете застрелить меня

тут же на месте

братьям Кеннеди я сказал:

вам немного не повезло

но еще не все потеряно

на том и на этом свете

вы можете положиться на меня

богоматери я поцеловал руку

а божьей коровке спел песенку:

божья коровка

улети на небо

там твои детки

кушают котлетки

и все остались мною довольны

но каково!

два арлекина

два эсэсовца

братья Кеннеди

богоматерь с младенцем

и божья коровка –

хороша компания!

правда

арлекины несколько глуповаты

эсэсовцы слишком кровожадны

братья Кеннеди слишком благородны

богоматерь слишком застенчива

а младенец слишком мал

зато божья коровка

само совершенство

такая черненькая

в красную крапинку

ради нее

я и написал все это

Чертова кукла

она сидела в витрине магазина

и таращила на меня глаза

ишь глазищи-то у тебя! –

сказал я ей

но тут же споткнулся

и больно ударил ногу

чертова кукла! –

крикнул я ей

и она заплакала

не плачь так жалобно! –

сказал я

и сам чуть не заплакал

купи меня! –

сказала кукла

и я ее купил

теперь она сидит у меня

на столе

и по-прежнему таращит глаза

чертова кукла! –

говорю я ей –

ты

даже глаза закрывать не умеешь!

она хохочет

Бегство в Египет

пустыня была раскалена до предела

пустыня была абсолютно пуста

Мария на сером муле сидела

и прижимала к груди Христа

который ревел не переставая

а рядом с мулом брел Иосиф

он брел понурясь и был в уныньи

кому охота вот так все бросив

бежать в Египет по голой пустыне

из-за какого-то Ирода?

так они и двигались эти четверо

из Иудеи в страну фараонов

день потихоньку клонился к вечеру

и все это было во время оно

когда убивали младенцев

от двух лет и ниже

в Вифлееме и во всех пределах его

Берег

какой-то берег

какие-то счастливые умные люди

на берегу

стоят

улыбаются

смотрят

и никто

никто им не страшен

какой-то неведомый

счастливый берег

какой-то берег непонятный

Поздним вечером

поздним вечером

на холмике сидят двое:

Дон Кихот в ржавых латах

и князь Мышкин в потертом сюртуке

– так тихо! –

удивляется идальго

– да очень тихо –

соглашается князь

– так тихо –

продолжает идальго –

будто все они

наконец-то угомонились

и в их душах

воцарилось благоволение

– вот хорошо бы! –

оживляется князь –

так было бы радостно!

– с утра небось

снова примутся –

говорит идальго

– уж это непременно! –

вздыхает князь

Слова

сажать в песок слова

пускай растут как сосны

вырастут

их срубят

и распилят на доски

а доски всегда пригодятся

найти в траве слова

потерянные кем-то

и положить их

на камень у дороги

потерявший увидит их

и обрадуется

в никчемные слова

зарыться с головою

и лежать не шевелясь

размышляя о судьбе

российской словесности

словами и слюной

захлебываться в крике

возмущаясь

бесстыдством словоблудия

которое становится

все популярнее

но не завидовать бессловесным

тварям

но не завидовать бессловесным

тварям

Хитрецы

хитростям их

счету нет

как-то хитро глядят

все в сторону в сторону

нет чтобы прямо в глаза!

как-то хитро ходят

все бочком бочком

а прямо-то ведь удобнее

как-то хитро разговаривают

привет, скажут, привет!

не скажут прямо:

сдохнуть бы тебе собаке!

я сдохну

а они еще поживут

поживут и похитрят

хитростям их

конца не будет

Половина человека

утром открыл холодильник

и вижу –

лежит половина человека

завернутая в целлофан

половина довольно жирного человека

нижняя его часть

уже успели подсунуть! –

подумал я

и позвонил в милицию

приехали

посмотрели

а – сказали –

это та самая половина! –

и уехали

а верхнюю часть

встретил в филармонии

она была бородата

и оживленно беседовала

с двумя девицами

ваша нижняя половина

у меня в холодильнике! –

сказал я ей

спасибо

я знаю – сказала она

и продолжала беседу

Разбойничий свист

настоящие разбойники повывелись

но разбойничий свист остался

идешь вечером по улице

и вдруг рядом как свистнут

что мороз по коже

а чего свистят

и сами не знают –

лишь бы посвистеть

идешь утром по лесу

и вдруг над головой такой свист

что сердце в пятки

и чего они летают

эти реактивные истребители –

и так шуму много

сидишь дома

крутишь ручки приемника

и вдруг он ка-ак свистнет –

вся душа обмирает

и чего он меня пугает?

я и сам могу свистнуть

так свистнуть

что вскочат все покойники

во всех мертвецких!

не свищу

потому что не вижу смысла

незачем покойникам вскакивать

пусть лежат

Монумент

открылась площадь

взору моему

широ-окая

посреди нее

монумент

огро-омный

а кому не разобрать

то ли царю

то ли диктатору

то ли поэту

подошел поближе

все равно не разобрать

а надписи нет

однако у подножия

лежат цветы

любит народ

монументы!

потом выяснилось

что это памятник

неизвестному клоуну

любит народ

посмеяться!

еще позже оказалось

что имя клоуна известно

но надпись забыли сделать

забывчив народ!

по последним сведениям

надпись сделать не забыли

просто решили

что сойдет и так

ну и народ!

Объявления

читаю объявления на заборе

строительному тресту

требуются маляры

штукатуры

каменщики

и плотники

красивой женщине

требуется элементарная порядочность

приезжему театру

требуются комнаты для актеров

кто-то продает щенка

неизвестной породы

и некое учреждение

по безналичному расчету

покупает сны сумасшедших

как жаль

что я не маляр

не штукатур

не каменщик и не плотник

что у меня нет лишней комнаты

что я не люблю собак

и еще не свихнулся

у меня есть

лишь элементарная порядочность

я мог бы подарить ее

красивой женщине

но я застенчив

Какие-то

пришли какие-то

и стоят

странные какие-то –

стоят и не улыбаются

смешные какие-то –

пришли неизвестно зачем

нахалы какие-то –

пришли и не уходят

дураки какие-то –

стоят и стоят

хоть бы сели!

я заснул

а они стоять остались

проснулся –

они все стоят

и в ушах у них

серьги появились

в виде колокольчиков

с перепугу

я снова заснул

и снова проснулся:

мать честная!

они все стоят!

но в ушах у них

не колокольчики

а большущие колокола!

ну думаю

наконец-то!

и зазвонил в колокола

что было мочи

сбежался народ

вот – говорю

пришли какие-то

с колоколами

а я тут ни при чем

а они все стоят

перед народом ответ держат

чудаки какие-то

зачем им это надо?

Шумный спектакль

я вам сказал: не шумите, афиняне!

Платон. Апология Сократа

спектакль имел шумный успех

публика громко сморкалась

кашляла

чихала

и роняла на пол

номерки от гардероба

в задних рядах

восторженно матерились

я вышел на авансцену

и сказал:

не шумите афиняне

ради бога не шумите

дайте поспать немного

невозможно заснуть

к черту! –

закричала публика –

к дьяволу!

к этакой матери!

после смерти выспишься!

тогда я сказал:

ах вот как!

в таком случае

я хочу умереть!

и тут кто-то выстрелил в меня

из задних рядов

выстрелил

и попал

публика совсем озверела

она орала благим матом

выла

визжала

топала ногами

и дико хохотала

тогда я сказал:

не смейтесь афиняне

чего тут смешного? –

и упал в оркестр

в задних рядах

кто-то зарыдал в голос

В лесу

живу в лесу

пью водку с лешим

язык деревьев изучаю

а хор охотников безумных

поет о радости убийства

лесных существ

живых и теплых

поет о радости убийства

всего что бегает и дышит

хотя в лесу

давно пустынном

никто не бегает не дышит

в нем все живое перебито

ордой охотников безумных

остались только

я да леший

он молчалив и волосат

но слава богу!

слава богу!

язык деревьев так прекрасен

так музыкален и невнятен

что можно слушать месяцами

осин и сосен разговоры

что можно слушать их годами

ни слова в них не понимая

что можно слушать их веками

и больше ничего не слушать

живу в лесу

пью водку с лешим

он страшный умница

и скептик

не спиться бы!

Свободный лебедь

один только раз

видел я лебедя на свободе

он хлопал крыльями

и кричал от радости

один-единственный раз

видел я свободного лебедя

лучше бы не видел

Сомнения

внутренне оставаясь самим собой

бреясь по утрам электрической бритвой

наблюдая за голодными воробьями

дерущимися из-за хлебной крошки

и слушая как стучит кровь в висках

ощущать себя живущим

но выглядеть сущим мертвецом

это ли не искусство?

внутренне содрогаясь от омерзения

мучаясь от приступов тошноты

стараясь глядеть в сторону

пытаясь дышать носом

и не испытывая ни малейшего любопытства

проходить мимо падали

с мягкой улыбкой на светлом лице

это ли не мужество?

внутренне оставаясь совершенно спокойным

останавливаясь перед театральными афишами

покупая журналы в газетном киоске

строя обширные планы на будущее

и забывая взять сдачу в кассе аптеки

потихоньку идти вперед

делая вид что стоишь на месте

это ли не забава?

внутренне оставаясь совершенно свободным

восхищаясь ловкими и наглыми воробьями

которые выхватывают хлебные крошки

из-под носа у ленивых и неповоротливых голубей

и слушая шепот совести

который иногда еле слышен

быть вполне порядочным человеком

и по ночам плакать от стыда и бессилия

это ли не благородство?

но дело не в этом

дело в том

что сомнения лезут из ушей

из ноздрей

изо рта

из карманов

и торчат во все стороны

это нелепо

Утонуть бы

утонуть бы

в этом мелком

протухшем пруду спокойствия

и пусть пиявки

обгложут мое тело до костей

если им охота

и утонут вместе со мной

все корабли

всех флотов мира

утонут их матросы

боцманы и офицеры

их корабельные крысы

и кормовые флаги

утонуть бы

в этой медленной

широкой реке спокойствия

и пусть тело мое

тихо плывет по течению

в тридевятое царство

и утонут вместе со мною

женщины

которых я целовал

утонут их прически

со всеми шпильками и заколками

их доброта

их мелкие хитрости

и запах их подмышек

утонуть бы

в этом безбрежном океане

спокойствия

и пусть заботливые рыбы

опустят мое тело на дно

и никому не скажут

где оно лежит

и утонет вместе со мной

тонкая осенняя паутина

когда идешь по лесу

она так и липнет на лицо

так и липнет

утонуть бы!

да ведь не дадут

вытащат и ругать будут

а то и бить станут

чтобы неповадно было

тонуть

Непонятно

одни говорят:

посмеемся над этой круглой планетой

над ее вулканами и ледниками

над ее ручейками и океанами

над стадами большеухих слонов

пасущихся в Африке

и над одинокими фантазерами

которые бродят по улицам многолюдных городов –

посмеемся над этой планетой

она же круглая дура!

другие говорят:

поплачем над этой круглой планетой

над ее могильными холмиками и горными хребтами

над ее баобабами и карликовыми березками

над тучами саранчи

проносящейся по степям Азии

и над одинокими правдолюбцами

которые пишут стихи на стенах тюремных камер –

поплачем над этой планетой

она же круглая неудачница!

и непонятно:

то ли плакать

то ли смеяться

Бывает

я долго ждал друга

и наконец он пришел

он был босиком

– извини, – сказал он –

перед смертью у меня сняли сапоги

они были еще совсем крепкие

– пустяки! – сказал я

и хотел хлопнуть друга по плечу

но вспомнил

что у меня нет правой руки

и плюнул с досады

свою возлюбленную

я тоже ждал долго

и она наконец пришла

она была совсем голая

– прости, – сказала она –

перед смертью мне велели раздеться

хотя платье на мне было очень старенькое

– чепуха! – сказал я –

так даже лучше! –

и хотел посадить ее к себе на колени

но вспомнил

что ноги мне оторвало выше колен

и заплакал от огорчения

не плачьте! –

говорят мне прохожие

кидая медяки в мою кепку –

не плачьте

бывает!

«Когда вершины сосен…»

когда вершины сосен

несутся по небу сломя голову

и в вагоне пусто

мне кажется

что произошло нечто непоправимое

мне кажется

что леса в панике

и остановить их бегство

уже невозможно

поэтому я побаиваюсь

ранних электричек

Ведьма

(из рассказов собирателя автографов)

Старушка скромная

в столовке поедала

крыло куриное

с картофельным пюре.

И улыбалась,

и тихонечко причмокивала,

и никому, как будто,

не мешала.

На нее не обращали внимания.

Старушка смирная,

согнувшись над тарелкой,

старательно обгрызывала косточки,

а помело

у стеночки стояло.

Все думали,

что это простая метелка.

Старушка крылышко

спокойненько доела,

сложила косточки в тарелку

и рыгнула.

И странно так

глаза ее сверкнули

недобрым блеском.

Тут-то догадались,

что она ведьма.

И зашумели

и заволновались,

но подойти к старухе

не решались,

держались вдалеке.

Нечистая же сила

не смущалась

и ковыряла вилкою в зубах.

Тогда,

воспользовавшись общим замешательством,

я подошел к ней

со своим блокнотиком

и попросил автограф.

Вот и все.

Жребий голиафа

У нас редко встретишь турка,

и это неудивительно:

турки живут в своей Турции,

и здесь им нечего делать.

Но тяжек жребий Голиафа!

Хорошо быть сыном своего века,

куда хуже

быть его пасынком,

хотя без пасынков ему и не обойтись.

Но тяжек жребий бедняги Голиафа!

Утром у самой воды

находят четкие следы

босых женских ног –

кто-то всегда купается рано.

Но тяжек,

тяжек жребий неудачника-Голиафа!

Гордые уходят с достоинством,

не хохоча,

но и не хныча –

хорошо уходят и навсегда.

Но тяжек,

тяжек жребий обреченного Голиафа!

Ох, тяжек!

Умирать всегда немножко стыдно,

но смерть гораздо честнее жизни

и это всем давным-давно известно,

поэтому, честно говоря,

не так уж и тяжек жребий нашего Голиафа,

не стоит преувеличивать!

Тут и там

не слушайте того

кто скажет

что только тут

отвернитесь от того

кто скажет

что только там

плюньте тому в физиономию

кто скажет

что ни тут ни там

тут и там

ловят бабочек

умерщвляют их

накалывают на булавки

и засушивают

но временами

то тут то там

разверзаются бездонные пропасти

и тогда возникает волнение

которое растет

пенится

выходит из берегов

и затопляет большие пространства

и многое

очень многое тонет

из того что так ценится

и тут и там

но к пропастям привыкают

и по-прежнему

тут и там ловят бабочек

убивают их

накалывают на булавки

и засушивают

скоро не останется

ни одной живой бабочки

ни тут

ни там

Я и святые

вы говорите – я случаен

а я вас угощаю чаем

ни в чем я вас не обличаю

и ничего не обещаю

но ничего не упрощая

я вас святыми величаю

разве вы не святые?

Психопат

Какой-то психопат

кривлялся и орал,

что все уже решено,

что он ходит в кино

только на утренние сеансы,

что маленькая девочка

стоит у входа в кондитерскую,

и никто не знает,

как ее зовут,

а у нее в руках

большой розовый кулек,

что в скверике на углу

сидят отъявленные хулиганы

и смиренно ждут,

когда пойдет долгожданный

сухой и шершавый дождь,

что на улицах

штрафуют красивых женщин

то за слишком длинную шею,

то за слишком узкие ладони,

то за слишком маленькие уши,

и поэтому

у них никогда нет денег,

что стихи

надо посыпать крупной солью,

тогда они будут аппетитно

хрустеть на зубах,

что на могилах пессимистов

надо сажать анютины глазки,

а оптимистам

надо дарить дымчатые очки,

но,

к сожалению,

только в тридцать

нас осеняет догадка,

что жизнь смертельно коротка.

Так он орал

и тыкал кулаком в перепуганное небо,

пока оно не упало в обморок.

Тогда все закричали,

что абсолютно ничего не решено,

что на утренние сеансы

ходят только дети,

что девочку зовут Люся,

а в кульке у нее

чернослив в шоколаде,

что хулиганам нечего ждать,

а красивых женщин

надо возить в такси,

что стихи и так хороши,

что на могилах пессимистов

надо сажать лук,

а оптимистам

надо дарить надувные матрацы,

но,

к сожалению,

страшная догадка

многих так и не осеняет.

И долго еще так кричали

из-за какого-то психопата.

Гроза

подходит

моя знакомая гроза

она грустна

и вид у нее

совсем не грозный

ну ничего! – думаю я –

я ее развеселю

я расскажу ей о том

как меня приняли за журавля

и окольцевали

надеясь что я полечу в Африку

но я не полетел

хотя Африка меня всегда привлекала

а потом

я сфотографирую все ее молнии

на цветную пленку

а раскаты ее грома

запишу на магнитофон

она подходит

и как всегда перед грозой

немножко страшно

и как всегда перед грозой

летают стрижи

но вот она подошла

и говорит

что в бане

у нее украли колечко

с синим камушком

любимое ее колечко

растяпа! – говорю я –

кто же ходит в баню

с драгоценностями!

«Прощеное воскресенье»

Сколь непростительны

попытки воробьев

отнять у голубя

кусочек булки!

Но я прощаю их.

Еще прощаю я

весне

ее преступную медлительность

и всем мальчишкам

злое озорство

и всем девчонкам

слезы беспричинные.

Гомеру же

прощаю я бессмертье.

О, воробьи,

весна,

озорники,

девчонки-плаксы

и слепец великий!

Я вас простил –

простите же

меня!

Познанье и незнанье

познанье

познанье меня привлекает

познанье простых но таинственных истин

познанье прекрасного тела вульгарной

и столь благосклонной ко мне

безнадежности

незнанье однако

меня не смущает

смущает сон:

как баскетбольный мяч

земля со стуком падает мне в руки

Стансы

скрипач забывший дома скрипку

смеясь выходит на эстраду –

сыграет что-нибудь и так

я не умею улыбаться

но улыбающихся много –

поулыбаются немножко за меня

хотели выпустить на волю

большого злого носорога

да носорог к несчастью подобрел

внезапно оборвалась люстра

но не упала – улетела

давно мечтала улететь

средневековье мне прощает

мое презренье к контрфорсам –

готических соборов я не видел

пожить бы мне еще немножко

красивой синей стрекозой

в заброшенном

сыром

старинном парке

Прометей

величие духа

агония тела

и множество мух на искромсанной печени

орел педантичен

орел как часы

орел прилетает и улетает

и капают капли с карнизов домов

и падают капли

но дождика нет

боитесь?

постройте великую стену

длиннее китайской

а я посмеюсь

вотще все это

от огня не спасетесь

Зеленая полянка

не пускайте меня туда

держите за хлястик

и не пускайте

не пускайте

не пускайте меня

на зеленую полянку

где веселые кенгурята

играют в чехарду

не пускайте

ах не пускайте меня туда

хорошо мне там будет!

если хлястик оторвется

держите за рукав

Тело, душа и мысли

тело мое здесь

душа где-то поблизости

а мысли бродят далеко

ясно

что мне надо сосредоточиться

в одном месте

преисполнился решимости

сел за стол

посадил рядом свою музу

и велел ей сидеть смирно

но она вертится

качается на стуле

шуршит бумажками от конфет –

разве тут сосредоточишься

тело мое со мной

душа где-то неподалеку

а мысли бродят где им вздумается –

от рук отбились

Злобные

злобные они

вечно злятся

грозятся

сквернословят

но боятся

не бойтесь – говорю –

мужайтесь

кидайтесь на меня

с ножами

вонзайте – говорю –

мне в сердце

три тысячи

зазубренных и ржавых

кривых ножей!

боятся

глупые они

вечно злятся

и все без толку

Мое горе

громкое горе мое

не дает мне заснуть

отдохнуть и забыться

оглушает ужасными воплями

бранью

и песнями жуткими

истерическим хохотом

визгом

и хрустом суставов

бедное горе мое

удивительно скучное

чуждое детям и женщинам

непонятное старцам

и вредное

юношам хрупким

среди старого хлама

в пыли

прозябает веками

жирное горе мое

все покрытое розовым салом

на куски разрубают

коптят

кипятят и поджаривают

нарезают на ломти

и с постным гарниром едят

те счастливцы

что горя не ведают

бодрое горе мое

босиком

и в одних только трусиках

без унынья

без признаков робости

проходящее шагом торжественным

по прямой

недвусмысленной улице

на глазах у веселой толпы

подает мне достойный пример

как занятно дразнить

удивительным

редкостным горем моим

тараканов угрюмых

и прочих чудовищ!

Видения

были мне видения

вышел из мрака некто светлый

в галошах на босу ногу

подошел ко мне вплотную

дыхнул водочным духом

и пустился в пляс

а глаза у него

полны слез

вышел из света некто мрачный

в валенках без галош

остановился вдалеке

и стал делать физзарядку

а глаза у него

ужасные

вышел из-за угла

некто совсем чудной

в одних носках

обошел вокруг меня

и снова за угол спрятался

и не разобрал я

какие у него глаза

были мне видения вчера

доживу ли до завтра?

хоть бы до вечера дожить

дел много

Загадка жизни

есть ли что вечное?

ничего нет

все тленно

и незачем жить на свете

но временами кажется

будто есть нечто нетленное

но оно

тщательно засекречено

потому и живешь

Как старый парусник

в счастливой жизни

облаков

камней

и трав

я был курьезным эпизодом

ветер прав –

в движеньи

есть великий смысл

как старый парусник

стою я на причале

в забытой гавани

и предаюсь печали –

мачты целы

да парусов нет

Дни

как мало было дней

прохладно-фиолетовых

крикливо-желтых

упоительно-малиновых

печально-синих

безмятежно-бирюзовых

угрюмо-бурых

опрометчиво-оранжевых

на фоне

утомительно бесцветных

пропащих дней!

уповаю на будущее

Плачущий человек и пожарники

на вид

крепкий человек

а плачет

слезы текут по его лицу

широкой рекой

по реке

плывет старинный колесный пароход

и отчаянно дымит

прибежали пожарники

(думали что пожар)

увидели пароход

и смеются

а у человека горе –

все его родственники погибли

одни при пожаре Рима

которым любовался Нерон

другие при пожаре Москвы

которым любовался Наполеон

и прочие

при разных мелких пожарах

Два пятна и черточка

два пятна

удивительно белое

и совсем черное

и черточка между ними

жизнерадостно-желтая

как ни крути –

два пятна

и черточка

почему?

никто не знает

думают видно –

так надо

а дело-то серьезное

ведь сразу два пятна!

да еще одно белое

а другое черное!

и кроме того черточка!

хорошо хоть она желтая

а если бы синяя?

Третий

пили много

один пил водку с пивом

другой – шампанское с коньяком

а третий – чистый квас

непьющий он был

спорили бешено

один говорил: это здорово!

другой говорил: это дрянь!

а третий молчал

не любил он спорить

пели хором

один пел басом

другой пел тенором

а третий только рот раскрывал

не умел он петь

дрались от души

одному нос расквасили

другому глаз подбили

а третий цел остался

повезло ему да и только

Рослый ангел

рослый ангел

стоял у входа в пивную

настоящий ангел

с крыльями

стоял

кого-то поджидал

и был светел

и не стал я пиво пить

засмущался

Я и мир

надвигается мир на меня

я пячусь – боязно мне

надвигается огромный слепой мир на меня

и пятиться мне уже некуда

надвигается озверевший пьяный мир на меня

что я ему сделал?

изловчусь

и ударю его

ногой в живот

а там

будь что будет

Встать

встать

и стоять

гордо подняв голову

постоять

и упасть ничком

полежать ничком

перевернуться на спину

закрыть глаза

и ждать своей участи

Дружеский совет

изучая

пустыню бесспорности

окунаясь

в туман безрассудности

залезая

в подвал отрешенности

и потом

возвращаясь к пенатам

неизбежно

приходишь к решению

что судьба

удивительно чопорна

что она

презирает Аверченко

и не любит

фривольных острот

потому-то

когда обнаружится

что утрачено

нечто огромное

что потеряно

нечто редчайшее

то что днем и с огнем не найти

не спешите

шутить и юродствовать

не смешите судьбу

анекдотами

подтянитесь

поправьте свой галстучек

и держитесь пристойно и строго

Посмотрим

я упаду

но это мне простят

я подымусь

и это мне простят

я провалюсь внезапно

в преисподнюю

и скажут все:

простим его беднягу!

я вылезу оттуда –

удивятся

понегодуют

и опять простят

но я их доконаю

я возьму

и нагло

непростительно бесстыже

со смаком чавкая

и обливаясь соком

сожру публично

целый апельсин

посмотрим

что они на это скажут!

Белая ворона

о чем ты все думаешь? –

спрашивают

о бессмертии –

отвечаю –

о бессмертии

ну и чудак –

говорят –

все думают о смерти

а ты о бессмертии

белая ты ворона!

покрашусь –

говорю –

покрашусь!

ну и что –

говорят –

все вороны как вороны

а ты будешь крашеная!

повешусь –

говорю –

повешусь!

ну и дурак –

говорят –

пусть хоть одна ворона

будет белая

серых-то тьма

«Легко вам ехидничать?..»

легко вам ехидничать?

а ведь в большой мороз

голуби отмораживают себе лапы

а в сухую погоду

мусор в урне мгновенно загорается

от непогашенного окурка

и при этом вселенная

все расширяется и расширяется

хотя размеры ее

и так чудовищны

легко вам усмехаться?

а ведь животные боятся нас

и это прискорбно

а если взглянуть на землю

с высоты двенадцати километров

то людей уже совсем не видно

и при этом время

чревато самыми разнообразными неприятностями

хотя неприятностей

и так достаточно

легко вам острить?

Глядя в грядущее

я все забросил

– я с утра до ночи

гляжу в грядущее

гляжу и хохочу –

там роботы

охотятся с собаками

на диких

озверевших кибернетиков

ей-богу правда!

поглядите сами!

Догорающий

я давно загорелся

и долго горел ярким пламенем

но никто на огонь не сбежался

я догораю на площади

которая пуста

догорю

придут дворники

сгребут пепел в кучку

и подметут асфальт

им-то что

лишь бы чисто было

К народу

растревоженный

полный дурных предчувствий

пошел к народу

не дойдя до него

десяти шагов

поскользнулся

упал

и сломал ногу

в народе никто не засмеялся

в народе никто не заплакал

народ сохранял спокойствие

Певчие птицы

говорят

что было неясно:

ушел

или пришел

или только собрался уходить

или пришел да не вовремя

или только сказал что ушел

а сам остался

говорят

что были какие-то цветы

стихи

деревья

птицы певчие

(хорошо между прочим пели)

говорят

что были какие-то страхи

недоумения

предположения

размышления

(любопытные между прочим размышления)

говорят

что были какие-то разговоры:

ушел мол

а может быть и пришел

а может быть и не думал уходить

но скорее всего пришел

да не туда

(каждый между прочим может ошибиться)

а я говорю

что никто никуда не уходил

а если и придет

значит так надо

но если придет не вовремя

не пустим –

пускай уходит туда

откуда пришел

и не было никаких

цветов

деревьев

и певчих птиц

(откуда им взяться-то?)

и не было никаких

страхов

недоумений

предположений

и размышлений

(о чем размышлять-то?)

и не было никаких разговоров

упаси боже!

ничего такого и не было

выдумки всё это!

Бывало

бывало

идешь по улице

а навстречу тебе – прохожий

поравняется с тобой

и даже локтем тебя не пихнет

только сплюнет сквозь зубы

бывало

выйдешь во двор

и стоишь воздухом дышишь

и ни одна кошка

мимо тебя не пробежит

каждая остановится

посмотрит ласково

бывало

вылезешь из своей шкуры

погуляешь

замерзнешь

и снова в шкуру залезешь

и никто тебе слова не скажет

всем все понятно

а то бывало

взмахнешь руками

и летишь куда хочешь

полетаешь немножко

проголодаешься

и ешь с таким аппетитом

что за ушами пищит

чего только не бывало!

Неспроста

среди утомительных

всем уже изрядно надоевших

давным-давно неоригинальных

и попросту жалких попыток выжить

среди лохматых и расстегнутых

брызжущих слюной и эрудицией

вечно спорящих

и вечно пьяных умников

среди ржавых консервных банок

грязных тряпок

битых бутылок

и деталей разломанных радиоприемников

в борьбе с трагическими

роковыми

и на первый взгляд

вполне непобедимыми обстоятельствами

в борьбе с собственной

неуместной

в высшей степени обременительной

смехотворной щепетильностью

в борьбе с бесчисленными

беспощадными

на редкость коварными

но часто несуществующими врагами

и совершенно неожиданно

вырос маленький

едва заметный

голубенький цветок

видать неспроста

Ажиотаж

здорово! – говорят –

ух как здорово!

только без пафоса! – говорю –

не надо пафоса

ну и дает! – говорят –

и как у него так получается?

без пафоса! – говорю –

пожалуйста без пафоса

молодец! – кричат –

качать его!

ура!

без пафоса! – умоляю я –

ради бога без пафоса!

и продолжаю предаваться

мировой скорби

я знаю

что у меня это хорошо выходит

но к чему ажиотаж?

Диковинный зверь

диковинный я зверь

питаюсь вдохновением

надеждами

но чаще винегретом

меня встречают иногда

знакомые

и говорят мне:

это удивительно!

такие звери

как известно

не живут

в суровом нашем климате!

ты редкость!

тебя бы дорогуша

в зоопарк!

не надо! – говорю я –

ах не надо!

мне неохота в зоопарк

не надо!

я зверь обыкновенный

не диковинный

с чего вы взяли

будто я диковинный?

отстаньте от меня

я не диковинный!

я зверь как зверь

банальное животное!

э нет

прости! –

мне говорят знакомые –

мы позвоним сейчас же

в зоопарк!

и я бегу

стремглав бегу по улицам

по проходным дворам

и переулкам

по лестницам

по крышам

по газонам

и все кричат:

смотрите!

зверь диковинный!

и все орут:

ловите!

зверь диковинный!

и всем

ужасно

это

интересно

Мое одиночество

однажды встретил я тебя

в лесу в густом березняке

я не узнал тебя тогда

мое простое одиночество

в ту пору мир был очень мил

он хлопал время по плечу

и говорил: валяй! валяй!

и выглядел

вполне

благополучно

потом увидел я тебя

у входа в книжный магазин

и сразу понял: это ты

мое смешное одиночество

тогда заметил я что мир

все время прячет от меня

свои глаза – я был смущен

мне показалось

это

подозрительным

однажды ты пришло ко мне

пришло и село на диван

и я сказал тебе: привет

мое родное одиночество!

а мир был занят – он решал

кто всех сильнее на земле

кто всех умнее на земле

и перед кем

полезно

преклоняться

все дело в том что я ленив

я не воспел тебя еще

тебя давно пора воспеть

мое святое одиночество

Что будет после

после спохватятся

и будут долго разыскивать меня

среди развалин

надеясь

что от меня

хоть что-то осталось

наконец

найдут мои любимые запонки

и сначала

просто не поверят своим глазам

а после

просто рехнутся от радости

вы помните?

это те самые запонки

с белой эмалью!

я потерял их

в прошлом году

К вопросу о мировосприятии

почему-то

каждый младенец уверен

что мир бесконечен и неисчерпаем

а я заявляю

что мир – это шкатулка

в которой хранятся нитки

иголки

и пуговицы

вы спросите:

а где же тогда вулканы

зубробизоны

переменные звезды

и развязки автострад

в четырех уровнях

похожие сверху

на экзотические цветы?

странный вопрос!

откуда я знаю?

но я могу поклясться

что мир – это шкатулка

ее открывают раз в тысячелетие

чтобы пришить пуговицу

к штанам создателя

Последний

я последний поэт деревни

Есенин

я последний поэт

вселенной

не душите меня сразу

разглядите меня

пощупайте

пощипайте

пощекочите

я же самый

самый последний

и прошу вас

по-человечески –

не мучайте Пегаса!

не заставляйте его

вытаскивать грузовики из грязи

не заставляйте его

плясать «барыню» в цирке

и не подрезайте ему крылья –

он все равно не улетит

он домашний

Тающий

я таял медленно

я был довольно крепок

растаял пафос мой

средь будничных курьезов

растаял юмор мой

среди печальных шуток

но память почему-то уцелела

и как изюм

в растаявшем мороженом

она темнеет

в мутной теплой жиже

мне говорят:

растает и она!

и я все жду

когда она растает

давно признаться

я мечтаю о беспамятстве

Чувство ритма

ритмически скучать

под тиканье часов

ритмически грустить

под шлягер в бодром ритме

терять терпение

от явной аритмии

движений пьяного

бредущего домой

всю ритмику поэзии считать

нелепой выдумкой

но в ритмике абсурдов

спокойно плавать

на спине и на боку

ребячески дурачась

и ныряя

до дна бессмыслицы

ритмически болеть

инфекционным гриппом

и с опаской

следить за скверным

ненадежным ритмом времени

мне жалко негров

их погубит чувство ритма

Чудной народ

приходит карлик

и гигант приходит

и средний появляется откуда-то

но дальше

происходит

непонятное

уходит карлик!

и гигант уходит!

и среднему здесь тоже не сидится!

уходят все

и там

в краю далеком

поют и пляшут

и смеются без умолку –

так рады все

что удалось уйти

чудной народ!

не приходили бы тогда уж!

Туман

туман не веселит

туманно на душе

в тумане тонут

тонкие кроншпицы

Галерной гавани

и потеряв фарватер

буксир протяжно

стонет

из тумана

такой туман

обидно прозевать

в таком тумане

можно без помех

и без остатка

быстро раствориться

но лучше так –

стоять и тихо ждать

когда автобус

вдруг возникнет из тумана

автобус

брошенный на произвол судьбы

своим шофером

и своими пассажирами

пустой

блуждающий по городу

автобус

подобие «летучего голландца»

но я не суеверен

и к тому же

я оптимист

да здравствует туман!

да здравствует безветрие и сырость!

и город

с головой накрытый простыней

и он

туманный город мой

да здравствует!

Ощущение

как будто море

и паруса на горизонте –

большой парусный флот

как будто спросили меня

о чем-то

а я не могу ответить

как будто и не целовал я никогда

ее сухую

узкую руку

странное ощущение

Вечернее

восторг мой угасает

все несчастья

ложатся рядышком

в коробку из-под туфель

любимый зверь мой

моет лапой морду

день уходящий

машет мне рукой

быть может

этой ночью мне приснится

что кто-то спер

коробку из-под туфель

не удивляйтесь

если этой ночью

я буду долго

сладко

хохотать

Все правда

все правда сущая

и то

что камни пляшут на полянах

перед грозой

и то

что горе

вбегает к нам с дурацким смехом

стараясь скрыть свое смущенье

и то

что время поедает

чуть зазевавшихся спортсменов

бегущих ночью по вселенной

с веселой дружеской пирушки

все правда сущая

а ложь

ютится в дровяном сарае

и к нам богатым не заходит

стыдится бедности своей

Буква «О»

я существую

в виде буквы «о»

в красивой надписи

на красочном плакате

в пространной надписи

которая гласит

что

слава богу

я не существую

и мне никто

не разрешит

существовать

о буква «о»!

о сушка

о баранка!

о рот красавицы

раскрытый изумленно!

о дуло пистолета у виска

неведомого мне самоубийцы!

как хорошо

что я не буква «ц»

что я без хвостика!

на кой мне этот хвостик!

Прощание с летом

прощаюсь с летом я

поэзия прощания

так неожиданна

и так традиционна

опять я голенький

стою дрожа от холода

с листочком фиговым

пониже живота

опять обманут я

там женственным созвездием

которое зовут Кассиопея

и дождь идет

но свято верю я

в живучесть искренности

и в свою погибель

заклейте душу мне

широким липким пластырем

и можете о ней не беспокоиться

о горький город мой

где прожил я восторженно

быть может тридцать

а быть может двести лет!

о мокрый город мой

не правда ли –

как празднична

как утешительна

поэзия прощания!

«Подавленность свою…»

подавленность свою

не обнаруживая

к своим несчастьям

никого не подпуская

довольствоваться

одними междометиями

употребляя их

в неограниченном количестве

за завтраком

обедом

и ужином

и во время бесед с друзьями

подавленность свою

оберегать

несчастий понапрасну

не тревожить

Мои стихи

стихи

ко мне приходят издалёка

из будущего

из-за синих гор

им там живется

весело и сытно

но долг зовет

и вот они приходят

ко мне на взморье

к хмурому заливу

и мы подолгу слушаем гудки

входящих в порт

усталых теплоходов

стихи мои

не злятся на меня

Вася

памяти Василия Ходорки – несуразного человека

о Вася!

тогда ты был пьян

как скотина

лежал ты ничком

в неестественной позе

на грязном полу

в коммунальной прихожей

по серой щеке твоей

ползала муха

и пес твой огромный

лизал тебе ухо

таким

ты предстал предо мною

впервые

о Гена! –

потом говорил ты

вздыхая –

хреновая жизнь

до чего же хреновая!

живешь просто так

безо всякого вкуса

живешь для чего-то

живешь для кого-то

а жить для тебя

никому неохота –

такие слова

говорил ты мне Вася

и пес твой

смотрел на тебя

с обожаньем

в чем истина? –

ты вопрошал меня

часто –

в чем истина

мать ее так и разэтак? –

и к истине

мы подбирались с тобою

тихонько

вдоль стенки

на цыпочках

боком

стараясь ее не спугнуть

ненароком

и пес твой

за нами следил

с удивленьем

в гробу

ты лежал на спине

как положено

в пристойной и строгой

классической позе

лежал и молчал

никому не мешая

уставя в пространство

свой горестный нос

и плакал в углу

безутешный твой пес

таким

ты предстал предо мной

напоследок

чудила ты Вася!

выпил бутылку уксуса

и умер в страшных мучениях –

разве так можно!

В берете

вы милые мои

меня не бойтесь

я не дотошный

я немного невоздержанный

растет сурепка в огороде

но в народе

тревога о дорогах не растет

дороги все по-прежнему в порядке

и все ведут по-прежнему на юг

туда где важно жарят шашлыки

усатые почтеннейшие люди

иные женщины боятся лошадей

иные же в пустых ночных парадных

вы милые мои меня не бойтесь

я по ночам в парадном не стою

то мой двойник

(он право озорник!)

то мой двойник

стоит там в черной шляпе

и смотрит обжигающе

и смотрит

недобрым взглядом

вы милые мои

меня не бойтесь

я черной шляпы год как не ношу

хожу в берете

Городские надписи

надпись

в кафе-мороженом:

ВАС ОБСЛУЖИВАЕТ ЦВЕТКОВА

сижу за стойкой

пью болгарское вино

сосед справа

пьет шампанское

сосед слева

пьет портвейн

предо мною

улыбающаяся Цветкова

– никакая я не Цветкова! –

говорит она –

Цветкову уже уволили

надпись

в сквере:

КОРМИТЬ ГОЛУБЕЙ ЗАПРЕЩЕНО!

одинокий голубь

бежит ко мне

по сырому песку аллеи

подбегает

останавливается

и смотрит выжидающе

– дружище голубь

нет у меня ничего съестного

вот брат

какое несчастье!

надпись

на стенке телефонной будки:

ЗДЕСЬ ПОБЫВАЛ РЯБЦЕВ

придумываю номер

опускаю две копейки

и слышу ласковый

девичий голос

– милая девушка –

говорю я –

в этом мире побывал Рябцев!

– никогда не поверю!

говорит девушка

и вешает трубку

надпись

в диетической столовой:

ПРИНОСИТЬ С СОБОЙ

И РАСПИВАТЬ СПИРТНЫЕ НАПИТКИ

КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОСПРЕЩАЕТСЯ!

под надписью

два солдата

распивают поллитровку

наливают в стаканы

тщательно

поровну

по справедливости

– господи!

как им хорошо!

у них полная справедливость!

надпись

на витрине магазина:

ОБРАЗЦЫ НЕ ПРОДАЮТСЯ

надо быть образцом –

думаю я –

непременно надо быть образцом

во что бы то ни стало

надо быть образцом

нельзя продаваться!

Благой порыв

дешевеньким счастьем

торгуют повсюду

добротного горя

нигде не найти

задумчивый лыжник

стоит на горе

с букетом замерзшей

персидской сирени

вдали на лужайке

пасутся кентавры

но нет пастуха

и не нужен пастух

уходят непьющие

трезвые гости

угрюмый поэт

допивает вино

вдвоем со своею

упрямицей-музой

однако известно:

благие порывы

ведут нас туда

где грешно горевать

о радость!

отдаться благому порыву

поссориться с музой

и скинув пиджак

подраться

с большим одноглазым циклопом

поставить циклопу

под глазом

синяк!

Загадочный стрелок

по дорожке

прыгает полосатый мячик

за мячиком

бегает маленький мальчик

у дорожки

стоит стрелок из лука

мрачный такой стрелок

неприветливый

очень редко

меня о чем-нибудь просят

очень редко

(воспоминание

о хитрых островах

о каком-то море

простодушнейшего цвета)

чаще пугают меня

до смерти

чем пугают

(воспоминание

о какой-то комнате

с единственным стулом

посередине)

иногда

и совсем меня не трогают

только смотрят на меня

внимательно

только смотрят прищурясь

как хожу я

беспрестанно улыбаясь

как-то криво улыбаясь

в теплых шлепанцах

со стоптанными пятками

в старых шлепанцах

(воспоминание

о том далеком времени

когда шлепанцы

были новыми)

по дорожке

уже не прыгает полосатый мячик

за мячиком

уже не бегает маленький мальчик

но у дорожки

по-прежнему стоит стрелок из лука

непонятный какой-то стрелок

загадочный

Горящая душа

душа горит

пламя белое

и дыма почти нет

бездымным белым ярким пламенем

чья-то душа горит

вдали на холме

красиво!

В густой толпе

в густой толпе

стою уединенно

и слушаю голоса

вопиющих в пустыне

уже осипшие

но еще бодрые голоса

оглянись же

оглянись

уходящий без оглядки

никогда не приходивший

но вечно уходящий!

оглянись же хоть раз

без конца уходящий

и ты увидишь

пустые глаза времени

которое давно ослепло!

Караул

крикнем тихонечко:

караул!

авось не услышат

крикнем чуть погромче:

караул!

авось не поймут

крикнем что есть мочи:

караул!

авось обойдется

крикнем

но на всякий случай разбежимся

а после соберемся снова

и поделимся впечатлениями

то-то будет разговоров!

Старые и новый

старые сказали новому:

будь хорошим!

потом включили радио

и слушали чей-то смех

вроде бы детский

а новый трусил ужасно

не до смеха ему было

и все же

он шагнул вперед

зажмурив глаза

как он и думал

его убили

выстрелом в спину

а смех прекратился

ненадолго

как он и думал

Букашке

ползи букашка

ползи

будь храброй букашка

ползи не робей!

будь твердой букашка

ползи не сомневайся!

будь умницей букашка

ползи не валяй дурака!

когда доползешь

поверни обратно

и ты приползешь туда

откуда уползла

не веришь?

спроси кого хочешь!

В Женеве

когда-то в Женеве

посадили в тюрьму трех кожевников

потому что они съели на спор

по три дюжины пирожков

потом в Женеве

убивали анабаптистов

потому что они не любили оружие

и нигде не служили

потом в Женеве

сожгли Сервета

потому что он был очень умен

но вовремя не убежал из Женевы

а после в Женеве

поставили памятник Сервету

потому что как выяснилось

его напрасно сожгли

Вдали от суеты

вечность!

вечность!

а что вечность?

вечно она пугает нас

а сама небось

тоже трусиха

мгновение!

а что мгновение?

я даже не могу крикнуть ему:

остановись!

потому что простудился

и потерял голос

а в промежутке

какие-то лужайки

усыпанные спелой земляникой

только и всего!

вдали от суеты

наедине с надоевшей вечностью

смакую каждое захудалое мгновение

и никому не жалуюсь

Земля гудит

Земля гудеть стала

приложишь ухо

и слышно – гудит

громко так

и вроде сердито

когда ходишь по ней

не очень и слышно

а приложишь ухо –

гудит

здорово гудит

злится чего-то

раньше она не злилась

добрее была

На вершине жизни

1

мы встретились на вершине моей жизни

я стоял на холодном ветру и глядел на мир сверху

она подошла сзади и долго стояла молча

я знал что она стоит сзади но не оборачивался

– как забавен мир когда глядишь на него сверху! –

сказала она наконец

– о да очень забавен! – сказал я –

но как ты здесь очутилась?

я и сам сюда еле добрался

– не валяй дурака! – сказала она –

ты уже знал что мы встретимся на самой вершине! –

и тут я обернулся

2

она сняла туфли и положила ноги на плечо шоферу

– вас не беспокоят мои ноги? –

спросила она деловито

– нет нисколько! – ответил шофер

при этом машина вильнула

и мы едва не врезались во встречный грузовик

– ну вот и хорошо! – сказала она –

какой вы милый и воспитанный юноша!

– да что вы! какой же я юноша! – сказал шофер

при этом машина опять вильнула

и мы едва не столкнулись со «скорой помощью»

– хотите закурить? – спросила она

и протянула шоферу пачку сигарет

– спасибо я не курю за рулем – сказал шофер

при этом мы выскочили на тротуар

и едва не задавили женщину с шотландской овчаркой

– а нельзя ли побыстрее? – мы же еле тащимся! –

сказала она

– пожалуйста! – сказал шофер

и мы помчались со смертельной скоростью

– хорошо прокатились! – сказала она вылезая из машины

– сказочная женщина! – сказал шофер

вытирая шею носовым платком

– вот видишь! вот видишь! я сказочная! –

сказала она мне радостно –

а ты не верил!

3

я говорю: все плохо! нет ничего хорошего!

а она твердит что хорошее иногда встречается

спорим страшно

до ссоры

обиженная

она уходит

и я терпеливо жду когда она вернется

сначала вдалеке я замечаю ее платье

потом я узнаю ее походку

потом я любуюсь ее фигурой

после я восхищаюсь ее лицом

и под конец совершенно дурею

глядя на коричневые крапинки в ее зеленых зрачках

– ну как? – спрашивает она –

не правда ли хорошо?

– хорошо! – соглашаюсь я и пристыженно опускаю глаза –

удивительно хорошо

даже не ожидал!

4

и дни текли

и дни слагались в месяц

в весенний месяц под названьем «май»

и как обычно в скверах на скамейках

лобзались парочки

а в моргах как обычно покойники лежали на столах

и было не на шутку необычным

лишь существо смешливое с глазами

на вид обычной осторожной рыси

оно вело себя неосторожно

и не заботилось о собственном здоровье

и дни текли

и подходил к концу

обычный май прекрасный месяц май

удобный для любви и похорон

по вечерам белело в полумраке

ее лицо в широкой черной раме

волос освобожденных от заколок

5

играли в прятки мы

она была хитра

она закапывалась в волосы свои

и тихо в них лежала не дыша

следя за мною в узенькую щелку

я начинал раскопки

я копал

я предвкушал великие открытья

я был медлителен я не был тороплив

и продолжительных раскопок не боялся

и вот (о радость!) появлялась мочка уха

потом ноздря

потом щеки кусочек

а после появлялся дивный глаз

большой зеленый восхитительно моргавший

моим находкам не было конца

я составлял их перечень подробный

6

– я все равно умру! – говорила она – отравлюсь газом! –

она не подозревала

что можно умереть просто от любви

ей вовремя сделали операцию и она выжила

она лежала на больничной койке

пила больничный чай

и радовалась жизни

– мне жаль тебя! – сказал я ей –

ведь это так красиво – умереть от любви!

а ты лежишь на этой узкой железной койке

пьешь этот отвратительный жидкий чай

и радуешься этой всем надоевшей жизни!

– ага радуюсь! потому что дура – сказала она –

хочешь чайку? порадуемся вместе

7

все ускользает что-то, ускользает

какой-то штрих

какой-то нужный звук

какой-то жест руки ее случайный

(пальто на вешалке сначала было зимнее

с воротником из старой чернобурки)

страдая от того что ускользает

вхожу с опаской в некое пространство

заставленное лишними предметами

вот – думаю – как много здесь ненужного!

вот – думаю – как мало здесь полезного!

вот – думаю – последнее страданье

и хватит и довольно – настрадался!

пусть ускользает то что ускользает

пусть ускользает – мне-то что за дело?

(пальто на вешалке давно уж не пальто

а летний плащик светлый с пояском)

8

прощались мы всерьез

– ведь так нельзя! – она мне говорила

нет нельзя чтоб это продолжалось!

невозможно!

давай простимся! –

и прощались мы усердно

стараясь ничего не позабыть

из тех движений слов и ощущений

что так существенны при истинном прощании

прощались мы неистово

в безумстве

нас обвинили бы прощанья мастера

виды видавшие

– о нет невыносимо! – она мне говорила –

я умру

коль мы сегодня же теперь же не простимся! –

и я прощался с нею опасаясь

за жизнь ее

прощался неустанно

была весна

теплело на дворе

и каждый вечер

тщательно подробно подолгу и навеки

мы прощались

9

такси ловила

подымала руку

бросалась наискось наперерез бесстрашно

жестикулировала что-то объясняла

шоферам

и шоферы покорялись

и ехали куда она велела

послушно ехали за тридевять земель

в урочный час она меня покинет

и удалится вглубь воспоминаний

и там останется – понравится ей там

и будет вечно там в воспоминаньях

ловить такси на улицах вечерних

«Все не понять…»

все не понять

на это не надо надеяться

все и потом-то не поймут

где уж там!

но надо понять

как можно больше

и то

что стало понятным

надо завернуть в газету

перевязать бечевкой

и положить в шкаф

все никогда не понять

но то

что уже понято

надо хранить

в сухом и прохладном месте

тогда оно будет лежать годами

и не покроется плесенью

Одиссей

я – Одиссей хитроумный и ловкий

меня привязали когда-то веревкой

к мачте

и пели напрасно сирены

и хлопьями белой пузырчатой пены

плевали в лицо мне зеленые волны

во рту было солоно

прошло с тех пор столетий много

я до сих пор ищу дорогу

к родному берегу

к заботливым пенатам

давно уж потерял я счет заплатам

на грязно-буром пурпурном когда-то

моем плаще

который видел стены Трои

где очень храбро боги и герои

дрались за женщину

а в Риме при Нероне

и я не миновал креста

меня распяли за Христа

когда же позже размышлять я стал

о вере

меня пытали

и потом сожгли за ересь

последний раз

меня убили в Бухенвальде

на перекличке

беспричинно

смеха ради

эсэсовцы

им было очень скучно

и старый немец

очень добрый

очень тучный

удобрил пеплом Одиссея

грядку лука

и лук был едкий –

резать просто мука

когда мне сказали

что Пенелопа еще ждет меня

я не поверил

Нормальные люди

нормальные люди

спросили меня о чем-то

но я не понял

и попросил повторить

тогда они повторили

но я снова не понял

и попросил повторить еще раз

только погромче

тогда они растерялись

и я понял

что громче они не могут

и не потому

что у них пропал голос

а потому

что они чего-то боятся

это часто бывает

с нормальными людьми

Великан

часто

меня просят стать поменьше

но как я ни стараюсь

у меня это не выходит

– ладно – говорят мне –

оставайся таким –

но как ни ужасно

я расту

правда медленно

но все время расту

и скрывать это

становится все труднее

когда на меня смотрят

я съеживаюсь и приседаю

но это утомительно

и довольно противно

а когда я выпрямляюсь

голова моя касается потолка

и приходится быть внимательным

чтобы не разбить люстру

правда

карликом быть еще хуже

в толпе

могут и затоптать

Профиль Гоголя

некоторые

живут зажмурившись

некоторые –

заткнув уши

некоторые –

зажав нос

а кто-то

задумчиво рисует авторучкой

профиль длинноносого человека

на бумажной салфетке

сто раз говорил вам:

не удивляйтесь!

купите в кондитерской

мятных леденцов

и сосите их потихоньку

некоторые

ходят глядя в землю

некоторые –

глядя вбок

некоторые –

вообще не ходят

сидят неподвижно

а кто-то

очень старательно

рисует профиль Гоголя

на смятой бумажной салфетке

сто раз говорил вам:

не огорчайтесь!

купите в магазине игрушек

прыгающую заводную лягушку

и заводите ее почаще

некоторые

поют песни

некоторые

говорят всякие глупости

некоторые

покашливают с умным видом

а профиль

между прочим

получается очень похожим

тысячу раз говорил вам:

не паникуйте раньше времени!

Все может быть

все ухватить хотелось бы

в кулак

и выжать сок

и вылить сок в стакан

и поднеся стакан поближе к свету

увидеть муху в нем

и вытащить ее

и отпустить на все четыре стороны

но вот глядят

а кто – не разберешь

то ль с умными глазами дураки

то ль умники с дурацкими глазами

но вот галдят

а что – не разберешь

то ль восхищаются несчастьями своими

то ль возмущаются своею правотой

но могут и безглазые глядеть

галдеть же могут и безгласные

немые

и муха может мертвой оказаться

все может быть

Встреча

повстречался мне Гельдерлин

безумец несчастный

он шел под ручку с Сюзеттой

поболтали о величии Древней Эллады

о муках унижения

и о равнодушии тупой толпы

ах не печальтесь! –

сказала Сюзетта –

нам было еще хуже!

ах не слушайте ее! –

сказал Гельдерлин –

нам было куда лучше!

до чего же вы оба хорошие –

сказал я –

просто душа радуется

ах что вы! –

сказала Сюзетта

и зарделась как маков цвет

Превращение

я начитался Кафки

и чувствую

что со мной происходит превращение

– глядите люди добрые! –

говорю я –

со мной происходит настоящее превращение!

я превращаюсь

в никелированную ручку от двери

которая всегда закрыта!

глядите люди добрые –

я уже такой блестящий!

но добрые не глядят

глядят только злые

люто ненавидят они

эти никелированные ручки

особенно в дверях

которые всегда закрыты

Стиснув зубы

стиснув зубы

чищу мягкую уже прорастающую картошку

стиснув зубы

читаю теплые письма своих доброжелателей

и даже ем

не разжимая зубов –

приспособился

но иногда

я все же разжимаю зубы

чтобы они не срослись

мне говорят:

чего ты боишься?

срастутся и хорошо

не надо будет их сжимать

но мне как-то боязно –

вдруг криво срастутся!

На старом шоссе

я шел по старому полуразрушенному шоссе

кругом была свалка

ветер выдувал на асфальт

обрывки грязной бумаги

на обочине стоял пустой автобус

около него на земле

сидел пьяный шофер

ну как? –

спросил меня шофер

– да так себе –

ответил я

ветер подбросил обрывки бумаги

высоко в небо

и там они плясали

ликуя

– хорошо пляшут! –

сказал шофер

Сгущение мрака

сгущается мрак

но в сгущении мрака

есть много подробностей

взор привлекающих

есть много деталей

разнообразных

есть много к примеру

прорех и отверстий

прострелов навылет –

посмотришь и видишь:

там

с той стороны

как ни в чем не бывало

цветут одуванчики

бодро желтея

и лютики рядом

бесстрашно цветут

глупые цветы

а приятно

Угроза

вот возьму и растаю

и нагреюсь

до температуры кипения

и выплеснусь через края свои

и растекусь повсюду

после остыну и затвердею

ломами

ломами будут колоть меня

ломами тяжелыми

помучаются еще со мной

помучаются

Прекрасная молочница

десять лет

я покупаю у этой молочницы

молоко

кефир

масло

сыр

брынзу

творог

и еще что-то

вспомнил!

сметану!

сначала у нее был один подбородок

после их стало два

теперь их кажется шесть

что это вы на меня так смотрите? –

спрашивает она меня

каждый раз

ошибаетесь – говорю –

я смотрю не на вас

мне двести голландского сыру

нет все-таки скажите

чего вы на меня так смотрите? –

настаивает она

а что – говорю –

на вас и посмотреть нельзя?

мне еще триста творогу

не финтите! немедленно говорите

чего вы на меня так пристально смотрите? –

не унимается она

вы прекрасны! – говорю я –

вы прекрасны

той здоровой женской красотой

которая меня так волнует!

мне еще бутылку кефиру!

десять лет

покупаю у прекрасной молочницы

сметану

творог

брынзу

сыр

масло

кефир

молоко

и еще что-то

вспомнил!

маргарин!

Неуверенность и почему-то Мандельштам

распну

распну я тебя моя милая

и мухи будут долго ползать

по тощему голому телу твоему

обсуждая твои женские прелести

а Мандельштама я не очень люблю

он архаичен

плачущую

молящую о пощаде

беспощадно распну я тебя

моя хорошая

и автобусы скорбной вереницей

будут проезжать мимо

громко всхлипывая

а Мандельштам будет загадочно улыбаться

как греческая статуя

эпохи архаики

когда распну

возьму Мандельштама под руку

и мы пойдем с ним обедать

все равно же ты воскреснешь

моя неуверенность

на третий день

Гости

люблю

когда гости приходят не вовремя

гости!

гости!

ура!

нежданные гости пришли!

добро пожаловать

внезапные гости

не смущайтесь

не стесняйтесь

и будьте как дома!

вчера вот

приперлись четверо

один в плаще греческом

лобастый и очень серьезный

вроде бы Эсхил

другой длинный такой

тощий

и довольно остроумный

вроде бы Бернард Шоу

третий в парике до плеч

носатый

и видно что умный

вроде бы Декарт

а четвертый типичный японец

только мрачный

и немного не в себе

Акутагава конечно

держались между прочим

просто

безо всякого пижонства

Застенчивый

я застенчив

васильки вокруг

синие

а я рвать не решаюсь

еще

мраморный торс атлета

копия конечно

с античного оригинала

и еще вышивка гладью

цветы какие-то

фантастические

но васильки лучше

усадили меня за стол

угостили чаем

я застенчив

одну чашку выпил

Солнечные зайцы

в жаркий полдень

где-то в далеком прошлом

сижу в тени

и слушаю

из настоящего

доносятся выстрелы

палят в солнечных зайцев

но из будущего

не доносится ни звука

в будущем полнейшая тишина

стало быть

всех солнечных зайцев

перебьют в настоящем

в жаркий полдень

где-то в незапамятном прошлом

сижу в прохладной тени

рядом на земле

лежат солнечные зайцы

они разомлели от жары

и не двигаются

Хрупкий

нельзя же так –

говорят –

пригнись немного

и ты войдешь в эту низкую дверь

а за дверью

тебя уже давно ждут

стол накрыт

и бутылки уже откупорены

нет –

говорю –

мне так нельзя

негибкий я

хрупкий

пригнусь и сломаюсь

но нельзя же нельзя же –

говорят –

быть таким упрямым!

почему же это –

говорю –

нельзя?

почему почему нельзя?

нет вы мне объясните толком

почему собственно нельзя?

нет вы мне объясните как следует!

а за дверью

слышно

уже вино разливают

надоело им

видно

меня ждать

В процедурном кабинете

в поликлинике

в процедурном кабинете

стоит Филипп II

держа за руку инфанту Изабеллу

(ребенку нет еще и десяти)

бойкая разговорчивая сестра

ловко втыкает шприц

в вену на моей руке

шприц медленно наполняется

и король выпячивает челюсть

наслаждаясь видом свежей крови

уберите вашу челюсть

ваше величество! –

говорит сестра –

немедленно уберите челюсть

и уведите отсюда эту девчонку

детям здесь нечего делать!

Филипп послушно поджимает челюсть

и уходит из кабинета

уводя за руку свою дочь

покоя от них нет! –

говорит сестра –

придут

и глазеют на кровь

и глаза у них ненормальные

в понедельник

Тамерлан пожаловал

а в среду

Робеспьер

еле-еле их вытолкала

Японский зонтик

наивные беленькие облака

с удивлением разглядывают пьяного

лежащего у пивного ларька

а что тут такого?

пьяный как пьяный

беда небольшая

упился и лежит

никому не мешает

но можно просто сойти с ума

слушая как рыдают старинные дома

получившие известие о трагической гибели

прекрасной стильной старинной мебели

сгоревшей при пожаре

сегодня из зоопарка две цапли сбежали

пивной ларек

заперт на большущий амбарный замок

пиво кончилось

вчера

купил жене

японский зонтик

Глупые игрушки

о эти глупые игрушки

плюшевый слоненок

и кукла

по имени Анютка!

спросить ее:

где ты Анюта? –

а она отвечает:

я тута я тута! –

и при этом

кретин-слоненок

ржет

совершенно как жеребенок

о этот хохот идиотский

внезапный хохот без причины!

хохочут женщины по-скотски

хохочут дети и мужчины

хохочут древние старушки

и как видите

даже плюшевые игрушки!

Зверь

никому ничего не надо объяснять

сами поймут

если не дураки

никому ничего не надо отдавать

сами возьмут

если захочется

только вот зверь лохматый

смотрит в глаза

на руки просится

только вот зверь лохматый

глаза желтые

если взять зверя на руки

он пригреется и задремлет

если никого не ждать

все придут

нежданно-негаданно

Гудок теплохода

теплоход гудит не так часто

раз гудит

надо слушать

но не обольщайтесь понапрасну

лучше купите клею

и склеивайте из картона коробочки

раскладывайте все по коробочкам

и будьте внимательны

теплоход гудит по доброте душевной

мог бы

и не гудеть

но не терзайтесь попусту

закрывайте коробочки крышками

и расставляйте их по полочкам

во всем должен быть порядок

теплоход теплоходу рознь

не каждый

гудеть-то любит

Зяблик

просветление?

скорее возмужание

и разумеется зяблик

поющий на ветке ольхи

сверкание?

скорее мельтешение

но изредка сверкает что-то

сам видел

вдохновение?

какое там вдохновение!

просто зяблик поет

очень старательно

Ручеек

два черных пламени

и пламя цвета грохота

и пламя цвета шелеста страниц

листаемой глупцами умной книги

ряд чисел неоправданно огромных

и единица скромная простушка

и наконец на фоне любопытства

чудовищные муки самых первых

и самых настоящих христиан

из этих мук безмерных вытекает

прохладный и прозрачный ручеек

вытекает и течет безо всяких ухищрений

просто течет и журчит

издалека его слышно

вы

там в углу

внимайте

и учитесь беззвучно рыдать –

пригодится

Чуть-чуть

чуть-чуть вызывающе

чуть-чуть пересолено

но зато недвусмысленно

и необратимо

чуть-чуть опасно –

если быть ротозеем

можно свалиться

в открытый люк канализации

и тогда

как гора с плеч

изысканная

как японская хризантема

чуть-чуть подрагивая плечами

движется женщина

к непростительной старости

на чуть-чуть все и держится

для чуть-чуть и стараюсь

Чувствительная муха

муха села мне на руку

подбежала к родинке у запястья

и остановилась как вкопанная:

никогда в жизни

она не видела ничего подобного

потрясенная до глубины души

она пришла в экстаз

сплясала вокруг родинки

какой-то дикий невообразимый танец

и вконец растрогавшись

разрыдалась

всю валерьянку на нее извел

долго не успокаивалась

«Вот говорят…»

вот говорят –

ничего не происходит

спросите швейцаров лучших ресторанов

они вам скажут

спросите спросите рыбок в аквариумах

они подтвердят

происходит нечто непонятное

нет – говорят –

ничего не происходит!

поглядите в телескоп на Меркурий

он хорошо виден

поглядите поглядите на пуделя

который бегает в сквере

пудель нестриженый –

происходят вещи поразительные!

нет – твердят –

решительно ничего не происходит!

зло берет

«Когда я чувствую…»

когда я чувствую

что здесь что-то не так

я выпиваю стакан молока с хлебом

и подметаю пол

в прихожей и на кухне

когда я чувствую

что тут что-то не то

я начинаю чинить

вечно испорченный магнитофон

хотя в радиотехнике

я ни бельмеса не смыслю

когда же я вижу

что все никуда не годится

я вызываю на поединок

всех рыцарей средневековья

и всех дуэлянтов новейшего времени

но все они

по разным причинам

отказываются со мною драться

ничего не остается

как уйти в ванную

и читать Лукиана

лежа в теплой воде

когда я чувствую

что вода остыла

я принимаюсь за Рабле

Пророк

пророк я или нет?

быть может и пророк

младенчество мое

кончается в субботу

жалеть себя смешно

жалею календарь

дурачество мое

продлится еще долго

хвалить себя нельзя

хвалю Антониони

бодрячество мое

давно со мною в ссоре

характер у него

на редкость отвратительный

пророчества мои

однако не сбываются

пророчествую я

бесцельно

по привычке

Стихи о том что встречается

на улицах часто встречаются негры

ночью их лиц почти не видно

и белых девушек это волнует

встречаются еще такие люди:

положат на стол жареную свинью

обложат ее жареными поросятами

и долго пожирают это семейство

смеясь от удовольствия

еще встречаются киты-самоубийцы

которые выбрасываются на берег

их оттаскивают в море

но они возвращаются

и все равно выбрасываются

встречаются такие разочарованные киты

но ни разу

ни разу не встречал я архангела

с синими крыльями

крылья встречаются черные

белые

и зеленые

изредка золотые

Динозавр

в парикмахерскую заполз

обыкновенный динозавр

правда молодой

но и не слишком юный

посетители его обступили

один говорит:

ну и слон чудной!

такого нечасто встретишь

другой говорит:

ну и бегемот диковинный!

урод какой-то

третий говорит:

ну и крокодил редкостный!

красотища!

рассуждают

руками машут

тоже мне умники нашлись!

осатанеть можно

Боязливый

всю жизнь я чего-то боялся

в детстве

я боялся шерстяного свитера

он был очень кусачий

в отрочестве

я боялся мальчишек-старшеклассников

они были очень злые

в юности

я стал бояться смерти

она была совершенно непостижима

став зрелым мужем

я стал побаиваться прошлого

в котором остались

и свитер

и мальчишки

и смерть

прошлое

вечно стоит за спиной

это настораживает

Русь

Лель

родная Русь

рябины

ряска

лукошки

лапти

лопухи

и Лель играет на свирели

и девки ржут над ним как лошади

а парни подпоили Леля

и уложили с бабой спать

озорники!

В семнадцатом веке

ходил я по Руси

то кабак

то кладбище

то кладбище

то кабак

на дорогах люди валяются

то ли мертвецы

то ли пьяные мертвецки

то ли праздник был

то ли побоище

ходил я по Руси

в семнадцатом веке

и было мне как-то невесело

потом вижу:

лежит человек

смотрит в небо и улыбается

вроде бы жив

вроде бы трезв

и улыбается!

придурок! – решил я

и посмотрел в небо

а в небе солнце такое яркое

что глазам больно

и стало мне совсем грустно

Царь Иван

(вариация первая)

царь Иван

как мог

о Руси радел

о Руси нерадивой

юродивой

царь Иван

как дочь

свою Русь любил

но держал ее в строгости

не баловал

царь Иван

нечаянно

Русь напугал –

до сих пор бедняжка

заикается

Пьяные деревни

утром еду по Руси

на грузовичке

вдоль шоссе

стоят пьяные деревни –

все избы покосились

ни одна прямо не стоит

что же это творится! –

говорю я шоферу –

все деревни с утра пьяны

а праздника нет!

в праздник еще не то будет! –

отвечает шофер –

все избы попадают набок

ни одна стоять не останется!

остановитесь пожалуйста у магазина, –

говорю я

вхожу в магазин

покупаю «маленькую»

и выпиваю ее прямо из горлышка

пьяный еду по Руси

на грузовичке

по сторонам совсем трезвые деревни –

все избы стоят прямо

все ясно! – думаю я –

чтобы не останавливать машину

водку надо брать с собой

Царь Федор

я добрый тихий царь

стою в горнице у окна

и гляжу на Русь

Русь сидит на травке у пруда

и плетет венок из ромашек

эй, Русь – кричу я ей –

для кого венок плетешь?

– для тебя, царь-батюшка –

отвечает Русь –

положу его на твою могилку

ты добрый тихий царь

долго не проживешь

стою в горнице у окна

и плачу

я добрый тихий царь

но мне жить хочется

Роды

рябая Русь

в рубахе рваной

рожает

родится розовый ребенок

заорет

и робко роботы

толпой его обступят

рубите руки

резвым гармонистам!

там Русь лежит

среди стволов сосновых

там Русь лежит

и смотрит в облака

там Русь лежит

и тихо ровно дышит

а радиоактивный теплый дождик

шуршит в хвое

и медленные капли

стекают по рябым ее щекам

растут грибы

гигантские грибы

растут в лесу

их собирают дети

и продают на рынке за бесценок

но никому они не говорят

что там, на мху

рябая Русь рожает

что проку прятаться? –

иные рассуждают –

история

как трактор озверевший

прет напролом

просеку прорубая

в непроходимом времени

простите

но надо все же

руки обрубить

всем резвым гармонистам

поскорее

рябая Русь рожает

о, господи

как долго!

Царь Иван

(вариация вторая)

ручьевая форель не выносит мутной воды

турки не терпят армян

а царь Иван не терпел измены:

истребил верных друзей

перебил преданных слуг

погубил родного сына

и умертвил внука во чреве матери

белые медведи не выносят жары

арабы не терпят евреев

а царь Иван не терпел однообразия:

кого удушили петлей

кого посадили на кол

кого забили палками

кого сварили в кипятке

кого и на вертеле зажарили

но Русь терпела царя Ивана

кряхтела но терпела –

так ей хотелось

Масленица

тройки скачут

визг

смех

ржанье

топот

снег столбом

пропадай все пропадом –

веселая масляница!

тройки скачут

шум

гам

песни

хохот

на ходу швыряют бутылки

разбивая их о стены

пропадай все пропадом –

веселая масляница!

тройки скачут

звон

свист

крики

гогот

на ходу вываливаются из саней

и разбиваются насмерть

пропадай все пропадом –

веселая масляница!

я к ней:

Русь, говорю

пропадет ведь все пропадом!

она молчит

я ее за рукав дергаю:

чего молчишь-то?

Русь, а Русь!

ты что, не слышишь?

а? эй Русь!

да что с тобою?

ну же, Русь!

эй, брось дурить!

опомнись, Русь!

о, господи

мне страшно, Русь!

пригляделся

а это и не Русь вовсе –

чужая какая-то женщина

глухонемая

В поезде

наш поезд

идет сквозь бесконечные сосновые леса

мы одни в вагоне

у нее детский беспомощный рот

и румянец на щеках

у нее толстая длинная коса

но она горбата

Русь – говорю я ей –

уродина ты моя ненаглядная

куда нас несет?

зачем ты так? –

шепчет она

и опускает глаза –

зачем ты так!

я же не виновата

На вокзале

каждый день

стою на вокзале

с букетом цветов –

кто-то

может приехать издалека

и вечно кучка зевак

толпится вокруг меня

умиленная моим пиджачком

в клеточку

купленным в незапамятные

светлые

мифические времена

чтобы сосредоточиться

закрываю глаза

и воображаю что я в раю –

поют мне песни

серафимы шестикрылые

и херувимы с розовыми попками

вокруг меня

резвятся и визжат

не открывая глаз

я говорю зевакам:

устраните последствия

но не троньте причины

оставьте причины

безо всяких последствий!

но они только вздыхают

тогда я говорю:

взгляните как скромно

без лишнего шума

пасутся стада

на зеленых лугах!

но и это не помогает

а херувимы тянут меня за брюки

и озорничают всячески

каждый день

кто-то может приехать

и встречать его некому –

приходится мне

цветы нынче дороги –

прямо разоренье

Без намеков

говорил же я вам:

живите отчетливо –

а вы что делаете?

есть же

чистая накрахмаленная скатерть –

ее и постелите

есть же

светлая пустота залива –

ею и любуйтесь

для начала

возьмите подсвечник

и вставьте в него обыкновенную свечу

потом и зажжёте ее

если удастся

без намеков скажу –

спички сырые

«Нет краткости…»

покой нам только снится

Блок

нет краткости

нет и подобия точности

нет мелочи – надо разменять трешку

нет сил удивляться – больше не удивляюсь

и нет покоя

кажется

есть камни в почках

кажется

были и добрые императоры в Древнем Риме

кажется

будет наводнение – ветер сильный

но покоя не будет

да и не было его

никогда не было

даже не снился он мне

никогда не снился

Хихикающие

сижу в кино

на экране кого-то мучают

в зале хихикают

сижу в театре

на сцене

кто-то пускает себе пулю в лоб

в зале хихикают

стою у входа в метро

мимо проходит горбун

за его спиной хихикают

схватил одного за пуговицу:

чего хихикаешь – говорю –

хохотал бы уж во все горло!

а вокруг уже столпились

глядят

и хихикают

тьфу ты пропасть!

Да здравствуют эскулапы!

я болен

всеми болезнями сразу

бубонной чумой

скарлатиной

желтухой

склерозом сосудов

и нелюдимостью

а вы излечились от насморка

и очень хорошо

ради бога

больше не болейте!

не болейте в Индии

не болейте в Англии

не болейте в Бельгии

не болейте в Чили

не болейте на острове Святой Елены

и на острове Пасхи тоже –

глупо болеть

на таких знаменитых островах

но если уж заболеете

то болейте всеми болезнями сразу

как я

выдумщик бессовестный

и да здравствуют эскулапы!

Стихи о хороших и плохих людях

из хорошего человека

можно сделать все что угодно:

крепкую веревку

машинку для стрижки овец

надежный арифмометр

или кусок кровавого мяса

с торчащими из него

обломками костей

из плохого человека

многого не сделаешь

плохие люди

идут на подставки для утюгов

и на пуговицы для дамских пальто

неплохие между прочим пуговицы

получаются из плохих людей

Случайный

случайно я пришел

случайности обязан

за хор лягушечий

за трубный глас органа

и за урчанье холодильника на кухне

случайно плачу я

случайно я смеюсь

и засыпаю по ночам в объятиях

своей возлюбленной

своей слепой случайности

дверной косяк

поковыряю пальцем

и удалюсь

и удалюсь до случая

Смешная охота

вижу – идет медведь

можно мне – спрашиваю – не убивать медведя?

можно мне его не трогать?

– конечно – говорят – конечно же можно

не хочешь – не убивай –

и убивают медведя у меня на глазах

убили и смеются

– молодец – говорят – пожалел не убил медведя

медведь был хороший

умный!

стою и гляжу на убитого медведя

стою и смеюсь как дурак вместе с ними

смеюсь и уняться не могу

они уже не смеются а я все смеюсь

они говорят мне: плюнь не расстраивайся

посмеялся и будет! – а я все смеюсь и смеюсь

они говорят мне: брось! не горюй

медведь-то может и оживет!

а я говорю им: ну да оживет!

как бы не так – говорю – оживет!

ха-ха – говорю – оживет!

ждите!

но тут медведь встает отряхивается и уходит

ожил все-таки

вот видишь! – говорят они – а ты все смеешься!

– ну да – говорю – смеюсь

разумеется – говорю – смеюсь

ха-ха – говорю – смешно

медведь-то ожил!

смех смехом а охота продолжается

вижу – идет зверь непонятной породы –

голова крокодила а тело слона

можно мне его убить? – спрашиваю

– конечно можно – говорят – ты же на охоте!

подымаю я ружье и снова смех меня разбирает

надо стрелять а я смеюсь как идиот

смеюсь и успокоиться не могу

а зверь смотрит на меня и тоже смеется

так и убил я его смеющегося

все равно думаю

оживет

стою и гляжу на лежащего зверя

стою и жду когда начнет оживать

стою и терпеливо жду но зверь не оживает

можно мне – спрашиваю – больше не охотиться

можно мне домой пойти?

– конечно – говорят – конечно же можно!

смешно – говорят – еще спрашивает!

Короткие слова

уже вечер

и не надо длинных слов

обойдемся короткими

сыр

сор

суп

вкусный суп с фрикадельками

мох

мех

миг

долгожданный миг великого блаженства

род

ряд

раб

жалкий раб пойманный при попытке бегства

дым

дом

дар

божественный дар терпения

не доставшийся нетерпеливым

поднося ко рту ложку супа с фрикадельками

я испытываю миг величайшего блаженства

и забываю о рабе-неудачнике

лишенном дара терпения

и не сумевшем удрать

сосчитаю до трех:

раз

два

три –

и лягу спать

утро вечера мудренее

Стихи о справедливости

мне было двенадцать лет

я жил на Востоке

поедал черепах

предварительно расколов молотком их панцири

грыз дикие коренья

разыскивая их в весенней степи

и помирал от загадочной болезни

название которой так и не запомнил

но справедливость восторжествовала

и я выжил

мне тридцать восемь лет

на блюдечке лежит долька апельсина

с подсохшей корочкой

на книжной полке стоит керамический барашек

с крутыми рогами

все это ерунда! –

говорит барашек –

никакой справедливости нет на свете!

нет есть! –

кричу я чуть не плача

и бросаю в барашка

дольку апельсина с подсохшей корочкой

Древесный жучок

мокрые пеленки

висят в ванной на веревке

мои часы

отстают на целый час

моя новорожденная дочь

долго плачет

а древесный жучок

бегает по дну стакана

переворачиваю стакан

и жучок уже бегает

по круглому кусочку стола

очерченному краем стакана

подымаю стакан

и жучок

не помня себя от радости

бежит по безбрежной пустыне стола

накрытой клетчатой клеенкой

прощай

прощай древесный жучок!

прощай навеки!

сую соску-пустышку

в рот своей дочери

снимаю с веревки

высохшие пеленки

узнаю по телефону

точное время

и подвожу стрелки

своих часов

будь счастлив древесный жучок!

будь счастлив!

Как всегда

на мой взгляд

всё неопределенно

непереносимо

и попросту ужасно

но мне говорят

что всегда так было

меня трясет

когда я размышляю

о судьбе всего сущего

но мне доказывают

что и всегда

кое-кого трясло

я говорю: оглянитесь!

оглянитесь вокруг!

неужели вы ничего не видите?

но меня уверяют

что и всегда

никто ничего не видел

не верю – говорю –

не верю что всегда!

вот вот – говорят –

всегда все не верят!

Затейники

когда никому не страшно

а кое-кому и скучно

появляются затейники

они смешат

тормошат

пугают

щиплют

щекочут

удивляют

и все время что-нибудь затевают

затевают шумные игры

со стрельбой

с беготней

и с мучительством

затевают резвые игры

разрушая все что попало

затевают веселые хороводы

вокруг ярких высоких костров

затевают красивые хороводы

сжигая все что горит

кое-кому становится страшно

зато никому не скучно

никто не зевает в кулак

затейники выводятся из яиц

яйца не съедобны

Тоскующий гомункулус

скалится

вроде бы смеется беззвучно

но не смеется –

что-то грызет

кажется воблу

чешется

покрякивает

постанывает

скребет спину живот затылок

заразительно чешется

аппетитно

матерится время от времени

от всего сердца

но не громко

как бы воркуя матерится

музыкально

плюется сквозь зубы

и еще по-другому –

сложив губы трубочкой

с силой и точностью невероятной

грызет воблу

чешется

матерится

плюет по сторонам

а сам все тоскует

тоска на него нашла

беспричинная

Подходящий

этот человек – подходящий

из разговора

подхожу помаленьку

подхожу к незнакомцу

трогаю его за рукав

и говорю что его пальто

выпачкано сзади чем-то белым

подхожу к гипсовому оленю

стоящему у пригородного шоссе

и протягиваю ему

пирожное со взбитым кремом

с удовольствием

подхожу к домам в стиле «модерн»

и подолгу разглядываю

металлические решетки на балконах

завидя знакомых

непременно подхожу

и разговариваю о каких-нибудь пустяках

для приличия

иногда же

подхожу к самой грани

погляжу за грань

и отхожу

но подхожу непрестанно

Светлые мысли

светлые мысли порою

надоедают изрядно

тогда приступают к игре

играют в теннис

в кошки-мышки

в справедливость

в водное поло

в благородство

и в лапту

светлые мысли

в игре бесполезны

о стать игроком!

о играть и выигрывать!

или даже проигрывать –

это не важно

проиграть

и удалиться

с постным смиренным лицом

светлые мысли

все растеряв

еще

играют в войну

в преферанс

и в прятки

тоже интересные игры

Удушение

удушение происходит по-всякому

ласкаясь

удушают нежные и преданные женщины

пряно благоухая

удушают причудливые экзотические цветы

постепенно но иногда и мгновенно

удушают злосчастные роковые обстоятельства

не все удушенные умирают

некоторые предпочитают жить

с посиневшим от удушья лицом

женщины лицо припудривают

но это мало помогает

в общественном туалете

я познакомился со счастливейшим из людей

у него на спине было написано:

«удушению не подлежит»

чем вы занимаетесь? –

спросил я его

и он смутился

чем вы занимаетесь? –

спросил я его еще раз

и две больших слезы

скатились по его щекам

чего вы плачете? –

спросил я его напоследок

и он вытер слезы

рукавом пальто

Подражание персидскому

брожу по комнатам

по длинным коридорам

по узким лестницам

по светлым галереям

по тротуарам

и по мостикам горбатым

брожу вдали

к себе не приближаюсь

проходит свет

дневной обычный свет

сквозь локоть мой проходит

сквозь стопу

сквозь голень

сквозь бедро

сквозь поясницу

прозрачностью своею

восхищаюсь

без рук моих обходятся

без глаз

без нервности моей

без опасений

за жизнь деревьев рыб и насекомых

ненужностью своею

утешаюсь

гордясь собой

стою под черным небом

под небом серым

и под небом синим

гордясь собой

стою под разным небом

над гордостью своею

потешаюсь

стою не двигаясь

как некий монумент

воздвигнутый на площади базарной

у ног моих бранятся и божатся

у ног моих торгуют чем попало

над торжищем

нелепо возвышаюсь

о жить пронзительно!

о неустанно жить!

о жить безудержно!

о жить непобедимо!

живу не так

застенчиво живу

к руке возлюбленной

рукой не прикасаюсь

о жить и жить!

о простодушно жить!

о жить безоблачно

беззлобно беспробудно!

так и живу

мне снится долгий сон

ворочаюсь во сне

не просыпаюсь

«Внимание!..»

внимание!

внимание!

обратите внимание:

все великое

поражавшее монументальностью

оказывалось не слишком прочным

и распадалось на отдельные мелкие части

вызывая множество недоуменных вопросов

обратите внимание:

женская плоть прекрасна

мочки женских ушей нежны

и почти прозрачны

а выпуклости женских колен

умиляют всех скульпторов

обратите внимание:

история всегда возилась с плебсом

то с плебсом бунтующим

то с плебсом подобострастным

но плебс ненавидит историю

и хочет свернуть ей шею

обратите внимание:

упитанный полосатый

рыжевато-серый кот

безмятежно спит на витрине

букинистического магазина

рядом с огромным томом Мильтона

в тисненом переплете

и еще –

обратите внимание на стену вавилонскую

она с зубцами

Лезвие жизни

все время ощущаю лезвие жизни

острый конец его

холодит внутренности

все время ощущаю свою жизнь

воткнули мне ее

как нож в спину

воткнули и забыли вытащить

рукоятка так и торчит

о господи

разве можно жить

с ножом под лопаткой?

– можно

даже нужно

непременно надо жить

с ножом под лопаткой

о господи

рукоятка слишком велика

пальто не застегивается!

– ничего

надо перешить пуговицы

и оно застегнется

о господи

больно же очень

так больно

что можно с ума сойти!

– надо терпеть

сжать зубы

и терпеть

о господи

терпение уже иссякает

осталось капли три-четыре!

– вранье!

осталось целых пять

но

о господи

не лучше ли родиться мертвецом?

– как знать!

«Сбивают с толку»

сбивают с толку

сшибают с ног

еле стоящего на ногах

сгибают вдвое

уже согнутого пополам

отсекают голову

давно лишенному головы

без дела не сидят

гудят как шмели

порхают как бабочки

топают как слоны

и шевелятся

как пойманные раки в корзине

не заметить их трудно

я их сразу заметил

и обошел стороной

я не дурак

я их сразу узнал

и не стал с ними связываться

я не герой

я им издалека

кулак показал

не такой уж я трус

История моей смерти

Эти мысли

и снова они пришли

эти надоевшие мысли о смерти

чего им надо? –

думаю я с опаской –

мне еще пожить следует

поскучать в одиночестве

потолкаться в толпе

мне еще в зоопарк надо сходить

я давно там не был

ну, говорите, чего вам надо? –

спрашиваю я их без обиняков –

ну, говорите быстренько!

В гостях

однажды я был на волосок от смерти

я встретил свою смерть в гостях

она была довольно смазлива

когда мы с ней танцевали

я глядел ей в глаза и думал:

мог и не родиться!

ведь мог!

чего обижаться!

но она не узнала меня

она спутала меня с другим

в тот вечер один из гостей

умер от разрыва сердца

Вкус смерти

тебе надо умереть

это в наших интересах –

советуют мне враги

тебе надо умереть

это в твоих интересах –

советуют мне друзья

мне надо умереть

раз это всем на руку –

думаю я

и пробую умереть

да ты не пробуй! –

говорят мне друзья и враги –

ты возьми и сразу умри!

а я не могу так, сразу

я все пробую и пробую

и никак распробовать не могу:

вкус у смерти какой-то странный –

ни кислая она

ни сладкая

ни горькая

ни соленая

но и не пресная конечно

тут что-то не так! – думаю я –

отец говорил мне

что по вкусу

смерть напоминает моченое яблоко

правда он умер зимой

и свежих яблок тогда не было

Бегая по комнате

бегаю по комнате

листаю книги

глажу кота

бегаю по комнате

включаю приемник

слушаю пенье какой-то певицы

бегаю по комнате

набираю чернила в авторучку

вытираю тряпкой пыль со стола

выключаю приемник

бегаю по комнате

подбегаю к окну

и смотрю на молодых людей

играющих во дворе в волейбол

некоторые перед смертью поют

некоторые играют в волейбол

а я бегаю по комнате

бегаю

переставляю книги на полке

щелкаю кота по носу

снова включаю приемник

но певица уже не поет

она умерла

снова выключаю приемник

затачиваю карандаши

поливаю кактусы

снова подбегаю к окну

и вижу, что молодых людей уже нет

они тоже умерли

бегаю по комнате

и подозреваю себя в бессмертии:

все умрут, а я останусь –

идиотство!

Крик

было многолюдно

я понял, что умираю

и закричал

все, торопясь, стали расходиться

хватит с нас этих криков! –

сказал один

да, уже наслушались! –

сказал другой

перед смертью лучше помолчать! –

сказал третий

и все разошлись:

один пошел в кино

другой пошел в гости

третий пошел домой

осталась одна женщина

плюнь на всех! –

сказала она –

кричишь и кричи

кричи для меня

я люблю

когда кричат перед смертью

Алюминиевое сердце

наконец, я умер

вскрыли мой труп

и обнаружили

что у меня алюминиевое сердце

бедняга! – сказал врач –

вместо стального

ему подсунули алюминиевое

а он и не заметил

Мои похороны

мои похороны были скромными

я шел за своим гробом один

с букетиком фиалок в руке

день был солнечный

на кладбище пели птицы

и могильщики были навеселе

потом я напился на собственных поминках

плакал

и горланил дурацкие песни

я был доволен собой

потому что умер вовремя

Погоня

погоня!

гон!

преследованье!

ловля!

спасаясь

все преследуют друг друга

порой кого-то где-то догоняют

но кто-то ускользает от погони

с упорством дьявольским

гонясь за кем-то где-то

о гнаться весело!

о гнаться и смеяться!

о убегать легко и беспечально!

рискуя гнаться

и рискуя убегать!

настигнуть радостно

и убежать с восторгом!

не быть настигнутым

и догонять успешно!

порой живешь подолгу без оглядки

потом оглянешься

и вздрогнешь:

что за черт!

ведь за тобой погоня!

и какая!

бежишь

и слышишь топот за спиной –

погоня!

бежишь стремглав

канавы перепрыгивая –

погоня!

бежишь

не думая о сущности спасенья –

погоня!

бежишь

зловещих предсказаний не пугаясь –

к ним привыкаешь

можно конечно бежать не торопясь

на ходу

переливая из пустого в порожнее

и одновременно

фотографируя окрестные пейзажи

можно конечно бежать спустя рукава

и делая вид

будто и не бежишь вовсе

но надо торопиться

надо догнать бегущего впереди

и спросить его как дела

надо улыбнуться ему

приветливо

Кровоточащая структура

структура

редкая на ощупь и на вкус

и состоящая из тысяч

самых разных

не уживающихся вместе элементов

в ее глубинах

происходят битвы

в ее глубинах

вечно хлещет кровь

а наружу

только капли просачиваются

жалкие капли

если просверлить дырочку

кровь потечет тонкой струйкой

можно подставить рот

и пить прямо так

можно подставить стакан

и пить из стакана

можно подставить чайник

а после из чайника наливать в стаканы

и пить

можно просверлить еще одну дырочку

кровопийцам на радость

То самое

это веселенькое

шустрое

пестренькое

и гладенькое

это хмурое

малоподвижное

однотонное

и шершавое

это то

что нам знакомо

до мельчайших подробностей

это то

что нам подмигивает

запанибратски

это то

что нас сразит однажды

наповал

это то самое

Лики тоски

тоска

по ненайденному и потерянному

довольно развязная особа

она одевается вызывающе ярко

и ей явно не хватает вкуса

тоска

по не увиденному и не встреченному

всегда ходит в черном

но на монахиню она не похожа:

у нее густая кокетливая челка

а ее рот ярко накрашен

тоска

по не достигнутому и недостижимому

способна на любые выходки

она может вломиться в душу

глубокой ночью

и оставаться в ней до самого утра

самая милая тоска беспричинна

ее можно встретить

в совершенно неподходящих местах

даже в глазах приятеля

рассказывающего похабный анекдот

Провинция

кривые карнизы

уводят за грань истории

смешные колонны

стоят на краю искусства

косые оконца

глядят азиатским взором

на заспанный лик капители

коринфского ордера

есть чистота и свежесть примитива

в нагромождениях построек монастырских

и в рассуждениях пожарной каланчи

о философской сущности пожаров

страшна немая колокольня на горе

давно лишившаяся всех колоколов

она мычит и делает гримасы

ей хочется о чем-то мне сказать

ей хочется сказать

что ведь любили

любили бога на Руси

когда-то

Суд

судить меня надо!

судить!

судить меня надо не медля!

сам сажусь в судейское кресло

сам себя судит! – шепчут –

какое мужество!

– сам себя судит! – кричат –

будто судей больше нет!

а где они судьи?

приговор гласит:

тихая долгая смерть

со всеми удобствами –

с ванной

с телефоном

с холодильником

с телевизором

с магнитофоном

с пылесосом

и со стиральной машиной

сам себе был судьею праведным

но скажу по секрету:

не судите себя строго

не надо

Вариации на тему о самоубийстве

1

как хорошо

идти по Крюкову каналу

идти по Крюкову каналу напевая

остановиться постоять и снова

идти по Крюкову каналу вдоль ограды

идти к Фонтанке

а по Фонтанке хорошо идти к Неве

идти к Неве мостами восхищаясь

идти к Неве все так же напевая

мелодию приставшую с утра

вот так и следует

весь день с утра до ночи

ходить по набережным что-то напевая

ходить помахивать руками в такт шагам

это куда лучше чем второпях

выбирать способ самоубийства

обязательно выберешь не то что надо

и будешь проклинать себя до страшного суда

хорошо если он уже скоро

2

в такси ночью по городу

на предельной скорости

и на последние деньги

чтобы на поворотах взвизгивали тормоза

чтобы на крутом мосту перехватило дух

чтобы фонари в страхе прижимались к стенам

чтобы памятники шарахались в сторону

и долго не могли опомниться

в такси ночью по городу –

верное средство от самоубийства

два раза в месяц после часу ночи

и обязательно на последние деньги

рекомендую

3

в тихий пасмурный день

по набережной Крюкова канала

быстро идет человек

в сером пальто и черном берете

его лицо кажется мне знакомым

вглядываюсь и точно – это я

иду следом

прибавляю шагу почти бегу чтобы не отстать

и вдруг на углу Садовой

на меня налетает мотоцикл

подбегаю к себе лежащему на мостовой

и вижу что скорую помощь

вызывать уже бесполезно

не бойтесь, – говорю я мотоциклисту –

вы не виноваты

этот человек самоубийца

я точно знаю

Стихи написанные по случаю принятия душа

я принял душ

и вытираясь полотенцем

я понял вдруг

что мне уж не подняться

нет не подняться мне

к высотам духа

другие как-то подымаются туда

(тропинки знают

или просто им везет)

а мне никак

и я живу внизу

и принимаю душ

от времени до времени

другие как-то забираются туда

(им помогает кто-нибудь

небось)

а мне никто не помогает

я внизу

и вытираюсь полотенцем

после душа

о оказаться б на высотах

хоть разок!

хотя б на час

или минут на двадцать!

а душ приятный был

прохладный и бодрящий

и полотенце было свежее

махровое

Противостояние

поразмыслить

и противостоять осмысленно

изучая повадки противостоящих

отпетых забияк

врачей-психиатров

разочарованных женщин

театральных осветителей

и профессиональных нищих

разозлиться

и противостоять сердито

исподлобья поглядывая на противостоящих

опытных авантюристов

начинающих литераторов

избалованных женщин

отстающих студентов

и профессиональных хоккеистов

рассмеяться

и противостоять потешно

строя уморительные рожи противостоящим

вахтерам в проходных

отставным адмиралам

скучающим женщинам

процветающим художникам

и профессиональным лгунам

под конец утомиться

и противостоять как попало

не обращая внимания на противостоящих

малолетних правонарушителей

неудавшихся философов

вероломных женщин

современных астрологов

и профессиональных нытиков

кто-то призрачный

противостоит мне невидимо

даже запаха его не ощущаю

остальные

противостоят откровенно

«Вот человек…»

вот человек

из добивающихся славы

не надо ему мешать

вот человек

из добивающихся смерти

разумеется не для себя

вот человек

из не добившихся позора

еще не поздно

он успеет опозориться

вот человек

из не добившихся любви

любимой женщины

а ведь оно и к лучшему!

вот избивают человека

добиваясь

чтоб он сказал

что он уже добит

но не сдается глупый человек

и все твердит

что он из недобитых

надолго ли его хватит?

от этого зависит многое

от этого зависит очень многое

от этого зависит все

Тщеславный дождик

тщеславный энергичный летний дождик

вошедший утром в тихий сонный город

мечтал о славе о деяниях великих

но быстро кончился – погода изменилась

погода переменчива и все же

каков удел! –

веками загорать

на многолюдном пригородном пляже

дремать блаженно

руку положив

на грудь любимой рядышком лежащей

потом подняться

отряхнуть с колен песок

и беззастенчиво

не запинаясь

четко

произнести несказанное слово!

тщеславный дождик оказался неудачником

по мненью многих

но общественное мнение

ошибочным бывает иногда

какой удел прекрасный! –

быть

и видеть

и слышать

и руками прикасаться

к нежнейшей женской коже

в тех местах

которые (увы) не загорают!

Закрыв глаза

закрыть глаза

и вообразив себя слепым

руками

ощупывать карнавальные маски

на венецианском карнавале XVII века

и наощупь

отыскать самую безобразную

вот настоящее развлечение!

закрыть глаза

и вообразив себя слепым

руками

ощупывать гвозди в досках Ноева ковчега

лежащего на горе Арарат

и наощупь

отыскать еще не заржавевшие

вот достойное занятие!

закрыть глаза

и вообразив себя слепым

руками

ощупывать лица кинозвезд

на фестивале в Каннах

и наощупь

отыскать самую знаменитую

вот истинное наслаждение!

закрыть глаза

и вообразив себя слепым

привыкнуть обходиться без света

так и остаться

с закрытыми глазами

Сумерки

ни ночь ни день

ни свет ни темнота

скольженье некое из света в темноту –

на полдороги к ночи пребываю

соваться в сумерки без видимого смысла –

пустое развлечение не больше

иное дело в сумерках родиться

и жизнь прожить в одних и тех же сумерках

сорваться в сумерки с высокого обрыва

и долго

долго

долго

долго падать –

мечта достойнейшего из самоубийц

вот дремлет пафос мой

в сухих и серых сумерках

вот дремлет скепсис мой

в сырых и синих сумерках

вот дремлет разум мой

в прозрачных жидких сумерках

как в банке заспиртованный уродец

вот дремлет кот мой старый на тахте

в комнате сумерки

но я не зажигаю свет

«Поглядите вперед…»

поглядите вперед

впереди что-то медленно движется

но могу поручиться

что движется это назад

никого не пускают

в туманные области счастья

все столпились и ждут

но пока никого не пускают

не пугайте печаль

не трубите бессмысленно в трубы

не грубите животным

с животными будьте повежливей

смерти надо бояться

но смертные редко встречаются

все бессмертны как боги

но каждый бессмертен по-своему

можно просто скучать

но не лучше ль при этом мизинцем

рисовать на стекле запотевшем

забавные рожи

Голоса

я мыл овощи в алюминиевой кастрюле

и был безмятежен

но тут сказал мне

голос искушающий:

брось мыть

иди в лес

и наслаждайся природой!

я бросил мыть овощи

пошел в лес

и увидел в лесу свежие следы пожара

тогда сказал мне

голос ободряющий:

не огорчайся

возвращайся домой

и займись чем-нибудь дельным

я вернулся домой

и стал заколачивать гвоздь

в кирпичную стену

и вдруг мне крикнул

голос угрожающий:

не смей заколачивать!

садись и читай

исторические сочинения Екатерины II

я покорился

и принялся за первый том

но прошептал мне

голос умоляющий:

ради бога

не убивай попусту время!

лучше перечитай сказки Оскара Уайльда!

тут я взорвался

стал топать ногами

и кричать что-то грубое и неумное

а ведь еще совсем недавно

я спокойно мыл овощи в алюминиевой кастрюле

и даже насвистывал что-то

от удовольствия

Эстрадно-цирковой номер

демонстрирую фокусы

с разнообразнейшими животными

жонглирую

сотнями острейших предметов

подскакиваю к потолку

и делаю в воздухе

замысловатое сальто

в первых рядах партера

сдержанно хлопают

в амфитеатре

смеются и кричат «браво»

на галерке

дико хохочут и ломают стулья в буйном восторге

только в углу кто-то сидит

не подавая признаков жизни –

кажется спит

проснитесь! – кричу я ему –

проснитесь мой дорогой

мой единственный

настоящий зритель!

зритель просыпается

потягивается

и уходит

зачем я его разбудил? –

думаю я –

он спал так сладко

Карлик

хватит – говорю –

с прошлым покончено! –

и твердым шагом покидаю прошлое

ради настоящего и будущего

но кто-то упорно смотрит мне в спину

смотрит не отрываясь

резко оборачиваюсь

и встречаю глазами

грустный взгляд карлика

придворного шута царя Алексея Михайловича

бедняга навсегда остался в прошлом

Война с бесконечностью

всегда удивлялся

бесстрашию математиков

и всегда разевал рот

глядя на ленту Мебиуса

всегда завидовал

хладнокровию математиков

и всегда обмирал

глядя на зловещий знак бесконечности

вооружившись до зубов

оружием всех времен и народов

изучив все сражения

Ганнибала Цезаря и Наполеона

собрался с духом

и объявил войну бесконечности

она хохочет

и похваляется

что уничтожит меня одним щелчком

посмотрим!

Атлант

плечистый

но не очень

средних лет

согбенный бременем

лежащим на плечах

(то ль бремя совести

то ль бремя себялюбия

то ль бремя алчности

то ль бремя доброты

то ль бремя тяжкое

ответственности странной

за что-то

где-то

кем-то совершенное)

не ропщущий

и даже не вздыхающий –

недвижимый

(боится потревожить

балованное

барственное бремя)

не каменный

не гипсовый

не медный –

живой как будто

Волосы боттичеллиевской Венеры

они щекочут мне шею

они застилают мне глаза

они лезут мне в ноздри

иногда я ловлю их ртом

и жую в задумчивости

каждый день я вытаскиваю из тарелки с супом

длинный рыжеватый женский волос

всюду эти волосы

и я к ним привык

когда Венера заявила

что хочет остричься

я даже разозлился

не злись! – сказала Венера

тряхнув волосами –

не злись

я пошутила!

не верю! – сказал я –

острижешься ведь сдуру!

острижешься назло мне и Боттичелли!

острижешься ведь

всем назло!

Вариация на тему о конце

думаешь:

кажется это конец!

думаешь:

все

конец

и никаких разговоров!

но приходит день

совершенно новый

чистенький

непомятый

незапыленный

не забрызганный грязью день

и все начинается сначала

думаешь:

когда же это кончится?

«Безбрежность мира унижает…»

безбрежность мира унижает

и утомляет яркость солнца

но увлекает тщетность устремлений

к недостижимым отдаленным идеалам

дорога к Истине

усыпана костями

прекрасных юношей

мужей

и стариков

любивших эту женщину

порою

я подымаю и внимательно разглядываю

то позвонок

то лучевую кость

то кость берцовую

и мне немножко жаль

бесчисленных участников сражений

несостоявшихся

и дирижеров вдохновенных

несуществующих мифических оркестров

но вы меня не жалейте

скажите –

сам виноват!

В тюрьме

в тюрьму его! – кричат –

в тюрьму!

и вот беднягу волокут в сырую тюрьму

и приковывают к стене чугунной цепью

сидеть в тюрьме –

занятие важное но скучное

от скуки

пересчитываешь звенья цепи

и каждый раз

получается новый результат:

то 82

то 94

то 99

пришла тюремщица

прехорошенькая шатенка среднего роста

– Пиранези любил тюремную романтику! –

сказала она

и вытащив из сумочки губную помаду

стала подкрашивать свой пухлый рот

потом слизнула языком лишнее

и удалилась

в тюрьму!

в тюрьму его – кричат

а нельзя ли без крика?

в тюрьму так в тюрьму

Удивительная обезьяна

взгляните на эту обезьяну

она достойна вашего внимания

подмигните этой смышленой обезьяне

достающей банан из глубокого кувшина

погрозите пальцем этой озорной обезьяне

висящей на своем хвосте вниз головой

погладьте ласково эту грустную обезьяну

ковыряющую пальцем свою розовую пятку

ударьте палкой эту злобную обезьяну

оскалившую пасть и готовую на все

отойдите, отойдите от этой священной обезьяны

ее нельзя трогать

нельзя!

отойдите и не глядите на эту удивительную обезьяну

не смущайте ее напрасно

постарайтесь забыть эту красивую белокурую обезьяну

для вас

это единственный выход

Путь

деяние

самоосознание

самовыражение

самопровозглашение

и самовознаграждение

(частичное конечно)

победа!

победа!

победа!

поражение

победа!

победа!

поражение

поражение

поражение

поражение

поражение

но может быть все же

победа?

ни поражения

ни победы –

движение

по сторонам пути

остаются банальные истины

тихие провинциальные города

и горы непрочитанных книг

придорожные деревья

смотрят с завистью

придорожные камни

смотрят исподлобья

в конце пути

что-то синеет

горы?

леса?

но может быть

море?

хорошо если море

в конце пути

«Упасть я не могу…»

упасть я не могу

ведь я не пьян от счастья

но я могу пропасть

хоть я и не пропащий

как хорошо пропасть

среди лесов шумящих

среди озер

в задумчивости вечной

глядящих из лесов

на облака!

Король на веревочке

маленький мальчик

выводил гулять короля

на веревочке

король вел себя хорошо

время от времени

он поправлял на голове

скромную золотую корону

с несколькими сапфирами

и одним-единственным бриллиантом

в один прекрасный день

толпа разъяренных республиканцев

растерзала короля

и растоптала корону

осталась только веревочка

маленький мальчик

выводит гулять на веревочке

тень убитого короля

Сдержанный

все сдерживаюсь:

как бы не сказать

чего-нибудь

и как бы не смолчать

о чем-нибудь

и как бы не затопать ногами

на кого-нибудь –

ведь охота затопать!

казалось мне

что сдержанность моя

уже предельна

но увы – я ошибался

я становлюсь все сдержанней

и сдержанней

я сдерживаюсь на каждом шагу

сегодня хотел обмануть судьбу

но сдержался

вчера собрался потрясти весь мир

но сдержался

позавчера решил купить новый галстук

но сдержался

похожу и в старом

Автор на мосту

мятущихся немало персонажей

в спокойной пьесе

и в багровый цвет восхода

окрашена бесцветная стена

морозным утром

в январе

в начале

пока еще неведомого года

сказать мятущимся:

не надо

успокойтесь! –

но роль свою

дано им доиграть

не нарушая авторского замысла

а между тем

багровый цвет восхода

пронизывает плоские тела

прозрачных льдин

стоящих вертикально

под аркой моста

у быков заиндевелых

на мосту появляется автор

нескладный какой-то человек

с кроткой улыбкой

некрасивого рта

садится на обледеневший асфальт

и начинает снимать ботинки

зачем?

глупость какая!

Как пчела

мечтаю о береге

плыву к нему

подплываю

и глотаю берег

безо всякого удовольствия

вдруг –

тюльпаны

тюльпаны

тюльпаны

и нарциссы

это долгожданная моя клумба

я летаю над ней

как пчела

и собираю мед

который не люблю

(предпочитаю кислое и соленое)

ориентируюсь по запаху

потому что ничего не вижу –

веки у меня зашиты

(сам зашивал прочной льняной ниткой)

вокруг безлюдье

все ушли на штурм неизвестности

это мощная крепость

потери будут огромные

Миф о герое

герой совершает подвиги

он убивает чудовище

он спасает красавицу

он спасает отечество

он спасает культуру

и опять убивает чудовище

он не ленится

он борется со стихией

он борется с врагами

он борется с невежеством

он добивается поразительных результатов

и опять убивает чудовище

он трудится

он строит грандиозные храмы

он пишет гениальные полотна

он играет главные роли в лучших спектаклях

и опять (сколько же можно!)

он убивает это злосчастное чудовище

четыре раза

он убил одно и то же чудовище

и намерен убивать его

еще много раз

убитое чудовище

каждый раз оживает

но это не существенно:

герой не сомневается

в своей окончательной победе –

непобедимых чудовищ нет

бессмертных тоже

бессмертны только герои

или вернее

мифы о них

«Потешны…»

потешны

все потевшие и певшие

и вновь потевшие

от пения псалмов

невразумительных

ужасны все жевавшие

и ждавшие существенную новость

и вновь жевавшие

упорно и старательно

(надо отдать им должное)

день прожитый

не променяю на три будущих

(это следует учесть)

очертя голову

не брошусь вниз по лестнице

(так и знайте!)

буду глядеть

как из лопнувшей трубы

хлещет густая теплая жидкость

и палец о палец не ударю

палец о палец!

Хороши

очень хороши

но производят странное впечатление

там где у других печень

у них больше часы

с гирями и маятником

а там где у меня записная книжка

(в кармане пиджака справа)

у них целый склад деревянных чурок

разной длины

если порыться

среди них можно найти

старинную морскую карту

где на месте Австралии

пустое место

в высшей степени странное производят впечатление

говоря честно

даже сбивают с толку

говоря откровенно

приводят в полнейшее недоумение

говоря по совести

ничего подобного я не видел

но вы-то надеюсь видели?

неужели и вы не видели?

нечего сказать

хороши!

Униженные

примечательно

что каждым утром

все униженные просыпаются

(или почти все)

и днем толпы униженных

гордо ходят по улицам

(одиночки бродят в пригородных парках)

но униженных все равно не хватает

(это очевидно)

любопытно

что каждый вечер

все униженные спокойно засыпают

(или почти все)

засыпают

и стонут во сне от унижения

(во сне

унижение еще слаще)

«В поле…»

в поле

вы подбираетесь ко мне ползком

прячась за снопами соломы

в лесу

вы крадетесь за мной бесшумно

стараясь

чтобы не хрустел под ногами валежник

в городе

вы преследуете меня незаметно

выглядывая из-за углов

и из дверей парадных

в комнате

вы ходите за мною на цыпочках

и я не оборачиваюсь

чтобы вас не спугнуть

вы любите меня

но вы стеснительны

вы охраняете меня

но это должно остаться в тайне

вы ненавидите меня

но вы осторожны

вы хотите убить меня

но это не просто сделать

вы любопытны

и я вас очень интересую

вы любознательны

и вы изучаете меня исподтишка

можете не оправдываться

вы меня вполне устраиваете

Тот этот и прочие

тот захлебнулся неслыханной красотой

этот захлебнулся невиданным безобразием

прочие захлебываются чем хотят

этот теряет голову от любви

тот уже потерял ее от ненависти

прочие теряют голову по своему усмотрению

тот подметает пол и расставляет вещи по местам

этот придет наследит все разбросает и уйдет

прочие смотрят и удивляются

и тот и этот необходимы

прочие тоже нелишние

и тот и этот весьма популярны

прочие тоже довольно известны

за тем и за этим

и за всеми прочими

рекомендуется наблюдать издали

но рекомендациями пренебрегают

Тишина

содержание тишины

поддается различному толкованию

а форма тишины

соответствует ее содержанию

это несомненно

в полной тишине

рушатся колоссальные постройки воображения

и под их развалинами

остаются бесчисленные сокровища

откопать их почти невозможно

раздается громкий шлепок –

кто-то получил пощечину

и снова тишина

раздается страшный грохот –

кто-то выбросил бутылки в мусоропровод

и снова полная тишина

раздается истошный вопль –

кто-то очень испугался

и снова мертвая тишина

шуму много

но тишина преобладает

Патетика жестов

два обыкновенных карася

в аквариуме

шесть цветных карандашей

в коробке

караван двугорбых верблюдов

в пустыне Такла-Макан

роскошный бар

в новой гостинице

и это еще не все

несчастны бездомные звери

живущие в большом городе

но каждый волен в своих поступках

кое-кто выходит из игры

кое-кто входит в вечность

и снимает обувь

чтобы не наследить

из огромного женского глаза

с толстенными ресницами

выкатывается слеза размером с дыню –

бездарнейшая реклама плача

патетика жестов

глухонемым

необходима

Странные люди

человек

приглашенный на званый ужин

с аппетитом жует скатерть

не обращая внимания

на балык и телятину

человек

прыгнувший в бездонную пропасть

вылезает из нее как ни в чем не бывало

отряхивая руками

пиджак и брюки

совершенно тусклый

несветящийся человек

с видом знатока

читает лекцию о светящихся предметах

странные попадаются люди

Нищий

вообще-то я нищий

рукава у меня протерлись до дыр

я их заштопал

но все равно заметно

и все же я полон надежд

они спрессовались во мне

как сельди в бочке

если хотите

откройте меня и посмотрите

только закрыть не забудьте

вообще-то если забудете

тоже не страшно –

буду открытым

вообще-то я богач

хотя и нищий

Опыты на людях

сначала взяли двух воров

повешенных в двенадцатом веке

и предложили им немедленно воскреснуть

воскрес только один

опыт удался наполовину

после созвали всех нищих

второй половины шестнадцатого века

и предложили им наесться до отвала

от объедения умерло человек двести

опыт удался лишь отчасти

наконец привели в зоопарк

слабоумного неизвестной эпохи

поставили его перед клеткой с макаками

и стали ждать

но слабоумный ни разу не хихикнул

опыт не удался

эти бесчеловечные опыты над людьми

вызвали

всеобщее

негодование

Сороковая весна

пришла весна

и вот стоит передо мною –

извольте радоваться мол

она пришла!

пришла

и теребит меня за рукав

– я ведь уже пришла, говорит

чего же ты не радуешься?

пришла моя сороковая весна

и надо радоваться

ура!

наконец-то она явилась

моя долгожданная сороковая весна

будь она проклята!

Игрок

играл до глубокой ночи

играл при свечах

выиграл кучу золота

выиграл древнюю пирамиду в Мексике

выиграл коллекцию скелетов доисторических ящеров

и впридачу

большого жука-носорога в спичечном коробке

хотел было уйти

но передумал

и продолжал играть

(разошелся!)

играл всю ночь до рассвета

пока не сгорели свечи

выиграл башенные часы

со здания английского парламента

выиграл кратер Коперника

на видимой стороне Луны

выиграл право сидеть

в присутствии багдадского калифа

и впридачу

рыжего котенка с черным пятном на носу

утром подсчитал выигрыш

и убедился

что игра не стоила свеч

сгоряча

раздал выигрыш нищим

и устроился сторожем на склад утильсырья

(доигрался!)

вечером не вытерпел

купил пару стеариновых свечек

поставил на карту свое самолюбие

и проиграл его

но с собой не покончил

(сдержался!)

Злость и жалость

разозлишься

и тешишься своей злостью

разозлишься

и ходишь злой

и смотришь на всех

со злым прищуром

бывает

до того рассвирепеешь

что в глазах потемнеет

и захочется кого-нибудь ударить

замахнешься

но вовремя опомнишься:

все же помрут

весельчаки и нытики

хохотушки и плаксы

бессмертных нет

и злиться не на кого

разжалобишься

и упиваешься своей жалостью

разжалобишься

и ходишь жалостный

и глядишь на всех

жалеющим взором

бывает

до того раскиснешь

что хочется уткнуться кому-нибудь в плечо

и разрыдаться от невыносимой жалости

уткнешься

но вовремя спохватишься:

все же бессмертны

идиоты и мудрецы

дурехи и умницы

никто не умрет

и жалеть некого

Свидетельство

свидетельствую

что преступники были добросовестны

и очень старались

совершив преступление

они вытерли руки о штаны

и пошли есть мороженое

на оставшиеся деньги

они купили себе

по большому деревянному коню

с длинной капроновой гривой

свидетельствую также

что:

1.

дьявол искушал многих

но не всегда ему удавались его намерения

от этого он злился

делал глупости

и злился еще пуще

2.

Герострат не сжигал храм Артемиды

храм Артемиды сжег Алквиад

скромный юноша

пожелавший остаться неизвестным

3.

на корабле дураков

было несколько умных

но они не признались в этом

даже под пытками

их стойкость всех удивила

и еще я видел

как ворона села на льдину

и стала что-то клевать

а льдина тихо плыла

сталкиваясь с другими льдинами

на которых сидели голуби и воробьи

все эти птицы

плыли по течению

Призвание

в сей век

захватанный нечистыми руками

я призван был следить за чистотой –

хожу с тряпочкой

и старательно вытираю пятна

в сей век немыслимый

я призван был осмыслить

все в целом

игнорируя подробности –

пытаюсь

но пока еще не осмыслил

в сей смертоносный ядовитый век

я призван был на жизнь

но с вожделением

вокруг меня похаживает смерть –

все приглядывается ко мне

все принюхивается

Пуговица

я труп

и одновременно я глина

в которую зарыт мой труп

и одновременно

я куст сирени

который вырос из этой глины

и одновременно я дрозд

сидящий на ветке этого куста

и вместе с тем я могильщик

с красным от пьянства лицом

роющий могилу поблизости –

в ней похоронят мою возлюбленную

которую я никогда не видел

но которую я представлял себе

мысленно

вообще-то

я даже не труп

а всего лишь пальто

висящее на вешалке в чьей-то прихожей –

поглядим кто меня наденет

поглядим как я буду сидеть

на том кто меня наденет

поглядим как я сшит

признаться

я даже не пальто

а всего-навсего лишь пуговица от пальто

упавшая в щель гранитного тротуара

на той самой набережной

где я люблю мысленно гулять со своей возлюбленной

иногда мысленно целуя ее

когда поблизости никого нет

может быть

я даже и не пуговица

Во мраке

в один прекрасный день

весь этот мрак

таящийся в оврагах и ямах

в подвалах

и в сырых погребах

весь этот мрак

внезапно наглеет

вылезает наружу

и расползается повсюду

тогда приходится подыматься повыше

но даже там

на самой верхней площадке лестницы

приходится стоять на цыпочках

вытянув шею

и мрак колышется под самым подбородком

к концу дня

мрак оседает

можно сесть на ступеньку

и собраться с мыслями

но мысли еще долго остаются мрачными

они светлеют

медленно

«Подбегу…»

подбегу

наклонюсь

упрусь коленом

протяну руку

дотянусь

вытащу

вытру о рукав

положу в карман

отдохну немного

и побегу дальше

к поджидающим меня неожиданностям

и еще дальше

туда

где все предопределено

там и расположусь

чуждый своей робости

близкий своей дерзости

безразличный своему себялюбию

и необходимый своей судьбе –

без меня ведь

она ничто

Падающий

падающий

падал

настойчиво

норовя упасть ничком

на бок

или навзничь

все остальное его не устраивало

его уговаривали подумать

его умоляли повременить

но падающий

был

неумолим:

слишком уж это заманчиво

упасть и подняться

и снова упасть чтобы подняться

и снова подняться чтобы упасть

сначала он упал на бок

сломал три ребра

и разбил коленную чашечку

это его не смутило

превозмогая адскую боль

он поднялся и упал ничком

на сей раз он сломал правую руку

левую ключицу

и переносицу

но и это его не испугало

с невероятным трудом он поднялся

и упал навзничь

теперь он

сломал позвоночник

и уже не мог подняться

но его примеру последовали другие

идея падения

овладела

умами

Кумир

идеальная схема кумира:

могущество

величие

спокойствие

загадочность

а на деле все проще

вот любимейший из моих кумиров

он разевает пасть

и я бросаю в нее

свой скромный завтрак

свой скудный обед

и свой нищенский ужин

а заодно и редчайший сон

приснившийся прошлой ночью

кумир проглатывает все это

и улыбается

блаженной идиотской улыбкой

какое там могущество!

какое там величие!

какая там загадочность!

пошлый жалкий кумир

я его насквозь вижу!

но спокойствие его не покидает

это верно

Пустяковое дело

ничего не делаю

только гляжу

и размышляю

поглядел на потолок

и увидел пятно

напоминающее человеческую ладонь

ага –

уже выступило!

попытаемся

вникнуть в его смысл

попытаемся

провести аналогии

попробуем

понять в чем тут дело

взглянул на себя в зеркале

и хмыкнул –

у меня на плече

сидит огнедышащее чудовище

то самое

с которым сражался святой Георгий

так –

значит чудовище

не издохло

значит чудовище

огнедышит

значит с чудовищем

снова надо сражаться!

это меняет дело

выглянул в окно

увидел крышу проходящего троллейбуса

и подумал о том

что пора отнести обувь в починку

собрать всю старую обувь

положить ее в сетку

и отнести –

дело-то совсем пустяковое!

Игра воображения

вообразим себе человека

пьющего пиво у пивного ларька

вообразим

что он только что совершил доброе дело

и поэтому его мучает жажда

дадим волю своему воображению

и вообразим

что вместо пива

в пивной кружке пенится кровь

свежая еще теплая парная кровь

только что выпущенная из чьих-то жил

дадим полную свободу своему воображению

и вообразим

что в этом пивном ларьке

вот уже много лет

вместо пива торгуют человеческой кровью

и все пьют ее с удовольствием

вообразим себе такую немыслимую вещь

и содрогнемся от ужаса

содрогнувшись очнемся

вернемся к действительности

подойдем к пивному ларьку

попросим налить кружку пива

и увидим что в кружку

льется густая темно-красная жидкость

вскрикнем от ужаса

отшатнемся

побледнеем

схватимся за сердце

и почувствуем в своем теле

сладкую истому смерти

в последнюю секунду жизни

попытаемся вообразить

что все это сон

и воображение спасет нас

В садах Семирамиды

войдя оглядеться

и пойти по дорожке

любуясь невиданными бабочками

порхающими среди диковинных цветов

встретить Семирамиду

гуляющую с ручной пантерой

вежливо поздороваться

и погладить зверя

покормить хлебом

золотых рыбок в бассейне

и стать наконец счастливым

хватит страдать-то

Жертвоприношение

стало известно

что Авраам решил пожертвовать Исаака

два вопроса Аврааму

перед актом жертвоприношения

вопрос первый:

вам не кажется

что от вас требуют слишком большую жертву?

ответ:

да

это уже не по-божески

вопрос второй:

какие вы приняли меры

чтобы не испачкаться кровью?

ответ:

никаких

после вымоюсь

два вопроса Исааку

перед спектаклем жертвоприношения

вопрос первый:

как вы чувствуете себя

в роли жертвы?

ответ:

необычно

вопрос второй:

вам не кажется

что отец поступает слишком жестоко?

ответ:

да

он просто живодер

когда ангел

схватил Авраама за руку

Авраам грубо оттолкнул его

ангел испуганно взмахнул крыльями

и отлетел в сторону

Авраам погрозил ему кулаком

дурак! – крикнул ангел –

погляди внимательно

я же с крыльями!

и Авраам поглядел внимательно

но как всегда были жертвы

жертва несчастной любви

лежала свесив руку с постели

и ее тело было еще теплым

жертва алкоголя

лежала поперек тротуара

и все перешагивали через неподвижное тело

жертва автомобильной катастрофы

лежала на боку

и было непонятно

мужчина это или женщина

тело было страшно изуродовано

и как всегда кто-то бубнил

что все жертвы напрасны

и ничто не изменится

Пес

я говорю ему:

милый песик

поди сюда!

он подходит

вертит хвостом

и глядит выжидающе

все вы псы хороши –

говорю я ему –

и пес бегущий впереди

и пес всегда бегущий сбоку

и пес монгол с раскосыми глазами

и пес монгол Руси поработитель

и русский пес по-матерному лающий

и русский пес влюбленный в свою цепь

а он отворачивается

и убегает прочь

завидя красивую псицу –

кобель проклятый!

это чей же, спрашивают, пес?

не ваш ли?

– это чужой, говорю, пес

приблудный

– ах это не ваш, говорят, пес

приблудный?

– нет, кажется мой, говорю, пес

кажется мой

(а это чужой конечно пес

приблудный!)

да, это мой, говорю, пес

но он кусается

(а он не кусается конечно

по морде видно)

– ах он кусается, говорят

ваш злющий пес!

– да нет, говорю, не кусается

только иногда

(а он никогда не кусается

это же ясно!)

– а он не бешеный, спрашивают

он не того?

– да да он бешеный, говорю

он того!

(а он не бешеный конечно

совершенно здоровый!)

– так что же вы молчите, говорят

что же вы молчите?

ваш бешеный пес кусается

а вы молчите!

вашего пса, говорят

вашего бешеного пса, говорят

вашего кусачего бешеного пса, говорят

вашего злющего кусачего бешеного пса, говорят

вашего отвратительного сумасшедшего пса, говорят

следует пристрелить!

– да да, говорю

его следует пристрелить немедля!

стреляйте, говорю, в него

крупной дробью

или лучше пулями

и не простыми пулями а разрывными

и не простыми разрывными а трассирующими –

лучше будет видно

а еще лучше стрелять в него снарядами

фугасными или шрапнелью

можно даже бронебойными – это нелишне

но лучше всего

стрелять в него ракетами ближнего действия

если хотите – даже среднего действия

если угодно – даже межконтинентальными

и разумеется

с атомной боеголовкой

стреляйте, говорю, в него чем хотите

только цельтесь получше!

и началась пальба

– да вы что, спятили? говорю

да вы просто спятили!

– вот и хорошо что мы спятили, говорят

вот и прекрасно!

а издалека

сквозь грохот выстрелов

доносится знакомый лай –

там

в просторах вселенной

кого-то упорно преследует

неутомимое созвездие Гончих псов

иногда мне кажется

что оно настигает кого-то

иногда мне кажется

что оно напало на ложный след

иногда же мне чудится

что лай уже затихает

Робеспьер и Гильотина

(киносценарий)

точильщик точит нож гильотины

нож большой и точильщику нелегко

голос диктора:

у точильщиков всегда есть работа!

на развалинах Бастилии

юная прекрасная гильотина

и молодой полный энергии Робеспьер

вокруг

ликующий народ

голос диктора:

народ приветствует своих любимцев!

Робеспьер обнимает гильотину

и трогает пальцем лезвие ее ножа

голос диктора:

осторожно Робеспьер!

лезвие хорошо наточено!

но Робеспьер неосторожен

опьянев от власти

он пляшет

с пьяной от крови гильотиной

вокруг

пьяный от свободы народ

раздается мягкий глухой стук

что-то падает в корзину

на мрачных развалинах Бастилии

одиноко стоит печальная гильотина

у ее ног в корзине

голова Робеспьера

голос диктора:

как Юдифь с головой Олоферна!

вокруг

отрезвевший народ

и снова точильщик что-то точит

голос диктора:

точильщики всегда нужны!

В театре

актеры произносят монологи

длинный монолог удивления

страстный монолог о любви

трагический монолог отчаянья

иронический монолог о надежде на лучшее

и непонятный монолог о смысле жизни

все монологи произносятся одновременно

так задумал режиссер

все актеры очень стараются

такие уж добросовестные актеры

театр огромен и неуютен

такой уж дрянной театр

изо дня в день идет одна и та же пьеса

кто ее автор?

автора на сцену!

автора!

просим автора!

каждый вечер

сижу в пятисотом ряду партера

всю пьесу уже выучил наизусть

автор пока не появился

Длинная история

бабка перебегала улицу

и угодила под трамвай

сумасшедшая какая-то была бабка

не глядела по сторонам

кровищи-то!

кровищи!

и толпа огромная

да не бабка это

а собака

это она перебегала улицу

это ее кровь

а не бабкина

а бабка вон там в толпе

стоит смотрит

да не собака это

а лев

он сбежал из зоопарка

и угодил под трамвай

это же львиная кровь

разве не видно?

а собака вон там рядом с бабкой сидит

жива и невредима

словом

это длинная история

словом

это ужасно длинная и глупая история

не стоит и продолжать ее

одним словом

Натюрморт с головой Иоанна Крестителя

недоеденный бутерброд с сыром

смятый рубль

бутылка с микстурой от кашля

русско-норвежский словарь

и голова Иоанна Крестителя

на расписном подносе

(голова свежая

ее только что отрубили)

глаза Иоанна открыты

они удивленно смотрят

на русско-норвежский словарь

(эти языки

были незнакомы пророку)

на голове Иоанна

роскошный завитой парик

(это куда ни шло)

а сверху

поношенная серая кепка

(это тоже объяснимо)

но во рту Иоанна трубка

и она дымится –

вот что странно

впрочем

и это естественно

Предложение поменяться

давайте меняться!

вы мне

коробок спичек

а я вам

душевное спокойствие

вы мне

глиняную свистульку

а я вам

уверенность в будущем

вы мне

перочинный ножик

а я вам

старинный меч

тяжелый и обоюдоострый

вы же любите оружие!

нет

я не шучу

давайте меняться!

я вам

свое адское терпение

а вы мне

шнурки для ботинок

я вам

свои воспоминания детства

а вы мне

открытку с почтовой маркой

я вам

всю власть над островами Фиджи

а вы мне

бутылку из-под японского ликера

я же коллекционирую бутылки!

неужели вас не прельщает

душевное спокойствие?

неужели вам не требуется

адское терпение?

неужели вам не нужны

острова Фиджи?

неужто вы не любите власть?

нет, серьезно?

В темноте

темнота была полная

только поодаль

двигалась светлая точка –

там ползал светлячок

злостно нарушая

общеизвестные правила

поведения в темноте

в темноте ползать запрещается

станет светло

и ползи

станет светло

и кувыркайся пока не надоест

и ходи колесом пока не закружится голова

и гарцуй на жеребце арабском

пока он не скинет тебя с седла

а в темноте надо сидеть не двигаясь

а темноту уважать надо

Критики, учителя и я сам

с волнением

читаю стихи своих критиков

читаю их с пристрастием

с ожесточением

временами даже с остервенением

трачу массу времени

утомляюсь

но отдохнув читаю снова

все мои критики

слава богу пишут хорошо

комар носа не подточит

с благоговением

читаю стихи своих учителей

с жадностью листаю страницы

пожираю глазами строчки

проглатываю четверостишия

насыщаюсь

но проголодавшись читаю снова

все мои учителя

писали просто гениально

это не подлежит сомнению

со страхом

перечитываю свои стихи

перечитываю их по порядку

перечитываю их как попало

перечитываю их с усердием

и прихожу в полнейшее уныние

мои критики меня не за то ругают

мои учителя меня не тому учили

мои стихи меня водят за нос

и это сходит им с рук

Единорог

беру кольца под мышку

и иду

вхожу в лес

долго иду по лесу

выхожу на поляну

и останавливаюсь

появляется Единорог

приступим! – говорит он

и я начинаю бросать кольца

с расстояния десяти шагов

каждое кольцо

нанизывается на рог

великолепно! – говорит Единорог

потрясая своим чудовищным рогом

рог у него витой

все как положено

постепенно

мы увеличиваем расстояние

до двадцати шагов

но по-прежнему каждое кольцо

нанизывается на рог

молодчина! – говорит Единорог

и его добрая морда

покрывается множеством морщинок

это он так улыбается

тогда я отхожу еще дальше

на другой конец поляны

и оттуда бросаю кольцо

оно явно летит мимо

но Единорог

ловко прыгает в сторону

и своим рогом

на лету подцепляет его

здорово! – кричу я

и в восторге хлопаю в ладоши

а Единорог стоит потупясь

весь розовый от смущения

он всегда смущается

когда его хвалят

Звуки улицы

открываю окно

и слушаю звуки улицы

чириканье воробьев

шум проехавшего грузовика

стук женских каблуков

треск мотоцикла

голос старухи: не надо торопиться…

голос девочки: мама, я устала…

детский плач

скрежет тормозов внезапно остановившейся машины

и женский крик: помогите! помогите!

выглядываю из окна –

кто-то попал под машину

выбегаю на улицу

подхожу к толпе

протискиваюсь вперед

из-под машины матерясь

вылезает непонятное существо

оно встает

отряхивается

вытирает лицо рукавом

и уходит

и вдруг откуда-то сверху

вальс «Голубой Дунай»

возвращаюсь домой

и плотно закрываю окно –

наслушался

На пустом месте

место пусто

на пустом месте

то и дело

возникают причудливые сооружения

моей безудержной фантазии

но их никто не видит

и это плохо

наконец я решаюсь

выхожу на пустое место

расстилаю на земле газету

и усаживаюсь

как ни в чем не бывало

я сижу на газете

и по древней человеческой привычке

ковыряю в носу –

притворяюсь дитятей

сейчас прибегут

схватят меня за шиворот

дадут мне коленом под зад

и я вылечу пулей

с этого проклятого места

оно снова опустеет

Якорь

бросили якорь

стоим на рейде

качает

снялись с якоря

вышли в море

плывем черт знает куда

качает

куда-то приплыли

бросили якорь

стоим на якоре

качает

подняли якорь

поплыли обратно

приплыли

снова бросили якорь

и так далее

в конце концов якорь был потерян

навеки остался лежать

на дне океана

наш единственный

наш бесценный якорь

оплакиваем его

горько

и принимаем соболезнования

все нам соболезнуют

все

дрянные мы мореплаватели

Мгновение

смотрел на сосну снизу вверх

ее ствол

стремительно

уходил в бесконечность

и там расцветал ветвями и хвоей

а дальше

в бесконечной синеве

летали стрижи

смотрел

стараясь запомнить и этот миг

на краю бесконечности

Кислые щи

утопить его – кричат –

в кислых щах!

и на меня низвергается горячий поток

вкусных

жирных

наваристых щей

из парной говядины

ленты квашеной капусты

хлещут меня по щекам

куски разварившегося мяса

лезут мне в ноздри

лавровый лист

царапает мне лоб

захлебываясь

с жадностью

пожираю щи –

еще не обедал

перцу! – кричу –

перцу не хватает!

а вообще ничего!

таких бы щец да побольше!

утопить меня собрались?

ишь чего задумали!

так и съел я

все эти щи

врагов своих

в ужас повергнув

Пловец

под ним толща воды

над ним белое облако

за ним пустынное море

перед ним высокий берег

и живописное дерево на берегу

пловец приплыл к берегу

пловец приблизился к цели

пловец переплыл все море

пловец одолел стихию

и очень собою доволен

пловец лежит на воде

и смотрит на белое облако

пловец не спешит на берег

пловец решил отдохнуть

и заодно собраться с мыслями

его слегка покачивает

и тихо уносит от берега

уносит в открытое море

уносит от цели желанной

очнитесь пловец! вас уносит!

пловец лежит неподвижно

пловец пребывает в задумчивости

пловец необычно спокоен

очень странный пловец!

кажется это утопленник

Встреча с Лохвицкой

Прекрасна только жертва неизвестная:

Как тень хочу пройти.

М. Лохвицкая

креста уже нет

сохранилось лишь его основание

поднатужившись

отодвигаю камень

заглядываю в дыру склепа

здороваюсь

подаю руку

и Мирра Лохвицкая

легко выскакивает из могилы

пройдемтесь по Невскому –

говорит она –

давненько не была на Невском!

да вы не бойтесь –

говорит она –

меня никто не узнает

я совершенно забыта!

а как ощущается забвение? –

спрашиваю я

– о прекрасно! –

отвечает она –

никакого шума

никакой беготни

полный покой!

я беру Лохвицкую под руку

и мы идем с нею по Невскому

ей тридцать пять

а мне сорок

но у меня еще все впереди

да вы не горюйте! –

говорит она –

все это не так страшно

Пусть будет так

померяться силами с хаосом

пусть одолеет

сыграть в дурачка с историей

пусть обыграет

обнять за талию истину

и сфотографироваться с ней

в такой позе

пусть сопротивляется

пусть кричит: не хочу!

насыпать чай в чайник

и залить его крутым кипятком

пусть заварится покрепче

попить чаю

погулять перед сном

и спать без сновидений

пусть будет так

На блюдце

маленькая гусеница

ползает по краю блюдца

я подношу к ее голове перо авторучки

и она застывает в недоумении

я легонько ударяю ее кончиком пера

она поворачивает и ползет в другую сторону

я преграждаю ей дорогу авторучкой

и она в ужасе скатывается на дно блюдца

я слегка нажимаю пером на кончик ее хвоста

и она бьется в отчаянье стараясь вырваться

так и мною

кто-то огромный

развлекается на досуге

я пожалел гусеницу

он жалеет меня

мы с ним добрые

быть может

он тоже ползает по блюдцу

время от времени

В глупом мире

вот предо мною

глупый-глупый мир

под глупым

голубым

бездонным небом

вот глупые мужчины

предо мною

с их глупыми-преглупыми делами

и с лицами их

глупыми на редкость

вот предо мною

женщины-дурехи

вот глупых женщин

губы и глаза

вот волосы

красивых глупых женщин

а вот мудрец

в прекрасно глупом мире

он должен умным быть

и я ему сочувствую

вот предо мною

образец несправедливости

Плюющие в душу

их становится все больше и больше

желающих поплевать кому-нибудь в душу

мастеров плевания в чистые души

виртуозов заплевывания доверчивых душ

незаплеванных душ осталось очень мало

их можно без труда сосчитать по пальцам

есть любители плевать в одиночку

но преобладает метод коллективного плевания

плюющие мне в душу

расположились ровным полукругом

плюют они по порядку

начинает крайний слева

но лучше всех

плюет третий справа

отлично плюет подлец!

Блаженствующий

не описать блаженство бытия

воистину

оно совершенно неописуемо

живущий

блаженствует напоказ

не скрывая своего блаженства

блаженство небытия

тоже не поддается описанию

но мертвец

блаженствует не дыша

сокровенно

наивны задушившие меня

решившие

что лишили меня блаженства

блаженствовал

блаженствую

и буду долго блаженствовать

да

буду!

если не надоест

«Заикаться в детстве…»

заикаться в детстве

шепелявить в отрочестве

картавить в юности

и стать молчаливым в зрелые годы

при ходьбе

задевать ногами за выступающие предметы

при еде

капать себе на одежду

и не замечать никаких перемен:

все та же

та же

терпкость бытия

все та же

та же

гибельность рассудка

иногда прерываться

но не кончаться –

продолжаться

и не сердиться

ни в коем случае не сердиться –

продолжаться добродушно

по ночам просыпаться

и подолгу лежать в темноте

с открытыми глазами

«Как много явной но приятной чепухи…»

как много явной но приятной чепухи

в речах красавиц

полупьяных и румяных!

как много смелой и опасной остроты

в словах уродов

бледных и непьющих!

но все как надо в рассудительных речах

людей

не блещущих особой красотой

и не смущающих уродством выдающимся

смывают волны

набегая на песок

следы прошедших некогда созданий

обутых в кеды

или вовсе не обутых

коварен

шестикрылый серафим

У мясного магазина

надо позвонить

испорченный автомат

испорченный автомат

еще один испорченный автомат

хочу позвонить!

страстно хочу позвонить!

умру если тотчас же не позвоню!

еще один автомат

у мясного магазина

и он

о радость!

работает!

набираю номер

и слышу незнакомый голос:

– вы не туда попали!

опять набираю номер

и слышу все тот же

но уже раздраженный голос:

– вы не туда попали!

в третий раз набираю тот же номер

и слышу все тот же

но уже очень злой голос:

– говорят же вам

вы не туда попали!

– я не туда попал! –

думаю я в недоумении

– я все перепутал! –

думаю я с отчаяньем

– но куда же я попал? –

думаю я со страхом

голые

обезглавленные

куриные трупы

лежат на витрине мясного магазина

о ужас!

Невежество

А. Житинскому

как выяснилось

никто ничего не знает

не знают

элементарных вещей

не знают

азбучных истин

не знают

простейших аксиом

не знают

сколько термитов

живет на территории Африки

(уж это-то нужно знать!)

не знают

что с ними было

не знают

что вокруг происходит

не знают

что их ждет

не знают даже

как звали того человека

который первым сказал

что он все знает

(уж это-то стыдно не знать!)

некоторые

что-то знали раньше

но позабыли

некоторые

пытаются что-то узнать

но где уж им!

некоторые притворяются

что кое-что знают

но это жалкое притворство

а большинство

и знать ничего не желает

как выяснилось

невежество безгранично

«Ему нравится…»

ему нравится

приближаться

приближаясь

он приветственно машет рукой

и улыбается

показывая розовые десны

удаляться

ему тоже приятно

удаляясь

он прощально машет кепкой

и лицо у него

очень серьезное

но

приближаясь

он одновременно и удаляется

то есть

попросту стоит на месте

и в этом

его огромное преимущество перед теми

кто примитивно и бесхитростно

приближается к тому

от чего следует бежать

и перед теми

кто опрометчиво и рискованно

удаляется от того

к чему следует подойти вплотную

и в этом

он не знает соперников

но в этом

его упрекают те

кто не способен

ни приблизиться

ни удалиться

толком

есть и такие

Стихи о бессмертии

1

в трамвай ввалилась

ватага подростков

и сразу все поняли

что они бессмертны

у них были такие лица

какие бывают только у бессмертных

они разговаривали так громко

как разговаривают только бессмертные

они смеялись с таким удовольствием

как смеются только бессмертные

они ехали в трамвае так весело

как ездят одни бессмертные

все глядели на них

и завидовали

ничего! –

сказала кондукторша –

им еще надоест

они еще под трамвай

кидаться будут!

2

я ехал в электричке

сосед сидевший напротив

читал газету

но электричка вдруг стала дурить

она рванулась вперед

опережая время

бедный сосед мой

мгновенно состарился

умер

истлел на моих глазах

и кости его

рассыпались у меня под ногами

электричка

со свистом

мчалась во тьму времен

электричка сдуру

пересекала вечность

не поперек а вдоль

вагон раскачивался

и кости несчастного соседа моего

подпрыгивали на полу

со стуком

вот оно будущее! –

думал я глядя в окно

– вот оно какое – будущее! –

думал я

отпихивая ногой

берцовую кость покойного соседа моего

больно ударившую меня по лодыжке

но выходит

что я бессмертен! –

подумал я –

этого мне только не хватало!

3

мальчишки

во дворе в войну играли

ушастый

очень шустрый мальчуган

наставил на меня свой автомат

и предложил

поднять мне руки вверх

я поднял

он подвел меня к стене

и взял свой автомат наизготовку

тут я сказал ему

что это пустяки

что я бессмертен

и меня не расстреляешь

и он заплакал горько

от бессилья

пришлось купить ему

мороженое с вафлей

Создатель

я стал создателем

я создал новый мир

свой собственный

неведомый доныне

творить миры

как оказалось трудно

и мне пришлось изрядно попотеть

но все в порядке

мир уже готов

входите же

входите же в мой мир!

входите

не топчитесь у порога!

входите

и скажите же спасибо

нам мастерам

создателям миров

«Я все сказал»

я все сказал

я говорил недолго

но все сказал

что должен был сказать

я все сказал

а мог бы между прочим

о чем-то позабыть

и нечто утаить

я всем сказал

и если кто не слушал

то я не виноват –

я каждому сказал

я просто говорил

я говорил понятно

я каждый звук и слог

произносил отчетливо

я громко говорил

и если есть глухие

то я тут ни при чем –

глухие не услышат

я все уже сказал

теперь пускай кто хочет

мне затыкает рот –

могу и помолчать

клянусь я все сказал

но я подозреваю

что все и без меня

давным-давно известно

Я

кто хочет жить? – спрашивают

все кричат:

мы!

мы!

мы!

а я говорю:

я!

кто боится смерти? – вопрошают

все кричат:

не мы!

не мы!

не мы!

а я говорю:

кажется я!

я равен нулю

я равен единице

я равен бесконечности

я ничему не равен

мною любуются

мною подкрепляют сомнительные доводы

мною расшатывают крепчайшие устои

мною жонглируют

мною возмущаются

мною распиливают толстенные бревна

мною прокалывают тончайшие отверстия

мною пренебрегают

меня берегут

меня растаскивают в разные стороны

меня прячут в укромных местах

меня не показывают

не все меня узнали

но это я

собственной персоной

мне еще только сорок

предо мною весь мир

во всем его великолепии

за мною недавнее прошлое

и глубокая древность

со мною моя любовь к животным

и запас терпения лет на триста

мне бы жить да жить

и не тужить нисколечко

Начало

вот так и начнем наконец-то

однажды

припомнив о том

что началу молились

великие предки

вот так и решимся

но все же сначала

началу не веря

пойдем потихоньку

и вроде бы боком

и как-то смущенно к груди прижимая

газету

с обширной статьей о начале

о том что начать

никогда не мешает

о том что начало

великое благо

и всех начинателей

надо хвалить

лелеять и холить

вот так и пойдем

сквозь ругань и хохот

и трупы щенков

едва лишь начавших

свой жизненный путь

не смогут смутить нас

вот так и пойдем

надеясь

мужаясь

не удивляясь

но все удаляясь и удаляясь

от той величавой

минуты начала

вот так и закончим

Поэмы

Стенька Разин

три варианта поэмы

Вариант первый

Самый длинный

1.

было дело

было время лютое

зубастое

Русь была замызганная

древняя

сиволапистая Русь была

и хамская

никудышная она была

дурацкая

развеселая она была

гулящая

вся заплевана она была

да по уши

лыком была шита

лаптем щи хлебала

щи пустые

несоленые

да нашелся один

слава те господи

мил человек нашелся

взял лучинушку он длинную

взял лучинушку сушеную

подпалил ее

с одного конца

да и сунул ее он

честной Руси

в место заднее

да широкое

и пополз

пополз

огонек по ней

огонечек красненький

остроклювенький

петушок с гребешком

побежал по ней

побежал петух

закричал петух:

ку-ка-ре-ку-ку!

ку-ка-ре-ко-ко!

пробудилась Русь

шевельнулась Русь

да на левый бок

повернулась Русь

поднялся народ

на карачки встал

заорал завыл

на рожон попер

закрутило Русь

завертело Русь

покатило Русь

понесло

а куда?

на крутую гору Кудыкину

в те края куда

мужичок Макар

не гонял телят и коровушек

воля-волюшка

воля вольная

воля щедрая

бесшабашная

воля славная

долгожданная

воля полная

нераздельная

воля верная

нелукавая

воля смачная

воля сладкая

воля ла-ко-мая

ц-а-а!

ах боярин

голуба-душа

благодетель ты наш

родненький

ай-люли-люли!

мы возьмем тебя

за бороду

мы возьмем тебя

за долгую

ай-люли-люли!

мы почешем тебе

ребрышки

сучковатыми

дубинами

ай-люли-люли!

мы посадим тебя

золотце

на высокий

острый колышек

ай-люли-люли!

посиди

соколик-батюшка

посиди

да не прогневайся

ай-люли-люли!

а боярыню красивую

белотелую

пшеничную…

хо-хо-хо

хи-хи-хи-хи

ха-ха!

занялася Русь

шустрым пламенем

скок да топ

гром да гам

треск да лязг

стон да плач

дым

пожар

душа в пятки

2.

из-за острова

из-за сосенок

выплывают кораблики

красные

выплывают кораблики

степкины

все грудастые

парусастые

ой-ей-ей

какие кораблики!

и сидит Степан

развалясь сидит

на ковре сидит

да под парусом

и глядит на княжну

персидскую

в хоросанскую шаль

укутанную

исподлобья глядит

невесело

гей

говорит он

хлопцы-молодцы

удалые мои товарищи

так – говорит –  вас

перетак!

что мазурики

пригорюнились?

что глядите вкось

брови сводите

да не тянете

песню громкую

песню зычную

молодецкую

бессердечную

окаянную

а?

и тогда говорят

Степке ухари

его преданные сподвижники

отчаюги и убиватели

волосатые и горластые

да заморским оружьем

овешанные

сплошь

и тогда говорят они

вот что:

ты сундук Степан!

недотепа ты!

губошлеп ты Степан

слюнявый!

ты схватил себе

девку красную

чернобровую

да глазастую –

ручки тонкие

в тонких обручах

и в монистах грудь

звень да звень

звень-звень!

ты схватил ее

не натешишься

день и ночь ее

тиском тискаешь

губы-ягоды

ей обкусываешь –

сла-асть!

ты ли

наш вожак

разъязви тя в дым

разъязви тя в душу

и в гроб

Степан?

ты ли нам не пел

не бахвалился

не орал

не божился на площади

ты ли

сучий сын

кулаком себе

не набил синяки

по грудям бия

что Москву возьмешь

как орех на зуб

иль не ты?

не спеша с ковра

поднялся Степан

на ножищи встал

поудобнее

и одной рукой

да не глядючи

он швырнул княжну

в воду тихую

а-а-ах!

и пошла она

белым камушком

светлым камушком

к рыбам-ракушкам

на песчано дно

глубоко-о!

только шаль ее

хоросанская

шелком шитая

красной розою

тихо-тихо так

не качаючись

тихо-тихо так

поплыла

а и грянули

тут разбойнички

песню славную

знаменитую

заунывную и тоскливую

бесконечную и текучую

как сама река

3.

под Симбирском-городком

собралося воинство

воевать –

Русь на Русь!

набежали

да состукнулись

лбами крепкими

ударились

началась потеха

веселая

началося игрище

знатное

загудела земля

затряслась трава

заплясала смерть

запрыгала

лошадиными зубами

закляцала

костяными пальцами

защелкала

полотняным подолом

захлопала

похохатывает

да похрюкивает

урожай большой

загребай хватай!

ох спасибо тебе

Степанушка

ох спасибо тебе

догадливый

заварил ты кашу великую

накормил меня человечинкой

напоил меня русской кровушкой

вдо-оволь!

выступали

царевы латники

а за ними

стрельцы матерые

да дворянские дети

сытые

мно-ого!

мужички-то

холопы

лапотники

со дрекольем

с рогатиной

с косами

гей! – кричат

гей!

побежали

побежали

попадали

мертвы лежат

казаки донские

сорви-головы

на кобылках

на жеребчиках

поскакали

поскакали

загикали

повернули вспять

а за ними мордва

а за ними чуваши

черемисы да татары

чудь всякая

разбежалось

войско степаново

ох

плохо дело!

4.

горит свечечка

воск растопленный –

кап

да кап

писаря строчат

скрипят перьями –

скрип

да скрип

человек висит

плеть посвистывает –

свись

да свись

трещат косточки

хрустят хрящики –

хрясь

да хрясь

брызжет кровушка

прямо на стену –

ох тошно!

вот тебе воля

Степанушка!

вот тебе царство

Степанушка!

вот тебе дыба –

красна жена!

жена ласковая

игривая

на ночные утехи

охочая!

долго ждала она

долго плакала

по твоим плечам

по твоим рукам

по коленочкам

да по ребрышкам

по мужской твоей

силе-нежности

аль не веришь?

так уважь ее

приголубь ее

свою суженую

ненаглядную

утоли ее любострастие

бабью похоть ее

ненасытную

аль не вкусно?

и скажи ты ей

скажи на ухо

для чего зачем

ты охальничал

безобразничал

и разбойничал

для чего сбивал

с панталыку Русь

Русь невинную

несмышленую

для чего зачем

ты честную Русь

щекотал

заголяя

насильничал

али нет?

догорает свечечка

воск растопленный

кап

да кап

притомился Степан

умаялся

охти мне!

5.

юродивый на паперти

скулит-стонет

юродивый на паперти

смеется-заливается

юродивый на паперти

криком кричит

юродивый на паперти

навзрыд в слезы

чудно как!

ладушки-ладушки

где были – у бабушки

тс-ссс!

тише! тише!

спит

Степанушка маленький

спит

ребеночек розовый

кулачечек крохотный

в кулачке

погремушечка

спит Степанушка

светлые волосики

щечки толстенькие

спит посапывает

ой гляди

просыпается!

ой гляди

поднимается!

ой гляди

глаза круглые

кровью налитые

грива рыжая и лохматая!

в кулаке

топор!

все крысы

шмыг-шмыг

в норы попрятались

я один остался

к стеночке прижался

белый как стеночка

стою

дрожу

идет Антихрист

топ!

топ!

с крыльями черными

топ!

топ!

с когтями железными

топ!

топ!

имя ему

Стенька Разин

а в углу

Богородица плачет

тоненько

вся трясется бедняжка

трепыхается

испугалась сердешная

Антихриста

кыш Сатана!

кыш!

не тронь Антихрист

Богородицу!

сяду я на ступенечку

погрызу сухую корочку

зубками

хруп-хруп

солнышко

солнышко тепленькое

хочешь корочку?

на

не бойся глупенькое

лопай!

пожалей солнышко

Степанушку

пожалей

бедного Антихриста

умирать ему

нынче утречком

умирать ему

смертью тяжкою

6.

динь-донн

дили-дили

бам-бомм

били-били

бим

бомм

баммм!

купола-луковки

золотые кресты

бел камень

галки

кра! – кричат

кра-кра-кра! – кричат

вьются

а народ стоит

не шумит – молчит

ждет

бороденки

бородки

бороды

бородищи холеные длинные

немчура безбородая куцая

люд всякий

бердыши у стрельцов

посверкивают

бердыши у стрельцов

отточены

о-остро!

тут

заорали

загалдели

застонали

завопили:

ведут

веду-ут!

вон

разбойник

тать

кровопивец

вор

зверь страшеннейший!

огоньки в глазах

как у Аспида

изо рта-то

дым!

посмотрел Степан

во все стороны

посмотрел Степан

на честной народ

да и на небо

поглядел Степан

облака на нем

кудреватые

белолобые

белобокие

словно гурт овец

да по полюшку

по ровненькому

по синему

а один ягненочек

маленький

зазевался

отстал от матери

позади семенит

торопится

облака бегут –

овцы белые

не видать волков

только ласточки –

цивь – цивить!

цивь – цивить! –

мелькают

и сорвал палач

со Степанушки

рубашонку его

холщевую

7.

ох и Русь ты Русь

пресвятая Русь!

распрекрасная

растреклятая

разнесчастная

наша душенька!

что крестов на Руси –

тьма-то тьмущая!

что клопов на Руси –

кишмя кишат!

что дерьма на Руси –

да невпроворот!

а народ –

он что –

ему палец сунь

он

го-го! – говорит

го-го-го! – говорит

го!

8.

ой-ли?

Вариант второй

Покороче

Степан!

а Степан!

откуда ты взялся?

откуда – я тебя спрашиваю?

молчишь гад?

ну ну!

а дело было так

появился на Руси

донской казак

опасный тип

Степан Разин

появился и сказал:

была не была –

попробуем!

и решил начать с Персии

(это он для разминки

а потом уже и за Русь

тьфу тьфу –

на ладони поплевавши

и за Русь примется)

а Персия была

такая богатая

такая богатая-пребогатая

такая сытая

собою довольная

вся коврами увешанная

и розами сплошь усыпанная

(красота!

глядеть – не наглядишься!)

персы дураки

постреляли из ружей

и разбежались кто куда

и разграбил Степан

Персию

(вот был парень!)

плыл Степан по Волге

на красивой ладье

ребята скучали

вшей давили

на балалайках играли

и в Волгу поплевывали

а Степан

персидскую княжну тискал

зло его брало

что она такая тонкая

бестелесная

такая длинноногая

длинношеяя

и длинноглазая

(вот стерва!)

и кусал он ее

и щипал он ее

до крови

тут ребята и говорят ему:

чего злишься-то?

кинь ты ее, лахудру

в Волгу!

ха! ха! ха!

кинь ты ее, воблу сушеную

в Волгу!

ха! ха! ха!

да кинь же, не бойся

пусть поплавает!

ха!

Степан и кинул

(послушался приятелей

дубина!)

кинул

и взялся за Русь

а Русь была

такая бедная

такая бедная-пребедная

такая скучная

голодная

и сплошь чертополохом заросшая

(срам!

смотреть невозможно!)

и началось тут такое на Руси!

такое!

такого еще никогда и не было

мужики

стали боярам головы откусывать

и так в этом деле навострились

что удивительно

лязг зубами –

и готово!

совали боярину голову в руки

пихали боярина кулаком в спину

иди! – говорили боярину

иди подобру-поздорову!

иди гуляй!

ха! ха! ха!

(ну и зубастые же

были мужички!)

а потом бояре

стали мужиков давить

и ноги им узлом завязывать

и так они на этом деле натренировались

что даже трудно поверить –

ни один узел

не развязался!

завяжут

и толкают мужика кулаком в спину

иди! – говорят мужику

иди милый гуляй!

ха! ха! ха!

(бояре-то были тоже

ребята ничего!)

потом и Степана поймали

поймали и спрашивают:

ну скажи по совести

зачем ты ее утопил

княжну-то персидскую?

Русь-то что

ей не привыкать

а персиянку-то зачем погубил?

Русь-то что

она живучая

а персиянку-то ты зачем?

персиянку-то, а?

Русь-то что

ее бог не оставит

а персиянку-то зачем в Волгу?

и руки у Степана

из плеч выдергивают

а Степану так больно

так рук своих жалко

(скотство!

зачем так мучить человека?)

как же насчет персиянки? –

спрашивают

Русь-то что

она и без головы бегать будет

а вот ты побежишь?

побегу! – отвечает Степан

поглядим! – говорят

и везут Степана

на Красную площадь

и увидел он –

в толпе

стоит персидская княжна

речной травой вся опутанная

стоит и глядит на него

с укором

и опять зло его взяло

что она такая тонкая

бестелесная

такая длинноногая

длинношеяя

и длинноглазая

да еще глядит на него

с укором

(вот сука!)

палач

тьфу тьфу –

на ладони поплевавши

взялся за топор

отсек Степану голову

поднял ее за чуб

и шепнул ей в ухо:

зачем же ты дубина

приятелей послушался?

была же у тебя

голова на плечах!

а Степан вскочил

спрыгнул с помоста

и побежал без головы

по красной от крови площади

кровь из шеи

так и хлестала

ишь ты! –

удивлялся народ –

как петух!

поделом! –

говорил народ –

девка-то персидская

небось жить хотела!

давеча шел по Сретенке

вижу – человек бежит

головы у него нет

кровь из шеи так и хлещет

а за ним дворники

а за ним милиция

черт-те что! –

подумал я

триста лет ловят

поймать не могут

но княжна-то персидская

разве виновата?

разве она виновата

что была такая тонкая

такая длинноногая

длинношеяя

и длинноглазая?

Степан!

я тебя спрашиваю –

разве она виновата?

молчишь гад?

ну ну!

Вариант третий

Самый короткий

не злой был человек

а так – дурашливый

вот когда я был Уотом Тайлером… –

говорил бывало

брось болтать-то! –

говорили ему –

вот балабол!

в Персии

велел закатать себя в ковер

и долго так лежал

пока не расчихался –

пыльный был ковер-то

в Самаре

велел налить полный чан крови

разделся

влез

и стал руками по крови хлопать

брызгаться

хороша кровушка! –

приговаривал –

эх хороша кровушка боярская

теплая еще

парная!

когда по Волге плыли

персиянку в воду уронил –

выпивши был изрядно

ныряли

ныряли –

ни черта

видать течением ее снесло

под Симбирском

когда сеча была

все вперед рвался

его за портки держали

а когда увидел

что войско бежит

заплакал как дитя

а в Москве

на площади

когда стягивали с него рубаху

хихикал

ох щекотно! – говорил

ох щекотно!

а когда стянули

заскулил

ох холодно! – говорил

ох зябко!

а когда кончили дело

дождик пошел

грибной

теплый

не плохой был человек

а так

непонятный

Поэма о том как я плюнул ему в лицо

он

мой современник

живет где-то рядом

у Марсова поля

на Охте

в Перми

в Одессе

в Стокгольме

в Детройте

в Иркутске

на спутнике Марса

и бог знает где

я думал о нем много лет

я им жил

болел им

и мучился

и наслаждался

я знал его штучки

до тонкостей

знал

что явится он

непременно сегодня

сегодня

не завтра

конечно сегодня

сегодня

в конце января

в сентябре

в четверг

в воскресенье

в восемь утра

в удобное время

после обеда

и мы с ним столкнулись

в пивной

(вышибали пьяного

он хвастался за столы

и непристойно ругался)

в самолете

(стюардесса улыбалась

она была рыжая

ноготь на мизинце

у нее был обломан)

на перекрестке

(я стоял и думал

куда мне пойти –

прямо или налево

направо мне идти не хотелось)

в театре

(шла веселая пьеса

из жизни интеллигенции

было очень смешно)

в лесу

(осины дрожали всем телом

но я не собирался делать им

ничего дурного)

на Невском

(милиционер кричал в мегафон:

граждане!

переходить Невский

смертельно опасно! –

но все переходили)

на пляже

(жена была

в очень элегантном

и чуть-чуть нескромном купальнике

все на нее смотрели)

в бане

(впрочем я давно там не был

у нас есть ванная)

все было спокойно

все шло и катилось

своим чередом

и своею дорогой

рождались младенцы

мужали подростки

и девочки женщинами становились

и плакали ивы

и плавали рыбы

и отцветали уже одуванчики

шел снег

было жарко

кричали лягушки

я смотрел на него

с удовольствием

с нежностью

с содроганием

с удивлением

с яростью

с тревогой

с участием

с улыбкой

он был очень мил

он был гений

(мало ли гениев на свете!)

красавчик

(так говорили девушки)

тупица

(это было очень заметно)

ублюдок

(тупицы часто бывают ублюдками)

наглый сопляк

(так его называли многие)

пройдоха

(хорошо быть пройдохой!)

фанатик

(фанатиком быть еще лучше!)

мелкий воришка

(может быть

но вовсе не обязательно)

шутник

(их всегда хватает)

подонок

(вне всяких сомнений!)

он был очень древен

Египет

Халдея

Микены

Афины

разгром Карфагена

Аттила и скифы

крещеная Русь

и Петр

бивал его часто дубинкой

пребольно

за дело

он боялся меня

как зубного врача

как темной комнаты

как ночного звонка

как тропинки над пропастью

как прыжка с парашютом

так мне казалось

он знал

что я плюну

он знал

но не верил

он думал

что все как-нибудь обойдется

что я не решусь

что одумаюсь

струшу

что руки умою

и спрячусь в кусты

так он думал

я знал очень твердо –

нельзя промахнуться

что скажут соседи!

что скажут мальчишки!

что скажут военные

и охотники!

нельзя

это смерти подобно

нельзя!

и было сомненье:

а стоит ли?

стоит?

(стоит ли пачкать руки?)

быть может

не надо?

(не надо с ним связываться?)

ведь я

не обязан

(я действительно никому не обязан!)

ведь я

никому не давал обещанья

(да и кому я мог его дать?)

не клялся

не бился ни с кем об заклад

(этого еще не хватало!)

ты видишь –

сказал я –

вот тень

а вот свет

вот красное

синее

желтое

черное

вот ты

а вот я

вот земля между нами

трава

диабаз

половик на паркете

какие-то твари

предметы и люди

и воздух прозрачный

невидимый воздух –

ты видишь?

ты слышишь –

сказал я –

играют Стравинского

ты слышишь –

там пляшут

Священную пляску

там ходят кругами

там движутся плавно

там топают дробно

там взвизги и вскрики

и тонко играет

пастух на жалейке –

ты слышишь?

ты чувствуешь?

пахнет карболкой

и ландышами

мазутом

духами «коти»

и резиной

июньским дождем

земляникой

навозом

бензиновой гарью

пожаром

развязкой –

ты чувствуешь?

и тут

он вдруг стал хохотать

извиваясь

двоиться

троиться

и растекаться

как тесто

как битум

забытый на солнце –

он был очень хитрый!

но я изловчился

и

ни минуты не медля

плюнул

ему в лицо –

все видели

и сразу

все фонари погасли

все сдвинулось с места

все зашаталось

и тронулся лед

и захлопали двери

и где-то в порту

заревела сирена

истошно

только дети во дворе

как и прежде

ходили по кругу

взявшись за руки

и пели:

баба шла

шла

шла

пирожок

на

шла

села

поела

опять

по

шла!

все закричали:

смотрите!

смотрите!

нет

вы только посмотрите!

нет

вы только полюбуйтесь!

он плюнул-таки

ему в лицо!

он плюнул

ему в физиономию!

он плюнул

прямо ему в морду!

какой кошмар!

браво!

за что? –

сказал он –

за что, сумасшедший?

(может быть

я действительно сумасшедший?)

палач!

(это конечно гипербола)

живодер!

(все знают

что я люблю животных)

хулиган!

(никогда бы не подумал!)

я буду жаловаться

буду жаловаться!

(это очень естественно)

берегись

берегись

еще пожалеешь!

пришла жена

и сказала:

ну вот

все кончено

ты ведь доволен конечно?

ты был очень ловок

ты был очень смел

ты был настоящим мужчиной

мой милый! –

и она поцеловала меня

в щеку

пришел приятель

и сказал:

здорово!

ты справился с этим блестяще!

ты мастер! –

и он пожал мне руку

и подошла ко мне

знакомая собака

обнюхала меня

и говорит:

зачем ты плюнул?

зачем ты плюнул

сукин сын?

зачем ты плюнул?

зачем? –

заскрипели открытые форточки

зачем? –

зашептали цветы на окошках

зачем? –

зазвенели стекла автобуса

зачем? –

зашуршало белье на веревках

и правда –

зачем?

а он стоял

такой оплеванный

такой ненужный

и малюсенький

тихий-тихий

и жалко стало мне его

так жалко-жалко

и жалко стало мне

его

себя

и прочих

и я подумал:

как же так?

ведь он достоин был

плевка

он заслужил его вполне

а вот

поди ж ты!

Смерть музыканта

пронесся слух –

музыкант умирает!

были предзнаменования

в Лувре

оборвалась и упала

мадонна Перуджино

ее повесили

а она опять упала

ей дали немного полежать

и опять повесили

она немножко повисела

и снова упала

так и лежит

в Костроме на рынке

торговали

ржавыми чугунными ядрами

начала прошлого века

их покупали

ели

и хоть бы что –

ни у кого

даже поноса не было

у берегов Аляски

поймали русалку

необычной породы

днем

она все время плакала

и ни с кем

не хотела разговаривать

но по ночам

она пела русалочьи песни

и весело плескалась в ванне

очень было странно

к музыканту пришли проститься

звери

птицы

рыбы

дороги

дома

старый паровоз

который возил его в детстве

на дачу

и знакомая кассирша

из «гастронома»

никто не плакал

и музыкант был весел

все попрощались

и ушли гурьбой

начались предсмертные видения

музыканту дали

тарелку с водой

и сказали:

держи осторожно

это океан! –

в тарелке плавали

киты

акулы

рыболовные суда

и океанские лайнеры

как интересно! –

подумал он

и выплеснул океан

под куст сирени

ну погоди! –

сказали ему –

ужо тебе будет!

вдалеке

улыбаясь

шел огромный великан

и раздавливал города

как окурки –

носком ботинка

к музыканту подвели музыку

она была в белом платьице

в ее косичках

были белые капроновые банты

прощай музыка

мне пора –

сказал он

музыка бросилась ему на шею

– не уходите

не бросайте меня! –

умоляла она

и хрупкое тело ее

тряслось от рыданий

но что он мог сделать?

вдалеке

по дороге

бежала толпа одинаковых людей

глаза у них

были выпучены от ужаса

за ними гналось

какое-то чудовище

музыканта посадили

в большое красивое кресло

и сказали:

сиди тихо!

он сидел тихо

у его ног

сидел его любимый кот

они сидели вдвоем

и ждали

вдалеке

по полю

бродила смерть

она собирала цветы

потом она подошла к музыканту

кокетливо улыбнулась

и протянула букет

синих колокольчиков

кот зашипел

выгнув спину

– спасибо! –

сказал музыкант

на похороны

пришло много знаменитостей:

Рамзес II

Веспасиан

Конфуций

Декарт

Оскар Уайльд

Бисмарк

и Лиля Брик

несли венки

от бога

большой из белых роз

от жителей Костромы

из полевых ромашек

от служащих Лувра

из красных гвоздик

от рыбаков Аляски

из водорослей

у ног покойного

лежал букет

синих колокольчиков

народу было много

говорили разное:

музыканта хоронят!

– да не музыканта – министра!

– да не министра – Мерилин Монро!

– да не Монро – музыканта

туда ему и дорога

музыка осточертела!

на поминки

пригласили смерть

она пришла

в модном коротком саване

и в рыжем парике

быстро захмелела

и пила на брудершафт

со всеми мужчинами

женщины

изнемогали от ревности

потом все встали

и спели гимн жизни

и смерть пела

вместе со всеми

ночью была буря

музыка бушевала в мире

музыка сотрясала стены

срывала крыши

ломала деревья

сбивала с ног пешеходов

и выбрасывала на мель

корабли

музыка бушевала в мире

и хрупкое тело ее

тряслось от рыданий

Пьяная поэма

Всегда надо быть пьяным. В этом все, это единственная задача.

Бодлер

непьющие

отойдите в сторонку

эта вещь не для вас!

а мы скинемся по рублю

и выпьем

за Ивана Четвертого

пусть он никогда не воскреснет

за искусство

пусть оно никогда не надоест добрым пьяницам

за Марину Цветаеву

пусть она никогда не будет забыта

и за нашу жизнь

пусть она нам понравится

выпьем

и забудем

эту глупую историю с человечеством

идущим по темной ночной улице

о боже!

как его качает!

оно еле держится на ногах!

эту нелепую историю с человечеством

забывшим свой собственный адрес

о боже!

куда оно забредет?

эту печальную историю с человечеством

которое проснется в вытрезвителе

или вообще не проснется

о боже!

пусть оно все же проснется!

выпьем

и закусим килечкой

то-то славно!

и пусть пьяный

пристающий на улице к девушке

будет вежлив

трезвые и так грубят достаточно

и пусть пьяный

ограбленный трезвыми жуликами

не плачет

на его денежки

они выпьют за его здоровье

и пусть пьяный

попавший под трамвай

простит себе эту оплошность

безногим

живется куда спокойнее

напьемся так

чтобы все двоилось

чтобы стало

два Ивана Четвертых

один великий царь

другой изверг

два искусства

одно для людей

другое для животных

две Марины Цветаевых

одна удавилась

другая живет и пишет

и две жизни у каждого

одна черновая

другая набело

напьемся

и не будем протрезвляться

пусть все так и останется

только мне не ясно

какой коньяк лучше –

французский или армянский?

раньше самым хорошим был французский

а теперь все хвалят армянский

неужели французы уступили?

невероятно!

только мне непонятно

куда делся Храм Христа Спасителя

раньше он сверкал золотыми куполами

и был виден отовсюду

а теперь на том месте

большая яма с водой

неужели яма с водой лучше храма?

или я идиот?

только меня тревожит

что пропал мой отец

мы с мамой ищем его уже три года

а он как сквозь землю провалился

неужели та большая восковая кукла

которую мы зарыли на кладбище

и был он?

ни в жисть не поверю!

впрочем

кто от чего пьянеет

некоторые от портвейна

лучше уж пить сухое

оно полезнее

некоторые от женщин

выбирайте их тщательно

это им нравится

некоторые от власти

будьте осторожны!

власть опьяняет почти мгновенно!

но опохмеляться

лучше всего пивом

встать в очередь

и слушать

как мужички мирно беседуют о политике

на матерном наречии

и смотреть

на трясущегося идиота

с перекошенным лицом

стучащего зубами о край пивной кружки

и смотреть на облака

белые как пивная пена

но начисто лишенные алкоголя

и не вспоминать

эту странную историю с человечеством –

где оно так нализалось?

даже удивительно

и вот я говорю

пьяницы

не обольщайтесь прелестями трезвости –

они сомнительны

пейте милые

пейте!

пьяницы

не жалейте попусту денег

они все равно кончатся

пейте дорогие

пейте!

пьяницы

не смущайтесь

вам принадлежит история

пейте родимые

пейте!

непьющие

подойдите поближе

я шепну вам на ухо

что вы недоноски

Тиберий

оглядевшись

Тиберий ужаснулся:

всюду валялись

черепки греческих ваз

обломки человеческого достоинства

обрывки дорогих восточных тканей

щепки душевного благородства

клочки древних манускриптов

и засохшие куски свободомыслия

у всех женских статуй

были подрисованы усы

а в углу на стуле

сидел какой-то галилеянин

с растрепанной бороденкой

поодаль

стояла прекрасная как Фрина

совершенно нагая Истина

она была блондинка

но волосы на лобке

у нее были темные

– неужели и она красится? –

воскликнул Тиберий

– увы

но это так! –

сказал галилеянин

как громом пораженный

шатаясь

спотыкаясь о черепки и обломки

Тиберий выбрался на свежий воздух

увидел море

и понял что проснулся

море любило Гомера

а Тиберий обожал александрийцев

– у тебя дурной вкус! –

крикнуло море Тиберию

– а ты отстало от времени! –

крикнул Тиберий морю

– ты всего лишь римский император! –

крикнуло море

– а ты всего лишь Тирренское море! –

крикнул Тиберий

– погоди

тебя задушат подушкой! –

крикнуло море

– а Феокрит

все равно выше Гомера! –

крикнул Тиберий

гиппокампы

заигрывали с нереидами

гиппокампы

ржали похотливо

нереиды

соблазняли гиппокампов

нереиды

плескались в волнах

– поймайте вон ту

веселую

с желтыми глазами! –

велел Тиберий

поймали и принесли

уже невеселую

с позеленевшими от страха

глазами

– чего ты боишься? –

сказал Тиберий –

я же не варвар!

– а я и не боюсь! –

сказала нереида

и заревела

– что ты ревешь

дура? –

крикнул Тиберий –

я же Тиберий!

– а я и не реву вовсе –

сказала нереида –

это я так

о боги! –

подумал Тиберий –

о милосердные боги!

государство гибнет

молодые люди

ходят в туниках с рукавами

весталки предаются разврату

в храмах лежат мертвецы

и Священная дорога завалена мусором

а я развлекаюсь

здесь на Капрее!

о Капрея

убежище блаженного одиночества моего!

синие тени

багровых роз

на белых телах

колонн ионических

и грохот

и грохот

и грохот

прибоя

и конус Везувия

на горизонте!

Галл воспевал Ликориду

Катулл – Лесбию

Тибулл – Делию

Овидий – Коринну

Проперций – Кинфию

но кто воспоет тебя

о Капрея

остров блаженного безумия моего?

– скажи мне

Ксенон

почему на Капрее так много роз?

– отвечаю тебе Цезарь:

ты сам велел посадить их

как можно больше

потому что Агриппина

любила розы

а ты до сих пор

любишь Агриппину

– а скажи мне

Ксенон

что думают обо мне люди

в темных тогах?

– отвечаю тебе Цезарь:

они думают

что ты давно уже гуляешь

по Елисейским полям

и их обманывают

говоря что ты уединился

здесь на Капрее

– а скажи мне Ксенон

что делал Август в Александрии?

– отвечаю тебе Цезарь:

в Александрии

он долго разглядывал

тело Александра

потом отломил у мумии

кончик носа

и взял его себе на память

– а ты не врешь Ксенон?

неужели Август был способен на это?

– ты наивен Тиберий

Август был способен на все

– нет не на все!

– нет на все!

– нет не на все!

– нет на все!

о боги! –

подумал Тиберий –

о бессмертные боги!

империя гибнет:

коринфские вазы

продаются втридорога

народ спивается в кабаках

матроны превращаются в проституток

и Галлию опустошают германцы

а я препираюсь с грамматиком

здесь на Капрее!

о счастливые боги! –

вздохнул Тиберий

и стал читать Парфения

но ему помешала толпа иудеев

– Варавву! Варавву! –

вопили иудеи

– тише! –

крикнул Тиберий

и снова принялся за Парфения

но ему помешал галилеянин

с растрепанной бороденкой

– хорошо тебе Тиберий –

сказал галилеянин –

а меня сейчас мучить будут!

– значит заслужил! –

сказал Тиберий

и хотел опять взяться за Парфения

но увидел прокуратора Пилата

он тщательно мыл руки

и выковыривал что-то красное

из-под ногтей

– вроде бы кровь! –

подумал Тиберий

а галилеянин уже висел на кресте

и кровь стекала ему под мышки

и далее по бокам

текла к бедрам

– даже красиво! –

подумал Тиберий

под крестом

два легионера

играли в кости на одежду казненного

– венера! –

кричал один

– собака! –

кричал другой

– мухлюешь! –

кричал первый

– сам мухлюешь! –

кричал второй

– схлопочешь! –

кричал первый

– попробуй! –

кричал второй

– кретины! –

крикнул Тиберий –

разорвите хитон пополам!

– и то верно! –

удивились легионеры

и разорвали хитон

со страшным треском

почти оглушенный

шатаясь

натыкаясь на колонны и статуи

Тиберий выбрался на галерею

увидел море

и понял что проснулся

– крепкий был хитон! –

сказало море

и поглядело на Тиберия с любопытством

– кре-епкий был хитон! –

сказали хором гиппокампы

и заржали понимающе

– да, крепкий был хитон! –

сказал Тиберий

и велел зажечь все светильники

и все удивились

потому что светило солнце

– разыщите мою совесть –

сказал Тиберий –

она прячется

где-то в темном углу

разыщите и умойте ее

умастите ее тело

миррой оронтской

а ладони ее

натрите киннамоном

облачите ее в тунику

из косской ткани

а сверху наденьте на нее

шелковую паллу

нанижите на пальцы ее

перстни Диоскорида

а в волосы ее

заплетите жемчуг

возложите на голову ее

венок из белых роз

и приведите ее ко мне

приведите скорее!

и тащите сюда флейты

кифары

и систры!

и тащите сюда старое фалернское!

и хиосское тоже тащите!

и кладите за стол

всех богов!

о всемогущие боги!

я

Тиберий Цезарь

пригласил вас на пир!

и тебя Меркурий

врун и ворюга

и тебя Венера

смазливая шлюха

и тебя Марс

кровожадный ублюдок

и тебя Минерва

мужеподобная ханжа

и тебя Вакх

красноносый алкоголик

и тебя Юпитер

старый бабник!

вот

зрелище

ласкающее глаз:

шафран и пурпур

золото и яшма

и жемчуг

в рыжих

женских

волосах!

вот

звуки

услаждающие ухо:

бряцанье струн

и флейты чистый голос

и систра

гулкая

рокочущая

медь!

веселитесь же

беспечные боги!

пейте

жрите

горланьте

пляшите

блюйте

буяньте

топчите цветы

бейте вазы

подрисовывайте усы женским статуям

и любуйтесь моей совестью

поглядите

какая она чистенькая

и нарядная!

кем я был

почтеннейшие боги?

я был способным полководцем

и усмирил далматов

хотя воевал

безо всякого удовольствия

я был хорошим мужем

и Юлия на меня не жаловалась

хотя о распутстве ее

говорил весь Рим

разве я вру

Гай?

скажи им что я не вру!

чего я не любил

мудрейшие боги?

я не любил роскошь

и на Родосе

я ел из простой самосской посуды

за что многие меня презирали

я не любил гладиаторские бои

и распустил по домам

половину гладиаторов

за что многие меня возненавидели

разве я вру

Друзилла?

скажи им что я говорю правду!

чего я не хотел

добрейшие боги?

я не хотел казнить

поэтов и историков

но их пришлось казнить

потому что этого хотели

другие поэты и историки

я не хотел власти

но мне пришлось стать властителем

потому что властвовать

было больше некому

разве я вру

Макрон?

так скажи им

что все это сущая правда!

чего я хочу

милейшие боги?

я хочу губкой

стереть свою жизнь

с папируса Истории

как поэты

стирают неудавшиеся места

в своих стихах

– не ври Тиберий

ты не хочешь этого! –

сказала статуя Августа

стоявшая на возвышении

– закройте эту статую покрывалом –

тихо сказал Тиберий

– поверните ее лицом к стене –

сказал Тиберий погромче

– бросьте подушку ей на голову! –

крикнул Тиберий

а статуя сказала:

гляди Тиберий

море волнуется!

– лейте! –

крикнул Тиберий –

лейте в море вино!

оно хочет выпить!

бросайте!

бросайте в море жареных мурен!

оно проголодалось!

бросайте в море

систры кифары и флейты!

оно любит музыку!

бросайте в море

ожерелья камеи и золотые кубки!

оно обожает драгоценности!

бросайте в море

этих мраморных богов

ибо время их истекло:

сегодня

после полудня

всадник Понтий Пилат

благополучно умыл руки!

но казалось

нет не казалось

Капрея и впрямь

покачивалась на волнах

и медленно

медленно

разворачивалась

но казалось

нет не казалось!

Капрея и впрямь

уплывала в открытое море

и Везувий

уже исчез из глаз!

– ура!

мы уплываем!

мы уплываем куда-то! –

крикнул Тиберий

как либурнская галера

плыла

Капрея благоуханная

к холмам Киммерийским

вдалеке

стояла невыносимо прекрасная

бесстыдно обнаженная Истина

она была настоящая блондинка

и даже волосы на лобке

у нее были светлыми

несколько ближе

на кресте

висел несчастный галилеянин

он был еще жив

один из легионеров

подошел к кресту

и

красиво размахнувшись

воткнул копье

в тело галилеянина

гиппокампы

ржали

торжествующе

Эпилог

по улицам бродит Понтий Пилат

и каждому встречному

сует под нос свои руки

– удивительно! –

говорят встречные –

руки идеально чистые

даже под ногтями бело!

– еще бы! –

говорит Пилат –

мне пришлось постараться

ведь народ кричал:

Варавву! Варавву!

и смятение увеличивалось

поразительно! –

удивляются встречные –

такие чистые руки

а вымыты они без мыла!

– э! –

говорит Пилат –

если бы у меня был

хоть маленький обмылыш

я бы ни секунды не колебался

ведь народ кричал:

распни! распни его!

и все было ясно

потрясающе! –

изумляются встречные –

прошло столько лет

а руки все чистые!

– а как же! –

говорит Пилат –

стараюсь не пачкать!

все ведь должны убедиться

что я умыл руки

Геннадий Алексеев и петербургский верлибр

Петербургский поэт, прозаик, искусствовед и художник Геннадий Алексеев (1932–1987) при жизни успел издать четыре сборника стихотворений, в которые вошли далеко не лучшие его произведения. Положение несколько поправили вышедшие после смерти роман «Зеленые берега» и сборник стихотворений «Я и город», а также ряд объемных журнальных публикаций и книг, вышедших в последние годы. Тем не менее большая часть произведений поэта, в том числе и многие безусловно лучшие, до сих остаются недоступными как широкому читателю, так и специалистам.

Желающих уяснить статус поэта в лениградской еще при его жизни литературе отсылаем к его дважды изданному роману «Зеленые берега», в главном герое которого без труда узнается автор, подробно и точно описывающий свое маргинальное положение в официальной культуре. Значение творчества Г. Алексеева, как водится в России, стало очевидным после его смерти, хотя и сейчас об этом замечательном литераторе знает очень узкий круг специалистов и любителей поэзии, в первую очередь свободного стиха (верлибра), которому Г. Алексеев отдавал в своем творчестве решительное предпочтение.

На самом деле и сегодня далеко не всем понятно, что такое верлибр. Существует по крайней мере три принципиально разных подхода к проблеме русского свободного стиха, каждый из которых имеет свою традицию в прошлом и своих приверженцев в настоящем. Первый, наиболее ранний по происхождению, относит к свободному стиху всю гамму стиховых явлений, не поддающихся удовлетворительной трактовке в категориях традиционной теории силлабо-тонического стиха. Так, многие современники называли свободным рифмованный тонический стих В. Маяковского, точно так же именовали свой акцентный стих с прихотливой рифмовкой имажинисты. Исторически это вполне понятно: на фоне полуторавековой традиции силлабо-тонического стихосложения решительный отказ от слогового метра и изосиллабизма выглядел безусловным освобождением. Тем не менее уже очень скоро исследователями были замечены достаточно строгие закономерности построения такого стиха, принципиально отличающие его от осуществлявшихся в то же время опытов с собственно верлибром, т. е. со стихом, принципиально лишенным всех вторичных стихообразующих признаков: изотонии, изосиллабизма, слогового метра, рифмы, регулярной строфики. В том же Серебряном веке практически все поэты так или иначе попробовали свои силы в этом типе стиха.

Активное теоретическое осмысление свободного стиха, начавшееся в 1960–1970-е гг., также на первых порах отталкивалось от постулатов расширенного понимания свободного стиха как всякого нерегулярного, которое было сформулировано в науке прежде всего В. Пястом и Г. Шенгели. Именно на этой базе основана теория свободного стиха, предложенная А. Квятковским. Несколько позднее ее скорректировал В. Баевский, предложивший называть свободным стихом наиболее свободную периферию всех существующих типов стихов и введший соответствующую типологию: двухсложниковый, трехсложниковый, дольниковый и т. д. верлибр. Разнообразные вариации этого подхода чрезвычайно часто встречаются в манифестах современных поэтов, утверждающих абсолютную свободу своего стиха вопреки вполне очевидной его упорядоченности с помощью вполне традиционных средств.

Другой подход последовательно отстаивает А. Жовтис, опирающийся на исследовательскую традицию Е. Поливанова З. Черны. В ее основе концепция смены мер повтора фонетических сущностей, предложенная Е. Поливановым. Применительно к свободному стиху она предполагает связанность тем или иным традиционным принципом стихообразования следующих друг за другом строк, т. е. своего рода микрополиметрию; стихотворение, рассматриваемое с точки зрения концепции смены мер, представляется коллажным построением, каждый фрагмент которого может быть отнесен к одной из ранее известных и описанных систем, целый же текст, именно в силу своей разнородности, к принципиально новой системе. Эту точку зрения вполне разделяет в своей книге о русском свободном стихе О. Овчаренко. Уязвимость подхода обусловлена двумя факторами: во-первых, он дает практически безграничные возможности для исследовательского волюнтаризма, что вполне подтверждают конкретные разборы его приверженцев, а во-вторых, лишь очень немногие, и в основном самые ранние факты русского свободного стиха могут быть описаны с помощью предложенной концепции. В целом же концепция смены мер повтора представляется в значительной мере усовершенствованным вариантом первого из рассматриваемых нами подходов.

Наконец, третий подход предполагает рассмотрение свободного стиха как самостоятельной и при этом противостоящей всем предшествующим системы национального стиха, строящейся на последовательном отказе от всех традиционных приемов стихообразования и способной, вследствие этого, появляться только на определенном этапе развития национальной стиховой культуры. Этой точки зрения придерживаются многие современные стиховеды, в том числе М. Гаспаров и автор этих строк. В парадаксально-эпатирующем виде она представлена в манифестах В. Куприянова, утверждающего, что свободный стих является не одной из систем стихосложения, а третьим, самостоятельным по отношению к стиху и прозе, типом ритмической организации речевого материала.

Различие в подходах до недавнего времени во многом было обусловлено малым объемом привлекаемого к анализу материала. В последние годы его массив значительно расширился как за счет выведенной из забвения русской литературы начала XX в. и зарубежной русской поэзии, так и за счет публикации многих десятков авторов, писавших свободным стихом в 1960–1980-е гг. и обратившихся к нему сегодня, что позволяет серьезно уточнить теоретическое осмысление природы и специфики русского свободного стиха.

Предпринятое нами фронтальное обследование русского свободного стиха XX в. привело к несколько неожиданному на первый взгляд выводу: в то время, как в традиционном стихе последовательно наблюдается стирание структурно-жанровых особенностей, что приводит к окончательному утверждению в современной поэзии единственного жанра собственно лирического стихотворения, в массиве свободного стиха, напротив, происходит накопление жанровых тенденций, приводящее к выделению двух противоположных подтипов стиховой организации – условно говоря, «короткого» и «длинного» верлибра. При этом для этих двух подтипов характерна опора на разные типы логических построений: в коротком на дедуктивный вывод по типу силлогизма, в длинном на индуктивные цепи, что особенно хорошо можно видеть в так называемых каталогах образов. В русском верлибре 1970–1980-х гг. первый тип оказался наиболее точно персонифицирован в поэзии москвичей В. Бурича и А. Метса, второй в лирике Г. Алексеева. Поэтому с определенными оговорками можно считать короткий подтип в большей степени принадлежащим московской поэтической традиции, а длинный питерской, и в первую очередь, персонально Г. Алексееву и тем поэтам, которых тоже достаточно условно можно назвать его «школой».

Несмотря на существенные оговорки, связанные прежде всего со степенью опубликованности литературного наследия поэта, даже тот массив текстов, который сегодня доступен, позволяет, как нам кажется, говорить об определенных особенностях индивидуальной поэтики Г. Алексеева. Разговор же об этих особенностях представляется особенно актуальным именно в связи с изучением специфики русского верлибра в целом, занимающего в творчестве поэта основное место. Мы попробуем ниже рассмотреть некоторые на наш взгляд особенно существенные особенности алексеевского верлибра на фоне достаточно широко обследованного нами свободного стиха 1960–1980-х гг.

Одной из особенностей русского свободного стиха было его зарождение и развитие в недрах классической силлаботоники. Именно в силу этого ранние опыты русских поэтов неизбежно содержат в своей структуре те или иные рецидивы более ранних стиховых систем; путь через спектр гибридных и переходных форм к «чистому» верлибру лучше всего прослеживается на примере становления свободного стиха А. Блока.

Процесс кристаллизации чистой формы русского верлибра зафиксирован в целой гамме переходных форм, связывающих современный свободный стих с другими системами стихосложения. Действительно, появление одной силлабо-тонической строки еще не превращает верлибр в факт смежной системы, но что делать, когда таких строк несколько? Очевидно, имеет смысл исходя из реального материала ввести некоторую количественную границу для определения типологии верлибра. По установившейся в стиховедении практике, мы предложили в свое время определенную количественную норму для разграничения переходных форм: если в произведении нет строк, которые могут быть трактованы как написанные тем или иным силлабо-тоническим размером, мы имеем дело с «чистой формой» (ЧФ) верлибра; если таких строк менее 25 %, то перед нами переходная форма с метрическими вкраплениями (МВ), если же метр захватывает от четверти до половины от общего числа строк, произведение можно трактовать как свободный стих с определенной метрической доминантой (МД). Точно так же можно провести разграничение между верлибром и белым тоническим стихом: если следующих одна за другой изотонических строк практически нет, это чистая форма, если их до четверти – верлибр на определенной тонической основе (ТО), если от четверти до половины – верлибр с акцентной доминантой (АД). Наш материал показывает, с одной стороны, что общий вектор развития ведет к чистой форме, с другой же, что у каждого автора, создавшего несколько свободных стихов, можно определить предпочтение той или иной конкретной его разновидности. При этом среди двенадцати русских поэтов, опубликовавших в 1960–1970-е гг. наибольшие по объему группы свободного стиха, именно Г. Алексеев с большим отрывом лидирует по количеству ЧФ: таких «образцовых» свободных стихов у него около 80 процентов, тогда как у ближайших «соперников» менее тридцати.

Из числа же переходных форм Г. Алексеев решительно предпочитает варианты с метрической ориентацией. При этом у него встречаются верлибры с отдельными «случайными» силлабо-тоническими строками, стихи, в которых такие строки попадаются достаточно часто, и стихотворения, которые можно трактовать как факты полиметрии, т. к. в них отдельные фрагменты, обычно выделенные графически, написаны силлаботоникой, а другие верлибром. Таким образом, можно говорить об отсутствии у Г. Алексеева строгой границы между чистым верлибром и разными формами внесения в стих силлабо-тонического метра.

Куда более строгим оказывается отказ поэта от рифмы: кроме свободного стиха, составляющего более 80 % метрического репертуара поэта, он обращается к белой силлаботонике и лишь в исключительных случаях например, в сонетах к рифмованному стиху.

Интересно, что практически все редкие случаи появления в стихах Г. Алексеева тонической упорядоченности напрямую связаны с использованием разного рода синтаксических фигур и в первую очередь параллелизма.

Нам уже приходилось спорить с М. Гаспаровым, предположившим в свое время, что свободный стих не знает строфики. В этом смысле творчество Г. Алексеева представляет собой более чем убедительный пример: 90,6 % его свободных стихов отчетливо разделены на фрагменты. Поскольку очевидно, что в применении к свободному стиху имеет смысл говорить не о строфах в традиционном силлабо-тоническом смысле, одну из важнейших характеристик которых составляет определенный тип клаузул и рифмовки, то мы будем называть такие фрагменты, отделенные пробелами, строфоидами. Как показывает анализ большого материала, в современном свободном стихе не существует предпочтения того или иного типа строфоидов. То же можно сказать и о строфическом репертуаре верлибра Г. Алексеева: из 1789 строфоидов, содержащихся в нашем материале, ни один заметно не опережает остальные по частоте использования. Можно было бы предположить, что из них большей распространенностью могли бы характеризоваться строфоиды, имеющие четное количество строк по аналогии с традиционными строфами: двустишиями, четверостишиями и т. д. Однако у Г. Алексеева такое предпочтение хотя и существует, но не является решающим: четнострочных строфоидов в целом у него 56 процентов, если же говорить о конкретных типах, то и тут преимущество двух- и четырехстрочников перед трех- и пяти- оказывается еще более незначительным: двухстрочные строфоиды составляют 15,5 %, трехстрочные 15,4 %,четырехстрочные 17,5 %, а пятистрочные 10,0 %. Очевидно, что на первом плане оказывается тут не подобие силлаботонике, а сам фактор малого и соизмеримого объема то, что мы предложили назвать «новой строфикой», постепенно складывающейся в недрах свободного стиха. В отличие от регулярной строфики традиционного стиха, свободная строфика предполагает чисто смысловой принцип строфовыделения, при котором традиционная стиховая конвенция оказывается недействительной.

Интересно проанализировать также основные типы строфоидной организации алексеевских полистрофоидов. И здесь предположение, что верлибр в той или иной степени должен имитировать организацию традиционного стиха, не оправдывается: из равных по объему строфоидов построено менее 2 % текстов, с использованием только двух типов строфоидов около 10 %. Еще примерно столько же стихотворений включают в свой состав на равных правах резко различающиеся по объему строфоиды. Но подавляющее большинство почти 80 % стихотворений строится из относительно небольших по объему (15 строк) строфоидов, в то же время не стремящихся к точному выравниванию размеров.

Отличительную особенность строфической организации стиха Г. Алексеева составляет также ее осложненность использованием внутри строфоидов еще одного способа членения текста: выделения отдельных фрагментов с помощью отступа вправо от края строки. Причем здесь это не еще один вариант «лесенки», широко применявшейся в поэзии 1960–1970-х гг., а именно компонент строфической, вертикальной организации стихового целого. Мы предлагаем назвать эти фрагменты, не отделяемые пробелами, но безусловно противопоставляющиеся друг другу, квазистрофоидами. Показательно, что они встречаются практически во всех монострофоидных произведениях Г. Алексеева, что, строго говоря, ставит под определенное сомнение и их астрофический характер. Очевидно, что в связи с рассмотрением квазистрофоидов можно говорить об иерархической природе свободной строфики стихов Г. Алексеева. При этом необходимо отметить также, что в ряде стихотворений отчетливо обнаруживается и еще более сложная, уже четырехступенчатая иерархия, которую образуют, наряду со строфоидами и квазистрофоидами, текстовые фрагменты, которые мы назвали бы квазистрофоидами второго порядка, то есть расположенные с отступом вправо по отношению к квазистрофоидам. Пример текста, использующего все три типа строфоидных образований стихотворение Г. Алексеева:

Обычный час

(вариация на тему о тишине)

Был вечерний час

с десяти до одиннадцати.

Ветра не было,

были сумерки,

было прохладно,

была тишина.

Лишь внезапный грохот реактивного истребителя

над самой головой

(пролетел

и опять тишина).

Лишь гул товарного поезда

вдалеке

(прошел

и опять тишина).

Лишь треск мотоцикла

где-то за озером

(проехал

и снова тихо).

Лишь глухой стук в левой части груди

под ребрами

(он не смолкает

ни на минуту).

Был обычный час моей жизни

на пороге ночи.

Был какой-то век

кажется двадцатый

12. 08. 73

Как уже говорилось выше, для свободного стиха вообще и для верлибров Г. Алексеева в том числе очень важным структурообразующим фактором становится логическое построение речи. Активизацию риторических речевых фигур в условиях отказа от традиционных средств создания «поэтического» стиля показал на примере «Александрийских песен» М. Кузмина еще В. Жирмунский в своей книге «Композиция лирических стихотворений». Чрезвычайно заметны разного рода риторические приемы и в современном русском свободном стихе. Так, излюбленным приемом лирики Г. Алексеева становится нанизывание однородных членов и создание длинных перечислительных цепей. Это создает специфический эффект «ясности», доказательности высказывания.

Очень многие стихотворения Г. Алексеева строятся также на сложной градации постоянно варьирующихся повторов. Вообще «Вариации» являются одним из излюбленных авторских жанров Г. Алексеева. При этом он часто создает две или более вариации на одну тему, объединяя их потом в циклы. Такие вариации могут также представлять собой структурно подобные, но демонстративно разнонаправленные по смыслу тексты, как в цикле «Воин в пустыне».

В связи с алексеевскими «вариациями» можно сказать несколько слов о роли циклизации в его творчестве. Примерно пятая часть анализируемых стихотворений объединена в авторски зафиксированные (т. е. «собранные») циклы, включающие, как правило, небольшое число текстов чаще всего от двух до четырех. Примером перерастания цикла самостоятельных стихотворений в поэмообразную структуру предстает состоящее из одиннадцати частей «нечто похожее на поэму» «Тебе и себе» (1972–1973).

Творчество Г. Алексеева представляется также чрезвычайно заманчивым объектом исследования с точки зрения реального взаимодействия в нем стиха и прозы. Действительно, видимая прозаичность речевого строя, характерная, как принято считать, для свободного стиха, оказывается тем не менее не вполне той же самой, что в «настоящей» прозе. С одной стороны, это нетрудно увидеть на материале алексеевского романа, в котором несколько раз происходит сгущение прозаической речи до стихоподобного состояния, причем ориентиром этого подобия выступает алексеевский же свободный стих с его системой повторов и «кружений» над темой.

Первый такой фрагмент появляется в «Зеленых берегах» уже на первой странице, в самом начале повествования при описании города. Правда, в этом случае описание не заканчивается острой кодой, столь характерной для большинства логически завершенных стихотворений Г. Алексеева, в результате полное стихоподобие все же не создается, а стиховое напряжение постепенно разряжается. Отличным от стиха оказывается и то, что большинство фраз в алексеевской прозе принципиально длиннее употребляемых в его стихах, где напряженная дробность речи создается не только за счет двойной сегментации, но и за счет использования коротких параллельных фраз.

Когда же такие параллелизмы возникают в романе, они помогают выделить в его прозаической ткани достаточно точные аналоги алексеевского верлибра. Вот пример такого стихотворения, искусственно выделенного из текста «Зеленых берегов»:

Сердце мое

мгновенно становится легким,

как праздничный воздушный шарик.

Вырвавшееся из моей груди,

оно взмывает к потолку,

стукается об основание люстры

и отскакивает в угол.

Там оно висит,

чуть подрагивая,

розовое,

округлое

и довольно приятное на вид.

«Ну вот, думаю,

теперь его доставать придется,

лестницу придется искать».

Редактор глядит на потолок,

замечает сердце

и улыбается доброй,

вполне человеческой,

нередакторской улыбкой.

Возьмите палку!

Вон она там, в другом углу.

Мы ею шторы задвигаем.

Формально перед нами вполне полноценный алексеевский верлибр, стать самостоятельным текстом ему мешают только прочные контекстуальные связи с романом и характерное для всякого фрагмента целого отсутствие логической и интонационной завершенности. Подобных примеров в романе можно найти около двух десятков. При этом они ничуть на разрушают целостности прозаического текста, лишь демонстрируя его неразрывную связь с поэтическим творчеством главного героя, ни одно из стихотворений которого при этом не приводится в романе даже в отрывках.

Попытка же обратного эксперимента превращения алексеевских верлибров в прозаические миниатюры приводит к куда менее художественным, но в силу этого отнюдь не менее показательным результатам: получается чрезвычайно вялая, аморфная проза, перенасыщенная «лишними» повторами, и только.

Рядом с искусственными преобразованиями стиха в прозу и обратно вполне убедительно, как нам кажется, демонстрирующими неадекватность используемого речевого материала, можно рассмотреть еще один эксперимент подобного рода, проводимый уже самим автором. Это любимые Г. Алексеевым верлибры с несомненно прозаическими эпиграфами, которые затем естественно входят в ткань стиха.

В этом ряду можно назвать, например, стихотворение «Погребение поэта» с эпиграфом из воспоминаний И. И. Васильева об А. С. Пушкине: «Был ли кто при погребении поэта, кроме одного полицейского чиновника, сведений не имеется». Текст стихотворения начинается несколько измененной фразой эпиграфа: «Был ли кто при погребении, / кроме одного полицейского чиновника / с распухшей от флюса щекой?», которая затем, еще более варьируясь, появляется в начале пяти из шести строфоидов. Тут мы имеем дело с простейшим случаем: чужой прозаический текст превращается в поэтический, становясь элементом повтора, то есть максимально активной стихообразующей части поэтического произведения.

Сложнее происходит превращение и обыгрывание эпиграфов из Камю, Ясперса и Кьеркегора в «Вариациях на экзистенциалистские темы» 1979 г. и в циклах «На темы Ницше» и «На темы Евангелия», где само понятие темы в значительной степени сближается с музыкальным: перед нами словесные вариации, развивающие и обыгрывающие тему-цитату.

Среди современных питерских поэтов авторитет Г. Алексеева достаточно велик; вполне можно говорить также о реальном присутствии в петербургском поэтическом пространстве «школы Алексеева», что не подразумевает, разумеется, подражательности, но предполагает последовательное использование суммы приемов, наиболее детально и целенаправленно разработанных основателем современного питерского верлибра.

Юрий Орлицкий

Content

Геннадий Алексеев
Неизвестный Алексеев. Неизданные произведения культового автора середины XX века. Том 2. Неизданные стихотворения и поэмы

Стихи

Растяпа

Смирение

Черная речка

Еще о небе

Я и море

Вот если бы

О барабане

Чем пахнет солнце

Эта женщина

Из анкеты

Муха

Свет

Эстет

Роман в стихах

Притча о гениальности

Физики и лирики

Ужасный сон

Черно-белое стихотворение

Женщины

К вопросу о хулиганстве

Ожидание

Последний сонет Петрарки

«Я долго думал о том…»

«Я сказал ей: уйдем в леса…»

Брандмауэры

«Одна волна сказала мне…»

Смешливый

Мой черный человек

Торговля сумерками

Проснувшийся

Вечеринка

Баллада о полковниках

«Бросьте вы мне зубы заговаривать!..»

«С ума сойти – какая благодать!..»

Блажь

Завистник

Необъяснимый

Летающий

Моя комната

Антихрист

«Зачем чудить?..»

«Уходить…»

Там

Поджигатель

Сегодня и завтра

Хорошо

По поводу экономии электроэнергии

Освенцим

Конец света

В конце концов

Промежуточный

Воскреснувший

Не тот

«О, Петербург!..»

Нигилист

«Издалека…»

Кнопка

Закат

«Я не знаю почему мальчик Коля…»

Самолюбец

Гамлет

Он

Кораблик

Одесский порт

Этикетка тройного одеколона

Реквием

Посмотреть в лицо своей жены

«Не спутайте меня…»

Сюзи

Тревога

Наша вера

Мой знакомый

Незнакомец

Глухонемые хулиганы

Смешной корабль

Косой снег

Откушенный палец

Вариации на тему о лице

«Осмыслить все…»

Стихи о месте под солнцем

Величественно

Отчаянье

Голый король (окончание сказки)

Русалка

Песок

«Вот так оно все и будет…»

Любители музыки

Река текущая вспять

Притча об автобусе

Спешка

Встреча с человеком

Падший ангел и черт

Истина (Одетая)

Среди камней

История о том, как я безнаказанно стал убийцей-рецидивистом

«Вот так…»

Истина (Обнаженная)

Солдат

Безумцы

Дог и пьяный

Запоздалое стихотворение на смерть Есенина

Охтинский мост

Мой современник

На темы Евангелия

Просто так

Странный иуда

Спокойно

Если скажут

Напрямик

Самое главное

Мой час

Кариатида

Так уж оно устроено

Снегопад

Тысячерукий

Помощник

«Первый махнул плетью…»

Не гнушаться

«Зачем ты пришел сюда…»

Подъем

Письмо в рай поэту Гарсиа Лорке

Рухнувший мост

К вопросу о женских улыбках и живописи Леонардо да Винчи

Шпильки

Фигуры

Выход

Последняя ночь

Ave Maria

В Русском музее

Главное – не чихать

«Корабли вылезали на берег…»

Стихи о головной боли

Гавань

Вавилонская башня

На развалинах Кенигсберга

В лучшем костюме

Неведение

Водосточные трубы

Серые

Упущенные возможности

Послушайте посмотрите и понюхайте

Змей-Горыныч

Божья коровка

Чертова кукла

Бегство в Египет

Берег

Поздним вечером

Слова

Хитрецы

Половина человека

Разбойничий свист

Монумент

Объявления

Какие-то

Шумный спектакль

В лесу

Свободный лебедь

Сомнения

Утонуть бы

Непонятно

Бывает

«Когда вершины сосен…»

Ведьма (из рассказов собирателя автографов)

Жребий голиафа

Тут и там

Я и святые

Психопат

Гроза

«Прощеное воскресенье»

Познанье и незнанье

Стансы

Прометей

Зеленая полянка

Тело, душа и мысли

Злобные

Мое горе

Видения

Загадка жизни

Как старый парусник

Дни

Плачущий человек и пожарники

Два пятна и черточка

Третий

Рослый ангел

Я и мир

Встать

Дружеский совет

Посмотрим

Белая ворона

«Легко вам ехидничать?..»

Глядя в грядущее

Догорающий

К народу

Певчие птицы

Бывало

Неспроста

Ажиотаж

Диковинный зверь

Мое одиночество

Что будет после

К вопросу о мировосприятии

Последний

Тающий

Чувство ритма

Чудной народ

Туман

Ощущение

Вечернее

Все правда

Буква «О»

Прощание с летом

«Подавленность свою…»

Мои стихи

Вася

В берете

Городские надписи

Благой порыв

Загадочный стрелок

Горящая душа

В густой толпе

Караул

Старые и новый

Букашке

В Женеве

Вдали от суеты

Земля гудит

На вершине жизни

«Все не понять…»

Одиссей

Нормальные люди

Великан

Профиль Гоголя

Все может быть

Встреча

Превращение

Стиснув зубы

На старом шоссе

Сгущение мрака

Угроза

Прекрасная молочница

Неуверенность и почему-то Мандельштам

Гости

Застенчивый

Солнечные зайцы

Хрупкий

В процедурном кабинете

Японский зонтик

Глупые игрушки

Зверь

Гудок теплохода

Зяблик

Ручеек

Чуть-чуть

Чувствительная муха

«Вот говорят…»

«Когда я чувствую…»

Пророк

Стихи о том что встречается

Динозавр

Боязливый

Русь

Лель

В семнадцатом веке

Царь Иван (вариация первая)

Пьяные деревни

Царь Федор

Роды

Царь Иван (вариация вторая)

Масленица

В поезде

На вокзале

Без намеков

«Нет краткости…»

Хихикающие

Да здравствуют эскулапы!

Стихи о хороших и плохих людях

Случайный

Смешная охота

Короткие слова

Стихи о справедливости

Древесный жучок

Как всегда

Затейники

Тоскующий гомункулус

Подходящий

Светлые мысли

Удушение

Подражание персидскому

«Внимание!..»

Лезвие жизни

«Сбивают с толку»

История моей смерти

Эти мысли

В гостях

Вкус смерти

Бегая по комнате

Крик

Алюминиевое сердце

Мои похороны

Погоня

Кровоточащая структура

То самое

Лики тоски

Провинция

Суд

Вариации на тему о самоубийстве

Стихи написанные по случаю принятия душа

Противостояние

«Вот человек…»

Тщеславный дождик

Закрыв глаза

Сумерки

«Поглядите вперед…»

Голоса

Эстрадно-цирковой номер

Карлик

Война с бесконечностью

Атлант

Волосы боттичеллиевской Венеры

Вариация на тему о конце

«Безбрежность мира унижает…»

В тюрьме

Удивительная обезьяна

Путь

«Упасть я не могу…»

Король на веревочке

Сдержанный

Автор на мосту

Как пчела

Миф о герое

«Потешны…»

Хороши

Униженные

«В поле…»

Тот этот и прочие

Тишина

Патетика жестов

Странные люди

Нищий

Опыты на людях

Сороковая весна

Игрок

Злость и жалость

Свидетельство

Призвание

Пуговица

Во мраке

«Подбегу…»

Падающий

Кумир

Пустяковое дело

Игра воображения

В садах Семирамиды

Жертвоприношение

Пес

Робеспьер и Гильотина (киносценарий)

В театре

Длинная история

Натюрморт с головой Иоанна Крестителя

Предложение поменяться

В темноте

Критики, учителя и я сам

Единорог

Звуки улицы

На пустом месте

Якорь

Мгновение

Кислые щи

Пловец

Встреча с Лохвицкой

Пусть будет так

На блюдце

В глупом мире

Плюющие в душу

Блаженствующий

«Заикаться в детстве…»

«Как много явной но приятной чепухи…»

У мясного магазина

Невежество

«Ему нравится…»

Стихи о бессмертии

Создатель

«Я все сказал»

Я

Начало

Поэмы

Стенька Разин три варианта поэмы

Вариант первый Самый длинный

Вариант второй Покороче

Вариант третий Самый короткий

Поэма о том как я плюнул ему в лицо

Смерть музыканта

Пьяная поэма

Тиберий

Геннадий Алексеев и петербургский верлибр

Обычный час (вариация на тему о тишине)